Аира

КАК Я ВЛЮБИЛАСЬ РАЗ И НАВСЕГДА

Не знаю кто придумал отпраздновать окончание школы совместным трехдневным походом, но идея мне показалась очень даже — природу я любила, костер разжигать и походную кашу варить меня научил брат еще когда я училась в младших классах, средство от насекомых мне выдала мама, папа напутствовал добрым словом — в общем, я считала себя вполне подготовленной и счастливой. Да и в походе все прошло на ура. Единственной неприятностью стал зарядивший с утра дождь, но это было уже в тот день, когда мы возвращались домой, так что отдых он нам, можно сказать, не испортил. Ну, а то, что пеший марш-бросок до дома проходил по лужам и грязи, да под нытье не только девчонок, но и некоторых парней — всего лишь мелкая неприятность.

— Уфф, я больше не могу, — ныла моя подружка Настя, еле передвигая ногами у меня за спиной и кутаясь в мой же дождевик — свой она взять даже не додумалась, да и вообще явилась одетой совсем не по походному — чего только стоили ее беленькие кеды, уже пару дней назад потерявшие свой радостный вид, а уж сегодня им и вовсе пришел конец.

— Уже почти пришли, — успокоила я ее, на самом деле, погрешив против истины — мы только вышли из леса, а впереди еще поле и топать нам по нему километра три не меньше. И это мы только на окраине города окажемся, а еще до дома добираться…

— Но я больше не могу, — в голосе подруги послышалась истерика. Что ж, этого следовало ожидать — Настя и поход — вещи несовместимые. Я вообще думала, что она откажется «идти куда-то в лес и спать на голой земле», но подруга неожиданно согласилась, заявив, что не может бросить меня на произвол судьбы, за что я, конечно, была ей благодарна… только вот теперь мне приходилось выслушивать персональное нытье и тащить на себе в два раза больше вещей, и ноги у меня, откровенно говоря, уже гудели и подгибались, а Настьку хотелось прибить, чтоб не мучалась и другим жизнь не усложняла.

Но я послушно сбавила темп, чтобы идти с Настей рядом и подгонять ее по мере сил.

— Надо, — буркнула я, поёжившись от того, что холодные капли попали за шиворот и без того мокрой толстовки. — Или ты ночевать здесь хочешь?

— Не хочу, — вздохнула Настя. — Хочу принца на белом коне… Можно даже просто коня, без принца.

— Эй, клуши, вы чего отстали?

Прямо передо мной возник Серега Китов — краса и гордость нашего класса. Половина девчонок в школе была в него влюблена и Настька в том числе, хотя старательно этот факт скрывала. Меня же сия скорбная чаша как-то миновала. Быть может потому, что мы вместе ходили сначала в бассейн, потом на тренировки по самообороне, да и знакомы были еще с ясельной группы и как объект нежных чувств он мною уже не воспринимался и, надо думать, я у него тоже.

Серега окинул меня быстрым взглядом и недовольно уставился на мою подружку, слегка приободрившуюся при появлении парня своей мечты.

— Одинцова, ты офонарела?! — обласкал он ее, сдергивая с меня Настькину сумку. — Ленка тебе носильщик, что ли?

Настька побледнела, губы ее начали подрагивать — только этого мне и не хватало для полного счастья.

— Я сама у нее сумку взяла, чтобы идти хоть немного побыстрее, — устало произнесла я, желая присесть прямо здесь, в мокрую чачу.

— А она и рада, — ехидно произнес парень, сердито глядя на Настю.

— Да не хотела она мне ее давать, — возразила я, испытывая почти физическую потребность Настьку оправдать — и чего это Серега к ней прицепился? Тем более сумку она действительно собиралась нести сама, до победного. Только вот мне после этого «победного» пришлось бы на себе не только Настину сумку тащить, но и ее саму.

Китов фыркнул, всем своим видом показывая, что ничуть не поверил мне.

— Пошли уж, — буркнул он недовольно.

На секундочку пожалев, что Серега не взялся тащить помимо Настиной сумки еще и мой рюкзак, я поплелась за ним следом. И только пройдя пару-тройку метров заметила, что подруга моя осталась стоять на месте.

— Ну, чего ты? — начиная злиться, спросила я. И Настька не выдержала — разревелась, громко всхлипывая и глотая слезы.

— Одинцова, ты идиотка? — грубо поинтересовался вернувшийся Китов.

— Да-а, — согласилась Настя, не переставая лить слезы. — Идиотка, что в тебя влюбилась. А ты га-ад такой, бесчувственный и зло-ой.

Честно говоря, я думала Серега сейчас плюнет и уйдет, оставив нас и дальше мокнуть под дождем. Но он меня удивил.

— А как же Перемычкин из параллельного класса? — поинтересовался Серега хмуро, сжимая кулаки.

— А что Перемычкин? — Настя так удивилась, что даже реветь перестала.

И мне тоже было крайне любопытно, что же там с Перемычкиным. Давно, еще в апреле, он раза три подходил к Насте, рассказывал какую-нибудь смешную историю и уходил… И примерно две недели встречаясь в коридорах школы как-то странно улыбался ей и здоровался. На этом общение моей подруги с Перемычкиным, на сколько я знаю, и ограничивалось.

— Он сказал — ты его девушка, — обвинительно произнес Китов.

Мы с Настей синхронно выпучили глаза.

— Соврал! — заявила я, потому что Настя, судя по всему, потеряла дар речи.

— Зачем? — Китов с надеждой посмотрел на меня, словно ожидая, что вот сейчас я всё объясню и… Что «и» я не знала, но, казалось, Сереге действительно важно, чтобы Перемычкин просто соврал.

Но я пожала плечами — откуда мне знать.

Серега поджал губы, окинул мою подругу непонятным взглядом, особенно сморщившись при виде замызганных, наверняка мокрых насквозь кед, тяжело вздохнул и, взяв Настю под руку, потащил вслед за ребятами, уже удалившимися от нас на приличное расстояние.

— Удивлен, что ты дождевик умудрилась взять, — пробормотал он.

— Это Ленкин, — покаялась подружка, даже не думая вырываться из захвата.

— Тогда понятно…

Вновь пожав плечами, я поплелась следом, размышляя что же у нас было такого в апреле? Как будто ничего необычного… Единственным чем-то значимым были соревнования по волейболу среди 9-11 классов — я и сама играла, у нас и команда сильная была и Серега капитаном был отличным… Хм, а ведь Перемычкин тоже капитаном был в своем классе, фанатичным можно сказать — как он своих после уроков натаскивал — очень хотел первое место занять. И ведь занял, хотя многие прочили победу нашему классу. А все потому, что Китов какой-то нервный ходил, бешеный… на крик все время срывался, психовал…

И тут меня внезапно озарило. Перемычкин специально все подстроил, чтобы Китова из равновесия вывести! Но это значит…

Тут же припомнились вкусные шоколадные конфеты в коробке в форме сердца, которые нашла Настя у себя в сумке на 14 февраля. Мы тогда долго не могли решить от кого они — симпатизировали-то Насте многие, а теперь я почему-то была уверена, что это Серега постарался.

Хмыкнув, я уставилась на парочку бодро шагающую впереди меня. Ну, Китов… второе дыхание у Настьки открыл.

Где б мне тоже такого «принца» взять?

* * *

Одноклассников мы быстро догнали и на школьный двор ввалились уже дружной толпой. Расставаться не хотелось, но все еще моросящий дождь и давно спустившийся на улицы города вечер не располагали к долгим прощаниям. Так что погалтев немного, мы распрощались и расползлись в разные стороны. Уверенная, что Серега и без меня доставит Настю до квартиры, я спокойно направилась домой, вполне довольная окончанием похода.

Усталая, грязная и мокрая, наверняка похожая на облезлую бездомную кошку я оказалась возле родного подъезда. Скинув с плеч тяжеленный рюкзак, закопалась в его недра, пытаясь отыскать ключ. Нашла! Дверь приветливо пиликнула, приглашая меня внутрь и я не стала упрямиться — с готовностью шагнула в подъездный полумрак.

Чувствуя, что отяжелевшие от воды джинсы сползли с положенного места и трехпудовыми гирями висят на ногах, а мокрая толстовка противно липнет к телу, я поняла, что сил взбираться пешком на родной четвертый этаж у меня просто нет, и по дорожке из мокрых следов устало подползла к лифту.

Лифт не спеша полз откуда-то сверху. А в это время в подъезд кто-то зашел и я сморщилась от мысли, что кабинку лифта придется с кем-то делить. Смотреть кто там не собиралась, но взгляд сам собой скользнул к лестнице и я уже не смогла его отвести.

Высокий темноволосый парень лет 20–22, дождь которого почему-то совершенно не коснулся, медленно подошел к лифту и встал рядом, разглядывая меня как неведомое до этого явление природы и я сомневаюсь, что это хорошо, потому что губы его, в конце концов, расползлись в насмешливой ухмылке. Противно, что он стал еще симпатичнее — на левой щеке появилась милая ямочка, а серые глаза блестели в свете ламп.

А я покраснела. Сама не понимаю с какой стати, просто почувствовала, что щеки заливает румянец, отчего ухмылка парня стала шире. Успокаивала единственная мысль, что вот сейчас я выйду из лифта и больше никогда его не увижу… так же как и он меня.

Но парень, поправ все мои чаяния, вышел на четвертом этаже и к моему ужасу направился прямиком к моей же двери. Я даже растерялась слегка, не зная, что мне делать — почему-то тащиться за ним следом показалось глупо — еще решит, что я его преследую, но домой-то все равно идти придется, не сидеть же мне на лестничной площадке пока он не уйдет…

Парень меж тем потянулся к звонку и я уже собралась сказать, что у нас обычно не заперто, но не успела — дверь распахнулась сама, явив нам моего старшего брата Севу.

— О, привет, — поздоровался он с нами обоими. Парню, правда, еще руку пожал. — Проходи, Тох, наши уже все в сборе, — а мне попытался волосы взлохматить, но едва их коснувшись, тут же брезгливо отдернул руку: — Ты похожа на чучело, — посетовал он, заставив меня краснеть сильнее. Ну, братец… блин.

Чувствуя, что еще чуть-чуть и разревусь от непонятной обиды, я стянула мокренные ботинки и, оставляя за собой мокрые следы на линолеуме, поспешила скрыться в ванной комнате, по пути напоровшись еще на двух парней — Тима и Стаса, но эти добрые, и даже Тим, если и подшучивал надо мной иногда, то совсем не обидно. Только вот, что они все забыли у нас дома? День рождения Севкин был неделю назад, в аккурат перед моим походом. А теперь что?

Ванна оказалась занята.

Длинноногие размалеванные мымры в едва прикрывающих попу юбках «пудрили носики» и обсуждали, оставленных за дверями ванной комнаты парней. При моем появлении они, конечно, замолчали и уставились на меня с таким недоумением, словно я из канализационной трубы вылезла. Я только и успела уяснить, что одна из них с нетерпением ждет появления Антончика, то есть, судя по всему, того самого парня, который пришел со мной. Не знаю почему, но мне тут же захотелось огреть ее чем-нибудь тяжелым… Наверно потому, что на любимом зеленом коврике, который мы выбирали с мамой вместе, эта девица стояла в обуви. Интересно у себя дома, она тоже на шпильках ходит?

— Антончик пришел, можете выметаться из ванной, — грубо произнесла я, желая поскорее избавиться от девиц.

Они не шевелились, глядя на меня с презрительным пренебрежением. Я тоже решила их рассмотреть. В принципе, ничего особенного они из себя не представляли. В одной я узнала девушку Тима — Нику, уж не знаю почему он встречался с этой стервой, видимо, любовь — страшная вещь. Вторую я видела впервые — рыжая, но не натуральная точно, глаза зеленые, нос тонкий, я б даже сказала — острый, и выше меня сантиметров на 10, но это все из-за тех же шпилек, чтоб она с них навернулась. И обе девицы упакованы в открытые, на грани приличия, кофточки и короткие юбочки. Интересно, что б сказал Севочка, если б подобным образом вырядилась я? Хотя я, конечно, на такое не способна…

— Ладно уж, Вер, пойдем. Оставим ванную комнату тем, кому она больше нужна, — насмешливо улыбнулась Ника. — Иначе это недоразумение зальет весь пол.

— Кого это ты назвала недоразумением? — послышался сзади недовольный голос брата.

Дальше я слушать не стала — скользнула в ванную комнату и захлопнула за собой дверь, краем глаза заметив, что вместе с Севой пришел и Антончик, что вовсе не прибавило мне настроения. Странно, но почему-то мнение этого парня обо мне меня сильно волновало. Вот обзови меня Серега кикиморой, я б не расстроилась, даже не обиделась бы, а тут…

Защелкнув щеколду на двери, включила горячую воду и села на бортик ванны, восстанавливая образ Антона. Сероглазый брюнет, довольно высокий — до Тима ему, конечно, далеко, но не ниже Севы, нос прямой, быть может чуть широковатый, ресницы такие длинные, а уши… хорошие такие уши, по крайней мере, правое, левое я рассмотреть не успела… В общем, симпатичный очень, но среди Севкиных друзей и покрасивее были, гораздо красивее — Глеб, например, и Сашка.

Вздохнув, я поднялась с бортика ванны. И тут же присела обратно — ноги, получившие минутную передышку, расслабились и теперь колени неприятно дрожали, грозясь подогнуться при малейшем насилии над собой. Интересно, какого же тогда бедной Насте? Она-то и вовсе к физнагрузкам не привыкла. Хотя у нее была такая счастливая физиономия когда мы прощались, что возможно под действием эйфории она и усталости не чувствует…

На секундочку мне стало завидно.

А потом мысли сами собой опять скакнули к сероглазому парню. Похож ли он на «прекрасного принца»? Что-то подсказывало, что характер у него очень далек от прекрасного. Ну так и Серега вроде не сахарный, а Настька вот влюбилась… и он в нее.

— Ленка? — из-за резкого стука в дверь я едва не свалилась в ванну — спасла только хорошая реакция, позволившая мне ухватиться за край.

— Что? — буркнула я недовольно, всё-таки вставая на ноги и стаскивая прилипшую к коже толстовку. Взгляд невольно уперся в мое отражение в зеркале.

— У тебя все в порядке?

— Угу, — не считая того, что я на чучело похожа. Не ведая жалости, зеркало отражало бледную немочь с синими кругами под красными от недосыпа и дыма глазами.

Мы с классом дружно не спали полночи, пытаясь петь и рассказывать страшилки у костра — выходило плохо, но с энтузиазмом… а потом еще купаться потащились. Наверно еще поэтому марш-бросок обратно дался так нелегко.

— Мы в клуб уходим, — сообщил Севка из-за двери.

Скатертью дорожка.

Вяло порадовавшись скорому одиночеству, я вернулась к созерцанию своего отражения. Футболка мокрой тряпкой висела на моей тощей фигуре, а место, где по идее должна быть грудь, обозначалось двумя невнятными прыщиками — мама обещала, что они еще подрастут, но мне уже почти 17… блин, да у некоторых девятиклассниц такое вымя, что коровам впору завидовать, а тут…

— Ладно, — покладисто согласилась я, хотя мое мнение вряд ли кого-то волновало.

— Суп на плите, в морозилке мороженое, — поспешно инструктировал меня брат. Откуда-то из далека, наверно из прихожей, его уже звали. В памяти всплыл образ крашенной стервозины на шпильках… и Антончика.

— Справлюсь, — пообещала я, с трудом стаскивая джинсы, глотая непонятно откуда набежавшие слезы. Усталость наверное.

— Меня не жди — спать ложись. Всё, пока.

— Пока, — я знала он меня уже не услышит.

* * *

Утро у меня началось в 11. С трудом разлепив глаза, я поднялась с кровати и, умывшись, отправилась на кухню, чувствуя, что еще немного и умру от голода. А ведь завтрак еще предстояло приготовить — замутить какую-нибудь традиционную яичницу и горячих бутербродиков.

Вообще-то Севка готовил лучше, но он еще спал. Пришлось мне самой греметь посудой…

Скоро на сковородочке приятно скворчало, а кухню наполнили обалденные ароматы съестного, отчего есть захотелось сильнее. Сунув в рот кусочек сыра, дабы притупить чувство голода, я поставила греться чайник и принялась крошить колбаску для горячих бутеров, мурлыча себе под нос, привязавшуюся еще со вчерашнего вечера песенку — надо было все же не смотреть телек перед сном, но, несмотря на усталость, мне не спалось, а Настин телефон оказался выключен, так что я даже не смогла узнать как там прошло расставание с Китовым. Вот сейчас позавтракаю и пойду Настьку пытать, раз уж на телефонные звонки она решила забить.

— О, мелкая! — голос, неожиданно раздавшийся за спиной заставил вздрогнуть — он хоть и показался знакомым, но точно не принадлежал Севке. А больше дома никого не должно было быть — Сева на лето нашел подработку, мне нужно было готовиться к вступительным экзаменам, так что развлекать бабушку с дедом поехали родители.

Внутренне сжавшись, я оглянулась.

Облокотившись на кухонный проем и скрестив руки на груди, стоял Антон. Не скрывая любопытства он таращился на меня и весь его вид излучал довольство. Интересно, значило ли это, что сегодня я выгляжу лучше, чем вчера? Или я просто оправдала его ожидания, оказавшись все той же маленькой замухрышкой? Ведь я даже не потрудилась расчесаться с утра. А вот Антон, к сожалению, выглядел великолепно, словно и не тусовался ночь напролет неизвестно где. На нем была красная футболка с как будто затертой белой восьмеркой на груди и синие джинсы. Носки он где-то посеял, но парня это похоже нисколько не волновало… и черт побери, без носков он выглядел как-то… притягательно, что ли… Да и взлохмаченные волосы ему шли гораздо больше, чем мне.

— Надеюсь тебе не чуждо сострадание и ты накормишь и меня, — парень улыбнулся и на щеке вновь появилась симпатичная ямочка. Блин! Я ведь почти забыла о нем, зачем он появился вновь?

Как бы там ни было, отказать я ему не могла. Это сытый голодного не разумеет, а голодный голодного вполне. Человек же не виноват, что необъяснимо странно влияет на меня. К тому же Севкин друг.

Послушно выложив на тарелку треть яичницы, поставила ее на стол, кивком предложив Антону садиться. И пока тот устраивался, налила ему чай и даже горячим бутером решила поделиться.

— Очень вкусно, — похвалил парень минуту спустя. Ел он действительно с аппетитом. И почему-то в груди от этого стало тепло… У меня и щеки начали гореть. — Меня, кстати, Антоном зовут.

— Лена, — решила и я представиться официально.

— Елена Премудрая? — это такой тонкий намек, что на Прекрасную я не тяну?

— Просто Лена, — вышло обиженно. Я бросила быстрый взгляд на Антона, надеясь, что он не заметил. Но парень понимающе усмехнулся, вновь дразня ямочкой на щеке.

— Слышал, ты на юриста собираешься поступать? — решил он сменить тему, ввергнув меня практически в состояние шока — когда это он успел про меня такие подробности услышать? Как-то слабо представлялось, что парням в клубе, да еще в компании полураздетых девиц, могло придти в голову обсуждать младшую сестру одного из них.

И Антон, кажется, понял, что сболтнул лишнего — как-то неловко кашлянул и сел ровнее. Ну, да. Наверно еще на выходе спросил у Севы, что это за чучелка у него по квартире ходит… а Сева он же такой… о любимой сестренке поболтать всегда пожалуйста.

— Собираюсь, — спокойно ответила я, желая вот прямо сейчас оказаться где-нибудь подальше. У Насти например. — Извини, мне пора. Севу сам разбудишь?

— Угу, — прошелестел он задумчиво и я поспешила покинуть и кухню, и квартиру.

* * *

Дверь мне открыла Настина мама — тетя Оля. Странно, обычно подружка сама меня встречала.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Эта немочь не может с кровати подняться, — тут же просветила меня тетя Оля.

Я кивнула головой, показывая, что этого стоило ожидать.

— Есть хочешь? — это такой традиционный вопрос после осмотра моей дистрофичной тушки. Похоже не только родители мечтают меня откормить.

— Нет, спасибо. Я завтракала.

Настина мама кивнула, принимая мою отмазку, и удалилась на кухню, а я потопала к подружке в комнату. Удивительно, но кровать оказалась заправлена, Настя вполне себе одета и даже с книгой в руках.

— Привет. Ты как?

— Умираю, — простонала подруга, глядя на меня с подозрением. — А ты почему такая бодрая? У меня от малейшего движения все мышцы болят.

— Это с непривычки. Давай со мной в бассейн ходить и будешь как огурчик? — который раз предложила я, совершенно не надеясь на успех. Но Настя решила меня поразить.

— Давай, — она отбросила книгу в сторону и с грустью добавила: — У меня сегодня свидание с Сережей, а я ходить не могу.

Ну, да, свидание с Сережей — сильный стимул для начала занятия спортом.

— Идите в кино — там ходить не надо — сел и сиди, — предложила я, разглядывая подружку с еле сдерживаемым любопытством — интересно же узнать на чем они вчера с Серегой распрощались?

— А до кино как? — Настька скорчила жалостливую мордашку. Мне ее, конечно, жалко, но что я сделаю? На себе потащу? Пусть уж лучше к своему Сереже обращается.

Я пожала плечами, устраиваясь рядом с Настей на зеленом в завитушках покрывале.

— Парк не далеко. До ближайшей скамейки доковыляешь как-нибудь и будете сидеть… целоваться…

Настька так покраснела, что я сразу поняла — уже целовались. И, между прочим, Серега был вовсе не первым с кем она целовалась, но до этого почему-то так не краснела. Вообще не краснела. И сразу мне все выкладывала и про слюни, и про запах изо рта, и про липкие ладони. А тут молчит. Но если честно, слышать про Китова всю эту гадость мне и не хотелось.

— Вчера поцеловал меня в щеку, — созналась подружка. Я чуть приподняла брови (обе сразу — по одной у меня никогда не получалось), ожидая продолжения, но Китов, похоже, только поцелуем в щеку и ограничился. ЧуднО.

— Поздравляю.

— Спасибо, Ленка. Сережа, он такой… красивый, правда? — я на всякий случай кивнула, хотя мне вот Антончик больше понравился… будь он неладен. — И добрый, — ага, особенно когда он вчера так по-доброму на нее же орал. — И сильный, — ну, здесь у меня возражений нет. — И умный, — ну… и поумнее видали. — И красивый, — ого, кого-то по второму кругу понесло. — И…

— Хватит! Я поняла — Серега самый-самый.

— Да-а, — выдохнула Настя и блаженно улыбнулась. Похоже, у нее что-то с мозгами — как она поступать-то будет?

— Я так понимаю, сегодня мы к экзаменам готовиться не будем? — в отличии от Насти, закончившей школу пусть не с золотой, но медалью, я солидным багажом знаний не обладала и от предстоящих вступительных испытаний меня ощутимо потряхивало.

Лена виновато посмотрела на меня и отрицательно мотнула головой — конечно, какие уж тут экзамены…

— А ты как вчера до дома дошла? — сменила она тему.

Я тут же некстати вспомнила сероглазого брюнета и сморщилась — что-то многовато он моего мысленного пространства занимает. И, признаться, так и тянет рассказать о нем Насте. Но не буду. Как-нибудь потом может…

— Нормально дошла — ногами.

— Обиделась, что я тебя бросила?

— Ты ж все равно в другой стороне живешь. Я, наоборот, рада, что Серега тебя проводил.

— Знаешь, может тебе имидж немножко сменить, — осторожно произнесла Настя, заглядывая мне в глаза, — и в тебя тоже кто-нибудь влюбится, а то ходишь, как пацанка и парни на тебя должного внимания не обращают.

Я нахмурилась не зная, что ответить — вообще-то, хотелось заявить, что мне и не надо, чтоб в меня кто-то влюблялся, но вдруг для себя самой поняла, что это неправда. И от этого слова Насти показались какими-то обидными.

Но к счастью говорить мне ничего не пришлось. В комнату заглянула тетя Оля и, окинув нас любопытным взглядом, велела идти пить чай. На этот раз возражать я не стала.

Ближе к обеду пришел Серега. Долго мялся у порога и краснел — выглядело это довольно забавно, но я, честно говоря, почувствовала себя лишней, посему решила удалиться, надеясь прийти домой и хоть немного почитать что-нибудь на тему экзаменационных вопросов, уверенная, что Севка, даже если и дома, мешать мне не будет.

А дома меня ждал сюрприз.

* * *

Не успела я переступить порог, как мой взгляд наткнулся на Антона с деловым видом намазывающего масло на подгорелый тост. Это зрелище так поразило меня, что я на некоторое время зависла, глупо таращась на товарища своего брата.

— О, мелкая, — где-то я это уже слышала… — Есть хочешь? — парень отсалютовал мне тостом, но отвечать я ему не собиралась, вместо этого вопросительно уставившись на выглянувшего из-за холодильника Севу.

— Привет, сестренка, — расплылся он в непринужденной улыбке. — Что-то быстро ты от Насти вернулась. Поругались?

— Нет, — мотнула я головой, хмурясь. Похоже, мои планы позаниматься накрылись медным тазом — не знаю почему, но вот чувствую, не смогу я спокойно читать конспекты, зная, что этот тип находится в соседней комнате. — Можно тебя на пару слов?

— Конечно, — лучезарно улыбнулся брат. — Минутку, — и вновь скрылся в кухне — готовит он там, что ли?

