Аира

ФЭРЭЙ

ЧАСТЬ 1

Параллельные вселенные пересекаются

Глава первая. Есть ли где-то волшебство?

Даша

Я сонными глазами взирала на преподавателя с последней парты, мысленно проклиная тот день, когда с чего-то вдруг решила стать бухгалтером. Нет, некоторые предметы курса были даже «ничего», но тихая скрипучая речь Зинаиды Ивановны вкупе с теоретической нудятиной, действовали на мозг как сильнейшее снотворное, так что уже по прошествии пяти минут с начала пары мне с трудом удавалось держать глаза, в которые кто-то кажется насыпал песок, открытыми. Сильнее смежив веки, дабы избавиться от неприятного чувства, я тут же получила тычок под ребра от соседки по парте Наташки, которая по объективному мнению всей группы откровенно тупила по всем предметам, но отчего-то свято верила, что быть бухгалтером ее судьба, а потому спать на уроках не смела. Встрепенувшись, я честно уставилась вперед, изобразив на лице живейший интерес к предмету, напрягая всю силу воли дабы вновь не закрыть глаза. Изображать интерес, а также думательный процесс я научилась довольно быстро — всего за неделю пребывания в стенах данного учебного заведения, называемого «Кооперативный техникум» — да-да, на институт у меня не хватило баллов, а у родителей денег, поэтому пришлось идти в сие святое место, где спрашивали на каждом уроке как в школе, вызывая к доске. У доски, кстати, никого не оказалось, но мысль, что Зинаидушка свалила посреди урока в неизвестном направлении казалась меганевероятной, что заставило меня мгновенно заподозрить неладное, и только потому, услышав громогласный вопль над ухом, я не грохнулась в обморок, а всего лишь испуганно дернулась в противоположную сторону, боднув затылком ни в чем не повинную Наташку в чуть длинноватый тонкий нос.

— Шорохова! Ты сюда спать пришла?!!!! — возмущенно вопрошала Зинаидушка, оттопырив свой внушительный зад в сторону окна, а всем остальным нехилым телом нависая над моей скромной персоной. Скажу честно — я струсила. Вообще, по моим собственным наблюдениям, я не страдала ни от избытка храбрости, ни от наличия супер тонкого юмора, ни от присутствия мега острого ума. Честно говоря, я вообще ни от чего не страдала, кроме мысли, поселившейся в моем мозгу еще в далеком детстве о том, что «Я — Избранная и меня непременно похитят инопланетяне» — страдала я, впрочем, от того, что меня так никто и не похитил. А жаль…

Молча потаращившись в распыленное праведным гневом лицо препода, я всё же сочла необходимым ответить и тихо проблеяла нечто вроде «нееет», боясь отвести взгляд в сторону от суженных в припадке справедливости глаз Зинаиды Ивановны. Мой ответ ее, кажется, взбесил еще больше — честно не знаю почему, не хотела же она в самом деле услышать на свой вопрос положительный ответ?

— Тогда почему ты разлеглась на парте с закрытыми глазами, да еще и посмела храпеть?! — обличительно вопрошала она, нависая надо мной еще больше.

Я — храпеть? Я испуганно обернулась к Наташке, которая обеими руками держалась за травмированный нос. Та утвердительно кивнула со священным ужасом таращась то на меня, то на Зинаиду Ивановну.

«Почему раньше не разбудила?» — спросила я ее одними губами, та лишь виновато пожала плечами, а мне вновь пришлось обернуться к старой ведьме.

— Я не храпела, — решила я вдохновенно соврать. — У меня просто проблемы с дыханием. А сейчас осеннее обострение и все такое.

— Про всё такое ты расскажешь директору прямо сейчас. Ты, вероятно, уже знаешь где его кабинет? Марш! — не дожидаясь моего вялого кивка, скомандовала Зинаидушка.

К несчастью, где находится кабинет директора я и в самом деле знала, потому как не далее как позавчера имела честь посетить его. Конечно я не считаю, что в произошедшем в среду была моя вина и тем не менее — я подралась на физкультуре с каким-то придурком из параллельной группы. Дерусь я, кстати, гораздо лучше, чем подбиваю дебет с кредитом. Впрочем, это и дракой-то как таковой не назовешь. Ну пнули мы друг друга пару раз, ну упала я не очень удачно, зато очень удачно угодила при этом локтем тому самому придурку в глаз — уж сама не знаю каким именно образом. Хотя если задуматься, у меня талант наносить окружающим увечья совершенно случайно, а самое удачное, что сама я при этом остаюсь целой и невредимой. Я позволила себе улыбнуться — излишним человеколюбием я отчего-то не страдала. Единственные кто мне были искренне дороги это мои родители, двоюродная сестра Ирка и лучшая подружка чуть ли не с пеленок — Стаська, которой, в отличии от меня, хватило мозгов поступить в универ и теперь мы виделись не так часто как раньше, когда учились в одном классе и сидели за одной партой… Ах, да — есть еще Лешка. Также как и Стася мой лучший друг хоть и старше нас с Стасей на год, потому и учился он в школе в другом классе, зато мы все втроем живем в одном подъезде: Стаська на пятом этаже, Леша на восьмом, а я на седьмом.

За размышлениями я не заметила как спустилась на первый этаж и автоматически повернула на право, оказавшись в широком коридорчике, в конце которого была всего одна дверь, такая же белая как и окружающие ее стены — зрелище довольно убогое.

Сделав еще несколько шагов, я замерла возле двери с поднятой рукой, намереваясь постучать, но не решаясь. Припомнилась красная перекошенная рожа директора медленно выговаривающего, что его подчиненные набрали вместо студентов стадо баранов, ограниченных в мозгах и не имеющих понятия о приличном поведении. Он говорил что-то еще, должно быть еле сдерживаясь, чтобы не наорать на меня, но мой мозг благополучно заблокировался абстрагируясь от ругательств и уловил лишь то, что «жестоко избитый мною» придурок оказался директорским племянником. Племянником, а не сыном, причем не самым любимым похоже и, вероятно, именно поэтому меня не выперли из учебного заведения немедленно, но тут же пообещали вытурить, если я провинюсь еще раз. И вот этот «раз» наступил. С каким-то паническим ужасом я вдруг поняла, что являюсь студентом последние минуты, и рука моя безвольно опустилась, так и не коснувшись двери.

Благоразумно решив, что лучше узнать свою судьбу как-нибудь в другой раз, а не перед выходными, на которые к тому же приходился День города, я решительно развернулась на 180 градусов и поспешила покинуть учебное заведение, захватив свою ветровку из раздевалки.

На улице было непривычно тепло для конца сентября, солнце нещадно припекало макушку, назойливо заглядывая в глаза, заставляя их слезиться и щуриться.

Домой идти не хотелось, одной гулять тоже. Достав из кармана голубых немного потертых джинс телефон, позвонила Чайке — конечно, время не подходящее и сейчас она скорей всего сидит на какой-нибудь скучной паре, но вдруг у нее окно?

Три гудка спустя Стася все же ответила на звонок, сказав свое сухое и очень печальное «алло», так что вместо приглашения на прогулку мне пришлось спросить всё ли с ней в порядке.

— У меня умерла двоюродная бабушка Алевтина. Помнишь я рассказывала тебе о ней, — немного помолчав ответила она тихо, так что я с трудом смогла разобрать ее слова. Пришлось спешно отходить подальше от дороги и шумящих на ней машин.

Совершенно не задумываясь я отправилась на набережную. Вечерами и по выходным здесь гуляли толпы народа, включая молодых мамаш с чадами, студентов, школьников и стариков, желающих насладиться пока еще теплыми деньками. Но сейчас здесь было пусто и одиноко. Присев на прогретый солнцем камень, я уставилась на безмятежную гладь воды, пытаясь припомнить Стасину бабушку Алю. Но в голове словно образовался вакуум и я не могла ничего вспомнить о ней, кроме того, что она действительно была и жила в какой-то деревне у черта на куличках. Что поделать — мой мозг жил собственной жизнью, отсекая любую лишнюю на его взгляд информацию, дабы не засориться раньше времени. Должно быть именно поэтому я не смогла поступить в универ — мозг отсек всё лишнее, оставив лишь необходимое, но этого явно не хватило…

— Помню, — ответила я Чайке, прикусив нижнюю губу. — Мне жаль…

Было ли мне жаль незнакомую бабку, умершую от старости? Определенно нет, пусть это и звучит жестоко. Но мне искренне было жаль мою Стаську, чей голос был таким непривычно печальным.

— Мы сейчас едим в Лошадкино, — вновь заговорила Стаська после продолжительного молчания. — В воскресенье только вернемся. Придешь?

— Конечно, — с готовностью отозвалась я, соображая, что «поплакаться на свою горькую судьбу» мне теперь некому, да и День города как-то потерял смысл.

Чайка отключилась. А я еще долго сидела на камне, прислушиваясь к своим чувствам — в душе чего-то не хватало.

От самокопания меня отвлек знакомый голос.

— Что ты здесь делаешь? — Наташка с удивлением смотрела на меня своими светло-карими глазами. Вероятно она решила, что не увидит меня уже никогда.

— Сижу, — ответила я.

Наташа кинула мне в руки мой рюкзак — а я о нем совершенно забыла, и присела рядом, брезгливо отряхнув облюбованный мною камень бумажным платочком. Маразм.

— Тебя исключили, — как бы между прочим сообщила она, задрав голову к небу и прикрыв глаза.

— Угу, — я и не сомневалась. Было обидно, до слёз — но я не плачу, я сильная — переживу. Оставалось только не ясным, что сказать родителям.

— В понедельник можешь забрать документы, — продолжала Наташа, руки ее нервно перебирали пояс тонюсенького плащика темно-зеленого цвета.

— Угу, — вновь ответила я. — Пойдем завтра на День города? — я сама удивилась каким ровным и спокойным оказался мой голос.

Наташка открыла глаза и некоторое время смотрела на меня не мигая, став похожей на пригревшуюся на солнце ящерицу.

— Пойдем, — наконец ответила она и улыбнулась. Глупо. Я не собиралась с ней дружить…

Настроение с утра было паршивым. Мама на завтрак жарила блинчики, радостно светясь не хуже солнца за окном — я скоро возненавижу хорошую погоду, папа бодро интересовался моими успехами в технаре. Пришлось врать и радостно улыбаться. Врать я умею и иногда даже люблю, но врать родителям… Тем более когда у них такое солнечное — фу, настроение.

Позавтракав, я с облегчением выползла из-за стола и направилась в свою комнату переодеваться. Натянув любимые голубые джинсы, фиолетовую футболку и светло-коричневую толстовку на молнии, я вылезла в прихожую и принялась натягивать кроссовки. Мы договорились встретиться с Наташкой и ее подружками (не хочу их видеть!), у памятника Ленина в парке — угу, место встречи изменить нельзя.

Мама сунула в руки рюкзак, наверняка напичканный бутерами и соком — сок выпью, бутеры почти наверняка стухнут, и выпроводив меня за дверь, пожелала хорошо провести время. Боже, ну почему бабка Стаси умерла так не вовремя?!

Устыдившись своих мыслей, медленно побрела вниз по лестнице. Я вообще стараюсь не пользоваться лифтом — говорят для здоровья полезно ходить пешком.

На втором этаже меня настиг вихрь, едва не сбивший с ног. Вихрь звали Лешей.

— Привет. Куда? — многословность явно не его конёк, но я привыкла к его манере общения, а уж когда встречались Леша и Стася их общение становилось похоже на разговор двух инопланетян, а вот многие другие девушки польстившиеся на внешность парня, а Леха — красавчик, впадали в ступор и вскоре отваливали, решив, что он им «не рад», да и вообще ненормальный.

— В парк, — ответила я в его манере.

— Зачем?

— День города вообще-то, — не выдержала я, — хочу развлечься. И, в конце концов, там будет мои любимые Wolfband.

— Стася?

— Она уехала из города. У нее бабушка умерла, только в воскресенье вернется.

— Подвезти?

— Да! — с удовольствием ответила я. Что поделать — ехать на машине, гораздо лучше, чем трястись в автобусе. Тем более в компании мальчика-красавчика.

Мы спустились на первый этаж. Лёшка предупредительно распахнул передо мной дверь и я, вся такая радостная, шагнула вперед, зацепившись носком кроссовка за небольшой порожек — на кой х**н его здесь сделали?! Мысленно обматерив свою невезучесть, а заодно и строителей, я приготовилась как минимум отбить колени и ободрать ладони, как максимум — расквасить нос. Чёрт!!! Как я в таком виде появлюсь перед своими любимчиками?

Неожиданно падение прекратилось — сильная рука вцепилась в мое плечо, притягивая ближе к своему владельцу, а я автоматически схватилась свободной конечностью в Лёхину толстовку и так стояла несколько секунд, приходя в себя и вдыхая приятный аромат его одеколона.

— Неуклюжая…

Я задрала голову, чтобы посмотреть ему в лицо и понять вопрос это или простая констатация факта. Длинная челка темных волос спадала на лоб, бросая тень на красивые темно-серые глаза, которые смеялись, осыпая меня искорками дурашливого света, губы растянулись в улыбке, отчего всё его лицо казалось каким-то хитрым. Если бы я не знала его столько лет, влюбилась бы в эту самую минуту…

Лёшка отпустил меня и сделал шаг назад, словно выходя из моего личного пространства. Отчего-то это его движение кольнуло сердце маленькими иголочками холода. Захотелось вновь прижаться к его большому телу, почувствовать приятное тепло.

Развернувшись, я направилась к Лешиной машине — не слишком старой или, как любила говорить Стася, не очень молодой хонде темно-синего цвета. Отметив, что в салоне пахнет мандаринами, наконец поняла насколько соскучилась по Чайке — Стаська обожает этот запах. Сколько мы с ней не виделись? Со вторника вроде…

Устроившись на переднем сидении, набрала ее номер. Надеюсь у них там не происходит чего-то важного в данный момент — например, зарывание трупа.

— Как дела? — задала я самый глупый вопрос на свете, как только подружка ответила на звонок.

— Нормально. Уже похоронили, — мне показалось, в ее голосе сквозило недоумение.

— Что-то не так? — спросила я по привычке прикусывая нижнюю губу.

— Всё как-то странно, — Стаська помолчала, видимо обдумывая свой ответ, — но я не могу понять, что именно.

— Привет, — это произнес Лёха, не отрывая взгляда от дороги, просто поняв с кем я говорю.

— Лёша передает тебе привет, — послушно повторила я, радуясь возможности перейти на отвлеченные темы. — Тебе тоже «привет», Стаська по нам скучает, — посмотрела на Лешку, на его губах вновь блуждала улыбка. Какой он все-таки красавчик…

Еще немного поболтав с Чайкой и выяснив, что ей неожиданно свалилось наследство в виде кучки книг на каком-то тарабарском языке, пожелала ей скорейшего возвращения и отключилась. К тому же мы подъехали к парку, возле которого на главной площади уже пестрели разноцветные палатки. Памятник Ленина находился здесь же, на краю площади. Вокруг него толпились кучки людей, так же вероятно выбравшие этот выдающийся элемент в качестве ориентира при встрече.

Распрощавшись со Зверевым, заранее зная, что он не любитель подобного рода мероприятий, я направилась к Ильичу, высматривая Наташку или кого-нибудь из ее подруженций. Никого из них еще не было — я пришла первой.

Ждать пришлось полчаса! За это время я успела изучить программу Дня города, вывешенную на большом деревянном стенде, убедившись, что Wolfband будут выступать в 13 часов, прослушать адское пение престарелого коллектива, и трижды наступить на ногу какому-то не особо везучему парню в солнечных очках с натянутым на голову капюшоном черной толстовки. Парень отчего-то решил, что я с ним подобным образом кокетничаю и признался, что его зовут Сергеем.

Так и сказал:

— Сергей, — очень серьезным голосом и протянул руку.

Пробежавшись взглядом по его спортивной фигуре, облаченной в широченные штаны, белые кроссовки, черую толстовку и выглядывающую из под нее белую то ли майку то ли футболку, я решила, что он все же достоин знать моё имя. Вложив свою ладошку ему в руку, чуть сжала его ладонь, оказавшуюся теплой и чуть шероховатой на ощупь, очень приятной в общем.

— Дарья, — в тон ему ответила я и постаралась состроить такую же серьезную рожицу, что и у парня. Он чуть сжал мою ладонь и широко улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов.

— Очень приятно, Дарья, — он кинул взгляд на большие электронные часы над входом в интернет-кафе, расположенное через дорогу и вновь посмотрел на меня, так и не отпустив мою руку. Вырываться я не собиралась, хотя и чувствовала себя смущенно и глупо. — Хочешь мороженого?

Не дожидаясь моего ответа, Сергей потащил меня куда-то вглубь парка, проигнорировав стандартные повозки с мороженым.

Уходить с площади не хотелось — Наташа должна была вот-вот появиться, но я отчего-то послушно шла за парнем, ловко маневрирующим среди веселящейся толпы. Через пару десятков метров мы свернули с главной аллеи на неширокую заасфальтированную дорожку, которая на общем фоне творящегося в парке беспредела казалась пугающе пустынной — только метрах в пятидесяти впереди, где дорожка делала очередной поворот, стояла тележка с мороженым, охраняемая грозного вида продавщицей, белый кружевной фартучек и чепец которой, делали ее вид еще более зверским. Мне стало как-то стрёмно, но Сергей продолжал упорно тащить меня в направлении тётки. Я смирилась, правда. Но тут из-за дерева прямо перед нами выскочил здоровенный пингвин — на две головы меня выше! Что мне оставалось делать? Не задумываясь ни на секунду, я сдернула рюкзак, висящий у меня на правом плече, и хорошенько размахнувшись, врезала пингвину по голове раз… потом другой… Третий раз не успела — сильная рука схватила мои конечности с зажатым в них орудием — рюкзаком, другая дернула назад, прижимая спиной к твердой теплой груди.

— Тише, детка, — раздался над самым ухом смешливый голос, заставляя рой мурашек в диком темпе промаршировать по моему телу, — покалечишь несчастного актера… Чуть успокоившись, я все же смогла рассмотреть, что пингвин, бросающий на меня очумелые и очень обиженные взгляды, на самом деле переодетый в костюм высокий парень. Ну да, и в самом деле таких огромных пингвинов не бывает… наверное.

— Извини, — буркнула я, глядя на «пингвина», не испытывая ни малейшего чувства вины, лишь легкое смущение от того, что так опозорилась перед симпатичным вроде бы Сергеем. Лица я его так и не увидела, но отчего-то казалось, что он просто обязан оказаться как минимум о-оч-чень симпатичным.

Актер ничего не ответил, лишь выразительно покрутил у виска, одним движением выражая мнение о моих умственных способностях. Я не обиделась — на дураков не обижаются. Сергей тем временем умудрился подтащить меня к тележке с мороженым и широким жестом предложил выбирать. А я, наконец, поняла, чем это мороженое отличается от всего остального в парке. Оно продавалось шариками, ага, и каждый шарик стоил как два нормальных мороженых в упаковке. Сама бы в жизни не купила эту фигню из соображений экономии, но раз угощают…

— Пойдем обратно? — спросил Сергей, вновь по-хозяйски взяв меня за руку. Ощущать свою ладонь в его было приятно, но… не наглый ли тип?

— Да, пойдем, — ответила я, с удовольствием поглощая мороженку. — Меня там уже наверно ждут.

— Ждут? — маленькая толика растерянности проскользнула в его голосе — я уверена в этом! Но она тут же пропала. — И кто же? Парень?

— Нет, не парень, — не стала я врать. И сразу же пожалела, наблюдая, как по его физиономии расплывается довольная улыбка.

— Отлично! — сказал он, все еще демонстрируя свой безупречный оскал. — Мне сейчас нужно отойти ненадолго, а потом мы погуляем вместе, — сообщил мне Сергей, когда мы оказались на краю площади, на том самом месте, где познакомились. А мое мнение, похоже, волнует только меня.

— Ну, конечно, — оскалилась я в ответ — нашел дуру, буду тут стоять и ждать, когда Его Высочество соизволят освободиться.

Чуть сжав мою ладонь, он, наконец, отпустил ее и через несколько секунд растворился в толпе, принеся смятение от разнообразия наполняющих мою невинную душу чувств.

— Что это за парень? — голос Наташки так неожиданно вырвал меня из задумчивости, что я едва удержалась от того, чтобы вновь не врезать ей по носу.

— Так… просто знакомый, — неохотно ответила я, с неудовольствием рассматривая Наташиных подружек. Все-таки я надеялась, что они не придут. Да и вообще непонятно, зачем я и Наташку то позвала сюда.

— Не думала, что у тебя могут быть такие знакомые, — ехидно сообщила Полина, кажется. — Да у него одни кроссовки в три раза дороже, чем все, что на тебе надето.

О, Боже! Опять всё измеряется количеством бабла — за это и не терплю подруг Наташки. Где она их вообще откопала, сама-то вроде нормальная.

— Представь себе, — я постаралась пренебрежительно посмотреть на Полину — на фига не знаю, — у меня весьма обширный круг знакомых. В отличие от некоторых.

По раздавшимся звукам от возведенной на площади сцены, я поняла, что едва не пропустила выступление Wolfband. Поэтому, не утруждаясь выслушиванием ответа Полины, я ринулась в толпу, понимая, что теперь уже вряд ли сумею пробиться достаточно близко к сцене, чтобы как следует рассмотреть выступление моих любимчиков. Признаться, я никогда в жизни не видела их ближе, чем на расстоянии 50 метров и не потому, что это было в принципе невозможно — очень даже наоборот, кто-то из этих четверых парней и двух девчонок даже учился в одном универе со Стаськой… Ах, Стаська… если б она была здесь вместо этих гламурных куриц, мы б тогда…

В правое ухо мне восторженно пыхтела Полина, в другое попискивала Наташка, а в затылок мне должно быть дышит третий член этой неадекватной троицы — Юлька. Конечно, этой идиотке ничего не видно, и потому она похоже вот-вот заберется мне на плечи. Но удерживать на себе пусть и тощую, но совершенно чуждую мне тушу я была не согласна. Когда Юлька особо ощутимо повисла на мне пытаясь вытянуться и рассмотреть, в конце концов, хоть что-то из творящегося на сцене (а мои любимки танцуют просто суперски), я резко подалась вперед, нечаянно толкнув впереди стоящего молодого человека, который отчего-то грохнулся наземь, увлекая за собой своего приятеля, а тот, не будь — дурак, повалил еще кого-то, тоже далеко не дурака. Через три минуты валялась четверть фанатов «Волков». А что? Такой коллективный нижний брейк — флэшмоб рулит.

Сразу после выступления Wolfband Наташа и глэмКо потащили меня ближе к реке. Там по обе стороны дорожки, что шла вокруг Кремля расположились палатки с аттракционами. Такой маршрут меня удивил — стрелять из лука и забивать голы в ворота девчонки вряд ли собирались, хотя я с удовольствием посмотрела, как Юлька на высоченных шпильках бьет по мячу. Озвучивать свои желания я не стала, лишь молча топала вслед за девушками, размышляя будет ли Сергей меня искать или, не обнаружив на условленном месте, плюнет и познакомится с другой. Тем более, что для него, кажется, это вообще не проблема.

До зуда в ступнях захотелось вернуться, дождаться и потом гулять с ним весь день, держась за руку и болтая о всякой ерунде… Ужаснувшись, что мои мечты насквозь пропитались розовыми соплями, тихо, но весьма красноречиво обругала себя. Тем более, еще совершенно непонятно, что на самом деле Сергею от меня надо — очень сомнительно, что парень воспылал неземной любовью с первого взгляда к такой… обычной мне.

— Дашь, ну ты идешь? — Ната дернула меня за рукав толстовки и, когда я перевела на нее заторможенный взгляд, кивнула в сторону очередного аттракциона. Ничем не примечательного, на мой взгляд, кроме разве что наличия некоего подобия двери у входа в палатку. У двери стоял улыбчивый молодой мужчина, громко предлагающий всем желающим пройти испытание на внимательность и отыскать в лабиринте некую секретную вещицу. Исходя из того, что в качестве приза обещали какое-то абстрактное исполнение желания, а вход в лабиринт был абсолютно бесплатным, секретной вещицы там не было вовсе. Должно быть, это какой-нибудь розыгрыш и внутри куча скрытых камер, снимающих метания соискателей. Желающих получить бесплатное исполнение желания собралась целая толпа от мала до велика. Даже наши глэмки уже встали в очередь — запускали внутрь строго по одному. Интересно все эти люди действительно верят, что в случае удачи получат обещанный приз?

— Вы реально хотите потратить кучу времени, чтобы попасть туда?

— Очередь движется довольно быстро, — с сомнением произнесла Ната, уже с меньшим энтузиазмом разглядывая дверь. Но я недооценила степень ее наивности: — Даш, но ведь исполнение желания на дороге не валяется. Ты, например, можешь пожелать, чтобы тебя зачислили в любой универ — это ведь даже вполне реально.

Я скривилась. Ну, в самом деле, зачем надо было напоминать, что меня выперли из технаря и портить настроение. Тем более что сама я об этом уже подзабыла. В кои-то веки права оказалась Наташка — наша очередь подошла быстро — я даже не успела прослушать весь плейлист своего плеера, а там было совсем немного песен. Улыбчивый мужчина распахнул передо мной дверь и пожелал удачи.

— А как хоть выглядит эта неведомая вещица? — хмуро спросила я, даже не надеясь на ответ.

— Если ты ее увидишь, то сразу поймешь, что это она и есть, — пообещал мужчина и, подтолкнув вперед, захлопнул за мной дверь.

Я оказалась в длинном туннеле, через тряпочные стены и потолок которого просвечивало теплое сентябрьское солнце. Искать здесь что-либо было так же бесполезно, как считать звезды на небе с той лишь разницей, что звезд много, а здесь было абсолютно пусто. Я все же сделала несколько шагов вперед, понимая, что через вход меня все равно никто не выпустит, да и на подходе должен быть следующий искатель удачи… Кстати, ведь Ната вошла в туннель всего секунд на 10 раньше меня — куда она могла деться?

Я постояла, подождала минуту, другую, третью… Никто более в туннеле не появлялся и мне стало немного страшно. Ладно, у меня началась паника! Я решила все же вернуться, но двери не было — место прохода было одним целым с тряпочным лабиринтом и входа-выхода не предполагало. Зато выйти захотелось в сто раз больше прежнего. Я вновь развернулась и медленно побрела вдоль туннеля, уже через 5 метров обнаружив ответвление вправо. Для человека с врожденным географическим кретинизмом выбор одного из двух предложенных маршрутов стал настоящей проблемой. В плеере зазвучал голос полюбившегося мне в последнее время Адама Ламберта, утверждающего, что границ нема, то есть there are no boundaries. К сожалению, в сложившейся ситуации согласиться я с ним не могла, но все же, с чего-то решила повернуть направо. Выхода там не было. Зато была куча ответвлений. С Наташкой я малодушно решила больше не разговаривать и не иметь никаких дел уже после четвертого. После седьмого поворота в неизвестность я перестала сожалеть, что хоть и нечаянно, но двинула ей по носу, а после девятого захотела сей опыт повторить… Эти гребанные повороты встречались на каждом шагу и я уже перестала придерживаться каких-либо правил, типа все время поворачивать направо, когда вдруг нечто необычное привлекло мое внимание.

Это определенно была не вещь. Круглое, чуть размытое мерцающее облачко, зависшее в воздухе сантиметрах в двадцати от пола. Будь я в своем уме, ни за что не подошла бы к этой неизвестной фигне, но с умом я рассталась еще на пороге этого несчастного аттракциона. Так что… Попыталась дотронуться до мерцающего облака, но рука прошла сквозь него исчезнув из поля зрения. Выход! — смекнула я (ну, про свой ум я уже говорила…) и прыгнула в облако целиком.

Тело скрутило, сжало, сдавило. Дышать стало неимоверно тяжело. Ослепительно яркое солнце ударило по глазам, наполнив голову болью. Под руками что-то мягкое, податливо сжимающееся в стиснутых в кулаки ладонях. Тепло, нет — жарко. И… что-то невероятное, огромное, распирающее изнутри вдруг нахлынуло со всех сторон, что-то заставляющее почувствовать каждую клеточку собственного тела, выдавливая воздух из легких и не позволяя сделать новый вдох. Боль, боль, боль… распирающая, раздирающая, острая, быстро бегущая по венам вперемешку с кровью. Кровь и есть боль…

— Тише, девочка моя, — кто-то сильный подхватывает, поднимает на ноги, крепко прижимает к груди, глуша волны боли, словно мягким коконом обволакивая своими объятиями.

— Сейчас станет легче, обещаю, — прохладная ладонь нежно приподнимает мой подбородок, заставляя взглянуть в серьезные серые глаза симпатичного светловолосого парня. Вот он наклоняется, и его губы требовательно касаются моих, заставляя приоткрыть рот. У меня нет сил сопротивляться, но я и не хочу! И тут же чувствую, как парень вдыхает в мой рот прохладный, словно ментоловый воздух.

Легким тут же стало легче, я, наконец, смогла нормально дышать. Боль уходила из сведенного судорогами тела, все еще прижимаемого к другому — сильному, заменяющему невыносимый жар приятным теплом…

Не знаю сколько я простояла, вцепившись в своего случайного спасителя мертвой хваткой, когда он наконец почувствовал, что со мной все в порядке и я держусь за него просто потому, что не хочу отпускать.

— Нам надо идти, — он улыбнулся. И его улыбка показалась мне знакомой.

Стася

Едва закончилась первая пара за мной приехали родители. Было видно, что мама недавно плакала — ее глаза были красными, а нос чуть опух, к тому же руки ее мелко дрожали, и она явно не владела собой. Видя такое ее состояние, папа тяжело вздохнул и буквально огорошил меня, заявив, что бабушка Аля умерла, и мы едем на ее похороны. Глядя на маму, я не посмела интересоваться подробностями, молча сев в машину и уставившись в окно. В голове у меня царил странный сумбур из обрывков непонятных мыслей. Кажется, я не верила, что бабушки Али больше нет. Только в груди вдруг образовалась какая-то пустота, словно из моей личной вселенной вырвали кусок, оставив на его месте зияющую черную дыру.

В машине царило напряженное молчание. Сейчас мама сдерживалась, но я знала, что на похоронах она снова будет плакать и мне было невероятно жаль ее уже сейчас.

Скинув кроссовки и подтянув колени к груди, я обреченно уставилась в окно, наблюдая как мимо проплывают полузаброшенные деревеньки. Лошадкино тоже маленькая деревня. И тихая — в стороне от основной трассы. Пока училась в школе, проводила там почти все три летних месяца, ужасно скучая по Дашке, интернету и прочим благам цивилизации. Немногочисленными развлечениями у меня тогда считались купание в лесном озере и собирание лекарственных трав, которыми баба Алевтина лечила всю округу от любой напасти. Ее вообще считали чуть ли не ведьмой, за ее спиной шептались, будто бы она продала душу дьяволу в обмен на вечную молодость. Но я только сейчас в полной мере поняла почему — ведь я думала, что бабушке Але лет 60, хотя выглядела она и того моложе, но при оформлении документов, необходимых для погребения оказалось, что той весной ей исполнилось уже 93! Мама тоже, кажется, была не в курсе истинного возраста своей родной тетки и не удивительно — баба Аля никогда не справляла Дня Рождения и даже отказывалась называть дату, считая это несусветной глупостью. А вот нам с Алисой на дни рождения всегда дарила хорошие подарки…

Я уже знала, что и сейчас Алевтина оставила мне подарок — нежно любимые и оберегаемые ею книги на тарабарском языке, которого я, естественно, не знала, а бабушка не сочла возможным меня обучить. И почему она умерла так внезапно?

Вспомнилось, что одну из этих книг она часто читала нам на ночь. Героев почему-то все время звали по разному, и бабушка каждый раз замирала на несколько секунд придумывая имя очередному герою, а вот история всегда была одна и та же. Я до сих пор помнила ее наизусть, правда в интерпретации своей сестрицы Алиски…

«В одном прекрасном Королевстве, населенном различными существами, правил добрый справедливый король… Иван (Еремей, Додон — кому какое имя больше нравится). И все жители Королевства были довольны и счастливы. Но однажды, напали на Королевство злые маги-сарацины и уничтожили почти все прекрасное, потому что в Королевстве жили одни пацифисты и воевать умели плохо.

И вот в один прекрасный день появились в Королевстве дундуки (честное слово, это бабушка их так обозвала). Никто не знал, откуда пришли эти высокие беловолосые маги с холодными, словно лед глазами. Но они бросили вызов тиранам и началась война, которая длилась очень долго — лет 50 точно.

А потом один дундукский паренек влюбился в дочь короля Ивана (Еремея, Додона) и, спасая ее от вражеской армии, оказался вместе с ней на берегу озера в краю Тысячи озер. Из воды к ним вылез старый мудрец, который рассказал, что есть такой Лунной храм, с помощью которого можно победить любую даже самую многочисленную армию. Только для этого нужен волшебный камень, который находится в параллельном мире и человек без капли магии в крови. Узнав, где находится храм, молодой дундук отправился в параллельный мир искать камень и ведь нашел! Только половина его сопровождающих решила в том мире навсегда остаться. Мальчика без магии ему тот старый мудрец привел. И отправились они все Лунный храм искать.

Идут-идут, а мудрец и говорит дундуку, что у него в команде соглядатай сарацинский. Потому как сарацинские маги могут разумным существам мозги промывать и на свою сторону склонять, оставляя на лбу отметину в виде двух красных пятен. Дундук соглядатая убил и пошли они дальше. Нашли храм, вставили камень куда надо, поставили мальчика в центр храма и всё — победили! Мальчика, правда, никто не видел больше, но зато столько людей спасли. А камень поместили в самой высокой башне в Дундуке. И жили с тех пор вполне себе счастливо».

Почему-то сейчас, после смерти бабушки, мне казалось, что в сказке есть какой-то смысл, который я так и не смогла понять, сколько бы бабушка нам ее не рассказывала. Звонок мобильника заставил вздрогнуть не только меня, но и моих родителей. «What are you want from me?» — надрывался любимый Дашкой Адам Ламберт, возвещая, что звонит никто иной как моя любимая подружка.

— Алло? — голос получился каким-то жалким и Дарья тут же поинтересовалась, что у меня стряслось. — У меня умерла двоюродная бабушка Алевтина. Помнишь я рассказывала тебе о ней, — должно быть мой голос был едва слышен, но сказать громче я это не могла. Само слово «смерть» наполняло меня мистическим ужасом. В отличии от Даши я не могла трезво смотреть на жизнь и верила и в привидений, и в инопланетян, и даже в Деда Мороза — не совсем такого как его описывают маленьким детям, но кто-то подобный должен существовать — мои желания на Новый год почти всегда в точности сбывались.

— Помню, — ответила Шорохова. Я представила, как она по привычке прикусила нижнюю губу, и улыбнулась. — Мне жаль…

Она не помнила мою бабушку, я знаю. По какой-то невероятной рассеянности она умудрялась забывать даже самые простые вещи, например имя моей собаки, которую видела каждый день в течении вот уже 7 лет. Но мне были приятны ее сочувствие и забота. Я даже не совру, если скажу что мне стало легче.

Я уже собиралась спросить как у нее дела, но мы подъезжали к Лошадкино и мама попросила выключить телефон. Договорившись встретиться с Дашей в воскресенье, я отключилась.

Добротный трехкомнатный дом встретил нас непривычной суетой. Соседские старушки, из тех, что более лояльно относились к бабушке Але, помогали организовать и похороны и поминки, которые должны быть завтра.

— Как на Алевтину похожа, — дергали они меня в разные стороны, словно первый раз увидели, и умильно, на их взгляд, но никак не мой, трепали за щеки. Хотя я и в самом деле похожа на двоюродную бабушку — такие же длинные темно-русые волосы до сидячего места, ярко-синие глаза, многие не верят даже, что это естественный цвет, утверждая, что я ношу линзы, и чуть вздернутый нос с редкими веснушками по весне. Вот только я в отличии от бабушки была довольно высокой — 177 см, а баба Аля хоть и не выглядела хрупкой, казалась довольно маленькой.

Вырвавшись из цепких старушечьих рук — от всех этих дурацких «нежностей» я чувствовала лишь раздражение, прошмыгнула в маленькую комнатку, в которой жила приезжая сюда. Всё здесь было точь-в-точь как прошлым летом (этим я не приезжала, потому что поступала в университет): большой комод из темного дерева, стол и стул у окна и старенькая полуторная кровать в углу.

На комоде лежала стопка книг, а сверху простой белый конверт, адресованный мне. Эти книжки бабушка долгое время не давала мне трогать, словно страшась чего-то. И вот теперь они мои… Взяв книжки и письмо, я устроилась на кровати, стараясь не думать о том, что в соседней комнате стоит гроб. Письмо было запечатано и мне пришлось рвать конверт, чтобы достать небольшую белую бумажку, на которой оказалось совсем крошечное послание.

«Здравствуй, маленькая моя Чайка. Оставляю тебе свои книги в надежде, что когда-нибудь ты сможешь их прочитать и вернуть мне.

С нетерпением жду тебя с той стороны.

P.S. Даже если мы никогда не встретимся — не печалься».

Несколько минут я с непониманием таращилась на бумажку. Написанное было слишком… странным. Неужели баба Аля хочет, чтобы я поскорей умерла и встретилась с ней… где? На том свете? А для пущего эффекта мне предлагалось прихватить с собой и книги.

Взгляд скользнул по книжкам. Такие необычные — все в темно-синих кожанных переплетах с рельефным тиснением и выведенным серебром названием. А внутри какой-то непонятный чужой мир, спрятанный за незнакомыми буквами чужого алфавита. В двух из них даже были картинки, на которых изображались разнообразные монстры и просто незнакоммые существа, из-за чего я решила, что это сказки или мифы, в другой — травы и прочие растения — должно быть какой-то лекарственный сборник. Остальные содержали только текст.

Еще пару раз пробежавшись глазами по записке и так и не найдя в ней иного смысла, чем ранее, сунула ее в одну из книг. Книги запихнула в рюкзак, чтобы не забыть. Что делать дальше я не знала. Отсидеться в комнате? — до вечера осталось совсем немного времени. Или быть может маме нужна помощь?

С трудом переборов себя, я все же выглянула из комнаты. В доме царила глухая тишина, словно все старушки одномоментно испарились, прихватив за одно и моих родителей. Хотелось позвать папу или маму, но нарушать эту вязкую тишину было страшно. И я с замиранием сердца на цыпочках направилась к выходу в сени, стараясь не смотреть в сторону закрытого крышкой гроба.

Почему он закрыт?

Пулей вылетев в сени, я наткнулась на маму, метавшуюся между плитой и печкой. Мне тут же стало спокойно и стыдно одновременно.

— Мам, помочь? — робко спросила я, не зная в каком настроении пребывает родительница. Меня, как младшую в семье, то не допускали к готовке вовсе, мотивируя это тем, что я все делаю медленно, а надо побыстрее, то упрекали в неумении как следует готовить и тут же пытались восполнить пробелы в моем образовании.

— А? — мама на секунду замерла, словно пытаясь уловить смысл сказанного мною. — Картофель почисти, — согласилась на помощь она, махнув в сторону огромной кастрюли доверху набитой крупной картошкой. Откуда она взялась не знаю — ни бабушка Аля, ни мамина мама бабушка Настя огород никогда не держали.

Ночью пошел дождь. От переполнявших тревог и страхов мне не спалось, и потому, натянув джинсы и простую коричневую футболку с длинным рукавом, я села на подоконник, наблюдать за капельками дождя, бегущими по стеклу. Помнится в детстве это была наша с Алисой любимая игра.

В доме царила обычная тишина, только в подполе шебуршали мыши — после смерти бабы Али куда-то пропал и ее кот Жозеф — соседские старушки почему-то были уверены, что он ушел в лес умирать. В подполе у нас ничего не было, кроме пары банок старого крыжовникового варенья, которое бабушка не любила, и активность мышей мне была совершенно непонятна.

За окном мелькнуло что-то белое. Я не успела рассмотреть, потому что как раз в этот момент в полоборота пялилась на пол, решая боюсь я мышей или все-таки нет. Но даже то, что успела ухватить часть моего сознания мне не понравилось. По спине прошел холодок.

Решив, что мыши не такой уж страшный зверь, я спустилась на пол и замерла прислушиваясь. Где-то на дворе хлопнула дверь, заставив мое сердце биться быстрее в несколько раз. Идти проверять, что там происходит я не собиралась, но и оставаться одной в комнате мне было страшно. Выглянув за дверь и не обнаружив ничего страшного, я вышла из комнаты на кухню. Прямо напротив моей двери было окно, справа — дверь на сени, слева вход в общую залу — там на крепкосколоченых табуретках возвышался гроб, и оттуда можно было пройти в комнату бабушки Али, где сейчас должны были спать родители. Надо было не выделываться и ложиться вместе с ними, но я ведь большая… и глупая.

Пока я в нерешительности стояла посреди кухни, за окном вновь мелькнул силуэт. На этот раз я его разглядела гораздо лучше — невысокая плотная фигурка облаченная в белую рубашку и темную юбку, длинные, темные от дождя, волосы уложены вокруг головы…

Комок в горле несколько секунд не давал вздохнуть и мне казалось, что я умру прямо сейчас, от переполнявшего меня ужаса. Но как оказалось, это еще далеко не всё, что приготовила для меня сегодняшняя ночь.

Развернувшись в сторону залы, чтобы пройти в спальню к родителям, я услышала как за спиной тихо скрипнула дверь. Обернуться было страшно и я просто кинулась бежать, но меня тут же поймали, зажимая холодной мокрой рукой рот, другой удерживая мои руки и прижимая к промокшей насквозь одежде. Истерично задергавшись в наивной попытке освободиться, я добилась лишь того, что получила увесистую оплеуху, от которой потемнело в глазах и чуть закружилась голова.

Когда в глазах прояснилось, неизвестный уже вытащил меня на сени. Прекрасно ориентируясь в кромешной тьме, дотащил до двери, ведущей во двор, где баба Аля хранила дрова и все то, что в принципе было не нужно, но было жалко выкинуть. Стащив с крутой лестницы вниз, похититель потащил меня к распахнутой настежь двери, ведущей в яблоневый сад, сразу за которым начинался лес.

Дождь усилился. Ветер больно хлестал по щекам, бросая в и без того мокрое, от внезапно хлынувших слез лицо пригоршни холодной воды. Ноги без ботинок быстро промокли и замерзли, и не слушались меня, став ватными и тяжелыми — я и не особо старалась напрягать их, обмякнув в руках мужчины, которому, кажется, было всё равно — молча и упорно он тащил меня в лес в сторону озера. Не иначе как этот псих решил утопить меня. Но за что?! За что-о? Что я сделала не так? Лихорадочно попыталась припомнить всех мною обиженных, но на ум ничего не шло, кроме маленькой заплаканной девчонки с растрепанными косичками, с которой подралась, когда приезжала сюда на лето после первого класса. Помню, как мне тогда было стыдно и я пообещала бабушкам, что больше никогда не буду драться. Бабушка Настя похвалила меня, сказав, что девочки не дерутся, а баба Аля сказала всего одно слово: «Глупости!». Но с тех пор я действительно, ни с кем не дралась, даже когда меня сильно обижали. За меня всегда заступались Даша или Лешка. Но сейчас их рядом не было, а озеро становилось всё ближе. До него оставалось метров 50, когда мужчина вдруг передумал хранить молчание.

— Где ты? — глухой, мертвый голос без капли каких-либо эмоций гулко разнесся по лесу, с легкостью перекрывая шум дождя, бодро барабанящего по еще зеленой листве и поверхности озера. — Отдай карту. Или девчонка умрет, — неестественно холодные пальцы сжали мое горло, лишая доступа кислорода, сильные руки без видимого напряжение приподняли меня над землей, наконец-то позволив взглянуть на моего мучителя. Им оказался дядя Ваня — местный рыбак-алкоголик. Его тщедушное хилое тело никак не вязалось с той силой, что сейчас держала мою немаленькую тушу над землей. На некрасивом, раньше времени состарившемся лице с обвислыми щеками, застыла мертвенно-бледная маска с двумя тускло-красными пятнами на лбу. Глаза его казались пустыми стекляшками, которые беспрепятственно омывал холодный дождь…

Наверно я потеряла сознание. Потому что, когда вновь открыла глаза, на небольшой поляне возле озерка никого не было — только я и дождь. И странное мерцающее облачко продолговатой формы в нескольких десятках метров от меня, возле которого в нерешительности топталась… бабушка Аля! Созерцание умершей родственницы не вызвало должного отклика в моей душе — я мужественно промолчала тупо глядя перед собой немигающим взором. Заметив, что я очнулась призрак бабушки (а что это еще могло быть?) принялся активно жестикулировать, словно приглашая пройти через мерцающее нечто вместе с ним. Но бабушка по папиной линии любила повторять, что если вас куда-то зовет покойник, лучше не ходить — не вернетесь. Да и не там ли находится «та сторона», о которой писала баба Аля в своей записке.

Я же не хочу умирать?

Закрыв глаза, я некоторое время сидела на размякшей земле, ощущая как мокрая одежда неприятно липнет к телу уже нисколько не спасая от дождя. Холодно. Страшно. И одиноко. Но умирать я не хочу.

От еле сдерживаемой истерики у меня затряслись руки. Казалось еще одна самая маленькая капелька и чаша терпения переполнится, и я взорвусь! Перед мысленным взором отчего-то нарисовалась картинка, как я падаю на колени и бьюсь головой о землю, громко хохоча, словно обкуренная баньши, а потом взрываюсь, разлетаясь на мириады маленьких кусочков… Надо хоть поцеловаться с кем-нибудь, а то так и умру нецелованная, а мне почти 18 лет… Стыд и позор… Лешку попрошу — друг он мне или не друг? И девушки у него сейчас вроде нет — ревновать некому… А умирать мне еще рано…

Открыв глаза, я сделала вид, что не вижу ни бабушку, ни ту странную штуку рядом с ней. С трудом поднявшись на ноги, стараясь осторожно ступать по раскисшей земле, побрела в сторону дома. Уже светало. Возможно родители проснулись и, не обнаружив меня в комнате, встревожились. А может подумали, что я просто проснулась пораньше и пошла погулять… в одних носках. Что им сказать? Правду? Прокрутив в голове эту свою «правду» я невольно усмехнулась — такое даже озвучивать смешно. Нет-нет, никому ничего не скажу! Утром позвонила Даша. Они с Лешкой ехали в парк и мне до слез захотелось оказаться в машине вместе с ними. Кажется, я превращаюсь в плаксу, но настроение было паршивым и к тому же я, кажется, заболела. Зато уговорить родителей не оставаться еще на одну ночь оказалось довольно просто и поздно вечером мы уехали из Лошадкино.

Последнее воскресенье сентября выдалось солнечное, хотя в городе и в субботу не было дождя. Из приоткрытого окна доносились звуки улицы и изредка чириканье птиц. Мне казалось, я месяц не была дома и вот, наконец, вернулась.

Укутавшись в два одеяла, я лежала на кровати с намотанным на шею колючим шарфом, под который мама запихала капустный лист измазанный медом, и с наслаждением болела, поглощая очередной любовно-юмористический роман. Мысль, что завтра мне не нужно идти на учебу одновременно тревожила и грела душу. Тревожила, потому что я совсем не люблю прогуливать занятия, пусть и по уважительной причине, а грела душу оттого, что заниматься ничегонеделанием как ни крути гораздо лучше, чем сидеть на парах.

Однако ближе к вечеру я изнывала от скуки. Даша не приходила, телефон ее весь день механическим голосом отвечал, что абонент вне зоны доступа сети, впрочем, как и Лешкин. Мама, запихав в меня очередную порцию куриного бульона, накачалась успокоительного и завалилась спать. А папа… посидев со мной 15 минут и вслух поразмышляв о парнях и их отсутствии у меня, так достал, что пришлось выгонять его чуть ли не силой. Папа обиделся, но, похоже, чувствовал, что свой отцовский долг он выполнил. В отличие от родителей моих знакомых девчонок, мой папа считал, что у каждой девушки должен быть молодой человек, непременно хороший и непременно социально активный. Что папа подразумевал под словом «хороший» я затрудняюсь ответить, но наверно чтоб не пил, не курил и раньше времени к дочери не приставал со всякими непристойностями. А социально активный — это чтобы дочь дома появлялась только чтобы переночевать. А всё остальное время дочь должна быть на учебе, на кружках-тренировках, в музее-кино-парке-кафе-клубе-хоть просто на пешей прогулке вокруг Земли. Учиться при этом позволялось хоть на одни тройки, главное чтоб из универа не выгнали. Кстати, Алиса с планом нашего папы успешно справлялась, при том, что жила она в развеселой общаге, училась на одни пятерки, да еще и классно готовила. Сестру я свою очень любила и гордилась, но рядом с ней чувствовала себя неудачницей, какой-то ухудшенной версией что ли.

Уже в девятом часу, когда я досматривала 18 серию скаченного сегодня аниме, наконец-то появились мои друзья. От одного их присутствия мне стало легче и с радостью оторвав пятую точку от кровати, я пошла с ними на кухню — пить чай.

Пока Лешка расставлял чашки и заваривал нам всем мой любимый зеленый чай с малиной, я размышляла над тем, что весь день провалялась в постеле и теперь должно быть выглядела как огородное пугало, а ведь собиралась приставать к парню с поцелуями… Фу, как это глупо. Постаравшись отогнать нарисованную воображением картинку, где мы с Лешкой самозабвенно целуемся под открытым звездным небом, я перевела взгляд на Дашу. Что-то было с ней не так. Короткие растрепанные волосы не скрывали нахмуренного лба, на котором, словно диверсант посреди открытого поля, разместилась вертикальная морщинка, прямой, и зимой и летом покрытый мелкими веснушками нос чуть сморщен, а зеленые глаза, в которых обычно отплясывали джигу бесенята, сейчас казались непривычно грустными и… виноватыми? Посмотрев на Зверева более внимательно, обнаружила, что он тоже какой-то весь виноватый — даже плечи опущены, и взгляд такой жалостливый что ли — как на ущербную какую смотрит. Что-то случилось… у них… двоих.

В голову забрела случайная мысля по этому поводу, но я испуганно прогнала ее прочь.

— Что-то случилось? — спросила я осторожно, отхлёбывая горячий чай из своей кружки с картинкой в виде играющих котят на боку. Кружка была откровенно страшной — нам их одинаковые подарил Зверев на 8 марта лет 5 назад. Дашка свою разбила в тот же год — по-моему она это сделала специально, чтобы не видеть страшные котячьи морды, а моя до сих пор была жива.

— Да! Я перевожусь в другое учебное заведение! — Дашка расплылась довольной улыбкой на пол лица, которая спустя несколько секунд вновь стала какой-то извиняющейся.

— И где ты будешь учиться? На кого? — заявление подруги мне даже понравилось. Я ведь знала, что она терпеть не может свой технарь и выбранную случайно профессию.

— Со мной, — подал голос Лешка, поставив на стол плетеную корзинку с круассанами и сев на табуретку рядом с Дашей.

— С тобой? — глупо переспросила я, переводя взгляд с одного своего друга на другого. — Природопользование?

— Да, — Лешка даже кивнул.

Закончив школу, Зверев сразу же поступил в малоизвестный институт на факультет «природопользование». Мне это показалось странным тогда, потому что Лешка, хоть и любил ходить в походы, на яростного природовика не походил совершенно. Я скорее видела его каким-нибудь немногословным IT-специалистом. И всё же известие, что моя горячо любимая Дашка решила податься на ту же специальность, поразила меня гораздо больше. Дашка и природа вещи несовместимые.

— Как? — спросила я глядя в серые глаза Алексея с плохо скрываемым ужасом.

— Выгнали. Предложили. Стипендия. Общага, — пожав плечами отозвался парень в своей любимой манере. Когда мы только познакомились, Лешка разговаривал вполне нормально, но потом что-то с ним случилось и он стал общаться вот так вот… странно и убого. Так и представляю как он будет девушке в любви признаваться и звать под венец: «Восхитительная. Люблю. Замуж».

Сейчас же выходило, что Дашку выгнали из технаря, а тут подвернулось предложение от факультета «Природопользования». Шорохова вряд ли была в восторге, но там предложили стипендию, да еще и место в общежитии и Дарья не устояла. А теперь бы с подробностями? Свою мысль я и поспешила озвучить, даже не глядя на Леху — подробности с него как со слона шерсть.

Дашин рассказ начался вполне бодренько, даже с юмором, но потом она начала замолкать, оговариваться, с надеждой пялиться на Леху. Леха хмуро молчал и с каким-то затаенным сожалением в темных глазах смотрел на меня.

— Может мне тоже иняз бросить и к вам перевестись? Будем вместе учиться, — в шутку предложила я, но Даша отчего-то побледнела и также яростно, как только что убеждала меня, что «природопользование» это супер как круто и классно, начала убеждать в обратном.

— Вы меня за дуру держите? — в конце концов, рассердилась я, убедившись, что по крайней мере половина из сказанного здесь попахивает большой и толстой лапшой, которую пытаются намотать мне на уши.

— Нет, — виновато сказала подруга. — Меня правда выгнали из технаря… Но родителям об этом лучше не знать, понимаешь? А это природоведение, конечно, ерунда, но меня ведь больше никуда не возьмут, тем более учебный год уже начался.

— Ладно, — слова Дашки звучали вполне правдоподобно, а я слишком устала. Тело опять ломило, горло под вечер першило особенно сильно и мне хотелось поскорее забраться под одеяло.

— Мы тогда пойдем, — Даша поднялась и дернула Лешу за руку, заставляя встать и его. Это движение не укрылось от моего ревнивого взгляда. А потом они просто ушли… вместе. Может они начали встречаться и просто не хотят мне сказать об этом, чтобы не обидеть. Хотя чем? Ведь о том, что мне очень нравится Лешка я не сказала даже своей лучшей подруге…

Даша

Отцепившись, наконец, от мягкой кофты, я чуть отстранилась от спасшего меня от неведомой участи парня, чтобы как следует рассмотреть его. Черная толстовка, белые кроссовки, да и широченные штаны держащиеся на попе за счёт честного слова, оказались мне знакомы. А вот симпатичную мордаху мне удалось рассмотреть впервые. Светлые волосы, коротко стриженые с боков и сзади и более длинные сверху, падают на лоб мелироваными прядками, серые глаза обрамлены тонким ободком более темного цвета по краю радужки, нос чуть широковат, левое ухо проколото в двух местах, а пухлые губы, как я уже убедилась, такие приятные на вкус, что мне вновь захотелось коснуться их. Почувствовав, как щеки начинают гореть, я поняла, что краснею и смущенно перевела взгляд на его кроссовки. Черт, не хватало, чтобы Сергей, а это был именно он, понял, что я хочу с ним целоваться.

— Ну как, понравился? — голос парня был слишком серьезным и я невольно вновь подняла на него глаза.

Лешка красивее, но этот парень тоже очень симпатичный и да, он мне безумно нравится. Врать я не собиралась, впрочем честно сознаваться тоже. Поэтому лишь неопределенно пожала плечами. Вышло совсем не плохо — я даже мысленно поаплодировала себе, буквально кожей ощущая неудовлетворение Сергея от моего ответа.

— Где мы? — как мы сюда попали, я спрашивать не стала, логично рассудив, что мерцающее облако было чем-то вроде портала. Удивительно, но страха не было, лишь легкое беспокойство на грани сознания. Должно быть причиной тому было присутствие Сережи. Я вообще не считала себя храброй, но редко чего боялась находясь в компании знакомых мне людей, особенно в присутствии Стаськи, которую частенько приходилось защищать, и Лешки, который, я уверена, при необходимости защитил бы нас обеих.

— Это Фэрэй, — скупо бросил парень, уже таща меня по еле заметной тропинке, идущей по кромке осеннего леса к окраине какого-то города.

— О, мне это так о многом сказало!

Но мы успели сделать не больше 10 шагов, как портал вновь активировался и из него выпала симпатичная длинноногая девушка. Хорошо-хорошо, она была просто красотка — это было заметно даже несмотря на то, что ее физиономию перекосило от нереальной боли, которую она сейчас испытывала. Внутри у меня всё сжалось в напряженный комок, но не от жалости, а от мысли, что Сергей сейчас подойдет к ней и будет успокаивать также, как и меня. Я даже схватила его за рукав, чтобы удержать, но тут же испуганно отпустила и сделала шаг в сторону от молодого человека, осознав, что просто не имею права мешать ему.

Моих трепыханий Сергей, вроде как, не заметил и я была этому очень рада. Все его внимание было обращено к девушке — а вот этому не очень. Несколько секунд он наблюдал за ней, после чего все-таки подошел к ней вплотную и поднял на ноги, но прижимать к себе не стал.

— Тише, малышка, сейчас тебе станет легче, — успокаивающе шепнул он ей. Это она-то малышка?! Да эта дурында на полголовы меня выше даже если снять с нее каблуки! Сердце обиженно ёкнуло — я знала, что последует за этими словами. Моё прекрасное настроение испарилось. Без следа! Я, кажется, дура…

Сергей повернулся так, что оказался ко мне спиной и мне был виден лишь его наклоненный вперед затылок и маленькая татуировка в виде изогнутой ящерки у основания шеи. Остро захотелось придушить его.

Через несколько секунд девушке стало лучше — по-моему мне было плохо гораздо дольше. Сергей отступил от девицы на шаг и кивнул на тропинку.

— Пойдемте, пока еще кто-нибудь не вывалился на мою голову, — парень обворожительно улыбнулся девчонке.

— Я на твою голову не напрашивалась, — недовольно пробурчала я и наградила парочку сердитым взглядом. Я просто должна была — иначе лопнула бы от злости.

Показалось или улыбка Сергея стала хитрой и… самодовольной?

— Куда я попала? — глэмка (опять эти выдры драные встают у меня на жизненном пути) поправила короткую юбку, едва прикрывающую ее тощую задницу, после чего посмотрела на Сергея и похлопала длиннющими ресницами — честное слова, я думала она улетит.

— Это параллельный мир, материк на котором мы находимся называется Фэрэй. Здесь кроме людей живут еще многие другие народы — вы сами увидите уже в городе. Не пугайтесь — никого опасного в столицу не пускают, — ответил Сереженька, чтоб его — я только рот смогла открыть от злости и тут же его захлопнуть — для меня ответ был гораздо короче. — Идемте же…

Глэмка сделала неуверенный шаг по тропинке, но тут же пошатнулась — мягкая земля не располагала к хождению на высоченных шпильках. Мило, как ей наверно казалось, улыбнувшись, девушка привычным движением подхватила Сергея под руку и буквально повисла на нем.

— Надеюсь ты поможешь мне, — она так интимно заглянула парню в глаза, что у меня кулаки зачесались, — на каблуках не очень удобно передвигаться по земле.

Сергей лишь кивнул и потащил, теперь уже эту выдру, а не меня, в сторону города. «А мне, типа, помощь не нужна?» — подумала я, но вслух ничего не сказала, потому что в помощи я действительно не нуждалась.

Путь до города я провела в молчании. Сергей и глэмка о чем-то трепались, но мне было не слышно, а чтобы встревать в их разговор я была слишком обижена…

Примерная карта Аминатольской империи

— Аминатоль, столица, — возвестил Сергей громко, когда мы пересекли городскую черту, наверное решил, что сей факт необходимо знать не только этой размалеванной кукле, но и мне.

Столица походила на один из старинных европейских городов такими, как я их воображала, потому что никогда нигде не была дальше соседнего Питера. Узкие улочки с одно-, редко двухэтажными домами из серо-бежевого камня по обеим сторонам, какие-то кабаки, в которые я не решилась бы зайти в одиночестве даже днем, несколько пьяных людей возле них… Надеюсь так неприятно только на окраине города.

— Так стрёмно, только здесь — на окраине, — словно прочитал мои мысли парень. — Обычно новичков встречают гуурды — ключники порталов и доставляют до ворот Школы телепортом, но так как я вспугнул ваших встречающих, нам придется пройти через город.

Я ухватилась всего за два слова: «новичков» и «Школы». Над этим стоило поразмышлять, как-нибудь на досуге.

Мы тем временем вышли на довольно широкую, хорошо освещенную солнцем улицу. Здесь было гораздо приятнее и веселее. Туда-сюда по своим делам сновали люди и не совсем… люди. Глэмка, я так и не узнала ее имени, несколько раз взвизгивала, узрев очередного жителя столицы, и сильнее стискивала руку Сергея — один раз он даже вскрикнул, скорей всего от неожиданности, и обозвал глэмку дурой, но она не услышала. Зато я была счастлива, хотя мне и самой пару раз хотелось орать от ужаса, глядя на местных жителей, но я сдерживалась. В конце концов, может я просто сплю…

Таращась по сторонам, я шла следом за «сладкой парочкой» ориентируясь на бубнящий голос Сергея, и не заметила как налетела на тощего уродца с большой головой. Глаза и рот существа оказались и вовсе огромны. Уродец грохнулся на темно-серую брусчатку и укоризненно посмотрел на меня, вероятно надеясь на помощь. Да Боже упаси, касаться не пойми кого в этом странном мире.

— Подняться не поможешь, — не спросил, а констатировал факт монстрик. Голос у него оказался чертовски красивым, бархатистым и затягивающим, я даже подавилась воздухом от неожиданности. Наверно, если бы мне таким голосом вещали об истории мировой экономики я бы слушала очень внимательно и запомнила… хотя бы треть. Под влиянием этого прекрасного голоса, я вдруг передумала и решила срочно помочь неизвестному существу. Ринувшись на уродца в тот самый момент, когда он сам решил подняться, я хорошенько впечаталась головой ему в лоб. У меня-то голова крепкая, я даже пару лет в нежном подростковом возрасте боксом занималась и тренер всегда хвалил мою крепкую черепушку. А вот у монстра с этим делом было гораздо печальнее — он громко застонал, схватившись за покалеченное место и рухнул обратно на дорогу, видимо отбив еще и то, на чем обычно сидят, которое вряд ли успело оправиться с предыдущего падения. В порыве невероятной любви к ближнему и сожаления своей неуклюжести, я вновь кинулась помогать местному жителю, наступив на его неожиданно разлапистую конечность, споткнувшись об нее же и как результат распластавшись поверх спасаемого. Монстр взвыл! Громко и очень протяжно — вся бархатистость и сексуальная тягучесть мигом пропали из его голоса.

Встать или хотя бы сползти с неизвестного уродца никак не удавалось, главным образом потому, что он тоже барахтался и ужасно мешал мне. Поэтому когда сильные руки приподняли меня и поставили на землю, я была очень благодарна спасителю.

— Что ты тут творишь? — прошипел Сергей, сердито уставившись на меня.

— Ничего, — я кивнула в сторону распластанного на брущатке местного жителя. Всё-таки мы были в разных весовых категориях, и ему здорово досталось.

Сергей перевел взгляд на покалеченного и, изменившись в лице, кинулся помогать ему.

— Извините, аль Биор, — произнес Сергей виновато, словно это он только что барахтался с этим Биором в придорожной пыли.

— Мятников? — уродец наконец-то оказался в вертикальном положении и его голос вновь приобрел чарующие нотки. — Ничего страшного, — сказал и посмотрел на меня, а сам скривился, как от зубной боли. — Вы бы, молодой человек, получше смотрели за своей девушкой. Как бы она еще кого-нибудь не покалечила, — произнес он с достоинством и пошел… от нас подальше. Вот сглазил же. Ей-Богу…

— Кто это? — спросила я, просто чтобы нарушить молчание, которое казалось мне зловещим. У Сергея было такое мрачное выражение лица, что мне начало казаться, что еще немного и он меня убьет. Но пареь, дождавшись, когда аль Биор скроется за высокими темными воротами, расположеными в 20 шагах от места происшествия, тоненько хрюкнул, после чего заржал как сумасшедший, согнувшись пополам.

— П…п…п…п, — заело все еще смеющегося парня. Я уже всерьез стала беспокоиться за его умственное здоровье — мало ли этот тощий какой-нибудь профессиональный проклинатель. Я знала два способа выведения из истерики, правда они скорее относились к девушкам, но думаю и для парня сойдет: 1. поцеловать, 2. отвесить пощечину. Очень хотелось воспользоваться первым способом, потому что Мятников — это ведь его фамилия? — мне безумно нравился даже вот такой сумасшедший. Но этот гад, целовал эту мымру-глэмку и всю дорогу чуть ли ни на себе ее тащил о чем-то мило беседуя. Кстати, где она?

Я огляделась по сторонам и не обнаружив попутчицу даже немного встревожилась за нее. Сергей все еще ржал, позабыв, что является нашим провожатым, потому что кого-то там, кого я забыла, вспугнул — пришлось его стукнуть.

Я замахнулась, но моя рука не успела коснуться его лица, так как оказалась до боли зажата в стальных тисках.

— Не надо, — тихо произнес парень, ослабляя хватку и целуя мою ладонь. Бабник.

Я вырвала руку и потерла то место, где секунду назад были его пальцы. Душу захлестнула волна обиды, к глазам подступили слезы — со мной такое редко бывало и с чем это было связано сейчас не знаю. Чтобы как-то разрядить обстановку, хотела спросить, где глэмка, но все никак не могла справиться с собой и потому молчала, боясь, что голос сорвется и выдаст мои расстроенные чувства.

— Прости, — произнес Сергей тихо и притянул к себе, сжимая в объятиях. По телу пробежала волна тепла и удовольствия. Хотелось прижаться к нему сильнее, положить голову на грудь и просто стоять вдыхая его неповторимый аромат…

— Пусти, — грубо сказала я, вырываясь. В глубине души я надеялась, что он задержит меня, но я тут же получила свободу — по перовому требованию, так сказать. — Обнимайся со своей красоткой, — зло добавила я.

— Спасибо, что разрешила, — спокойно ответил Сергей, натягивая на лицо мерзкую маску равнодушия. — Но я бы и без разрешения как-нибудь обошелся. Привык, знаешь ли, сам решать с кем мне обниматься.

— Ну и катись… ищи свою глэмку…

— Не сомневайся, найду. Её, кстати, Катей зовут, — он усмехнулся. — Не плохо бы научиться у людей имя спрашивать, вместо того, чтоб придумывать им не совсем корректные прозвища.

— Ну и пошел ты к своей… Кате, — еще больше разозлилась я, чувствуя, что прав он, а не я. Еще будет меня манерам учить…

— Пойду-пойду, — он схватил меня за плечо и потащил к воротам, за которыми недавно скрылся… аль… какой-то аль в общем — я так и не узнала, кто он такой. — В кабинет директора только провожу тебя, раз уж обещал.

Он подтащил меня ближе к воротам, на самом верху которых было что-то написано большими буквами. Отчего-то эта надпись натолкнула меня на мысль о том, что устную речь местного населения я вполне понимаю… и это довольно странно.

— К кому в кабинет ты меня тащишь? — не сразу дошло до меня. Что-то часто я в последнее время директорские ковры околачиваю. А мне этого совсем не хочется… опять.

Сергей не ответил. Он все еще злился непонятно на что — ведь это он обидел меня своим поведением… своим равнодушием.

Прошмыгнув в ворота, мы оказались в довольно большом внутреннем дворе — справа и слева расположились два почти одинаковых многоэтажных здания местами заляпанных пятнами неизвестного мне происхождения. Внутренний двор представлял собой странную смесь культурно облагороженного парка и место военных действий, потому как рядом с ровно подстриженными кустами встречались странного вида ямы (словно там взорвалась мини-бомба или граната), а под живописного вида… эм, фиг знает, как называется, это странное дерево с серебристым стволом и сине-зелеными листьями, деревьями, в общем, приткнулись полуразрушенные скамейки и фонтанчики. Третье здание, расположившееся между многоэтажками, было чуть ниже, шире и массивнее — даже дверь у него была тяжелая, словно дубовая, толщиной не меньше моей ладони.

— Куда ты меня тащишь? — немного, совсем чуть-чуть, испуганно спросила я, уверенная, что ничего хорошего за такими дверями скрываться не может. Какая-нибудь местная тюряга?

— Это Высшая школа Магов, Травниц, Пифий и Охотников, — если честно на ответ я даже не надеялась, но раз мне соизволили его дать…

— А причём тут охотники? — полюбопытствовала я, так, что Сергей даже споткнулся. Он остановился и посмотрел на меня.

— Это единственное, что тебя интересует, после того, как я обозначил место твоего нахождения? — спросил он, не отрывая от меня взгляда. Черт, у него такие красивые глазки…

— Нет, — осторожно ответила я. — Но мне интересно, почему магов и охотников учат в одном месте?

— Ты не веришь, что это всё на самом деле и всерьез? — Сергей склонил голову чуть на бок, отчего его лицо приобрело умильное выражение — няшка, одним словом (аниме я не люблю, но куда деваться, если их смотрит Стася?). А отвечать вопросом на вопрос не красиво. Хотя, если задуматься над ответом… То, что мы с Лехой попали в аварию, я теперь лежу в коме и мне все это чудится гораздо более вероятно, чем то, что все происходящее сейчас правда.

По моему выражению лица, парень, видимо, понял ход моих мыслей и тяжело вздохнул, словно готовясь к битве.

— Почему ты решил познакомиться со мной в парке? — спросила я, потому что, если б мне кто-то трижды наступил на ногу, я б его скорее прибила, чем решила представиться.

— Почему бы не познакомиться с девушкой? — спросил Сергей, он уже успел затащить меня на второй этаж и теперь мы стояли перед закрытой дверью насыщенного коричневого цвета с более светлыми прожилками. Кажется, в палитре он обозначался как яблоня — у меня вся мебель в комнате была такого цвета.

Не объяснять же ему, что я не слишком-то пользуюсь популярностью у противоположного пола. Поэтому пришлось вновь неопределенно пожать плечами. Этот ответ Сергея взбесил — он закатил глаза к потолку и, открыв яблоневую дверь, с силой втолкнул меня внутрь, пожелав всего хорошего.

Сглазил. Едва влетев в кабинет, я врезалась в выпяченный в сторону двери зад человека, который стоял, согнувшись вдвое возле массивного стола, и что-то нашаривал под ним. Его поза как бы говорила: «пни меня!», но сам человек, вероятнее всего, желал другого. Хорошенько приложившись об стол, он громко охнул и начал медленно разгибаться, схватившись почему-то не за ушибленный лоб, а за поясницу. Я же в это время наблюдала, как небольшая чашечка с чем-то темным, вероятно кофе, у него на столе пошатнулась… пошатнулась… да и завалилась на бок, щедро заливая разложенные документы — искренне надеюсь, что там ничего важного не было.

Человек разогнулся и развернулся ко мне лицом, демонстрируя горизонтальную полосу на лбу — результат «поцелуя» со столом, голубые, чуть выцветшие печальные глаза, тонкогубый рот и седую шевелюру.

— Здрасти, — пришлось сказать мне, потому что ничего более умного в мою голову просто не желало приходить. Кажется, передо мной был никто иной, как обещанный Сергеем, директор. Но в отличии от техникумовского, этот не вызывал никаких отрицательных эмоций, кроме стыда, или это положительная эмоция?

— Здрасти, — сказал он в ответ и, тяжело вздохнув, взмахнул рукой. В ту же секунду всё разлитое кофе собралось обратно в чашку — складывалось впечатление, что директор только и занимается тем, что целый день наводит порядок у себя в кабинете. Я же утвердилась в мысли, что это всё-таки сон. — Судя по одежде, Вы из параллельки. Способности к магии довольно сильные… Как Вас зовут?

— Шорохова Даша, — ответила я, и директор что-то пометил в своих бумагах, наверно имя мое записал.

— Будете учиться на мага?

Я радостно кивнула.

— Тогда Вам придется забрать документы из того учебного заведения, в котором Вы учитесь сейчас, — произнес директор строча в своих бумагах.

— Меня оттуда уже выгнали, — честно ответила я.

Директор посмотрел на меня и потер свой лоб, словно говоря: «И я уже знаю почему».

— Учебный год у нас начинается 1 октября, — мужчина сунул мне в руки какую-то бумажку размером с половину альбомного листа. — Поэтому желательно, чтобы до 30 сентября Ваши документы уже были здесь, — интересно, зачем в этом мире мои документы? Словно прочитав мои мысли, мужчина продолжил: — Помимо магических наук «параллельники» получают профессию пригодную для мира, в котором они живут. А это, — директор кивнул на бумажку у меня в руках, — направление на проверку магических способностей для выбора факультета, — мужчина посмотрел на массивные часы, висевшие над дверью. — А сейчас Вам лучше пройти в 305 аудиторию. Через 10 минут там будет собрание для новичков из параллельных миров…

— Ааа, спасибо, — я встала и направилась к выходу. — До свидания, — добавила я и распахнула дверь, очень удачно попав какому-то неудачнику в лоб. Вверх взметнулась стопка листов и я, почувствовав легкий укол совести, кинулась помогать собирать их.

Перед тем, как дверь в кабинет директора закрылась, я услышала полный усталости стон:

— Еще один мелкий монстр на мою голову…

— Ты криворукая лохха, — зло прошипел парень, выдирая из моих рук поднятые мною листы. — Я тебя…

— Руки переломаю, — раздался спокойный голос у меня за спиной. Сердце испуганно замерло и даже коленки чуть дрогнули, когда на мое плечо опустилась тяжелая ладонь. Ушибленный тоже струхнул — забыв, какую расправу хотел учинить надо мной, захлопнул рот и быстро ретировался прочь по коридору.

Я же немедленно обернулась, чтобы посмотреть кто стоит у меня за спиной. Красивый высокий парень, длинная челка падает на лоб прикрывая темно-серые глаза…

— Леша?! — чувство облегчения и восторга заставило меня на некоторое время замолчать, потому что я не могла выдавить из себя более ни слова, и мне лишь оставалось рассматривать не менее удивленного парня.

— Собрание? — спросил Леха, первым пришедший в себя, и приподнял левую бровь — любопытно, это как-нибудь связано с тем, что он левша?

— Да, точно! Давай поспешим, — я подхватила парня под руку и тут же в полной мере ощутила, как несколько десятков глаз со смесью зависти и недовольства прожгли мне спину. Не могу сказать, что так бывало каждый раз, когда Зверев оказывался в нашем со Стасей обществе, но случалось довольно часто, в зависимости от того куда мы направлялись — в ночных клубах нас с Чайкой дружно ненавидели почти все девчонки.

— Давно ты здесь? — спросила я, пока мы поднимались на третий этаж.

— Давно, — болтливость Зверева убивала. И сводила на нет всякую надежду узнать подробности об этом мире. К тому же парень казался немного грустным.

— Почему ты раньше не сказал нам, что учишься в школе магов, охотников и кого-то там еще?! — возмутилась я. Тоже мне, друг называется. Мы со Стасей думали, что Леха с ума сошел, когда узнали, что он поступил в какой-то никому неизвестный институт природопользования. А уж в каком шоке, наверное, были его родители…

— Нельзя, — вот и весь ответ. Бяка он.

Проводив меня к нужной аудитории, Лешка к моему восторгу, остался со мной, пообещав после собрания устроить мне экскурсию по территории Школы, а потом проводить домой.

Аудитория 305 практически ничем не отличалась от тех, что были в универе в нашем мире — такое же большое помещение, заставленное столами, впереди внушительный стол преподавателя с самой обычной доской на стене. Народу в аудитории было не так и много — всего человек 15. Среди них были даже африканец (ну, по крайней мере, он был чернокожим) и азиат.

Разглядывая находящихся здесь людей, и гадая с кем из них мне придется учиться на одном факультете, я почувствовала чересчур пристальный взгляд справа. Должно быть какая-нибудь девчонка, влюбившаяся в Зверева, жаждет моей крови. Состроив рожицу понаглее, я обернулась в ту сторону, по-свойски облокотившись на Лёшика, и тут же наткнулась на сердитый взгляд Сергея. Он сидел за одной партой с глэмкой, но не обращал внимания на ее бесконечный трёп, буравя взглядом меня и сидящего рядом красавчика — Лешку. Душа моя наполнилась злорадством и я уже подумывала не повиснуть ли у друга на шее под каким-нибудь предлогом и не будет ли это перебором, но тут вошел тот самый аль, которого я сбила с ног у ворот Школы и поваляла в пыли. Пришлось сжаться, притворяясь предметом интерьера.

— Добрый вечер, — произнес преподаватель, оглядывая аудиторию внимательным взглядом. Боже, кажется, он меня узнал! — Меня зовут аль Биор. Я преподаю в Школе историю и литературу и на первом курсе мы с вами часто будем встречаться. А сейчас я вам вкратце расскажу, как и почему вы здесь оказались…

Суть длиннющего рассказа, который аль Биор, я всё-таки запомнила его имя, обозначил как «вкратце», сводилась к тому, что лет 500 назад во время какой-то жуткой войны, часть войск магов из этого мира перешла в наш и решила там остаться на ПМЖ, а мы, все тут присутствующие люди, их потомки, и потому в нас есть магическая кровь, которая не всегда проявляется в каждом поколении — наши родители, например, могут магией не обладать. В нашем мире магии крайне мало и мы можем спокойно там жить, даже не задумываясь о чем-то таком, хотя может быть тяга к каким-нибудь магическим штучкам, постоянное ожидание чуда что ли. Несколько раз в году в нашем мире устраиваются «смотрины» — туннель с порталом в этот мир. Люди без магических задатков не видят порталы и не могут через них пройти, даже если их возьмут за руку… Любой, кстати, может отказаться от обучения в Высшей школе Магов, Травниц, Пифий и Охотников и продолжать как ни в чем не бывало жить в своем мире. Но это редкость. Магически одаренные родители сами приводят своих детей на «смотрины», хотя еще чаще они просто переезжают сюда еще до рождения детей — если ребенок родится обделенным магией, его сюда уже будет не протащить.

— Первым трем курсам выплачивают стипендию, — сказал аль Биор. — К тому же Вы получите место в общежитии — на учебной неделе желательно жить здесь, а уже на выходные можете отправляться домой. Хотя это скорее рекомендация, чем правило. Если вы не будете опаздывать на занятия с утра, можете отправляться домой каждый вечер. Место в общежитии сохраняется за вами… Каково бы ни было ваше решение относительно учебы, на каждого из вас будет наложено заклинание не позволяющее что-либо рассказывать об этом мире. Это сделано, в том числе, и для вашей же безопасности.

Нас отпустили, объявив, что в понедельник необходимо пройти проверку магических способностей. В общагу можно было заселиться уже завтра.

Внезапно пришедшая в голову мысль, заставила сердце болезненно сжаться.

— Блин, — произнесла я, останавливаясь посреди лестницы и хватая Леху за рукав. — Я здесь, ты здесь, а Стаська… Почему-то чувствую себя предателем. Может мне следует отказаться от этой школы? — я заглянула в Лешкины глаза и содрогнулась от затаившейся в них боли. Показалось, что на моем месте он предпочел бы видеть Чайку и, черт побери, это было немного обидно. Хотя о чем я думаю — мне и раньше казалось, что он к ней неровно дышит и вот подтверждение. Только что-то мальчик слишком застенчив для такого красавчика.

— Не должна, — произнес Леха, и я едва уловила ход его мыслей, потому что уже подзабыла о своих последних словах.

— Послушай, но ведь ты каждый день дома ночуешь, значит, сможешь и меня тоже подвозить до этого подставного института, где портал находится, — эта мысль меня немного успокоила. Можно будет также часто общаться с Чайкой как и раньше. Хотя нет… я плохо встаю по утрам, могу и вовсе проспать и подставить не только себя, но и Зверева. Придется поселиться в общаге… Надеюсь Стасечка поймет меня. — Не надо, — озвучила я свои новые мысли. — Поможешь в общагу заселиться?

Леха лишь кивнул.

Некоторое время мы честно пытались изучить местные достопримечательности, но я думала о Стаське и, что уж скрывать, Сереге, Леха молчал и тоже о чем-то думал — наверное, тоже о Чайке, Серегой он вряд ли интересовался.

Потоптавшись у мелкой скульптуры горгульи, которая вдруг ожила, когда я протянула к ней руку и чуть ни оттяпала мне пальцы, решили ехать уже домой.

В воскресенье я проснулась поздно — около 11 и то только потому, что за мной зашел Леша, чтобы помочь мне с вещами — а я уже решила, что мне все это приснилось. Пришлось что-то срочно врать родителям про необходимость переезда в общагу. К счастью, много не пришлось — родители вполне удовлетворились моим желанием свободы и, поворчав, помогли собрать необходимое. Это оказалось совсем не легкое дело — найти среди вещей необходимые. Леха все время ворчал, что ему несвойственно, что я беру слишком много одежды и, в конце концов, огорошил меня, сказав всего два слова:

— Форму выдадут.

Я, конечно, заметила вчера, что внешний вид «параллельников» сильно бросается в глаза на общем фоне местных жителей, но одевать форму? Стаська была бы в восторге, а я не очень — я против клонирования.

Из дома мы выехали только после обеда. Мама порывалась отправиться с нами, чтобы посмотреть как я устроюсь. С трудом и не без помощи Лешки я смогла уговорить ее отказаться от этой идеи.

Загрузив Лешкину хонду, мы выехали со стоянки перед нашим домом и поехали в сторону парка. Внимательно следя за дорогой, Зверев пересек главную площадь, свернул налево, потом направо на небольшую улочку с кирпичными двухэтажными домами за высокими заборами — чтобы добраться сюда самой, мне бы пришлось фиг знает сколько пилить пешком от ближайшей остановки и это, черт побери, не справедливо! Что, если у меня нет машины, то я и не человек вовсе?

Въехав на огороженную территорию одного из коттеджей, Зверев пристроил машину между блестящей красной BMW и белой потрепанной десяткой. Здесь были и другие машины — всего я насчитала 8 штук, не считая ту, на которой приехали мы с Лешей, и на автостоянке оставалось еще достаточно места, чтобы припарковать машин 5–6. Неужели в нашем городе столько человек по другим мирам шляется?

Вытащив мои баулы, Зверев молча потащил их к двухэтажному зданию, которое с натяжкой можно было назвать учебным заведением — угу, этот домик выглядел так, словно природопользование это суперэлитная специальность и обучаться тут могут только избранные. Хотя про избранных я абсолютно права.

Из дверей «института» выглянул высокий подтянутый мужчина в черной форме охранника. На Зверева мужчина даже не взглянул, зато меня рассматривал с такой тщательностью, словно я была редким видом насекомого. Внутри всё сжалось от внезапной паники.

— Шорохова Дарья, — сказал Лешка через некоторое время, загораживая меня собой, и охранник моргнул, словно занося меня в базу данных. Этот человек казался мне странным и каким-то неживым. Как я узнала позже, так оно и было на самом деле. Сейчас же он отступил в сторону, пропуская меня и Зверева, который повел меня вниз, в подвал. Там, спрятанный за двумя дверями, мерцал портал.

— Один из немногих постоянно открытых порталов между мирами, — это было одно из самых длинных предложений произнесенных Лешиком за последнее время. Но сказать ему об этом я не успела — он скрылся в портале, оставив меня одну в темном помещении, освещенном лишь мерцанием портала.

На меня внезапно накатил страх. Будет ли мне также больно, как в прошлый раз? И кто поможет справиться с болью? Леша? Почему-то теперь он воспринимался несколько иначе, чем прежде — сама мысль коснуться его губ казалась предательством. С другой стороны, Сергей говорил что-то о хранителях портала — возможно они помогут…

— Кого-то ждешь? — похоже я стала слишком тормознутой, что все кому не лень с легкостью подкрадываются ко мне со спины. Я обернулась и увидела Сергея. На нем были его любимые джинсы — шире только море, цветная футболка с глупой надписью на английском языке и толстовка на молнии ядовито-салатового цвета. На плече у него висела большая спортивная сумка — наверное, тоже собрался заселиться в общагу после летних каникул.

— Не могу решиться, — честно ответила я, глядя ему в глаза. — Опять будет больно?

С напряжением ждала его ответа, до дрожи в животе желая, чтобы парень меня просто обнял, прижал к себе. И от этого желания чувствовала себя полной дурой! Это так… неправильно желать чего-то подобного от едва знакомого парня.

— Не будет, — наконец ответил он, склонив голову на бок и разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц. — Больно только при первом переходе. Когда попадаешь в тот мир магия пропитывает твою кровь. Чем сильнее боль, тем сильнее магическая сила… Идем.

Он взял меня за руку и мягко потянул к порталу. Что ж, по крайней мере, вместе с ним было совсем не страшно.

Лешка терпеливо ждал с той стороны, побросав сумки на траву и ковыряясь в своем телефоне — они здесь вполне себе работали, но дозвониться кому-нибудь было абсолютно нереально. Заметив на заставке счастливую Стаськину мордашку, я печально вздохнула — все таки как не вовремя умерла эта ее бабушка. Ведь если бы Стаська пошла со мной на День города, она возможно тоже оказалась бы здесь, а теперь… Ну уж в следующий раз я обязательно затащу ее в лабиринт!

Заметив мой взгляд, Зверев нахмурился, и спрятав телефон в карман светло-голубых джинс, подхватил мои сумки и молча направился в сторону одной из двух многоэтажек, к той что находилась справа от учебного корпуса.

Я только сейчас заметила, что портал вывел нас во внутренний дворик Высшей школы.

Я кинулась за Лешей, надеясь что и Сергей пойдет следом. Кажется, на этот раз он решил оправдать мои ожидания.

— Почему ты не вернулся за мной? — спросила я, шагая чуть позади Леши.

— Не хотел мешать, — ответил он и недвусмыслено кивнул на Сергея. Кажется, я покраснела.

— Но как ты узнал, что Сергей там будет?

— Машина.

Мы вошли в здание общежития и оказались в небольшом холле, из которого в разные стороны вели два коридора, а прямо напротив входа была лестница наверх. Леха уверенно повернул налево и нам с Сергеем ничего ни оставалось, кроме как последовать за ним. Отыскав коменданта, которым оказалась пожилая гномиха (Сергей заявил, что это рамнула, а понятия «гном» в этом мире не существует, хоть это в принципе одно и тоже), и получив ключи от двухместной комнаты на третьем этаже, в которой на данный момент уже кто-то жил, мы отправились по месту моего нового проживания. С замиранием сердца, я представила, что, по законам жанра, моей соседкой должна оказаться уже ненавистная мне глэмка-Катя.

Но мне повезло!

Сгрузив мои вещи на пол посреди комнаты, Леша ушел, сказав, что сам меня найдет часа через три, чтобы отвезти домой. Он был молчаливее, чем обычно и какой-то мрачный. Вспомнилось вчерашнее утро (Боже, это было только вчера!), когда мы вместе выходили из подъезда его глаза смеялись… что произошло с ним?

Потоптавшись на пороге, Сергей вытащил меня в коридор. Его серьезные серые глаза с укором уставились на меня, заставляя почувствовать вину, уж сама не знаю за что. Должно быть этот парень обладает ментальной магией.

— Что у тебя с этим? — Сережа, о да, мне хочется называть его именно так, кивнул головой в сторону лестницы. Там никого не было, но я знала, что он имел в виду Зверева. И мне не слишком понравился его пренебрежительный тон в сторону моего друга.

— Мы друзья, — я в последнее время так часто говорю правду, что возможно все-таки попаду в рай.

— И всё? — парень то ли не поверил, то ли хотел услышать еще что-то.

— Да, и всё, — ответила я.

— Всё равно моей будешь, — произнес он слишком серьезно, чтобы я могла усомниться в его словах. Но, черт меня побери, если я была против, несмотря на его самоуверенность и наглость, и его замашки бабника. Последнее огорчало меня больше всего. Он ушел, махнув на прощанье и не сказав даже, когда мы увидимся снова. Это раздражало и вновь наводило на мысли о том, чего в действительности хочет от меня этот парень?

Я вернулась в комнату. Она оказалась больше, чем я ожидала и была обставлена вполне приличной мебелью, а не какой-нибудь рухлядью, которой самое место на помойке. Две одинаковых кровати по разным сторонам единственного, зато большого, окна, стол с ящичками между ними, явно рассчитанный на двоих, пара табуреток возле него, и два небольших шкафа. Так как на одной кровате уже сидела рыжая девчонка, вторая явно была моей.

— Привет, — вспомнила я о вежливочти, подтаскивая свои сумки к шкафу. Я собиралась разложить свои вещи по полкам и посмотреть сколько еще места останется, и что еще следует притащить сюда.

— Привет, — отозвалась девушка и, хотя в данный момент я стояла к ней спиной, почувствовала как она с любопытством рассматривает меня. — Меня зовут Илия Руфус, а тебя?

— Даша Шорохова, — я повернулась к девушке и улыбнулась ей. Вроде она нормальная — надо налаживать отношения, в конце концов, столько лет вместе жить. Интересно, кстати, сколько? — Ты местная? Я имею ввиду из этого мира?

— Да, — она радостно кивнула. — Из Данийска… Это большой город на северо-востоке. Там рядом океан и горы. И очень красиво, — девушка мечтательно закатила глаза, отчего у меня сложилось впечатление, что она обожает свой город и хочет немедленно вернуться домой. — Я здесь уже неделю живу одна, — печально добавила она. — Зато я уже прошла проверку способностей. Магии у меня маловато, — Илия вздохнула. — Но для факультет Охотников вполне достаточно и этого. В нашем районе охотников очень ценят.

Девушка продолжала болтать, рассказывая уже о своей семье, а я тихо радовалась, что наконец-то обнаружила «находку для шпиона», готовую выложить все тайны этого мира.

— Погоди, а почему ты тут уже неделю живешь? И кто такие охотники? — я уже распахнула шкаф и обнаружила свою новую форму: белую блузку с коротким рукавом, юбку в широкую темно-фиолетовую клетку и такую же жилетку — отчего-то пришло в голову, что в таком наряде, я буду походить на нежно любимых Стаськой японских школьников из аниме. В качестве спортивной одежды предлагался темно-серый костюм с эмблемой в виде дракона.

— Данийск далеко, — Илия вздохнула. Она успела переместиться к моему шкафу и теперь помогала раскладывать мои вещи, попутно детально рассматривая их. — Поэтому мои родители решили подстраховаться — приехать пораньше, мало ли какие накладки могли случиться в пути: вдруг поезд сломался бы…

— Здесь есть поезда?! — мысль, что здесь есть поезда поразила меня даже больше мысли, что здесь есть магия.

— Конечно, — Илия, кажется, обиделась моему изумлению. — На чем мы по-твоему должны ездить?

— На лошадях, — расстерянно ответила я. На чем же еще?

— На такие большие расстояния на лошадях не ездят, — авторитетно заявила Руфус.

— А телепорты? Есть тут телепорты?

— Есть. Но ими владеют только достаточно сильные маги, закончившие Высшую школу. А покупать слишком дорого для моей семьи. Некоторое время она молчала, а я наслаждалась тишиной, по которой оказывается успела соскучиться. Всё-таки Стаська в этом плане была идеалом — и не молчит, как отмороженная, и не болтает, как помело.

— А как ты успела сразу с двумя такими классными парнями замутить? — прервала девушка свое «затянувшееся» молчание. Щеки ее покрыл легкий румяец, но она твердо смотрела мне в глаза, видимо, решив во что бы то ни стало постичь азы соблазнения.

Я поперхнулась. Кого это она имеет в виду? Лешку с Сергеем?

— Леша просто мой друг, — ответила я. — Мы с ним с детства знакомы, в одном доме живем.

— Тогда почему ты его лёшша зовешь? — удивилась Илия.

— Это его имя, — я моргнула. — А что с этим не так?

— Просто на языке вадри это означает «единственный, любимый», — Илия пожала плечами. А я почувствовла, как мои щеки обжигает румянец от мысли сколько народу слышало как я таким образом называю Зверева. Всё, отныне он для меня Алекс.

— А «Алекс» ничего такого на этом вадри не значит?

— Неа, — Илия хихикнула. — Не переживай, язык вадри в Школе от силы человек 10 знают, а у вампиров свои Академии.

О, тут еще и вампиры есть… Не знаю нравится мне это или пугает? Все же жаль, что Стаська не попала сюда — она бы точно была в восторге, по крайней мере, от магической школы точно, учитывая каким запоем она читала «Гарри Поттера» и «Верховную ведьму». Сердце тоскливо сжалось.

— А что насчет второго парня? — эта болтушка не даст мне времени на печаль.

— Ох, здесь всё сложно, — я потерла переносицу, вновь погружаясь в размышления о Сереже. — Но он мне определенно нравится.

— Да, красавчик, — Илия мечтательно вздохнула и закатила глаза, но вспомнив о моем присутствии покраснела, потупив взор. — Говорят он танцует классно… О, он, кстати, тоже на факультете Охотников учится. Правда на 3ем курсе уже.

На мгновенье представила Сережу в его широченных джинсах и в черном фраке медленно кружащегося в каком-нибудь местном аналоге вальса, и чуть не заржала, когда парень настороженно замер и медленным движением вытянул из штанов охотничью двустволку.

В дверь постучали и на пороге возникли «мои» парни: невозмутимый Алекс и нагломордый Сергей. Неужели уже три часа прошло? А я и не заметила.

— Может сходим перекусим куда-нибудь? — спросил Сережа, перебив открывшего было рот Алекса. — Ты ведь еще не видела столицу? И твоя подружка, наверное, тоже? — парень улыбнулся Илии, колыхнув в моей душе не самые приятные чувства, подозреваю, что это была ревность. Какой же он все таки… Как можно доверять ему?

Илия с надеждой посмотрела на меня. Я перевела взгляд на Алекса — тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что ему всё равно. А я не могла отказаться.

Уже в девятом часу вечера мы оказались у Стаськи дома. Лешка, т. е. Алекс, не привыкну похоже никогда, разливал по чашкам зеленый чай с малиной (терпеть его не могу), а Чайка сидела сбоку от меня в мятой домашней одежде, с колючим шарфом на шее и шухером на голове. В тусклом свете висящего над обеденным столом бра она казалась бледной и несчастной, и меня накрыла новая волна стыда.

Полчаса назад, сидя в Лешкиной машине, я обнаружила 32 пропущенных вызова — три из них, были от мамы, а все остальные от Стаськи, которая прокатившись в Лошадкино заболела и ждала меня в гости. У Лешки также обнаружилась куча пропущенных от Чайки и тот факт, что вместо того, чтобы провести время с девушкой, которая ему нравится, он торчал в весьма забавной, на мой взгляд, таверне в компании вызывающе наглого Сергея, который даже меня попросту достал своими собственническими нападками, весьма его разозлил. И у меня было нехорошее чувство, что злился он в том числе и на меня, хотя сам дал согласие на посещение таверны. И это было обидно, потому что сам дурак и мямля, а я виновата!

— Взял бы и признался ей в своих чувствах, — сказала я ему тогда. — И проводил бы с ней все свободное время в свое удовольствие, вместо того, чтобы на меня сейчас фычать.

— И признаюсь, — сказал он сердито. Но вот мы были у Стаськи, пили чаёк, ели круассаны, а этот придурок молчал, только пялился на Чайку жалостливым взглядом, словно надеялся, что она сама бросится ему на шею. Ну и парни пошли — так посмотришь: нормальный и вроде ведь не трус, а как до дела доходит, так он весь из себя нерешительный. Вот Сережа вроде решительный, но тоже… дурак какой-то. Эх, тяжелая наша бабья доля… Зверев мне даже про этот мнимый институт природопользования врать не помог — пришлось самой… мне… врать… своей лучшей подруге! В своё оправдание могу только сказать, что ни слова правды о Высшей школе я сказать так и не смогла — рот открывался, а от туда ни звука и язык словно к нёбу прилипал…

Когда Стаську начало клонить в сон, а Леха сожрал последний круассан — волнение заедал, я решительно встала и потащила его в коридор, пора по домам. Нам завтра еще мои документы из технаря вызволять и эту проверку способностей проходить. Алекс ведь меня не бросит?

Стася

Утро понедельника радовало хмурым нависшим над самыми крышами домов небом и проливным дождем. Как раз под стать моему настроению.

Я сидела на подоконнике утепленной папой кухонной лоджии, пила брусничный морс и пялилась в окно, сквозь скользящие по стеклу капли, на спешащих на работу и учебу людей. В голове крутились тихие ленивые мысли навроде тех, что «некоторые люди гуляют под дождем, а другие просто мокнут», и размышляла о том, что с Лешей я бы наверняка именно гуляла… держась за руки и болтая о каких-нибудь глупостях… хотя болтать пришлось бы мне одной… Но это ерунда — я согласна с ним даже просто помолчать. От приятных мыслей по телу разлилось тепло, но тут я вспомнила, что мои друзья, Дашка и Леша, вроде как вместе… и в подтверждение этому, они выскочили из подъезда под широким Лешкиным зонтом и направились к немолодой синей хонде. В ней всегда вкусно пахло мандаринами, напоминая мне о Новом годе и словно заставляя верить в возможность чуда.

Понаблюдав, как Леша держит зонт над Дашкой, пока та садится в машину, я печально вздохнула и отвернулась, чтобы не травмировать свою и без того неустойчивую психику. Мысли дернулись и на мгновенье вернулись в Лошадкино, к залитому дождем озеру. Наверное, вся эта ерунда мне всё-таки приснилась на нервной почве, в другом случае — я просто сошла с ума… Боясь странных воспоминаний, я отогнала неприятные мысли подальше.

Когда я вновь выглянула в окно, немолодой хонды на месте уже не было. Сердце кольнула тоска от мысли, что я осталась одна в доме, хотя это и было глупо. Я закрыла глаза, прислушиваясь к доносящемуся из кухни приятному голосу:

Сердцу моему любимая, милая

Верю, мы с тобою будем счастливыми

Для тебя одной хранится любовь моя

Мы потом поймем, какими были глупыми…

Песня закончилась, телевизор пронзительно пикнул сообщая, что уже 9 часов. Надо бы покормить собаку.

Я спрыгнула на пол, вытирая мокрые щеки — интересно, как дождь умудрился проникнуть за стекло?

Послонявшись по квартире, я, кажется, уснула и проснулась только после трех часов дня от того, что кто-то настойчиво трезвонил в дверь.

Не знаю почему, но у меня всегда душа уходит в пятки при звуках нашего дверного звонка, поэтому я поспешила сползти с дивана и отправилась открывать, чтобы неведомый посетитель, не дай Бог, снова не нажал на заветную кнопку.

За дверью стоял какой-то парень. Нет, не то чтобы он совсем не был мне знаком — это определенно был мой одногруппник, но ни имени, ни фамилии, ни какой-либо другой информации в моей голове о нем не сохранилось. И зачем он приехал, когда на улице твориться всемирный потоп мне было совершенно не понятно.

— Привет, — сказал он, разглядывая бардак на моей голове.

— Привет, — ответила я, размышляя стоит ли впускать его в дом такого мокрого.

— А я тебе витамины принес, — парень тряхнул мокрым полупрозрачным пакетом. Мандарины. А я люблю мандарины.

— Заходи, чего на пороге стоять, — я улыбнулась ему и некоторое время наблюдала, как на его лице расплывается ответная улыбка. А он симпатичный пожалуй. Особенно, когда вот так улыбается и на его щеках появляются примиленькие ямочки, а в светло-карих глазах загораются маленькие звездочки. Как бы половчее узнать, как его зовут?

Парень шагнул в прихожую и, сунув пакет с мандаринами мне в руки, принялся стаскивать мокрые насквозь кеды. С одежды и волос тоже текло и вскоре вокруг парня образовалась приличных размеров лужа — она оказывала какое-то странное гипнотическое воздействие на мой организм и я на некоторое время выпала из реальности, глупо таращась на нее.

— Где у вас тряпка? Я вытру, — вырвал меня из анабиоза молодой человек.

— Да ты мне всю квартиру зальешь, пока одну эту лужу вытирать будешь, — сердито ответила я, направляясь в ванную комнату.

Вернулась я с половой тряпкой и салатовым махровым халатом (и пусть скажет спасибо, что я не люблю розовый цвет). Пока парень — как же его всё-таки зовут? — скидывал мокрые вещи и облачался в халат, я вышла на кухню, чтобы поставить чайник.

В то время как я возилась с чашками и заваркой, на кухне появился наш пес Рейк. Он не моргая уставился на меня как бы спрашивая, что это за человек копошится у нас в прихожей. Я неопределенно пожала плечами. Откуда мне знать, что это за человек? К моему стыду за месяц учебы я запомнила имена едва ли 10 одногруппников.

