Аира

NEPRUHA@ХХХ.COM

Около трёх лет спустя

— Слышь, я пошел. Хоть дверь-то запри, зомбак…

— Угум, — я добил монстра и, решив, что пора бы уже что-нибудь съесть, вылез из-за компа и поплелся на кухню. Заодно и дверь за Ильюхой закрыл.

Тэкс, на ужин у нас… тоже самое, что на обед — унылого вида пельмени. Блин, как Ильюхина очередь готовить так у нас пельмени или пельмени.

А может пиццу заказать?

Я бросил на часы тоскливый взгляд. Рейд, через 20 минут — значит, не успею. Что ж, вернемся к нашим изыскам.

Пельмени — это не только ценное тесто, но и махонькие комочки «диетического легкоусвояемого» фарша…

— Тоже пельмени завтра приготовлю, — пробормотал мстительно, разглядывая размокшую гадость в тарелке. Хотя… Ильюха теперь только в понедельник появится.

Проглотив «легкоусвояемый» ужин, с надеждой заглянул в холодильник. Нашел клубничный йогурт (сегодня последний день срока годности — надо спасать), подсохший сыр (твердые сыры, говорят, полезнее), банку соленых огурцов (наверно, Ильюхина мать прислала) с толстым слоем плесени по верху (наверно, давно прислала, а я и не заметил), майонез, кетчуп и вялый пучок зеленого лука.

Ильюха однозначно козёл.

Всё ещё ощущая гастрономическую неудовлетворенность, вернулся к чуть слышно гудящему компу и потянулся к мышке, но оживший вдруг мобильник, заставил меня вновь подняться с кресла. Ну, и кому там не спится? Нет, можно, конечно, и проигнорить, но ведь будут названивать — отвлекать. Телефон надо выключить.

Черт, шеф…

— Да, Лев Борисович?

— А, Егор. Ты договор с «Прометеем» смотрел?

— Да, смотрел, — почти весь день на этот дебильный договор убил.

— Замечания?

— Скинул Вам по сетке с пометкой «Прометей».

В трубке повисло молчание — наверное шеф полез в почту. Блин, что ему дома не сидится — 10 часов вечера уже. Парни меня сожрут.

Догрёб до компа, щелкнул согласие на принятие в рейдовую группу.

[Лидер рейда][Вуглускр]: Тайфу где???

[Лидер рейда][Вуглускр]: Аууууу Я спрашиваю где гребаный танк?

[Мышь]: Вуглускр негодуэ)

[Taifun] шепчет: Бл*, де ты? Зайди в ведро!!

[Тайфу]: pltcm z ita cjcrexbkcz xthtp vbyene jcdj,j;lecm

[Тайфу]: короче здесь я

— Ага, нашёл, — рявкнул в ухо шеф, заставив меня вздрогнуть. Конечно, нашел. Почему бы вообще было сначала не заглянуть в почту, а потом названивать?

[Psychical]: мы ж на лича?

[Мышь]: на лича

[Psychical]: гер?

[Мышь]: ты поразительно наблюдателен lol

— Ладно, Егор. Я посмотрю и в понедельник обсудим. Отдыхай, — через долгие 2 минуты благословил шеф. Главное, чтоб не передумал… и чтоб действительно в понедельник.

— Спасибо. До свидания, Лев Борисович.

С облегчением отключив телефон, отбросил его в сторону и нацепил наушники с микрофоном.

— Всем привет.

— Привет.

— Привет.

— Здоров.

— О, гляньте-ка, явление героя народу, — из общего приветственного гула выделился веселый голос Антохи — моего бывшего одногруппника, с которым мы сошлись на почве увлеченности этой самой игрой. Ну, и плюс, конечно же, мы были из одного города

— Я тоже рад тебя слышать. Можешь начинать восхвалять меня, — разрешил я, заваливая очередного мелкого моба на пути к боссу.

— Братья и сестры, — с готовностью откликнулся Антоха. Его хант и Йожег крутились рядом с моим друлем. — Преклоните колени свои перед великим и ужасным…

— Я прекрасен, как тебе и не снилось.

— Мне вообще мужики редко сняться…

— Заглохли оба. Тишина в чате… — мы, наконец, добрались до главного зала, где нас уже заждался любимый Мышкин босс — что-то с него сегодня упадет. Похоже, мы так и будем каждую неделю ходить к личу, пока с него не дропнется этот ледяной дракон, так необходимый жене Вуглускра. — Начинаем пулить…

Ну, понеслась…

* * *

Настроение было… никакое. Сама не знаю, что со мной случилось — наверно, у всех имеет место быть осенняя депрессия, а меня вот в начале зимы на хандру пробило. Сидела и смотрела в окно на медленно кружащие в утренних сумерках снежинки, зябко кутаясь в тоненький нежно-сиреневый свитерок. И Евгения Алексеевича слушала вполуха, записывать даже не пыталась, благо точно знаю, что Маша строчит, как реактивный пулемет и даст списать.

Снежинки всё кружились, касались окна, таяли. В душе расползалась тоска… Хотя не понимаю с чего бы? Нет, учеба мне, конечно, удовольствия не доставляет, но и не могу сказать, что всё совсем уж плохо — домучаю и диплом получу как-нибудь… но как бы мама не бурчала, работать юристом не буду! Не моё! Вот Машке нравится, а мне скучно — все-таки дурака я сваляла, что пошла на юридический. Тем более, что и маме с пекарней, и Севке с кафешкой Антон помог.

Антон…

Вот ведь, вспомнила опять зачем-то. Неужели так всегда и будет? И понимаю ведь, что раз за три года он ни разу не счел нужным пообщаться со мной, при том, что с Севкой по-прежнему общается активно, значит, я для него… пустое место. Да и вела я себя как дурочка тогда, стыдно вспомнить — кто бы память стёр.

— Хватит спать, — Маша тронула меня за плечо, скорчив недовольную гримаску, призванную вызвать у меня муки совести — удивительно, но ей каждый раз удавалось, к счастью, совсем ненадолго. — Лекция уже закончилась. Пойдем кофе, что ли, выпьем?

— Пойдем, — кивнула я, чувствуя, что действительно замерзаю — ох, уж этот мой новый образ… Нет, он мне нравится и юбка эта моя любимая, но, блин, почему зимой так холодно?

— Плевать на Сашку — завтра приду в брюках, — проворчала я.

— Вспомни г…но, вот и оно, — отозвалась подруга, кивая мне за спину.

Обернуться я не успела — большие сильные лапищи сгребли меня в кучку и прижали к широкой груди парня. Стало гораздо теплее, так что вырываться я даже не думала.

— Привет, лисенок, — Сашка чмокнул меня в щеку и чуть ослабил хватку, позволяя дышать. Заботливый. Не понимаю, правда, с чего он меня лисенком зовет — вроде не рыжая и не хитрая… и шубы у меня лисьей нет. Я вообще против шуб из натурального меха — мне зверюшек жалко, хотя вегетарианкой я стать не готова — увы.

— В столовую?

Я кивнула, всем существом ощущая недовольство Маши. Ну, что делать? Врать я так и не научилась.

— Я с вами. Даже позавтракать сегодня не успел, — Саша взял меня за руку, выпуская из объятий, от чего по коже вновь побежали знобливые мурашки. Интересно, в универе вообще не топят или у меня повышенная чувствительность к холоду? Маша, вон, вроде бодренько выглядит.

— Чем ты, интересно, таким занят был с утра пораньше, что поесть не успел? — язвительность в Машкином голосе зашкаливала — обычное дело в отношении Филатова.

— Спал, — пожав плечами, ответил Саша.

— Неужели просто спал? — допытывалась подруга.

— Представь себе. Людям, знаешь ли, это свойственно — просто спать. Или ты обходишься без сна, Мартышкина?

Черт, опять он ее фамилию исковеркал — знает же ведь прекрасно, что Машу это выводит из себя. Всё, теперь Машуля скажет что-нибудь очень обидное Сашке и они начнут ругаться всерьез. А-а, терпеть этого не могу!

— Саш, извинись, — попросила я тихо, для убедительности погладив парня по рельефным мышцам груди. У-у, свитерок такой мягонький и тепленький… вот бы руки под него засунуть.

— С чего это? — парень непримиримо приподнял брови и с вызовом уставился на Машу, ожидая ее реакции. — Я ж задал простой вопрос, а Мартышкина?

Ну всё, привет третья мировая!

Я пихнула Сашку локтем в бок, но тот даже не заметил, приготовившись отражать атаку более опасного противника. Но Машуня неожиданно часто заморгала и ретировалась, бросив на последок, что встретится со мной на следующей паре. Это она что же, реветь собралась?

— Ну, ты придурок, — пихнула я Сашку.

— Подумаешь, — пожал тот плечами, старательно изображая, что ему пофиг на моих подруг вообще и Машулю в частности. Но я ж знаю, что на самом деле он, ну… не добрый и пушистый, конечно, но нормальный парень… балбес немного. — Пойдем вечером в кино? Эй, ты куда?!

— Догадайся, — куда Машка побежала интересно мне знать?

— После пар не уходи — меня дождись, — крикнул мне вслед Сашка.

Ага, конечно, буду сидеть и ждать, как верная жена. Тьфу ты…

Вообще, на каблуках я научилась бегать довольно ловко, поэтому догнать подругу мне не составило труда.

— Ну, прости его, — приобняла я Машку, гадая, почему сегодня Саша не получил должного отпора. — У него еще детство в попе не отыграло.

Подруга безэмоционально покивала головой, вроде как соглашаясь. Мне это не понравилось.

— У тебя случилось что-то?

— Нет.

— Тогда, что это было?

— Где?

— Там, — я кивнула себе за спину, краем глаза уловив, что Сашка никуда не делся, а продолжает провожать нас взглядом. Наверное, тоже понял, что с Машулей что-то не то — так-то они до хрипоты препираются, особенно после того, как Саша намеренно исковеркает фамилию моей подружки.

— Ничего.

— Ясно… что ничего не ясно. Очень насыщенный диалог, а кто-то мне уже второй год втирает, что у юриста должен быть хорошо подвешен язык.

— Должен.

— Ну, Ма-аш.

— Да всё со мной в порядке… Прости. Настроение никакое и тебе порчу, — повинилась подруга. — Хандрю что-то.

— О-о, да у нас с тобой схожие проблемы. Пойдем все-таки выпьем кофе с пироженкой.

— К сожалению, в отличие от твоей, моя фигура далека от идеала, и если я еще и пироженку сожру, меня совесть заклюёт и будет еще хуже.

— Ну, тогда выпьем по чашке зеленого чая и погрызем капусту, как две козы.

После горячего чая настроение мое заметно улучшилось, по крайней мере, меня перестало трясти от холода — уже плюс.

— Тебе сегодня на работу?

— Нет, слава Богу, сегодня не моя смена, — отмахнулась я. Да, я работаю официанткой в кафешке старшего брата и он мне даже платит, хотя дела у него пока что-то не очень и я предлагала ему помогать бесплатно, за что тут же была названа дуралейкой.

— На месте Севастьяна, я бы запрягла тебя работать там ежедневно. Уверена, как минимум половина посетителей мужского пола ходит в ваши «Любовные истории» исключительно для того, чтобы попялиться на тебя.

— Пусть пяляться — лишь бы руками не трогали, — философски заметила я, радуясь, что детские комплексы мало-помалу удавалось из себя выдавить. — А Сашка меня в обиду не даст.

Да, Сашка каждую мою смену терпеливо тусил в кафе, обычно переписывая лекции, потому что на парах он был писать не любитель. Севка даже шутил, что ему нужно доплачивать за охрану, но вся соль заключалась в том, что у Филатова на данный момент денег было гораздо больше, чем у моего братца — эдакий «золотой мальчик», да еще и симпотяга. Сколько девчонок обломалось, когда мы начали встречаться…

Маша вздохнула. Может у нее с личной жизнью нелады — вот она и хандрит? Почему мне тогда ничего не расскажет? Вот помню, на первом курсе она страдала по мальчику из параллельной группы, так на уши мне не хуже Насти подсела какой он красивый, и умный, и вообще замечательный… А теперь что-то не то.

— Ты влюбилась, что ли? — в лоб спросила я, почему-то ожидая, что даже если это и так, Машка упрётся рогом и ответит отрицательно.

Но та, подавившись от неожиданности остывшим чаем, который отчего-то убывал у нее очень медленно, всё же мотнула головой соглашаясь с моим предположением.

— Ну и?

— У него девушка есть…

— Отобьём? — неуверенно предложила я, понимая, что поступать так подло… но если парень «отобьется», значит, не так уж он свою девушку и любит?

Машке моя идея явно не понравилась. Она испуганно уставилась на меня и отрицательно замотала головой. Конечно, где подлость — и где Мартынова. То ли дело я — злодейка… нда..

— Не хочу…

— Хочешь.

— Не хочу я никого отбивать, — твердо заявила Машка, вылезая из-за стола. Действительно, надо идти — пара вот-вот начнется. — И я не в его вкусе… и вообще мы не пара.

О, уже интересно.

— Я из тебя такую красотку нарисую — в любом вкусе, — пообещала я, задумчиво перебирая парней из нашего с Машей окружения — вряд ли она его где-то на стороне подцепила: в универ мы ходим вместе, на самбо я ее притащила, в «Клуб путешественников» она меня, на работе у нее одни девчонки… В то, что она его на улице повстречала и влюбилась без памяти верится как-то слабо… да и откуда б ей тогда знать, что у него девушка есть.

— Не надо из меня никого рисовать, — подруга подхватила свою сумку и выжидательно уставилась на меня.

Может ей Мишка нравится? Хотя нет, он же абсолютно свободен и сам к ней подкатывал… Тогда, возможно, Серегин приятель — Витька? Мы как раз в прошлые выходные вместе ездили за город Настюхин день рожденья отмечать.

Блин! А может это сам Китов?! Тогда дела плохи…

Видимо, я уставилась на Машку круглыми глазами, потому что она неловко переступила с ноги на ногу и опустила взгляд, словно прочитав о чем я думаю.

— Пойдем уже, — позвала она.

Я поднялась со стула, накинула на плечо лямку рюкзачка, никак не сочетающегося с моим гардеробом, но я уже смирилась с этим, и вслед за понурой Машей потопала на следующую лекцию, кажется, по гражданскому праву.

Какой-то странный сегодня день…

* * *

Ждать Сашку мне не пришлось. Когда закончилась последняя пара и я выползла в коридор вслед за счастливыми одногруппниками, он уже ждал меня сам, удобно устроившись на подоконнике.

Маша попрощалась со мной и сразу исчезла в толпе, ринувшейся вниз к гардеробу, так что я даже не успела предложить подбросить ее до дома, на Сашкиной, разумеется, машине. Зря. На улице разыгралась метель — такая, что меня от одного ее вида через окно вымораживало. А подвезти Машу куда ей надо Филатов никогда не отказывался сколько бы они не надрывались переругиваясь. И это наводит на определенные мысли — я ж не совсем тупая.

Как бы только об этом разговор начать поаккуратнее?

Сашка привычно притянул меня к себе, согревая. Чмокнул в щеку. Эх, что-то подсказывает мне, что скоро эти прелести жизни мне станут не доступны. А где я еще такого, как Сашка, найду?

— Что это с твоей Мартышкиной случилось? — ого, а вот и удобный вопрос!

— Влюбилась.

Филатов ощутимо напрягся, крепкие руки стиснули меня сильнее необходимого, рот непримиримо сжался — на секунду. И вот все по-прежнему — непринужденная беззаботность и невозмутимость. Но меня-то зачем обманывать?

— И кому это так повезло? — а не, голос все-таки дрогнул. Правда, Филатов поспешил скрыть это язвительной улыбкой.

Так и подмывало ответить: «Тебе!», но я задумалась. А вдруг ошиблась?

— Сашенька, ты ведь со мной всегда честный, правда? — начала я издалека.

— Ну… — неуверенно промычал «мой» парень.

— А скажи-ка мне, Машка, на твой взгляд, красивая?

— Красивая, — ага, значит Машкино «не в его вкусе» отметаем.

— И умная?

— Нет.

Хмм… Но это просто у мужчин и женщин разные понятия про ум…

Блин, сводим Машку с Сашкой и у меня получается, как с Настей и Серегой — когда они по отдельности с ними вполне можно общаться, а когда вдвоем — я вроде пятого колеса для авто. Вот, что за жизнь? Надо было соглашаться всерьез с Филатовым встречаться, когда он предлагал, так нет же… Хотя так даже лучше, а то он влюбился бы в Машку и я бы страдала. А так… просто грустно… Кстати, уточним!

— Давай расставим все точки над «i» — ты влюблен в Мартынову?

Филатов тяжко вздохнул и пристроил свой подбородок на моем плече.

— Только ей не говори…

— Конечно, не скажу — сам говори!

— Ш-ш, не ори на весь коридор, — цыкнул парень, хотя коридор был уже пуст. — Я не могу.

— Почему? — удивилась я.

— Боюсь, — выдохнул мне Филатов в ухо.

Я повернула голову и в изумлении уставилась в серые Сашкины глаза. Там плясала неподдельная тоска… но, блин! Я — девчонка не испугалась сказать, что люблю, а тут здоровенный бугай…

— Саша это не смешно.

— Не смешно, — согласился тот печально. — Но я когда ее вижу, у меня прям в мозгах все переклинивает и изо рта только гадости сыпятся…

— Ох, ладно… Будем над этим работать… как-нибудь… А сейчас пойдем уже — я домой хочу.

— А кино?

— Ну, или кино. Когда я теперь туда попаду за чужой счет…

— В кино я всегда готов тебя сводить за свой счет, — обнял меня Сашка.

— Ловлю на слове…

А еще… теперь у меня появится больше свободного времени (и от Сашки, и от Машки) и можно наконец поиграть в эту игру, которую мне Серега поставил пару месяцев назад.

* * *

На самом деле, сесть и посмотреть, что же там Китов наустанавливал мне на комп пока мы с Настюхой тихо-мирно пили чай и болтали о своем о девичьем, мне удалось только через неделю, в пятницу.

Последнюю пару отменили и я уж размечталась затащить Машку к себе, сделать ей новую прическу, оформить боевую раскраску, а потом, как бы ненароком, вызвонить Филатова и пригласить его на чашечку чая… Дальнейший ход событий я, если честно, представляла довольно смутно, но уверена, что что-нибудь придумалось бы по ходу… если бы Машка не сбежала даже не дослушав мое предложение насчет прически… Дела у нее, видите ли, какие-то.

Заметно обеспокоенный «делами» Мартыновой Саша хмуро попрощался со мной и тоже куда-то свинтил, не обращая внимания на мои попытки наставить его на путь истинный. И, в сущности, какое бы мне дело? Их проблемы. Но мысль, что Сашка с Машкой будут пристроены в хорошие руки, невероятно грела душу, так что сдаваться я не собиралась. Но для продвижения моего плана надо что-то делать — для начала, например, официально расстаться с Филатовым.

В общем, до дома в этот раз я доползла в гордом одиночестве.

И конечно, было бы неплохо дописать курсовую или начать готовиться к зачетам, тем более, до них оставалось катастрофически мало времени, но лень матушка и оптимистичная вера, что всё само как-нибудь рассосётся (ага, и курсовик, и зачеты) сделали свое дело.

Переодевшись в теплый мягонький домашний костюм с моими любимыми совушками, я быстренько проглотила обед и устроилась за компом в своей комнате.

— Тэк-с. Что тут у нас?

Я ввела пароль с клочка бумаги, сунутого под клавиатуру заботливой Серегиной рукой, и уставилась на картинки с выбором персонажа. Ммм… И кого выбрать-то? Китов вроде за орду играет… значит, вторую половину персонажей отметаем. А из оставшихся… я выбрала нежить. Осталось самое главное — дать персонажу имя.

Леночка

Еленочка

Elenka

Елена Прекрасная

Премудрая

…

Сова

Совушка

…

Зомби

…

Покойница

Мертвичинка

С именем мне удивительно не везло. Почему-то все приходящие мне в голову варианты уже были заняты или по каким-то неведомым мне причинам не хотели регистрироваться. Непруха какая-то… Кстати…

Непруха

Вообще, Nepruha это часть моей интернет-почты, заведенной мною в дни Великой депрессии после Антохиного отъезда… Антошечка… Как он там в Питере? По бабам небось шляется…пакость такая.

Эх…

Бросив комп и очумело оглядывающуюся по сторонам Непруху (это имечко, как ни странно, подошло — судьба у меня, видать, такая), я отправилась на кухню — заваривать чай и неприятное свербение в носу запивать. Самое смешное, сама понимаю, что реакция у меня на Антошечку неадекватная… Если совсем уж честно, я даже не помню как он выглядит… в подробностях. Помню только, что волосы темные и глаза серые… и нос прямой… и ямочка на левой щеке появляется, когда улыбается… или на правой? Вот, а больше ничего и не помню. Однако, сердце все равно замирает и ёкает, когда Севка о нем что-нибудь рассказывает или сама, вот, вспомню вдруг. К кардиологу сходить может? Все болезни начинаются внезапно, потому что люди не обращают внимания на симптомы… а потом поздно.

В общем, для успокоения мне пришлось выпить две чашки чая и слопать пять конфет — это мне еще повезло, что мои «заедания страданий» никак на фигуре не сказываются, а то я б уже колобком перекатывалась. Зато помогают неплохо — к игре я вернулась в весьма неплохом настроении.

Так, что ж тут делать надо?

Находился мой персонаж в каком-то странном строении, судя по всему, в склепе. Ну, в принципе, где ж еще нежити и быть?

Пораскинув мозгами, я щелкнула по торчащему передо мной мужику с восклицательным знаком над головой и тот безэмоционально послал меня к какому-то жрецу. Хорошо.

Бегу, ищу. И где ж его искать?

Я дотянулась до телефона, нашла Китова и нажала вызов. Надеюсь, ни от чего такого я его не отвлекаю.

— Привет, подруженция дорогая! — то, что трубку взяла Настюха меня даже не удивило. — А я как раз собиралась тебе звонить.

— Да, неужели? — я постаралась вложить в эту фразу весь свой скепсис, но напрасно — подруга его просто пропустила мимо ушей, хотя прекрасно понимала, что в последнее время ее «как раз» могло растянуться на целую неделю.

— Алла Витальевна тебя искала. Сказала, ты трубку не берешь.

— Хм, а когда она звонила? — что-то не припомню, чтобы у меня пропущенные были.

— Да у тебя как раз пара была, наверно. В одиннадцатом часу… или чуть раньше. Да, наверно все-таки раньше, потому что мы с Сережкой только проснулись, а тут она звонит…

— А чего это вы прогуливаете? — возмутилась я, не желая расставаться с засевшим в моем сознании еще со школьной поры образом Насти-отличницы.

— Да… нам сегодня только на одну пару надо было, после 12 и вот…

Ну да, на одну пару… с учетом, что учатся они на разных факультетах и такое счастливое совпадение — верю-верю.

— Так чего Алла Витальевна хотела? — не стала я мучить подругу.

— О, во-первых, сказала, что «Энерджи» собирается открывать не после нового года, а уже через неделю и если ты не передумала, то место твоё.

Через неделю?

От неожиданности я едва не грохнулась со стула, на который уже умудрилась залезть с ногами, удобненько поджав их под попу.

Ну, да, в этом вся Алла Витальевна Чернова — отзывчивая и весьма внезапная дама лет 40, являющаяся владелицей школы-студии макияжа, в которую, вот уж как три года назад, нас с Настей занесла судьба. И если Одинцову Алла Витальевна без всякого пиетета обозвала посредственностью, то во мне неожиданно разглядела «талант». Не знаю такой ли уж у меня «талант», но Чернова действовала весьма убедительно, заставив меня обучиться не только «рисовать лицо», но и парикмахерскому искусству — последнее, как ни странно, мне нравилось даже больше и выходило весьма неплохо даже на мой придирчивый взгляд. Алла Витальевна считала также, поэтому, когда она решила открыть салон красоты «Энерджи», мне было официально предложено вступить в ряды сотрудников. Почему нет? Тем более юристом становиться я не собиралась.

И вот теперь, Алла Витальевна, видимо, хорошенько подумала и решила, что не хочет упускать момент, когда в преддверии праздников толпы представительниц прекрасного пола ринуться наводить красоту… Только у меня-то, блин, зачеты. Хотя после нового года не слаще — экзамены начнутся, а тут уже втянусь… может быть. Страшно, всё-таки. Одно дело подружек и родственников кромсать, совсем другое — клиентов за деньги.

— Ау, — Настька зафырчала мне в ухо. — Ты меня слышишь? Хоть дыши в трубку, чтоб я знала, что ты ещё на связи.

— Да куда я денусь-то…

— Так ты пойдешь к ней работать? — с живым интересом допытывалась подруга.

— Пойду. Только, блин, как совместить и салон красоты и Севкино кафе?

— Нуу… Думаю, твой братец и другого кого-нибудь найдет. Мир не без желающих подзаработать студенток… Лишь бы в мою смену кто-нибудь адекватный был. Ты ему скажи, пожалуйста, чтобы он Катьку со мной не ставил, а то я ее убью и меня посадят. Будешь мне передачки в тюрягу носить.

— Да тьфу на тебя, — сморщилась я от таких перспектив, но Катька мне и самой не нравилась.

— Тьфу. Только не забудь.

— Ладно, — мотнула я головой. — Что там, во-вторых?