При Антоне высказывать претензии я попросту трусила, поэтому направилась в гостиную. С недоумением заметила большую спортивную сумку в углу у дивана, рядом — на табуретке, ноутбук. Что это вообще такое?

— Что он здесь делает? — возмущенно поинтересовалась я, едва Сева нарисовался в комнате.

— Слушай, Лен. Тоха поживет у нас немного. Что-то там он с мачехой опять не поделил…

Ну да, братец у меня — сама доброта. Сердито фыркнула.

— А мое мнение ты спросить не мог?

— Так ведь я ж и спрашиваю, — очень натурально удивился Сева.

— Конечно, когда он здесь уже живет, — кивнула я на Антохину сумку и ноут.

— Лен, послушай — ну, куда ему еще идти? — вдруг стал абсолютно серьезным брат. — Обратно в общагу сейчас уж и не пустят наверно. Да ты его и видеть почти не будешь — он со мной на работу устроился. Сейчас выходные пройдут и с утра до вечера будешь одна сидеть — еще и заскучаешь… Я почему-то не думал, что ты против будешь, — Сева удивленно пожал плечами. — Ты обычно с моими друзьями ладишь…

— Но если ты так против, я съеду — не проблема, — на пороге комнаты появился Антон всё в той же красной футболке и босой. Выглядел он довольно независимо — наверно, Сева не прав и куда съехать он точно найдет. А еще на миг представилось, что он пойдет жить к этой, рыжей. И мне это не понравилось.

— Ладно уж, живи, — пошла я на попятный.

— О, а еще Тоха может помочь тебе к экзаменам готовиться. Он тоже на юридическом учиться, — обрадовал братец. — Ведь поможешь, Тох?

Севкин друг обреченно кивнул. Но особо печальным, что странно, не выглядел.

Я же лишь хмыкнула, подозревая, что толку от этого не будет никакого, однако… почему бы не попробовать?

Но сейчас мне хотелось скрыться в своей комнате и немного привести мысли в порядок. Проблема заключалась в том, что Антон все еще стоял в дверном проеме и пройти мимо не задев его не представлялось возможным. И будь это Тим, Сашка или любой другой из друзей Севы я бы просто попросила подвинуться или даже протиснулась мимо не особо запариваясь, а вот к Антону… мне просто подойти к нему было как-то неловко. Поэтому я стояла посреди комнаты делая вид, что никуда не тороплюсь.

— Что, приступим прямо сейчас? — Антон чуть склонил голову набок и насмешливо посмотрел на меня.

— Через час, — буркнула я.

— Хорошо, — покладисто согласился этот тип и наконец освободил проход, опустившись на диван рядом с ноутбуком.

Я тут же метнулась в свою комнату, словив напоследок еще один удивленный взгляд от братца. Да, черт побери, я и сама не понимаю, что со мной, но мог бы и не таращиться на меня с таким видом будто у меня внезапно рога выросли.

В комнате я завалилась на кровать и некоторое время просто пялилась в потолок. Мелькнула мысль немного почитать конспект, дабы не ударить в грязь лицом, если Антону придет в голову проверить мой уровень знаний — проще говоря, если он вдруг что-нибудь спросит по предмету. Но мысль эта была отброшена, как никчемная — за час я ничего вызубрить не успею, а уж понимания как не было так и не появится.

Вообще, юридический факультет я заочно ненавидела. Учиться там у меня не было ни желания ни способностей. И зная об этом, родители хотя бы не настаивали, чтобы я поступала в питерские вузы (позориться только), куда в свое время, правда на экономический, был отправлен Севка — и надо сказать весьма успешно. В моем же случае родители были уверены, что уж в местный-то универ я точно поступлю. Мама лелеяла какую-то сумасшедшую идею о семейном деле (и тут весьма кстати были бы и экономист, и юрист) и мне было страшно ее разочаровывать.

От размышлений меня отвлек стук в дверь, которая распахнулась тут же, не дожидаясь разрешения — показалось, что это Антон уже пришел, но в комнату заглянул Сева. Некоторое время он молча разглядывал мою несчастную физиономию, сам при этом хмурясь и морщась, после чего всё-таки вошел и присел рядом со мной на кровать.

— Ну, что не так? — спросил он со вздохом, притягивая меня к себе. — Странно себя ведешь. На Антоху ополчилась с чего-то…

— Настроение плохое… И на юриста учиться не хочу.

— А на кого хочешь?

Вопрос, конечно, к месту — знать бы еще ответ.

Я пожала плечами. Как-то ничего меня особо не привлекало.

— Вот когда решишь на кого учиться хочешь, тогда и поговорим… и маме свои соображения выскажем, а пока… — братец развел руками.

— Когда ж я решу? Уже экзамены скоро!

— Ну, уж извини — без этого разговаривать с мамой бессмысленно. А сейчас пойдем обедать. Потом Тоха попробует тебе что-нибудь объяснить — может тебе еще и понравится, — усмехнулся Севка, щелкнув меня по носу, и потащил на кухню.

Антон был уже там — разливал по тарелкам сваренный моим братом суп, что-то насвистывая себе под нос. Чувствовал он себя потрясающе раскованно у нас дома, я же напротив — опасалась, что мне кусок в горло не полезет в присутствии Антона. Однако, за обедом парни не обращали на меня ни малейшего внимания и я успокоилась, прислушиваясь к их болтовне. Кажется, это было продолжение уже давно начатого разговора, суть которого заключалась в том, что Антон с Тимом собирались создать музыкальную группу — точнее на этом настаивал Сева, а Антон сидел и находил всякие отговорки, чтобы этого не делать — то ли правда не хотел, то ли ему просто нравился процесс препирательств. Сева такое тоже любил — иногда мне казалось, что лучше бы родители его отправили на юридический, а не меня.

— Барабанщика нет, — обжигаясь горячим супом, заявил Антон.

— Как это нет? А Глеб? — отбил Сева.

— А петь кто будет?

— Данька вокалом занимался.

— Волков? — удивился наш временный сосед, даже рот от изумления открыл.

— Волков.

— Блин, даже представить себе не могу поющего Волка, — Антон сморщился, видимо пытаясь увеличить силу своего воображения — но по последующему тяжелому вздоху можно было догадаться, что безрезультатно.

— Он еще стихи пишет, — довольный произведенным эффектом, добил его братец. Это даже для меня была новость. Интересно, о чем?

— Только не говори, что о любви? — хмыкнул Антон.

— О ней самой, — осклабился Сева. — Из последнего у него «Невета зомби» и «Сердце мертвого колдуна».

— У него депрессия, что ли? — влезла я.

— Да.

— Поющий депрессивный Волк, громила-гитарист, гей-барабанщик… — принялся перечислять Антон.

— Глеб вовсе не гей, — вступилась я за приятеля Севы, на что получила насмешливый взгляд серых глаз. Впрочем, возражать Антон мне не стал.

Но меня взгребло от мысли, что он только себя, похоже, нормальным считает.

— А ты тогда кто? — прозвучало агрессивно. Сева уставился на меня с удивлением — меня вот тоже удивляет почему он молчит, когда его друзей оскорбляют… Ухмылка Антона стала шире.

— Не пора ли нам с тобой позаниматься, — вместо ответа произнес этот невыносимый тип. А ведь казался таким… интересным. Хотя, что я вру — интересным он так и остался, просто не таким, каким я успела его себе навоображать — а я, оказывается, успела…

— Не знаю, сто́ит ли? — буркнула я.

Антон равнодушно пожал плечами. Вылез из-за стола и направился к раковине с явным намерением помыть посуду — вот уж, что Севка делать не любил и потому всё мытьё посуды в доме было на мне. А тут такой подарок небес. Естественно, останавливать Антона я не стала — просто сидела и расслабленно таращилась на его затылок, спину и босые ноги… да, каюсь, пару раз и на попе взгляд задержала — случайно! Потом и вовсе сбежала к себе в комнату, испытывая два смешанных желания, чтобы Антон всё-таки пришел со мной позаниматься и чтобы он не приходил.

Он пришел.

От неожиданности я даже вскочила, хотя мысленно готовилась к его приходу. Парень усмехнулся и не скрывая любопытства, обвел глазами мою комнату, задержав взгляд на плюшевых мишках, дружной толпой устроившихся на комоде, хмыкнул, заметив там же покусанную шоколадку и яркие фантики от конфет.

— Разве не ждала? — приподнял он брови. И не дождавшись ответа, бесцеремонно прошел мимо меня, плюхнулся на кровать, заложив руки за голову, и удовлетворенно вздохнул. Мне тоже хотелось вытянуться на кровати, но теперь, когда там развалился этот тип, не оставалось ничего другого, кроме как устроиться на стуле, приютившемся возле письменного стола.

— Ну, давай конспекты. Что ты там учишь?

Словно под гипнозом я протянула ему толстую тетрадь, запоздало вспомнив, что помимо конспектов в ней имелись еще и замечания, которые так любил оставлять в тетрадях и дневниках нерадивых учеников Вадим Павлович. Зато их тут же нашел Антон.

— Громко сопела на уроке, — прочитал он, заставив мои щеки вспыхнуть.

Стало еще хуже, когда я поняла, что его красивые губы вновь расползлись в улыбке, а прищуренные глаза смотрят на меня насмешливо. Ни с того ни с сего в горле встал комок обиды. Это было так нелепо и странно — вроде, до этого момента я не была такой чувствительной, а тут… прям девочка-ромашка. А может я заболела? Краснею, вот, часто… Вирус какой-нибудь подхватила — меня и плющит.

— Слушай, это ж как надо было сопеть, чтоб препод решил сообщить об этом твоим предкам? — поинтересовался Антон.

Я отвернулась от гадкого парня, сделав вид, что меня безумно интересует плакат с изображением группы «Между мирами», висевший над столом.

— А, ну, ясно. Спасибо за демонстрацию, — хмыкнул парень. — А теперь давай-ка расскажи мне…

Часа два он гонял меня по темам в тетради, но… то ли я совсем дурочка, то ли мне от его присутствия всю память отшибло. В общем, тупила я по страшному. Антона это почему-то бесило.

— Я тебе уже третий раз этот вопрос задаю, — шипел он, нервно дергая стопой правой ноги, словно разъяренный кот хвостом. — И два раза уже сам на него ответил. Здесь даже думать не надо.

— Я и не думаю, — честно ответила я. Мне было жарко, я устала и хотелось уже избавиться от Антона, позвонить Настьке и пожаловаться на судьбу свою горькую… Хотя она наверно сейчас неплохо проводит время с Серегой.

— Я и заметил. Ладно, на сегодня хватит.

Я встрепенулась, надеясь, что Антон сейчас уйдет. Но он медлил. Вновь расслабленно развалился на покрывале и некоторое время молча таращился в потолок.

— Ты стихи любишь? — вдруг спросил этот изверг, чем изрядно меня удивил и некоторое время я растерянно молчала, не понимая к чему вопрос. Но вскоре мой взгляд наткнулся на толстенький томик стихов, забытый Настей на моем столе неделю назад. Я решила, что дело в этом и уже хотела ответить «нет», но совсем уж разочаровывать Антона почему-то не хотелось, хоть он и достал меня изрядно.

— Смотря какие, — осторожно ответила я, неосознанно разглядывая его длинные ресницы, нос, губы, мерно вздымающуюся под красной футболкой грудь, крепкие руки, ладони… и неестественно длинные полусантиметровые ногти на больших и указательных пальцах. А еще я вдруг отчетливо почувствовала, что от него приятно пахнет каким-то парфюмом и мне хочется как можно глубже вдохнуть, чтобы ощущать этот аромат снова и снова… От осознания этого мне стало не по себе.

— Какие-нибудь… Расскажи какие знаешь, — попросил Антон, не глядя на меня.

Естественно исполнять его странную просьбу я не собиралась.

— Я возьму тебя на нашу первую репетицию, — сказал он через минуту или две тишины.

Это походило на шантаж. Особенно учитывая, что на репетицию мне попасть безумно хотелось — я даже собиралась попросить Тима взять меня с собой… Единственное, что с Никой встречаться у меня никакого желания не было. А тут практически подарок небес. Только вот стоит ли соглашаться так сразу? Может стоит попробовать увеличить ставки?

Я незаметно облизала губы, бросив на Антона испытывающий взгляд — а что если и вовсе откажется от своего предложения? Парень лежал, все также спокойно разглядывая потолок — казалось, ответ ему не важен. А, была — не была!

— На все репетиции, — заявила я, стараясь придать голосу уверенность.

Губы Антона чуть дернулись, словно он хотел улыбнуться, но в последний момент сдержался.

— Договорились. А теперь рассказывай, что помнишь.

Гадая зачем ему это надо, я покопалась в памяти и без особого труда извлекла последнее заученное мною по школьной программе:

— Полночной порою в болотной глуши

Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши.

О чем они шепчут? О чем говорят?

Зачем огоньки между ними горят?

Мелькают, мигают — и снова их нет.

И снова забрезжил блуждающий свет.

Полночной порой камыши шелестят.

В них жабы гнездятся, в них змеи свистят.

В болоте дрожит умирающий лик.

То месяц багровый печально поник.

И тиной запахло. И сырость ползет.

Трясина заманит, сожмет, засосет.

«Кого? Для чего? — камыши говорят, —

Зачем огоньки между нами горят?»

Но месяц печальный безмолвно поник.

Не знает. Склоняет все ниже свой лик.

И, вздох повторяя погибшей души,

Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.[1]

Я замолчала вопросительно глядя на Севкиного друга. Глаза он закрыл, дыхание выровнялось — казалось, что он заснул. Во мне вдруг взыграло какое-то глупое желание подойти ближе и рассмотреть его получше, дурацкий аромат его парфюма все еще манил. Чувствуя себя настоящей идиоткой, я приподнялась со стула, который тут же противно скрипнул, выдавая мои телодвижения и я мысленно пообещала отвезти его на дачу, варварски разломать на кусочки и сжечь.

— Рассказывай дальше, — молвил Антон, не открывая глаз.

— Так оно закончилось.

— Следующее. Рассказывай все стихи какие вспомнишь.

Ну, вообще… Я тут буду напрягаться, а он дрыхнет…

— И не сопи. Рассказывай.

— Зачем?

— Надо.

— Так себе объяснение.

— Но мы договорились, помнишь?

Я сморщилась.

— Научишь меня играть на гитаре?

— А ты наглая, — прозвучало одобрительно. И он всё-таки улыбнулся, позволяя который раз полюбоваться ямочкой на щеке.

— Как и ты, — буркнула я.

— О, нет, малышка, я гораздо, гора-аздо наглее, — улыбка стала шире. А меня вдруг скрутило от неожиданной мысли, что симпатичный взрослый парень лежит на моей кровати.

— Так научишь? — попробовала не сдаваться я, скрывая волнение.

— Посмотрим насколько хорошей ученицей ты будешь, — почему-то мне показалось, что это скорее «нет», чем «да», но настаивать я не стала. — А теперь перестань отвлекаться и рассказывай.

Стихи вспоминались легко, сами собой — один за другим возникая в памяти. Я даже не подозревала, что знаю их столько. И прошло наверное не менее часа, прежде чем я, наконец, выдохлась и замолчала, в ожидании таращась на Антона и стараясь понять к чему все это было.

— Всё? — он лениво потянулся и сел.

Я лишь кивнула.

— Ну, не плохо. Таким образом, мы выяснили, что у тебя довольно приятный голос и с памятью всё в порядке. И на дуру ты вроде не особо похожа, — парень в упор посмотрел на меня, словно пытаясь убедиться, что таки да — «не похожа». — Значит, делаем вывод — обществознание ты учить попросту не хочешь, — он ловко спрыгнул с моей кровати и направился к двери.

В груди что-то сжалось от осознания, что он сейчас просто уйдет. Причем, я никак не могла понять, что меня тревожит больше — то, что мне не будет помогать Антон или то, что мне не будут помогать с обществознанием в принципе.

— Ты куда? — вырвалось у меня, прежде, чем я сообразила, что вопрос вообще-то бестактный и отвечать мне Антон совсем не обязан. Да и не век же ему со мной в комнате сидеть.

Парень пожал плечами.

— Вообще, мы с Севкой собирались встретиться с парнями, — все же ответил он. — Так что на сегодня мы с тобой точно закончили. Отдыхай или почитай что-нибудь другое.

Через полчаса я осталась в квартире одна — гадать, отправились ли парни опять в клуб или же у них были более целомудренные планы на субботний вечер. Спрашивать Севу я при Антоне постеснялась.

— Теперь сиди — страдай от любопытства, — буркнула себе под нос недовольно. Схватила мобильник и бухнулась на кровать, намереваясь позвонить подруге. Но прежде осторожно принюхалась… Прикрывающее кровать покрывало пахло кондиционером для белья и только.

— Нда… что-то не то у меня с головой всё-таки, — посетовала я, набирая Настасью.

Трубку подруга упорно не брала — что это за игнор такой?! Опять. Разобиженная, я решила сегодня забить на учебу и, выдернув из-под подушки фантастический роман, попыталась погрузиться в мир магии, но мысли нет-нет, да и соскальзывали к событиям последних двух дней. Очень беспокоили слова Антона о том, что я не хочу учить обществознание. Будет ли он, зная об этом, заниматься со мной завтра? Не то, чтобы мне очень хотелось опять при нем тупить, но я не видела других причин околачиваться в непосредственной близости от него, кроме как подготовка к экзаменам, а околачиваться мне, судя по всему, очень хотелось.

Вздохнув, я отогнала от себя лишние переживания и всё-таки углубилась в чтение.

* * *

Чаяниям моим о совместных занятиях не суждено было сбыться. По крайней мере, не в этот день.

Начать с того, что проснулись парни во втором часу дня — из чего я сделала вывод, что спать они легли ближе к утру и не то чтоб совсем трезвые. Что тут же подтвердил мой недовольный братец выползший на кухню с помятой физиономией.

— Кофе, — потребовал он, тяжело опускаясь на табурет между кухонным столом и морозилкой.

— Надо было сразу после отъезда родителей антипохмелином запасаться, — проворчала я, вместо кофе поставив перед братом крепко заваренный чай с лимоном. Севка недовольно отхлебнул из кружки и осуждающе уставился на меня. — А кофе тебе не поможет.

— А-а, мелкая, откуда тебе знать, что поможет от похмелья, а что нет?

Я подняла взгляд на появившегося на кухне Антона. И тут же отвела, чувствуя как сердце предательски ёкает в груди — да что за фигня такая?

— Не верю, что у тебя есть хоть какой-то личный опыт в этом деле, — Антон, прислонился к кухонному столу рядом со мной, страдальчески держась за голову. Выглядел он, пожалуй, даже хуже моего брата. А уж амбре… со вчерашним приятным ароматом ни в какое сравнение. Но, самое странное, мне не было противно, что он стоит так близко.

— Нету, — легко согласилась я, пихая ему в руки такую же кружку, что и у Севы. — И где ж вы вчера были? — как бы между прочим поинтересовалась я, пытаясь подавить раздражение от мысли, что там же могла оказаться та рыжая девчонка — подружка Ники.

— Драили гараж, — поморщившись, сообщил Сева.

— Спиртом, что ли? — я приподняла брови, поощряя брата на более подробный ответ, но он, печально вздохнув, молча присосался к кружке, видимо, на данный момент не готовый удовлетворять мое любопытство.

— Спирт появился позже, — Антон пристроился рядышком со своим собутыльником. — Сначала мы таскали всякий хлам и драили гараж, который нам отдали на растерзание Стасовы родители. А потом этот придурок, Тим, предложил это дело обмыть…

— И все радостно согласились, — закончила я.

— Я был против, — возразил мой брат возмущенно.

— Аха, — хмыкнул Антон, возвращая мне пустую кружку. — А пиво с водкой мы в тебя насильно заливали…

— Пиво с водкой — деньги на ветер, — не смогла удержаться от комментария я.

— До чего, Сева, у тебя сестра образованная, — притворно восхитился Антон, глядя на меня с ехидным восторгом, отчего мне захотелось приложиться к его лбу чем-нибудь холодным, например, поварешкой — главное хороший замах сделать, чтоб наверняка помогло.

— Сестра у меня самая лучшая в мире, — заявил Сева серьезно. В груди стало тепло, да и щеки вспыхнули от смущения. Но вообще-то, брат у меня тоже самый-самый. — Кстати, Леночка, мы кушать хотим. Может сварганишь что-нибудь по-быстрому?

Блин, так и знала, что здесь какой-то подвох. Но ничего не поделаешь, пришлось мне как «самой лучшей в мире» готовить парням очень поздний «завтрак». Раз уж не захотели они вчерашний Севкин суп есть, пусть овсянку жуют — для желудка полезно.

Что удивительно ни один, ни второй не возражали.

— Заниматься сегодня с тобой не смогу, — сообщил Антон, намыливая свою тарелку.

Сердце тут же упало. Я все утро, пока парни дрыхли, листала конспекты, намереваясь поразить Севкиного друга глубиной своих знаний (глубина, правда, оказалась совсем небольшой).

— Да и конспекты у тебя дурацкие, — добил меня парень. — Как-нибудь домой к себе заскочу, возьму свои старые. Лады? А сегодня нам еще гараж облагораживать надо, — Антон поставил вымытую тарелку сушиться и принялся за Севкину. — Если сегодня закончим, на следующей недели уже репетировать начнем, — он подмигнул мне, заставив мое сердце дрогнуть. Боже, никогда так странно не реагировала на ничего не значащие телодвижения парней. В девятом классе я даже целовалась с мальчиком из секции по плаванью и то мне не было так жарко, как теперь.

— Может я с вами пойду? — снова торчать одной мне совсем не хотелось.

— Нечего тебе там делать, — жестоко отрезал мой «самый-самый» брат. — Эти придурки чуть поковыряются на пользу делу, а потом опять квасить начнут. Тох, ты, надеюсь, помнишь, что нам завтра на работу?

Вот, черт! Меня ждут целые дни одиночества!

— Да помню я, помню. Пошли уже. Не скучай, мелкая.

Какое гадкое лето…

* * *

Страдать от одиночество мне пришлось лишь в понедельник. Во вторник утром, едва парни отбыли по месту своей трудовой деятельности, мне позвонила Настасья — смущенная и раскаивающаяся в наглом игнорировании моей персоны. Извинившись и хорошенько проехавшись мне по мозгам на тему: «Серега такой классный!», Настя предложила вместе готовиться к экзаменам у меня дома и, бросив печальный взгляд на «дурацкий» конспект, я согласилась, потому что одной мне заниматься совсем не хотелось и я невольно находила десять тысяч причин и дел, лишь бы только не садиться за учебники и тетради.

Вообще, я предполагала, что готовиться мы будем вдвоем, предварительно тихо-мирно посидев на кухне за чашечкой чая и поболтав о том о сём. На самом деле, мне не терпелось рассказать Насте об Антоне — казалось, еще немного и я лопну, если не поделюсь с кем-нибудь своими мыслями. Вот только, что именно говорить я так и не решила — в голове почему-то крутились те самые дурацкие эпитеты, которыми подруга восторженно одаривала Китова в нашем последнем с ней разговоре. Но я всего на секунду представила, как закатив мечтательно глазки, говорю Насте нечто вроде: «У Антона такие дли-инные ресницы» и мне стало не по себе, хотя ресницы у него действительно длинные… и глаза красивые… и улыбка тоже… и особенно ямочка на щеке.

— О-о, Настя меня заразила, — страдальчески простонала я. — Заразина с розовыми соплями.

В это время в дверь как раз позвонили и я отправилась открывать, намереваясь не дожидаться чая, а уже с порога начать «жаловаться» подружке на поселившегося в нашей квартире парня.

— Привет, заходи быстрее, — начала я, распахивая дверь. — Представляешь, Севка притащил к нам жить… — я заткнулась, с удивлением уставившись на стоящего рядом с Настей Серегу. Он выглядел таким напряженным, словно ожидал, что вот сейчас я закидаю его тапками и с позором спущу по лестнице. Признаться, мне хотелось. — А он что здесь делает? — растерянно поинтересовалась я, отчетливо понимая, что моим планам выговорится исполниться не суждено…

— Ну, Сереже тоже ведь надо к экзаменам готовиться, — неуверенно произнесла подруга, скорчив умоляющую мордашку. — И потом, если его не будет рядом, я буду скучать и все время думать только о нем — выучить ничего не получится.

Я скептически посмотрела на Серегу, уверенная, что его присутствие будет влиять на Настю еще хуже, но, опустив взгляд на их переплетенные руки, отчего-то свое мнение оставила при себе, молча посторонившись, чтобы не мешать влюбленным войти.

Чай мы всё-таки попили, хотя никакого разговора на личные темы, конечно, не получилось. Так, поболтали о том, о сём и со скрипом взялись за учебники. Я даже честно старалась читать, но и без посторонних-то факторов смысл прочитанного не очень доходил до моего мозга, а тут и вовсе беда-беда.

А еще мне не давала покоя мысль, что я завидую.

Казалось бы, всего неделю назад Настька ныла и страдала от неразделенной любви к Китову, а я радовалась, что до сих пор ни в кого не влюбилась и что теперь? Устроились на моем диване и вместо того, чтобы заняться делом, сидят довольные — слюной обмениваются. И на моё присутствие им как-то фиолетово. Обидно.

— Кхе-кхе, — подала я голос, чувствуя себя этакой подружкой-стервозиной.