— Не ешь его пока, — сказала я псу тихо. Тот махнул хвостом соглашаясь. Умная морда уставилась на светло-коричневый шкаф-пенал в углу кухни, где хранились не только человеческие, но и собачьи вкусняшки. Хитромордая попа. Тяжко вздохнув, чтобы показать собаке, как нехорошо он поступает вымания вкусности, я направилась к шкафику, вытащила из пакета сахарную косточку и протянула Рейку. Пес благодарно схватил угощение и удалился, после чего я, наконец, услышала странные звуки доносящиеся из прихожей.

С замиранием сердца я выскочила в коридор, уже успев вообразить 4 различных варианта происходящих там событий, самым безобидным из которых было ограбление. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила этого знакомого незнакомца со шваброй в руках, намывающего коридор. И так у него хорошо получалось — наверное, он в армии отслужить успел… И тут во мне сказалось Дашкино влияние — я не стала его останавливать, а тихонько постояла в сторонке, пока он не закончил. Было немножко стыдно, но я постаралась задушить свою совесть на корню. Я ж его не заставляла в самом деле. Зато я его сейчас чаем напою с печеньками…

Усадив, вымывшего полы, парня на табуретку, я некоторое время исподтишка наблюдала за ним. Я даже не догадывалась, что босой растрепанный парень в женском халате так мило смотрится в углу кухни. А он, как ни в чем ни бывало, пил обжигающе горячий чай маленькими глотками, не притрагиваясь к конфетам и печенькам, и молчал, вынуждая меня первой начать беседу.

— Так и зачем ты пришел? — спросила я с любопытством.

Было видно, как парень напрягся, взгляд заметался по кухне, словно именно здесь он пытался найти ответ на мой вопрос. Ага, что-то типа: «У вас такие красивые кастрюли, я не мог не зайти, чтобы взглянуть на них».

— Ну, ты ведь не пришла на учебу, — наконец, сказал он. Очень интересно. Я б его отсутствие вряд ли заметила. — И я подумал, что ты заболела… И… и решил принести тебе конспекты, — закончил он.

Парень просто супер! Конспекты — это великолепно! Я-то уж расстроилась, что потом придется всё скопом переписывать между парами, сидя на подоконнике в коридоре. А тут такой подарок судьбы.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — И где они? — пока переписываю, глядишь и его вещи подсохнут на батарее. О! Заодно можно посмотреть как его зовут — ну подписывает же он свои тетради.

Парень подавился чаем и долго кашлял, после чего всё-таки сполз с табурета и нехотя продефилировал мимо меня в коридор к своему рюкзаку. Слава Богу, он у него водонепроницаемый. Покопавшись некоторое время в недрах своего чемодана, парень вернулся с тремя толстыми тетрадями — ну да, сегодня у нас три пары по расписанию.

Налив этому замечательному человеку еще чайку, я сбегала за своими конспектами, села поудобнее и взяла в руки первую тетрадь. Угу, философия… А вот и ФИО на обложке…

Фамилию я так и не разобрала — не успела. Просто неприлично дольше 5 минут пялиться на обложку тетради. Но зовут парня Егором. По крайней мере, других имен на букву «Е» мне в голову не пришло, ну разве что «Ефим», но на «Егор» эта каракуля была больше похожа. С внутренним трепетом раскрыла тетрадку… Нда… и написано вроде немного, но и того, что написано не прочитать… Парню в пору криптографический салон открывать.

Наверное, я слишком долго и недоуменно пялилась в тетрадь, потому что Егор начал нервно елозить по стулу.

— О! — пришла мне в голову гениальная идея. — Давай ты мне диктовать будешь, — я сунула тетрадь в руки Егора.

— Ээ… — парень растерянно посмотрел в тетрадь. И отложил ее в сторону. — Я, в общем, не очень прилежно лекции пишу. И я вообще не за этим пришел… Я… в общем… Ты… красивая… и умная, — я представила свой шухер на голове и поняла, что парень нагло льстит. Раз льстит, значит ему что-то надо. И лекции он пишит плохо. А раз я умная, наверно, сам с меня списать хочет. — В общем, да… давай куда-нибудь сходим вместе. Ну когда ты выздоровеешь, конечно…

Ну, конечно… Признаться, мне стало страшно и одновременно так странно… волнительно, что ли. На самом деле, мне еще никогда парень не предлагал куда-нибудь сходить вместе, по крайней мере, в том смысле, который, как мне кажется, имел ввиду Егор. У меня возникла потребность отвернуться от него, вскочить и отбежать подальше. От части для того, чтобы он не видел моего покрасневшего лица, от части для того, чтобы дать себе время подумать, а ему — одуматься.

Пробормотав нечто неразборчивое про невыключенный утюг, я выскочила из кухни. Теперь он точно решит, что я невменяемая идиотка! Хотя какая мне разница? Ведь Лёша… Да ведь Леша с Дашей, и даже если они расстануться (О Боже, я не должна этого хотеть!!! но хочу… я — предательница…), кто сказал, что Зверев захочет встречаться со мной? Никто. И он наверняка не станет…

Я вскочила в ванную комнату и уставилась на свое отражение: лицо из-за болезни бледное, глаза лихорадочно блестят, надеюсь тоже из-за болезни, на голове прическа а-ля «я упала с сеновала» — и это тоже из-за болезни. Удобная штука, эта болезнь — что угодно на нее списать можно. Кстати, мое неадекватное поведение тоже.

Схватив расческу, я некоторое время размышляла стоит ли мне причесаться. А вдруг Егор решит, что это я для него марафет навела? С другой стороны, так оно и есть — ведь, если бы он не пришел, я бы так и ходила с сеновалом на голове. Взвыв, я принялась расчесывать волосы.

Когда я вышла из ванной комнаты, Егор уже натянул свои полусырые вещи и смущенно пряча взгляд в пол, засовывал свои конспекты в рюкзак. Кажется, он собрался уходить. Мне стало стыдно. И безумно жалко его… и себя.

— Егор, я согласна… ну, сходить куда-нибудь вместе, — сказала я и постаралась улыбнуться искренне.

Он поднял на меня свои красивые светло-карие глаза и улыбнулся так, что на щеках появились симпатичные ямочки. А после кивнул и ушел, сказав, что позвонит.

Даша

Утром начался какой-то нереальный потоп. Нет, против дождя я ничего не имею, но только в том случае, когда могу спокойно сидеть дома, пить чай и торчать в интернете. А сейчас, мало того, что пришлось без толку встать несусветную рань — в полдевятого, соврать родителям, что мне ко второй паре, так еще под проливным дождем тащится в техникум за своими документами. И что-то там меня ждет? Стремно немного. Хотя, что уж теперь-то? Ничего хуже они мне сделать уже не могут… Хорошо еще, что я Алекса успела припахать к своим нуждам — надо будет ему тоже что-нибудь хорошее сделать.

Зверев явился без 10 минут 9, даже позавтракать мне не дал, потащил на улицу, едва дождавшись, когда я обуюсь. Конечно, я забыла зонтик. Стесняюсь спросить, как я в такой спешке голову свою не забыла? И куда спрашивается торопиться? Спросила у парня. Тот, как всегда немногословно объяснил, что в последний день перед началом занятий комиссия работает только до полудня, чтобы за оставшееся время успеть разобраться со всеми документами.

Минут через 20 мы подъехали к техникуму и я приготовилась к битве, но мои бумажки достались мне на удивление легко. Их просто отдали, словно бы каждый день у них появлялись вот такие вот неудачники, которых исключили через месяц после начала учебного года. Даже не прочли лекции о моей загубленной жизни. Тем лучше — больше нервных клеток сохранилось в неприкосновенности. Сунув документы в свою сумку на длинной лямке перекинутой через плечо, я выскочила из кабинета, скатилась на перилах на первый этаж и, подхватив, ждущего меня Алекса, вылетела за дверь.

Очередь на комиссию казалась мне просто огромной. А мне хотелось есть… хотелось пить… хотелось в туалет… В очереди стоял Лёха. Просто стоял — невозмутимый, с каменной мордой лица. А я вместе с Илией скакала то в столовую, где мне удалось ухватить пару булочек и чашку чего-то напоминающего сладкий кофе; то в туалет; то на улицу к мороженщику — пломбир с шелой (каким-то местным то ли фруктом, то ли овощем) жуткая дрянь. Местные деньги мне, кстати, тоже дал Леха.

Когда, наконец, подошла моя очередь, мне резко поплохело. Не люблю экзамены, хоть Илия с Лехой на пару и утверждали, что ничего спрашивать с меня не будут — только посмотрят, ручками поводят и всё. Но, блин, они забыли сказать, что в небольшом относительно помещении соберется весь преподавательский состав из двадцати с лишним человек и нечеловек, и все они будут очень внимательно разглядывать одну-единственную меня. Даже аль Биор, который при моем появлении страдальчески закатил глаза, был здесь. И директор, имя которого я как-то подзабыла узнать.

— Студентка Дарья Шорохова, — произнес молодой преподаватель, сидящий в первом ряду. На его столе были разложены аккуратные стопки бумаг, а прямо перед ним еще несколько бумажек — предположительно мои документы. — Садитесь, пожалуйста, на стульчик, — он указал на расположенный в центре комнаты высокий деревянный стул, — и расслабьтесь, — издевается!

Я послушно села, стараясь ни на кого не смотреть, и даже попыталась расслабиться и думать на отвлеченные темы. Вспомнилась больная Стаська с закрученным вокруг горла шарфом — надо обязательно к ней сегодня зайти, а то потом до пятницы даже по телефону будет не поговорить. И надо как-то всё-таки Лёшу, тьфу ты, блин, Алекса к активным действиям подтолкнуть. И Сережу я сегодня не видела, хотя еще вчера мне казалось, что он обязательно явится поддержать меня. А он даже не появился. И как тогда понимать его слова, что я его буду? Или в каком он это смысле имел в виду? На один раз что ли?

— Студентка Шорохова, — директор недовольно посмотрел на меня, но отчего-то было совсем не страшно от этого взгляда, только неловко. — Не могли бы Вы не думать о посторонних вещах — очень отвлекает.

Я нервно сглотнула. Очень надеюсь, что никто из этих многоуважаемых замечательных во всех отношениях преподавателей, вон тот справа даже очень симпатичный, не умеет читать мысли. Постаралась не думать. Хватило секунды на две, а потом мысль о Сереже вернулась обратно. Надеюсь, в конце концов, что он хотя бы ни с какой-нибудь другой дурой… Не в том смысле, конечно, что я сама дура… хотя раз я думаю о всяких наглых самоуверенных типах, то так оно и есть.

— Ну что ж, Дарья, — директор устало посмотрел на меня. Кажется, усталость у него во взгляде это нечто профессиональное. — У Вас довольно средние способности к магии огня, — эй, они же еще ручками надо мной не поводили, а уже такие выводы обидные, — с Вашей сомнительной усидчивостью и отсутствием внимания к деталям, эти способности выше среднего Вам не развить. Пророческие способности в Вас отсутствуют абсолютно, — а вот и не прав директор — я, например, могу с уверенностью предсказать, что завтра будет вторник, а послезавтра среда. — У травников требуется усидчивость и хорошая память, да и огневиков там не жалуют. Оптимально для Вас пойти учиться на факультет Охотников.

Стало обидно. Реально. Я почему-то решила, что меня уже взяли на факультет магов, и осталось только специализацию, так сказать, выяснить. А тут оказывается и способности средние до неприличия, и память плохая (а она у меня не плохая, а просто своеобразная) и вообще к каким-то охотникам отправляют…

Я представила, как выдадут мне ружьишко, и буду я по лесу за оленями гоняться. Но тут я вспомнила, что Илия тоже вроде как на этот факультет поступила. И самое главное — Сережа тоже! Ну и что, что на пару курсов старше — будет помогать учиться. На душе полегчало и я, как китайский болванчик закивала головой, соглашаясь.

Из кабинета выползла с трудом, только теперь ощущая, что в мозгах моих основательно покопались. Было не противно, но как-то неприятно — в голове словно летали мушки… и перед глазами тоже. Поэтому я не сразу сообразила, что встречают меня ни Алекс с Илией, а довольный, как объевшийся сливочным маслом Стаськин пес, Сергей. В руках он держал какой-то веник, над которым возвышались пять крупных сиреневых колокольчиков, довольно симпатичных между прочим. И вот этот веник он вручил мне с таким самодовольным видом, словно, как минимум бриллиантовое колье пожаловал. Я от веника отказываться не стала, но в душе поселилась обида, что он незнамо где столько времени шлялся, вместо того, чтобы вместе со мной постоять в очереди… ну то есть, вместе с Лешкой… Нда…

Букет перекочевал в мои руки, колокольчики чуть качнулись, издав тихий мелодичный звон. Из бутонов выплеснулась золотисто-желтая пыльца, на некоторое время зависнув над цветами, а после полетела вверх, наполняя помещение сильным цветочным ароматом, от которого тут же закружилась голова. Присутствующие девчонки из местных зачарованно вздохнули, и Илия, судя по ее выражению лица, тоже была в восторге, причем не понятно отчего больше — от цветов или от парня их притащивших. И Сергей того же ждал, видимо, и от меня — восхищения, я имею в виду. Разочаровывать его было жаль, но…

— Спасибо, — скупо поблагодарила я, наблюдая, как довольная ухмылка сползает с его лица, первращаясь в нечто злобно-раздраженное. Даже на лице невозмутимого Лешки сейчас читалось осуждение. Про Илию вообще молчу.

Нет, ну а что? Я должна была броситься ему на шею с воплями всемирного счастья только из-за какого-то букета, пусть и красивого?

Воздух меж тем всё больше наполнялся пьянящим ароматом. Голова кружилась сильнее и я тихо хихикнула, чувствуя как напряжение медленно покидает меня.

— Лучше уйти, — Лешенька нервно посмотрел на Сереженьку, тот согласно кивнул, и подхватив меня под руку, потащил на улицу. Лешенька тащил совершенно счастливую Илиюшечку, льнувшую к нему всем телом. Это мне не понравилось — в конце концов, я должна блюсти интересы подруги.

Резко развернувшись, я зарядила Руфус в лоб своей сумкой. Но то ли я такой тормоз, то ли у Лешика реакция получше моей — он дернулся в сторону, загораживая рыжеволосую девушку от моего снаряда, за что собственно и поплатился сам, по полной огребя по кумполу.

— Тише, детка, — Сергей прижал мои руки к моему же телу, фиксируя в неудобном положении. — Не дай, Берл, покалечишь своего просто друга, — Сереженька кинул помутившийся взгляд на Лешу.

— Думал, куда тащишь? — недовольно спросил Алекс. — Выпендриться.

Я думала Сережа не поймет, что Алекс имел в виду, но тот, кажется, отлично всё понял, даже лучше меня.

— Я несколько другого эффекта ожидал, — Сережа икнул и хихикнул. Мы выбрались во внутренний дворик Школы на свежий воздух и дышать сразу стало легче. Веник с цветами уже казался неприлично тяжелым и хотелось выбросить его, но меня что-то останавливало.

— Угу, — хихикнула Илия, ничуть не расстроенная мыслью, что я хотела ее пристукнуть. Я бы как минимум обиделась. — Думал, она тебе на шею броситься в порыве страсти. За такое и выгнать могут.

Сережа с негодованием уставился на мою соседку, но по появившемуся на его щеках легкому румянцу было понятно, что именно на это он и рассчитывал. С какой стати я поняла несколько позже, выслушав подробную лекцию о необычных цветах Фэрэя, в частности о «лунной удаче», чья пыльца, как и следует из названия, являлась главным ингредиентом для эликсира удачи, а также обладала слегка дурманящим свойством при вдыхании, вызывающим опьянение и, у более слабых организмов, неконтролируемую потребность в физической близости с противоположным полом — это он меня что ль слабым организмом считает? Но восхищаться я должна была, конечно, не этим, а просто тем фактом, что цветочки мне подарили, потому как достать их, оказывается, было очень нелегко.

Цветочки, кстати, экспроприировали травники, пообещав пузырек эликсира удачи взамен.

— Ну и куда тебя, в конце концов, определили? — спросила Илия, жуя что-то до отвращения неаппетитное. Мы сидели в уже знакомой мне таверне «Ветвь меана» и обедали. Днем здесь было относительно пусто, и мы смогли занять лучший столик у непривычно большого окна. Парни заказали мясо с овощами. Илия возжелала какое-то стремное блюдо из морепродуктов. А я долго не могла решиться на что-либо из меню, отчасти из-за того, что не понимала ровным счетом ничего из того, что там было написано, пока Сережа не сжалился надо мной и ни заказал мясную запеканку с зеленым салатом — очень вкусную, кстати, похожую готовила Стаськина мама.

— Ф офофники, — ответила я с набитым ртом и вполне счастливо улыбнулась, словно это было то, чего я на самом деле хотела.

Илия взвизгнула от восторга, что мы будем учиться вместе, и кинулась мне на шею, отчего я чуть не подавилась. Сережа был более сдержан, но я видела, что и он рад, словно бы принадлежность к одному факультету делала нас ближе. А его фраза: «Не переживай, детка, я помогу тебе с учебой» меня просто добила, но было заметно, что он просто дурачится. Зато Илию вновь накрыло восторгом — должно быть пыльца этих лунных колокольчиков из нее не до конца выветрилась. Леха был невозмутим. Он единственный среди нас был магом, причем, как оказалось, довольно сильным даже с не до конца раскрытым потенциалом. Потенциал мог никогда и не раскрыться полностью, но и так иметь мага среди хороших друзей было очень здорово, на мой взгляд.

— А чем они занимаются-то? Эти охотники? Ловят дичь к королевскому столу? — поинтересовалась я, когда принесли вкусно пахнущий черешней черный чай и блюдо с маленькими пирожными.

Видимо я сказала что-то очень смешное, потому как даже Леха подавился и выпучил на меня изумленный взгляд, а Сережа и вовсе согнулся пополам от смеха.

— Дурочка, — сквозь смех произнес светловолосый парень. Захотелось треснуть ему по лбу, тем более, что сидел он рядом со мной. Но Сергей вновь согнулся от очередного приступа смеха, практически полностью скрывшись от меня под столом.

— Факультет Охотников выпускает охотников на магических существ, а также существ магической деятельности, — заумно произнесла Илия, когда, наконец, смогла говорить.

Мне стало обидно. Я же не виновата, что не местная. А что про этот факультет подумал сам Сережа при своем поступлении два года назад нам теперь наверно и не узнать, потому что он вряд ли признается.

— А чем отличается магическое существо от существа магической деятельности? — спросила я. Пока Илия с Сержем ржали, я успела съесть половину пирожных, половину оставшихся схомячил Леха — значит, еще было за что побороться.

— Магические существа — это живые рожденные магические животные. Например, рохля какая-нибудь, вцига или болотник, — вновь взяла на себя роль просветителя Руфус. — А Существа магической деятельности — это неживые существа, созданные магами. Например, те же зомби, гнильники, големы. Это всё со второго курса проходят, на первом всякая лабуда общеобразовательная…

— Эй! Где все пирожные?! — возмущенно заорал Сережа. Если честно этого вопля я ждала от Илии. Впрочем, парень тут же успокоился и заказал еще вкусняшек — у меня уже болел живот, но я с энтузиазмом принялась ждать, когда их принесут.

— Может Стаське парочку захватить? — осенило меня. Я ж знаю, Чайка такая же сладкоежка как и я. А таких пироженок в нашем мире точно нет.

Леха печально вздохнул и отрицательно мотнул головой. Ну да, как-то я не подумала, что если б это было возможно, он уже завалил бы подругу всякими магическими штучками. Всё таки так странно осознавать, что один твой друг любит другого совсем не дружеской любовью.

— За контрабандой строго следят, — подтвердил Сережа печально. — И сюда практически ничего протащить нельзя. В списке дозволенного на перемещение совсем немного вещей, в основном личного характера.

Когда мы покинули таверну было уже около пяти часов. Повздыхав, Илия отправилась в общагу, а мы втроем к порталу во дворе Высшей школы.

— Я тебя до дома подвезу, — ревниво произнес Сережа, глядя в упор, но почему-то не на меня, а на Лешу. Тот пожал плечами и перевел взгляд на меня, предоставляя право выбора.

Мне в свою очередь очень хотелось поехать вместе с Сережей, но это было так глупо, учитывая, что с Лехой мы живем в одном подъезде, а Сереже потом еще домой куда-то ехать.

— Сейчас не поздняя ночь, — словно прочитал мои мысли Сережа. — И даже, если бы было и так, я не маленький мальчик, и до дома доберусь вполне нормально.

И я сдалась, бросив виноватый взгляд на Лешку. Тот весело хмыкнул и подмигнул мне, на миг превратившись в того самого принца из девичьей мечты, каким казался всем нашим со Стаськой одноклассницам.

Заехав в магазин за тортиком (меня уже откровенно тошнило от одного вида сладкого) и мандаринами, мы поехали к Чайке — Лешкина машина впереди, мы хвостиком сзади. Правда, в гости Сережка идти отказался, сказав, что ему надо на тренировку.

Я решила, что он сразу уедет, но парень вылез из машины, проводил до подъезда. Затем дождался, когда Лешка скроется за дверью, и взял меня за руку, запустив волну покалывающих искорок гулять по моему телу. Честно, думала, он меня поцелует — и хотела этого… И боялась. Я, конечно, не сентиментальная дурочка и уже целовалась, но Стаська, зачитывающаяся книгами, любила время от времени понудеть, расписывая в красках особо понравившиеся ей романтические моменты. Я ее не слушала в большинстве случаев. Но сейчас, когда в животе все сжалось от предчувствия чего-то невероятного, а голова слегка кружилась от одного ожидания поцелуя, я готова была поверить в любой любовный бред, излитый на бумаге.

Вот он наклонился, заставив нетерпеливо вздрогнуть от теплого дыхания, скользнувшего по моей шее. Сердце замерло, пропуская удар, и я почувствовала, как напряглась каждая клеточка моего тела в ожидании… А он… Он быстро чмокнул меня в щеку… и сбежал, за секунды успев оказаться в машине, тут же сорвавшейся с места.

Кто бы знал, как мне хотелось разреветься прямо там, на улице от обиды и разочарования! Я чувствовала себя маленькой и униженной девочкой, которой вместо обещанного живого пони подарили маленькую деревянную лошадку, на которой даже куклу не покатать. Возможно ли, что в последний момент он передумал, потому что ему стало противно?

Еще горше становилось от мысли, что Лешка с Чайкой сейчас вдвоем, пьют чай и мешать им не стоит — быть может подруге повезет больше…

Но этот трус стоял в коридоре перед Стаськиной дверью, переминаясь с ноги на ногу, и с тоской смотрел на меня, поднимающуюся по лестнице. И это было странно, ведь раньше он спокойно приходил к ней домой и проводил ни один час, просматривая фильмы или помогая с уроками… Хотелось кричать и топать — такими темпами их первый поцелуй состоится в предпенсионном возрасте, что, конечно, романтично, но до первой брачной ночи можно попросту не дожить…

Стаська была какая-то растерянная. Отвечала невпопад, косилась на принесенные мандарины, отчего-то вздыхала, но едва я спрашивала, в чем дело, на ее лице тут же расцветала сияющая улыбка и подружка уверяла, что всё прекрасно. Несколько раз пыталась оставить ее наедине с Лешкой, но как только я направлялась к выходу, Стаська бросалась на меня и тащила обратно на кухню, с уверенностью маньяка убеждая меня, что всё наладиться и мы обязательно помиримся. Лично я ни с кем не ссорилась, о чем и заявила подруге, но та с улыбочкой поднаторевшего в своем деле психиатра кивала и успокаивающе (это она так думает) похлопывала меня по руке.

Так или иначе, завтра был первый учебный день в Высшей школе траля-ля и охотников, и Леха грозился зайти за мной уже в 7 утра, так что я собиралась как можно раньше лечь спать. Распрощавшись с Чайкой и пообещав придти на ее день рождения, намечающийся на этот четверг, ушла раздраженная.

Глава вторая. Волшебство определенно есть, или Тяжело в ученье…

Даша

Торжественной линейки не предполагалось. Едва я успела переодеться в форму и схватить свою сумку с новенькими тетрадями (учебников нам пока не полагалось, да и всё равно я бы не смогла прочитать их), Илия потащила меня в учебный корпус. По ее соображениям мы жутко опаздывали, хотя вокруг сновали толпы студентов абсолютно никуда не спеша — это наталкивало на мысли, что Илия обыковенная паникерша.

И всё таки хорошо, что мы с Руфус в одной группе оказались — самой мне нужный кабинет было б не найти. А так мы оказались в огромной аудитории, стены которой были завешаны картами и схемами каких-то сражений, почти за 15 минут до начала лекции, и сумели занять неплохие места в середине — и видно хорошо, и преподавателю глаза не мозолишь.

Бухнувшись за стол, расчитанный на четырех че… студентов, я с энтузиазмом достала одну из своих тетрадей и пару ручек. Внутри у меня все пело от предвкушения новой интересной жизни, которая уже началась, но еще не набрала полные обороты.

Посчитав свою степень готовности к занятиям удовлетворительной, я принялась рассматривать разношерстную массу студентов. Здесь было три группы — у первокурсников многие занятия проходят совместно, так как профильные предметы появляются в основном на второй год обучения. Подавляющее большинство студентов были людьми, среди остальных, по словам Илии, были бауны, ласы, рамнулы, оборотни, шоры и даже парочка эльфов, которых я узнала сама. И все они дружно гудели до тех самых пор, пока в дверях аудитории не показался мой давний знакомец — многоуважаемый аль Биор.

Переместив свое тощее тело от двери к преподавательскому столу, он легким движением подскочил и уселся на него же, свесив ноги вниз, и вперил в нас большие карие глаза.

— Доброе утро, — бархатистые нотки его голоса невероятно затягивали, заставляя прислушиваться и внимать. — Я ваш преподаватель истории и литературы. Зовут меня Биор Арэ Мантисен, но вы можете называть просто аль Биор. Сегодня у нас история. И если вы непротив начнем с общих понятий. Кто знает в каком году была основана Империя Фэрэй?

Я сжалась, хотя прекрасно понимала, что меня точно не спросят, и чуть вопросительно посмотрела на Илию, надеясь, что та в курсе о чем речь. Но девушка пожала плечами, показывая, что сия дата ей неведома. Леса рук в аудитории также не наблюдалось.

Баун печально вздохнул, спрыгнул со стола и направился к большой школьной доске, возле которой стояла небольшая трехступенчатая лестница, навроде стремянки. Вскарабкавшись на нее, аль Биор накарябал на доске несколько цифр и вернулся на свое прежнее место.

— Записываем, империя Фэрэй была основана хандингами в 1021 году до Великой войны (в. в.) и включала в себя 18 княжеств. Перечислим их: Айлифское княжество, Аквайлис, Алутия, Бешойское княжество, Вадрийское княжество, Ванирское княжество, Гозельд, Дремлин, Край Тысячи Озёр, Мирги, Пенуарское княжество, Сатарийское княжество, Сония, Туманная пустыня, Хонклиф, Шамирское княжество, Шаэль и, наконец, Венижское княжество, где собственно хандинги и проживали.

Аль Биор некоторое время молчал, давая возможность дописать отстающим, к коим, к моему неудовольствию, относилась и я. «Если тут будут так диктовать, мне придется все конспекты переписывать у Илии», — подумала я, но бросив плотоядный взгляд в сторону тетради соседки, разочарованно вздохнула — Руфус карябала быстро, но на неведомом мне тарабарском…

— Продолжаем, — произнес преподаватель и — мне показалось или нет? — состроил мне проказливую рожицу. — Почти через 300 лет, в 732 году до Великой войны под влиянием Сатарийского княжества от империи отделились несколько княжеств с образованием новых отдельных государств, агрессивно настроенных против Фэрэя: Сатариат, Бешойская республика, Ванирская Федерация, Гозельд, Пенуарская республика, Туманная пустыня и Шамирское государство. Таким образом, взгляните на карту, — баун указал на карту позади себя, — Фэрэйская империя оказалась в кольце недружественных государств. А теперь самое интересное и загадочное… В 245 году до в. в. все до единого хандинги бесследно исчезли в один день, вместе со своими учениками из рода людей: Лексом Заложским, Паритом Тироном, Полоном Вагским, Вагнессой Райни…

После исчезновения хандингов, Венижское княжество полностью перешло во владение людей под предводительством Даигона Зохана (Даигон I 238–215 годы правления). После ему же подчинилась и остальная часть Фэрэйской империи и Даигон Первый провозгласил себя Императором. Кто знает какую долю населения империи на данный момент составляют люди? — баун обвел аудиторию скучающим взглядом, явно разочарованный новым набором студиозов — только одна поднятая рука. — Прошу, — аль Биор кивнул девушке, разрешая ответить.

Чуть левее за третьей партой сидела очень красивая девчонка с круглым бледным личиком, на котором сияли огромные синие глаза, ее длинные светлые волосы, из которых выглядывали чуть заостренные ушки, густой волной спадали по спине.

— Кто это? — поинтересовалась я у Руфус, выпрямляясь. В душе шевельнулось какое-то удивленно-тревожное чувство.

— Это Аллисия Нногээйтес, — восхищенно ответила Илия, как и я рассматривая девушку. — Она — тайфу, это близкие родственники эльфов. Они все такие хорошенькие, — Руфус умильно сжала ручки. — К тому же у них сильный магический потенциал — Аллисия как раз с факультета магов земли. Но они редко в человеческих школах обучаются — должно быть ее отец посол их княжества Сонии.

— 43 % — меж тем ответила Аллисия и, видимо, правильно, так как заслужила благосклонный кивок аль Биора.

— Правильно, молодец Аллисия, — Биор удобнее устроился на столе. — Во времена Даигона Первого население людей составляло 84 % от всех жителей империи. Кто знает причину такого сокращения численности людей?

И вот тут вверх взметнулись несколько десятков рук — ответ на вопрос, кажется, не знали только «параллельники», то есть те, кто пришел из других миров. Баун долго выбирать не стал, махнув тощей конечность с крупной широкой ладонью в сторону сидящего прямо передо мной оборотня.

— Великая война, — глухим низким голосом ответил тот и выжидательно замолчал, видимо ожидая услышать подробности из уст самого преподавателя.

— Верно, — ответил баун без улыбки. — Подробнее о Великой войне мы поговорим на следующем занятии, так как на сегодня урок окончен.

И в этот самый момент раздалось оглушительное «бааммм-м», возвещая о начале перемены. Пробираясь к выходу, мы с Илией наткнулись на красавицу-тайфу и я смогла рассмотреть ее получше… И обнаружила, что эта Аллисия чертовски похожа на мою Стаську!

— Привет, — доброжелательно произнесла тайфу, заметив мое внимание к своей персоне. Пришлось отвечать также вежливо.

— Привет.

— Ты ведь «параллельник»? — с энтузиазмом, коего я не разделяла, поинтересовалась Аллисия.

— Так заметно? — немного грубо поинтересовалась я. Сама себя не люблю, когда вредничаю, но остановиться… не в силах я остановиться.

Аллисия пробежалась по мне внимательным взглядом и улыбнулась, тепло так улыбнулась — по-доброму. Отчего себя я ощутила настоящей стервой.

— Нет, не очень, — ответила девушка. — Меня зовут Аллисия, а вас? — теперь она улыбнулась и Руфус. Та тут же растаяла.

— Я Илия Руфус, — с готовностью сообщила она, улыбаясь во весь рот. — А это Даша Шорохова, — представила она и меня, видимо решив, что сама я с этим не справлюсь. — Хочешь будем вместе сидеть на следующем уроке?

Конечно, Аллисия согласилась и они, как закадычные подружки, направились в сторону очередной аудитории. Закатив глаза, я поплелась следом.

Второй на сегодня предмет именовался «Магическая этика». Вела его пожилая магиня, долго и заунывно рассказывающая, почему нельзя без особых санкций применять магические действия к населению, не имеющему магических способностей. Нудятина. Единственная интересная мысль, услышанная мною на данном предмете к предмету как бы и не относилась. Заключалась она в том, что магов в последнее время стало не так много как до Великой войны и даже меньше, чем после нее. Оказывается лет 100 назад тут была еще одна война — практически только магическая, с Шамирским государством, где этих самых магов и полегло немерено что с одной, что с другой стороны…

— Сегодня в восемь в «Ветви Меана», — донеслось до моего слуха и я, наконец, оторвалась от собственных мыслей и посмотрела на что-то внушающую мне Руфус.

— Что? — переспросила я.

— Сегодня в восемь в «Ветви Меана» будет отмечаться начало учебного года, и плюс еще первокурсников будут посвящать в студенты, — повторила Лиса. Шестой урок благополучно закончился, и мы сидели в столовой наслаждаясь долгожданным обедом. У девчонок на сегодня занятия закончились, а вот меня, как и всех пришельцев-первокурсников, еще ждали занятия по письменному общефэрэйскому и чтение, как в первом классе.

— Как это в «Ветви Меана»? — изумилась я, вспомнив размеры обеденного зала таверны и представив сколько студентов учится в Высшей школе. — Да там даже все первокурсники не поместятся! Не легче устроить торжество в столовой школы?

— Ну что ты, какое торжество в столовой? — за моей спиной возник Сергей. Я так обрадовалась его появлению, что некоторое время не могла вымолвить ни слова, тупо наслаждаясь его присутствием, позабыв, что вроде как собиралась обижаться на него за испорченные ожидания. А этот садист еще и привлек меня к себе, прижав спиной к своей груди, вытесняя из меня последние крупицы мозговой деятельности. — Мм… познакомишь со своей новой подружкой? — спросил он, низко наклонившись к моему уху. И я тут же напряглась, почувствовав ощутимый укол ревности.

— Я Аллисия, — кивнула девушка Сергею. — Можешь звать меня просто Лиса.

— Сергей, — представился парень и тихо, мне в самое ухо добавил: — А она хорошенькая…

Ну, бабник же. Я отчаянно дернулась, пытаясь вырваться. Мятников злорадно хихикнул, а после… его губы коснулись моей щеки, потом шеи… И мне стало так хорошо-хорошо, в животе расплескалось что-то теплое, а по коже побежали мурашки и, если бы Сережа не прижимал меня к себе так крепко, я наверняка бы рухнула прямо ему под ноги, потому что колени у меня дрожали.

— Возьми себя в руки, девочка моя, — чуть хриплым голосом прошептал Сережа, намерено, словно дразня, касаясь моих волос губами, — не то одна из твоих подружек в обморок грохнется…

Я, наконец, сообразила, что мы здесь совсем не одни, и не без труда отлипла от Мятникова, разглядев, какими глазами на нас смотрит Илия. А мне она скромницей не показалась…

— Пойдем, я провожу тебя на общефэрэйский, — насмешливо произнес парень, хватая меня за руку. — Там какой-то новый преподаватель.

Через 5 минут мы стояли возле 207 аудитории. Чуть коснувшись моей щеки губами, Сережка убежал готовится к празднику посвящения, а я направилась в кабинет. Преподавателя еще не было, но в маленьком кабинете почти все места оказались заняты, потому мне пришлось сесть на первой парте у окна, из которого был виден спортивный стадион Школы (а ведь завтра 2 урока физкультуры подряд) и кусочек девчачьей общаги.

Преподавательница появилась через минуту. Это была невысокая женщина лет 40 с длинными темно-русыми волосами, уложенными замысловатой прической вокруг головы. Ее нос казался немного курносым, а глаза неестественно синими, такими же синими, как у тайфу… и у Стаськи!

— Здравствуйте, — женщина улыбнулась демонстрируя белоснежную улыбку. — В Школе я преподаю травничество. Но у вас я буду вести общефэрэйский письменный и чтение. Меня зовут Алевтина Петровна Васильева, но по сложившейся здесь традиции вам следует называть меня алья Алевтина.

Стася

Сегодня я чувствовала себя вполне сносно, но тащиться в универ всё же не хотелось, да и мама с папой настаивали чтобы я отлежалась. Но лежать мне надоело еще вчера! Выпроводив родителей на работу, я попила чайку с кусочком тортика, принесенного вчера друзьями, и пошла гулять с Рейком.

Гуляли мы обычно на пустыре за школами. Рядом протекала небольшая речушка Веряжка, по которой и называли пустырь, за речушкой начиналось поле, когда-то очень давно там даже пасли коров — мне хорошо запомнилось черно-белое стадо, расползающееся во все стороны.

Многие собачники из ближайших многоэтажек выгуливали четвероногих на Веряжке, но сегодня здесь было тихо и одиноко — всё-таки рабочий день уже начался. Тем лучше — чужие собаки не то чтобы пугали меня, но я их опасалась, боясь, что какая-нибудь агрессивная псина набросится на моего тактичного и умного Рейка — что делать в такой ситуации я не представляла, хотя моя старшая сестра Алиса пыталась что-то внушить мне по этому поводу.

День выдался солнечный, но под ногами нещадно хлюпало, напоминая о вчерашнем ливне. Мочить ноги мне совершенно не хотелось и, выбрав местечко посуше, я отстегнула поводок от ошейника Рейка. Пес активно заработал хвостом, радуясь свободе, и через несколько секунд исчез в ближайших кустах. Я же, осмотревшись по сторонам и не обнаружив ничего необычного, вставила в уши капельки наушников. Заиграла мелодия, значащаяся у меня в плэйлисте как Sky doom piano — понятия не имею настоящее ли это название, в музыке я полный профан, но под эту мелодию хотелось танцевать что-нибудь эдакое… из репертуара Дашкиных Wolfband.

Если честно, я искренне верила, что у Шороховой всё-таки выйдет что-нибудь с этим Серым Волком — капитан он у Wolfband или кто… Он же ей явно нравился и я уже успела вообразить себе романтичную историю неземной любви… Хотя… она вроде так и не рассмотрела его как следует — всё боялась поближе подойти. А ведь как было бы хорошо, если б Дашка влюбилась в Серого Волка… Вчера, когда они пришли со Зверевым, Даша выглядела сердитой и обиженной, и я решила, что она, должно быть, поссорилась с Лехой, тем более, что тот тоже выглядел как-то странно пришибленно. Я даже обрадовалась немного… Бооожее, ну какая из меня подруга? Я просто отвратительный человечешко! Просто кошмар! Ужас!!! Хорошо, что я вовремя осознала это и не позволила Дашке сбежать, хотя она не раз порывалась смыться. Нет-нет, всё у них будет хорошо… А мне надо перестать думать о Леше, тем более, что я обещала встретиться с Егором… Да и Лешка с Дашей почти сразу помирились, пусть я и слышала уже из-за дверей, как она называла его дураком, когда они уходили по домам.

Несмотря на то, что осеннее солнце вполне себе припекало, холодный ветер сводил на нет его попытки как следует прогреть воздух, и стоять на месте оказалось слишком зябко. Я сделала пару шагов в сторону, ближе к низине, в которой шумела речушка, и едва не упала, поскользнувшись на чем-то гладком. Кажется, бутылочное стекло или что-то похожее. От «нечего делать» я подобрала палочку и принялась ковыряться в размокшей от дождя земле и глине, проще говоря — грязь месить.

За этим занятием меня и застал Рейк, вылетевший из-за моей спины грязный как свинья и абсолютно счастливый. Заметив мое занятие, пес весьма заинтересовался и, по доброте душевной, решил мне помочь. Забравшись в жижу, он принялся активно работать лапами, разбрасывая в разные стороны куски липкой грязи до тех самых пор, пока мне под ноги не выкатился абсолютно прозрачный камень размером чуть меньше моего кулака.

Находка немного разочаровала меня — я уже успела вообразить, что нашла нечто ценное. Но пес явно ждал благодарности и восторга от проделанной работы. Пришлось сунуть эту фигню в один из широких карманов моих брюк защитного цвета. Потрепала пса по лохматой голове.

— Спасибо, Рейк, — произнесла я, выпрямляясь. И почувствовала, как сверхъестественный ужас наполняет все мое существо…

Всего в 20 шагах от меня, у самой реки, вдруг появилось маленькое мерцающее облачко, за пару-тройку секунд увеличившееся в несколько раз так, что через него мог свободно пройти взрослый человек.

Моргнув, я пропустила момент, когда возле облака появился высокий странно одетый мужчина с длинными белыми волосами, убранными в свободный хвост. Но тут же появился еще один, гораздо моложе. За вторым — третий, потом четвертый…

Я бросила обеспокоенный взгляд на Рейка. Но тот, не обращая внимания на пришельцев, словно их и не было вовсе, задорно играл в палку, которой я недавно ковырялась в грязи. Сердце сжалось от новой порции страха — пес у меня, конечно, не агрессивный, но вовсе не обращать внимания на людей он был не способен.

— Не смотри на них, — едва слышно прошептала я сама себе, и, сделав усилие, отвернулась. — Их нет.

Похлопав пса по бокам, я отобрала у него палку и запустила ею в противоположную от речки сторону, желая направить собаку на обратную дорогу домой. Рейк принял правила игры, уносясь за палкой. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, я не спеша направилась за ним. Но внутренне меня всю трясло!!!

Шаг, другой… Ничего не происходило. Через пару минут, показавшихся мне вечностью я, наконец, добралась до дороги, за которой начиналась школьная территория и уже слышались голоса мальчишек. Рейк подотстал и я, как бы невзначай, обернулась. Около десятка беловолосых, удивительно похожих друг на друга людей что-то искали на пустыре. Все кроме одного — тот стоял, выпрямившись во весь рост, и смотрел прямо на меня…

Улыбнувшись, надеюсь, это не выглядело слишком жалко, и стараясь не смотреть на беловолосых людей, я похлопала по коленке, подзывая пса. Грязный и чумазый, он вразвалочку подошел ко мне и позволил пристегнуть поводок. Домой! Скорей, скорей, скорей… Бегом!

Медленно и не спеша я направилась к дому.

Едва добравшись до квартиры и отперев дверь, я пулей влетела внутрь и, захлопнув последнюю, рухнула на пол — от напряжения меня попросту не держали ноги. Посидев немного на коврике в прихожей под недоуменным взглядом Рейка, я всё-таки нашла в себе силы подняться, хотя меня все еще трясло. Я такая трусиха… Надо расслабиться — ведь все позади. Мытье собаки отличный способ — не расслабляет, но позволяет забыться на время.

Как только я засунула собаку в ванну, раздался звонок мобильного. Номер был незнаком, и сердце снова испуганно ёкнуло — похоже, мне следует запастись седативными средствами.

— Да?

— Привет, это Егор, — голос был искажен, но все же вполне узнаваем, и я с облегчением вздохнула. — Как дела? Ты уже поправилась? Может сходим погулять?

Я бросила удивленный взгляд на часы — было только начало двенадцатого.

— Прогуливать нехорошо, — улыбнулась я, уже зная, что соглашусь. Сидеть дома одной мне совсем не хотелось.

— Болеть тоже, — весело отозвались на том конце. — Я буду через час.

— Хорошо.

Я сбросила вызов и направилась мыть собаку.

К приходу Егора я почти успокоилась. Пока я грела чайник, механически выставляла на стол чашки и вазочки с печеньем, заваривала зеленый чай с малиной, мой мозг успел найти достаточное количество объяснений произошедшему на Веряжке. С чего я вообще решила, что эти парни вылезли из мерцающего облака? Рядом были кусты, и эти странные люди могли просто выйти из-за них, а облако плод моего больного воображения. Что же касается самих чудиков — то мало ли на свете всяких ролевиков или дозорников? Тьма-тьмущая!

Егор в самом деле появился через час. Он стоял на пороге немного смущенный с тремя большими овальными шарами вместо цветов в одной руке и коробочкой пирожных в другой. Сегодня на нем были темно-коричневые джинсы, черная кожаная куртка и неизменные кеды. Темные волосы казались растрепанными, словно с ними поиграл шаловливый ветер, глаза приобрели тягучий медовый оттенок, левое ухо оказалось проколото — вроде в прошлый раз оно было целое — но такой Егор мне нравился гораздо больше прежнего…

— Салют, выздоравливающим, — улыбнулся он, вручая мне шарики. И откуда только узнал, что я люблю этих разноцветных воздухоплавателей.

— И прогуливающим, привет, — я рассмеялась, наблюдая как лицо Егора проказливо скривилось. — Что у нас в планах? — спросила я, соображая, что мне надеть: юбку или все-таки джинсы, в них гораздо удобнее.

— Это секрет, — ухмыльнулся парень. — Но советую одеться потеплее.

— Мы отправимся на Северный полюс?

— Нуу… может как-нибудь в другой раз. Сегодня так тепло одеваться не надо — достаточно джинсов и куртки, — парень кивнул в прихожую, где висела его кожанка.

Я кивнула, показывая, что поняла его.

Через 40 минут я сидела позади Егора, плотно прижавшись к его спине, намертво вцепившись в его куртку, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было. Его мотоцикл на бешеной, на мой взгляд, скорости нес нас по улицам города. И сердце мое замирало от страха и восторга — я уже много лет мечтала покататься на двухколесном звере, но до сих пор такой возможности у меня не появлялось. На самом деле существовал целый список моих хотелок уже осуществленных или же еще нет. И в этот день Егор основательно прошелся по этому списку — и это было довольно странно (как еще позавчера незнакомый мне человек мог так точно догадываться о моих желаниях) и безумно приятно… и отчего-то грустно.

День слился в череду ярких событий, мелькающих словно картинки в быстро вращающемся калейдоскопе: вот мы на теплоходе, курсирующим по реке до озера и обратно, ветер неистово треплет волосы, бросает в лицо мелкую водяную пыль, а в следующую секунду мы уже на скалодроме и я с ужасом смотрю вниз с пятиметровой высоты на смеющееся лицо Егора, убедительно внушающего мне, что ничего плохого со мной не случится — ведь он рядом. После скалодрома мы заехали в суши-бар, и я, наблюдая как ловко Егор орудует палочками, беспомощно тыкала во вреднющий ролл никак нежелающий отправляться в рот.

Уже вечером мы оказались в Ледовом дворце. Желающих покататься было много и я невольно оробела — не хотелось позориться перед такой толпой людей.

— Я на коньках не умею, — призналась я парню, наблюдая как он шнурует свои ботинки.

— Я тоже, — беззаботно ответил он и улыбнулся.

— Правда? — с сомнением спросила я. Мне уже казалось, что на свете нет ничего такого, чего бы Егор не умел.

— Правда-правда. Вместе научимся.

Он подождал пока и я справлюсь со своими шнурками, и направился к узенькой дверце, ведущей на лед, где с невероятной скоростью сновали счастливые конькобежцы. Я последовала за ним. Шаг, другой — ноги слушались неохотно, растопыриваясь в разные стороны, отчего я походила на объевшуюся утку. Хихикнув над самой собой, я уже взялась за край прохода, как вдруг почувствовала тяжелый холодный взгляд, буравящий мне спину. Испуганно обернувшись, я едва ни растянулась на полу, устояв лишь благодаря невероятной везучести. Позади шумно переговариваясь, переобувалась большая компания молодежи — две девушки и несколько парней. Ничего необычного я в них не нашла, пока не наткнулась на взгляд холодных серых глаз. Их обладатель, черта за чертой прорисовывался вокруг глаз: вот появились светлые брови и чуть длинноватый тонкий нос, словно красным фломастером на бледном лице прорисовались губы, из небытия возникли высокие скулы, чересчур крупные уши, длинные белые волосы, схваченные в хвост… И в следующее мгновенье я узнала его — это он неотрывно смотрел на меня там, на Веряжке, пока его товарищи что-то искали в пожухлой, смешанной с грязью, траве.

Меня охватила паника. Хотелось бежать как можно дальше, но ноги вдруг стали такими тяжелыми, что я с трудом отрывала их от пола, еле передвигаясь, как при замедленной съемке.

— Эй, у тебя всё в порядке? — одна из двух девчонок шумной компании подошла ко мне, ловко переставляя переобутые в коньки ноги. Ее искрящиеся зеленые глаза с интересом уставились на меня, растворяя страх. — Давай я помогу, — она подхватила меня под руку и потащила на лед.

Кататься мне уже не хотелось, но я послушно плелась следом, гадая, куда подевался Егор.

— Во даёт! — хохотнула девчонка, перехватывая мою руку поудобнее. Она с легкостью держалась на льду, и рядом с ней я невольно чувствовала себя уверенней, повисая на ней своей немаленькой, в общем-то, тушкой. Словно не замечая балласта, девчонка присвистнула, со смешинками в глазах рассматривая что-то в центре катка, и я непроизвольно проследила за ее взглядом.

Егор зажигательно отплясывал на льду, активно махая руками, и ногами, и попой. И чувствовалось, что хочется ему остановиться, но никак. Случалось, что он замирал на несколько секунд, но любое, даже самое крохотное движение, рождало целую череду махательно-вилятельных конвульсий. Так продолжалось до тех пор, пока парень не упал обессилено на лед, и уже не решаясь подняться, на четвереньках пополз в нашу сторону.

Уткнувшись зеленоглазой в ноги, Егор поднял на нее растерянный взгляд потерявшегося щенка, и та, не удержавшись, вновь рассмеялась, теперь уже ему в лицо. Несколько секунд парень заворожено смотрел на хохочущую девушку, пока до него, наконец, не дошло, что смеются над ним.

— Что, так смешно? — спросил он сердито.

— Очень, — ничуть не смущаясь, ответила она, и, наклонившись, подхватила под руку и его, стараясь поднять. Но сил на нас двоих у девушки явно не хватало, и вся наша компания сложилась как карточный домик: первым на спину рухнул Егор, потащив за собой зеленоглазую девчонку, а уж следом грохнулась и я, хорошенько припечатав товарищей по несчастью ко льду. Боясь задеть кого-нибудь коньками, я старалась не шевелиться, но вот Егор и новая знакомая страстно желали выбраться, копошась как безумные тараканы.

— Ведунова в своем репертуаре, — произнес спокойный наигранно усталый голос. И в следующее мгновение меня подхватили подмышки и поставили на ноги. Через несколько секунд рядом стояла Ведунова, счастливо улыбаясь от уха до уха. Сейчас, когда ее глаза сияли весельем она казалась мне необыкновенно красивой, хотя ничего особенного в ней как будто и не было: светлые волосы до плеч с короткой косой челкой, открывающей брови домиком и шрам над левой из них, прямой аккуратный носик, чуть пухлые губы, в ушах серебряные сережки — одна в форме слова YES, другая — NO…

Егора тоже подняли. И он, юморя над самим собой, благодарил парней из компании Ведуновой, стараясь не смотреть на саму девушку. А я старалась не смотреть на ее друзей, боясь наткнуться взглядом на того белобрысого… Но его, кажется, и не было уже.

— Ну что, будем учиться кататься? — Ведунова с энтузиазмом хлопнула в ладоши и, хитро сощурившись, потерла одну об другую. Егор умоляюще посмотрел на меня.

— Нет уж, — улыбнулась я. — Как-нибудь в другой раз. На сегодня с нас хватит.

Егор благодарно кивнул мне и, распрощавшись с честной компанией, потащил меня переобуваться. Здесь мне опять почудился чей-то пристальный взгляд. Чувствуя себя последним параноиком, я заозиралась по сторонам.

— Что-то не так? — Егор тоже осмотрелся по сторонам и нахмурился. — Ты готова? Пойдем отсюда.

Я с готовностью схватила протянутую руку и вслед за парнем направилась к выходу.

Потом мы кружили по городу. Мне казалось, что мы заметаем следы, но на мой вопрос, Егор удивленно ответил, что просто хочет подольше побыть со мной. Ответ мне был приятен, однако звучал несколько фальшиво, но я не стала настаивать.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Егор уже у подъезда, заглядывая мне в глаза, словно там хотел прочитать ответ.

— Нет, — пожала я плечами. Не рассказывать же ему о своих бзиках в самом деле…Хотя они, кажется, приобретают всё большую реальность.

Даша

Удивительно, но общефэрэйский пришелся мне по душе. Всё это переплетение забавных закорючек казалось таким смешным и непонятным, но стоило найти ключ, а проще говоря алфавит в розданных альей Алевтиной учебниках, как закорючки в миг превращались в слова. И мне вновь стало ужасно жаль Стаську, которая училась на инязе и учила никому неинтересные английский и французский. Да она бы пищала от восторга, получив возможность выучить общефэрэйский и какие тут еще есть языки…

А вот с преподавательницей было еще интереснее. Конечно, она не тянула на умершую от старости старуху, но чувство странного зуда не оставляло меня, подначивая спросить не знает ли уважаемая алья некую Стасю Чайку. Что я теряла? Да ничего! Зато можно было узнать кое-что инетерсное.

Дождавшись конца урока, я лениво собрала вещи, позволяя студентам, спешащим подготовиться к празднику, покинуть помещение. Алья Алевтина уже вопросительно смотрела на меня, словно ожидая вопроса и я немного струхнула, но все же нашла в себе силы задать интересующий меня вопрос.

— А Вы случайно не знаете Стасю Чайку? — проблеяла я, поражаясь как тихо и до противного пискляво прозвучал мой голос. Но вопрос возымел эффект — преподавательница побледнела, а после ее щеки запылали взволнованным румянцем, из чего я заключила, что алья Стаську очень даже знает, еще до того как она открыла рот, чтобы самой сообщить мне это.

— Я ее двоюродная бабушка, — сказала она возбужденно и, мне показалось, что еще мгновенье и она схватит меня за плечи, чтобы вытрясти все, что я знаю о ее… внучке. Мне этого совсем не хотелось, поэтому я сделала несколько шагов в сторону от альи Алевтины.

— Что-то Вы на старушку не очень похожи, — пробормотала я, разглядывая алью с подозрением. Хотя чего уж там, я почему-то была уверена, что это та самая бабушка Аля, которую всего несколько дней назад оплакивала моя подруга!

— Маги живут гораздо дольше обычных людей, — как само собой разумеющееся сообщила Алевтина Петровна. — Откуда ты знаешь Стасеньку? Хотя постой… Даша Шорохова… Да, точно, Стас рассказывала о тебе не раз — ты ее лучшая подружка! — преподавательница внимательно посмотрела на меня, словно решая достойного ли человека выбрала ее любимая внучка себе в подруги. Если я что-то понимаю, меня одобрили. — Как она? С ней всё в порядке? — а вот теперь в голосе «старушки» слышалась непрекрытая тревога.

— Она вернулась немного странной из Лошадкино, — уклончиво ответила я. И это было правдой — смерть бабушки, конечно, тоже не совсем пикник, но что-то там еще произошло, но этим чем-то делиться подруга никак не хотела. В этом была и моя вина — то что я несла про «институт природопользования» было откровенной лажей и подруга не могла не почувствовать это, а значит могла решить и мне не открывать полной правды… Но я-то не могла рассказать всё!

— В мире творятся не совсем хорошие вещи, — сказала алья Алевтина после недолгого молчания. — Я бы даже сказала совсем нехорошие. Непонятные.

— В каком мире?

— В обоих… И, к сожалению, по моей вине моей маленькой Чайке может угрожать опасность.

Я терпеливо ждала продолжения. Но алья молчала слишком долго, гораздо дольше, чем позволяло мое терпение.

— Какая? Скажите толком в чем дело?

— Вы уже проходили Великую войну? — женщина посмотрела на меня и, когда я отрицательно мотнула головой, сама себе ответила. — Нет, конечно, когда бы вам успеть. Еще только один день занятий прошел. Видишь ли, существует… или существовал некий Лунный храм, возведенный хандингами в честь богини Селесты, которой они поклонялись. Этот храм, на самом деле, ни что иное, как мощное оружие и победителя в любой войне определяет лишь тот факт, в чьих руках он окажется. Во время Великой войны повезло имперцам… Но после храм был утерян и лишь малая горстка посвященных знает, где его искать. А найти желают многие, — Алевтина Петровна замолчала. А мне оставалось лишь хлопать глазами — что она хотела этим сказать? Что Стаська знает, где этот храм есть?

— По собственной глупости я оставила карту у внучки, надеясь, что у нее она будет в большей безопасности, но я ошиблась. Берл, как же я ошиблась!

Она молчала. Я сидела рядом и молчала тоже. Сколько прошло времени? Я не знаю — черепушка у меня варила как-то слабо.

— У Стаси день рождения послезавтра. Ты ведь пойдешь? — я с готовностью кивнула и алья продолжила: — Зайдешь ко мне перед этим. А сейчас беги. Праздник уже скоро.

Ну да, теперь и о празднике думать не получится!

Но я ошибалась…

Едва я влетела в комнату в общежитии, на меня коршуном налетела Илия. По ее красному разгоряченному лицу было заметно, как сильно она возмущена моим долгим отсутствием. Присутствующая тут же Лиса была куда как спокойнее, хотя тоже выглядела несколько возбужденной.

Обе девушки были в платьях далеко не бальной длины, открывающей не только щиколотки, но и коленки. Я удивленно икнула, на что Илия подбоченясь заявила:

— А что? Девятый век на дворе, как никак, — и недоуменно вздернула брови над взрывом моего хохота. Объяснять, как смешно это прозвучало для меня, я не стала.

Вместо этого я задумалась, что же одеть мне? Платья и юбки я не любила и они хоть и были у меня, я ни одного не взяла с собой сюда. Пойти в джинсах глупо, пойти в школьной форме — сверхглупо. Я приуныла.

— Ну ты переодеваться будешь? — нервно спросила Руфус.

— Во что? — я жалобно посмотрела на девчонок, надеясь, что они предложат свои варианты. Может у них еще какое платьишко завалялось…

— Так вон, — Илия кивнула на мою кровать. Я подозрительно присмотрелась. Там в самом деле что-то лежало. — Сергей принес.

Я стала еще подозрительней, но к кровати все-таки подошла. На тонком клетчатом покрывале лежало… Хум, пышная короткая юбка темно-коричневого цвета, с торчащим белым кружевным подъюбником, белая блузка с фигурным вырезом, едва прикрывающим грудь, черная жилеточка, белый «фартучек», если так можно назвать эту тряпочку, белые гольфики и…

— Это что? — спросила я тихо, двумя пальчиками приподнимая последний аксессуар. Девчонки как-то странно посмотрели на меня — то ли с сочувствием, то ли с завистью.

— Шапочка, — также тихо ответила Лиса.

— Красная, — добавила Руфус.

— Я вижу, что это шапочка красная. Я спрашиваю, чего это за извращение такое? Чего это он мне костюм извращенческий принес, тогда как вы… — я посмотрела на девчонок с сомнением, но все-таки закончила, — в нормальных платьях.

— Дашенька, миленькая, — взмолилась Илия, подскакивая ко мне. — Одевайся во что есть, а то мы опоздаем! — истерически закончила она.

— У нас тоже костюмы, — более спокойно заявила Лиса, проигнорировав слово «извращенческий». — Вот, видишь, — девушка повернулась ко мне спиной, демонстрируя маленькие полупрозрачные крылья, — мы с Илией озерные феи.

Странно, но это меня немного успокоило.

— Там все в костюмах будут? — переспросила я.

— Все, все, — заверили меня девчонки дружно. — Переодевайся.

Пришлось подчиниться. Тем более времени и в самом деле оставалось мало.

Размер оказался мой, хотя поначалу мне казалось, что я попросту не влезу в костюмчик, но пышная юбка была еще короче, чем у моих новых подружек, что не добавляло мне оптимизма.

— Блин, в таком наряде не к бабушке с пирожками ходить, а на панели капусту рубить, — мрачно пробормотала я. Но девчонки, не слушая моё бормотание, уже подхватили меня под руки и потащили на улицу.

«Ветвь Меана» находилась совсем рядом, поэтому не прошло и 10 минут, как мы вбежали в предусмотрительно распахнутые двери. Что случилось с таверной я затрудняюсь объяснить, но размеры обеденного зала, утопающего в приятном полумраке, со вчерашнего дня увеличились в несколько раз, так что здесь теперь вполне хватало места для всех студентов, большинство из которых уже устроились по 6–8 индивидов за одинаковыми круглыми столами. Барная стойка исчезла, впрочем, как и камин, зато появилась не слишком большая сцена, сейчас еще пустая, но обещающая некое представление. К счастью свои места нам долго искать не пришлось — столики для первокурсников располагались как раз в первых рядах вокруг сцены.

Покрутив головой в поисках Сережи и Алекса, но так и не увидев ни первого, ни второго, я опустилась на стул, стараясь чтобы юбка при этом не слишком задралась. Однако мои попытки сохранить остатки целомудрия не увенчались особым успехом — юбка радостно скользнула вверх, до неприличия оголяя ноги, и хотя, никому, кажется, до этого не было дела, я вплотную придвинулась к столу, чтобы спрятать их.

Наш стол был сервирован на 7 персон. Одной из этих персон был тот самый широкоплечий оборотень, за которым я пыталась спрятаться на истории и которого до сих пор видела только со спины. Он оказался довольно симпатичным смуглолицым, с темными, почти черными глазами. И имя у него красивое — Раэль. Правда, мне он показался немного необщительным, зажатым каким-то, но откуда мне знать — может магические оборотни все такие.

Другим представителем мужского пола за нашим столиком оказался настоящий эльф. Его полное имя я не запомнила, да даже и не старалась — знала, что бесполезно. Сокращенно же оно звучало как Ён. Строго говоря Ён даже красивее Алекса, и определенно болтливее раз так в миллион. Парень вообще болтал не умолкая, развлекая двух девчонок: азиатку-параллельницу и местную девушку, по словам Илии, из какого-то Хункая — что интересно, у них с азиаткой был одинаковый разрез глаз, видимо, на этой почве они и сдружились. Девушка из Хункая представилась как Таймока, азиатку звали Чиаса — их имена я запомнила только потому, что за этот вечер сидящий напротив меня эльф повторил не менее тысячи раз каждое из них, и задолбал не только меня, но и всех остальных тоже.

Ровно в восемь вечера на сцене появился молодой преподаватель — за задними столами, где сидели старшекурсники, раздались благоговейные вздохи-ахи.

— Какой лапочка, — прошептала и Руфус, таращась на препода сияющими глазами. Я вообще заметила, что ее на мужиков все время тянет — то ли у них в Данийске дефицит мужского населения, то ли просто Илия такая озабоченная.

— Он для тебя слишком старый, — попробовала я утихомирить подругу.

— Да ты что?! Ему всего 63 года! — возмутилась подружка и вновь уставилась на «героя девичьих грез» местного разлива. Мне же оставалось только сидеть с раскрытым ртом, наблюдая как белозубый «дедок» скачет по сцене разогревая почтенную публику.

— Как настроение? — спрашивал он у зала. И зал взрывался от разноголосого: «Отлично!», «Замечательно!», «Супер!». — Вы готовы повеселиться? — и зал единодушно отвечал: «ДААА!». — Тогда встречайте наших гостей. Группа «Между мирами»!!!

Преподаватель исчез, в буквальном смысле растворившись в воздухе. Сцену поглотило густое облако разноцветного дыма. Зал замер. И в наступившей тишине отчетливо прозвучал перестук барабанных палочек, отсчитывающий традиционное «раз, два, три», после чего пространство взорвалось громкой энергичной музыкой.

Дым рассеялся, слетев со сцены в зал легкой белой поземкой, обнажив одетых в черное пятерых музыкантов.

— У них новый барабанщик! — прокричала Лиса Илии, восторженно внимающей словам песни, неудержимо быстрым потоком вырывающимся из уст фронтмена группы.

Невольно я тоже прислушалась. Слова оказались до боли знакомыми и в следующую секунду меня, словно током шибануло — так ведь это же популярная среди молодежи группа из МОЕГО мира, та самая, которую слушает даже Стаська, хотя обычно у нее в плэйлисте зависает какая-то попса. Я всмотрелась в фигуру вокалиста — благо сидели мы ближе некуда. Высокий мускулистый парень, волосы темные, коротко стриженные, только слишком длинная челка зачесана на правый бок. Ухо проколото в двух местах, подбородок, правда, жестковато очерчен, но парень без сомнения красавчик. Мик. От него без ума Алиска — Стаськина сестра.

Я перевела взгляд на бас-гитариста. Больше всего он походил на отъявленного хулигана, возможно из-за растрепанной прически. У этого парня волосы тоже были черные. Нос совсем чуть-чуть курносый, в левой брови пирсинг. А глаза желтые, яркие. Да-да, это Флэйк!!! Обожаю его!

Взгляд метнулся к остальным членам группы: Риан — гитара, Аики — клавишные, и барабанщик… незнакомый. Да и вовсе девчонка!

Кто бы мог подумать, что я окажусь на их концерте? Ведь почти полгода назад, в апреле, когда они выступали в нашем городе, мы с Чайкой не смогли пойти, в чем, в сущности, была моя вина. И вот теперь я тут, а Стаська опять в пролете… И я, наконец-то, знаю, почему их группа так называется! Но Чайке, опять же, рассказать не смогу. Может взять для нее автограф? Было бы неплохо… Хотя, что я ей скажу? «Знаешь, к нам в институт природопользования на посвящение в студенты приехала группа «Между мирами», вот я тебе автограф взяла…» Звучит не правдоподобно.

К тому же на мне такой наряд, что я, пожалуй, вообще из-за стола выходить не буду.

— Эй, первокурсники! Грызя гранит науки, не забывайте веселиться! Желаем удачи!!! — произнес Мик, спев несколько песен. — А старшекурсникам желаем не забывать об учебе, в процессе веселья!

С громким хлопком рок-группа исчезла, оставив после себя медленно осыпающиеся искрящиеся звездочки. А место на сцене вновь занял «молодой» преподаватель — аль Вольгард. Сделав несколько пассов руками, аль Вольгард «наколдовал» рядом с собой трех парней, среди которых я с восторгом увидела и Лешку.

— А теперь наши талантливые мастера иллюзий покажут вам свое шоу, — доверительно сообщил Вольгард и снова исчез.

Парни рассредоточились по сцене, на которой вновь возник туман. Тяжелым влажным полотном он медленно стекал на пол таверны, заволакивая столики, поглощая притихших студентов…

В какой-то момент я обнаружила себя сидящей на большом валуне, чуть подернутом мхом. Полуголой попе было холодно сидеть на камне, к тому же мне показалось, что во мху кто-то копошится — пришлось вскакивать на ноги. Но отходить далеко я не стала, боясь наткнуться на чей-нибудь столик или еще чище — своротить его, что с моим особым талантом вполне ожидаемо.

Справа подул теплый ветер, донося до моего слуха еле уловимый протяжный волчий вой. Туман стал бледнее, позволяя рассмотреть окружающие меня вековые деревья с мокрой от утренней влаги корой. Чуть в стороне от валуна, на котором я недавно сидела, петляла неширокая тропинка — справа она поворачивала за высокие кусты, слева растворялась в тумане. Но я никуда идти не собиралась, с каждой секундой чувствуя себя все более неуверенно.

— Илия, ты здесь? — голос показался жалким мне самой, но я повторила попытку. — Лиса?

Ответом мне был лишь волчий вой, уже более громкий… и близкий. А через секунду кусты зашевелились, и на тропинку выскочил крупный серый… заяц! От облегчения я глупо хихикнула и, сама не знаю зачем, попыталась приманить зайчика к себе. Зверюшка некоторое время принюхивалась растопырив свои уши, словно локаторы, но раздавшийся совсем близко вой вспугнул зайца, и он тут же исчез укрывшись в траве и тумане. Мелькнула мысль, что неплохо бы спрятаться и мне. Но я не успела…

Я всего лишь моргнула, а на тропинке уже стоял довольно высокий широкоплечий… я бы сказала — человек, но голова у существа была абсолютно точно волчьей. И этот монстр приблизился ко мне. Его морда растянулась в ухмылке:

— Здравствуй, Красная Шапочка. Куда ты идешь? — «волк» облизнулся и недвусмысленно уставился в вырез моей до отвращения откровенной блузки. Если я выживу, Сергей-сволочь получит по своей глупой черепушке…

— Никуда, я на месте стою, — не стала я поддерживать игру про пирожки и маслице, тем более, что ни того, ни другого у меня не было.

— А разве тебя не ждет больная бабушка? — поинтересовался монстр.

— Нет, — уж моя-то бабушка здорова как бык и, как любит говорить папа, еще всех нас переживет.

— Как это нет? — возмутился волк, в мгновение ока оказываясь в опасной близости от меня. — Она, между прочим, пирожки ждет… и соль… то есть маслице, — волк заглянул мне в глаза и мне почудилось, что он пытается отыскать там совесть. Глупец, ее там отродясь не было!

— А у меня все равно нету ни пирогов, ни масла, — я беззаботно махнула рукой и позволила себе улыбнуться, чувствуя, что туман растворяется, а вместе с ним исчезают деревья… кусты… тропинка… валун… и только волк почему-то остался. Сердитый.

Он протянул ко мне свои конечности и, схватив за талию, притянул к себе. Не больно, но ощутимо цапнул за ухо, влажным языком прошелся по шее, словно намечая место, куда вонзятся острые белоснежные клыки.

И тут заиграла ритмичная музыка, и спасительный голос произнес:

— Эй, Серый волк, давай на сцену.

И монстр ушел, шепнув напоследок что-то неразборчивое, что-то похожее на «все равно моею будешь, все равно тебя я съем»…

Я с облегчением грохнулась на свой стул.

Находящиеся за столом первокурсники выглядели вполне довольными, из чего я сделала выводы, что монстроволки приставали только ко мне. Это, и еще то, что именно на мне был извращенческий, но все же костюм Красной Шапочки, наводило на определенные мысли, но оформить я их не успела.

Под очередные радостные вопли на сцену выбежали парни и девушки, одетые в подобие нашей школьной формы: темно-фиолетовые пиджаки, галстуки, белые рубашки и широченные темные штаны вместо темно-фиолетовых прямых брюк.

— Только не говорите мне, что это Wolfband, — простонала я, но Илия с Лисой радостно кивнули, продолжая дергаться из стороны в сторону а-ля подтанцовка. Я хрюкнула — случайно. Правда.

— Если тебе станет легче, — сочувственно произнесла Илия, — то из той команды, что выступает в вашем мире, в этой всего два человека, а остальные местные и даже совсем без магии, и попросту не могут пройти через межмировой портал.

Лиса согласно кивнула, а потом хитро добавила:

— Капитан у них такая лапочка…

— Ага, — мечтательно вздохнула Таймока. — И имя у него такое необычное, — сказала она и добавила с придыханием и четко по слогам, — Сер — гей.

Я снова хрюкнула, ощущая себя уже не Красной Шапочкой, а Ниф-Нифом из сказки о трех поросятах…

А после аль Вольгард попросил вновь поступивших пройти на сцену для посвящения в студенты Высшей школы Магов, Травниц, Пифий и Охотников. И улыбается, главное, так ласково-ласково.

А нас не так уж много и оказалось — всего человек 60 со всех четырех факультетов. Правда, сцене все равно пришлось подрастянуться, чтобы все студенты-первокурсники смогли на ней уместиться.

— Итак, — Вольгард хитро улыбнулся, глядя в зал. — Надеюсь, все помнят правила. Соблюдаем приличия и все предусмотренные ограничения. Магией не пользоваться. Заклинание активируется в момент зачитывания имени студента и действует ровно сутки.

Столы в зале вдруг исчезли и все студенты со второго по пятый курс с азартным блеском в глазах встали посреди зала, разминая конечности, словно готовясь к забегу.

— Пять… четыре… три… — студенты замерли в напряжении, даже те, кто до этого нервно пританцовывал на месте, — два… один. Старт!

С потолка пролился дождь из маленьких золотых шариков, судя по тому, как они начали прыгать, каучуковых. Большинство старших студентов с энтузиазмом принялись их ловить, толкаясь и ругаясь между собой, впрочем, не особо агрессивно.

Прошло довольно много времени — я устала стоять, Илия и Лиса тоже, когда все шарики, наконец, нашли своих обладателей. Глупость несусветная. Зачем им интересно эти мячики? Ни мои подружки, ни кто из рядом стоящих не знали ответа на этот вопрос и также, как и я с интересом ждали дальнейшего развития событий.

Два рамнула притащили большой котел, заполненный какими-то маленькими книжечками. Мне было не рассмотреть их названия, да и читать я за один урок общефэрэйского никак не могла научиться. Зато Руфус тоненько пискнула и сообщила, что в котле студенческие билеты первокурсников. Мне стало как-то не по себе…

— Ну что ж, приступим к распределению, — Вольгард улыбнулся. Назвать его алем уже язык не поворачивался. Куда другие преподаватели смотрят? — Этой традиции уже несколько десятков лет, не тормозим, — словно отвечая на мои мысли, сказал преподаватель и пригласил к котлу первого счастливчика: — У кого шар с номером 1, прошу к котлу.

Вышел довольный долговязый парень, явно чистокровный человек. Демонстративно задрав рукав, он неглядя опустил руку в котел и долго шарил там, пока, наконец, не выудил новую серебристую книжечку. Со скрипом раскрыл ее и громко прочитал:

— Дориэль Партуз.

Воцарилась тишина.

— Ну же, — Вольгард посмотрел на наше хранящее молчание воинство, — кто Дориэль Партуз. Выходи. С данного момента и ровно сутки, ты находишься в магическом подчинении у Лога Васкеса, — кивок в сторону долговязого. Дориэль не отзывалось — уж не знаю кто это по половой принадлежности. — Не бойся, — уговаривал препод-работорговец, — ничего противозаконного он тебе не сделает — ну помоешь посуду пару раз, сбегаешь в библиотеку…

— Дориэль Партуз подойди ко мне, — произнес Лог, когда всем в зале уже надоело ждать. И откуда-то из-за спин нехотя, словно против собственной воли вышла невысокая хрупкая девушка с большими испуганными глазами. Также нехотя она спустилась со сцены и встала рядом с долговязым Васкесом, едва доставая ему до пупка. Зал дружно захохотал. Лог весело подмигнул малявке и, подхватив ее за руку, утащил в сторону, освобождая место у котла.

Место Васкеса заняла симпатичная девушка с четвертого курса. Она также сунула руку в котел, но копалась там гораздо меньше предыдущего.

— Эльха Фойёр, — мелодично произнесла она. И вышеозначенная тут же с облегчением слетела со сцены.

А потом к котлу вышел тот страшный волкомонстр, и сердце мое невольно сжалось от предчувствия. Вот он сунул руку в котел, быстро и уверенно вытащил сверкнувшую серебром книжицу, раскрыл ее…

— Шорохова Дарья, — с усмешкой произнес он и посмотрел прямо на меня. А в моей голове вдруг пролетела кинутая им фраза: «все равно моею будешь, все равно тебя я съем»… Он же не может меня съесть, в самом деле?

В то время, как ноги несли меня навстречу моему временному «рабовладельцу», в голове моей кусочек за кусочком складывалась довольно любопытная логическая цепочка. Костюм принес Сережа, монстроволка кто-то называл Серым Волком, а Серый Волк капитан Wolfband, но девчонки сказали, что капитана зовут Сергеем, а значит…

Когда я оказалась около недоволка, я уже точно знала с кем имею дело. Вот только нафига ему все это надо было? Не знаю…

Сергей нахально схватил меня за руку. Всё его существо прямо-таки излучало самодовольную наглость, но тут он, видимо, прочел что-то в моих глазах и хватка стала слабее, неувереннее. Я позволила себе победную улыбку. И это была моя ошибка.

Сережа взвалил меня на плечо и потащил к выходу.

— Вау!

— Супер!

— Классная попка!

— Бл*… - меня поставили на пол. Злой Сергей, уже без своей страшной маски, сердито посмотрел на меня, словно это не он, а я откопала где-то это подобие платья, и, схватив пышную юбку за подол, дернул ее вниз.

— Ты что совсем дурак? — вполне искренне поинтересовалась я, схватившись за юбку на поясе.

— Бл*… - лаконично повторил Сергей и, отпустив юбку, схватил меня за руку. — Как отсюда уже выйти?

В городе царила ночь. Но на центральных улицах горели магические фонари, освещая дома мягким голубоватым светом. Город спал. Но иногда до настороженного слуха теплый южный ветер доносил голоса его неспящих жителей — пьяные, злые и веселые, громкие и тихие, едва уловимые, хвастливые и неуверенные… Голоса шептались, дразнились, спорили, раздаваясь то дальше, то опасно близко, иногда прорезаясь неприятными криками.

— Не замерзнешь? — губы почти коснулись настороженно вслушивающегося в полумрак уха, заставив меня вздрогнуть. Но отстраняться я не стала — приятно… очень.

— Нет, — ответила я тихо.

Он улыбнулся, поднял мою руку, осторожно провел ею по своему лицу, коснулся губами ладони, в который раз заставив меня вздрогнуть.

— Тогда давай поторопимся, — шепнул он. — Скоро начнется.

— Что?

— Увидишь…

Он повел меня вверх по улице и вскоре мы оказались на центральной площади. Фонарей здесь было гораздо больше, и свет от них был не голубой, а скорее серебряный, волшебный. И в этом волшебном свете высокий фонтан, выполненный в виде дерева, чьи листья заменяли летящие во все стороны сверкающие брызги, выглядел поистине великолепно. Я остановилась, заворожено любуясь мелодично звенящей красотой. Но Сережа нетерпеливо дернул меня за руку, уводя куда-то в сторону, в темноту.

Парк. Большой и, словно в противовес хорошо освещенной площади, тихий и темный — мягко мерцающие фонари встретились нам всего 2 раза, хотя Сережа, кажется, затащил меня в самое сердце парка. Мы обошли небольшой пруд, вихрем промчались по какой-то аллеи, перелезли через кусты, чтобы, в конце концов, замереть посреди кромешной тьмы.

— Успели… — пробормотал Сережа, отряхивая с меня невидимые, по крайней мере, в темноте, пылинки. — Стой здесь.

— Зачем ты придумал всю эту ерунду с Красной Шапкой и волком? — спросила я отчего-то шепотом, пытаясь рассмотреть лицо парня.

Он замялся, и я уже думала, что так и не ответит мне.

— Нуу… это романтично, — неуверенно произнес он и серьезно добавил: — девчонки любят романтику… Хотя да, это было глупо. Извини.

— Извиняю, — улыбнулась я, чувствуя, как руки Сергея обнимают меня за талию, притягивая в уютное тепло его объятий. — А что мы тут делаем?

— Тсс… Потерпи, тебе понравится, — и легко поцеловал меня в нос.

— Мне уже нравится…

Я прижалась к Сережиному плечу и подняла взгляд к небу. Маленькая звездочка сорвалась с небес и медленно летела к нам — осталось только загадать желание. Испытывая нечто схожее с эйфорией, я не успела ничего придумать — звездочка приземлилась мне на нос. За ней, кружась и раскачиваясь на теплом ночном ветерке, с неба сорвалась еще одна… вторая… третья… четвертая… А после пространство над головой вспыхнуло мягким золотисто-желтым светом — миллионы звездочек срывались с ветвей окружающих нас деревьев, кружились и переливались, танцевали над прудом, теплой позёмкой стелились над аллей, окутывали нас с Сережей золотым дурманящим туманом снова и снова. А после рассеивались, гасли… Но на смену им уже спешили другие, подхватываемые южным ветром и все повторялось опять…

— Что это? — выдохнула я парню в лицо. В свете сверкающих «мотыльков» его было видно очень хорошо.

— Меаны цветут, — с улыбкой ответил он.

Его руки бережно рисовали на моей спине множество маленьких огненных змеек, словно повторяя узор танцующих звездочек, заставляя мое тело дрожать и теснее прижиматься к нему. Губы коснулись моей щеки, прокладывая осторожную дорожку к уголку моих губ. Все внутри меня сжалось от предвкушения. И вот его губы нежно коснулись моих, словно электрическим зарядом пронзая тело. И уже в следующую секунду его губы неистово терзали мои, накрывая все новой и новой волной дрожи, заставляя сердце то замирать, то радостно биться, и самое главное так же неистово отвечать…

Звук бьющегося стекла, поставленный у меня вместо обычного писка будильника на мобильном телефоне, едва не свел меня с ума, заставив подскочить в постели и безумно распахнуть глаза. Некоторое время я осматривала комнату шальным взглядом, пытаясь сообразить, где нахожусь. Вспомнила, улыбнулась — несмотря на то, что спать я легла всего три часа назад, чувствовала я себя великолепно.

Илии в комнате не обнаружилось. Зато обнаружилась записка от нее, в которой сообщалось, что некий «господин Эрхер», которому посчастливилось вчера вытащить из котла студенческий Руфус, нынче утром возжелал персональный завтрак из трех блюд, в связи, с чем Илия убежала ни свет, ни заря готовить. Надеюсь, у Сережи не возникнут подобные бредовые идеи…

Парень уже ждал меня в коридоре — веселый и довольный сам собой. И я тут же поспешила сообщить ему о моих соображениях.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я буду тебе готовить сегодня, или торчать вместо тебя в библиотеке, или штопать твои драные штаны? — спросила я, неловко коснувшись щеки парня губами.

— Почему это, нет? — переспросил он с возмущением. Ну, знаете ли…

В конце концов, мы договорились, что Сережа приносит мне все свои старые конспекты, а также помогает с рефератами. А пока поможет мне с общефэрэйским письменным и чтением — прямо сегодня и начнем заниматься… где-нибудь в парке. Я же в благодарность, буду оказывать ему моральную поддержку каждый раз, как он соберется в библиотеку.

Завтракали мы в столовой. И кормят там, кстати, очень даже вкусно. По крайней мере, гораздо вкуснее, чем вышло бы у меня, даже если бы желание готовить у меня вдруг прорезалось — кулинария совершенно не мой конек.

Первым уроком на сегодня опять значилась история. Сережа проводил меня до аудитории, сообщив, что история очень интересный предмет. И убежал, прижавшись к моим губам на прощанье, заставив меня покраснеть — кажется, все находящиеся в аудитории студенты дружно пялились на меня.

— Рассказывай! — две пары глаз выжидательно уставились на меня.

— Что?

— Где шлялась всю ночь! — припечатала Илия без всякого стеснения.

— В парке гуляла, — не стала отпираться я.

— Подробности, — требовательно произнесла Лиса, с нетерпением ерзая на стуле.

— Ночью в парке очень красиво, — поведала я подробности. Девчонки синхронно открыли рот, чтобы возмутиться, но тут в аудиторию зашел аль Биор и рты им пришлось также синхронно захлопнуть.

— После поговорим, — прошептала Илия. Я лишь улыбнулась.

— С добрым утром, — произнес аль Биор насмешливо, рассматривая осунувшиеся лица невыспавшихся студентов. — Вижу ночь не прошла даром. Зато теперь вы можете полноправно называть себя студентами Высшей школы. И я, конечно, понимаю, что вы бы с удовольствием вздремнули, но очень прошу не засыпать у меня на уроке. Тема сегодняшнего занятия, как и намечалось, Великая война. Готовы?

Некоторые студенты печально закивали головой, мол, готовы. Я до подобного опускаться не стала, но тоже была вполне готова к лекции, по крайней мере, больше, чем раскисшие Илия и Лиса.

— Начнем с того, что в 17 году до Великой войны императором стал Натан II. Он к тому времени был уже взрослым семейным человеком, и жители Фэрэйской империи весьма благосклонно отнеслись к его восхождению на престол, особенно после не очень удачного правления Борлиоза I Яростного, — вещал аль Биор даже не пытаясь задавать вопросы по ходу повествования. — Спустя 17 лет правления Натана II на Фэрэйскую империю совершила нападение объединенная армия Сатариата, Пенуарской республики и Гозельда. Как должно быть большинству из вас известно, сатары единственная раса в нашем мире поголовно обладающая магией, то есть каждый сатар в той или иной степени владеет магией. Чаще очень сильной магией. Поэтому удар, нанесенный империи в первые дни войны, был весьма сокрушительным, особенно с учетом того, что на тот момент армия Фэрэйской империи была не в самом лучшем состоянии, а магического подразделения в те времена и вовсе не существовало, — аль Биор обвел аудиторию взглядом, видимо, собираясь спросить, не знает ли кто-нибудь, в каком году появилось это самое магическое подразделение, но сдержался, и тяжело вздохнув, продолжил:

— С началом войны началось так называемое «безвременье» — это 37 лет Великой войны, не вошедшие в общую систему летоисчисления — запишите.

— Спустя почти 16 лет с начала войны, когда три четверти Фэрэйской империи было разрушено или захвачено Сатариатом, на поле боя появилась новая раса — аминатольцы, полностью изменившие ход событий. Откуда они появились до сих пор неизвестно, несмотря на то, что они по сей день проживают в империи — есть только предположения. Кому интересно, могут взять книги по Великой войне в библиотеке и подробно изучить этот вопрос. Или же, может быть, алья Тиарония затронет данный вопрос на географии.

— Итак, война продолжалась. Жители Фэрэйской империи под предводительством аминатольцев отвоевывали город за городом у сатаров, к которым к тому времени присоединились Бешойская республика и Ванирская Федерация. Победа медленно, но верно склонялась на сторону имперцев. Именно в этот период времени, по непроверенным данным, Сатариат решил прибегнуть к помощи астаров, ныне Спящих. Отвлечемся немного от Великой войны и поговорим о Спящих, — видимо аль Биору все-таки надоело вещать в притихший полусонный зал. Преподаватель жаждал общения. — Кто-нибудь может хоть что-то сказать об астарах?

Вверх неуверенно поднялось несколько рук, и аль Биор обрадовано оживившись, дал право ответить худенькой девушке с бледной полупрозрачной кожей.

— Астары, ныне Спящие — это демоны Бездны, существа огромного роста, пришедшие в 4700х годах до Великой войны из-за Предела с целью поработить все живое, — ответила она неожиданно резким громким голосом. — На сохранившихся с тех времен гравюрах и магических свитках астары изображаются, как рогатые существа высокого роста, с плотным бронированным панцирем, закрывающим спину и грудь, крылатые, с длинным мощным хвостом, длинными пальцами оканчивающимися впечатляющих размеров когтями. Все они обладают магическими способностями огромной силы, которой не владеет ни один из ныне и прежде живущих. Предположительно бессмертны.

— Верно! — непонятно чему обрадовался преподаватель и продолжил уже сам: — Астары были помещены в сон совместными усилиями хандингов — мы о них говорили на прошлом занятии, пириэлле — согласно летописям, их родина огромный остров Пириэлле в Морозном океане был затоплен астарами в 4200х годах до Великой войны вместе со всеми жителями, и дуолнигов — согласно тем же летописям, были полностью истреблены в тех же 4200х годах до Великой войны. Некоторые ученые считают, что дуолниги и пириэлле принесли себя в жертву, дабы победить астаров и погрузить их в сон. И вот представьте, сатары решили этих бессмертных разбудить…

По аудитории прошла волна ропота — похоже, присутствующие здесь фэрэйцы были поражены, возмущены, обескуражены, даже несмотря на то, что слышали эту историю про Спящих явно не первый раз. Даже мне стало интересно, как же имперцам удалось справиться с астарами.

— Чтобы разбудить Спящих демонов, сатарам нужен был всего лишь Камень света, — аль Биор совершил замысловатые манипуляции руками и рядом с ним возникла объемная иллюзия в виде абсолютно прозрачного ничем, в принципе, непримечательного камня. — Реальный его размер — примерно с женский кулак, — пояснил преподаватель. — Это очень опасный предмет сам по себе. Он высасывает все светлое из обладателя, который со временем становится подозрительным, мстительным ненавистником всего сущего… У всех рас разная устойчивость к действию Камня света, но рано или поздно сдаются все. Поэтому без необходимости к Камню запрещено приближаться и, тем более, запрещено прикасаться. В данный момент Камень света хранится в самой высокой башни королевского дворца, под усиленной защитой… Но во время Великой войны он, к сожалению, не охранялся столь тщательно, так как никому и в голову не могло прийти, что кто-то возжелает пробудить Спящих, и был похищен. Волею судьбы Камень оказался на Земле, это параллельный мир, кто не знает. За ним и отправился отряд лучших магов под предводительством молодого аминатольца Аритриэля. Камень Аритриэль отыскал, но многие его соратники, пораженные новым миром, решили остаться на Земле — именно их потомки, обладающие магией, и попадают на Фэрэй через межмировые порталы.

— На 36 году Великой войны, Аритриэль, к этому времени уже командующий одной из армий империи, узнал о существовании Лунного храма. Предположительно его построили дуолниги. И также по недостоверным данным этот храм являлся мощным оружием, запускаемым все тем же Камнем света. Собственно, благодаря Лунному храму Фэрэйская империя одержала победу. Позже она была переименована в Аминатольскую империю, но правителями все также являются люди. Аминатольцы предпочитают жить обособленно и практически не вмешиваются в жизнь империи, — немного сумбурно закончил аль Биор и тут же прозвенел звонок. Я с облегчением направилась к выходу из аудитории.

На следующий день после уроков я подошла к алье Алевтине. Ее урок общефэрэйского весьма удачно был последним. Выглядела алья немного печальной и очень взволнованной — сейчас ей, пожалуй, можно было дать и 40 лет — лицо осунулось, вокруг рта появились мелкие морщинки.

— Дашенька, — она хотела меня обнять, но передумала, протянув вместо этого небольшой сверток. — Это очень мощный амулет, защищающий от незваного вторжения негативно настроенных существ, — пояснила она. — Надо найти какое-нибудь место поукромнее, чтобы мои родственники не выкинули его ненароком.

— Хорошо, — я кивнула, прижимая сверток к груди. Внутри у меня отчего-то все дрожало от необъяснимого возбуждения, словно меня не к подруге на День Рожденья отправляли, а шпионом в чужую страну с секретной подрывной миссией.

— Ах, да, — женщина сунула мне в руки какую-то бумажку. — Разрешение на межмировое перемещение. Не потеряй — его достать гораздо сложнее, чем сам амулет, — алья слабо улыбнулась. — И вот еще, — в ее руке блеснул небольшой кристалл на кожаном шнурке, — это Стася должна носить не снимая.

Я кивнула, принимая и кулон.

Отвезти на день рожденья меня должен был Сережа, потому что Алекса отчего-то вызвали в учебную часть, но он обещал приехать сразу как освободится.

Сережа ждал меня в коридоре, хотя мы договорились, что он придет к нам в комнату в общежитии. Выглядел он раздраженным и нервным.

— Твои подружки меня достали! — заявил он, едва я приблизилась к нему. Я даже опешила от такого заявления. — Задолбали своими расспросами! — пояснил он в ответ на мой невысказанный вопрос.

— Спрашивали, чем мы занимались позапрошлой ночью? — понятливо хмыкнула я.

— Нет!!! Спрашивали, когда свадьба!!! — парень сорвался на крик, хорошо, что в коридоре уже никого не было.

— Ну ты сам говорил: «Все равно моею будешь», — произнесла я, едва сдерживая рвущийся наружу смех, глядя, как лицо Сережи растерянно вытягивается. — А теперь что же, на попятную, да?

— Так ты согласна? — тихо спросил парень, успокаиваясь и притягивая меня к себе. Я испуганно икнула. — Согласна, да? — мое лицо покрыли легкими поцелуями, а после особо тщательно остановились на губах. От эйфории переполнившей меня, чуть не ляпнула «да».

Сережа отстранился, и некоторое время разглядывал мое растерянное лицо. По его губам пробежала наглая усмешка.

— Испугалась?

Я только кивнула.

— Ты уже моя, — заявил он все с той же нагловатой улыбочкой. Вновь притянул к своей груди, позволяя почувствовать, как размеренно и спокойно бьется его сердце. И прошептал в самое ухо: — Я Дашулю ам, никому не дам.

— Ты неуравновешенный псих, — сказала я ему, когда он совершенно спокойно потащил меня к порталу.

— И я знаю об этом, — довольно заявил он.

В седьмом часу мы с Сережей радостно звонили в Стаськину дверь. Чайка открыла почти сразу. Вид у нее был немного странный, но вероятно, это было следствием того, что она еще не до конца оправилась от болезни. Впрочем, в своем желтом сарафанчике с короткими рукавами она выглядила очень мило.

— С Днем Рождения!!! — завопили мы с Сережей в унисон, и Мечников протянул Стаське букет из фиолетовых хризантем.

— Наконец-то!!! — завопила она, бросаясь мне на шею и чуть ли ни душа в объятьях. Я тоже была безумно рада ее видеть — даже не думала, что могу так соскучиться по подруге. — Что у тебя с телефоном?! — возбужденно спросила она с подозрением разглядывая Сергея, помогающего мне раздеться. — Где Леша?

— Алексу пришлось по учебе задержаться, он обязательно приедет сразу, как освободится…

— Алексу? — вытаращилась Стася.

— Ну, — что-то я не подумала, что для Стаськи это будет звучать странно, — я решила называть его по-новому… правда, креативненько?

Стася подозрительно посморела на меня, и под ее взглядом я отчего-то почувствовала себя сумасшедшей.

— Что с телефоном? — повторила она, переводя тему.

— Представляешь, оказалось, что и институт и общага находятся вне зоны доступа, какая-то яма там… волны не доходят, — я слабо улыбнулась, потому что забыла, что конкретно мне следовало по этому поводу врать, а Сережа не торопился мне помогать. Кстати, хорошая идея отвлечь подругу. — Знакомься, это Сергей.

Чайка подозрительно уставилась на моего парня… ммм… моего… Пожалуй мне нравится, как это звучит. А вот Стаська стала какая-то нервная.

— Очень приятно, — слабо улыбнулась она.

— У тебя все в порядке? — запоздало поинтересовалась я.

— Да, конечно, — чуть помедлив ответила она, и я подумала, что опасения альи Алевтины не так уж беспочвенны, хотя, каюсь, до этого мне именно так и казалось.

Меж тем мы прошли в большую комнату, где был накрыт стол и уже сидели гости — две Стаськины двоюродные сестры, убей не помню, как их звать, наши бывшие одноклассники Маринка и Юра, симпатичный незнакомый парень с серьгой в ухе и еще две девчонки — наверно, это Чайкины одногруппники.

— Это Даша и Сергей, — представила нас Стася. — Ну, Марину и Юру ты помнишь, — подруга кивнула на одноклассников. Конечно, помню — не совсем же я беспамятная. — Это мои сестры Люда и Лена, а это одногруппники Катя, Ира и Егор.

Как-то странно этот Егор на Стаську смотрит. Задумчиво так, заинтересованно… И Стаська села рядом с ним, улыбается… Подождать пока он уйдет, и хорошенько расспросить Чайку о том, что это за парень такой нарисовался… Надеюсь уйдет он до того, как появится Алекс.

Время буквально пролетело. Сестренки Стаськины давно по домам укатили, Маринка с Юрой тоже ушли, одногруппницы еще раньше восвояси отправились, только Егор сидит и уходить не собирается.

— Даш, нам пора, — Сережа мягко дернул меня за рукав, привлекая внимание. И когда я посмотрела на него, начал выписывать что-то невероятное глазами — голова у него что ли бо-бо? — Подарки подарить не хочешь? — устало произнес парень через несколько минут.

Я тупица.

Метнувшись в прихожую, обнаружила и коробку и сверток в полной неприкосновенности, и облегченно вздохнула. Вообще, мы с Сережкой долго думали, чтоб такое подарить Чайке и, в конце концов, остановились на красивом серебристом платье, на которое у меня бы никогда не хватило финансов, поэтому подарок спонсировал Сергей, долго и упорно добивающийся, чтобы я призналась, что тоже люблю платья. Щаззз…

Сунув коробку Сергею, я незаметно (я верю в это) спрятала сверток под футболку, став похожей на беребенного крокодила, и заявив, что мне надо в туалет, потопала в сторону Стаськиной комнаты, надеясь, что Сережа отвлечет скучающую парочку.

Пробравшись в комнату, я огляделась, размышляя куда бы засунуть совсем не маленький амулет в виде… Кхм… я, кстати, до сих пор не потрудилась его рассмотреть. Достав сверток, я плюхнулась на Стаськину кровать рядом с ее псом. Тот лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и, кажется, вновь уснул. Ну и охранничек!

Развернув темно-зеленую плотную ткань, я, наконец, узрела… тридцатисантиметровую темно-красную вазу, судя по весу — металлическую. Блин, и куда эту бандуру засунуть? Стаська в жизни ваз не держала, также как ее маман и сеструха — цветочки они обычно, не парясь особо, засовывали в трехлитровую банку.

Печально вздохнула, обежав комнату глазами. На шкаф запихать что ли — типа там и было?

Пододвинув Стаськино кресло на колесиках к шкафу, ловко забралась на него, но до верха не достала. Пришлось слезать (кресло, зараза, в разные стороны крутится, только мешает) и поднимать сидение до максимума. Если что просто закину вазу на шкаф — не стеклянная — не разобьется.

Со смачным «пфффф» кресло подросло и я вновь полезла на него. Оно было против! Но я же человек! Я — повелитель мебели! Водрузившись на стул, я привстала на носочки — осталось только подтолкнуть вазу и всё.

И всё. Ваза толкнулась, этот недоделанный стул на колесиках почему-то тоже поехал, в прямом смысле лишая меня почвы под ногами. Я не удержалась и грохнулась, долбанувшись подбородком о край компьютерного стола, а ногой задев спинку кровати. Даже не знаю какому месту было больнее…

Ваза хитро посматривала на меня с самого краешка шкафа. Ну и ладно! Судя по слою пыли свалившимуся на меня сверху, туда не часто кто-нибудь заглядывает.

В комнату вернулась злая и хромая. Вручила ошарашенной Стасе кулон, велев носить не снимая, и платье. Еще раз посмотрела на Егора — где спрашивается шатается Леха, когда Чайку окучивают какие-то посторонние субъекты?! И потащила Сережу на выход, стараясь не реагировать на его дурацкие шутки. Впрочем, тот поиздевавшись еще немного, все же подхватил меня на руки и потащил к машине сам.

Стася

Сегодня у меня день рождения. Совершеннолетие. Дата, конечно, не круглая, но значимая.

Я уставилась в зеркало пытаясь обнаружить там хоть какие-то изменения по сравнению с днем вчерашним, но их не было. Разве что круги под глазами стали еще синее — плохо сплю, мучают кошмары и беспричинные страхи. Мама уверена, что у меня психологическая травма из-за потери близкого человека. Может быть. К тому же, я который день не могу дозвониться до Дашки, сама она мне тоже не звонит и вообще не напоминает о своем существовании.

Так о психологической травме… Может быть. Но! Мне кажется, что я просто сошла с ума. В прямом смысле. Вчера рано утром, когда и родители и я еще были дома, в дверь позвонили. Открыл папа — дверь почти всегда открывал папа, мы с мамой отчего-то боялись открывать незнакомым — вдруг там маньяк, вор, алкоголик. Папа никого не боялся и дверь открывал смело, почти никогда не заглядывая в глазок.

На пороге стояла молодая симпатичная женщина в длинном бежевом плаще. Она вежливо поздоровалась, одарила всех нас сияющей улыбкой, а что она говорила дальше я не знаю, потому что мое внимание поглотили небольшие красные пятна, расположенные на лбу у самых волос женщины. Эти пятна казались очень знакомыми и почему-то ассоциировались у меня с опасностью… Родители тем временем предложили женщине войти. И она вошла. Улыбаясь, скинула с ног красивые черные туфли на высоком каблуке, и пошла гулять по квартире, заглядывая в каждую комнату и внимательно изучая их содержимое.

Да она попросту что-то искала! Но что ей могло понадобиться в нашей квартире?

Проторчав у нас почти час, женщина ушла не сказав ни слова. Родители зачарованно проводили ее, словно так и надо, и уже через 10 минут не могли понять о ком я говорю, потому как по их мнению никто в квартиру к нам не приходил. Мне стало страшно. Наверно поэтому, когда за мной заехал Егор, я все ему рассказала, внутренне сжимаясь от мысли, что вот сейчас он назовет меня сумасшедшей и рассмеется. Но смеяться он не стал, только долго заглядывал мне в глаза и молчал, отчего мне стало еще страшнее. А после притворился, что этого разговора и вовсе не было… Словно забыл…

Сегодня пар было немного, поэтому гостей решили звать к пяти часам. Родители предлагали забронировать столик в каком-нибудь кафе, но мне не хотелось куда-то идти, вообще не хотелось веселиться. Постоянное чувство преследования сводило меня с ума — вроде бы и нет никого рядом, но чужой взгляд буквально чувствуется кожей, прожигает спину, не давая спокойно дышать. Паранойя. Может быть.

Зато Егор почти все время был рядом. Не знаю, что он там себе надумал — может все-таки решил, что я сумасшедшая и за мной нужно приглядывать, но я искренне была благодарна ему.

Он же и отвез меня домой после лекций, помог накрыть на стол, очень серьезно пообещав моим родителям, собравшимся провести сегодняшний вечер у маминой подруги, чтобы не мешать молодежи, присматривать за мной.

— Что это за книжки у тебя? — спросил Егор развалившись на моей кровати и рассматривая книги, оставленные мне бабой Алей.