— А, ну да. Во-вторых, Аллочка просила напомнить тебе про твои ненаглядные «Невские берега». По-моему, она уже накидала приличный список покупочек с этой выставки, который собирается вручить тебе, потому что сама не едет… а вообще, позвони Алле Витальевне — она тебя сама порадует.

— Хорошо, позвоню ей завтра с утра. Сегодня уже поздно, наверно — у нее занятия.

— Ага. А ты чего звонила-то?

Только сейчас я вспомнила, что звонила вообще-то не Насте, а ее парню.

— Серега где? У меня тут вопросы по игре этой возникли…

* * *

— Ты ужинать будешь? — мама заглянула в комнату и замерла на пороге с деревянной лопаточкой в руках. Когда это она домой успела придти? И почему она зовет меня ужинать? А обед куда подевался?

— Не теряй бдительности, — загробным голосом посоветовал мне одетый в лохмотья мертвяк. Но в этой зоне мне вроде ничего не угрожало.

— Буду… минуточку. Сейчас приду.

Мама недовольно фыркнула и удалилась созывать на вечернюю трапезу остальных членов семьи.

Полтора дня, нетронутый курсовик, про материал к зачетам вообще молчу, и вот у меня уже 26 уровень! Игра… затягивает. Немножко напрягает, конечно, бегать вот так вот, пешочком по всей локации по заданиям, особенно когда рядом игроки более мелкого уровня во всю разъезжают на каких-то черепахах (еле нашла где транспорт продают — и то, блин, какая-то вшивая лошаденка — одни кости… стоит 10 золотых, а я к этому моменту успела только 4 накопить. Чувствую себя нищебродом среди остальных игроков — вот где они столько голда набрали?). Но… затягивает. Правда, в этой локации мне делать уже нечего — надо выбираться куда-нибудь, но опять же пешком далеко бежать слишком нудно.

— Лена! — гневный вопль родительницы заставил меня вздрогнуть и вспомнить, что я вообще-то собиралась «выйти в люди», то есть появиться на кухне.

Что ж… может это подходящий момент, чтобы сообщить родителям о том, что я собираюсь выйти из «семейного бизнеса» и пойти работать в салон красоты. Надеюсь, Севочка не рассердится на меня за это…

— Как это парикмахером?! — казалось, маминому возмущению нет предела. И что ответить на ее возмущение я не знала. Казалось бы, моя жизнь и мне решать, что с ней делать, а на деле выходит как-то не так.

— Ну, а что? Она классно стрижет, — поддержал меня любимый братик. — И всего лишь будет теперь не бесплатно родственников и твоих подружек стричь, а за адекватную плату всех желающих. Не вижу трагедии.

— Я хочу, чтобы моя дочь стала юристом!

— Ну, Ленка уже не маленькая — можно наверно и у нее спросить, чего она хочет, — спокойно возразил Сева. Господи, никогда не думала, что он вот так в открытую пойдет против маминого мнения. Он — мой герой.

— Федя?! — мама посмотрела на молчащего до сих пор папу.

— А что Федя? Сын прав. Это Ленина жизнь… К тому же, университет, на сколько я понял, она бросать не собирается.

— Не собираюсь, — тут же подтвердила я. Если не выгонят.

С минуту мама молчала. Может быть считала до 10, чтобы успокоиться — не очень-то она любила когда что-то идет не так, как она задумала. Но потом ее как будто отпустило.

— Я же вас люблю и только счастья вам хочу, — со вздохом сообщила она, водружая на стол ароматную картофельную запеканку с мясом.

Папа и мы с Севкой единодушно кивнули в знак согласия, радуясь, что буря миновала, так толком и не начавшись.

— Просто мне кажется, юрист — достойная профессия, — продолжала мама, усаживаясь между Севой и папой и глядя на меня задумчивым взглядом. Ой, что-то мне не нравится этот взгляд… — Вот у Севы друг юрист — какой замечательный! Помог нам все юридические вопросы решить. Хороший умный мальчик — Антоша… Может Сева вас познакомит?

Я выпучила на родительницу глаза, боясь даже взглянуть в сторону брата.

— Сева, у Антоши ведь девушки нет?

— Есть.

— Как есть? — возмутилась мама. И вот сейчас я была с ней абсолютно согласна. Сердце сжалось от невероятной тоски и провалилось куда-то в живот, осев тяжелым болезненным комком.

— Мама, а что тебя так удивляет? — Севка невозмутимо засунул в рот огурец и с сочным хрустом прожевал его. — У Ленки вон тоже Сашка имеется.

— Саша, конечно, тоже мальчик не плохой…

— Анечка, давай просто поужинаем, — устало подал голос отец. — Выдать Лену замуж ты еще успеешь в другой раз.

Остаток ужина прошел в относительной тишине. Я проглотила свою порцию, вымыла посуду и заверив, что было очень вкусно, сбежала в свою комнату.

Девушка у него есть — ну, и что? Я же и так об этом догадывалась — то, что Тоха монахом живет представить было довольно сложно, даже у меня фантазии не хватает на такое. И всё-таки… догадываться и знать совершенно разные вещи.

Обиженно уткнувшись в экран, я решила все-таки бежать до следующей, более подходящей мне по уровню локации.

* * *

— … короче, меня всё достало. До Нового года доработаю и вернусь в Новгород, — выдал Антоха. — Ну, или может еще на пару месяцев после Нового года задержусь — вдруг, что изменится.

Можно подумать в Новгороде лучше, чем здесь… Там, конечно, родственники, друзья, но и здесь знакомых валом… хотя порой накатывает какое-то щемящее чувство… одиночество, что ли. И вроде как сам виноват — субботний вечер можно было бы провести совсем иначе, нежели в наушниках перед компом. Та же Вика — новая секретарша шефа, недвусмысленно намекала, что не прочь более тесного общения. Но, как-то нет желания лишний раз шевелиться ради нее… да и на работе гадить не хочется — возомнит еще, что у нас отношения — убеждай потом, что это не так. Одну, вон, до сих пор не убедить — стоило всего раз пригласить ее на завтрак и теперь не отвязаться — с чего-то решила, что мы идеальная пара и мозг выносит регулярно. И не пошлёшь ведь на доступном русском — племянница главного.

— О, смотри — спортсменка, — выдернул меня из раздумий радостный голос Антохи.

— Скорее просто нуберша, — возразил я, без особого интереса разглядывая нежить бегущую на своих двоих нам навстречу. Уровень низкий, одета, соответственно, в какой-то хлам, а судя по тому, что рядом с ней прыгает чертик — чернокнижница. Да и имя такое говорящее — прям в точку раз уж нас повстречала.

— Да ладно. Даже я не сразу сообразил, что черепаха изначально дана и где-то час ножками бегал.

— Что поделать — ты тоже особым умом не отличаешься.

— Твое счастье, что я на больных не обижаюсь… — отмахнулся Антон и, помолчав, добавил: — Давай, что ли, скажем ей про черепаху?

— Говори, — пожал я плечами, не понимая какое Антону дело до какого-то левого игрока — да их тут тысячи! Хотя… давно я подмечал за Тохой какое-то нездоровое стремление покровительствовать девчонкам — напоминает несколько извращенное желание защитить и обогреть сирых и убогих.

Но с чего-то эта нежить заинтересовала и меня.

Она безбоязненно пёрла к нам — скорей всего потому, что еще ни разу не встречала игроков противоположной фракции и не знала какая опасность грозит ее маленькому персу. Остановилась она только когда Тохин хант и его боевой медведь Йожег преградили ей дорогу.

[Taifun] говорит: Привет, красавица

Над головой ханта на экране возникло окошко со словами, призванное наглядно изобразить разговор, после чего хант исполнил нечто вроде танца, замешанного в основном на вилянии задницей, и выжидательно уставился на нежить. Та признаков жизни не подавала, видно решив, прикинуться ветошью.

[Taifun] говорит: Эй, ты ж читать-писать умеешь?

[Taifun] говорит: Приве-ет

[Непруха] говорит: Ну, привет

[Непруха] говорит: и пока

Она попыталась пройти мимо, но тут уж я решил подыграть Антону, перегородив дорогу справа от ханта и Йожега. Надеюсь, этой нежити не 10 лет, а то как-то статьей попахивает… ну, и вообще. Тоха, видно, подумал о том же.

[Taifun] говорит: Слушай, а сколько тебе лет? Чего ты пехом и куда путь держишь ты в курсе, что у тебя лвл маловат для этой локации и вообще это спорная территория и болтаться здесь одной небезопасно

— Ты — дебил, — прокомментировал я Тохин монолог.

— От дебила слышу.

[Taifun] говорит: Не бойся, мы добрые)

— Точно дебил…

[Непруха] говорит: ну 20 и что?

— Видишь, я — не дебил, я — покоритель женских сердец, — самодовольно произнес приятель, хотя я прекрасно знал, что он давным-давно влюблен в какую-то девчонку. Может и в город наш поэтому решил вернуться? Жаль только, что меня там уже никто особо не ждет, кроме родителей…

[Taifun] говорит: ничего, прекрасный возраст =)))

Тоха видно ждал, что Непруха и на остальные вопросы ответит, но она молчала. Тягостное какое-то молчание выходило. Да и торчать здесь без дела было скучно — мы так-то кожу фармить сюда приперлись, а не проявлять чудеса благодетели.

Девчонка тоже решила, что стоять здесь бессмысленно и вновь нерешительно двинулась в обход моего перса. Я даже решил ее не останавливать — надо Тохе, пусть сам старается.

Но тут ее наглый чертик меня атаковал. Нет, ну это она серьезно?

Один удар и нежить упокоилась окончательно.

— Ты чего творишь?! — взорвались наушники возмущенным Антохиным воплем.

— Да она первая начала…

И кстати, раз уж она все равно мертва…

* * *

Вообще, новая локация мне не очень-то пришлась по душе. Во-первых, все мобы здесь были 55 уровня и выше, поэтому я старалась обходить их десятой дорогой, но они, заразы такие, замечали меня на огромном расстоянии и с чудовищной скоростью неслись меня поприветствовать — то есть прибить. Ага, два-три удара и всё — здравствуй кладбище. Меня раза три так упокоили пока я сообразила, что безопаснее всего бежать строго посередине дороги — все-таки мобы находились от нее на приличном расстоянии, ну и как-то меньше меня замечали. И лучше никуда не сворачивать, хотя за открытые территории здесь давали прилично опыта. Нафиг-нафиг, не игра — сплошной стресс. Я даже подумывала вернуться обратно и поискать проход в локацию попроще, но… это ж обратно сколько топать.

Когда впереди появились другие игроки, я даже обрадовалась — живые люди как никак, между прочим первые встреченные мною за два часа — какая-то эта местность вообще малонаселенная, заброшенная даже.

И только подойдя к ним вплотную я поняла, что это действительно люди… ну, то есть один из них — людь, второй-то — ворг, но от этого не легче — и те, и другие, если мне не изменяет память, играют за альянс, а я — вроде как, орда. Ясно, что ничего хорошего мне эта встреча не сулит… Но метаться было поздно — один из них был на ездовом медведе, другой — на мотоцикле, а зашкаливающий уровень, который мне даже не удавалось определить, доказывал, что при желании они могут догнать меня и на своих двоих. Так что я решила смело идти вперед — авось пронесет.

Не пронесло. Прицепились.

Я, если честно, даже растерялась как-то. Особенно, когда слезший с медведя человек, Taifun, начал перед моей нежитью задницей крутить и про возраст спрашивать. Может это маньяки местные? Стоят себе здесь на дорожке в глухом месте и на зазевавшихся девушек нападают. А возрастом интересуются… ну-у, может помоложе предпочитают…

Так или иначе, задерживаться я рядом с ними не планировала, а потому бочком, бочком… И надо ж было на ворга случайно мышкой тыкнуть! Мой верный бесенок Гаррук воспринял это как призыв к действию и на этого недооборотня напал…

Я даже не поняла, как мой персонаж оказался мертв. О, ну еще бы — справились с маленькой мной. Молодцы какие…

Тайфу шлет вам воздушный поцелуй

Это что за фигня?

Тайфу крепко обнимает вас

??? Еще и глумится над моим несчастным трупом!

[Непруха] говорит: Некрофил

[Тайфу] говорит: Всё ради ачивок =))

Что еще за ачивки?!

Решив не доставать Китова по каждому мелкому поводу, я полезла в интернет — надо ж знать, что еще мне может грозить от этих психованных представителей альянса.

Выходило, что ачива — это всего-навсего достижение. У меня тоже было несколько — за открытие территории, за достижение 10-го уровня дали, за первого питомца — я таракана купила. Но обниматься и целоваться с трупом? Да ну, вообще! Фу-уу.

Сожалея, что не получится с грохотом захлопнуть окно Мозилы, свернула окошко и вернулась в игру. Парни отставать не собирались. Господи, наверняка какая-нибудь школота развлекается, а я — такая взрослая сижу и обиженно губы дую. И ведь было бы из-за чего.

[Taifun] говорит: Эй, не злись

[Taifun] говорит: Возвращайся сюда Тай тебя не тронет больше

[Тайфу] говорит: и меньше тоже=)))

[Taifun] говорит: Вообще не тронет

[Taifun] говорит: Хочешь мы тебе качаться поможем?

[Taifun] говорит: То есть я помогу)

[Taifun] говорит: Ау-уу

Озабоченные какие-то. Интересно, почему еще и второй не полез глумиться над моим трупиком — ачивки не нужны? Или такая у него уже есть?

В общем, ну их.

Воскреснуть я решила прямо на кладбище — светло, тихо, ни мобов, ни игроков — красота. А этих двоих лучше игнорить — надоест и сами отстанут, тем более, что второго не так уж и тянет на общение — может он и приятеля своего вразумит.

Открыв карту, прикинула сколько мне пилить с кладбища до конца зоны и взгрустнула. Жаль, конечно, зря убитого времени, но лучше наверно все-таки в первую локацию вернуться с помощью камня возвращения и уже оттуда куда-нибудь в другое место топать…

В главном городе нежити было оживленно. Туда-сюда сновали игроки, но ко мне никто не приставал… словно меня не существует. В гильдию какую напроситься что ли, как Серега советовал? Чего он, кстати, сам не играет?

[Taifun] шепчет: Мелкая не злись

[Taifun] шепчет: Мы ж тете помочь хотели

[Taifun] шепчет: тебе

[Непруха] шепчет: угу, помогли

[Taifun] шепчет: ну ты ж первая на него напала)

[Непруха] шепчет: я нечаянно!!!

[Taifun] шепчет: Тай тоже нечаянно! у него рефлекс — если нападают, надо ответить

Сложно что-то возразить на это, но я помощи как бы у них и не просила, а теперь еще и виноватой получаюсь.

[Непруха] шепчет: а нечего на дороге стоять и к людям приставать

[Taifun] шепчет: так мы ж помочь хотели

[Taifun] шепчет: вот смотри

[Taifun] шепчет: там внизу первая кнопка «информация о персонаже» щелкни по ней, там выбери вкладку птомцы, потом — транспорт и черепаху можешь уже юзать а ветрокрыла потом ну и не здесь

С чего бы альянсеру помогать мне? Вопрос интересный, но я честно проделала всё, что Taifun написал — что я теряю, в конце концов?

И да, все получилось! Теперь не надо пешком бегать! Ура, ура, ура!!!

[Taifun] шепчет: ну? видишь — я хороший =))

[Непруха] шепчет: сам себя не похвалишь…

[Непруха] шепчет: спасибо

Нужно быть благодарной, когда есть за что. А мне есть — теперь моя скорость увеличена на 100 %. Почему мне раньше никто не сказал, что я уже могу ездить и черепаха бесплатно дана каждому?

И еще кое-что…

[Непруха] шепчет: И я не мелкая!

[Taifun] шепчет: у тебя уровень мелкий

[Непруха] шепчет: все равно не называй меня так

[Taifun] шепчет: хорошо)

[Taifun] шепчет: слушай, ме бежать надо рейд и все тауое. позже встретимся

[Непруха] шепчет: удачи

Про «позже встретимся» я решила ничего не отвечать. Искать встречи с представителями противоположной фракции последнее, что я собиралась делать, хотя на самом деле чувствовала, что внимание альянсовца перестало меня так сильно напрягать, как вначале.

* * *

Утро воскресенья выдалось… тяжелым. В частности потому, что ночь у меня началась в пятом часу утра. И да, чувствовала я себя немножко… чокнутой, но искренне верила, что это помешательство временное. Честно говоря, я надеялась, что все эти монстры, задания и сбор травок для эликсиров мне вскоре надъедят. Пока, правда, никакого отвращения к игре я не чувствовала, но ведь и времени прошло совсем мало.

— Рано паниковать, — заверила я себя, задумчиво пялясь в потолок.

— А по-моему, самое время, — через приоткрытую дверь в комнату просунулась недовольная физиономия моего братца. — Я, понимаешь ли, проснулся, а завтрака нет, — с претензией заявил он мне и, подумав, добавил: — И чайник холодный…

— У тебя что рук нет?

— Руки у меня есть. Это у тебя — совести нет. Вставай, а?

Я скосила глаза на будильник — презрев мое желание остаться в теплой постельке, тот нагло показывал половину двенадцатого. Не так уж и поздно, хотя у нас в семье принято вставать до девяти даже по выходным.

— Ладно, встаю, — пробормотала я Севке, все еще ожидающему от меня какой-то реакции.

— Я хочу блинчики с вишневым сиропом, — тут же заявило чудовище, скрывающееся под личиной моего замечательного брата.

— Хотеть не вредно. Яичница наше всё.

— Ну, вдруг прокатило бы, — философски пожал плечами Сева и наконец-то убрался из моей комнаты.

Поборов лень, я сползла с кровати, укуталась в махровый халатик и отправилась на кухню, отчетливо понимая, что миром правит наглость, потому что Севочка и встал раньше, и готовит лучше, а нет же — приперся будить меня. Надо, надо у братца жизненной мудрости учиться. Наглости, я имею ввиду.

Вот сегодня в игру войду и буду в какую-нибудь гильдию напрашиваться — пусть меня принимают и на все, возникающие у меня по ходу игры, вопросы отвечают.

Но чаяниям моим было не суждено сбыться. Едва я успела разбить яйца и, хорошенько разболтав их с молоком, вылить на сковороду, мой телефон разразился до отвращения слащавой мелодией, поставленной у меня на Сашку — можно ее, кстати, сменить, раз уж мы «расстаемся».

— Алло?

— Привет, лисичка, — раздался преувеличенно бодрый Сашкин голос.

— Привет — привет, — пропела я, открывая холодильник и размышляя чего бы такого сунуть в омлет сегодня. Сыром, что ли, посыпать просто?

— Как дела? Как спалось? Головушка не болит?

— С чего такая забота? — тут же насторожилась я.

— Просто я такой весь заботливый… Вы, кстати, с Машкой никуда сегодня не собираетесь?

Ах, вот оно что… Не моя судьба его волнует.

— Да нет, никуда мы с ней не собираемся, — ехидно протянула я.

— Ясно, — Сашка даже не пытался скрыть разочарования.

Конечно, его можно было понять — мои собственные воспоминания притупились, но до сих пор мутное чувство тоски из-за невозможности просто побыть рядом с любимым человеком царапало душу… отвратительные ощущения. А Сашка не видел Машку больше суток, наверняка соскучился, еще немного и у него начнется ломка…

— Ладно, приезжай. Я что-нибудь придумаю.

— А я уже здесь! У подъезда, — обрадовал парень.

— Ну, иди завтракать, что с тобой делать…

Через пять минут Филатов сидел за столом и преданно смотрел на меня — не знаю чего он ждал больше: завтрак или когда я позвоню Маше.

— Вот, черт… Да это я не тебе… Да… — Севка появился на кухне с телефоном и притворно-грозно посмотрел на Сашу. — Да ничего, просто тут Ленкин женишок припёрся с утра пораньше — придется завтраком с ним делиться, — Сева подмигнул Филатову, показывая, что на самом деле, не имеет ничего против его присутствия в нашем доме.

— Если мало будет, я тебе еще пожарю, — пообещала я, гадая с кем братец говорит по телефону — любопытство не порок…

— Спасибо, добрая самаритянка, — Сева отвесил шутовской поклон и хлопнулся на табурет напротив Сашки. — Тебе привет от Антона.

Сердце замерло и вдруг ухнуло куда-то вниз, чтобы в следующую секунду быстро-быстро заколотиться там. Не понимаю, с чего мне стало так страшно… и неловко, ведь давно уже все в прошлом.

С трудом я нашла в себе силы кивнуть.

— Она тоже передает тебе привет, — перевел мое конвульсивное движение Сева и усмехнулся. — Хорошо… Так что, я Стасу твой номер даю? Лады. Пока.

Брат выключил телефон и, пристроив его на морозилке, принялся за свою порцию омлета. Меня же раздирало от противоречивых чувств. Хотелось как можно больше выяснить про Антошу… Антона. И страшно… и какое-то смущение.

И Сашка, кажется, заметил мои метания.

— Что это за перец шлёт приветы моей девушке? — поинтересовался он.

— А, да это мой друг. Помнится он Ленке помогал к экзаменам подготовиться…

Филатов приподнял бровь, взглянув на меня, словно предлагал перенять эстафету.

— А сейчас чего хотел? — я наконец и сама уселась за стол, но на брата старалась не смотреть. Уставилась в тарелку, сделав вид, что ничего интереснее собственноручно приготовленного омлета не видела.

— Да это я ему звонил. Стас собрался кафе открывать, как его… «Высота» что ли… или нет?

— «Вершина», — вдруг всплыло из памяти вместе с образом короткостриженной светловолосой девчонки.

— О, точно. Ну, вот Стас и просил, чтобы Антон ему помог, как мне.

— Ясно… Как у него вообще дела?

— Да вроде неплохо, — пожал плечами любимый родственник. — Может и чайку нам с Сашкой нальешь?

— Ну, блин, вообще обленился! — возмутилась я. — Тебе жениться не пора?

— Я еще слишком беден для того чтобы заводить жену — корми ее, пои ее, выгуливай…

— Это ты собаку описал, — влез Филатов.

— Нет, мой молодой и неопытный товарищ. Собака — это друг человека, а жена…

— Двигатель прогресса. Если б не женщины, вы бы давно вымерли или деградировали до состояния обезьян.

— И что такого? — Сева невинно похлопал глазками. — Мужик должен быть могуч, вонюч и волосат.

— Так ты поэтому бородёнку отпустил?

— Нет. Просто бриться лень.

— Ага, значит — могуч, вонюч, волосат и ленив.

— Тоже на собаку похоже, только крупную, — заметил Сашка.

— Похоже, тебе чего-то в жизни не хватает, — задумчиво произнес мой братец, с видом заправского маньяка таращась на Филатова.

— Хм… Лен, мы никуда не опаздываем?

— Эмм… ну да. Сейчас Машуле позвоню и поедем.

— А куда?

Это я еще не придумала, а впрочем…

— Куда опаздываем — туда и поедем.

Маша взяла трубку сразу, словно ожидала моего звонка… ну, или может не моего. Но голос у нее отчего-то был не так, чтобы очень радостный.

— Ты чего такая кислая? — поинтересовалась я, глядя на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Сашку. Эх, вот ведь предатель…

— Да ничего. Всё в порядке, просто день какой-то… тоскливый, — ага, и у этой тоже.

По Филатову скучает. И почему-то мне было смешно, а не обидно, хотя… Я на мгновенье представила, что Машка влюбилась в Антоху и в душе тут же поднялась волна возмущения и недовольства. Лучше не думать об этом… Тем более, что даже случись так, права возмущаться у меня никакого нет — Антон никогда моим не был. И что я опять про него вспомнила?

— Хватит хандрить, поехали лучше в библиотеку, — предложила я. — Подберем материал для курсовой.

— У тебя что интернет сломался?

— Угу, прям сломался… Погода хорошая — чего дома сидеть, — пожала я плечами — ну, не пришло мне в голову ничего оригинального.

— Ладно, — вздохнула подруга тяжко. — Давай тогда у библиотеки и встретимся.

— Не-не, мы за тобой заедем!

— Мы? — в Машином голосе появилась подозрительность.

— Ну, я и Сашка… — не стала я врать.

Повисла такая напряженная пауза, что мне захотелось заорать лишь бы нарушить ее.

— Знаешь, я тут вспомнила… у меня дела есть срочные, — наконец выдала подружка.

— Не выдумывай, — возразила я, чувствуя себя крёстной феей. — Нам надо серьезно поговорить.

Собственно, поговорить действительно было о чём…

Началось всё с того, что я решила сменить имидж… кардинально. И подтолкнули меня к этому ни какие-то собственные умозаключения — я вообще, решила ходить как пугало — на зло Антону (да-да, я знаю, что дурочка). На смену имиджа меня неожиданно сподвигло заявление моего одногруппника Кости, о том, что он ни за что не стал бы встречаться с лохматой пацанкой. Да, на тот момент Костя мне был весьма симпатичен… также, как и доброй половине первокурсниц. И я решила преобразиться повторно, правда, приняв во внимание, что мой предыдущий опыт оказался, мягко говоря, не очень удачным. В общем, было решено не рисковать с собственными экспериментами над внешностью, а обратиться за помощью к профессионалу. И мы с моей верной Настюхой пошли на поклон к Алле Витальевне, у которой занимались на тот момент без малого два месяца и лицо худо-бедно я рисовать научилась.