Впрочем, внимания на меня никто не обратил. А у меня, на почве творящегося перед глазами разврата, вдруг возникли не совсем здоровые фантазии, причем с Антоном в главной роли. Нет, мне определенно нужно с кем-то поговорить об этом типе.

— Кхе-кхе, — громче заявила я о своем присутствии и эти бесстыжие наконец оторвались друг от друга.

— Ты что простудилась? — поинтересовалась Настя, с беспокойством глядя на меня. Мне даже стыдно стало. Немножко.

— Горло что-то болит. Может Серега до аптеки сбегает?

— Сереж, сходишь? — Настя сделала Китову большие глаза и тот, заворожено кивнув, отправился в прихожую.

— А чего от горла-то брать?

Я проверила свои финансы и протянула Сереге 50 рублей.

— Ингалипт бери. Дешево и сердито.

Китов покладисто кивнул.

Потом они с Настей минут пять целовались на прощанье, пока я их не прервала.

— Ей-богу, до аптеки 100 метров…

Вздохнув, Серега оторвался от девушки и ушел.

— Наконец-то!!!

— В смысле? — обиделась подруга.

— В смысле, Сева притащил к нам жить своего друга Антона, — скороговоркой начала я. — У него серые глаза, длиннющие ресницы и ямочка на щеке! Он ходит по дому босой, растрепанный и моет посуду. А еще он играет на гитаре и обещал взять меня на все репетиции группы. Уфф.

— Ясно, — Настькины глаза смеялись. А еще в них отражалось облегчение.

— Что ясно?

— Тебе нравится этот Антон. А я-то уж испугалась, что ты Серегу ревнуешь…

— Ну, если я кого и ревную, то тебя к Сереге! Не-не-не, не в этом плане, — отмахнулась я, от выпучившей глаза Настасьи, — но могла бы и со мной денек провести, подруга, — первую часть ее заявления я малодушно решила проигнорировать.

Настя виновато кивнула.

— Ну, прости, ладно? Просто я сто лет мечтала, что мы с Сережей будем вместе…

— Тебе только недавно 17 исполнилось, — буркнула я. — Ладно, мне уже относительно полегчало. Так что пойдем — поставим чайник и будем ждать твоего Ромео.

— Заодно расскажешь мне более подробно про этого своего Антона.

— Он не мой, — пробурчала я… разочарованно.

* * *

Где аптека Серега знал прекрасно — она и в самом деле была совсем недалеко от Ленкиного дома, так что обернуться вполне можно было минут за пять. Но, рассудив, что девчонкам хочется побыть наедине и поболтать о какой-нибудь ерунде для его ушей не предназначенной, торопиться парень не стал.

Засунув руки в карманы и бросив тоскливый взгляд на окна, за которыми сейчас скрывалась самая красивая девчонка на свете, Серега не спеша отправился в сторону аптеки, решив потом заскочить в один из сетевых магазинов, которыми был утыкан спальный район. Ему хотелось порадовать Настю чем-нибудь вкусненьким… и задобрить не привычно нервную Ленку, которая не слишком-то обрадовалась его появлению в своей квартире, хотя прежде он захаживал к ней и не раз под предлогом обсудить соревнования или очередной поход, а на деле, чтобы просто лишний раз попялиться на Одинцову. Мысль, что Настя всегда приходила на эти «обсуждения» чтобы попялиться на него самого, ведь сама она ни в какие походы не ходила и в соревнованиях не участвовала, заставила Серегу улыбнуться и почувствовать себя еще капельку счастливее.

В аптеке царила приятная прохлада. Да и народу практически никого — единственный посетитель, бодренькая на вид старушка дотошно допрашивающая молодого парня-аптекаря о каком-то препарате. Впрочем, допрос, кажется, подходил к концу — не успел Серега рассмотреть ближайшую к нему витрину, как старушка ретировалась от круглого окошка, уступив место ему.

— Ингалипт, — сообщил он бодро, вопросительно взглянувшему на него фармацевту.

На прилавок тут же легла бело-зеленая коробка с требуемым… и еще два маленьких блестящих пакетика.

Отчего-то испытывая неловкость, да еще чувствуя любопытный взгляд старушки, так и не покинувшей прохладное помещение аптеки, Серега хрипло просипел:

— Это я не просил, — хотя воображение тут же сработало в заданном направлении, нарисовав Настю… кхм..

— Это в рамках профилактики ЗППП среди молодежи и подростковой беременности, — скучающе произнес фармацевт и с тоской посмотрел на оживившуюся старушку, видимо собирающуюся с силами для очередного допроса.

— Очень нужное дело, — похвалила она. — Берите, молодой человек.

«И иди уже», — послышалось Китову.

Ну, он и взял. Засунул презервативы в задний карман джинсов и пошел, оставив фармацевта на растерзание въедливой старушки.

Не прошло и пяти минут, как Сергей оказался в магазине и в растерянности замер возле холодильника с кондитерскими изделиями. Через минуту разглядывания тортиков и пирожных, взгляд его неожиданно скользнул на стеллаж с фруктами. В голову совсем некстати заползла мысль, что девчонки могут быть на какой-нибудь дебильной диете и устроят истерику, как недавно его двоюродная сестра, если он притащит что-нибудь калорийнее капусты.

— Что, брат, муки выбора? — рядом неожиданно возник совершенно незнакомый парень, лет на пять старше Сереги. В серых глазах светилось понимание и сочувствие.

— Да, блин, — согласился Китов. — Думаю, припру торт, а там — диета…

— То есть для девушки?

— Ага, — что девушек две Серега уточнять не стал.

— Наверняка ты не первый день с ней общаешься, — продолжал рассуждать общительный тип, видимо пребывающий в приподнятом настроении.

— Далеко не первый, — согласился Китов.

— И чай вы наверно вместе пили не раз.

— Сегодня утром пили, — подтвердил парень с готовностью.

— Ну, так и вспомни голью она его пила или может печеньки-конфетки трескала за милую душу, — посоветовал незнакомец и снисходительно похлопал Серегу по плечу.

— Точно! Спасибо, — обрадовался Серега и с облегчением вернулся к холодильнику с кондитеркой. — Чего я вообще переживаю, — тихо пробормотал он себе под нос. — Настя мне любая нравится, а Ленка вообще тощая как глиста…

— А? — сероглазый оказывается далеко не ушел и невольно уловил окончание фразы.

— А-а, да так. Девчонка и так… худенькая.

— Ну, повезло значит, — хмыкнул парень и отправился по своим делам.

Поразмыслив, Серега выбрал всё-таки свежие пирожные, показавшиеся ему достаточно симпатичными, чтобы понравится девчонкам и, испытывая несказанное облегчение, отправился на кассу.

Выстояв утомительную очередь (и откуда столько народа посреди рабочего дня?), Серега расплатился и направился к выходу, размышляя достаточно ли уже прошло времени, чтобы девчонки успели наболтаться? Хотя им всегда мало…

— Эй, приятель, ты потерял.

Китов обернулся. Давешний знакомец с усмешкой протягивал ему блестящие квадратики. Серега сунул руку в карман — и правда, его. Должно быть когда деньги у кассы доставал, выпали.

— Спасибо, — буркнул сконфуженно.

Сероглазый весело подмигнул.

— Смотрю, ты во всеоружии, — похвалил он с примесью снисхождения, отчего Сереге захотелось сказать какую-нибудь гадость. Но он мужественно сдержался, тут же заслужив одобрительный взгляд старшего парня.

Они вместе вышли на улицу, пересекли довольно тихий в это время дня проспект, прошли вдоль ничем не примечательной девятиэтажки с зелеными балконами и вышли к другой — в три раза длиннее предыдущей, да и балконы у этой были бордовые.

Серега чувствовал на себе взгляд сероглазого, настроение которого неуловимо менялось по мере того как они приближались к Ленкиному подъезду, и ему становилось не по себе. Почему-то казалось, что парень потихоньку звереет и агрессия его направлена именно на него — ни в чём не повинного Китова.

Чувство дискомфорта увеличилось, когда Серега нарочно замешкался у подъезда, выуживая из кармана сунутые ему в последний момент ключи. Он надеялся, сероглазый потеряет терпение, откроет дверь сам и скроется в подъезде. Но тот терпеливо ждал. И Китов смирился — достал ключи и, открыв дверь, первым вошел в полутемное помещение, зачем-то крепче прижав к груди перевязанную веревочкой коробку с пирожными.

Тишина угнетала — незнакомец молча буравил Сереге затылок.

«Еще немного и дырку просверлит, маньяк грёбаный», — мелькнуло в голове и парень не выдержал.

— Блин, ну что тебе?! — рявкнул он, оборачиваясь.

— Ничего, — пожал плечами сероглазый, нажимая на кнопку вызова лифта. — К Лене? — кивнул он на пирожные.

— К Лене.

— Ты в курсе, что она несовершеннолетняя?

— Ну, в курсе, — буркнул, расслабляясь. Факт, что этот тип знаком с Серегиной бывшей одноклассницей необъяснимым образом действовал успокаивающе.

— Тронешь ее хоть пальцем — покалечу, — пообещал «маньяк» и Серега ему вполне поверил. — Расскажешь об этом разговоре — тоже самое.

* * *

В дверь позвонили и я пошла открывать, уверенная, что вернулся Серега. И разумеется, это был он. Но за его спиной маячил еще и хмурый Антон. Глупо, но я была безумно рада видеть его, потому что, как оказалось, успела соскучиться — я вообще поразительно быстро успевала соскучиться по нему. И надо держать себя в руках как-то… но не могу. Рада-рада, что он пришел.

— Привет, — расплылась я в идиотской улыбке.

— Виделись уже, — буркнул стоящий прямо передо мной Серега и всунул в руки прозрачную пластиковую коробку с пироженками. Похоже, за время прогулки его настроение ощутимо испортилось. С чего бы?

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, потому что против пироженок ничего не имела, наоборот — всегда «за». И вновь расплылась в улыбке, радуясь, что теперь ее можно отнести к кондитерским изыскам, а уж никак не к появлению Антона.

— На здоровье, — все также угрюмо бросил Китов, отойдя в сторону, чтобы не мешать разуваться Антону, который, кстати, притащил целый пакет с продуктами.

— Точно, — вспомнила я свою отмазу по выдворению Сереги с территории. — Ты в аптеку-то заходил? Купил? — и вопросительно взглянула на Настиного парня, который отчего-то с опаской косился на не менее угрюмого, чем он сам Антона.

— Купил, — ответил осторожно.

— Кх-кх, — подал голос Севкин друг. Многозначительно так. И я перевела свой взгляд на него, хотя смотреть парню в глаза мне было мучительно стыдно — вдруг заметит мой неадекват к своей персоне.

— А чего ты так рано? — только сейчас сообразила, что время еще обеденное и для возвращения ребят с работы как-то рановато.

— Паспорт забыл, — сунув мне в свободную руку пакет, Антон отправился в большую комнату, где лежали все его вещи.

Хотелось, как послушной собачонке, пойти за ним следом, но я пересилила себя и поплелась на кухню — раскладывать продукты. Когда вернулась в прихожую, Антон уже вновь обувался.

— Не пообедаешь? — спросила, чувствуя как внутри все сжимается.

— Нет, бежать надо.

— А репетиция сегодня будет?

— Будет, — помедлив кивнул Антон. — Будь готова к семи… И глупостей не делай, ладно?

И так проникновенно в глаза посмотрел, что я машинально кивнула, хотя и не поняла, что он имеет ввиду.

— Это кто? — спросил Серега, едва за Антоном закрылась дверь.

— Это Севкин друг. Он у нас пока живет.

Серега кивнул, принимая ответ и, кажется, об Антоне забыл.

— А Настя где?

— О!

Я дошла до туалета и постучала в дверь.

— Подруга, тебя там не засосало?

Дверка чуть приоткрылась и оттуда осторожно выглянула Настасья.

— Не засосало. Мне просто было неловко появляться отсюда, чтобы познакомиться с твоим парнем.

— Он не мой! — возмутилась я, краснея и благодаря Бога, что Антон не слышит Настиных заявлений.

— И тем не менее…

— Ладно. Пойдем греть чайник, съедим пироженки, которые принес ТВОЙ парень, а потом валите домой — всё равно с вами учебы никакой.

— Ага, — покивала Настасья. — Потом про репетицию расскажешь — я всё слышала.

* * *

Вчера парни явились с работы в половине седьмого, поэтому я решила, что готовой мне нужно быть уже в шесть. Острой проблемой стал вопрос — что же надеть. Хотелось быть красивой, но при этом не слишком нарядной, чтобы не вызывать лишних подозрений. В такую жару идеально подошел бы какой-нибудь воздушный летний сарафанчик… если бы он у меня был.

Я выгребла все свое барахло на кровать и угрюмо осмотрела свое богатство, при этом отчего-то жутко нервничая, словно мы не в гараж на репетицию вновь образованной группы собрались идти, а как минимум на свидание в кафе или кино. От мысли о свидании с Антоном мои щеки стали пунцовыми и я ущипнула себя за запястье, дабы прийти в себя и перестать придумывать всякие глупости — это ж какой фантазеркой нужно быть, чтобы вообразить, будто Антон хотя бы посмотрит в мою сторону в этом плане… особенно учитывая какие девушки ему нравятся — на примере той крашеной.

— Идиотка, — буркнула я, вытаскивая из кучи барахла светлые джинсы и самую обыкновенную футболку в бело-фиолетовую полоску с кривоватой надписью «Do you wake me up for this?». Натянуть всё это на себя получилось за две минуты. Так что, можно было сказать, что я готова. Наверно, не плохо было бы накраситься, но я не умела — сама даже не думала никогда об этом, мама — не настаивала, а от Насти я просто отмахивалась, когда она предлагала научить меня хотя бы просто «подчеркивать свои выразительные глаза»…

В ожидании парней я решила разогреть ужин. Послонялась из комнаты в комнату, раз 20 посмотрела в окно, повалялась на диване, чувствуя себя настоящим маньяком, повертела в руках Антохину домашнюю футболку, вдыхая такой знакомый аромат, от которого почему-то кружилась голова… или же мне это просто казалось.

— Я же не могла в него влюбиться за 5 неполных дней, — сказала самой себе, пристраивая футболку на место именно так, как она лежала. — Ведь парень — как парень. Просто нравится. А имя у него вообще дурацкое — Антошка-гармошка, Тоха-картоха, Антон-ган…

От игры в рифмы меня отвлекли наконец-то явившиеся работяги. Оба выглядели подозрительно молчаливыми и то и дело окидывали меня странными взглядами с ног до головы, словно опасались, что в их отсутствие у меня выросло что-нибудь лишнее.

— Как дела? — вымыв руки, Севка уселся за стол, продолжая буравить меня изучающим взглядом.

— Пока не родила, — в тон ему ответила я, усаживаясь напротив. Антон сел рядом, но на меня уже не смотрел — нашел что-то интересное в тарелке.

— И слава Богу — рано тебе еще, — отмахнулся Сева и зачерпнул ложкой суп. Но до рта донести не успел — дернулся, словно кто-то его внезапно пнул… под столом. — Тоха сказал, к тебе какой-то парень приходил, — со вздохом продолжил братец.

Я удивленного уставилась на будущего юриста. Тот невозмутимо поглощал суп, словно Сева упомянул какого-то другого Тоху.

— Ябеда, — прошептала я, не понимая с какого-такого перепуга Антон докладывает Севке кто ко мне в гости ходит.

— Так кто был-то? — настаивал братец. Мое замечание про ябеду оба парня дружно проигнорировали.

— Ну, Серега Китов заходил, — про Настю я решила промолчать, потому что скажи я про нее, пришлось бы объяснять, где подруга пряталась, когда Антон за паспортом забегал… Вряд ли бы Настасья мне такое простила, а Севка наверняка при случае поржал бы про это — он так-то нормальный, нормальный, а потом бац! — шарики за ролики заходят и превращается братец в язвительное нечто.

— А-а, Серега, — расслабился Сева и наконец-то принялся за еду под недовольным взглядом своего друга. И, видимо, под взглядом этим кусок не очень-то в горло лез, потому братишка решил персонально Антохе пояснить: — Да он уже несколько раз к нам в гости заходил — нормальный парень. Так что не переживай… ауч! и хватит уже меня пинать!

Я перевела взгляд на Антона — с чего это он обо мне так печется? Может… ну, может я ему тоже нравлюсь… немножко хоть. Не станешь же переживать за человека, на которого тебе плевать. Хотя, я всё-таки сестра его друга и может только поэтому… Блин…

Тоха встретился со мной взглядом и равнодушно пожал плечами, как бы говоря — «ничего личного, просто проявил сознательность».

— И чем вы занимались с Серегой? — спросил он лениво, когда я устроилась у раковины с посудой. Честно говоря, я уже расслабилась и свято верила, что посуду будет мыть Антон, ан нет… Он демонстративно уселся с чашкой кофе, словно совсем никуда не торопится. Я что одна боюсь на репетицию опоздать?

— Ну-у… — протянула неуверенно. — К экзаменам готовились.

Парень приподнял бровь, показывая, что мое заявление кажется ему прямо-таки удивительным и он мне нисколечко не верит.

— И чай пили, — это, конечно, было больше похоже на правду. Но Антон все равно не успокаивался.

— А то, зачем он в аптеку ходил использовали? — ему б следователем, а не юристом быть — вон какой любопытный.

— Да нет. Я решила так обойтись, — в самом деле, чего лекарство зря переводить — горло-то у меня не болит.

— Та-ак, я не понял, — возмутился Севка, до этого молча наблюдавший за допросом. — Чего это он тебе из аптеки припер?

Чувствуя, что чего-то не догоняю, я уставилась на медленно багровеющего братца — вот уж мало кто мог довести его до такого состояния, но у Антохи, видно, талант (по крайней мере, за собой я никакой вины не ощущала).

— Ингалипт, — честно ответила я, кивнув на бело-зеленую коробку, за ненадобностью брошенную на морозилку. — Мне показалось — горло начинает заболевать…

— И всё? — сощурился Антон, словно подозревал меня во всех смертных грехах.

— И больше ничего.

Некоторое время мы еще играли в гляделки, пока между нами не встал все еще хмурый Сева.

— Ладно. Думаю, нам пора уже идти. Ты готова? — Я кивнула — мне, собственно, только обуться осталось.

— Ты с нами? — постаралась скрыть легкое разочарование в голосе. Но получилось, видимо, не очень — Сева вопросительно приподнял брови, словно спрашивая: «А что, моя маленькая сестренка против?». Хм, я и сама не знала ответа.

— Ну, посмотрю разок, — пожал плечами брат, пристально изучая выражение моего лица. — Заодно побуду папочкой — проконтролирую, чтобы они не очень матерились в твоем присутствии и не предлагали алкоголь.

Ой, ну да — будто кто-то из друзей Севы еще способен на такой подвиг (это я про алкоголь) с учетом того, что он при каждом удобном (и не очень) случае внушает им какая я еще маленькая. И Антону, наверно, тоже самое внушил…

— Кофту возьми, — словно почувствовав, что я думаю о нем, подал голос Тоха. — Обратно поздно пойдем — похолодает.

— Умиляюсь от твоей заботы, — пробурчала я, но флиску всё-таки с собой прихватила.

* * *

Гаражи находились на окраине города, как собственно я и ожидала. Да и родителей Стаса, легко расставшихся с родной собственностью по просьбе любимого сына, я сразу поняла — до остановки единственного ползающего здесь транспорта далековато, да еще нужно было обойти вокруг полуразвалившегося от времени забора, огораживающего нехилую такую территорию заброшенного завода. Ну, и сам гаражный комплекс выглядел мрачновато и одиноко — страшилки снимать самое то.

— Жуть, — поделилась я своими впечатлениями.

— Зато никому мешать не будем, — жизнерадостно заявил Тон, видимо довольный произведенным впечатлением. — Ну, кроме может быть зомбаков, — он махнул в сторону противоположную заводу и я, к своему несчастью, автоматически посмотрела в том направлении.

— Это что кладбище? — зачем-то уточнила я, хотя вид торчащих из-за кустов крестов и надгробий говорил сам за себя.

— Да. Дану будет где черпать свое вдохновение, — осклабился парень и щелкнул меня по носу указательным пальцем.

Хотелось что-то ответить, в конце концов, треснуть его по макушке в ответ, но я растерялась… Стояла потерянная, все еще чувствуя его мимолетное прикосновение, до тех самых пор пока не поняла, что парни отошли уже довольно далеко. Пришлось бежать за ними вприпрыжку, замирая от ужаса из-за разыгравшегося воображения.

Впрочем, возможно я рано паниковала — при ближайшем рассмотрении место оказалось не такое уж и одичалое. Здесь даже люди были. Я имею ввиду другие люди, а не те, которые собирались играть или слушать новоиспеченную группу. Например, возле дальнего, ничем не примечательного, серенького гаража Севка вдруг рассмотрел своего бывшего одноклассника, с которым давненько не пересекался, и, махнув нам рукой, направился к нему, чтобы поздороваться.

Антон же затащил меня в тихо скрипнувшую дверку ближайшего, выкрашенного в радостный зеленый цвет, гаража.

Здесь слабо пахло затхлостью — наверно, парни все же пытались проветрить помещение пока наводили здесь порядок, бетонный пол поражал чистотой, одна из стен была прикрыта деревянными стеллажами, также как и сам гараж, выкрашенными в зеленый цвет, возле другой примостился старый, но еще крепкий диван, сбоку от которого притулился низенький столик на колесиках и пуфик грязно-желтого цвета. Возле третьей свободной стены, в аккурат напротив входа, сверкала барабанная установка. Как раз возле нее сгрудились пришедшие раньше нас парни и именно туда направился Антон, бросив меня возле входа.

— Эй, мы же договаривались без женщин! — раздалось возмущенное несколько секунду спустя, когда Тон пожал всем руки и мое присутствие, наконец, было замечено.

— Брось. Ей всего 16, вряд ли она уже женщина. Или я не прав? — и этот мерзкий тип, поселившийся в нашей квартире, так внимательно посмотрел мне в глаза, что мне стало не по себе.

Не то чтобы я стеснялась своей девственности, нет… но сейчас у меня было ощущение будто мне плюнули в душу. Кроме того, я почувствовала себя лишней в этом сугубо мужском обществе.

— Это уж точно не твое дело, — ответила я, стараясь чтобы голос не дрогнул. Хотелось выбежать из гаража и спрятаться за брата, но я продолжала стоять на месте, лишь скрестив руки на груди — жалкий жест защиты.

— Эй, не переживай. Никто тебя не прогонит, — рядом со мной возник Глеб. Улыбнулся ободряюще. — Просто никто не хочет видеть Нику, — прошептал он, наклонившись к самому уху.

— Да уж, эта коза уже всех достала, — даже не думая снижать голос проворчал Стас, возникая за моей спиной. — Как бы под ее влиянием и Тим козлом не стал…

— Да, ладно. Он с ней уже столько встречается, что у него должно быть иммунитет, — усмехнулся Глеб.

— Бл**ь, Стас, и ты туда же. Ну, ёпт..

Сначала я решила, что Тим обиделся на высказывание Стаса, относительно Ники, и только потом заметила, что Стас пришел не один. Рядом с ним стоял худощавый светловолосый подросток, на вид абсолютно безобидный и, наверно, еще младше меня, и во все свои огромные зеленые глазищи пялился на собравшуюся компанию.

— Ты зачем ее притащил? — распалялся Тим. — Мы ж договорились! Без женщин!!!

— Ну, так она тож наверно… не того, — влез Тоха и обидно заржал, отчего моя влюбленность в него, если и была, резко пошла на убыль.

— Язык прикуси, — посоветовал Стас Антону, хватая побледневшего… эээ, ну, побледневшую зеленоглазку за руку. — Не обращай внимания на этих придурков. Пойдем сядем на диванчик, — он обернулся ко мне. — Ну, и ты пошли — познакомитесь с Васькой.

Бросив хмурый взгляд на Антона, руками показавшего, что он закрывает рот на замок, покрутила пальцем у виска и все еще желая забиться в уголок и стать незаметной, поплелась за Стасом и его протеже.

Вообще, не сказать, что Стас дружил с моим братом — скорее они приятельствовали, поэтому и я пересекалась с ним не так часто, как с остальными из присутствующих здесь парней. Но он мне нравился… по крайней мере, казался более нормальным, чем некоторые… или же я просто не успела изучить его как следует. И про Ваську, конечно, слышала, но представляла ее себе как-то не так, как оказалось.

Я плюхнулась на диван рядом с Васей и некоторое время с интересом таращилась на нее ничуть не стесняясь, зная, что и она делает сейчас тоже самое. Зеленые глаза, бледные веснушки, длинная светлая челка, падающая на глаза при том, что сами по себе волосы у нее короткие. Однотонная футболка, кроссовки, толстовка, свободные штаны темно-серого цвета и всё при том, что телосложение у нее спортивно-худощавое.

— Ты б хоть уши проколола, — ляпнула я, не подумав. — Эмм… меня Лена, кстати, зовут.

— Василиса, — представилась девчонка, на мое замечание, казалось, не обидевшись совсем, да и вовсе пропустив мимо ушей.

— Елена Премудрая и Василиса Прекрасная, — фыркнул Стас. Ну вот, и этот туда же — чем я Премудрая-то? Приятно, что на Стаса мы с Васькой посмотрели с одинаковым скептицизмом.

— А пойду-ка я спрошу почему они не начинают, — тут же ретировался парень и мы с девчонкой остались в относительном одиночестве. Слава Богу! Что-то не хочу я уже на все репетиции ходить — не так я их себе представляла.