— Бабушка подарила, — честно ответила я, немного переживая за их сохранность, хотя они вовсе не выглядели старыми и требующими особого обращения.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — парень выжидательно посмотрел на меня. Очень хотелось выпендриться, но я опять ответила честно:

— Нет, к сожалению. Понятия не имею о чем они…

Показалось или в глазах Егора мелькнуло разочарование пополам с облегчением? Наверно, показалось — мне уже мерещится заговор, там где его нет.

Он сказал лишь только:

— Жаль, — и продолжил методично просматривать страничку за страничкой.

Мне было неинтересно. Книжки я уже пролистала, но так ничего и не поняла из написанного, что естественно — вообще, не понимаю, зачем бабушка оставила мне их. Может их лучше отнести в какой-нибудь музей?

И тут из просматриваемой парнем книжки вывалился сложенный несколько раз желтоватый от времени листок бумаги. Некоторое время мы с Егором завороженно пялились на него, после чего я все-таки подняла бумажку и осторожно развернула ее.

Это была какая-то карта — край незнакомого материка, океан, острова, несколько маршрутов и помеченный черным крестиком небольшой кусочек суши на самом краю карты.

— Что это? — зачем-то вслух спросила я.

— Карта, — ответил Капитан Очевидность, судорожно вглядываясь в листок.

— Я вижу, что карта, — улыбнулась я, глядя на растерянно-возбужденную физиономию парня. — Я не пойму, что это за океан изображен — Северный Ледовитый?

— Что-то типа того, — ответил Егор. Я хотела уточнить, что он имел ввиду, но в этот момент раздался звонок в дверь, пришлось срочно идти открывать. Карту я прихватила с собой.

В седьмом часу явилась Дашка… без Лешки, но с каким-то незнакомым симпатичным мальчиком. И отношения у них были явно далеки от дружеских. Сердце неприятно кольнуло.

— Где Леша?

— Алексу пришлось по учебе задержаться, он обязательно приедет сразу, как освободится…

— Алексу? — удивилась я. Дашка никогда в жизни так не величала Зверева.

— Ну, — замялась моя подруга, — я решила называть его по-новому… правда, креативненько?

По-моему, весьма тупо. Уж не из-за этого ли нового парня, маячащего у нее за спиной, Даша решила звать Лешу «креативнеьким» именем. Может и сам Зверев задерживается только потому, что не хочет видеть Дашу с ее новым парнем.

— Что с телефоном? — я поспешила перевести тему, решив поговорить об этом с Дашкой наедине.

И ту она начала нести какую-то откровенную лажу про ямы и волны. Кажется, подруга просто не горит желанием со мной общаться — ну какие могут быть «ямы и волны» в городе?

К десяти гости разошлись, остались только самые стойкие: Егор, Дашутка и Сергей. Лешка так и не появился, что меня безмерно огорчило. Трудно и страшно признаться, даже самой себе, что я все еще на что-то надеялась, на какой-то волшебный поворот судьбы что ли. Похоже, никем более, чем другом Егор мне стать не сможет. По крайней мере, пока я влюблена в Лешку. Да, черт побери, я влюблена в Зверева — хоть себе-то я могу в этом признаться! А он не пришел. Даже не позвонил. Наверно, у него тоже «ямы и волны».

— Даш, нам пора, — Сергей дернул мою подругу за рукав, а та даже ничего не сказала ему, хотя до этого в подобной ситуации хорошенько припечатала невеже. Она изменилась. — Подарки подарить не хочешь? — устало произнес парень, после того как несколько минут изображал из себя мима.

Подруга метнулась в прихожую, откуда через секунду раздался ее победный клич, а еще через пару она вернулась, сунув Сергею какую-то коробку, и вновь ускакала. Сумасшедшая — люблю ее…

Не было ее довольно долго. Сергей нервно косился на дверь и рассказывал какие-то истории, которые казались смешными Егору, но не мне, потому как половина сказанного ускользала от моего сознания.

Отчаявшись меня развеселить, Сергей вручил мне коробку. Положив на диван, я ее тут же раскрыла, обнаружив очень красивое платье. Настроение мгновенно поднялось на несколько пунктов. Я даже собралась пойти его примерить, но тут в комнату влетела злая и хромая Даша. Вручила мне красивый кулон на кожаном шнурке, велев носить не снимая, и уже пустую коробку из-под платья, предварительно схватив ее с дивана.

Бросив недовольный взгляд на Егора, Даша потащила подшучивающего над ней Сергея на выход, даже не попрощавшись со мной.

— Это ты об унитаз подбородком приложилась? — доносился из подъезда веселый голос Сергея. — Стесняюсь спросить, что ты там делала в такой замысловатой позе?

Дождавшись, когда придут мои родители, Егор засобирался домой. Я решила его немного проводить и мы вместе вышли из подъезда.

Город укрылся тьмой. Похолодало. Ветер носился над головой путаясь в волосах, бросая в лицо невидимую влажную пыльцу начинающегося дождя. Егор, оперевшись на свой мотоцикл, неуверенно притянул меня к себе, заключив в теплое кольцо своих рук, защищая от пронизывающего ветра. Я знала, что сейчас будет мой первый поцелуй и сердце болезненно сжалось, противясь этому.

Но я не могла уйти. Уже примерно полгода мне снился поцелуй с парнем, такой реальный, исполненный сладкой истомы, что мне казалось, я чувствую его вкус, уже проснувшись. И я должна… я хочу ощутить его наяву…

Егор притянул меня ближе, наклонил голову, и чуть помедлив, его губы коснулись моих. Нежно, трепетно, ненавязчиво, даже приятно… но в груди все взбунтовалось. К горлу отчего-то подступили слезы и я с трудом сдерживалась, чтобы не оттолкнуть парня. Он, словно почувствовав что-то, с облегчением отпустил меня сам. Прижал к груди, и долго гладил по голове, как маленького ребенка, успокаивая.

— Прости, — прошептал он мне в ухо. — Ты мне правда очень нравишься, но… Ведь ты сама знаешь, что у нас ничего не получится.

— Прощаю…

Я дождалась, когда Егор уедет и медленно побрела к подъезду. Дождь пошел сильнее, капли монотонно ударялись об асфальт разбиваясь на мелкие брызги… как и мои глупые надежды. У подъезда, омываемый разбушевавшейся стихией, валялся огромный букет алых роз. Красивый, но такой же несчастный и брошенный, как я. Оглянувшись по сторонам, я подняла букет, медленно вдохнула слабый цветочный аромат и прижала его к груди. Возьму домой, пусть папа думает, что мне его подарил парень…

Отыскав на шкафу красную металлическую вазу, еле всунула в нее букет, расправила поникшие под дождем бутоны, наткнувшись дрожащими пальцами на маленькую открыточку в виде сердца. Чувствуя, что заглядывая в чью-то чужую личную жизнь, медленно раскрыла его. Там было всего два слова. «Люблю тебя».

И почему-то эти два слова не давали мне уснуть всю ночь, заставляя беззвучно рыдать в мокрую от слез подушку.

Леша

Погодка выдалась на редкость пакостной, видно сам Берл велел провести этот вечер в одной из местных таверн. «Ветвь меана» — единственное заведение, находящееся в непосредственной близости от Школы, но идти туда не хотелось — даже в столь поздний час там могло быть слишком много знакомых лиц. В приличных заведениях города студентам старались не продавать алкоголь, но именно это мне сейчас было нужно больше всего — хотелось тупо напиться. Поэтому пришлось тащиться на окраину столицы, чтобы тихо посидеть за кружкой арлута, хотя на самом деле очень хотелось что-нибудь сломать, разбить, разорвать. А все потому, что я полный дебил…

В «Яростном мардолоке», по сравнению с другими недорогими заведениями такого сорта, было довольно чисто, да и кормили вкусно. К тому же хозяин таверны был моим старым знакомцем, что собственно и сыграло решающую роль при выборе таверны на сегодняшнюю ночь. И как всегда здесь было не протолкнуться — к вечеру сюда стягивались жители двух ближайших кварталов, чтобы послушать старую сказочницу Аггриэлу, насладиться новой песней приблудного эльфа-барда и иногда посмотреть на торговца легендами. Эти самые торговцы всегда появлялись неожиданно — просто в один из вечеров на пороге таверны возникала высокая сутулая фигура с ног до головы укутанная в темные одежды с проблесками изумрудной нити по краям, безошибочно указывающая на то, что перед вами шор. Похоже на то, что в «Яростном мардолоке» был как раз такой вечер.

Посреди зала на стуле, взгроможденном на стол, сидел шор и вещал благодарной публике одну из легенд, самую простенькую, которую оплатил хозяин таверны, чтобы развлечь посетителей. Сказание по меркам шора стоило гроши, а потому легенду эту уже слышала чуть ли не половина собравшейся публики — мол, где-то в горах хандинги оставили «апрейо» — «последнюю лазейку». Лазейку для тех, кто ушел на ту сторону, умер; лазейку через которую можно вернуться назад… если ушел не слишком далеко… и если кто-то поможет с этой стороны. Многие искали «апрейо», но чтобы кто-то нашел… в общем, сказка про доброго ррока.

Трактирщик, пожилой болтливый полуэльф по имени Форел, меня узнал и подозвал к барной стойке — здесь были места для избранных, а чтобы попасть в круг этих избранных всего-то и стоило, что спасти трактирщика от того самого мардолока, в честь которого был назван трактир. Правда яростью там уже и не пахло — старый усталый монстр, иначе я бы не справился с ним в одиночку, на втором-то курсе.

— Давненько тебя не было видно. Нашел что-нибудь интересное в своих древних бумажках? Роханский, помнишь, этого высокого старикана — главу Гильдии магов, интересовался артефактами. Так прямо не сказал, но доходчиво намекнул, что не пожалеет определенной денежной суммы за достоверные сведения о местонахождении Обручей Валара. Дела у наших магов неахти, а сатары, говорят, уже, считай, постучались к нам в двери.

— Думаешь, война? — изобразил я интерес. На самом деле сейчас мне было откровенно плевать и на сатар и на Роханского.

Попросил бутылку арлута. Форел странно посмотрел на меня — да, обычно я алкоголь не пью, но поставил передо мной бутылку с темно-зеленой жидкостью и низкий восьмигранный стакан.

— Что, из-за девчонки? — ухмыльнулся Форел. Отвечать я не стал. Молча выпил первый стакан, поморщившись с непривычки, когда зеленая, мерзкая на вкус жидкость обожгла горло.

Перед глазами всплыл Стаськин образ. Нежный, невесомый и чувственный… Как в тот день, почти полгода назад…

У Дашки день рожденья приходился на 4 мая — субботу. Ее весьма либеральные родители уехали в гости на все выходные, оставив дочери полную свободу действий и забитый едой холодильник. А гостей к ней пришло не мало, многих я видел впервые, хотя с Дашкой и Чайкой мы общались практически всю жизнь.

Не все из ее приятелей мне понравились. Некоторые притащили алкоголь, и я почувствовал себя старым ханжой, следящим за моральным обликом малолеток. Впрочем, на общую массу мне было плевать. Но Дашка со Стасей пили тоже, хотя я до последнего думал, что Стася не решится… Но она выпила бокал, потом второй… третий я едва успел отобрать, но она уже была абсолютно пьяной. Бесшабашно веселой, с горящими возбужденно глазами и легким румянцем на щеках.

Какой-то парень достал гитару и начал играть. Он тоже был немного пьян, но выходило у него весьма неплохо. И Чайка начала подпевать ему ни капли не смущаясь, таращащейся на нее толпы… Никогда не думал, что у нее такой красивый чистый голос…

А потом я застал их обжимающихся в Дашкиной комнате. Этот ублюдок прижимал ее к стенке, пользуясь ее невменяемым состоянием, а левая рука уже лезла к ней под юбку… В тот вечер во мне действительно проснулся зверь. Мне хотелось придушить этого придурка, а после спустить с лестницы вниз головой, но хватило всего пары крепких ударов, чтобы он сбежал сам…

И что же я сделал?

Да, я сволочь! Но Стася была безумно красивой с растрепанными волосами, обрамляющими ее возбужденное личико. Ее губы чуть приоткрылись, навязчиво предлагая задуматься каковы они на вкус, а синие глаза так пристально смотрели на меня, что я не смог устоять. Боже, какие у нее глаза… словно безбрежное море в ясный солнечный день…

Всего несколько мгновений спустя я сам, как безумный, прижимал ее к стенке, всем телом ощущая ее тепло, ее прерывистое дыхание на своей шее, чувствуя как испуганно-восторженно бьется ее сердце. Я сволочь, также лез к ней под юбку, чувствуя бархатистую кожу под своей рукой, и сходил с ума еще больше… целовал ее лицо, шею, руки… А потом впился в ее губы — мне до сих пор мерещится тот сладковатый привкус малины… И она ответила — страстно, безудержно. И я целовал ее снова и снова, не в силах остановиться, сгорая от ярости при мысли, что на моем месте мог быть тот, другой, и она также страстно отвечала бы ему…

Тогда я с трудом отпустил ее… Отвел домой, и долго сидел перед ее дверью ощущая себя последним гадом и побитой собакой одновременно…

А еще я жалкий трус!

Наутро мне было страшно смотреть ей в глаза. Несколько дней я старался не пересекаться с моей маленькой Чайкой, но меня как магнитом тянуло к ней. И я не выдержал…

А она забыла. Просто забыла… как вчерашний сон.

Не знаю, обрадовался я или огорчился тогда… Но я струсил снова. Каждый день я старался не сболтнуть лишнего, боясь, что она поймет, вспомнит и никогда не простит меня… Я научился молчать, но Стася научилась понимать меня без слов, она радовалась моему приходу, как маленькая, льстя моему самолюбию, заставляя думать, что те поцелуи, быть может, были не просто так, что может быть и она что-то чувствует ко мне.

И все же если б не Даша, я не решился признаться Стасе в своих чувствах.

Сегодня… Я хотел это сделать сегодня — в ее День рождения. Я собирался подарить ей тот маленький артефакт, замаскированный под женский браслет из полудрагоценных камней, что я получил в оплату за информацию о местонахождении Молота Ормонта Великого — некоторым магам попросту лень заглянуть в старые общедоступные издания… И эта банальщина — розы, целый букет этих чертовых роз. Если б я только мог, я б подарил ей все цветы Фэрэя… И ведь я опять струсил — написал на открытке «Люблю тебя», в надежде, что так я не смогу пойти на попятную.

Но я опоздал!!! Я так опоздал… Она целовалась с другим… под дождем… Я ей не нужен… Я чертов идиот!!!

Я, кажется, выпил уже полбутылки. Мерзкое пойло не действовало — я прекрасно все помнил и мне было больно. Где-то в груди продолжало сжиматься кольцо. Глазам почему-то было горячо и влажно…

И я с трудом разглядел, как в таверну влетел один из городских стражников.

— Война! — орал он безумно. — Сатариат напал на западные границы империи…

Глава третья. Грёбаное волшебство

Около двух месяцев спустя

Даша

Где-то на западной границе империи идет война. Здесь в столице это почти не заметно, хотя кругом только и разговоров, что про войну. Но единственное ущемление для нас — студентов, это то, что сразу после официального объявления войны указом императора перекрыли все порталы и навесили какой-то магический полог от телепортации без особого, надо полагать тоже магического, разрешения. Проще говоря, я уже два месяца не была дома и ни разу за это время не общалась ни с родителями, ни со Стаськой. Что они интересно там себе навыдумывали насчет моего внезапного исчезновения? Впрочем, куратор моей группы, им оказался обожаемый Илией аль Вольгард, обещал, что кто-нибудь из магов, оставшихся на Земле, обязательно сочинит для родителей всех студентов-параллельников какую-нибудь замечательную сказочку про полевые работы студентов-природопользователей где-нибудь подальше от дома в глухой тайге, где не ловит мобильная связь.

А теперь о приятно-неприятном. Учебу никто не отменял, потому что неизвестно, на сколько опять затянется война (судя по курсу истории для здешних войн норма полтора-два десятка лет), а маги империи нужны всегда. В связи с чем, в середине декабря намечалась первая сессия и это, безусловно, было очень печально, хоть я и втянулась в учебу и мне здесь безумно нравилось. Но присутствовал и приятный момент — десятидневные каникулы для подготовки к экзаменам. И эти каникулы можно провести у себя дома — завтра в полдень во дворе Школы по разрешению императора откроют портал минут на 15–20, а потом вновь закроют до 14 декабря.

Уже предвкушаю встречу с сердитыми родителями и Чайкой — наверняка обижаются, что я не предупредила их заранее о своих «полевых работах». Но оправдываться я потом как-нибудь буду, а сейчас мы с Сережей переписывали все те лекции, которые благополучно прогуляли вместе. Я неплохо уже овладела фэрэйским письменным и чтением на этом же языке, спасибо алье Алевтине и терпению Сережи, и потому у меня проблем с добычей нужных конспектов не возникло — у Илии очень красивый понятный почерк, да и Сережины тетради за первый курс радовали наличием всех лекций. А вот моему любимому мальчику не повезло — похоже, охотников к третьему курсу учили криптографической защите информации, и разобрать подчерк большинства студентов, кроме них самих, не мог никто.

Закончив со своими конспектами, решила помочь Сереже. Он сидел рядом со мной, сосредоточенно таращась в очередные каракули с высунутым от усердия языком, и левой рукой гладил мою коленку — интересно, кого он пытается таким образом успокоить меня или себя? Скорее второй вариант…

Я вытащила из стопки конспектов одну из тетрадей и открыла ее, сверяя записи с тетрадкой Сережи, чтобы найти с какого места начать переписывать.

— Тебе вместе с комментариями переписывать? — спросила я, вчитываясь в определение какого-то гнильника. Местный «бестиарий» мне изучить еще как-то не довелось. И я от этого совершенно не страдала.

— Угу, — благодарно буркнул Сережа, целуя меня в висок, отчего по телу пробежалась теплая волна… А если повернуть голову и немножко приподнять подбородок, то наши губы встретятся… Но этого делать нельзя, иначе Сережи придется ехать домой без лекций.

Итак…

Из конспекта студента III курса

факультета охотников

Высшей школы магов, травниц, пифий и охотников

Гнильник обыкновенный (*)

Место обитания

Обитает на кладбище.

Светлое время суток праводит в одной из могил — как правила, миняет место начлега раз в седмицу. У нескальких лежанок гнильника может быть всего один выход. Лежанку гнильник выкапывает вручную, снимая верхний слой большими пластами. — ваабще-та папаша мне сказал, что он на самой могиле рыть начинает для отвода глаз, а настоящий ход делает на траве, там и пласты сразу с травой легче снять. (походу прафессар в этай теме не очень рубит))))

Света не баится, просто ведет ночной образ жизни.

Внешнее строение и характер

Имеет длинное худое тело каричневатого аттенка. Издали по виду напоминает человека. — аха, такова тощего жителя Парийского полуострова за каким-то демоном пажаловавшим к нам в империю

Передвигается обычно на двух канечностях конечностях, хотя на четырех двигается гораздо быстрее. — ну да, на четырех конечностях, он человека еще больше напоминает

Слабо агрессивен. На людей нападает редко — только на одиноких путников, детей, падростков. Хитер зараза. Людей пабаивается, так что старается избегать встреч с ними. — угум, как увидит человека сразу на четвереньки и в кусты… а патом так глядь (из кустов), а чел один — ну тада его мона съесть)))

Питание

Обычно питается живностью, похищенной из ближайших поселений (куры, кролики, гуси). Неравнадушен к парному молоку (интересна, что каровыкоровы, каторые вообще-то чувствуют и не любят всякую нечисть, могут спокойно позволить гнильнику подаить себя). Падаль не ест (ну я б тоже есть ее не стал)

Возникновение гнильника

Гнильника можно просто призвать, но он абсолютно бесполезен и не слушается каманд хозяина в отличии от таго же зомби.

Также появление этой нежити является пабочным эфектом ритуала «Круга звезд» чё за ритуал?). Спросить у Брина с факультета магов-практиков

Методы поимки

Ловят обычно путем расставления магической ловушки на территории кладбища, падманивая молоком. — надо ж как лаканична локанично

Фу, ему всего то присвоена одна звездочка по степени опасности — берите голыми руками таварищи

ЗЫ С практики привисти голову или лапу

Мардолок балотный (*****)

Место обитания

Обитает близ челавеческих посилений в балотах.

Охотится в сумирках, реже днем, прекрасно чувствует себя ночью. - так бы и писали, что на время сутак иму пливать с высокой колакольни калокольни

Внешнее строение и характер

Достигает 7 лактей в холке (обычна 5–6), передвигается на читырех лапах, шкура плотная тускло-зеленова цвета, на галаве голаве растут небольшие рожки загнутые по направлению друг другу (рага являются ценым магическим продуктом, так как входят в состав многих зелий), длиный падвижный хвост наиболие опасная часть тела мардолока как балотного, так и речнова — имеет читыре ряда едавитых шипов, достигающих двух вершков в длину. При опасности, шипы могут выстреливаться в разные стораны (яд вызывает онемение, а при отравлении бальшова участка тела — смерть) — ну не знаю, где прафесар Мигнур такова мардолока видал, у нас в музее естестваведения стоит такой мелкий (локтя 3 всего) и зачуханный. Или уважаимым прафесорам зверюшку побольше не поймать было?

Обладает слабым гипнотическим даром — угу, Брин мне расказывал как они аднажды с их куратором (исчо на прошлай практики) возвращалися с таверны да места праживания и их мардолок прям посеред диревни загипнозил так, шо они пришли домой без денег и пьяные

Питание

Плотоеден. Охотится на крупных лесных животных, людей, эльфов, рамнулов, а также других магических существ — жрет все что видит кроме растений и всякой мелочи

Размножение мардолока

Самка сама находит самца для размнажения, которое происходит достаточно редко (раз в 7 лет). После спаривания идет период вынашивания, длящийся 13 месяцев, после чево самка мардолока приносит двух-трех детенышей. В возрасте нескольких месяцев самый сильный загрызает братьев-сестер и далее мать вскармливает его одного. — пра размножение как-то вяло описано… а то что они друг друга исчо в младенчестве душат, так это они палучается нашу работу выпалняют?

Методы поимки

Ловят обычно на живца перед расветом, опутывая магическими ситями. Очень опасин. - ну да, паэтаму студенты обычно проста скидываются и покупают в лавке или у опытных охотников рага этой тварюги и везут в школу типа сами его замачили

ЗЫ стоимасть рагов 700 золотых — ппц

ЗЗЫ выпрасить у папани 175 золотых на покупку рагов

Рохля (**)

Место обитания

Живут в горах на всей територии Аминатольской империи. Вьют гнисдовия гнезда диаметрам до 10 локтей. Живут небальшими семействами (6-12 особей) — это не только теплый пух, но и 55-110 пудов диитическова свежеусваяимова мяса в одном месте

Внешнее строение и характер

Огромная птица, ее рост дастигает 5,5 локтей. Размах крыльев до 14 локтей. Плотнае апирение каричневова, серова или темно-серова цвета; голава, брюшко и хвост более светлова атенка. Мощный чуть изогнутый клюф, острые когти в ладонь длиной. Отвратительный жуткий голас — да она и по виду на певчую не пахожа

В северных районах империи рохля широко упатребляется в пищу. Имеет чуть грубоватое, нежно-розовое мясо — угу, зато паштет из ее печенки с удовольствием хомячат и при дворе Его Величества

Питание

Хищник. Охотится в основном на крупных грызунов типа зайца-хохмача, рогавки, лошары обыкновенной. Не брезгует рыбой, если удается поймать — а если не удается, воротит клюф и пищит: фуу, пратииивная

Размножение рохли

Раз в год, ближе к весне самка откладывает 5–7 яиц, длиной чуть меньше локтя и диаметрам в 0,5 локтя.

Высиживают яйца исключитильно самцы, каторые, как правило, крупнее самки, но обладают более кротким нравом и никакой роли в иерархии семейства не играют.

Методы поимки

Подманивают на лошару обыкновенную — ну а дальше, надо понимать, как на того же оленя

ЗЫ рохля ТУПАЯ, как валенок и я даж не знаю за что ей вторая катигория присвоина

Вислоух (***)

Место обитания

Обитает в лесах на всей територии Аминатольской империи, кроме самых северных ево владений. Плоха переносит воду.

Внешнее строение и характер

Эта плотнае существо в 2 лактя высатой. Пакрыто жесткой темно-каричневой шерстью, чуть клачковатой. На передних и задних конечностях небольшие капытца, вакруг задних ног колышется небольшое красное пламя. Голова крупная, напоминает кабанью. Отличается большими висячими ушами и более подвижной нижней челюстью. Быстро передвигается, плюется жидким огнем.

Питание

Как не странно существо вполне себе траваядное. С другими видами местной фауны канфликтует редко, в основном в период гона, а также при отстаивании своей територии.

Размножение вислоуха

Самка вислоуха абустраивает гнездо в начале весны, сооружая его из ободранной с деревьев коры, листьев, мягких веток и травы. — гнездо они делают в вырытой ямке или в стволе поваленного дерева

Потомство приносит в конце весны — начале лета (2–5 детенышей). 10 % из них погибают до следующей весны в зимние холода, а также в результате охоты естественных хищников. Еще около 40 % молодняка гибнет при охоте на вислоухов браконьеров из-за ценного жидкого огня находящегося в малом желодочке.

Методы поимки

Списать о кого-нибудь

ЗЫ: с практики привезти этот самый огонь в жидком виде, то исть в желудке. Разрешение на охоту получить вместе с направлением на практику.

Крокозябра (****)

Место обитания

Встречается исключительна в пригорных лесах, и то довольно редко — агась, папашка мой ни адной не видал и вабще считает эту кроказябру мифическим существом

Внешнее строение и характер

Мелкае гадливае существо в поллоктя длиной. Юркая, аки ящерица, быстрая, аки стрела, зубаста, аки щука, ядовита, аки змея. - и почему она ни тупая, аки наш професар?

Тело гибкае, лапы кароткие, тонкие, шкура зиленая, реже каричневая, савсем редко черная. На носу маленький ражок. Оставляет на земле невидимую сеть небольшого диаметра из танчайших паутинок неразличимых для неваоруженого нивоаруженого глаза — при наступлении на такую сеть охотник чувствует резкую ломящую боль, поднимающуюся от канечности вверх к самой галове. После чего наступает оцепенение, длящееся от 3 секунд до минуты. Укус смертелен, если не выпить противоядие в течении полуминуты. Ее молоко необычайно полезно, поэтому крокозябра занесена в Красную магическую книгу, в каторой собраны существа, коих убивать нельзя под страхом смертной казни.

Питание

Питается всем, что попадется, очень любит яйца домашней птицы сваренные всмятку (без скорлупы!)

Размножение крокозябры

Откладывает до 25 яиц, зарывает их в сухой перегной и оставляет, лишь инагда навищая будущее патомство — если она стока яиц откладываит, почму они таки редкие?

ЗЫ: с практики привезти молоко крокозябры ЗЗЫ: интересно как ее доить-то…

* * *

— Покажусь родителям на глаза и через пару часиков заеду за тобой — поедем, познакомлю тебя с моими друзьями, — сказал Сережа, обнимая меня. Мы уже стояли возле моего дома, у ног валялась сумка с конспектами и теми немногими книгами, которые разрешили пронести через портал — можно подумать кто-то не владеющий фэрэйским сможет их прочитать… — Надеюсь, меня еще не выгнали из Банды, хотя я бы их понял…

— Уже скучаю, — искренне шепнула я. Расставаться с Сережей совсем не хотелось.

— У нас еще больше недели впереди — будем вместе к экзаменам готовиться. Еще надоесть тебе успею, — улыбнулся парень, прижимая к себе теснее. — Если хочешь, можем и твоего друга позвать, — неожиданно предложил Сергей, и я с немым удивлением воззрилась на него. Тот лишь кивнул в сторону припарковавшейся неподалеку синей хонды. Из нее уже вылез Лешка, и не глядя по сторонам, направлялся к подъезду. — Что-то он в последнее время все время хмурый.

Я с грустью проследила взглядом за скрывшимся в подъезде парнем — мне причина плохого настроения Зверева была более чем понятна. Но он сам во всем виноват.

— Это из-за Стаськи, — сказала я и решительно отошла от Сережи, позволяя ему уехать.

Дома никого не было — родители работу работали. Впрочем, мама имела обыкновение приходить на обед домой, так как работала совсем рядом. Должно быть, минут через 40 уже и появится.

Чайки тоже дома не оказалось. Она была на учебе, но я все же решила ей позвонить… и лишь за тем, чтоб сначала послушать ее радостные вопли, за что ее, кажется, попросили из аудитории, а затем целый поток ругательств и угроз в моей скорой расправе.

Выложив тетради и книжки на свой письменный стол, решила чего-нибудь перекусить, наверняка же у мамы, как всегда приготовлено что-то вкусненькое. С этими мыслями я и направилась на кухню. Достав из холодильника мясную запеканку и хорошенько разогрев ее, я устроилась за столом напротив телевизора — ощущение, что я его уже лет 100 не смотрела, и как раз в этот момент раздался звонок в дверь. Мама пришла! Сейчас она обрадуется, и будет кудахтать, как наседка, вокруг меня.

Но за дверью отчего-то оказались два совершенно незнакомых мне человека…

* * *

— Камень в этом доме, — высокий мужчина натянул шапку ниже на лицо, скрывая его, то ли от холода, то ли от посторонних взглядов.

— Тоже самое ты твердил про соседний, — недовольно ответил его собеседник, с сомнением разглядывая, выкрашенную в зеленый цвет дверь. — Но на этот раз ты, кажется, прав — из этого подъезда прямо-таки фонит магией.

— Тогда пойдем, посмотрим, — высокий мужчина первый шагнул к подъезду, не сомневаясь, что его недовольный спутник последует за ним.

Магией фонило уже на пятом, но совсем немного и как-то размыто — с верхних этажей магией несло гораздо сильнее, и мужчины не сговариваясь поднялись на пару этажей выше. Похоже, здесь жил кто-то из магов — молодых и не опытных…

Ворчливый спутник высокого мужчины нажал кнопку дверного звонка. Стандартная мелодия, заставила его недовольно поморщиться, и он молча посетовал на однообразие мышления людишек.

Дверь открыла совсем молоденькая девчонка — пришедшие уже предполагали, что маг молод, но все же ожидали увидеть кого-то постарше. Тем лучше. Наверняка получить камень от нее будет достаточно просто.

Девушка явно ждала совсем не их, значит, следует поторопиться. Лучшим способом надавить на жертву Недовольный считал страх. Поэтому первым делом он скинул личину, поддерживаемую искусной иллюзией, явив изумленному взору девушки почти двухметрового темнокожего сатара с темной татуировкой во всю левую щеку, указывающую на то, что этот сатар более маг, чем воин. Второй также скинул личину, но не охотно — накладывать ее ему было сложнее, чем спутнику, да и татуировка на правой щеке, подтверждала, что высокий — гораздо выше первого, сатар воин.

— Где Камень света? — сразу задал вопрос Недовольный, решив, что девчонка достаточно впечатлилась. Главное не переборщить.

Девушка лишь замотала головой. Понять, что она имеет в виду — «не знаю» или «не скажу», сатар не смог.

— Говори, — грубо потребовал он.

— Я не знаю, — пискнула девчонка, заставив мага поморщиться — он не любил людей, считая их слабыми и очень трусливыми.

— Если ты не скажешь добровольно, мне придется применить давление. Ты же не думаешь, что мы просто так уйдем?

Девчонка опять затрясла головой. Сопровождающий Недовольного воин нетерпеливо рыкнул.

— Хватит с ней расшаркиваться…

Маг недовольного посмотрел на него, но согласно кивнул, решив, что добровольно от девчонки ничего не добиться. Сосредоточившись, он чуть надавил на сознание девушки ментально, но никакого эффекта не добился. Что ж возможно девчонка также, как и он являлась ментальником — значит, следует надавить сильнее. И еще чуть-чуть сильнее, и еще… и еще…

— Ты убить ее собрался? — невозмутимо спросил воин, разглядывая распластавшуюся на полу человечку.

Маг открыл глаза, рассматривая девушку без всякого интереса. Нет, она совершенно не знала местонахождение Камня света — зря потраченное время…

— Идем, мы опять ошиблись.

— А человечка?

— Думаю, ей не вернуться…

Стася

С облегчением покинув университет, я направилась прямиком к остановке, на ходу вставляя в уши капельки наушников. Включила плеер, выбрав дорожку наугад, и поразилась, как точно музыка отражает окружающее.

Подъехал мой автобус. Хриплый голос вокалиста Тараканов у меня в ушах надрывался, сообщая, что

Кто-то из нас двоих

Точно сошел с ума

Осталось лишь определить

Весь мир или я.

Ответ на этот вопрос уже второй месяц интересовал и меня. Я стала параноиком. Меня постоянно кто-то преследовал. После той женщины заявившейся к нам в квартиру в канун моего дня рождения, кто к нам только не приходил. В основном это были мужчины. Они звонили, папа открывал, как я не просила его не делать этого, приглашал войти. Но они не могли переступить порог! По первости это дарило мне огромное облегчение, но потом оказалось, что все эти весьма как сомнительные типы, дожидаются меня где-нибудь за углом, и следуют сзади хвостом, куда бы я не направилась. Они меня не трогали… вроде бы. Но за прошедшие два месяца меня 11 раз чуть не сбила машина — каждый раз другая! 7 раз нападали какие-то маньяки, а уж сколько чего мне падало на голову я уже сбилась считать. Мне везло — словно у меня появился персональный ангел-хранитель! Но мне все равно было страшно. Отчаявшись, я пыталась обсудить свою проблему с родителями. Они предложили посетить психотерапевта, и больше на эту тему я с ними не разговаривала.

Но сегодня, наконец-то, вернулась Дашка из своей тайги. И Леша… Сегодня я обязательно поговорю с Шороховой — она придумает что-нибудь дельное.

Автобус не торопясь довез меня до нужной остановки, и я, вспомнив поручение мамы, направилась к молочному киоску, которых в этом году понатыкали на каждом углу. Солнце еще радостно сияло, под ботинками весело хрустел снег и я невольно задумалась над тем, в чем приехала Дашка — ведь когда она уезжала было еще тепло… Но чувство внезапной тревоги мгновенно выбило все посторонние мысли из моей головы. О да, за последнее время у меня до неприличия развилось чувство опасности…

Их было двое — очень высокий немного тощий мужчина с натянутой по самые глаза шапкой и какой-то приземистый невзрачный мужичок средних лет. Они стояли на углу соседнего дома, недалеко от молочного ларька, и что-то тихо обсуждали. Я не стала ни притормаживать возле них, ни прислушиваться к их разговору, боясь, что они меня заметят и тогда мне не миновать очередных неприятностей. Но их слова сами собой влились мне в уши, когда плейлист закончился и в наушниках наступила внезапная тишина. Их разговор казался мне бредом, но мозг сам собой улавливал и запоминал и про камень света, и про очередную неудачу с какой-то девицей, и про то, как осторченел им наш город и как хочется вернуться домой в Сатариат…

Расплачиваясь за кефир и молоко, я невольно бросила еще один взгляд на этих неприятных типов. На иностранцев они походили мало. Неужели у нас в стране есть такой город — Сатариат? Нужно будет спросить у Дашки… или лучше у Леши, а то Шорохова такой же спец в географии, как и я. И Лешу очень хочется увидеть — даже не знаю по кому я соскучилась больше — по Дашке или по нему. По крайней мере, при мыслях о Даше мое сердце не сбивалось с ритма, грозясь получить какой-нибудь инфаркт или сердечный приступ.

Добравшись до квартиры, первым делом потрепала за уши соскучившегося в одиночесте Рейка, затем сняла верхнюю одежду и направилась в ванную. Наклонилась помыть лицо — висящие у меня на шее кулоны дружно звякнули о раковину. Даже смешно, что и Даша и Егор подарили мне эти кулоны на день рождения с одинаковой формулировкой: носить не снимая. Глупо. Но я, в самом деле, носила не снимая, даже на ночь.

С тревогой прошлась по квартире, проверяя все ли в порядке — к сожалению, появилась у меня такая вот параноидальная привычка. Рейк следовал за мной, громко облизываясь с намеком, что пора бы и покушать… Все было как всегда. Даже розы подобранные мною два месяца назад у подъезда ничуть не изменились с тех пор, словно их только что срезали.

Но чувство тревоги не покидало меня.

Насыпав Рейку корм, задумалась над тем стоит ли и мне пообедать или скорей уже идти к Дашке. Ответ нашелся сам собой — в животе недовольно заурчало, и я полезла на балкон за супом, невольно бросив взгляд за окно.

У подъезда стояла Скорая. В ее распахнутые двери двое мужчин заталкивали каталку. Возле суетилась болезненно-скукоженная фигура, в которой я с удивлением узнала Дашкину маму. Кому у них могло стать плохо? Дяде Жене — Дашкиному папе? Нет, вон он выскочил из подъехавшего такси и бросился к жене…

Сорвав куртку с вешалки, я выскочила в коридор. Меня трясло — я знала, что не успею — слишком долго рассматривала происходящее из окна. Но я все же слетела вниз по лестнице, так глупо оступившись на последней ступеньке, запутавшись в незавязанных шнурках.

Меня поймали. Крепкие руки прижали к родному теплому телу, позволяя вдохнуть знакомый аромат.

— Они уехали, — шепнул Леша, крепче сжимая объятия, заставляя чувствовать себя почти счастливой в такой неподходящий момент. С отчаянием я обняла его тоже, чуть не плача от желания большего.

— Что… что случилось? — спросила я, едва справившись с голосом.

Он некоторое время молчал, шумно сглатывая, словно в горле у него что-то застряло. Потом все же ответил чужим хриплым голосом.

— Она в коме…

— Но почему?!

— Не знаю, — шепнул он.

— Поедем к ней? — чуть отстранившись, заглянула ему в глаза. Его лицо казалось осунувшимся и усталым.

— Конечно, — мягко ответил он, также жадно рассматривая меня. — Только оденусь.

И лишь теперь я заметила, что парень стоит в одной футболке. Мне стало стыдно, и я поспешно кивнула. К тому же мне, вероятно, следовало запереть квартиру…

Едва мы сели в не слишком молодую хонду, во двор въехала машина Сергея — ее узнал Зверев и тут же вышел, попросив меня подождать внутри. О чем они говорили, мне было не слышно, но догадаться было совсем не трудно. В больницу Сергей поехал вслед за нами.

Пошел снег. Редкие снежинки цеплялись за окно и я старательно рассматривала их, стараясь не смотреть на Зверева, чувствуя некоторую неловкость, повисшую между нами. Негромко пиликнул мобильник, возвещая о пришедшем СМС. От кого интересно?

— От Егора… — удивленно прошептала я, и кинула быстрый взгляд на Зверева, краем глаза заметив, как он вздрогнул.

Мне нужно на пару дней уехать. Будь умницей — не ходи одна, держись на виду у людей. Постарайся к моему возвращению остаться целой и невредимой))

Следом пришла еще одна.

Я серьёзно

Мы никогда не обсуждали с Егором эту мою проблему — значит, он заметил сам. Хотя, признаться, за эти два месяца мы общались не слишком часто. Пару раз я видела его наблюдающим за зеленоглазой девчонкой с косой челкой — той самой, с которой мы познакомились в Ледовом дворце. Наверно, девушка эта его зацепила, но отчего-то глядя на нее Егор чаще хмурился, чем улыбался…

— Приехали, — вывел меня из задумчивости Леша.

Втроем мы долго шатались вокруг больницы, потом, когда, наконец, поняли куда положили Дашу, нас к ней попросту не пустили. А случайно встреченные в коридоре Дашкины родители так и не смогли нам ничего толком объяснить, потому что ничего не понимали сами. Хмурый Сергей остался с ними, а мы с Лешей, потолкавшись немного в коридорах, решили ехать домой.

Возвращались уже в сумерках. Снег усилился, и сосредоточенный на дороге Зверев, снова молчал. Тишина меня угнетала.

— Леш, а что такое Сатариат? — спросила я, решив разбить молчание праздной беседой. Но Зверев отчего-то дернулся, едва не впечатавшись в едущую впереди машину.

Припарковавшись у обочины, он с тревогой в глазах посмотрел на меня. Затем открыл рот собираясь что-то сказать, но словно внезапно онемел не в силах выдавить из себя ни звука. Попытался еще раз… с тем же успехом.

— Откуда знаешь? — наконец, спросил он.

Я подробно описала и обоих мужчин, и все что запомнила из их разговора. Рассказ вышел какой-то куцый, но Леша, кажется, что-то понял для себя — мне, правда, ничего объяснять не стал. Подумав, не стала настаивать, хоть и было обидно.

— Мне просто кажется, что в состоянии Даши виноваты эти двое, — вдруг сказал Леша, уже проводив меня до квартиры. Очень много слов в одном предложении… — Но я не могу объяснить тебе большего, просто не могу, понимаешь? — взяв меня за подбородок, он заставил посмотреть ему в глаза. — Не обижайся…

— Не буду, — ответила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не потереться о его руку.

— Прошу тебя, будь осторожна, — бросил он на прощанье и ушел.

Наконец-то пообедав… или скорее поужинав, я кое-как заставила себя сесть за уроки. Бесполезно потратила около часа и плюнула на это занятие. Лучше уж в самом деле с собакой сходить, пока не очень поздно — да и так на улице уже темно.

— Долго не болтайся, — крикнул папа из комнаты.

Я долго и не собиралась — в последнее время стала трусихой и старалась как можно быстрее пробежать наш с Рейком маршрут. Пес был откровенно недоволен, но перебороть себя, и по полчаса стоять статуей в темноте возле каждого дерева, было выше моих сил.

Влекомая нетерпеливой псиной, я пулей вылетела из квартиры, едва успев захлопнуть дверь. И собралась уже вприпрыжку скакать по ступенькам, но глухо прозвучавший в тишине подъезда голос меня остановил, заставив испуганно подпрыгнуть:

— Куда-то собралась?

— Ты меня напугал, — осуждающе произнесла я, с облегчением рассматривая парня, рассевшегося на ступеньках между лестничными пролетами.

— Я ведь просил тебя быть осторожной, — ничуть не смутившись, произнес Леша. — Это значит — не шляться одной по темным улицам…

— Пойдешь со мной гулять? — с готовностью поинтересовалась я.

Он лишь грустно усмехнулся.

— Куда я денусь…

Мы шли рядом по темной, замерзшей от одиночества дорожке, иногда замирая в желтом свете фонарей. С Лешей что-то случилось — он говорил… много… что-то рассказывал про снег и воду, наверное, какая-нибудь лабуда, которую преподают в их природопользовательском институте. Я не слушала слова, я слушала его голос… и мысленно умоляла взять меня за руку… хотя бы.

Он услышал. Остановился, нерешительно протянул руки к моим, и спрятал мои замерзшие ладошки в своих больших и теплых, посылая миллионы счастливых мурашек бродить по моему телу. Но видимо, посчитал это недостаточным, потому что поднял мои ладони к лицу и принялся дышать на них, согревая. А после коснулся моей ладони губами, отчего у меня в животе взорвался праздничный салют, и стало трудно дышать. Но все мое существо капризно требовало большего, и мне казалось, что если Леша сейчас не поцелует меня по-настоящему, я просто напросто задохнусь.

Но он вдруг отстранился, а после и вовсе толкнул в сугроб, заставив меня практически утонуть в свежевыпавшем рыхлом снеге.

Мимо пролетел какой-то яркий светлячок, врезавшийся в столб школьного забора, и выбив приличный кусок из него. Второй полетел чуть левее — туда, где секунду назад был Лешка. Он увернулся и, прошептав что-то, махнул руками в сторону.

Я вскочила на ноги. Зверев одним движением пихнул меня себе за спину, и вновь что-то сосредоточенно зашептал, глядя перед собой. Там полускрытые вечерней тьмой возвышались два невероятно высоких существа. Один то и дело посылал в нашу сторону мерцающих светлячков, большинство из которых разбивались о невидимую стену, другой — более высокий, пытался прорваться к нам, но его не пускал точечный метеоритный дождь.

— Я так долго не смогу, — сквозь стиснутые зубы выдавил Леша, и я с удивлением заметила, что его лицо покрылось испариной. — Тебе, наверно, лучше бежать пока я еще могу их сдержи…

Очередной светлячок, пролетев сквозь невидимый щит, врезался в Лешкину грудь и парень начал заваливаться на меня. Я поймала, но удержать не смогла, и мы вместе повалились на снег. Из жуткой открытой раны густым потоком хлынула кровь, окрашивая все кругом темно-красным цветом. От ужаса меня парализовало, но я быстро опомнилась, подскочила к стремительно бледнеющему Леше и попыталась руками зажать рану… Боже, это было бесполезно — кровь продолжала сочиться сквозь мои сомкнутые пальцы. Из глаз хлынул поток слез, хотя я усиленно моргала, пытаясь прояснить зрение.

— Люблю тебя, — чуть слышно прошептал Леша, не открывая глаз, заставив мое сердце испуганно оборваться.

— И я тебя очень-очень люблю, только не умирай… Ну, пожаааалуйста…

Как в меня попал светлячок я не заметила. Лишь почувствовала, как на шее дернулся шнурок с одним из амулетов, которые мне велели не снимать. И больше ничего, кажется, не происходило. Но спустя несколько секунд я услышала испуганный вопль одного из нападавших и невольно подняла глаза. Тот из нелюдей, что был выше, уже лежал на снегу бесформенной кучей, другой все еще пытался сопротивляться, но неизбежно отступал под напором давящей на него невидимой силы. Я перевела взгляд на неожиданного заступника — это был высокий, должно быть красивый (в темноте было не очень хорошо видно) парень с белыми растрепанными волосами чуть выше плеч, с застывшем на лице садистским выражением человека, давящего надоевшего таракана. Я невольно поежилась и опустила взгляд на Лешу. Он, кажется, все еще был жив. В душе шевельнулась робкая надежда, что может быть этот беловолосый, закончив со вторым нападавшим, поможет Леше.

Я вновь подняла глаза и увидела, что парень уже направляется к нам. Злой, как демон.

— Ты идиотка!!! — начал он без особых предисловий, даже не глядя на Зверева. — Я тебе, дуре, что велел делать? — он склонился надо мной, буравя своими ярко-зелеными глазами. Но мне отчего-то было все равно.

— Что?

— Дома сидеть!!!

Я с сомнением посмотрела на белобрысого — определенно я видела его впервые в жизни.

— Помоги Леше, — попросила я, стараясь не смотреть на его взбешенное лицо.

Кажется, он его впервые заметил и, брезгливо скривив губы, отступил чуть в сторону, чтобы не запачкать в крови белые зимние кроссовки. Но все-таки обошел с другой стороны и сел рядом. Быстро проверил пульс.

— Я что, целитель тебе что ли? — проворчал он, прикасаясь растопыренной ладонью к развороченной Лешкиной груди. Казалось, ничего не происходило, но через некоторое, довольно продолжительное, на мой взгляд, время я заметила, что рана стала гораздо меньше. Белобрысый недовольно вздохнул — вероятно, целителем он все-таки не был.

— Давай оттащим его куда-нибудь… домой или к тебе, — сказал он вскакивая. — Я и так задержался здесь слишком долго.

Покрутившись вокруг Зверева, зеленоглазый поднял его на руки и недовольно крякнул, едва не уронив свою ношу обратно.

— Тяжелый зараза, — пробормотал он.

— Он не умрет?

— Конечно, нет, — возмутился парень. — Зря я что ли, с ним столько возился?

Мы медленно брели в сторону нашего дома. В голове у меня один за другим пролетали вопросы, но с какого начать я не знала. К тому же, чем больше времени проходило, тем больше злился белобрысый, и под конец мне уже начало казаться, что еще немного, и он Лешку попросту бросит.

— Куда его? — сквозь стиснутые зубы прошипел парень.

— Ко мне давай, — поспешно ответила я, раздумывая, что скажу родителям.

Кое как втиснувшись в лифт, мы доехали до пятого этажа, и выгрузив Зверева возле моей квартиры, белобрысый злобно прошипел:

— Дома сиди, — и ушел.

Дома оказалась только взволнованная мама… и Рейк. А я совсем забыла про собаку. Мне даже стало стыдно перед четвероногим другом, но тут Лешка застонал и о Рейке я вновь благополучно забыла.

— Где ты ходишь?! — начала кричать мама, — Рейк прибежал один! Папа пошел тебя… — но я ее перебила, предъявляя раненого Зверева:

— На нас хулиганы напали, — пробормотала я, первое, что пришло в голову.

Конечно, мама тут же сменила гнев на милость, и кинулась помогать мне, устраивать Лешу на диване в большой комнате. А после побежала звонить в скорую, потому что Леша до сих пор не пришел в себя, и папе, чтобы он шел домой. А мне велела сходить к родителям Зверева, которые тоже должно быть волновались.

В конце концов, Лешку забрали в больницу. Меня, правда, родители не пустили, но я отчего-то верила белобрысому, что Лешка теперь точно не умрет и потому особо не настаивала — завтра навещу его. И быть может Дашу тоже, если меня к ней пустят.

На следующее утро, проигнорировав приказ нежданного спасителя сидеть дома, я выползла на улицу, и направилась к остановке. В конце концов, днем на улицах полно народу и вряд ли на меня вновь кто-то нападет.

К Дашке меня опять не пустили. Зато я встретила расстроенного Сережу, которого, кажется, тоже никуда не пускали, сообщив лишь, что делают все возможное для выяснения причины внезапного коматозного состояния и ее устранения. Постояв, помолчав, потому что говорить нам, как оказалось, по сути и не о чем, я пошла навещать Лешку — от его родителей я уже знала, что лежал он на втором этаже в седьмой палате.

Он лежал в палате один. И выглядел гораздо лучше — бледность почти прошла, дыхание ровное и спокойное, только грудь замотана бинтами, словно его готовили к съемкам в очередном фильме про мумию. Сердце сжалось — так захотелось его обнять, прижаться к его теплому телу. Но я вдруг вспомнила, что мы вчера наговорили друг другу и почувствовала неловкость. Он, кажется, тоже был смущен, но взгляд настойчиво искал встречи с моими глазами, словно боялся, что вот сейчас я откажусь от своих слов. Дурачок…

— Стась… — неуверенно произнес он.

— У? — я, кажется, задержалась, у порога.

Закрыв за собой дверь, я подошла к его кровати и села на край. Не удержалась — нежно провела рукой по его щеке. Он поймал мою ладонь, поднес к губам целуя ее с внутренней стороны.

— Прости, — тихо шепнул он.

— За что? — подняла на него удивленные глаза.

— За все, — он напрягся подтягивая меня ближе, и я с удовольствием обняла его, чувствуя как по телу разливается приятное тепло. Лешка судорожно вздохнул, и я решив, что ему должно быть больно, хотела отстраниться, но он не позволил, обнимая меня еще крепче. — Я люблю тебя, — шепнул он куда-то мне в шею, заставляя мое сердце биться испуганно и радостно.

— И я тебя люблю, — слова, давно вертящиеся у меня на языке, легко сорвались в свободное плаванье, наполняя Лешкины глаза счастливым блеском. Надо, пожалуй, почаще говорить ему об этом.

Потом он, к счастью, потянулся к моим губам, а то мне пришлось бы самой его целовать. Но не успели наши губы встретиться, в палату вкатилась симпатичная полная медсестра с металлическим подносом в руках. Блин, это карма какая-то!

— Эй, голубки, — пророкотала она. — Время свиданий окончено, больному нужна перевязка и отдых. Приходи вечерком, — подмигнула она мне и я почувствовала, как мои щеки заливает румянец.

Быстро поцеловав Лешу в щеку и шепнув, что обязательно зайду вечером, я направилась к выходу.

— Серегу увидишь, скажи чтоб зашел, — крикнул мне вслед Леха. Я лишь кивнула в ответ.

Леша

Серый зашел через час, когда я уже собирался тащиться искать его сам — знал, что он ошивается где-то здесь, в больнице. Выглядел он весьма плачевно, пожалуй даже хуже, чем я. А уж с каким аппетитом он набросился на валяющиеся на тумбочке апельсины, принесенные Стасей… надеюсь у него крепкий желудок. Достав из шкафчика пакет с едой, который утром притащила мама, боясь как бы я не умер здесь с голода, сунул его Сереге. Тот лишь благодарно кивнул, вгрызаясь в бутерброд. На фига, он спрашивается здесь торчит безвылазно? Хотя… Ладно, пожалуй, я его понимаю.

— Чефо фдесь делаеф? — спросил он с набитым ртом, с интересом рассматривая мои нарядные повязки.

— С сатарами столкнулся на вечерней прогулке, — Серый поперхнулся, пришлось ему бросать бутылку с минералкой. — Я думаю, и Дашу они обработали. Скорей всего менталом забили.

Сергей с интересом посмотрел на меня — ага, слишком много знаю. Но я же не виноват, что в последнее время мне в руки то и дело попадалась весьма занимательная литература по Сартариату вообще и магии сатар в частности.

— И что можешь вывести ее из этого состояния?

— Лучше бы, конечно, в Фэрэй ее отправить к опытному менталисту или ведьме.

— Порталы еще долго будут закрыты, — с сожалением произнес парень, задумчиво вертя в руках банан. По-моему он уже обожрался.

— Ритуал можем сами провести, надо только ингридиенты собрать. Там вроде не очень трудный…

— Что у магов на третьем курсе уже и травничество преподают? — ехидно поинтересовался Сергей. — Или ты ведьминскую школу во внеурочное время посещаешь?

— Тебе не все равно откуда мои знания? — спокойно поинтересовался я. Да мне за вход в архив пришлось кругленькую сумму отвалить, а этот еще издевается!

— Всё равно, — буркнул он недовольно. — Интересно только, как ты после встречи с сатарами живехонек остался?

Весьма интересный вопрос, кстати. Что-то я не помню… Надо у Чайки будет спросить… у моей Чайки… МОЕЙ! Я улыбнулся — на душе вдруг так хорошо стало, тепло. Даже есть захотелось. Интересно, этот проглот уже все продукты сожрал?

— Эй, ты чего лыбишься, как идиот?

— Кто бы говорил… Там чего осталось еще? — спросил я, пытаясь заглянуть в пакет.

— Неа, — сыто рыгнул этот… упырь.

— Ты не мог бы Стасю вечером привезти, чтоб она одна не болталась в темноте? — я решил не комментировать обжорство некоторых. — Заодно тетрадь с записями привезете, в коричневой обложке, толстая такая.

— Окей.

Стася

Тетрадь я сходила, попросила у тети Насти — Лешкиной мамы еще в обед, сразу после того, как он мне позвонил. И с тех самых пор сидела и ждала, когда приедет Дашкин парень. Но Сергей приехал за мной только в начале восьмого. Мне было обидно, что так поздно — теперь пока еще доедем, совсем мало времени с Лешей проведу.

Но и по прибытии в больницу меня ждало легкое разочарование — заключив меня в объятья, Лешка погрузился в изучение своих записей в тетради. Я из написанного не могла понять ровным счетом ничего — какая-то тарабарщина на иностранном языке, вроде того, на котором были написаны бабы Алены книги.

— Вот список трав для зелья восстановления. Довольно распространенные — должны найти, — Лешка протянул Сереже листок бумаги.

— Лимонник китайский, родиола розовая, кровохлёбка, — прочитал Сергей. — Ты уверен, что эта фигня поможет?

Леша неопределенно пожал плечами — мол, не знаю, не пробовал.

— И где мы их возьмем?

— В аптеке.

— Что и незабудки? Ладно, розы, но незабудки-то мы где возьмем посреди зимы?

— Можно и без них, — огрызнулся Зверев. — Только тогда у Даши памяти будет ровно столько же сколько у новорожденного. Будешь ее опять учить ходить, говорить и ложкой есть.

— Ладно, понял.

— Завтра к вечеру, надеюсь, справитесь…

— Эй, погоди, — Сережа почему-то покосился на меня. — А где взять те растения, которые не отсюда?

— Съезди в институт, может там есть кто-то, кто подскажет, — ответил Леша. — И Стасю домой отвези, пожалуйста.

— Хорошо.

Вскоре мы вышли из больницы. Сергей с сомнением посмотрел на меня. Мне отчего-то показалось, что его совсем не прельщает таскаться по аптекам в одиночестве. И я оказалась права.

— Может со мной покатаешься? — с надеждой и опаской спросил он.

Я задумалась. Вообще-то родители мои опять укатили в деревню, забрав Рейка с собой, чтобы мне не пришлось с ним гулять, так что дома меня никто не ждал. Правда, мне не единожды велели сидеть дома, но… Похоже, за последнее время у меня сильно испортился характер, поэтому, наплевав на это, я согласно кивнула Сереге.

Сначала мы посетили аптеку при больнице — там многого не было, к сожалению. Потом мы посетили какой-то странный коттедж с приличной стоянкой на территории, где Сереже выдали целый список адресов аптек, по которым мы и отправились, в конце концов, купив почти все необходимое, кроме незабудок. К незабудкам прилагался отдельный адрес и, судя по всему, находилась по нему не аптека, а обычная квартира.

Уже поздно вечером мы приехали на проспект Знахаря 51 и отыскали нужную квартиру. Сергей с сомнением нажал кнопку звонка. Долго никто не открывал, но потом на пороге все же появилась девушка лет 18–20 со светлыми волосами до плеч и короткой косой челкой. Она уставилась на нас немного испуганными зелеными глазами.

— Извини, — сказала я, разглядывая ее белую футболку, запачканную шоколадом и черничным вареньем. — Возможно, это покажется тебе странным, но нам нужны незабудки. У тебя есть?

— Есть, сушеные. Подойдут?

Я посмотрела на Сережу, тот согласно кивнул.

— Подойдут…

ЧАСТЬ 2. Потомственная ведьма

Глава четвертая. Потомственная ведьма

Для твоего, голубчик, исцеленья

От хворости, не знаю сам какой,

Не знаю как, свари себе настой.

Бог весть какие тут нужны коренья,

А может быть, полынь иль череда?

Не знаю, доля их нужна какая.

По скольку раз, не знаю, принимая,

Излечишься, не ведаю когда.

Хуан Пабло Форнер

Для приготовления эликсира, избавляющего от ночных кошмаров, вам понадобится: три березовых листика, сорванных в первый день весны, пучок сушеной крапивы, пучок сушеного тысячелистника, корень осины, шкура змеи, пятая лапка паука, хвост ящерицы, две с четвертью ягоды рябины и самое главное — хотя бы на два часа избавиться от родителей, иначе они просто не подпустят вас к газовой плите!

Крапиву и тысячелистник смешать и мелко растереть, добавить лапку паука и ягоды рябины. Перемешать осиновым корнем, залить двумя стаканами воды и поставить на медленный огонь. Через 13 минут добавить хвост ящерицы и шкуру змеи. Как только отвар закипит, бросить листья березы, тщательно перемешать все тем же осиновым колом, то есть корнем, и дать покипеть три с половиной минуты, после чего убрать с огня. Накрыть крышкой и дать настояться полчасика, после чего пропустить через мелкое сито. Остудить и вот эликсир готов.

М-м, не забудьте проветрить квартиру — запашок у эликсира тот еще…

Употреблять за час до отхода ко сну.

Фу, на вкус, как проба из канализации. Хотя могло быть и хуже. Зато от ночных кошмаров действительно помогает, впрочем, как и от хороших снов — я просто не смогла уснуть.

Сначала в животе тихонько забулькало, затем забулькало сильнее, а после меня так скрутило, что пришлось бежать в туалет и обниматься с унитазом, словно он был моим самым близким родственником, и я не видела его лет сто, как минимум.

Сколько всего раз меня вырвало точно не скажу, но родители вызвали скорую где-то между четвертым и шестым.

Наверное, это все-таки это была не пятая лапка паука, а шестая. Надо будет выкинуть этот дурацкий рецепт к гхыру!

— А-а, наша старая знакомая! — воскликнул Василий Семенович — и чему только радуется? — Что, опять отравление?

Ну и не опять, а снова. И хотя за последний год я здесь уже восьмой раз, смотреть на меня, как на умалишенную не надо. И на родителей моих так сочувственно пялиться не надо тоже. Знаю я, о чем они за моей спиной судачат — девке 20 лет, а она вместо того, чтоб парня завести и по клубам таскаться — хотя бы, какой-то фигней страдает… Да и с отравлением я здесь всего лишь раз пятый. Еще раз я здесь оказалась только потому, что вывихнула руку, упав с крыши сарая из-за вредной мелкой птицы, которая не хотела делиться своими яйцами для моего зелья. Другой раз я просто разбила литровую банку с выращиваемой в ней плесенью и сильно порезалась. Плесень было жаль до слез, потому что приготовление эликсира идеальной памяти пришлось отложить на два месяца — ждать пока вырастет новая, а экзамены к тому времени уже закончились! Кстати, четвертый раз я оказалась в больнице с отравлением как раз из-за этой плесени — что-то они с моим желудком не поделили.

«Сокамерники» на этот раз попались какие-то неудачные: женщина лет сорока и две бабульки с таким осуждением таращащиеся на мою скромную персону, что мне было впору провалиться сквозь землю.

Ночью мне опять не спалось. Похоже, эликсир решил избавить меня ото сна навсегда. Спасибо, хоть не тошнит.

Впрочем, может быть эликсир мой тут совсем не причем — одна из старушенций выводила такие рулады, что у меня уши закладывало и уснуть было практически невозможно.

— Не спиться? — тихо спросила женщина с соседней кровати. Она лежала, повернувшись ко мне лицом, и в свете уличных фонарей ее глаза неприятно светились, а зрачки казались вертикальными щелочками. По спине пробежал холодок, говорить не хотелось, но женщина не сводила с меня глаз, и пришлось согласно кивнуть.

— И мне, — вздохнула женщина и широко зевнула, обнажая длинные верхние клыки.

Я боязливо поежилась — захотелось вскочить с кровати и бежать куда-нибудь подальше.

— Да не бойся, я людей не ем, — хохотнула женщина, сверкая клыками.

— А зачем Вам такие большие зубы? — спросила я, ощущая себя Красной Шапочкой на приеме у Волка.

Женщина улыбнулась еще радостнее, словно только этого вопроса и ждала.

— Красивые, правда?

— Ага, — на всякий случай согласилась я.

— И мне нравятся, — сообщила женщина. Она мурлыкнула что-то довольное себе под нос, отвернулась от меня и вскоре, кажется, уснула.

Надо будет убедиться, не желтые ли стены у этой чудной больнички.

Слава Богу, утром меня родители забрали.

Сегодня, кстати, у моей лучшей подруги Оксанки день рождения, придется тащиться в клуб. Отличный повод испытать новый рецептик для изменения цвета кожи, который я нарыла на чердаке в деревне.

Только представьте: зима, кругом все бледные и одна я такая вся из себя, сверкаю золотистым загаром.

И ингредиенты все есть. Даже сушеные задние лапы мыши — интересно, ничего, что она своей смертью умерла?

Крошим, крошим, крошим и мешаем, мешаем… Через полчасика будет готово. И пахнет приятно, и пить не надо — размазать по коже и всех делов — и тошнить не будет!

Передержала малость — забыла. Интернет такая пакость — развивает склероз в сумасшедшей прогрессии. В общем, половина убежала (теперь придется плиту оттирать) и пахнет уже не так приятно. Ну да мне и оставшегося хватит, а запах дело привычное…

Так, теперь смываем и… как ничего?!! Совсем ничего? Но как такое может быть?! Ведь вот здесь, прямо на этой странице, черным по белому написано — насыщенный стойкий цвет.

Может еще разок намазаться и подольше подержать? Нет, не успею. Оксанка меня уже через 20 минут у себя ждать будет. Не могу же я заставлять ее ждать в ее собственный день варенья. Тем более, что я и так опоздаю.

Эх, ладно, но в следующий раз…

Меня уже ждали Оксанка, Сашка и незнакомый ушастый парень с ярко-зелеными красивыми глазами — люблю зеленоглазых. Он с интересом оглядел меня с ног до головы и, буркнув что-то вроде: «сойдет», представился:

— Вячеслав.

Все ясно. Ксюха опять пытается найти мне спутника жизни. Ну что ж, этот, по крайней мере, симпатичный более-менее… А все, что я думаю о сводниках, я Ксюхе потом выскажу…

За столом сидели часа три, выжидая время до открытия клуба. Слава не умолкал ни на секунду, повествуя одну невероятную историю за другой, и хотя я сказочки-то люблю, тут отчего-то ничего, кроме того, что Славка обычное трепло на ум не приходило.

Оксанка смущенно молчала, видимо искренне жалея, что позвала на день рождения Вячеслава, и испытывая вполне понятное желание придушить дорого гостя. Я злорадно улыбнулась — пусть помучается, а то пытаются всучить непонятно что. Вот месяца два назад, Ксюха пригласила меня на тортик. Я думаю, неспроста это, но на тортик соблазнилась.

Прихожу, на диване у стола с… хм, кусочком торта сидит оно, то есть ОНО! Шкафик с ушками, подзаплывший и, чего уж там, утонувший жиром: нос — суперкартошка, волосики рыжие, жиденькие, конопушки размером с 5 копеек, губы не бантиком — бантом! И грудь больше моей на два размера — обидно, честное слово!

И вот это самое ОНО вылупило на меня свои поросячьи глазки, надуло губы и спросило:

— Баранину тушить умеешь?

— Нет, — говорю. Я баранину вообще терпеть не могу.

— Тогда ты мне не подходишь, — огорчился он.

С Оксаной неделю не разговаривала — дольше на нее сердиться не могу.

Между безымянным шкафиком и Славой были еще Юра и Коля, который очень хотел, чтоб его величали — Николя. Интересно, на какой помойке она их находит? Хотя я, конечно, тоже не подарок…

К одиннадцати вечера мы, наконец, попали в клуб. Я должно быть впервые жизни так радовалась громоподобно орущей музыке, потому что теперь мне было не слышно Славика!

Сашка с Оксаной тут же растворились в толпе. Я последовала их примеру. И сначала все было весьма неплохо. Пару раз меня пригласили потанцевать, и второй парень оказался весьма симпатичным. Я даже почти решилась спросить его имя, но тут он все испортил, задав совершенно идиотский вопрос:

— Слушай, а кто из твоих родоков негр, то есть… э-э… африканец?

Я очень вежливо сообщила ему, что он — дурак (он, кстати, не обиделся) и хотела послать его куда-нибудь, где редко бываю сама. Но любопытство победило, и я все же поинтересовалась, с чего это он взял, что кто-то из моих родителей негр, то есть африканец?

— Ну как? — удивился парень и потом с восхищенным придыханием: — Ты же такая черненькая… У меня еще никогда не было черненькой!

Шлепнув по потянувшейся к моему драгоценному телу конечности и буркнув напоследок, что надеюсь, что «черненькой» у него никогда и не будет, устремилась в туалет.

Растолкав толпящихся у зеркала девчонок, я уставилась на свое отражение.

Прямо на меня с удивлением смотрела… В общем, не понимаю, почему тот парень решил, что у меня только один родитель африканец? Судя по отражению, все мои ближайшие родственники до 10 колена являлись коренными жителями какой-нибудь Замбии.

Я в панике открыла кран и попробовала оттереть «загар» водой. Наивная! Блин, надеюсь, запись в рецепте «насыщенный стойкий цвет» не означает, что я останусь такой навсегда…

Не попрощавшись ни с Оксанкой, ни с Сашей, я забрала свою куртку из гардероба, и выскочила на улицу.

Шел снежок легкий, пушистый — мне даже стало спокойнее. Глубоко вздохнув мягкий прохладный воздух, я отправилась домой.

Автобусы уже не ходили, ну да мне и идти совсем не далеко: немного вдоль этой улицы, потом направо немного пройти, а там через торговый центр, дорогу и дворами. Хотя дворами лучше не ходить — боязно… Тогда по дорожке в обход домов — немного дальше, зато там светлее и, как мне кажется, безопаснее.

Улицы хранили мрачное молчание, и мне все казалось слишком: слишком темно, слишком тихо, слишком безлюдно. Через несколько минут передо мной вырос торговый центр. Теперь мне надо пройти под аркой, где расположены небольшие магазинчики со стеклянными витринами. В неровном свете фонарей и уличных подсветок мое отражение казалось немного расплывчатым. Почему-то мне это было неприятно, и я решила поскорее пройти этот участок, стараясь смотреть вперед, а не по сторонам. Но случайно брошенный на витрину взгляд, заставил мое сердце сжаться.

По инерции я сделала еще несколько шагов, прежде, чем до меня дошло, что же я, собственно, увидела. Я с тревогой всмотрелась в свое отражение в витрине — нет, сейчас все было хорошо… но в предыдущей! Если это был не глюк, то мое отражение осторожно кралось за мной низко пригибаясь к покрытому снегом асфальту! Вернуться? — сердце сжалось сильнее, и даже ладони вспотели. Нет, для меня это слишком… Хотя все же любопытно.

Вспомнив поговорку о том, что любопытство не одну кошку сгубило, сглотнула вязкую тягучую слюну, и все-таки сделала три шага назад.

Ничего необычного — просто мое отражение, такое же напуганное, как и я сама. Я облегченно вздохнула, испытывая при этом какое-то странное щемящее разочарование.

Огорченно отвернувшись от витрины, я нос к носу столкнулась с какими-то лысыми гоблинами-качками. Или я сошла с ума, или одно из двух…

Перекинув через плечо длинный конец серебристой цепи в полтора пальца толщиной, гоблины тащили за собой упирающуюся… меня. Только у меня, кажется, нет таких рожек. Или уже есть? — я сунула руку под шапку, но рожек не обнаружила. Не зная радоваться или огорчаться, я приворожено следила за гоблинами и их добычей. Они же меня, казалось, совсем не замечают, и я, дура, решила привлечь их внимание.

— Здрасти, — ничего умного в голову не пришло.

Гоблины никак не отреагировали на мое приветствие, словно меня вовсе не существовало. Мне стало обидно и как-то неловко. Но я решила идти до конца. Собрав волю в кулак и приказ себе не бояться, я решительно приблизилась к ближайшему гоблину и тронула его за плечо. Он оказался вполне осязаемым, и я обрадовано тряхнула его посильнее.

— Ну ты, мрых, — не выдержал гоблин. — Вы, людишки, оборзели совсем. Шла бы ты отсюда спать. А то ходят тут полусонные, а мы потом полудрёмников вылавливать должны.

— А что это за полудремники такие?

Гоблин сердито дернул цепь и я уставилась на своего двойника с рожками. Она казалась мне несчастной и усталой, левый глаз распух, из разбитого носа медленно капала кровь.

— Бедняжка.

— Да уж, конечно, — гоблин презрительно скривил губы.

— На меня похожа почему-то, — сообщила я, а то вдруг он не заметил.

— Полудремник всегда похож на тех за кем охотится. Меняет оболочки на три счета, — на этот раз презрительная усмешка предназначалась мне.

— Вы хотите сказать, она собиралась меня съесть?! — интересно она б меня в сыром виде есть стала или как?

— Ничего я не хочу! Берл, это самая тупая ведьма, какую я видел…

— Айлик, кончай трёп, — сердито прикрикнул другой гоблин. — Мы на месте.

Я отлепилась от своего собеседника и осмотрелась. Оказывается вслед за гоблинами и их пленником я забрела в какую-то глухомань: старые кирпичные дома, ей-богу не знала, что в нашем районе есть такие, ряд гаражей какого-то затрапезного коричневого цвета, чахлые кусты, битые машины…

Гоблины подошли к одному из подъездов трехэтажного дома. Идущий впереди гоблин просунул в овальную прорезь черной двери небольшой камень, по крайней мере, мне показалось, что это камень, вытянутой формы и повернул его на манер ключа. С легким щелчком дверь отворилась.

Доведенная любопытством до крайней степени тугодумия и потери инстинкта самосохранения, я словно зомби двинулась к двери. Но Айлик оттолкнул меня.

— Совсем страх потеряла? — заорал он и захлопнул дверь с той стороны. Как ни старалась, открыть дверь я не смогла.

Потыкавшись в разные стороны, стараясь выбраться из этого заброшенного района, я, в конце концов, выбралась на родной проспект Знахаря и вскоре стояла перед родной дверью.

Открыл папа. Он долго, но без всякого удивления, рассматривал меня, затем весело хмыкнул и, наконец, пропустил в квартиру.

— Я, конечно, рад, что ты не расистка, но не до такой же степени, — усмехнулся он, наливая мне чай с медом. Вообще, мед я не люблю, но сейчас возражать не стала.

Мама к «смене расы» отнеслась не так благодушно. Она громко вздыхала и охала, припомнила все случаи, когда я оказывалась в больнице по собственной глупости, и как тяжело было ей, даже слезу выдавить попыталась. Потом напомнила мне про мой возраст, а то сама я склерозом страдаю, и очень некстати упомянула, что давно мечтает о внуках. Я о внуках совсем не мечтала, о чем тут же сообщила маме.

— Ладно, — вздохнула мама. — Иди спать. Что завтра в университете скажут, ума не приложу.

— Да ничего они не скажут, — я обняла маму, стараясь успокоить ее. — Там все уже привыкли. Похихикают, может, вот и все.

— Пойдем, негритенок, покажу, что я тебе из Анохино привез, — покачал головой папа.

Мы отправились в мою комнату. Там у кровати стоял большой деревянный сундук, судя по всему довольно старый.

— Прабабушкин? — спросила я, с интересом поднимая крышку и заглядывая внутрь.

— Ага, — папа тоже заглянул в сундук.

Здесь были какие-то старинные побрякушки, бумажки, просто вещички. Много. Понадобится ни один день, чтобы разобрать все это. А пока возьму… ммм… вот эту тетрадочку, почитаю. О, да тут рецептик противоядия к моей покраске…

* * *

Сегодня родители укатили «на горнолыжный курорт», то есть в деревню Болотово к бабушке с дедушкой. Тем лучше, никто не будет мне мешать варить противоядие к моему чудному «загару». Вообще-то, сначала я намеревалась побыть африканцем подольше, но потом передумала, потому что при свете дня оказалось, что я больше похожа на подкопченного погорельца, чем на жителя Африки.

Быстро смешав ингредиенты — рецепт противоядия оказался даже проще, чем первый: череда, черемуха, чистотел и зеленый чай. Всё заварить, дать настояться полчаса и добавить в ванну. Отмокать в ванне до полного восстановления натурального цвета. Все очень просто. Только с лицом пришлось повозиться — дышать под водой я еще не научилась. Но и с этим я справилась, засунув в рот трубочку для коктейлей.

Эффект изумительный! Когда я выходила из ванной комнаты, кожа у меня была абсолютно белой… ну может быть чуть более белой, чем хотелось бы… и волосы, вроде как, посветлели. Как бы за покойника теперь не приняли.

Всё-таки обрадованная успехом, я решила съесть пару шоколадок и поваляться перед теликом часов до двух ночи. Первая прошла на ура, но вторая отчего-то не лезла, пришлось пристроить ее на краешке письменного стола до лучших времен. А пока можно сходить, чайник поставить.

Но дойти до кухни я не успела — с неприятным дребезжащим звоном грохнулся самовар в маминой комнате, который, сколько я себя помнила, стоял на шкафу и доставался оттуда раза два в год, а то и реже. Сейчас этот самовар спокойно лежал на полу возле балкона, а крышка несмело выглядывала из-под кровати. Я состроила самовару недовольную гримасу, но она не произвела никакого впечатления на него. Придется лезть на стул и водружать его обратно. Интересно, как он грохнулся? Ладно еще у моей одногруппницы Ленки кошка Мурка вешается, где попало, и роняет на пол все, что под лапы попадет. Но у меня ведь даже хомячка нет. Мама категорически против животных в доме.

Я подняла самовар и полезла под кровать за крышкой. Показалось, что что-то (или кто-то) мелькнуло перед глазами, скрывшись за хранящемся под кроватью большим чемоданом.

Мне стало жутковато. Захотелось поскорее оказаться в другой комнате. Но я почти спокойно вытащила из-под кровати крышку, старательно водрузила ее на положенное место и спокойненько отправилась в большую комнату, доедать шоколадку — сладкое снимает стресс.

Ну вот, шорохи какие-то — только шорохов мне и не хватало… для нервного тика. Но вообще-то у меня крепкие нервы… Поэтому не обращаем внимания — идем дальше. И заедаем стресс.

Шоколада на столике не оказалось. Высказав, все что я думаю по поводу пропажи ценных продуктов питания, я слезла с кресла и заглянула под столик. Ничего интересного там не обнаружилось, так же как и вокруг него. С замиранием сердца я заглянула под диванчик, за креслице, за телевизор, даже в шкафик заглянула. Шоколадка испарилась. Стало как-то стремно, и я решила с ногами залезть на диван… ну чтобы мне их никто не откусил — ходят же по улицам гоблины с полудремниками, может и по квартирам кто ошивается…

Хрум-хру — зашуршало под попой. Шоколадка! Но ведь ее только что не было здесь, я смотрела… и что это? Похоже, мой шоколад грыз кто-то с очень острыми зубами! Похоже, кто-то офигел! — Жрать мой шоколад! Блин, а зачем вернули? Брали бы всю — для хороших добрых монстров шоколада не жалко совсем…

Я настороженно пялилась на поблёскивающую фольгу, пока не услышала звонок в дверь. Господи, хоть бы это родители решили вернуться. Я буду себя хорошо вести, делать уроки, гладить, пылесосить и мыть посуду… ну, иногда.

На пороге стояли двое. Синеглазая девушка с длинными русыми волосами и светловолосый парень с проколотым в двух местах ухом.

Минуту я пялилась на них, они — на меня. А потом девушка заявила, что им нужны незабудки.

— Есть, сушеные. Подойдут?

Девушка посмотрела на парня, тот согласно кивнул.

— Подойдут, — сказала она.

Странно, конечно, что они приперлись ко мне. Но незабудки у меня действительно были. Только интересно, зачем они им? Что такие молодые и красивые уже страдают склерозом?

Я сбегала в свою комнату и принесла сушеные незабудки в небольшом мешочке. Гости пробормотали нечто вроде «спасибо» и исчезли за дверью.

В моей комнате что-то грохнулось и, похоже, разбилось; кто-то недовольно пискнул. Ночевать, пожалуй, буду в прихожей, у двери, чтобы в случае чего успеть выскочить из квартиры прежде, чем меня кто-нибудь съест.

Присев на тумбочку для обуви, я едва не разревелась, но в дверь вновь позвонили, и я тут же распахнула ее, даже не заглядывая в глазок. На пороге стояли все те же парень с девушкой.

Предложили поехать с ними. Я была так счастлива, что они вернулись, что даже не поинтересовалась куда они, собственно, меня зовут. Да и какая разница, лишь бы подальше отсюда.

Едва мы оказались в машине, у парня зазвонил телефон.

— Леха, — пробормотал он, и девушка попросила включить громкую связь, что тут же было исполнено.

Далее следовал диалог двух сумасшедших, из которого я уловила только, что на этого Леху кто-то напал и нужно срочно забрать кого-то из больницы и провести ритуал. Слово «ритуал» мне очень понравилось, и я замерла на заднем сидении, надеясь, что меня не выпроводят восвояси. Впрочем, выгонять меня никто, кажется, и не собирался. Парень позвонил кому-то и мы отправились к Областной больнице — дом милый дом… Туда же вскоре подъехала еще одна машина, из которой выскочили двое симпатичных парней. Наш водитель, велев нам оставаться в машине, вышел им на встречу и все трое растворились в темноте.

Девчонка нервно сглотнув, обернулась ко мне. Сейчас, когда я хорошо рассмотрела ее, она показалась мне смутно знакомой, но как не напрягала я извилины, так и не смогла вспомнить, где могла ее видеть.

Как тебя зовут? — спросила я, не выдержав мозгового штурма — может имя мне что подскажет.

— Стася, — нервно улыбнулась она, тряхнув русыми волосами. — А тебя?

— Лека Ведунова, — скорчила я рожицу. Имя девчонки мне абсолютно ничего не дало. Ей мое, видимо, тоже.

Некоторое время мы сидели в тишине, всматриваясь в ночную тьму. Расспрашивать девчонку мне было неловко. Впрочем, скучать долго не пришлось. Со стороны больницы появились «наши» парни. Тот, что был с нами в машине, тащил кого-то на руках, двое других помогали идти еще одному — незнакомому, которого похоже кто-то хорошенько отделал, что стало особенно заметно, когда он влез в салон: губы разбиты, под глазом хороший такой фингал… Ничего смертельного, но Стася отчего-то побледнела, и покинув переднее сидение, влезла к нам на задние — стало тесно.

— Пересяду вперед, — пробормотала я. Меня не услышали — побитый отчитывал Стаську, за то, что она шляется по ночам, хотя он велел ей сидеть дома.

Было уже далеко за полночь, когда мы с моими новыми знакомыми оказались в Стаськиной квартире. Парни, представившиеся, как Денис и Никита, под руководством побитого Лехи скатали палас в большой комнате и даже пол протерли — как бы мне их потом к себе в гости зазвать — и принялись рисовать на линолеуме большую пятиконечную звезду, чем-то красным, может даже кровью. Потом они расставили вокруг толстые красные свечи. Серега все это время держал на руках труп девушки — наверное, из больницы сперли, а потом, когда звезда была готова, положил ее в центр.

— Садитесь к лучам звезды, — велел Леха, а сам исчез на кухне. Но скоро появился снова с небольшой кастрюлькой в руках. Там все еще кипела-бурлила вода, сам парень бормотал что-то на непонятном языке, наверное, заклинание.

Леша протянул котелок Сергею и тот медленно отпил бурлящей жидкости, на голову и плечи ему тут же упали лепестки роз. Они продолжали падать, даже когда Алексей забрал у парня кастрюльку и протянул ее Стасе. Девушка тоже сделала глоток, лепестки упали на нее. Я задрала голову, но рассмотреть ничего не смогла — казалось, лепестки падают прямо из воздуха.

Когда кастрюлька оказалась у меня в руках, я не задумываясь сделала глоток — внутренности опалило жаром, нестерпимо захотелось запить, но я с изумлением обнаружила, что не могу пошевелиться, а после меня начало клонить в сон. Я очень не хотела засыпать — мне нужно было узнать, что будет с трупом. Но держать глаза открытыми было так тяжело…

Полжизни мне твердили, что людей будить надо мягко, даже нежно. Похоже, тот кто будил меня об этом никогда не слышал, по крайней мере, меня еще в жизни так сильно не трясли.

Я с трудом разлепила веки и взглянула на своего мучителя. Им оказался Денис — вот уж от кого я совсем не ожидала подобной жестокости.

— Вставай, — зашептал он мне, заметив, что я его вижу. — Стаськины родители приехали. Пора сматываться пока до смертоубийства не дошло.

Ой, как у них тут все запущено…

С великим напряжением обретя вертикальное положение, поплелась за Денисом в прихожую. Там было практически пусто — на аккуратном коврике у двери стояли только мои ботинки и белые кроссовки Дениса.

Засовывая ноги в ботинки, попыталась вспомнить какой сегодня день недели, и не надо ли тащиться в универ. В голове царил полный вакуум, да и в любом случае вид у меня был, как после хорошей пьянки, так что вряд ли мне бы обрадовались в храме науки.

Взяв мой номер телефона и клятву молчать о ритуале, Денис подвез меня до дома и уехал. Что случилось со вчерашним трупом, мне никто не сказал, но я надеялась, что мне еще повезет встретиться с этими милыми некромантами.

Мысль о возвращении домой казалась мне ужасной, а воспоминания о неведомых монстрах заставляли передергиваться, словно я была серьезно больна. Но собственно больше мне идти было некуда.

Из распахнутой двери квартиры на меня пахнуло чем-то странным. Заперев дверь и с трудом скинув боты, я направилась в свою комнату, по пути стаскивая джинсы. При этом меня не покидало чувство, что что-то не так… Джинсы отчего-то слезли с меня весьма охотно, и я с благодарностью запустила ими в неопределенном направлении, не особо заботясь, что они своим видом и местоположением нарушат идеальный порядок, царивший в комнате.

Стоп. Какой такой порядок?!

С ужасом осмотрев свою комнату, я выскочила в коридор и направилась в большую комнату — так и есть, тут тоже кто-то потрудился: палас вычищен, покрывала на диване и креслах лежат просто идеально, пыль в серванте вытерта, а книги в шкафу стоят в алфавитном порядке! И самое ужасное — занавески щеголяют идеально пропорциональными складочками, а этого просто не может быть, потому как занавески, ну то есть правую из них, вешала я, перед этим содрав, когда закрывала форточку.

И еще этот запах… На кухне кто-то печет пироги!

С глупой надеждой на то, что вернулись родители, я потихоньку прокралась на кухню. Напевая какую-то омерзительную песенку у плиты крутилась… тетя Полина!!!

— А, деточка! — заверещала тетка, заметив меня. — А я вот пирожки испекла. Садись кушанькать.

Я осторожно опустилась на табурет, все еще надеясь, что тетя внезапно растворится в воздухе или на худой конец превратится в какого-нибудь монстра. Но она, к сожалению, не собиралась делать ни того, ни другого. Поставив передо мной полную тарелку щей и плюхнув в них столовую ложку отвратительного на вид майонеза, который жирным пятном плавал на поверхности и растворяться не желал, тетка вернулась к своим пирогам, часть которых, уже изрядно обугленная, остывала на подоконнике.

— А как Вы в квартиру попали? — поинтересовалась я как можно доброжелательнее. Я что дверь не заперла что ли?

— Твои родители оставили мне ключи. Они просили присмотреть за тобой.

Никогда им этого не прощу.

Немного поковырявшись в щах и утвердившись в мысли, что повар из моей тетки никакой, я уже собралась вылезти из-за стола и потихоньку смыться, решив поболтаться несколько часов по улице и вернуться ближе к вечеру, когда тетя уже уйдет — я искренне надеялась, что ночевать она у нас не будет.

Но тут я вспомнила про книги. Тетя моя, конечно, рьяный приверженец чистоты и порядка, но все же не до такой степени, чтобы выставлять книги в алфавитном порядке. Да она и не успела бы.

Книг у нас много: они стоят в шкафах, тумбочках, а те, что не помещаются туда лежат в коробках на балконе и в кладовке, валяются под моей кроватью — завались, одним словом. Мы и сами с папой хотели как-то составить список книг и расставить их так, чтобы потом было легко найти. Но уже после пятидесятой книги нам это вдруг резко опротивело и, не сговариваясь запихнув все книжки в шкаф как попало, к этому вопросу мы больше не возвращались.

Как же тете Полине удалось одной за столь короткий срок разобраться с такой прорвой книг?

Вопрос поставил тетушку в тупик. Несколько минут она раздумывала над ответом, в конце концов, заявив, что книги она не трогала и вообще дальше кухни еще не ходила, так как приехала всего час назад и торопилась приготовить мне завтрак в виде щей и ароматных пирожков.

Вздохнув, я покорно поблагодарила тетушку за заботу о моем благополучии, косясь на нетронутые щи и гору угольков. Которые тетя Полина упорно величала пирожками, да еще и ароматными. Хотя аромат у них действительно имелся… весьма специфический. Интересно, как она сама от своей стряпни еще не загнулась?

— Что же ты не кушаешь?

— Я… э-э… очень тороплюсь, в универ мне надо, а еще себя в порядок привести, — пробормотала я, вылезая таки из-за стола.

— Но сегодня суббота!

— А мне в библиотеку надо. Реферат задали на 40 листов к понедельнику написать, а у меня еще ни словечка не написано.

Запричитав о моей безответственности и несерьезном отношении к образованию, тетя заметалась по кухне, складывая в пакет провизию так, словно я решила поселиться в библиотеке не меньше, чем на неделю. И вообще, вряд ли мне разрешат хомячить в библиотеке…

Когда я, приняв душ и, напялив джинсы и футболку, вернулась на кухню, узрела на табурете увесистый куль, в который, похоже, вместились не только все тетушкины «пирожки», но и все содержимое холодильника, благо он был почти пустой.

— Вот, перекусишь, — сообщила мне тетя в ответ на мой удивленный взгляд и впихнула куль мне в руки.

Обреченно вздохнув, я поблагодарила тетю — все-таки она у меня заботливая, и поспешила удалиться, пока мне не предложили взять с собой и кастрюлю со щами.

Не горя желанием таскать за собой чемодан с провизией, я наскоро поковырялась в пакете в поисках чего-нибудь действительно съедобного. Из «съедобного» в пакете оказался только один-единственный свежий огурец и маленький кусочек хлеба, к которому с помощью масла была приклеена отвратительного вида гадость. Что это за гадость выяснять не стала, благополучно отправив ее в путешествие по мусоропроводу. Вслед за ней в мусоропровод отправилось и все остальное содержимое пакета — я, конечно, понимаю, зеленый лук — это витамины и все такое, но хавать его натощак, да еще и без всего… или тетя Полина думала, что я его ее угольками заедать буду?

Диетический завтрак моему животу совсем не понравился и он злобно заурчал. Я уж было решила вернуться и все-таки съесть щи, но быстро одумалась, вспомнив, как однажды отведала тетушкин борщ. Да к тому же, как я теперь без пакета-то вернусь?

Я с надеждой пошарила по карманам и нашла целых двадцать рублей. Что делать с таким богатством? Можно купить пирожок с повидлом…

Вообще, это еще одна моя беда — стипендии мне хватало ровно на два дня, а потом она куда-то исчезала. Впрочем, как и любые финансы оказывающиеся у меня в руках. Бермудский финансовый треугольник какой-то…

Съев пирожок, я с завистью посмотрела на сидевшую за соседним столиком парочку, аппетитно уплетающую за обе щеки мясо по-французски с овощным гарниром, окинула печальным взглядом дожидающиеся своей очереди пирожные (6 штук!) и кофе со сливками. Чуть слюной не подавилась!

Господи!!! Ну где же мой принц с пюре, жареной курочкой с ароматной грибной подливкой, фруктовым салатом под йогуртом, стаканом ананасового сока и пирожным? — в отличие от этой девицы, мне вполне хватит одного.

Хорошо. Согласна на макароны с сосиской под кетчупом, без салата, и чай вместо сока…

Я подождала немного… потом еще немного… Принц отчего-то задерживался. В конце концов, мне стало казаться, что он вообще не придет… Пришлось тащиться на улицу. Там было холодно, угрожая разразиться очередным снегопадом, на землю смотрело хмурое небо.

Снег так и не пошел, но его и так было более, чем достаточно. Поболтавшись по заснеженному парку два часа замерзла, как бездомная кошка. В кроссовки набился снег и уже успел растаять, отчего в ботинках было сыро и ноги замерзли до окоченения. Живот непереставая сыпал проклятьями в мой скромный адрес и я себя чувствовала абсолютно потерянной и несчастной.

Позвонила Оксанке, надеясь погреться у нее, но та не брала трубку. И, в конце концов, я решила пойти в ту самую библиотеку и почитать что-нибудь интересное про волшебников, ведьм, вампиров каких-нибудь. По крайней мере, согреюсь.

В читальном зале было тепло. Я села поближе к батарее и уже совсем было задремала, но суровая библиотекарша в огромных роговых очках вежливо напомнила мне, что я забыла взять книгу. Пришлось подниматься и плестись к стеллажам.

Взяв с полки книгу о ведьмах, подошла к библиотекарше, чтобы записать ее в свой формуляр. Тетка неприязненно посмотрела на меня, видимо, несмотря на наличие в библиотеке развлекательной литературы брать ее считалось зазорным. Но мне фиолетово на ее мнение.

Я покрепче прижала книгу к груди. Как же мне хотелось быть похожей на героиню этого романа, быть такой же классной бесстрашной ведьмой, и как она сражаться с упырями, загрызнями там всякими и нцыгой… Хотя, нет… с нцыгой не хочу. Опыта надо поднабраться, да и пожить еще охота…

В мечтательном состоянии доплыв до своего стола, обнаружила там какого-то придурка. И этот «упырь проклятый» обнимался с МОЕЙ батареей!!!

Застыв в нерешительности возле стола, лихорадочно обдумывала свои дальнейшие действия. Ругаться я вроде как и не умела особо. Может дать ему книжкой по башке и послать к лешему, подальше от моей батареи? Я взглянула на книгу, что держала в руках. Н-да, тонковата, да и жалко ее. Надо было «Войну и мир» взять, Толстого.

— Тебе помочь? — парень оторвался от своей книги и посмотрел на меня. Растрепанные темные волосы, левое ухо проколото, брови чуть «галочкой», совсем чуть-чуть курносый нос и светло-карие глаза, серьезные и насмешливые одновременно. Милашка, аж смотреть противно…

— Это мой стол, — выдавила я, отчего-то краснея.

— Сядь с другой стороны, — пожал он плечами и вновь погрузился в чтение.

Я с тоской посмотрела на стул, что стоял с другой стороны стола. Батареи там не было…

Живот начал что-то недовольно урчать, и я поспешно зажала его рукой, но парень, похоже, услышал. От стыда и обиды я чуть не разревелась — я тут такая вся голодная стою, а теперь еще и от холода должна страдать по вине этого типа.

— Что-нибудь еще? — осведомился парень, вновь отрываясь от книги и поднимая на меня глаза.

— Я у батареи сидеть хочу, — выдавила я, не ожидая от себя такой честности. Впрочем, я уже решила, что пойду искать другой стол… Однако, окинув читальный зал взглядом, поняла, что это бессмысленно — все места отчего-то были заняты. Не наблюдала здесь такой активности по выходным…

Меж тем парень молча собрал свои вещи и пересел на противоположный стул.

— Спасибо, — буркнула я, и придвинув свой стул поближе к источнику тепла, открыла книгу. Замечательно…

Однако, прочитав всего несколько страниц, не выдержала — осторожно выглянула из-за книги и попыталась прочитать название оромного фолианта у парня в руках. Кстати, совсем не понятно, зачем он такую книжищу на весу держит.

Книга казалась очень старой, с потертыми временем краями и пожелтевшими страницами. Обложка была разделена на две равные части: черную и белую. Наверху тускло-красными буквами было написано: «ЧЕРНАЯ и БЕЛАЯ МАГИЯ», а ниже буквами поменьше: «Теория и практика». На столе лежало еще несколько книг: «Практическая магия», «Магическое применение трав», «Вода: живая и мертвая».

К рюкзаку парня был прицеплен круглый ярко-салатовый значок с надписью «УЧУСЬ НА ВОЛШЕБНИКА». У меня тоже такой был, только оранжевый.

Да ведь он, наверно, старше меня, а мама говорит, что я веду себя, как ребенок. Интересно, что бы она про него тогда сказала?

— А сама-то, разве не мечтаешь ведьмой стать? — вопрос прозвучал так неожиданно, что я даже подпрыгнула на стуле.

— А ты всерьез веришь, что станешь настоящим магом?

— Я им уже почти стал.

— Ну, да, конечно, — усмехнулась я.

— Хочешь я исполню любое твое желание?

Ясен перец, хочу. Правда, в тот момент, ничего лучше курицы с пюре мне в голову не приходило.

— А ты не могла бы озвучить свое желание? В телепатии я еще не разбираюсь…

— Ну, да, — пробормотала я немного разочарованно, все-таки признаваться вслух, что я есть хочу не очень хотелось. — Пюре с курицей, оладьи с сиропом и чай черный, — скромно попросила я.

Парень насмешливо хмыкнул, и я уже собралась обидеться, но он вдруг сказал:

— Легко. Собирайся.

— Куда?

— Ты же не думаешь, что обедать здесь, хорошая идея? Библиотекарша и так на нас зверем смотрит. Поищем более подходящее место.

— Книжку придется сдать…

— Придется, — согласился парень и первым встал из-за стола.

Подождав, пока я сдам книгу и оденусь, он нагло схватил меня за руку и потащил к выходу. Интересно мне, куда он свои-то книги дел? И я, кстати, таких книг в нашей библиотеке не замечала…

Минут через 10 мы сидели в уютной кафешке. С замиранием сердца я следила за руками парня, боясь пропустить тот момент, когда он начнет колдовать. Вот парень взмахнул рукой и… подозвал официантку, продиктовал ей мой заказ, добавив антрекот и кофе, видимо, для себя.

Я была так поражена гнусным обманом «мага», что первое время даже не могла говорить. Когда же дар речи ко мне вернулся, я завопила так, что малохольный официантик уронил поднос с грязной посудой, которая тут же с радостным звоном разлетелась на черепки. А я что? Я ничего — я же не виновата, что у них такие официанты нервные набраны.

— Это нечестно!!! — возопила я, уставившись на поставленные передо мной тарелки.

— А в чем дело? — невинно поинтересовался парень.

— Это не волшебство! — вполне справедливо возмутилась я.

— Я обещал исполнить твое желание, — невозмутимо произнес «колдун». — Разве ты не этого хотела? — парень кивнул на стоящую передо мной еду.

— Да, но…

— Твое желание исполнено, — заключил парень. — Ведь исполнено?

— Ну, исполнено, исполнено, пробурчала я, запихивая в рот кусочек курицы. — Но я не этого ожидала.

— Сама виновата, надо думать, что загадываешь, — меланхолично заметил мой сотрапезник. — А теперь поговорим об оплате…

— Об оплате?! — я едва не подавилась все той же курицей.

— Ну, ты же не думала, что я буду исполнять твое желание просто так, за красивые глаза?

Вообще-то, именно так я и думала!

— Денег у меня нет, — быстро ответила я.

— Это я и так понял, — насмешливо произнес парень. — Но деньги мне не нужны. Предлагаю расплатиться натурой.

— Какой еще натурой? — ужаснулась я. За кого он вообще меня принимает?

Парень внимательно посмотрел на меня, как мне показалось, задержав взгляд на моих губах, после чего расплылся в довольной улыбке.

— Ну… скажем… научишь меня кататься на коньках, — сказал он и рассмеялся надо мной, потому как я уже успела вообразить совсем другое и должно быть покраснела. — И еще мне необходимы цветы.

— С чего ты взял, что я на коньках умею кататься? — спросила я. Он долго смотрел мне в глаза, после чего как будто погрустнел, словно я невольно обманула его ожидания.

— Догадался, — ответил он меланхолично.

— Ну, ладно. А причем тут цветы-то? Мне что на каждое занятие по букету тебе приносить? Так у меня денег нет.

— Незабудки. Мне нужны незабудки.

— У меня нету, — удивленно ответила я. Что это все кругом незабудками посреди зимы заинтересовались?

— Нету?! — парень вскочил со стула и схватил меня за руку.

Я молча покачала головой, даже не пытаясь освободить конечность.

— У меня были, — созналась я. — Но я отдала.

— Кому?

— Ну… — замялась я, вспомнив, что обещала Денису молчать о ритуале и вообще. — В принципе, не знаю. Они просто пришли и попросили незабудки. Я и отдала.

— И всё?

— И всё, — согласилась я, скрестив пальцы за столом.

— И когда это было? — парень напряженно вглядывался в мое лицо, словно стараясь прочесть мои мысли. Хотя он же сказал, что телепатией не владеет.

— Вчера вечером, — поддалась я на гипноз.

— Кто приходил?

— Парень и девушка…

— Стася? — помедлив немного, спросил он.

— Да, — Боже, я предатель. Зато парень сразу расслабился и отпустил мою руку.

— Парень кто?

— Сергей, — не язык, а помело какое-то.

Мой собеседник нахмурился.

— Пойдем к тебе.

— За фига? — испугалась я.

— Может ауру этого Сергея засеку. Пойдем.

— Да он хороший, не переживай.

— Дурочка, — сказал он, и выдернул меня из-за стола, как раз в тот момент, когда я пыталась запихнуть в рот целую оладью облитую сиропом — знала, что не даст доесть спокойно. И ведь угадала — подавилась и перепачкалась из-за этого колдунишки фальшивого.

Расплатившись с подскочившим к нам официантом, он потащил меня к дверям. Не останавливаясь ни на секунду — даже в туалет меня не пустил умыться, он дотащил меня до остановки.

— Какой автобус? — спросил, не обращая внимания на мой недовольный вид.

— Желтый, — огрызнулась я.

Куда я влезла? Сначала та странная кучка некромантов и эти гоблины. А теперь меня тащит ко мне же домой незнакомый чокнутый «маг» — маньяк какой-то скорее. А дома, наверно, еще тетя Полина хозяйничает.

Блин, я ведь даже не знаю как зовут этого типа. Украдкой посмотрела на него — а ничего такой… симпатичный очень.

— Как тебя зовут-то хоть? — поинтересовалась я, пытаясь стереть с щек сироп грязным носовым платком.