Вообще-то, в успех нашего предприятия ни я ни Настя не верили — делать Аллочке больше нечего, как со мной нянчиться, тем более, что услуги стилиста стоили совершенно неадекватных, на мой взгляд, денег. Но женщина неожиданно согласилась…

В общем, после новогодней вечеринки Костя подошел ко мне сам. Пригласил в кино… потом в кафе-мороженое. Затем был театр с нудной постановкой, после которой у меня жутко болела голова и Костю хотелось задушить, а не гулять с ним по набережной в мороз.

Расстались мы через полторы недели.

Просто как-то в среду вечерком, проводив меня до дома и зайдя на чашечку чая, Костя обнаружил, что дома никого нет. Радости его не было предела. Он тут же заявил, что это судьба и полез целоваться, попутно засунув свои руки мне под юбку. К сожалению, ничего кроме отвращения его поцелуи у меня не вызвали, посему товарищ был тут же остановлен и этим фактом весьма не доволен.

— Слушай, мы уже давно встречаемся (угу, двух недель не прошло!) и у меня, как у всякого мужчины, есть потребности, — заявил он мне тогда. — И либо ты их удовлетворяешь, либо мы расстаемся.

Выбор с моей стороны был очевиден.

Красивые длинные ноги, соблазнительно торчащие из-под юбки, творят… что-то нехорошее они творят с парнями. Через пару дней, когда всем стало известно, что с Костей мы разошлись, ко мне подошел какой-то незнакомый парень и с ходу предложил с ним встречаться. Думаю, он был не против просто со мной переспать. Я отказалась, но тут же получила еще два предложения встречаться.

На мое недоумение ответил Китов:

— На свободную красивую девушку парни слетаются как мухи на варенье… И этот мудак — Костя сказал, что ты ему отлично дала на прощанье.

— Что дала? — не сразу поняла я.

— Не будь наивной, — хмыкнул Китов и, подумав, добавил: — Не волнуйся, он уже получил по морде. Но отгонять от тебя всех желающих… отведать варенья, я не в состоянии.

— И что мне делать? — несчастно поинтересовалась я, вновь подумывая о джинсах и милых сердцу рубашках в клеточку.

— Заведи парня, — вполне серьезно посоветовал Серега. — Желательно боксера.

Боксера я не нашла. Зато совершенно случайно встретила Сашку.

Или, вернее, он меня.

В коридоре, куда я вылетела после очередной пары, на симпатичного высокого парня в наглую вешалась какая-то девица и всё никак не могла понять, что хмуро сказанное «нет» — это действительно «нет», а не «поуговаривай меня подольше». Суть посягательств я не разобрала, да и не старалась — мне совершенно не хотелось вникать в чужие конфликты — своих проблем хватало. Поэтому даже не сразу среагировала, когда вдруг оказалась прижата к крепкому мужскому телу.

— У меня уже есть девушка, — четко произнес довольно приятный голос и чуть слышно добавил только для меня: — Подыграй мне.

Я хотела есть, устала и была невероятно зла на половину одногруппников обоих полов, отпускающих в мой адрес двусмысленные шуточки, а тут такая удобная мужская грудь и крепкие ручищи, прикосновения которых (весьма осторожные, кстати) хотя бы не вызывали отвращения. Подыграть? Да ради бога.

— И ты мне поможешь тоже, — прошептала я в ответ… после чего жизнь неожиданно пошла в гору…

— Твоему неадеквату присутствовать при этом обязательно? — выдернула меня из воспоминаний Маша.

— При чём при этом? — переспросила я, разглядывая вытянувшуюся Сашкину физиономию с обиженно сжатыми губами.

— При разговоре, — терпеливо пояснила подруга. — Мне не очень-то хочется встречаться с невоспитанным неандертальцем и выслушивать оскорбления.

— Ну-у… — я замялась. — Он будет лапочкой, обещаю.

Машуля задумалась. Я почти видела, как идет внутренняя борьба ее желания увидеть Сашку, побыть с ним рядом (мой романтический мозг не допускал мысли, что я все-таки ошиблась и их чувства не взаимны, а Маша действительно не может терпеть Филатова) и ее нежелания сталкиваться с ним, чтобы лишний раз не ранить ни мои ни свои чувства.

— Ладно, — Машка тяжело вздохнула, сдаваясь. — Тогда через 20 минут я буду готова.

— Слышал? — я сунула телефон в карман и посмотрела на друга. — Я обещала, что ты будешь лапочкой.

— Я буду, — подтвердил Филатов, подталкивая меня в прихожую.

Я не сопротивлялась. День обещал быть насыщенным.

* * *

С чего начать разговор ни я, ни Филатов не знали. Маша, кажется, и вовсе не понимала, зачем мы позвали ее с собой, поэтому в машине все трое сидели как мышки, время от времени многозначительно вздыхая и косясь друг на друга. Но, по сути, я понимала, что выступить первой надо бы все-таки мне. Но страшно… хотя и любопытно, как отреагирует Маша.

Сашка мне помогать не собирался, если не считать за помощь тоскливые взгляды, которые он бросал то на Мартынову, то на меня, явно давя на жалость. Что за мужики такие пошли нерешительные? Или это Маша на Филатова так действует? Мне-то он быстро предложил фиктивные отношения… Должно быть дело в том, что в моем случае отрицательный ответ его не так уж сильно волновал.

Не выдержала, в конце концов, все-таки Машка:

— Блин, да что у вас случилось-то?! — воскликнула она, когда машина Филатова припарковалась возле библиотеки.

— Мы с Сашей решили расстаться, — выпалила я, пока не передумала.

Подруга посмотрела на меня, как на идиотку. Потом перевела ошарашенный взгляд на Филатова.

— Зачем? — прошептала она. — То есть почему?

Во взгляде ее не было радости или хоть какого-то облегчения. Скорее она выглядела испуганной и несчастной.

— Почему? — переспросила я, чтобы потянуть время и уставилась на Сашку. Тот выглядел растерянным, но я не собиралась решать все его проблемы — поэтому хорошенько пнула его, чтобы он уже ожил и сделал хоть что-то для своего счастья.

Удивительно, но понял он меня верно.

— Я… мне нравится другая девушка, — начал он издалека.

— Что? Ты бросаешь Ленку из-за какой-то дуры? — искренне возмутилась подруга.

Сашка нетерпеливо втянул носом воздух.

— Во-первых, я Ленку не бросаю — мы расстаемся. Во-вторых… эта дура — ты…

Машка непонимающе моргнула. Ее растерянное несчастное лицо мгновенно покрылось красными пятнами. Мне вдруг подумалось, что как-то глупо все получается. Может мне стоит выйти из машины и дать им спокойно поговорить? Или учитывая Машкино состояние, лучше выгнать Сашку и все как следует объяснить подруге про наши с Филатовым отношения?

Второй вариант мне казался более логичным — не хотелось бы, чтобы Маша отказалась встречаться с Филатовым только потому, что чувствовала вину за разрыв наших «отношений».

— Эээ… давай я тебе все объясню, — обреченно вздохнула я, взглядом предложив Сашке оставить нас наедине.

Даже не знаю, почему не рассказала Марусе о наших взаимоотношениях с Филатовым раньше. Быть может потому, что когда она в середине второго семестра первого курса перевелась к нам из другого ВУЗа, мы с Сашкой уже не только заключили соглашение, но и успели подружиться — всего за пару месяцев он стал мне другом не меньше Китова и сказать Мартыновой, что у нас всё понарошку язык не поворачивался. И да, даже перед подругой мне хотелось притвориться, что с личной жизнью у меня все в порядке. Единственная кому я проболталась была Настя и то, это вышло случайно — очень уж моя подружка-скромница наседала на меня с разговорами «про это» и быстро выяснила, что мне и сказать-то нечего, а в целомудренность Филатова как-то не верилось… Я даже в губы с Сашкой всего два раза целовалась и не скажу, что мне не понравилось, но всё не то… мой давний глупый поцелуй с Антоном гораздо больше тревожил душу, хотя я искренне и всерьез собиралась забыть этого индюка и влюбиться в Филатова. Не получилось…

— … В общем, как-то так, — закончила я, боясь поднять глаза на Машу, молчавшую на протяжении всей моей исповеди.

— Ну вы и обманщики, — наконец подала она голос, когда молчание уже стало совсем нестерпимым. И это она еще мягко выразилась.

— На твоем месте я бы рвала и метала… Прости?

Маша, не задумываясь, кивнула и я благодарно бросилась к ней обниматься. У меня мало подруг, но они самые лучшие!

— Но я всё равно обиделась, — заявила Маша, упрямо сжав губы.

Я покивала, как китайский болванчик, соглашаясь, что она в своем праве и может обижаться сколько угодно. Только вот меня очень волновали и другие вопросы.

— А Сашка?

— А что Сашка?

— Он же тебе нравится?

— Ну, не знаю, — протянула подруга, включая вредность на полную катушку. — Он все время меня достает, фамилию мою коверкает… и вообще бабник, — грустно добавила она.

— Он больше не будет, — зачем-то влезла я, вспомнив, как Маша несколько раз пыталась намекнуть мне, что Сашка мне изменяет. Притворяться не понимающей намеков было довольно сложно, и я думала, Мартынова уже плюнет и скажет напрямую, но она так и не решилась.

— И меньше тоже, — скривилась Маша, отчего меня кольнуло странное чувство дежа-вю. — Пошли уже в библиотеку.

Господи, она еще об учебе может думать в такой момент.

— Курсовик никто не отменял, — словно прочитав мои мысли, заявила подруга и тише, себе под нос, добавила: — И надо ж мне на что-то отвлечься.

Едва мы вышли из машины, поджидающий нас Сашка скользнул по хмурой Мартыновой страдальческим взглядом и вопросительно посмотрел на меня. Блин, замерз наверно — забыла я как-то, что на улице не лето, а мне его и порадовать нечем. Я лишь пожала плечами. Реальность оказалась сильнее воображения, уже нарисовавшего картинку, как мои друзья бросаются в объятья друг друга и сливаются в страстном поцелуе. Маруська даже не взглянула на Филатова…

Домой явилась ближе к 5 вечера — голодная, уставшая и расстроенная. Саша с Машей разругались в хлам, а виноватой почему-то я чувствовала себя, хотя как два барана вели себя именно они.

Настроение не спасал даже почти готовый курсовик, который я бы мучила еще неделю минимум, если бы не этот несчастный поход в библиотеку.

Сейчас вот поем и завалюсь спать и будет мне счастье, а со своими заскоками Маши и Саши пусть сами разбираются.

— Есть будешь? — из-за холодильника выглянул Сева и с любопытством уставился на меня. Что-то было странное в этом его взгляде.

— Буду.

— Ну, иди руки мой, — велел брат, словно без его указания я бы уселась за стол с грязными.

Я прошлепала в свою комнату, с наслаждением облачившись в удобную домашнюю одежду и на секундочку завалилась полежать — тело гудело, словно я неделю в поле работала, а на кроватке было так хорошо и удобно… Но я заставила себя подняться, доплестись до ванной, умыться и только после этого направилась на кухню, где тут же вновь попала под пристальный взгляд брата.

— Что не так? — возмутилась я, чувствуя, что у меня голова трещит от сегодняшних недосказанностей и намеков.

— Ничего, — пожал плечами Сева, накладывая на тарелку ароматное пюре и запеченную рыбку. Да простит меня мама — обожаю, когда готовит братец.

Предвкушая неземное блаженство, я подцепила вилкой пюрешку и засунула ее в рот…

— Что у тебя с Антохой?

— Что? — я правда подумала, что мне послышалось.

— Что у тебя с Антохой? — терпеливо повторил брат.

— С кем? — нет, не послышалось. От осознания кто и про кого меня спрашивает мне, вдруг, стало жарко. И жар всё разливался по телу, поднимаясь из сжавшегося от внезапного спазма желудка выше, подкатывая к шее и щекам. Аааа, надеюсь, я не покраснею…

— С Антохой.

Я посмотрела на Севу. Быть может, он издевается?

Но брат смотрел на меня совершенно серьезно, без намека на улыбку. Лишь озадаченность и любопытство плескались в его глазах.

— А что у меня может быть с Антохой? — вполне справедливо поинтересовалась я, с ужасом понимая, что голос мой звучит слишком сипло. — Я не видела его с тех пор, как он жил у нас три года назад!

И это правда — не видела. Но почему-то помнила о нем все эти годы. Иногда даже представляла себе что-то такое… глупое и романтичное — обычные девчачьи мысли о вечном и прекрасном. Ну, а героем в них был Антон, потому что… ну, не Костю же мне представлять… И да, что себе врать-то — Антон мне все еще очень нравится.

— Да? — словно бы удивился моему ответу братец и спокойно принялся за ужин. Вот что за человек? — мне-то аппетит испортил.

Я ковыряла вилкой в тарелке, старательно делая вид, что ничего такого не произошло. Только вот мне все еще было до жути неловко. Но и несмотря на это, я не смогла сдержать вопрос за зубами.

— А почему ты спрашиваешь?

Сева задумчиво уставился на меня, словно решая говорить или нет, и, в конце концов, пожал плечами и выдал:

— Просто Антоха сегодня упорно допытывался на счет тебя и Сашки, вот я и подумал… У вас же с Сашкой всё нормально?

Я машинально кивнула, совершенно забыв, что с Филатовым мы как бы разбежались.

Господи, Антон спрашивал обо мне у Севы… обо мне и Сашке! Может он ревнует?

Я подавила глупую улыбку, готовую скользнуть на мои губы, крепко зажмурилась и попыталась спуститься с небес на землю. Воображение явно разыгралось…

— Антоха собирался приехать на новогодние праздники, — разоткровенничался Сева. Я знала, что он говорит это специально, чтобы проверить мою реакцию на его слова, чувствовала его изучающий взгляд на своем лице и изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Блин, чего, интересно, братец добивается?

Испытывая непонятное томление в груди, я, тем не менее, заставила себя не задавать уточняющих вопросов. Ну, приедет Антон и что? Он и раньше, наверняка, в городе бывал за три-то года, но мы ни разу не пересекались… А что, если он еще и со своей девицей припрется, о которой Сева упоминал?

Впрочем, Севе мои уточняющие вопросы и не нужны были. Его физиономия просто таки лучилась удовольствием, когда он добавил к вышесказанному:

— И, кстати, на базу с нами поедет…

Что?!

Севка с парнями уже несколько раз снимали коттедж на базе отдыха посреди хвойного леса — не только на новый год, но и летом. И в этом году он, наконец, посчитал, что я достаточно взрослая, чтобы взять меня и, возможно, моих подружек с собой. И что же? Оказаться вдали от цивилизации и наблюдать, как парень, который мне безумно нравится вот уже несколько лет, сосется с какой-то девицей? И самое главное, возможности сбежать оттуда у меня не будет! Нет, лучше мне с ним и не встречаться тогда — нервы дороже.

— Ясно, — безэмоционально выдала я.

Теперь надо придумать какой-нибудь супер-убедительный предлог, чтобы отказаться от поездки, на которую я уговаривала всю семью в течение последних четырех месяцев, как только Сева заикнулся о ней. Почему я раньше не подумала, что Антон тоже там бывает?

— Эй, ты не заболела?

Я подняла удивленный взгляд на брата.

— Не ешь…

— Аппетита нет.

— Вот я и спрашиваю — заболела, что ли?

— Да, — вдруг сказала я, ощущая себя действительно больной… на всю голову. — Неважно что-то себя чувствую. Пойду, прилягу, пожалуй.

— Давай, — кивнул брат без малейшего намека на ехидство, за что ему большое спасибо.

Вернувшись в свою комнату, я в самом деле завалилась на кровать, чувствуя себя разбитой и несчастной. Мелькнула вялая мысль сесть за комп и немного поиграть, но она тут же затерялась среди сотни других, так или иначе связанных с одним сероглазым парнем. До безумия хотелось увидеть его…

— Чтобы ни случилось, я не буду снова унижаться, — пробормотала я вслух, чтобы убедить саму себя. Вышло не очень уверенно, к сожалению.

* * *

— Ваши веки тяжелеют… ваши веки тяжелеют… ваши веки тяжелеют… — вещал Александр Сергеевич старым дребезжащим голосом.

И мои веки, в самом деле, тяжелели, глаза медленно, но верно закрывались и открывать их вновь с каждым разом становилось все сложнее. Я не выспалась. Ну, то есть как — фактически я сегодня еще и не ложилась.

Вчера после ужина я все-таки задремала и проспала до полдвенадцатого ночи, после чего проснулась жутко голодной и, конечно, поплелась на кухню.

Стараясь не шуметь, погрела чайник, сварганила себе пару бутербродов и быстренько умяла их, после чего на кухню явилась мама, пощупала мне лоб и, убедившись, что со мной всё в порядке, разогрела Севкино пюре с рыбкой — отказываться я не стала.

В комнату вернулась сытая и довольная. Сна, естественно, ни в одном глазу. И я полезла в игру.

Сказать по правде, играть мне больше нравилось в тех локациях, где встречались другие игроки — со мной никто не общался, и все же я чувствовала себя не такой одинокой. Там же, где я оказалась сейчас, никого кроме меня не было, а я ведь собиралась к кому-нибудь в гильдию набиваться. По крайней мере, я верила, что мне хватит силы духа немножко попозориться. С другой стороны, могу и отсюда попозориться — я читала можно как-то мое сообщение на все каналы транслировать — «кричать».

А-аа, всё-таки трусиха я.

И тут мне пришла гениальная по своей тупости идея!

Я как раз проезжала мимо дружелюбно настроенного по отношению ко мне НПС и решила потренироваться в ораторском искусстве. Я подъехала ближе к НПС и в строке сообщения написала: «Возьмите меня пожалуйста в гильдию». Над головой моего перса тут же возникло это сообщение. Ничего страшного не произошло. Я попробовала еще раз — всё то же самое: облачко с надписью над персом и запись в чате.

[Непруха] говорит: Возьмите меня пожалуйста в гильдию

И тут под моей записью появилась другая…

Тайфу смеется над Непрухой

А-ааа, кошмар, откуда он здесь взялся?!

[Тайфу] говорит: Прости, но я тебя разочарую — он точно тебя ни в какую гильдию не возьмет.

Тайфу громко смеется над Непрухой

[Непруха] говорит: я знаю

[Тайфу] говорит: надежда умирает последней?

Индюк… И что ему было ответить на это? Что я тут тренируюсь напрашиваться в гильдию? Это уж точно бредово звучит.

[Непруха] говорит: я просто прикалывалась

[Тайфу] говорит: думаешь нпс заценит твой прикол?)) боюсь у них с чувством юмора не очень

[Непруха] говорит: зато ты, как я посмотрю, очень смешливый парень

Блин, ну почему же мне не встретился тот — другой? Taifun? Хотя не хотелось бы позориться при нем… Впрочем, этот зубоскал все равно ему расскажет, чем занималась глупенькая нубка.

[Тайфу] говорит: никто не жаловался

Я буду первой — знать бы кому…

А пока может попробовать увести тему в другое русло?

[Непруха] говорит: а где Taifun?

[Тайфу] говорит: уже соскучилась?

[Тайфу] говорит: я ему вообще-то не нянька

[Непруха] говорит: ну извини, не смею тебя больше задерживать

Я отвернулась от надоедливого альянсовца и отправилась дальше по тропинке, выяснять местонахождение какого-то пленного орка.

Судя по карте, тащиться нужно было довольно далеко, но сначала все было замечательно — львов, пауков и прочих мобов я объезжала, не вступая с ними в бой, даже когда они нападали — удавалось вырваться из зоны их действия и они отставали, а я двигалась дальше к цели. Но потом я со всего маха влетела в какого-то стражника и вырваться не смогла. Черепаха из-под меня исчезла — мне предлагалось биться до смерти, судя по уровню стражника, моей.

[Тайфу] говорит: ты что с закрытыми глазами передвигаешься?

Я попыталась сопротивляться, но вообще-то знала, что это бесполезно — стражник убил меня довольно быстро. Обидно. И что убили обидно, и что этот тип видел, как меня убили, а еще очень обидно, что он мне не помог… Почему-то я верила, что он мне обязательно поможет.

[Непруха] говорит: тебе что делать больше нечего кроме как следить за мной?

[Тайфу] говорит: конечн нечего

[Непруха] говорит: ну раз нечего так помог бы

[Тайфу] говорит: ну извини своих здесь убить невозможно

[Непруха] говорит: отвлек бы

[Тайфу] говорит: интересно как?

[Непруха] говорит: откуда я знаю как ты ж здксь профи

[Непруха] говорит: спросил бы как пройтив библиотеку или станцевал перед его носом

[Тайфу] говорит: вряд ли его заинтересовал бы мой танец

[Тайфу] говорит: но в следующий раз обещаю попробовать

[Непруха] говорит: не утруждайся

Да, я вела себя довольно грубо… При этом неожиданно получала удовольствие от общения с этим типом.

Тем не менее, я нажала на кнопку «покинуть тело» и воскреснуть решила на кладбище, подальше и от стражника и от Тайфу — кажется, это задание мне пока не по зубам. С расстройства я залезла в журнал заданий, чтобы и вовсе его удалить и обнаружила рядом с ним пометку «Группа (5 человек)». Ну, теперь-то понятно…

Часа полтора меня никто не трогал. Я потихоньку делала квесты, на три пункта повысила свой уровень и уже собиралась покинуть данную локацию, как перед моим сгорбленным персонажем возник другой альянсовец.

Taifun сердечно приветствует Вас

[Taifun] говорит: привет, как дела?

[Непруха] говорит: пока не родила

Я не собиралась грубить, но этот вопрос от незнакомых людей меня раздражал.

[Taifun] говорит: а что есть позывы?

[Непруха] говорит: и позывов пока нет

[Taifun] говорит: хорошо. рано тебе еще рожать

Как будто меня волнует его мнение по данному вопросу.

[Taifun] говорит: помочь тебе?

[Непруха] говорит: дачем ты мне поможешь-то? своих убивать не можете, отвлекать их не можете

[Taifun] говорит: здесь полно нпс и мобов которые враждебны к обеим фракциям))

[Taifun] говорит: а вообще лучше переходи в альянс будет намного проще тебя качать

[Непруха] говорит: у меня уже 32 уровень!

[Taifun] говорит: пфф…

Сама не знаю как, но он меня уломал. Можно ж, в конце концов, попробовать.

На этот раз я не стала заморачиваться с расой — сразу выбрала человека. Класс мне навязал Taifun — очень уж убедительно он рассказывал, как им несчастным не хватает хороших лекарей. Я очень сильно сомневалась, что из меня выйдет именно «хороший» лекарь, но все-таки решила пока не разочаровывать его и взяла жреца, то есть жрицу. Потом долго ковырялась с внешностью… И наконец, дошла до ника.

Самое обидное, что ник мне менять не хотелось — как-то привыкла я к нему уже. Но второй раз назваться Непрухой у меня не получалось, хотя первый персонаж тоже принадлежал мне. Мелькнула мысль назваться Непруха2, но выглядело это не эстетично. Тогда я попробовала ввести ник английскими буквами — Nepruha. И это подошло.

[Taifun] говорит: наконец-то

[Taifun] говорит: я уж думал ы спать ушла

Я взглянула на часы. Блин!!! Да мне уже вставать пора в универ!

Я спешно распрощалась с Тайфуном (надо будет у него имя спросить, что ли — хотя бы для того, чтобы не путать с тем, вторым), пообещав пересечься с ним в самое ближайшее время, и потопала на кухню — завтракать, безмерно удивив маму своим «ранним подъемом».

На удивление, первые две пары я чувствовала себя довольно бодро, потом бодрость внезапно исчезла, накатила усталость, а на последней паре меня и вовсе стало вырубать. Ситуация усугублялась еще и тем, что меня совершенно некому было пнуть — бесстыжая Мартынова прогуливала! О чем мне после первой пары расстроено сообщил Сашка — пришлось его жалеть и успокаивать.

* * *

После пар, посоветовав Филатову дать Маше время для успокоения и принятия ситуации в целом, с почти чистой совестью отправилась домой — на этот раз своим ходом (надо же как-то отвыкать от эксплуатации парня и становиться самостоятельнее). В результате домой я явилась замерзшая, как суслик на северном полюсе и вялая, потому что все еще хотелось спать. Кроме того, оказалось, что первый зачет уже послезавтра, а значит, мне надо бы заняться повторением хоть какого-то материала, хотя говорят перед смертью не надышишься и я с этим полностью согласна, но вдруг повезет…

Видимо, придется на какое-то время забыть об игрушках…

* * *

[Лидер рейда][Вуглускр]: Дорогие товарищи! Други и подруги! Поздравляю вас!!!

[Psychical]: счем?

[Арнольд]: последний рейд сеня в этом году

[Psychical]: а почему последний рейд опятькличу? мы там уже сто раз были

[Taifun]: 37

[Taifun]: я считал

[Мышь]: да ладно вам) сегодн обещали повышенный процент дропа дракончика

[Тайфу]: правда? дайка подумать сколько будет 0*10? или даже скажем на 100 эээ..

[Тайфу]: ноль — не? =)))

[Мышь]: злодей

[Мышь]: великие духи этоо мира покарают тебя Тай)

[ВеликиЙдух]: о да, я его покараю и наконец стану МТ

[Тайфу]: кишка тонка

[ВеликиЙдух]: я почти такой же толстый как ты!

[Тайфу]: я худенький и стройный

[Лидер рейда][Вуглускр]: ооо, хватит!

[Лидер рейда][Вуглускр]: все вроде собрались. тогда поехали

[Тайфу] шепчет: ты че такой задумчивый?