— А ты с кем пришла? — спросила меня Вася, расслабленно откидываясь на спинку дивана.

— С братом, — между прочим, истинная правда.

— Этот как-то на брата не тянет, — кивнула она в сторону что-то обсуждающих парней, но я сразу поняла, что имеется в виду Антон.

— А не, Севка на улице застрял. А этот так… живет у нас… временно.

— У, — только и сказала Василиса, но больше к этому вопросу интереса проявлять не стала. Мне же, напротив, хотелось расспросить ее — как это встречаться с парнем на несколько лет старше… только влюбленной Васька что-то не выглядела. Посему говорили мы про учебу — ей тоже предстояло поступать в этом году, только в отличии от меня Василиса знала чего хочет — ее привлекали какие-то технологии.

Сева появился когда тема образования себя окончательно исчерпала и мы с Васькой таращились на парней со всё возрастающим нетерпением.

— О, да я смотрю — здесь без меня не начинают, — усмехнулся он, устраиваясь на пуфике. Выглядел брат при этом до безобразия довольным — небось о мотоциклах со своим одноклассником трындел, а может тот еще и покататься ему дал.

— Сейчас все будет, — пообещал вернувшийся Стас, пристраиваясь поближе к Ваське, которая, похоже, и не в курсе, что кто-то по ней сохнет. — О чем болтали?

На лбу у него было жирно написано, что хотел он, чтобы Васька болтала о нем, но моя новая знакомая жестоко, хоть и без всякой задней мысли, разбила все его чаяния.

— О планах на будущее, — хотя… с такой трактовкой в Васькины планы ведь и Стас мог входить.

— И их отсутствии, — буркнула я. Надо всё-таки что-то придумать, а то пойду сейчас учиться на кого не хочу, потом работать кем не хочу…

— Эй, скажи пессимизму — нет! — отвесил мне легкий подзатыльник заботливый родственник. И Стас с ним согласился.

— Даже у меня есть планы, — заявил Васькин воздыхатель — хорошо хоть бить не стал. — Вот через 2 года закончу учебу и открою ресторан… на последнем этаже высотного здания.

— Двухэтажного, — усмехнулась Василиса.

— Вредина, — отозвался на ее заявление будущий владелец ресторана. — Это будет как минимум пятиэтажка. А назову я его «Монблан»… или «Эльбрус».

— Фу, — сморщилась Васька. — Что это за названия для ресторана?

— Не, ну, «Монблан» еще ничего, — возразила я, краем глаза отмечая, что Глеб наконец-то! сел за барабанную установку, а Тим и Антон взяли гитары. — А вот ресторан «Эльбрус» вообще не звучит.

— Ну, раз вы такие умненькие предложите свои варианты, — нахмурился Стас.

Я тут же заткнулась. Придумывание всяких там названий не мой конек. Я вообще какая-то вся бесталанная.

— Ну, что-нибудь простенькое, — не стала следовать моему примеру Василиса. — «Высота» или «Вершина мира», или еще лучше просто «На вершине».

— «На вершине» мне тоже нравится, — решила поддакнуть я, раз уж своего придумать не дано.

— Да ну вас, — фыркнул Стас. — «Монблан» звучит солиднее.

Васька только плечами пожала. А Стас в поисках поддержки посмотрел на моего брата. И тот уже открыл рот, чтобы вставить свои пять копеек, но в этот миг до этого тихо-мирно дремавший гараж наполнился какофонией мерзких звуков, от которых у меня (и не только у меня) заложило уши. К всеобщей радости длилось это «счастье» совсем недолго — оглохнуть окончательно я, по крайней мере, не успела.

— Кошмар, — довольно мягко охарактеризовала игру ребят Васька.

«Музыканты» тоже были как-то не очень довольны. Тон сцепился с Тимом, который вообще-то возвышался над будущим (если доживет) юристом на полголовы, да и пошире был раза в полтора как минимум.

Я посмотрела на Севу, собираясь попросить вмешаться, хотя брата мне тоже очень жаль, но тот уже сам подскочил на помощь к Глебу и как всегда индифферентному Дану — блин, так я и не услышала как он поет.

— Так, девчонки, пока мат не перевалил за 50 % произносимых здесь слов, предлагаю выйти и подышать свежим воздухом, — Стас подхватил нас с Васей под руки и чуть ли ни силком выволок из гаража.

На улице существенно стемнело, хотя совсем солнце еще не скрылось — выглядывало из-за кладбища, подсвечивая кресты и надгробия красноватыми красками. Стало прохладнее. Ветер шелестел листьями одинокого клена, настойчиво лез под футболку, щекоча спину. Хорошо, тихо и ругани из гаража совсем не слышно.

— Что они не поделили-то?

Стас равнодушно пожал плечами. Похоже его занимало сейчас нечто совсем другое — я прям чувствовала как у него руки чешутся обнять Ваську и прижать ее к себе покрепче. Интересно, она правда не замечает этого или так хорошо притворяется? Так или иначе, я опять ощущала себя третьей лишней.

— Сейчас успокоятся.

И в самом деле, прошло совсем немного времени — дверь гаража распахнулась и оттуда высунулся Севка. Помятым он не выглядел, так что, если там кто и дрался — брату моему не досталось.

— Эти два барана успокоились, можете возвращаться, — Сева смерил приятеля прищуренным взглядом и, усмехнувшись, добавил: — если хотите…

Если честно, возвращаться в гараж и слушать неслаженную игру горе-музыкантов даже мне не очень-то хотелось. Понятное дело, что Стас с Васькой сбежали, лишь крикнув в приоткрытую дверь, что они уходят, а оставшимся желают всяческих благ и не оглохнуть. Что ж последнее пожелание было весьма актуально…

* * *

— Ну, и как тебе? — это было первое, что спросил Антон когда мы возвращались к цивилизации по еле заметной в сгустившихся сумерках тропинке, бегущей вдоль заводского забора.

— Тихий ужас, — утешать его я не собиралась. Он и его несчастная группа (Боже, они решили назваться «Кладбищенские клопы» — мне за 100 лет было бы не додуматься до такого названия) чуть не сделали меня инвалидом по слуху.

— Тихий? — фыркнул Антон, спасая меня от падения — ну, да, зацепилась носком кроссовка за какой-то корень и едва не растянулась в живописной позе — фонарей-то здесь нет, а время одиннадцатый час.

— Кошмарно громкий, — исправилась я, сожалея, что стоило мне обрести равновесие, рука Антона отпустила меня в свободное плавание.

В любом случае идти по тропинке вдвоем было проблематично.

И, Господи, о чем я опять думаю? Он же… вредина — хотя это очень мягко сказано! И шуточки у него обидные весьма…

— Единственная радость — Дан действительно хорошо поет, — заявила я, вновь спотыкаясь. Блин, вот Севка идет впереди и под ноги, казалось, вообще не смотрит, но ни разу еще не оступился. — Особенно, когда не по-русски и слов не разобрать, — закончила уже в самое ухо, вновь подхватившему меня Антону.

— Хм… — показалось его передернуло. Я ему настолько противна? — Так я не понял, на следующую-то репетицию придешь?

Первым порывом было сказать, что я вообще больше туда не пойду, дабы своим присутствием никого не раздражать, но усмирив обиду, подумала — «ну, а кому я этим хуже-то сделаю?» Только себе. А себя любить надо — так всегда говорит мой любимый братец.

— Нет. Подожду немного пока вы сыграетесь — может через недельку это будет не так опасно для ушей.

Хотелось бы верить, что это мое решение хоть немного Антона расстроит, но я прекрасно понимала, что парню все равно — буду я за ним таскаться или нет. Без меня даже проще…

— И чем же ты займешься?

— Зубрить буду, — бросила я, уже самостоятельно хватаясь за Антохину толстовку. От него веяло теплом и хотелось прижаться крепче, но я благоразумно отступила на шаг почти сразу. И едва не улетела в кусты, споткнувшись то ли о кирпич, то ли просто о булыжник.

— Неуклюжая, — вздохнул Тон, дергая к себе за обе руки. На целое мгновение я оказалась в его объятиях, отчего меня хорошенько шибануло током — даже воздухом подавилась.

— Просто в темноте плохо вижу, — выдала я, когда смогла говорить. Тон уже отпустил меня и плелся сзади, задумчивый и тихий.

— Хм… Раз зубрить собралась — надо как-то побыстрее мои конспекты раздобыть.

Я лишь кивнула — а что еще сказать-то?

Минут через десять мы, наконец, вышли к ярко освещенному шоссе, словно отделявшему город и от завода, и от гаражного комплекса с кладбищем. Севка терпеливо ждал нас на обочине, видимо, собираясь, как маленькую, взять меня за руку, чтобы перевести через дорогу.

— Если б вы ходили чуть быстрее, мы бы успели на автобус, — кивнул он на отъезжающий от остановки на противоположной стороне улицы транспорт.

— Если б ты и нам под ноги фонариком светил, мы б и не отставали, — скривился Антон.

— А что тебе мешало воспользоваться фонариком в телефоне? — пожал плечами Сева. Ууу, бросил сестру родную на произвол судьбы… а я и не заметила, что он себе дорогу подсвечивал. Знала б я, что через 5 минут Севка и в самом деле меня бросит…

— У меня батарейка села, — буркнул Антон, бросив на меня короткий взгляд, который я не смогла расшифровать. В любом случае, на Антона я была не в обиде.

А автобус и другой приедет.

— Другой автобус приедет, — озвучил мои мысли Тон.

— Конечно приедет, — Севка взял меня за руку и, образцово, как и полагается старшему брату, посмотрев по сторонам — хоть дорога была абсолютно пуста, потащил на противоположную сторону. — Минут через 40… а может и через час.

Вот перспектива торчать на остановке меня, прямо скажем, не очень обрадовала.

— Так надо было пораньше выходить, — буркнула я недовольно и тут же почувствовала как на мне скрестились недовольные взгляды обоих парней.

— Ой, Севочка, давай подождем пока все уйдут. Хочу за Глебушкиной установкой посидеть, — пискляво передразнил меня Антон, к моему стыду, весьма правдиво.

— Хотите сказать, что я виновата? Так я не знала, что автобус здесь так редко появляется. А раз Севочка такой умный, мог бы сказать: «Извини, Леночка, подождать мы никак не можем, потому что на автобусик опоздаем». А Севочка промолчал. И за установкой, между прочим, дольше меня просидел!

Ответом мне была тишина, сменившаяся ревом мотоциклов, выныривающих из-за поворота на перекрестке в каких-то двухстах метрах от нас. Я насчитала аж 11 штук. Мотозабег у них здесь что ли? Посреди ночи… Чокнутые.

Сморщившись от нарастающего рева (только ведь ушки расслабились), дернула застывшего на месте братца за руку, предлагая продолжить путь к остановке. Но Севка не обратил на меня внимания — горящим взглядом он следил за приближающимися мотоциклистами и судя по всему, был не против к этим чокнутым присоединиться. Ну, да, как-то вылетело из головы, что мотоцикл — его голубая мечта, даром, что папа байкеров называет не иначе как «временно прописанные» и вместе с мамой категорически против, чтобы Севка разжился таким, хотя ведь работает, и не только летом, и денег уже наверно скопил.

Решив терпеливо дождаться, пока мотоциклисты проедут мимо и уже после этого тянуть Севку в нужном направлении, также вытаращилась на них — все ж никогда не видела так много байков за раз.

Однако, мимо проезжать мотоциклисты не спешили, дружно сбросив скорость. Один и вовсе подъехал к самому тротуару, остановился возле нас и стянул шлем. К моему изумлению, это оказалась темноволосая девчонка. И Сева ее бесспорно знал, только вот непонятно было рад он встрече или не очень.

— Привет, Тьян, — склонила девушка голову набок. Смотрела при этом почему-то на меня.

— Привет, Алика, — в тон ей ответил Сева.

Повисла пауза — Севка и эта Алика рассматривали друг друга, словно виделись впервые. Я размышляла над тем, что у моего брата с этой байкершей. Что делал Антон мне было не видно, так как он торчал за спиной и признаков жизни не подавал. Хотя предполагаю, что тоже пялился на девчонку — не скажу, что она была прям красавица, но симпатичная и очень… во всяком случае, покрасивее той рыжей.

Пауза затягивалась. А мне свербело обернуться и посмотреть что же делает Антон. И в конце концов, я эту паузу и нарушила.

— Кхм… — вышло, пожалуй, слишком громко — Севка аж вздрогнул и крепче сжал мою руку. И это движение не осталось без внимания Алики — ме-едленно она перевела свой взгляд на меня. Усмехнулась обидно — отчего я сразу решила, что она мне не нравится.

— Тебя на малолеток потянуло? — вопросила эта «умудренная опытом женщина», которая, конечно, была старше меня, но… блин, нашла чем гордиться!

За спиной кто-то фыркнул — значит, Антон всё-таки здесь — не то чтобы я сомневалась и всё же приятно было убедиться, что он рядом.

— Это моя сестра младшая.

Казалось, Алика смутится, но нет. Пожала плечами, как бы говоря, что ей все равно, даже если это не так. Чего спрашивала тогда?

— Ну, че вы тупите? Он едет с нами или нет? — подкатил к нам второй байкер и уставился на Севу. — Едешь?

Вот тут братец сначала растерялся, а потом засуетился, видимо, соображая куда эту «сестру младшую» девать, потому как поехать с ними он, безусловно, хотел, даже не зная куда они собственно едут.

— Да езжай, если так уж хочешь, — разрешил Тоха, заставив моего брата вздрогнуть второй раз. Видно, про товарища своего мой впечатлительный братец забыл.

Сева с большим сомнением посмотрел на меня, потом на Антона (я тоже — он и в самом деле пялился на Алику и даже не скрывал этого… предатель), потом снова на меня и снова на Антона.

— Тох… доставишь Ленку домой?

Антон пристально посмотрел на меня.

— Да без вопросов.

— Блин, спасибо… И это, Тох… без приключений, ладно?

Странно, но Тоха ничего не ответил. А братец принял молчание за знак согласия и, велев мне слушаться Антона, укатил вместе с байкерами фиг знает куда. Очень интересно… мало ли что Антону в голову придет, а я его слушайся…

Я вопросительно посмотрела на Антона.

— Я тут живу не очень далеко, — протянул Тон и улыбнулся. — Пойдем, прогуляемся за конспектами?

Ну, конечно, пойдем — куда я денусь-то?

* * *

Когда мотоциклистов и след простыл, Тон взял меня за руку, на мой удивленный взгляд ответив невинной улыбкой.

— Чтоб не потерялась. Не то мне Севка голову открутит, — и потянул меня за собой вдоль пустого шоссе — в ту сторону откуда байкеры появились — к перекрестку.

Что ответить я не знала, но руку вынимать из теплой Тохиной не собиралась, испытывая желание прямо противоположное — сжать ладонь крепче. И почему меня так глупо тянет к нему?

— Нравится ночной город? — Антон повернул голову и поймал мой взгляд.

Щеки вспыхнули от мысли, что он догадается, что я пялилась на него, но я нашла в себе силы кивнуть. Ведь и в самом деле нравится. Только гулять по ночам мне разрешалось от силы 3 раза в год (на Новый год, День города и иногда 9 мая) и то под присмотром брата или родителей, хотя признаться, одной шляться по улицам меня как-то и не тянуло. И вот теперь… Темно, тихо, только сверчки трещат в траве, да откуда-то из далека, наверно с центральных улиц, ветер приносит гудение моторов одиноких машин, а еще запах скошенной травы и остывающего асфальта… а я иду за руку с парнем, который мне нравится и хочется петь, ну или просто поорать что-нибудь радостное, но боюсь, что ни Антон, ни жители ближайших домов моего порыва не оценят. Ну, и ладно — буду молчать и наслаждаться.

Про «не очень далеко» Антон очень преувеличил.

На перекрестке он подмигнул мне и, скорчив серьезную физиономию, вероятно передразнивая Севку, внимательно посмотрел налево — направо и лишь после этого потащил меня через дорогу. Но сворачивать никуда не стал, хотя именно этого я и ожидала — перекресток же.

— Мы к вокзалу идем?

— Не совсем, но в том направлении, — Антон вопросительно посмотрел на меня и чуть сжал руку. — Ты против?

— Нет… Просто поздно уже, а нам еще идти и идти. Твои родители не рассердятся, что мы так поздно пришли? Они может спать уже легли.

— Не рассердятся. Папа в командировке.

— А мама?

— А мама умерла, — буркнул Тон и замолчал.

Я чувствовала его злость и молчала тоже — помнила ведь, что у него мачеха, зачем про маму спросила? Не думала почему-то что она умерла… И что теперь? Сказать, как мне жаль? Или молчать дальше?

Терзаясь чувством вины, я взглянула на хмурого парня. Хотелось обнять его крепко-крепко и пожалеть — я даже представить не могла, что моей мамы вдруг не станет, это казалось невозможным… Но я малодушно решила побыть невидимкой — невидимой и неслышимой, боясь, что если открою рот и полезу со своей жалостью, Антон сорвется, накричит на меня.

Так мы и дошли до Тохиного дома в насупленном молчании.

Дверь Антон открыл сам, но на пороге нас встретила женщина лет сорока — довольно симпатичная, с короткими каштановыми волосами, мягко завивающимися на концах вокруг лица и добрыми морщинками в уголках грустных серых глаз, в глубине которых при Антохином появлении вспыхнули искорки искренней радости.

И вот с этой вот милой женщиной Антон что-то не поделил? Или это вовсе не его мачеха? А кто тогда?

— Его… — начала женщина чуть подавшись вперед, но Антон так на нее зыркнул, что она тут же замолчала, растерянно моргая и прижимая руки к груди пока Антон снимал ботинки. — Отца дома нет, — со вздохом сказала она.

Тон проигнорировал ее замечание. Молча прошел в ближайшую по коридору комнату, оставив меня с явно расстроенной женщиной наедине. Господи, зачем он притащил меня сюда? Чтобы показать какой он парнокопытный? Я не понимаю…

— Меня зовут Лариса, — Тохина мачеха, я всё-таки решила, что это она, попыталась улыбнуться, но ее настроение этому очевидно совершенно не способствовало.

— Лена, — я попробовала ободряюще улыбнуться в ответ, но и мое настроение стремилось к нулю, так что…

— Ты девушка… — она странно замялась, словно подбирая как Антоху обозвать и, признаться, я ее вполне понимаю: — …моего пасынка?

— Нет, — тут же открестилась я. — Он просто друг моего брата и сейчас живет у нас.

Лариса заметно оживилась и благодарно кивнула — кажется, она была искренне рада, что Антон, по крайней мере, не ночует на вокзале.

— Мы с ним не слишком ладим, — словно извиняясь произнесла женщина, бросив осторожный взгляд на дверь, за которой скрылся парень.

Что ответить на это я понятия не имела — подтверждать очевидное казалось глупым.

— От чая, наверно, откажитесь? — вздохнула Лариса.

— Да, уж, — невесело хмыкнула я, вслед за Ларисой кидая напряженные взгляды на дверь, за которой слышалась шумная возня и ворчание.

— Он — хороший мальчик, — тихо, но твердо изрекла Лариса, заглядывая мне в глаза, будто и меня хотела убедить в этом. — Просто обижен…

— На кого?

— На меня, на отца, на жизнь… Так совпало неудачно: переходный возраст, авария, а тут еще…

— Ты! — закончил за нее Антон, стремительно выходя из комнаты. В руках он держал небольшой рюкзак, за спиной болтался гитарный чехол — я только сейчас сообразила, что в гараже Тон играл на гитаре Тима. — Пошли.

Он взял меня за руку и потянул к выходу, я только и успела пискнуть «до свидание» его мачехе.

— Отцу позвони, — донеслось нам вслед. — Он волнуется.

Антон, как водится, проигнорировал ее пожелание. Но внизу остановился и требовательно посмотрел на меня. В его потемневших глазах отражался свет фонаря, делая его лицо каким-то хищным, рука сжимающая мою — дрожала и, вероятно чтобы скрыть это, он все сильнее сжимал пальцы.

— Что она тебе наговорила?

— Ничего такого. Сказала, что ты хороший…

Тон сморщился, как от зубной боли и часто заморгал, теряя свою зловещность, но хватку не ослабил, продолжая стальными оковами сжимать мою руку. Я не сопротивлялась, полагая, что сейчас лучше не рыпаться.

— Пошли, — повторил парень и потащил меня прочь от дома.

Всё-таки он ненормальный. Интересно, Севка давно его знает?

* * *

Темным проулком мы вышли на узкую улочку, потом и вовсе свернули в какую-то подворотню. Мне стало не по себе. Но Антон шел уверенно и я не посмела возразить, хотя мысль, что меня сейчас убьют и прикопают мелькнула на задворках сознания.

— Высоты не боишься? — не к месту поинтересовался Антон, останавливаясь.

— Не боюсь.

— Здесь лестница пожарная на крышу, — парень мотнул головой куда-то в бок, в сторону невзрачного нежилого здания. — Мы с парнями часто забирались туда — полгорода как на ладони… Хочешь? — улыбнулся как ни в чем не бывало, уверенный, что я соглашусь.

Предложение действительно было заманчивым. Я представила себе ночной город с высоты, легкий ветерок, Антон, мягко перебирающий струны и звездное небо так близко… И тут же, как наяву увидела обеспокоенные глаза Ларисы и вся романтика оборвалась. Стало гадко.

— Не хочу, — ответила тихо.

— Почему?

Теперь он схватил меня за плечи и пытливо вглядывался в глаза, словно надеялся найти ответ там.

— Почему? — настойчивее. Несильно встряхнул меня раз… другой. Подобное обращение мне претило и, вероятно, тут нашей едва оформившейся дружбе пришел бы конец… Но странное дело, мне не хотелось разрывать контакт, напротив — сердце болезненно сжалось от щемящего желания обнять этого дурака, прижать к себе — казалось именно этого ему и не хватает — простых объятий.

— Это из-за нее, — вдруг понял Антон и отпустил меня.

— Это из-за тебя, — возразила я, но парень не слушал.

— Она и тебе мозги промыла. Этакая добренькая Лариса, всех приласкала, всех пожалела… Почему ты молчишь? Ну?!

Он снова схватил меня, тараня безумным взглядом.

— Скажи что-нибудь!

А что тут скажешь?

— В нашем мире много психов, каждый третий — это псих. Говори со мною тихо — может я один из них…

Тон моргнул. Пальцы его медленно разжались. Он оглянулся по сторонам и как-то не весело усмехнулся. Ну да, затащил девчонку в подворотню, орет, трясет — чего тут веселого?

— Лен… прости? — выдал он минут через пять напряженного молчания, в течении которых, видимо, осмысливал происходящее.

— Прощу, но будешь должен, — Тон издал радостный вопль и, подхватив меня, стиснул в крепких объятьях. — И больше не веди себя как псих, — тихо попросила я.

Тон клятвенно заверил, что изо всех сил будет сдерживать свои асоциальные наклонности и остаток пути мы провели болтая о всякой ерунде: обсудили пару книг, музыкальные пристрастия, Антон попробовал донести до меня прелесть компьютерных игр, но я была слишком далека от этого — наш старенький комп Севка забрал с собой в Питер, когда поехал учиться, а свой собственный родители обещали купить мне только когда поступлю в универ, так что, играть мне было не на чем.

К концу нашего маленького путешествия через город у меня гудели ноги, да и есть хотелось, несмотря на поздний час. Но в общем, мне понравилось. Негативные моменты как-то быстро стерлись из памяти и я готова была вот так вот прогуляться еще разок хоть завтра.

Сегодня же у меня было единственное желание — вытянуться на кроватке и уснуть. Антон отчего-то мои стремления не разделял.

Бережно пристроив чехол с гитарой в углу у шкафа, парень зарылся в рюкзак и вскоре протягивал мне небольшую стопку толстенных тетрадей. Не трудно было догадаться, что это обещанные конспекты и я их, конечно, с благодарностью приняла, тут же раскрыв верхнюю тетрадь — не терпелось посмотреть какой у Антона почерк. Из-за его сегодняшней вспышки нервозности мне казалось, что и почерк у него будет такой — нервный — кривой и некрасивый, с пляшущими буквами и уже заранее испытывала раздражение от мысли, что мне придется его каракули разбирать. Но ошиблась. Все буквы у Антона были ровные и красивые, словно он не лекции записывал, а указ царя выводил. Во мне даже зависть мелькнула, ведь мой собственный почерк был далек от идеала.

— Позанимаемся? — неверно истолковал мой пристальный интерес к конспектам Антон.

Я с сомнением посмотрела на часы — те показывали половину второго ночи — и отрицательно мотнула головой. Даже не будь так поздно, думать об учебе я сегодня была не в состоянии.

— Тогда может перекусим и посмотрим какой-нибудь фильм?

Так… Видимо, Антон спать ложиться сегодня не собирается вообще. И что же его даже не волнует, что ему завтра на работу? Хотя Севке тоже на работу — и где он шляется?

— Так как? — серые глаза с напряжением смотрели на меня. Я б могла, конечно, размечтаться, но… наверно Антону просто не хочется оставаться одному…

— Давай… это ведь не мне вставать в семь утра.

— Отлично! Ты настоящий боевой товарищ, — меня вновь затянули в дружеские объятия — плохо, если у Антона это войдет в привычку. Как-никак я не железная, а он мне всё-таки нравится. Вот что он будет делать, если я начну на него кидаться по поводу и без?