Парень задумался. Наверное, с памятью у него совсем плохо, раз он имя свое вспомнить не может. Хотя бы понятно зачем ему незабудки — склероз лечить.

Через несколько минут приехал мой автобус. Кстати, действительно, желтый.

— Егор, — вдруг сказал «маг», уже стоя на пороге моей квартиры.

— Чего? — испугалась я, совершенно забыв, что около получаса назад интересовалась именем мальчика.

— Меня зовут Егор, — терпеливо повторил парень тоном, которым обычно разговаривают с душевнобольными.

— А-а, очень приятно.

— Ты не скажешь мне своего имени?

— Ты же маг — угадай.

— Лека, — не раздумывая, сказал он.

— Как ты узнал?! — возмутилась я.

— Я же маг — угадал, — очень похоже передразнил меня Егор.

Ага, маг — небось на формуляре в библиотеке прочитал. Хотя нет, на формуляре-то мое паспортное имя указано.

— Ты меня в квартиру-то пустишь? — Егор уставился на меня своими красивыми глазками.

— Зачем? Они вот тут стояли — читай ауру сколько влезет.

— И все же…

В этот самый момент дверь распахнулась и на пороге нарисовалась тетя Полина. На ней был старый мамин халат, застиранный до состояния половой тряпки — мама его все выкидывала и выкидывала, а выкинуть никак не могла (папа говорил, что это тот самый предмет на случай ядерной войны — а вдруг пригодится?), широкий фартук в мелкий цветочек и белый платок, завязанный на лбу, из-под которого выбилась прядь темно-рыжих волос. Ну чисто — ведьма!

Окинув меня беспокойным взглядом, тетя полностью переключилась на Егора. Закончив с осмотром незнакомца, тетя вновь вернулась ко мне. В ее взгляде отчетливо читалось требование разъяснений. Ну что ж…

— Тетя Полина, — торжественно представила я родственницу. — Егор. Мой… э-э… друг. Мы с ним в библиотеке встретились. Решили, вот, вместе позаниматься.

Тетя подозрительно уставилась на моего «друга», с которым я вдруг решила позаниматься, хотя раньше очень не часто была замечена за этим занятием, тем более по выходным. Еще, наверное, она хотела узнать, где мешок из-под провизии и почему я пришла из библиотеки без книг или каких-нибудь записей, и как же, в таком случае, мой доклад?

— Ну заходите, я как раз макарончиков сварила.

— Не, спасибо, — поспешно отказалась я. — Мы уже пообедали. Хотя… Егор, кажется, говорил, что все еще голоден, — о, да, я буду мстить — и мстя моя ужасна.

Тетя Полина без лишних слов схватила ничего не подозревающего Егора за руку и потащила на кухню. Если он погибнет, так и быть буду считать его коммунистом…

Но он вырвался. Правда, только минут через 40. Злой, как черт, и с жуткой икотой.

— Твоей тете только пытальных дел мастером работать, — пробормотал он, без разрешения заваливаясь на мою кровать пузом кверху. И лапки сложил. — А тебе быть ее главным помощником.

— Зря ты так, — возразила я, не чувствуя за собой никакой вины, и усаживаясь рядом с парнем. — Она очень милая женщина. А я — вообще прелесть.

— Да уж… сразу видно, что родственницы.

— Покажи какое-нибудь волшебство или я скажу тете, что ты хочешь добавки, — нагло заявила я.

— Совсем совесть потеряла? — испугался Егор, скатываясь с кровати на пол. Он закрыл дверь в мою комнату и попытался подпереть ее стулом. — Какое еще волшебство?

— Любое. У тебя 5 секунд на размышление. Раз, два, три…

— Стоп, стоп. Я согласен.

Парень развел руки в стороны, что-то там пошептал, и резко дернул левой рукой, одновременно начертав что-то в воздухе правой.

В тоже мгновение на моей кровати оказалось что-то среднее между бурундуком и морской свинкой.

Я хотела завизжать от восторга, но у меня сбилось дыхание, поэтому я просто замахала руками, как полоумная птица, разучившаяся летать, и запрыгала.

А потом я резко успокоилась, решив, что по сравнению с появлением гоблинов и того же полудремника, недоделанная морская свинка не такое уж и чудо. Похоже, маг-то из Егора не ахти…

— И кто это?

— Лесх, — гордо ответил парень.

Я взяла зверька на руки. Шкурка мягкая, пушистая, когти длинные и острые, зубы, наверное, тоже. Интересно, эта пушистая монстра людей не ест?

— Надеюсь, он не опасен?

— Очень опасен, — заверил меня чародей. — Жутко ядовитый. Чтобы убить человека хватит одного укуса.

— А-а, — понятливо протянула я, пихая зверя в руки Егору.

— Можешь себе оставить, — великодушно отказался он.

— Мне родители животных держать не разрешают, — настаивала я.

— А они не заметят. Я им глаза отведу, а еще лучше — лесха заколдую, — Егор снова залез на кровать и попытался всунуть лесха мне в руки, которые я благоразумно спрятала за спину. Он запутался коленями в сбившемся покрывале и грохнулся на бедную меня, придавив к кровати своей мускулистой тушкой.

Со скрежетом отодвигаемого стула, отворилась дверь и на пороге возникла тетя Полина, уже переодевшаяся. Домой, похоже, собралась. Давно пора — за окном уже темно.

— Деточки, я вам не помешала? — спросила она, внимательно рассматривая нас с Егором.

— Нет, — едва проблеяла я, потому что мне было тяжело дышать. Представляю, во что выльется наша безобидная поза в тетином рассказе моим родителям.

— Быть может мне стоит задержаться? — вопрошала тетя, пытаясь запомнить малейшие детали.

— Да нет, не стоит. Егор тоже уже почти уходит. Осталось только один вопросик решить.

— Ага. А вопрос: что делать с этим «зверем»? — хохотнула тетя и отчего-то густо покраснела.

— Вы его видите?! — ужаснулся Егор.

— Кого? — растерялась тетя и покраснела еще сильнее, хотя я думала, что такое уже не возможно.

— Ну… этого зверя.

Тетя Полина внимательно осмотрела парня, почему-то задержавшись взглядом в том месте, куда приличные девушки стараются не смотреть.

— Ну, пока нет, — заключила она. — Я, пожалуй, пойду уже.

Она вышла из комнаты, но тут же вернулась.

— Мой вам совет, молодой человек, не нервничайте, иначе у вас ничего не получится. И… надеюсь, вы умеете пользоваться презервативами? — не дожидаясь ответа, тетя поспешно вышла из комнаты, а через минуту хлопнула входная дверь — тетя ушла.

— Причем тут презервативы? — удивилась я. — Она что думает, что этот бурундосвин его не прогрызет?

Егор пожал плечами, и мы вернулись к спору о местожительстве зверя.

Этот загрызень недобитый оказался хитрее, потому что каким-то образом сумел убедить меня в совершеннейшей необходимости свинобурундука в хозяйстве. В общем, через полчаса я искренне удивлялась, как это столько лет прожила без лесха и ни разу не умерла?

— Ауру-то читать будешь? — вспомнила я, наконец, чего Егор вообще приперся ко мне.

— Уже, — лениво ответил он, но уходить не торопился.

— Может чаю тогда? — решила я побыть радушной хозяйкой.

— Если его не твоя тетя заваривала, — усмехнулся Егор. Он замер на пороге кухни и уставился куда-то мимо меня. Я с опаской проследила за его взглядом, но ничего интересного там не обнаружила — только фантик от шоколадной конфеты.

— Интересно, — пробормотал парень, переводя задумчивый взгляд на меня.

Я только пожала плечами.

Потом мы долго пили чай. Время стремительно двигалось к ночи, и я некстати вспомнила о поселившихся в квартире пожирателей шоколада. Оставаться одной не хотелось… А Егор ведь такой большой, красивый… и наверно, вкусный. И если что, первым съедят его…

— Поздно уже, — задумчиво пробормотала я. — На улице темно, — я тяжко вздохнула. Егор приподнял левую бровь, но промолчал зараза — не может сам что ли напроситься ночевать? Придется мне предлагать… — Может останешься ночевать?

Егор странно посмотрел на меня — наверняка, что-нибудь не то вообразил себе. И точно:

— С удовольствием. У тебя такая мягкая, удобная кроватка, — радостно поделился он своими наблюдениями.

— А диванчик в большой комнате еще удобнее, — соблазнительно сообщила я. — Пойдем, опробуем?

— Пойдем, — согласился Егор удивленно.

Мы пришли в большую комнату, я усадила парня на диванчик и спрашиваю: «Удобно?», он согласно кивнул и уставился на меня, словно ожидая чего-то. Кинула ему одеяло с подушкой. Но он, кажется, он ждал чего-то другого.

— Понимаешь, мне одной в квартире страшно, — сказала я, испугавшись, что он передумает оставаться.

— А с незнакомым парнем тебе одной в квартире не страшно значит? — усмехнулся он.

— Нет, конечно. Я ж не одна теперь — нас двое, — радостно сообщила я. — Если что ты за меня заступишься…

Тяжело вздохнув, Егор все-таки согласился остаться и завалился на диван спать.

Натянув пижаму с мишками, я уже собралась залезть под одеяло, но тут обнаружила лесха, свернувшегося на краю кровати комочком. Наверное, его покормить надо…

Превозмогая лень, поплелась в кладовку, отыскала там самую красивую морковку и, хорошенько вымыв ее, вернулась в комнату. Лесха на кровати уже не было. Пометавшись по комнате, обнаружила его на письменном столе. Зверек с упоением догрызал деревянную линейку. Надеюсь, деревянные предметы не являются основой рациона у лесхов — как-то не очень хочется проснуться на полу.

Метнулась в комнату, поинтересоваться у Егора, но тот уже спал. В темноте при тусклом свете уличного фонаря его лицо казалось совсем другим, да и волосы выглядели светлее — подивившись игре света и тени, отправилась в свою комнату, не став его будить.

Впрочем, и от морковки зверь не отказался, но я все равно назвала его Ксилофагом.

Проснулась от того, что в доме умопомрачительно пахло едой. Это обстоятельство почему-то ужасно напугало меня, заставив подскочить с постели. Вооружившись хоккейной клюшкой (да-да, я еще и в хоккей люблю поиграть с бывшими одноклассниками и их компанией) я направилась на кухню. На столе уже поджидал завтрак! Не особо богатый — всего-то овсяная каша с клубничным вареньем, от которой поднимался аппетитный горячий парок и чашка чая с лимоном. И на том спасибо!

Опасаясь какого-нибудь подвоха, я осторожно присела на краешек табурета рядом со столом. Еда не исчезла и даже не превратилась во что-нибудь гадкое. Ну что ж, надеюсь это не отрава.

Зачерпнув ложкой кашу, отправила ее в рот… Изумительно вкусно!

За пару минут расправившись с кашей, придвинула поближе к себе чашку с чаем. Жаль, ничего вкусного к нему нет… Пригубить чаек я не успела. Какие-то подозрительные звуки в прихожей отвлекли меня. Я замерла, боясь лишний раз вздохнуть и отчетливо услышала шлепанье по линолеуму.

Понимая, что нужно что-то делать — ну, хотя бы схватить брошенную мной клюшку, но не в силах пошевелиться, я с испугом и интересом одновременно уставилась на проход между кухней и прихожей, ожидая увидеть жуткого монстра. И через несколько секунд из-за поворота действительно выскочил зубастый зверь с длинными острыми когтями…

— Фу, — облегченно вздохнула я. — Кси, ты меня с ума сведешь…

Зверек презрительно фыркнул и самостоятельно забрался на свободную табуретку. Принюхавшись, он недовольно пискнул и уставился на меня наглыми карими глазками, в которых отчетливо читался упрек, умирающего от голода животного.

Я уже собралась идти в кладовку за овощами, но тут во входную дверь кто-то заскребся — на испуг у меня уже не было сил, поэтому я просто с интересом уставилась на нее, ожидая появления кого угодно от родителей до зеленых человечков. Но из распахнутой, кажется ногой, двери появился Егор. Обе руки у него были заняты объемными пакетами. Мое любопытство разгорелось с новой силой — чего он там принес?

Кинув на меня хмурый недовольный взгляд, Егор бухнул на табуретки свои пакеты и начал выкладывать на стол продукты, заставив меня раскрыть рот от удивления.

— У вас в доме шаром покати, — сказал Егор обвинительно, на что я лишь пожала плечами и отправилась греть чайник. Еще чуть-чуть и я влюблюсь в этого парня — он принес пирожные!

Когда я объелась, как колобок и уже с трудом могла шевелиться, мечтая лишь о том чтобы тихо-мирно полежать и посмотреть какой-нибудь фильм, Егор заявил, что пора отрабатывать долги. Не сразу врубилась о чем он.

— У тебя свои коньки? — спросил Егор шаря по моей комнате, как у себя дома. Я, конечно, слышала, что наглость — второе счастье, но офигевать-то не надо!

* * *

Сегодня понедельник, значит, придется тащиться в универ. Очень хотелось стать прогульщицей, особенно после, вчерашнего, бурно проведенного в компании Егора, дня, в конце которого я с трудом стояла на ногах. Но совесть не позволяла — после каждого прогулянного занятия набрасывалась на меня с неистребимым рвением и начинала буравить мозг. Самое интересное, что при других неблагоприятных обстоятельствах — ну, там, неуд схвачу, зачет не сдам или еще что, совесть спокойно спит и даже не трепыхается.

Завтрак мне сегодня никто не сделал, пришлось просто пить чай с печеньками, принесенными вчера Егором — ночевать вторую ночь у меня он отказался. Очень жаль — каша у него обалденная получается.

Закончив чаепитие, поплелась в свою комнату. Там закинула в рюкзак пару учебников и тетради и стала одеваться. Вся моя одежда оказалась выстиранной, отутюженной и чуть ли ненакрахмаленной, и от этого казалась чужой и неуютной. Нет, чистая одежда это, конечно, хорошо, но меня немного беспокоила невидимость «домработников». При этом я совсем не была уверена, что действительно хочу их видеть, а потому потихоньку разрывалась между благодарностью и страхом.

— Кси, фу, — лесх залез ко мне в сумку и вылезать категорически отказывался. — Вылазь. Не могу же я тебя с собой тащить. Ну, будь хорошим монстриком.

«Хороший монстрик» не слушался — пришлось выворачивать рюкзак. Лесх плюхнулся на кровать и, недовольно пискнув, обиженно отвернулся от меня, но как только я запихнула в рюкзак вывалившиеся тетради, вновь полез в сумку.

Так повторялось раз пять, пока я не поняла, что опаздываю и не плюнула на упрямого зверька. Поместила Кси в старую пуховую шапку — все-таки зима на улице — и только потом запихнула его в рюкзак. На всякий случай, взяла пару морковок, а то как бы с голоду Кси не начал грызть мои тетради. Лесх одобрительно хрюкнул и, свернувшись пушистым комочком, уснул.

В коридоре перед аудиторией царил хаос.

Непривычное оживление, как ни странно, создавал Анатолий Вячеславович — сердитый дядечка, обычно появляющийся в светло-сером мятом костюме. Лекции он читал быстро — именно поэтому я не успевала записывать примерно четверть того, что он диктовал, а половину из того, что я успевала записать, я потом не могла перевести на нормальный русский язык. И так у многих. В связи с этим возникали некоторые проблемы со сдачей экзамена, который лично я имела честь сдавать 3 раза, а моя подруга Оксана вообще 5.

На третьем курсе, то есть в начале этого года, узрев в расписании фамилию сего замечательного преподавателя, мы с Оксанкой разработали систему конспектирования, согласно которой записывали лекцию через предложение — первое пишу я, второе — Оксана, потом снова я и т. д. Потом мы друг у друга списываем и все как будто в порядке…

У дверей аудитории, в которой скрывался Анатолий Вячеславович, торчало человек сорок взволнованных и даже нервных. У окна в конце коридора наблюдалась отдельная группа людей. Эти казались совершенно убитыми. Ирка, светло-рыжая девчонка с крупными веснушками и большими голубыми глазами громко рыдала, изредка прерываясь на неясное бормотание. Ну, это понятно — Ирка известная плакса, но почему льют слезы Катька с Таней? И Витька бросает на аудиторию такие мрачные взгляды…

Теряясь в догадках и чувствуя себя идиоткой (как же, весь поток собрался — я одна не в курсе), попробовала прояснить ситуацию. По счастливой случайности мне под руку попалась Вика Соловьева, которая популярно объяснила мне, дремучей, что всеми любимый Анатолий Вячеславович пришел сегодня в совершенно изжеванных брюках и рубашке в полосочку, которых на нем раньше никто не замечал, и в настроении средней паршивости, что само по себе странно, потому как настроение у нашего Любимого обычно конкретно паршивое, и объявил, что поставит сегодня досрочно зачеты тем, у кого в тетради имеются все лекции. У кого же вышеозначенных лекций нет, будет сдавать зачет после Нового года. А это, между прочим, 143 вопроса отборнейшей чуши, а с учетом того, что сдающих будет не так много как обычно, гонять их Любимый будет… м-м…

Но у меня-то с этим все в порядке. Я встала в конец очереди и стала копаться в рюкзаке в поисках тетрадки.

Дверь кабинета неловко скрипнула, выпуская смущенную, но явно довольную Юльку Орехову. К девушке тут же подскочил белобрысый парень и с немой мольбой в глазах уставился на мятую тетрадь у нее в руках.

Переписывать Юлину тетрадь он, конечно, и не думал — все равно не успел бы. Парень просто собирался заменить обложку тетради и выдать ее за свою — многие преподы допускали к экзаменам только при наличии лекций, так что это была обычная практика.

Намек Юля поняла, но лишь грустно улыбнулась в ответ. На непонимающие взгляды однокурсников, девушка молча открыла тетрадку, продемонстрировав умолкшим ребятам широкие полоски, оставленные преподом красным маркером почти на каждом листе. По раскисшим лицам некоторых студентов можно было догадаться, что число «смертников» увеличилось — к тем, что стояли у окна присоединились еще пятеро.

Я вернулась к поиску тетради. Ее почему-то не было. Но я же точно помню, что положила ее в рюкзак! Побледнев, от нехорошего предчувствия, я дрожащими руками перевернула рюкзак и вытряхнула все его содержимое прямо на пол. Так, пара учебников, тетрадь по английскому, еще тетрадь, огрызки карандашей, сломанная ручка, вполне целый ластик, гелевая паста непонятного цвета — и, похоже, засохшая, каучуковый мячик, ключи от квартиры, записная книжка, с одной единственной записью моего же домашнего телефона, лягушка-талисман и… Кси! О, нет, неужели я вытряхнула тетрадь по этому долбанному предмету, когда пыталась избавиться от лесха, а потом так и не сунула ее обратно?!

— Ведунова, ты чё с ума сошла — таскать с собой хомяка? — вопросила невесть откуда взявшаяся Оксанка.

— Это не хомяк, — огрызнулась я сквозь подступающие слезы. — Это свинья!

Кси оскорблено фыркнул и залез обратно в шапку, из которой я его выпихнула преисполненная праведным гневом. Но наказать зверька не получилось — получилось только показать Ксилофагу язык и заплакать.

— Не реви, — скомандовала Оксанка, запихивая мои вещи обратно в рюкзак и выслушивая объяснения по поводу жестокого обращения с животными. — Может еще домой успеешь сгонять?

Я выразительно посмотрела на подругу. Оксане прекрасно известно, что я живу у черта на куличках и даже на такси, на которое у меня, кстати, нет денег, мне не успеть.

Девушка окинула взглядом заметно подтаявшую толпу и недовольно прицокнула языком. Она о чем-то задумалась, а я, понимая бесполезность ее усилий, вновь разревелась.

— Лека? — услышала я знакомый голос. Ну, конечно, как же без него? Подсунул мне эту скотину, а теперь пришел посмотреть на результаты ее бурной деятельности.

Я попыталась встать с пола и вытереть слезы, вспомнив, что приличные девушки так себя не ведут, но у меня не получилось ни то, ни другое.

Я уже собралась зареветь с новой силой, но Егор схватил меня за руку чуть выше локтя и одним рывком поставил на ноги. Я слегка пошатнулась, но все же устояла, уцепившись за парня. Он удивленно посмотрел в мое зареванное и, наверняка, красное лицо.

— Вот уж не ожидал от тебя такого… Не стыдно тебе реветь?

Реветь мне было как раз очень стыдно и очень досадно от того, что не смогла сдержать слезы. Я осторожно взглянула на одногруппников — действительно, все как один пялятся сюда. Ну да, Лека Ведунова ревет — необычное зрелище. Чего это меня в самом деле так развезло?

— Рассказывай, что тут у вас случилось, — велел парень, принимая из рук многозначительно косящейся Оксанки мою сумку и шапку с лесхом, которого девушка не решилась запихнуть в рюкзак.

Я, глотая слезы, которые готовы были вновь вырваться на свободу, второй раз за последние 10 минут поведала скорбную историю…

— Это ты во всем виноват! — закончила я, вдруг решив, что бедная зверушка, т. е. Кси, ни в чем не виновата, а виноват этот нехороший тип, который эту самую зверушку мне всучил.

Парень уставился на меня потрясающе невинными глазами — у меня даже дыхание перехватило от восхищения. Надо будет потом поучиться у него — буду родителям демонстрировать после очередной пакости.

— Пойдем, — Егор потянул меня в сторону лестницы.

Я бросила тоскливый взгляд на однокурсников — осталось человек 10, и покорно поплелась следом за парнем. Он вывел меня на университетскую стоянку и быстрым шагом потащил к черно-зеленому мотоциклу.

— Только держись крепко-крепко, — сказал мне парень.

— Мы все равно не успеем, — пробормотала я, забираясь на мотоцикл позади парня и чувствуя себя чуть ли ни самоубийцей — на мотоцикле зимой. Но Егору я почему-то верила — верила, что со мной ничего не случится страшного. И с удовольствием обхватила парня руками, крепко прижавшись к нему, как просил.

— Ведьмочка, у тебя такая короткая память — разве ты забыла, что я маг.

— Недоделанный… — буркнула я недовольно, но он, наверно, не услышал, потому что в этот самый момент взревел мотор, а в следующую секунду мотоцикл резко сорвался с места.

Мне показалось, я попала в снежный вихрь — быстрый, неудержимый. Снег и ветер смешались в едином сумасшедшем танце, подхватив нас вместе с мотоциклом невидимыми руками. Я даже испугаться не успела, задохнувшись от переполнившего мою душу восторга… А в следующее мгновение все уже закончилось — мы стояли возле моего подъезда.

— Ну и чего ты сидишь? — повернулся ко мне Егор. Его волосы растрепались и были покрыты снежинками. — Думаешь, Анатолий Вячеславович будет терпеливо дожидаться твоего появления?

Я немного пришла в себя от потрясения и ломанулась в подъезд.

Тетрадь валялась у кровати, и я изумилась, как сразу ее не заметила. Схватив тетрадку, я выскочила в подъезд, а потом и на улицу. Совершенно безумными от счастья глазами я уставилась на своего спасителя. Егор побледнел и тяжело сглотнул, по его лицу было отчетливо видно, что он уже не в первый раз пожалел, что связался со мной. Не обращая внимания, на его внешний вид, я забралась на транспортное средство и в порыве благодарности крепко обняла парня. Он как-то сдавленно охнул и поскорее завел мотор… Надо будет потом все-таки стрясти с него объяснения всех этих магических штучек…

Возле аудитории уже никого не было, коридор был пуст и угнетал своей неестественной тишиной. Сердце упало вниз и теперь отчаянно бухало где-то в животе. Неужели я опоздала?

Я вновь собралась всплакнуть, но тут услышала знакомые голоса: немного скрипучий Анатолия Вячеславовича и плаксивый Аньки Зудовой. Я приблизилась к двери вплотную и прислушалась…

— Ну, поставьте мне зачет, — ныла Анька. — Вы же знаете, что у меня есть лекции, просто я тетрадь забыла.

— Извини, правила для всех одинаковы, — спокойно заявил преподаватель.

— Для всех?! Да я ведь знаю больше всех остальных вместе взятых! — завелась девушка. — Подумайте, Сёлову и Пантюкееву поставили зачет, а мне…

— Анна, — раздраженно перебил девушку Любимый. — Если Вы все знаете, значит, Вам не о чем волноваться. Придете после Нового года и сдадите.

— Я не хочу после Нового года! — взвизгнула Аня.

Я размышляла — зайти мне сейчас или дождаться, когда Зудова уйдет. Судя по голосу, Любимый с каждой минутой пребывания наедине с Анькой, сердится все больше и больше. Еще немного и он разозлится окончательно, и тогда, плакал, мой халявный зачет.

Поглубже вздохнув, я осторожно приоткрыла дверь и несмело заглянула внутрь. Спор тут же смолк и на меня уставились две пары глаз.

Анькин взгляд не предвещал ничего хорошего — казалось, у нее сейчас пар из ушей пойдет от возмущения, что я, червь болотный, позволила себе вмешаться в разговор. Под таким взглядом захотелось стать маленькой и уползти куда-нибудь подальше. А еще мне вспомнилась Вика Журова, которая однажды обозвала Аньку стервозной ведьмой, и с тех пор Вику никто больше не видел. Смешно, но больше половины группы было уверено, что в исчезновении Вики виновата Зудова. Хотя сейчас мне это не казалось таким уж смешым.

В глазах же преподавателя мелькнуло что-то вроде надежды, и я, слегка ободренная этим, смело шагнула к учительскому столу, без лишних слов шмякнув перед Анатолием Вячеславовичем свою тетрадь. Только после этого вспомнив, что забыла поздороваться, взволнованно выдавила из себя «здрасте».

— Здрасте, — подхватил Любимый, с энтузиазмом раскрывая мою тетрадку. Он впился глазами в первый лист и долго читал написанное, затем перевернул страницу и принялся читать дальше, причем делал это так медленно, словно мог читать только по слогам.

Минут 5 Анька молчала, но потом, испугавшись, что Анатолий Вячеславович будет читать всю мою тетрадь, протяжно вздохнула и плаксиво простонала:

— Анатолий Вячеславович…

Тот молчал.

— Анатолий Вячеславович…

— Аня, — препод устало оторвался от тетради. — Иди на занятия. Я своего решения не меняю.

Зудова всхлипнула и мне стало жаль ее, особенно после того, как весьма ярко представила себя на ее месте. Но тут я поймала полный ненависти взгляд, обращенный к моей скромной персоне. В груди что-то неприятно ёкнуло и я поспешно отвернулась. Надеюсь, она все-таки не ведьма, иначе она как минимум сглаз на меня навела или порчу.

Как только Зудова ушла, Любимый открыл мою зачетку, расписался и вернул мне.

— Спасибо, — выдавила я, едва сдерживаясь, чтобы не взвизгнуть. — До свидания.

Препод только махнул — мол, иди уже отсюда.

За дверью меня ждал недовольный Егор. Почему-то когда хмурится, он выглядит особенно милым.

— Я думала — ты ушел! — воскликнула я, непонятно отчего расплываясь в широкой улыбке.

— Вещички свои забери, — проворчал парень, но мне почему-то казалось, что он совсем не сердится.

Он протянул мне мой рюкзак и шапку с лесхом. Я их с готовностью приняла, и вопросительно взглянула на парня. Тот некоторое время пялился на меня не мигая, после чего тяжело вздохнул:

— Ты сейчас домой или у тебя еще занятия будут?

Почти с невыносимым отвращением я вспомнила, что занятия сегодня до самого вечера и раньше восьми я домой не попаду, о чем тут же сообщила Егору. Тот неопределенно пожал плечами, и было не понять, расстроился он или нет.

— А как ты сюда попал? — спросила я.

— Как и все, вошел через дверь, — усмехнулся он и посмотрел на меня, как на малолетнюю дурочку.

— Я не это имела в виду, — раздраженно бросила я, пытаясь рассмотреть который час показывают настенные часы в конце коридора. До начала следующей пары осталось совсем мало времени. — Как ты вообще здесь оказался?

— Если я скажу, что здесь учусь, ты мне поверишь?

Я задумалась. А потом решила, что вряд ли, потому что за два с половиной года, что я нахожусь в стенах данного учебного заведения, я бы заметила такого красавчика… Ну, по крайней мере, Оксанка точно заметила бы…

— Нет, не поверю, — ответила я. Он никак не отреагировал на мое заявление, попусту пропустив его мимо ушей.

— Может сходим в среду в кино? — Егор заглянул мне в глаза и сердце отчего-то сбилось с ритма бешено заколотившись о грудную клетку… но тут же провалилось куда-то вниз, когда я осознала, что в среду никуда с Егором пойти не смогу, потому что вчера уже поздно вечером звонил Денис и просил прийти домой к Стасе на их встречу, и как раз в среду. Сейчас бы я от встречи, пожалуй, отказалась, но вчера клятвенно пообещала прийти.

— Похоже, у тебя другие планы…

— Понимаешь, я обещала, — сказала я, испытывая сильное желание оправдаться.

— Да, ладно, забудь, — отмахнулся парень.

Забудешь тут, как же…

* * *

На самом деле встреча была дома у Лешки, куда меня очень вежливо послали Стаськины родители. Пришла я последняя, с трудом втиснулась между Денисом и вторым парнем, имя которого я уже забыла, и обратилась в слух и зрение, то есть попыталась как можно больше рассмотреть, стараясь ничего не прослушать.

О чем говорят понимала плохо. Зато обнаружила трупешник той девчонки, который на выходных эти сумасшедшие сперли из больницы и который по совместительству являлся главным действующим лицом памятного для меня ритуала. Сейчас этот труп выглядел весьма живенько и даже разговаривал, удобненько устроившись на коленях у Сереги.

Говорили о каких-то сатарах. Якобы те начали конкретное преследование Стаськи, из-за чего никто понять не мог… Потом долго допрашивали труп девицы, который как оказалось вовсе и не труп уже… А очень жаль. Потом они долго трепались про какой-то супер крутой волшебный камень, который кто-то где-то спер, после чего Лешка притащил кучу карт и все, кроме ничего толком не понимающей Стаськи и меня, углубились в их изучение. Я почувствовала в девушке родственную душу, но она казалась сегодня слишком злой и стервозной, хотя в прошлую нашу встречу показалась мне весьма милой, и подходить к ней я не решилась, погрузившись в собственные мысли.

Вчера вернулись родители и были приятно удивлены, обнаружив в квартире идеальный порядок, и не очень приятно, увидев Кси. И ко всему прочему обозвали его мутантом. Что б они понимали в мутантах-то?

Я, конечно, пыталась убедить их, что сама буду ухаживать за «морской свинкой», предки покивали, но, по-моему, остались при своем мнении. Правда, обнаружив в духовке какое-то замысловатое мясное рагу, вновь повеселели и поинтересовались, кто это научился готовить — я или тетя Полина? О том, кто готовил рагу, я не имела ни малейшего представления, но то, что это не я и не тетя Полина, это точно.

После ужина мама поспешила обрадовать меня, сообщив, что все праздники мы проведем в деревне Болотово. Тоже мне новость. Каждый год одно и то же: лес, речка и деревенька с населением в 150 человек.

А еще я вспомнила, что вчера не видела Егора, и сегодня тоже. И позвонить я ему не могу, потому что, как оказалось, у меня попросту нет его номера телефона! И он не позвонит тоже, потому как моего номера тоже не знает, да и обиделся, наверное… Я вот на себя очень обиделась — на фига надо было тащиться на эту встречу? Никаких трупов здесь больше не было, о чем говорят не понятно, Стаська какая-то бешеная — вон уже с Лешкой ругается, хотя он, как я поняла ее парень…

От своих размышлений я отвлеклась только при звуках моего имени. Похоже, меня собирались куда-то брать — зачем не знаю, кажется, из солидарности. Ехать хотелось и не хотелось одновременно. Хотелось приключений… но в компании Егора… Да и все равно родители меня не отпустят, потому как деревня…

Впрочем, мое сообщение о том, что я не смогу поехать никого не огорчило, а я чтобы скрыть разочарование, хлебнула чая из кружки, которую вдруг обнаружила в своих руках. Чай оказался холодным и слишком сладким, и от этого я расстроилась еще больше.

Ребята еще о чем-то поспорили и, решив отправиться в путь в ближайшие два дня, разошлись по домам. И чего они меня, спрашивается, звали?

Огромный деревянный дом посреди леса — вот то место, которое было выбрано для проведения новогодней вечеринки, и куда меня затащила хитрая Оксанка, путем умелых манипуляций.

Последняя учебная неделя закончилась как-то неожиданно. А я, между прочим, так и не увиделась больше с Егором, хотя старательно таращилась по сторонам — он ведь сказал, что учиться в моем универе… Хотя да, я твердо знала, что это неправда, но надеяться никто не запрещал… А Оксанка видя мое расстройство промыла мне мозги и уверенно так заявила, что здесь он мол обязательно появится и я согласилась.

Вообще-то, мы с Оксанкой и Сашкой только что приехали и теперь пытались пристроить свою одежду хоть куда-нибудь (интересно, я ее потом вообще найду?) и, в конце концов, достигнув в этом определенных успехов — кинули их в общую кучу, вошли в большой зал.

Почти напротив входа рядом с широкой лестницей, ведущий на второй этаж, стояла гигантская живая, ну то есть в прошлом живая, елка, наполняя комнату ароматом хвои. Справа от нее, возле огромных окон, украшенных вырезанными из белой бумаги снежинками, стояли столы, заставленные закусками и даже алкоголем. За елкой, почти невидимые для остального зала стояли еще два стола, плотно придвинутые друг к другу. Здесь было скучновато, так как совершенно трезвые преподаватели чувствовали себя немного скованно. Да и вряд ли кто-то из них решится напиться в компании студентов.

Слева от лестницы было гораздо занимательнее. Здесь столы, поставленные буквой П, были завалены картоном и всякими безделушками. Здесь же собралась основная масса студентов. Аксенова Вика проводила какой-то конкурс, в чем ей активно помогали ее подружки Таня и Аленка. Я тоже хочу…

Схватив Оксанку за руку, потащила ее к столам… И тут увидела моего Егора! То есть, конечно, вовсе не моего… Он сидел на низком диванчике рядом с красавицей Змиевской, вытянув ноги вперед, и слушал ее вполуха. Он казался каким-то уставшим, и то и дело прикрывал глаза, под которыми наметились синяки от недосыпа.

Сколько я стояла посреди зала, таращась на парня, не знаю, но Оксанка, потеряв надежду дозваться меня, попросту схватила мою руку и потащила к свободному столу у окна. Теперь Егор находился чуть с боку от меня, но мне все же было хорошо его видно, и я принялась буравить его взглядом, надеясь, что он обратит на меня внимание. К моему восторгу он откликнулся почти сразу — открыл глаза и посмотрел в мою сторону. Наши глаза встретились, и некоторое время мы просто играли в гляделки. Почему-то сейчас его глаза казались мне зелеными… В конце концов, я попыталась изобразить нечто вроде улыбки, но получилось видимо не очень, потому что Оксанка тут же поинтересовалась кому это я такую страшную рожу скорчила?

Но Егор не испугался…

Уже почти полночь. На черном небе сверкает россыпь ярких жемчужин. Под ногами скрипит снег и мороз, наверное, градусов 25, но мне тепло и весело…

Егор рассказывает одну смешную историю за другой, вплетая в похождения веселого дремлика каких-то лойхойских лахм, жглотов и оссфуфов. Он говорит и говорит, не умолкая ни на секунду, словно боится остановиться. А вдруг понимаю, что, кажется, влюбилась в него… И я тут же решаю сообщить ему об этом — беру его за руку, заставляя замолчать и дать слово мне. Он неохотно подчиняется, смотрит мне в глаза, и я говорю ему, что он очень нравится мне — дура, наверное… А он молчит и смотрит на меня не мигая, и думает, наверное, что я дура…

А мне вдруг становится стыдно. И отпустив его руку, я медленно бреду в сторону дома, где шумит и веселится толпа студентов. Я отчаянно надеюсь, что он меня догонит, остановит, скажет… что-нибудь… но он стоит там, где я его оставила и молчит.

По щекам бегут мокрые струйки и как-то противно щекотно капает с подбородка. Глаза щипает, и я с ужасом обнаруживаю, что плачу. Слезы противно застилают глаза, но я успеваю заметить быстрое движение за рядом молоденьких березок… А потом сильный удар, сдавленный полный отчаянья крик Егора… и пустота.

Когда я пришла в себя, все еще было темно, из чего я заключила, что без сознания была совсем не долго. Где-то в стороне все еще шумели нестройные песни студентов, как-то по-особенному режущие слух в кажущейся безмятежной тишине. Рядом со мной сидел Егор и каким-то отрешенным немигающим взглядом постигал невидимую сущность мира.

— Егор? — я легонько тронула парня за плечо. Он вздрогнул и безумными глазами уставился на меня.

— Ты жива? — спросил он несколько удивленно.

Я прислушалась к себе и, в конце концов, решив, что живее некуда, согласно кивнула.

Парень недоверчиво заглянул мне в глаза и…

— Где твой лесх?

Видали?! Я тут чуть не умерла, а его интересует только, где это я лесха позабыла. Где — где, нажрался и спит небось в моем рюкзаке. А рюкзак… э-э… ну, лежит где-нибудь и ладно.

Все это я тут же изложила Егору. Но тот вместо того, чтобы успокоиться, отчего-то стал еще подозрительнее и изъявил желание немедленно отправиться на поиски зверя. Вообще-то, я рассчитывала на более романтическое окончание вечера, но раз ничего лучше не предлагают…

От смены полугоризонтального положения на вертикальное закружилась голова, а правое плечо отозвалось жгучей болью. Я попыталась как можно жалобнее всхлипнуть, но Егор и так уже подхватил меня на руки и понес в дом — интересно, до куда он сможет меня дотащить?

Егор дотащил меня до спальни на втором этаже, войдя в дом не через парадную дверь, а через запасной вход на кухне, и довольно осторожно сгрузил на кровать, хотя мне казалось, что парень попросту бросит меня и после этого еще брезгливо отряхнется.

— Я скоро вернусь, — сказал он, еще раз внимательно посмотрел мне в глазах и вышел за дверь. Через секунду щелкнул замок. Неужели он меня запер? Я с трудом скатилась с кровати и, ежесекундно постанывая, подползла к двери. Пару раз дернув за ручку, убедилась, что дверь действительно заперта. Очень интересно… Обозвав Егорушку нехорошими словами, попыталась встать, чтоб вернуться на кровать, но ноги почему-то расползались. Обидно… Здесь, тогда, подожду.

Комнатка, кстати, очень даже ничего. И кроватка мягкая двуспальная, и коврик на полу тоже мягкий, и картина на стене симпатичная, правда непонятно, что на ней изображено, но это неважно.

Я, кажется, задремала, когда дверь неожиданно распахнулась, довольно чувствительно приложившись к моему затылку, и миру явился Егор Долгожданович с моим рюкзаком в одной руке и лесхом в другой.

— Убежать хотела? — с каким-то болезненным злорадством вопросил парень, заперев дверь изнутри и устраиваясь на кровати. Мой рюкзак он очень бережно устроил рядом с собой. — Отвечай!

— Нет, — тихо ответила я, соображая, за что же он на меня так взъелся. Ничего умного в голову не приходило, впрочем, ничего глупого я тоже придумать не смогла.

— На меня смотри, — резко велел парень, и я испуганно оторвалась от созерцания своих носков и подняла на него глаза. Господи, маньяк-убийца в третьем поколении… С кем я связалась?

— Почему тогда на полу сидишь, да еще и возле двери?

— Проверяла запер ты меня или мне послышалось, — я осторожно всхлипнула. Сижу здесь на полу, возле двери, как побитая собака, а он…

— Думаешь на жалость надавить? — насмешливо спросил он.

Такому надавишь… Зато самой себя так жалко стало… Я еще раз всхлипнула, но плакать не решилась. Зато Кси вырвался из рук этого злодея, плюхнулся на ворсистый ковер, вразвалочку подошел ко мне и ткнулся носом в коленку. Я взяла зверька на руки и благодарно чмокнула между ушек. Лесх изловчился и лизнул меня в щеку — хоть кто-то меня еще любит.

И тут Егор издал такой душераздирающий стон, словно ему придавили жизненно важные органы. Он моментально слетел с кровати, подхватил меня на руки и бережно уложил на кровать. После чего с умоляющей миной на лице поинтересовался, как я себя чувствую. Чувствовала я себя паршиво, но у Егора проблем, по-моему, больше — головушка-то бо-бо. Я даже хотела промолчать, но решила, что Егор все равно не отстанет, поэтому пожаловалась на боль в плече. Парень тут же бессовестно стянул с меня и свитер и футболку, и принялся щупать мое плечо, одновременно пытаясь как-то объяснить свое невменяемое поведение — что-то невероятное про неких астральных паразитов мардов, которые почти мгновенно подселяются в тела убитых ярахами врагов и в последствии этими телами и управляют. Судя по всему, напал на меня ярах…

— Ты меня простишь? — спросил Егор, заглядывая мне в глаза.

— Нет, — решительно ответила я. Размечтался, понимаешь ли — издевался, издевался, а потом прости и все?

— Нет? — опешил парень, отпуская мое плечо, которое, кстати, уже совесм не болело.

— Нет, — я показала парню язык. — Так просто я тебя не прощу.

— И что же ты хочешь? — Егор устало потер переносицу.

— Научишь меня колдовать! По-настоящему!

— Дурочка, — как-то грустно произнес он, чуть улыбнувшись. — В тебе ни грамма магии нет…

— Что же, ты видишь у кого магия есть, а у кого нет?

— У кого есть не вижу… — он задумчиво намотал прядь моих волос себе на палец и чуть дернул. — А вот тот, у кого ее совсем-совсем нет, в глаза бросается… Таких очень мало.

— Хошь сказать кругом все волшебники, одна я, как лох?

— Берл упаси, — улыбнулся Егор. — Просто в каждом человеке, почти в каждом, есть маленькая частичка магии, просто для того чтобы человек жил…

— А как же я?

— А ты живешь просто так без нее. Ты — ведьма.

Я лишь фыркнула. Но очень захотелось сменить тему разговора.

— Я есть хочу. Наколдуй что-нибудь.

— Что ты хочешь? — устало поинтересовался парень, заботливо стаскивая с меня носки и стараясь не пялиться на мою грудь, пока я возвращала на законное место футболку.

— Я мясо люблю…

— Есть мясо на ночь вредно. Обойдешься…

— И чай с тортом.

— Какой торт, милая? Теплое молоко с медом и все, — заявил маг.

Через несколько секунд передо мной и впрямь стоял поднос со стаканом молока и корзинка с шоколадными булочками. Некоторое время парень наблюдал, как я с удовольствием поглощаю булочки и, в конце концов, не выдержал — решил присоединиться.

— А теперь спать ложись, — сказал Егор. Я ожидала, что он уйдет, но он стянул с себя штаны и свитер, и забрался ко мне под одеяло. Если честно, я немножко офигела, но находиться с ним в такой близости было довольно приятно. Особенно, когда парень решительно обхватил меня за талию и притянул ближе к себе.

— Хочешь поехать со мной в деревню? — зачем-то спросила я. — Мои родители будут не против. Или ты хочешь провести праздники со своими родственниками?

— С удовольствием поеду с тобой, — выдохнул он мне в шею, отчего я довольно зажмурилась.

— Отлично, — пробормотала я, испытывая непонятную тревогу. А после быстро заснула…

Стася

Собрание хотели устроить у меня. Размечтались — мои предки еще и от предыдущего вторжения не оклемались. И то не понимаю, как все обошлось одним только лишением карманных средств и домашним арестом на два дня. А всё эти виноваты — не могли домой вовремя свалить. На фига было у меня в квартире спать заваливаться? Одно только и хорошо, что Дашка из комы вышла.

Я осмотрела собравшихся — не так уж и много, всего-то семеро. Только зачем эту Леку позвали, ума не приложу. Вообще-то она симпатичная… Кто ее звал? Надеюсь не Лешка… Обернулась к парню — лицо озабоченно-сосредоточенное, на Леку не смотрит… на меня тоже. Что они там пытаются решить? Кажется, из города собираются уезжать. И куда?

— А что взрослых магов в городе нет? — подала голос Дашка. О чем она вообще? До сих пор не могу понять, что это было в тот вечер, когда на нас с Лешкой напали… сатары? На вопросы он не отвечает, сам ничего не рассказывает… — Может к ним обратиться?

— Я знал только Зарубского — профессор в универе. Его позавчера убили. И еще замдиректора в школе Вера Петровна… Она посоветовала город покинуть, потому что стационарный портал уничтожили вместе с домом, в котором находился наш мнимый институт, а другого здесь нет, и до конца войны скорей всего не будет, — Лешка устало потер глаза. — Где-то еще по пути к Питеру есть относительно стационарный портал… Погодите, у меня карта была.

Лешка вышел из комнаты, но вскоре вернулся со стопкой карт. Все тут же начали их рассматривать. А я чего-то не врубалась, что за порталы они там ищут. Стало как-то обидно, словно они все на одной волне, а я на другой. Лека не в счет — ее я вообще второй раз в жизни вижу… ну, или третий.

Негромко пиликнул мой мобильник, возвещая о пришедшем смс и я, обрадовано, полезла проверять, кто там написал мне. Смска была от Егора. Давно его не видела…

Не тупи — сваливай из города. У тебя карта маршрута к Лунному храму. Возьми с собой. Будь осторожна.

Некоторое время я тупо пялилась на сообщение, решая, стоит ли о нем кому-нибудь говорить. То, что Егор тоже замешан во всей этой странной истории и ежу понятно — только до меня все равно не доходит как? И вообще до меня много чего не доходит. Вот, например, озвученный только что рассказ Дашки о сатарах, которые искали у нее какой-то мега важный камень. Кажется, здесь разговоры не для средних умов…

Закрыв сообщение, я убрала мобильник в карман и потопала на Лешкину кухню — налить всем чаю.

— Устала от нашей болтовни? — Лешка появился на кухне так неожиданно, что я подскочила и пролила на пол немного чая из высокой черной кружки с серебристой надписью «BOSS» на боку. Зверев эту кружку терпеть не может, но я все равно собиралась подсунуть ее ему — почему-то было обидно, что именно он стал центром мозгового штурма… и так мало уделял времени мне. За последние дни я его видела едва ли больше Сергея, несмотря на то, что Зверев вроде как стал моим парнем, хоть мы и не говорили об этом так конкретно. И мы так ни разу и не поцеловались! Бесит…

— Просто почти не понимаю о чем вы говорите… — честно созналась я. Лешка встал за спиной и, чуть помедлив, притянул меня к своей груди — блаженство. — Не понимаю, куда вы собрались ехать, что за порталы, что сатары сделали с Дашкой и зачем им какой-то камень?

— Тебе придется ехать с нами, — глухо прошептал Лешка куда-то мне в шею. Может быть показалось, но в его голосе мне послышалась неуверенность.

— Искать портал?

— Нет, — парень тяжело вздохнул. — Мы поедим в Питер, там гораздо больше… людей, которые смогут защитить тебя.

— Я до сих пор не поняла, что сатарам от меня надо было.

— Я тоже… — Лешка развернул меня к себе и уставился в глаза, словно ища там ответ. Вздрогнул. Я вопросительно нахмурила брови, но он молчал, поэтому мне пришлось озвучить свой вопрос:

— Что случилось?

— У тебя глаза голубые, — сказал он расстерянно.

— Ну и что? — они у меня вообще-то и раньше не зеленые были, с чего Лешка взволновался?

— Раньше они у тебя были синими. Понимаешь, синими!

Я пожала плечами — ну, подумаешь стали чуть светлее. Хотя, конечно, жаль — красивые были.

— Это ненормально, — возмутился Лешка моему спокойствию.

— Ты можешь с этим что-то сделать? — спросила я, совершенно не надеясь на положительный ответ. Леша отрицательно мотнул головой. — Тогда чего с ума сходить? Давай уже чай пить, а то остынет.

Было еще очень темно, хотя фонари вдоль дороги пытались разогнать тихий, недоверчивый мрак. Автобус был полупустой, кроме нас в Питер ехали только пара пенсионеров, устроившихся на передних сидениях и молодая женщина с двумя детьми — девочкой лет шести и мальчиком года на четыре ее постарше.

За окном не спеша падал снег, оставляя крупные бесформенные снежинки на холодном окне. Они не таяли, словно попутчики ехали с нами, пока очередной порыв ветра не уносил их в серую пустоту. Наблюдая за их мельтешением, я, наверное, задремала, а когда открыла глаза, обнаружила за окном какого-то монстра, напоминающего нечто среднее между лошадью и волком с рогатой головой и крыльями, неторопливо летящего вдоль дороги в каких-нибудь пяти метрах от автобуса. Орать я не стала — мало ли у меня глюки на нервной почве начались, зачем же остальным психику травмировать… Вместо этого я решила разбудить Лешу, мирно спящего на моем плече, которое, между прочим, уже изрядно занемело.

— Леш…

Молчание.

— Леша…

Вновь молчание. Ну, ладно…

— Лешка!

Заняв удобную позицию лицом к парню, я сильно толкнула его в грудь. Парень слетел с моего плеча и чуть не вылетел в проход, но успел ухватиться за соседние кресла.

— Что?!

— Не ори, — я оглянулась на окно, чтобы удостовериться, что монстр на месте. Он все еще летел рядом. — Смотри.

— Ну и что? Обыкновенный файтер, — спокойно произнес Зверев, потирая переносицу. А через пару секунд как заорет: — Файтер!!!

Ребята повскакивали со своих мест — неужели они все в курсе кто такой файтер? Я перевела взгляд на стариков — те продолжали сидеть на своих местах, лишь с осуждением посматривая на «разбуянившуюся» молодежь. А вот молодая женщина, кажется, всерьез напугалась и теперь испуганно прижимала к себе обоих детей, хотя мальчишка пытался вырваться и как следует рассмотреть чудовище. А я только теперь заметила, что в автобусе появились новые пассажиры. Их было четверо — две девушки и два парня. Правда рассматривать мне их было некогда, да к тому же Серега заорал:

— Сзади еще!

Парни ломанулись к заднему окну, Дашка, к счастью, подскочила ко мне и я вцепилась в нее, как в спасательный круг, только после этого решившись посмотреть в окно. Из-за парней видно было плохо, но я все же смогла рассмотреть еще трех монстров.

Водитель тоже, наконец, заметил летящих за автобусом тварей, и дал по газам, увеличивая скорость, но файтеры даже не думали отставать, скорей наоборот — начали активно приближаться. Не прошло и минуты как они набросились на автобус, скрежеща когтями по металлу, раздирая автобус на куски. Все пассажиры, как по команде, отскочили от окон, столпившись в проходе. Я почувствовала, как меня сжали крепкие руки, прижимая к груди — даже не оборачиваясь, я знала, что это Леша и мне, правда, стало немного спокойнее.

— Сделай что-нибудь, — собственный голос показался мне жалким, но Зверев услышал.

— Сейчас не могу, — с сожалением произнес он, прижимая меня крепче, когда автобус швырнуло в сторону.

С жалобным скрипом отлетела крыша. Водитель сдавленно вскрикнул и исчез из поля зрения, утащенный одним из монстров в серое предрассветное небо. Остальные продолжали бомбардировать нашу консервную банку до тех пор, пока она не опрокинулась на бок на краю дороги.

— Надо в лес бежать, — громко произнес Серега, ощупывая Дашку на выявление повреждений. — Там деревья близко растут, эти сволочам не продраться будет.

— До леса метров 10 и канава, — засомневался Денис.

— Другого выхода не вижу. Могу бежать первым. Леха прикроет, — Сергей посмотрел на своего нового друга, за последнее время ставшего чуть ли ни одним из лучших, и дождавшись кивка с его стороны, вопросительно посмотрел на остальных.

— Со стариками и детьми поаккуратней надо. И лучше их в первых рядах пропустить, — сказал Лешка, судорожно вцепившись в мою руку. Кажется, он боится отпускать меня… И я тоже.

— Ну, о стариках можешь не волноваться — они уже померли, — Сергей непринужденно кивнул на придавленного автобусом старика, и дерущихся за тело бабки файтеров.

Как мы оказались в лесу, я не запомнила, наверное, от страха — просто вдруг очнулась посреди деревьев по колено в снегу, медленно шагающая вслед за Дашей. Файтеры какое-то время еще кружили над лесом, но вниз не совались — деревья здесь, в самом деле, росли слишком плотно, чтобы они могли пробиться к ним. Но я все равно чувствовала себя слишком уязвимой, беззащитной даже и от этого все больше росло раздражение на всех окружающих людей — по большому счету именно они и виноваты, что я оказалась здесь.

Что нам делать дальше, если монстры так и не оставят нас в покое парни, кажется не знали. Из тихого разговора Леши и Сергея я поняла, что они ждут появления каких-то гворфов. Но даже три часа спустя никакие гворфы так и не появились, зато файтеры улетели сами, а мы вышли к какой-то деревне.

Здесь царило сонное царство — даже огромные собаки, сидящие на цепи в крайних домах не стали лаять на незнакомцев, проводив нас равнодушными взглядами. Домов в деревне было немного, да и те казались довольно старыми. И все же было решено остановиться здесь, согреться и отдохнуть. Честно говоря, не думала, что нас кто-то пустит. Но в первом же доме пожилая женщина пустила нас к себе даже не спросив денег за постой. Странным это показалось только мне и женщине с детьми, которые все еще были с нами. Ну и ладно. Пока Лешка и Сережа о чем-то говорили с хозяйкой дома на сенях, мы с Дашей устроились на большом диване. Надеюсь, мы здесь задержимся до утра…

Лека

Егор моим родителям сразу понравился. Ну, а когда мы добрались до деревни, вообще влюбились, как в родного…

Деревня наша находится в стороне от трассы и папа предложил выйти посреди дороги и идти до нее пешком, но мама воспротивилась. Мне тоже совсем не улыбалось топать по какой-то лесной дороге зимой, не зная расчистили ее или нет. Поэтому мы сначала добрались до райцентра — большого поселка, и были вынуждены некоторое время ждать автобуса до Болотово. К слову, мы были ни одни такие и некоторых я даже знала. Но точно не этого красавчика в темно-синей куртке, который повертев головой по сторонам, с радостным воплем кинулся к нам.

— Егор! Какими чертями тебя сюда занесло? — восторженно затарахтел он, вызвав в моей душе удушающую волну неприязни. — Хоть одно знакомое лицо в этой глухомани!

Егор был совсем не рад встрече — я это прекрасно видела. Более того он был раздражен, и даже как-то взволнован что ли. Но радостью там не пахло точно.

— Так ты как здесь оказался-то? Меня вот предки к бабке столкнули, а сами в Австрию укатили на лыжах кататься.

— Что ж тебя с собой не взяли? — недовольно буркнул Егор, но красавчик проигнорил его реплику.

— А это кто? — безумно красивые зеленые глаза внимательно осмотрели меня, задержались на небольшом шраме над левой бровью и, остановившись на стриженной-перестриженной челке, радостно засияли. Мне и самой этот выкидыш парикмахерского искусства казался полным извращением, но я же не виновата, что маме за полтора часа до автобуса вдруг взбрело в голову, что мне челка в глаза лезет и пофиг, что она модная — ее немедленно надо укоротить. А что мама подстригать не умеет, это дело десятое. Вот и стрижет: то справа длиннее, то слева. Так и осталось у меня от челки сантиметра три справа и чуть больше слева. Но смеяться над этим совсем не обязательно.

— Егор, может ты нас все-таки представишь? — спросил парень, когда пауза явно затянулась.

— Лека, — как от сердца оторвал Егор. — А это, — недовольный взгляд в сторону красавчика, — Вадик.

— Я его лучший друг, — похвастался Вадик, протягивая мне руку.

— Ну, допустим, не лучший, — с выражением «лучше б я тебя никогда не видел» произнес Егор, перехватывая мою ладонь и пытаясь отодвинуть меня как можно дальше от нового знакомого.

Вадик, казалось, не заметил странного поведения «лучшего друга», продолжая молоть какую-то чепуху о деревне, бабушке, собачьем холоде и вселенской скуке.

Подъехал автобус и Егор с явным облегчением потащил меня внутрь, усевшись так, что места сразу за нами были заняты незнакомыми людьми. Вадик сел почти в конце, бросая в нашу сторону обиженные взгляды. На красивой мордашке отражалось такое искреннее страдание, что мне даже стало жаль его, но Егорка почему-то заявил, что я дура и жалеть Вадика запретил, а заодно подходить к нему, разговаривать с ним и просто смотреть в его сторону.

— Егор, за что ты с ним так? По-моему он милый… и мне его жалко. Он похож на брошенного щенка.

— Ты даже в людях не разбираешься, а все туда же…

— Куда? — повезло Егору, что обижаться мне лень.

— Ты его совсем не знаешь, — чуть более миролюбиво заметил парень, видимо почувствовав, что перегнул палку. — Нельзя же всем так верить.

— Вовсе я не всем и верю, — возразила я, соображая сколько новых знакомых появилось у меня за последние несколько дней, которым я верила. — И вообще, если настроение плохое, то нечего его и всем остальным портить. Сейчас будешь с моей семьей знакомиться, так что расслабься — нервы тебе еще пригодятся…

Зимой сеновал не самое подходящее место для ночлега, и если с вечера холод был еще не так заметен, то под утро откровенно пробирало до костей. Тася, Ванька, Лера и Артем скучковались в трех метрах от меня, укутавшись в несколько одеял, и сладко посапывали. Мы сами вчера выпросили это удовольствие — ночевать на сеновале. Только Даньку на сеновал не пустили — слишком маленький.

Я лежала одна под зеленым пуховым одеялом, которое мне всегда нравилось. Егора было не видно. Только слышно, как под сеном шуршат мыши, а за спиной крадется кто-то осторожный. Скорей всего, Семеныч, крупный дымчато-серый кот устроил здесь охоту, но мне все равно стало как-то неуютно, страшно. Воображение тут же создало несметные полчища огромных крыс-людоедов, вместо маленьких мышек, а за спиной у меня, конечно, монстр метра два высотой, с длинными когтями и острыми зубами, по которым медленно течет слюна и капает на солому… От таких мыслей по спине пробежал холодок и, хотя видеть монстра мне совсем не хотелось, находиться к нему спиной мне хотелось еще меньше. Собравшись с духом и досчитав до трех, я резко обернулась.

За спиной никого не было: ни монстра, ни Семеныча. Никого, только голые доски крыши, да кучи сена. Но законное облегчение по поводу отсутствия монстров почему-то не приходило. Спать расхотелось, а просто лежать было в тягость.

Выбравшись из-под одеяла и поежившись от холода, направилась к маленькой дверке, выходящей на лестницу, которая одновременно вела к чердаку и сеновалу. Дверка была узкой и низкой, но находилась в метре от пола, и вылезать на улицу было неудобно. Крупногабаритная Лерка всегда застревала в ней в какой-нибудь замысловатой позе и ее долго приходилось освобождать из проема… или проем от нее.

На лестнице было темно, а выключатель находился почему-то на ее середине, и мне пришлось осторожно нащупывать ступеньки ногой, руками ухватившись за шероховатую стену.

Через несколько ступенек нога уперлась во что-то мягкое и я тут же решила заорать или упасть в обморок… хотя неплохо было сделать и то и другое.

— Тише, — шепнула темнота знакомым голосом.

— Егор? Почему раньше не сказал, что ты здесь сидишь?!

— Хотел сделать тебе сюрприз, — невинно пробормотал он, подтягивая меня к себе. Сидеть рядом на лестнице было невозможно и парень решительно устроил меня к себе на колени.

— Почему не спишь? — спросила я и он в ответ пожал плечами. Я не видела, но почувствовала, как шевельнулись его плечи — чуть приподнялись и тут же опустились. Мне это очень понравилось, и я прижалась к Егору сильнее.

Стало слышно, как бьется его сердце и мне показалось, что он улыбается. Я прикоснулась кончиками пальцев к его губам и убедилась, что это действительно так. И это мне понравилось еще больше и я заулыбалась в ответ. И не хотелось никуда идти, хотелось просто сидеть в объятиях парня и улыбаться, слушая, как бьется его сердце…

Прошло, наверное, около получаса и ночь стала стремительно отступать, превращаясь в предрассветные сумерки. За стеной, в сенях, раздались голоса бабушки и мамы, забрякали кастрюли, глухо хлопнула входная дверь. Заквохтали разбуженные курицы. А еще несколько минут спустя отворилась дверь во двор и вспыхнул такой обычно тусклый, и показавшийся таким ярким сейчас, свет…

Наступило утро.

* * *

— У нее лесх, — как бы между прочим произнес Вадик, раздраженно разглядывая снежное пространство вокруг. Он ненавидел холод и снег.

— Я знаю, — апатично ответил его собеседник. Ему на холод было плевать, но он хотел как можно быстрее избавиться от неприятного общества.

— И, наверное, знаешь откуда он у нее?

— Знаю…

— Зачем?! — Вадик схватил Егора за воротник куртки и резко дернул на себя. — Зачем ты подарил ей лесха?

— А что такое? Обыкновенный хомяк для девчонки, — спокойно произнес Егор, высвобождаясь из цепкой хватки Вадима.

— Ты что рехнулся?! Или играешь на стороне людишек?

Егор лишь фыркнул в ответ.

— Он будет защищать девчонку, — продолжал Вадик сердито. — Мы не сможем контролировать ее.

— У меня все под контролем, — отмахнулся Егор.

— Если ты все испортишь… На тебе и так висит убийство Артримви…

— А это ты уже сам виноват, — зло прошипел Егор. — Зачем ты наслал на Леку этого яраха?

— Ты сам говорил, что от девчонки не будет толку. Кстати, ты солгал, Аскион. Девчонка идеально подходит для нашей цели.

— Только попробуй ее хоть пальцем тронуть…

— И что ты мне сделаешь? Я твой лин-аратх, Аскион. Ты должен подчиняться мне. А девчонке я не сделаю ничего… смертельного. Она нужна живой… и хотя бы с одной целой рукой.

— Не тронь ее, понял?

— Не груби мне…

* * *

— Где ты был? — я подлетела к Егору и, схватив его за руку, потащила на кухню завтракать.

— Эмм… в местах задумчивости.

— Ааа, — промычала я, почувствовав себя идиоткой — могла и сама догадаться.

Мы уселись за большой стол, где уже вовсю орудовали ложками мои братья и сестры.

— Пойдем в лес гулять, я покажу тебе свои любимые места, — предложила я Егору. Яичница с сухариками, кружка парного молока и большой ломоть хлеба — просто нямка.

Егор к еде отчего-то не притрагивался, с подозрением косясь куда-то в сторону. Я удивленно проследила за его взглядом и едва не подавилась от внезапно пришедшего озарения.

— Не волнуйся, завтрак готовила моя мама, а не тетя Полина, — успокоила я парня. Тот неопределенно мотнул головой и набросился на еду.

— Пойдем сразу после завтрака, — согласился Егор.

— А мы с вами… — начал было Данька.

— Не хотим, — твердо закончила Тася и строго посмотрела на брата. Почему он не хочет идти с нами, мальчик не понял, но на всякий случай согласно кивнул. Так что в лес мы пошли все-таки втроем: я, Егор и Кси…

Лес начинался густым березняком почти у самого нашего дома. Он тесно прижимался к деревне с трех сторон, на востоке и севере уходя далеко от Болотово. За березняком был овраг, за которым начиналась полоса смешанного леса, тянущаяся вглубь леса на несколько сотен метров, и неожиданно обрывающаяся у Заячьей опушки. Кроме того, в округе было полно болот. Самые большие: Зеленая пустошь и Конское болото. Но демонстрировать их Егору я не собиралась. Гораздо больше мне нравилось небольшое озеро правильной продолговатой формы, в котором даже самой морозной зимой не замерзала вода. Да и было оно совсем не далеко от деревни — за час мы вполне должны были до него добраться.

Утро выдалось солнечное и морозное. И настроение у меня было чудесное… ровно до того момента, когда нас догнал Вадик. Вчера мне его, конечно, было жаль, но сегодняшний день я собиралась провести только с Егором, и появление нового знакомого меня не очень-то обрадовало. Зато он радостно подлетел к нам и с ходу сообщил, что направляется к озеру, так что отделаться от него не стало никакой возможности.

Но едва я смирилась с вынужденной компанией Вадика, который тарахтел без умолку и довольно ощутимо доставал своим присутствием, как вдруг на довольно большой поляне, совсем недалеко от озера, сейчас скрытого из вида густым кустарником, мы натолкнулись на целую группу молодых людей. И лица-то все знакомые…

Егору встреча не понравилась. Я буквально кожей ощущала его недовольство и напряжение. Но он старался не показывать виду — сухо поздоровался со всеми, словно впервые в жизни видел их, хотя я точно знаю, что со Стасей они были знакомы давно. И Леша об этом тоже, кажется, знал — он собственническим жестом схватил девушку за руку, что той очень не понравилось, и притянул ближе к себе. Остальным вроде было до фени наше появление — они старательно пялились в карту, пытаясь там что-то отыскать — судя по кислым минам, безрезультатно. Не радостной, в общем, вышла встреча…

А кто обрадовался так это Вадик. Не знаю, как я это ощутила — внешне он оставался абсолютно спокойным, но какие-то волны злого веселья буквально изливались в пространство с его стороны. Я вопросительно взглянула на Егора, надеясь, что он что-то объяснит мне или, по крайней мере, как-то успокоит что ли. Но парень на меня не обращал никакого внимания, пристально и с какой-то тревогой наблюдая за Вадимом.

— Вадик, не надо… — начал Егор, видимо поняв, что задумал этот неприятный тип, но тут же замолчал, сообразив, что уговаривать красавчика бесполезно, и просто дал тому в морду, заставив свалиться с ног и потерять сознание.

Но было поздно. На другом краю поляны один за другим возникали высокие человекоподобные существа с безобразными, какими-то крысиными головами. Они медленно, но верно надвигались на нас, в то время как за их спинами появлялись новые монстры.

Парни, кажется, собрались защищаться. Сумасшедшие! Этих монстров раз в 10 больше…

— Здесь где-то нестабильный портал должен быть, — сказал Денис, бросив на Егора полный надежды взгляд. — У озера. Тока мы озеро найти не можем… По карте оно где-то здесь, а так…

— Да оно вон там, за кустами, — не выдержала я, махнув в сторону спрятавшегося за растительностью озера.

Егор кивнул, приглашая всех незамедлительно проследовать в указанном мной направлении. Дружно ломанулись туда.

Озеро появилось в поле зрения сразу, как мы обогнули кусты. Честно говоря, никаких порталов я возле него не видела в упор.

— Ну, что ты встала, — подтолкнул меня Никита. — Скорей, скорей.

— Куда?

Никита неопределенно махнул рукой в сторону правого берега озера. Там ничего не было, честно-честно. Но парень подпихнул меня сильнее, и я подчинилась, с трудом соображая, что рядом нет ни Егора, ни Лехи, ни Сергея.

Позади что-то бабахнуло и я невольно обернулась, замедляя шаг, как раз вовремя, чтобы заметить, как парни выскакивают из кустов. Егор и Алексей пытались отстреливаться, если это можно так назвать, Сергей почти тащил на себе Дениса — все его лицо было залито кровью, левая рука безвольно болталась вдоль тела.

— Ну, что ты встала, дура? — рассердился Никита, подхватывая Дениса с другой стороны. — Иди в портал.

— Я его не вижу! — нервно заорала я, крепче прижимая к груди разволновавшегося Кси. — Не ви-жу, понимаешь?

Лешка нервно дернулся, кинув на меня испуганный взгляд, а потом обернулся на маячивших у самой кромки озера Дашу и Стасю.

— Стася тоже… — прошептал он, растерянно уставившись на Егора, словно надеясь, что именно он решит все проблемы.

— К озеру отступаем, — спокойно произнес он, посылая в появившихся в поле зрения крысоголовых воздушную волну, тут же сбившую их с ног.

Несколько секунд спустя мы все столпились у самой воды. Крысоголовые исчезли, но их место заняли еще более ужасные монстры — правда, их было совсем не много, и несколько высоких существ, которых Даша обозвала сатарами.

— Что мы делать будем? — нервно спросил Сергей, прижимая к себе Дашку.

— Вы идите через портал, — Леха скосился на Стасю и меня. — А я останусь со Стасей и Лекой и прикрою… пока он не захлопнется, — смущенно добавил он, понимая, что сил удерживать такую толпу у него не хватит.

— Почему мы все не уйдем? — спросила Даша, плохо соображая, зачем кому-то оставаться.

— Лека со Стасей не видят портал…

— Лека пройдет, только ее кто-то должен взять за руку, — сказал Егор. Он с трудом удерживал воздушный щит, уже не пытаясь атаковать сам.

— Если вы имеете в виду это мерцающее облако, то я его вижу, — хрипло прошептала Стася. Она казалась невероятно бледной и напуганной, но что пугало ее больше — монстры или портал было непонятно.

— Тогда, какого черта вы еще здесь? — прошипел Егор. Сквозь его щит пролетел светящийся сгусток, приземлившийся позади наших спин в темную воду озера.

Первыми в портале исчезли Никита и Денис, следом Сергей втолкнул Дашу и вопросительно посмотрел на Леху. Тот кивнул и Сергей тоже исчез в портале.

— Лека, иди сюда, — позвал меня Леша и я вздрогнула, уставившись на Егора.

— Быстрей, малышка, я следом, — через силу улыбнулся он.

Очередной сгусток пробил щит, потом еще один и еще… Леха больно дернул за руку, втаскивая в мерцающее полотно…

…Последнее, что я видела, как несколько снарядов пронзают грудь Егора и он падает на рыхлый усеянный выжженными проплешинами снег…

Стася

Я отчего-то знала, что будет больно. Знала. И все равно, накинувшаяся в первую же секунду после перехода боль, оглушила. Тело скрутило. Дышать стало неимоверно тяжело. И в то же время по венам словно бежит расплавленный свинец, растягивая их до предела. Вокруг что-то мокрое, холодное до отвращения, тягучее. Холод. И… что-то невероятное, огромное, распирающее изнутри вдруг нахлынуло со всех сторон, что-то заставляющее почувствовать каждую клеточку собственного тела, выдавливая весь воздух из легких до последней капли и заполняя их чем-то вязким и густым. Боль, боль, боль… распирающая, раздирающая, острая, быстро бегущая по венам вперемешку с кровью. Словно кровь это и есть боль…

— Стася, — знакомый голос успокаивает, но боль не проходит, даже когда сильные руки подхватывают, поднимают, словно вытаскивая из густого киселя. — Любимая, слушай меня, — это Леша, я знаю, крепко прижимает к груди, обволакивая своим теплом, заставляя слепо цепляться за него, чтобы вновь не оказаться в объятьях холода. — Скоро станет легче, потерпи, — он пытается отстраниться, но я не хочу, не хочу, не хочу… — Подними голову, — не хочу… Кто-то хватает меня за подбородок, насильно поднимает голову вверх. Больно… Да это Леша, его красивые серые глаза, любимые… — Открой рот, — просит он шепотом, наклоняясь к моему лицу, касаясь моих губ своими. И я чувствую, как Леша вдыхает в мой рот теплый воздух с привкусом земли после проливного дождя. Становится легче, но совсем немного. Вязкая муть уходит из легких, но вдохнуть нет сил. И я прижимаюсь сильнее к Лешкиному рту, желая получить еще один глоток живительного тепла. И тут же получаю желаемое. Вот так хорошо, так не больно… еще… и еще…

Проснулась от звука чужих всхлипываний. Тело ломило и села я с большим трудом, и даже не могла определить, где мы находимся. Пол мерно качался из стороны в сторону, и я никак не могла понять на самом деле это так или просто мне кажется.

Всхлипывала Лека. Если честно, она всегда казалась мне немного сумасшедшей, хотя после всех этих монстров я уже засомневалась и в собственном психическом здоровье, но видеть ее плачущей было для меня более, чем странно. Она лежала на узкой кровати справа от меня, прижимая к груди своего печального хомяка, вымахавшего уже до размеров хорошей кошки. Из бездумно уставившихся куда-то в пространство зеленых глаз, медленно текли слезы, уже проложившие мокрые кривоватые дорожки на ее лице.

— Ты как? — ко мне подскочила Даша и крепко сжала в объятьях.

— Нормально… Что это было? — спросила я, имея ввиду ту нереальную боль после перехода. — Так всегда? Мы умерли? Где остальные?

— Не умерли, — Даша скосилась на Леку и понизив голос еле слышно добавила: — Только Егор… А боль это, как выразился Сережа, от пробуждения магии в крови. Больше больно не будет. Денис в лазарете, а остальные у капитана… Мы на корабле.

— На корабле? — удивилась я. — Как мы сюда попали?

Если вкратце, рассказ Дашки сводился к тому, что тот полустабильный портал, в который мы вошли, выкинул нас на какой-то небольшой островок в Морозном океане, и если бы не счастливая случайность в виде проплывающего мимо аминатольского корабля под поэтичным названием «Лик Луны», мы бы наверняка там и загнулись от голода и холода.

Я хотела еще спросить, что же там случилось с Егором, но в этот момент практически бесшумно отворилась дверь каюты, которую мы делили на троих с девчонками, и в помещение вошли «наши» парни в сопровождении двух незнакомых типов: красивых, беловолосых и сероглазых. Бросив сочувствующий и какой-то виноватый взгляд на Леку, Лешка тут же подсел ко мне, позволяя прижаться к своему теплому боку, а Дашку умыкнул Серега.

— Это капитан корабля кеаль Стаки, — шепнул мне на ухо Леша, кивнув на более худощавого молодого человека в темно-синей военной форме. — А это главный маг на корабле и по совместительству целитель, — Леша кивнул на второго — он был чуть выше первого и более мускулистый, хмурый и сердитый, и на целителя не очень-то и походил. — Аминатольцы направляются к Русалочьим островам, — зачем-то добавил Зверев, словно это название о чем-то могло сказать мне. — Там есть портал, и если он работает мы телепортируемся в столицу империи.

А я все смотрела на незнакомцев и в голове сам собой возникал образ того странного беловолосого парня спасшего нас с Лешкой от сатаров… И целитель был особенно на него похож, только глаза у того парня были зеленые и волосы подлиннее.

— Я вижу, Вы в порядке, — неожиданно обратился ко мне капитан, заставив испуганно дернуться — я стала слишком нервной в последнее время и, должно быть, выглядела смешно. Но никто не смеялся. Я кивнула. Кеаль Стаки перевел свое внимание на Леку. — Таэль, что с девушкой? — обернулся он к своему подчиненному.

— Перенервничала, плюс эмоциональная травма.

— Успокоительное?

— Она отказалась принимать, — равнодушно ответил целитель.

— Дай насильно, — ответил через некоторое время капитан. — И займи ее чем-нибудь. Книжки свои дай почитать…

Таэль почти с ненавистью посмотрел на не реагирующую ни на что Леку, и полез в маленькую сумочку, которую держал в руках. Достав оттуда небольшой мутно-зеленый шарик, подошел к девушке, наклонился и замер, давая возможность Лекиному хомяку обнюхать и его и лекарство…

Лека

То, что в рот засунули какую-то дрянь, я поняла только тогда, когда мне с силой сжали челюсть, заставляя раскусить довольно твердый шарик. В рот тут же хлынула горькая отрава, раздражая все вкусовые рецепторы и заставляя судорожно сглотнуть, проглатывая добрую половину вязкой мерзости, оказавшейся у меня во рту. Остальное я благополучно выплюнула в чью-то злорадно ухмыляющуюся физиономию, слишком близко наклонившуюся к моему лицу. Раздавшийся вслед за этим красочный матерный монолог поражал воображение — я даже заслушалась. И мне стало так хорошо-хорошо, несмотря на то, что меня грозились умертвить всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Я улыбнулась, заставив говорившего подавиться собственным ядом, и почувствовала себя еще более счастливой. Чем это они меня таким накормили? Плевать. Зато теперь я, наконец, смогу поспать.

Утром следующего дня вновь пришел этот белобрысый. То, что его зовут Таэлем, я узнала от Даши и Стаси — мне «целитель» не имел никакого желания представляться. Он вообще был довольно груб со мной по неизвестной мне причине. Но Кси почему-то полюбил его…

В это утро Таэль вновь предложил мне мутно-зеленый шарик, и я не стала отказываться. Аминатолец, про них и про фэрэйцев вообще, нам со Стасей в течение всего путешествия до Русалочьих островов рассказывала Даша перед сном, когда мы оставались одни, криво усмехнулся, но опять же комментировать никак не стал, лишь сухо пригласив меня посетить свою библиотеку, чтобы выбрать несколько книг. Уже тогда я почувствовала какой-то подвох, но согласилась. Таэль недовольно кивнул, после чего, не говоря ни слова, развернулся и зашагал прочь. Я поплелась за ним.

Аминатолец ждал меня возле своей каюты. Дверь была уже распахнута и изнутри веяло приятным теплом и ароматом свежесваренного кофе. Здесь было гораздо уютнее, чем у нас с девчонками. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные разнообразными по размерам и толщине книгами, всех цветов радуги вплоть до серо-буро-малинового… Посреди всей этой прелести, несомненно наполненной волшебными знаниями, стоял мягкий диванчик и низкий деревянный столик возле него.

— Можешь брать любые книги, — любезно разрешил Таэль, пытаясь скрыть ухмылку на своей красивой физиономии, но я заметила, хотя значения поначалу не придала, потому что находилась в состоянии легкой эйфории, то ли от количества книг, то ли от съеденного лекарства — не иначе, как на наркоту подсадили…

Направившись к стеллажу с самыми огромными фолиантами, я приметила для себя красивую книжищу в темно-коричневом переплете на самой верхней полке. Ко всему прочему она, должно быть, была здесь и самой тяжелой, потому что снять мне ее удалось с огромным трудом и едва не надорвавшись. Таэль мне помогать, конечно, не собирался. Но я и сама девочка сильная — сняла. Только для того, чтобы через несколько секунд разочарованно застонать — книга оказалась на каком-то неизвестном природе языке. Чуть позже я убедилась, что все книги здесь были на этом самом неизвестном…

Глядя на сердитую и раздосадованную меня, Таэль радовался, словно малолетнее дитя, только что в ладоши не хлопал от восторга. И наверняка думал, что скоро избавится от моего общества.

— Будешь здесь читать или с собой возьмешь? — полюбопытствовал он сладким голосом. Интересно, как догадался, зараза, что я на фэрэйском читать не умею, говорить-то могу.

— Здесь буду, — сказала я, а после совершила не очень хороший поступок. Да-да, стыдно-стыдно, честно-честно. Пошла и пожаловалась кеалю Стаки. Ага, и ведь тот пришел и приказал Таэлю, как своему подчиненному, обучить меня фэрэйской грамоте. Надо ли говорить, что после этого целитель «возлюбил» меня еще сильнее.

Впрочем, учил он очень даже хорошо. По крайней мере, все то время, что мы не ругались, мы вполне спокойно осваивали алфавит, я даже читать по слогам смогла уже через день и то Таэль обозвал меня жуткой лентяйкой.

Он в принципе не любил людей и меня в частности, как человека, и потому что от меня много хлопот. Но ругались мы в основном из-за Егора. Почему-то аминатолец был на 100 % уверен, что мой Егор лявир. Я на 100 % была уверена, что Таэль истеричка, к тому же понятия не имела кто такой этот самый лявир, но с пеной у рта доказывала, что Егор хороший и вообще… Леша и все остальные подтвердили, что Егор отличный парень, что, правда, не заставило аминатольца заткнуться, но мне стало легче…

Через пять дней мы добрались до Русалочьих островов. Сооружений на островах практически не было, только на Хрустальном и Изумрудном приютились несколько домиков для гостей. А на самом большом из них — Хрустальном, располагался еще и стационарный портал. Русалки, само собой, жили в воде, и свои города располагали на дне вокруг островов. Столица Аквариаль расположилась между Хрустальным, Лазурным и Ишбарко. Корабли сюда не пускали, и «Лик Луны» пришвартовался в небольшом заливе у Хрустального острова.

Капитан в сопровождении Таэля, Аргиса и пожилого Вилльиуна, еле запомнила это имя, отправились в Аквариаль к аратху, это здесь так король называется, Прикэву. Мне тоже хотелось посетить столицу, Даше со Стасей аналогично, но нас никто не спрашивал, а сами мы промолчали — мне не очень хотелось общаться с корабельным целителем, а девчонки должно быть постеснялись. К тому же русалками можно было полюбоваться и с корабля. Им, как и нам было любопытно посмотреть на незнакомцев, и те, кто был посмелее и понаглее, повылазили из воды.

— Алекс! — воскликнул звонкий мальчишеский голос и из воды вынырнул синеглазый русал.

— Марс, это ты?! Привет!

— Привет, — смущенно улыбнулся Марс, обрадованный, что его узнали.

— Как поживает Шарк? — Лешка, да и все остальные, включая меня и полностью выздоровевшего Дениса, все-таки Таэль хороший целитель, перевесились через борт.

— Отлично! Да вот он, — русал заливисто свистнул и тут же из воды высунулась зубастая акулья пасть. — Он уже много команд знает.

— Ага, — ухмыльнулся Серега. — И любимая у него: «Сидеть!».

— Сидеть? — смущенно повторил Марс, растерянно хлопая ресницами. Он был довольно няшный, впрочем, как и добрые три четверти его народа. Оставшаяся четверть, русалы-воины, выглядят совсем иначе. — Нет, — наконец, сказал Марс, — Шарк не знает такой команды. Но он хорошо освоил команды: «ко мне», «принеси», «взять», «чужой» и «фу!!!».

— Наверно, «фу!» тебе приходится говорить чаще всего, — я высунулась подальше, потому что мне было плохо видно Шарка, а ведь это первая акула, которую я вижу живьем. Где-то я слышала, что если взглянуть на акулу не предвзято, может показаться, что она улыбается. У меня непредвзято что-то не получалось…

— Да, — с грустью согласился русал. — Но это из-за того, что он еще маленький…

— Конечно, — легко согласилась я, высовываясь еще немного.

— Упадешь, — сказала Стася. И я тут же свалилась в воду.

— Я же тебе говорила, — заявила Стаська. Угу, накаркала, а теперь радуется. Хорошо все-таки, что я плавать умею… и что вода теплая, и что я куртку не одела, и кроссовки тоже… Носки немножко мешают, но это мелочи.

— Класс! — ко мне подплыл русал. — Давно прыжками в воду занимаешься?

— Да нет, только что начала, — призналась я.

— Только что? — не поверил Марс, недоверчиво косясь на меня. — А хочешь Шарк тебя подбросит? — вновь оживился водный житель.

— Хочу, — тут же согласилась я. Особого доверия Марсова «собачка» мне не внушала, но я решила, что потом пожалею, что не дерзнула покататься на акуле, а посему…

— Здорово! — обрадовался парнишка. — Шарк еще ни разу двуногих не подбрасывал, — сообщил он в порыве откровенности. Решительности во мне поубавилось, но отказываться, на мой взгляд, было поздно.

— Приготовься, — скомандовал Марс. — На счет три. Раз, два… три!

В тот же миг мощная акулья морда оказалась у меня под ногами и резко толкнула вверх. Как на самом деле не знаю, но по ощущениям я подлетела метров на пять над водой, совершила невероятный пируэт, честное слово не специально, при виде которого Марс просто запищал от восторга, и плюхнулась обратно. Удивительно, но я практически не пострадала — подумаешь воды наглоталась и синяки теперь, наверно, по всему телу будут — приложилась-то я об воду не слабо так. Зато сколько впечатлений!

— Лека, вылезай, — Лешка обеспокоенно пялился на меня, словно ожидал, что я в любую минуту могу утонуть.

— Нет, — заартачилась я. — Все равно капитан и все остальные еще не вернулись, а я хочу хоть одним глазком на русалочий город взглянуть. Марс, покажешь?

— Конечно!

Кто бы сомневался.

— А как ты дышать под водой собралась? — поинтересовалась Даша, с оттенком легкой зависти в голосе.

Я оглянулась на маячивших на палубе аминатольцев, которым вроде как не было до нас никакого дела, и понизив голос сообщила:

— Так же как и остальные.

— Как? — заинтересовался Сергей.

— Элементарно, — я сунула руку в карман мокрых штанов и с большим трудом достала оттуда синий пористый камень. — Вот. Надевается на нос и рот, активируется посредством кодового слова, позволяет дышать под водой.

— Ну ты нахалка, — сказал Леха задумчиво.

— И ты знаешь это слово? — спросил Никита, неужели ему тоже хоть что-то интересно.

— Ага, — гордо подтвердила я. На самом деле, просто подслушала, когда Таэль произносил…

Я поднесла камень к лицу и произнесла «красъяни». Камень стал мягким, каким-то желеобразным, тягучим и охотно расползся по моему лицу, плотно обхватив нос и рот. Дышать через эту фигню было невозможно, и я решила, что задохнусь прямо здесь, не погружаясь.

— Ладно, Лек. Только не долго, — благословил на подвиги Лешка, когда я уже собралась отказаться от этой затеи с осмотром местных достопримечательностей и попросить помощи.

Марс восторженно фыркнул и, схватив меня за руку, потащил на дно — в город. Его «песик», радостно виляя хвостом, плыл впереди, время от времени возвращаясь к нам и вновь уплывая. Вода оказалась удивительно прозрачной, так что видно было далеко: башни, арки, мосты, невероятного вида колонны и даже фонтаны, из которых вместо воды били мощные струи мелкого песка. Справа, в небольшой низине правильной округлой формы раскинулся городской парк, произрастающие там водоросли мерно колыхались вслед за медленным южным течением. И самое главное — здесь я могла дышать!

— Нравится? — русал отпустил мою руку и непоседливо закрутился на месте.

— Еще бы! Здесь все такое… — договорить я не успела.

— Марс! — в нескольких десятках метрах от нас возникла стайка молоденьких русалок. Они весело шушукались и хихикали, поглядывая на меня.

— Это мои сестры, — пояснил русал, махнув девчонкам рукой.

— Что все? — я насчитала 11 русалок.

— Да, — гордо ответил Марс, словно это была его личная заслуга и заговорщически добавил: — Они людей никогда не видели.

— А это кто? — с любопытством спросила я, ткнув пальцем в неизвестных огромных существ, быстро выдвигающихся из-за нагромождений коралловых рифов, которые здесь, должно быть, выступали в качестве гор. У существ были умильные ласковые мордашки, длинные шеи и гигантских размеров ласты, наподобие тех, с помощью которых передвигаются морские черепахи.

— М… мА… маринги, — побледнел Марс. Я отчего-то сразу поняла, что знакомиться с ними поближе нежелательно. — Маринги! — что есть мочи завопил Марс, придя в себя.

Его сестренки со всех плавников бросились наутек. Я с такой скоростью плавать не могла, я, вообще-то, и по человеческим меркам плаваю весьма средненько, а уж за жителями океанских глубин мне и вовсе не угнаться. Но насмерть перепуганный Марс и не собирался меня бросать. Он свистнул Шарка, и велев мне взяться за его плавник, потащил нас вниз, к рифам, где можно было укрыться хоть на время.

К рифам мы едва поспели. Маринги надвигались на город со стремительностью реактивных самолетов — на окраинах Аквариаля они будут уже минуты через три-четыре, наверно.

— Надо разбудить колокол, — прошептал Марс, беспокойно пританцовывая на месте.

— Какой колокол? — должно быть, от страха русал совсем спятил.

— Колокол на площади, — Марс махнул рукой в сторону города, до которого мы так и не успели доплыть. — Надо предупредить всех.

— Может быть кто-нибудь из твоих сестер сделает это, — предположила я заражаясь страхом мальчишки.

— Нет. Они еще маленькие. И вообще… Это мужская работа и я же не трус, — неуверенно закончил он.

— Я тоже, — поддержала я его, еще более неуверенно. — Но до площади ни один из нас доплыть не успеет.

— Надо их отвлечь, — в глазах русала загорелся огонек азарта. И мне это очень не понравилось.

— Да? И кто у нас такой смелый?

— Ты, — храбро сообщил Марс.

— Я?! — вот это да! А я-то думала, что Марс настоящий джентльмен, а он меня в пасть к чудовищам отправляет.

— Дело в том, что на людей морок марингов почти не действует, — быстро проговорил русал, видимо опасаясь, что я его сейчас покалечу.

— Морок?! — возмутилась я. — Эти монстры итак размером с кита, а у них еще и гипноз есть?!

— Ага, — виновато кивнул Марс. — Но на людей не действует, — повторил он, — … почти.

— Да он им и не понадобится — они меня без всякого гипноза догонят и позавтракают!

— Тише, — шикнул на меня русал. — Времени спорить у нас нет… В общем, ты плывешь вон туда под прикрытием скал, а потом, когда я тебе дам сигнал, ты резко выскочишь и поплывешь… эм… да вот к «Лику Луны» и плыви. Там тебя кто-нибудь спасет… наверное.

Круто спланированный план Марса мне, конечно, жутко понравился, особенно это его «наверное». Но я все же послушно поплыла «вон туда» «под прикрытием скал» в надежде, что меня «кто-нибудь спасет», а все потому, что Марса бросить мне отчаянно не позволяла… ну, скорей всего, это была совесть.

Цепляясь за выступы подводных скал, отплыла от Марса метров на 30 и замерла в ожидании команды. Маринги к этому времени приблизились вплотную к городу и грозными тенями нависли над городским парком. Неужели никто кроме нас с Марсом не заметил этих гигантов? Впрочем, поразмышлять на эту тему более подробно мне не удалось, потому что Марс отчаянно замахал руками, подавая сигнал.

Сердце в груди заколотилось, как бешеное и я с трудом нашла в себе силы для исполнения своей части плана. Сильно оттолкнувшись от скалы, я свечкой взмыла вверх в каких-нибудь трех метрах от удивленной морды маринга. У меня от страха затряслись поджилки, но я не позволила себе паниковать, смирившись с мыслью, что мне крышка.

Некоторое время я изо всех сил работала руками и ногами, но когда до поверхности оставалось совсем немного, я решила оглянуться посмотреть, что там происходит, потому как по моим расчетам маринги уже давно должны были меня нагнать и съесть.

За мной никто не гнался. И вообще в обозримом пространстве не было ни одного живого существа. Это обстоятельство слегка сбило меня с толку. Я растерянно застыла на месте, не зная плыть ли мне искать Марса или все-таки плыть к кораблю, как мы и договаривались с русалом…

Я посмотрела на поверхность океана и попыталась найти темное пятно, обозначающее корабль. Но «Лика Луны» тоже было не видно. Меня охватил страх — липкий, колющий, замораживающий изнутри… И хоть бы какой знак, подсказавший куда мне двинуться теперь…

Словно в ответ на мою мольбу, внизу что-то робко сверкнуло, будто чешуйки на русалочьем хвосте, и в следующее мгновенье на том месте возник Марс. Он помахал мне рукой, пару раз перекувырнулся через себя и, поманив за собой, не спеша двинулся вдоль рифовых нагромождений.

Я не задумываясь бросилась следом за русалом — не хватало еще потерять его снова. И тут меня кто-то схватил за руку и резко дернул назад так, что от страха меня буквально скрутило, даже в глазах потемнело, и я не сразу сообразила, что отбиваюсь от растрепанно Таэля, который рычал и скалил на меня огромные клыки — того и гляди цапнет.

Испугавшись клыкастого мага ничуть не меньше, чем марингов, я отчаянно завизжала и со всей дури врезала ему кулаком в плечо — целилась вообще-то в челюсть, но уж куда попала… Рассерженный Таэль даже не подумал меня отпускать, наоборот, схватил побольнее и сильно тряхнул.

— Ты совсем дура что ли?! — возмутился он, дыхнув пламенем мне в лицо.

Отвечать я не собиралась. Хотя нет, сначала я собиралась ему ответить, но меня отвлекли красные кривые рожки, которые я вдруг увидела у Таэля на лбу. Ничего особенного, так, рожки как рожки, даже чересчур маленькие, на мой взгляд. Просто не ожидала увидеть их на светлом челе аминатольца.

Пока я пребывала в состоянии легкого шока, Таэль нагло воспользовался моей беспомощностью и потащил в противоположную от Марса сторону. Туда, где неподвижной глыбой замер гигантский маринг с открытой пастью. Похоже, этот маг недоделанный решил скормить меня монстру под шумок. Вот уж фигушки…

Извернувшись, я постаралась ущипнуть как можно сильнее его за руку — сначала хотела укусить, но вовремя вспомнила о той штуковине на лице, которая позволяла дышать под водой. Аминатолец даже остановился от неожиданности, но отпускать меня явно не входило в его намерения. В следующий миг я чуть не прикусила свой язык, потому как этот злобный белобрысый гад отвесил мне хорошую пощечину.

— Хватит, — зло прошипел он и я с удивлением воззрилась на его перекошенное в гневе, но вполне обычное лицо. Никаких рогов, никаких красных глаз, пылающих адским пламенем, да и клыки куда-то исчезли — втянулись в челюсть наверное… Кроме всего прочего, оказалось, что Таэль почти дотащил меня до «Лика Луны», до которого теперь оставалось не более двух десятков метров. Расклад немного портили монстры, дружной стайкой окружившие нас со всех сторон. К тому же сейчас маринги действительно выглядели, как чудовища — умильные физиономии куда-то исчезли, словно сорванные маски, явив моему взору узкие зубастые морды, обтянутые черной кожей.

Я напугалась, правда, и только поэтому с такой силой схватила аминатольца за руку, желая чтобы он и дальше тащил меня на корабль. Сердито сбросив мою руку, уж не знаю как он смог разжать мои судорожно сжатые пальцы, Таэль пустил по воде едва заметную магическую волну бледно-желтого цвета. Она быстро закружилась вокруг нас, с каждым разом все увеличивая диаметр вращения, пока через несколько секунд не достигла ближайших к нам марингов, откидывая их назад — прочь от корабля, с которого в нескольких направлениях уже велась стрельба короткими яркими вспышками. Когда маг подтащил меня ближе к кораблю, я, наконец, заметила, что «Лик Луны» оказывается полностью погружен под воду и вокруг него сияет полупрозрачный желтоватый купол. Мы подплыли вплотную к этому мерцающему куполу со стороны кормы, там где на борту был виден ярко-синий замысловатый узор, и нас втянуло внутрь. В тоже мгновенье я почувствовала, что мне перекрыли кислород, стало совершенно нечем дышать…

— Ну, что же ты, дура? — обеспокоенно спросил Таэль или беспокойство в его голосе мне почудилось из-за нехватки воздуха? — Снимай скорее фарту.

— Как? — с трудом прохрипела я.

Маг безнадежно закатил глаза, но вспомнив, что я вообще-то задыхаюсь, не стал закатывать долгих истерик.

— Второе кодовое слово.

Опа, их что два должно быть. Чувствуя, что в глазах начинает темнеть, я отрицательно замотала головой, желая сказать, что второго слова у меня не было. Удивительно, но аминатолец понял мою пантомиму.

— Не городи ерунду. На них защита от дураков, — это он не иначе меня имел в виду, — без второго слова, фарту не наделся бы.

Я хотела сказать, что Таэль придурок сам, потому что я вот никакого второго слова не говорила, и, тем не менее, этот «фартук» недоделанный на мне прекрасно сидит. Но смогла выдавить только хриплое «Таэль…», после чего фарту попросту отвалился от моего лица, мгновенно превратившись в небольшой камень, с характерным стуком упавший на палубу корабля. В легкие хлынул поток воздуха так, что я едва не захлебнулся им.

Отдышавшись, увидела рядом с собой все того же садиста — Таэля. Физиономия его оставалась предельно равнодушной, но глаза были до отвращения хитрые.

— Очень льстит, конечно, — сказал он елейным голоском. — Но использовать имя в качестве кодового слова неимоверно глупо даже для такой, как ты. А если бы тебе взбрело в голову позвать меня, находясь под водой? Делай выводы, дурочка… — закончил он шепотом, низко наклонившись к самому моему уху, наверняка, чтобы подошедший капитан не слышал, что он обзывается на несчастную меня. А уж выводы-то я сделаю.

— Что дальше будет? — более-менее спокойно спросила я, поднимаясь на ноги. Боже, Таэль даже руку мне предложил, чтоб помочь подняться — целитель все-таки, не может бросить болезных на произвол судьбы.

— Что будет? — переспросил он. — Отстреляем марингов сколько сможем… Ничего глобального Аквариалю сейчас не грозит…

— Эмм… — к ним подошли Стася и хмурый Леша.

— Что? — капитан удивленно посмотрел на молодых людей. Леша дернул девушку за рукав, и та нехотя достала из кармана бумажный листок сложенный несколько раз. Бумажку она протянула капитану и чуть виновато улыбнулась.

— Я тут случайно услышала, что никто не знает маршрута до Лунного храма, — тихо сказала Стася, схватив Зверева за руку для моральной поддержки. Тот тут же притянул девушку спиной к своей груди и крепко обнял. — Это карта к нему как раз и должна вести.

Кеаль Стаки быстро развернул бумагу и некоторое время ошарашено изучал ее.

— Еще б и Камень света сюда, — пробормотал он.

Вырвавшаяся из объятий Лешки и пытающаяся сбежать, Стася споткнулась и растянулась на полу. Из левого кармана ее штанов вывалился прозрачный камень размером примерно с кулак. Капитан поднял его и во все глаза уставился на девушку.

— Обалдеть, — пробормотал и Лешка. — А теперь мое желание исполняй.

Леша подскочил к Чайке, помог ей подняться, не давая сбежать. Поднял лицо за подбородок, заглядывая в светло-голубые глаза.

— Вот почему у тебя глаза стали такие… Камень «высасывает» краски.

— И портит характер, — поддакнула появившаяся в компании Сергея Даша.

Стася показала им язык и отвернулась.

— Придется заняться перевоспитанием, — вздохнул Леша, и потащил девушку куда-то внутрь корабля. Целоваться небось.

На душе стало как-то тоскливо. Я потопталась на месте, соображая что мне делать — идти к себе в каюту и сидеть в одиночестве, или остаться на палубе и следить за окончанием битвы — в Аквариале оказывается были магические пушки и маринги уже вовсю драпали от города.

— Иди ко мне в каюту, почитай, — неожиданно произнес Таэль, таким спокойным голосом без намека на насмешку, что я с удивлением подняла на него глаза, но он уже отвернулся.

Что ж почитать, пожалуй, не такой плохой вариант…

Когда я проснулась «Лик Луны» входил в небольшую бухточку. И с правого и с левого бортов глухими стенами встали скалы и лишь впереди, за легким изгибом берег казался более пологим. Когда же «Лик Луны» приблизился к берегу почти вплотную, стали видны мраморные ступеньки тускло-зеленого цвета с редкими вкраплениями красно-бурого оттенка, словно засохшие капли крови на пожухлой траве. Ступеньки начинались у самой воды и резко уходили вверх, обрываясь, казалось, у самых облаков.

Первым на берег сошел кеаль Стаки. За ним потянулись остальные аминатольцы — больше половины команды корабля. За ними на берег перебрались и мои новые друзья, и я тоже уже ступила на небольшой узкий мостик, когда услышала голос капитана:

— Лека, ты останешься на корабле.

— Почему? — попробовала возмутиться я, но мне уже было ясно, что решение принято давно и мое мнение интересует только меня.

— Это не увеселительная прогулка, там опасно, — заявил кеаль Стаки.

Я с сомнением уставилась на Дашу и Стасю. Похоже, меня просто наказывали за мои похождения на Русалочьих островах.

— Не волнуйся, ты будешь не одна. За тобой присмотрят, — насмешливо произнес Таэль.

Я фыркнула и попробовала изложить свою точку зрения, но мне вежливо посоветовали заткнуться, сесть где-нибудь и дожидаться их возвращения. Обиженно надув губы, села возле мачты с самым несчастным выражением лица, на какое была способна. На что надеялась, не знаю — может, что они передумают и возьмут меня с собой, но никакого эффекта не последовало.

Когда я, наконец, решила встать со своего места и посмотреть, где они — их уже и след простыл. Отчего-то почувствовала себя униженно-обиженной… Всхлипнула… и испуганно замерла, всеми силами пытаясь отогнать подступившие к горлу слезы. Получилось — я сильная. И умная. Потому что вспомнила про одну забавную вещицу, которую я заметила в каюте Таэля в тот самый раз, когда одна «читала» там книгу. Вообще-то безделушек в каюте Таэля было много, трогать их он мне строжайше запретил, пригрозив страшными карами. Но я все равно не удержалась, хотя и понимала, что среди красивых вещиц могут быть опасные. С другой стороны, целитель их практически не прятал…

Примеченный мной медальон и вовсе лежал на самом видном месте и сам просился в руки. Я и взяла. И примерила и так, и сяк, глядя в небольшое круглое зеркало. Оказалось, что когда сверху находилось изображение солнца абсолютно ничего не происходило, но стоило перевернуть медальон вверх луной и мое отражение тут же исчезало. Теперь только и оставалось, что пробраться в каюту Таэля, взять медальон и… Ну… пойти за ними следом, наверно.