[Taifun] шепчет: чем это я задумчивый

[Тайфу] шепчет: слишком молчалиый сегодня))

[Taifun] шепчет: да я с непрухой договорился пересечься в 9, а она не появлялась

[Тайфу] шепчет: дела у девчонки

[Тайфу] шепчет: и завязывал бы ты уже девчонок в игре цеплять

[Taifun] шепчет: эй, я не цепляю

[Тайфу] шепчет: а очень похоже что цепляеш

[Taifun] шепчет: не цепляю, я просто хотел ей помочь

[Тайфу] шепчет: гиблое дело, она ж з а орду играет

[Taifun] шепчет: уже давно нет)))))))))

Антоха и раньше помогал качаться девчонкам — раза три или четыре точно. Но почему-то только сейчас, при упоминании Непрухи сердце кольнула досада.

— Тай, мы вообще-то все тебя ждем, — внезапно раздался в наушниках вкрадчивый голос Вуглускра.

Точно, уже пришли — туплю что-то.

Надоело всё — надо бросать эти игры.

— Ок, — буркнул я, начиная агрить босса. Надеюсь хоть на этот раз выпадет этот гребаный дракончик…

* * *

Минут через 30 всё и закончилось — даже быстрее, чем в прошлый раз. Расходиться, конечно, никто не торопился — ждали когда Вуглускр выкинет в чат выпавший с босса лут. Мне в принципе ничего нового с лича упасть не могло, но можно было поучаствовать в розыгрыше так желанного Тохой арбалета, увеличив его шансы вдвое.

— Ну? — нетерпеливо подал голос Psychical.

— Вот никакого терпения у молодежи, — с притворным вздохом посетовала Мышь.

— Ну ты хоть скажи, дракон-то твой упал? — не унимался Psychical.

— Упал, — вместо Мыши ответил Вуглускр. — Даже два. Так что один в розыгрыше. Минутку погодите.

Вот что за… Столько раз сюда таскаться ради этого питомца безрезультатно, чтобы потом разом две штуки выпало! Хотя…

Я прикинул редкость данного дракоши. Даже с учетом того, что сегодня еще кому-то вот так нереально повезет, он все равно оставался одним из самых труднодобываемых и многие коллекционеры были готовы выложить за него ни одну тысячу реальных денег. Я, конечно, не коллекционер, но…

В общем, едва Вуглускр выкинул дракошу в чат я послушно набрал /roll и отчего-то удача сегодня была на моей стороне.

* * *

— Ты домой когда поедешь? — голос Антона казался бесцветным — похоже, эйфория от заполучения желанного арбалета уже прошла и на приятеля накатила апатия. Вообще, арбалет этот ничем не лучше того, что у Антохи уже был.

— Завтра вечером. Могу тебя прихватить с собой.

Мы уже выбрались из ЦЛК, распрощались с командой и теперь неспешно двигали на север — Тоха уговорил меня на занудную цепочку квестов — на самом деле, думаю, просто хотел потянуть время, так как все еще надеялся, что девчонка появится в игре. Нафига ему это? Все эти раскачки? Трех уже раскачал, а они в другие гильдии свалили…

— Давай, — вяло отозвался приятель. Его маунт начал снижаться и я направил своего следом.

После рейда тягомотина с квестом а-ля соберите 100 тушек мамонта вызывала тошноту, но искать альтернативу этому занятию было лень. К тому же казалось стоит оторваться от монитора и на меня вновь накатят мысли о работе, а там что-то не так уж всё и гладко, как мне казалось всего пару недель назад. Борисыч задумчивый и смотрит на меня как-то… оценивающе. Глупо, конечно, пускать это на самотёк, но…

— Она в игру вошла, — оторвал меня от невеселых размышлений Тоха.

И да, я сразу понял о ком он. Пожалуй, самое время отправиться спать.

— С нами побегаешь?

Черт знает почему, но я не смог отказаться.

* * *

Перед Новым годом у меня наступили сумасшедшие деньки.

Ладно зачеты — кое-как, но они сдавались. Правда, в основном благодаря нереальному везению и помощи Маруськи, которая явилась в университет на следующий день после прогула спокойная, как танк. И даже заявила Сашке, что он ей тоже нравится. Но встречаться она с ним не будет. Разве что тайно. На законный Сашкин вопрос: «Почему это?», Маша ответила, что он не имеет никакого морального права бросать меня бедную и несчастную (да-да, так и сказала «бедную и несчастную») на растерзание языкастых стерв и озабоченных придурков. Надо было видеть физиономию Филатова, когда Маруся ему все это говорила… У меня даже мелькнула мысль, что Сашка плюнет и пошлет нас обеих в далекое пешее… Однако, он подумал-подумал и с Машкиными доводами согласился, после чего я поняла, что они оба ненормальные. И спорить с ними оказалось бесполезно.

Но гораздо больше меня беспокоила моя новая работа. Конечно, Аллочка вошла в мое положение и в будние дни ставила мне только вечерние смены, но я даже представить себе не могла, что это так тяжело — стричь незнакомых людей, да еще и за деньги. Особенно, когда приходит какая-нибудь истеричная дама и сама не знает чего хочет. Или хочет чего-нибудь невозможного — порой мне хотелось плакать, потому что воображения не хватало на то, как из трех жиденьких волосинок сделать «пышную прическу» — на ум приходил только парик, но вряд ли такое решение проблемы устроило бы клиенток. Да еще Алла Витальевна напирала на то, что у нас не просто парикмахерская, а салон и мы должны не только исполнять озвученные желания клиентов, но и чуть ли ни читать их мысли.

В общем, домой Сашка меня привозил никакую. И мне б спать лечь, так нет же — я ужинала и с маниакальностью наркомана тащилась играть: выполнять квесты, собирать травку, варить зелья и ачивки делать. Да-да, ачивки. Оказалось Тай… не Тайфун, а тот, который ворг, слегка повернут на ачивках — то есть, специально за ними не бегает, но если есть возможность, обязательно получит. И меня на это дело подсадил — я уже перелюбила половину живности в округе и перебила ни за что другую половину. Вообще оказалось, что он не такой уж противный и заносчивый, как мне представлялось вначале. Тай терпеливо ловил со мной рыбу для квестов и ачив, таскался со мной по низкоуровневым подземельям, отвечал на любые, даже дурацкие вопросы…

Но Тайфун казался добрее и мягче… а еще его звали Антоном и иногда я позволяла себе немножко помечтать о том, как было бы здорово, окажись он моим Антошей. Но это настолько попахивало фантастикой, что я быстро приходила в себя.

* * *

Так или иначе, одно можно было сказать с уверенностью — с появлением в моей жизни этих двоих парней от реальной жизни я слегка отдалилась, большую часть свободного времени зависая у компьютера. Но сегодня я играть не собиралась — до Нового года осталось всего два дня и мы с ребятами договорились устроить себе inreal-каникулы, дабы наши друзья-подружки не забыли как мы выглядим. И это действительно было к месту — с Настей и Серегой я последний раз виделась недели две назад, а завтра они собирались уехать на праздники в какую-то глухую деревню к Серегиным родственникам, так что мне нужно было заскочить к ним после работы, вручить подарки и поздравить с наступающим.

Что касается Филатова и Маруськи, то здесь всё тоже было неоднозначно. Сашке пришла в голову гениальная мысль провести новогодние каникулы в деревне Деда Мороза. И моя, всегда рациональная, подружка восприняла идею на ура. Что уж говорить про меня — мне еще с детства мечталось побывать у Деда Мороза в гостях и друзья, конечно, звали меня с собой, причем настойчиво так, но… Я опять влезла в шкурку феи-крестной и решила не портить людям романтИк, отговорившись тем, что наконец-то поеду с братом на базу, хотя на самом деле ехать никуда не собиралась.

Похоже, меня ждал праздник в узком кругу меня самой, потому что родители вроде бы решили отправиться в гости к бабуле. А ведь я еще обещала папе помочь поставить елку, но так и не соизволила этого сделать, так что надо мной нависла угроза остаться без главного праздничного атрибута.

— Эй, ну о чем задумалась? — моя напарница Варя, ткнула меня в плечо, вопросительно приподняв брови.

Понятно, сидеть в тишине и молча глазеть в окно на лениво кружащие в свете фонаря хлопья снега ей надоело. Она и вообще-то терпением не отличалась, за что уже ни раз получала выговор от Аллы Витальевны, но относилась к этому с поразительным пофигизмом — мне бы так.

— О том с кем встречать Новый год, — вздохнув, ответила я, отворачиваясь от окна. Сколько там до закрытия осталось? Минут 45?

— А что много вариантов?

— Мало, — лаконично ответила я, испытывая что-то вроде жалости к самой себе, при этом ничуть не сомневаясь, что поступила правильно не поехав с Сашей и Машей — всё время чувствовать себя третьей лишней то ещё счастье.

И, наверное, ответ мой вышел слишком грустным, потому что Варькин любопытный взгляд наполнился сочувствием.

— А что Сашка? — спросила она.

Ох, ну да, здесь тоже все в курсе про моего «парня».

— Уехал к родственникам, — не моргнув глазом, солгала я.

Варя нахмурилась, задумчиво покусывая нижнюю губу. И может быть, совсем бы сгрызла ее, если бы в этот момент к нам не заглянула наш администратор Оля. За ней маячила девушка в мокром от снега пальто.

— Варь, клиента возьмешь? — в голосе Оли слышался вопрос, хотя вряд ли Варя могла отказаться, коль уж девушка поднялась наверх, да и рабочее время еще не закончилось.

— Куда ж я денусь.

Варя молча дождалась пока девушка снимет пальто и устроиться в кресле, после чего все-таки посмотрела на меня.

— Странные у вас отношения, — заметила она, приступая к стрижке, даже не спросив чего девушка, собственно, желает. Она редко спрашивала, но всегда угадывала… наверно, поэтому Аллочка ее так и не уволила, сколько не грозилась. И если честно, этой Варькиной способности я немножко завидовала, хотя та уверяла, что у меня тоже легко получилось бы «угадывать», если бы только я была посмелее, поувереннее в себе. Пока не получалось.

— Чем? — про Сашку говорить не хотелось.

— Всем. Какие-то братско-сестринские. И знаешь, раз уж он вот так вот свалил на праздники, оставив тебя одну, тебе надо поискать кого-нибудь другого.

— Не хочу я никого искать, — сморщилась я, заметив, что Варькина клиентка с интересом прислушивается к нашему разговору.

— Хорошо, не ищи, — подозрительно легко согласилась Варя. — Пусть он тебя найдет. Ты просто позволь какому-нибудь парню тебя найти. Ведь столько симпатяшек тебе глазки строят, а ты ноль внимания, — сердито проворчала она, словно это я ее парней отпугивала. — А если не знаешь где провести Новый год, то чем плохо на площади у ёлки? Вот потом стукнет тебе 30 лет и будешь дома с салатом в обнимку сидеть, а пока молодая надо как-то шевелиться.

— Красивой девушке в таком наряде у ёлки на площади одной небезопасно, — вдруг вставила Варина клиентка.

— Ничего, — не сдавалась Варвара. — Оденется поскромнее — штаники болоньевые, ботиночки, шапочку потеплее…

— Паранджу, — поддержала девушка.

— Ну, хорошо, — Варя сурово посмотрела на клиентку. — Не хочешь под ёлочкой знакомиться, значит давай так — ты даешь шанс следующему своему клиенту, который начнет с тобой флиртовать.

— Нет, — мотнула я головой, вспомнив какие клиенты… и клиентки у меня порой бывали.

— Хорошо, — тут же прочитала мои мысли Варя. — Симпатичному молодому клиенту мужского пола. Так ты согласна?

На меня выжидательно уставились две пары любопытных глаз.

Я посмотрела на круглый циферблат часов, висевших над дверью — до конца рабочего дня всего 25 минут и если кто-то действительно появится, это будет любопытно.

— Ладно, — буркнула я, чувствуя, что вопреки всему настроение начинает подниматься.

— Лен, — в проеме вновь возникла Оля. — Клиента возьмешь?

Что мне оставалось? Только кивнуть.

— Проходите, — Оля отошла в сторону, пропуская довольно высокого парня в удлиненной куртке болотного цвета, на пушистом воротнике которой поблескивали капельки воды… Мне было страшно перевести взгляд от этих капелек на лицо молодого человека, но я и так узнала его. Тон… как он здесь оказался? Случайно зашел? Или специально искал меня? От последней мысли меня вдруг бросило в жар — огненный цветок стремительно распускался в груди, жаркими лучиками щекоча желудок и опаляя шею и щеки.

Кое как справившись с нахлынувшими чувствами, я все-таки нашла в себе силы переместить взгляд и заглянула Тону в лицу.

Не скрывая интереса он рассматривал меня с головы до ног и я могла поклясться — ему нравится то, что он видит… но вдруг Тон презрительно скривил губы, взгляд стал злым.

— Я смотрю тебе понравилось быть в центре мужского внимания. Может я зря тогда драться полез — планы тебе порушил? — вместо приветствия произнес Антон, не обращая внимания на удивленно таращившихся на него Варю и девушку в кресле перед ней.

Меня же мгновенно пробрал холод. Огненный цветок завял, не успев распуститься в полную силу, голову словно пронзили мириады морозных иголочек и я с трудом сдержала слезы обиды, призвав на помощь все свои силы, только чтобы не показать, как сильно меня задели его слова.

— Зачем пришел? — равнодушия не вышло — внутри всё клокотало.

— Это ж вроде салон красоты. Вот и наведи мне красоту.

На мой взгляд, он и так был самым красивым на свете…

Я глубоко вздохнула, бросив короткий взгляд на примолкших девчонок, прекрасно осознавая, что допроса со стороны Варьки мне теперь не избежать, и указала Антону на парикмахерское кресло.

— Присаживайтесь.

Тон хмыкнул недоверчиво. Не верит, что я действительно смогу его подстричь? Но всё-таки снял куртку, оставшись в ярко-красной однотонной футболке с длинным рукавом, аккуратно повесил ее на вешалку и, приблизившись ко мне, опустился в кресло.

Не знаю, что со мной творилось, но на таком близком расстоянии я ощущала жар его тела даже не прикасаясь к нему. Мне было плохо — руки зудели, голова то ли кружилась, то ли просто гудела, тело и вовсе потряхивало…

Какого черта он вот так вот вернулся в мою жизнь?! Так грубо и больно…

— Голову мыть будем? — поинтересовалась хмуро.

— Будем, — фыркнул парень.

С трудом подавив в себе желание потуже затянуть одноразовый воротничок, накинула на Антона пеньюар для стрижки и, развернув кресло, наклонила его к раковине, теперь уже размышляя как бы не утопить прикрывшего глаза грубияна.

Вот что я ему сделала, что он мне с порога гадости говорит?

Включив воду, я на мгновенье замерла, вдруг осознав, что сейчас сбудется одно из моих давних желаний — ощущая, как в животе затягивается тугой узел, я запустила пальцы в густые Антошкины волосы, слегка помяла их, понимая, что они и так чистые и, значит, Тон просто издевается надо мной. Пусть. Еще не знаю как, но я обязательно отомщу ему за все мои страдания.

Словно услышав мои мысли, Антон открыл глаза, показавшиеся мне неожиданно темными из-за расширившихся зрачков — наши взгляды встретились. Ненавижу себя, но в этом момент мне невыносимо хотелось поцеловать его, несмотря на годы разлуки и обидные слова при встрече.

Тон судорожно вздохнул и сам подался вперед, подхватил меня на руки и впился в губы, как когда-то давно, заставляя мое сердце биться, как сумасшедшее.

— Про шампунь не забудь, — откуда-то издалека долетел голос Антона. Я моргнула и непонимающе уставилась в насмешливые серые глаза. — Уснула, что ли, мелкая?

О, похоже, у меня шарики за ролики уже заходят с появлением этого парня. Надо успокоиться — я спокойна, я спокойна… И фантазию придержать.

Я открыла бутылочку с моим любимым шампунем, вылила немного тягучей зеленой жидкости на ладонь.

— Я выросла, Тон.

Он усмехнулся, всем своим видом показывая скепсис относительно моих слов. Неужели я для него так и останусь навсегда маленькой девчонкой? Ну, так с маленьких и спрос меньше…

Не особо нежно я шлёпнула ладонью с шампунем Антону по макушке, двумя руками активно вспенила зеленую жижу, с садистским удовольствием наблюдая, как парень морщится, когда я «нечаянно» дергала его за волосы. А теперь хорошенько смыть…

— Тьфу, — Тон выпрямился и с опаской посмотрел на меня. — Поаккуратнее нельзя?

— Простите, я случайно.

— Надеюсь, ты мне уши случайно не отрежешь…

— Только если специально.

— Что?

— Какую прическу хотите?

— Эм… — Тон неуверенно посмотрел на Варю и ее клиентку. — На твой вкус?

— Мне нравятся лысые!

— Тогда не надо! Чуть-чуть подравняй и всё.

— Как Вам будет угодно, — кивнула я, зловеще щелкнув ножницами и, кажется, действительно напугав мою подростковую любовь.

Не спорю, желание подпортить Антону прическу было огромным, но я подавила его, как абсолютно бессмысленное — давать ему еще один повод издеваться надо мной а-ля «и руки-то у тебя не из того места растут» я не собиралась. К тому же, Аллочка, не дай бог, увидит во что я превратила клиента ее салона и устроит мне нагоняй, да еще при этом самом клиенте — вот уж счастье ниже среднего.

Поэтому я постаралась сосредоточиться на деле, старательно отгоняя все лишние мысли на тему Антона, его появления в городе вообще и в салоне «Энерджи» в частности. О том с кем он приехал в город думать вообще не хотелось, но если честно, я очень надеялась, что никакая крашеная выдра с ногами от ушей не ждет его на диванчике внизу.

— Ты когда заканчиваешь? — неожиданно спросил объект моих мысленных терзаний, из-за чего моя рука дернулась, едва не ткнув ножницами ему в ухо.

— Рабочий день до восьми, — ответила Варя, заметив, что я этого делать не собираюсь.

— Я отвезу тебя домой, — это был не вопрос. Но никуда ехать с Антоном я не собиралась, хотя в груди что-то приятно ёкнуло, отзываясь на его слова. Что с ним случилось? Он не был таким хамом 3 года назад… по крайней мере, до тех пор пока я не одела то подобие юбки.

— Не надо. Меня Сашка заберет, — отказалась я от «щедрого» предложения, с удовольствием замечая, как парень напрягся — плечи и шея словно окаменели.

— Ты же говорила, Сашка к родственникам уехал.

Я выпучила глаза на «наивно» хлопающую ресницами Варьку — как-то не ожидала, что она переметнется на сторону «врага». И ведь сама же видела, что Антон совсем не ангел.

Не выдержав, покрутила пальцем у виска, на что напарница показала мне язык, кивнула в сторону Антона и сделала большие глаза — что сие значило, понятия не имею, но девушка-клиентка, волосы которой уже были и подстрижены, и красиво уложены (а она всё никак не уходила) согласно кивнула. Идиотизм.

— Значит, я тебя всё-таки подвезу, — спокойно заключил Тон.

Я поймала в зеркале его насмешливый взгляд и с трудом сдержалась, чтобы не огреть его по макушке чем-нибудь… ну, вот хоть расческой. Вместо этого я сняла с него пеньюар, размотала воротничок и гораздо нежнее, чем мне этого хотелось бы, стряхнула с его шеи лишние волосинки.

— Оплата у администратора. Приятного вечера, — холодно произнесла я, чувствуя необъяснимую обиду.

— Я буду ждать тебя на улице, — как ни в чем не бывало, заявил парень, но во взгляде его читался вопрос: «Ты же не сбежишь?»

Что ему надо?! Хочет еще раз поиграть в «младшую сестренку и заботливого братца»?

Антон забрал свою куртку и ушел, оставив меня с двумя любопытными Варварами… хотя вторую может и по-другому как-то зовут.

— Рассказывай, кто этот симпотяшный грубиян? — велела Варя.

— Меня больше интересует, почему ты встала на сторону этого грубияна? — сердито поинтересовалась я, приводя рабочее место в порядок.

— Эй, ну мы ж только что договорились, что ты дашь шанс первому симпатичному представителю мужского пола, проявившему к тебе интерес. А этот парень явно на тебя залип, — пожала плечами Варвара.

— Поэтому он был ласков и нежен, — сморщилась я.

— Ну-у, тут с ним явно что-то не так… — протянула Варя. — Но поверь мне, когда он уходил, у него в штанах было гораздо теснее, чем когда пришел.

Мы обменялись с безымянной девушкой непонимающими взглядами.

— О, Боже. Меня окружают невинные агнцы, — закатила глаза Варя и буквально выпихнула меня за дверь. — Иди уже, не то твой мачо «Сам-не-знаю-чего-хочу» замерзнет в ожидании тебя.

* * *

Лены не было чертовски долго, а я не сразу сообразил, что вообще-то могу сидеть в машине в ожидании, когда она наконец появится из дверей салона… Но и когда сообразил, не стал покидать свой пост — кажется, я просто боялся, что девчонка каким-то образом проскочит мимо, сбежит — прекрасно понимаю, что повод избегать моего общества у Ленки есть, так как я был не очень-то вежлив. Должно быть, ее короткая юбка так меня поразила.

Может и правда сбежала уже через какой-нибудь запасной выход?

Чертыхнувшись, оторвал замерзший зад от холодного бока отцовской машины и направился к салону, с намерением узнать, куда пропала моя парикмахерша. Но не успел сделать и пары шагов как дверь распахнулась, явив Севкину младшую сестру. Я сморщился и побольнее прикусил язык, чувствуя, что эта присказка про «младшую сестренку лучшего друга» довольно слабо действующая на мой организм три года назад, сейчас и вовсе потеряла свою силу. Хотелось сжать девчонку в объятьях… и желательно за бедра. К тому же малышка вполне оформилась и уже мало напоминала того долговязого тощего подростка, которого я боялся напугать своими неуместными фантазиями, здесь и сейчас обрушившимися на меня с утроенным энтузиазмом, заставляя не очень комфортно чувствовать себя в гребаных узких джинсах. И это заставляло меня нервничать — не очень-то хотелось выглядеть озабоченным извращенцем в ее глазах.

— Ты долго, — выдал я, вместо того, чтобы сказать, как на самом деле рад ее видеть. Просто, как-то не ожидал увидеть ее такой…

— Мог бы не ждать, — Лена равнодушно пожала плечами с явным намерением пройти мимо меня в ту сторону, где, я знал, была остановка. Но я не мог ей этого позволить — под вечер мороз усилился, а на ней совсем тоненькое на вид пальто… до неприличия короткое пальто, из-под которого едва-едва выглядывает подол платья. Блин, она что больная?!

— Какого х**на на тебе надето?!

— Ммм… Тебе всё перечислить?

— На улице минус 20, какого… на тебе эта короткая тряпка, которая едва прикрывает твою задницу?! — на самом деле, даже себе я не мог честно ответить, что меня бесило больше — то, что она может заболеть, разгуливая по улице с голой попой или то, что эту попу может увидеть кто-то кроме меня? Б****, куда Севка смотрит?!

— Моему парню нравится, — спокойно сообщила Лена, заставив мое сердце болезненно сжаться, а душу наполниться обидой и злобой.

— Значит, он придурок.

— Придурок, потому что я ему нравлюсь? — Лена приподняла брови и возмущенно уставилась мне прямо в глаза. — А сам-то ты кто?

Я — дебил.

Почему она на меня так действует? Там, в Питере, я думал, это почти прошло…

— Садись в машину, — произнес я, борясь с желанием сказать еще какую-нибудь гадость.

— Обойдусь!

— Не обойдешься! — я распахнул дверцу машины, надеясь, что мелкая примет правильное решение и мне не придется запихивать ее туда силой.

— Ну, хорошо, — кивнула Лена и, сердито дернув заднюю дверцу, засунула на сидение свой объёмистый пакет, грохнула дверцей, закрывая ее и села вперед. — Доволен?

— Очень, — рявкнул я, испытывая желание отшлёпать поганку.

— Ну, и отлично! Поехали.

Я сел за руль, не очень-то нежно вцепившись в него. Какого черта я вообще поперся в этот салон?! Еще кретином себя выставил, выясняя у Севки, где работает его сестра…

— Только домой мне не надо, — заявила моя пассажирка, едва я тронулся с места.

— Чего?

— Говорю, домой я не собираюсь.

— А куда ты собираешься? — я даже не пытался убрать из голоса ехидые нотки, хотя терпеть не мог нашего начальника кадров, любившего изъясняться именно в такой вот манере.

— В гости, разумеется, — в тон мне ответила Лена.

— В какие еще гости?! Уже почти девять!

— И что?

— Как что? Ты вообще, что ли страх потеряла — шляться одной в темноте, да еще одетая как… как…

— Ну, как кто? — посмотрела на меня Ленка. В ее притягательных голубых глазах читался вызов и я счел за благо промолчать, но эта мелочь продолжила сама: — Как шлюха?

— Дура…

Конечно мелкая надулась и отвернулась от меня к окну, будто я не правду сказал. Я меж тем выехал на проспект и оказался в затруднительном положении, не зная, куда же мне её всё-таки везти — очень хотелось домой, но я прекрасно понимал, что решать за Ленку не имею права… и несмотря ни на что, не хотелось с ней расставаться так быстро.

— Я собиралась взять такси, — примирительно произнесла девчонка через некоторое время, но на меня, уже более-менее успокоившегося, её слова оказали прямо противоположное действие — внутри вновь вспыхнул пожар возмущения и злости. А вопрос: «По каким-таким гостям можно ходить практически ночью?» с удвоенной силой принялся грызть мой мозг.