Через 15 минут мы уже переоделись в домашнее и пили чай с бутербродами так, словно делали это каждый день, а Антон вдобавок рассказывал смешные истории из нелегкой студенческой жизни. И вот ведь нормальный вроде, живой и общительный… знать бы еще за что он так на мачеху взъелся?

— А за что ты так Ларису не любишь, расскажешь?

Он вмиг посмурнел и замолк. И долго молчал, болтая ложкой в чашке с недопитым чаем. Казалось, просмотр фильма отменяется и каждый идет в свой уголок — спать… и грустить.

— Как-нибудь… — наконец хмыкнул Тон. — Может быть… Пойдем, мелкая, посмотрим ужастик.

— Не хочу ужастик, — выдохнула я счастливо. — Романтическую комедию хочу.

— Фу-у…

Смотрели мы в итоге какой-то японский мультик, интересный, но закончился он аж в 4 утра. Как я досидела, понятия не имею — спать к этому времени мне хотелось невероятно и держалась я из чистого упрямства.

— Может еще что-нибудь глянем? — произнес Антон, когда я с трудом отлепилась от дивана, временно отданного Антохе под спальное место.

— Антон, ты же обещал вести себя как нормальный. Нормальные люди ночью спят. Так что давай, сделай мне приятно и ложись баиньки.

— Боюсь Севка не заценит, если я тебе приятно сделаю, — задумчиво произнес этот тип и, осмотрев меня с головы до ног, осклабился. — Но, если ты ему не скажешь…

Я, конечно, понимала, что говорит двусмысленности он только для того, чтобы подразнить меня, но на секунду струхнула.

— Обязательно расскажу — от любимого братика у меня секретов нет.

— Жаль, — Тон вытянулся на диване, решив на этот раз одарить своим вниманием потолок. — Тогда с приятным придется подождать — съезжать к любимым родственникам меня пока не тянет.

Он невыносим.

— Спокойной ночи, Антон.

Парень отчего-то сморщился и вновь наградил меня задумчивым взглядом.

— Да уже утро считай, — сказал наконец.

— Ну, доброго утра. Я спать пошла.

— Приятных снов, мелкая… Эй… конспекты читай — с работы приду — проверю.

— Да, учитель, — я отвесила придурочный поклон и отправилась в свою комнату. За окном уже было светло почти как днем.

* * *

Весь следующий день я прилежно читала и даже, кажется, удачно — в Антохиных тетрадях всё было представлено гораздо проще и понятнее, нежели у меня, и потому запоминалось лучше. По крайней мере, я придумала себе такое оправдание, и когда невыспавшиеся и от того, вероятно, злые и усталые парни вернулись домой, я сияла как юбилейный рубль, готовая продемонстрировать, что успела выучить, сразу после того как парни поужинают.

Антон спрашивал жестко, снова злился, если я не знала ответ — хотелось плюнуть и уйти куда-нибудь подальше, но экзамен был уже на следующей неделе и внутри меня все трепыхало, заставляя выслушивать Антохины пояснения по каждому вопросу — развернутые и понятные. Однако, учителем ему все равно не быть — поубивает всех двоечников нафиг.

— Хватит на сегодня, — услышала я и, глянув на часы, удивилась — прошло гораздо больше времени, чем мне казалось. — На репетицию пора. Ты идешь? — Тон требовательно уставился мне в глаза, однако, понять хочет он чтобы я пошла или же наоборот, было невозможно.

Мне хотелось. Еще больше мне нравилась мысль о прогулке по ночному городу в компании симпатичного парня. Но вспомнив вчерашнюю какофонию громких звуков, я все же отрицательно мотнула головой.

— Другие планы? Вечерний чай с бывшим одноклассником?

Вообще идея не плохая, но… нет, не хочется мне что-то Серегу сегодня видеть. А вот Настьке позвонить не мешало бы — почти сутки с родной подругой не разговаривала. Хотя… она ж собиралась устроить мне допрос и так удачно забыла — наверно Китов ее отвлек.

— По телефону поболтаю может, — неуверенно произнесла я. — Много пить чай — вредно для фигуры.

Антон окинул меня насмешливым взглядом.

— Я даж не знаю сколько тебе нужно чаю выпить, чтоб это хоть как-то отразилось на твоих костях, — порадовал он меня комплиментом.

Чем порадовать его в ответ я вот так сразу сообразить не смогла, но, к счастью, мне и отвечать не пришлось — в комнату заглянул Сева.

— Я пошел. Меня не ждите — буду рано.

— Рано? — не поверила я.

— Рано утром, — заверил брат.

— Эй, — возмутилась я, внутренне испытывая некое волнение от мысли, что вновь останусь с Тохой наедине — ну, так, глупые девчачьи мысли. — Ты вообще в курсе, что человеческий организм устроен так, что по ночам ему требуется отдых?

— Не знаю как телом, но душой я отдохну обязательно, — заверил Сева. — Ну, я думаю, вы без меня тоже скучать не будете. Вы ж идете на репетицию?

— Она не хочет, — хмуро выдал меня Тон.

Севка, приподняв брови, уставился на меня.

— Брось. Погода чудесная, а ты небось и на улице сегодня не была.

— Да уж чудесная — жарко и душно, — скривилась я, с неудовольствием признавая, что уже почти сдалась.

— Собирайся, — поставил точку в моей нерешительности Тон. — Мы уже опаздываем.

И я послушно поплелась облачаться в джинсовые шорты и легкую футболку, заранее страдая от предполагаемой жары в прогретом на солнцепеке гараже.

— Толстовку возьми, — напомнил Антон, дожидаясь меня у двери. Севка уже сбежал, громко крикнув: «Пока!» на прощание.

— Да, ну. Там и так не продохнуть, куда еще толстовка-то?

Антоха пожал плечами, признавая за мной право самой решать в чем идти, и выскользнул на лестничную площадку. Заперев дверь, я поспешила за ним.

На этот раз на мое присутствие никто особого внимания не обратил. Парни напоминали сонных мух, двигались медленно и вместо вчерашней долбежки пытались сыграть что-то до странности неторопливое.

Я скинула сандалии и с ногами забралась на диванчик, сегодня оказавшийся в моем единоличном пользовании. Хотелось прилечь и под тихое бренчание гитар прикрыть глазки…

— Да уж, не стать тебе великим ценителем искусства, — раздалось над самым ухом и я испуганно дернулась, распахивая тяжелые веки. — Э, тихо, тихо… а то грохнешься.

Подхватив за руку, Тон помог мне сесть, и пока я промаргивалась, насмешливо пялился на меня. Стараясь не обращать на него внимания, я обвела гараж все еще рассеянным взглядом.

— А где все? — хрипло поинтересовалась я, чувствуя, что в горле жутко пересохло. Блин! Неужели я вырубилась?

— Ты так громко храпела, что парни не выдержали и сбежали, — расплылось в довольной улыбке это бестактное чудовище.

Ужас! У меня и на голове сейчас наверно черте-что!

— Да просто от жары всем лень шевелиться — вот и разошлись пораньше, — пошел на попятную парень, заметив мою несчастную физиономию. Потом его взгляд скользнул ниже и проследив за ним, я поспешно поправила задравшуюся футболку, ощущая, что щеки уже вспыхнули, хотя ничего страшного не случилось. Антон приподнял брови и словно дразня, нарочито внимательно уставился на мои голые ноги. — Хм… Не кипишуй — не храпишь ты, — пробормотал он минуту спустя и, бросив мне бутылку с водой, отвернулся.

Сделав пару жадных глотков, я быстро натянула сандалии и вскочила на ноги, выражая полную готовность следовать за Антоном, но так как он на меня не смотрел, пришлось тронуть его за плечо, отчего парень ощутимо вздрогнул.

— Готова, мелкая? — блин, ну, вот никто меня так часто мелкой не зовет… даже Севка перестал уже. И никогда меня это так сильно не задевало… даже внимания не обращала, а вот сейчас…

— Готова, — несколько грубее, чем хотелось бы ответила я и направилась к выходу.

На улице неожиданно оказалось еще довольно светло, что наталкивало на мысль, что репетиция длилась совсем недолго. Да и дышать по-прежнему было нечем — хотя и появился приятный ветерок, о том чтобы одеться потеплее и речи быть не могло.

— Ну что? — Антоха вопросительно посмотрел на меня. — Сегодня есть выбор: на автобусе поедем или пешочком прогуляемся?

— Пешком, — не задумываясь кивнула я.

— Отлично, — улыбнулся Тон. — Не каждая девчонка захочет через полгорода ножками топать.

— Я не каждая…

— Само собой, — без намека на ехидство кивнул парень и я несколько успокоилась.

Уже по привычной траектории мы обошли завод и свернули к перекрестку. Тон купил мороженое в ларьке на остановке и, вручив мне холодный рожок, по-свойски взял за свободную руку. Это, конечно, был не предел моих скромных мечтаний, но, тем не менее, счастье накатило на меня трехметровой волной. Особенно, когда Антон машинально поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони, принялся рассказывать как они с братом в детстве вылавливали диких котят в подвалах дома, мимо которого мы как раз проходили.

— Стоп. У тебя брат есть? — удивленно спросила я. И тут же пожалела об этом.

Тохины серые глаза посмурнели, только что улыбающиеся губы непримиримо сжались, да и руку он мою стиснул так, что я невольно вскрикнула. Медленно пальцы, сжимающие мою ладонь, разжались, что, судя по моему предыдущему опыту общения с Антохиным психом, могло свидетельствовать о том, что он пришел в себя. Жаль только настроение безвозвратно подпортилось у нас обоих.

— Извини, — потеряно произнес парень. И я кивнула, да… сделав мысленную зарубочку не разговаривать с ним ни о матери, ни о брате… Лучше у Севы спрошу, если подвернется удачный момент. А сейчас, наверно, лучше держать язык за зубами.

Но минут через 10 играть в молчанку мне всё-таки надоело — в конце концов, я собиралась прекрасно провести время в обществе симпатичного психа.

Сначала осторожно, потом — все увереннее я стала рассказывать Антону о своих сборах по плаванью и про спортивный лагерь, в котором мне удалось побывать целых 5 раз, несмотря на то, что бабушка с дедушкой никак не могли понять зачем мне лагерь когда есть они.

Беззаботно болтая, я чувствовала как напряжение между нами уходит — Антон расслабился и даже улыбнулся трагикомичности ситуации, в которой я оказалась позапрошлой зимой на областной школьной спартакиаде, потом и вовсе снова взял за руку. Но общаться с ним, оказывается, совсем не легко… Может мне на психологический факультет кости бросить вместо юридического?

— Зачем тебе психологический? — возмутился Тон, чуть крепче сжав мою ладонь, словно желая подчеркнуть значимость своих слов. А я дала себе мысленный пендель за то, что не контролирую свой язык. — Все эти психологи в конечном счете превращаются в непробиваемых зануд, копающихся в твоих мозгах даже если ты их об этом не просишь.

— Ну-у… это наверно плохие психологи…

— Да все они одинаковые, — отрезал Антон.

— Ты много психологов знаешь? — похоже, тут вообще клиника.

И на поставленный вопрос Антон отвечать не очень-то хотел. Впрочем, через какое-то время всё-таки бросил раздраженное «Нет», надеясь, видимо, этим и отделаться. Но наверно, что-то такое в моем взгляде прочел и все же решил пояснить:

— После смерти матери отец таскал меня к парочке… лечить психологическую травму, — губы Антона презрительно скривились, из чего я сделала вывод, что эта самая «психологическая травма» никуда у него не делась, а сам болезный наверняка считает, что никакой травмы у него не было и нет. Впрочем, что я знаю о психологии? Только то, что мне безумно хочется спросить что же случилось с его мамой, но я твердо уверена, что этого лучше не делать — у него и так настроение скатилось ниже плинтуса.

И тут мне на ум пришла статья, которую я не так давно читала в каком-то Настином журнальчике — говорилось в ней о благотворном влиянии объятий на эмоциональное состояние человека. И ведь норма — 6 объятий в день! Ну, вот с кем Антоше обниматься? Мамы нет, с Ларисой у него отношения натянутые и с отцом наверное тоже, да и вряд ли они прям так обниматься бы стали. В общем, надо товарища спасать.

Пока не передумала, остановилась, вынуждая и Тона притормозить, и стараясь не смотреть ему в глаза, осторожно обняла, некрепко прижавшись всем телом ровно так, как учили в статье. Мысль о том, что для объятий у Антохи есть такие, например, как та рыжая, имя которой я напрочь забыла, пришла слишком поздно. Да и все равно!

— Что ты делаешь? — тихо спросил Антон мне в макушку пару минут спустя. От него приятно пахло мятой и лимоном и отлепляться от его тела мне совсем не хотелось, хотя для дружеских объятий времени уже прошло достаточно.

— Восполняю твой дефицит окситоцина, — ответила, радуясь, что голос мой звучит вполне обыденно.

— Ясно… Мне тоже нужно что-то делать?

— Нуу… можешь и ты меня обнять, — предложила я, не подозревая, что сама себе рою яму.

— Спасибо, — горячие руки сомкнулись на моей спине и Тон притянул меня к себе ближе. Слишком близко. Мне даже стало слышно как бьётся его сердце, и ему моё, наверно, тоже — а ведь оно, к моему стыду, грохотало как пулемет. И все же в кольце стиснувших меня рук было слишком хорошо, чтобы начать внезапно вырываться, тем более, что я сама сюда влезла…

И я решила на время забыть о сомнениях, прикрыла глаза, пристроив голову на Антошкином плече — кажется, мне еще никогда не было так хорошо.

И тем не менее…

Страх, что Антон первым разорвет контакт оказался сильнее моего желания как можно дольше оставаться в его объятиях и, в конце концов, я аккуратно высвободилась из его рук, чуть отступила, чувствуя себя при этом до странности потеряно… А ведь эффект должен был быть совсем другим.

— Ну, как? Тебе лучше? — растерянно спросила я, гадая почему мне стало хуже, чем до объятий…

— Да, спасибо… — Тон слабо улыбнулся. — Полегчало… Повторим как-нибудь?

Перестав улыбаться он заглянул мне в глаза так, что даже будь я против, я не смогла бы ему отказать.

— Да, конечно, — неловко кивнула, стараясь скрыть, что предложение мне понравилось.

Тон кивнул, словно другого ответа и не ждал, и, взяв меня за руку, потащил дальше. Раз уж прогулка вышла пешей — решили забраться на ту самую крышу, которую я отказалась посетить в прошлый раз. Правда сегодня без гитары — Антон оставил ее в гараже, чтобы не таскать туда-сюда каждый день, и, судя по всему, без звезд, потому что, как оказалось, предупреждения МЧС иногда бывают вполне оправданы — по крайней мере, небо уже хорошо так затянуло, да и ветер усилился.

Шли знакомой дорогой мимо неспящих еще домов и магазинов, но в свете хмурого вечера всё казалось другим. Я с удовольствием смотрела по сторонам, разглядывая малоизученный мною район, поэтому вышедшую из автобуса Ларису увидела первой. Вообще, до Антохиного дома было еще далеко, но, как понимаю, автобус туда не шел — сворачивал гораздо раньше, и несмотря на объемные и явно тяжелые сумки, другой транспорт Лариса ждать не собиралась — не спеша пошла в сторону дома впереди нас.

И Тон ее, конечно, заметил тоже. Дернулся с явным намерением помочь, я уверена, но тут же сжал губы и отвернулся, не глядя ни на Ларису, ни на меня.

— Кому-то стыдно потом будет, — протянула я ни к кому не обращаясь и мне даже показалось, что никто меня и не услышал. Но метров через 20 Антон задумчиво выдал глубокомысленное:

— Уже… — и с сомнением уставился мне в глаза, словно ждал совета или даже прямого указания к действию.

А мне в голову пришли папины слова, которыми он наставлял Севку, когда тот, учась в средней школе, что-то не поделил со своей соседкой по парте.

— Чтобы у вас там не случилось, ты должен оставаться мужчиной.

Тон хмыкнул.

— Что-то ты слишком умная для мелкой, — недовольно приподнял он брови, уже отпуская мою руку и догоняя Ларису.

А я намеренно отстала, наблюдая как хмурый Тон забирает сумки у растерявшейся Ларисы. Он явно чувствовал себя не в своей тарелки. Плечи его напряглись, когда Лариса что-то сказала ему и он неловко оглянулся на меня, словно желая убедиться, что я здесь… или что я достаточно далеко? Коротко кивнул Ларисе, что-то прошептал… Так посмотришь — не так уж он и злится на мачеху… ненастоящая злость какая-то… хотя вчера он, да, выглядел неадекватно.

— Что ж у тебя за тараканы в голове, Антоша?

Ответа я, конечно, не дождалась — лишь Лариса обернулась и тепло улыбнулась мне. Улыбнуться в ответ мне не составило труда, да и пора бы догонять «счастливое» семейство.

— Гуляете? — посмотрела на меня Лариса, едва я оказалась рядом. Обращаться к пасынку она явно опасалась дабы не нарушить хрупкое перемирие, а молчание уже заметно напрягало. И не только ее.

— Да, — благосклонно кивнула я. — У Антона была репетиция, — решила я хоть немного рассказать Ларисе о жизни пасынка, но заметив, какой странный осуждающий взгляд она бросила на парня замолчала. Неужели она против, что Тон играет в группе?

Опять повисло гнетущее молчание и вновь его нарушила Лариса.

— Завтра отец приезжает, — сказала она. Наверно поэтому у нее были такие тяжелые сумки — мама тоже тащила домой месячный запас продуктов, когда Севка приезжал к нам на выходные или каникулы.

— Ясно, — безэмоционально буркнул Антон, останавливаясь. Оказывается, мы дошли до его дома, а я и не заметила.

— Зайдешь повидаться с ним? — с робкой надеждой.

Тон пожал плечами. Пришлось его пнуть, чтоб он хоть как-то оживился. Перестаралась.

— Ауу, — взвыл парень, хватаясь за конечность. Хорошо сумки успел Ларисе передать. — Ты чего творишь?

— Нога дернулась, — почти и не соврала я. — До свидания, Лариса, — сменила я тему. На мой взгляд, довольно ловко, но судя по взгляду Антона, он так не считал.

— До свидания. Заходите… хоть на чай.

Я лишь кивнула и Тон утащил меня прочь.

* * *

— Зачем ты так?

— Как так?

— Как дурак, — вырвалось у меня.

Пять минут весьма волнительного подъема и мы, наконец, оказались на продуваемой со всех сторон крыше. Я едва могла говорить — ветер затыкал рот и путал волосы, но мне это чертовски нравилось, тем более, что Тоха отдал мне свою кофту, когда я наотрез отказалась от его благоразумного предложения посетить сие место в другой раз при хорошей погоде, и мне было относительно тепло, да еще мятно-цитрусовый аромат Антона приятно щекотал ноздри, если зарыться в толстовку поглубже.

— Не борзей, мелкая, — сдвинул брови парень. Он сидел совсем рядом, оперевшись спиной на маленькое кирпичное нечто, название и предназначение которого оставались для меня тайной, но мне казалось, что мыслями он далеко. Был, пока я его не отвлекла.

— Прости, — пробормотала сконфуженно, понимая, что ссориться с парнем мне на самом деле не хочется. — Но ты все равно не прав.

— В чем? — приподнявшись, он легко сдернул меня с бортика, вынуждая устроиться рядом — наверно, чтобы лучше слышать.

— В том как ты ведешь себя с Ларисой… — Тон бросил на меня затравленный взгляд, полный боли, которую я не сразу заметила, а потому хладнокровно продолжила: — Я, конечно, понимаю, за что ты ее недолюбливаешь…

— С чего ты взяла, что я ее недолюбливаю? — каким-то неестественно спокойным голосом поинтересовался Тон.

— Ну, как… — невесть с чего растерялась я. — Она же, наверно, увела отца из семьи, у твоей мамы…

— Это мама бросила отца, когда мне было 15! Да мне Лариса школу помогала заканчивать и в институт поступать… потому что больше дела никому не было.

— Мм…

— Что мм? — передразнил Антон, вскакивая на ноги, и меня потянул за собой. — Пошли отсюда — холодно здесь и небезопасно.

— Нет, погоди, — дернулась я. Вырваться, конечно, не удалось — Тоха держал крепко, но хоть к лестнице тащить перестал. — Я тогда вообще ничего не понимаю.

— Что тебе понимать надо? И зачем?

Зачем? Сама не знаю.

Просто так лезу в чужую жизнь?

Но ведь Тоха страдает, может я ему помочь смогу? Выслушать хотя бы.

— Может просто выговориться хочешь… — начала я, но увидев кривовато-издевательскую улыбочку, вспомнила, что Антошу и так таскали по психологам, которые наверняка предлагали «просто поговорить», и заканчивать фразу пресловутым «легче станет» передумала. Но тараканов надо как-то выводить… постепенно как-нибудь. — Пойдем домой — чай пить и телек смотреть?

Он тяжело втянул воздух носом, принимая моё отступление и кивнул благодарно.

— Пойдем, мелкая.

Но к этому вопросу мы когда-нибудь вернемся. И надо как-то намекнуть, что я не мелкая уже.

* * *

Я выскочила из дверей универа и глубоко вдохнула влажный воздух, размышляя кому звонить в первую очередь. Маме? Севке? Насте?

Меня трясло.

Самое страшное, казалось бы, позади, но мне никак было не успокоиться. Вроде бы и всё ответила правильно и тест неплохо написала, и общий балл за экзамен вышел приличный — еще бы, кое-кто потратил на меня кучу личного времени, пытаясь вложить в мою голову как можно больше, а тревожное чувство не покидало — что, если этого балла все равно недостаточно будет? Да и мысль, что его всё-таки хватит меня отчего-то пугала не меньше. Хотелось от всех спрятаться и похныкать… но это от нервов… от нервов.

Наверно, всё-таки Насте: они с Серегой как раз должны быть где-то здесь — у них тоже экзамены.

Или может Антону? Ему же тоже не все равно…

Нервно поправив непослушную темно-синюю юбку, одолженную у Насти ради «приличного вида» на экзамене, я залезла в телефонную книгу своего старенького мобильника и с великим потрясением осознала, что Антошкиного номера у меня до сих пор нет. Вот ведь…

— Сдала? — раздавшийся над ухом мужской голос заставил меня испуганно вздрогнуть. Телефон лишь каким-то чудом остался у меня в руках.

Я подняла голову и встретилась с довольной произведенным эффектом физиономией.

— Будь у меня сердце немного послабее и после твоего вопроса результаты экзамена не имели бы никакого значения.

— Почему? — не понял Серега. Озадаченно наклонив голову, он с каким-то странным выражением разглядывал меня.

— Умерла бы от инфаркта, — пояснила я для особо сообразительных, на что Китов насмешливо фыркнул. — А Настя где?

— Сдает еще. Как раз в кабинет зашла… А я вот решил за цветами сбегать, — добавил чуть смущенно, кивнув в сторону наверно единственного на весь город круглосуточного цветочного магазина, расположенного как раз недалеко от универа. Меня кольнула такая мааааленькая иголочка зависти, хоть мертвые цветы я и не очень-то люблю — главное почаще себе это говорить.

— Молодец, — вполне искренне улыбнулась я. — Тогда не буду задерживать.

— Ага, — Китов подмигнул и отправился за цветами. Но через пару метров обернулся и вновь просканировал меня с головы до ног, после чего в состоянии крайнего изумления произнес: — А у тебя оказывается ноги…

Я озадаченно приподняла брови.

— А что с моими ногами?

— У тебя красивые девчачьи ноги, — поведал мне Серега и, удивленно пожав плечами, отправился по своим делам, оставив меня размышлять о насущном.

Интересно. Это мы столько лет в бассейн вместе ходили и ноги у меня были обычные, а тут… Может они из-под юбки как-то не так торчат, как из плавок?

Я наклонилась немного вперед и попыталась рассмотреть свои ноги, но ничего интересного для себя не обнаружила. Зато взгляд наткнулся на черные летние туфельки, которые мне пришлось купить к юбке за неоправданно высокую цену, так как Настькины гномьи тапочки мне, к сожалению, оказались малы.

— Будь они неладны, — прошептала я, жалея о потраченной наличности — на эти деньги можно было отличные кроссовки купить.

— Неужели не сдала? — подкрался ко мне очередной любопытствующий.

Я отвлеклась от созерцания туфель и подняла хмурый взгляд. Антон. Настроение мгновенно взлетело до небес — даже не подозревала, что успела так по нему соскучиться, хотя виделись утром — за завтраком.

— Привет, — расплылась я в улыбке, ощущая как в груди становится тесно. Я, вообще, заметила, что в присутствии Антона мой организм начинает вести себя несколько неадекватно. Представляете каково это — жить с неуправляемым желанием, чтобы парень просто коснулся, причем какая-то часть меня хочет этого постоянно. Нелепость. Но мне кажется, что я, в конце концов, однажды лопну, если этого не произойдет.

— Привет-привет. Так что? — Тон испытывающе посмотрел мне в глаза. Такой серьезный, словно действительно ожидал, что экзамен я завалила. Стало обидно.

— Сдала… и вроде неплохо, — ответила сердито, неловко переступая с ноги на ногу. Из-за этой дурацкой юбки мне казалось, что я полуголая и близкое присутствие Тона никак не способствовало моему спокойствию.

— Неплохо — не достаточно, — нахмурился Тон.

— Я получила 92 балла.