Я поднялась на ноги и непринужденной походкой направилась в каюту целителя.

— Пойду почитаю, — сказала я в ответ на вопросительные взгляды двух аминатольцев, оставленных на корабле. Те кивнули и потеряли интерес ко мне…

Радостного запала от ощущения свободы хватило едва на половину скользкой заледенелой лестницы. Потом крылья, словно кто-то обрезал, к ногам привязали по пудовой гире, рюкзак с закутанным в мой шарф Кси, казался таким тяжелым, будто вместо морского… енота, там сидел целый слон. Чем ближе была вершина, тем больше мне хотелось присесть… Но я упрямо доползла до самого верха, и лишь для того, чтобы увидеть перед собой крутую заледенелую горку, которая по сути являлась единственным спуском. И кругом только покрытые снегом и льдом стоящие плотно друг к другу не слишком высокие, но все-таки горы, и никакого Лунного храма, и даже ребят было не видно — возможно они вообще сюда не полезли, а какую-нибудь другую дорогу нашли. Мне оставалось одно из двух: или вернуться на корабль, или съехать вниз.

Сняв рюкзак, крепко прижала его к себе, в надежде, что с моим бурундосвином ничего не случится, и села на край ледяной горки. Несколько минут не могла решиться на спуск, но задатки самоубийцы, вероятно, все-таки присутствовали во мне в той или иной степени, и судорожно вздохнув, я все же оттолкнулась, стремительно покатившись вниз.

Приземление оказалось неожиданно мягким — сугробы внизу были большие, снег совершенно нетронутый, что навело меня на печальную мысль о том, что кеаль Стаки все-таки выбрал другой путь для исследования острова. А отсюда выхода не было — горы стояли вплотную друг другу, кольцом овивая небольшую поляну, словно я оказалась внутри вулкана.

Расстроенная и напуганная почти до слез, я залезла в рюкзак, чтобы убедиться, что со зверьком все в порядке. Кси ткнулся носом в мою дрожащую от страха и холода руку, черные бусинки глаз сочувствующе смотрели на меня.

— Попали мы с тобой, — пробормотала я. — Прости…

Кси не ответил, позволяя в полной мере ощутить нехватку человеческого общения. Я вздохнула, который раз поежилась от холода, и медленно поплелась вдоль каменной стены.

Казалось, выхода здесь нет.

Таэль

Уже на самом верху лестницы я вдруг понял, что что-то не так. Совсем не так, как я ожидал. Во-первых, остров казался слишком маленьким, во-вторых, никогда не слышал, чтобы дуолниги, которые и возвели Лунный храм для своей верховной богини Селестины, хоть когда-нибудь строили на кундеярах, в-третьих, храм в принципе не может быть построен на кундеяре. Берл, да на этих островах-кундеярах, где совсем нет магии, вообще никогда ничего не строили, кроме тюрем для магов. А магии здесь не было — это мерзкое чувство пустоты внутри ни с чем не спутаешь.

Стаки тоже почувствовал. Мы отошли в сторону от лестницы, прошли по узкому краю, ища какой-нибудь более-менее приемлемый спуск с возможностью обратного подъема, но такового не нашлось — похоже, вниз можно было попасть, только съехав по заледенелой горке. Но дураков нет. Потоптавшись по верхней площадке, Стаки дал команду спускаться обратно к кораблю. Любопытно, это карта не настоящая или мы что-то не так поняли…

Спустились быстро. Капитан разочарован, хоть и старается делать равнодушный вид, я вижу, что он переживает. Я бы тоже, наверно, переживал, если бы мой старший брат находился на передовой, а мне в руки скользнула и исчезла возможность быстро закончить войну… Хорошо, что старшего брата у меня нет… то существо, что упоминала мама не в счет.

— Отчаливаем! — голос старпома разнесся над бухтой. Корабль радостно встрепенулся, нетерпеливый ветер наполнил серебристые паруса и «Лик Луны» покинул негостеприимный скалистые берега.

— Что не так? — спросил Стаки, когда мы остались одни у него в каюте. Собственно откуда мне знать? Я пожал плечами.

— Давай еще раз взглянем на карту, — предложил просто так, не особо надеясь на успех.

Карта тут же оказалась на столе. Некоторое время тупо пялились на нее и лично я ничего нового не увидел — судя по карте недавно мы покинули нужный нам остров. Карта все-таки фальшивка…

— Смотри, а это что? — Стаки тыкнул пальцем в какую-то кляксу в углу. Приподнял карту, присмотрелся внимательнее. Мрых! Кажется, это экриз — полумагические письмена.

— Сейчас, схожу в свою каюту за книгой, — бросил я капитану и выскочил из его каюты. У меня точно был справочник с расшифровкой экризов.

Через несколько минут уже перевели, сделали поправки в карте — оказалось, Лунный храм находился немного западнее и гораздо севернее нашей предыдущей цели. Стаки повеселел — плыть до туда, конечно, далековато, но, по крайней мере, карта настоящая.

В дверь постучали и открыли, не дожидаясь ответа. В проеме показались взволнованные лица людей — не люблю людей…

— Что случилось? — а вот Стаки лоялен ко всем. А я бы их на Русалочьих островах оставил, ну и что, что портал не работает, бывают же там случайные корабли, да и патруль дня через три прибыл бы — забрал бы их на большую землю.

— Мы Леку не можем найти, — испуганно пробормотала… эмм… Даша, вроде.

Почему-то стало неприятно…

— Там парень сказал, что она пошла читать к Таэлю в каюту, — сказал Леша и все уставились на меня.

— В моей каюте ее нет, — так и знал, что на меня все свалят. Должно быть от этого на душе так беспокойно и паршиво. Тем более все так смотрят на меня, будто я ее придушил и за борт кинул.

— Куда она могла деться? — Даша почему-то спрашивала именно меня. — Мы уже весь корабль облазили…

— Ну, не могла ж она мимо Экина и Мираена пройти. Я им велел за ней смотреть, — пожал я плечами. В голове почему-то ни одной связной мысли, только какая-то паническая бурда, вроде той, что мы Леку на кундеяре забыли. А ведь это я просил Стаки оставить ее на корабле, знал, что эта полудурочная что-нибудь натворит. Но надо было ее, наверно, с собой тащить, тогда хотя бы под нормальным присмотром была.

Пришли Экин с Мираеном — идиоты.

— Где девушка? — Стаки спокойно так спрашивает, а сам чуть зубами не скрипит. И ведь знаю, что эта девчонка ему нравится только потому, что на сестру его Сиби похожа, а все равно противно… аж бесит.

— Она сказала, что пойдет читать к Таэлю. И в самом деле, пошла, я проследил за ней, — начал Экин. — В каюту вошла и не выходила, я неподалеку сидел.

— А я у сходней дежурил, — вставил Мираен. — Она не проходила. Я не отлучался ни на секунду.

— Но в каюте ее нет, я только оттуда, — знаю, что слишком резко ответил, но что-то мне не по себе. Мрых!

Всей толпой пошли проверять мою каюту. Книги даже не тронуты. Лека как начнет что-нибудь трогать, так все разворотит будь здоров и на место никогда ничего не положит… Хотя… похоже эта пакостница в моих амулетах копалась, засранка!

— Амулета виэжу не хватает, — констатировал я. Этот амулет позволяет становиться невидимым, стоит лишь его повернуть лунной стороной наружу. Интересно только, Лека с ним на корабле прячется или все-таки у нее хватило глупости на острове с корабля сойти?

Попробовал призвать ее лесха. Зверь довольно милый и самое главное понимает, что для хозяйки лучше. Но сейчас откликаться не стал, значит, в радиусе 100 метров его нет. Вот дура непробиваемая!!!

— Похоже, на острове она осталась, — сказал я. А на душе так гадко-гадко. Это у меня интуиция хорошо развита…

— Таэль, — капитан смотрит на меня после минутного размышления. — Возьмешь аденку и заберешь Леку с острова.

— Я?! — я ошарашено посмотрел на капитана. — Я думаю, что буду полезнее в Лунном храме, — говорю, а сам понимаю, что согласен. Конечно, посреди океана на спасательной лодке только я и смогу себя нормально чувствовать. Надо с собой провизию взять и теплые вещи какие-нибудь…

— Это приказ, — это мне Стаки говорит, с которым мы в одной песочнице в детстве сидели. — Выполняйте!

— Есть выполнять приказ! — рыкнул я. Стася даже в сторону отпрянула. А нечего меня при людях распекать…

Собрав сумку, пересел в аденку, трехместную лодку на КДВХ (короткодействующем волшебном ходу) и направился к покинутому ранее острову. Надеюсь, правильно направление выбрал.

Мрых! И надеюсь, с этой безголовой ничего не случилось…

КДВХ хватило на две трети обратного пути до острова. Теперь можно было грести вручную — это для тех, у кого нет терпения, или же ждать два-три часа, когда волшебство восстановится. У Таэля терпение было… в определенных количествах. Но сегодня явно был не тот случай — ему нестерпимо хотелось, как можно быстрее оказаться на острове. Но это, конечно, совсем не потому, что он хотел поскорее спасти девчонку. Она ведь человек… А Таэль ненавидит людей…

Мало того, что его отец Амит, бросил мать ради какой-то сильно потрепанной жизнью тетки с тремя сопляками в комплекте, так он его еще и ударил, когда Таэль попытался открыть ему глаза. Поняв, что уговоры не помогут, аминатолец, прекрасно сознавая, что отец как маг гораздо слабее, попробовал остановить его силой. Тот просто взорвался от ярости…

Молодой маг прикрыл глаза, вспоминая, как тот, кого он всю жизнь называл папой, кричал, разбрызгивая слюну, что Таэль вовсе не его сын, а ублюдок какого-то грязного лявира, которому его мать отдалась по собственному желанию и вероятнее всего не один раз. И что его, Амита, попросту заставил жениться на матери дедушка…

Позже Таэль наивно успокаивался тем, что как заведенный повторял про себя, будто Амит сказал это от злости, что на самом деле это не правда, не может быть правдой, не должно… Но тогда он просто взбесился, поднял руку на… отца (?) и чуть не убил его. А после бросился к матери за ответом.

Она сидела в саду на дубовой скамейке, хотя удобнее было бы на меановой. Это, казалось, вполне невинное обстоятельство разозлило юношу еще больше. Меаны росли только в Аминатоле, Дремлине и иногда встречались в Блуждающем лесу. А дубы росли везде, даже на Земле и в Урунае, где жили ненавистные лявиры…

Таэль уже набрал в легкие воздух, чтобы накричать на мать, но она была так печальна, что он не решился. И лишь некоторое время спустя тихо обратился к ней. Она не перебивала его — ни словом, ни взглядом, ни единым движением не подтвердив, но и не опровергнув обвинений Амита. И только когда Таэль выдохся и умолк, спокойно, но твердо сказала:

— Я очень люблю твоего отца.

Таэль все понял, но верить не хотел. И он без устали обманывал себя вновь и вновь… И виноватыми в своем несчастье Таэль считал людей. Ведь это все из-за той тетки… стремя сопляками в комплекте…

Аденка дернулась и вновь поплыла сама, так что необходимость грести отпала и Таэль вытащил весла…

Подхватив длинную веревку, заплечную сумку и привязав аденку к небольшому выступу в скале, я вылез на берег.

Ступени засыпало, видимо, ночью здесь шел снег, и подниматься было тяжелее, чем вчера. Оказавшись наверху, закрепил один конец веревки у самого спуска — теперь и спускаться можно медленно и обратно вернуться получится — в самом деле, надеюсь, с веревкой ничего не случится.

Девчонки внизу не оказалось. Я, конечно, не ожидал, что она будет ждать меня прямо у заледенелого спуска — это было бы слишком оптимистично. Но я надеялся, что она шляется где-нибудь неподалеку и ее будет легко найти. Но я обшарил уже всю поляну, заключенную среди скал, даже взбирался на одну из них, чтобы осмотреться с высоты, а девчонку или хотя бы ее следы так и не нашел. Попробовать позвать ее? Я поежился от одной только мысли об этом. Почему-то мне казалось, что произойдет что-то страшное, непоправимое, если я вдруг решусь крикнуть: «Лека» в этом пустом мире острова.

Но кричать не пришлось. Словно из-под снега появился лесх. Зверек вперевалочку подошел ко мне, обнюхал и, в конце концов, признав, повернулся ко мне спиной и не спеша повел вдоль скалистого кольца.

Пройдя с полсотни метров, зверек юркнул в небольшую расщелину, которую сам я не заметил, за что тут себя и выругал. Расщелина была слишком узкой для того, чтобы я мог свободно пройти в нее, а что если дальше проход еще и сужается? Застрять между скал мне совсем не улыбалось.

Пока я размышлял, из темноты появился лесх и недовольно заверещал, призывая поторопиться. Никогда не думал, что буду подчиняться мелким грызунам…

С трудом протиснулся внутрь и оказался в пещере, насколько большой не знаю — темнота не позволяла рассмотреть хоть что-то, в том числе девчонку, но я слышал ее слабое дыхание и мог, наверное, отыскать ее на ощупь.

Я двинулся к левой стене, но тут же ударился головой о выступ в потолке пещеры, шарахнулся в сторону, зацепился ногой обо что-то твердое и распластался на полу, словно беспомощный младенец.

— Мрых, и все из-за этой бестолочи, — пробормотал я, пытаясь нащупать в сумке светящиеся кристаллы — апри. Нащупать удалось только два из четырех, взятых с собой, но, думаю, и этого вполне хватит. Легонько тряхнул апри и они ярко вспыхнули, но уже через секунду поубавили свой пыл и теперь распространяли мягкий мерцающий свет.

Осмотрелся. И тут же отпрянул назад, обнаружив, что стою на краю черной пропасти. Похоже, я успею поседеть прежде, чем найду девчонку…

А ее, кстати, в пещере не было. То есть, нет — была, но я ее не видел. Посреди пещеры сидел один только лесх и нетерпеливо дергал носом, отчего его длинные усы смешно шевелились. Видимо, решив, что я готов следовать за ним, зверек не спеша направился к левой стене, куда с самого начала я и собирался пойти. Он остановился, наверно, в метре от стены, оглянулся на меня и, убедившись, что все мое внимание принадлежит ему, сделал очередной шаг и… исчез. Нет, я конечно, знал, что лесхи весьма загадочные и волшебные существа, но что они еще и невидимыми могут становиться стало для меня полной неожиданностью. Я даже додумался подойти к тому месту, где зверь исчез, и пошарить в воздухе руками. И почти сразу наткнулся на теплую мохнатую мордочку. Потом отвел руку чуть в сторону и почувствовал под своими пальцами чужие — холодные, как лед. На секунду мелькнула мысль, что я опоздал, и сердце сдавила непотная боль, но девчонка дышала, слабо… и все же.

Вспомнив о пропавшем амулете, понял, почему не вижу ее. Пришлось лезть Леке под куртку и нащупывать его — девчонка оказалась чуть теплой, скорей всего задержись я еще на час и было бы поздно. Снял с нее амулет и, наконец, смог рассмотреть бледное лицо. Она была именно такой, какими мне и представлялись все люди: беззащитной, слабой и абсолютно беспомощной.

Осторожно приподнял ее, перетащил к себе на колени — надо ж додумалась улечься спать на холодном каменном полу… Вытащить из сумки теплое одеяло из шерсти синего жглота оказалось довольно не просто, но я все же сумел укутать в него Леку. Она проснулась, открыла глаза. Обиженные, грустные, невинные озера цвета цветущих по весне вод океана Дождей уставились на меня и какое-то время изучали.

— Я знала, что ты жив, Егор, — проговорила она охрипшим голосом, ближе прижимаясь ко мне.

— Дура, — я постарался влить ей в рот горькую настойку черной живицы. Она отчего-то сопротивлялась и глотала лекарство очень неохотно. Что взять с человека? Кинув на пол свою длиннополую друку на пуху выхлика, осторожно опустил девчонку на нее. Теперь я был уверен, что через несколько часов она придет в себя и мы сможем покинуть этот остров.

Лека

Мне не было так плохо, с тех пор, как… да нет, мне вообще никогда не было так плохо. Голова раскалывается от малейшего движения, ужасно хочется есть, но при этом от одной мысли о еде тошнит так, что лучше умереть голодной смертью. Все тело ломит, словно меня самое меньшее неделю колотили палками и, по крайней мере, в трех местах сломали каждую кость.

Зато тепло. И одеялко мягонькое такое… Интересно, откуда оно взялось? Да и лежу я на чем-то мягком, теплом…

Я попыталась вспомнить, откуда взялось это богатство, но ничего толкового на ум не приходило. Тогда я попробовала восстановить ход вчерашних событий с самого начала.

…Итак, мы с Кси остались одни. Было холодно и ветрено, и вскоре я продрогла до костей. Ко всему прочему к вечеру пошел снег. Мне очень хотелось есть и я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете.

К счастью, у меня был Кси. Он весьма живенько носился по снегу, холод его, кажется, совершенно не трогал, так что зря я его все это время кутала то в шарф, то в шапку. Именно Кси нашел крохотное озеро в восточной части скального кольца. Пришлось повозиться, прежде чем получилось пробить более-менее приличную прорубь, зато немного согрелась и вода оказалась в озерце пресной и вкусной, хоть и холодной.

А пещеру я нашла сама! Ну, я так думаю. По крайней мере, зверь очень убедительно делал вид, что в упор не замечает щель в скале, через которую мы и влезли в пещеру. Здесь было так тихо и темно, что мне тут же захотелось поскорей выбраться наружу, но я так устала, что просто рухнула на пол, радуясь, что под попой, наконец-то, нет снега. Потом я отыскала фонарик в рюкзаке, в котором теперь остались только бесполезные спички, потому что разжигать на острове было решительно нечего, и перочинный нож.

При свете фонарика пещера оказалась не такой уж страшной, да и не такой большой, как мне казалось. Правда, справа от входа был какой-то не очень симпатичный и должно быть глубокий провал, по крайней мере, дна я так и не смогла рассмотреть сколько ни светила туда фонариком…

А потом я поступила не очень умно, завалившись спать на полу у левой стены пещеры — подальше от черной пропасти и входа. Сначала мне было жутко холодно, и Кси верещал, как сумасшедший, даже хватанул меня за одежду зубами. А потом ничего, даже как-то тепло стало… А после я заснула, наверное… Вот и все.

Откуда взялось одеяло и пуховик я не знаю…

Егор! Здесь же был Егор! Или мне приснилось?

Я с трудом поднялась, закуталась в одеяло, предварительно натянув на себя пуховик — мне казалось, что если я оставлю это сокровище здесь, то его обязательно не будет, когда я вернусь. И направилась к выходу. Мне даже в голову не пришло, что щель между скалами, открывающая проход пещеру, слишком узкая для того, чтобы я во всей своей амуниции смогла протиснуться в нее. Пришлось снимать лишнее и идти налегке.

Снаружи во всю светило солнце. Ветер казался теплым, каким-то весенним. Но около пещеры никого не было: ни Егора, ни Кси. Зато со стороны озерка доносились какие-то странные звуки, и я, недолго думая, направилась туда. Близко подходить не стала, остановившись под прикрытием одного из снежных сугробов, и стала наблюдать за происходящим. Из озера вылез абсолютно голый парень, громко фыркая, как взаправдашняя лошадь, отошел от него на несколько метров и с разбегу сиганул обратно. Меня аж передернуло от накатившей волны холода. Бр-р… Нет, этот извращенный ненормалец Егором быть никак не может. И что же мне делать? Подойти? Вроде Кси находит его не опасным и даже симпатичным. Вон, как ластится предатель…

Подошла ближе. Он снова вылез из воды и некоторое время просто стоял не шевелясь, позволяя каплям воды яркими жемчужинами скатываться на снег, плавно скользя по голому телу. Меня опять передернуло — мир не без психов. Хотя тело у него, конечно, красивое — я даж залюбовалась. А что ж не посмотреть, раз показывают?

— Что, нравлюсь? — спрашивает язвительно так.

— Нравишься, — честно отвечаю из упрямства.

По-моему, он смутился. По крайней мере, начал поспешно вытираться куском какого-то полотна, повернувшись ко мне спиной, ну или просто хотел продемонстрировать мне свою задницу. Неужели хочет, чтобы я и ее похвалила?

— Есть хочешь? — спрашивает аминатолец, облачившись в серые полуобтягивающие брюки, мягкие темно-серые сапоги и серую же рубаху из шерсти неизвестного зверя. На меня не смотрит — игнорирует, наверно.

— Не хочу, — знаю, глупо себя веду, словно мне 5 лет. Тем более в животе предательски урчит, и я тут же меняю свои показания, — хочу.

Таэль как-то злорадно улыбнулся, словно всю сознательную жизнь мечтал задать мне этот вопрос, чтобы потом ответить: «Хотеть не вредно» или еще что-нибудь в этом роде. Но он молча направился в сторону пещеры и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— Как ты здесь оказался? — на самом деле этот вопрос не сильно волновал, просто надоело сидеть молча. Гораздо больше интересовало, как мы отсюда выберемся.

— Мимо проплывал, дай, думаю, загляну на остров, посмотрю, чем ты тут занимаешься, — голос ровный и лицо такое серьезное в тусклом свете кристаллов. Но все равно врет.

— Ну и как, посмотрел? — в тон ему спрашиваю я.

— Лучше б не видел…

— А как мы отсюда выберемся? — несмотря ни на что, я Таэлю очень рада, но ему об этом ни за что не скажу.

— Так же как попали.

— Я летать не умею, — чистая правда, между прочим. Я проверяла… классе в восьмом. Я тогда еще сильно ногу рассадила, даже швы накладывали. Надо было для первого раза, наверное, что-нибудь пониже выбрать, чем крыша дома. Хорошо еще зима снежная была, сугробы.

— Я подозревал, — произнес так презрительно, будто сам по сто раз на дню летает. Показала ему язык — пусть подавится. Он и правда поперхнулся от возмущения — жаль не сильно. — Отдыхай, через пару часов выходим, — пробурчал он и ушел. Обиделся? Ну и что, сам дурак.

Было хорошо за полдень, когда мы с Таэлем оказались возле знакомой мне горки. Канатик, болтающийся на этой самой горке, между прочим, минимум в четырех метрах над землей, я сразу заметила. И тут же взглянула на Таэля, пытаясь придать взору наибольшую вопросительность. Он что, хочет, чтобы я доверху по канату карабкалась? Неужели вообразил меня суперкрутым скалолазом?

Мой взгляд остался без внимания. Таэль продолжал самозабвенно укладывать вещи в свою заплечную сумку. Еще в пещере он сумел затолкать туда одеяло, кристаллы-апри, остатки обеда и мой рюкзак со всем содержимым. Теперь он снял с себя пуховик и, аккуратно его сложив, заталкивал в необъятное чрево сумки. Следом за пуховиком отправился Кси. Мелкий гад даже не сопротивлялся, подчиняясь наглому аминатольцу, словно это он его родной и горячо любимый хозяин, а не я.

И тут мне в голову пришла гениальная мысль, которую я поспешила озвучить.

— Таэль, а я в твою сумку не влезу?

Нет, я, конечно, согласна, что смех продлевает жизнь и все такое, но согласитесь, что не очень приятно, когда кто-то продлевает свою жизнь за ваш счет. Таэль ржал как конь и никак не мог остановиться — лет 50 он точно себе прибавил. А влезу я в сумку или нет, я так и не поняла.

— Ты полезешь первая, а я тебя подстрахую, — произнес парень и выжидательно уставился на меня. — Ты лезешь или как? Или, может, предпочитаешь остаться здесь?

— До веревки мне не достать…

— С разбега…

— Горка очень крутая…

На последнее мое замечание Таэль ничего отвечать не стал. Молча сложил руки замком… Но до веревки я смогла дотянуться только забравшись парню на голову, в прямом смысле — и этому обстоятельству он был несказанно рад.

Ненавижу. Всё! Этот дурацкий остров, чертовы скалы, мерзкий скользкий лед, противный ветер и долбанный океан вокруг всего этого. Ах да, еще этого недоумка, который ползет следом, все время тыкается в мои ноги и верещит, как… как не знаю кто, чтобы я двигалась быстрее. Хорошо, что я уже почти доползла до вершины, только вот подтянуться… э-э, за что б тут ухватиться?

— Не трогай узел!

— А? А-а…

«Тормозной» сугроб с тех пор, как мы встречались с ним последний раз, немного подрос из-за вчерашнего снегопада. Впрочем, мне-то все равно — я приземлилась прямиком на Таэля.

— Дура, — мрачно произнес он, после того как веревка приземлилась мне на спину, смачно щелкнув аминатольца по лбу.

— Дура, — согласилась я. — Но и ты, блин… Кто ж так веревку завязывает, что ее одним движением развязать можно?

— Просто у кого-то очень кривые руки.

— Видимо, у тебя.

— Слезай с меня, — проворчал парень.

— Таэль, — вкрадчиво произнесла я, низко наклонившись к лицу молодого аминатольца, и не думая слезать с него. Тот отчего-то судорожно вздохнул, глядя мне в глаза, но мне было не до того. — А на этом острове драконы живут или другие какие монстры?

— Да откуда им тут взяться, — раздраженно произнес Таэль, спихивая меня на снег.

— Полагаю, оттуда же откуда взялся и этот, — прошептала я, пытаясь развернуть Таэля лицом к монстру.

Признаться на дракона это чудовище не тянуло, что тут же подтвердил Таэль.

— Это файтер, — заявил он. Парень старался не показывать виду, но у меня все же сложилось мнение, что встрече он не рад. — Совсем молодой… и голодный.

— Ты хочешь сказать: «Сейчас нас будут кушать»?

Вместо ответа Таэль сбросил с плеч свою сумку и начал в ней рыться.

— Ты что, собрался скормить ему Ксилофага?

— Слушай, ты на самом деле дура или просто так хорошо притворяешься?

— Сам дурак, — обиделась я, на всякий случай, отбирая у Таэля вытащенного из рюкзака зверька. Кстати, Егор говорил, что у лесха укус смертельно ядовитый — может заставить его пару раз цапнуть монстра? Но Кси на файтера даже внимания не обратил — удобно устроился у меня на руках, и казалось, задремал.

Таэль тем временем добрался до съестных запасов — не доеденное копченое мясо полетело в файтера. Тот, не будь дурак, подхватил его, проглотил, даже не разжевав, и с надеждой уставился на моего спутника. После чего в маленького (всего-то размером с лошадь), беззащитного (огромные клыки и когти не в счет), пока еще ничем не провинившегося (ну, не успел он) монстрика полетели сыр, вяленая рыба, какие-то сухари, пирожки, свежие овощи и даже фрукты — монстра ни от чего не отказывался… Хм, а меня аминатолец накормил намного скромнее…

— Чтобы ты не лопнула, — прочитал мои мысли Таэль. — Тебе, между прочим, еще в гору лезть предстояло.

Он сунул мне в руки крошечный арбуз и вернулся к общению с файтером. Если он хотел откупиться этим, то у него ничего не вышло. И вообще, я эту гадость есть не буду. Зато проснувшийся Кси проявил жгучий интерес к необычному фрукту и слопал его, даже не задумавшись хочу ли я отведать неземное лакомство — я только и успела заметить, что «арбуз» и внутри выглядел, как самый обычный арбуз, но пахло от него бананом и чем-то еще сладким.

— Эй, балбеска, очнись, — по-моему, Таэль задался целью внушить мне мысль о моей полной мозговой бездарности. — Я договорился. Он подкинет нас до цивилизации.

— Э-э… кто?

— Шакши.

— Шакши?

— Ну да. Этот милый малыш, — Таэль кивнул в сторону файтера.

— Милый? — я критично осмотрела монстра. Страшила, что и говорить. — Ну, допустим. Но уж никак не малыш.

— Я имел в виду возраст, — раздраженно бросил парень.

— Ладно. Не нервничай.

— Я спокоен, — прорычал аминатолец с таким зверским видом, что я начала беспокоиться за свою жизнь. — Закрой рот и залезай на Шакши. Пока он снова не проголодался.

— Я первая на него не полезу, — нашел идиотку, небось, хочет проверить сожрет меня файтер или нет.

— Тебя спрашивать никто не будет, — оскалился Таэль. Он уже натянул свой пуховик, отобрал у меня Кси и запихнул его в сумку.

— Где это мы? — спросила я шепотом. Мы летели несколько часов без остановок, и у меня затекло все, что только можно.

— Я откуда знаю? — Таэль досадливо растирал то, на чем сидел всю дорогу.

Шакши аминатолец отпустил почти сразу, как мы приземлились. Монстра так облизывал парню лицо, что я реально боялась, как бы он его не съел, и скулил, как взаправдашний щенок. Но Таэль был непреклонен. Жаль. Я в Шакши почти влюбилась.

— И что мы делать будем? Ждать утра? — осведомилась я.

Таэль который раз проигнорировал меня. Молча полез на огромное ветвистое дерево, чтобы осмотреться. А я осталась на земле, хотя, по-моему, по деревьям лазаю намного лучше. Но лезть наверх не вижу смысла — все равно ничего не вижу в темноте. Интересно, а Таэль-то видит или просто от придури полез?

Через несколько секунд парень скрылся в темноте, оставив меня наедине с собой, и мне отчего-то стало жутко. К тому же мне почудилось какое-то движение за спиной. Но обернувшись, я не заметила ничего странного, да и вообще я смогла рассмотреть только несколько веток в полуметре от меня… хотя раньше их там, вроде бы не было.

— Да нет, конечно же, были. Иначе откуда бы им там взяться, — пробормотала я, отворачиваясь. И в этот самый момент что-то плавно скользнуло по правому боку и обхватило меня за талию. Я вцепилась руками в схватившего меня монстра, но оказалось, что это всего лишь толстая ветка, которая, однако, никак не желала меня отпускать. Кора под пальцами была мягкой и теплой, почти как кожа, и я должно быть могла легко расцарапать ее ногтями, но я была уверена, что такое обращение вряд ли понравится «дереву», а мне вряд ли понравятся последствия. Поэтому я решила не сопротивляться. Тем более, ничего плохого мне пока не делали — подумаешь, подняли метров на 15 над землей.

— Ты как здесь оказалась?! — едва не в полный голос заорал Таэль у меня из-под ног. Я от неожиданности чуть с дерева не упала, тем более, что ветка меня отпустила и теперь приходилось держаться самой.

— Залезла, — зачем соврала не знаю.

— Да ты полминуты назад еще на земле была, я сам видел.

— Ну не все же лазают по деревьям так же медленно, как ты.

— Не ври, — Таэль устроился на соседней ветке и уставился на меня выжидательно. У него был такой забавный вид, что у меня прям руки зачесались щелкнуть его по носу. Я даже руку протянула уже, но он в последний момент повернул голову и у меня вышло нечто, вроде погладить его по щеке.

— Меня подсадило дерево, — созналась я, чтобы скрыть неловкость. К моему великому ужасу, мне понравилось касаться его лица. — Вероятно, оно испугалось, что я полезу следом за тобой, а ты лазаешь, как слон, и сломаю ему столько же сучьев, сколько сломал ты.

— Я ничего не сломал, — возмутился Таэль, едва не падая с дерева.

— Хм, а пока я стояла внизу, на меня постоянно что-то летело.

Парень долго думал, что бы такое ответить, но ничего оригинального, видимо, так и не пришло ему в голову, поэтому он промолчал.

Первой не выдержала я.

— Ну, что ты видишь?

— Ничего, ветки мешают, — пробурчал аминатолец и потянулся к замысловатому сплетению мелких веточек. Но не успел даже коснуться их, как они сами расплелись и раздвинулись в разные стороны, давая обширное пространство для обзора.

— Ну?

— Похоже, мы в Блуждающем лесу, — неуверенно произнес Таэль.

— Блуждающем? В каком смысле?

— В прямом, — вполне дружелюбно ответил Таэль, наверно, был слишком удивлен, чтобы ворчать. Он передвинулся ближе к стволу дерева. — При смене времени года деревья Блуждающего леса срываются с места и кочуют: весной к восточному побережью Моря Грез, летом — поближе к Поющим скалам, обычно останавливаясь недалеко от Хункая, осенью они обычно отправляются в Тинату или Заколдованный лес — там особенно чудесно осенью: только-только начинают проклевываться зеленые листочки и по всему лесу разносится дурманящий аромат любви-травы.

— А зимой?

— В том-то и дело, что зимой Блуждающий лес предпочитает укрываться в долине Эпикор среди Радужных Гор. Ты видишь здесь хоть какие-нибудь горы?

Я отрицательно помотала головой, потому что не видела решительно ничего.

— Вот и я, — горестно вздохнул Таэль, всматриваясь вдаль, словно все же надеясь заметить потерявшиеся горы.

— Ну, может быть… — начала я, но Таэль внезапно зажал мне рот рукой и сильно придавил к стволу дерева своим телом. Он приложил палец к губам, и когда я кивнула, убрал руку от моего лица, но сам отодвигаться не стал.

Внизу что-то хрустнуло.

— Я слышал голоса, — шепеляво произнесли под деревом.

— Ты уверен? — раздался другой, немного писклявый голос. — Я ничего не слышал.

— Да нет, я точно слышал. Где-то здесь.

— Но здесь никого нет. Скорей всего ты слишком много выпил перебродившего вина, — насмешливо произнес второй.

Незнакомцы замолчали, прислушиваясь и вглядываясь в шуршащую темноту. Но через несколько минут все же решили, что кругом все спокойно и удалились в неизвестном для меня направлении.

— Кто это был? — спросила я из-под Таэля — он так погрузился в свои раздумья, что забыл с меня слезть.

— Вардаки.

— Чудно, мне стало легче, — съехидничала я.

— Крысоголовые, — уточнил Таэль. — Обычно входят в гвардию лин-аратха лявиров, которой он лично и командует.

— А кто такой лин-аратх?

— Наследник короны… Ты замерзла. Нам лучше спуститься.

Ну надо же, забота о моей скромной персоне. Боже, как приятно…

Самим спускаться не пришлось. Дерево ловко подхватило нас с Таэлем за пояс с помощью гибких ветвей и легко опустило на землю. Таэль от восторга даже звука из себя выдавить не мог, а еще имеет наглость называться фэрэйцем. Правда, будучи уверенной, что меня не пытаются убить, я тоже получила удовольствие, жаль совсем недолгое.

— Мы так ничего и не узнали, кроме того, что находимся в Блуждающем лесу, который, по твоим же словам, может быть где угодно, — произнесла я, пытаясь на ходу разгрызть непонятный фрукт, сорванный с ближайшего дерева. — Что мы делать будем?

Думаю, нам следует дождаться утра, — парень задумчиво отобрал у меня фрукт, легонько надавил пальцем на маленькое темное пятнышко на скорлупе фрукта (или это и не фрукт вовсе?), и та тут же развалилась на равные части. Внутри скорлупы оказалась ярко-зеленая мякоть, источающая восхитительный аромат так, что рот мгновенно наполнился слюной, и я отобрала лакомство у Таэля, не дожидаясь пока он сам его вернет.

— Может лучше под покровом темноты выбраться отсюда куда-нибудь подальше, где нет вардаков?

— Глупая, — как-то подозрительно мягко произнес Таэль. И почему не «дура», я что, теряю квалификацию? — Почти все урунайцы в темноте видят гораздо лучше, чем при свете солнца. В Урунае вообще солнца нет, только луна и та бледная в основном. У них только одни харугийцы и лявиры видят одинаково хорошо и в темноте и при свете. Харугийцы охраняют аратха и очень надеюсь, что мы их не встретим. Лучше дождаться утра, — повторил Таэль, отправляя в рот очередной кусочек фрукта, который я ему подсунула.

— Что такое Урунай? — полюбопытствовала я, старательно вскрывая еще одну вкусняшку.

— Еще один мир. Вроде Фэрэя и твоей Земли. Плохо дело, раз сатары урунайцев позвали. Интересно, что они им пообещали?

Я пожала плечами. Сунула Таэлю прямо в рот очередной кусок древесного плода. Кажется, он съел уже три или четыре эти штуки, а я всего две — непорядок. Я сорвала с дерева крупный плод, отыскала пятнышко — с трудом, между прочим, и привычно надавила на него. Плод раскололся. М-мм, вкусняшка…

— Советую не налегать на арайву, — произнес Таэль, растягивая слова и как-то подозрительно косясь на меня.

— Почему? — возмутилась я. Сам больше меня схавал и ничего, а мне видите ли нельзя. Правда, глаза у него как-то странно… блестят.

— Просто арайва обладает сильным дурманящим свойством и одновременно действует на подобии афродизиака.

— Афро чего?

— … дизиака, — выдохнул Таэль мне в самые губы, притягивая меня к себе.

Приставать ко мне?! Честной девушке!

На все согласна…

— Что это тут у нас? — раздалось в темноте за моей спиной.

— Похоже, сладкая парочка, — хихикнул кто-то в ответ.

— Аминатолец! — хохотнул первый. — А девчонка, видимо, из Батуарана или Алевиата.

Меня больно схватили за волосы и дернули назад.

— Короткостриженная, точно из Алевиата.

— Отпусти ее, — прорычал Таэль. Он уже успел снять пуховик и теперь был в одной шерстяной рубахе. Холодно, однако. — Иначе…

Четверка крысоподобных высоких существ, надвигающихся на Таэля замерла в нерешительности.

— Да ничего он вам сейчас не сделает, успокоил товарищей тот, что держал меня. — Вы на него посмотрите — этот молокосос под действием арайвы.

Вардаки оскалились и смело двинулись к Таэлю, на всякий случай, уже вшестером.

Каким образом аминатолец смог справиться с полудюжиной вардаков, каждый из которых, по крайней мере, на голову был выше него, не знаю. Они просто летели от него в разные стороны. Таэль даже успел хорошенько накостылять тому, что меня держал, и я уж совсем было подумала, что все обойдется. Но тут из темноты появились… вобщем Таэль назвал их харугийцами. Они довольно быстро, что обидно, скрутили аминатольца, и надели на него наручники из черного металла с редкими золотыми вкраплениями, на длинной тонкой цепочке.

Ух, блин, я кажется, когда-то считала аминатольцев и лявиров красавчиками… Забудьте. Харугийцы были просто нереально красивы, и какого черта они кому-то служат, когда любая девушка готова…

— Закрой рот, — глухо прошипел Таэль. — И перестань пялиться на них, — добавил… ревниво?

— Это еще почему? — возмутилась я шепотом.

— Потому, — буркнул Таэль обиженно. Точно ревнует что ли? Ну и зря, все равно он мне больше нравится — он такой милашка. А у этих харугийцев… у них такие ямочки на щеках миленькие… причем у всех двадцати… раздражает же. А вот у Таэля нету!

Я с гордость, ну мне так показалось, посмотрела на аминатольца. Тот отчего-то покраснел, слегка наклонился и куснул меня за нижнюю губу, отчего по всему телу прошла приятная дрожь, после чего попросил на него так больше не смотреть, потому что он и так на взводе и боится, что сделает со мной что-нибудь неприличное прямо при свидетелях.

Стыдно признаться, но мне тут же захотелось, чтобы Таэль это неприличное сделал.

— Кто вы? — я так замечталась, что успела позабыть, где нахожусь, а потому голос раздавшийся в нескольких сантиметрах от меня заставил не только вздрогнуть, но и подпрыгнуть.

Вардаки радостно захихикали, так что Таэль невольно выступил вперед, загораживая меня.

— Кто вы? — повторил харугиец. Спокойно, отступив на шаг. — Что вы здесь делаете?

— Мы заблудились, — ответил Таэль. — Мы хотели попасть в долину Эпикор.

— Радужные горы совсем в другой части Империи, — ответил харугиец недоверчиво. — Мы на берегу Морозного океана.

— Да? — Таэль сделал удивленное лицо.

Я таки решила поднять его куртку и накинуть на него, пока он совсем не замерз. Не удержалась и обняла его — когда же действие этой арайвы пройдет. Чувствую себя идиоткой! Но так приятно, ммм…

— Ты — аминатолец, а девочка не отсюда, — харугиец повернулся ко мне. — Откуда ты?

Я бы ему ответила, но честно говоря, не знала, стоит ли ему говорить правду. Поэтому я сделала то, что обычно делала моя одногруппница Аня, когда не знала, что ответить на заданный ей вопрос — попыталась мило улыбнуться.

Не знаю насколько мило у меня получилось, но Таэль заорал, чтобы я не смела строить глазки прислужникам лявиров.

Я подавилась. Харугиец понимающе улыбнулся и, скомандовав возвращение в замок, подтолкнул нас с Таэлем к едва заметной в предрассветных сумерках тропе. Но только когда окончательно рассвело, среди деревьев я смогла рассмотреть замок из хрупкого на вид голубоватого камня. Северная башня с длинной вытянутой крышей была и вовсе синей и на солнце переливалась искрящейся лазурью…

Харуийцы проводили нас с Таэлем в темницу, вернее в не очень грязный винный погребок и, снабдив водой и кое-чем из еды, оставили одних.

— Если будут допрашивать, ты ничего не знаешь ни про Лунный храм, ни про Стаки. Ладно? — Таэль сидел на мягкой, хоть и старой подстилке из шерсти какого-то местного зверя, уткнувшись взглядом в пол.

— Ладно, — согласилась я, присаживаясь рядом. — Ты сердишься на меня, за то, что нас схватили? — спросила я виновато.

— Нет, — поспешно ответил он. — Я сержусь только на себя. Ты тут не причем.

— Ничего бы не случилось, если бы я не накормила тебя арайвой…

— Глупышка, — Таэль перетянул меня к себе на колени, коротко поцеловал в висок. — Если бы я не хотел, я бы просто не стал ее есть… Так что это ты должна меня простить, мы здесь из-за моей глупости.

Было очень приятно ощущать его руки на своей талии, и вообще всего его так близко. Я едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия.

— Но ведь ты можешь колдовать…

— Нет.

— Ну, это сейчас из-за арайвы. А завтра…

— А завтра я не смогу колдовать из-за этих мрыховых браслетов…

— А мне здесь даже нравится, — попробовала я успокоить немного парня.

— Не думаю, что тебе понравится, когда лявирский аратх прикажет отрубить нам головы, — зло выдохнул аминатолец. Но тут же, словно одумавшись, прижал меня крепче к себе, покрывая мою шею нежными поцелуями.

— Прости… Иа ла тэйя… Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Прости меня.

— Давай спать, — зевнула я, сворачивая разговор.

Аминатолец кивнул, и я с удовольствием растянулась на подстилке, чувствуя, как Таэль устраивается рядом, вновь обнимая меня.

— А может, здесь можно найти пилу, напильник или еще что-нибудь в этом роде? И снять с тебя наручники.

— Глупая, — отозвался парень, целуя меня куда-то в макушку, но, по-моему, хотел сказать «дура» — похоже, действие арайвы совсем выдохлось, жаль. — Браслеты Ирдэ вообще ничем нельзя распилить, разломать и снять их может только тот, кто знает кодовое слово.

— Как у фарту?

— Как у фарту. Спи.

Проснулась от ощущения, что по голове бегает рота солдат с молотками вместо автоматов наперевес и периодически так мило постукивает ими где-то в районе висков. Во рту пересохло и…

— Пить хочешь, — это был не вопрос, а констатация факта. Таэль помог мне принять сидячее положение и подал кружку с водой. — Не торопись — еще захлебнешься.

Опустошив кружку, я почувствовала себя много лучше. Только вот рота солдат осталась. Правда, бегали они и стучали не по моей голове, а где-то выше.

— Что это? — спросила я, взглянув на аминатольца. Он выглядел каким-то… смущенным что ли.

— Не знаю. Похоже, у них там дворцовый переворот, — Таэль встал у двери, безнадежно пытаясь услышать что-нибудь кроме шума.

— Это хорошо?

— Без понятия.

— А давно у них переворот? — я с трудом поднялась и тоже подошла к двери, нечаянно задев Таэля. Тот вздрогнул и отпрянул от меня. Обидно…

— Началось примерно через два часа после того, как нас сюда бросили.

— И сколько времени прошло с тех пор?

— Чуть меньше суток. Скоро вечер. Ты настоящая соня, — улыбнулся Таэль.

Парень резко отпрянул от двери, потащив меня за собой. Я, с грацией беременного бегемота, запуталась в собственных ногах и грохнулась на аминатольца, повалив его на каменный пол.

— Развлекаетесь? — раздалось от двери.

Я приподнялась с Таэля и с интересом уставилась на знакомого харугийца. Кажется, несмотря на переворот, настроение у него было вполне радужное. Таэль тем временем, сердито фыча, снял меня с себя и поднялся на ноги.

А что у вас там происходит? — поинтересовалась я, не обращая внимания на предупреждающие взгляды парня. — Вы пришли, чтобы отрубить нам головы по приказу вашего аратха.

Настроение у харугийца подпортилось и он как-то очень задумчиво посмотрел на Таэля, отчего у меня по коже забегали мурашки и я попыталась прикрыть парня собой. Но тот решительно спрятал меня за свою спину, выпрямившись и независимо подняв голову, словно его собирались не убивать, а как минимум короновать.

— Нет, — наконец, произнес харугиец. — Вам повезло, у нас новый аратх и он намерен заключить союз с Империей… Так что убивать вас никто не собирается, — он насмешливо посмотрел на Таэля. — Меня зовут Джеер. Я провожу вас в ваши комнаты. Там вы подождете, пока аминатольская сторона не заберет вас…

— Как это новый аратх? — влез Таэль. — А куда ж вы старого дели?

— Сместили, — неохотно ответил Джеер.

— И кто у вас теперь? Прошлого, кажется, Рииданом звали…

— Не думаю, что должен обсуждать данную тему с пленниками.

— Но ведь мы теперь гости, — возразил аминатолец.

Джеер вновь окинул Таэля оценивающим взглядом и, видимо, удовлетворившись, сказал:

— Да, его звали Рииданом. Теперь аратх его двоюродный брат Аравир.

— И вы теперь служите Аравиру? — спросила я. Меня прямо-таки распирало от любопытства.

— Да, — немного озадаченно ответил Джеер.

— Таэль сказал, что харугийцы, то есть вы, — я обвела взглядом шестерых сопровождающих нас харугийцев взглядом. Мы вышли в коридор и двигались в неизвестном мне направлении, — охраняете аратха и, по сути, являетесь самой верной гвардией своего короля. Но раз его сместили… и он, должно быть, еще и мертв, а вы живы и служите другому, значит вы его предали!

Харугийцы сбились с шага и все, как один неласково посмотрели на меня. И Таэль туда же.

— Если аратх в стремлении поработить мир забывает о своем народе, то это он — предатель. И предательство — служить такому аратху, — мрачно произнес Джеер. Остальные согласно кивнули.

— И что же этот Аравир много лучше? — не сдержал иронии Таэль.

— Я понимаю, что между аминатольцами и пириэлле существует давняя вражда… — начал Джеер, неодобрительно косясь на Таэля, но я его перебила:

— Пириэлле — это кто?

— Вы называете их лявирами…

— А какая у них вражда с аминатольцами? — опять перебила я.

— Давняя, — ответил Джеер, и все-таки продолжил свою мысль: — Но ты, парень, — это он Таэлю, — не имеешь права говорить что-то плохое об аратхе Аравире. Это очень справедливый пириэлле. К тому же, к аминатольцам он весьма лоялен. Я даже слышал, что его сын Аскион наполовину аминатолец…

— Да и вся разница между аминатольцами и пириэлле это цвет глаз, — подмигнул мне еще один харугиец. — У пириэлле зеленые, у аминатольцев серые, а в остальном ни за что не различишь, если плохо с ними знаком.

Таэль на это угрюмо промолчал.

В конце коридора появилась группа людей, то есть, наверно, это все-таки были пириэлле. И среди них… Нет, ну точно… только глаза стали зеленые, а волосы светлыми совсем, а так…

— Егор!!! — завопила я, не помня себя от счастья.

Я побежала парню навстречу и остановилась в полушаге от него, нерешаясь броситься ему на шею… Но он сам подхватил меня на руки и закружил над полом.

— Убью! — закричал Таэль. Он дернулся было вперед, но Джеер и еще двое харугийцев скрутили его, останавливая.

— Уведите его, — велел высокий статный пириэлле. Его зеленые глаза сияли гневом и я сильно усомнилась в лояльности аратха Аравира, а я была уверена, что это он, к аминатольцам.

— В комнаты для гостей, — уточнил Егор, с усмешкой глядя на растерянные физиономии: мою и Джеера.

— Браслеты не снимать, — добавил Аравир.

Я взволнованно пялилась то на Егора, то на удаляющегося Таэля.

— С ним все будет в порядке, — пообещал Егор, только теперь опуская меня на пол.

— А ты значит все-таки лявир…

— Пириэлле, — сморщившись, поправил Егор.

— Аскион, я вижу ты знаком с этой девушкой? — уже довольно миролюбиво поинтересовался Аравир.

— Да, это Лека.

Аравир кивнул. И представился.

— Извините, но о Вашей судьбе мы поговорим позже. Сейчас у нас важное дело, — сказал аратх и пошел дальше.

— Мы встречаем послов из Империи, — шепнул Егор или Аскион, не знаю, как его теперь называть. И убежал догонять процессию.

Мне велели ждать в обеденном зале и я, непосмев возражать, поплелась вслед за Эрке — приставленным ко мне харугийцем.

Зал был огромен настолько, что я с трудом смогла рассмотреть его противоположную стену, да и то, только потому, что на ней яркими пятнами светились оконные проемы. Далекий потолок походил на майское небо, в котором резвились диковинные птицы, притягивая к себе взгляд. Неожиданно, справа от меня, от небольшого белого облака отделилась какая-то птичка, которая стала быстро приближаться к нам, разрастаясь при этом до невероятных размеров. Сначала мне показалось, что это файтер, но я быстро разубедилась в этом, обнаружив, что одна только голова приближающеося монстра больше файтера в два раза.

— Дракон! — наконец поняла я. И рухнула на пол. Дракон скользнул в полуметре над моей головой и взмыл в небо.

— Вставай, — позвал Эрке.

— Дракон! — ткнула я в небо.

— Он ненастоящий, — равнодшно заметил Эрке. — Вставай. Не позорься.

Я встала. Дракон сделал круг и вновь ринулся ко мне. Я скосила глаза на Эрке, но тот оставался невозмутимо спокойным. С трудом подавив желание кинуться на пол, я подскочила поближе к харугийцу, надеясь, что в случае опасности он меня спасет.

Сверкающий лазурью дракон, не останавливаясь, пролетел сквозь нас, обдав легкой прохладой и едва не лишив меня чувств. Взглянув на мое искаженное страхом лицо, харугиец рассмеялся.

— Видишь, он ненастоящий, — повторил он. — Мне пора. Будь здесь.

— Э, я думала, ты останешься со мной.

— Извини, у меня много других дел. Подойди вон к тому пузатому аквитанцу, — Эрке махнул рукой в сторону какого-то странного желеобразного существа в темно-синем костюме. — Он найдет, чем тебя занять. Удачи.

Эрке ушел. А я, потоптавшись на месте, неуверенно пялясь на аквитанца, все же набралась храбрости к нему подойти.

— Простите, — обратилась я к нему тихо. Конечно, он не услышал. — Извините, — сказала я громче. — Мне сказали к Вам подойти.

Аквитанец с удивлением взглянул на меня, придирчиво осмотрел с ног до головы. Мой внешний вид явно его не устроил — он недовольно цокнул языком и сморщился.

— Новая прислуга? — спросил он. Я не обиделась почти, но меня вроде никто не нанимал, так что я отрицательно помотала головой.

— Эм, я как бы гость, — сказала я неуверенно. — Меня зовут Лека.

— Ах, Лека, — пузан расплылся в широкой улыбке, довольно приятной, что удивительно, но совершенно неискренней. — Идите за мной.

Я пошла. Он вывел меня из зала, провел длинным коридором, и, в конце концов, толкнул ничем не примечательную серую дверь. Это была гардеробная, как сообщил мне аквитанец. Еще раз недовольно сморщившись, он перепоручил меня двум весьма симпатичным квнамкам и испарился.

Квнамки с энтузиазмом вытряхнули меня из моей же одежды и напялили красивое платье серебристо-синего цвета. Беда в том, что на мне платье как-то не смотрелось — представьте себе: длинное платье с красивой пышной юбкой, разодранные ладони, синяк под глазом, кстати, не помню, откуда он взялся, потрескавшиеся от мороза губы и короткие волосы торчком — такое впечатление, что я это плате укрыла.

— Страшно, — произнесла одна из квнамок задумчиво.

— Да, — подтвердила другая, и они дружно принялись стаскивать с меня платье.

Расправившись с платьем, квнамки усадили меня в ванну. Я не сопротивлялась — помыться в самом деле не мешало. Одна из них, кажется Тиала, куда-то убежала и вернулась с целым подносом разномастных склянок, так что мне сразу стало ясно, что малой кровью я не отделаюсь. Последующие 2 часа в меня неустанно что-то втирали, чем-то терли и мазали, потом во что-то оборачивали и, в конце концов, вновь засунули в платье, уложили волосы и поставили перед зеркалом.

Ну-у, синяк прошел, ссадины на руках тоже, кости ломить перестало — это хорошо. Теперь о плохом: кожа стала бледной, как у вампира, а я, между прочим, всегда мечтала о красивом загаре, волосы до попы достают и тоже как-то сильно посветлели — подергала — не отвалились, типа натурально мои, и вообще, стала я похожа то ли на пириэлле, то ли на аминатолийку, то ли на куклу Барби, осталось только сделать такое же глупое выражение лица и глазками активнее хлопать. Я уже собралась попробовать, но в этот самый момент в комнату влетел недовольный аквитанец. Тот самы й. Он схватил меня за руку и, на ходу выговаривая мне за мою медлительность, потащил обратно к обеденному залу.

— Очень некрасиво являться позже короля, — буркнул он напоследок, останавливаясь возле дверей, после чего чинно распахнул их и пропустил меня вперед.

Народу в зале заметно прибавилось. Почти все места за огромным П-образным столом были заняты. Аратх Аравир сидел в центре рядом с седым, но еще довольно крепким пожилым мужчиной — я так подумала, что это должно быть Император или его представитель. С другой стороны от аратха сидела незнакомая мне очень красивая женщина, рядом с ней Аскион, он же Егор.

Аквитанец усадил меня далеко от Егора — похоже, будь его воля он бы меня не то, что в обеденный зал, в замок не пустил, так что есть мне пришлость можно сказать в одиночестве, довольствуясь только ободряющими улыбками Аскиона, и парой фраз, которыми меня одарили соседи. Я заскучала.

Зато потом, когда официальная часть обеда закончилась и было дозволено встать, что все тут же и сделали, и пойти пообщаться, Аскион направился прямиком ко мне в компании той самой красивой женщины.

— Прекрасно выглядишь, малышка, — улыбнулся он ехидно. — Познакомься, это моя мама Элеста.

Женщина улыбнулась мне, став еще прекраснее, но мне показалось, что в ее серых глазах скользнула печаль. Почему-то мне казалось, что она очень похожа на Таэля и, в конце концов, я решила, что мать Егора не пириэлле, а аминатолийка, что тут же и ляпнула.

— Ты права. И из-за этого мы виделись очень редко. Но после подписания всех бумаг о заключении союза, родители смогут пожениться и мы будем вместе.

— Так поэтому твой отец решил заключить союз с Империей? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Ты такая балбеска, — сообщил Аскион, засмеявшись. — Мы просто не хотим жить в Урунае, тем более, что Фэрэй изначально родина пириэлле. И в войну ввязались только поэтому. Риидан скрыл, что Император предлагал мирное решение проблемы — выделение территории под Новый Пириэлле хотя бы. Теперь, когда мы покинем сатар, их армия сильно ослабеет, потому что, как ни крути из сильных магов у сатар были только мы, шенги и они сами, и за нами уйдут многие другие, которым от Фэрэя в сущности ничего и не надо, просто Риидан держал их в страхе, и, возможно, война сама собой сойдет на нет.

— Но ведь есть еще Лунный храм, — шепотом сказала я.

Егор не ответил — видимо, этот вопрос волновал и его, и он никак не мог найти на него ответ.

— Я не думаю, что сатары найдут его прежде твоих знакомых аминатольцев, — медленно произнес он, внимательно глядя на меня. Я притворилась деревом. Блин, вот почему Таэль с Егором ни на одной стороне… изначательно, у меня просто мозг разрывается от желания все подробно рассказать Егору, задать ему кучу вопросов и в то же время не стать предателем в глазах Таэля. Кстати, о предательстве — меня вдруг охватило черное липкое подозрение.

— Как тебе удалось… выбраться оттуда? — Аскион понимающе хмыкнул. Казалось, он понял куда я клоню и взгляд его стал немного холоднее. А мне стало нестерпимо стыдно и больно, захотелось обнять его, прижаться сильно-сильно и сказать, что я ему верю… всегда. — Просто все считали, что ты погиб. Даже Леша…

— А ты?

— А я нет, — честно ответила я.

— Харугийцы не позволили добить меня, — наконец сказал Егор, после долгого молчания. — Как раз отряд Джеера прибыл на зов лин-аратха, — Егор усмехнулся, — а он очень хорошо относится к моему отцу… Собственно именно харугийцы и начали переворот.

Некоторое время мы молчали, следя за игрой-полетом дракона. Сердцу было тоскливо, а еще я обнаружила, что соскучилась по Таэлю — как-то он там? Наверно, весь издергался… И чем его так Егор разозлил, что он прелюдно убивать его собрался?

— Спать пора, поздно уже, — сказал Егор тепло. Я ту же вскинулась, заглядывая ему в глаза. Он улыбнулся. — Пойдем, провожу тебя к комнате твоего приятеля. Ты же не против сегодня переночевать с ним в одном помещении? — парень насмешливо посмотрел на меня. Я, кажется, покраснела, но согласно кивнула.

— Что в замке больше нет свободных комнат? — поробовала я пошутить, чтобы скрыть неловкость.

— Полно, просто не хочу, чтобы парень напридумывал себе лишнего, а это обязательно произойдет, если ты провведешь эту ночь не у него на виду.

Я удивленно посмотрела на Егора.

— С каких это пор спокойствие аминатольцев так тебя заботит?

— Да плевать мне на аминатольца, — жестко сказал Егор, отворачиваясь. — Я забочусь о тебе. Тебе ведь не все равно, что он подумает?

— Не все равно… — отстраненно ответила я. — Егор, мы же друзья?

Я дернула парня за руку и он тут же обернулся, вновь улыбаясь.

— Конечно, самые лучшие…

— Тогда почему ты не скажешь мне, что тебя так тревожит?

Парень вздохнул, устало потер переносицу.

— Завтра, — сказал он. — Завтра расскажу…

Таэлю выделили большую довольно уютную комнату на седьмом этаже. Туда меня и привел Егор, пожелал «Спокойной ночи» и ушел.

У дверей стояли двое незнакомых мне харугийцев. Один из них отпер дверь и пропустил меня внутрь. Дверь закрылась и я осталась наедине с двумя разъяренными мужчинами.

— Что у тебя на голове?! — заорад Таэль.

Я даже растерялась сначала. Потом все же опомнилась.

— Волосы.

— Это… это… не волосы!!! — продолжал беситься Таэль. Ему согласно подсвистывал Кси.

— И что же это?

Таэль молчал, сверкая на меня злыми глазами.

— Ради лявира стараешься? — спросил он тихим обреченным голосом. — Похожа на глупую куклу.

— Егор тут совершенно не при чем… Это все тот аквитанец и квнамки. Они решили, что я не слишком подобающе выгляжу для ужина в честь имперских послов.

— Послы? Здесь? Так скоро?

— Да, — оживилась я. — 17 послов. И даже сам Император Сариен приехал. Они заключат мир с пириэлле, тогда армия сатар сильно ослабеет, а может и вовсе разбежится. Так что завтра-послезавтра тебя отпустят и ты сможешь вернуться домой.

— А ты? — подозрительно сощурился парень.

— Что я?

— Ты что останешься здесь?

— Ну-у, я не знаю. Нет, наверное…

— Слушай, а может этот Егор все-таки врет тебе и послы ненастоящие, — произнес Таэль, присаживаясь возле меня на огромной кровати.

— И зачем ему это надо? — поинтересовалась я, поглаживая лесха, который сменил гнев на милость и теперь уютно устроился на моих коленях.

— Может хочет чтобы ты рассказала ему о Лунном храме? — без особой надежды предположил аминатолец.

— Господи, да я об этом храме не знаю ничего абсолютно!

— Ну-у, — парень задумался, пытаясь придумать еще что-нибудь. — Может он хотел просто, чтобы ты думала о нем лучше, чем есть на самом деле?

— Такой сыр-бор просто для того, чтобы я что-то там думала? — изумилась я фантазии Таэля. — Слишком сложно. К тому же я и так знаю, что Егор хороший.

— Да какой он, к мрыху, хороший?! — вскочил Таэль.

— Обыкновенный, — я тоже слезла с кровати. Мне ужасно хотелось спать, но делать это в платье было крайне удобно, поэтому я решила отыскать что-нибудь более подходящее для сна.

В одном из шкафов я обнаружила вполне подходящую просторную белую тунику и, спрятавшись за ширму, облачилась в нее.

— Если твой лявир такой хороший, что же ты ночевать пришла сюда? — язвительно осведомился Таэль.

— Да просто он попросил. Или ты хочешь, чтобы я ушла? — я удивленно посмотрела на парня.

— Нет, — поспешно ответил он, стаскивая сапоги. Больше ему было ничего не снять из-за наручников и он лег на кровать как был одетый. Я помогла ему укрыться, хотя он не хотел.

— Таэль, — позвала я через несколько минут тишины. — Ты ведь знал, как арайва подействует на нас и в частности на тебя. Почему же ты не остановил меня?

— Да потому что мне хотелось…

— Чего? — спросила я так и не дождавшись продолжения.

— Есть мне хотелось, — выдавил парень и отвернулся от меня. — Спокойной ночи.

Утром за мной пришел аквитанец. Его, кстати, звали Гливк.

Таэль, конечно, был недоволен и хмуро молчал, пока я переодевалась в принесенное Гливком зеленое платье. Оно мне тоже очень шло, особенно в сочетании с изумрудными звездами, которые мне вплела волосы Киана.

— Возьми с собой Кси, — выдавил Таэль недобро косясь и на Гливка и на Киану.

— Зачем? — удивилась я.

— На всякий случай.

— Ладно, — согласилась я, соображая какой такой всякий случай Таэль имел ввиду. — Я скоро вернусь. Не дуйся. В конце концов, ты сам виноват, что сидишь под арестом…

Таэль сердито фыркнул и больше со мной не разговаривал.

Мы с Кси в сопровождении Гливка покинули комнату. Он привел нас в большой Зимний сад, где нас уже ожидал Егор. Он сидел за накрытым к завтраку столом под сенью огромного меана. Чуть в стороне журчал фонтан, а стены и потолок у Зимнего сада были прозрачными и потому хорошо был виден Морозный океан с одной стороны и седой лес с другой.

Я села напротив лин-аратха на удобный плетеный стул. Есть мне, конечно, очень хотелось, но еще больше голода меня терзало любопытство. И Егор понимал это. Однако, откровенничать не спешил. Он дождался когда слуги уйдут, порезал на мелкие кусочки аламанские фрукты, похожие на толстые ярко-желтые блины и только после этого взглянул на меня.

— Отлично выглядишь, — произнес он задумчиво.

— Ты тоже. Не томи.

— Ну и что ты хочешь знать, Любопытный Нос? — вздохнул Егор, бросив вилку и откинувшись на спинку стула.

— Ну, мне любопытно до чего договорились короли и почему ты такой печальный?

— Аратхи? У них все благополучно. Они еще вчера подписали мирное соглашение. Император выделил для Пириэлля территорию на северо-западе Империи.

— Большую?

— Ну, с твоей родиной, конечно, не идет ни в какое сравнение, но да — большую — гораздо больше, чем у нас было в Урунае.

— Так это ж хорошо! — обрадовалась я. — Что ж такой кислый?

— Для укрепления договора принцесса Ями должна выйти замуж за меня, — с горечью произнес Егор.

— Ну и чего? Ты боишься, что она окажется толстой, одноглазой стервой, хромой занудой, лысой горбатой великаншей или просто тупой уродиной?

— Нет!!! — Егор в ужасе уставился на меня. — До этого я просто боялся, что не смогу полюбить ее или, что она никогда не полюбит меня. Но теперь…

— Э-э… — замялась я. — Не бери в голову.

Чувствуя, что болтаю слишком много и совсем не то, что надо, попыталась заткнуть себе рот кусочком аламанского фрукта. Вышло не очень — твердые с виду фрукты буквально растворялись во рту, оставляя приятный немного мятный вкус.

— В конце концов, вы можете съесть арайву и никаких проблем с влечением друг к другу у вас не возникнет, — предложила я.

— Личный опыт? — улыбнулся Егор и я покраснела.

Ничего ответить я не успела — из замка до нас долетели звуки борьбы, и мы с Егором не сговариваясь бросились туда.

Как оказалось, шум доносился с седьмого этажа, как раз оттуда, где была наша с Таэлем комната. Мы со всех ног помчались туда, но бежать в платье было очень неудобно и я почти сразу отстала от Егора. Когда же я запыхавшаяся добралась до комнаты, бой уже утих. У открытых дверей лежали окровавленные тела незнакомых мне пириэлле, мардов и одного из вараков, что стоял на страже у дверей с утра.

Я вошла в комнату и замерла в нерешительности — по-моему, на вчерашнем ужине народу было меньше. С трудом отыскав взглядом Егора, подошла к нему.

— Егор, эти пириэлле… — начала я.

— Лявиры, — зло прошипел лин-аратх. — Это мрыховы лявиры.

Я хотела что-то спросить, но тут увидела Таэля. Он лежал возле окна с тремя стрелами в груди, на боку виднелся длинный разрез, из которого обильно текла кровь, лица тоже было почти не видно из-за крови… Сердце у меня в груди испуганно сжалось, потом вдруг что-то словно лопнуло и оно быстро-быстро забилось.

— Таэль, — позвала я тихо, опускаясь с ним рядом на пол и тронув парня за руку. Он вздрогнул и приоткрыл глаза. — Таэльчик, миленький, только не умирай, — слезно попросила я, слушая как где-то далеко то ли Егор, то ли его отец велит позвать лекарей и какого-то дремлика из имперских послов.

— Что случилось? — спросил мягкий голос. Я невольно обернулась, но тут же вернулась к Таэлю.

— Элеста, тебе не стоит здесь находиться, — аратх Аравир попытался остановить мать Егора, но она уже оказалась рядом со мной на полу.

— Великий Берл! — воскликнула она бледнея. — Атаниэль, мальчик мой…

Таэль перевел мутный взгляд на женщину и, кажется, узнал ее.

— Мама… это Лека, — он даже попытался улыбнуться. Сумасшедший!

— Где лекари?! — заволновался аратх. — И снимите с него эти мрыховы браслеты.

Егор все-таки опустился с другой стороны от Таэля и что-то спросил у него. Парень пару раз глубоко вздохнул и, поморщившись от боли, выдавил:

— Рамииль…

— Мрых! — выругался Аскион. Я так поняла, что в нападении был замешен сын прежнего аратха пириэлле. Он же Вадик.

В комнату влетели три не знакомых мне существа. Судя по всему, самый маленький из них был дремликом, а двое других варги — по крайней мере, именно так я их себе представляла исходя из описания Аскиона. У варгов были большие лопухообразные уши и маленькие синие рожки между ними, глаза казались слишком большими для их узкого лица, а нос… нос я вообще-то не нашла.

Варги разогнали всех присутствующих, выдворив их за дверь и разрешив остаться только аратху, его сыну, Элесте и мне, по просьбе Аскиона.

Через несколько томительных минут лекари вытащили стрелы, смазали раны зеленоватой гелеобразной мазью, источающей аромат сосны, и объявили, что жизнь пациента вне опасности, но в ближайшее время его лучше не беспокоить, а при должном уходе дней через семь Таэль будет абсолютно здоров.

Вздохнув с облегчением, я подошла к распахнутому окну, решив не мешать воссоединившейся семье. Шел снег — большие белые хлопья медленно ползли мимо, накрывая внутренний двор, крыши каменных построек, поле далеко за замковой стеной и кусочек океана, который было видно отсюда. И среди этого белого царства ярким пятном выделялся Блуждающий лес с его зелеными деревьями, которые нет-нет, да и отряхивались от навалившегося на ветки снега. Сегодня лес был немного дальше от замка, чем в тот день, когда мы с Таэлем появились в этих местах. На самом краю его начинался довольно крутой длинный склон, заканчивающийся почти на берегу океана. Вот бы по этому склону скатиться на санках вместе с Таэлем… есть же у них тут санки?

Постояв у окна еще немного, я хотела, наконец, вернуться к Таэлю — его оказывается уже перенесли в другую комнату, здесь остался только Егор и несколько воинов, которые убирали трупы. Но тут заметила темно-коричневый шарик, лежащий на подоконнике.

— Егор, а что это? — я взяла шарик и поднесла поближе к лицу, чтобы рассмотреть.

— Брось немедленно! — заорал мой друг, но шарик уже взорвался на миллиард частичек. В глаза ударил ослепительный свет, но мгновенье спустя меня поглотила темнота…

Проснулась я от того, что просто не могла больше спать. В комнате было очень темно, так что я не могла ничего рассмотреть. Но я знала, что в комнате я не одна, потому что отчетливо слышала неторопливое дыхание в нескольких метрах от меня.

Устав лежать, я потянулась и села.

— Выспалась?

А, Егор. Я примерно так и думала.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил он уже ближе.

— Пить, — я протянула руку, но Егор сам поднес стакан к моим губам. — Сейчас что, ночь?

— Нет, — негромко ответил парень. Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. — Сейчас как раз полдень.

— В комнате, что, нет окон? — не отставала я.

— Есть.

— Солнечное затмение? — на всякий случай спросила я, уже заранее зная ответ.

— Нет же, Лека. Ты ослепла. Вот какого мрыха, ты хватаешь все, что не просят, а?! — взорвался Егор. — Да еще к лицу всякую дрянь тянешь?

Я молчала. А что тут скажешь?

— А что, лекари ничего сделать не могут? — с волнением поинтересовалась я. Таэля вон проткнули в нескольких местах и ничего — через недельку бегать будет, наверно ж, и слепоту у них тут как-то лечат…

— Могут, конечно, — сердито сказал Аскион. — Но на это потребуется время.

— Ладно, — расслабилась я. — А как Таэль?

— Он пытался встать, чтобы навестить тебя и из-за этого у него вновь открылось кровотечение, — с осуждением произнес Егор. Кого из нас двоих он осуждает было не понятно, но мне стало стыдно. — С ним сейчас мама, да и отец пару раз заглядывал.

Я задумалась. Оказывается, я уже давно родителей не видела, да и всю остальную мою многочисленную семейку — они наверно, думают, что мы с Егором в лесу заблудились и нам уже крышка. Мне стало грустно. И Новый год уже, наверно, прошел.

— А почему мы с ним не в одной комнате? — спросила я у примолкшего, видно тоже о чем-то размышляющего, Егора.

— Это лучшая комната в замке. Ее готовили для принцессы Ями, но в связи со сложившейся ситуацией, решили, что ей пока здесь лучше не появляться, — выложил Аскион с облегчением. Видно, встреча с принцессой лин-аратха пугала не на шутку.

— А где Кси?

— Бедный зверек разрывается на части, перебираясь каждые 10 минут из твоей комнаты в комнату Атаниэля и обратно, — засмеялся Аскион.

— Атаниэль? — переспросила я. Имя мне очень нравилось.

— Да, — подтвердил Аскион. — Ты ведь, наверно, догадалась, что мы с ним родные братья… У пириэлле, да и у аминатольцев тоже, сыновей принято называть на первую букву имени отца, а дочерей — на первую букву имени матери.

— Ясно… Когда я смогу его увидеть?

— Как только сможешь оторваться от постели, — засмеялся мой друг.

— Похоже, я готова сделать это прямо сейчас.

— Я позову кого-нибудь, чтобы тебе помогли одеться…

Ветер разъяренно стучал в окно, завывал в каминной трубе и, кажется, бродил по ночным коридорам. Мне не спалось.

Мрых, и ведь знаю, что ничего не увижу, но глаза закрыть страшно. Да еще ветер все звуки заглушает — так и кажется, что со всех сторон подбираются огромные многоножки с клювообразными челюстями.

Я перевернулась на другой бок. Завтра же скажу Егору, что не могу спать одна в комнате. И вообще… я темноты боюсь!

Натянув одеяло до подбородка, замерла, прислушиваясь к бушующей непогоде. В перерывах между ударами ветра о стекло мне слышались приглушенные голоса. Неужели кто-то не спит, как и я сейчас? И бродит по коридорам… Но, по-моему. Голоса доносятся с левой стороны, а там окна. Блин, блин, блин, ну почему Кси решил ночевать сегодня у Таэля?

Я решительно села в постели, но на большее меня не хватило, хотя вообще-то, собиралась бежать в комнату Таэля. Но только до двери было метров 5 не меньше, а в коридорах я, верно, и вовсе заблужусь.

С приглушенным стоном распахнулось одно из окон и, в комнату ворвался пронзительный порыв ветра, обдав ледяным холодом лицо и задорно дернув меня за волосы. Мне было плевать, даже если окно распахнулось из-за ветра — я собиралась кричать. Но поздно… Тяжелая рука закрыла мне рот, почти лишив возможности дышать. Я дернулась в надежде вывернуться, но тщетно.

— Тише, принцесса, — засмеялся мой пленитель. — Ты же не хочешь разбудить своего женишка. Иначе мне придется убить его.

Я же вовсе не принцесса! Я отчаянно затрясла головой, что должно быть разозлило одного из похитителей — он крепко приложил меня по голове чем-то тяжелым, отчего я чуть не потеряла сознание. А после меня оторвали от пола и наполовину высунули из окна, заставив съежиться от холода и страха.

— Дебил, свяжи ей руки и рот заткни.

— Чем? — поинтересовался тот, что держал меня и я оказалась в исходном положении.

— На вот, — проворчал второй и через несколько секунд у меня во рту оказалась вонючая тряпка. Потом мне связали руки и вновь высунули из окна.

Сердце у меня испуганно сжалось в груди, потому что до земли было очень далеко, а я точно знаю, что летать не умею… Но я не успела пролететь и метра — меня поймали чьи-то не слишком аккуратные руки и усадили в грубое кожаное седло. Поймавший меня что-то сказал, повидимому обращаясь к животному, на котором мы сидели, раздалосьхлопанье крыльев и мы медленно поплыли по воздуху в неизвестном мне направлении…

— Идиоты! Кого вы притащили? — надрывался невидимый для меня урунаец. Голос у него был знакомый и, в конце концов, я догадалась, что это Вадик. Правда, похитители мои называли его почтительно аратхом Рамиилем.

Сама я сидела на тоненьком старом матрасике, в котором было полно дыр. Кроме того, я ужасно замерзла, потому что на мне была только тонкая туника, которую я использовала вместо пижамы. И руки затекли — пальцев я не чувствовала уже давно, а теперь и кисти онемели, а развязывать меня, похоже, никто и не собирался. Вадик орал на своих подданных и до меня им не было дела. Как я думала. Поэтому, когда меня, вдруг дернули вверх, одним рывком поставив на ноги, я вскрикнула от неожиданности и чуть ни упала обратно.

— Где принцесса Ями?! — выплюнул Вадик мне в лицо.

Во-первых, где принцесса мне было неведомо. Во-вторых, отвечать с кляпом во рту несколько проблематично. Я промолчала.

— Говори, — возмутился Вадик, хорошенько тряхнув меня. Но все же выдернул кляп у меня изо рта.

— А-а, — прошипела я, радуясь, что наконец могу свободно дышать.

— Где принцесса Ями? — повторил Вадик сердито.

— Я-то откуда знаю, — буркнула я, желая чтобы мне и руки развязали или хотя бы ослабили узел.

Некоторое время «аратх» видимо изучал мое лицо, после чего несколько растерянно произнес:

— Лека? Ты что здесь делаешь?

Я понадеялась, что теперь меня отпустят, но Вадик усмехнулся и резко оттолкнул меня. Я не удержалась и упала на свой матрасик, больно ударившись головой о каменную стену.

— Надо же на что способны квнамы. Из такого чучела сделать почти красавицу…

Он помолчал, видимо ожидая, что я что-то отвечу. Но я молчала. Тогда он недовольно выругался и велел, чтоб меня заперли вместе с какой-то «другой» девчонкой, после чего, кажется, ушел.

На новом месте было немного теплее и, хотя меня все еще била дрожь, мне хотя бы развязали руки. Пальцы и кисти тут же начали отходить — от этого их, словно, пронизывала тысяча иголок и я старалась как можно активнее шевелить ими, чтобы поскорее разогнать застоявшуюся кровь.

В комнате я была не одна. Где-то справа пыхтела та самая «другая» девчонка, не решаясь подойти или заговорить со мной. Я решила идти на контакт первой.

— Давно ты здесь? — обратилась я к пустоте, потому как точное местонахождение девчонки мне было не определить.

— Не знаю, — ответила она тихо, после долгого напряженного молчания. — Мне кажется с полмесяца. А ты кто?

— Меня зовут Лека. А тебя?

Я почувствовала, как она подошла ближе и все еще недоверчиво стала обходить меня кругом, разглядывая с ног до головы.

— Ну, ладно, — смилостивилась она. — Меня Юлей зовут.

— Юлька-шпулька, — откликнулась я. Видимо от напряжения у меня в мохгах что-то переклинило и я не смогла сдержаться. Но девушка от моего замечания, казалось, оттаяла окончательно.

— Иди сюда, садись, — она похлопала почему то мягкому.

Я неуверенно сделала шаг по направлению к Юлиному голосу и нерешительно замерла.

— В чем дело?

— Видишь ли, я в некоторой степени, слепая, — скаламбурила я.

— В какой степени?

— М-м, в полной степени.

— И чего, совсем ничего не видишь?

— Совсем, — согласилась я, хватаясь за предложенную Юлькой руку.

— А как ты вообще ходишь тогда?

— Ну, меня за руку водили.

— Что, всю жизнь за руку?

— Да какую жизнь?! Я слепая от силы дня два.

— И как ощущения? — с любопытством поинтересовалась девушка, помогая мне усесться на мягкий топчан.

— Хр*новые ощущения, — вздохнула я, с удовольствием кутаясь в какой-то плед. — А ты не знаешь, где мы находимся?

Неа, не знаю. По-моему, мы вообще уже не в России даже.

Если она в этом еще сомневается…

Утро выдалось на редкость морозное. Одеяло, которым со мной поделилась Юлька, было отчего-то слишком коротким и почти не грело, а ноги у меня вообще, кажется, превратились в ледышки. Зато нам принесли поесть. Варево воняло болотной тиной и имело вязкую консистенцию. Засовывать это нечто в рот было страшно, тем более, что я не видело из чего оно состоит — может там сверху червячки ползают… Правда, Юлька заверила меня, что есть сие кушаньебезопасно и мне пришлось согласиться — ничего другого никто предлагать не спешил. Но даже попробовать не успела.

Явился Вадик. Он был взбудоражен и, кажется, рад, но и ежу было понятно, что нам его радость ничего хорошего не сулит.

Я не ошиблась. Меня схватили за руку и куда-то потащили. За спиной недовольно сопела Юлька, время от времени комментируя мне происходящее, за что я ей была безумно благодарна, хотя все эти ее «повернули — налевво, повернули — направо», мало чем могли мне помочь.

Когда коридор закончился, мы оказались в огромном зале. И я подумала, что должно быть в этом мире все коридоры заканчиваются огромными залами.

— Вот это дверка! — восхищенно прошептала Юлька.

— Дверка? — переспросила я.

— Она больше двухэтажного дома, — заверила меня Юлька. — Кому может понадобиться такая дверь?

Словно отвечая на ее вопрос, дверь распахнулась с громким протяжным стоном, от которого я едва не оглохла. Но входить никто не стал, мы — вышли.

Под босыми ступнями я почувствовала снег и удивилась, что еще хоть что-то могу чувствовать ими. Мелкий снег падал и с небес, неприятно ударяясь в лицо при порывах ветра. Откуда-то снизу доносился гул тысячи голосов, крики животных и звон металла. Похоже, мы стояли на каком-то возвышении, а внизу сворачивался лагерь. Пахло дымом кострищ…

Неожиданный порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Что-то огромное приземлилось на площадку, отчего пол под ногами содрогнулся и несколько мгновений я не могла отделаться от мысли, что не умею ровно стоять.

— Что это? — спросила я подругу по несчастью, но та не ответила. — Юль? — нервно позвала я. Черт, как же плохо быть слепой — у меня от воображения не опровергнутого реальностью может запросто инфаркт случиться.

— Дракон, — наконец, услышала я благоговейный Юлькин шепот.

— Голодный? — полюбопытствовала я, вспомнив знакомство с файтером.

— Не знаю, — беспечно ответила эта балбеска. — Огромный, как раз для тех дверей… Желто-зеленый… Хорошенький.

Мы помолчали. Я думала о том, хватит ли дракону, чтобы наесться двух девушек, о чем думала Юля не знаю. Мне было немного завидно — тоже хотелось взглянуть на настоящего живого дракона. Не вовремя я ослепла…

— Его седлают, — прервала поток моих мыслей Юлька.

— Дракона?

— Ага, человек 10… то есть не человек, а каких-то крысоголовых монстров. И, по-моему, дракоша не слишком доволен.

Еще бы, чему тут быть довольным, если точно знаешь, что сейчас придется переть на себе уйму двуногих, бескрылых уродцев, хотя гораздо лучше было бы ими перекусить. Интересно, что его останавливает?

Через несколько минут, я со смешанным чувством восторга и страха обнаружила, что одними из этих двуногих уродцев, которых потащит на себе дракон, будем и мы с Юлей. Нас заталкали в седло и понеслось…

Ночь подходила к концу, когда мы начали снижаться. По словам Юльки, внизу плескалось море или океан. На некотором расстоянии от берега острова, к которому мы подлетали, располагалось странное, но довольно красивое сооружение круглой формы. Стены представляли собой цепочку резных колонн. Крыша отсутствовала, но рассмотреть, что там творится внутри Юлька, конечно не смогла.

Сооружение соединялось с островом длинным узким перешейком. И у самого перешейка шло сражение. Силы явно были не равны — нападающих было гораздо больше.

В бухте, за изгибом береговой линии Юлька разглядела корабль. Я поинтересовалась нет ли на корабле флага, и Юля ответила, что да, есть — темно-синий с семью звездами, неровно расположенными вокруг серебряного круга в центре. На самом круге было изображено голубое дерево. Это были аминатольцы! И скорей всего это корабль кеаль Стаки. Но если так, то положение у них хуже некуда, и они не только не спасут нас с Юлей, но и сами скоро попадут в плен или погибнут!

Дракон тяжело приземлился, сделал несколько шагов по земле и замер. Несколько секунд спустя меня грубо стащили с летающего монстра, и не заботясь поставить меня на ноги, потащили вверх на холм. Когда же мы, наконец, остановились, мне очень хотелось поскулить от боли из-за многочисленных ранок, ушибов и синяков, оставленных на моем теле камнями, кустами и пинками конвоиров. Не знаю как, но мне удалось сдержаться.

— Смотри, — толкнула меня в бок Юлька.

— Ага, щас, очки протру, — огрызнулась я.

— Оу, извини, — неискренне смутилась девушка. — Им крышка.

— Кому?

— Аминатольцам твоим. Их вот-вот скрутят.

Юлька замолчала, должно быть пристально следя за тем, что происходило внизу. Вероятно, там действительно все было плохо, потому как девушка без конца вздрагивала, всхлипывала и разочарованно стонала. Через некоторое время она заявила, что сражение вроде как стихло…

Пришел Рамииль. Недовольный, злой — почему? Он что-то сказал нашим конвоирам, и нас заставили подняться на ноги, потащили вниз к берегу, ближе к Лунному храму. Рамииль злился и торопил нас. Смекнув, что его беспокоит время, я порой специально падала от каждого легкого тычка и долго не могла подняться, приводя липового аратха в настоящее бешенство.

Но вот мы, кажется оказались совсем не далеко от храма. Юлька сказала, что он, пожалуй, красив, но распространяться на эту тему не стала. А мне, признаться, было откровенно плевать на все красоты этого места.

Рамииль и еще около дюжины лявиров направились внутрь Лунного храма, утащив с собой и Юлю. Я осталась одна на попечении двух или трех крысоголовых вардаков. Стоять у меня уже не было сил и я опустилась на землю, уже не чувствуя ни холода, ни боли… Наверно, я умру здесь…

Сквозь накатившую апатию, я слышала, как оживились вардаки — что-то обеспокоило их, но сдвинуться с места они не посмели. А в следующее момент что-то прожужжало у самого уха и тут же один из охранников упал рядом со мной. Несколько мгновений и упал второй монстр, еще секунда — третий. Я оказалась как будто свободна, но двигаться в какую-либо сторону не спешила полностью дезориентированная в пространстве.

— Давай сюда, — мне помогли подняться и отвели чуть в сторону от трупов. Вскоре мне на плечи опустилась тяжелая куртка и я вздрогнула от внезапного тепла. — Ты кто такая, малышка? — почти с нежностью поинтересовался смутно знакомый голос.

— Лека, — чуть подумав, честно призналась я.

Я каким-то образом догадалась, что мой спаситель улыбнулся.

— Ну ты и шило в одном месте, — сказал он, усмехнувшись. — Сиди здесь, поняла? Я тебя очень прошу, хоть раз послушайся старших.

— Да поняла я, чего уж… — сморщилась я.

Кеаль Стаки вздохнул и ушел, а я осталась одна. Если честно, мне было страшно. Я получше закуталась в его теплую куртку, случайно задев рукой болтающуюся у меня на шее цепочку. Мрых! Как я раньше не вспомнила о нем? Амулет невидимости, который я стащила у Таэля все еще ыл у меня! Решив, что невидимый невидящий это весьма эпично, я сняла амулет и надела его вновь другой стороной наружу…

Стася

Корабль стремительно несся сквозь морское пространство, унося нас все дальше от острова-кундеяра, на котором осталась Лека. Было немного не по себе — а вдруг Таэль ее не найдет. Но мне искренне нравился этот морской вояж — плешущая вокруг вода необъяснимым образом придавала мне сил и успокаивала. Лешка заявил, что это должно быть от того, что я маг воды, и когда закончится война, а это, конечно, будет очень скоро, я буду учиться вместе с ним и Дашей в Высшей школе Магов, Травников, Пифий и Охотников здесь на Фэрэе.

Путешествие наше заняло не один день и все это время я проводила в основном с Лешей. Оказывается он очень много знал об этом странном магическом мире. Мы садились в нашей с Дашей каюте на пол, на толстое мягкое одеяло — Леша сзади, а я перед ним, прижавшись к его груди спиной и парень что-нибудь рассказывал: про разные расы, проживающие не только в Аминатольской империи, но и по всему Фэрэю, про местных богов, про интересные изобретения, вроде того фарту, в котором Лека плавала под водой, а еще на Фэрэе были и поезда и что-то вроде самолетов — айроканги. А потом он учил меня писать и читать на фэрэйском — Стаки выдал нам несколько книг из тех, что были у Таэля, не решившись пускать кого-то в каюту мага без разрешения хозяина. Хотя Лешке очень хотелось прошерстить библиотеку — похоже, страсть к книгам у них с Таэлем одинаковая. На мой вопрос, почему он не попросил посмотреть книги, когда Таэль еще был на корабле, Лешка ответил, что не хотел мешать им с Лекой налаживать отношения. На мой недоуменный взгляд, Зверев лишь хитро улыбнулся, заявив, что Лека понравилась магу с первой встречи, поэтому он так бесился при упоминании Егора.

А по вечерам мы сидели на палубе, любуясь уходящим за горизонт солнцем, обнимались и целовались до боли в губах. И вместе с остальными смеялись над шутками пожилого аминатольца — помощника капитана, иногда пили что-то вроде густого горячего киселя с легкой примесью алкоголя… и все это больше напоминало неспешный морской круиз, нежели что-то иное.

Но в конце концов, впереди показалась суша и вероятно цель нашего пути — остров, вблизи которого на воде должен был быть расположен Лунный храм. Мощное опасное оружие… разрушительное. И не только мы хотели найти его…

Это действительно оказался тот самый остров, что мы искали. Стаки велел спускать шлюпки. Пришлось подсуетиться, чтобы не остаться в стороне. И через несколько томительных минут мы стояли на промерзлой земле, покрытой ровным слоем инея. Холод, пробирающий до костей ветер и мертвая пустота встречали нас. Кругом подернутые снежной крошкой холмы, одинаковые во все стороны, да небольшие заледенелые озерца — тоже как ни крути похожие одно на другое.

— Придется пересечь остров пешком, — сообщил Стаки, внимательно осматривая мертвые земли. — Это не должно занять много времени — остров небольшой. И надеюсь сатаров здесь еще нет. Нас слишком мало, чтобы вступать с ними в открытый конфликт… Ну что ж, — аминатолец внимательно осмотрел наш небольшой отряд и кивнул в сторону идущих от берега белесых холмов. — Нам туда. Вперед.

Шли долго. Из-за промозглого пробирающего до костей ветра, казалось, что слишком долго. Вокруг царила отчужденная тишина — остров казался пустым и в то же время… неприятный тягучий осадок смоляным пятном тяжело садился на душу — вот-вот что-то произойдет.

Но время шло, а вокруг царила все та же тишина и холодный завывающий ветер.

Встали на привал. Какое время суток понять было невозможно, но как бы там ни было, здесь кажется, всегда царила луна — непривычно яркая, освещающая все вокруг не хуже солнца, но вносящая в этот морозный мир дополнительную бледность и полупрозрачность, дополнительный холод… Аминатольцы тоже выглядели напряженными, но что именно творилось в их красивых черепушках понять было невозможно.

Но снова ничего не произошло — отдохнули и пошли дальше. Шаг за шагом взбираясь на очередной холм и спускаясь вниз.

— Крысоголовые? — это тихо произнесенное слово полное искреннего недоумения произвело эффект лопнувшей тетивы — аминатольцы не вдаваясь в подробности и не мучая капитана расспросами бросились в укрытие, но было поздно. Нас заметили. Двухметровые костлявые существа, которых может быть можно было бы спутать и с людьми, если бы не их покрытые серой шерстью головы… в самом деле, крысиные головы! Откуда такие монстры в этом мире?! И похоже их здесь целая стая… десятки, а то и сотни… А нас всего ничего: 40 воинов, 12 лучников и всего 3 достаточно сильных мага, ну еще мы — четверо недоученных парней и две девчонки, которые скорее создадут проблемы, чем действительно смогут помочь… Я это четко ощущала сейчас.

— Дела наши не так хороши как хотелось бы, — Стаки стоял довольно далеко от нас с Лешей, но его слова произнесенные тихим спокойным тоном удивительно отчетливо донеслись до моих ушей. — Поэтому сейчас я их немножко отвлеку, а вы тихо и незаметно покидаете это негостеприимное место. Надеюсь все помнят, что приказы не обсуждаются и что главная наша цель Лунный храм? Роувик за старшего… — Стаки передал ему небольшой мешочек, в котором, как я знала, хранился найденный мной на Веряжке камень, размером с кулак. — И на счет три. Раз… два… три!

Казалось на секунду исчез весь воздух, но лишь для того чтобы в следующий же миг сильнейшим ураганным потоком хлынуть, обрушиться на крысоголовых всех разом, сбивая их с ног, унося далеко назад. Некоторым наверняка переломало кости… С полдюжины таких заклинаний и победителями из битвы вышли бы мы. Но кажется и одно оно стоило капитану не малых сил… И видя как Стаки устало собирается с силами для может быть последнего боя, аминатольцы беспрекословно уходили прочь и мы вслед за ними…

— Это лишь уловка… — сказал мне помощник капитана Роувик, подталкивая вперед.

Погони не было. Куда подевались все крысоголовые было неизвестно. Судьба Стаки также оставалась загадкой. Но цель ясна. И вскоре она замаячила на горизонте — Лунный храм был совсем близко, оставалось лишь спуститься с холма, пересечь небольшую долину и перед нами берег, с которого ведет узкая дорожка к расположенному в нескольких десятках метрах от суши храму.

Сейчас с высоты холма был виден и сам храм — небольшой, кажется круглый… и какой-то невзрачный… Без крыши, с внезапно обрывающимися колоннами он казался всего лишь руинами нелепо торчащими из воды. И по всем ощущениям он был мертв…

От созерцания местных красот отвлек Роувик, заприметивший в долине неведомого мне яраха. Как оказалось он был не один, хотя и не такой толпой как крысоголовые, но связываться с ними Роувик не пожелал, приказав идти в обход. Ну что ж — чуть больше времени и мы все же у цели…

Переход прошел на удивление спокойно. На берегу никого не было и это обстоятельство отчаянно нервировало нашего нового командира. Да и так было ясно, что что-то не так… Но что делать? Остаться на берегу? Отойти в безопасное место? Или все же пройти последние метры до храма?

Кто-то из аминатольцев предложил разделиться: одной группе отправиться по неширокому каменному перешейку к храму, второй прикрывать их отход…

Роувик вновь с сомнением осмотрел «развалины» и свой не такой уж большой отряд — не такой большой как хотелось бы…

— Пойдемте уж все сразу, всё равно мы тут как на ладони — хоть стреляй, хоть магией бей… — и словно сглазил, хотя аминатольцы этим никогда не грешили…

Едва не угодив в задумчиво молчащего молодого аминатольца, огненная стрела взрыла прибрежный гравий практически у его ног. Дольше размышлять было весьма неразумно и Роувик скомандовал отход к Лунному храму.

Храм как укрытие был довольно плох, но из-за колонн все же было довольно удобно контролировать узкий каменный переход между ним и берегом. Вероятно на это и рассчитывал наш командир…

В храме царил полумрак, отливающий синевой предгрозового неба. Через отсутствующую крышу в большой круглый зал заглядывала луна. Она даже не пыталась разогнать застоявшийся веками сумрак, освещая лишь небольшой круг в центре храма. И только оказавшись здесь, внутри храма, я рассмотрела, что врагов не так уж и много по сравнению с недавним полчищем крысоголовых. На этот раз по ту сторону оказалось десятка 4… опять мутанты. Тело вроде как человечье, а голова волчья и руки, покрытые густой черной шерстью, больше на лапы с огромными когтями смахивают.

— Что делать? — спросил Денис. Мне казалось, ему было страшно, но и мне тоже!

— Отбиваться, — просто ответил Роувик. — И ждать. Думается мне, ярахи просто отвлекают наше внимание, тянут время пока не подойдут основные силы. Ну, а мы должны активировать храм.

— Мы не сможем, — вдруг сказал Лешка, прижимая меня ближе к себе, словно собирался своим телом закрыть от всех неприятностей.

Все удивленно уставились на него.

— Храмом может управлять только человек начисто лишенный магии, — пояснил Леша. — Вы видите здесь такого человека? — все молчали. — Я тоже. Скорей всего, это была Лека. И Егор знал об этом. Но сейчас у нас Леки нет… У нас нет направляющего энергии.

Меж тем на берегу появились сатары, вардаки, еще какая-то нечисть, и все они медленно, но неотвратимо начали свой путь по узенькому каменному «мосту» ведущему к храму… к нам… а здесь и без того тесно…

Через некоторое время нас откинули к задней части храма — монстры напирали со страшной силой, освобождая пространство вокруг небольшого постамента для вошедших в храм лявиров. С ними была перепуганная девушка-человек, и я сразу догадалась, что это их «направляющий энергию». Теперь им осталось только отобрать у Роувика камень. Интересно, лявиры знают, что камень в храме?

— Отдайте Камень Света, и я возможно сохраню вам жизнь, — произнес один из лявиров. Рассмотрев его получше, я узнала в нем старого знакомца — Вадика. Значит, о присутствии камня он в курсе. Но Роувик, конечно, его не отдаст.

Что происходило дальше я не видела — меня загородил Лешка, а потом я, кажется, и вовсе потеряла сознание. Когда очнулась, Камень Света уже был у Вадика, а Роувик и еще несколько аминатольцев были серьезно ранены — Леша не разрешал мне смотреть в их сторону, старательно загораживая мне обзор.

Девчонку подтолкнули к постаменту, всунув ей в руки камушек и что-то объясняя. Она не слушала — плакала, стараясь не смотреть на израненных аминатольцев. А вот я все-таки рассмотрела Роувика и непрошеные слезы сами собой потекли из глаз, хотя я пыталась сдержать их, крепко вжавшись в спину своего любимого…

— Тшш, — успокоительно прошипел он, положив свою руку поверх моей. — Я тебя люблю, моя девочка… Ты ведь понимаешь, что мы не можем позволить лявирам разбудить храм?

Я не очень соображала куда Леша клонит, но мне это не понравилось. Я сжала свои руки на его талии крепче, но он мягко расцепил их, оттолкнув меня к стене к Дашке, прежде, чем я успела сказать, что тоже очень люблю его, очень люблю. Как во сне я подметила, что и аминатольцы готовятся к последней схватке, судя по всему, не надеясь выбраться отсюда живыми…

И вдруг все изменилось. Снаружи послышались звуки новой схватки и, мне казалось, что на этот раз нашим врагам не сдобровать. Мне хотелось в это верить. Мне просто хотелось верить, что Леша останется со мной.

Вадик тоже почувствовал опасность, он заорал на девчонку, призывая ее поторопиться. Та завороженно смотрела куда-то в сторону берега — наверно, с ее места сражение было видно гораздо лучше. И вдруг она подняла камень и со всей силы швырнула его об пол…

На мгновение я, кажется, ослепла — такой нестерпимо яркий свет вспыхнул в том месте, где разбился в облако брызг Камень Света, словно каждая мелкая песчинка, частичка его самого превратилась в яркий лучик.

— Больше никто не сможет воспользоваться Лунным храмом, — прошептал один из аминатольцев.

— Вот и хорошо, — прошептала я, устало опускаясь на пол рядом с Дашкой.

Мы с Дашей вышли из храма. Шум и гвалт тысячи воинов с обеих сторон разрывал наступающий день. Аминатольские и пириэлльские маги удержали воинов Рамииля в подрагивающих, пульсирующих разноцветными огоньками магических сетях. Те недовольно рычали, но казалось, оставили надежду вырваться. Битва за бесполезный теперь храм была одержана.

Перебравшись по перешейку на большой остров, я растерянно осмотрелась. Глаза выхватили из толпы кеаль капитана. К нему все кто-то подходил, что- то докладывал и, точно хвост, плелся следом, если аминатолецне отсылал докладчика. Он слишком устал — слушал, кивал, но был погружен в свои мысли. Почему-то было жаль его.

Меня подхватили на руки, закружили. Лешка прижал меня к себе, наконец-то.

— И я тебя люблю, — прошептала на ухо, крепко обнимая его за шею. — Очень люблю.

— Я знаю, — прошептал Леша в ответ.

Вместе мы поднялись вверх от берега ближе к капитану. Он как раз встретился с представителями пириэлле. Среди них почему-то был Таэль, а еще один был похож на Лекиного Егора, только волосы стали светлее и глаза у этого парня были зелеными.

— Стаки? — дернулся вперед Таэль, но в полуметре от аминатольца остановился.

— Лин-аратх Аминатоля Эсеростаки, — неприязненно поправил один из незнакомых аминатольцец — его точно не было на корабле. Стаки сморщился, а Таэль растерянно уставился на кеаль капитана, а потом на поправившего его аминатольца, кажется, понимая, что ему не все рады.

— Я думал мы друзья, — наконец, пробормотал Таэль.

— Мы друзья, — уверенно подтвердил капитан, то есть этот лин-аратх Эсеростаки — родители садисты у него не иначе, так родного ребенка обозвать.

— Лин-аратх пириэлле Атаниэль, — поправила красивая девушка-пириэлле, кажется она обиделась за Таэля.

Стаки дернул бровью, больше никак не выразив своего удивления.

— А Вы? — он осторожно кивнул в сторону Егора.