— И где эти твои «гости» находятся? — поинтересовался я, пытаясь совладать с внутренними демонами. — Куда ехать?

— Эмм… ну-у, тут деревня недалеко от города в направлении Питера, там у Серегиных родителей дача… помнишь Серегу?

Какая деревня? Какой еще нафиг Серега?! Она что задалась целью довести меня до белого каления?

— Какая… — начал я, но Ленка полезла в свою сумочку, не обращая внимания на моё возмущение. Я тоже невольно скосился на Ленкины колени, где была пристроена ее сумочка… собственно сумочка была тем единственным, что прикрывало Ленкины ноги выше колен — глядя на нее меня реально пробил озноб и я потянулся к печке, чтобы сделать теплее.

Зато сама девчонка, похоже, не испытывала никакого дискомфорта.

— Извини, телефон, — сообщила она, словно сам я глухой и не слышу этой слащавой мелодии. — Алло?

— Лен, ты где? — раздался из динамика взволнованный женский голос.

«В Караганде», — хотелось ответить мне, но у Севкиной сестры, видимо нервы были крепче моих, так что она вполне мирно произнесла:

— Уже еду.

— На такси?

— Нет…

— С Сашкой?

— Нет…

— Отлично! — не понятно чему обрадовалась Ленкина собеседница. — У меня для тебя сюрприз! И еще я хочу тебя кое с кем познакомить.

— С кем? — Лена сморщила носик — надеюсь, это значит, что знакомиться она ни с кем не желает.

— Приедешь и узнаешь, — хмыкнула трубка. — Дорогу-то найдете?

— Да ты вроде понятно всё объяснила, — пожала плечами Лена. — На всякий случай телефон далеко не убирай, если что — позвоню.

Они распрощались, мелкая убрала телефон и посмотрела на меня, задумчиво покусывая нижнюю губку.

Черт! Если бы я не ляпнул ту ерунду с порога, возможно мог бы сейчас целовать эти губы, вместо того, чтобы тащиться в неведомые дали…

— Следи за дорогой, — хмуро велела девчонка, поймав мой взгляд.

Послав ей кривую улыбку, я и в самом деле сосредоточился на дороге. Мы уже покинули город и за окном вместо многоэтажек мелькали деревенские домики.

— Сейчас будет поворот направо — нам туда.

Я молча кивнул.

Видимо, подружка мелкой действительно неплохо объяснила ей дорогу — мы не заблудились, да и вообще до места доехали довольно быстро. Каких-то полчаса и вот с обеих сторон заснеженное поле и беспросветная тьма, только далеко справа мелькают время от времени огни, да впереди светит одинокий зеленый фонарь. Именно к нему Лена и велела сворачивать, заявив, что это наш ориентир.

Свернув с дороги, я пристроил машину рядом с двумя другими и заглушил двигатель. Место казалось жутковатым, но я решительно вышел из машины и помог Ленке выползти на кусачий мороз. Похоже, ей тоже было не по себе — она чуть ли не прижималась ко мне, несмотря на всю свою неприязнь, и неуверенно оглядывалась по сторонам. Я тоже был не против осмотреться.

К фонарному столбу прилагался темный окруженный забором сад — насколько большой в темноте было не рассмотреть, постройка неизвестного назначения — то ли баня, то ли просто сарай и добротный деревенский дом с разлапистой елкой перед окнами. Сейчас было видно, что в окнах горит свет, да и шум работающего телевизора был слышен в морозной тишине весьма неплохо, хотя всего пару минут назад я мог поклясться, что в этом доме, да что там — во всей деревне! никого нет. И вот сюда, в эту замшелую глухую деревеньку, Ленка собиралась ехать с каким-то непонятным таксистом, который мог сделать с ней всё, что угодно… Господи, она вообще когда-нибудь задумывается о последствиях своих действий? И подружка ее эта… тоже дура! Машины есть — могли бы и встретить подругу где-нибудь в цивилизованном людном месте.

Чувствуя, что начинаю закипать, крепче сжал кулаки. Идиотки малолетние!

— Тон? — пальчики Лены осторожно скользнули по моей руке. — Пойдем? Мне холодно…

— Да неужели? — язвительно поинтересовался я, но морозить девчонку и дальше не собирался.

Достал с заднего сидения ее пакет, прихватил из багажника пару бутылок вина и пакет с продуктами — все-таки негоже совсем с пустыми руками являться в чужой дом, а то, что Лену одну я здесь не оставлю даже не обсуждается. Хорошо, что она сама не заявила нечто, вроде: «Спасибо, что довез. Можешь быть свободен».

— Ну, звони, — посмотрел я на девушку.

— Эм… кому? — растерянно спросила она, ёжась от мороза.

— В дверь… если у них тут звонок есть. Или подружке своей на мобильник.

Звонок был. Но он издавал столь жалкий звук, что вряд ли был услышан.

— Похоже, тебя не ждут, — злорадно ляпнул я.

— Кого здесь не ждут, так это тебя, — огрызнулась Ленка, со злостью дернув дверь за ехидно поблескивающую в свете фонаря ручку. И да, дверь оказалась не заперта! Ну, и кто ж тут такой смелый, что никого не боится?

* * *

Так и не понял была ли здесь Лена прежде, следовательно и уверенности, что приехали мы куда надо не было, потому в дом я решил идти первым, а то мало ли…

В сенях никого не было, но свет приветливо горел.

— Заходи — кто хочешь, бери — что хочешь, — недовольно пробурчал я, хотя объективно брать здесь было нечего.

— Ворчишь, как старый дед, — отозвалась Лена.

— Но разве я не прав? — приподнял брови.

Севкина сестра лишь пожала плечами — мелочь вредная.

— Пойдем уже, а? — устало произнесла она и внутри всё сжалось от какого-то щемящего чувства. Утром — универ, потом — работа, и вот сюда на ночь глядя зачем-то притащилась — конечно, она устала. Хотелось обнять её, прижать к себе, но… бред это всё.

Пожал плечами, подражая девушке, и распахнув дверь в дом, решительно шагнул внутрь.

За дверью скрывалась кухня, обозначенная наличием холодильника и большого обеденного стола, вокруг которого суетились три девчонки приблизительно Ленкиного возраста. При моём появлении они перестали стругать салаты и дружно уставились на меня.

— Ты кто? — настороженно поинтересовалась одна из них, нервно сжимая ножик, которым совсем недавно кромсала капусту. Интересно, в случае чего она и меня, как эту самую капусту нашинкует?

— Да я мимо проходил, смотрю — открыто, — улыбнулся во все 32, этим, видимо, напугав девчонок еще больше. Странно, полагал, что я как минимум симпатичный…

— Костя-я, — жалобно мяукнула пухленькая брюнетка, не спуская с меня карих глаз.

В следующей за кухней комнате натурально орал телевизор и я думал, девчонку никто не услышит, но ошибся. Мужское общество в количестве четырех человек, а также еще две девчонки единым табуном выскочили из комнаты, отчего на кухне стало невероятно тесно. Мелькнула мысль, что вдруг мы всё-таки приперлись не туда…

— Ребят, ребят, не бойтесь! Это я! — завопила за моей спиной мелкая, хотя логичнее, на мой взгляд, было бы орать: «Не бейте его — он со мной!».

Испытывая необъяснимое внутреннее недовольство отодвинулся в сторону, позволяя Севкиной сестре пройти в дом. Она казалась такой маленькой и взъерошенной, что острое желание обнять её вновь пронзило меня, но это удовольствие досталось другим.

— Ленка! — завопила смутно знакомая девчонка, появившаяся из комнаты вместе с парнями, и бросилась на Севкину сестру с явным намерением задушить в объятиях. Секунду спустя к ним присоединилась еще одна. Парни расслабились, но всё еще косились на меня с подозрением, не спеша возвращаться в комнату.

— Хватит, может, уже ее тискать? — наконец проворчал один из них и девчонки послушно отпустили Лену.

Я ожидал, что мелкая вернется ко мне, но она растянула губы в довольной улыбке и буквально повисла на говорившем.

— Привет, Мишаня…

Мое сердце до этого стучавшее более-менее ровно, вдруг споткнулось, а затем и вовсе провалилось в живот. Зависть и злость слились в едином желание придушить пацана.

— Хей, меня твой парень не убьёт? — очень правильно поинтересовался Мишаня.

Лена бросила на меня короткий изучающий взгляд и легкомысленно пожала плечами — что это за дурацкая привычка у неё?

— Он мне не парень. Скорее что-то вроде старшего брата. Правда, Антоша? — мелочь с вызовом посмотрела на меня. — Кстати, да. Знакомьтесь, это — Антон.

Не выпуская Лену из объятий, Мишаня протянул мне руку. Хотелось сломать ему пальцы… но я просто сжал его ладонь и вежливо кивнул. Я само спокойствие.

— Остальных представлю я, — влезла девчонка, недавно обнимавшаяся с Леной. — Я — Настя, может помнишь? — она вопросительно посмотрела на меня и я решил, что лучше бы с ней подружиться, а потому согласно кивнул, хотя воспоминания о ней были весьма смутными. — Это Сережа, — послушно пожал руку сероглазому блондину — тоже вроде как знакомому.

— Костя, — невысокий крепко сбитый брюнет. Скорей всего, занимается какой-то борьбой. По крайней мере, от его уверенного рукопожатия у меня едва не хрустнули кости — наверно мстит за то, что напугал его кареглазую девчонку, которую Настя представила как Милену.

Потом были веселая Маринка, тощая Катя и рыжая Кристина — так их было проще запомнить.

Зеленоглазого брюнета, мне показалось, Настя специально оставила напоследок. И представляла его уже даже не мне, а Ленке, так что до меня практически сразу дошло — передо мной обещанный «я хочу тебя кое с кем познакомить».

— Это Егор Стрельников, — промурлыкала Настя, внимательно следя за реакцией своей подруги.

Я сморщился, но тоже был не против узнать Ленкино мнение по поводу этого недомачо. Вот она взглянула ему в лицо, пробормотала «приятно познакомиться» и смущенно опустила глаза, покрываясь легким румянцем, который ей так шел.

Он что ей понравился?!

Я внимательнее присмотрелся к этому… Егору, мать его. Ну, высокий, ну, зеленоглазый… брюнетик. Не бедный, судя по прикиду. Спортом занимается — бицухи нормально так подкачены… Играет на гитаре как минимум… А еще заинтересованно смотрит на мою девчонку и миленько ей улыбается… И бесит меня.

— Вот так-то, старший братец, — прошептала мне Настя, хлопнув по плечу. И как ни в чем не бывало, подтолкнула меня от двери. — Проходите, проходите. До полуночи всего ничего осталось — надо еще старый год проводить.

Я ошарашено обвел взглядом компанию. Что-то мне казалось, что сегодня еще только 29 число.

— Заранее не празднуют, — буркнул я, стаскивая ботинки. Пакеты мои уже уволокли девчонки.

— А как же корпоративы? — усмехнулась Лена, пристраиваясь рядом со мной возле вешалки с верхней одеждой. Присесть было не на что и она балансировала на одной ноге, пытаясь стянуть левый сапог. И я буду полным кретином, если не воспользуюсь ситуацией.

Распрямился, чтобы поддержать девчонку… ну, за что придется и наткнулся на Егора уже притащившего Лене стул, на который она с благодарностью и опустилась. Вот ведь козел.

* * *

Следующие полтора часа мы очень натурально провожали старый год. Всё, как и должно быть — ёлка в углу комнаты сверкает разноцветными шарами, телевизор невозмутимо показывает «Голубой огонёк», по стенам — гирлянды и отрывной календарь с последним листом, на стареньком серванте — коробка с пиротехникой — значит, еще и фейерверк сегодня будет. Судя по всему, мелкие подготовились весьма основательно.

Кстати, действительно мелкие — самому старшему, Косте, 21 год. И я почему-то в такой компании не взрослым себя чувствую, а старым… Да еще алкоголь притащил — прям ощущаю себя совратителем малолетних, хотя этого вина на такую ораву там по глотку каждому. Да у них, наверно, и своего спиртного не мало.

В общем, всё по правилам. Мы сидели — пили, ели. Девчонки мирно трепались о моде, тряпках и экзаменах. Парни, обсудив футбол, который меня совершенно не интересовал, принялись обсуждать новинки видеоигр и вот тут я уже смог вклиниться в разговор. В общем, красота, если бы Егор не пялился на Ленку слишком часто — все-таки надо бы ему дать по морде… попозже.

— Так, ребята, тишина, — вскочила Настя, хватаясь за свой пустой бокал. — Сейчас куранты будут бить. Вставайте, вставайте.

Подбодренный тычком Ленкиного локтя, я нехотя поднялся со стула.

— Попахивает сумасшедшим домом, — пробурчал себе под нос, уставившись на экран телевизора, где президент как раз заканчивал свою поздравительную речь. Как такое может быть? Может в этой деревне какое-нибудь искривление времени?

— Опять ворчишь, — Лена сунула мне в руки бутылку шампанского. — Мы просто хотели встретить Новый год вместе, а не получается. А так отпразднуем дважды и всего-то.

Часы на экране принялись отбивать полночь и я машинально стал открывать полученную от девчонки бутылку и торопливо разливать шампанское по подставляемым бокалам, отметив, что Серега на другом конце стола занимается тем же.

Поддавшись всеобщему ажиотажу, налил и себе. Повернулся к Лене — единственному человеку, которого мне хотелось бы видеть в Новогоднюю ночь… были, конечно, еще отец и Лариса, но я уже не в том возрасте, чтобы встречать Новый год с родителями.

Наверно почувствовав мой взгляд, Лена тоже посмотрела на меня. Волосы у нее растрепались, щеки разрумянились, глаза сияют, на губах улыбка… Ничего мне не хотелось так сильно, как поцеловать ее сейчас…

— С Новым годом, — прошептал я, потому что голос внезапно сел.

— С Новым…

— Ленка, с Новым годом!!! — Мишаня, стоявший с другой стороны от девушки, подхватил Лену в объятья и крепко обнял. — Ура!

— Ура! — радостно подхватила Севкина сестра, обнимая его в ответ.

Потом она принялась обниматься с Настей… Маринкой… Серегой — и вот это уж точно было совершенно лишнее. Надеюсь, у них тут не принято обнимать всех подряд. Меня, по крайней мере, никто обнять не стремился. По сути, я вообще здесь был чужой и сейчас отчетливо почувствовал это. Мелькнула малодушная мысль сбежать с этого праздника жизни, но я поспешно отогнал её — фигушки, не оставлю здесь Ленку со всякими Мишанями и Егорами. Уедем, так вместе.

Кстати, не пора ли домой? Именно об этом я и спросил мелкую, едва смог завладеть её вниманием.

— Э, еще фейерверк и конкурсы… Ты, если хочешь, можешь, конечно, ехать, а я здесь ночевать собираюсь.

Ночевать здесь? Честно говоря, я растерялся — что-то не заметил я здесь достаточное количество спальных мест, но прежде, чем я успел о своих наблюдениях сообщить Лене, в наш разговор вклинился Егор.

— Елена, потанцуем?

Я уставился на Севкину сестру, взглядом приказывая ей отказаться и вообще послать этого придурка куда подальше. Не думаю, что Лена не поняла меня, однако следовать умным советам не стала.

— С удовольствием, — кивнула она и парень, цапнув мелкую за руку, потащил её на свободный пятачок, где уже топтались на месте Милена и Костя — танцем это можно была назвать весьма условно. Наверняка, мелочь пошла с ним специально, чтобы меня позлить. Ну уж не дождется!

Нарочито равнодушно повернувшись к танцующим спиной, подтянул к себе тарелку с крабовым салатом и сел на своё место. К чёрту всё — хоть наемся, а то пельменная диета уже в печенках сидит.

— Привет, — на Ленкин стул опустилась рыжеволосая девушка. Вообще-то терпеть не могу рыжих, но, как любит говорить Лариса, мне с ней детей не крестить… и спать я с ней тоже не собираюсь, а для простого диалога цвет волос не так уж и важен.

— Привет, — кивнул я, краем глаза заметив, что «танец» уже вроде как закончился, но возвращаться ко мне Лена не спешит — похоже, вообще не собирается этого делать.

— Я — Кристина… Смотрю ты грустишь. Тоже не люблю эти загородные посиделки, — сморщилась она, закидывая ногу на ногу… а юбочка у нее даже короче, чем у Ленки, только вот ноги не такие красивые. Где там, кстати, моё наказание?

— И кто же тебя сюда силой затащил? — ухмыльнулся я, как бы невзначай оглянувшись. Ленки в комнате не было… Егора тоже.

Мне тут же стало не до еды — салатик встал комом в горле.

— Да вот…

— Мне надо выйти, — грубо перебил я девушку.

— Курить? Я с тобой, — подорвалась девчонка.

— Не курю и тебе не советую, — отмахнулся я.

В голове возникали картинки одна ужаснее другой и везде Ленка была в объятьях зеленоглазого придурка. Куда они могли деться?

В доме было всего три комнаты: одна большая, в которой мы собственно и находились, другая — смежная с этой, была раза в два с половиной меньше, третья и вовсе крохотная — там едва помещалась кровать и часть печки. Прятаться здесь было негде. И минуты не прошло как я выяснил, что в доме Ленки нет. Тем не менее, ее пальто всё еще висело на вешалке рядом с моей курткой.

Я выскочил в сени. Здесь было всё также пусто.

И куда теперь? На улицу или во двор? Впрочем, о чем я? — вряд ли Лена настолько чокнутая, чтобы выйти на улицу без верхней одежды. Или настолько? Черт, я так давно с ней не общался — она могла измениться. А ведь она еще и пила.

Сколько она выпила, кстати? Достаточно, чтобы заняться сексом с малознакомым парнем где-нибудь в укромном уголке? Тьфу ты, черт, черт, черт…

Пока я метался, из-за двери, ведущей во двор, раздался стон и, не раздумывая больше ни секунды, я бросился туда.

Лена полулежала на старом пуфике нелепого грязно-оранжевого цвета, в полумраке дворового помещения кажущегося почти коричневым и шипела сквозь зубы, в то время как зеленоглазый недоумок склонился над ней крепко держа мою девочку за ноги. Если этот урод хоть пальцем ее тронул — он горячо пожалеет об этом!

* * *

Голова болела от мыслей и предположений почему Антон поехал со мной за город. Сева попросил присмотреть за мной? Вроде я сболтнула братцу, что собираюсь поехать к Сереге на дачу после работы…

Хотя… Севка попросил и Антон сразу бросил все свои дела и попёрся пасти сестру своего друга? Как-то маловероятно… Тогда что?

Может я ему все-таки, ну… нравлюсь? Но тогда он очень странно это выражает — сплошные придирки, подколки и издевательства. У меня уже появилась мечта как-нибудь осадить его, правда ничего конкретного в голову пока не приходит. Может просто перестать так дергаться по поводу и без? И Антону, глядишь, надоест гадости мне говорить…

Вообще, садясь к Антону в машину, я была готова к непрекращающимся на протяжении всего пути пикировкам, но дорога до деревни прошла на удивление мирно — Тон всем своим видом выражал недовольство сложившейся ситуацией, но едва мы покинули город ворчать перестал, общаясь со мной только по делу… А еще пялился на мои ноги, и я ничуть не жалела, что не надела прихваченный из дома теплый полукомбез, как собиралась изначально и он всю дорогу пролежал на заднем сиденье в пакете.

Однако, как только мы оказались на даче Серегиного семейства, в Антохе вновь проснулся ворчливый дед. И да, мне тоже хотелось поворчать — нас отчего-то никто не ждал, хотя я, конечно, не королева, чтобы меня встречали с фанфарами и оркестром — ребята, вероятно, придавали дому новогодний антураж, а девчонки готовили салаты и закуски. Но замечание Тона меня действительно задело — почему он не может просто помолчать немного, тем более, когда его мнение никто не спрашивает? Вот сейчас пущусь во все тяжкие — пусть потом оправдывается перед моим братом, что не досмотрел. Было б только с кем…

Девчонки действительно стругали салаты, дом уже был украшен, по телику крутилась прошлогодняя запись «Голубого огонька» — мне даже стыдно стало, что припёрлась, можно сказать, на всё готовенькое. Но по крайней мере, Настя и Маринка мне были искренне рады. Маринку, Настькину двоюродную сестру, вообще уже месяца четыре не видела — с тех самых пор как она укатила учиться в Северную столицу нам никак не удавалось пересечься с ней, даже когда она приезжала домой на выходные.

— Хватит, может, уже ее тискать? — проворчал один из парней, выскочивших из комнаты на неуверенный призыв Милены, спасти её и остальных девчонок от страшного нехорошего Антона, ввалившегося в дом первым. По голосу я узнала Мишку — моего второго любимого и дорогого друга, с которым можно было пообниматься и потискаться не боясь за свою девичью честь, так как Мишане нравились мальчики, о чем узнала совершенно случайно… и для меня это трагедией не стало, в отличие от той же Маришки. Собственно, это была наша тайна на троих.

— Привет, Мишаня… — расплылась я в улыбке, перекочевывая из одних объятий в другие.

— Хей, меня твой парень не убьёт? — громким шепотом поинтересовался Мишка, косясь мне за спину.

Я бросила на Антона изучающий взгляд, с удовольствием разглядывая черты любимого лица и радуясь, что появился более-менее приличный повод для этого… а после демонстративно пожала плечами. Мне показалось или Антошка действительно недоволен, что я обнимаюсь с другим парнем? Хотя он в принципе много чем не доволен и всё время ворчит… но мне все равно почему-то безумно нравится. Вот бы сейчас в его объятьях оказаться, прижаться к крепкому теплому телу, разгладить хмурую складочку между бровями. Мечты — мечты…

— Он мне не парень, — произнесла я, стараясь скрыть эмоции в голосе. — Скорее что-то вроде старшего брата. Правда, Антоша? — посмотрела на Севкиного друга… Да уж, похоже, Сева это единственное, что нас связывало и связывать будет, к сожалению. — Кстати, да. Знакомьтесь, это — Антон.

Не выпуская меня из объятий, Мишаня протянул руку Антону, заинтересованно разглядывая парня.

— Даже не думай, — чуть слышно прошептала я, тихонько ткнув Мишку кулаком в бок.

— Жадина, — также тихо хмыкнул Мишаня.

— Остальных представлю я, — оповестила Настя, отпихивая меня с Мишкой немного в сторону.

— У тебя на него виды? — с любопытством спросил друг.

Я тяжко вздохнула.

— Да какие виды? — сморщилась я. — Я ж говорю — для него я, как младшая сестренка.

— Ну, не скажи, — хмыкнул Миша. — Он так нервничает, когда я делаю вот так… — парень сжал меня чуть крепче и я невольно хихикнула.

Настя обернулась ко мне, словно внезапно вспомнив, что Антон приехал сюда не один и я тоже здесь и, схватив за руку, оторвала от теплого Мишкиного бока.

— Это Егор Стрельников, — промурлыкала она, представляя высокого брюнета. Ну, что могу сказать? Красавчик — тело подкаченное, глазки зеленые, а мне нравятся зеленоглазые брюнеты, что правда — то правда. Интересно, где Настасья его откопала? Или она уже и Серегу подключила к поиску второй половинки для меня? У-у, позорище какое…

— Приятно познакомиться, — смущенно пробормотала я, поймав изучающий взгляд Егора, и опустила глаза. Вот что ему Настя про меня наплела?

— Проходите, проходите. До полуночи всего ничего осталось — надо еще старый год проводить, — голосом радушной хозяйки заявила Настасья. При этом она как-то странно косила глазом на Антона, но непонятные знаки делала в сторону Егора. Казалось бы, столько лет с ней дружим и я должна понимать ее без слов, но что-то не врубаюсь я в её гримасы.

— Заранее не празднуют, — проворчал Антон, стаскивая ботинки.

— А как же корпоративы? — усмехнулась я, пристраиваясь рядом с ним возле вешалки. Присесть было не на что — пришлось прыгать на одной ноге, пытаясь стащить с ноги сапог, до тех пор пока Егор не притащил мне из комнаты стул. Может действительно стоит присмотреться к этому парню? А то так и старой девой остаться не долго, ожидая ответных чувств от отдельных личностей.

Быстро избавившись от обуви, я вслед за остальными потянулась в большую комнату к празднично накрытому столу. Есть хотелось неимоверно — день сегодня был забит под завязку и я даже пообедать не успела, влача жалкое существование на одной единственной чашке чая, которую все же успела перехватить между учебой и работой. И надо же, Тон, словно угадав, моё оголодалое состояние, наложил мне на тарелку всяких вкусностей, так что мне даже напрягаться особо не пришлось — пока девчонки оживленно болтали, я просто сидела и умянала все подряд со своей тарелки. И чувствовала бы себя вполне счастливой, если бы не Кристина, которая в наглую таращилась на Антона, пробуждая в моей душе не самые хорошие чувства. Хорошо хоть Тон не обращал на нее никакого внимания, активно обсуждая с парнями какую-то компьютерную игру…

Вот уж ирония судьбы, отказалась от поездки на турбазу с братом, чтобы не столкнуться там с Антоном и вот, пожалуйста, встречаю «Новый год» на «турбазе» в компании Антона. Интересно, он один из Питера приехал? Или он не обращает внимания на Кристину именно потому, что не один? Тогда куда он свою девушку дел? Ларисе оставил? Мол, посидите здесь, а я за сеструхой друга присмотрю… Три раза ха.

— Лен, — отвлекла меня от мысленных терзаний Настя, подмигивая так, словно у нее нервный тик. — Пойдем, носик попудрим.