— Тогда действительно — неплохо, — расслабленно кивнул парень, с улыбкой протягивая мне невесть откуда вытащенный гелевый шарик в форме зайца. Это было… неожиданно (да само появления Антона здесь было более, чем неожиданно — посреди-то рабочего дня), но приятно, и я, улыбнувшись, уже протянула за зайцем руку, как парень отдернул шарик назад и вновь сдвинул брови. — Но могла бы и лучше. Что там у тебя с другими предметами?

— Да нормально у меня все! — взвыла я. По русскому и математике я ЕГЭ сдала тоже неплохо, хотя похуже, чем общество. И еще оставался английский язык — его предстояло сдавать через 2 дня, но тут уж я и вовсе не волновалась — мама самолично натаскивала и меня и Севку чуть ли ни с пеленок… — Ты о моих экзаменах больше, чем родной брат печешься, — недовольно попеняла я Антону.

— Надо ж хоть кому-то озаботиться твоим будущим пока твой братец пропадает непонятно где, — произнес Тон без намека на улыбку.

— То есть — непонятно где? Разве он не на работе? — беспокойство за Севку, копившееся все эти дни… вернее вечера и ночи, которые он проводил неизвестно где, готово было выплеснуться в любую секунду.

— На работе, — успокоил меня Тон. — Я имел ввиду, что дома он появляется теперь только чтобы поужинать и то не всегда. Наверно, и пожить меня пустил только для того, чтобы у его маленькой сестренки нянька была, — парень щелкнул меня по носу указательным пальцем. И вроде не так уж обидно, однако к глазам вдруг подступили слезы — горячие, но я пообещала себе, что ни за что не позволю им прорваться наружу.

Да и с чего, вообще, мне реветь-то? Всё-таки экзамен основательно так мне нервы расшатал сегодня…

— Держи, — улыбнулся парень снисходительно, вновь протягивая мне шарик. И, блин, да — я шарики гелевые люблю гораздо больше, чем цветы, но это так… по-детски как-то. И сразу понятно как Тон меня воспринимает.

А ведь мне уже скоро 17. Я не ребенок! И хочу чтобы Тон воспринимал меня ни как младшую сестренку друга, а как взрослую девушку.

Хочу чтобы он меня обнимал… и целовал… потом.

Подавив желание разреветься, я постаралась придать лицу более-менее равнодушное выражение, чтобы Антон, не дай бог, не догадался о моих страданиях по его душу, и решительно подняла на парня глаза, собираясь поблагодарить за зайца.

А этот «утюг» на меня вообще не смотрел, с нездоровым вниманием разглядывая что-то у меня за спиной. Я уже собралась обернуться и посмотреть, что ж его там так заинтересовало, мысленно молясь, чтобы объектом его внимания не оказалась какая-нибудь девица в супер-мини, но не успела. Резко подавшись вперед, Антон заключил меня в кольцо своих рук и крепко прижал к себе.

Сопротивляться и в мыслях не было — я просто доверчиво ткнулась носом парню в плечо, вдыхая такой знакомый аромат, от которого немного кружилась голова, а по телу разбегались приятные мурашки.

— Давно ты не баловала меня дозой окситоцина, — словно оправдываясь, хрипло прошептал Антон, щекоча ухо своим дыханием. — А ведь обещала…

Обещала, да. Но что-то до сих пор Антон об этом обещании не вспоминал, а теперь ни с того ни с сего… Сердце кольнуло сомнение — действительно ли ему нужны эти объятия также как и мне? Или он опять шутит?

Я подняла голову, чтобы заглянуть Антону в лицо и испуганно замерла — его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих… и так просто было бы прижаться к ним сейчас, чуть прикусив нижнюю, о чем я мечтала уже ни раз, украдкой таращась на Тона во время репетиций или же за просмотром телека после возвращения из гаража. Но на меня парень все также не смотрел, уставившись мне за спину и все крепче сжимая объятия, словно боялся, что меня у него сейчас отбирать начнут. Кому я нужна-то…

— Ну же, мелкая? Обними меня… — потребовал парень.

Не слишком-то романтично. Но я не могла сопротивляться, просто потому, что мне этого банально хотелось — руки сами собой скользнули по Тохиной спине, заставляя сердце сжаться от невероятно приятных ощущений.

— Спасибо, — удовлетворенно вздохнул Тоха и я размечталась, что и ему не все равно. Хотелось бы верить! И будь, что будет — зажмурившись, смелее погладила парня по спине, чувствуя как под моими ладонями напрягаются его мышцы. Вот бы еще руки ему под футболку засунуть. — Хмм… это уже лишнее…

— Ребра моей подружке не сломай, — внезапно раздавшийся веселый Серегин голос, заставил меня дернуться и распахнуть глаза — стон разочарования удалось сдержать с огромным трудом. Вот ведь, принесла его нелегкая так не вовремя. Или вовремя? Что значит «лишнее»? Антону не понравилось, что я глажу его по спине? Но ведь не отстраняется и по всем ощущениям тоже не рад появлению Китова, а руки сжал так, что я всерьез за вышеупомянутые ребра забеспокоилась. Впрочем, хватка почти сразу ослабла, хоть Тон и не торопился отпускать меня совсем.

— Не сломаю — не волнуйся.

— А я вот волнуюсь что-то…

— Не надо.

— Неужели?

Я дернулась, пытаясь отстраниться от Тохи — как бы хорошо мне ни было в его объятиях, но хотелось уже как-то лицом к обществу повернуться. На секунду показалось, что Тон не отпустит, но он разжал руки и даже на полшага в сторону отошел, бросив на меня предостерегающий взгляд, которого я не поняла. Зато тут же наткнулась на удивленно-вопросительный взгляд Китова. Черт! Он же видел как мы обнимались… Хотя ничего в этом ужасного нет, правда? Мы ж не целовались… к сожалению.

— Привет, — выдавила я, чувствуя, как по щекам разливается жар.

— Виделись уже, — усмехнулся Серега — похоже, происходящее доставляло ему удовольствие.

Зато Тон который раз скорчил недовольную моську, бросив на меня осуждающий взгляд. Не поняла, это он меня за общение с Китовым осуждает, что ли?

— Не хмурься — морщины появятся и будешь выглядеть еще старее, чем есть, — предостерегла я Антона, вызвав новый приступ веселья у Сереги.

Тон опешил, возмущенно уставившись на меня.

— Я не старый, это ты — малолетка! — выплюнул он, когда способность говорить к нему более-менее вернулась.

— Я не малолетка! Всем известно, что девушки гораздо раньше парней взрослеют!

— А, значит, ты такая же старая как и я?

— Вовсе нет!!! Я не старая… я…

Внезапно раздавшийся дикий ржач заставил меня замолчать, благо я и так не знала, что сказать, и с недоумением уставиться на веселящегося Серегу. Вообще-то, бесплатным клоуном я не нанималась. Судя по взбешенному взгляду Антона, он — тоже.

— Слушай, Серый. Ты никуда не торопишься? — раздраженно поинтересовалась я, понимая, что еще немного и может случиться неприятная драка, а я даже не знаю за кого болеть, потому что оба парня меня просто бесят! — Тебя ж, наверно, уже ждут.

Серега переменился в лице, даруя мне хоть какую-то моральную компенсацию.

— Блин, из-за вас из головы все вылетело, — возмутился Китов и буркнув короткое «до встречи», умчался в сторону центрального входа универа, совершенно без всякого пиетета размахивая приобретенным букетом.

Тон проводил Китова задумчивым взглядом и еще долго подвисал, разглядывая нервную толпу снующих туда-сюда абитуриентов. Хотелось бы мне знать, о чем он думал в этот момент? Но спрашивать, конечно, не стала — все еще дулась после нашей небольшой перепалки. К тому же мне хотелось, чтобы Антон подобно Китову заметил мои «девчачьи» ноги — этот факт определенно примерил бы меня с покупкой туфель, но парень, казалось, вообще потерял ко мне интерес, решая какую-то сложную задачу в уме, что, естественно, не добавляло мне настроения. А уж после того как он, наконец обнаружив, что я все еще стою рядом, спросил: «А что, Сергей не тебе разве цветы нёс?», я и вовсе заподозрила, что обниматься Тоха полез лишь для того, чтобы насолить Китову. Как? И, самое главное, зачем?

— Не-ет, — протянула я, ловя, наконец, Тохин взгляд, требующий пояснений. А мне и не жалко. — У него вообще-то девушка есть — Настя. С чего он мне-то цветы дарить будет?

— То есть чай с пирожными с тобой пить нормально, а цветы дарить — нет? — Тохин взгляд просветлел, а после и вовсе стал насмешливым. На ноги мои он даже не взглянул. Вот почему?

— А ты как здесь оказался? — решила я перевести тему разговора, чувствуя как в душе разливается обида — глупая, детская, но никак не подавить. И уж лучше я буду вести допрос, чем он. — Ты ж на работе должен быть.

— Отпросился, — подмигнул парень.

— Зачем? — правда интересно.

— Затем, что мы идем гулять. Хотя погода, конечно… — Тон задумчиво глянул на хмурое небо, потом на хмурую меня. — Может в кино хочешь?

Вообще-то кино мы и на диванчике неплохо смотрели, да и ничего интересного в кинотеатре вроде не показывали сейчас.

— Не хочу.

— А чего хочешь? — Тон скривил губы в снисходительной улыбке и я невольно уставилась на эти губы не в силах отвести взгляд, четко понимая чего хочу, но вряд ли Тон кинется исполнять мое желание, даже если у меня хватит смелости или наглости его озвучить.

— Есть хочу.

— Ну да, мне стоило догадаться — растущий организм и все такое, — Антохины губы вновь изогнулись, так что мои собственные ощутимо зачесались от желания прижаться к ним. Господи, терпеть это просто не возможно! Я отвернулась от парня, тайком покусывая губы, чтобы прогнать зуд. — Ну, что ж. Добрый дядюшка Антон накормит тебя, — Тоха схватил меня за руку — легко и непринужденно, по привычке. А мне стало жарко. Казалось жар разливается от его руки, плавно перетекая в мою ладонь и дальше вверх — по коже, по венам. Вдруг вспомнилось как он обнимал меня совсем недавно и в животе стало тяжело, неуютно. — Пойдем, мелкая.

От подобного обращения хотелось взвыть в голос, но я проглотила обиду и послушно поплелась за Антоном, чувствуя, что радость от его внезапного появления окончательно померкла. Вообще как-то иначе я представляла себе этот день. Антон же, похоже и вовсе решил доказать мне, что реальность не имеет ничего общего с фантазиями.

Мы замерли у пешеходного перехода. Ветер за моей спиной безжалостно трепал надувного зайца, вырывая его из крепко сжатой ладони — мелькнула вялая мысль, что надо бы его привязать к запястью, чтобы он не улетел, но Тон крепко держал за другую руку, а вырывать ее я не решалась — а ну как снова не возьмет.

Впрочем, зайца потерять было тоже жаль, а скользкая веревочка всё ощутимее трепыхалась в руке.

Я посмотрела на сосредоточенного Тона и чуть дернув рукой, позвала:

— Антон…

— Анто-оша, — сладко пропел кто-то с другой стороны от парня.

Я высунулась посмотреть кто там посягает на моё и как раз узрела как незнакомая светловолосая девица в облегающем ярком платье смачно расцеловывает Антона в обе щеки, стараясь прижаться к нему полуобнаженным бедром. Мое сердце на миг замерло, а затем словно провалилось в желудок. Зависть и боль скрутились неприятным клубком где-то в груди. Я крепче вцепилась в руку парня, однако прекрасно понимая, что прав на него у меня никаких нет, а то с каким дебильным выражением лица Антон пялился на неприлично торчащие сиськи этой девицы, говорило о том, что его интерес ко мне как к девушке мною же и придуман.

— Привет, Мила, — Тон излишне приветливо, на мой взгляд, улыбнулся девице. — Какими судьбами?

— У Катти день рождения в эту пятницу, — мурлыкнула Мила, не собираясь отлипать от парня, — вот, приехала ее поздравить. Ты придешь? Ты же знаешь — она будет рада тебя видеть.

— В пя-ятницу? — задумчиво протянул Тон и задумчиво посмотрел на меня, наконец-то вспомнив о моем существовании. И да, в пятницу у меня экзамен по английскому.

Мила тоже уставилась на меня со смесью удивления и любопытства на хорошеньком лице. Затем перевела взгляд на все еще трепыхающегося зайца.

— Не знала, что у тебя есть младшая сестра, — улыбнулась она мне. И я уж было собралась услышать, как Тон возразит, что я никакая ему не сестра, но…

— Да. Вот экзамен вступительный сдавала, — с непритворной гордостью заявил парень. — Будет юристом, как я.

Я приоткрыла рот от изумления, но сказать так ничего и не решилась. Да и что, собственно, говорить-то? Вопить на всю улицу, что он мне не брат? Так не буду — показать себя истеричкой совсем не хочется, да еще вдруг догадается, что я к нему неровно дышу, а это, как оказалось, никому и не надо.

— Мило, — молвила Мила, теряя ко мне интерес. А я даже разозлиться на нее не могла. — Так на вечеринку придешь? — или всё-таки могла… — Сначала у Катти собираемся, потом в «Океан» поедем.

Оставалась, конечно, призрачная надежда, что Антон откажется…

— Ок, — кивнул этот предатель и я почувствовала как внутри все опускается, а к глазам подступают слезы.

— Давай тогда в семь. Адрес-то Катькин помнишь?

— На склероз не жалуюсь, — хмыкнул Тон.

— Угу, потому что забываешь о нем, — не удержалась я от подколки, но меня дружно проигнорировали.

Милка вновь полезла лобызаться — на этот раз на прощание, но бедрами об Антона она терлась так, что было понятно — девушка совсем не против продолжить общение.

— Увидимся, — мурлыкнула напоследок и наконец-то избавила нас от своего общества.

Антон провожал девушку голодным взглядом. Кажется, мысленно он ее уже раздел, облапал… ну, и дальше по списку. Интересно, а меня он воспринимает как нечто среднего рода или как? Хотя лучше не знать — правда бывает слишком жестока. Впрочем, было бы неплохо посмотреть на реакцию Тона, натяни я на себя такое вот платьишко — неужели и тогда бы остался равнодушным?

— Эй, мелкая, где твой шарик? — вывел меня из задумчивости голос парня.

Я бросила растерянный взгляд на все еще сжатую в кулак руку, пустую — заяц сбежал. Это стало последней каплей.

— Я не мелкая, — вспылила я, вырывая ладонь из Тохиной руки… в душе глупо надеясь всё-таки, что ее удержат. Не понимаю, что меня больше взбесило — то, как он меня называл, или то, что оставался спокойным и ничего не замечал, в то время как у меня внутри все бурлило.

Тон отпустил легко, но удивленно приподнял брови — внимательным взглядом прошелся по моей фигуре, задержав внимание на ногах — то чего мне хотелось совсем недавно, но сейчас почему-то вызывало чувство неловкости и злости.

— Ок, не мелкая, — пожал плечами Антон. — Для девушки ты, действительно, довольно высокая. Чего вскипела-то?

Я промолчала, потому что чувствовала, что в горле стоят слезы, и если я сейчас открою рот, то не сумею сдержаться.

— Пойдем, я знаю здесь неподалеку классную кафешку, — Тон поймал мою руку и притянул к себе. От близости парня по телу пробежал табун мурашек, но в памяти еще были свежи его обжимашки и лобызания с Милой… и ведь Антон не возражал! Еще и в пятницу собрался с ней встречаться! Отчего-то за столько дней проведенных вместе я привыкла считать его своим, а оказывается все совсем не так…

— Я не хочу никуда идти! — выкрикнула я, позабыв, что не собиралась вести себя как истеричка.

— Да успокойся ты, — прошипел Тон, еще крепче прижимая меня к себе и оттаскивая куда-то в кусты, высаженные вдоль политеха — оказывается мы каким-то образом успели перейти дорогу. — Сестренка на экзамене перенервничала, — прокомментировал Тон куда-то в сторону — видно нашелся кто-то неравнодушный среди спешащих граждан, заинтересовавшийся куда это парень тащит сопротивляющуюся девчонку.

— Я тебе не сестренка! — хрюкнула я, чувствуя, что слезный поток мне уже не сдержать.

— Правильно. Ты сестренка Севы, но это почти тоже самое, что моя, — прошептал Антон, крепче прижимая меня к себе, окутывая теплом, укачивая. Его горячее дыхание щекотало мне ухо. Хотелось стоять так вечность… но, боже, о чем он говорит?! — Я никому не дам тебя в обиду. Никому.

— Это ты! Ты меня обидел! — я дернулась, но мне удалось отстраниться лишь немного. Антон выглядел растерянным. Глаза его потемнели, словно грозовое небо над нашими головами, губы плотно сжались…

— Обидел? Как?

Но он был всё таким же притягательным. И не было сил смотреть в любимые глаза, в глубине которых плескалась незнакомая боль.

Едва не задохнувшись от нестерпимого желания поцеловать любимого, я приподнялась на цыпочки и неумело прижалась к его губам…

* * *

Губы обожгло. Маленький электрический заряд пробежал по напряженному телу. Кто бы знал, как мне хотелось углубить поцелуй, прикусить мягкие податливые губы, запустить пальцы в растрепанные на ветру волосы, но… Желать младшую сестренку лучшего друга? Она же совсем ребенок — маленькая и наивная… И Севка обещал кастрировать любого кто хоть пальцем ее тронет… и я обещал тоже самое. И никому не дам ее в обиду. Никому… и даже себе.

Над головой громыхнуло, заставив меня вздрогнуть и неловко отступить, выпуская малышку из объятий — еще не хватало, чтобы она почувствовала как я ее хочу. Нет, определенно пора спустить пар… с кем-нибудь кто к этому готов. И с кем потом можно без труда расстаться ни о чем не жалея. А сейчас надо проводить Лену домой — прогулки уже не выйдет, да и дождь вот-вот пойдет.

Я посмотрел на девчонку, в глазах ее стояли слезы. Напридумывала себе великую и прекрасную… «Но от чего мне-то так хреново!?» — мысленно возопил я. — «Не хочу чтоб она ревела!»

— Лен, не надо…

Слезы брызнули одновременно с дождем, бешеным потоком хлынувшим с небес. Вот, черт! Как ее теперь успокоить? Как?

— Лен… — сделал шаг к малышке.

Она отчаянно замотала головой, отступая. Такие желанные губки обиженно кривились, пытаясь сдержать рыдания, словно она не замечала, что слезы уже вовсю текут по щекам вперемешку с дождем.

И что делать? Что-что-что?

Хочется схватить ее в объятия и прижать к себе. Еще лучше посадить на колени. И никогда не отпускать. И гладить, и целовать, и…

На кой черт она Севкина сестра?

Ладно, главное не портить ребенку нервы — ей еще экзамены сдавать…

— Лен, пойдем домой… — я сделал еще один шаг к девушке, намереваясь взять ее за руку. Но она вдруг развернулась и бросилась бежать…

* * *

Господи, я идиотка! Да с чего я решила, что нужна ему со своими чувствами, когда он мне четко сказал, что я ему все равно что сестра?

Я попыталась плотнее сжать губы, чтобы не зарыдать в голос — выходило плохо, плохо выходило…

А-а-аа, почему я такая ду-ура???

— Лен, пойдем домой, — даже сквозь пелену дождя в Тохиных глазах легко угадывалась жалость. Ко мне, убогонькой — к кому ж еще. Выносить это было выше моих сил — вот что-что, а жалость мне его сейчас не нужна. Мне и без того больно и стыдно… и даже не знаю чего больше…

Сама не заметила как решила позорно сбежать, скользя в противных туфлях по мокрой траве и зачем-то пытаясь перепрыгнуть лужи, хотя ноги у меня уже давно промокли. Да еще юбка мерзко липла к ногам, мешаясь. Конечно, Антону не составило труда меня догнать. Но даже этого времени мне хватило, чтобы понять, что я оказывается не только идиотка, но еще и истеричка в квадрате… Что-то мне скажет Антон теперь…

— Это у тебя из-за экзамена помутнение рассудка? — поинтересовался парень преувеличенно бодрым голосом и даже чуть встряхнул меня за плечи, словно призывая просто согласиться с ним.

— Это… это я просто Настьке немножко завидую, — задыхаясь от бега приняла я правила игры под названием «Давай сделаем вид, что ничего такого не случилось». По облегченному вздоху Антона я поняла, что сделала правильный вывод и инцидент мы временно замяли, но отпускать он меня на всякий случай не стал — крепко удерживая за предплечье потащил в сторону остановки, где дожидались своих клиентов и водители такси.

— Ты — сумасшедшая, — все же не удержался от комментария Тон, запихивая меня на заднее сидение светло-синей машины.

— Кто бы говорил, — буркнула я, испытывая необъяснимую усталость. Глаза слипались — да и Настя, помнится, говорила, что наревевшись ее всегда клонит в сон. И всё-таки да — экзамен во всем виноват… или можно сделать вид, что именно он.

Прошло всего минут 20ть и мы уже были дома. Я даже уснуть не успела, хотя меня все больше укутывало странное тепло и клонило в сон.

А вот из машины вылезать было холодно, тем более что дождь и не думал утихать — до подъезда пришлось бежать, пусть я и не видела в этом особого смысла — Антон заставил.

Едва переступив порог, Антон тут же стащил с ног кроссовки вместе с мокрыми насквозь носками и направился на кухню, загремел чайником — от мысли о дымящейся кружке чая меня пробрал озноб и я зябко поёжилась, пристраиваясь на обувную тумбочку — ноги не держали.

— Ты чего здесь замерла? — Тон вернулся в прихожую в наполовину расстегнутых джинсах — видимо ему не терпелось избавиться от мокрых вещей. — Давай-ка топай под горячий душ, пока не простудилась, — парень сдернул меня с тумбочки и подтолкнул в нужном направлении.

Мелькнула мысль, что будь всё по-другому — мы могли бы принять душ вместе… впрочем, эта мысль показалась мне слишком пошлой и я тут же постаралась ее отогнать, испугавшись, что Тон прочитает мои мысли и мне вновь придется краснеть.

— Эй, — окликнул меня парень, когда я уже почти скрылась за дверью, на которой красовалась табличка с принимающей водные процедуры девочкой. Сердце подскочило к горлу и быстро-быстро заколотилось. — Ты только не долго там, ладно?

Я кивнула, чувствуя как щеки отчего-то заливает румянец, и захлопнула дверь, спеша скрыться от внимательного Тохиного взгляда, идущего вразрез с его заявлением об исключительно братских чувствах ко мне.

— Сумасшедший день, — пробормотала я, устало облокотившись на стиральную машинку, и тут же подчиняясь неведомой силе уставилась в зеркало, откуда на меня таращилась настоящая кикимора — мокрая и лохматая. — Кошмар какой, — прикусила я губу, разглядывая перепутанные в немыслимый клубок волосы, покрасневшие несчастные глаза, распухший нос, тощую шею, нелепо торчащую из расстегнутого ворота ставшей полупрозрачной от влаги блузки. — Чу-до-ви-ще, — произнесла я по слогам, обращаясь к отражению. — Ты просто чудовище какое-то, Ленка.

— Ты с кем там болтаешь? — раздался из-за двери недовольный голос Антона. — Давай побыстрее. Я тоже, вообще-то, в душ хочу.

Меня хватило только на то, чтоб промычать что-то похожее на согласие в ответ. Боже, и я еще, такая кикимора, к нему целоваться лезла! Мне стало смешно, но как-то не весело.

Засунув мокрую одежду в стиралку, залезла под горячую воду и заставила себя хоть немного успокоиться — в этом мне очень помог способ невольно подсказанный все тем же Антоном. Я просто старалась вспомнить как можно больше стихов. Не панацея, но из ванной я вышла более-менее адекватной.

— Ух, вас, женщин, только за смертью посылать, — буркнул Тон, проскакивая в ванную мимо меня.

Я даже расческу взять не успела. Пришлось мне ждать пока Тоха закончит с водными процедурами… Но и потом привести себя в порядок я не успела — мы пили чай с малиновым вареньем и невесть откуда взявшимися пирожными и таращились в окно на неутихающую непогоду. При этом Тон непрерывно заваливал меня вопросами про экзамен: что спросили, что ответила, с кем сдавала? Потом перекинулся на Серегу, затем на Настю… Тормошил, смеялся, рассказывал про свои экзамены — не давал мне киснуть. Пакость — лучше б он каким-нибудь придурком оказался — пострадала б и забыла, а так…

До расчески я добралась только через час, а то и больше — когда волосы уже подсохли и расчесывать их стало еще труднее. А-а, бесит — обрежусь налысо!!!

— Погоди ты, так все волосы себе выдерешь, — включив старую комедию, кажется, «Назад в будущее -2», Тон отложил пульт от телевизора, и взяв расческу из моих рук, уселся позади, вытянув свои длинные ноги с обеих сторон от меня. — Замерзла, что ли? — спросил озабоченно. Меня ощутимо потряхивало от его осторожных прикосновений… и все еще было стыдно за тот поцелуй и своё последующее поведение.

— Нет, — отмахнулась я, хотя из приоткрытой форточки веяло осенним холодом.

Некоторое время мы сидели в полутемной комнате в тишине, нарушаемой лишь тихим бормотанием телевизора, но я даже слов разобрать не могла, хоть видела этот фильм уже раз 5 — мне словно вода в уши попала и я никак не могла придти в себя, чувствуя как от затылка по всему телу разбегаются медленные мурашки.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросила тихо, не особо надеясь, что Антон захочет мне что-то рассказывать, но мне было просто необходимо нарушить тишину.