— Лин-аратх Аскион, — улыбнулся тот. Что-то меня это сборище лин-аратхов смущает и подавляет как-то.

— Леку не видели? — тихо спросил Атаниэль.

Все молчали. Я вообще не знала, что она здесь.

— Я оставил ее там и велел оставаться на месте, пока не приду за ней, — Стаки кивнул куда-то на прибрежную линию. — Но ее там уже нет.

Все дружно выругались, после чего воцарилась тишина, которая, впрочем, длилась не долго. Вдоль берега дюжина аминатольцев гналась за убегающим Вадиком, который то показывался, то пропадал в густых хлопьях расползающегося тумана.

— Пальнуть в него? — спросил Атаниэль, оглядываясь на второго пириэлле. В его руках перекатывался небольшой синеватый шарик, напичканный маленькими молниями.

— С такого расстояния промажешь, да еще упаси Берл, в своих попадешь, — решил Аскион.

— Но ведь этот гад уйдет!

Аскион развел руками. Он мог сетью удерживать около полусотни урунайцев, но поймать этой же сеткой одного человека было невозможно — слишком маленький и слишком далеко.

И вдруг Вадик упал, споткнувшись на ровном месте. Он попытался подняться и ему это почти удалось, но в последний момент лявир замер в какой-то странной позе, оперевшись на отставленную в сторону ногу, и словно из зыбучих песков стараясь вытащить другую, дергая изо всех сил.

Подбежавшие аминатольцы осторожно обошли стороной то странное место, где застряла нога Вадика, и схватили его за руки. Нога несчастного тут же перестала выделываться и безвольно упала на землю.

Через мгновенье рядом с Вадиком возникла растрепанная девушка в белой тунике.

— Лека, — выдохнул Таэль и помчался вниз с холма со скоростью реактивного самолета. Если бы он с такой скоростью за Вадиком бежал, непременно догнал бы.

Атаниэль подлетел к растерянной девушке, подхватил ее на руки и закружился вместе с ней по мокрому песку, время от времени громко смеясь от счастья и обуревающих его чувств. Лека тоже радостно хихикала и вырываться явно не собиралась.

Когда мы спустились с холма и добрались до берега, парочка самозабвенно целовалась, не обращая внимания на окружающий мир.

— Как ты умудрилась его поймать? — спросил Аскион, когда Лека и Таэль разлепились чтобы отдышаться.

Атаниэль поставил девушку на землю, но отпускать не собирался, крепко прижимая к себе. Раскрасневшаяся веселая Лека невидящим, каким-то рассеянным взглядом окинула собравшихся, на всякий случай, захватив часть океана и пустое пространство слева от себя.

— А он пока бежал, матерился. Я его по голосу узнала, — улыбнулась она.

Тем временем поднятый на ноги Рамииль пробуравил Леку злым взглядом. Два дюжих аминатольца пытались сдвинуть его с места, но он упирался и сквозь зубы цедил какую-то тарабарщину, светясь при этом желтоватым светом — видимо это был щит, потому что Таэль никак не мог пробить его магией.

— Тебя все забудут, даже имя твое. Навсегда. И ничто не отменит проклятье мое. Никогда. И не изменит его. Ты одна, — закончил он и рухнул на землю то ли без сознания, то ли замертво.

— Это правда? — прошептала Лека испуганно.

— Иа ла тэйя, — нежно прошептал Таэль. — Я люблю тебя, остальное не важно.

— И я тебя люблю, — сказала Лека и парень крепче обнял ее.

Вместо эпилога

Одевшись потеплее, Таэль и Лека вышли за ворота замка и отправились на берег Морозного океана, находящегося совсем близко от «Логова лазурного дракона». Там их уже поджидал Шакши. Таэль был без ума от этого монстрика и тот, похоже, испытывал аналогичные чувства, бросившись к парню и девушке с восторгом молодого пса, завидевшего любимого хозяина.

Наигравшись со зверем, и угостив его, прихваченным из замка лакомством, Таэль помог девушке забраться на файтера и влез на него сам, устроившись позади Леки и крепко обняв, чтобы поддерживать ее.

— Готова? — тихо спросил он, наклонившись к ее уху. Неудержался, поцеловал в щеку, прижав к себе еще сильнее.

— Готова, — кивнула девушка, поворачивая голову так, чтобы Таэлю было удобно целовать ее губы.

Поездка грозилась быть отложенной на неопределенное время, но Шакши недовольно подал голос. Молодые люди оторвались друг от друга, вздрогнув от резанувшего слух звука, и рассмеялись.

— Бандит, — Атаниэль щелкнул зверя по уху и тот дурашливо рыкнул. — Ну, давай. Вперед.

Шакши встряхнулся и взлетел. Немного покружил над прибрежной линией и, повинуясь Таэлю, полетел на юг, в Аэльтойян. Этот город младшим лин-аратхом был выбран не случайно — именно здесь трудились самые искуссные в наложении магической рунописи маги. Но пириэлле интересовал пожилой княф Куер Облодик — магический талант третьей степени говорил сам за себя.

Файтер приземлился на окраине Аэльтойяна — как и во многих других городах, полеты над городом для всех кроме Стражей были запрещены, особенно учитывая, что империя до сих пор находилась на военном положении.

Они прошли узкими шумными улочками, уже укутанными легким покрывалом сумерек и остановились перед небольшим красивым домиком. Таэль смело постучал в желтую резную дверь с фигурными вставками какого-то металла и недорогих на вид камней темно-синего и мутно-зеленого цвета. Звук удара глухим эхом разлетелся по улице и растворился в воздухе уже после того, как распахнулась дверь.

На пороге стоял пожилой княф с коротко стриженной седой бродой, без усов, но с длинными, заплетенными в три толстые косы волосами густого черного цвета без намека на седину. Его живые карие глаза внимательно обследовали сначала девушку, а потом и юношу. Кажется княф остался вполне доволен увиденным, потому отступил в сторону, пропуская гостей внутрь дома.

— Что желают молодые? — спросил Куер, усаживаясь в зеленое мягкое кресло, напротив такого же зеленого дивана, на который он кивнул, приглашая и молодых людей присесть.

Атаниэль выпустил девушку из объятий и достал из внутреннего кармана своего пуховика два одинаковых амулета из светлого металла — то ли платина, то ли белое золото, а может что-то еще, на тонких цепочках.

— Я бы хотел, чтобы Вы с помощью чар написали на одном из амулетов «иа тэйя Лека», — парень протянул оба амулета княфу. Тот с готовностью принял небольшие кругляши и внимательно осмотрел их. С одной из сторон амулетов был изображен в мельчайших подробностях замок, с другой был лишь небольшой кант по краю.

— Отличная работа, — сказал Облодик. — И амулеты старинные. Из семейного фонда? — он с интересом посмотрел на молодых людей, видимо, пытаясь убедиться, что они их не украли.

Таэль чуть улыбнулся и кивнул. В том, что он действительно украл оба амулета из семейной сокровищницы всего полчаса назад, он признаваться не собирался.

— А на втором? — кивнул княф, успокоенно.

— А на втором, — ревниво произнес Таэль, скосившись в сторону девушки, — «иа тэйя Таэль».

Княф усмехнулся, а Лека прыснула в кулак, наощупьнашла руку пириэлле и крепко сжала ее.

— Вы ведь гарантируете, что надпись не сотрется? — обеспокоенно поинтересовалась Лека.

Княф неколько расстерянно посмотрел на них.

— Есть что-то, что мне нужно знать? — спросил он.

— Заклятие забвения, — тихо сказал Таэль. — Завтра с первым лучом солнца.

Княф долго молчал что-то обдумывая. Потом все же немного растроенно покачал головой.

— Я попытаюсь сделать все, что в моих силах, но вы должны понимать, что сила противодействия, как правило слабее, чем сила самого заклятья.

Таэль кивнул.

— Жду вас через два часа. Можете входить без стука.

Влюбленные покинули дом Куера и остановились посреди улицы. Сумрак стал гуще, но город все еще оживленно шевелился, разнося по улицам смех и аромат свежеиспеченных булочек из ближайшей таверны.

— Есть хочется, — скорчив невинное личико сказала Лека…

В замок вернулись далеко за полночь. Старались не шуметь, но бутылка ярко-оранжевого светящегося вина, где-то прихваченная Таэлем и уже больше, чем на половину опустошенная, не самым лучшим образом скзалась на координации движений, отчего Лека, которая ко всему прочему еще и не видела ничего, поминутно спотыкалась, при этом громко хихикая и икая, повисала на фэрэйце, который и сам держался на ногах одной только мыслью, что он — мужчина.

Свою комнату они нашли только с третьего раза, перед этим напугав кого-то из имперских послов, ввалившись к нему в спальню с жутким тарарамом. А еще раньше побывав в кладовой, где радостно решили задержаться и подкрепиться. Подкреплялись около часа и в основом большим трехэтажным тортом, который, кажется, был приготовлен для завтрашнего торжетва… Они немного увлеклись и потому, по окончании перекуса половина крема, между прочим, клубничного, оказалась на их лицах, в волосах, на одежде и даже под ней…

В таком виде хихикать было уже просто не прилично, поэтому оба принялись громко хохотать, иногда все же вспоминая о соседях и, дабы не мешать им, поочереди закрывали друг другу рот поцелуем.

* * *

Таэль очнулся почему-то под кроватью, с жуткой головной болью. Рядом валялась пустая бутылка из-под дорого вина «Кровь саламандры» и чье-то грязное, перемазанное в розовом креме платье. Размышляя, выпил ли он вино один или здесь все же был кто-то еще, Атаниэль попытался сесть. Мрых, как же болит голова!

Сесть удалось не сразу, а о том чтобы встать не было и речи. Поэтому лин-аратх перевернулся на четвереньки и таким образом попытался взобраться на кровать, чтобы устало рухнуть на мягкое ложе, едва не раздавив спавшего поверх толстого одеяла раздобревшего зверька.

— Кси! — улыбнулся фэрэец, скатываясь на край кровати, и задумчиво добавил: — Кто ж тебя несчастного так обозвал?

Зверь что-то пискнул в ответ. Атаниэль хмыкнул и потянулся почесать зверька за ухом, но тут же резко выпрямился, стараясь подавить внезапный позыв тошноты. На груди что-то звякнуло.

Парень сунул руку под рубашку и вытащил белый кругляш — один из семейных амулетов с изображением родового замка на одной из сторон. На другой оказалась нарисована снежная лилия и надписть «иа тэйя»…

Таэль задумался. Что это могло значить? Ради какой такой любви, он решился подпортить семейную реликвию?

Поломав над этим вопросом голову, но так и не найдя ответа, Атаниэль сморщился, решив сгонять к тому чарнику, что делал надпись и спросить у него, а сейчас неплохо бы лекаря найти…

* * *

Лес сердито уставился в хмурое небо — скоро будет дождь. Где-то недалеко шумит море, слизывая с берегов мелкую гальку. Маленький шустрый зверек, ловко взбежал по стволу дерева, уселся повыше с какой-то шишкой в передних лапах, глаза бусинки с удивлением уставились на светловолосую девушку слепо и беспомощно озирающуюся по сторонам. Холодно. Здесь наверное осень…

ЧАСТЬ 3. Невеста лин-аратха

Глава пятая, очень короткая. Знакомство

На место сбора во дворе Высшей школы Магов, Травниц и бла-бла-бла меня привезла тетя Мира. Да-да вот такую вот двадцатидвухлетнюю дурынду и привезла, и сдала с рук на руки куратору практики Вольгарду Стаханскому — весьма симпатичному мужчине около 70ти лет от роду. Выглядел он, правда, едва ли на 35… Тем обиднее было, когда тетя начала в красках рассказывать ему про моих тараканов в голове, жутко преувеличивая и привирая, и строя этому Стаханскому глазки, хотя сама была лет на 50 его старше. Хорошо еще, что мы прибыли первыми, и никого из тех с кем мне придется проходить последнюю зимнюю практику еще не было — такого позора я б, наверное, не пережила.

Вообще-то тетя Мира была мне не совсем родной… Откровенно говоря, родством между нами даже не пахло — она просто подобрала меня на улице три с половиной года назад: голодную, холодную, несчастную, абсолютно слепую и, в сущности, никому не нужную. И даже не в этом мире. Хотя, что уж говорить — этот мир для меня тоже никогда родным не был. Я родилась и выросла на Земле и на Фэрэй попала, можно сказать, совершенно случайно. Ну, или почти случайно — все-таки Аскион тащил меня сюда в разгар войны с Сатариатом не просто так, а с вполне конкретной целью — моими руками управлять Лунным храмом, потому что управлять им могут только люди напрочь лишенные магии — хашти, пустые. В каждом, кто живет есть магия, правда много ее только у магов, а у большинства людей всего лишь мизерная крупица. А вот у хашти ее нет совсем — они как пустой сосуд, который можно наполнить чем угодно! Они могут управлять, хранить, хоть и не долго, пропускать через себя любую магию — воздушную, водную, огненную, магию земли, и переплетать ее между собой… Именно этому меня и учили в маленькой закрытой Школе хашти, расположенной в крохотном городке Анджейр, спрятанном от всего мира между Краем Тысячи Озер (милое название для такого жуткого места) и Поющими Горами. Вот только если рядом нет готового поделиться силой мага или хоть какого-то завалящего амулета-накопителя, хашти превращаются в практически беззащитных — воровать-то силу мы не можем. Поэтому и ходим с ног до головы обвешанные амулетами… много лет назад люди из-за этого путали нас с ведьмами. Настоящие ведьмы на Фэрэе вымерли, а за нами так и сохранилось это прозвание…

С нарастающим чувством тревоги, я наблюдала, как тетя Мира, все-таки вспомнив, что она не ветреная девчонка, а вполне почтенная дама, распрощалась со Стаханским, обняла меня, шепнув, что все будет хорошо, и не спеша направилась прочь со двора Школы, вновь оставляя меня в одиночестве… впервые за эти три с половиной года.

Борясь со страхом, я с надеждой повернулась к аль Вольгарду. Не знаю, что я хотела от него — поддержки, заверения, что все действительно будет отлично? Но он уже отчитывал за что-то симпатичного белобрысого парня, не такого, конечно, красивого как аминатольцы или пириэлле и все же напомнившего мне одного из них.

Таэль…

Думать о нем я себе запретила… Но сейчас под влиянием момента его образ вновь возник в моем сознании, вызвав болезненный спазм где-то в груди. Тетя Мира сказала, что он никогда не вспомнит меня. Никогда. И я верила ей, ведь мои собственные родители, мои мама и папа, оставшиеся там, на Земле, так и не признали во мне дочь, заявив, что у них, к сожалению, никогда не было детей… И значит, Таэль тоже не вспомнит. А весной он и вовсе женится на аминатольской принцессе Сумайе…

— Что там у тебя? — куратор удивленно уставился на меня. — Ну-ка встань со снега и вытри сопли. Еще не хватало мне тут рыдающих девиц успокаивать.

С ужасом я обнаружила, что действительно плачу. Здых, позорище! Я поспешно приложила к лицу пригоршню чистого снега, а после хорошенько вытерла его платком. И вовремя. К куратору подошел высокий широкоплечий парень, с короткостриженными темными волосами, слишком большими ушами, в каждом из которых торчало по несколько серебряных серег — именно эти уши первыми и бросались в глаза.

— Ведунова, — обратился аль Вольгард ко мне. — Иди, знакомься с новым товарищем.

Вздохнув, я подошла ближе, не стесняясь, рассмотрела парня внимательнее, отметив, что, несмотря на грозный вид, у него добрые карие глаза и ямочки на щеках симпатичные — в общем, он мне понравился.

— Лека, — представилась я. — Ведунова. Хашти третий курс.

— Стрэт Айов, Охотник пятый курс, — кивнул он, тоже с интересом рассматривая меня. Вряд ли, конечно, живя в столице Империи, он не встречал хашти, другое дело, что в наше время «ведьмы» маскируются под обычных граждан — вон, моя тетя Мира, например, на хашти вообще не похожа, а у нее пятый уровень, между прочим. Это еще одно отличие хашти и магов: маги уже рождаются с определенным уровнем магии и выше подняться могут максимум на один, редко два уровня; у хашти при рождении вообще уровня нет, из школы выпустят максимум с 15ым, а дальше сам — как хочешь, так и развивай…

Следом за Стрэтом подошли еще двое практикантов. Девушка с темными волосами, убранными в идеальную длинную косу, и большими карими глазами, распахнутыми так широко, что казалось, будто она все время чему-то удивлена, смущенно представилась как Нарика Дриоро — травница-лекарь пятого курса. А второй парень, оказавшийся безумно красивым голубоглазым брюнетом сказал, что его зовут Киром… вот собственно и все, что он нам сообщил. Вообще, мне было абсолютно фиолетово, кто он такой, но элементарное уважение мог бы и проявить…

Я думала, что все уже в сборе, но Стаханский продолжал стоять на своем месте, не обращая никакого внимания на нас, и видимо ждал кого-то еще. Собственно эта кто-то появилась минут через 20, когда у меня потихоньку начали отваливаться пальцы на руках… и на ногах тоже. Это была довольно высокая рыжая девчонка с ярко-зелеными глазами и явно высоким уровнем боевой магии… огненной, если мне не изменяют навыки, полученные в Школе хашти. Она улыбнулась хмурому куратору и нам тоже, одновременно пытаясь рассмотреть всех присутствующих — захотелось показать ей язык или скорчить какую-нибудь рожицу, но я мужественно сдержалась.

— Замечательно, — язвительно произнес Вольгард Стаханский, с усмешкой глядя на рыжую и маячащего за ее спиной светловолосого красавчика. — Наконец-то, Ваша Светлость почтили нас своим вниманием и мы можем отправляться к месту вашей практики.

О, она еще и «Светлость»…

— А где мы ее проходить будем? — поинтересовался Стрэт.

— Если название вам что-то скажет, то это Великое погорье.

Лично мне название населенного пункта ни о чем не говорило и моим новым сотоварищам, кажется, тоже, но вот то, как хрюкнул за спиной рыжей светловолосый красавчик явно свидетельствовало, что ничего хорошего нам не грозит…

Глава шестая и тоже короткая. Практиканты и с чем их едят

Все-таки наш куратор по практике, этот Вольгард Стаханский, оказался не таким уж лапочкой. Не очень вежливо он вышвырнул нас из телепорта недалеко от крошечной деревеньки в какой-то глухомани. Судя по выданному каждому из нас дневнику на прохождение зимней практики, деревенька в самом деле должна была носить весьма поэтичное название — Великое погорье, как и сказал аль Вольгард. Горы действительно были… километрах этак в 200 от огороженной частоколом деревни, а вот великого в округе ничего не наблюдалось, кроме, может быть, леса, который окружал деревню с трех сторон и какого-то совсем уж унылого бескрайнего поля, раскинувшегося прямо перед ней. Домов же в деревеньке насчитывалось едва ли больше четырех дюжин, да и те казались старыми и какими-то кособокими. У них, наверное, и мага-то приписного нет.

Стаханский, кстати, тоже вышел из телепорта, но дальше сопровождать нас по всей видимости не собирался. Вынув из-за пазухи свиток из плотной бумаги, с болтающейся на синем шнурке сургучной печатью Школы, аль Вольгард нерешительно поводил им из стороны в сторону, решая кому доверить столь важную бумаженцию: Милане или Нарике (на парней и меня даже не взглянул — еще бы, после того, что наговорила ему про меня тетя Мира), все-таки сунул свиток в руки Нарике, велев передать документ старосте деревни. Потом буркнул на прощание что-то вроде того, что навестит нас недели через три, и, не обращая внимания на хмурые лица своих подопечных, исчез в телепорте, оставив нас перед закрытыми воротами «Великого погорья».

А здесь только-только занимался рассвет, разбегаясь по полю, скрытому под толстым снежным настом веселыми солнечными лучами, с севера дул холодный ветер, из леса доносился протяжный вой… и вряд ли это волки. В деревне царила мертвая тишина — здых, их знает, может всех деревенских давно болотные мардолоки пожрали… и что тогда делать?

Решение проблемы, казалось, нашел Стрэт без лишних заморочек несколько раз хорошенько «постучав» ногой в ворота. Немедленной реакции, правда, не последовало, но через несколько утомительных минут нетерпеливого ожидания, одна из створок ворот скрипуче отодвинулась в сторону ровно настолько, чтобы с той стороны можно было без опасения всяческих напастей выглянуть наружу. В проеме немедленно показалось бородатое лицо, снабженное внушительных размеров носом-картошкой и хитрющими черными глазами, выглядывающими из-под уже седых косматых бровей.

— Чавой-то это вам надо? Чавой-то это вы туточки орете? Людям добрым спать не даете… — блестящие глаза просканировали нас с ног до головы и стали еще хитрее. — Али вы племени басурманского?

Лично я отчего-то подумала, что раз Стрэт долбился в ворота, то и отвечать будет он. Но парень молчал и, по всей видимости, вести переговоры не собирался. Нарика, как я уже поняла, болтливостью тоже не отличалась, а у меня поговорить желание еще не настало, так что вся надежда была на Милану и Кира. Они как раз и пялились друг на друга, решая кому предоставить сомнительную честь ведения переговоров.

— Практиканты мы, — наконец, сказала Миланка, улыбнувшись стражнику и тряхнув рыжей копной волос.

— Практикантов-то мы ужо заждалися, — медленно протянул мужичок, разглядывая широкоплечую фигуру Стрэта, маячашего за спиной Миланы. — Токо шото ты, сынок, не особливо на мага-то похожий. Больше на головореза с большой дороги, — стражник с видом знатока кивнул в сторону неширокой колеи, начинающейся прямо у ворот, рассекающей поле на две неравные половины и исчезающей где-то вдали — видимо это и была местная «большая дорога». Затем старик внимательно посмотрел на Кира, Нарику и меня — видимо наше не внушающее опасения телосложение привело его к определенным выводам: — А коль из Школы магической пожаловали, то у вас докУмент иметься должон…

Нарика с готовностью протянула стражнику свиток с печатью, радуясь, что избавилась от лишней заботы и несмело улыбнулась — видимо и в ней проснулся дипломат, убежденный, что позитивно настроенному человеку открыты все двери. И это, наверно, сработало. Дедок с удовольствием оглядел деваху, молодцевато провел по усам ладонью, а глаза бестыжие так и сияют, не нарадуются.

— Та ж вы не серчайте, — сказал он, затворяя ворота, после чего послышалась какая-то возня и ворота распахнулись уже шире, пропуская нас внутрь. Свиток насильно перекочевал обратно в руки Нарике. — Поди скушно в такой глухомани-то жить. С кажным тутошним жителем по тыщу раз говорено, а новый человек всегда праздник — а вас аж пятеро прискакало, — дед выглянул за ворота в поисках ваших лошадей, не обнаружил оных, но виду, что удивлен не подал. — Прохаживайте, давайте, прохаживайте. Староста уж встал давно. Дом его прямо по улице, не промахнетеся — у него одного ставни синим цветом размалеваны, — старик усмехнулся. — Я б и сам вас проводил да только ворот оставлять не велено — пакости-то всякой и вправду развелося в округе. Ну идите, идите… а я сосну еще часок, — закончил он тихо.

Едва я шагнула за ворота, на меня тут же обрушились обычные звуки деревни: где-то орал как резаный петух, во хлеве ближайшего дома мычала корова, торопя хозяйку на утреннюю дойку, кудахтали куры, даже гуси гомонили где-то впереди по улице.

— Ток, староста-то у нас глухой совсем, — заорал нам вслед дедок. — Вы громче в дверь-то его стукайте.

Переглянувшись со своими новыми товарищами, я лишь пожала плечами и направилась вперед по довольно широкой для такого «великого» селения улице в поисках дома старосты. Остальные потянулись следом. Не прошло и пяти минут, как мы остановились перед довольно высоким, на общем фоне, домом. Ставни действительно были выкрашены синим, сам же дом оказался светло-голубым. В саду, расположенном за невысоким забором среди снегов паслась коза, косящая на нас недобрым глазом, чуть в стороне сидела большая ленивая собака, которой, судя по всему, было абсолютно все равно, кто это пришел в столь ранний час к ее хозяевам.

Я вопросительно уставилась на Стрэта, полагая, что если надо стучать погромче, то это как раз к нему. Остальные, похоже, целиком и полностью разделяли мое мнение. Стрэт тоже оказался понятливым — пожал плечами и со всей дури начал колотить в дверь, благо она вроде как дубовая была и проломить так сразу ее было непросто.

Колотить пришлось совсем не долго — дверь в дом распахнулась. И его, а также стоящую неподалеку рыжую девчонку, обдало ледяной водой из объемистого деревянного ведра. На меня, к счастью, ни капли воды не попало.

— Попались, дети мардлочьи! Будете знать, как над старостой издеваться. Я вам всем покажу где гнильник ночует, — на пороге дома с пустой бадьей в руках стоял крупный краснолицый мужик в синей рубахе, черных штанах в полоску и кожаных башмаках. Мужик тяжело дышал и таращил на нас злые черные глаза, которые казалось вот-вот вывернуться из глазниц. Устрашающий момент испортил пес. До этого спокойно лежавший в сторонке, он поднялся с пригретого места, лениво подошел к двери и хоть и не без труда, но все-таки протиснулся между ног хозяина в дом, тем самым показывая, что староста «совершенно не опасен» даже в гневе и ничего страшнее легкого утреннего душа нам не грозит. Хотя ледяной душ посреди зимы, по-моему, итак достаточно жестоко.

— Здрасти Вам, — решила я взять инициативу в свои руки, потому как, в отличии от Стрэта, изрыгающего всевозможные проклятья двух и трехэтажного характера, Милана от возмущения в данный момент говорить не могла вообще, а Кир пытался сдержать рвущий наружу смех. — А мы вот на практику к вам приехали. То есть телепортировались. Нам сказали, что здесь староста живет…

Староста нас, похоже, вовсе и не ждал… ну, или ждал, но явно не сегодня, потому как некоторое время стоял в ступоре, молча пялясь на меня, словно у меня на лбу рог вырос. Затем он все-таки взял себя в руки и сообщил, что он староста тутошний и есть, только приветствует речь правильную, а не как у дядьки Антипа, что на воротах стоит — последнее замечание видимо относилось как раз таки к Стрэту…

— Раз уж приехали, практиканты, так в дом проходите чего ж на улице стоять, мерзнуть, — улыбнулся он, пошире распахивая дверь. — Меня Аксинием Захаровичем зовут. Жить у меня будете… Давно мне Вольгард обещался студентов прислать, нежить местную пошугать, да все только посулы, а тут глянь — целый полк прибыл… Вот я и не признал вас, — откровенничал дядька, пропуская нас внутрь дома. — А за душ уж вы меня простите — повадился пакостник какой-то по утрам в двери да окна мои тарабанить, терпения никакого не хватает. А тут вы грохочите…

— А что здесь правда так много монстров? — поинтересовался Кир. — И мардлоки водятся?

— Все, все расскажу за завтраком, — пообещал староста. — Сейчас мы ваши вещички пристроим, сядем за стол и поговорим.

Аксиний Захарович вошел в дом последним и прикрыл дверь. Староста провел нас сенями к широкой двери во двор, и распахнув ее, на этот раз пошел первым, предупредив, чтоб мы смотрели под ноги. Но, на мой взгляд, смотреть было как-то бесполезно — здесь было очень темно — свет проникал лишь из маленького окошка слева от широкой лесенки, по которой мы спускались. Аксиний чем-то щелкнул и через мгновение в его руках зажглась яркая лампа, осветившая поленницу дров у правой стены, натянутые веревки, на которых висело какое-то тряпье, разнообразный сельхозинвентарь, лестницу слева, ведущую на чердак и сеновал, дверь рядом с ней… Все это до боли напомнило мне деревенский дом моих бабушки и дедушки, те последние дни, которые я там провела вместе со своей семьей.

— Там туалет, — сообщил Аксиний, кивнув на дверь, и повел нас дальше. Через пару-тройку шагов мы уперлись еще в одну дверь — сама по себе она была низкой, а порог имела высокий. — Хлев. Мурка-то наша ласковая коровушка, — с нежностью произнес староста, но тут же стал серьезным. — А вон там дверь в огород, — он кивнул налево — там действительно оказалась темно-синяя дверь. — Там в саду коза наша пасется — Зляка. Ух и злющая змеюка… но молока много дает, да какого жирного…

— А чего это она у вас зимой-то пасется? — задала я мучивший меня вопрос.

— А-а ведьма, — староста внимательнее посмотрел на меня и сконфуженно скривился. — Прошу прощения… Гадина, в общем, пока не нагуляется, как бешеная в загоне прыгает, дрыгает и доить себя не дает… А жить вы вот здесь будете.

Аксиний Захарович толкнул дверь справа от хлева, она бесшумно отворилась пропуская нас в залитое уже вовсю разгоревшимся солнцем гостинку. Помещение было, по правде сказать, небольшое, но от того что в нем почти не было никакой мебели (пара двухэтажных нар, стол, шкаф, да сложенная у стенки раскладушка), казалось просторным. Устраивайтесь в общем, а потом сразу в дом идите завтракать — не потеряетесь верно.

Староста ушел, оставив нас одних.

Некоторое время мы стояли молча, любуясь друг другом и испытывая некую неловкость. Мне и вовсе было не по себе в таком маленьком замкнутом пространстве рядом с чужими людьми. Хотелось скорее выйти отсюда.

— Девчонки, — подала голос Милана. — Давайте перегородку сделаем, а?

Ну да, ей после душа и переодеться не помешало бы. Я согласно кивнула. Но делать ничего не пришлось — большое цветастое покрывала посреди комнаты натянули парни. И раскладушку разобрали…

— Я, чур, сплю на верхней полке, — заявила я, пока меня на эту самую раскладушку не определили. Никто, к счастью, возражать не стал.

Аксиний Захарович уже ждал нас. В доме на кухне за большим дубовым столом, кроме него уже устроились двое мальчишек лет 7–8, которые без умолку гомонили, но при нашем появлении притихли, вытаращив на «магов» черные блестящие глазенки. Возле стола крутилась немного полная розовощекая женщина в нежно-голубом платье в цветочек.

— А вот и гости дорогие, — заметила нас женщина широко улыбаясь. — Что ж вы встали у дверей? Проходите, садитесь. А я сейчас пирожков свеженьких принесу, да кашки пшенной, да молочка парного, — с этими словами женщина выплыла из дома на сени.

— Жена моя, Онега Зиновьевна, — с гордостью сообщил староста, жестом предлагая усесться на свободные места на двух длинных лавках.

Пока мы рассаживались, Онега Зиновьевна появилась вновь. Ловко расставила на столе глубокие глиняные тарелки, покрытые яркой оранжевой глазурью, поставила на середину стола большой чугунок с кашей, блюдо с пирогами, да пару кувшинов с молоком. Ложки и кружки уже были на столе.

— Вы кушайте, кушайте, а я пока вас в курс дел наших введу, — Аксиний Захарович потер подбородок. — Знаю я, есть у вас список нежити да зверей магических, что по школьному плану поймать надо. Это уж Вольгард мне сообщил. Уж не знаю чего у вас там в списке, но уж очень мне б хотелось, чтоб вы мардолока болотного изловили. Жизни не дает никакой. Люди в лес бояться выйти. А недавно, буквально на днях, еще какие-то монстры в окресностях появились — я уж за ворота людям запретил хаживать. Уж не знаю чего там, но вы уж тоже поосторожней…

— А кого-нибудь попроще у вас тут не водится? — робко поинтересовалась Нарика. Мне вот тоже кого-нибудь полегче хотелось для начала повстречать, чем сразу к мардолоку в лес лезть, поэтому я с надеждой уставилась на старосту.

— А чего ж, — ответил Аксиний Захарович. — Есть у нас тут и поспокойнее нежить. Гнильник на кладбище завелся. Второй год поди уже живет, а откуда взялся не знаем. Мы и сами на него с мужиками ходили, да только хитрый подлец — не поймать нам его. Все время удирает. Потом правда месяц тихо сидит, даже живность в деревне не ворует, а затем опять шалить начинает.

— С него, пожалуй, и начнем, — заявил Кир, сыто рыгнув. Бескультурщина.

— Вот и ладно, — улыбнулся староста Погорья. — Сейчас я вам карту местности выдам и можете идти с Берлом.

Аксиний сунул свиток, что ему Нарика вручила, за пазуху, и ушел куда-то с кухни. Но почти сразу вернулся со сложенной несколько раз картой, которую тут же торжественно вручил Киру.

Карта оказалась рисована от руки и местность в смысле масштаба отображала весьма приближенно, но догадаться в какой стороне находится кладбище было можно. Пройдя обратной дорогой по деревне, мы вышли через те же ворота. Правда, сейчас охранял их не дедок, а здоровенный детина, даже побольше нашего Стрэта. Он окинул нас хмурым взглядом и молча пропустил, не собираясь вступать в разговоры.

Так как карта была в руках Кира, именно он и повел нас по протоптанной в снегу тропинке, что вела к лесу слева от огораживающего деревню частокола.

— Здесь не долго идти, — уверил Кир, старательно таращась в карту, с таким видом словно топать нам и топать… Но его слова неожиданно оказались правдой. Как только мы зашли за первые березки, являющиеся границей леса, тут же увидели погост.

Не сговариваясь, разбрелись по кладбищу в разные стороны. Что конкретно искать мне сообщить как-то забыли, а спрашивать сейчас уже было лень, поэтому я просто брела между могил, рассеянно всматриваясь в даты захоронения. Новые могилки, почти одинаковые на вид — небольшие холмики с надгробиями в виде вырезанных фигурок богини Смерти, которые по идеи должны были защищать покой умерших, были разбросаны в беспорядке. А вот глубже в лес, на старом кладбище царил порядок. Могилы были выстроены стройными рядами с ровными дорожками между ними. Среди них выделялись 4 белых «домика»- склепа и несколько десятков каменных надгробий, чуть ли не с человеческий рост высотой. Порядок здесь поддерживался магически — нарушая тем самым естественный магический фон.

— Гнильника больше на старых могилах видели, — донеслось до меня. Я удивленно подняла голову — Нарика. Когда успела разузнать? — Только и новые он тоже жалует.

— А снег ему не мешает под землю зарываться? — спросила я. И тут же пожалела — все четверо из Школы магов уставились на меня, как на идиотку. А я виновата, что в нашей школе этого не преподают? Я вообще, если честно, как гнильник выглядит не знаю, и выскочи он прямо сейчас из-под земли буду стоять дура дурой…

— Не мешает, — наконец, ответила Милана, но более развернутого ответа ожидать, похоже, не приходилось. Но я ошиблась. Правда, просвещать меня темную взялся Стрэт.

— То, что гнильник обитает на кладбище, ты уже поняла? — Стрэт посмотрел на меня, явно ожидая положительного ответа. Пришлось кивнуть. — Светлое время суток он проводит в одной из могил и, как правило, меняет место ночлега раз в неделю. Но у нескольких лежанок гнильника может быть всего один выход, который он выкапывает вручную, снимая верхний слой большими пластами, причем все равно земли или снега. А здесь такой наст крепкий, что снимать его очень удобно. Света не боится, просто ведет ночной образ жизни. Имеет длинное худое тело коричневатого оттенка. Издали по виду напоминает человека…

— Угу, — вставил Кир. — Такова тощего жителя Парийского полуострова за каким-то демоном пожаловавшим к нам в империю.

Видимо это была какая-то известная шутка, потому что все 4 рассмеялись. Куда уж мне ограниченной до их чувства юмора…

— Передвигается обычно на двух конечностях, хотя на четырех двигается гораздо быстрее, — продолжил Стрэт. — Вообще гнильники слабо агрессивны. На людей нападают редко — только на одиноких путников, детей, подростков. Но так-то они людей побаиваются, так что стараются избегать встреч с ними. Обычно питаются живностью, похищенной из ближайших поселений (куры, кролики, гуси, редко кто-то более крупный). Неравнодушны к парному молоку. И самое интересное, в отличии от другой нежити, падаль не едят. Гнильника можно просто призвать, но он абсолютно бесполезен и не слушается команд хозяина в отличие от того же зомби. Также его появление является побочным эффектом ритуала «Круга звезд», — Стрэт осмотрелся вокруг и с сомнением почесал затылок. — Но не думаю, что кто-то проводил его здесь.

— Почему? — опять ляпнула я, не подумав.

— Мрых, чему вас только учат? — удивился Кир, окатывая меня волной презрения и собственного превосходства. Тоже мне…

— Управлять магическими потоками, — все же ответила я. И лишь для того, чтобы полюбоваться, как Кир закатывает глаза.

— «Круг звезд» можно провести только раз в 12 лет, — сжалилась Милана. — Когда звезды ложатся определенным образом, образуя ровный круг, и если на восходе замыкающей круг звезды принести в кровавую жертву младенцев человеческой, хандингской и вампирьей расы (обязательно мальчиков), то можно создать артефакт, который будет вытягивать магическую силу других магов, преумножать ее и вливать в хозяина. Это практически безграничная сила. Но… уже лет 350 ни одного хандинга ни то что не видели, даже не слышали — они все исчезли в один день. У вампиров такая перепись населения, что фиг кто пропадет незамеченным. Ну, с человеческим младенцем, конечно, проще.

Пока Милана разглагольствовала, мы добрались до старых захоронений и остановились возле четырех склепов, в которых, судя по всему, покоились останки магов, а ни как ни простых смертных. Пялиться на эти «пряничные» домики у меня желания никакого не было, кто такой Ракс Парг, смерть которого принялись активно обсуждать все четверо магонаделенных я не знала, а спрашивать не собиралась, особенно после того, как меня уже несколько раз к ряду опустили ниже плинтуса. Впервые мне пришло в голову, что от хашти по сути нет никакого толку — пустые, они пустые и есть…

Я побрела в сторону от могил, ближе к лесу, заметив, что наст там вроде как проломлен и взрыт. Меня охватило желание найти ход гнильника первой, просто чтобы утереть магонаделенным нос…

— Лека, далеко не уходи, — показалось или в голосе Миланы послышалось беспокойство? Хотелось показать язык, но я лишь кивнула.

Снег на краю леса действительно оказался примят и взрыхлен, но на то, что здесь кто-то снимал верхний слой пластом похоже не было. Скорее здесь протащили огромную тяжелую тушу, продавившую наст своим весом. И тащили эту тушу вглубь леса.

Признаться, идти одной по следу было довольно глупо, да и гнильником здесь, кажется, совсем не пахло…

— Эй, ребята, — позвала я временных напарников, чувствуя себя немного неловко и глупо — что если опять начнут издеваться? — Здесь какой-то след… вроде.

Смеяться не стали. Все вместе подошли, и Стрэт с Киром долго и внимательно изучали снег. Что там можно было изучать столько времени, понятия не имею, но парни в один голос заявили, что здесь был мардолок. Я довольно улыбнулась.

— Пойдем по следу, — предложила я. На этот раз господа «маги» были одного со мной мнения и с готовностью кивнули, тут же претворяя задуманное в жизнь.

Идти пришлось не так уж долго, когда местность изменилась, превратившись из облезлого березняка в укрытое снегом болото. Правда, вместо сухого снега под ногами теперь чавкала размешанная мардолоком жижа, разрывая скованный тишиной воздух неприятными звуками, но это, как оказалось, было не самое плохое, что нас ждало.

Мардолока, я думаю, мы увидели одновременно — сначала из воды показалась зеленая голова с загнутыми друг к другу рожками, выделяющимися на общем фоне неестественным красным цветом. Затем медленно, будто гипнотизируя, из воды появилось мощное тускло-зеленое тело, покрытое мелкими чешуйками, и в последнюю очередь длинный подвижный хвост, оснащенный четырьмя рядами ядовитых шипов, достигающих двух вершков в длину, который мгновением позже с громким «ЧВА-АК» опустился в паре шагов от Кира, в руках которого уже поблескивал магическими искрами меч — а я уж как-то подзабыла, что здесь холодным оружием в основном пользуются, хотя сейчас очень пригодился бы… гранатомет.

Мардолок ощерился — встречи с нами он, казалось, был не рад, хотя 5 вкусных тушек с доставкой на дом, должны были прийтись ему по душе. Впрочем, кому ж понравится, что обед сопротивляется? Краем сознания я отметила, что выпад Кира оказался не слишком успешным и, отброшенный мощным толчком хвоста монстра, парень отлетел в сторону — не знаю, успел он хотя бы задеть мардолока мечом или нет… Я, конечно, свято верила, что 4 будущих выпускника Школы магов, травниц и бла-бла не дадут укокошить себя одному единственному монстру в первый же день практики, но мне вдруг стало страшно… особенно когда Охотник остался неподвижно лежать вниз лицом в растревоженной жиже.

Как подскочила к нему, не помню — вроде нас с десяток метров разделял и раз, я уже возле Кира. Перевернула его лицом вверх, чтобы парень хотя бы не захлебнулся — к счастью, шею он себе свернуть не успел, но в сознание приходить не спешил. В надежде на помощь я поискала глазами Нарику — вроде как, она у нас за лекаря. Но девушка мирно лежала без сознания с шипом мардолока в груди и двумя в левой ноге, и в помощи нуждалась сама, в то время как от монстра отбивались только Милана и Стрэт.

Я перевела взгляд на рыжую. По хорошему, именно она должна была «делиться» со мной силой для разносторонней магической атаки на монстров. Но договориться о моем вторжении в ее магический потенциал мы не успели, а сейчас Милана была слишком занята, хаотично разбрасываясь заклинаниями, пытаясь сдержать и отвлечь рассвирепевшего мардолока от Стрэта, который, судя по всему, вознамерился обкромсать хвост чудовища. Мысль здравая, даже на мой непрофессиональный взгляд. Только вот Стрэту грозило превратиться в утыканного иголками ежа, по примеру Нарики, гораздо быстрее, чем ему бы удалось подобраться на достаточное расстояние к мардолоку.

Я опечаленно вздохнула — максимум, на что хватит потенциала моих простеньких, да к тому же полуразряженных амулетов, это на небольшой магический щит… в лучшем случае секунд на 40. Интересно, Стрэт успеет за это время перерубить бронированный чешуей все время мельтешащий толстый хвост? Ответ напрашивался сам собой, но я, вздохнув, все же сотворила прозрачную заслонку, прикрывая парня от выстреливаемых монстром ядовитых шипов, опустошая свои амулеты один за другим… И неожиданно почувствовала, как в меня словно вливается тонкая струйка магии… ммм… воздушная. Я удивленно подняла голову и тут же наткнулась взглядом на того светловолосого красавчика, что был с Миланой во дворе Школы. И кажется, он с трудом сдерживался, чтобы не наорать на рыжую и чтобы не оказать явную помощь, из-за которой практику нам могут и не засчитать, лишь поставив на девушку воздушный щит…

В жизни не чувствовала себя такой разбитой. До деревни мы доползли в сумерках: усталые, голодные, потные и надо думать злые. Сначала мы честно пытались привести Кира и Нарику в себя, используя зелья из сумки травницы, но быстро бросили это занятие, испугавшись отравить их каким-нибудь ядом — здых знает, что у травницы в этих пузырьках. Потом мы ждали, когда Стрэт все-таки отпилит мардолоку его гребаные рога, которые согласно дневнику практики требовалось предъявить по завершении этой самой практики. А потом мы медленно брели к деревне, таща на себе бесчувственные тела.

Муж Миланы (Берл, она уже замужем — чувствую себя старой девой) помогать нам не стал, лишь хорошенько наорав, обозвав нас идиотами, пустоголовыми неучами и другими неприятными словами. После чего исчез в телепорте, наобещав Милке такую разнообразную кару, что на ее месте я бы не стала возвращаться домой после окончания практики — судя по задумчивому взгляду Миланы, эта мысль посетила и ее.

Староста и его супруга были дома и дожидались нас. Оба казались встревоженными, а вид бесчувственных Кира и травницы и вовсе не добавил им оптимизма.

— Что случилось? Где вы пропадали-то так долго? — спросил Аксиний, подхватывая Нарику и помогая втащить ее в дом.

Наших неудачливых напарников уложили на уже застеленные белоснежным бельем кровати и Онега Зиновьевна принялась хлопотать над ними, махнув рукой, чтоб мы шли есть. Конечно, надо было бы сначала умыться, но у меня лично не было ни сил ни желания лишний раз шевелиться. Единственное, на что меня хватило — скинуть куртку и сапоги, после чего я бухнулась на лавку возле стола и блаженно прикрыла глаза, не заботясь уже об окружающем.

Проснулась от того, что кто-то немилосердно тряс меня за плечо. Тело ломило, голова трещала… С огромным трудом я разлепила веки и уставилась в сонное лицо Миланы.

— Давай-давай, поднимайся. Завтрак ждет.

— Подождет? — с надеждой поинтересовалась я. Сил подняться я в себе не ощущала.

— Не подождет. Еще немного и нам ничего не достанется, — донесся из-за перегородки бодрый голос Кира.

Я с удивлением взглянула на Милу. Та правильно расценила мой взгляд:

— Да, с ними все в порядке, и с Киром и с Нарикой. Чем-то их Онега Зиновьевна таким напоила действенным. Надо будет рецептик узнать…

— Уже, — к нам за перегородку зашла сияющая Нарика. Она уже умылась и выглядела до отвращения довольной жизнью.

— А почему нам ничего не достанется? — лениво поинтересовалась я, с трудом сползая со второго этажа двухярусной кровати.

— В Великом погорье великие гости… — скаламбурил Кир. — Скоро вы? — голос парня стал нетерпеливым и даже немного капризным. — Я есть хочу. Вы-то хоть ужинали вчера.

— А что за гости? — полюбопытствовала я, уже одевшись — слава Берлу, одежда за ночь почти полностью просохла.

— Принцесса Сумайя проездом, — хрюкнул Охотник. — Со свитой.

— Очень смешно, — буркнула я. И, не обращая внимания на умоляющий взгляд Кира, все же направилась к умывальнику — не могу ж я второй день неумытая ходить.

В кухне действительно было не протолкнуться — за столом чинно восседали две девушки-аминатолийки — беловолосые, сероглазые и нечеловечески красивые, напротив девушек сидела пожилая женщина с очень строгим выражением лица (вероятно, что-то вроде наседки), по бокам от них два аминатольца-охранника, еще один стоял у дверей. Аксиний Захарович, как и прежде, сидел во главе стола, пытаясь вести светскую беседу, но явно смущался, потому несказанно обрадовался нашему появлению.

— А вот практиканты у нас, — сказал он, приглашая нас за стол. Гостям пришлось потесниться, что девушки сделали с явной охотой, а вот охранникам наше присутствие пришлось не по душе — вероятно в их глазах все мы были потенциальными преступниками.

Я села напротив одной из аминатолек и принялась исподволь рассматривать ее. Интересно, неужели одна из них и в самом деле принцесса? Как это у них называется? Если принц — лин-аратх, то принцесса лин-аратхи? Что она забыла в такой-то глухомани?

— Принцесса Сумайя с фрейлиной Мелиссой и уважаемой альей Банегеси направляются в Пириэлле, — тут же объявил Аксиний Захарович, словно заранее предупреждая наши муки любопытства и таким образом спасая.

— Перед свадьбой молодым следует лучше узнать друг друга, — зачем-то пояснила алья Банегеси, на что девушка, сидящая передо мной, непроизвольно сморщилась. Интересно… Выходит они и не знакомы толком, а я думала Таэль женится по великой любви. На сердце отчего-то стало легче, но, в то же время, я чувствовала как медленно, но верно его захватывает зависть.

Я вновь принялась рассматривать принцессу — на этот раз более пристально, придирчиво, надеясь найти хоть один недостаток. У нее были огромные серые глаза — у людей таких просто не бывает, аккуратные пухлые губы, не слишком яркие, но и не бледные, небольшой прямой носик, тонкие светлые брови, которые сами по себе мне лично были очень неприятны, но общего впечатления от красоты принцессы совсем не портили — как ни крути, передо мной сидела красавица. И она тоже с интересом рассматривала меня — пришлось улыбнуться, чтобы скрыть неловкость. И все-таки не ясно, что они в деревне-то забыли? Ехали, ну и ехали бы себе дальше. И неужели для принцессы не могли телепорт поставить?

— Аксиний Захарович сказал, вы мардолока вчера изловили. Расскажите, пожалуйста, — фрейлина искрящимися от любопытства глазами уставилась на Милану. Показалось или они и в самом деле знакомы… И с принцессой, кажется, тоже.

Но рассказывать отчего-то принялся Кир, жутко привирая и выдумывая невероятные подробности, ни словом не упомянув о том, что сам вырубился в самом начале боя с монстром.

— А сегодня ночью мы пойдем на гнильника охотиться, — закончил повествование Кир.

— На парное молоко подманивать будем, — добавил Стрэт. — Аксиний Захарович, Вы молоко-то нам выделите?

Староста кивнул, довольный, что беседа вроде как складывается.

Я вздохнула, не зная куда деть глаза — не пялиться же опять на Сумайю, итак охранники как-то нездорово косятся в мою сторону — небось чувствуют мои не слишком дружелюбные эманации в сторону принцессы. Сдержаннее надо быть…

Засунув в рот кусочек блина, я принялась его сосредоточенно жевать, глядя в тарелку.

— Извини, — обратилась ко мне принцесса отчего я едва не подавилась. — Никак не могу понять, какой стихии у тебя магия…

— А ты у всех видишь стихию? — с интересом спросила до того молчавшая Нарика.

— Да, — кивнула Сумайя. — Почти у всех, даже слабых магов. Но у вашей подруги почему-то не могу определить…

— Потому что ее нет, — немного грубо ответила я, но мне тут же стало стыдно, поэтому я попыталась как-то смягчить свой выпад, искусственно придав голосу мягкости: — Я — хашти.

— Правда?! — глаза лин-аратхи взволнованно засияли. Не к добру это…

Кажется она хотела добавить что-то еще, но Миланка очень удачно увела разговор в сторону, поинтересовавшись самочувствием лин-аратха Эсеростаки, одно упоминание которого привело принцессу в смятение. Кстати, не тот ли это Стаки, который был капитаном «Лика Луны»?

На охоту выходить было решено сразу после ужина. На этот раз я была умнее и, хоть гнильник и не такой страшный, как мардолок, детально обговорила с Миланой о выделении магии для меня. Все-таки эта рыжая отличная девчонка и мы могли бы даже подружиться…

К тому времени когда мы все, наконец, собрались во дворе, прихватив свои причиндалы, необходимые для поимки гнильника, солнце едва маячило у горизонта, хватаясь румяным боком за верхушки деревьев, однако едва мы успели дойти до деревенских ворот, солнце ухнуло в пропасть, в миг погрузив окружающий мир во тьму. На воротах вновь дежурил дед Антип. Осмотрев наше воинство хитрющими глазами, он весело хмыкнул (наверняка прознал о нашем нелепом сражении с мардолоком — хотя победителей не судят), потер усы и все же удержавшись от лишних комментариев выпустил нас за ворота, велев по возвращении погромче стукать, а то мало ли что… Едва мы переступили невидимый порог все звуки деревни исчезли, так что отойдя от частокола на пару десятков метров, ни за что бы не нашли его в темноте, если бы не знали точно что он есть поблизости.

На этот раз до кладбища добрались быстрее. Луна, время от времени показывающаяся в разрывах туч, высвечивала среди деревьев темные силуэты надгробий, в ночи казавшиеся чуть ли ни зловещими. Тишина. Мрачная, тягучая, без единого звука, словно все ночные жители попрятались по своим норкам или попросту ушли подальше от этого места… Неуловимое тревожное чувство, что кто-то наблюдает за нами… да нет! Вполне уловимое чувство… я даже с уверенностью могла сказать, что обладатель взгляда, буравящего мою макушку, спрятался за высоким надгробием чуть справа позади.

«Неужели гнильник уже вышел на охоту?» — мелькнула в голове паническая мысль. Но я тут же успокоилась, вспомнив, что на толпу людей гнильник точно не попрет.

Нарика меж тем спокойно поставила кувшин с молоком возле приглянувшейся ей могилки и отошла к нам, с интересом наблюдая за кувшином. Но почувствовав, что остальные практиканты как-то неестественно замерли и таращатся по сторонам, тоже насторожилась и занервничала. Я была уверена, еще немного и она грохнется в обморок. Беспокойно переминаясь с ноги на ногу между Миланой и Стрэтом, Нарика, в конце концов, наступила на сухую ветку, разразившуюся громким трескучим ругательством на все кладбище. Немедленно среагировав на резкий неприятный звук, незнакомец бросился бежать — по иронии в направлении, стоящего в стороне от нас Кира, который уже нашептывал какое-то заклинание. Почти все Охотники магами были весьма слабыми, но потенциала Кира вполне хватило, чтобы незнакомец, угодив в наколдованную парнем на манер зыбучих песков жижу, плотно увяз по щиколотку, без надежды выбраться ближайшие несколько секунд.

Обнажившие на миг луну тучи, позволили рассмотреть высокого и очень худого человека, ну или не человека… ведь на Фэрэе, кажется, не бывает людей с такой темной кожей… по крайней мере, я чернокожих здесь ни разу не встречала. Хотя кто-то из парней упоминал что здесь есть и такие… Одет он был в какие-то лохмотья, разодранные во многих местах и, казалось, содранные с одного из обитателей Города мертвых.

Пока я, раскрыв рот, рассматривала гнильника, Стрэт с азартом кинулся на «монстра» с сетью — последняя прочертила красивый полукруг над телом существа, приземлившись ему аккурат на голову, отчего наш противник стал похож на старую сушеную русалку с роскошными волосами, выкинутую на берег прибрежной волной. Для пущей эффективности Стрэт навалился на него сверху, прижав несчастного, который даже не собирался сопротивляться, к покрытой снегом земле. Мы с девчонками и Киром окружили их и с интересом уставились на плененного монстра.

— Ну и кто будет ему руку отрубать? — бодро спросила Нарика, заставив стоящего рядом с ней Кира хрюкнуть от неожиданности.

— Я не буду, — поспешно открестилась я, мало ли…

— И я не буду, — Милана отпрыгнула подальше от пленника, на всякий случай, спрятав руки за спину, словно это ее собирались лишить конечности.

— Наверное, это должен сделать парень, — высказалась Нарика и мы втроем уставились на Кира. Тот тяжело сглотнул и беспомощно уставился на барахтающегося возле его ног товарища.

— Стрэт? — жалобно простонал он.

— Это не он… — растерянно произнес Стрэт в ответ.

Присмотревшись как следует к жертве Стрэт неожиданно обнаружил, что «гнильник» весьма отдаленно напоминает того гнильника, который так подробно описан в конспекте, и лапу или голову которого предлагалось представить преподавателям в качестве подтверждения того, что в корявые руки студентов действительно попался этот симпатичный и добрый представитель нежити, а ни кто-то другой… На самом деле, жертва гнильника напоминала только цветом кожи да длинным худощавым телосложением… В общем Стрэт прижимал к земле совсем не добычу номер 2, и парень должен был это признать, а просто человека, того самого «…тощего жителя Парийского полуострова за каким-то демоном пожаловавшим к нам в империю…», которого совсем недавно упоминал Кир.

— В смысле? — Милана недовольно уставилась на поднятого за шкирку Стрэтом «гнильника», тыча файерболом ему в лицо, чтобы лучше рассмотреть, что ж такое нам попалось в руки.

К моему сожалению, это действительно был не гнильник, хотя я так до конца и не поняла, как он выглядит, несмотря на предоставленные мне Миланой конспекты, которые я изучала весь сегодняшний день.

— И что нам с ним делать? — поинтересовалась Милана. — Эй, товарищ, ты откуда здесь нарисовался?

— И куда дел нашего гнильника?! — возмущенно добавила я. Не хватало еще и следующую ночь не спать и проводить на кладбище. Хотя здесь, конечно, ничего так — тихо. Но ведь холодно.

Но бедный несчастный беженец с далекого Парийского полуострова поведать нам что-либо умное не собирался, так как, по всей вероятности, не понимал местного языка, а потому, мог лишь ошарашено таращить на нас большие темные глаза и, судя по жалостливым нотам в голосе, умолять злых духов кладбища не убивать его. Здых, да кому он нужен? Разочарованно я осмотрелась по сторонам и скорее почувствовала, чем увидела легкое шевеление воздуха чуть в стороне от нашей компании, как раз там, где Нарика пристроила горшок с молоком.

Забыв на время о псевдогнильнике, я ловко метнула в ту сторону сеть, выданную мне перед вылазкой Киром, без огорчения поняла, что та аккуратным шатром накрыла пустоту, и, выхватив легкий короткий меч — опять же одолженный у Кира, сломя голову понеслась к небольшому надгробию, которое стояло себе, никого не трогало и лишь бережно прижимало к груди кувшин с молоком…

Собственно, что я собираюсь делать с гнильником я еще не решила, но почему-то была уверена, что доупокоить его мне не хватит душевных сил и, какого я тогда несусь за ним, не понятно. Впрочем, нежить, слава Берлу, меня дожидаться не стала и, лишь обиженно зашипев, кинулась бежать, ловко лавируя между могилок.

Сразу за моей спиной пыхтела Милана, видимо позабывшая, что она вообще-то маг и пытающаяся, как и я, нагнать нарушителя спокойствия мирных граждан империи в лице жителей Великого погорья ногами, а не магией. А вот Стрэт с Киром оказались и быстрее и проворнее — они зашли с двух сторон по дуге и пока гнильник заполошно убегал от нас с Миланой, окружили его и принялись сужать кольцо, загоняя монстра на ошарашенную такой честью Нарику…

— Уронили нежить на пол,

Оторвали ей же лапу,

Все равно ее не брошу,

Как трофей нежить хорошая.

Пока Кир декламировал стихи, размахивая лапой той самой нежити, которую вообще-то безжалостно укокошил и четвертовал Стрэт — ага, а глазки у него такие добрые-добрые, мы с Миланой пытались привести в чувство Нарику, которая наученная горьким опытом, вообще-то пыталась нас с утра чему-то там научить из своего травоядничества, но лично я ничего не запомнила. Будем честными — никто не фига не запомнил и поэтому мы просто хлопали девушку по щекам, даже не пытаясь трогать ее пузырьки.

В дом старосты возвратились далеко за полночь. Вполне довольные и даже где-то счастливые. Вот только мне от пережитых волнений нестерпимо хотелось есть. Миланке, к счастью, тоже. Потому, мы вдвоем выползли на сени, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить сонное царство. И ведь не шумели — тихо-мирно сидели жевали пироги с молоком, пока мне на плечо вдруг не опустилась чья-то рука. Что поделать: фантазия богатая, голос звонкий… Хорошо Сумайя, а это была именно она в сопровождении Мелиссы, успела накинуть звуконепроницаемый купол, вроде того, что висел над всей деревней, поэтому пострадали только мы вчетвером, пока Милана не очень вежливо не заткнула мне рот рукой.

— Чего вы крадетесь? — сердито пробурчала я, как-то позабыв, что с принцессой следует говорить вежливо… Наверно, от того что ощущала я себя полной дурой. К тому же, даже посреди ночи Сумайя выглядела великолепно, в то время как я со 100 процентной уверенностью походила сейчас на родственника недавно успокоенного гнильника, только что не такая загорелая.

— Я… — неожиданно смутилась Сумайя. — Мы просто завтра на рассвете уезжаем. То есть уже сегодня получается…

Принцесса замолчала и с какой-то тревогой уставилась на меня, словно надеясь, что я сама догадаюсь, чего она хочет от меня.

— Лека, Вы что-нибудь слышали об лин-аратхе Атаниэле? — неожиданно спросила она, заставив мое сердце испуганно и болезненно подпрыгнуть к самому горлу и крепче вцепиться в надкушенный уже пирожок с капустой. — Я вижу, слышали, — сделала свои выводы принцесса. — Дело в том, что отец отправил меня в Пириэлле, чтобы получше узнать моего будущего супруга… у нас свадьба через 2 месяца… Но дело в том, что я его видеть не очень то хочу. Мы встречались пару раз — характер у него довольно мерзкий и общаться мне с ним не очень-то хочется… поэтому вместо телепорта, я отправилась в конное путешествие, чтобы увидеть Атаниэля как можно позже…

Сумайя вновь замолчала, косясь на Милану и видимо подбирая слова, чтобы уже, наконец, перейти к сути вопроса.

— К тому же я люблю другого аминатольца, — призналась лин-аратхи и даже покраснела. Но при чем тут я до меня так и не допёрло… Сумайя это, кажется, наконец-то, поняла. Она набрала в легкие побольше воздуха и выпалила: — Не хочешь отправиться в Пириэлле вместо меня?!

Мы с Миланой синхронно подавились.

— Всего на три недельки… — умоляюще добавила девушка.

Я представила, как принцесса будет эти три недели миловаться с другим аминатольцем… и отчего-то стало очень обидно за Таэля. Поэтому я уже открыла рот, чтобы отказаться, но… здых… я же смогу снова увидеть моего Таэля, поговорить с ним, просто побыть рядом… Берл знает, как мне этого хотелось! Но почему эта чокнутая выбрала меня?

— Ты хашти, — верно угадала мои мысли Сумайя. — Я собираюсь наложить на тебя морок, так что ты будешь моей точной копией. Как тебе объяснить? — принцесса задумалась, пялясь на рыжую девчонку. — О! Смотри, если наложить на Милану морок, то выглядеть внешне она будет точно так же как я, но при более глубоком и детальном копании ее магическая сущность, которая у каждого индивидуальна, все же вылезет из-под моего морока. Тоже и с простым человеком, даже не магом. А у хашти ведь нет своей магии…

— Поэтому, даже если залезут глубоко все равно найдут только твою магию, — закончила я. И вздохнула — тяжело, безнадежно. — Я согласна.

— Ты не обязана, — тут же шепнула мне Милана, немного сердито глядя на принцессу.

— Но я хочу!

Мила заинтересованно уставилась на меня. Потом кивнула.

— Потом расскажешь мне всё. Но… ты ведь понимаешь, что это преступление выдавать себя за другого человека, тем более принцессу? И Таэль вовсе не мерзкий, — заявила она решительно, пронзив Сумайю уничижительным взглядом. — Просто кое-кто много о себе воображает…

Повисла неловкая пауза, нарушить которую пришлось мне.

— А как же моя практика?

— Я за тебя ее пройду, — заявила принцесса радостно. Хм, а как же ее аминатолец?

— Ладно, — осторожно кивнула я, кинув быстрый взгляд на Милку. Та кивнула в ответ — мол, присмотрю за этой сумасшедшей.

— А тебе Мелисса будет помогать, — лучезарно улыбнулась Сумайя. — Приступим к наведению морока? Времени мало до рассвета осталось.

Глава седьмая. Невеста лин-аратха

— Сумайя, милая, с тобой все в порядке? — я не сразу сообразила, что обращаются ко мне, и лишь когда Мелисса незаметно пихнула меня локтем под ребра, наконец посмотрела на задавшую вопрос алью Банегеси, которая озабоченно смотрела на меня неизвестно сколько времени — так и спалиться недолго.

— Да, конечно, — я улыбнулась пожилой аминатольке и вновь отвела взгляд к окошку кареты, за которым с самого утра мелькал однообразный пейзаж… хотя первые два дня пути были ненамного красочнее. Почему-то обманывать пожилую алью было стыдно. Скорей всего потому, что на самом деле она оказалась не такой суровой, как казалась на первый взгляд.

— Ты непривычно молчалива, — произнесла алья. Я чувствовала, как ее взгляд задумчиво скользит по моему лицу.

— Вероятно мысли о скором замужестве не слишком оптимистично влияют на настроение принцессы, — пробурчала Мелисса.

Банегеси понимающе кивнула и вновь посмотрела на меня. Ее внимание заставляло меня нервничать еще больше — я буквально кожей чувствовала, как ее взгляд двигается по моему профилю, словно заново изучая миллиметр за миллиметром.

— Ты ведь знаешь, ты мне очень дорога, девочка, — наконец произнесла она, и я почувствовала себя легче, словно с меня сняли обвинение в чем-то ужасном. — И, в конце концов, все может оказаться не так уж плохо. Ведь отец тоже любит тебя и не желает зла. Да, пусть этот Атаниэль немного странный, но ведь мальчик не виноват — эта странность результат ранения в голову на недавней войне!

Я оторвалась от окна и заинтересованно уставилась на Банегеси. Что-то не припомню, чтобы Таэля в голову ранили… или это было уже после того, как мы… расстались?

Алья, казалось, проигнорировала мой взгляд, продолжая гнуть свою линию.

— Вам просто надо немного пообщаться, лучше узнать друг друга, — голос ее стал звучать как-то глухо и далеко. Мне даже показалось, что она пытается загипнотизировать меня. — Возможно даже, вы полюбите друг друга, — я хотела согласно кивнуть, но Мелисса громко фыркнула, разрушая чары.

— Алья Банегеси, — сказала она, сердито уставившись на пожилую женщину. — Вы ведь прекрасно знаете, что Сумайя уже влюблена в другого.

— Знаю… да, знаю, — алья устало откинулась на спинку сиденья и, наконец, расслабилась, словно ставя жирный крест на попытке убедить меня в чем-то. Интересно навсегда, или только на сегодня?

Я хотела спросить еще, что за странность с Таэлем, но Мелисса молча покачала головой — видно, настоящая Сумайя была в курсе и спрашивать об этом сейчас было глупо. Ладно, потом поинтересуюсь, когда мы с моей «подружкой» останемся наедине.

К вечеру мы неожиданно достигли границ Пириэлле. Нас встретил отряд стражи, и не скажу, что они были очень рады нашему появлению. Мне даже казалось, нас сейчас начнут досматривать.

Но те лишь хмуро походили вокруг кареты, поводили руками, после чего седой пириэлле, стараясь выглядеть радушным и доброжелательным — получалось у него не очень, сообщил, что до столицы нам будет проложен телепорт, причем сказано это было таким тоном: мол, нечего по нашей земле без присмотра шляться. Охранники принцессы тоже выглядели недовольными, но огрызаться не решились — их было гораздо меньше пограничной стражи. Но по всему выходило, что аминатольцы и пириэлле не симпатизировали друг другу взаимно. Интересно почему? Записывать что ль начать вопросы для Мелиссы, а то потом что-нибудь да забуду спросить и снова буду мучиться…

Телепорт создавал все тот же седой пириэлле — долго и с трудом, для него это, похоже, было гораздо сложнее, чем для нашего куратора Вольгарда Стаханского. Наверно и среди пириэлле телепортисты такая же редкость, как и среди людей, хотя по магии среднестатистический пириэлле был гораздо сильнее среднестатистического человеческого мага.

Через пару минут портал был все-таки установлен — мерцающее окошко расширилось так, чтобы в него без проблем прошла карета и лошади медленно двинулись ему навстречу.

Замок выглядел более внушительно, чем Логово Лазурного дракона, в котором мне посчастливилось провести несколько дней больше трех лет назад, но казался менее мрачным — возможно потому, что был построен из белого камня. Да и возведен он был наверняка с помощью магии — за три года отгрохать столицу с таким замком в центре без магии просто невозможно.

Портал выходил прямо к дверям замка, так что, пройдя в него, нам ничего не оставалось, как выйти из кареты и отправиться внутрь, хотя я с удовольствием бы постояла на морозе, подышала свежим воздухом… откладывая момент встречи с Таэлем — отчего-то мне было невыносимо страшно: сердце глухим набатом стучало в ушах, в горле застрял комок, у меня даже руки тряслись от нервного напряжения.

— Перестань, — хмуро велела мне Мелисса, стоя за моей спиной и чуть подталкивая меня вперед — к распахнутым дверям. — Сумайя не такая трусиха и точно не боится лин-аратха пириэлле, скорее просто недолюбливает.

Ее речь меня не убедила — меня продолжало трясти, но я все же вошла в огромный полупустой холл, напротив дверей которого весело пылал огромный камин, отбрасывая на стены и лестницы, расположенные с обеих сторон от него, причудливые тени. Мне тут же стало тепло, даже жарко. Волнуясь, я быстро окинула взглядом встречающих. Аратх Аравир — его лицо выглядело добродушным, как и в нашу первую встречу, но на лбу добавилось морщин, а во взгляде зеленых глаз мелькала тревога и озадаченность, его первый советник, имя которого я забыла, также выглядел озабоченным, хотя пытался скрыть это за маской вежливого радушия. Аскион, такой же красивый, как я его запомнила, застыл слева от аратха вместе со своей молодой женой принцессой Ями, и с долей легкого любопытства рассматривал меня. К губам его приклеилась приветливая улыбка, но каким-то седьмым чувством я осознавала, что и он мне не рад… хотя не мне — Сумайе. Таэля среди встречающих не было вовсе. Бедная принцесса. Почему, если всё так, ее все же вынуждают выходить замуж за нелюбимого?

— Политика, — прошептала мне на ухо Мелисса, словно прочитав мои мысли. — И не стой столбом, как дура. Улыбайся. С тобой уже поздоровались.

Я тут же улыбнулась — наверное, кисло, и произнесла заготовленную заранее приветственную речь. К счастью, на этом торжественная встреча моей персоны была закончена. Аравир ободряюще улыбнулся и велел кому-то из слуг проводить меня в мои комнаты, чтобы я успела переодеться к ужину. Молодой парнишка, возникший за моей спиной, словно из воздуха, кивнул, подхватил часть вещей Сумайи и потащил их к лифту, скрывающемуся за одной из лестниц. Я поплелась следом. И лишь для того, чтобы секундой позже меня сбил с ног спускающийся по лестнице вихрь. Он громко выругался, но все же успел подхватить меня до того, как я распласталась на белом мраморном полу, поставил на ноги и, убедившись, что я в состоянии стоять самостоятельно, отступил на шаг, внимательно рассматривая меня.

Это был Таэль. Красивый, любимый, родной. Чужой.

С трудом подавила в себе желание кинуться ему на шею и лишь тупо пялилась на него во все глаза. Он изменился. Остриг свои длинные волосы так, что теперь они не доставали даже до плеч, наверно, подражая старшему брату, проткнул левое ухо и бровь и стал похож на отъявленного хулигана, отчего казался мне еще более привлекательным. Он тоже, казалось, изучал меня — внимательно и настороженно, и, встретившись с его серыми глазами (наверно, он был единственным сероглазым пириэлле), я судорожно втянула воздух и предательски громко сглотнула, в то время как он оставался спокоен и холоден.

— Здравствуй, — тихо сказала я, пытаясь сдержать невесть откуда набежавшие слезы.

— Ну, привет, принцесска, — хмыкнул он.

— Атаниэль! — одернул парня Аравир. Но мне стало как-то спокойно. Что-то это его отношение напомнило мне… Ах, да. Штатный маг и лекарь «Лика Луны» кажется тоже поначалу невзлюбил какую-то там человечку… Зато потом. Что если заставить влюбиться его снова?

Таэль

— Сегодня приезжает принцесса Сумайя, — отец бесшумно вошел в мою мастерскую и без зазрения совести уставился через мое плечо на средних размеров белый лист, по которому я уже несколько часов водил угольным карандашом — сегодняшний сон был особенно ярким и я торопился запечатлеть увиденное пока оно еще хранилось в памяти до малейших подробностей. — Опять? — совершенно неподобающе высокому положению простонал аратх.

— Не опять, а снова, — невольно огрызнулся я, потому что отец отвлекал меня и хранимый перед глазами образ начал таять, безвозвратно унося детали в густой туман, за которым было невозможно рассмотреть что-либо. Так случалось всегда: проснувшись утром я хорошо помнил увиденное, но стоило хоть кому-то вклиниться в мое пространство, заговорить со мной, как образ тут же пропадал, таял… до следующей ночи. А я каждый раз боялся, что навсегда.

— Сегодня она выглядит как-то иначе, — задумчиво произнес отец, глядя на незаконченный рисунок. И это правда.

Сегодня в моем сне эта девушка была несколько другой, чем обычно. У нее не было длинных почти белых волос, платья и туфель… и я окончательно разуверился, что она пириэлле, хотя глаза у нее по-прежнему были ярко-зелеными. Но теперь с холста на меня смотрела мелкая хулиганка с растрепанными светлыми волосами до плеч, над зелеными глазами домиком изогнулись брови, демонстрируя небольшой шрам над левой из них, уши у нее были проколоты, и в правое ухо была вставлена сережка с непонятной надписью «YES», что было в другом я не рассмотрел. Да и теперь уже все равно вряд ли смогу закончить рисунок…

— Может пора прекращать это? — отец задумчивым взглядом обвел мастерскую, в которой было развешено несколько десятков портретов одной и той же девушки. Я не знаю кто она, но снится мне почти каждую ночь. — Даже слуги считают тебя сумасшедшим…

— Но ты ведь сам придумал мне оправдание — ранение в голову, весьма правдоподобно, — я фыркнул. Но отец оставался серьезен.

— Ты знаешь, что аратхом Пириэлле быть тебе, Атаниэль, потому что Аскион будет императором… Но я боюсь, что народ не захочет видеть во главе государства сумасшедшего… Я беспокоюсь за тебя, мой мальчик. И за наш народ.

— Поэтому навязываешь мне свадьбу с принцессой Сумайей. Возлюбленной моего лучшего друга! — я знал, что Стаки страдает, хоть и пытался скрыть от меня свои чувства.

— Это политика…

— Политика?! Берл, папа! Ты думал о политике, когда встречался с мамой, в то время как пириэлле и аминатольцы в открытую враждовали между собой?

Отец плотно сжал губы и надолго задумался. Я хотел было вернуться к портрету, но образ уже окончательно исчез из моей памяти. Я вздохнул и откинулся на спинку стула, но мне тут же пришлось вставать, чтобы открыть дверь, ведущую в мастерскую из моей спальни, пока скребущееся в нее чудовище не проломило ее.

— Заходи уж, — сказал я лесху, пропуская его внутрь. Кси был уже совсем взрослым, то есть вымахал почти до размеров взрослого медведя, не слишком крупного, но все же… Половина обитателей замка жутко боялась моего любимца, вторая — обожала. А я даже не помнил откуда он у меня взялся, и кто додумался дать ему такое дурацкое имя — я даже пытался сменить его, но зверь лишь высокомерно фыркал и не на какое другое откликаться не соглашался.

— Хорошо, — вдруг сказал отец, заставив и меня и Кси с недоумением посмотреть на него. — Если за эти три-четыре недели вы с Сумайей не сможете поладить, я поговорю с ее отцом и Императором о расторжении помолвки.

Я с недоверием уставился на отца. Тот слабо улыбнулся мне, вероятно просчитывая в уме последствия такого решения, после чего покинул мастерскую, напомнив мне, чтобы я не опаздывал на встречу принцессы.

— Вот и все, девочка моя, — сказал я портрету. — Через месяц я буду свободен, потому что ладить с Сумайей не собираюсь не через 4 недели, ни вообще когда-либо.

Некоторое время я тупо пялился на портрет, пока Кси не направился к двери громко и противно шкрябая по полу когтями — я уверен, он делал это нарочно, потому из вредности даже не шелохнулся. У двери зверь замер и вопросительно уставился на меня. Что-то во взгляде его умных наглых гляделок заставило меня все же подняться со стула и тоже направиться к выходу — наверно, мысль о том, что дверь только в этом месяце меняли уже дважды.

— Ваша Милость изволят прогуляться? — спросил я лесха. Тот неопределенно фыркнул и, если бы мог, я уверен — показал бы язык. Манеры у Кси никакие — в кого только? — Прошу, — я толкнул дверь, позволяя зверю пройти вперед. — Лин-аратх королевства к Вашим услугам. Да и Шакши надо прихватить — наверняка он тоже хочет размяться.

Едва мы вышли к реке Арройе, возле моего лица вспыхнула маленькая серебряная звездочка, возвещая о получении магпочты. От Стаки — лин-аратха Аминатоля Эсеростаки.

«Привет», — хм, мой друг еще никогда не был так многословен.

«Привет», — ответил я и, подумав, добавил: — «Да, она приезжает сегодня».

Стаки долго молчал — наверно, пытался придушить свою ревность.

«Не обижай ее», — наконец, написал он.

«Не собирался даже. Вообще не собираюсь с ней общаться, Стак. Отец обещал поговорить с отцом Сумайи и Императором о расторжении помолвки, если за эти 3–4 недели, что она проведет здесь у нас не сложится хоть каких-то отношений. Она меня ненавидит, ты знаешь. А я просто постараюсь не общаться с ней больше необходимого. Все будет отлично».

«Хорошо. Через две недели я сам смогу приехать к вам. Постарайтесь не поубивать друг друга»

«Постараемся. До встречи».

Серебряный огонек исчез и больше уже не появлялся. Я с облегчением вздохнул и выпрямился, оглядываясь по сторонам. Здесь, в северо-западной части Империи, большую часть года царила зима: кругом все белое, холодное и на первый взгляд однообразное, даже Арройя какая-то серая в Пириэлле. Можно, конечно, понять почему Сумайе здесь не нравится… Интересно, а ЕЙ бы здесь понравилось?

— Ваше Высочество!

Я оглянулся. Ко мне спешил помощник начальника замковой стражи. Интересно, что заставило старика вылезти из теплого кабинета, да еще и отправиться на мои поиски за черту города в одиночестве. Убедившись, что лесх и файтер заняты делом — они дружно и с азартом рыли канаву на берегу реки, я повернулся к вновь прибывшему.

— Келхенн, рад Вас видеть. Правда, не ожидал…

— О, я знаю, Атаниэль. Но я решил, что наша находка покажется вам весьма любопытной.

— Находка? И что же Вы нашли?

— Ну, не совсем находка, — смутился Келхенн. — Городские стражи сегодня утром арестовали перекупщика краденого. И вот одна вещица изъятая у него показалась мне весьма знакомой.

Старик полез во внутренний карман тяжелого длиннополого пальто и вскоре достал небольшой серый мешочек. Помощник начальника стража неловко тряхнул им и там что-то нежно звякнуло. Какое-то украшение? Что могло показаться Келхенну настолько интересным, что он решил разыскать меня лично вместо того, чтобы послать письмо магпочтой?

— Про почту запамятовал? — тут же покаялся старик чуть краснея — то ли от мороза, то ли от смущения. — Да и все равно, я подумал, что Вам захочется поскорее взглянуть на вещицу.

Заинтригованный, я протянул руку к мешочку и, когда тот оказался у меня, вытряхнул содержимое себе на ладонь. Это оказался амулет на тонкой цепочке из светлого металла — непосвященный подумал бы, что из платины или, возможно, белого золота, но я точно знал, что это сплав хандинговской руды, потому как точно такой же амулет болтался у меня на шее. Я повертел амулет в руках — действительно, точно такой же. Вот и замок, изображенный в мельчайших подробностях, с одной из сторон амулета, а на другой стороне должен быть небольшой кант по краю и надпись «иа тэйя». Я перевернул кругляш теплого металла. Надпись действительно была. Только немного более длинная, чем на моем.

Я поднял удивленный взгляд на терпеливо молчавшего все то время пока я разглядывал амулет Келхенна.

— Да-да, — кивнул старик. — Именно это и показалось мне интересным. Особенно с учетом того, что эта вещица 100 % украдена из сокровищницы Вашей семьи.

— Но я не понимаю… — я распахнул свою короткополую друку на пуху выхлика и вытащил свой амулет, заметив, как Келхенн осмотрел его цепким и не таким уж старческим взглядом. — На этом написано: «иа тэйя Таэль», а на моем только: «иа тэйя»… Что это значит? Мрых, Вы допросили скупщика? Откуда у него этот амулет?

— Конечно, мои люди допросили его, — кивнул Келхенн, зябко ёжась на холодном ветру — то ли в самом деле ему было холодно, то ли намекал, что не плохо бы продолжить разговор в более подходящей обстановке. Так или иначе берег Арройи придется покинуть.

Я с сожалением обернулся на Кси и Шакши — им было весело… а вырытая ими канава вполне могла сойти за небольшой пруд — зачем им только это надо было? Я коротко свистнул — две счастливые грязнющие морды вопросительно уставились на меня.

— Простите, пора домой, — сказал я громко, готовясь к скулежу, но его не последовало. Оба зверя наперегонки понеслись в нашу сторону, заставив Келхенна побледнеть.

Около получаса спустя мы оказались в маленьком кабинете помощника начальника замковой стражи. Келхенн с удовольствием плюхнулся в старое потрепанное кресло, с которым никак не желал расстаться несмотря на его непрезентабельный вид, я же опустился на высокий не слишком удобный стул.

— Женом Олив, — растерев покрасневшие руки, старик бросил на стол пачку бумаг. Как я понял это был протокол допроса скупщика.

Я взял бумаги и некоторое время внимательно изучал их. Ничего конкретного этот Женом сказать об амулете не мог, он даже не был уверен в том, кто ему этот амулет принес. Ни скупщик ни поставщик краденого даже не подозревали, что за эту побрякушку можно получить около десяти тысяч золотых или 30 лет тюрьмы. Впрочем, скупщик все же упоминал нескольких своих подельников — надо допросить и их.

Я положил документы обратно на стол и посмотрел на Келхенна.

— Уже ищем, — спокойно пожал плечами старик, но в его глазах горел азарт. Старый пес вышел на охоту… Скучно ему, наверное, было в последнее время.

— Как только что-то станет известно, сообщите мне, — я поднялся, все еще сжимая амулет в руке. Отдавать его я не собирался.

— Конечно, Ваше Высочество, — легко кивнул старик.

И ту я вспомнил слова отца.

— Скажите, Келхенн, а Вы тоже считаете меня сумасшедшим? — старик казалось растерялся и некоторое время обдумывал ответ, но, в конце концов, посмотрел мне в глаза и уверенно ответил:

— Нет, Ваше Высочество. Не сумасшедшим… лишь немного со странностями, но кто без них?

Я кивнул. Не знаю устроил ли меня такой ответ или нет…

Из-за размышлений над тайной оказавшегося у меня амулета, я совсем позабыл про приезд принцессы, поэтому очень удивился когда сразу после стука, дверь распахнулась и в комнату влетел запыхавшийся Эртон и возмущенно уставился на меня.

— Ваше Высочество, Ваш отец очень недоволен Вашим отсутствием на встрече принцессы Сумайи, — это то, что он должен был мне сказать. Вместо этого он проорал тоже самое по смыслу, но совсем другими словами:

— Ты что псих?! Аратх в бешенстве. Принцесска уже приперлась, а тебя нет!

— А-а, точно! — я вскочил со стула, бросив альбом, где пытался запечатлеть развалившегося на моей постели Ксилофага, на стол и собирался выскочить за дверь, но Эртон весьма нелюбезно схватил меня за шиворот и дернул назад.

— Ты че в этом пойдешь? — он красноречиво кивнул на коричневое пятно на моей рубахе. — Извини, но это похоже на…

— Заткнись! — перебил я его, отлично понимая, на что это похоже, хотя прекрасно знал, что это постарался кто-то из выводка ихуаны. Эта кошка огромного размера (в самом деле, чуть меньше Кси) с крылышками на спине, которыми пользуется довольно редко, так как в принципе они не могут поднять ее на большую высоту, выбрала мою гардеробную в качестве идеального места для рождения своих детенышей и ничто не смогло убедить ее в обратном. И теперь она ютится там с пятью мелкими монстрами, готовыми сожрать или, по крайней мере, разодрать все, что попадется им под лапы. Хорошо, что их папаша остался там, где и был — еще одного огромного монстра выделенная мне жилплощадь не выдержит.

— Вашему Высочеству помочь переодеться? — любезно спросил Эртон, как-то уж слишком заинтересовано пялясь на меня.

— Нет, — поспешно отказался я. — Можешь идти.

Мне было б неплохо поторопиться, но я скинул рубаху только тогда, когда убедился, что Эртон покинул мою комнату и плотно закрыл за собой дверь.

И, конечно, я опоздал!

Как мог быстро я сбежал по лестнице вниз, сбил кого-то с ног, впрочем, успев подхватить и отметить, что в руки мне попала весьма приятная на ощупь девчонка — жаль, что ее пришлось отпустить едва она смогла стоять самостоятельно. Но было б неплохо с ней встретиться как-нибудь потом… Я отступил на шаг и с ужасом обнаружил, что это Сумайя!!! Берл! Какая гадость! Хотя она, кажется, как-то неуловимо изменилась с нашей последней встречи… Не могу понять в чем дело… но девчонка, безусловно, по-прежнему красотка.

Она так странно смотрела на меня и на секунду, когда наши глаза встретились, я вдруг подумал, что оказывается рад нашей встрече и на душе стало неуютно и тоскливо. Собрав волю в кулак, я сделал каменное лицо, а вспомнив, что Сумайя красивая, но вообще-то стервозная особа, и вовсе расслабился.

— Здравствуй, — тихо сказала она, часто-часто моргая. Глазки что ль строит, дурочка?

— Ну, привет, принцесска, — хмыкнул я.

— Атаниэль! — тут же одернул меня отец. Ну, конечно, я всегда виноват. — Веди себя подобающе. И раз уж ты все-таки соблаговолил почтить нас своим присутствием, проводи принцессу Сумайю в ее комнаты.

Я скривился. Почему у родителей есть склонность усугублять все вокруг?

— Прошу следовать за мной, — улыбнулся я принцессе и, предложив руку, завел в лифт. Кажется, ее комнаты на одном этаже с моими. Было бы, конечно, лучше, если бы ее поселили где-нибудь в другой части замка, но и так все равно — замок большой и вряд ли мы будем видеться часто.

Лека

Едва мы вошли в лифт, Таэль скинул мою руку со своей, облокотился на стенку лифта спиной, засунув руки в карманы штанов, словно стараясь отгородиться от меня, и уставился куда-то в пространство. Я скопировала его позу, только карманов в моей шубе не было, зато в ней было очень жарко.

Таэль приподнял одну бровь, но говорить ничего не стал. Так мы и доехали в молчании до нужного этажа — кажется, действительно где-то высоко.

Он первым вышел из лифта, даже не глянув в мою сторону — все-таки он реальный хам…

— Сама свою комнату найдешь? — спросил, даже не обернувшись. Блин, какие-то неправильные принцы в этом королевстве.

— Нет, — поспешно ответила я. Сумайя здесь, конечно, может и была, но я-то нет, и плутать по длиннющим коридорам меня, конечно, прельщало — обязательно все потом здесь разведаю, но хотелось бы сначала скинуть шубу, надеть что-нибудь более удобное, чем дурацкое платье… и да, во сколько ужин-то и где?!

Таэль неприязненно посмотрел на меня, но все же кивнул, соглашаясь проводить до нужной двери. К счастью, она оказалась не так далеко от лифта и значит заблудиться у меня меньше шансов.

— К ужину тебя позовут, — буркнул пириэлле, напоследок окинув меня хмурым взглядом. И ушел. Правда, не далеко — его комната оказалась чуть дальше по коридору.

Вздохнув я вошла в свою. Это была огромная полупустая комната, с большой кроватью, спрятанной под светлым балдахином, трехстворчатым шкафом из светлого дерева, круглым столом у одного окна и небольшим комодом у другого, еще здесь было 4 стула — вот и все. Неуютно.

Стянув шубу, бросила ее на один из стульев, сама села на другой. Где интересно Мелисса и алья Банегеси?

Через несколько минут принесли мой багаж — куча сумок и пара чемоданов. В одной из сумок я, кстати, видела подходящую одежду для вылазки по изучению местных достопримечательностей — удобные брюки и толстовка, но вряд ли такая одежда приветствуется за столом. Опять придется надеть какое-нибудь платье. Что-то я их не очень люблю в последнее время.

— Хандришь? — в комнату заглянула Мелисса. Я неопределенно мотнула головой — сама не знаю что со мной. Как-то одиноко что ли. — Он тебя обидел? — с тревогой спросила девушка.

— Да нет… Просто как-то все не так, как мне представлялось, — созналась я.

— Новое место, толпа народа. Привыкнешь… Помочь тебе с платьем?

Я неопределенно махнула в сторону чемодана, в котором эти самые платья обитали — пусть Мелисса сама выберет, все мне меньше мучиться придется: подобает платье случаю или нет.

Подружка принцессы распахнула чемодан и, не задумываясь ни на секунду, извлекла темно-зеленое платье, аккуратно пристроила его на кровати, перед этим откинув балдахин, и критично осмотрела меня. Вздохнула.

— Ты в душ хоть сходи, освежись. А я приду через полчасика причешу и уложу волосы — ты за ними совершенно не умеешь ухаживать… и не хочешь учиться, — сердито добавила она.

Я тряхнула длинной копной светлых волос и сморщилась. Мои родные волосы были горааааздо короче и проблем с ними никогда не было — порой я их даже причесывать забывала и ничего — многие думали, что у меня на голове художественный беспорядок… Эх, тяжело быть принцессой.

Кинув на меня еще один осуждающий взгляд, Мелисса ушла. Я немного посидела на месте из вредности, но в конце концов решила последовать ее совету, хотя больше всего на свете мне хотелось есть и спать, забравшись под большое теплое одеялко, а не мокнуть.

Еле-еле я стянула с ног высокие сапоги на приличных размеров каблуке — все-таки принцесса натуральная извращенка, раз разгуливает зимой на таких ходулях, и с удовольствием откинула их подальше от себя. Видит Берл, без крайней необходимости я их больше не надену! Найду что-нибудь более подходящее — мужские сапожки, например, выглядят куда как удобнее.

Следом за сапогами я стянула платье. Им я, правда, швыряться не стала, хотя очень хотелось. И вроде бы мягкое, и теплое, и даже не тяжелое… но, блин!!! Всю дорогу в платье, в то время как в штанах гораздо удобнее… да даже в туалет сходить — пока это гребаное платье задерешь…

Кинув платье на стул, и размышляя о том, что принцессой быть все-таки не так уж и плохо — вот платье, хотя бы, не надо ни стирать, ни в шкаф убирать, я принялась стаскивать с себя чулки. Чулки были типа наших капроновых — полупрозрачные и не фига не греют, но принцессам без них ходить не подобает. Интересно только, кто ихним принцессам заглядывает под длиннющие платья, чтобы удостовериться, что чулки на них присутствуют?

Справившись с чулками, я осталась в белой маечке на тонких бретелях и труселях а-ля стринг — я была в шоке, когда их увидела… и в заднице ужасно мешаются с непривычки. Я даже слезно умоляла Мелиссу оставить мне мои трусы, но та категорично заявила, что принцессе не подобает расхаживать в подобного рода убожестве. Опять же вопрос: кто… КТО такой умный проверяет какие трусы соизволила натянуть принцесса сегодня утром?!!

Так или иначе, я направилась в ванную комнату. И тут дверь легонько так сотряслась от нехилого удара с той стороны.

Первым делом я подумала, что на замок напали и надо бежать спасать Таэля. Но дверь сотряслась снова… и снова… а потом попросту проломилась и в проеме появился огромный монстр размером с медведя и такой же зубастой пастью и набором когтей. И это чудовище недвусмысленно бросилось ко мне, вывалив на сторону язык! Мне поплохело.

— Только не ори! — то ли попросил, то ли приказал влетевший следом за монстром Таэль.

Берл! Но я и не собиралась — у меня от страха, кажется, пропал голос! Особенно, когда зверюга повалила меня на мягкий бежевый ковер и аппетитно лизнула мое лицо. Кошмар! Я зажмурилась.

— Кси, фу!!! Не смей! Назад! — приплясывал рядом пириэлле, пытаясь отодрать от меня, радостно вылизывающего мою физиономию… Кси?!!!

Я приоткрыла глаза. Ну, если рассматривать монстра непредвзято… действительно очень похож на моего МАЛЕНЬКОГО свинобурундука. Кси словно бы понял, что я узнала его и принялся вылизывать мое лицо активнее, при этом жалобно поскуливая, будто прося прощение за что-то… ах, да — за то, что его не было рядом столько времени. Мне вдруг стало очень жалко и его и себя. А еще я поняла, что мой любимый маленький зверек был единственным кто меня помнил и до сих пор любил. Мой единственный мост в прошлое. И я как можно крепче вцепилась в его густую теплую шерсть, стараясь сдержать слезы, которые уже вовсю текли по моим щекам, и не обращать внимания на ошарашено замершего рядом с нами Таэля, которого мне хотелось обнять ни чуть не меньше.

Таэль

Избавившись от девчонки, я наконец-то отправился к себе. Кианы не было, наверно пошла подкрепиться, и ее детеныши расползлись по моей комнате уже успев обмусолить и порядком изодрать что-то из одежды… по крайней мере, я думаю, что это была одежда. Кси не было тоже — скорей всего, он прятался в гардеробной, потому что в мастерскую ему было не войти не сломав при этом дверь, или вовсе сбежал куда-нибудь в западное крыло — поближе к кухням.

Скинув ботинки, я завалился на кровать, и некоторое время любовался потолком — на нем красовалась грустная парочка: большой лохматый медведь и девочка рядом с ним, нарисованные синей губной помадой. Появились они в ту самую ночь, когда я, после празднования дня рождения аратха, за каким-то здыхом пустил к себе ночевать Ника и Милану. Конечно, я понимаю, что желающих остаться ночевать в замке оказалось гораздо больше, чем гостевых комнат (именно до этого момента я считал, что у нас попросту огромный замок), но Роханские ведь могли запросто телепортироваться к себе домой, так нет… наклюкавшейся Милане захотелось остаться здесь… и почтить своим художеством мой потолок. Вообще-то красиво получилось, поэтому стирать я не стал. Но рисунок казался мне каким-то неправильным, незаконченным. Я уж не помню сколько раз спрашивал Миланку, что такое она изобразила на моем потолке, и просил дорисовать, но эта рыжая курица божилась, что к художеству не имеет никакого отношения и вообще, к сожалению, рисовать нисколечко не умеет…

Распахнув дверь — из-за моего зверинца ее специально пришлось сделать такой, чтобы она открывалась в обе стороны, в комнату вальяжно вошел Ксилофаг. Он казался вполне счастливым, значит и в самом деле побывал на кухне, а заметив меня, и вовсе издал что-то вроде удовлетворенного мурлыканья — оставаться наедине с детенышами ихуаны лесх терпеть не мог, потому как они принимали его за что-то вроде мягкой игрушки и так и норовили погрызть, обслюнявить или просто залезть верхом.

Кси направился к кровати, не раздумывая запрыгнул на свежее покрывало рядом со мной… И внезапно замер. Просто остолбенел… только нос шевелится как ненормальный, обнюхивая меня. Уж не знаю, что он там унюхал, но через несколько секунд лесх сорвался с места и вылетел в коридор. Я, естественно, побежал следом… чтобы стать свидетелем того, как Ксилофаг выламывает дверь в комнату принцессы.

— Кси! Нельзя, — заорал я, не понимая, что нашло на зверя, но прекрасно помня, как Сумайя боялась и недолюбливала лесха в прошлый свой приезд. Что будет с принцесской, когда к ней в спальню ворвется этакий монстр, я даже представлять не хотел.

Кси меня не послушался. Еще один мощный удар и дверь не выдержала. Вот зачем портить имущество? Если ему так хотелось сожрать эту истеричку, мог бы просто дождаться, когда она выйдет из комнаты… Мрых! Сюда сейчас ползамка сбежится, а виноват опять буду я.

— Только не ори! — взмолился я, глядя на принцессу, хотя, каюсь, больше походило на приказ. Но это просто от шока, когда я рассмотрел во что была одета принцесса — теперь хотя бы понятно, что Стаки в ней нашел! Впрочем, особо полюбоваться прелестями принцессы Кси мне не дал, повалив девчонку на ковер и накинувшись на нее сверху — правда что ль жрать собрался?

— Кси, фу!!! Не смей! Назад! — я схватил зверя за шкуру и попытался оттащить его от Сумайи, чувствуя, что еще немного и если уж Кси ее не загрызет, то она умрет от разрыва сердца — она даже глаза зажмурила — к смерти готовится. Молодец!

Но глаза она неожиданно открыла, спокойненько так уставилась на Кси, который отчего-то начал жалобно скулить — магией она его что ли давит? А потом вдруг принялась обниматься с МОИМ Ксилофагом и реветь… Надо будет потом посоветовать Стаки сводить ее к хорошему лекарю…

Оставив этих двоих ненормальных успокаиваться, я решил заняться дверью — все-таки лишние свидетели нам не к чему. Срастить дерево вот так сразу у меня скорей всего не получилось бы, я и пробовать не стал. Оттащив обломки внутрь комнаты и поставив в проем иллюзию, я только после этого принялся шаг за шагом соединять кусочки двери в единое целое. На это потребовалось приличное количество времени, зато девчонка за это время более-менее успокоилась, да и Кси перестал вылизывать ее, словно две недели до этого сидел на диете и соскучился по свежему мясу. Кстати, время-то идет — скоро ужин.

— Ну, ты как? — довольно глупо спросил я, разглядывая выпуклости под тонкой маечкой. Я этого, конечно, не должен был делать, но Стаки ведь не узнает, к тому же глаза почему-то не слушались разума и смотреть куда-то еще отказывались.

Принцесса кивнула. Что это значило понять было затруднительно, но она не истерила и я решил, что с ней все в порядке.

— Скоро ужин уже… Тебе наверно следует одеться, — заметил я, и не смог удержаться от шпильки: — Хотя ты, конечно, и так ничего.

Она даже не смутилась, словно привыкла вот так вот, полуголая, сидеть передо мной. Я тяжело вздохнул — надо бы уходить отсюда.

— Кси, пойдем, — позвал я лесха. Тот не шелохнулся, каменной глыбой застыв рядом с Сумайей. — Эй! — возмутился я. От кого угодно, но от Ксилофага я такой подставы не ожидал. — Пошли. Не будешь же ты здесь ночевать?!

Судя по пришибленному и виноватому виду зверя, именно это он и собирался делать — жить с девчонкой. Мрых! А как же я? Какая-то мерзкая волна одиночества, вдруг охватила меня. И Кси, словно почувствовав мое состояние подскочил со своего места, подбежал ко мне, потерся о мой бок, сунув лобастую голову мне под руку, заставляя гладить его по теплой лоснящейся шерсти. Я думал, зверь пытается меня успокоить, но Кси, оказавшись у меня за спиной, вдруг с силой пихнул меня. Под волшебной силой ускорения, я сделал несколько неловких шагов вперед, споткнулся, грохнулся на девчонку, хорошенько вжав ее в мягкий ворсистый ковер… И в этот неловкий момент по закону подлости отворилась дверь…

Лека

Вообще-то я понимала, что для приема гостей одета не слишком подходяще, но мне было как-то все равно. Особенно, когда Таэль повалил меня на мягкий ковер, подмяв под себя — обнаженную кожу обожгло приятным теплом и единственным моим желанием на тот момент стало прижаться к Таэлю еще теснее… Надо только как-нибудь вытащить зажатые между нашими телами руки и обнять пириэлле покрепче… Но я даже не успела приступить к осуществлению своего плана — починенная Таэлем дверь почти бесшумно отворилась. Кого там принесло в такой неподходящий момент мне было не видно, но я вполне могла предположить, что это либо Мелисса, обещавшая заняться моими волосами, либо кто-то из слуг, пришедших разобрать мои чемоданы или же пригласить меня на ужин. Да-да, есть мне очень хотелось, но, мрых, не в такой ведь момент! От всей души я пожелала, чтобы вошедший испарился…

Дверь издала тихий звук, открываясь снова, и тут же закрылась. Мы с Таэлем остались одни, если не считать Кси, который, кажется, отошел к двери, пропав из моего поля зрения.

Таэль взглянул сначала на лесха — Берл, да это же теперь настоящий медведь! — и перевел удивленный взгляд на меня. Его глаза и губы были так близко… И только мысль, что принцессе не подобает бросаться на молодых людей с жадностью голодного тигра, сумела остановить меня от более, чем необдуманных действий.

— Извини, — пробормотал парень, предпринимая попытку сползти с меня. Боже, если и дальше так пойдет, принцесса прославится своей аморальностью. — Я сейчас… сейчас уйду.

Честно — я не специально мешала ему подняться, мои ноги это как-то сами проделывали. И только когда дверь снова скрипнула — будь трижды неладен тот, кто приперся, Таэлю более-менее удалось отползти от меня на четвереньках.

Это была Мелисса. Бледная от страха, потому что Кси перегородил ей дорогу, издавая недвусмысленные звуки даже отдаленно не похожие на радостное приветствие, и в розовых пятнах от возмущения за поруганную честь подруги.

— Я… мы… мы с Кси уже уходим, — смущенно пробормотал пириэлле, наконец-то поднимаясь на ноги и стараясь не пялиться на полуголую меня. — Кси, Кси пойдем, — звал он лесха, пятясь к двери в обход Мелиссы. Та пыхтела, не зная что возразить на его поспешное бегство, да и стоит ли.