Да уж, конспиратор из неё…

С другой стороны, я совсем не против выяснить, где здесь туалет. Так что я послушно поднялась со своего места между Антоном и Мишаней и вслед за Настей выскользнула на сени.

— Ну, как он тебе? — нетерпеливо поинтересовалась подруга, едва за мной закрылась дверь.

— Кто? — поёжилась я — на сенях было гораздо прохладнее, чем в хорошо протопленном доме и мне вдруг захотелось поскорее вернуться туда… а то ведь Кристина, небось, не дремлет. С чего она вообще приехала сюда — её вроде больше клубные вечеринки прельщают, а тут глухая дерёвня…

— Как кто? — возмутилась Настя, больно дернув меня за волосы. — Егор!

— Господи, не ори так. А то вдруг еще кто-то не в курсе, что ты в свахи заделалась.

Настя обиженно фыркнула, но возвращаться за стол не торопилась, всё также буравя меня светло-голубыми глазами.

— Красивый, — осторожно ответила я, дабы не усугублять и не портить подружке праздничное настроение.

— Да, красавчик! — эмоционально подтвердила Настасья и тут же прикрыла себе рот ладонью, бросив настороженный взгляд на дверь. — Серега оказывается ревнивый, — пояснила она. — Думала, он меня покусает, пока я упрашивала его пригласить Егора к нему на дачу — пришлось сказать, что это для тебя… ну и про ваши отношения с Сашкой рассказать тоже, — виновато посмотрела на меня Настя. В глазах её читалось: «Да, я — трепло, но всё ради тебя!»

Отлично, теперь еще и Китов в курсе моей как бы личной жизни.

— Ну, спасибо, — пробормотала я. — С чего тебе вообще этот Егор дался?

— Ну, тебе же бабушка предсказала, вот я и подумала…

Я посмотрела на Настю, как на дурочку, на что та лишь пожала плечами и некоторое время мы молчали, думая каждая о своём — я, например, о том, что мне теперь будет стыдно общаться с Серегой. Надеюсь, хоть Егору-то не сообщили о моих «видах» на него.

— А Антон откуда взялся? — неловко поинтересовалась Настасья, прерывая молчание.

— На праздники приехал. Пришел ко мне в салон «красоту наводить», — хмыкнула я. От воспоминаний как мои пальцы скользили по его волосам, внизу живота стало непривычно жарко.

— Ему идёт, — кивнула подруга и, помолчав, добавила: — Егор, видимо, в пролёте?

На этот раз настала моя очередь пожимать плечами. Мне кажется, у Егора в любом случае не было шансов — я была безнадежна, но говорить об этом Насте, на мой взгляд, было излишним.

— Ну, хоть Антона подразни, — скорчила моську Настя. — Пусть помучается.

— Подразнить? Думаю, в этом нет никакого смысла… По словам Севы, у Антона девушка есть. Да и вообще…

— Ой, да брось, — Настя обняла меня, вероятно желая поддержать. — Что там за девушка, что он бросил её в Новый год? Ну и, девушка не стена — подвинется.

Я отстранилась от подруги и удивленно посмотрела на неё. Это действительно говорит мне милая добрая Настенька? Нет, вот про «поиздеваться над парнями» я еще готова была от неё услышать, но последнее её высказывание…

— С некоторых пор у меня поменялись взгляды на жизнь, — ответила подруга на мой изумленный взгляд.

— А ты уверена, что в лучшую сторону?

— Не знаю… но между счастьем моей лучшей подруги и какой-то там девушки, я выбираю первое. Пойдем обратно?

— Я в туалет хочу.

— Все удобства во дворе, — обрадовала меня подруга. — Но хоть на улицу выходить не надо. Только там темно — лампочка какая-то мега-экономная у Сережкиного отца вставлена. Смотри не спотыкнись.

* * *

Когда я вернулась в дом до полуночи оставалось всего ничего. Так что под хмурым Антошкиным взглядом я поспешила занять своё место за столом, но практически сразу мне пришлось вставать, так как президент на притащенном Серегой диске уже заканчивал свою поздравительную речь. Еще и Антона пришлось подбадривать, а то он никак не хотел вливаться в праздник и вообще был каким-то напряженным. Быть может ему стоит немного выпить, чтобы расслабиться? С этими мыслями я всунула в его руки бутылку шампанского. На секунду показалось, что он бойкотирует традицию разливать шипучку под бой курантов, но Тон, вздохнув, принялся открывать бутылку, едва часы на экране телевизора принялись отбивать полночь.

— С Новым годом, — прошептал он хрипло, глядя на меня своими обалденными серыми глазами, в которых, казалось, пляшут искорки из-за отражающихся в них огней ёлочной гирлянды.

Сердце дёрнулось от тоски. Как же хотелось обнять его сейчас, прижаться сильно, сказать, что люблю… Но нет — я же обещала себе не наступать на одни и те же грабли.

— С Новым…

— Ленка, с Новым годом!!! — словно почувствовав мое настроение, Мишаня подхватил меня и крепко обнял, пытаясь вытеснить из моей души закравшийся туда было холод. Не могу сказать, что у него действительно получилось, но спасибо ему за попытку. — Ура!

— Ура! — подхватила я, стараясь вернуть себе радостное настроение и хоть какое-то ощущение праздника.

— Всё будет хорошо, — пообещал Мишаня мне в ухо. Господи, ну почему он гей?

Потом я обнималась с Настей… Маринкой… Серегой… надеясь, что Антон обнимет меня тоже… хотя бы просто так, по-дружески. Мог же он хоть на минутку забыть, что я Севкина сестра? И просто отнестись ко мне, как к девушке… Зачем-то ведь он пришел именно в мой салон — не верю я, что Тон оказался там случайно. Но обнимать меня Антон не собирался — просто равнодушно таращился на нашу катавасию, кажется искренне не понимая как попал в этот сумасшедший дом. И от этого было еще обиднее.

— С Новым годом поздравляю, счастья, радости желаю, не болеть, не унывать и экзамены сдавать, — продекламировал Китов, поднимая очередной бокал. Мне пить не хотелось, но я поймала осуждающий взгляд серых глаз и на зло выпила всё, что было в бокале. Фу-у… Вино, которое привез Тоха, было не такое противное, жаль оно давно закончилось…

— Не пора ли нам домой? — нахмурившись сильнее, поинтересовался Севкин друг.

— Э, еще фейерверк и конкурсы… — возмутилась я, чувствуя, что голова потихоньку начинает кружиться, а к горлу подкатывает тошнота. — Ты, если хочешь, можешь, конечно, ехать, а я здесь ночевать собираюсь.

Антоха приподнял брови и с недоумением осмотрелся, всем своим видом показывая, что ему не нравится такая идея. Признаться, я и сама понятия не имела, как столько народу сможет с комфортом разместиться на ночлег — по всему выходило, что кому-то придется спать на полу. Надеюсь не мне — я до ужаса боюсь мышей и крыс, а Серега утверждал, что их здесь полно и вот они-то людей совершенно не бояться.

— Елена, потанцуем?

Я обернулась к незаметно подкравшемуся к нам Егору и машинально улыбнулась. Он смотрел на меня доброжелательно, без выражения какого-либо нетерпения и это располагало. Ну, вот когда Антон смотрел на меня также? Должно быть только первые дни нашего знакомства.

Я вернула взгляд к Антону — парень ожидаемо хмурился и явно был против, чтобы я шла танцевать с Егором. Ну, и отлично!

— С удовольствием, — кивнула я зеленоглазому красавчику и парень, схватив меня за руку потащил в свободный угол, видимо выделенный как раз для танцев, потому что там уже топтались Милена со своим парнем, который на первый взгляд казался хмурым типом, но на самом деле был довольно добродушным.

Подходить слишком близко к Милене с Костей Егор не стал, должно быть чтобы не мешать влюбленным и не толкаться, а после и вовсе вытащил меня на кухню. Я была не против — в любом случае музыка была одинаково слышна, что в комнате, что здесь. Зато на кухне приоткрыта форточка и дышать здесь было заметно легче. Впрочем, в голове продолжало шуметь, даже несмотря на свежий воздух — похоже, пить я совсем не умею и теперь буду мучиться до утра, хотя и выпито-то мной было всего ничего…

— Давно знаешь Серегу? — поинтересовался Егор.

Наверно молчание его тяготило… в отличие от меня. Мне как раз было лень шевелить языком — все-таки за этот суматошный день я порядком устала и сейчас мне хотелось растянуться где-нибудь в тихом теплом местечке и прикрыть глаза… или хотя бы повиснуть на парне, но он предельно вежливо держал руки на моей талии, особо к себе не притягивая, и в любой другой момент я бы этому только порадовалась, но не сейчас. К тому же меня всё еще мутило.

— С детского сада, — ответила я. — Потом мы в школе вместе учились.

— А Настя?

Нахмурившись, подняла голову и уставилась на Стрельникова. Хм… что это он Настей интересуется? Воспылал к ней нежными чувствами и теперь прощупывает почву?

— А Настя очень любит Серегу, — заявила я, случайно наступая парню на ногу. Егор лишь насмешливо хмыкнул, а поймав мой возмущенный взгляд, еще и нагло подмигнул.

— Поверь, я за Серегу очень рад. Просто надо ж нам о чем-то вести беседу — о погоде совсем уж как-то банально… Мир?

Я смущенно кивнула, понимая, что действительно как-то поспешила с выводами — что уж и спросить ни про кого нельзя?

— Отлично, — улыбнулся Егор, став еще симпатичнее — улыбка ему определенно шла…

Но Антоша все равно лу-учше… И потому, как понимающе фыркнул Егор, я поняла, что, кажется, сказала это вслух.

— Да он тебе нравится, — хмыкнул Стрельников ни чуть не огорченно, подтверждая мою мысль, что Настя трепыхалась совершенно зря — ни я Егору не нужна, ни он — мне.

Я лишь вздохнула и кивнула, соглашаясь, что Антон мне действительно нравится. И чуть подумав, добавила, что сам парень относится ко мне, как к младшей сестре, что невероятно меня огорчает…

— А еще меня тошнит, — призналась я, потому что решила, что с Егором у нас всё равно ничего не будет, вряд ли мы даже встретимся когда-нибудь снова, а терпеть у меня уже не было сил.

— Всё-таки с тобой что-то не так, — вздохнул Егор, подталкивая меня к двери на сени. — Я даже в некоторой степени понимаю этого твоего приятеля…

Я вскинула на парня удивленные глаза.

— Вроде ты и красивая, и определенно сексуальная в таком-то платьице, — хмыкнул он. — Но стоит с тобой хоть немного пообщаться и вот — просыпаются братские чувства, на фоне которых думать о тебе в каком-то таком ключе, — парень неопределенно покрутил пальцем в воздухе, — не то, чтобы не получается… но уже как-то неловко и чувствуешь себя извращенцем. Сколько тебе, кстати, лет?

— 19… - пробормотала я потерянно. Как-то неприятно осознавать, что я заставляю окружающих меня парней чувствовать себя извращенцами. А что, если мне настоящий извращенец повстречается?

Меня передернуло.

— Эм… давай поспешим, — озабоченно произнес Егор, осматривая сени. — Думаю, ни тебе ни мне не захочется потом вытирать… Чёрт! Здесь ничего подходящего нет… Давай во дворе посмотрим.

Я даже не думала сопротивляться — послушно спустилась за Егором по кривоватым ступенькам, лениво осмотрела забитое всяким нужным барахлом помещение, пока Егор пытался что-то выцепить из ближайшей к нему кучи, и зябко поёжилась — кажется, здесь стало еще прохладнее.

— На вот, — парень сунул мне в руки большое пластиковое ведро, кажется синее, но при таком освещении я могла и ошибиться. — Блюй на здоровье.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — губы Егора скривились в насмешливой полуулыбке. — Мне тут с тобой постоять… или мы еще не настолько близко знакомы?

Я представила как меня будет выворачивать при малознакомом красивом парне и сморщилась. Да к тому же от холода мне вроде как полегчало и тошнить почти перестало.

— Мне уже лучше, — созналась я виновато.

— Уверена? Тогда пошли отсюда, а то вдруг твой парень обнаружит наше совместное отсутствие, — расплылся в улыбке Егор.

— Он не мой, — буркнула я.

— Немой? Да ну, по-моему, прекрасно разговаривает.

— Шут…

Парень пожал плечами.

— Ведерко с собой прихватим — может тебе опять плохо станет или еще кому.

Забрав ведро, Егор направился к лестнице. Я, естественно, одна здесь оставаться тоже не собиралась — здесь ведь могут быть крыски, поэтому поскакала следом не особо смотря себе под ноги, за что и поплатилась.

— А-ууу!! — взвыла я напоровшись ногой на что-то твердое — я даже толком не разобрала, что это было — то ли ящик какой-то, то ли скособоченная табуретка, припорошенная сверху каким-то хламом. Но было действительно больно.

— Что у тебя? — Стрельников подскочил ко мне. — Ни черта не видно…

Он подхватил меня под руку и потащил в сторону старого пуфика, садиться на который в моем коротеньком платье при других условиях я бы поостереглась, но сейчас мне было плевать — мне казалось, что ногу, как минимум, отрубили.

— Вот здесь вроде побольше света.

— Ааа… ой-ё-ёй… — скулила я, совершенно забыв, что я вообще-то не плакса, чтобы нюни распускать из-за каждого пустяка.

— Терпи. Дай-ка я посмотрю… — Егор осторожно приподнял мою пострадавшую конечность. — Слушай, ну ты и криволапина… — произнес он озабоченно.

А в следующую секунду отлетел от меня в сторону, но так как всё ещё сжимал мою ногу в руках, хорошенько её дернул. Я взвыла. На несколько секунд показалось, что я ослепла, так как в глазах потемнело. А когда тьма рассеялась…

Антон придавил Егора к холодному каменному полу и что-то злобно ему шипел, придавая весомости своим словам не такими уж безобидными ударами. В сердце кольнула мысль, что любовь всей моей жизни оказывается злодей и избивает ни в чем не повинных людей, и я уже собиралась встать и треснуть Антона чем-нибудь… чтобы он пришел в себя и Егора отпустил. Но тут Егор как-то сам, без моей помощи, извернулся и хорошенько зарядил Тохе коленом в живот, потом и вовсе спихнул с себя, не хило так залепив по челюсти. Тон упал, а внушительная тушка Егора приземлилась на него сверху… и теперь мне уже стало жалко Антона, потому что у зеленоглазого красавчика тоже как-то не было повода обращаться с Тоном аккуратно, а он был не сильно, но все же массивнее Севкиного друга. Блин, что у Антохи за заскок?! С чего он вообще на Егора накинулся?

— Перестаньте! — закричала я, но вышел какой-то жалкий писк — парни, если и услышали, дружно проигнорировали его, хотя на секунду отлепились друг от друга и, мне показалось, что инцидент практически исчерпан. Но вместо того чтобы успокоиться, они снова сцепились, сбивая нагромождения пластиковых ящиков, ведер и каких-то тазиков, издавая такой грохот, что я удивлялась почему никто еще не прибежал на шум.

— Антон!

Не самой же мне их разнимать, в самом деле? Что-то подсказывало, это не самая удачная идея — лезть дерущимся парням под руку. Надо Серегу позвать пока эти двое не покалечились и не разнесли тут всё.

С трудом я поднялась с пуфика. Нога всё еще болела, хоть уже и не так остро, но смотреть, что там с ней было страшно — чую, придется мне попрощаться с короткими платьицами.

Я сделала осторожный шаг — рана на ноге запульсировала с новой силой. Себя стало невероятно жалко — я тут страдаю, а эти придурки дерутся и не обращают на меня внимания.

— Антон, пожалуйста! — с изумлением обнаружила, что голос у меня до отвращения плаксивый. Тем удивительнее, что на этот раз я была услышана.

Всё ещё гневно пыхтя, парень обернулся ко мне, демонстрируя разбитую губу и порванную у горловины футболку. Тяжелым взглядом он прошелся по моей скромной фигурке, особое внимание уделив ногам — видимо, заметив как мне тяжело стоять.

— Что он с тобой сделал? — требовательно произнес Тон, подлетая ко мне и настойчиво толкая всё на тот же пуфик.

— Ничего я ей не делал! Псих долбанутый, — Егор сплюнул на пол и схватился за левый бок, тихонько добавив: «сука».

— Что у тебя с ногой? — Антон попытался приподнять мою ногу, совсем как недавно Егор, но я отпихнула его руки.

— Вообще, мне очень интересно, что у тебя с головой? Нафига ты на Егора набросился? — еще у Антона, кажется, будет красивенный фингал на скуле.

— Мне показалось, что он с тобой что-то делает… — после заминки произнес Севкин друг.

— Господи, «что-то делает»… — повторила я и ошеломленно заглянула в серые глаза. — А ты спросить сначала не мог?

— Лена, что у тебя с ногой?

— Ударилась о какую-то хрень, — вместо меня ответил Стрельников. Его рубашка, похоже, тоже пострадала — по крайней мере, несколько пуговиц были оторваны и можно было разглядеть его голый торс. Только, кажется, зря я его разглядывала — Антон, перехватив мой взгляд, нахмурился еще сильнее и сжал кулаки.

— Он тут не причем, — заверила я. — Я просто спотыкнулась.

Поверил Антон в непричастность Егора или нет, я так и не поняла, но задавать вопросы парень больше не стал. Вместо этого он подхватил меня на руки — знаю, старался аккуратно, но видимо ему действительно не хило прилетело от Егора, так что его ощутимо пошатывало, а я ведь тоже не пушинка — и понес в дом, даже не взглянув на Стрельникова, предусмотрительно распахнувшего перед нами дверь.

И конечно, наше появление произвело фурор.

Ребята повскакивали со своих мест, засуетились, освобождая диван и подход к нему, а вопрос «что случилось?» воистину обрел сегодня небывалую популярность — одна только Настя взволнованно произнесла эту сакраментальную фразу раз 10, пока Тоша нес меня от двери к дивану. Я же могла думать только о том, что одна Тохина рука поддерживает меня за спину, а другая и вовсе обжигает где-то в районе не слишком-то целомудренно прикрытой попы. И слезать с его рук мне совсем не хотелось. Но о моих желаниях, к сожалению, никто спрашивать не стал — Тон безжалостно сгрузил меня поближе к подушке и сел рядом на стул, собираясь вновь осмотреть мою многострадальную конечность.

— Да что произошло-то?!! — истерично воскликнула моя подруга, с ужасом таращась то на мою ногу, то на разбитые лица парней.

— Всё хорошо, — произнесла я, хотя у меня у самой такой уверенности не было.

При свете ламп нога моя выглядела не так уж замечательно, хотя по сути ничего страшного-то и не было — просто подранные колготки и неожиданно много кровищи.

— Вы подрались, — обвинительно произнесла Настя, пихая в руки Антона перекись и вату, которую откуда-то притащила Милена.

— Подрались, — легко согласился Антон, делая дырку на колготках шире. Егор лишь неопределенно хмыкнул.

— И Ленку били? — возмутилась Настасья, заслужив недоуменный взгляд от обоих парней. — Ну, то есть, она вас разнимать полезла, что ли?

— Я просто споткнулась и разодрала ногу, — устало повторила я и вздрогнула, когда на рану потекла в миг превращающаяся в пену жидкость.

— Тебе надо в травмпункт, — заявил Антон, ловко обрабатывая рану, на деле оказавшуюся не такой уж страшной.

— По-моему, и так все в порядке, — возразила я — тягомотина с больницей меня совсем не прельщала.

— Тебе надо в травмпункт, — повторил Тон с нажимом.

— Да ничего же не случилось…

— Ничего бы не случилось, если бы ты не попёрлась с этим хр**ом непонятно куда!

— То есть я теперь еще и виновата?

Тон мне не ответил, сосредоточенно заклеивая рану на моей ноге огромным пластырем. Остальные, поняв, что умирать я не собираюсь, незаметно рассосались, кроме Насти и Мишани, но они явно не знали, что им делать и, переглянувшись, заняли позицию молчаливого наблюдения. Да еще Кристинка осталась, но эта и вовсе пялилась на меня недовольно, будто я ей сто тысяч должна и не хочу отдавать.

А во мне вскипало острое чувство несправедливости — да кто он вообще такой, чтобы указывать мне куда и с кем ходить? Что это за хозяйские замашки вечно?

— Не твоё дело куда и с кем… — начала я, но была вынуждена заткнуться, потому как пальцы Антона весьма ощутимо сжали мою ногу пониже пластыря, балансируя на грани боли.

— Севка просил присмотреть за его безалаберной сестричкой. И я собираюсь выполнить его просьбу. Поэтому мне есть дело «куда ты и с кем», — скривившись, произнес парень. — Мы едем в травмпункт, — едва ли не по слогам закончил он, поднимаясь со стула.

Значит, всё-таки из-за Севки. Опять.

В сердце кольнуло отчаяние, дышать стало тяжело, к глазам подступили слезы, но я не собиралась дать им волю, упрямо уставившись в холодное Антохино лицо, похожее на маску. Почему он такой… козел? Может Егор его по голове слишком сильно ударил?

И почему он, такой козел, мне все равно нужен?

— Раз с твоей ногой «всё в порядке», вставай и собирайся.

— Да пошел ты! — не выдержала я, взглядом ища поддержки у Насти и Мишани, всё еще переминающихся с ноги на ногу возле нас.

Поймав мой взгляд, Настя вздохнула.

— Антон, ну куда ты ее потащишь среди ночи, — неуверенно начала она. Видимо какой-то частью подруга была согласна относительно травмпункта, но решила выступить на моей стороне. — Там же темень такая… к тому же ты выпил…

— Не думаю, что мог опьянеть от одного бокала шампанского, — хмуро ответил Тон, не глядя на мою подругу. — Даю тебе последнюю возможность собраться или потащу тебя так.

Я демонстративно вцепилась в подушку.

— Я собираюсь ночевать здесь!

— Где здесь? — Тон плотно сжал челюсть, так, что заходили желваки. — На полу? Между этим хр**ом и Мишаней? Или на? Или под?

— Эй, повежливее с девушкой, — возмутился Мишаня, но я его почти не слышала.

— Да пошел ты! — закричала я, чувствуя как из груди рвется ярость пополам со слезами. — Да ты здесь один озабоченный, которого волнует моя сексуальная жизнь! Придурок! — я вскочила с дивана, чтобы… не знаю, залепить Антону пощечину? Но тут же почувствовала, что сделала это зря. В желудке все словно перевернулось, а в глазах вдруг потемнело…

— Лена…

* * *

Очнулась я почему-то в машине, закутанная в теплую куртку Антона. Мне было жарко, голова снова кружилась, вернулась и тошнота… вообще я чувствовала себя паршиво и испытывала необъяснимое желание похныкать.

Тон, одетый в один только темно-синий полосатый свитер, сидел рядом, вцепившись в руль и сосредоточенно вглядываясь в освещенную фонарями дорогу — оказывается, мы уже въехали в город и за окнами мелькали бестолковые многоэтажки. Мне стало грустно — желание похныкать прогрессировало и грозило вылиться в слезную истерику.

— Куда ты меня везешь? — тихо спросила я, когда мы проскочили поворот к моему дому, и получила хмурый взгляд в ответ.

Если честно, Антон выглядел не очень… особенно по сравнению с тем, каким он заявился в «Энерджи» всего несколько часов назад. И дело даже не в разбитой губе и уже вполне себе оформившимся синяке на скуле. Он казался смертельно уставшим, между бровей залегла хмурая складочка, которую хотелось разгладить… провести пальчиками по щеке, подбородку, осторожно коснуться плотно сжатых губ…

Я пыталась, уговаривала себя, что он хам и злодей, но не смогла сдержаться. С трудом подняла руку, показавшуюся почему-то неправдоподобно тяжелой, и легонько коснулась холодной Антошкиной щеки.

Схватив меня за руку, Тон крепче прижал ее к щеке и бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Ну, что за нафиг? — простонал парень.

Это ему что, так мои прикосновения противны? Или думает, что я к нему опять пристаю? Мне стало обидно и руку я попыталась отобрать… впрочем, Тон и держать-то ее особо не стал — едва дернула, сразу отпустил. Пытаясь сдержать слезы, отвернулась к окну, надеясь, что непонятное слезливое состояние пройдет пока мы доберемся до места назначения, но прошло всего пару минут и машина остановилась во дворе четырехэтажного желтого здания.

Антон выскочил из машины, оббежал ее и открыл дверцу с моей стороны. Чертыхаясь, отстегнул ремень безопасности, плотнее укутал меня в свою куртку и вытащил на мороз. Мне тут же стало холодно, противный ветер пробирал до костей и я никак не могла понять, как Антону удается стоять на таком ветродуе в одном только свитерке и даже не морщиться?

— Потерпи, маленькая. Раз уж мы приехали сюда — всё-таки сходим к дяде-травматологу, а потом я отвезу тебя домой к маме, папе, в теплую кроватку, — словно и в самом деле маленькую уговаривал меня Антоша, аккуратно ступая по заснеженной дороге к темному пятну подъезда.

До меня начало доходить, что вот это неказистое здание — третья взрослая поликлиника и травмпункт сейчас располагается как раз в ней, на третьем или четвертом этаже. Как Антоха собирается меня до туда дотащить?

— Пусти… я сама пойду.

— Ш-ш, малышка, — Антохины губы мимолетно коснулись моего лба, подарив робкое мгновение блаженства. — Я тебя отнесу — ты совсем легкая. Не ешь что ли совсем?

— Мне холодно, — вместо ответа пожаловалась я.