Тон в самом деле долго молчал, неторопливо проводя расческой по моим волосам и я уж совсем потеряла надежду что-то услышать, как он, вздохнув, наконец, заговорил:

— Когда мама развелась с отцом, нас с братом с собой забрала к новому мужу жить. И мужик он вроде ничего был… маму любил. Только я подстраиваться не умел… брат мой умел вот, а я нет — бунтовал, психи разные устраивал. Знал, что веду себя как скотина и остановится не мог… Мама терпела, а мужу ее надоело это… — Антон судорожно вздохнул. — Мне б тоже надоело, — добавил он и снова надолго замолчал.

Волосы у меня уже стали идеально гладкими — у меня у самой не получилось бы так тщательно их расчесать, потому как лень. И спина болела от напряжения, но я не смела шевелиться надеясь на продолжение. Не покидало чувство, что Антону это тоже всё-таки надо — выговориться… хоть кому-то. Тон медлил, подбирая слова… а может погрузившись в пучину воспоминаний… перебирал мои волосы, не сильно тянул назад и тут же отпускал. В конце концов, принялся что-то плести…

— В общем, отчим предложил «разделить детей поровну» и отправить меня жить к отцу… А мама беременна была и ей нельзя было волноваться. Она согласилась, — Тон больно дернул за получившуюся косичку и тут же отпустил, услышав моё болезненное «Ай!». Провел рукой по волосам и отодвинулся подальше.

— Паршивое такое чувство, словно меня выкинули… — задумчиво произнес он. Поёрзал, сел ровнее, с кривоватой усмешкой посмотрел на меня.

— Я правда думал, что все это ненадолго — ну, месяц поживу у отца и мама меня заберет… А им без меня совсем неплохо было. И в школу меня другую перевели… — Тон задумался, беззвучно шевеля губами. — Даже брат реже звонить стал, а я думал мы с ним… — Тон вдруг внимательно посмотрел на меня, словно решая стоит ли продолжать… И, видимо, решил, что я достойна доверия. — Знаешь, мы с ним близнецы, — огорошил он. — Не по знаку зодиака, а вот так, — махнул он руками показывая на себя, — один в один. Только он добрый и хороший, а я… не получился… В общем, стал я у отца жить. Он к тому времени уже на Ларисе был женат. Сам все время в командировках пропадал, да вот Лариса меня без внимания не оставляла, — что это? Показалось Тохин голос потеплел. И словно подчиняясь гипнозу этого голоса, я передвинулась чуть ближе, положила руку ему на колено, а Тон сделал вид, что не заметил и отодвигаться не стал.

Но и на меня не смотрел — гипнотизировал окно, задумчиво терзая так и не отложенную в сторону расческу.

— Десятый класс я закончил с трудом. Лариса в той школе, куда меня перевели, завучем работала и, вероятно, только из уважения к ней мне ставили тройки…

Почему-то мне с трудом представлялось, что Антон может быть двоечником или троечником, но парень не кокетничал. Выражение его лица становилось все более хмурым и замкнутым.

— Потом было лето. Мама давно обещала, что мы поедем на море все вместе, а тут… В общем, приехала она с отчимом к нам и с Ларисой поругалась… из-за меня… Оценки мои не понравились, давила на мачеху, что они с отцом мной не занимаются. Я тогда так разозлился… Кричал, что она меня вообще бросила и мачеху я больше люблю, — Тон уставился на меня, словно ожидая какой-то реакции. Знать бы какой… Осуждать я его не могла, да и не хотела… хотя маме его наверно очень обидно было. — Мама тоже была в шоке, — неверно истолковал мое молчание Тон, отворачиваясь. — А вот муж ее быстро сориентировался — сказал, что раз так, то могу оставаться с мачехой дома, а на море они без меня поедут…

Я не вытерпела и осторожно погладила Антона по руке. Он вздрогнул всем телом и отодвинулся. Сел ровнее. Из-за расширившихся зрачков, глаза его казались совсем темными и взгляд, которым парень вновь буравил меня казался злым.

— И тогда я от всей своей поганой души пожелал чтоб их самолет рухнул, — зловещим шепотом произнес Антон. — И знаешь…

Знаю… догадалась. По бесконечной боли разлившейся в Тохиных глазах пополам со злостью на себя.

— … он действительно рухнул.

Боже. Безумно хотелось встряхнуть его, прижаться как можно ближе, но я была уверена, что Антон меня просто оттолкнет, несмотря на то, а может быть как раз из-за того, что сейчас по моей вине он разбередил свои старые раны. Но что хуже всего — этот дурак, похоже, винил во всем себя.

— Тоша, ты не виноват, — прошептала я, сама еле сдерживая слезы. — Самолеты не падают по желанию обиженных подростков! Понимаешь?

— Понимаю, — отстраненно кивнул парень. И он, действительно, похоже, понимал, но все равно не верил в свою непричастность.

Долго мы сидели в молчании. Фильм закончился. Ливень за окном превратился в мелкий моросящий дождь — нудный и тоскливый.

— А знаешь зачем я тебе все это рассказал? — вдруг произнес Антон. Моя расческа противно тренькнула в его руках и сломалась.

— Зачем?

— Чтоб ты не думала, что я такой хороший как ты себе навоображала.

— Откуда тебе знать, что я себе навоображала? — фыркнула я, чувствуя, как тревожно бьется сердце.

— У тебя на лице написано, — просто сказал Тон.

Я вспыхнула — щеки опалило жаром и он пополз вниз по шее к груди.

— Ничего ужасного ты мне о себе не рассказал! Да, вы плохо расстались, но то, что самолет упал — не твоя вина, — повторила я очевидное.

— Ты хорошая маленькая девочка и тебе нужен хороший мальчик без тараканов и скелетов в шкафу, — Тон устало прикрыл глаза и тяжело сглотнул, словно слова давались ему с трудом.

— Ты — хороший! — заверила я. И тут же сконфуженно умолкла.

— Наверно тебе нужно пораньше лечь спать сегодня, — вдруг произнес парень.

Я удивленно посмотрела на часы на шкафу — те показывали полседьмого вечера. Скоро Севка придет на ужин… и может хоть сегодня останется ночевать или я его побью. И пожалуюсь маме. Почему-то мне страшно…

— Еще рано совсем.

Антон пожал плечами и я поняла, что меня просто вежливо попросили свалить из комнаты. Оставить его одного или?

— Ладно, я буду у себя, — вздохнула я, поняв, что моё общество парню совсем не надо.

— Сладких снов, малышка.

— Да-да, и тебе.

Севка появился через час, когда я уже ощутимо извела себя думами про всякое разное. Нетерпеливо ёрзая, я сидела перед ним на кухне пока он с огромным удовольствием поглощал пюре с покупными котлетами, которые раньше терпеть не мог и вообще не считал съедобными, а ведь я их еще и пережарила сегодня.

— Останешься ночевать? — аккуратно начала я разговор.

— Нет, — коротко ответил братец, не переставая жевать, отчего внутри у меня все закипело от возмущения.

Шляется не понятно где, не понятно с кем, а я одна тут… с Антоном. Эй, и даже не спросил как я экзамен сдала!

— Братец, а ты не офигел? Бросил меня на произвол судьбы. Одну-одинешеньку.

— Не одну, а с Антохой, — возразил Севка, ни грамма не смутившись.

— Да твой Антоха… — начала я. И замолчала, подбирая слова, чтобы как можно более четко озвучить суть проблемы.

Но Севка мое молчание воспринял как-то не правильно. Даже жевать перестал и хмуро уставился на меня. И чем дольше он на меня смотрел, тем более мрачным становился.

— Он… приставал к тебе?

Очень интересно. Севка не доверяет своему другу? Впрочем, если бы не доверял, то не оставлял бы его со мной наедине. Значит, всё-таки доверяет, но… сомневается. К этому есть какие-то предпосылки? Или, блин, я опять выдаю желаемое за действительное? Тем более, что не Антон ко мне приставал, а скорее я к нему.

— Нет, конечно, — я кривовато улыбнулась, про себя добавив: «к сожалению». — Наоборот, мне кажется, ну-у… нужно чтобы кто-то пристал к нему. Ну, что ты на меня так смотришь? — сморщилась я в ответ на непонимающий взгляд своего чудо-братца. — Тоше нужна поддержка — доброе слово там, дружеское плечо…

Вообще, я понимаю, что обсуждать личную жизнь Антона с кем бы то ни было некорректно, но то, что он сейчас лежит один в темной комнате и страдает (даже к ужину не вышел) меня более, чем волнует, так что…

— Ты вообще в курсе, что он себя винит в гибели родных? — шепотом поинтересовалась я.

Севка странно посмотрел на меня — так задумчиво-задумчиво…

— Я поговорю с ним, — сказал он после продолжительного молчания, тоном не позволяющим усомниться, что эту тему мы закрыли. И правда, следующий его вопрос не имел к Антону никакого отношения. — Как экзамен прошел?

Вяло пообщавшись с братом на тему экзамена и моей будущей профессии в целом (Господи, что же всё-таки придумать, чтобы не становиться юристом), я вымыла посуду, сварила парням кашу на завтрак и поплелась к себе в комнату. И конечно, не могла не заглянуть в большую комнату, которую временно занимал Тоха.

Свет парни так и не включили, но голубой экран телевизора мягко светился в темноте, рассеивая ее, так что мне удалось разглядеть и вытянувшегося на диване лицом к стене Антоху и сидящего рядом с ним Севку. Любопытство моё просто зашкаливало, но я не собиралась им мешать, надеясь, что мой брат всё-таки найдет, что сказать Тону и убедит его, что он не виноват в падении самолета.

Проскользнув мимо, я закрылась в своей комнате, натянула пижаму и, подхватив книгу, устроилась на кровати, собираясь забить голову вымышленными проблемами вымышленных же героев.

Очнулась я часа через три — будильник на прикроватной тумбочке показывал без нескольких минут полночь. За окном с новыми силами шумел дождь, настойчиво барабаня по стеклу и карнизу.

— Опять вырубилась, — пробурчала я, сползая с кровати — во рту пересохло и я собиралась посетить кухню. — Видимо интеллекта не хватает на что-то серьезнее «Ведьмы» Громыко, — сморщилась я, поднимая с пола «Сто лет одиночества» Маркеса. — И как Настька эту муть читает? — протянула я, чувствуя себя умственно отсталой.

— Какую муть?

Я вскинула голову и тут же встретилась с Тохиным взглядом. Он заглядывал в комнату через приоткрытую дверь, но входить явно не собирался.

— Вот эту, — я помахала в воздухе книжкой, надеясь, что Антон не станет акцентировать внимание на названии, но он как-то умудрился прочитать.

— Маркес… Что так не нравится? — спросил насмешливо.

— Ну… — я пожала плечами. Признаваться в своих читательских предпочтениях не хотелось, но и врать, что я без ума от книги, когда только что обозвала ее мутью…

— Не нравится — не читай, — посоветовал Тон. И тут же сменил тему. — Я есть хочу, — и столько тоски во взгляде, что сразу понятно — без меня он кухню не найдет.

В общем, подкрепляться мы отправились вдвоем — пока Антон поглощал двойную порцию каши, я пила чай с плюшками, по ходу выяснив, что Севка таки из дома свалил — гад! Но сейчас я была ему за это благодарна, потому что после кухни мы с Тохой отправились в большую комнату вместе — смотреть телик. По сути мне больше ничего не надо было — просто знать, что он рядом и в хорошем настроении.

— Так… у нас есть мульт, ужастик и какая-то сентиментальная драма… — парень вопросительно взглянул на меня.

Конечно, никакой ужастик мне смотреть не хотелось, да и сентиментальные драмы как-то не привлекали в последнее время…

— Дай-ка я угадаю, — Тон дурашливо поводил над моей головой ладонями с растопыренными пальцами. — Угу, всё ясно, — пробормотал он, после чего мы смотрели очередное аниме, на этот раз оставившее какой-то неприятный тревожный осадок на душе.

* * *

Мульт тянулся долгих три часа. И конечно, спать при таком раскладе я отправилась почти под утро, потому и проснулась когда время уже перевалило за полдень.

В квартире царила звенящая тишина, что само по себе было естественно, но всё равно как-то неприятно.

— Чувствую себя, как на необитаемом острове, — пробормотала я, глядя в потолок.

Словно в ответ на мои мысли вслух, у соседей сверху что-то с грохотом упало, после чего раздался отборный мат, прекрасно слышимый сквозь не очень-то толстые стены.

— Спасибо, Господи. Теперь я знаю, что не одна, — скривилась я и, сделав над собой усилие, мужественно сползла с постели.

Сегодня мы с Настей собирались съездить записаться на курсы в школу-студию макияжа (очень надеюсь, что без Китова), которую с бешеным восторгом нахваливала Настюхина двоюродная сестра и не то, чтобы мне действительно хотелось посещать эти курсы, но я уже поняла, что Тону нравятся ухоженные девушки с нарисованным лицом и в мини и такой простой, как валенок, мне ни за что не привлечь его внимания в том ключе, в котором мне этого хотелось. А мне все еще хотелось… Очень хотелось. До сих пор потряхивало при одном только воспоминании о том глупом недопоцелуе — но ведь я всё-таки касалась его губ своими!

И сегодня вся эта ситуация не казалась мне такой уж ужасной.

Мурлыча себе под нос приставучий мотивчик из вчерашнего мультика, я умылась и в приподнятом настроении направилась на кухню, собираясь позавтракать, ну или уже пообедать, до того, как Настя начнет названивать мне и ныть, чтобы я поторапливалась.

Проходя мимо большой комнаты не смогла сдержать улыбку, вспомнив, как близко мы сидели вчера с Тоном, касаясь друг друга коленями и плечами. И от него как всегда приятно пахло…

По телу пробежала приятная волна мурашек и подчиняясь непреодолимому желанию вновь почувствовать мятно-цитрусовый аромат, я вошла в комнату.

Что-то было не так.

Хотя на первый взгляд, казалось, что всё нормально: аккуратно накрытый покрывалом диван, два кресла, стул, на котором обычно висела одежда Антона… и который сейчас был абсолютно пуст.

Я метнула взгляд к шкафу, где как правило валялась сумка Севкиного друга, но сейчас ее там не оказалось.

Все Тохины вещи пропали.

Чувствуя как меня наполняет тревога, а глазам становится нестерпимо горячо, я стояла посреди гостиной, пытаясь сообразить, что мне делать.

Он что, просто взял и исчез? Не попрощавшись даже?

— Почему?

Потому что, вчера вела себя как дура!

Дура, дура, дура… И еще навоображала себе не весть что сверху…

— Севка! — вспомнила я про единственного кто может объяснить мне хоть что-то. И плевать… плевать, что он может догадаться, что Антон мне… что он нравится мне.

Едва не запутавшись в собственных ногах, я бросилась в свою комнату за телефоном. Севка должен знать куда делся Антон! Севка должен все объяснить… и… и вернуть его обратно, да.

Команда плюшевых мишек, фантики, пара засохших овсяных печенек, тетрадь по обществу, мой телефон… и свернутый пополам листок в клеточку, разворачивать который было страшно — я была уверена, что оставил его Антон (больше некому) и, значит, он все же попрощался.

Даже мысль, что я никогда не увижу сероглазого парня была невыносимой.

Прикусив нижнюю губу, осторожно дотронулась до бумаги, словно боялась, что та может меня укусить. Вздохнув, закрыла глаза и развернула листок.

Не знаю, что я надеялась увидеть. Почему-то посетили глупые детские мысли, что Антон решил признаться мне в любви. Но есть некие обстоятельства не позволяющие ему быть со мной, поэтому он вынужден уехать, чтобы разобраться с ними. А вот потом он вернется и мы будет вместе… Блажен кто верует.

Сделав глубокий вдох, я открыла глаза.

Ты любишь добрые книжки,

Конфеты в цветных обёртках.

На полках — весёлые мишки

И ёжик в мягких иголках.

Ты любишь мультфильмы и сказки,

Плачешь от грустных фильмов.

Пусть жизнь не жалеет ласки,

Оставив тебя наивной.[2]

Это, собственно, всё что там было написано.

Я стояла и смотрела на этот глупый листок с дурацким стишком и никак не могла поверить, что это всё. Всё, что Антон хотел сказать мне.

— Ну, и к черту его, — пробормотала сердито.

Но все же, как наркоманка, продолжала вчитываться в короткие строчки, словно надеялась разглядеть за ними тайный смысл. Не получалось. И чем дольше я пыталась, тем сильнее затягивалась внутри меня тугая пружина непонимания и злости.

— Нет у меня никакого ежика! — психанула я, в конце концов, стряхивая все с поверхности комода. Обида зашкаливала и я наконец дала волю слезам, и сама опустившись на пол среди разбросанных плюшевых мишек и фантиков от конфет, которые покупал мне, между прочим, Антоха.

Не знаю сколько прошло времени, но я успела вволю пострадать, прежде чем телефонный звонок, наконец, прервал слезный поток жалости к самой себе. Безумная надежда… которая не оправдалась…

— Ленка, ты оборзела? — возмущенный голос Насти резанул по ушам, но мне неожиданно стало легче дышать. — Ты там спишь, что ли?

— Я… Меня Антон бросил.

В трубке повисло молчание — кажется, Настя переваривала мое заявление и к выводам она пришла к каким-то не таким, на которые я рассчитывала.

— А разве вы встречались? — удивленно спросила она.

— Ну… нет, — чуть слышно прошептала я и всхлипнула, вполне готовая на второй круг слезопускания.

— Эй, только не реви, — испугалась подруга. — Открывай мне — я уже у двери стою.

Все еще всхлипывая, я поднялась на ноги и испытывая неловкость от того, что раскидала ни в чем неповинных плюшевых мишек и Настя может увидеть это безобразие, принялась их поспешно собирать, чувствуя себя при этом до невозможности глупо. К счастью, это не заняло много времени и уже через минуту я открывала подруге дверь.

— Ох, ты ж моя красавица! — прокомментировала Настя мой «цветущий» внешний вид. И в самом деле посмотреть было на что — нос покраснел и опух, глазки опухли и покраснели. — Так понимаю — сегодня мы уже никуда не пойдем.

Я всхлипнула, Настя вздохнула.

— Кажется, настала моя пора вытирать твои сопли из-за парней. Пойдем поставим чайник и ты мне в подробностях расскажешь, что произошло и куда твой Антон делся.

Собственно, так мы и сделали.

— …И вот, меня он за сестренку, значит, считает, а в пятницу пойдет в клуб с этой Милой, — заканчивала я жаловаться на судьбу свою горькую. — А сегодня утром вещи свои… все забрал и ушел. Даже не попрощался… Стишок только вот…

Я не поленилась — сбегала в комнату за оставленным Антоном посланием. Настя только удивленно приподняла брови, принимая из моих рук мятый-перемятый листок, но комментировать это никак не стала, погрузившись в чтении.

— Милота какая, — выдала она минуту спустя.

— Ну, стишок действительно миленький, — не стала я спорить. — Но…мм… Я вообще не понимаю, почему… то есть это, конечно, из-за меня наверно…

— А ты не думала, что твои родители должны вот-вот вернуться? И они у тебя, конечно, мировые и все такое, но вряд ли обрадовались бы узнав, что ты почти две недели живешь практически наедине с незнакомым им парнем. И может Сева просто попросил его эмм… ну, съехать, в общем.

Я удивленно уставилась на Настю. Нет, я всегда знала, что подруга умнее меня… но сейчас почувствовала себя просто непроходимой тупицей! Ведь точно! Родители должны вернуться сегодня вечером. И если папа все еще считал меня малышкой, то мама в последнее время стала довольно подозрительно относиться к моим знакомым мужского пола и Антону уж точно не обрадовалась бы.

— Но почему ни Севка ни Антон мне ничего не сказали? И к чему, ё-моё, это странное послание?! — я потрясла в воздухе мятым листком, чтобы у Насти не возникло сомнений, что я имею ввиду.

Та лишь виновато пожала плечами.

— И это не отменяет того, что Антон собрался встречаться с этой Милой… и еще какой-то Катькой… — я обиженно прикусила губу, глядя на виноватое лицо Настены — видимо, ничего утешительного по этому поводу она придумать не могла. — Слушай, Насть… А что если нам тоже в этот клуб сходить? Сдачу экзаменов отметить.

— Нас же не пустят… наверно. Нам 18 нет.

— Ой, — фыркнула я, чувствуя как на место отчаяния приходит азарт. — Наверняка там и не смотрят на возраст. И разве твой двоюродный брат Мишка не работает в охране «Ночного океана»? Он нас пропустит!

— Аа-а! — заорала Настя переполненная восторгом от моих идей. — Да с чего ты взяла, что они именно туда попрутся?

— Да куда в нашей дерЁвни еще идти-то? И вообще, можно аккуратненько у Севы уточнить! Ты ведь уточнишь? — и пожалостливее на подругу посмотреть. Недавно мне, конечно, было все равно, что Сева узнает о моих чувствах к его другу, но что-то это у меня уже прошло.

— Почему это я?! — возмутилась Настена. Пришлось объяснять.

* * *

После возвращения родителей Севка по-прежнему пропадал где-то ночами, а вот мне незаметно исчезнуть из дома стало проблематично. Ясно было, что ни в какой ночной клуб меня не отпустят, да еще в том виде, в котором я собиралась там появиться. Но это не значит, что я собиралась отказаться от своей гениальной идеи! В конце концов, у меня были отличные баллы на вступительных и, хотя официально меня еще не зачислили, родители были совсем не против, скажем… «пижамной вечеринки» у Насти дома. Мама, правда, заставила поклясться, что парней в гостях у Насти не предвидится и ночевать мы будем исключительно девчачьей компанией. Я поклялась. Даже если между Настей и Серегой было что-то большее, чем поцелуйчики, ночевал Китов, на сколько мне известно, исключительно у себя дома, поэтому я даже не соврала.

Так что, теперь я удобно расположилась на Настиной кровати среди ее же барахла и увлеченно наблюдала как подружка извлекает 155ую тряпку из, казалось бы, не такого уж большого шкафа.

— Ты не передумала? — Настена прервала свое увлекательнейшее занятие и жалобно посмотрела на меня.

— Нет. С чего бы? — ну да, подруга от моего плана в восторге не была и вообще идею посетить ночной клуб не разделяла, к сожалению.

— Ну… страшновато как-то.

Вздохнув, перевернулась на живот и подцепив пальцем удивительно короткую юбочку темно-вишневого цвета, вытащила ее из общей кучи. Даже не знала, что у Насти есть подобные вещицы, позволяющие без особых усилий рассмотреть нижнее белье.

— Лен?

Угу, небось хочет чтобы я успокоила ее будто мне совсем не страшно и все будет в порядке. Только мне страшно… и боюсь, даже больше, чем Насте.

— Ле-наа, — подружка швырнула в меня что-то синее и блестящее, при ближайшем рассмотрении оказавшееся блузой без рукавов — этакий топик на пуговках. Оказывается, я многого про свою дорогую подруженьку не знаю, судя по ее гардеробчику-то.

— Ну, что Лена? Мне тоже страшно, но не могу я допустить, чтобы Антон с этой Милой… зажигал.

— Хорошо. Допустим. Но, тебе обязательно выглядеть при этом как… хмм…

— Все девчонки, с которыми Антон заигрывал выглядели, на мой взгляд, как эти самые «хмм». Делай выводы.

— Вывод здесь один, — проворчала Настя сердито, усаживаясь рядом со мной. — Антон твой — бабник и отношения ему не нужны. Сама ж сказала, что эта Мила у него уже третья за вторую неделю всего-то! И что? Ты хочешь пополнить его коллекцию?

— У нас все будет по-другому, — уверенно заявила я. Надо только доказать Тону, что я не младшая сестренка, а девушка и тогда… всё у нас будет хорошо.

— По-другому? Да с чего ты взяла?! Леночка, очнись! Я тебя умоляю.

И что на это ответить?

Повисшая пауза вышла какой-то напряженной.

— Пока ты по Китову страдала, я не просила тебя очнуться, — тихо произнесла я. Слабоват аргумент, но другого у меня нет.

— Я ради Китова как-то не собиралась в шлюху наряжаться, — Настя отобрала у меня синее недоразумение и швырнула его куда-то в угол.

— А это у тебя откуда? — я повертела перед Настькиным носом вишневой юбкой.

— А это я в восьмом классе одевала для мюзикла. И к ней еще веселенькие штанишки прилагаются. Поискать? — подруга издевательски приподняла бровь. И как вот у нее так получается?

— Не надо мне твои штанишки… А юбку я, пожалуй, возьму.

— Лен…

— Не ленкай. Времени в обрез уже, а мы не готовы. Ты ж со мной?

— Куда я денусь с подводной лодки…

С Настей я была абсолютно согласна — куда деваться-то? Но идея вырядиться в излюбленном Антоном стиле перестала казаться мне гениальной еще даже до того, как мы оказались в клубе.

Во-первых, туфли на огроменных каблуках, нагло отжатые мною у Насти, безбожно жали — и ведь знаю, что подружка носит вовсе не мой размерчик, но когда я их напяливала мне это показалось несущественным.

Во-вторых, при виде меня таксист поинтересовался не на трассу ли мы собрались, после чего сам же ржал, как конь, а у меня появились первые сомнения относительно правильности моих действий. К сожалению, я к ним не прислушалась.

В-третьих, Михи на входе не было. Впрочем, это не сыграло никакой роли, кроме того, что Настя стала нервничать еще больше и тем самым нервировала и меня.