Кое-как вытолкав сопротивляющегося лесха за дверь, Таэль выскочил следом, оставив меня один на один с сердитой Мелиссой. Судя по всему, она уже и умылась и надела свежее платье, и даже сотворила нечто замысловатое у себя на голове. А вот я так и не успела добраться до ванной комнаты — и это еще один мой прокол, за который я сейчас огребу на орехи.

— Это что было? — злобно зашипела фрэйлина Ее Высочества. — Ты чем здесь занималась в таком виде?

— Понимаешь, я разделась и пошла в ванную, — начала я и сама удивилась как жалко прозвучал мой голос. Я откашлялась, но лучше от этого не стало. — А тут они пришли… внезапно… Ну, я опешила и не успела одеться.

— По-моему, ты и не собиралась этого делать, — буркнула аминатолийка.

— Но я же ОПЕШИЛА! И вообще, нечего одевать своих принцесс в полупрозрачные тряпочки, которые являются лишь подобием белья, а потом шипеть за развратный вид.

— Хорошо еще, что вас никто не видел, — вздохнула Мелисса, кажется решив, что спорить со мной бесполезно.

— Ну-у, — замялась я. — Если первый раз тоже ты приходила…

— Какой первый раз?! — возмущенно возопила фрэйлина. — Я только что узнала, что если за две недели между принцессой, то есть временно тобой, и лин-аратхом Атаниэлем не возникнет никаких отношений, помолвка будет расторгнута и Сумайя сможет вернуться домой и быть счастлива вместе с лин-аратхом Стаки. А теперь ты говоришь, что кто-то видел тебя в таком виде рядом с Атаниэлем?

— Под ним… — сочла я нужным поправить Мелиссу. Зря, наверное…

— Что?!! Лека, ты идиотка?

— Нет, — честно ответила я. — Я достаточно умная. Но обстоятельства сильнее меня. И не надо на меня орать, а то я ведь и уйти могу — разбирайтесь со своей принцессой сами.

— Никуда ты не идешь. Ты даже иллюзию не сможешь с себя снять. К тому же, если Сумайе за обман ничего не будет — ну, максимум накажут, то тебя за подлог как минимум посадят в тюрьму. На Кундеяре остаток жизни провести не желаешь? Хотя, что я говорю — в тебе ведь и так ни капли магии нет. Значит, тебя ждет тюрьма для обычных преступников — грязных вонючих разбойников и убийц. Я думаю, такая симпатичная малышка, как ты не останется там без внимания, — зло выплюнула Мелисса. Мне оставалось лишь сердито пыхтеть — в самом деле, Милана предупреждала меня о чем-то подобном… Мрых!!! — А теперь садись, я займусь твоими волосами, принимать ванну будешь в другой раз.

Я молча бухнулась на один из стульев и некоторое время Мелисса также молча драла мои волосы, которые хоть и были плодом иллюзии, но вполне осязаемой, так что больно мне было точно также, как если бы они были моими родными, но я стиснув зубы терпела.

Уже менее злобно сопя, Мелисса помогла натянуть мне платье — Сумайя выглядела в нем просто восхитительно. Впрочем, почти все тряпки принцессы подчеркивали ее красоту… Что там Мелисса сказала? Если ничего у них с Таэлем не получится, то помолвка будет расторгнута? Хорошо это или плохо для меня? Думаю, без разницы. Потому что моим Таэль все равно не будет — вряд ли мне кто-нибудь поверит, даже если я расскажу правду, ведь без доказательств я всего лишь аферистка, желающая прибрать к рукам наследника престола, который к тому же этого совсем не помнит и не желает. Но мысль, что Таэль не будет женат все-таки очень грела душу. Значит, план по завоеванию сердца лин-аратха отменяется. Надо наоборот!

— Ладно, хватит дуться, — услышала я, едва отвлекшись от своих мыслей. — Прости, наговорила глупостей…

Мелисса еще раз поправила на мне платье и принялась навешивать на меня какое-то колье с мелкими прозрачными камушками. На этот раз ее движения были более осторожными — наверно уже выпустила пар.

— Ага, — согласилась я. — Мир, дружба, жвачка.

— Какая жвачка?

— Бананово-клубничная, — вздохнула я, но поймав недоумевающий взгляд фрэйлины, махнула рукой: — Это что-то типа конфеты… Забудь.

Мне выпала высокая честь сидеть по правую руку от Таэля. Интересно, они всегда в таком бешеном составе ужинают — за огромным столом собралось человек 50, а то и больше. Все они как-то странно пялились на меня при моем появлении, но также учтиво расшаркивались со мной — особенно те, что сидели поближе. От такого внимания уже через полчаса у меня болела голова, и я все еще оставалась голодной — потому что есть, когда куча народа буквально заглядывает в рот, лично я не могу.

— Как прошло Ваше путешествие? — обратился ко мне и аратх. Только этого мне и не хватало в купе с уже надоевшими разговорами о погоде и достопримечательностях Пириэлле, которые мне обязательно нужно посетить.

— Спасибо, очень хорошо, — вежливо ответила я. Хотя первой моей мыслью было нагрубить, наерняка аратх не стал бы женить своего сына на принцессе-грубиянке. Но я подумала, что это было бы слишком нечестно по отношению к настоящей Сумайе. — Я очень люблю путешествовать, — и это правда. Только вот не в платьях — Берл упаси от еще одного такого путешествия.

— Это замечательно, — непонятно чему обрадовался аратх и хитро подмигул мне. Ужас какой — не к добру это. — Я вынужден послать лин-аратха с посольством в соседствующее с нами небольшое княжество. Но дело в том, что они предпочитают иметь дело с женщинами — видишь ли, у них полнейший матриархат. Как ты смотришь на то, что бы составить Таэлю компанию? Заодно узнаете друг друга получше, — и аратх вновь подмигнул мне.

— Нуу… — замычала я.

— Принцесса утомилась — она ведь только приехала, — вмешалась Мелисса, вызвав недовольный взгляд Аравира.

— Ничего. Посольство отправляется через три дня, так что принцесса успеет отдохнуть, — таким вот образом аратх сам ответил за меня.

Честно говоря, я думала, что после такой утомительной поездки, да еще ужина похожего на своеобразную пытку, меня ни на что больше не хватит, кроме как завалиться на кровать и уснуть блаженным сном. И это на самом деле, наверное, было так. Но мне не дали…

Я еле приползла в свою комнату, с огромным трудом стащила с себя платье и напялила мягкую уютную кофточку с темными штанами, надеясь, что более меня сегодня никто уже не побеспокоит, а значит и мой внешний вид никого не оскорбит. Но едва я развалилась на огромной постели, в комнату озлобленной гарпией влетела Мелисса.

— Я тебя убью, — весьма убедительно пообещала она, глядя на меня сверху вниз. Не поверить ей было довольно сложно — я даже струхнула слегка, потому как если она меня и не убьет, то чем-нибудь тяжелым огреть вполне может. А вот спрашивать, чем вызвано ее «чудесное» настроение мне совсем не хотелось, тем более, что подружка принцессы и сама мне охотно поведала об этом. — Весь замок обсуждает подробности интимной жизни Сумайи и этого пириэлльского выскочки!!! Это кто-то из слуг видел вас в неподобающей позе и уже разнес свое видение ситуации по всему дворцу! Теперь я понимаю почему аратх так благосклонно на тебя смотрел. Он решил, что у вас с Таэлем все наладится, вы поженитесь и лин-аратху перестанет являться этот призрак по ночам!

— Призрак? — переспросила я, скатываясь на пол по другую сторону кровати — подальше от Мелиссы.

— Да! Его Высочество мучают ночные кошмары, — злорадно поведала Мелисса.

Кажется она хотела сообщить мне что-то еще, но дверь моей комнаты вновь отворилась, явив пред наши очи моего любимого медвежонка Кси. Я радостно хрюкнула и бросилась его обнимать, зарывшись руками в теплый чуть жестковатый мех.

— Ты пришел ко мне баиньки, мой хороший? — спросила я лесха, заглядывая в его умные глаза.

— Фу-у, — протянула фрэйлина. — Сумайя этого зверя терпеть не может, — сказала она задумчиво. — И ведь он ее тоже. А с тобой отчего-то такой прям лапулька… Ты знаешь какой-то секрет в обращении с животными?

— Ну, наверно, их можно просто любить для начала… и они будут любить тебя в ответ, — заумно заявила я. На самом деле, я не очень-то верила в то, что если полюбить, например, крокодила или какого-нибудь ррока, он возлюбит меня тоже… ну, разве что в качестве любимого обеда.

Мелиссе мой довод тоже показался не слишком убедительным, но по крайней мере, она отвлеклась и успокоилась.

— Лек, ну я прошу тебя, не мути ты ничего лишнего с Атаниэлем, а? — девушка устало опустилась на мою кровать. — Понимаешь ты, что Сумайя любит Стаки? Представь, как погано при этом быть всю жизнь замужем за другим — и это даже не ваши человеческие сто лет, это гораздо дольше…

— Да понимаю я, — я сморщила нос. — Это правда вышло не специально.

— И когда поедешь с посольством, тоже веди себя прилично, — строго сказала Мелисса, вставая с моей кровати.

— А ты разве не…

— А я не поеду, — сердито перебила меня аминатолийка. — И алья Банегеси тоже останется в замке. Аратх Аравир всерьез намерен вас поженить, а мы с альей нежелательный балласт, который мешает сближению двух сердец — это он мне сам заявил. И самое ужасное, алья Банегеси полностью на его стороне!

— Ладно, — пообещала я. — Ничего страшного не произойдет, успокойся.

Мелисса мне, кажется, не поверила, но ушла.

Я вновь растянулась на кровати и блаженно прикрыла глаза. Кси устроился рядом, согревая правый бок приятным теплом. Но мне не спалось! Похоже, подружка Сумайи перебила мне сон и теперь он не скоро вернется вновь.

— Эй, Кси, — позвала я лесха. Тот удивленно приподнял морду с подушки и с укором уставился на меня — мне даже стыдно стало на секунду, что я мешаю «человеку» отдыхать. — Может пройдемся по замку? — неуверенно предложила я, ожидая, что зверь сейчас совсем по-человечьи закатит глаза и покрутит когтистым пальцем у виска. Но лесх не стал делать ни того, ни другого — лишь нехотя сполз с постели на ковер, зевнул, потянулся и направился к выходу, лишь у самой двери с недоумением обернувшись на меня, мол: «Предлагала прогуляться, а теперь сидишь…»

Я тут же подхватилась с места, натянула на ноги мягкие полуботинки и, подскочив к зверенышу, в порыве радости повисла на его мохнатой шее.

— Кси, ты прелесть!

Тот лишь фыркнул в ответ.

В коридоре было тихо и довольно темно — магические светлячки попадались редко, да и висели под самым потолком, кои во дворце были весьма высокими, отчего свет светлячков был тусклым и каким-то пугающим — если бы не Кси, я, пожалуй, вернулась бы в комнату.

К тому же я не имела представления куда идти, я даже не была уверенна в том, что мне бы хотелось увидеть в этом замке… ну, может быть Таэля, но он наверняка спит… Зато у Кси проблем с ориентацией во дворце кажется не было вовсе. Лениво и как-то вальяжно, словно проводит экскурсию по своим личным апартаментам, он повел меня сначала к лестнице, полностью проигнорировав лифт, а потом куда-то вниз… все ниже и ниже — в подвал.

Ничего страшного в подвале, правда, не оказалось — все такие же ровные коридоры и даже коврик на полу точно такой же, как и на верхних этажах. Меня это немного, ну самую малость, разочаровало и огорчило, хотя ожидать увидеть здесь метровую паутину и скелетов в цепях тоже было довольно глупо, потому как замок был построен всего года три назад и скелетами обзавестись еще не успел.

Кси меж тем остановился перед одной из дверей, предоставляя право открыть ее мне. Обычная деревянная дверь, темно-зеленого, почти черного цвета из-за которой доносился оживленный спор двух приглушенных голосов.

Разобрать о чем спор никак не удавалось, но, по крайней мере, один из голосов показался мне знакомым, и чуть помедлив, я немного приоткрыла дверь и несмело заглянула внутрь.

Находящееся за дверью помещение, не в пример остальным частям замка, освещалось не магическими светляками, а обычными лампами дневного света и более всего напоминало смесь лаборатории и помойки. Да и запах здесь стоял довольно специфический — ядовито-горелый. Все углы были завалены книгами и какими-то странными предметами, лишь немногие из которых были мне знакомы и казались здесь совершенно неуместными. Проходить внутрь расхотелось, тем более, что недавно так бодро звучащие голоса смолкли и в помещении воцарилась гнетущая и даже какая-то зловещая тишина.

Однако, мое мнение, кажется, не учитывалось. Кси надоело торчать в коридоре и он, как бы между прочим, подтолкнул меня вперед, заставив шире распахнуть темную дверь и влететь внутрь, от неожиданности едва не распластавшись на полу чуть в стороне от недавних спорщиков. От нахлынувшего чувства неуверенности голову пронзили миллионы иголок, да так там и остались, а приглядевшись к находящимся здесь индивидуумам меня еще и мороз по коже пробрал. Впрочем, почти сразу я заметила, что и они напугались ничуть не меньше моего и немного расслабилась. Но, блин, куда Кси меня притащил-то?

— А ты что тут забыла?! — сердито поинтересовался один из местных, придя в себя, и я сосредоточила свое внимание на нем. Нуу, какой-то подкопченый зомбяк в разодранной в клочья одежде, с черной от гари физиономией и такими знакомыми серыми глазами. Я невольно улыбнулась, заставив Таэля подавиться следующей порцией возмущения.

— По тебе соскучилась, милый, — хамовато заявила я, улыбаясь еще шире и с любопытством оглядываясь по сторонам. Так и есть — помойка. — А что это вы тут делаете?

— Не твое дело, — также грубо ответил мой принц. Эх, где ж он коня посеял? — Шла бы ты отсюда. Маленьким принцесскам давно пора быть в постельках, — довольно мерзко просюсюкал Таэль. Но я все же заметила, что он с интересом изучает мой наряд — неужели не ожидал, что принцесса может напялить на себя штаны.

Я обиженно выпятила нижнюю губу и жалостливо уставилась на пириэлле.

— Мне одной так холодно, — как можно печальнее произнесла я, невинно хлопая ресницами. — Не поможешь мне согреться?

У Таэля натурально отвалилась челюсть. Очень хотелось помочь ее подобрать, но я уж теперь не знала и как.

— Так что вы тут делаете? — решила я вернуться в безопасное русло.

Таэль моргнул и даже головой передернул, но промолчал, скорей всего, все еще находясь под впечатлением. Пришлось мне уделить внимание и второму подкопченому индивиду.

К моему удивлению он оказался не пириэлле, а человеком, как и я, что само по себе вызвало в моей душе радостный отклик и невероятную симпатию к товарищу Таэля по несчастью. Ко всему прочему было ему хорошо за 60, а если человек был магом, то и гораздо больше. Я потянулась было пощупать старика на предмет наличия магии, но вовремя вспомнила, что на данный момент вроде как не хашти, а аминатольская принцесса.

— Здрас-сти, — пробормотала я, чтобы скрыть смущение.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — улыбнулся старик в ответ.

— Я вам не помешала?

— Конечно помешала!!! — возмутился оставшийся без внимания Таэль.

— Кси притащил меня сюда, — зачем-то пояснила я, не обращая на обиженные вопли парня никакого внимания. — А что это вы такое делали? Похоже, у вас тут что-то неплохо так взорвалось.

— О, мы с юным лин-аратхом ставили алхимический опыт, — с воодушевлением заявил пожилой человек. — Но немного просчитались с ингредиентами…

Таэль фыркнул на «юного», но ничего поэтому поводу возражать не стал.

— Аль Сигош, Вы не обязаны отвечать на вопросы принцессы Сумайи и, тем более, что-то рассказывать ей, — высокомерно произнес он, пытаясь стереть с лица следы копоти — получалось плохо, лицо по-прежнему оставалось черным, но теперь еще украсилось и разводами. Кси на подобное заявление лишь фыркнул, подражая самому же Таэлю, и пройдя мимо парня, как бы невзначай задел его мощным бедром, отчего пириэлле, не ожидающий подобной подлости, пошатнулся и удивленно уставился на зверя.

Лесх высунул длинный розовый язык и продемонстрировал его лин-аратху.

— Это что? — опешил парень, растерянно глядя то на лесха, то на аль Сигоша из последних сил сдерживающего рвущийся наружу смех. — Это ты научила его плохому, — обличительно тыкнул он в меня пальцем. Я едва не задохнулась от возмущения — вообще-то все эти годы Кси жил с ним и плохому мог научиться только у него!

— Кхм, — кашлянул старик, приглаживая седые волосы. — Ну-ну, молодежь, не следует ругаться по пустякам, — заметил он, принимая из рук Таэля удивительно белое для этого места полотенце. — Если девушка хочет присоединиться к нам, — аль Сигош хитро посмотрел на меня, — а я по глазам вижу, что хочет, то лишние руки вовсе не будут лишними — простите меня за каламбур. Ваше Высочество, Вы что-нибудь смыслите в алхимии?

Я с готовностью кивнула. Уж по алхимии-то у меня в Школе хашти всегда отличные оценки были — любовь ко всякому зельеварению во мне еще с детства живет.

— Вам когда-нибудь встречалась подобная формула? — аль Сигош нацарапал какую-то абракадабру на небольшой школьной доске, которая к моему изумлению, казалось, висела прямо в воздух, и выжидательно уставился на меня.

Я сдулась. И отрицательно мотнула головой, предвкушая злорадство Таэля. Но парень на этот раз оказался вполне адекватным и не стал прыгать по комнате с радостными воплями умственноотсталого бабуина.

— Чудесно, — непонятно чему обрадовался аль Сигош. — Значит, мы все втроем скоро узнаем что-то новое! Так, Таэль будь любезен принеси новый котел из кладовой. А Вы…

— Можно на ты, — вставила я.

— Спасибо, — кивнул старик. — А ты, Сумайя, подбери ингридиенты вот по этому списку, — мне в руки перекочевала грязная замусоленная бумажка, на которой с огромным трудом можно было что-то прочесть.

— А где…

— В кладовой, в кладовой, — покивал мне аль Сигош и подмигнул.

Странные здесь все.

Пожав плечами, я поплелась следом за Таэлем в дальний конец комнаты, где обнаружилась обычная, ничем не примечательная дверь, которую и распахнул пириэлле. Пропускать меня вперед лин-аратх не стал и слава Берлу, иначе я бы наверняка вломилась прямиком в выстроенную у входа шаткую конструкцию из каких-то банок, и была бы погребена под ней. А так Таэль перевоплотился в храброго рыцаря и спас меня.

— Глаза разуй, — прошипел он мне, больно хватая за руку и дергая в сторону от пирамиды.

Я осмотрелась по сторонам, отметив лишь, что кладовая напоминает помойку еще больше, нежели лаборатория. Под ногами что-то хрупнуло и я едва не шлепнулась, поскользнувшись на темном стекле. Хорошо, что Таэль все еще придерживал меня и я с благодарностью повисла на нем.

— Мрых, почему здесь такой беспорядок? — не удержалась и все-таки возмутилась я.

— Аль Сигош весьма творческая личность, — ответил парень с интересом глядя на меня сверху вниз.

— И что?

Таэль еще некоторое время смотрел на меня, потом вдруг нахмурился и, поставив меня на ноги, поспешно отошел в сторону.

— А то, что творческие личности — мастера творить беспорядки, — ответил он, примериваясь к небольшому котелку сантиметров в 30 в диаметре. — А вот прибираться не очень любят.

Я озадаченно покивала и заглянула в свой список — без 100 грамм не разобрать, как говорится.

— А ты…

— А я тоже творческая личность, — перебил меня Таэль. И ворчливо добавил себе под нос: — Еще не хватало, чтобы лин-аратх полы драил.

Я удивленно посмотрела на него — можно подумать, что он прямо лин-аратхом и родился, а ведь совсем недавно был всего лишь штатным корабельным лекарем. Похоже, у мальчика звездная болезнь.

— А…

— А слуг аль Сигош сюда не пускает, потому что они вечно все роняют и так раскладывают вещи, что потом ничего не найти.

Я вздохнула — все эти тонкости меня никоим образом не интересовали.

— А…

— Мрых, ну что еще тебе не понятно? — Таэль оставил в покое свой котел и подошел ко мне так близко, что у меня свело живот судорогой — я конечно понимаю все доводы Мелиссы о том, что мне не следует сближаться с Атаниэлем, но как скажите на милость удержаться, когда он стоит так близко и буквально прожигает взглядом?!

— Вообще-то, — я нервно облизала губы, наблюдая, как Таэля нервно передернуло, — я просто хотела сказать, что не могу разобрать почерк аль Сигоша, — для наглядности я помахала бумажкой перед лицом пириэлле. Тот немного покраснел и наконец отвел взгляд от моих губ, после чего взял у меня список ингредиентов. — Помоги?

— Так и быть… а что мне за это будет?

Таэль

Эксперимент Тутаса Ликорса нам так и не удался. Мы с Сумайей, правда, были не против попробовать еще разок — не ожидал от нее такого энтузиазма в этом предмете, да и вообще не ожидал, но аль Сигош вытурил нас из своей лаборатории, заявив, что уже поздно, и настоятельно рекомендовал мне проводить принцессу до ее комнаты. На кой мрых, если по пятам за ней ходит Кси? Предатель… Но отказываться я не стал — все равно наши комнаты на одном этаже, так что проводить девчонку не составит особого труда… тем более, что не такая уж она и мерзкая… к сожалению…

— Ну, что ты застряла? — оказывается Сумайя прилично отстала от меня, остановившись между третьим и четвертым этажами — выдохлась небось, неженка.

— А ты не слышишь эти странные звуки?

Я прислушался, хотя полагал, что у принцессы просто глюки от усталости, но почти сразу обнаружил, что девчонка права — какие-то подозрительные звуки доносились из коридора на четвертом этаже.

— Это сатары? — шепотом спросила Сумайя, каким-то образом незаметно переместившись вплотную ко мне. Причем здесь сатары? — чушь какая-то!

— Нет, конечно, — пожалуй ответил я слишком высокомерно — принцесса обиделась и отодвинулась от меня подальше. Слава Берлу! Скорей бы Стаки приехал… — Откуда здесь взяться сатарам? — как можно дружелюбнее спросил я.

Сумайя лишь пожала плечами.

— Пойдем посмотрим? — спросил я, заглядывая девчонке в глаза — они были серые, как у всех аминатольцев, но казались гораздо теплее.

С минуту она, казалось, размышляла над моим предложением, но после отрицательно мотнула головой. Признаться, я всерьез ожидал, что она согласится, и потому ее отказ несколько разочаровал меня. Должно быть именно поэтому меня понесло в сторону детских дразнилок и подначиваний, хотя разумнее было бы просто довести ее до комнаты и распрощаться.

— Трусиха, небось поджилки от любого шороха трясутся?

Думал она взорвется и на зло мне пойдет проверять коридор первой. Но она так удивленно и растерянно посмотрела на меня, что мне мгновенно стало стыдно и неловко. Но если здраво рассудить, то чего могут бояться два мага высокого уровня в собственном замке, да еще и в компании лесха?

Кстати, Кси никаких особых признаков беспокойства не выказывал и значит тем более было нечего опасаться. Я уже собирался все это выложить принцессе, но она заговорила первой.

— Почему ты такой грубиян?

Я едва не подавился от возмущения — и это она мне? Когда сама тоже как бы не Берлов одуванчик!

— Да ты сама… — начал я. Но звук, привлекший наше внимание стал отчетливее и как будто ближе.

Сумайя вздрогнула и вновь оказалась совсем близко от меня — почему-то эта мысль перевесила размышления о мнимой опасности, затаившейся в коридоре, тем более, что перед глазами весьма не кстати всплыли недавние сцены из спальни принцессы.

— Что это может быть? — шепотом спросила она. Я пожал плечами — ничего путнего в голову не приходило.

— Пойдем все же посмотрим, чтобы попусту не гадать, — сказал я и позорно бежал — странно, что раньше близость Сумайи не казалась мне столь… волнительной. Впрочем, и сама принцесса была какой-то другой, даже внешне в ней как будто что-то изменилось.

Я вошел в коридор, освещенный ночными тусклыми светляками, спиной ощущая, что и Сумайя и Кси следуют за мной по пятам — это странным образом успокаивало, несмотря на то, что я и так знал, что бояться нечего.

Мы прошли вперед мимо караульного помещения, стражников на месте не было — скорей всего они совершали обход, как всегда вовремя; миновали закрытые двери огромного зала, который мама смеясь называла «комнаткой для шитья» — наверняка Сумайю завтра утащат сюда с самого утра и заставят делиться сплетнями имперской столицы, дальше находилась малая столовая и как раз из нее доносились шорохи и подозрительный хруст. Берл, будет очень неловко, если кто-то просто решил перекусить посреди ночи, а мы с Сумайей вломимся в столовую.

Я скосил глаза на принцессу — на ее лице смешались любопытство и страх, хотя любопытство, кажется, все-таки перевешивало. Меня тоже немного потряхивало от предвкушения — зачем-то глубоко вздохнув, я распахнул дверь в столовую, одновременно с этим зажигая светлячок, вспыхнувший в темном помещении яркой звездой. И едва успел заметить как от расположенного посреди помещения стола в разные стороны метнулись черные тени.

— Это крысы? — с любопытством спросила напирающая сзади Сумайя. Да уж крыс она, похоже, не особо боится.

— Нет. В Пириэлле крысы вообще не водятся, — ответил я. Вроде принцесса должна знать об этом…

— Кто же это был? — она хвостиком преследовала меня, кажется не понимая, что от ее близости мне не совсем комфортно. Ощущение, что она специально действует мне на нервы не покидало. Только вот зачем ей это?

— Я не успел рассмотреть, — грубо ответил я. — Можешь поползать по углам и посмотреть. Один из них точно забрался вон под тот комод, — я кивнул на высокий белый комод, на котором красовались наши семейные фото — это мама старалась придать дворцу обжитой вид. На самом деле не знаю получилось ли у нее это — дворец был слишком велик и я чувствовал себя комфортно лишь в своей спальне, библиотеке, лаборатории аль Сигоша и может быть еще в паре-тройке мест этой громадины.

Не думал, что девчонка в самом деле полезет смотреть кого там мрых принес в эту столовую, но она действительно подошла к комоду, опустилась на колени и заглянула под него, выпятив свою сексуальную задницу в мою сторону.

Пока я размышлял стоит ли пожаловаться Стаки на развратное поведение его любимой или лучше вообще не упоминать, что я оказался наедине с Ее Высочеством посреди ночи, она выпрямилась и уставилась на меня в нерешительности.

— Там темно, — сказала она немного помявшись. Я пожал плечами — что, интересно, мешало ей создать такой же светляк, что я недавно для освещения столовой? Да даже меньше в десятки раз… — Но там и правда кто-то есть и шипит.

Она с такой надеждой посмотрела на меня, что я сразу заподозрил неладное.

— Если ты думаешь, что я полезу туда доставать тебе то, что шипит — ты заблуждаешься, — категорично заявил я.

— Но ты сам чуть ли не заставил меня идти сюда, проверять, что здесь за шум, а теперь сам же на попятную идешь?! — возмутилась Сумайя. К сожалению, весьма справедливо…

Пришлось мне тоже становиться на четвереньки и зажигать маленький светлячок, чтобы не лезть под комод руками совсем уж в слепую. Принцесса, конечно, тоже тут же сунула свой нос под предмет мебели, мешая мне что-либо рассмотреть и устроиться удобнее, чтобы как можно дальше просунуть руку между полом и комодом.

— Уй, какая лапочка! — завопила она мне в самое ухо.

— Да не ори ты, — прошипел я, пытаясь нащупать эту самую «лапочку» рукой. Пальцы то и дело касались чего-то пушистого и мягкого, но схватить это не получалось. — Весь дворец разбудишь.

— Там киска! — примирительно и на этот раз шепотом произнесла Сумайя, пыхтя мне в то самое ухо. Лучше б орала…

— Мне не достать ее, — наконец досадливо сознался я, вытаскивая руку и заглядывая под комод, чтобы все-таки посмотреть, что там за киска такая неуловимая. — Какого грыха?!

Сжавшись в комок под комодом сидел один из детенышей ихуаны — судя по отметине на правом ухе — Грым. И так как он точно здесь был не один, когда мы пришли — значит, и весь выводок сейчас находился в столовой. Интересно, как эти обормоты выбрались из моей комнаты? А главное — с чего вдруг?

— Он опасен? — с любопытством спросила принцесса, глядя на меня честными невинными глазами. Издевается, ведь, зараза! Я точно знаю, что у нее в любимчиках, по крайней мере, одна такая есть — Стаки как-то раз жаловался, что она изодрала его сапоги из ревности. Да и вообще, ихуаны не такая уж редкость в столице! Но раз девочка хочет поиграть…

— Очень, — как можно правдоподобнее ответил я, наблюдая за Сумайей — она казалась несколько расстроенной. Берл меня дернул связаться с этой сумасшедшей, но я не собирался останавливаться. — У них смертельно опасный яд в кончиках когтей — любая, даже незначительная царапина может привести к летальному исходу в течении 10 минут, если не принять противоядие, — печально сообщил я.

— Жаль. Хорошенький такой. Что же нам делать? Нельзя же такого опасного зверя оставлять свободно бродить по дворцу, — озабоченно пробормотала принцесса. — Позовем кого-нибудь? Или сами поймаем?

Мрых! Врет, как дышит! «Позовем кого-нибудь? Бла-бла-бла». Пожалуй, отец прав, что решил отправить ее с посольством.

— Лучше мы сами сделаем это, — «мужественно» заявил я. Я же не больной звать кого-то, чтобы вылавливать моих собственных подопечных — «Ах, вы слышали, Его Высочество не может справиться с котятами…» Меня и без того чокнутым считают. — Но хочу предупредить тебя — он здесь не один. Эти твари передвигаются исключительно стаей, в которой не меньше пяти особей. Ты ведь мне поможешь?

Девчонка зачарованно кивнула — театр по ней плачет… Вряд ли бы она также кивала предложи я ей поохотиться на Гончих.

— А куда мы их сажать будем? — она осмотрелась по сторонам. Я тоже. Ничего подходящего не было. Ну да не беда — магическую клетку в два счета создать можно. Я тут же озвучил свою мысль, предложив Сумайе создать клетку, пока я вытащу из-под комода первого диверсанта.

— Что-то не помню как они создаются, — ответила она, помявшись для приличия и даже сумела покраснеть. Не-не-не, с такими девицами нельзя враждовать, с ними дружить надо, а то мало ли…

— Ладно, я создам. А ты пока смотри, чтоб тварюшка не сбежала.

Она кивнула и вновь уставилась под комод, все также выпятив свою пятую точку — ох, найдет она на нее приключения рано или поздно.

Создать магическую клетку на самом деле дело пары секунд — для такой маленькой, как для детенышей ихуаны, даже основа не нужна. Потому я довольно быстро вернулся к девчонке и теперь уже бесцеремонно отогнав ее от комода, улегся на полу и в легкую достал зашуганного зверька — Грым вообще трусишка и добряк и потому ему почти все время достается от братьев и сестер.

— Ш-ш, малыш, — еле слышно сказал я ему, слегка почесывая под подбородком.

Подлетевшая Сумайя с восторгом уставилась на зверя, едва не пританцовывая от переполнявших ее эмоций. А я вспомнил, что по легенде вообще-то держу в руках страшно ядовитую тварюшку.

— Осторожно, — хмуро посмотрел я на принцессу. — Он может впасть в ярость в любую секунду.

Сумайя с сомнением посмотрела на мирно устроившегося у меня на руках Грыма, но прикусив нижнюю губу, промолчала, уступив мне дорогу к клетке, водруженной посреди разгромленного стола. Слава Маиру, остальные ихуаны менее сговорчивые и более резвые, так что нам пришлось немало побегать по столовой пока мы поймали их всех, не выходя из образа великих и отважных спасателей мирного населения, даже Кси нам активно помогал, загоняя вредителей на меня или Сумайю.

— Ты ведь не будешь их убивать? — принцесса сдула выбившуюся из прически прядь со лба и уставилась мне прямо в глаза. Мы уже топали по коридору верхнего этажа, где располагались наши спальни, так что еще немного и нам придется прощаться. Отчего-то мне этого не хотелось, хотя я ужасно устал.

— Конечно, нет, — благородно заверил я. Вообще-то мы славно поиграли — в последний раз я так дурачился лет в 15 представляя себя грозным капитаном пиратов, и то стыдно вспомнить — всем остальным участникам игры было лет по 10–12, но пора бы и завязывать. — Переночуют у меня в гардеробной, а утром я их вынесу за черту города и отпущу на свободу.

Мы остановились у дверей спальни принцессы и долго молчали.

Мрых!!! Да простит меня Стаки…

— Хошь посмотреть как они устроятся на ночлег?

— Да!

Моя спальня была совсем рядом, так что не прошло и минуты, как мы оказались в моем уютном мирке, в который вообще-то не каждый был допущен. И уж кого я точно не ожидал здесь увидеть, так это принцессу Сумайю.

— Гардеробная там, — я кивнул на дверь цвета светлого дерева. — Поможешь открыть?

— Конечно, — она распахнула дверь. Помогла устроить клетку в уголке из-за чего наши руки несколько раз соприкоснулись, и я чувствовал себя последней скотиной из-за мыслей, которые возникали у меня в голове при этом.

Но мысли это всего лишь мысли, как вдруг она схватила меня за руку.

— Давай отсосу.

— В смысле? — я аж похолодел.

— В прямом, — она задрала мою руку верх. — Кто-то из них тебя поцарапал. Я читала, что яд можно отсосать из ранки и это почти наверняка поможет. Или у тебя есть противоядие? Сколько интересно времени прошло?

Она выглядела такой взволнованной и нервной, что мне тоже стало страшно… за ее психику — девочка, явно, заигралась. Хотя, ее губы на моем теле… Мрых!

— У меня есть противоядие.

— Где?!!

Я кивнул на шкаф, в котором хранил кое-что из удавшихся опытов аль Сигоша и еще какую-то белиберду, но как-то не подумал, что Сумайя заставит меня выпить содержимое одного из пузырьков прямо сейчас при ней.

— Таэль, что ты стоишь? Какой из них?! — с паникой в голосе спросила она, подлетая к шкафу и не зная, что схватить возвращаясь ко мне.

Я обалдело пялился на банки — вот какого грыха я их не подписывал, как мне советовал все тот же аль Сигош? Интересно, что в этом синеньком пузатеньком пузырьке? Не, ну прикольно будет выпить противоядие от несуществующего яда и отбросить копыта?

— Яд уже действует? — вопрошала принцесса, теребя меня за «раненую» руку. — Ты не можешь двигаться? И говорить?

Она видимо проследила за моим взглядом, схватила синий пузырек и вытащив пробку, вылила его содержимое мне в раскрытый рот.

И вот мне интересно… Какого такого мрыха я не сказал, что все происходящее последние два часа просто тупая детская игра в великих спасателей мирного населения?!

Лека

То что противоядие действует как-то не так или хуже того — не действует вовсе, я заметила практически сразу. Таэль вдруг упал на пол, сжавшись в комок. Я тут же опустилась рядом, но чем помочь не знала, поэтому просто обняла его, чтобы он не бился об пол — по телу Таэля одна за другой проходили судороги, вероятно очень болезненные, вызывая дрожь и в моем теле тоже. Но длилось все это не так уж и долго — я даже не успела сообразить кого следует позвать на помощь, а пириэлле вдруг затих.

— Таэль? — позвала я тихо, боясь, что ему стало хуже, что он может быть умирает, а я как дура сижу рядом не зная, что делать. — Таэль!

Я тряхнула его за плечо. И он вдруг весь выгнулся, вырываясь из моих рук и, издав протяжный стон, шлепнулся обратно на пол… Впрочем, это существо назвать Таэлем было уже весьма затруднительно. Скорее это был огромный лохматый белоснежный зверь с очень зубастой пастью и забавными висячими ушами. Чем-то он напоминал как раз тех милых кисок, которых мы изловили в малой столовой. Правда, отнюдь не габаритами. Неуверенно раскорячив крупные лапы он поднялся и встал передо мной со злостью и недоумением во взгляде уставившись мне в глаза.

— Рраув, — рявкнул он, заставив меня тихо сползти по стеночке, но тут же подошел ближе и виновато ткнулся мордой в мои ноги, со смущением заглядывая в глаза. — Ряу.

— Прости, — пробормотала я. Очень хотелось дотронуться до него тоже и я, наплевав на все доводы разума, провела ладонью по его голове и холке. Прижалась к нему ближе, чувствуя как совсем рядом хаотично бьется его сердце — быть может и ему сейчас страшно. — Я не хотела, я просто напугалась… Ты меня понимаешь?

Он презрительно фыркнул, но вырываться из моих объятий не стал.

— Ты на кисок похож, — сказала я, махнув рукой на запертых в клетке кошаков. Таэль тоже с недоумением уставился на них. — Это из-за их яда?

Белоснежная голова повернулась ко мне — по взгляду Таэля я каким-то образом поняла, что он считает меня идиоткой — видимо, я все-таки не тот пузырек схватила, но ведь он не умер — мог бы хотя бы за это спасибо сказать.

— Значит из-за пузырька… — сделала я вывод. — Что будем делать? Это обратимо?

— Рарр… ар… рмя… — монстр безнадежно вздохнул, скорей всего похоронив надежду общаться человеческим языком. И уставился на меня — загипнотизировать что ли пытается?

— Аль Сигош? — предположила я, потому что это был единственный человек во дворце, который казался мне способным что-то сделать с нашей проблемкой. Таэль кивнул и направился к выходу из гардеробной. Мне ничего не оставалось как последовать за ним.

Кси, как оказалось, спокойненько дрых на кровати лин-аратха. И даже наше появление заставило его лишь лениво приподнять морду от одеяла и пошевелить носом, принюхиваясь. Кажется, он даже не собирался сопровождать нас, но я ошиблась. Едва мы с кошко-Таэлем оказались у дверей, лесх сполз с постели и последовал за нами.

— Может на лифте спустимся? — заканючила я, когда оба зверюги невозмутимо направились к лестнице. — А то вдруг нас кто-нибудь увидит и напугается, — попробовала я воззвать к их чувству сострадания к окружающим.

Кси и Таэль переглянулись, после чего Кошак в наглую уставился на мою филейную часть и, фыркнув, продолжил свой путь к лестнице. На что это он намекает? Да это вообще не мое!

Спустились мы без приключений — дворец словно вымер, даже охранники, которым полагалось тусоваться на каждом этаже нам ни разу не встретились. Но и в лаборатории тоже никого не оказалось.

— Что будем делать? — поинтересовалась я после того как каждый из нашей троицы убедился, что дверь в лабораторию заперта.

Таэль задумчиво махнул хвостом и направился дальше по коридору, который как оказалось заканчивался не глухой стеной, как я отчего-то решила, а небольшой лестницей, гораздо более скромной, чем та, по которой мы спустились сюда. Мы поднялись на этаж выше, прошли каким-то глухим коридором и оказались… возле дворцовой кухни, со стороны черного хода.

— Ты что жрать собрался в такой момент? — поинтересовалась я.

Таэль раздраженно махнул хвостом и шикнул на меня. Я пожала плечами, но замолчала и прислушалась. На кухне уже кто-то был. Время от времени громко звякала посуда, что-то хрупало, падало… Складывалось впечатление, что на кухне засел небольшой оголодавший отряд гоблинов.

— Какая-то странная ночь — все столовые заняты. Или у вас здесь всегда так? — спросила я. Таэль растеряно пожал плечами — видимо застать кого-то на кухне в такой час он никак не ожидал.

Я подошла ближе к двери и постаралась как можно аккуратнее приоткрыть ее, чтобы заглянуть внутрь. Снизу пристроился Кошак, туда же пытался протиснуться Кси. Но на кухне никого не было видно.

Я открыла дверь пошире, и высунулась из-за нее подальше — кухня казалась пустой. Но тут совершенно неожиданно распахнулась дверь слева от главного входа — того, через который готовые блюда выносили в обеденный зал, и на кухне появился Аскион. Растрепанный, в относительно белых свободных брюках и такой же белой наполовину расстегнутой рубашке он выглядел просто великолепно. Я даже залюбовалась — правда, картину немного портил перекинутый через плечо чей-то довольно щуплый труп.

Хотя нет, не труп — нога доходяги дернулась и, ловко изогнувшись, почти треснула Аскиона по носу — в последнюю секунду пириэлле перехватил рецидивиста за ступню и легонько щелкнул по заднице.

— Ай-яй-яй, тебе не стыдно? — спросил он свою ношу.

В ответ прозвучало что-то нечленораздельное, но ни грамма раскаяния в нем не было. Мое любопытство достигло предела — я уже собралась выбраться на кухню целиком, вежливо поздороваться с Аскионом и все-таки выяснить кто это у него на плече, но Таэль ухватил меня зубами за рукав и потянул обратно за дверь. К счастью, Аскион сам сообщил «кому не спиться в ночь глухую», не дав мне умереть от любопытства.

— Ями, если ты будешь брыкаться — я тебя уроню, — послышалась какая-то возня. — Ай, перестань сейчас же…

Дальше я, к сожалению, ничего не слышала, потому что Кошак потащил меня дальше темным коридором к одним из наружных дверей дворца.

— Так вообще-то не май месяц, — заметила я, не собираясь выходить на заснеженный задний двор, усыпанный небольшими строениями и домиками. Кошак удивленно посмотрел на меня и я, мысленно дав себе подзатыльник, исправилась: — Не лето на дворе. Тебе то что в шкуре теплой, а я замерзну.

Таэль фыркнул.

— Ряу, ряу, рруа, — забывшись сообщил он мне. Фиг знает, что он хотел этим сказать. Может есть какое-нибудь заклинание позволяющее ненадолго сохранить тепло вокруг тела, но мне от этого не легче — никаких амулетов я с собой не взяла, а единственная магия которая сейчас во мне была, принадлежала Сумайе и воспользоваться я ей не могла при всем желании, так как она поддерживала иллюзию и была мне недоступна.

Кошак вздохнул. И демонстративно повернулся ко мне боком. Я удивленно приподняла брови — интересно, он имел в виду именно то, что я подумала? И как мне это поможет? Да и выдержит ли — размеры у него далеко не лошадиные… Таэль нетерпеливо пихнул меня головой и я со смесью недоверия и любопытства полезла ему на спину. И едва я уселась поудобнее и ухватилась руками за его шею, погрузив пальцы в мягкую теплую шерсть, Кошак стремительно помчался вперед по ровному белому полотну, разрывая его фонтанами снега.

Прошло от силы 15–20 секунд, а Таэль уже замер возле одного из небольших домиков и не стесняясь хорошенько поскребся в дверь. Открыла нам невозмутимая старушка, такая же древняя как сам аль Сигош. Молча она пропустила нас внутрь и уже захлопнув дверь за запыхавшимся Ксилофагом, принялась распекать моего замечательного скакуна.

— Ох, и не стыдно Вам, Ваше Высочество, девочку морозить? Сами не спите и ей не даете. Уж я скажу своему старику, чтобы запретил Вам являться в лабораторию по ночам. А то сам охламон и малышку с пути сбивает…

И все в таком духе, пока не пришел сам аль Сигош.

— Принцесса Сумайя, что случилось? — спросил он с любопытством рассматривая Кошака. Хм, интересненько — старушка сразу определила, что Кошак это Таэль, а аль Сигош значит нет? Я удивленно посмотрела на старушку, та с не меньшим любопытством смотрела на меня. Потом вдруг подмигнула.

— Да это ж наш Таэль, — кивнула она на Кошака. — Опять ночью экспериментировал…

— А-а! — обрадовался ее муж, как я полагаю. — Ерава у меня видящая, — пояснил он мне. — Истину видит за любым обликом. Очень редкий дар, — хвалился аль Сигош, внимательно осматривая преобразившегося лин-аратха. Мне поплохело. Что если алья Ерава сейчас… ну, или не сейчас, а скажем утром, возьмет и расскажет всем, что вовсе я не принцесса… — Что это такое Таэль выпил? — полюбопытствовал аль Сиош задумчиво.

— Рру рау раоу, — пожаловался Кошак. Старик удивленно посмотрел на меня. Я пожала плечами.

— Какой-то синий пузырек, — пояснила я. И чуть подумав подробно изложила, как мы с Таэлем ловили опасных зверьков и как один из них оцарапал лин-аратха, а я пыталась его спасти. Что смешного я сказала не знаю, но и аль Сигош и его жена хохотали до слез. А после алья Ерава поила меня чаем, а старик-алхимик пытался что-то сделать с Атаниэлем.

Сразу скажу, что ничего у аль Сигоша не вышло. Сначала он долго не мог определить какое же из трех зелий превращения, которые они создавали когда-то в лаборатории, Таэль умудрился принять с моей непосредственной помощью — как оказалось «синий пузатенький пузырек» не такой уж хороший ориентир, как мне казалось, а лин-аратх кроме своего «рмяу рроу» ничего толкового выдать не мог и от этого нервничал и дергал хвостом как ненормальный. Впрочем, какими-то невероятными умозаключениями аль Сигош пришел к выводу, что это был скорей всего «Синий криаль». Ну что я могу сказать? Жидкость ведь в самом деле кажется может быть была синяя… И это хорошо, потому что антизелье для этого «Синего криаля» готовится очень быстро, плохо только, что ингредиенты есть не все и достать их трудно. Но они собственно и не нужны, потому что скорей всего действие зелья закончится само по себе уже через несколько часов.

— Так что придется тебе потерпеть, — сказал аль Сигош Таэлю. — Если до утра не пройдет действие, то тогда уж будет добывать недостающие компоненты.

Таэль приуныл. Еще бы — вдруг, действие зелья не то что к утру, а и вообще не прекратится… и антизелье не поможет, всякое ж может быть. Кошак жалобно посмотрел на меня и я, поняв его без слов, принялась вылезать из-за стола, косясь на пригревшегося возле небольшого камина Кси.

— Мы тогда пойдем, — Кси встрепенулся и, потянувшись, вразвалочку подошел ко мне. — Спасибо за гостеприимство алья Ерава. Если Атаниэль не расколдуется естественным путем, мы завтра к вам снова придем, ладно? — я посмотрела на аль Сигоша, потому что на его жену мне смотреть было боязно. Пока мы пили чай она не спрашивала меня ни о чем таком, что могло бы меня выдать, больше рассказывая сама: про полугодовую зиму на территории Пириэлле, про Море Грез и Морозный океан, от которых столица королевства находилась на одинаковом отдалении, еще про что-то… Но мне было тревожно.

— Конечно, — улыбнулся мне алхимик.

— Вот, возьми-ка, — подошла ко мне алья Ерава, когда Кошак и Кси уже выскочили на улицу. — А то не приведи боги замерзнешь и заболеешь, — мне на плечи опустился теплый мягкий плащ густого синего цвета.

— Спасибо, — благодарно кивнула я старушке и наши глаза встретились.

Она мне хитро подмигнула.

— Я все вижу, но ничего не скажу, — шепнула она.

— Спасибо, — повторила я и выскользнула в снежную ночь к нетерпеливо ожидающим меня «мужчинам». Замерла в нерешительности, не зная следует ли мне опять лезть к Таэлю на спину — а мне очень понравился наш предыдущий опыт, или же на этот раз придется добираться до дворца своим ходом.

А вот у Таэля сомнений по этому поводу, кажется, не было. Он невозмутимо приблизился ко мне и приглашающее повернулся боком… Минут через 15 мы уже были в его покоях.

— Встретимся утром тогда? — я вопросительно уставилась на Атаниэля. Тот растеряно мотнул мохнатой головой. Уходить не хотелось. Я с тоской окинула взглядом поникшие уши и хвост хищника. Эх… — Хочешь побуду с тобой этой ночью? — спросила я, представляя, что скажет Мелисса узнав, что я провела ночь в комнате лин-аратха. А плевать…

Кошак удивленно вылупил на меня и без того круглые глаза, но тут же поспешил согласно кивнуть. Я вздохнула со смесью облегчения и тревоги, скинула ботинки и как была в кофточке и штанах залезла на кровать молодого пириэлле.

— А ты спи на диванчике, — сказала я Таэлю, кутаясь в его одеяло. Тот недовольно фыркнул и полез на кровать тоже. — Эй, я что сказала? — я попыталась столкнуть его на пол, но с такой тушей мне было не справиться. Потому, попрепиравшись, я сдалась — в конце концов, кровать у лин-аратха огромная — места хватит…

Поняв, что я уступила, Таэль поворочался немного и, улегшись удобнее затих. Я вздохнула — ну вот я и в постели с любимым…

А через минуту кровать вновь вздрогнула и прогнулась под тяжестью — к нам забрался Кси.

Таэль

Растрепанные светлые волосы разметались по подушке, зеленые глаза под выгнутыми домиком бровями со смешинкой в глубине смотрели прямо на меня, аккуратный носик забавно морщился, когда она жмурилась от солнечного света, падающего прямо на подушку в распахнутое настежь окно в те моменты когда ветер заглядывал в комнату, раздувая светлые занавески… Я устроился удобнее, оперевшись подбородком на согнутую в локте руку и замер, молча разглядывая девушку. Желание дотронуться до нее было невероятным. Но мне было страшно — впервые она была так близко и я боялся спугнуть это видение.

Но она улыбалась, манила и я не выдержал — осторожно провел пальцем по уже знакомому небольшому шраму над ее левой бровью. Осмелев, рука сама собой переместилась левее, к проколотому ушку с маленькой серебряной звездочкой, тыльной стороной скользнула по подбородку, пальцы осторожно коснулись чуть приоткрытых губ… Оказывается я очень скучал по ней. Действительно, сумасшедший.

— И где же ты? — тихо спросил я.

— Я здесь, — без тени улыбки ответила она также тихо.

— Где здесь? — поспешно ухватился я за нежданный подарок — никогда прежде она не отвечала мне.

Девушка вновь улыбнулась. Протянула руку к моему лицу, нежно провела по щеке теплой ладошкой, заставив мое сердце сбиться с ритма, и приоткрыла губы чтобы ответить…

Но в этот момент я проснулся — кто-то настойчиво долбился в дверь, наполняя комнату раздражающим звуком. А, чтоб его…

— Да войдите уже! — крикнул я и потянулся, спиной ощущая чей-то теплый бок. Наверное Кси опять нагло занял большую часть постели, спихнув меня почти на самый край.

К моему удивлению в дверях появился Келхенн собственной персоной с любопытством осмотревший мою комнату, словно впервые попал сюда.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— Доброе, — скрипя сердцем согласился я и, решив, что вообще-то неприлично лежать неодетым в присутствии пожилого человека, да и прохладно, нащупал за спиной одеяло и попытался натянуть его на себя. Одеяло сопротивлялось, а Кси недовольно заворочался — вот наглое существо.

— Я по поводу найденного амулета… — Келхенн запнулся и уставился куда-то мне за спину. — Или этот вопрос Вас более не интересует?

— Почему же? — удивился я. И тоже обернулся чтобы посмотреть, что могло привести Келхенна к такому выводу.

Прямо на меня смотрели испуганные зеленые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Я изумленно моргнул и глаза стали серыми, но девушка закутанная в мое одеяло никуда не исчезла. Сумайя… Как я мог забыть?! Ночные события калейдоскопом мелькали у меня в голове пока мы с принцессой играли в гляделки, и я не выдержал первым — моргнул и отвернулся. Мрых! Позорище. Но она сама во всем виновата — не нужно было переигрывать.

— Кх, кх… — раздалось у меня за спиной. Берл, какая неприятность…

Я все таки отобрал у девчонки часть одеяла, тем более, что она оказалась под ним совершенно одета — и мне было ничуть не жаль по этому поводу, правда-правда — нисколечко, и вновь повернулся к Келхенну.

— Ээ… Келхенн, Вы же никому не скажите, что видели эту девушку в моих покоях?

— Разумеется, Ваше Высочество, — невозмутимо кивнул заместитель начальника стражи. — Но Вы должны понимать, что это лишь при условии, если Его Величество напрямую не спросит меня об этом.

Я кивнул — куда деваться.

— И не могли бы мы обсудить наше дело у Вас в кабинете… скажем минут через 20?

Келхенн хмыкнул, но его лицо почти сразу вновь приобрело каменную невозмутимость.

— Конечно, Ваше Высочество, — кивнул он и через несколько секунд, наконец-то, покинул мою комнату.

Я с облегчением откинулся на подушку и некоторое время любовался рисунком на потолке. Сумайя тихонько лежала рядом и, кажется, занималась тем же самым. Почему-то от мысли, что мы вот так вот просто лежим на одной кровати и смотрим в потолок было спокойно и приятно на душе…

— А кто это и почему они синие? — наконец спросила принцесса. Я пожал плечами. — А кто рисовал? — не отставала она.

— Миланка…

— Роханская? — Сумайя удивленно посмотрела на меня и я смущенно отвел глаза в сторону только сейчас осознав, что уже некоторое время пялюсь не на рисунок, а на нее.

— Да, она, — кивнул я.

— А когда дорисует?

— Она заявила, что не умеет рисовать, — возмущенно сообщил я, наконец-то отыскав открытую для понимания душу, которой можно пожаловаться на эту нахалку.

— Зря она так. У нее хорошо получается.

— Ну, да.

Мы вновь помолчали. Вообще-то Сумайе нужно было поскорее уйти, пока еще кто-нибудь не увидел ее здесь, но у меня язык не поворачивался сказать ей об этом.

— Мелисса убьет меня, если узнает, что я была здесь, да еще и всю ночь, — грустно произнесла девчонка, первой выбираясь из постели. — Так что я пойду.

— Погоди! — я едва не схватил ее за руку, чтобы задержать, но во время остановился. — Я тебя провожу.

— О да, ведь моя комната очень далеко… — засмеялась она.

И тут дверь распахнулась вновь. Мы с принцессой синхронно вздрогнули, но к счастью, это была всего лишь Тисса — мать тех нерадивых котят, что до сих пор сидели в магической клетке у меня в гардеробной. Интересно, где это она шлялась всю ночь, забыв о своих отпрысках?

— Мяяа? — вопросительно уставилась она на меня, должно быть пораженная, что ее не встречает табун малолетних монстров. После чего перевела настороженный взгляд на Сумайю. — Мяаа? — спросила она и у нее. Едва сдержался, чтоб не засмеяться — такая забавная у нее при этом была морда.

— Это что? — тихо спросила принцесса и я, наконец, обернулся к ней, чтобы познакомить с Тиссой.

Сумайя слегка побледнела и не мигая смотрела на Тиссу большими круглыми глазами, стараясь не шевелиться. Хм, не понимаю в чем дело — взрослые ихуаны, особенно с любовью откормленные на дворцовой кухне, конечно, производят впечатление, но не до такой степени…

— Ихуана, — сказал я. И замолчал не зная, что еще добавить.

— А… — только и сказала принцесса, судорожно облизав губы. И пусть я трижды извращенец, это ее движение каким-то образом отозвалось у меня под ребрами странным тянущим чувством.

— Это мама тех монстрят, что мы отлавливали вчера, помнишь?

— Ага, — выдохнула она и стала еще бледнее. Что-то я совсем туплю или не понимаю чего-то… Играть во вчерашнюю игру мне как-то не хочется.

— Май, ну чего ты? Тисса хорошая, — как с маленькой засюсюкал я, чувствуя себя при этом настоящим идиотом. Что если она придуривается надо мной, а потом будет смеяться… вместе с той же Мелиссой.

— Хорошая? — Сумайя моргнула и кажется начала успокаиваться. — Я все таки пойду, ладно?

— Ладно, — с непонятным разочарованием согласился я.

Девчонка по широкой дуге обошла ихуану и выскочила за дверь. Странная она… И мне она, похоже, нравится. И это плохо. Очень.

Одевшись и выпустив, наконец, котят на свободу, я как следует запер дверь, чтобы они вновь не сбежали, и направился к Келхенну.

В животе бурчало, но я все же решил отложить завтрак на потом. Интересно, что заместитель начальника стражи смог так быстро разузнать по поводу кулона, ведь мы только вчера днем разговаривали об этом, хотя кажется, что уже прошла целая неделя.

Келхенн меня уже ждал. Сейчас, когда ни я ни он не были смущены присутствием принцессы и Келхенн не видел необходимости держать лицо, было отчетливо видно его нетерпение.

— Вчера вечером городской страже удалось задержать сразу четверых сбытчиков краденого, — довольно заявил старик, подсовывая мне под нос новые бумаги. — Причем двое из них оказались неместными и во время задержания пытались покинуть город, и если бы не мое распоряжение задерживать всех мало-мальски подозрительных личностей, им бы это удалось.

Я кивнул.

— Вы великолепно сработали Келхенн и весьма оперативно.

— Паэл Вейен, — кивнул Келхенн на бумаги. Но мне читать не хотелось — все равно Келхенн сам расскажет то, что необходимо знать. — Именно он передал кулон Оливу всего за 750 золотых монет. Впрочем, и сам он купил его совершенно дешево — за 400 золотых.

— Когда? У кого?

— У Хаена Обывателя, как он сам себя называет, четыре дня назад. И ни где-нибудь, а в столице империи. Я уже связался с Аминатольскими стражами — они обещали отыскать этого Хаена в самые ближайшие сроки.

— Я завтра-послезавтра уезжаю с посольством… Вряд ли они успеют до моего отъезда, — я вопросительно посмотрел на старика. Чего я от него ждал — не знаю — он же не провидец, в конце концов. Да и поездка не должна быть слишком долгой — всего несколько дней.

Келхенн пожал плечами.

— Я имел смелость сообщить Вашему другу Его Светлости Никаэлю Роханскому, что поимка Обывателя Ваша личная просьба. Его Светлость обещал сделать все возможное, чтобы задержать его как можно скорее.

— Спасибо, Келхенн. Это все?

— Пока, да, — старик поднялся, провожая меня. — Эмм… Ваше Высочество, простите мою дерзость… Я знаю — Вы молоды… но… Вы ведь понимаете, что принцесса не просто девушка на ночь?

Я сморщился. Берл, конечно, я знаю об этом. Ответ Келхенн, видимо, прочел на моем лице.

— До свидания, Ваше Высочество, — попрощался он.

— До свидания.

Я вышел из кабинета заместителя начальника стражи и направился к главному обеденному залу — вдруг я еще не опоздал к официальному завтраку, тогда я наверняка встречу там Сумайю и, здых меня побери, возможно мне удастся утащить ее гулять с Кси и Шакши.

Лека

Я влетела в ванную комнату ровно за мгновенье до того, как в мою комнату вошла Мелисса. Похоже, она всерьез решила взяться за меня, ни на секунду не оставляя в одиночестве — как бы она ночевать ко мне не пришла сегодня ночью. Но если что, я натравлю на нее Ксилофага… кстати, не видела его еще сегодня. Куда он мог подеваться?

Поспешно скинув одежду, я забралась в ванну и включила воду. И как раз вовремя — Мелисса легонько постучала в дверь и тут же вошла, не дожидаясь ответа.

— С добрым утром, — жизнерадостно произнесла она. Я почти физически чувствовала ее желание заглянуть за шторку, чтобы проверить одна я принимаю ванну или нет — за кого она меня, интересно, принимает?!

— С добрым, — нехотя согласилась я.

— Как прошла ночь на новом месте?

— Спокойно, — без зазрения совести соврала я. Мрых, так и знала, что что-то забыла — надо же было перед тем как заснуть сказать: «Сплю на новом месте — приснись жених невесте». В половине романов девушки так делают — и ведь снится им… О, кстати… — Мелисс, а кто такие ихуаны? Они очень ядовитые?

— Ихуаны? — удивилась подруга принцессы. — Да они вообще не ядовитые. С чего ты взяла? У Сумайи дома даже есть такая зверюшка — Екота, пакостная вредина. Помнится, как-то раз Стаки пришел к принцессе ноч… ээ… в гости, так Екота подрала его сапоги в лохмотья — когти и зубы у взрослых ихуан, конечно, будь здоров. Но ядовиты? Нет, нисколько…

— Ясно, — пробормотала я. И что же это у нас получается? Таэль, гад, обманул меня. Небось вовсю надо мной вчера потешался… Хотя какого лешего он тогда пил противоядие? Вообще не понятно. И что он будет делать с котятами тогда? Хотя… что он там говорил? — что Тисса хорошая и что она мама тех монстрят, которых мы ловили… Ну, Таэль… ну…

— Эй, — отвлекла меня от составления плана мести Мелисса. — Ты вылезать-то думаешь? Завтрак подадут через пять минут — ты должна на нем присутствовать.

— Берл! Опять терпеть всех этих скучных типов? — горестно вздохнула я.

— Это что, — с легким сочувствием произнесла фрэйлина. — После завтрака нас, скорей всего, как обычно пригласят в «комнатку для шитья» — вот где настоящая скука. Тебя, кстати, наверняка будут расспрашивать о последних новостях и сплетнях столицы. Отвечай общими фразами, в конкретику не вдавайся…

— А общими это какими? — спросила я расстеряно, потому как жизнь столицы меня как-то обошла стороной — я там и была-то от силы 5–6 часов, когда тетя привезла меня на практику… Интересно, кстати, как там моя тетя Мира поживает?

— Общими, — очень понятно разъяснила Мелисса. — Только умоляю не опозорься.

И все таки, пока я надевала очередное платье из гардероба принцессы, Мелисса поделилась со мной двумя нашумевшими в имперской столице сплетнями. Причем сама Мелисса затруднялась ответить правда это или нет, и мне рассуждать на эту тему не советовала. А я и не собиралась — какая мне разница есть у какого-то там герцога незаконорожденные дети или нет, и почему графиня Шмыр… Шырм… в общем какая-то графиня, хочет выдать единственную внучку замуж за вампира — может там великая любовь.

За столом мне пришлось сидеть на том самом месте, что и вчера. Таэля еще не было — не знаю придет ли он вообще, но его отсутствие меня ощутимо расстроило, несмотря на то, что я все еще была сердита на него, а план мести никак не складывался. Интересно, что за дело у него с тем стариком?

Одно счастье: народу в столовой сегодня было совсем немного — только королевская семья, алья Банегеси, Мелисса, я и еще две какие-то пириэлле на вид лет тридцати пяти — сорока, сколько им на самом деле затрудняюсь даже предположить. И ко мне даже никто не приставал — лишь мама Таэля алья Элеста поинтересовалась, как мне спалось и не беспокоило ли меня что-нибудь. Я ответила, что спалось мне прекрасно и все. Обо мне словно забыли, дав спокойно позавтракать и не подавиться от смеха, когда они начали обсуждать привидение «Прекрасной девы» в сопровождении двух жутких монстров, появившихся этой ночью во дворце. Причем те две незнакомые пириэлле, отчего-то катили бочку на Атаниэля, в один голос заявляя, что это какая-то девица из его снов вырвалась на свободу. И это продолжалось до тех самых пор, пока аратх Аравир в не очень вежливой манере не заткнул им рты…

Таэль появился лишь тогда, когда я уже основательно подкрепилась и допивала зеленый чай со вкусом какого-то незнакомого фрукта, отдающего мятой и лимоном, но с привкусом еще чего-то сладкого и непривычного. Он бухнулся на свое место справа от меня, намеренно задев мою коленку своей, и сходу предложил погулять с ним и с Кси на берегу Арройи.

— Пойдем, — увещевал меня лин-аратх, не обращая вниманя на удивленные взгляды своих родичей. — Я познакомлю тебя с Шакши, это файтер. Ты когда-нибудь видела настоящего файтера? — я согласно кивнула, но поймав уже на себе изумленные взгляды всех присутствующих, тут же отрицательно замотала головой. — Так что?

Разумеется я собиралась согласиться, но Мелисса сделала мне страшные глаза.

— Разве Ее Величество не собиралась пригласить всех нас в Дамский зал? — спросила она фальшиво любезным голосом. Честно говоря, в этот момент мне очень хотелось пристукнуть фрэйлину чем-нибудь тяжелым, но я сдержалась.

— Ну что ты Мелисса, — возразила алья Элеста с улыбкой и как-то по-новому разглядывая меня. — Скорей всего принцессе будет скучно в нашем обществе, пусть молодежь гуляет. Сегодня чудесная погода.

Я благодарно улыбнулась ей в ответ — теперь не придется тухнуть в обществе незнакомых теток, выслушивать глупый треп и не надо ничего говорить самой. Я повернулась к Таэлю, чтобы дать ему официальное согласие на прогулку, но не успела. Возле его лица вспыхнула маленькая светящаяся серебром звездочка магпочты.

— От Эсеростаки, — ответил Таэль на вопросительный взгляд отца. — Я выйду для разговора…

Он медленно поднялся из-за стола и также медленно, словно нехотя, покинул столовую залу, бросив на меня хмурый взгляд. Что-то подсказывало мне, что ничего хорошего из этого «разговора» не выйдет. И, как ни печально, я оказалась права.

Атаниэль так и не вернулся.

Минут через 20, справившись уже с третьей по счету чашкой чая, который пила не желая уходить не дождавшись возвращения Таэля, я все таки решила покинуть столовую. Тем более, что мне надоели многозначительные взгляды присутствующих.

Что-то мне подсказывало, что прогулка отменяется, но идти в Дамский зал я не собиралась, вместо этого отправившись на поиски Таэля.

Он оказался в своей комнате, по которой, казалось, прошел ураган, разбросав вещи и кое-что сломав даже. А сам Таэль лежал на своей постели в какой-то странной неживой позе, уставившись в потолок немигающим взглядом.

На мгновенье мне стало страшно, что он что-нибудь сотворил с собой, опустошив еще какой-нибудь пузырек из своих запасов. Но грудь его медленно, но уверенно вздымалась и опускалась, успокаивая разыгравшееся воображение.

— Таэль? — позвала я его, подходя ближе и присаживаясь на край кровати. Он моргнул и уставился на меня, как мне казалось, печальными глазами побитого щенка. Я ошибалась.

Он был зол. Нет. Он был в бешенстве. К сожалению, я не сразу поняла это.

— Таэль? — не удержавшись, подняла руку и погладила его по волосам. Пальцы покалывало от удовольствия, заставляя терять осторожность. Рука поднялась вновь, на этот раз скользнув по его щеке.

Он судорожно вздохнул. А в следующее мгновенье меня сжали в стальных объятьях, а в губы больно, до слез, впились чужие, перекрыв доступ кислорода. На мгновенье, мне показалось, они стали мягче, нежнее, а в следующий миг он с силой оттолкнул меня в сторону. Я зацепилась обо что-то ногой и упала.

— Можешь и об этом написать Стаки, — зло прошипел Таэль, тяжело дыша и с ненавистью глядя на меня, даже не пытаясь помочь мне подняться.

— Я?

— Ты! — он медленно надвигался на меня и вскоре грозовой тучей навис надо мной. — О чем же ты уже писала ему? Я тебя, оказывается, преследую? Проходу не даю, пристаю? Может хочешь написать ему, что я тебя насилую? — парень жестко схватил меня за руку и дернул вверх, поставив на ноги, которые держать меня отказывались и я неловко ухватилась за его предплечье, когда он внезапно отпустил мою руку.

Против ожидания, он не стал стряхивать мои ладони с себя, а дождался, когда я, наконец, обрету равновесие и сама отпущу его.

— Уходи… — прошептал он глухо. — Видеть тебя не хочу. Убирайся! Зачем ты вообще приехала сюда?!

Оглушенная я вышла за дверь, добрела до своей комнаты и рухнула на застеленную свежим покрывалом постель.

— Да потому что я люблю тебя… — прошептала я, глотая непрошеные слезы. — Даже вот такого придурка…

Таэль

На душе было паршиво. Пожалуй в жизни не чувствовал себя такой свиньей, но… зачем она написала всю эту ерунду Стаки? Это… это подло, мерзко… дура!

Одним движением перевернулся на живот, уткнувшись носом в подушку — я зачем-то запретил менять сегодня утром постельное, и теперь она пахла ее волосами — легким цветочным ароматом… и этот запах буквально душил меня, разрывая грудь…

Может я сам дурак? Можно же было спокойно поговорить. Может быть Стаки что-то не так понял… А теперь в груди тяжело и больно — надо сходить к лекарю.

Мрых, я же сам лекарь! Все со мной в порядке. Только губы саднит и покалывает. Наверно, ей я тоже сделал больно…

С трудом оторвавшись от подушки, сел. Осмотрел царящий в комнате беспорядок — неужели все это натворил я? Даже Тисса с малявками боится показаться из гардеробной. Точно — псих!

Вновь бухнулся на постель. В животе как-то странно тянуло и скручивалось — примерзкое чувство… Даже девчонка с медведем на потолке, кажется, смотрят с осуждением…

Надо…

Надо попросить прощения.

Вызвав магпочту быстро, пока не передумал, набрал сообщение… Отправил. Я думал она не ответит, но уже через несколько секунд возле моего лица вспыхнула фиолетовая звездочка… Берл, я кажется даже перестал дышать, когда щелкнул по ней, чтобы прочитать ответ…

Ни за что!!! И никогда больше не подходи ко мне, идиот!

Мрых!!!

Что-то снова разбилось о стену. Плевать! Плевать на нее.

Она всего лишь глупая девчонка. Но почему же так больно-то?

Где-то в окрестностях Великого погорья

Лежать на снегу было холодно, к тому же несколько пригоршней этого белого кошмара каким-то образом попали под одежду и уже успели растаять, что вовсе не добавляло оптимизма. И было скучно, и хотелось спать — уже второе утро подряд принцессе приходилось встречать в засаде в облезлых кустах, вместо того чтобы нежиться на жесткой и неудобной, но все таки теплой кровати. На кого охотятся ее товарищи по несчастью на этот раз она забыла, да и не очень-то старалась запомнить — почему-то в книгах, которые очень любила принцесса, все эти приключения практикантов магической школы казались более захватывающими, чем скучное многочасовое лежание на снегу. Именно на захватывающие приключения надеялась Сумайя предлагая человечке Леке поменяться с ней местами, но реальность оказалась жестокой… и унылой.

А виноват был во всем этот противный Атаниэль! — именно так искренне полагала принцесса.

Поэтому, когда всего через несколько минут возле лица Сумайи вспыхнула маленькая бледно-голубая звездочка, возвещающая о получении магпочты с коротким виноватым посланием: Май, прости меня… , ответ получился более, чем не сдержанным… о чем принцесса, вообще-то, тут же пожалела, но было уже поздно — послание ушло адресату.

Сумайя вздохнула, поразмышляла несколько секунд о том, чтобы отправить новое сообщение лин-аратху, но никак не могла придумать, что ему написать. Поэтому вместо Атаниэля написала Мелиссе.

Доброе утро. Что там у Леки с Этим?

Доброе утро, Сумайя. Не знаю. Но он пригласил ее сегодня на прогулку со своим зверем… — многозначительно сообщила Мелисса.

Она согласилась? — с неожиданным любопытством поинтересовалась принцесса.

Не успела. Но, я уверена, согласилась бы, если бы Этот не получил магписьмо от Стаки. Этот ушел и не вернулся

Сумайя задумалась, вспоминая, что писала Стаки на основе коротких сообщений от Мелиссы… и сморщилась. Выходило, что писала она какую-то гадость — Берл знает, правдивую или нет, но на самом деле ей не хотелось, чтобы из-за нее Стаки ссорился с лучшим другом. Но выходить замуж за лин-аратха пириэлле ей тоже очень не хотелось, а Атаниэль, приглашающий Леку в ее образе на прогулки, да еще в компании своего любимого зверя, Сумайю откровенно пугал.

Думаешь Лека нравится ему? — спросила она, чуть прикусив нижнюю губу в ожидании ответа.

Без сомнений. И он ей тоже

Ответить Сумайя не успела — разрывая снег в стороны, из сугроба, всего в нескольких метрах от нее, появился огромный монстр и Миланка, засевшая в кустах где-то слева от принцессы, скомандовала атаку. Ну, может не так уж и скучно здесь… все ж лучше, чем Дамская зала.

Глава восьмая и, наверно, последняя. Лин-аратх и его любимая

Лека

Все побережье Моря Грез было усыпано снегом — несмотря на подходящее для мелкопесчаных пляжей название, курортом здесь и не пахло. Нет, пляжи, конечно, были, и песок тоже… а еще жуткий холод уже с середины лета, ядовитые сети крокозябр и ненасытные маринги. Рыболовством и морским делом в таких условиях занимались в основном гидрохи, но до ближайшего их поселения было не меньше 200 километров.

Ну, а здесь царило обманчивое уныние и одиночество. На самом же деле, где-то там впереди, спрятанное высоким кустарником и цепью покрытых снегом холмов, находилось самое крупное поселение вциг — Ладоль — столица вцигского княжества, которое вроде и входило в Империю, и даже вроде как находилось на территории Пириэлле, но в то же время было само по себе. Во-первых, развитие у вциг застряло на уровне какого-нибудь земного африканского племени; во-вторых, в племени этом царил беспрекословный матриархат и у мужчин было почти столько же прав сколько у детей, что их, видимо, вполне устраивало, потому как мужчин было мало и женщины-вциги их всячески холили и лелеяли, не редко устраивая настоящии бои за свободных «самцов», даже не спрашивая их мнения по этому поводу… Все это мне сообщила Мелисса уже перед самым отъездом, недовольно сверкая на меня холодными серыми глазами, словно идея отправить меня с посольством принадлежала лично мне, а не аратху.

Кстати, что понадобилось аратху Аравиру от вциг я так и не поняла. Впрочем, меня не особо и просвещали, выразив общую цель моего визита на побережье Моря Грез как «налаживание дружественных отношений». Собственно мне было почти все равно — главным послом доброй воли выступала женщина лет 50ти на вид, с крепким тренированным телом военного, а я так… на подхвате, а скорее просто для развлечения…

Мне было скучно, тело ныло от непривычно долгого сидения в седле — после последнего привала прошло уже несколько однообразных часов и когда будет следующий неизвестно. Слева от меня ехала та самая женщина-посол — алья Игава, справа молча ехал на своем Иргире Таэль, делая вид, что меня не существует в природе. Я старалась отвечать ему тем же, но получалось у меня гораздо хуже — взгляд нет-нет, да и соскальзывал на его хмурое сосредоточенное лицо, в то время как тело аж передергивало от желания прикоснуться к нему, чтобы стереть эту невыносимую маску. Мы не разговаривали с того самого утра… Причем, Таэль вел себя так, словно в случившемся была исключительно моя вина.

Все остальные мои спутники также насуплено молчали и мне ничего не оставалось, кроме как размышлять на отвлеченные темы под задорный скрип под копытами Метели — спокойной белоснежной кобылки, которую мне выделили для путешествия в Ладоль. Например, почему вциги не любят хищников вообще и лесхов в частности, из-за чего пришлось оставить Ксилофага во дворце на попечении Аскиона и его жены, или о том, что мне так и не удалось повидать Шакши, и еще о том, что совсем скоро Новый год, а я не представляю где и в какой компании мне предстоит его встречать…

Вскоре мне все это откровенно надоело до тошноты. Поэтому, когда алья Игава неожиданно скомандовала остановку, я невероятно обрадовалась, хотя никаких поселений в обозримом пространстве так и не наблюдалось. Но алья Игава тут же развеяла все мои сомнения, громко заявив:

— Прибыли.

Должно быть у меня было очень изумленное лицо, потому что алья Игава весело хмыкнула и пояснила:

— Лучше подождать на расстоянии, не в коем разе не покушаясь на личное пространство оборотней, — заявила она, заставив меня приоткрыть рот. Как-то никто не удосужился сообщить мне, что вциги — оборотни. — Вциги присмотрятся, уверятся, что мы не представляем для них опасности, по крайней мере, на этот раз, и в конце концов, кто-нибудь из них выйдет к нам, чтобы сопроводить в Ладоль. Уверена — это будет самка. Общаться с чужаками удел самок, как наиболее рассудительных и спокойных.

Ждать пришлось довольно долго — я успела продрогнуть стоя на открытом ветру, когда не потревожив ни единой ветки кустарника к нам вышла вцига. Молодая самочка была прекрасна — гибкое тонкое тело, грация дикой кошки, большие чуть раскосые зеленые глаза, длинные волосы.

— Что вы хотите, другие? — голос мелодичный, приятный. С такой внешностью и голосом можно покорять и герцогов и королей… — Что вы ищете так далеко от ваших поселений?

Выглядела девушка довольно безобидно, на мой взгляд, но стражницы, сопровождающие нас, ощутимо напряглись, бросая на вцигу настороженные взгляды, словно ожидали, что она внезапно бросится на нас. Мне их опасения казались несколько надуманными — у девушки даже оружия никакого не было, да и с оружием нападать в одиночку на такую толпу? Если только где-то здесь засели ее сородичи…

Пока выступившая чуть вперед алья Игава, произносила хвалебную оду вцигам, я осмотрелась по сторонам. Далеко впереди виднелся краешек моря — темно-серого и неприветливого — надо будет все-таки спросить у Та… у кого-нибудь, почему же ему дали такое неподходящее название. Слева кусты, уходящие сплошной вереницей далеко в сторону, в конце концов, сливаясь и превращаясь в сплошную серую массу. Справа тоже кусты, но здесь они обрывались через несколько сотен метров и дальше ничего как будто бы не было — пустое белое поле. Кусты едва заметно шевелились, причем все сразу, так что виновен в этом был скорее ветер, чем затаившаяся в укрытии засада, но чувство тревоги или скорее настороженности, которой были охвачены стражи, отчего-то передалось и мне.

Я перевела взгляд на вцигу — та, казалось, внимательно слушает алью Игаву, но ее немигающий взгляд был прикован… к моему Таэлю. В душе болезненным комком заворочалась ревность, разом лишая прекрасную представительницу необычного народа своего очарования. А та, словно почувствовав мое внимание, перевела глаза на меня и наши взгляды пересеклись. Интерес, насмешка, легкое пренебрежение… Справедливости ради замечу, что вцига была такой же красивой как и Сумайя (что уж говорить обо мне — до обеих девушек моему истинному обличью было далековато), но на фоне какой-то однообразной красоты и пириэлле и аминатолиек, вцига выглядела гораздо эффектнее и интереснее. И она прекрасно понимала это.

Послав мне кривую улыбку, больше похожую на усмешку, вцига вновь перевела взгляд на лин-аратха. Я тоже невольно скосила глаза на Таэля. Парень с интересом разглядывал девицу, медленно скользя взглядом по ее обтянутой меховым комбинезоном фигуре, с таким видом, словно мечтал увидеть ее без оного… Ну и пусть!

Я сердито отвернулась от них и хотела потрепать Метелицу по холке, чтобы как-то успокоиться, но руки у меня ощутимо дрожали, так что пришлось их спрятать. Хотя если что, всегда ведь можно сказать, что это от холода.

К счастью, алья Игава, наконец, закончила свою речь и вцига, благосклонно кивнув — похоже «Что вы ищете так далеко от ваших поселений?» и ответ на сей вопрос было просто частью приветственного ритуала и не более того, повела нас направо. Как оказалось, там, среди кустов скрывалась довольно широкая дорожка, постепенно спускающаяся вниз к морю, затем сворачивающая в сторону к крутому высокому обрыву, в основании которого темным пятном выделялся вход в пещеру. Именно к нему мы и направились.

— Лошадей придется оставить здесь, — сказала вцига, кивнув в сторону от пещеры. Там, чуть прикрытые десятком хилых деревьев, жались к скале три небольших домика и еще что-то вроде сарая или конюшни — по крайней мере, именно там, похоже, придется ночевать нашим лошадкам.

В самом деле, тащить лошадей в пещеру, а именно там, видимо, и находилась Ладоль, было довольно жестоко. Пириэлле безропотно спешились и я вместе с ними — наконец-то! — и двое из десяти стражниц, которым Таэль приказал присмотреть за лошадьми, увели их к временному убежищу. Мы же, и в самом деле, направились в пещеру.

Клаустрофобией я никогда не страдала, а вот эклуофобия преследовала меня вот уже три года, после того как мне пришлось провести несколько долгих месяцев в непроглядной тьме, поэтому чувствовала я себя в пещере не совсем уверенно, хотя и не было здесь той беспросветной темноты, которую я ожидала увидеть в подобном месте. Тем не менее, я вдруг обнаружила себя хвостиком следующую за Таэлем по узкому полутемному коридору, испытывая невероятную потребность вцепиться ему в руку. Это было немного унизительно, тем более, что парень шел вперед не оглядываясь и, кажется, вовсе не обращал внимания на мои неожиданные мучения. Ну, почему все вот так вот? Хорошо, что оставшиеся стражи следовали за моей спиной надежно прикрывая тыл и значит неожиданное нападение каких-либо монстров мне не грозит. Интересно, василиски здесь водятся?

Коридор закончился внезапно, просто вдруг расширившись до невероятных размеров, явив мне и всем остальным настоящий подземный городок с небольшими одноэтажными домиками из темно-серого камня, которые близко стояли друг к другу, образуя своеобразный лабиринт, ведущий к внушительных размеров каменному же сооружению в центре поселения. Не трудно было догадаться, что вожак стаи ожидает нас именно там.

— Великая Кахаль приглашает вас на трапезу, чужие, — произнесла сопровождающая нас девушка с таким видом, словно нам оказывалась великая честь. Возможно так оно и было. Алья Игава произнесла слова благодарности и наша процессия двинулась дальше сквозь лабиринт.

То ли расстояние до центра на самом деле было не таким маленьким как мне показалось, то ли лабиринт был слишком запутан и извилист, а может вцига специально пыталась нас сбить с толку, но путь до главной «хижины» занял неожиданно много времени. По мере продвижения к центру к нашей процессии присоединялись все новые и новые любопытные вциги — одни только молоденькие самки. Большеглазые, длинноволосые, гибкие, опасные и очень красивые они следовали за нами с живым любопытством рассматривая Таэля, словно это был породистый скакун на столичной ярмарке.

Такое внимание к лин-аратху заставляло нервничать не только меня, но и алью Игаву и стражниц — только теперь до меня дошло, почему весь наш эскорт составляли женщины. Сам же Таэль, казалось, сохранял каменную невозмутимость и старался ни на кого не смотреть.

— Говорила я аратху, что зря он отправляет с посольством своего сына. Что за дурацкая блажь? — сердито проворчала алья Игава справа от меня.

Такое откровенное возмущение действиями повелителя со стороны сдержанной пириэлле, заставило меня сбиться с шага и споткнуться. Чувствуя, что сейчас я живописно растянусь, став всеобщим посмешищем, сердце испуганно сжалось. Но упасть я не успела — с показной непринужденностью, Таэль подхватил меня за талию, удерживая в вертикальном положении и на одну короткую секунду прижал к себе, заставив сердце на этот раз помчаться в бешеном ритме.

— Сум-сум, — прошептал он мне на ухо, опалив его своим дыханием. Я моргнула и уставилась парню в глаза, не сразу сообразив, что он имеет в виду маленького и очень трусливого зверька с большими круглыми глазами и просто огромными ушами, обитающего в основном на территории Дремлина. Но отвечать все равно ничего не собиралась. Атаниэль вздохнул, скользнул взглядом чуть ниже и, наконец, отпустил меня. Берл, как жаль — в его руках было уютно и спокойно…

Я растерянно осмотрелась, поймала на себе несколько завистливых взглядов, среди которых были и не совсем доброжелательные, заметила заинтересованный взгляд альи Игавы и виновато улыбнулась ей. Посольствующая дама хмыкнула и подмигнула мне.

— Сделаешь, как я скажу, — шепнула она мне и уже более расслабленно направилась дальше.

Размышляя над словами альи Игавы (что она имела в виду?), я не заметила как мы дошли до главного здания поселения. Оно не было какое-то особенное или хотя бы красивое — обычное каменное сооружение, такое же как и другие домики вокруг него, только гораздо — гораздо больше.

А, нет, все таки особенное — вокруг него ощущалось мощное магическое поле и магия была не стихийной, а какой-то совершенно иной, незнакомой. Во мне тут же проснулось любопытство, заворочалось в груди подзабытое чувство нетерпения — интересно, смогу ли я ее поглотить также, как магию воды или огня? По сути, дом ведь не является живым объектом, у которых хашти не могут брать магию без их на то позволения…

Прикинув, сколько еще будет продолжаться обрядовое расшаркивание на пороге, я все же решилась попробовать. Глубоко вздохнула, на секунду прикрыла глаза и, вновь распахнув их, мысленно потянулась к незнакомой магии…

Поглощение магии — основная дисциплина в Школе хашти в Анджейре… Иногда я размышляла над тем, смогла бы я поглотить или перенаправить магию того проклятья, которое наложил на меня Рамииль, если бы уже в то время обладала нужными навыками. Размышления эти были довольно глупы и не имели никакого смысла, хотя бы по той простой причине, что прошлого все равно не вернуть, к тому же они отравляли душу, заставляя меня чувствовать себя еще более несчастной, чем то было на самом деле. «Жалеть себя — плохая затея», — так всегда говорила тетя Мира, видя мои терзания. Я соглашалась с этим, на время забывала о прежней жизни, старательно задвигая мысли о Таэле, родителях и подружках-друзьях куда-то в задний ящик своего сознания. Я даже пыталась завести новых друзей, но с такой со мной — зашуганной и странной — по-настоящему дружить никто не хотел… а может это я не желала впускать кого-то в свой мир из страха новой потери? В прошлый раз это было очень больно… Я даже как-то созналась тете Мире, что завидую мертвым — их нет, но все равно их помнят и любят, а я есть, но никому не нужна. Тетя тогда сердито обозвала меня идиоткой, пожалуй, это был единственный случай, когда она действительно разозлилась на меня и ведь была абсолютно права. Кто знает как сложится жизнь дальше — могла ли я хотя бы помыслить, что когда-нибудь все таки увижу Таэля вновь, а вот теперь стою всего в полуметре от него!

Магия наконец откликнулась и я поспешно откинула воспоминания в сторону, ухватившись за тоненький ручеек, плавно потекший в моем направлении.

Мрых!!! Больно!

Я, конечно, тут же отпустила поток, но сознание уже обожгло яркой черной вспышкой, на время лишив меня зрения, что совершенно не способствовало моему душевному спокойствию. Все таки не научила меня жизнь не трогать неизвестные предметы и не только предметы…

— Что ты творишь? — сердито проворчал Таэль мне в ухо, вырывая меня из омута паники. Я вновь почувствовала на себе его руки — кажется, он помогал мне стоять.

— Не отпускай меня, ладно? — прошептала я вместо ответа, хватаясь за его руку.

Я почти физически чувствовала его растерянность.

— У тебя глаза зеленые, — произнес он.

— Зеленые… — повторила я в замешательстве.

— Почему? — требовательно спросил пириэлле и даже немного встряхнул меня.

Если б я знала. Возможно этот поток неизвестного происхождения сбил часть иллюзии, наложенной Сумайей. И это было довольно странно. Маяком, привязывающим иллюзию ко мне, был небольшой кулон и, собственно, снять его с меня могла только сама принцесса. Также существовала небольшая вероятность разрушить кулон физически, но и в первом и во втором случае иллюзия спала бы полностью и Таэль орал бы не так…

— Я не знаю, — созналась я устало.

— Ты меня видишь? — задумчиво спросил пириэлле после некоторого молчания.

— Нет, — вновь созналась я, чувствуя как паника снова накатывает на меня, словно огромная волна на песчаный берег.

— Я сообщу алье Игаве…

— Нет! — испуганно пискнула я.

На это Атаниэль ничего не ответил — просто стоял рядом, не отпуская мою руку и, вероятно, размышлял. Я тоже хотела бы все как следует обдумать — наверняка, потом придется как-то объяснить мое нежелание обращаться к алье Игаве. Но мысли путались, пальцы на руке, которую парень сжимал в своей ладони — покалывало, а зрение, к моему невероятному облегчению, вернулось также внезапно, как и исчезло…

— Пошли, — дернул меня за руку Таэль. — Эти дурацкие церемонии, наконец-то, временно закончились, — тихо пробурчал он себе под нос, заставив меня улыбнуться.

Мы вошли в просторное помещение, охватить которое целиком я не могла, но вполне была способна представить его масштабы — оно занимало почти все пространство огромного дома. На полу в центре на какой-то циновке были расставлены блюда и горшочки, а вокруг накиданы шкуры животных. Великая Кахаль уже сидела с той стороны «стола» с каменным выражением лица, взирая на гостей — даже не знаю, званные мы или же нет? Она была довольно стара, сухощава, все еще довольно грациозна, также, как и все виденные мною вциги, большеглаза и должно быть очень красива в молодости.

— Приветствую вас, чужие, — глухо произнесла она. — Разделите пищу с моим народом и да не коснется вражда наших сердец.

Алья Игава с готовностью уселась на одну из шкур напротив Кахаль, Таэль, взглянув мне в глаза чуть заметно скривился, но все же помог устроиться слева от главного посла, а сам уселся справа от нее. Куда подевались наши стражницы я упустила.

Зато по ту сторону циновки появилась сопровождающая нас девушка и еще две вциги постарше, расположившиеся слева от Кахаль друг за дружкой так, что самая младшая сидела почти рядом с лин-аратхом.

Проглотив досаду на это маленькое обстоятельство, я последовала примеру альи Игавы и руками отломила кусочек мяса на одной из тарелок — ни вилок, ни ложек поблизости не наблюдалось. Мясо оказалось неожиданно вкусным и я без зазрения совести съела довольно много, тем более, что последний раз мы ели ранним утром в небольшой таверне, где останавливались на ночлег по пути на побережье и, если честно, там кормили гораздо хуже, хоть и со столовыми приборами, а сейчас уже был вечер.

Через некоторое время трапеза закончилась и вновь понеслось: «Что вы ищете так далеко от ваших поселений?»… С ума сойти.

Как объяснила мне потом алья Игава, вциги никогда не ведут настоящие переговоры в день приезда гостей, ибо «духи праматерей и покровителей должны убедиться, что у появившихся в пещере Ладоль чужаков нет дурных мыслей, а для этого чужакам необходимо остаться на ночлег».

Закончились дружественные расшаркивания уже ближе к ночи. Не передать словами, как я была рада окончанию этого бреда — не дай Берл, мне еще когда-нибудь придется ехать с посольством — легче сразу повеситься от тоски. Таэль тоже выглядел утомленным, да и барашни-вциги не сияли восторгом по поводу потраченного впустую времени, и только Великая Кахаль и алья Игава, выглядели вполне довольными. Надеюсь, завтра они ограничатся обществом друг друга, ну или пусть, на крайний случай, Таэля возьмут в свой тесный круг общения по интересам, мне же там делать абсолютно нечего.

С трудом удержавшись, чтобы невежливо не потянуться, расправляя уставший позвоночник, я бросила вопросительный взгляд на нашу алью. Та, умело подавив понимающую усмешку, мелькнувшую было на ее губах, как-то завуалированно намекнула Великой Кахале, что утро вечера мудрее и уже пора идти отдыхать. Вцига согласно кивнула. И все бы хорошо, но девушка, сидящая рядом с Таэлем вдруг встрепенулась и умоляюще уставилась на Великую Кахаль. Та нахмурилась, но все же, как-то тяжело, совсем не по протоколу, вздохнув, бросила быстрый взгляд на меня, потом посмотрела на Таэля и только после этого на алью Игаву.

— Уважаемая знает, что мы живем под покровительством Великой Матери Калисы, в свое время поссорившейся с Даугом, покровителем мужского начала, и от того род мужской скуден среди нашего народа, — издалека начала она. Алья Игава кивнула, кажется уже догадываясь куда старушка клонит. Я тоже вполне себе представляла, что речь сейчас пойдет о Таэле и эта мысль заставляла меня нервничать. Моя больная фантазия как бы между прочим подкинула мысль, что Атаниэля сейчас попросят оплодотворить пару-другую самок — для улучшения породы, так сказать, а эта маленькая вцига, нетерпеливо ерзающая на шкуре какого-то пятнистого зверя рядом с моим принцем, будет первой… Коза. — Внучкам моим, — Кахаль кивнула на девушек слева от себя. Стоило догадаться, простых-то вциг за «стол» переговоров вряд ли бы пустили, хотя кто их знает, — пришелся к сердцу юноша, сопровождающий вас… И потому хочу спросить: есть ли у него спутница в Великой охоте?

— О, да, — не моргнув глазом заявила алья Игава и радостно улыбнулась, словно то, что она собиралась сообщить Кахаль и остальным было самой замечательной новостью за последние 100 лет. — Некогда враждовавшие два народа решили закрепить дружеский союз и добрые отношения, связав судьбы своих детей священными узами Эжданы. И эта счастливица перед вами, — алья Игава недвусмысленно указала на меня, уставившись мне в глаза предупреждающим взглядом.

Я моргнула. «Сделаешь, как я скажу», — всплыли у меня в голове слова посольствующей дамы. И я зачарованно согласно кивнула, подтверждая ее слова.

Секунду спустя в помещении раздался разочарованный волчий вой и маленькая вцига, вскочив со своего места, помчалась прочь из помещения.

— Молодость не сдержана, — с легкой досадой произнесла Кахаль. — Вас проводят к месту ночлега.

На этот раз проводником стала старшая внучка Кахаль. Она, как и ее сестры, казалась разочарованной, но всеми силами старалась скрыть свое душевное состояние, и вполне вежливо проводила нас до крохотного домика неподалеку от главного дома.

— Дом для дорогих гостей, — сказала она, пропуская меня, Таэля и алью Игаву внутрь и только после этого зайдя следом.

В доме «для дорогих гостей» ничего не было кроме мягких пушистых шкур, видимо, представляющими собой постель, графина с водой на небольшой циновке в уголке и двух сумок с нашими вещами. Здесь и развернуться-то было негде — постель занимала почти все пространство.

— Сладкой ночи, — улыбнулась девушка, с легкой завистью скользнув взглядом по Таэлю. И повернулась к алье Игаве: — Ваши апартаменты чуть дальше.

Алья Игава кивнула и вышла из домика. Таэль вышел следом. Слава Богу, я уж думала нам здесь втроем ютиться придется. Хотя остаться в одиночестве в таком странном месте, где меня, кажется, невзлюбили все молодые самочки-оборотни… Я поежилась, от всей души пожелав, чтобы кто-нибудь из моих спутников вернулся.

— Вам следует остаться здесь, — вдруг услышала я голос внучки Кахаль. — Муж ночует в доме жены.

Ошарашенный Таэль влетел обратно, видно не без помощи альи вернувшись обратно в домик, и уставился на меня с каким-то странным выражением лица, которое мне никак не удавалось расшифровать.

— Пожелаю подопечным спокойной, то есть сладкой ночи, — алья Игава вновь оказалась рядом. — Видите себя прилично, — зашипела она, — если не хотите оказаться посреди разборок и дележа лакомого кусочка, — алья насмешливо посмотрела на Атаниэля. — Спать под одной шкурой, в обнимку, и неплохо бы перед этим что-нибудь такое изобразить под этой самой шкурой, — закончила пириэлле. Одно радует глаза размером с золотой были не только у меня, но и у Таэля.

— А? — пискнул он.

— Я что, непонятное что-то сказала? — удивилась послиха. — Если вциги увидят, что вы спите в разных углах домика, они решат, что вы плохие спутники в Великой охоте — такую пару можно легко разбить не рассердив Великую праматерь Калису… До мрыха ж у них здесь великого, — добавила она шепотом. — Интересно, Аравир все это наперед рассчитал?

И ушла.

А мы с Таэлем остались, озадаченно таращась друг на друга.

Как ни странно первой очнулась я. Все таки я и в самом деле очень устала за этот бесконечный нудный день и во что бы то ни стало желала вытянуться на постели, пусть даже она была из шкур. То что рядом будет Таэль, конечно, создавало определенные трудности, но, стоило признаться, эти трудности были скорее приятными — никаких негативных эмоций сие обстоятельство во мне не вызывало.

— Отвернись, пожалуйста, я переоденусь, — сказала парню, направляясь к своей сумке. Где-то в ее недрах должна быть простая белая туничка чуть выше колен — то, что надо для сна.

Искомое нашлось в два счета. Я разложила туничку на шкурке и взялась за верхнюю пуговицу удлиненного жилета, когда поймала на себе заинтересованный взгляд лин-аратха.

— Я же просила отвернуться, — возмущенно напомнила я.

— Да что я там не видел, — нагло заявил этот охламон, кажется и не собираясь исполнять мою просьбу.

Я пожала плечами — а и в самом деле, расстегнула одну пуговицу, другую, третью… медленно стянула жилет с плеч, оставшись в одной белой рубашке — почему-то только сейчас заметила, что она очень тоненькая, почти полупрозрачная… Таэль тяжело вздохнул, но старательно держал на лице наглое выражение. Ну-ну… Не глядя на «мужа» расстегнула верхнюю пуговицу на теплых брюках — Таэль тяжело сглотнул. Подождала немного, позволяя воображению пириэлле как следует разыграться… медленно расстегнула нижнюю…

— Злыдня! — проворчал парень, наконец отворачиваясь от меня. Слава Берлу!

Быстренько стянула с себя и брюки и рубашку, напялила тунику и, нырнув под мягкую теплую шкуру, отвернулась к каменной стене домика, чтобы не видеть как переодевается Таэль.

Через минуту парень плавно скользнул под одеяло рядом со мной, а магический светлячок погас, погрузив домик в кромешную тьму, отчего мне тут же стало неуютно.

— Ну что, будем изображать «что-нибудь такое»? — спросил Таэль, притягивая меня спиной к своей груди. В его голосе слышалась откровенная насмешка, но мне было плевать — оказаться в его объятиях было безумно приятно и я лишь прижалась к нему теснее, чувствуя как все его тело мгновенно напряглось.

— Думаю не стоит, — все же ответила я. — Все равно в такой тьме ничего не видно, даже если какая-нибудь чрезмерно любопытная вцига решит удостовериться такая уж ли мы идеальная пара.

— Ну, ты можешь хотя бы сладострастно постонать, — шепнул мне на ухо Таэль, запустив хоровод мурашек в свободное плавание по моей коже.

Это было нечестно — играть в одни ворота. Я решила перевернуться к нему лицом, чтобы чувствовать себя на равных. Неуклюже заворочалась в его руках, локтем задев по носу. Таэль застонал.

— У тебя у самого неплохо выходит, — хихикнула я.

— Злыдня, — с затаенной болью в голосе повторил он. Я всполошилась, что и в самом деле сделала ему больно. Подняла руку чтобы ощупать его поврежденный орган, Таэль отчего-то дернулся, впечатавшись носом в мою ладонь и застонал громче… — Ве-едьма…

— Таэльчик, ну я же нечаянно. Хочешь подую? — я подалась вперед.

— Лежи на месте, женщина, — меня скрутили по рукам. — Думаю, нашу страстность мы уже доказали всем желающим.

Я не удержалась, хихикнула снова.

— А теперь рассказывай, почему у тебя глаза были зеленые, но при этом незрячие, — потребовал лин-аратх.

— Удар под дых, ничего не скажешь, — чуть слышно пробурчала я и зажмурилась. Интересно, если я его сейчас поцелую, он забудет о своих дурацких вопросах? Вздохнула и тут же отогнала эту опасную мысль подальше.

— Что? — переспросил Таэль, вновь задев мое ухо потоком теплого воздуха.

— Я не знаю, — почти честно ответила я, но помолчав добавила: — Этот большой дом в центре Ладоли окутан какой-то странной магией, ты… видел?

— Скорее почувствовал, что там что-то есть… Мне интересно, как ты смогла ее увидеть?

Я прикусила язык. Фиг знает какие там способности у этих аминатольцев, к которым относилась Сумайя. Вот тетя Мира всегда мне говорила: собираешься врать — изучи вопрос, иначе попадешься на самом простом… Мама с папой мне вообще врать не велели…

— Это наш фамильный секрет, — буркнула я. Таэль ничего на это не ответил, и поверил он мне или нет осталось для меня тайной.

— И что же эта магия? — спросил он после некоторого молчания.

Руки у меня начали затекать — я шевельнулась, пытаясь выбраться из захвата пириэлле, о котором тот кажется забыл. Таэль со вздохом отпустил мои руки и я, не зная куда их деть, одну прижала к его груди, а вторую просунула под его руку, обняв парня — лин-аратх удовлетворенно хмыкнул мне в ухо и обнял меня тоже.

— Она меня укусила, — пожаловалась я сонно и обиженно. — Больно.

Таэль крепче сжал объятия.