Антон сжал меня крепче и поспешил наверх. Уверена, ему было тяжело, но он остановился только на третьем этаже, перед серой дверью с надписью «травмпункт», возле которой скучали двое парней. У одного из них вроде было что-то с рукой — мне было плохо видно, но парень, видимо, находился в том состоянии подпития, когда такие мелочи как перелом или вывих уже не так сильно портят реальность. Судя по всему, парни ждали своей очереди. Но когда дверь открылась и оттуда вышел пожилой мужчина, Антон что-то сказал им и потащил меня в кабинет вперед них.

В кабинете было, на мой взгляд, чрезмерно ярко, одуряюще пахло лекарствами и гипсом, отчего хотелось как можно быстрее покинуть помещение. Да еще Антон выгрузил меня на видавшую виды кушетку, за которую мне пришлось ухватиться обеими руками, чтобы не упасть, а мне эгоистично хотелось вновь оказаться у него на руках.

— На что жалуемся? — устало поинтересовался довольно молодой симпатичный врач.

— Да вот, ногой ударилась — посмотрите, что там у нее, — Тоха кивнул на меня.

Врач хмыкнул.

— А я уж решил, что Вам врач нужен. Драка? Может полицию вызвать?

— Не надо. Ногу посмотрите и мы пойдем.

— Хорошо. Паспорт, полис, СНИЛС пока готовьте.

Врач присел передо мной, разглядывая и осторожно ощупывая мою многострадальную конечность. Антон же полез в карман — неужели у него действительно есть что-то из моих документов? Где он их взял? При мне их точно не было…

— Ауйй! — взвыла я от неожиданности, когда врач сильнее сжал мою ногу.

Тоха тут же оказался рядом, с тревогой глядя на меня, что было безумно приятно и я бы даже порадовалась, если бы мне было не так тяжело сидеть.

— Извините, — врач помахал перед Тохиным носом пинцетом. — В ране застряла щепка, только и всего. Думаю, даже зашивать нет нужды, тем более у вашей девушки жар. Везите-ка ее лучше домой и лечите от простуды.

— Может жаропонижающее чего дадите? — Тон хмуро посмотрел на врача, обеими руками придерживая меня за плечи. Господи, хотелось просто распластаться на нем.

— Кать, — обратился врач к медсестре. — Есть у нас что?

Девушка-медсестра пожала плечами и неохотно поднялась из-за стола. Через минуту она принесла мне какую-то таблетку и стакан воды. Ну, надеюсь, не отравят… и не заразят какой-нибудь гадостью…

В машине я, кажется, задремала и проспала всю дорогу, потому что, когда открыла глаза, оказалось, что мы уже в моем дворе. Сердце кольнуло разочарование — дом Антона был ближе к травмпункту и я позволила себе надеяться, что… Впрочем, мечтать, говорят, не вредно.

Антон открыл дверцу и протянул ко мне руки с явным намерением повторить маневр с перетаскиванием моей тушки из пункта А в пункт Б, но я чувствовала себя гораздо лучше, несмотря на то, что успела основательненько так пропотеть и теперь мокрое платье противно липло к телу — вероятно, таблетка все-таки подействовала и жар более менее спал. И как бы мне не хотелось оказаться у парня на руках, я не могла позволить себе подобную наглость — совесть почему-то не дремлет, хотя уже должно быть четвертый час ночи.

— Мне уже лучше, — созналась я, пытаясь самостоятельно отстегнуть ремень безопасности трясущимися от слабости руками. Да, я развалюха, но это нормально — болею я редко, но если уж подхватываю какую-нибудь гадость, то чувствую себя чуть ли не при смерти.

— Я и вижу, — кивнул Тон, склоняясь надо мной, одним ловким движением отстёгивая ремень и подхватывая меня на руки. Держал при этом так осторожно и нежно, словно я кукла фарфоровая или что-то очень дорогое для него.

Хор-рошо. Еще бы куртку снять и противное платье… а с Антона свитер и что там у него еще одето под ним. Прижаться к его теплой обнаженной коже, мм..

От подобных мыслей по телу пробежала волна мурашек никак не связанная с простудой и я неловко поежилась — вот ведь лезет же всякое в голову…

— Уже почти дома, — подбодрил меня Тоша, неверно истолковав мое состояние. — Ну-ка, держись за меня, — попросил он. С превеликим удовольствием выполнила эту просьбу, обвив его шею руками.

К счастью, в отличие от поликлиники в моем доме был лифт, так что подняться на заветный четвертый этаж особых проблем не составило. Антон легко дотащил меня до моей двери и не выпуская из рук, умудрился нажать на звонок.

Долго никто не открывал. Вдруг вспомнилось, что родители передумали встречать Новый год дома и сегодня… или уже вчера? должны были уехать к бабушке, той самой, что нагадала мне в суженые Егора. Егора мне совсем не хотелось и я невольно прижалась крепче к Антону, ткнувшись ему в шею носом, втягивая приятный полузабытый аромат его кожи и парфюма с мятно-цитрусовыми нотками. В этот самый момент дверь и открылась.

На пороге стоял мой дражайший братец и с живым интересом рассматривал нашу фигурную композицию, после чего весело поинтересовался, легкомысленно кивнув на меня:

— Наклюкалась? — и главное ни капли осуждения в голосе, наоборот — радостный такой, словно всю жизнь мечтал о сестре-алкоголичке.

— Дурак, — огрызнулся Тон, отодвигая Севку в сторону и занося меня в дом. — Она, блин, заболела, — с отчаянием пояснил он, так будто у меня вместо банальной простуды, обнаружили рак на предпоследней стадии.

Сердце радостно затрепыхалось — вон, как Антоша за меня переживает. А раз переживает, значит, я ему как минимум не безразлична, а как максимум он меня…

— Как это заболела?! — в Севкином голосе прорезалось беспокойство, наконец-то! А потом моя тушка резко переместилась в пространстве и я оказалась на руках брата. — Блин! Я же просил тебя присмотреть за ней!

Сердце мое обиженно замерло. Так все-таки предположение, что это Севка попросил присмотреть за мной, оказалось верным. И Тон возится со мной вовсе не потому, что я ему нравлюсь. Господи, наивная чукотская девушка — развесила тут свои розовые сопельки.

— Я и присматривал! — рыкнул Антон, недовольный, что его в чем-то обвиняют. — Но простуду, уж извини, контролировать никак не могу! Вот если бы кое-кто получше следил в чем ходит его младшая сестренка, тогда она, может быть, и не отморозила себе зад и другие не менее важные части тела!

— Чего-о?! — возмутился братец и я неловко зашевелилась, чувствуя, что еще немного и я услышу еще какую-нибудь гадость в свой адрес, парни сцепятся, а у Севки руки заняты. Разнимать я их не собиралась — пусть сами разбираются — мерзкие предатели.

— Того, — отрезал Антон. — Твоя сестра трусами сверкает налево-направо, а ты ей мозги на место поставить даже не думаешь!

Ну всё, Тон — козляшка. Надеюсь, Сева ему отомстит…

Но Сева отчего-то молчал. Потом меня куда-то понесли — глаза я решила не открывать, решив притвориться ветошью — авось, оставят в покое и дадут спокойно пострадать над несправедливостью мира, тем более, что слезы я уже едва сдерживала — обида клокотала где-то в горле, от чего дышать было тяжело и я чувствовала, что вот-вот сорвусь на рыдания.

К счастью, вскоре наше путешествие закончилось — Сева опустил меня на кровать, постоял немного и ушел. Я вздохнула с облегчением, позволяя первой нетерпеливой слезинке выскользнуть из-под прикрытых век, за ней следом покатились другие.

— А колготки у нее почему драные? — услышала я приглушенное из коридора.

— А это ты у нее спроси, когда она будет в адекватном состоянии.

— Э, э. А ты куда? — не берусь утверждать, но в голосе брата, кажется, прорезалась паника. С чего бы это?

— Ленкины вещи в машине остались, — буркнул Тон недовольно.

— А-а, ну, тащи давай.

— Жена тебе давать будет…

Хлопнула входная дверь — Антон ушел.

— Конечно, будет — куда ж она денется, — проворчал братец и в квартире воцарилась тишина… нарушенная несколько секунд спустя. Севка завозился на кухне, гремя чайником и посудой.

Мелькнула мысль, что неплохо бы встать и хотя бы снять с себя Антохину куртку, а лучше бы и платье и принять душ, а после завернуться в тепленький халатик и лечь спать уже по-нормальному… Но шевелиться было лень — казалось, что даже голову оторвать от подушки мне не под силу. Так что я продолжала лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к возне брата. Вот закипел чайник, забрякала ложка о стенки чашки — мне жутко захотелось пить… Сева включил телевизор на кухне, пощелкал каналами, остановившись на каком-то фильме… залез в холодильник, потом в шкафчик, где у нас хранились припасы вкусняшек к чаю… и затих.

А Антон всё не возвращался.

— Мелкая, пить хочешь? — неожиданно раздался надо мной голос брата, а спустя мгновение он легонько тронул мое плечо.

В ответ я шмыгнула носом, пытаясь незаметно вытереть заплаканное лицо о покрывало, но мой маневр был с легкостью разгадан Севой, после чего кровать прогнулась под тушкой брата, примостившегося рядом со мной.

— Эй, ну ты чего? Плохо тебе?

Я согласно кивнула — да, плохо мне очень! Еще простуда эта грёбаная…

— Давай-ка, садись, — Севка потянул меня вверх. Пришлось подчиниться. — Я тебе морсика брусничного принес, — сюсюкал брат. — Ну, что ты так расклеилась под Новый год? Антоха, наверно, всё-таки прав — ходишь полуголая… И нечего на меня так смотреть. Давай-ка лучше куртку снимем…

Сева пристроил большую, принесенную с кухни кружку на прикроватную тумбочку и принялся стаскивать с меня Тохину куртку, расставаться с которой вдруг стало жалко. Но говорить об этом брату я, конечно, не стала, послушно выскользнув из больших для меня рукавов и тут же поёжившись от накатившего озноба.

— Тридцать три несчастья, мокрая курица, — ворковал братец, одной рукой заботливо придерживая меня за спину, другой — поддерживая кружку с питьём. Я была ему искренне благодарна, но это нисколько не умоляло моего желания хорошенько треснуть его чем-нибудь тяжелым.

— А где Антон? — все же не удержалась я и крепко зажмурилась, понимая, что рот себе затыкать уже поздно.

Севка задумчиво пожал плечами.

— Пошел за твоими вещами, скоро придет.

Судя по времени Антохиного отсутствия, вещи мои остались у Китова на даче… хотя я их точно видела на заднем сидении Тохиной машины. Должно быть он сбежал, испугавшись, что Сева вновь припахает его присматривать за мной.

Ну и ладно…

Отстранившись от брата, я потихоньку сползла с кровати. Меня откровенно штормило, да еще нога беспокоила противной дергающей болью, но мне жизненно необходимо было посетить санузел.

— Ты куда? — удивленно воззрился на меня Сева.

— В ванну, — честно ответила я.

— Ты там не грохнешься? — поинтересовался братец с сомнением. Кружку он пристроил обратно на столик и теперь напряженно наблюдал за моими телодвижениями.

— Я себя отлично чувствую, — легко соврала я. Легко, но неправдоподобно.

С тяжким вздохом, Сева подхватил меня под руку и потащил в коридор — хорошо хоть на руках не таскает, как Тоха. И… он же меня мыть не собирается? Я уже, как бы, не в том возрасте, когда можно оголяться при старшем брате и надо бы ему как-то намекнуть, что его помощь мне в ванной не понадобится.

Но едва я открыла рот, чтобы сообщить о собственной самостоятельности, входная дверь распахнулась, являя растрепанного Антона с моими сумками и пальто наперевес.

Севка возвратившемуся Антону обрадовался, как родному. Сердце моё тоже радостно подскочило — глупое, и тут же ухнуло, припомнив все те гадости, что Тон успел наговорить моему братцу. Да и сейчас парень смотрел на меня мрачно.

— Почему она не в кровати? — возмущенно. И спрашивает явно не меня — типа меня здесь и нет. Не офигел ли?

— Ну, знаешь — есть всякие потребности организма, которые в постели справлять хоть и возможно в принципе, но несколько проблематично, — усмехнулся Сева. — Имеет моя сестра право сходить в туалет или ты, как лечащий врач, ей это запрещаешь?

Тон хмуро посмотрел на меня, на моего веселящегося братца, но ничего не сказал. Бросил мои вещи на скамейку в прихожей и, к моей непонятной радости, принялся разуваться. Остаётся?

— Что-то ты долго, — проигнорировав далеко не радужное настроение друга, произнес Сева, попутно подталкивая меня к ванной комнате. И в самом деле, надо поторопиться, а то еще немного и меня действительно придется мыть, потому что своими силами мне будет не справиться.

— В аптеку заехал…

Антон выудил из кучи барахла пакетик с фирменным принтом круглосуточной аптеки. Дальше я их разговор уже не слышала — Сева снабдил меня полотенцем и запихнул-таки в ванную комнату.

Уже раздевшись и забравшись под теплую воду, сообразила, что халат взять или хоть что-нибудь из одежды забыла. Удивительно, но мне было все равно. Чувствуя раздражающую слабость, я уселась под льющейся водой и некоторое время старалась решить глобальный вопрос «мыть голову или ну ее нафиг?».

— Лен, — в дверь осторожно постучали. — У тебя все в порядке?

По всему выходило, что голову — мыть, ведь волосы-то я уже намочила — и как мне теперь с мокрой головой спать ложиться?

И пластырь на ноге размок — надо было его отклеить хоть… или вообще повременить с водными процедурами. Приспичило ведь… А теперь вот и шевелиться не хочется…

— Угу, — буркнула я под нос, переполняясь жалостью к самой себе. — Всё зашибись.

— Лен? — не унимался голос за дверью. Вряд ли это Сева, кстати. — Б**, я вхожу!

Стоп. Какое вхожу?

Не дожидаясь моей реакции, дверь в ванную распахнулась, впуская холод и, судя по всему, Антона, без всяких предисловий отдернувшего шторку и уставившегося на меня с волнением… вовсе не таким о котором мечтала я.

— Отвернись! — пискнула я, подтягивая колени к груди.

Антон послушался мгновенно, повернувшись ко мне напряженной спиной, обтянутой простой Севкиной футболкой серого цвета, которая Тону была немного маловата.

— Какого лешего ты молчала?! — пошел в наступление парень, не дожидаясь моих претензий. — Я думал, тебе плохо стало. Вылезай — накупалась!

— Выйди! — возмутилась я, чувствуя, как жар, горячей волной разливается по телу.

— И не подумаю, — возразил парень.

— Да ты… Да я… еще не закончила!

— Закончила, вылезай.

— Я голову не намыла, — заявила я, ощущая, как слезы вновь подступают к глазам. Что ж я вся такая несчастненькая-то? И плохо мне, и никто меня не лю-у-бит. И где этот Сева? Почему посторонние безнаказанно таращатся на его сестру в ванне?

— Лена, не беси меня…

— Но я правда не намыла голову, — всхлипнула я обиженно.

— Блин, ты больная?! — взорвался Тон.

— Да, — ну всё, потом мне будет стыдно…

— Вот, черт, не реви, — попросил Антон, оборачиваясь. — А, черт!

Чертыхаясь, он выключил воду, и подхватив большое синее полотенце, врученное мне Севой, распахнул его на манер занавески.

— Я даже не смотрю — вставай. Не то хуже будет, — пригрозил он.

Решив, что упрямиться нет смысла и хуже действительно может быть, я с трудом поднялась на дрожащие конечности и полотенце тут же закрутилось вокруг меня, после чего мое безвольное тельце аккуратно подхватили на руки и прижали к такой теплой уютной груди, что я была готова простить всё на свете, лишь бы меня не отпускали из объятий.

К сожалению, всего через несколько коротких мгновений Антон посадил меня на уже разобранную кровать и отошел, что-то напряженно разыскивая в моей комнате. Не знаю, что это было, да мне и все равно — моя безвольная тушка упрямо стремилась принять горизонтальное положение и пофиг ей, что голова у меня мокрая и значит, подушка тоже скоро мокрой будет.

— Эй, ну-ка, не спи. Надо высушить твои волосы. Зачем ты их вообще намочила — неужели нельзя было немного подождать с этим?

Меня заставили вновь принять сидячее положение. Зажужжал фен и кожи коснулся поток теплого воздуха… а после и Антон осторожно провел рукой по моим волосам, пропуская их между пальцев, чтобы они быстрее сохли. Ощущения были невероятные. Я невольно придвинулась к Антону ближе, совершенно забыв, что все еще как бы раздета.

— Кхм… — Тон резко отстранился от меня, отчего я едва не свалилась с кровати, резко выныривая из состояния полусна. В голове зашумело. Да что за…

— Хм… Кхе-х… Пить… кх-х… — парень схватил кружку со столика и залпом осушил ее. — Пить хочешь? — поинтересовался он.

Вообще-то пить мне действительно хотелось.

— Сейчас принесу. И таблетки надо выпить… температурку померить, а потом баиньки. И вот, — Тон беспардонно залез в мой шкаф, вытащил оттуда подаренную Настей ночнушку совершенно нелепого вида и бросил ее рядом со мной. — Оденься, пожалуйста.

И так умоляюще посмотрел…

Не, ну одеться, я понимаю, надо. Но в это странное нечто, подаренное Настасьей исключительно с юмористическим подтекстом?

— Хорошо.

Собственно, влезть в Настин дар особого труда не составило и это единственный плюс этого безобразия. Ночнушка висела на мне бесформенным балахоном и походила я в ней скорее на привидение, нежели на молодую привлекательную девушку, коей мне хотелось выглядеть в глазах Антона. Однако, вернувшийся с кухни парень при виде меня одобрительно кивнул и даже улыбнулся — интересные у него вкусы…

— Вот, выпей это, — Тон протянул мне кружку с водой и здоровенную таблетку, которой я послушно принялась давиться.

— О-у, — застонал Антон, закатывая глаза. — Раскуси ее.

Наверно я ему жутко надоела. Интересно, почему он каждый раз соглашается побыть моей нянькой? Неужели у Севы имеется настолько страшный компромат на него?

С таблеткой я, в конце концов, справилась — Тон удовлетворенно кивнул, после чего, присев рядом со мной на кровать, попытался аккуратно отодрать от моей ноги размокший пластырь, который отклеиваться никак не хотел, мертвой хваткой цепляясь за мою кожу.

— Так, ладно, — парень вздохнул. — Ложись поудобнее.

— Зачем это? — чувствуя опасность, поинтересовалась я, но всё же с удовольствием растянулась на кровати. Боже, я без сил.

Антон не ответил. Подцепив краешек пластыря, он резко дернул его вниз. Я взвыла.

— Прости, прости, прости, — Антон прижал подскочившую меня к себе и погладил по спине. — Ш-ш… сейчас всё пройдет.

— Да ты садист несчастный, — заявила я, сквозь выступившие слезы.

— Прости, маленькая.

Тон насильно уложил меня обратно. Осторожно вытянул мою многострадальную конечность, положив к себе на колени, и тихонько подул на пострадавший участок кожи.

— У зайки — боли, у волка — боли, а у девочки-Леночки — заживи…

— Я взрослая, Тон! — дернула я ногой, но отпускать ее никто не собирался.

— Мм… — задумчиво промычал Севкин друг, скосив на меня отчего-то потемневшие глаза. — Взрослая значит? А орешь, как…

Антон мягко погладил мою коленку, скользнув ладонью чуть выше, чем это было нужно, призывая племя мурашек перейти в полную боевую готовность для забега по просторам моего не такого уж большого тельца. Склонился ниже, вновь осторожно подул… а в следующее мгновенье его губы нежно коснулись вдруг ставшей мега чувствительной кожи.

— У медведя — боли, — прошептал Тон. Его губы вновь коснулись меня, срывая мурашки в бешеный забег. — У лисицы — боли, — не собирался останавливаться на достигнутом парень — его губы раз за разом обжигали мою кожу.

Я тихонько застонала. Тон тут же перестал лобызать мою ногу, схватил ватный диск, осторожно протер ранку каким-то раствором и положив мазь, залепил новым пластырем.

— А теперь надо поспать.

Он осторожно, но как-то нервно переложил мою ногу на кровать, укрыл меня одеялом… и ушел.

Вскоре в ванной зашумела вода.

И что это вообще такое было?

* * *

Уснула я быстро, но проснулась всего пару часов спустя от жуткого холода — казалось, открыты все окна в квартире и зябкий озноб без лишнего стеснения пробирал до костей, хотя я была плотно закутана в теплое одеяло. При таком раскладе уснуть вновь, естественно, не получалось, сколько я не ворочалась. Вот, что за непруха — заболеть под самый Новый год?

— Ты чего здесь скулишь?

В дверном проеме возник растрепанный Антон в одних только боксерах. В свете уличных фонарей я не могла рассмотреть выражение его лица, но в голосе чувствовалась усталость и мне стало стыдно, что я его разбудила.

— Ничего я не скулила, — пробормотала я, пытаясь рассмотреть темный рисунок, обволакивающий Тохино плечо и спускающийся на ключицу. Три года назад его не было. Зачем он это сделал? Только кожу испортил…

— Чего тогда не спишь?

— Мне холодно.

Тоха подошел ближе, позволяя лучше рассмотреть тату — это оказались всего лишь какие-то линии-закорючки, не несущие для меня никакого смысла. Но и выглядело это не так плохо, как я ожидала — не люблю татуированных людей.

Пока я рассматривала татуировку, Тон осторожно коснулся моего лба прохладной рукой и тут же выругался.

— Опять температура подскочила, — обвинительно произнес он. Ах, да, я и забыла, что он считает, будто я сама виновата в своей болезни. Изверг.

Тон ушлепал из комнаты, а мне оставалось лишь тяжко вздохнуть. Злобный изверг.

Но красивый… очень. И тело у него такое… бли-ин.

Я неуютно заерзала, чувствуя, что даже больной организм весьма недвусмысленно реагирует на мысли об обнаженном Антоне и это печально, потому что этому самому организму ничего не светит.

— Что ты там опять возишься?

Я подняла глаза, крепче прижимая к себе одеяло в попытке согреться. Тохины труселя маячили прямо перед носом — он издевается что ли?

— Вот выпей от температуры…

Ах, он мне таблеточку принес — заботливый какой. Куда же все-таки Севка подевался?

Я привстала, проглотила таблетку и забралась обратно под одеялко. Холод не уходил. Да еще и голова разболелась. Мерзко.

— Может еще одним одеялом тебя укрыть? — кажется, всерьез переживая за меня, поинтересовался Тоха.

— Давай, — кивнула.

Но парень уже убежал, не дожидаясь моего согласия — не прошло и минуты, как на меня накинули еще одно одеяло. Я съёжилась в ожидании когда наступит долгожданное тепло. Однако, одеяла давили своей массой, но никак не грели. Я против воли всхлипнула.

— Ну-у, хо-о-рошо, — протянул Тон. — Подвинься.

— Что?

— Я говорю — подвинься, — решительно повторил парень… И дождавшись, когда я немного сдвинусь к стенке, приподнял одеяла и залез на кровать.

— Что ты делаешь? — уставилась я на него огромными глазами, даже забыв, что минуту назад умирала от холода.

— Будем греться по-чукотски, — Тон устроился на моей подушке, натянул на себя одеяла и посмотрел на меня. — Иди ко мне.

Я не шелохнулась.

Тогда Антон сам придвинулся ко мне и чуть помедлив обнял, притиснув мою несопротивляющуюся тушку к своей обнаженной груди. По телу тут же пробежала волна электрического тока, заставив от удовольствия поджать пальцы на ногах. Ради этого стоило заболеть!

— Ты холодный, — сообщила я, млея и мечтая прижаться к Антону сильнее.

— Зато ты, как печка. Сейчас я нагреюсь и буду греть тебя, — произнес парень и ткнулся носом куда-то мне в макушку. — Постарайся уснуть.

— Спасибо.

Я устроилась в Тошкиных объятьях удобнее, положив голову ему на плечо и обняв насколько это было возможно — если что, скажу завтра, что ничего не помню и вообще у меня помутнение рассудка. Но как же замечательно чувствовать его тело так близко, рядом.

— Сочтёмся, — возможно мне показалось, но его голос подрагивал.

А мне хотелось большего — я чувствовала себя жадиной, которой всё мало. Хотелось прижаться к его прохладной коже губами, пощупать, погладить, поцеловать. И хотя я решила, что больше никаких первых шагов с моей стороны не будет, рука моя сама собой нежно провела по плечу парня, тому самому, на котором теперь раскинулись непонятные загогулины.

— У тебя татуировка.

— Да, у меня татуировка, — я скорее почувствовала, чем увидела, как парень улыбнулся и коротко поцеловал меня в макушку. — Спи, мелкая. Спи.

И я действительно скоро уснула — абсолютно счастливая и довольная. Мне наконец-то было тепло.

* * *

Проснулась от мягкого поцелуя в губы. Улыбнулась, открывая глаза, и обнаружила перед собой невозмутимого полностью одетого Антошку с совершенно нечитаемым выражением на разбитом лице. Я даже решила, что поцелуй мне всего-навсего пригрезился на фоне ночного согревания по чукотской методике, при одном воспоминании о которой щеки предательски вспыхнули пожаром. И как теперь вести себя с ним? Непонятно…

— С добрым утром, — проскрипела я, чувствуя, что во рту пересохло.