Но в клуб нас пустили. Причем, неожиданно тощего и совершенно не представительного на вид охранника документы наши не интересовали вообще.

Посмотрев на Настю как-то скучно и равнодушно (конечно, та напялила на себя обычные джинсы и закрытую кофточку а-ля водолазка), парень уставился на мои голые и беззащитные ноги (именно так я и чувствовала себя вся — голой и беззащитной), поднимая наглый масляный взгляд всё выше, пока, в конце концов, не споткнулся об ту самую темно-вишневую юбочку, будь она трижды проклята вместе с Настиным мюзиклом, ради которого и шилась.

— Приключения ищешь, малышка? — осклабился он. — Если никого не найдешь, я сменюсь через час и готов уделить тебе внимание — наверху есть уютные комнатки, где нам никто не помешает.

— Нас друзья ждут, — пискнула Настя, хватая меня за руку и затаскивая в распахнутую дверь, за что я ей была безмерно благодарна, потому что у самой у меня резко пропал дар речи и вообще я позорно растерялась.

— Лен…

— У? — расстроенно.

— Ты — дура.

И хотелось бы возразить, да нечем…

— Давай уйдем отсюда, пока ничего не случилось. Этот придурок, наверняка, не единственный кто захочет «уделить тебе внимание» в уединенной комнатке.

Когда я говорила, что возразить мне нечем, я имела ввиду, что мозгов у меня нет — поняла я это, правда, гораздо позже. Опыт приходит через боль. И унижение.

— Просто надо побыстрее найти Антона, — я попыталась осмотреться, но царивший в зале полумрак, сочно разбавленный вспышками разноцветных огней и какофонией звуков, давил на органы чувств с такой силой, что мне казалось, будто я внезапно оглохла и почти ослепла. Черт! Я почему-то была уверена, что мне здесь понравится! А теперь я даже не представляю как в этом сумасшедшем доме искать Антона.

— О, вон там вроде Миха, — Настя дернула меня за руку, указывая куда-то в безликую толпу. — Давай пойдем к нему?

— Зачем? — что-то не хотелось мне представать перед Настькиным братом в таком вот виде — мы, конечно, не были хорошо знакомы и пересекались всего несколько раз, но я была уверена, что после такого мне будет стыдно смотреть ему в глаза. Почему я не подумала, что в глаза Антона мне будет стыдно смотреть тоже?

— Ну, чтоб он знал, что мы здесь. Ну, и вообще… мне с ним спокойнее. По крайней мере, всякие придурки приставать не будут. Пойдем?

Я сморщилась, поймав на себе откровенный взгляд светловолосого старпера лет 30ти на вид, и согласно кивнула, желая исчезнуть из этого бешеного места как можно скорее. Видимо, не моё все эти клубы… не моё.

Обрадованная моим согласием, подружка с олимпийской скоростью стартанула в сторону барной стойки, возле которой как раз ошивался один из охранников. Вздохнув, и почти смирившись с мыслью, что все мои жертвы были напрасны и Антошу я вряд ли сегодня встречу, поплелась за подругой следом, осторожно передвигая ноги, зажатые в адские тиски Настиных туфелек.

— Не меня ищешь, красавица, — наверно даже рев динозавра не заставил бы меня вздрогнуть сильнее, чем раздавшийся у самого уха приятный баритон, довольно высокого шатена в черной футболке со светящимся черепом на груди. — Потанцуем?

— Нет, — мой писк вышел тише мышиного, но парень каким-то чудом услышал.

— Как нет? — удивился он. Его омерзительно холодные, словно лягушачья кожа, ладони уверенно скользнули по моим обнаженным плечам, притягивая меня к крепкому сильному телу, от которого даже приятно пахло корицей или чем-то похожим, но меня его действия вогнали в состояние паники. — Я же вижу тебе одиноко.

— Пусти… пожалуйста.

— А-а? Наверно хочешь чтобы я тебя угостил для начала? Ну, а стоит ли оно того? — его правая ладонь скользнула мне под юбку и больно сжала ягодицу. Это был один из самых ужасных моментов в моей жизни. Я знала как бить и куда, чтобы этот большой наглый парень меня отпустил, но просто не могла пошевелиться, испытывая отвращение к нему, к себе и с трудом сдерживаясь, чтоб не разреветься, хотя возможно это сыграло бы мне на руку и кто-нибудь помог мне освободиться. И наверное в этот самый момент я поняла, что я — самая настоящая идиотка и надо было послушать Настю или хотя бы остатки собственного разума и сидеть дома, взрослеть, раз уж Тону я кажусь малолеткой. Но поздно, поздно, поздно…

Рука парня сильнее сжала моё несчастное полупопие, которое наверняка не захочет никаких приключений ближайшие лет пять, а то и десять, и я решила всё-таки попытаться дать отпор хаму. Надеясь, что рано (не хотелось бы чтобы поздно) Настя заметит мое неприятное положение и попросит Миху помочь, я уперлась парню в грудь и попыталась оттолкнуть от себя раз… другой… Все тщетно. Как вдруг, он сам с силой толкнул меня на пол.

Колени и запястья проехались по блестящей плитке и их обожгло огнем.

— Вставай, — меня дернули вверх. Слава Богу, это была Настя.

* * *

Вечеринка проходила как-то… муторно. Да, пожалуй, «муторно» подходящее слово к нынешнему состоянию души, словно ей, этой душе, чего-то не хватает. Выпить, например. Но нельзя — решил выпендриться, за каким-то, и взял у отца машину. Теперь сиди — любуйся пьяными рожами, еще, небось, и по домам развозить придется. Остаётся только сок глушить.

И Севка, блин… Три раза ему звонил — хоть бы полусловом обмолвился как там мелкая, как экзамен по английскому сдала. Только и трындит про свои мотоциклы… фанатик пришибленный. А самому спрашивать как-то, ну…

— Антонов, что ты как не родной? — подкравшаяся сзади Мила повисла на плече и скорчила уморительную мордашку, косясь на меня хитрыми серыми глазами… И у Ленки глаза тоже серые, только как будто больше… хмм… — Пойдем с нами посидим. Ребята тебя сто лет не видели, а ты тут со стаканом сока обнимаешься.

— Я за рулем.

— Так ведь я тебя не спаивать собираюсь, а спасти от одиночества и кислой мины на твоей симпатичной физиономии.

Вздохнув, отлип от барной стойки и вслед за девушкой направился к одному из столиков с расположенными вокруг него диванчиками, на которых расположились мои бывшие одноклассники. Нормальные ребята, действительно давно их не видел… но лучше бы на репетицию пошел… Хотя и репетиции в последние дни что-то удовольствия большого не доставляли. Черт знает что! Может заболел?

— Ну, ты что опять завис? — Мила помахала ладошкой перед моим лицом, а после еще и пальцами перед носом пощелкала для большего эффекта. — Эй, ты здесь еще?

Я осмотрелся куда бы присесть. Один диванчик был плотно забит, на другом Костян что-то втирал Вике… блин, всего несколько лет прошло, а я уже забыл ее фамилию — кажется, в старости меня ожидает встреча со склерозом.

— Прикинь, я недавно девушку от изнасилования спас, — Костян выпятил грудь, словно ему собирались медаль вешать и явно ждал от Вики какой-то реакции.

— Да? Как? — наивно хлопнула глазами Вика именно так, как требовалось.

— Самоконтроль, детка. Самоконтроль, — заржал Костя.

— Здесь я, — ответил, наконец, Миле. — Сядем к этим, что ли? — кивнул на сладкую парочку.

Мила не ответила, изумленно таращась мне за спину.

— Слушай, — наконец обратила свое внимание на меня. — А это не твоя сестренка там?

Хотел было ответить, что у меня нет сестры, но тут же понял кого Мила имеет в виду и резко обернулся. От одной только мысли, что Ленка могла оказаться в ночном клубе меня прошибло током. С кем она здесь? Как вообще внутрь прошла — вроде хоть какой-то контроль здесь всё-таки был и малолеток не особо пускали. Да и что ей здесь делать?

Толпа гудела и невпопад дергалась под грохочущую музыку в некоем подобии танца. Моей нежной девочки было невидно.

— Где?

— Ну, вон. Какой-то мужик ее зажал. Ты б вообще получше за ней следил…

Взгляд зацепился за обжимающуюся парочку: подкаченный парень в черной футболке и одетая весьма откровенно девица — это что на ней пояс вместо юбки? Лена не могла нацепить на себя такое! Но, блин, это была она! И этот гребаный уб**док рядом с ней, засунув руки под это подобие юбки, лапал ее за задницу, хотя малышка этому была явно не рада!!! Да даже если бы и была…

— Вот, зараза!!!

* * *

Вцепившись в Настю, как в спасательный круг, я обернулась посмотреть, что там с этим парнем. На самом деле, я надеялась, что Миха ему как следует врежет… или быть может даже что-нибудь сломает — например, ту самую руку, которой он меня лапал — мерзкое ощущение чужого прикосновения до сих пор вызывало во мне приступ брезгливости. Я даже пощупала свои полупопия дабы убедиться, что сейчас там ничьих конечностей не наблюдается.

И как-то не сразу до меня дошло, что парень, отлетевший от приставшего ко мне идиота, вовсе не Миха и вообще не охранник. Знакомые светлые джинсы и незнакомая темно-синяя рубашка навыпуск… Кажется, мой заступник успел хорошенько получить по лицу, потому что из левой брови его обильно текла кровь.

— Антон! — пискнула, подавшись в сторону вновь сцепившихся парней.

— Да куда ты, — дернула меня обратно Настя. — Без тебя как-нибудь разберутся.

— У Антона кровь течё-от, — провыла я не своим голосом. Никогда не думала, что вид чьей-то крови вызовет во мне такое чувство паники. Подруга на меня и вовсе как на дурочку посмотрела.

— Этому Черепу тоже не хило прилетело, — успокоила она меня. — Почему ты, вообще, от меня отстала? Я ж говорила, что тебя в таком наряде ждут одни неприятности.

— Вовсе нет. Ты несколько раз повторила, что я дура.

— Это тоже самое.

Наплевав на внезапно проснувшееся ехидство подруги, я с волнением наблюдала за продолжающейся дракой.

— Почему их никто не остановит? Где Миха?

Настя виновато посмотрела на меня.

— Извини. Миха сказал, разнимать двух баранов в одиночку — себе дороже. Так что он побежал за подмогой.

— Так и убить кого-нибудь могут, пока он бегает, — пробурчала я, с каким-то извращенным удовлетворением заметив, что физиономия Черепа пострадала даже больше, чем Антохина. Ну, и из толпы, образовавшейся вокруг драчунов, наконец, вылезли какие-то парни, решившие вмешаться и растащить их в разные стороны, за что я им была безумно благодарна.

Антона тянули сразу два незнакомых мне молодых человека. Видно, что оба эмм… назовем это «выпившие», но Тоше никак не удавалось вырваться из их захвата отчего он бесился и дергался еще больше. Сзади плелся еще один — симпатичный брюнет.

— Да пошли уже, пока охрана ментов не вызвала, — этот явно наслаждался ситуацией и не пытался этого скрыть. — Уж не знаю за что, но ты ему и так отлично навалял… А я думал совсем со скуки здесь подохнем. Жаль поучаствовать не успел.

Что там Антон ему ответил я не расслышала, потому что опять врубили музыку, но парни его отпустили. И он злой, хромой и помятый направился в мою сторону.

Ой…

Остановился он в полуметре от меня и некоторое время просто смотрел на меня усталыми потухшими глазами, отчего мне становилось не по себе. Хотелось уже чтобы он, ну, накричал на меня что ли.

— Пошли, — произнес глухо и не оглядываясь направился к выходу. Будь я хоть трижды не согласна покинуть клуб, даже не подумала бы ослушаться.

— Эй, — к Антону подлетела светловолосая девчонка, в которой я без труда узнала Милу. На ней вновь было коротенькое платьице, но выглядело это почему-то не пошло, а… в общем, выглядела она отлично и я понимаю почему Антон предпочел ее… то есть, пытаюсь понять. Всё-таки мир не справедлив.

— Ты в порядке? — она осторожно тронула Тона за плечо. Мое сердце болезненно сжалось и я прикусила губу, чтобы не сказать ей какую-нибудь гадость. У меня нет на это права. — Сами-то до дома доберетесь?

— Да, Мил. Спасибо, — и продолжил путь так и не взглянув на меня. Никогда еще так сильно не чувствовала себя нашкодившим щенком.

— Эмм… — плетущаяся рядом со мной Настя, бросила неуверенный взгляд в спину Антона, чуть сжала мою ладонь и, вздохнув, все же продолжила. — Меня Миха домой отвезет… Вам, наверно, поговорить надо…

Представив себе этот разговор, я поморщилась и благодарно кивнула подруге — очень не хотелось, чтобы кто-то видел как на меня орут… или шипят. Прилюдное унижение выносить тяжелее. Ну, а поплакаться я Насте и потом смогу, а то не дай Бог, она еще начнет Антону поддакивать и сыпать пепел на мою бедную головушку.

Вообще, я почему-то решила, что мы прогуляемся до дома пешком — не так уж и далеко, учитывая какие расстояния мы с Тоном преодолевали, топая с его репетиций. Правда, у меня эти долбанные каблуки, но я могу их снять. Однако, парень моих ожиданий не оправдал — остановился перед блестящей бежевой машиной и пиликнув сигнализацией, распахнул пассажирскую дверцу.

— Садись.

Оказывается, я могу быть на удивление послушной.

Дверца с грохотом захлопнулась, едва я оказалась внутри. Через несколько секунд, Антон занял соседнее сидение. Положив руки на руль, он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Грудь его тяжело вздымалась — он явно пытался успокоиться. Получиться ли?

Господи, почему я такая неудачница? Еще и Антоша из-за меня пострадал. Кровь из рассеченной брови течь уже перестала, но вид у парня все равно был довольно впечатляющий.

Зачем-то протянула руку к Тохиному лицу. Не знаю, что я хотела сделать — то ли попытаться кровь оттереть, то ли просто погладить его. Руку мою Тон перехватил и небрежно отодвинул в сторону. Вздохнул еще раз и, наконец, открыв глаза, завел двигатель.

К счастью, я все еще находилась в шоковом состоянии от последних событий, поэтому не разревелась от такого его отношения ко мне. Молча уткнулась в окно, за которым, прежде чем скрыться за высокими черными елями, последний раз мелькнул клуб. Хрупкая надежда, что за время пути Антон всё-таки успокоится и я ему всё объясню, немного успокаивала, но по сути я знала, что занимаюсь самообманом.

Потом я вдруг вспомнила, что дома меня сегодня совсем не ждут, тем более в таком виде, и даже обернулась к Антону, чтобы сказать ему об этом. Но он так сердито пыхтел и крепко сжимал руль (наверняка представляя на его месте мою шею, не иначе), что я не смогла выдавить ни звука, а потому вновь отвернулась к окну — так спокойнее.

Минут через пять Антон свернул с дороги сам, направляя машину к берегу реки — должно быть на пустырь возле драмтеатра. Сама я здесь не бывала, но от девчонок слышала, что на пустыре часто зависают парочки на машинах — романтика и всё такое. Судя по всему, «всё такое» имеет превалирующее значение.

Темно, страшно, до ближайшего фонаря метров 100, до более оживленной цивилизации еще больше. На мой взгляд, здесь хорошо кого-нибудь прибить и тихо закопать. Из всей романтики только луна, неожиданно выглянувшая из-за облаков и посеребрившая дорожку на воде, черным провалом темнеющей впереди. Зачем Тон привез меня сюда? Вряд ли убивать будет… но здесь могут быть какие-нибудь отморозки, скрывающиеся до поры до времени в кустах.

Двигатель заглох, с силой хлопнула дверца, больно щелкнув по натянутым нервам.

Я обернулась, пытаясь рассмотреть, что делает Антон. Схватившись за голову двумя руками, он метался туда-сюда вдоль машины, кажется, что-то бормоча себе под нос. Пожалуй, больше всего он напоминал сейчас рассерженного тигра… или буйного психа.

Было бы неплохо посидеть здесь, подождать пока парень проветрится… Но у Антоши были свои планы на этот счет.

Минут через 10 ему надоело беситься в одиночестве. Дверь справа от меня распахнулась и меня не очень-то ласково вытащили на свежий воздух. Было, действительно, свежо — с востока дул пронизывающий ветер, принося запах реки и гниющих растений, никаких соловьев по кустам, даже сверчков не слышно, только на другом берегу надрывается сирена скорой помощи или, может, пожарной. Здесь было б хорошо звезды наблюдать, но их нет — раз, два и всё — почти всё небо затянуто облаками, отливающими оранжевым, как кривое отражение городских огней.

— Что это?!

Я перевела взгляд на бесящегося Антона. Кажется, он задел бровь рукой и из ранки вновь сочилась кровь. Впрочем, его это нисколько не волновало.

— Это юбка, — ответила тихо, с трудом поняв, что он имеет в виду.

— Это не юбка! Это… — парень дернул себя за волосы. — Какого… ты ее нацепила?! Блин, ты понимаешь, что с тобой могло случиться там?

Почему-то он бесился всё больше и смотрел на меня дикими глазами. Наверно, у него неплохо развито воображение и в данный момент он себе все это представляет. Но, вообще-то, сейчас и я прекрасно понимала, что со мной могло случиться «там» и потому такую юбку, наверно, никогда уже не одену и туда не пойду.

— Ты понимаешь?!

Тон как-то резко преодолел разделяющие нас пару метров и, схватив меня за плечи, хорошенько встряхнул… а ведь обещал никогда так больше не делать.

— Понимаешь?!!

— Понимаю, — пискнула я, чувствуя, что глазам становится горячо, но Тону этого было мало. Казалось, моя покорность бесит его еще больше.

— Чего ты хотела этим добиться? Ну?! — он требовательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь найти ответ в них. Но его там не было… или он не смог его прочитать. — Понравилось как этот дебил лапал тебя за задницу? Ты трусы-то хоть нацепить не забыла?

Рука Антона неожиданно скользнула вниз и забралась под юбку, заставив мое сердце испуганно ёкнуть. А Тон, будто не замечая моего состояния, осторожно провел ладонью по ягодице, словно действительно, собирался проверить надела ли я бельё. Было немножко страшно, но совсем не противно… скорее наоборот — хотелось, чтобы его рука прижалась к полуобнаженной попе сильнее. И вторая быть может тоже… От этих мыслей мне стало жарко. Я чувствовала, как по щекам разливается пожар, а сердце грохочет в ушах, заглушая слабые отголоски разума.

— Этого ты хотела? — поинтересовался Тон хрипло. А мгновенье спустя его губы жёстко накрыли мои. Он безжалостно сминал мои губы, уверенно проникал внутрь языком, заставляя меня задыхаться и хвататься за его плечи, словно утопающий за спасательный круг.

— Этого хотела?

Какого ответа он ждал? Я ответила честно.

— Да…

Тон крепко сжал меня в объятьях, словно ему вдруг свело мышцы и резко отстранился, тяжело дыша и вздрагивая. Меня саму била нервная дрожь, а без его рук стало холодно и неуютно. И я двинулась за Антоном следом, желая вновь оказаться с ним рядом, прижаться к крепкому телу, окунуться в его тепло.

— Что «да»? — отступил от меня парень. — Совсем не соображаешь? — с сожаление констатировал он. — Иди в машину.

— Антон… — мне до слез хотелось сказать нечто важное, что застряло посреди горла липким комком. Признаться… — Антон, я…

— Нет… — он затряс головой, не желая слушать меня.

Но что, если я не признаюсь, он так и уйдет из моей жизни? Я не хотела потом всю жизнь жалеть, о том чего не сделала.

— … я люблю тебя.

— Дурочка, какая любовь? — Тон смотрел на меня так, словно я совершила самую большую глупость в моей жизни. О чем он при этом думал не знаю, но он вновь начал орать. — Какая, к черту, любовь?! Мы знакомы две недели! За что меня любить?!

— Ты хороший, добрый и заботливый…

— Я заботливый? — очень натурально удивился парень… так, что даже я засомневалась. — Думаешь мне делать больше нечего, кроме как уроки с тобой учить и из неприятностей вытаскивать? — Тон дотронулся до своего лица, провел пальцем по расеченной брови. — Да я с тобой, малолеткой, вожусь только потому, что ты Севкина сестра!

Слова хлёстко ударили по чувствам, из глаз брызнули предательские слёзы и сдерживать или прятать их уже не было сил.

— Врёшь, — прошептала я без особой веры.

— Я просто хотел отплатить за то, что вы меня приютили…

— Я тебе нравлюсь — ты меня целовал только что! И не говори, что притворялся, — разъярилась я. Не мог он так целовать, если я ему совсем не нравлюсь. Не мог!

— Целовал. Ты довольно симпатичная малышка… Только не надо путать простое желание перепихнуться и любовь, ладно? Ты не готова… Ну и с Севкой я отношения портить не хочу… И не надо одеваться, как шлюха — смотреть тошно. Макияж твой вообще — страх.

— Ты… придурок.

— Вот, а только что про любовь говорила, — криво усмехнулся Антон.

— Любовь зла, полюбишь и козла.

Антон устало вздохнул, ладонями потер лицо — всё это походило на то, что я его действительно достала.

— Иди в машину, Лен. Домой тебя отвезу.

— К Насте, — надеюсь она уже дома.

— К Насте, так к Насте. И уважай себя — не бегай за парнями. Мы такие сволочи, что этого не ценим. Ладно?

— Пошел ты.

Забралась в машину, от души хлопнув дверцей и уже привычно уставилась в окно, пытаясь успокоиться. «Это не конец света, это не конец света», — повторяла мысленно. Но, блин, я такая плакса. Или за годы воздержания у меня скопилось столько слез, что им неприменно нужно было дать выход теперь.

Антона не было минут 10. Но когда липкий страх уже пересилил обиду и я собиралась выйти из машины чтобы поискать его, он вдруг объявился с мокрой головой и грязными ботинками — не трудно было догадаться где он пропадал.

И наверное, я всё-таки надеялась на вторую порцию разговора. Но Антон всю дорогу молчал. Я тоже.

Хорошо, что Настя меня уже ждала и даже выбежала из подъезда, заметив Антохину машину. Было обидно и больно, и сейчас мне как раз очень не хватало надежного плеча и жилетки, чтобы в нее поплакаться. Собственно этим я полночи и занималась — с трудом смыв боевую раскраску и натянув теплую фланелевую пижамку, заранее принесенную к Насте домой, свернулась калачиком на кровати подруги и жаловалась ей на Антона и свою несчастную жизнь, а потом еще некрасиво ревела крокодильими слезами, не в силах остановиться — было до невозможности жаль себя.

Подружка мужественно терпела, предлагая мне то чай с плюшками, то кофе с ликером. Но в конце концов, и у нее терпение лопнуло.

— Ну, хватит — не реви! Что ты ревешь?

— Мне плохо, — ныла я. — У меня даже тело ломит…

— Слушай… Может он тебя на наркоту подсадил, а? У тебя ломка? Что-то с тобой вообще не а-лё…

— Сама ты не а-лё, — обидилась я, подозревая, что до кучи я еще и банально простыла.

— А, помнишь, тебе бабушка в детстве нагадала, что мужа твоего Егором звать будут, — помолчав, вдруг выдала Настасья. Вспомнила называется… — Значит, Антон этот так…

— Как это «так»? — возмутилась я, судорожно втягивая воздух ртом. — Настя, ну о чем ты? Мало ли, что мне нагадали! Бабушка сама потом сказала, что глупости все это! И я сама в ерунду эту не верю. Я Антона люблю.

— Ну, мне ж вот твоя бабушка не ошиблась — Серегу нагадала и вот он — Китов, — задумчиво произнесла подружка, разглядывая мою распластанную тушку.

— Но замуж же ты за него еще не вышла. И вообще, Серега — не такое уж и редкое имя, — хнык-хнык. Кажется, я уже на столько устала, что даже реветь мне было тяжело и лень.

Подруга же, почувствовав, что я сдаюсь, наоборот, приободрилась.

— Ну, ладно. Только вряд ли ты Антону с красным опухшим лицом понравишься. Давай о нем завтра поговорим… а лучше через недельку. А сейчас холодной водичкой умоемся и спать ляжем? — засюсюкала она.

Я согласилась.

* * *

Как-то Севка обмолвился, что «Кладбищенские клопы» загнулись, потому что парни разъехались кто куда. Антон вернулся в Питер. Исчез из моей жизни, как мне казалось, навсегда.

Не знаю, на что я надеялась, но теперь мои надежды рухнули. Меня охватила апатия, которую мама окрестила авитоминозом, и принялась усиленно лечить апельсинами — ненавижу их. Единственные кто не давал мне окончательно скиснуть — Настя с Серегой. Они повсюду таскали меня с собой, хотя я им наверно мешала. И мы всё-таки записались на курсы в школу-студию макияжа — занятия, правда, должны были начаться только в октябре, но может оно и к лучшему — торопиться мне теперь некуда.

И да, в университет я поступила и даже уже видела свою группу, больше половины которой составляли мальчишки. Есть даже симпатичные… может не так уж и плох этот юридический факультет… Посмотрим.

Конец первой части.

Примечания

1

Константин Бальмонт «Камыши».

2

Взято в Инете.

Content

Аира
КАК Я ВЛЮБИЛАСЬ РАЗ И НАВСЕГДА

Примечания