— Спи, — шепнул он. — Завтра попробуем разобраться, что там кусается…

Тепло, уютно… под ухом размеренно стучит сердце Таэля, убаюкивая.

— Спокойной ночи, мой хороший…

Проснулась с неприятным чувством чужого взгляда. Кругом по-прежнему царила непроглядная тьма, над ухом тихо и размеренно сопел Таэль, левой рукой прижимая меня к себе — все вроде как и было, когда засыпала… но чувство неуютности не проходило.

Мелькнула мысль, что это младшая внучка Великой Кахали чудит. Вциги вроде в темноте лучше людей видят…

Вздохнув, заворочалась, переворачиваясь лицом ко входу — зачем, сама не знаю — я-то уж точно в темноте не вижу ничего. Таэль что-то недовольно буркнул во сне, крепче прижимая меня к груди, так что даже больно стало немного, но все равно приятно…

— Любимый, — выдохнула я ему в ухо. Таэль улыбнулся, хватку ослабил, нежно провел по моей спине ладонью, носом уткнувшись куда-то в шею — совсем как тогда… давно.

И тут мой взгляд наткнулся на нечто светящееся мягким приглушенным светом, достаточно бледным, чтобы не бросаться в глаза во тьме, и все же довольно ярким, чтобы с ней не сливаться. Сердце испуганно ёкнуло, сжалось, когда я поняла, что это «нечто» имеет вполне себе четкие очертания гуманоида и мало того — с любопытством рассматривает меня.

— Видишь, слышишь меня? — спросило оно, заметив мою реакцию, и приближаясь ближе.

Я не ответила.

— Видишь, слышишь? — чуть громче повторило существо.

Видимо, привлеченное его словами, в домик влетело еще одно такое же существо, с неменьшим интересом уставилось на меня, но свой недоверчивый вопрос адресовало своему сородичу.

— Видит, слышит?

— Видит, слышит? — еще одно… за ним еще… и еще… Бестелесные, какие-то полупрозрачные существа в мгновение ока заполонили крохотный домик, вися в воздухе чуть ли ни друг на друге, как заведенные удивленно повторяя: — Видит? Слышит? Видит? Слышит? Видит? Слышит? Видит? Слышит?

За пределами домика уже, кажется, собралась целая толпа и все они тоже бубнили это «видит-слышит», заставляя меня все больше нервничать.

— Таэль, — я нервно дернула парня за плечо. — Ну, Таэль!

— А? — проснулся он. Ошалело завертел головой, соображая, где находится. Я ожидала, что сейчас он увидит этих «ктотамов» и… ну, не знаю, успокоит меня, сказав, что они безобидные. Но парень лишь сонно улыбнулся мне, скользнул губами по моей щеке… — Ты чего не спишь?

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

— То есть ты ИХ не видишь? — уточнила я, хотя это и так было ясно.

— Кого? — пириэлле крепче прижал меня к себе, словно отгораживая от опасности и это было безумно приятно даже в такой ситуации, но совершенно бесполезно. Существа, кажется, совершенно потеряли терпение — некотрые из них уже попросту висели над нами, а те, кому не хватило места в домике, заглядывали внутрь прямо через стены.

— Надо идти, надо идти, надо идти… — твердили они теперь, сердито и озабоченно таращась на меня. Впрочем, за руки не хватали и не тащили, так что была слабая надежда, что они и в самом деле бестелесные на сколько казались и не могут причинить физического вреда.

— Здесь целая толпа каких-то странных бестелесных существ, полупрозрачных и еле-еле светящихся в темноте, — осторожно сообщила я Таэлю. А вдруг я сошла с ума и эти чудики мне просто кажутся… или же у меня галлюцинации — Берл знает, чем нас накормили вциги, хотя ела я тоже, что и все.

Таэль ощутимо напрягся, мгновенно теряя сонное настроение, поцеловал меня в щеку, успокаивающе гладя по спине и, вероятно, обдумывая мои слова. Вскоре в двадцати сантиметрах от наших лиц вспыхнул небольшой светлячок, разгоняя тьму, но «ктотамы» никуда не делись — свет их не тревожил.

— Чего они хотят?

— Не знаю, — я вцепилась в пириэлле, как в спасательный круг. — Сначала они бормотали «видит — слышит», теперь переключились на «надо идти». Хотят чтобы я пошла с ними куда-то… Это не глюк?

Таэль вновь прикоснулся к моей щеке губами — не знаю кого из нас двоих он хотел успокоить этим, но мне и в самом деле стало как-то спокойнее — вероятно, я эгоистично решила, что рядом с пириэлльским лин-аратхом мне ничего не грозит.

— Я думаю, это те самые духи и покровители вциг, о которых упоминала алья Игава. Если честно, не думал, что они существуют в таком буквальном смысле, — произнес парень. — Видимо, и в самом деле пришли проверить не замышляем ли мы зла… и вдруг обнаружили, что ты их и видишь и слышишь, — Таэль с удивлением посмотрел мне в глаза. — И глаза у тебя зеленые опять… Почему-то такие знакомые… — добавил он тише.

Таэль

Тряхнул головой прогоняя остатки сна. Но ощущение, что вот эти самые глаза уже когда-то смотрели на меня со смесью тревоги, даже страха, но и огромного любопытства одновременно, не проходило.

— Так мы пойдем, посмотрим куда они зовут? — поинтересовалась принцесса.

Чувствовать ее вот так близко, в своих руках было безумно приятно и это обстоятельство несколько сбивало с мыслей — сообразить куда призраки могут желать привести девушку не получалось. Впрочем, идти, вероятно, все равно придется — иначе духи попросту изведут Майю.

— Пойдем, — согласился я, поднимаясь с постели вместе с уцепившейся за меня принцессой.

— Им обязательно это делать? Причем всем одновременно? — Майя страдальчески поморщилась.

— Что?

— Повторять какое-нибудь слово. У меня такое ощущение, что эти жужжащие голоса раздаются прямо у меня в голове…

— У примитивных духов коллективный разум, — пожал я плечами. — Так им проще.

— Они обиделись… на примитивных, — сообщила Сумайя.

Я опять пожал плечами — ну и что? Мне они вряд ли могут сделать хоть что-нибудь серьезное, а Майю так и так достанут своим жужжанием.

— Одевайся.

Майка не шелохнулась, продолжая стоять рядом со мной немного скукожившись — весьма миленькая туничка, кстати… и просвечивает… особенно, если светляк расположить вот так — за ее спиной и чуть слева. Красота.

— Ну что? — спросил у девчонки, которая продолжала страдальчески переминаться с ноги на ногу.

— Они все таращатся, — выдавила она смущенно. — И ты тоже.

— Я отвернусь, а на них просто не обращай внимания.

В самом деле отвернулся, хотя было очень жаль делать это. Но мне же не 15 лет, в конце концов, подсматривать за девчонкой…

— Ага, не обращай внимания, — бурчала принцесса за моей спиной, шурша своей одеждой. — Чувствую себя эксгибиционисткой посреди площади в праздничный день…

Нет, все таки она прелесть — и совсем не такая как прежде. Словно две разных девушки… и ведут они себя по-разному. Невольно вспомнилась вся та ересь, которую Майка написала Стаки. Зачем? А теперь словно ничего и не было… И я ведь повел себя как последний кретин — сделал ей больно. Стало невыносимо стыдно. Перед глазами как наяву всплыло растерянное испуганное лицо Сумайи, ее полураскрытые, красные от жестокого поцелуя губы…

А еще нестерпимо захотелось вновь завладеть ими.

— Закрой глаза, — посоветовал я, чувствуя, что меня опять занесло не туда.

— Ну, знаешь, — возмутилась она, — мне не 5 лет и правило «я никого не вижу, значит и меня никто не видит» уже не работает.

Зато собралась минуты за три — настоящий рекорд для девчонки. Вопросительно уставилась на меня своими странными глазами.

— Попробуй спросить куда надо идти?

— Они и тебя прекрасно слышат, — съязвила принцесса. — Но твердят только «надо идти, надо идти».

— Ну пусть ведут, — вздохнул я. Все таки они примитивные.

Сумайя кивнула, смущенно взяла меня за руку и вывела из домика…

Мы быстро шли обратной дорогой прочь из Ладоли и я, решив, что нам придется покинуть пещеру, даже пожалел, что верхнюю одежду мы оставили в домике. Но почти у самого выхода, Майя уверенно свернула направо, туда, где казалось была сплошная каменная стена.

«И что теперь?» — хотел я спросить, когда мы замерли возле нее, но девушка уже надавила на какой-то камень чуть выше своего плеча и часть скалы бесшумно отодвинулась перед нами, открывая уходящий куда-то вниз проход, из которого ощутимо тянуло затхлым спертым воздухом. Без тени сомнения Майка ломанулась туда.

— Эй, — дернул ее обратно. — Ты уверена? Мы выйти оттуда сможем?

Майя растерянно уставилась на меня, крепче стискивая мою ладонь — похоже, мысль, что мы может застрять под землей в скале, ей даже в голову не приходила.

— Ктотамы говорят, что с обратной стороны тоже надо на камень нажать, — сказала она через некоторое время. Смешно сморщила нос. — Они так трещат — сразу не разобрать чего говорят.

Я вздохнул. Было любопытно и немного страшно — и почему-то за Майю гораздо больше, чем даже за Аскиона, когда тот безвести пропал вместе с Ями после нападения сатарских выродков. А здесь и страшного ничего не случилось, а в животе все сворачивается…

— Ладно, — наконец решился я, проверив наличие айкхо — амулета с единичным зарядом телепорта в определенное место — в моем случае во дворец в Пириэлле. Жутко дорогая штука, но опять же после приключений Аскиона весьма актуальная… — На всякий случай, шагаем одновременно.

Майя с готовностью кивнула.

Ничего сверхъестественного не произошло. Стена, конечно, задвинулась обратно и тьма здесь была как-то гуще, так что светляк пришлось увеличивать и делать ярче, но это ожидаемые мелочи. Так что нам ничего не оставалось кроме как просто спускаться вниз по пустому проходу, явно искусственного происхождения. Удивительно, но Майя тоже заметила это.

— Такой ровный, его вциги сделали? — спросила она, теребя мою ладонь своими пальчиками, словно пытаясь убедиться, что я действительно здесь и никуда не делся.

— Нет. Вциги не умеют работать с камнем. И никогда не умели. Раньше они жили в лесах на самом севере империи, но потом им пришлось уйти оттуда, они нашли эту пещеру и посчитали ее довольно безопасным местом. И что-то подсказывает мне, что никто из них про этот коридор не знает.

— Духи знают…

— Они не в счет. Видишь же, что со своими духами вциги говорить не умеют. Раньше общением с ними занимался мужчина-шаман, но они давно не рождались.

— Мужчины?

— Шаманы. Наверняка заметила, что мужчин у них очень мало…

— Поэтому они хотели наброситься на тебя как стая голодных волков на ягненка… — Интересно, показалось или в ее голосе действительно прозвучала ревность? — А кто же его сделал тогда?

— Не знаю, — сознался я. — Понятия не имею сколько этим ходам лет и кто мог их сделать… Точно ни люди, ни аминатольцы, ни вампиры и ни дремлики.

— Пириэлле?

— Сомнительно. До того, как пириэлле были изгнаны в Урунай, они жили на большом острове где-то в Морозном океане и вряд ли могли затеять строительство на материке… Спроси у призраков, — пошутил я.

— Они не знают, — расстроенно произнесла девчонка, словно это действительно было важно для нее.

— А идти еще далеко?

— Нет. Совсем чуть-чуть осталось.

Идти действительно осталось недолго. Коридор резко свернул в сторону и через пару десятков шагов вновь уперся в сплошную стену.

— Сезам откройся, — непонятно буркнула Майя и с азартом принялась метаться вдоль стены, время от времени нажимая на нее в определенных местах. Я честно пытался запомнить последовательность — так, на всякий случай. На сколько верно у меня получилось, не знаю — надеюсь все таки, что духи не бросят нас здесь.

— Таэль? — позвала Майя и только тогда до меня дошло, что она уже некоторое время просто стоит рядом со мной, задумчиво покусывая нижнюю губу.

— М?

— Последняя точка открывающего механизма находится слишком высоко — мне не достать…

— Понял.

С легкостью подхватил Майку на руки, крепко прижав к себе, приподнял над полом, чувствуя как приятное тепло разливается у меня под кожей, сердце быстро-быстро стучит в груди, а ее лицо так близко… Никому не отдам. Не смогу. Моя.

— Эй! Уснул что ли? — Майка потрепала меня по макушке и хихикнула.

— Май, прости меня… ну за то, что я сделал в моей комнате тогда, — прозвучало как-то глупо.

— Простила, — легко согласилась она. — Духи ждут, — добавила она отстраняясь, когда я совсем уже собрался ее поцеловать. Мрыыых. — Подними повыше.

Духов она, кажется, совсем перестала бояться.

Поднял выше — принцесса шлепнула по стене рукой и та тут же откликнулась, дрогнула. Медленно и тяжело в сторону отъехала высокая тяжелая дверь. Снова темень. И холод.

И вдруг мне в голову пришло…

— Дуолниги.

— Что? — Сумайя с любопытством заглянула во вновь открывшийся проход, но на этот раз прыгать в неизвестность не спешила.

— До последней метки мог достать только дуолниг или лас, но белые великаны, ты же знаешь, не любят подземелий. Значит, остаются дуолниги.

— Они ж сгинули 27 веков назад, — усомнилась Сумайя, чуть прикусив губу.

— Ну да, — усомнился и я в своем предположении. — Но пириэлле тоже вымершими считались… Пойдем?

— Угу… Только не шуми, — заявила принцесса, по-хозяйски хватаясь за мою руку.

Мы переступили порог, сделали несколько шагов вперед в почти кромешной темноте — светляк не помогал, его свет то ли рассеивался, то ли поглощался в этом странном месте.

— В смысле не шуметь? — удивился я. Неужели призраки пещерного обвала боятся?

— Духи говорят — здесь кто-то спит, — пожала плечами девчонка.

— Спит?

— О, Берл, — фыркнула Сумайя. — Только не надо уподабливаться духам. Они и так извели меня этим своим: «спит, спит, спит». Кто-то большой. Просто огромный… и не один… Таэль? — голос у Майи дрогнул, кажется до нее наконец дошло, что она только что мне сообщила. Я приготовился к тому, что принцесса сейчас разразится истерикой, но она несколько раз глубоко вздохнула и задумчиво спросила: — Кто это может быть?

— Драконы?

— Неа… Цитирую: «Рогатые, высокие, крылатые, с длинным хвостом, огромными когтями».

— Я ж говорю — драконы.

— Неа, — повторила Майка, кажется целиком и полностью перейдя на сторону мерзких невидимых нормальным пириэлле существ. — Духи говорят — ты сам примитивный, и как выглядят драконы они знают. Это не они.

Максимально увеличил мощность светлячка. Помогло мало — лицо Сумайи стало лучше видно и то, только потому, что она стояла совсем рядом со мной. И все.

— Ладно, — весьма разумно не стал психовать я. Я же спокоен… спокоен. — Чего духи здесь забыли-то? Зачем нас сюда притащили?

— Каулукху.

— Мм, как… интересно, — удивляться сил не осталось.

— Ты знаешь что это? — с любопытством спросила Майя, в очередной раз спотыкаясь обо что-то во тьме. Перенаправил светляк ей под ноги (и чего она свой не зажжет?) — какие-то ящики, много ящиков…

— Древний артефакт, — помог перебраться девчонке через очередное препятствие. — Как раз из-за него по легенде и случился разлад между Калисой, покровительницей вциг, и Даугом. Дауг был влюблен в богиню и в знак своих чувств подарил ей некую безделушку — за сотни лет историки придавали ей самую разнообразную форму от кольца до статуэтки белого слона. Слон — это такой крупный иномирный хищник с большими ушами, длинным носом и огромными клыками, — пояснил я Майке. Та удивленно посмотрела мне в глаза и почему-то расхохоталась. — Что?

— Ничего, — хрюкнула она. — Продолжай, пожалуйста, о Великий знаток иномирной фауны.

В чем именно не понял, но показалось, что Майя издевается. Покопался в памяти — слона я описал верно… Чего она хохочет?

— Таэльчик, миленький, не обижайся, — просительно произнесла принцесса и порывисто обняла меня, видимо в целях «пожалеть». А я не против — я ж не дурак. Прижал ее крепче. Руки сами собой скользнули вниз по спине, а я наклонился вперед, чтобы было удобнее ее…

— Не надо, — чмокнула меня в нос и отстранилась, заставляя что-то внутри болезненно сжаться. — Духи нервничают. Давай быстрее найдем эту «безделушку» и покинем данное место.

Почему она так?

Лека

Блин, вот если он сейчас меня поцелует, это он поцелует все таки меня или Сумайю??? При такой жизни у меня скоро начнется раздвоение личности. Уже сейчас, между прочим, как-то не по себе и такое странное беспокойное чувство… ревности, но получается, что к самой себе. Бред! И опасно для психического здоровья.

Не удержалась — все таки чмокнула его хотя бы в нос. Но духам наши разборки как-то по боку — тоже поскорее хотят заполучить свой артефакт и слинять отсюда. И не страшные они все же. Но надоедливые — это да.

— Духи нервничают. Давай быстрее найдем эту «безделушку» и покинем данное место.

— Это из-за Стаки, да? — спросил Таэль, ловя меня за руку и вновь притаскивая ближе к себе. Нашел, блин, место для выяснения отношений…

— Мне здесь страшно, — почти не соврала. Местечко действительно жутковатое — даже светлячок почти не горит. Хорошо еще, что Таэль не просит свой зажечь. У меня, конечно, есть очень даже хороший амулетик с запасом магии, подаренный от щедрот самой принцессой, но что-то как-то никто не озаботился обучить меня такому простому заклинанию, как светляк. В школе все больше на боевые натаскивали…

Подействовало. Все таки влюбился он в эту Сумайю как ни крути…

— Хорошо, — кивнул Таэль. — Духи знают где артефакт находится и как он точно выглядит?

«Знаем, знаем, знаем, знаем» — накинулось на меня со всех сторон нетерпеливо. Интересно, они сами-то этих неведомых «спящих» разбудить не боятся? Или спящие этих духов, как и Таэль, не видят и не слышат? Одной мне такое наказание.

— Пойдем…

На самом деле мы были почти на месте. Преодолев несколько десятков метров, мы с Таэлем оказались возле высокого стола, скорей всего, меанового — иначе он бы просто не сохранился в таком хорошем состоянии спустя столько лет. Таэль тут же принялся изучать предметы сваленные кучей на столе.

— Звезду какую-то им надо, — шепнула я пириэлле. Тот кивнул и продолжил увлеченно шарить по столу руками. Чуть помедлив, я к нему присоединилась — под слоем километровой пыли действительно пряталось множество интересных вещиц. Судя по восторженным восклицаниям лин-аратха, все они были какими-то артефактами, утерянными много веков назад. Странно как-то, что все они оказались собраны в одном месте, но приставать к парню с доводами разума не стала.

— Как Кащей над златом, — буркнула я. Парень хрюкнул что-то неразборчивое в ответ. Ну и ладно, Берл с ним. Мне и самой интересно порыться в артефактах и звезду сама найду.

Я отошла чуть в сторону от пириэлле, решив начать поиски с другой стороны стола, да и духи надоедливо зудели, что искать нужно именно там. Забралась на стол, уселась на край столешницы — ноги уже гудели от усталости, притянула к себе ближайшую кучку барахла и принялась неспеша ее разбирать — все равно Таэля теперь отсюда не вытащишь пока он все не облапает. Светляк, кстати, остался рядом с пириэлле, так что видимость была совсем никудышняя, но меня и это не сильно огорчало — все равно мои познания в мире археологии и артефактологии сильно уступали Таэльским, так что опознать какой артефакт попал мне в руки я все равно не смогу, разве что звезду и узнаю, если она мне попадется. Опять же сгрудившиеся вокруг меня духи не дадут ошибиться.

«Дальше, дальше» — трещали вышеупомянутые, едва ли не подталкивая меня в руки. Устало вздохнув, встала на коленки и поползла к середине стола — там действительно вроде как поблескивало что-то остроконечное — может и звезда…

— Интересно все таки, зачем здесь такую кучу амулетов собрали? — буркнула я, хватаясь за четырехконечную звезду.

«Да, да, да, да» — обрадованно загудело со всех сторон.

Дернула. Не поддалась — тонкая металлическая цепочка, к которой была прикреплена звезда, застряла в общей кучи барахла.

«Скорей, скорей, скорей» — зудели духи.

Дернула сильнее — интересно, если цепочка оторвется, артефакт испортится?

Цепочка не оторвалась. Подергала сильнее — бесполезно. Пришлось подниматься и, хорошенько уперевшись ногами в стол, дернуть на себя сопротивляющуюся безделушку изо всех сил.

Получилось! Проклятая вещица легко, как по маслу, выскользнула из кучи барахла, в которой до недавнего времени плотно сидела и я, лишившись опоры, полетела назад себя, уже предчувствуя, что сейчас хорошенько приложусь о каменный пол и наделаю ужасающего грохота.

Но приземление моё оказалось… не то чтобы совсем мягким, но и не таким жестким, как должно бы.

— Не ушиблась? — раздался у меня над ухом замогильный голос, заставляя сердце опуститься в пятки и трусливо трепыхаться где-то там.

Мозг помахал ручкой, оставив на прощанье единственную мысль, что «спящие» все таки проснулись и, вероятно, хотят кушать после долгого сна. А так как кушать здесь кроме меня и Таэля некого… Взгляд метнулся к столу, где всего пару секунд назад копошился пириэлле, но парня там уже не было… Паника черной волной охватила меня, сердце замерло, а в животе сжался болезненный комок…

— Май, может уже слезешь с меня? — спросило чудище сдавленно. — Мне, конечно, приятно держать тебя, но подо мной какая-то железная х… штука, весьма болезненно впивающаяся в ммм… мягкие места.

Я подскочила с места, развернулась и обнаружила перед собой пириэлле, восседающего на каком-то прямоугольном ящичке.

— Нууу ты… Нуу… дурак.

— За что? Я, между прочим, от падения тебя спас, — Таэль тоже поднялся, крякнул и болезненно сморщился. Мне стало стыдно.

— Не от падения, а от удара об пол, — из вредности поправила я его.

— Одно и тоже, — буркнул парень и принялся с интересом рассматривать на что же такое он приземлился своим сидячим местом. — Нам повезло, — сообщил он через некоторое время.

— Неужели? — усомнилась я.

— Я нашел фонарь, — гордо сообщил лин-аратх, поднимая с пола ту самую штуковину, на которой имел честь восседать, и демонстрируя ее мне.

— Сможешь зажечь? — поинтересовалась я, стараясь не обращать внимания на зудящих призраков, которым нетерпелось вернуться в Ладоль.

— Конечно, — хмыкнул парень.

Таэль водрузил металлическую конструкцию на стол, немного повозился с ней — фонарь вспыхнул ярким желтым светом на несколько мгновений ослепив меня и Таэля, наверное, тоже.

— Другое дело, — довольно произнес пириэлле, легонько щелкнув меня по носу.

Я открыла прищуренные глаза. С интересом осмотрелась по сторонам. Нет, фонарь не осветил всю пещеру, но теперь хорошо было видно на несколько десятков метров вокруг — и стол с разложенными по кучкам артефактами, и множество пустых железных на вид ящиков, и две какие-то непонятные штукенции неподалеку от нас, напоминающая неровные обломки стены, от которых духи предпочитали держаться подальше.

— Это что? — поинтересовалась я у парня, почему-то абсолютно уверенная, что он знает ответ.

Но пириэлле не ответил. Нахмурившись, он сосредоточенно изучал заинтересовавший меня объект, что-то просчитывая в уме. Потом вдруг дернулся, чтобы подойти ближе, но остановился, встревожено обернувшись ко мне.

— Каулукху нашла?

Я кивнула, продемонстрировав ему четырехконечную звезду, которую ради удобства повесила себе на шею. Он молча взял меня за руку и потащил к выходу — не знаю уж, как он запомнил где тот находился — я бы вряд ли смогла сориентироваться без помощи духов.

Мы быстро миновали те непонятные штукенции, свернули направо и пошли вдоль длинного ряда ящиков. Я обернулась…

Споткнулась и едва не упала от удивления — «обломки стены» оказались стопами огромного существа, в самом деле сейчас мирно спящего на спине.

Итак, огромный, с плотным бронированным панцирем закрывающим спину и грудь, крылатый, с длинным мощным хвостом, длинными пальцами, оканчивающимися впечатляющих размеров когтями…

— Таэль, это что астар?

— Тсс, — Таэль прикрыл мне рот ладошкой, нежно провел по щеке. — Я не суеверен, но, на всякий случай, лучше не будем упоминать демонов, тем более в такой близости от них… И Сумайя… никто не должен знать, что они здесь… Никто, кроме быть может моего отца и императора. Если кому-нибудь взбредет в голову их разбудить…

Я кивнула, подтверждая, что никому не скажу.

— Они ведь не проснутся сами?

— Нет, не думаю. Все эти артефакты там, на столах, они пусты, выкачены полностью до малейшей крупицы — все ради того, чтобы погрузить демонов в сон. Вряд ли им удастся самим выбраться из этого принудительного капкана… И постарайся больше не спотыкаться. Я точно не понял, но кажется все эти ящички из мулониевой стали представляют собой некий замкнутый узор, служащий дополнительным препятствием для Спящих.

— Как пентаграмма?

— Да, примерно. Пойдем.

— Таэль, а как же каулукху? Он тоже пуст?

— Да… но он был таким всегда.

— Ммм?

— Это скорее амулет на удачу у вциг. Просто Дауг приревновал и рассердился, что Калиса его отдала или потеряла и лишил ее племя своего покровительства, поэтому у них стали редко рождаться мужчины.

— То есть духи надеются, что если амулет вновь будет у них, то и мужчины станут рождаться чаще?

— Ну да… и знаешь что?

— Что?

— Я тебя все таки поцелую…

Не смогла возразить.

Полторы недели спустя

Я сидела на широком подоконнике в своей спальне и расчесывала волосы, наблюдая как за окном весело кружаться крупные хлопья снега. В такую погоду невероятно здорово летать на Шакши, спиной ощущая тепло Таэля, потом играть в снежки на берегу Арройи и уже вечером пить горячий чай в библиотеке или лаборатории аля Сигоша. Именно подобным образом мы проводили последние дни, находясь почти все время вместе, кроме тех нескольких часов в день, когда лин-аратх занимался какими-то государственными делами…

— Завтра приедет Стаки, — вздохнула Мелисса, откинувшись на мою кровать. После нашего с Таэлем возвращения из Ладоли она почему-то перестала приставать ко мне по поводу подобающего поведения и общения, то есть его необходимого отсутствия, с Атаниэлем. За последнюю неделю мы с ней даже сдружились как-то и все наши разговоры сводились к обычному девчачьему трепу о тряпках, парнях и последних сплетнях. И ни разу до этого момента Мелисса не упоминала Стаки. — Совсем скоро Рождение Нового года…

Я вздрогнула. Зимняя практика как раз была рассчитана с таким условием, что заканчивалась за день до Нового года, чтобы ученики могли вернуться домой до праздника, и значит…

— Три дня осталось, Лек, — с неожиданным сочувствием произнесла Мелисса. — Сегодня, завтра… послезавтра бал Уходящего года и сразу после него тебе придется обратно поменяться местами с Сумайей. Милана уже договорилась со своим мужем о телепортации — уж не знаю чего она ему там наплела…

Я разочарованно кивнула, чувствуя как от хорошего настроения остаются лишь жалкие ошметки. И словно почувствовав мое состояние, Кси приподнял морду от ковра, совсем по-человечески вздохнул и, вперевалочку подойдя ко мне, бухнул свою тяжеленную голову мне на колени.

Мне не нужна жалость — я сильная, я справлюсь. Но снежинки уже не казались такими радостными… Кси потыркался мордой мне в руки, принуждая гладить его. Умные глаза с безграничой преданностью смотрели на меня. И что же будет дальше с моим лесхом? Единственным существом, которое помнит и любит меня — Леку Ведунову с Земли? С ним тоже придется расстаться?

— Но ты не волнуйся, — влезла в мои страдания Мелисса. — Мы с девчонками уже все придумали…

Я удивленно обернулась к фрейлине. Та задумчиво пялилась в полог над моей кроватью и жевала фугуау — сочное зимнее яблоко странного на мой вкус синеватого оттенка.

— Что всё? — поинтересовалась я.

— Всё, — уверила меня фрейлина, меняя положение на сидячее. — В Ночь Рождения Нового года в замке будет еще один бал. Нам с Сумаей все равно придется остаться здесь, а потом и Милана приедет — она уже и приглашение на оба праздника получила.

Я пожала плечами — мне-то с того какая радость.

Мелисса недовольно закатила глаза, поражаясь моему тугодумию.

— Милана тебя с собой возьмет. Познакомишься с лин-аратхом заново, влюбишь его в себя опять…

— А если он не захочет? Он уже в Сумайю влюбился…

— Глупости, где он и где Сумайя… В общем. Не печалься девица-красавица, — молвила Мелисса, придурковатым голосом. — Ступай себе с миром, — и уже нормальным добавила: — Тебя там принц, между прочим, ждет.

Ааа, точно!

Я спешно заплела косу — будь трижды неладны эти длинные лохмы, и, напялив сапожки, выскочила за дверь, едва не треснув по носу устремившегося за мной Ксилофага.

Парень уже ошивался в коридоре, нетерпеливо расхаживая туда-сюда, словно часовой на посту.

— Наконец-то! — воскликнул он, подлетая ко мне. Порывисто прижал к своей груди, поцеловал в висок. Приятно… Берл, мне будет безумно не хватать его рук, губ, тепла… Я не хочу с ним расставаться!

— Давно ждешь? — спросила я, с удовольствием прижимаясь к нему в ответ.

— Давно! — парень потрепал Кси по лохматой голове, чуть отстранил меня в сторону, придирчиво вглядываясь в лицо.

Таэль никогда не говорит об этом прямо, но я знаю, что при каждой нашей встрече он невольно проверяет цвет моих глаз. Сейчас они серые — такие, какими и должны быть у Сумайи. Да и не менялся он с тех пор как мы вернулись от вциг, безумно благодарных за внезапное возвращение своей реликвии — настолько, что даже поклялись в безграничной преданности пириэлльскому народу, но так и не смогли объяснить природу той странной магии, которой было защищено главное сооружение Ладоли — якобы оно уже было, когда вциги переселились в пещеры…

Вот и на этот раз ничего сверхъестественного не обнаружилось — Атаниэль вздохнул и, схватив меня за руку, потащил к лестнице. Иногда просто не могу его понять.

— А чего не зашел? — удивилась я.

— Так у тебя там эта… — Таэль очень похоже закатил глаза и я без стеснения расхохоталась.

Нахмурив брови Таэль покосился на меня, но тоже засмеялся. Подхватил меня на руки и с шумом-гамом мы спустились на первый этаж, едва не свалившись с лестницы, когда лин-аратх запнулся об лесха тоже желающего принять участние во всеобщем веселье.

— Завтракаем и гулять, — изложил программу мероприятий Таэль.

Я согласно кивнула.

Мы дружненько свернули к замковой кухне, привычно распахнули двухстворчатую дверь, врываясь в ароматное царство старушки Еравы, каждый раз встречающей нас так, словно мы были ее любимыми и единственными внуками, недавно сбежавшими с голодного острова, что, впрочем, не мешало ей ворчать на нас, когда настроение ее было далеко от радужного. Видимо сегодня был тот самый случай.

— Что-то поздновато вы сегодня, — пробурчала она, выкладывая на стол перед нами горку толстых блинов и две тарелки с вареньем ярко-зеленого цвета — рамокша, она же чудо-ягода с невероятно приятным освежающим вкусом и легкой кислинкой. Ням-ням… — Опять небось всю ночь куролесили, охальники…

— А-алья Ерава, — осуждающе протянул Таэль.

Я усмехнулась. Но ведь и в самом деле почти всю ночь не спали. Занимались, правда, не тем в чем нас заподозрила повариха, а всего лишь проводили очередной опыт в лаборатории ее мужа — аль Сигоша… а потом еще сидели на заснеженной крыше и пытались сосчитать огромных тридцатисантиметровых шипастоногих светлячков, направляющихся на брачные игрища к Морю Грез до тех самых пор, пока Таэль не решил, что я достаточно подморозилась и пора спать.

Впрочем, на алью Ераву предупреждение лин-аратха не произвело ни малейшего впечатления — она лишь пожала плечами, всем своим видом говоря, что нам ее не обмануть и она останется при своем мнении.

— Ваше Высочество? — на кухне возник подтянутый старик в военной форме. Кажется Таэль говорил, что это заместитель начальника замковой стражи… Келхенн вроде.

Таэль несколько удивленно взглянул на него, из чего я сделала вывод, что лин-аратх увидеть старика здесь никак не ожидал.

— Что-то случилось, Келхенн? — спросил любимый.

— Несколько часов назад мы получили важную информацию по интересующему Вас вопросу… Не желаете ли взглянуть? — старик почти дрожал от нетерпения.

А вот Атаниэль кажется растерялся и потерянно взглянул на меня.

— Если хочешь иди конечно, — кивнула я, чувствуя, что он сомневается стоит ли оставлять меня одну. — А я пока узнаю у альи Еравы рецептик этого замечательного варенья, — я демонстративно помахала ложечкой с зеленым желеобразным содержимым и ободряюще улыбнулась парню, хотя у меня у самой в животе отчего-то начало крутить…

— Я быстро, — пообещал Таэль и вместе с Келхенном покинул кухню.

Ерава поворчала немного на «неугомонного старика» и, к моему удивлению, действительно принесла бумагу. Ну что ж буду учиться готовить…

— Записывай, «Заживляющее зелье на основе бадонского мха», — продиктовала старушка.

Я удивленно подняла на нее глаза.

— Пиши — пиши, нечего здесь бездельничать.

Таэль

Мы с Келхенном поднялись в его маленький кабинет — тут мало что изменилось. Да и времени-то прошло совсем немного с тех пор как я был здесь в последний раз.

Старик по привычке плюхнулся в свое древнее кресло, предоставив мне право занять одно из оставшихся свободных сидячих мест — выбор был невелик: жесткий неудобный стул с высокой спинкой и… еще один жесткий неудобный стул с высокой спинкой. Выбрал первый вариант — поближе к двери, в надежде, что разговор окажется достаточно коротким и моя Майя не успеет заскучать без меня…

— Можете начинать, — нетерпеливо произнес я, чувствуя, что Келхенн сегодня как никогда настроен на демонстрацию своего театрального искусства с многозначительным молчанием и трагическим шепотом. Алья Ерава как-то упоминала, что в молодости Келхенн мечтал стать артистом и выступать на сцене, но Урунай оказался не самым подходящим для этого местом.

— В столице империи… — начал старик, но дверь в кабинет так некстати отворилась снова и на пороге возник мой отец в сопровождении двух стражей.

— Келхенн… — начал он сходу и замолчал, заметив меня. — По какому поводу собрание?

Не то чтобы я не хотел посвящать отца в это дело, но был абсолютно уверен, что он не одобрит всю эту затею с амулетом. И Келхенн считал также, иначе аратху давно все было бы известно. Но сейчас все равно придется рассказать… и в подробностях. И вот тут-то любовь заместителя начальника стражи к трагическим оборотам придется весьма кстати.

Старик как бы извиняясь взглянул на меня — я кивнул. Куда деваться? И Келхенн начал повествование с того самого момента, как обнаружился второй медальон…

— Весьма любопытно, — папа с легким укором посмотрел на меня. Я опустил голову, показывая всю степень своего раскаяния. — Весьма… — повторил отец. — И очень интересно, как ты сумел добраться до семейной сокровищницы?

Я сморщился.

Почему-то то, что амулетов в сокровищнице было два я забыл, а вот то, как я туда попал помнил прекрасно. Было это чуть меньше четырех лет назад, как раз после окончания войны с сатарами… Со старым казначеем что-то случилось — вроде он был тяжело ранен во время переворота, и временно вместо него был назначен новый — какой-то старик — даже имени его не запомнил, но он был не дурак до хорошего вина, а в благодарность был готов оказать новоиспеченному лин-аратху небольшую услугу — подумаешь проводить парня в сокровищницу, которая все равно так и так принадлежит его семье.

— Что ж, — отец вздохнул всего на мгновенье позволив себе показать, как он устал от свалившихся на него забот за эти в общем-то короткие для пириэлле 4 года. — Хорошо, что аль Едон быстро поправился и сменил Алеба в нелегком деле по обеспечению сохранности и казны и сокровищницы…

Я понуро кивнул, уже начиная беспокоиться, что собрание затянулось и это, похоже, только начало.

— Могу я взглянуть на найденный амулет? — меж тем поинтересовался родитель. Я полез во внутренний карман жилета с каким-то изумлением обнаружив, что все еще таскаю амулет с собой.

Аравир взял амулет аккуратно, не так как лапал его я, а лишь двумя пальцами. Внимательно осмотрел его со всех сторон, особенно тщательно изучив надпись «Иа тэйя Таэль».

— Надпись магическая, — констатировал отец и, наконец, вернул амулет мне. Чувствуя непонятное облегчение, я засунул безделушку обратно в левый карман. — Причем использовалась очень сильная магия. И это странно. Зачем на простую надпись на амулете тратить столько сил? — папа вопросительно посмотрел на меня, но ответа у меня не было. Отец недовольно нахмурился. — Хм… — взор его обратился к казалось позабытому всеми Келхенну. Старик встрепенулся. — Я так понял, есть что-то новое по этому вопросу?

— Да, Ваше Величество. В Аминатоле задержали Хаена Обывателя, — сообщил Келхенн. — Его уже допросили.

Заместитель начальника стражи с любопытством уставился на меня, вероятно ожидая моей реакции. Я попробовал изобразить живой интерес, но беспокойство от того, что внизу меня ждала Майка, которую я обещал покатать на Шакши, немного притупляло мое любопытство.

— Кулон он снял с шеи молоденькой девушки возле Высшей школы Магов, Травниц, Пифий и Охотников. Мы составили фотопортрет девушки, основываясь на остаточном образе выловленном из памяти Хаена… — Келхенн сделал многозначительную паузу, нарочито долго доставая рисунок из папки. — Вот взгляните, Ваше Высочество.

В моих руках оказался обычный альбомный лист, какими пользовался и я в моменты творческого вдохновения. Я опустил взгляд на рисунок, чувствуя как сердце сковывает необъяснимая тревога, даже паника…

Простым угольным карандашом, быть может лишь с легкой примесью магии ради длительной сохранности изображения, была нарисована симпатичная девушка с большими печальными глазами и, хотя черно-белая зарисовка не передавала цвет, я знал, что они зеленые. Та самая девушка из моих снов… И значит, она существует на самом деле… Сумасшедшим я себя и так никогда не считал, но это стало для меня настоящим открытием: изумительным и в то же время мучительным… мучительным теперь, когда у меня есть Сумайя, такая восхитительная, умная, добрая, нежная, смешная, странная, слегка сумасшедшая и… любимая.

Отец вынул листок из моих рук и некоторое время с интересом изучал рисунок.

— Весьма загадочно, — пробормотал он в конце концов, бросив на меня быстрый взгляд, по которому я безошибочно определил, что и он узнал ее тоже. И не удивительно: даже кое-кто из слуг видел нарисованные мною портреты девушки из снов, а уж они растрезвонили о них на весь дворец, а то и за его пределы. — Выяснили кто она?

Келхенн виновато развел руками.

— Уже опросили половину преподавателей Высшей школы, но пока никто из них ее не узнал. Вероятно девочка не является ученицей Школы — скорей всего просто проходила мимо…

Отец еще немного покрутил лист в руках и, в конце концов, аккуратно положив его на стол, задумчиво посмотрел на одного из замерших у дверей стражников.

— В чем дело, Алаэн? Вы уже видели эту девочку раньше?

Я тоже оглянулся на стражника. Тот неловко переступил с ноги на ногу — отвечать ему видимо не очень хотелось, но по растерянному выражению его лица легко можно было прочитать ответ — да, видел.

— Так точно, Ваше Величество, видел, — наконец ответил стражник. — Дважды.

— Даже так? Подробнее…

Алаэн печально вздохнул, словно надеялся, что подробностей все же удастся избежать.

— Первый раз это было около четырех лет назад. Через несколько дней после того как мы расположились в Логове Лазурного дракона и был убит Рамииль… Уже рассвело. Мы с моим напарником Егоном стояли на посту у ворот замка, когда к нам подошел аль Румук и велел следовать за ним. Мы вошли в замак, поднялись наверх к спальне лин-аратха Атаниэля, — Алаэн чуть заметно кивнул в мою сторону и вновь вздохнул. — Аль Румук заявил, что к лин-аратху пытается проникнуть в доверие шпионка, возможно диверсантка… Ну знаете, как женщины обычно в доверие проникают… — Алаэн запнулся и покраснел.

— Продолжай… — поторопил его отец.

Алаэн опустил голову и с волнением продолжил.

— У нас не было основания не верить ему… Мы вошли в комнату лин-аратха. Вы спали, — парень неуверенно посмотрел на меня. — И та девушка спала… с Вами. Аль Румук велел забрать ее, отнести к нестабильному порталу, недавно открывшемуся на берегу моря неподалеку от замка, и бросить ее туда… — Алаэн умолк, с опаской скосив на меня зеленые, болотного оттенка, глаза. А я вдруг обнаружил, что с силой сжимаю кулаки, едва сдерживаясь от невероятного желания как следует врезать этому… придурку. Выход у нестабильного портала может быть где угодно — хоть посреди океана, хоть в безлюдной пустыни или на Кундеяре. Алаэн испуганно сглотнул, но продолжил: — Егон пытался возразить, спрашивал, что будет, когда Вы проснетесь и не обнаружите девушку? Но аль Румук уверил, что Вы никогда о девушке и не вспомните даже… И мы сделали то, что он велел… отнесли и бросили ее в тот портал… Берл ведает куда он вел.

Алаэн замолчал пряча от меня глаза, и глядя исключительно на моего отца, с надеждой, что на этом его мучения закончатся и его избавят от пристального внимания сильных мира сего. Он сильно заблуждался на этот счет.

— Хм… Тот самый Румук, который сейчас начальник стражи? — хмуро спросил Аравир.

— Так точно.

— И что же, никогда прежде ты девушку эту не видел?

— Нет, Ваше Величество, никогда.

— И как зовут ее не знаешь?

Алаэн отрицательно замотал головой, окончательно позабыв как положено себя вести по уставу.

— Егон может подтвердить твои слова? — поинтересовался отец.

— Н-нет, — стражник побледнел, должно быть решив, что его в чем-то подозревают. — Через месяц Егон погиб во время нападения на лин-аратха Аскиона и принцессу Эстаями.

— Вроде и ты должен был быть в эскорте лин-аратха… — заметил Келхенн.

— Да, — согласился Алаэн, и тут же поспешно добавил: — Но накануне я подхватил вихревую лихорадку и Вы лично заменили меня Кажегом… который тоже погиб в тот день.

— А в эскорд вас тоже начальник стражи назначил… — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес отец.

— Так точно — аль Румук.

— Любопытно… Когда же ты видел девушку во второй раз?

— Это было примерно год спустя. Я тогда служил на границе. И вот где-то в конце зимы эта девушка пыталась попасть на территорию Пириэлле, — Алаэн как-то затравленно посмотрел на меня, отчего у меня почему-то сжалось сердце. — Выглядела она весьма… потрепанно, в каких-то лохмотьях… и голодная очень. Я тогда подумал, что может быть обознался — в первый-то раз у нее волосы были длинные, да и выглядела она как принцесса, а тут… Документов у нее не было, да и на территорию Пириэлле было велено никого не пускать без специального пропуска… И ее, естественно, не пустили — накормили и отвезли в ближайшее людское поселение…

— Пока можешь идти Алаэн, — вздохнул мой отец. — Найди капитана Дэнгеэра, пусть он придет сюда.

Стражник с облегчением удалился.

— Прикажешь арестовать Румука? — спросил я, вновь возвращаясь к портрету. Казалось, девчонка смотрит прямо на меня: грустно и печально. Беспокойство, охватившее меня в последнее время, усилилось. Кто она? Почему я ее не помню… вернее помню, но как-то кособоко? Почему НИКТО ее не помнит? Не прятал же я ее в подвале — хоть кто-то должен был ее видеть. Зачем Румук приказал похитить ее?

— Пока задержать… — пожал плечами отец. И чуть мягче добавил: — Не переживай, мы ее обязательно найдем.

Я вздрогнул, чувствуя себя так, словно между двух огней оказался… А как же Сумайя? На мгновение, всего на одно мгновение, захотелось, чтобы эта знакомая незнакомка никогда не нашлась…

— Меня Сумайя ждет. Я обещал ей прогулку и на Шакши покататься…

— Придется отложить… — аратх повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза. Никогда не мог догадаться о чем думает отец. Разве не он хотел, чтобы наши отношения с принцессой наладились? Да, прежде я сопротивлялся этому, но теперь, боюсь, уже не смогу с ней расстаться. — Я все понимаю, сынок. Но прежде чем вступать в будущее, необходимо расстаться с прошлым… если ты этого действительно хочешь. Иди, скажи, чтобы Сумайя тебя не ждала и возвращайся. У нас много дел.

Я слетел с лестницы, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, прошел по коридору до замковой кухни и чуть помедлив приоткрыл одну из створок двустворчатой двери.

Майка сидела за столом, чуть наклонив голову набок и, прикусив кончик языка от усердия, с удовольствием записывала замысловатый рецепт, который ей диктовала Ерава. Рядом с девушкой уже возвышалась целая стопка исписанных бумажек и, кажется, это был далеко не предел. Что ж, вроде бы и без меня она неплохо проводит время.

— Можно прервать вас на минутку? — шагнул я в двери и улыбнулся, заметив вспыхнувшую в глазах Майи радость от одного моего появления.

— Да уж как будто простая кухарка может что-то запретить лин-аратху, — проворчала алья Ерава и, подхватив маленький чайничек, что стоял на столе перед Майкой, с независимым видом удалилась к кухонной печи.

Майка тут же выпорхнула из-за стола, порывисто прижалась ко мне, заставив все внутри трепетать от какого-то глупого детского восторга.

— Все отменяется? — прошептала она мне в рубашку так, что я с трудом смог разобрать ее слова.

— Да, прости… У нас с отцом возникли кое-какие дела… Только к вечеру освобожусь — сможем посидеть на крыше и вновь полюбоваться на светлячков, раз уж они так понравились тебе в прошлый раз. Сегодня их должно быть больше… А завтра с утра все таки сбежим и покатаемся на Шакши.

— Завтра Стаки приезжает…

— И что? — немного грубо поинтересовался я, на мгновенье забыв как дышать и чувствуя, как вместо веселых бабочек в душу залетают колючие снежинки.

— Ничего, — соврала она, прижимаясь крепче. Мрых, это слишком походило на прощание… Не отдам!

С трудом отстранив девчонку от своей груди, приподнял ее лицо. Так и есть — в глазах блестели слезы.

— Глупышка, — пробормотал я, вытирая соленые дорожки на ее щеках. Поймал ее губы своими, чуть прикусил, чтобы она и не думала сбежать. Я люблю ее. — Иа ла… — начал я. Но Майя испуганно дернулась, отстраняясь и прикрывая мне рот ладошкой.

— Тебе пора, — сипло произнесла она, отступая к столу.

Словно в подтверждение ее слов, возле моего лица вспыхнула маленькая звездочка — сообщение от отца. В самом деле пора…

С глубоко засевшим смятением в душе, я развернулся и вышел из замковой кухни, уловив лишь как алья Ерава ставит чашку с каким-то горячим отваром перед моей принцессой.

— Глупость какую-то вы творите, — сказала кухарка. — Без успокоительного не обойтись…

Вернувшись к кабинету Келхенна, я обнаружил там только самого старика и отца. Оказывается аратх уже успел давать распоряжение задержать начальника стражи Румука и капитан Дэнгеэр с отрядом стражников уже ушел его исполнять.

— Будешь допрашивать Румука прямо здесь? — с интересом поинтересовался я, словно впервые разглядывая тесное пространство кабинета.

— Нет, его отведут в допросную на первом этаже.

— Зря поднимался, — с детской обидой пробормотал я.

Отец насмешливо потрепал меня по голове.

— Пошли…

Мы направились к двери, но она сама неожиданно распахнулась нам навстречу, впуская еще довольно молодого пириэлле с длинными волосами, безошибочно свидетельствующими о его высокородном происхождении и закоренелом консерватизме.

— Ваше Величество, аль Румук сбежал, использовав амулет айкхо!

— Найти. Любым способом.

— Так точно.

Проблем прибавилось. Но сбежав, Румук подтвердил свою вину…

Лека

Проснулась от настойчивого стука в дверь. Глаза разлепились с огромным трудом, что и не удивительно — за окном было темно, значит еще раннее утро, а спать я легла не так чтобы давно… Буквально часа полтора назад.

И кто мог возжелать встречи со мной в такой ранний час для меня тоже оставалось загадкой. Разве что Таэль, с которым я, собственно, и провела большую часть ночи, сидя на крыше самой высокой башенки замка, внезапно вспомнил, что забыл пожелать мне приятных снов или уже успел соскучиться, как и я по нему.

Я выползла из-под одеяла, в предвкушении оказаться в теплых нежных объятьях, и без тени сомнения распахнула дверь — бояться мне все равно было нечего, так как на кровати за моей спиной вольготно расположился Кси, кажется только и дожидающийся, когда постель окажется в его полном владении.

Мои ожидания подтвердились! Меня легко, словно пушинку, подхватили на руки, прижали к мощной теплой груди, убаюкивающе покачали из стороны в сторону, целуя куда-то в макушку.

— Я так скучал, — шепнул на ухо знакомый ласковый голос.

И все бы хорошо… Но, мрых, принадлежал этот голос совсем не Таэлю!

Я панически дернулась, чувствуя как за спиной насторожился лесх, соображающий представляет ли друг Атаниэля для меня угрозу или же я дергаюсь просто так.

Стаки опустил меня на пол, но не от себя.

— А ты, смотрю, сумела подружиться с этим зверем? — удивленно произнес он со смесью восхищения и… ревности в голосе.

Я кивнула, плохо соображая, что ответить, да и вообще как себя вести с ним. Упереться ему в грудь и попробовать оттолкнуть от себя? По меньшей мере глупо… Ко всему прочему во мне вдруг проснулась совесть и я вспомнила, что портить отношения настоящей Сумайи и Стаки не имею права… да и желания. Только зачем вот аминатольский принц ручонки распускает?

— Не пустишь меня в комнату? — поинтересовался Стаки.

— Нет! — мотнула головой, решительно убирая конечность принца со своего полупопия.

— Нет? — озадачился тот. — Ты что по мне не скучала?

— Скучала — скучала, — на всякий случай заверила я. Сумайя-то наверняка уже вся извелась в деревенской глуши…

— Так в чем же дело? — спросил парень наклоняясь и пытаясь поймать мои губы своими. Ужас! Не дай Берл, сейчас Таэль из своей комнаты выползет, хотя его, конечно, и так ждет большое разочарование.

— Стаки, понимаешь… это… не прилично, — выдавила я. Точно! — Не прилично целоваться… и все такое… тут же кругом люди… то есть пириэлле…

Аминатолец посмотрел на меня как на умалишенную, и на всякий случай пощупал лоб губами, заставив меня сжаться еще больше. Но температура это как раз единственное с чем у меня был полный порядок.

— То есть, — насмешливо произнес Стаки, заглядывая мне в глаза, — как у меня дома подо мной стонать, — Берл, избавьте меня от подробностей, — так это прилично… А тут…

А тут Таэль все таки выполз из своей комнаты.

Вообще я еще 4 года назад заметила, что мой пириэлле ревнив до бешенства, и потому хорошо представляю, что увидев любимую девушку в полупрозрачной ночной рубашке в объятиях другого мужчины он вряд ли пришел бы в восторг. Но то что он сходу кинется на своего лучшего друга с целью мордобитья не ожидали ни я, ни тем более аминатолец, который не иначе как от неожиданности отлетел от меня на несколько метров, потому как был куда крупнее Таэля и в другой ситуации наверняка устоял бы. Зато поднялся быстро и с вполне определенной целью двинулся на пириэлле, который, впрочем, тоже не казался удовлетворенным одним нанесенным ударом.

Что делать в такой ситуации я представляла смутно. Почему-то во мне была жива надежда на стражников, которые по идее должны были дежурить на каждом этаже замка. Но тех как всегда не было на месте — что-то у пириэлле совсем служба безопасности хромает… Зато мне вдруг вспомнилось убежденность тети Миры, что дерущихся кошаков лучше всего разгонять, облив их водой. А у тети Миры большой опыт в этом деле — ее дом в Анджейре находился как раз в том месте, где дикие коты любили собираться по весне для своих брачных игр и тетя не раз пользовалась сим незамысловатым средством, но по правде сказать, помогало оно весьма не надолго — кошаки разбегались в стороны, но через десять минут возвращались и устраивали новую потасовку… Но принцы ж не кошаки…

Я побежала в ванную комнату. Волнуясь из-за доносящегося из-за дверей грохота, набрала тазик с водой и вернулась в коридор, отметив, что у «рыцарского турнира» за сердце прекрасной дамы появились зрители: нервная Мелисса и совершенно спокойно взирающий на драку Келхенн. Старик с интересом заглянул мне в таз и одобрительно кивнул. Приободренная, я одним движением выплеснула ледяную воду на все еще мутузящих друг друга парней — хорошо, что у них хотя бы хватило ума не применять магию — замок, конечно, был не такой красивый как Логово Лазурного дракона, но все же довольно симпатичный…

Удивительно, но подействовало ничуть не хуже, чем на котов. Принцы отскочили в разные стороны, и тяжело дыша, уставились друг на друга: Таэль со злостью, Стаки с недоумением.

— И как это понимать, уважаемые? — как можно строже поинтересовался Келхенн, но мне почему-то казалось, что старику до неприличия смешно и он с трудом сдерживает себя, чтобы не расхохотаться, глядя на помятые лица лин-аратхов. Таэль, кстати, пострадал меньше, хотя я всерьез переживала, что Стаки его покалечит.

Долгое время парни молчали. Но в конце концов, аминатолец пожал плечами, болезненно сморщившись от этого незатейливого движения.

— Я просто пришел к своей девушке, а Таэль…

— Это моя девушка!!! — нервно перебил его пириэлле и замолчал.

На меня выжидательно уставились четыре пары глаз. Это было не слишком приятно даже без учета того как я была одета…

— Принцессе нехорошо, — пришла в себя Мелисса, загораживая меня своим щуплым телом, и оттесняя к дверям спальни, откуда наконец лениво высунул нос Ксилофаг.

Я с готовностью кивнула, так как мое состояние и в самом деле было далеко от чудесного, и попятилась еще больше.

Печально, что оставшиеся два дня моего прибывания в замке мне пришлось провести в своей комнате в компании Мелиссы и Кси, но на тот момент мне казалось, что так действительно будет лучше для всех…

* * *

За окном медленно кружился пушистый снежок, освещенный множеством разноцветных праздничных огней. Снизу, из распахнутых окон огромного зала на третьем этаже, уже доносились веселые голоса многочисленных гостей, приглашенных на бал Уходящего года. Еще позавчера там поставили гигантскую елку, которую я, кстати, еще даже не видела, а только слышала какая она восхитительная от Мелиссы, да альи Еравы, приходящей лечить меня от моего мнимого недуга… Все веселились.

А мне было грустно и тоскливо… и страшно — всё вместе.

— Жаль, что Вы заболели перед самым праздником, — сочувствующе произнесла совсем молоденькая пириэлле, вот уже битый час сооружающая мне нечто грандиозное на голове, рождая в моей душе глухое раздражение, хотя все ее движения были весьма точны и аккуратны. — Должно быть Вы и сейчас еще не совсем оправились… — она ждала ответа и я послушно кивнула. — Очень жаль… Но уверяю, Вы не зря идете на бал. Вас ждет сюрприз, — девушка перешла на заговорщический шёпот и подмигнула мне, но видимо заметив на моем лице лишь легкое недоумение вместо восторга, сочла нужным добавить: — Я слышала лин-аратх Атаниэль собирается сделать Вам официальное предложение…

Я нервно дернулась, кажется побледнев еще больше. Берл, умоляю пусть к этому моменту мое место уже займет настоящая Сумайя — малодушно, но пусть уж она сама разбирается со сложившейся ситуацией — уверена, у нее получится гораздо лучше.

— Представляю как Вы рады, — неверно оценила мою реакцию стилистка. — Только умоляю, не выдавайте меня.

— И в мыслях не было, — заверила я ее. Скорей бы эта парикмахерская пытка закончилась…

Минут через двадцать за мной зашла Мелисса. Зачем-то поправила и без того идеально сидящее на мне бледно-голубое платье — наверное тоже нервничает.

— Улыбайся, со всеми здоровайся… Помнишь как я тебя учила? — фрейлина озабоченно посмотрела на меня. Я кивнула — что-то у меня сегодня входит в привычку со всем соглашаться. — Ладно… Ну и народищу там собралось. Оказывается и Император прибыл на бал… А вот бал в Ночь Рождения Нового года будет уже в столице империи, в Аминатоле… Но ты не переживай, Миланку и туда пригласили, так что и тебя она как-нибудь да протащит. А теперь пойдем, а то и так задерживаемся…

Послушно поплелась следом за Мелиссой. Ужасно хотелось вновь увидеть Таэля… и одновременно сбежать отсюда подальше. Особенно, когда лакеи распахнули перед нами двустворчатые двери зала, пропуская нас в сумасшедший грохочущий мир, переполненный голосами, музыкой и яркими красками.

— А вот и ты! Ну, как дела у моей маленькой принцессы? — мужчина лет 35 на вид, аккуратно взял меня за плечи с тревогой всматриваясь в мое лицо. Я смутилась. Но тут же одернула себя и, чуть прихватив пышную юбку своего платья, еле заметно присела, как учила меня Мелисса.

— Здравствуйте, — елейным голоском произнесла я — мало ли кто это. Но судя по скорченной физиономии Мелиссы сделала я что-то не то.

— Юморишь, значит уже здорова, — улыбнулся мужчина. — А я уж хотел забрать тебя домой или на крайний случай прислать алью Моримэль лечить тебя.

Эээ…

— Спасибо, я здорова.

Мужчина рассмеялся, после чего притянул меня ближе к себе и обнял.

— Ладно, — подмигнул он мне, отпуская. — Иди веселись. Только не забудь поздороваться с мамой, а то она обидется, ты же знаешь, — и дурашливо закатил глаза.

— Угу, — кивнула я. Наверно, это Майкин старший брат. Ничего так, хорошенький…

— Ужас, — прокомментировала Лисса, утаскивая меня в укромный уголок поближе к окну. Народу здесь было мало, зато зал просматривался очень хорошо — была отсюда видна и елка, в самом деле очень высокая и красивая, и подарки под ней уже лежали — интересно, настоящие или муляжи? И Таэль беспокойно шарящий по толпе взглядом — наш с Мелиссой приход он прозевал и теперь пытался отыскать Сумайю в толпе раньше, чем это успеет сделать Стаки, который, судя по выражению лица, тоже настроен весьма решительно — наверное, о сюрпризе пириэлльского лин-аратха ему уже тоже «добрые люди» рассказали. Как же мне все это надоело… Вот бы подойти к Таэлю сейчас, сказать, кто я и что люблю его, прижаться крепко-крепко и никогда не отпускать. Но так страшно, что он не поверит, не поймет… оттолкнет. А раньше я не была такой трусишкой.

— А кто это был? — спросила я, чтобы отвлечься и не нервничать так сильно.

— Отец Сумайи…

— Хорошо выглядит, — без особого удивления заметила я, уже привыкнув, что маги, а тем более нечеловеческие маги, выглядят гораздо моложе своих лет. Может этому дядечке уже лет сто, а он все как мальчик выглядит.

— Двести семнадцать, — словно прочитав ход моих размышлений, заметила Мелисса. И тут же пожаловалась: — Не по себе как-то.

— Из-за чего?

— Не знаю. У меня предчувствие… чего-то…

Я сморщилась. Знала бы она как мне не по себе…

— Ты пифия? — уточнила я на всякий случай.

— Нет.

— Слава Берлу… Послушай, а разве Стаки может жениться на Сумайе? Они не родственники? А то он аминатольский лин-аратх, она — аминатольская принцесса…

— А, — махнула рукой фрейлина. — Какой-то там прадедушка Стаки родной брат какого-то так прадедушки Сумайи. Только у Стаки правящая линия, а у семьи Сумайи только титул из поколения в поколение передается «принц или принцесса». И отец ее принц, и вряд ли аратхом когда-нибудь станет, если только переворот устроит. Но он не будет…

— Так им должно быть выгодно детей поженить и от лишней головной боли избавиться…

Мелисса пожала плечами, но ничего не ответила.

Вздохнув, я отвернулась к окну. Снег все также игриво танцевал на ветру, опускаясь на деревья и тщательно расчищенные дорожки парка, или нет-нет, да и залетая в распахнутые окна и оседая на широких подоконниках, встретив невидимый глазу магический барьер, не позволяющий холоду проникать внутрь помещения. Внизу бледно, едва уловимо засияло облачко телепорта, расширяясь и разрастаясь пока не стало подходящего размера для того, чтобы в него мог спокойно пройти взрослый человек. Мгновение… и из портала выскочили три укутанные в зимние плащи фигуры. Вряд ли они привлекли бы мое внимание — ну гости и гости, если бы не яркая рыжая шевелюра одной из них… Миланка… Они уже здесь.

Сердце болезненно сжалось. Еще несколько часов, а может минут, и мне придется покинуть это место… быть может навсегда. Потому что, чтобы ни говорила Мелисса про новое знакомство с Таэлем, вряд ли его царственный отец захочет видеть рядом со своим сыном простую человечку, к тому же напрочь лишенную магии… Да и чего уж там — меня до сих пор терзал вопрос, как я оказалась посреди леса вместо комнаты Атаниэля в Логове дракона…

И с Таэлем я попрощаться не успела…

— Лек… — позвала меня фрейлина Ее Высочества. Я оттолкнулась от подоконника и развернулась к девушке, вопросительно приподняв брови. Мелисса сделала большие глаза, показывая мне за спину.

Но в силу заторможенности реакции, обернуться я как всегда не успела.

Сильные руки обвили мою талию и мягко притянули к чьей-то груди. Теплые губы нежно коснулись открытой шеи, пробуждая рой мурашек от зимней спячки, заставляя их кружиться в замысловатом хороводе. Таэээль. И вырываться из плена, конечно, нет ни сил, ни желания…

— Мне так плохо без тебя, не убегай снова, — прошептал он на ухо. — Я люблю тебя…

Я беспомощно уставилась на Мелиссу. Та лишь закатила глаза — Берл знает, что она хотела этим сказать, но легче мне не стало ни на йоту. Хотелось сказать глупое: «Я тебя тоже. Очень». Но где-то в замке уже была настоящая Сумайя… Надо поскорее ее найти и поменяться местами!

Так и не дождавшись от меня ответа, Таэль тяжело вздохнул.

— Что ты делаешь со мной? — пробормотал он куда-то мне в затылок. — Я же чувствую, что и ты меня любишь.

А после решительно отстранился и, взяв меня за руку, потащил в конец зала, где мирно общались сильные мира сего во главе с Императором Сариеном.

— Что ты задумал? — предчувствуя неприятности спросила я, семеня за парнем и стараясь не обращать внимания на провожающие нас любопытные взгляды.

— Сейчас узнаешь.

— Таэль, прошу тебя, не надо, — умоляюще произнесла я, но пириэлле не внял моей просьбе.

Он упрямо подвел меня к отцу Сумайи, и от волнения сжав мою руку крепче необходимого, во всеуслышание произнес те страшные слова, которые я боялась услышать.

— Ваше Высочество Аэртон Ллойер Маанли, я лин-аратх Пириэлле Атаниэль Снэг Роэль прошу руки вашей дочери…

Судя по выражению лица этого самого Аэртона, несмотря на то, что именно ради женитьбы он и прислал свою дочь в Пириэлле, он никак не ожидал подобного поворота событий, а потому удивленно повернулся ко мне.

— Сумайя?

А что Сумайя? Сумайя шляется где-то… А я еле сдерживалась, чтобы не разреветься от волнения и уж говорить точно не могла — горло сжал болезненный спазм.

— Сумайя, — отец Майки высвободил мою руку из ладони Таэля и отвел чуть в сторону, — ответь мне: ты хочешь выйти замуж за лин-аратха Атаниэля? Ты его любишь?

— Сумайя любит меня, — раздалось сбоку ревниво. О Боже, только Стаки здесь и не хватало.

Таэль дернулся, но вопреки моим опасениям, что пириэлле снова накинется на друга с кулаками, он сдержался, и лишь упрямо стиснув зубы, уставился на меня в ожидании ответа.

— Дадим девушке время подумать, — неожиданно мягко вмешался аратх Аравир, за что я была ему безумно благодарна. — А сейчас как раз время праздничного торта.

— Хорошо, — кивнул Таэль. — Но я знаю, что Сумайя любит меня. И я докажу это.

Интересно, как?

— Снежные лилии… — произнес Таэль, удовлетворяя всеобщее любопытство.

Снежные лилии… Действительно, сейчас как раз время цветения этих почти сказочных цветов, являющихся символом истинной любви. Ведь по легенде, если сорванная лилия, от природы имеющая невзрачный серый цвет, в руках двух молодых существ вспыхнет искрящимся серебром, значит их любовь настоящая. Поэтому уже за несколько ночей до празднования Ночи Рождения Нового года на несчастные цветочки начиналась настоящая охота — желающих доказать свою любовь или проверить свою вторую половинку, было в избытке, и если бы королевские маги не поддерживали популяцию снежных лилий искусственно, они б давно исчезли с лица Фэрэя.

Только мне казалось, что эти цветочки растут исключительно в Королевском парке в столице империи…

— Отлично, — кивнул Стаки. — Принимается. И для чистоты эксперимента я отправлюсь за лилиями с тобой.

Таэль возмущенно набрал воздух в легкие, но ничего не сказал. Молча развернулся к дверям зала, через которые уже ввозили огромный двенадцатиярусный, по числу месяцев в году, торт, и бросив на меня полный затаенной боли взгляд, ушел.

Прости, любимый…

Таэль

В Королевском парке было темно и казалось безлюдно. Впрочем, довольно скоро я убедился, что заблуждаюсь — здесь и без нас со Стаки хватало охотников до снежных лилий, блуждающих среди меанов в поисках неприметных, особенно в темноте, цветов. Как бы я тоже хотел вот так пошататься среди деревьев… подумать… Ведь что-то не так. Как? Не пойму. Но странное, практически необъяснимое чувство не покидает меня вот уже несколько дней. Я ведь вижу! Вижу, что Майка любит меня. Она могла молчать, могла лгать, но тело ее послушно откликалось на любую ласку… на каждое прикосновение, так что сдерживать себя стало настоящей пыткой. Но почему, почему она не сказала, что любит меня тоже?!

— Зачем ты это делаешь, Таэль? — голос друга заставил меня вздрогнуть.

Я обернулся, внимательно глядя на Стаки. Аминатолец казался усталым и несчастным. Удивительно, но лишь теперь я осознал, что не хочу причинять ему боль. Но и с Майей расставаться не хочу… не могу — она мне необходима как воздух. И сейчас я чувствую, что задыхаюсь…

— Что?

— Все это… — Стаки развел руки в стороны, пытаясь показать мне это его «всё». Мрых! Это же мой лучший друг! — Ты же обещал, что все будет хорошо, что не будешь обижать Сумайю, что через пару недель мы с ней спокойно уедем, а теперь…

— Я ее не обижал! — возмутился я.

— Я вижу!!! — заорал Стаки в ответ так, что с ближайших деревьев сорвались птицы, устроившиеся здесь на ночь.

Пошататься среди деревьев захотелось сильнее… но мрыховы лилии торчали из сугроба прямо у моих ног… нелепо и некрасиво…

— Давайте быстрей… без верхней одежды здесь довольно прохладно, — спокойно окликнул нас Ник, поддерживающий телепорт обратно в Пириэлле чуть в стороне от нас со Стаки.

— Да… Идем.

Нас не было совсем недолго. «Счастливый» торт еще только разрезали и все желающие получить кусочек «счастья» толпились вокруг него. По идее здесь должна была бы быть и Майка — насколько я успел узнать ее за то время, что было у нас, она была неисправимой сладкоежкой.

Но вместе со своей фрейлиной она стояла в конце зала, как всегда прекрасная, немного взволнованная… Платье на ней было другое — красивое, нежно-лиловое, прическа тоже изменилась — теперь волосы были распущены и тяжелыми волнами падали ей на плечи и спину — эта незамысловатая прическа нравилась мне гораздо больше той сложной конструкции, что была сооружена у нее на голове полчаса назад. Сама девушка казалась как будто легче, нежнее… И хотя при взгляде на меня в ее глазах все также плескалось сожаление, сейчас оно словно отошло на второй план, уступив место иным непонятным мне чувствам, от которых мне вдруг стало страшно, а вся моя затея показалась мне настолько бредовой, что я хотел отказаться от нее немедленно…

— Эй, привет! — меня хорошенько долбанули в плечо.

Я нервно обернулся и замер, явно не готовый к встрече с жизнерадостным фисом, в упор уставившимся на меня ярко-желтыми наглыми глазами.

— Привет, Флэйк, — вяло поздоровался я, стараясь спрятать лилию за спину. — Яра.

Светловолосая девушка фиса приветливо кивнула головой и улыбнулась.

— Что-то ты какой-то скучный, — заметил Флэйк, критически разглядывая меня с ног до головы. — Проблемы?

Я открыл рот… но делиться своими проблемами не стал. Мне только сочувствия и чужих советов не хватало.

— Да нет, все отлично…

— А снежная лилия тебе нафига? — с детской непосредственностью поинтересовался фис, не обращая внимания на то, что более тактичная Яра дергает его за рукав, намекая, что не плохо бы Флэйку заткнуться. Очень правильно намекает между прочим…

— Надо, — невежливо ответил я.

— А… ну ладно. Я чего хотел-то. Может помнишь мою прабабку Теру.

Я кивнул. Молодящаяся, сумасбродная старушка с легкой сумасшедшинкой на фоне довольно редкого дара ясновидения врезалась в память в ту самую секунду как я ее впервые увидел на Дне рождения Флэйка в позапрошлом году. Она стояла на мокрых камнях возле небольшого пруда и что-то выговаривала этху — мелкому водяному и, конечно, поскользнулась и свалилась бы в воду, если бы я не подхватил ее… за подол платья. Старушка была мне искренне благодарна… и весь праздник таскала меня за собой без всякой возможности вежливо отделаться от нее и отпугивала всех мало-мальски симпатичных девиц, при этом наобещав мне великую любовь и неземное счастье. На вопрос же когда ждать столь щедрых подарков судьбы невозмутимо заявила, что обещанного три года ждут… Не знаю на сколько уж алья Теру хорошая провидица, но так или иначе ждать мне неземного счастья еще около года.

— Твою прабабку трудновато забыть.

Флэйк понимающе хмыкнул.

— Да уж ты теперь в числе ее любимцев. И она просила передать, что в ночь Уходящего года найдешь свой потерянный ключ от счастья… Берл знает, что это значит, но передаю как Теру велела.

— Спасибо.

— Ну, это в общем все, что я хотел. Ты, я вижу, торопишься, так что до встречи.

— Пока, Таэль, — улыбнулась Яра, сверкнув на меня хитрыми зелеными глазами.

— Счастливо, — кивнул я, сознавая, что немного жалею, что эта короткая передышка закончилась и на меня вновь накатывает волна сомнения и тревоги.

Впрочем, раз Теру сказала, что я найду ключ к счастью, значит так и будет, тем более, что отец уже приглашающе кивнул, предоставляя мне возможность действовать.

Зажав цветок в ладонях, я подошел к Сумайе. Теперь, когда я стоял так близко от нее она казалась какой-то другой… Жалость, любопытство, нетерпение, беспокойство… Эмоции одна за другой сменялись на прекрасном лице принцессы.

Я встал ближе. Протянул к ней руки, чувствуя, что ладони вспотели от волнения и странного позорного страха.

Бросив взгляд на Стаки, принцесса тоже прикоснулась к цветку и… И ничего не произошло. Лишь я почувствовал как в груди сжалось и вдруг взорвалось рассыпаясь на тысячи стеклянных осколков мое обиженное сердце. А серый неказистый цветок так и остался невзрачным и безликим. Почему?

— Почему?!! — этот крик сорвался с моих губ сам собой, заставив вздрогнуть не только переживающую за меня мать, но даже отца. К Мрыху, всех остальных! — Почему?

— Таэль, тихо, тихо. Только не плачь, — заполошно зашептала Сумайя. Дура! Неужели она думает, что я буду реветь, как какая-нибудь девчонка? — Все будет хорошо, потом… Я обещаю…

К нам подошел Стаки, и мне пришлось сделать шаг в сторону. Он протянул ей свой цветок… и я сделал еще один шаг назад… А через мгновение их лилия вспыхнула чистым серебряным светом — я знал это, хоть и не видел, потому что уже бежал прочь из зала…

Мне действительно хотелось плакать… А пифии врут.

Выскочив в коридор, я на мгновенье замер, решая куда идти. Можно было бы спуститься к аль Сигошу, который, несмотря на праздник, собирался проводить сегодня очередной эксперимент, но видеть никого не хотелось. Мне хотелось тишины и одиночества.

Я поднялся к себе на этаж, прошел чуть по коридору и замер у дверей Майкиной спальни. Из головы никак не шел тот поцелуй в подземелье, на который она вполне определенно ответила — неужели это была ложь? Все ложь? Прогулки, игры, сидение на крыше в моих объятьях по полночи… совместные завтраки, обеды и ужины… полеты на Шакши, когда она с готовностью прижималась к моей груди… все те приятные и как будто незначительные мелочи, наполняющие каждый день ее присутствия в моей жизни. Притворялась? А теперь там, внизу, она радуется вместе со Стаки их вероятной скорой женитьбе, потому что теперь то уж точно никто не заставит ее выходить за меня…

Со злости я долбанул дверь и она с грохотом распахнулась…

— Милана, это ты? — услышал я неожиданно. — Это дурацкое платье…

Из ванной комнаты выглянула… Сумайя. Волосы ее были распущены и тяжелыми прядками падали на спину как и 5 минут назад, но платье было снова голубое — то самое, в котором она впервые появилась на сегодняшнем балу. Но она не могла быть здесь… Вероятно, от отчаяния у меня помутился рассудок…

— Сумайя? — на всякий случай спросил я, заходя в комнату и осторожно приближаясь к девушке, на хорошеньком личике которой отражалось неподдельное смятение. Безумно хотелось обнять ее и успокоить, сказать, что все будет хорошо…

— Вот!!! Смотрите, я же говорил! — в комнату шумно ворвался Эртон, следом за которым устало вошел Келхенн, оставив двух стражников за пределами спальни принцессы. — Глядите! Мрых! Это самозванка!

Первоначально вроде скептически настроенный Келхенн, вцепился в девушку въедливым взглядом, миллиметр за миллиметром сканируя внешность несчастной и такой беззащитной Майки. Моей Майки… Почему-то я был уверен, что именно эту девушку я полюбил, а ненастоящая та, другая, оставшаяся в зале.

— Ах****ть! Это я ее поймал! — тем временем возбужденно орал Эртон. — Небось эта ***** хотела убить настоящую…

Не выдержал — хорошенько вмазал Эртону по лицу, заставив его немного отдохнуть на ковре.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Келхенн, кивнув стражникам, чтобы они утащили Эртона прочь из комнаты, после чего вновь уставился на Сумайю. — Вы понимаете, что выдавая себя за другое существо совершаете преступление? — девушка чуть заметно кивнула. — Тем более умышленно выдавая себя за персону королевских кровей… — девушка вновь лишь кивнула. — Будете настаивать на том, что Вы настоящая принцесса?

Я замер. Но девушка отрицательно мотнула головой, разбивая мои последние надежды.

Лека

Когда Таэль и Стаки покинули зал, я почувствовала невероятное облегчение, получив даже такую, скорей всего, недолгую передышку. Мне и самой хотелось сбежать отсюда — под внимательным и немного расстроенным взглядом альи Элесты я чувствовала себя настоящей предательницей, да у меня и без того от переживаний немного кружилась голова. Видно поэтому я не сразу заметила спешащую ко мне Милану.

На мой взгляд, она слишком наигранно обрадовалась нашей встрече, кинувшись обнимать меня как любимую подружку, с которой давно не виделась, хотя на самом деле я что-то не заметила особо теплых отношений между ними с Сумайей.

— Пошли отсюда, — шепнула она, скосив глаза на родителей Атаниэля, и легким движением руки опрокинула на меня бокал с чем-то красным, который до этого аккуратно сжимала в руке.

— О, Берл! Какая я неуклюжая, — заверещала она. — Прости, Сумайя.

— Ничего — ничего, — заверила я громко, радуясь, что у меня появилась вполне удобоваримая причина покинуть праздник…

— Пойдем, я провожу тебя в твою комнату и помогу переодеть платье. Мне правда так жаль…

С Миланкой и Мелисой мы вышли из зала, но вместо лифта направились почему-то к лестнице, хотя подниматься по ступенькам в платье было очень неудобно. Впрочем, почти сразу мне стало понятно почему девочки выбрали такой странный способ передвижения — из округлой ниши между этажами на лестницу скользнула темная фигура в плаще и присоединилась к нам. Мне не составило труда догадаться кто это был…

Вчетвером мы добрались до моей комнаты и, захлопнув дверь, все вместе с облегчением выдохнули.

— Ужас какой-то, — пожаловалась Мелисса, на что девчонки лишь неопределенно хмыкнули.

— Так, давайте в темпе, — скомандовала Миланка. — Нельзя, чтобы вас вместе в таком виде засекли.

Принцесса с помощью Мелиссы сняла плащ, поправила красивое нежно-лиловое платье.

— Заплести Майе Венгдорскую корону, как у Леки? — поинтересовалась фрейлина.

— Не, — Милана склонила голову набок и внимательно посмотрела сначала на меня, потом на принцессу. — С распущенными однозначно лучше.

— Угу, — кивнула Мелисса, поправила Сумайе волосы и, критично осмотрев ее с ног до головы, одобрительно кивнула. — Пойдем?

— А я? — все три девицы задумчиво уставились на меня.

— Посиди пока здесь немножко, — наконец сказала Милана. — Таэль и Стаки куда-то Ника утащили. Как только он вернется, попрошу телепортировать тебя… куда захочешь.

— А внешность мне мою вернуть?

Теперь все дружненько уставились на Сумайю.

— Для этого нужна еловая шишка, — пожала та плечами. — Я когда на тебя иллюзию вешала привязала ее вот к этому кулону у тебя на шее и по идее никто его с тебя снять не может кроме меня, но мне тоже, чтобы снять, шишка нужна — она вроде как вместо ключа от заклинания, ну чтоб оно самом случайно не свалилось…

— Блин, почему шишка-то? — осуждающе проворчала Милана, осматриваясь по сторонам. В комнате никаких шишек, естественно, не было.

— Что под руку попало… — обиженно прокомментировала Майка.

— Ладно, — Милана сморщилась. — Вы с Мелиссой идите в зал. А ты, Лека, пока здесь сиди и никуда не выходи. Я сейчас добуду где-нибудь эту… шишку и найду Ника.

Девчонки ушли и я осталась одна. Посидела немного на кровати. Постояла у окна. И в конце концов, направилась в ванную комнату, распустила эту Венгро… Ведро… корону в общем, от которой уже побаливала голова, и просто от нечего делать, чтобы отвлечься и не думать о Таэле, например, решила попробовать отмыть платье от сока, которым меня окатила Роханская.

Но на себе чистить платье было очень неудобно, а стащить его не получалось… И тут в комнате грохнула дверь — скорей всего вернулась Миланка.

Я выглянула из ванной комнаты… и наткнулась на Таэля, изумленно разглядывающего меня. Мрых! Наверно он уже настоящую Сумайю видел и теперь соображает, как она могла оказаться здесь… Это было не слишком хорошо, но когда в комнату влетел какой-то сумасшедший пириэлле, а следом за ним появился Келхенн все стало гораздо… гораздо хуже.

— Вы понимаете, что выдавая себя за другое существо совершаете преступление? — спросил заместитель начальника стражи. Отрицать знание законов мне показалось бесмысленным и я согласно кивнула. — Тем более умышленно выдавая себя за персону королевских кровей… — я снова кивнула, чувствуя как внутри нарастает паника. — Будете настаивать на том, что Вы настоящая принцесса? — Келхенн в упор посмотрел на меня. Врать я не собиралась, да к тому же была уверена, что старик мне не поверит, поэтому на этот раз отрицательно замотала головой.

Неужели меня теперь посадят? — как-то отстраненно подумала я, с удивлением наблюдая как тень сожаления расползается по старческому лицу. На Таэля мне смотреть было страшно.

— Что ж, я вынужден Вас арестовать и проводить в допросную…

— Не надо, Келхенн, — в голосе Таэля слышалась боль… и в этом без сомнения была моя вина. — Поговорим с девушкой здесь.

На мгновенье Келхенн задумался, но все же согласно кивнул.

— Крес, — обратился он к одному из стражников пришедших вместе с ним. — Пригласи Его Величество в комнату принцессы.

Взгляд Аравира внушал мне гораздо больший страх нежели Келхенна. Он ни о чем не спрашивал… пока. Пришел, занял один из свободных стульев и задумчиво изучал меня вот уже с десяток минут, заставляя все больше и больше нервничать. Я знала — он делает это специально, но ничего не могла с собой поделать. А еще он привел с собой двух немолодых уже мужчин. Один был довольно высокого роста с несвойственными для пириэлле длинными какими-то обвислыми усами — невозмутимой статуей он замер у дверей, а второй тощий, бледнолицый и бледноглазый уселся на последний свободный стул, так как я сидела на кровати. Присутствие этих типов заставляло меня нервничать еще больше, хотя бы потому, что оно не нравилось Таэлю. Но и без того я догадывалась кого аратх пожелал притащить на допрос изворотливой преступницы. Хороший маг-менталист, замерший у дверей, довольно большая редкость, и если другой маг еще мог бы оказать ему хоть какое-то сопротивление, то уж мне-то ему и противопоставить было нечего. А второй — тощий, вероятно и будет вести допрос.

— Весьма любопытно, — наконец произнес Аравир, заставив вздрогнуть не только меня, но и Таэля, на которого я осмеливалась поглядывать лишь время от времени. Лин-аратх сидел хмурый и какой-то подавленный, вялый — точь в точь как неказистый цветок, который он теребил в руках. — Весьма… Думаю, Вы согласитесь ответить на некоторые наши вопросы, не так ли? — я мелко кивнула, как будто это могло что-то изменить. — Каким образом достигнуто столь потрясающее внешнее сходство с принцессой? — он уставился на меня как удав на маленькую несчастную обезьянку. В самом деле несчастную — мне хотелось плакать. Не знаю выдохлись ли мои собственные моральные силы или же это менталист начал давление на психику…

— Ил-люзия, — с запинкой ответила я.

— Иллюзия? — притворно удивился Тощий, кинув взгляд на аратха, словно перехватывая у него эстафету, и вновь возвращаясь ко мне. Кажется, не поверили. — И не фонит? Раз стражи и магзащита не обнаружили несоответствия… Тут разве что специалист с первым-вторым уровнем магии должен был поработать… Подскажите-ка, где такого можно найти? — голос у него был какой-то специфический — неприятный, с магическим привкусом.

Да к тому же давление менталиста усилилось. Я сморщилась и еле сдержалась, чтобы не всхлипнуть.

— Не скажите? — не давал мне время на раздумье Тощий.

— Просто я — хашти…

— Даже так? — протянул Тощий задумчиво, что-то чиркая в разложеных перед ним бумагах. — Ваше имя?

— Лека… Ведунова, — я бросила взгляд на Таэля. На что надеялась? Ага, на чудо. Но он никак не отреагировал — все так же молча сидел, широко расставив ноги и облокотившись локтями о колени.

— Кто Вас нанял? — с любопытством поинтересовался Аравир.

— Нанял?

— На кого Вы работаете? — перефразировал Тощий. — С какой целью Вы прибыли сюда? Какое задание? Убийство? Чье именно? Императора? Принцессы? Лин-аратха?

Я вздрогнула и с ужасом уставилась на тощего пириэлле без всяких эмоций взирающего на меня холодными светло-зелеными глазами. Но мне казалось ему в самом деле интересно что я такое и зачем здесь…

— Я не собиралась никого убивать, — возмущенно ответила я.

— Тогда что? Какие преступные инсинуации были возложены на Вас? Как давно Вы в замке?

Я задумалась. Интересно, если сейчас все честно рассказать, это будет считаться предательством Сумайи? Хотя ведь Милана сказала, что принцессе ничего и не будет… Но все равно как то нехорошо получается… Вообще как-то мы не условились, что мне говорить, на случай, если меня разоблачат.

Я хотела поразмышлять еще немного, но мне вдруг стало нестерпимо страшно и холодно — темный клубок паники медленно пополз по моему сознанию. Я всхлипнула от охватившего отчаяния.

— Пап, пусть Гендор уйдет…

Аратх холодно посмотрел на сына.

— Тебе как будущему правителю, Атаниэль, следует понимать, что нельзя личные интересы ставить выше государственных, — сухо произнес он.

— Конечно, папа, — покорно произнес лин-аратх. — Но с учетом того, что продолжительность жизни у пириэлле составляет не одну сотню лет, я еще научусь и изворачиваться и лицемерить… А пока… Девушка нам сама все расскажет. Правда? — Таэль посмотрел мне в глаза и я не смогла ему отказать — согласно кивнула. — Так что и в Рорителе нет необходимости, — Таэль мрачно посмотрел на тощего пириэлле.

Аравир вздохнул, но все же махнул рукой усатому Гендору и тот вышел из комнаты. Мне стало чуть легче — может не так уж менталист на меня и давил, а может просто стоит в коридоре и продолжает свое черное дело…

А вот Роритель остался на месте, но как бы не при делах.

— Итак, Лека, кто же наложил на Вас иллюзию? — вполне нормальным голосом спросил аратх.

— Принцесса Сумайя, — наконец решилась я.

— Принцесса? — хмыкнул аратх невесело. — Вероятно, девочка очень не хотела ехать сюда.

Я пожала плечами — отрицать очевидное я не собиралась. Подтверждать тоже — мало ли…

— И что она тебе за это обещала? — неожиданно зло спросил Таэль.

Я задумалась. Ничего она мне вообще-то и не обещала…

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот же момент дверь распахнулась и из коридора в комнату хлынула целая толпа.

Первым был практически разъяренный Кси с прижатыми ушами и вздыбленной шерстью, который вероятно и послужил главным пропуском для всех остальных, так как стражникам застывшим с той стороны двери было велено никого не впускать. Лесх не спеша подошел к кровати, бросив, как мне показалось, осуждающий взгляд на Таэля, и, как уже бывало не раз, плюхнул свою голову мне на колени в успокоительном жесте. В самом деле стало легче — практически все негативные эмоции отступили, оставив лишь волнение и легкий привкус страха, которые вероятно были моими собственными, а не навязанными извне.

А следом в помещение протиснулась Миланка, за которой потянулись все остальные: ее муж, Сумайя, Мелисса, Стаки и почему-то мать Таэля, а еще невесть как оказавшиеся здесь куратор Вольгард и моя тетя Мира…

— Лека ни в чем не виновата! — заявила Милана, глядя прямо на ошарашенного такой наглостью Аравира.

— Когда мне будет интересно мнение сопливой девчонки, я им поинтересуюсь, — зло прошипел аратх. — А сейчас все ВОН! — добавил он чуть ли не по слогам.

— Аравир… — попробовала возразить Элеста, но аратх так посмотрел на нее, что она выскочила из комнаты первая, утаскивая за собой мою тетю и Вольгарда, следом за которыми выскочила Мелисса, а уж за ней потянулись и Сумайя со Стаки… Это было похоже на штормовую волну, которая бешено накатила на берег и тут же обрушилась обратно, встретив на своем пути непреодолимое препятствие в виде скал. Только Миланка осталась, видимо собираясь отстаивать свою точку зрения.

— Никаэль, — устало обратился аратх к Роханскому, не глядя на рыжую «повстанку». — Будь любезен, уведи свою жену.

Ник взял Милку за руку, но та вреднюче вырвала ее. Тогда парень со вздохом перикинул девушку через плечо и потащил к дверям.

— Лек, мы тебя в коридоре подождем, — пообещала Милана. — Ник, пусти, платье помнешь…

Дверь захлопнулась и некоторое время в комнате было тихо. Но мне уже было не страшно, а как-то даже смешно.

— Значит вы дружите с этой… неугомонной? — устало поинтересовался аратх и сморщился так, словно Милана ему как минимум полдворца разнесла.

— На самом деле мы с ней познакомились чуть больше двух недель назад. Вместе проходили практику в Великом погорье. И там же как раз Сумайя остановилась на ночлег, когда сюда ехала…

Я примолкла, но по выразительным глазам пириэлле поняла, что от меня ждут продолжения.

— Ну, она и предложила мне… поменяться с ней местами на время.

— А ты и согласилась? — как-то резко перешел на «ты» Аравир.

— Ну да… Я ничего плохого не хотела, правда.

— Аравир, отпусти ты девочку, — в комнату тихонько заглянула Элеста. — Праздник же.

Аратх посмотрел на Тощего, тот неопределенно пожал плечами.

— В конце концов, если бы она действительно замышляла какое-то преступление или говорила заведомую ложь вряд ли бы лесх испытывал к ней столь явную симпатию.

— Хорошо, — вздохнул отец Таэля. — Можешь идти. Но вынужден попросить тебя покинуть дворец до окончания праздника.

Я обиженно кивнула, чувствуя как что-то обрывается внутри. Все таки в глубине души я надеялась, что все будет по другому.

Помявшись, я все таки решилась поднять глаза на лин-аратха. Он на меня не смотрел — задумчиво пялился в окно на все еще кружащий в безумном хороводе снег и вертел в руках лилию, но отчего-то казалось, что он вполне четко ощущает мой взгляд…

Хрясь. Коротким четким движением пальцев тонкий стебелек чудо-цветка переломился пополам и рухнул на пол к ногам принца, тут же как бы невзначай наступившего на серое соцветие…

Я вздрогнула, отвернулась, с каким-то смешанным чувством негодования и сожаления поймала на себе взгляд Аравира, и вышла в коридор, где неловко замерла перед в миг притихшими друзьями, выжидательно уставившимися на меня. Но говорить мне было сложно — в горле застрял комок слез.

— Ну? — нетерпеливо окликнула меня Милана.

Я как можно равнодушнее пожала плечами, но вышла откровенная халтура — хотелось громко разрыдаться… и чтоб меня обнимали и жалели… желательно Таэль — этакий приступ жалости к самой себе.

— Попросили покинуть дворец до окончания праздника, — не удержавшись всхлипнула я.

Тетя Мира не говоря ни слова подтащила меня ближе к себе и крепко обняла. Это было не совсем то же самое чего мне хотелось на самом деле, но я с готовностью уткнулась ей носом в плечо, позволяя успокаивающе гладить себя по спине.

— Ну перестань, — бормотала она рассеянно. — Ты же у меня такая сильная. Плакать из-за мальчишки непозволительная роскошь для настоящей ведьмы.

— Мы же не ведьмы…

— А, брось. Каждая женщина хоть чуточку ведьма.

Трудно было с этим не согласиться. Я судорожно вздохнула и тут же почувствовала как холодный нос успокаивающе ткнулся мне в ладонь…

— Можно мне хотя бы Кси взять с собой? — спросила я.

— С какой это стати?! — раздалось за моей спиной возмущенно.

Я обернулась. Из комнаты вышел Таэль и сердито взирал на меня потемневшими серыми глазами.

— С какой стати ты вторглась в мою жизнь, перевернула все с ног на голову, заставила влюбиться в себя, а теперь еще и моего лесха хочешь забрать?! — зло выговаривал он, с каждым выплюнутым словом приближаясь все ближе и ближе.

— Он мой! МОЙ!!!

Таэль поперхнулся от удивление и некоторое время лишь беззвучно открывал рот.

— С какого мрыха он твой? — наконец поинтересовался он. — Кси был, есть и будет моим!

— Нет, он правда мой!

Я умоляюще уставилась на Ксилофага, уверенная, что если сейчас лесх выберет меня, то я смогу забрать его в Анджейр и тогда рядом со мной всегда будет еще одно родное существо помимо тети Миры. Таэль тоже уставился на лесха, который теперь сидел практически между нами.

Но Кси зажмурил глаза и лишь фыркнул, видимо даже не собираясь выбирать кого-то из нас.

— Ха, видишь, — насмешливо произнес Атаниэль, отчего я почувствовала себя преданой. Но сдаваться не хотелось.

— Но ведь ты наверняка даже не помнишь откуда он у тебя, — на авось заявила я. — А все потому, что именно мне его подарил Аскион, когда Кси был еще совсем маленьким свинобурундуком.

— Аскион? — с сомнением произнес Таэль. — С чего это вдруг ему дарить тебе лесха?

Показалось или в его голосе мелькнула ревность? Но с какого перепугу Аскион мне лесха подарил я и сама не знала, поэтому замялась с ответом…

— Ох, боже ж ты мой, — раздраженно крякнула за моей спиной тетя Мира, которой скорей всего надоела эта кутерьма, и нехилым таким снарядом запустила мной в лин-аратха. Тот с готовностью принял мою тушку на себя и притянул ближе, позволяя окунуться в столь желанное тепло собственного тела.

— Ты что и брата моего окрутить пыталась? — серьезно спросил он, низко наклонившись к моему лицу.

— Я тебя люблю, — сказала я ему.

С минуту он молча рассматривал меня, кажется не собираясь отпускать от себя и это радовало.

— У тебя глаза опять зеленые, — шепнул он мне в самые губы, прежде чем поцеловать.

Едва наши губы встретились с хрустальным звоном рассыпалась иллюзия, окутав нас миллионами серебряных звездочек, с мерцанием опадающих вниз к нашим ногам.

Таэль отстранился и некоторое время ошарашено изучал мое настоящее лицо, заставляя меня взволнованно покусывать нижнюю губу.

— Это ты? — наконец спросил он.

— Я, — кивнула согласно.

— Ты, — подтвердил и он. — И я люблю именно тебя.

* * *

— Что ты делаешь? — проворчала Миланка, наблюдая за манипуляциями аминатольской принцессы и косясь на мужа, который по счастью не прислушивался к разговору жены и вообще стоял в сторонке, рядом со Стаки.

— Это же очевидно — снимаю иллюзию, — ответила та не отвлекаясь от своего занятия.

— А как же наш план? — немного растерянно поинтересовалась Мелисса.

— Да какой план?! — возмутилась Сумайя. — Этот уже в Леку втюрился и как вы ему другую Леку подсовывать будете? А так он ее сейчас облобызает и иллюзия волшебным образом спадет! Шишка, кстати, нужна была всего одна, а не целый мешок…

Последнее замечание принцессы было явно камнем в огород Миланы, но та без особых усилий пропустила его мимо ушей.

— Тогда давай со спецэффектами, — кивнула Роханская невозмутимо. — Щас я серебряный дождь устрою…

— Весьма любопытно, — пробормотал аратх, разглядывая девушку, которую младший сын крепко прижимал к себе. — Хотя в этом есть определенный смысл…

— О чем ты, любимый? — Элеста, счастливо прижалась к плечу мужа, посчитав что обстановка более, чем неофициальная.

— Помнишь, ты спрашивала почему мне так приспичило, чтобы наш сын женился на принцессе Сумайе?

— Помню. Ты не захотел ответить мне тогда.

— Постеснялся, — пожал плечами аратх. — Как-то раз был в Данийске пару лет назад — у старого герцога Роханского в гостях. И наткнулся там на пифию что ли… Елгалия, может слышала о ней?

— Елгалия? Хм… у Миланы вроде так бабушку зовут, но не разу не слышала, чтобы та была пифией.

— Так или иначе, она сказала мне, что Таэль будет счастлив благодаря аминатольской принцессе. Не знаю зачем поверил… ведь едва с аминатольским аратхом, отцом Стаки, не разругался из-за этой женитьбы…

— Ну знаешь, не так уж Елгалия и не права. Не поменяйся Сумайя местами с этой девочкой и возможно Таэль ее никогда бы не нашел, — Элеста ласково похлопала мужа по руке.

— Да не, — возразил аратх. — У нас был медальон. И мы уже почти выяснили кто его владелец. Этот Вольгард, — Аравир недовольно кивнул в сторону преподавателя Высшей школы, — ведь соврал, что знать не знает девушку на демонстрируемом ему магпортрете, а сам небось тут же кинулся к своей любовнице, которая, как я понял тетя этой Леки, и стал выяснять зачем стражам могла понадобиться ее племянница… Та перепугалась, конечно, и они со Стаханским телепортом отправились в Великое погорье, тем более, что студентов пришла пора забирать с практики. А вот девочки-то там и не оказалось. Также как и Миланы Роханской. Как выяснилось их совсем недавно забрал муж Миланы — Ник, — Аравир кивнул в сторону светловолосого парня, рядом с аминатольским лин-аратхом, — который еще сразу по получении магпортрета Леки в префектуре столицы заявил, что девушку определенно где-то видел уже, но так и не смог вспомнить где, но ведь забирая Милану с практики все равно бы увидел снова и теперь уж узнал… А значит, если бы не вся эта катавасия, то не сегодня, так завтра личность искомой девушки все равно была бы установлена.

Элеста вздохнула.

— Сам до всего додумался?

— Пять минут назад получил краткий доклад по магпочте по поводу Стаханского и его передвижений, ну и кое-что, да, сам додумал, — не стал скрывать аратх.

— Но Аравир, допустим нашли бы вы эту девочку и что?

Аравир непонимающе взглянул на супругу.

— Что?

— Ничего. Ну, снилась Лека Таэлю несколько лет, но все равно осталась непонятным чужим существом. А так, мальчик успел полюбить ее.

— Ну… эта Ведунова пожила бы у нас во дворце и Таэль бы ее тоже мог полюбить…

— Какая-то навязанная любовь вышла бы, — проворчала Элеста, намекая мужу, что пора заканчивать эту дискуссию.

— Хорошо-хорошо… Надо бы вернуться в зал, а то негостеприимно бросать императора и остальных гостей посреди праздника.

Аравир повысил голос, чтобы теперь его слышали не только жена и замерший безмолвной статуей за его спиной Келхенн, но и остальные присутствующие в коридоре.

— До полуночи еще довольно далеко… Поэтому предлагаю переместиться в Торжественный зал. А все вопросы будем решать уже завтра днем.

— А тебе надо платье переодеть, — шепнул Таэль Леке. Он нежно поцеловал девушку, после чего достал из кармана уже знакомый медальон и одел его девушке на шею. — Пойдем, я тебе помогу.

Они зашли в комнату, но новое платье искать не стали. Вместо этого Лека переоделась в теплую одежду, Таэль накинул куртку и они вместе с Кси направились на крышу вместе встречать полночь.

КОНЕЦ

— Флэйк, смотри, это же Лека… не помню ее фамилию… Блин, лет пять ее не видела. Мы же с ней вместе еще на Земле в «Ночной дозор» играли, — Яра с удивлением проводила взглядом все дальше удаляющуюся троицу.

— Хошь догоним, поздороваемся с ней? — с азартом предложил ей парень.

— Да не-е, они вроде заняты… друг другом. Как-нибудь в другой раз.

Content

Аира
ФЭРЭЙ

ЧАСТЬ 1 Параллельные вселенные пересекаются

Глава первая. Есть ли где-то волшебство?

Глава вторая. Волшебство определенно есть, или Тяжело в ученье…

Глава третья. Грёбаное волшебство

ЧАСТЬ 2. Потомственная ведьма

Глава четвертая. Потомственная ведьма

Вместо эпилога

ЧАСТЬ 3. Невеста лин-аратха

Глава пятая, очень короткая. Знакомство

Глава шестая и тоже короткая. Практиканты и с чем их едят

Глава седьмая. Невеста лин-аратха

Глава восьмая и, наверно, последняя. Лин-аратх и его любимая