Разум знал, что нельзя, но руки сами потянулись к Тошкиной скуле, на которой расцвел огроменный фингал сегодня гораздо более темный, чем вчера. Пальцы осторожно коснулись горячей и как будто припухшей кожи, в то время как взгляд скользнул ниже — к распухшей нижней губе с ощутимой трещиной слева… наверняка довольно болезненной… Вряд ли Тон мог поцеловать меня при таком раскладе — пригрезилось, значит… Но, по крайней мере, он не пытался оттолкнуть мою руку — уже хорошо.

— Да уж обедать пора, — хмыкнул парень, пристально разглядывая меня. Видок у меня наверно еще тот, учитывая, что спать я легла с мокрой головой… но лучше не думать об этом.

— Но кормить я тебя буду чуть позже. А пока вот… — Тон нехотя протянул мне кружку, которую держал всё это время. Пришлось убрать руку от его лица. — Лариса сказала, тебе надо больше пить…

От одной мысли о еде желудок протестующе сжался, а к горлу подкатила тошнота, да и в организме в целом все еще ощущалась противная слабость. Но кружку я приняла с благодарностью — в ней оказался брусничный морс.

— Спасибо, — поблагодарила глухо, выпив всё до капли. — А есть я не хочу, — добавила грустно, кутаясь в одеяло.

Тон нахмурился, осторожно коснулся моего лба теплой ладонью, но жара у меня не было.

— Как ты себя чувствуешь?

— Всё тело ломит… и тошнит, — призналась я, неосознанно желая чтобы Тон меня пожалел, при этом понимая, что насильно мил не будешь и на жалость давить нечестно.

— Так ты может… беременна?

Ошарашенно вылупилась на парня, не понимая, шутит он или всерьез спрашивает. Судя по выражению лица, Тон вполне допускал мысль о моей беременности. Господи, приличную девушку уже и потошнить просто так не может? Что за стереотипы?

— Вообще-то я болею, — осторожно заметила я. — Мне плохо. И вот такая вот у моего организма реакция на болезнь… А еще мне окситоцина не хватает, — добавила обиженно.

Антон растянул губы в кривоватой улыбке и наклонился ко мне так, что между нашими лицами оставалось едва ли больше 10 сантиметров.

— А ты попроси… — шепнул этот демон, гипнотизируя мои губы.

Это что, Тон заигрывает со мной? Или я опять выдаю желаемое за действительное? И что он имеет в виду — поцелуй или объятия?

Я-то, безусловно, хочу и того и другого, но Тон же ведь неадекват — начнет опять истерить, если я попрошу поцеловать меня… Да и вообще, почему я должна просить об этом?! В любом случае, с обнимашками более безобидный вариант.

— Обними меня, — чуть слышно прошептала я.

Показалось в глазах Тона мелькнула досада, но мое желание было тут же исполнено.

Парень уселся на краю кровати, и, перетянув меня к себе на колени, крепко обнял, пристроив свой подбородок у меня на плече — стоило всего немного повернуть голову в сторону, и мой нос упёрся бы ему в шею. Но и без того я прекрасно чувствовала такой знакомый родной запах, от которого сладко щемило в груди.

— Врунишка… — теплое дыхание чуть шевельнуло мои волосы возле уха, отчего по телу поползли-побежали мурашки удовольствия. Я наслаждалась этими ощущениями, так что смысл сказанного не сразу дошел до моего сознания.

Но и когда дошел, я никак не могла понять в чём же его обманула?

— Я тебя всю ночь окситоцином обрабатывал, — пояснил парень ворчливо.

— Да? Не помню, — очень правдоподобно заявила я и даже не покраснела.

Антон отстранился, и некоторое время всматривался в мое лицо.

— Врунишка, — повторил он. Без былой уверенности надо отметить. — Но, знаешь, мне не жалко, — протянул он и вновь прижал меня к своей груди. — Давай, мелкая, подзаряжайся.

Предпочла не выделываться, а просто расслабиться и получать удовольствие, раз уж у Антона подходящее настроение. Пока мне этого достаточно… пока.

Так мы и сидели некоторое время — не разговаривая и практически не шевелясь. Жаль только, что мое вчерашнее состояние не позволило в полной мере насладиться ночными обнимашками… Надо бы их повторить. Вообще, не плохо бы понять, что значат эти его заигрывания? Неужели Тоша, наконец, рассмотрел во мне не только младшую сестренку друга? Хотя… он только что назвал меня мелкой. Как бы узнать, что у него в голове? Вот, например, сейчас, когда он так сильно стискивает меня.

— Эмм… Тон, ты мне ребра сломаешь…

— А? Прости, — хватка ослабла, но я не уверена, что была этому рада. Тем более, что в следующую секунду Тон и вовсе пересадил меня обратно на кровать, одарив долгим задумчивым взглядом. — Ты давай полежи еще немного, а я пока приготовлю что-нибудь…

— Ты готовить умеешь?

— Конечно, я мастер омлета.

Есть все еще не хотелось, но омлет может быть и прокатит.

Только вот сидеть в спальне я не собиралась.

Подождав пока Тон скроется в коридоре, я сползла с кровати и направилась к своему шкафу. Надо привести себя в порядок — одеть что-нибудь более привлекательное и посетить ванную комнату — попробовать расчесать этот колтун на голове. Ну, и зубы почистить, обязательно!

Тон обнаружил меня минут через 10 после моего побега. Я стояла в ванной комнате и пыталась расчесать воронье гнездо на голове — реально жуть жуткая.

— Ну и зачем ты встала? — он облокотился на косяк, сложив руки на груди, в серых глазах читался упрек.

— Мне надо привести себя в порядок — вдруг гости придут… — ляпнула первое, что пришло в голову. Не говорить же, что ради него прихорашиваюсь. Хотя это, конечно, сильно сказано — кикиморы и то посимпатичнее бывают. А чувствую себя вполне сносно вроде, по крайней мере, умирать не собираюсь точно.

— Какие еще гости? — возмутился товарищ Нянька, отбирая у меня расческу. — Ты должна лежать и выздоравливать, а не гостей принимать! Обойдутся как-нибудь без тебя пару дней.

Нет, они конечно обойдутся, но…

Блииин! Я же так и не позвонила Настьке, а она наверняка волнуется обо мне, учитывая в каком состоянии Тоха меня вчера увез.

Я выскочила из ванной комнаты, краем сознания отметив, что Тон зачем-то тянулся к моим волосам, и поскакала в свою комнату в поисках мобильного телефона. Но ни на комоде, ни на столе его не оказалось.

— Вижу выздоровление идёт полным ходом, — в дверях спальни появился сердитый Тоша. — Что потеряла?

— Телефон! Настька меня убьёт!

— Не убьёт.

Антон вытащил из кармана своих джинсов мой телефон и как ни в чем не бывало протянул мне. Еще и моську недовольную скорчил.

— Ты его выключил!

— Чтобы он не мешал тебе спать.

— Ты… — возмутилась я. — Ты… Тиранище!

Тон скептически приподнял брови.

— Настя наверно извелась от неизвестности!

— Не извелась…

— Они же с Серегой сегодня уезжать собирались.

— Ну, и уехали…

— А-а! 37 непринятых от Насти! Это ты виноват!

— Я ей перезванивал и сказал, что у тебя все в порядке, — невозмутимо произнес Тон.

— Еще от Сереги 7! И от Мишани 12!

— Думаю, Настя их успокоила.

— Блин! И Саша звонил! — я осуждающе посмотрела на парня. — 21 раз!!! Ему ты тоже перезванивал?

Тошкины глаза потемнели, сам он сморщился и скривил губы, впрочем, тут же пожалел об этом — из затянувшейся было ранки выступила капелька крови. Сам виноват — зачем полез к Егору драться? Но все равно стало жалко его, сердце заполнило щемящее чувство нежности. Сама не осознавая, что делаю, потянулась к его губам, осторожно стерла красную капельку, тыльной стороной ладони погладила по щеке. С трудом справилась с болезненной потребностью прижаться к его губам своими.

— Хмм… омлет готов?

— Да… — что значит этот взгляд? — Да, пойдем…

И он просто развернулся и вышел из моей комнаты.

* * *

Омлет оказался действительно хорош, и я не заметила, как слопала все, что было на тарелке. Тошнота, что удивительно, прошла, так что я еще и чаю у Антона запросила. Налил. И вазочку с печеньками перед носом поставил.

— Чем займемся? — спросила, выбирая крекер в виде собачки.

Вообще, надо бы самой перезвонить Настёне, подтвердить, что у меня всё хорошо и попросить прощения за то, что подпортила им праздник. И Сашке тоже позвонить надо. Но, если честно, разговаривать ни с кем, кроме Антона не хотелось. Мне безумно нравилось, что мы вдвоём сейчас и он не выглядит удрученным и, вроде как, никуда не торопится…

— Лежать и выздоравливать, я так понимаю, ты отказываешься? — посмотрел на меня мой герой. По взгляду понятно — смирился.

— Отказываюсь, — улыбнулась ему.

— И предлагаешь…

Я задумалась. Честно говоря, для каких-то глобальных подвигов я была не готова, да и Тон вряд ли выпустит меня из дома. На ум приходило только устроиться перед телевизором, предварительно укутавшись в плед (желательно вместе с Тоном), и посмотреть какой-нибудь новогодний фильм. А еще можно…

— Для начала надо ёлку нарядить, — озвучила я свои мысли, залпом допивая остатки чая. — Согласен?

Тон страдальчески закатил глаза, но согласно кивнул. Видимо, украшение ёлки его не очень-то вдохновляло. В какой-то степени я его даже понимаю — наверно, мало кто из мужчин любит наряжать ёлку — Севка, например, никогда не проявлял к этому интереса. Но и встречать Новый год без ёлки я не могла — душа требовала новогоднего чуда, а для этого требовались все сопутствующие атрибуты.

— Тогда пойдем. Ёлка в кладовке, коробки с игрушками у Севки на шкафу должны быть.

Антон послушно принес две коробки с игрушками и гирляндами, потом достал ёлку, и пока я возилась с телевизором, решая, чтобы такое включить для фона и настроения, пристроил её возле окна на журнальном столике, крепко привязав веревками, как это всегда делал мой папа.

Ёлку наряжали вместе — Тон стоял внизу и подавал мне разноцветные шары из коробки, я же взгромоздилась на притащенную с балкона стременяку и развешивала подаваемое на свое усмотрение, попутно подпевая Олегу Газманову: «… белый, белый, белый снег…». Идиллия.

Если бы Антон еще не молчал так напряженно. Словно его что-то мучает. Может думает о своей девушке, оставленной непонятно где.

Приняв из рук Антона очередной пластиковый шедевр, сделала вид, что сосредоточенно пристраиваю его к ветке, сама же взглянула на парня украдкой… и немножко подвисла — мне кажется или он действительно в наглую пялится на мой зад?

Я даже о ёлке как-то забыла на мгновенье, застыв в довольно нелепой позе. Тон поднял голову, и мои глаза встретились с его… такими темными из-за расширившихся зрачков. Сейчас он очень напоминал маньяка… голодного маньяка и мне стало не по себе. Что я в сущности о нем знаю? Какие-то далекие воспоминания трехгодичной давности… да разговоры Севы, поддерживающие мою глупую влюбленность, которая на деле, быть может, всего лишь надумана мной же самой.

— А куда все-таки Севка делся? — поинтересовалась я, надеясь, что разговор как-то отвлечет и меня и Антона.

— Боишься меня? — хмыкнул парень. Обиженно.

Мне стало стыдно. Столько он возился с моим полутрупом — делай, что хочешь. А я тут себе напридумывала.

— Нет, конечно, — постаралась как можно равнодушнее пожать плечами. — Просто очень интересно, куда братец так неожиданно свинтил?

— На базу, — Тон схватил меня за руку и помог спуститься с лестницы. Ладонь током прошибло!

— Угу, — пробормотала я, доставая электрическую гирлянду из второй коробки — куда папа ее вешал? На елке уже есть одна, а эту куда?

— Угу, — подтвердил Тон насмешливо, отбирая у меня гирлянду. Полез куда-то под потолок…

Вообще, не ожидала от Севки, что он меня оставит ради какой-то базы. Нет, я нисколько не сомневаюсь, что ему очень хотелось туда поехать, но, уверена, меня он любит больше. Так что бросить брат меня мог только, если… Блин! Только, если он догадался, что я без ума от его дружка и ему взбрело в голову оставить нас наедине.

— А ты, вроде, тоже собирался отправиться туда…

Тон каким-то образом прикрепил один конец гирлянды к потолку и теперь, протянув ее вдоль всей стены, прикручивал другой ее конец… позволяя на этот раз мне пялиться на его зад, крепкую спину и широкий разворот плеч.

— Ну, надо ж кому-то за тобой приглядывать.

— И совсем не обязательно со мной сидеть, — в душе закипело возмущение, замешанное на разочаровании — ожидала услышать совсем другое. — Я уже не маленькая!!!

— Ну, может я хотел, — Тон спрыгнул с дивана, на котором все это время топтался и оказался прямо передо мной.

— Хотел?

— И сейчас хочу, — проникновенно добавил парень.

А потом медленно наклонился ко мне и поцеловал.

Я была так ошарашена, что даже не сразу сообразила, что надо ответить. Тон отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Я так больше не могу. Прости.

На этот раз поцелуй был более настойчив, и я с радостью ответила, подчиняясь — мои губы приоткрылись, впуская его бушующую страсть. Тон притянул меня ближе. От него знакомо пахло мятой… и не так давно выпитым кофе. Мои руки сами потянулись к его волосам, с удовольствием дёрнули за торчащие в стороны прядки, скользнули вниз — погладили крепкую шею, пробежались по плечам, спине.

Тон на секунду оторвался от моего рта, позволяя вдохнуть.

— Ты меня с ума сводишь, мелкая, — хрипло прошептал он и вновь жадно поцеловал.

Каким-то образом я оказалась у Антона на руках. Мои ноги сомкнулись на его талии так естественно, словно мы проделывали это уже не раз.

— В спальню? — спросил он с надеждой.

И я кивнула.

Переспрашивать Тон не стал. Коротко поцеловал меня в губы и понес в мою комнату. Аккуратно положил на кровать и нависнув надо мной, несколько мгновений изучал мое лицо. В его взгляде мне чудилось сомнение в правильности происходящего. Мне и самой было не по себе — несмотря на то, что тело горело и жаждало прикосновений Антона, меня вдруг охватила паника… Но ведь это лишь потому, что это мой первый раз… Я люблю Тона, а он меня… Или?

В любом случае, как-то всё слишком… стремительно. Я, конечно, девочка уже большая, но, кажется, совсем не готова…

И я уже собиралась поделиться своими переживаниями с Антоном, но он как раз перестал разглядывать мое лицо и наклонившись поцеловал меня в шею, чуть прикусил кожу и вновь поцеловал, посылая по телу волну удовольствия, тут же подхваченную руками парня, одна из которых принялась нежно гладить мое бедро, а вторая бесстыдно поползла под задравшейся кофточкой вверх, подбираясь к груди. И казалось бы, ничего такого еще не произошло, но ощущения были невероятные — не соображая, что делаю, я выгнулась подставляя свое тело для новой порции ласк, сама при этом не очень-то ласково хватая Тона за волосы, в стремлении то ли притянуть его голову ближе к себе, то ли наоборот, оттащить подальше.

— Антон, — прохныкала я, так и не решив чего же хочу.

Парень вздрогнул и больно укусил меня за ключицу. Его помутневшие, как у пьяного, глаза некоторое время не мигая изучали меня.

— Не называй меня так… сейчас, — глухо произнес он, наконец, и куснул меня за нижнюю губу. По телу тут же побежали мурашки, вынуждая сильнее прижаться к его горячему телу.

— Тоо-ша, — прошептала я парню в ухо, намереваясь цапнуть его за вышеозначенную часть тела.

Но Тон снова дернулся и посмотрел на меня недовольно.

— Помолчи, — и чтоб наверняка, закрыл мне рот поцелуем.

С готовностью ответила, решив гнать прочь все сомнения. Но Антон вновь отстранился и завертел головой. Сквозь плотную пелену, уже успевшую как следует спеленать мой мозг, пробилась слащавая мелодия, которую я, если честно, ненавидела.

«О боже, какой мужчина, — надрывался женский голос. — Я хочу от тебя сына…»

— Что это? — ошарашено воззрился на распластанную меня мой несостоявшийся любовник.

— Сашка звонит, — забеспокоилась я.

— Сашка… — задумчиво повторил Тон.

— Надо ответить… наверно, — я дернулась в сторону мобильника. Вообще-то нехорошо вышло — если бы Сашка пропал и на звонки мои не отвечал я бы очень переживала и напридумывала бы себе бог знает что. У Сашки с фантазией, конечно, туговато, но с ним же сейчас Машуля.

— Оригинальная мелодия, — как-то чересчур невозмутимо прокомментировал Тон, слезая с меня. Сразу же стало холодно и неуютно.

— Это он сам поставил такую, — зачем-то решила оправдаться я.

Тон пожал плечами, словно бы говоря, что его это не касается и потому не волнует. Он молча подобрал свою футболку, каким-то образом оказавшуюся на полу возле кровати и направился прочь из комнаты. Мне стало страшно, что вот он сейчас уйдет совсем. А я хотя и была рада, что мы… остановились, но вовсе не желала, чтобы он вновь исчез из моей жизни.

— Ты куда? — дернулась я за парнем, но заметив, что я без верхней части одежды грохнулась обратно на кровать, пытаясь прикрыть грудь руками.

Тон хмыкнул с какой-то горечью и тихой злостью.

— На кухню. Не хочу мешать разговору с твоим парнем, — дернул он пострадавшей губой, распухшей, кстати, еще больше, чем с утра.

Как-то всё…

Натянув мятую кофточку, я некоторое время бездумно таращилась на наконец-то смолкший телефон. То, что Тон недоволен ясно, как божий день. Пойти поговорить с ним? Или сначала перезвонить Сашке, чтоб они там не волновались и не названивали мне в неподходящий момент?

Со вздохом я взяла телефон в руки. И во время — тот вновь заверещал про великолепного мужика… надо будет всё-таки сменить мелодию на что-нибудь нейтральное.

— Да, Саш. Привет, — пробормотала я покаянно, примерно представляя, что меня ждёт.

И, в общем-то, не ошиблась.

Поинтересовавшись, жива ли я и всё ли со мной в порядке, и получив утвердительный ответ, Сашка облегченно вздохнул, а после я минут 10 выслушивала нотации и угрозы скорой жестокой расправы над несчастной мной, которые сводились к тому, что мне крепко прилетит по заднице и я не смогу сидеть неделю… а то и месяц. Где-то на заднем плане Сашке активно поддакивала Машуля, время от времени требуя передать трубочку ей, но Сашка не поддавался. И спасибо ему за это большое — выслушивать еще и Машкины претензии мне сейчас очень не хотелось.

— В общем, так, милая, — подвел итог Сашка. — Чтоб не смела больше телефон отключать, ясно?

— Ясно-ясно, — покивала я головой. — Не буду. Не переживайте за меня — развлекайтесь там спокойно. С наступающим, всех благ. И Машку от меня поцелуй.

— Обязательно, — проворчал Филатов, на чём мы с ним и распрощались.

Я облегченно вздохнула и откинувшись на подушку несколько минут разглядывала потолок. Из комнаты выходить не хотелось — страшно… и очень неловко смотреть Антону в глаза. Или постараться сделать вид, что ничего не было?

А вдруг и не будет?

Блин, наверняка Антону не очень понравился Сашкин звонок. И мелодия еще эта дебильная… Но не рассказывать же ему о всех тонкостях наших с Филатовым отношений — это ж курам на смех.

Но и в комнате сидеть весь день по-детски глупо.

Нехотя я сползла с кровати, поправила одежду и покинула спальню. Но прежде, чем тащиться на кухню решила всё же устранить чудовищный кошмар на голове, хотя как я с ним справлюсь не представляю — чувствую там колтун еще больше, чем с утра был.

Добравшись до ванной комнаты, я мимоходом удивилась, что она с чего-то закрыта и дернула за ручку, распахивая дверь настежь. И ошарашено замерла, разглядывая, видимо только что вылезшего из ванны, абсолютно голого Антона… ну, если не считать полотенца, которым он вытирал голову.

Слава богу, в себя пришла быстро и, решив, что над прелестями Антона я поразмышляю как-нибудь в другой раз, резко подалась назад, надеясь, что парень меня не заметил, но тут же сама себя выдала слишком громко хлопнув дверью. А-аа!!! Вот это действительно позорище! Теперь решит, что я за ним подглядывала!

С ужасом ожидая, что Антон меня вот-вот окликнет, я на цыпочках направилась в свою спальню и чувствуя себя настоящей идиоткой, принялась ждать неизвестно чего.

Время текло бесконечно долго. Ждать мне уже надоело — резко захотелось пить, есть и в туалет. И я уже почти совсем решила покинуть место своего добровольного заточения, но тут дверь в мою комнату распахнулась сама, едва не заставив меня грохнуться в обморок. На пороге возник Тон — такой красивый… даже с огроменным фингалом и разбитой губой, и невозмутимый.

— Может поможешь мне с обедом? Если хорошо себя чувствуешь, — как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Я с облегчением закивала, как китайский болванчик, и вперед парня ринулась на кухню.

* * *

Обед мы готовили вместе. Хотя по времени выходило, что это будет скорее ужин… праздничный.

Да и большая часть хлопот легла на плечи парня — я всего лишь обнаружила в холодильнике замаринованное мамой мясо и пока пристраивала его на противне, чтобы засунуть в духовку, Тон дисциплинированно чистил картошку и получалось у него это ничуть не хуже, чем у меня, даже быстрее как-то, так что я начала подозревать, что Тон не только мастер омлета, но и вообще имеет приличный опыт в готовке. Как бы там ни было мясо с картошкой пока дождёшься… а есть хотелось уже сейчас — от нервных переживаний у меня разыгрался зверский аппетит, который надо было хоть чем-то утихомирить.

— Давай пока чаю попьем, — предложила я. Тон стоял ко мне спиной, отчего обращаться к нему было гораздо легче и не краснеть при этом.

Но его отстраненность удручала. Не понимаю… только что так целовал меня, что в голове шумело, а теперь изображает полное безразличие. Разозлился из-за Сашки… Тогда почему спокойный такой? На Серегиной даче вон даже драться полез с Егором, а сейчас… Я, конечно, не хочу, чтобы он дрался со мной, но почему он молчит?! Почему не скажет: «Бросай Сашку. Ты должна встречаться со мной!»?

— Наливай, — кивнул парень, складывая очищенный картофель в кастрюлю.

Чай пили в тоскливом молчании.

Безумно хотелось как-то разрядить обстановку, но я трусливо поджала хвост и боялась лишний раз открыть рот — вдруг сейчас ляпну какую-нибудь глупость… о любви, например, а Тон сидит и жалеет, что вообще со мной связался… с кикиморой такой.

Блин! Я ж до расчески так и не добралась!

Я поспешно допила чай и выскочила из-за стола.

На этот раз ванная точно была свободна — я шмыгнула к зеркалу и замерла, разглядывая темные круги под лихорадочно блестящими глазами, бледные щеки и да, кошмарный колтун на голове. А-аа, кикимора болотная — красавица народная, сижу мечтаю о вечном, а у самой гнездо воронье на голове. Вот как? Как они умудрились так сваляться и перепутаться? Удивительно, что Антон ничего не сказал по этому поводу.

Или ему попросту плевать?!

Я обиженно зарычала и дернула волосы расческой. Больно!

— Ты так без волос останешься, — спокойный вкрадчивый голос заставил меня испуганно вздрогнуть. — Пойдем, посмотрим телек, пока ужин готовится…

Антон мягко отобрал у меня расческу и вместе с ней отправился в большую комнату ни разу не оглянувшись — видимо, уверенный, что я последую за ним. И что мне оставалось? Просмотр новогодних фильмов и телепередач в компании Антона как раз входил в круг моих желаний, но парень вёл себя совсем для меня непонятно.

В комнату я за ним шла со смешанным чувством страха… и ожидания повторения всего того, что ранее случилось в спальне. При этом меня вполне ощутимо потряхивало, сердце колотилось где-то в горле, вызывая неприятное чувство тошноты.

Тон же казался абсолютно спокойным. Он усадил меня перед собой и принялся неторопливо расчесывать завихрения на моей голове, время от времени помогая себе руками, осторожно касаясь волос и кожи чуть шероховатыми пальцами, отчего у меня по позвоночнику каждый раз пробегал табун мурашек.

— Тебе нравится этот фильм? — хриплый голос Антона с огромным трудом пробился к моему сознанию. Но даже и после этого я долго не могла сообразить о чем он меня спрашивает. — Может переключим?

Он издевается? Думать ни о чем другом, кроме как о том, что вот сейчас Тону надоест играть в парикмахера, и он проведет обжигающе горячей ладонью по моей спине, скользнет под футболку и тесно прижмет к себе, чтобы жарко поцеловать, я не могла. А он спрашивает нравится ли мне фильм… Точно издевается! Но обернуться и посмотреть на парня, чтобы подтвердить мою уверенность мне не хватило духу. Я просто пожала плечами, надеясь, что Тон поймет — на фильм мне глубоко фиолетово.

— Значит, переключим, — подытожил Севкин друг.

Он оторвался от моих волос, вызвав невероятный внутренний протест в моем организме и принялся щелкать пультом, в конце концов, остановив свой выбор на музыкальном канале. После чего его руки вернулись туда, где и должны были быть — к моим волосам. Боже, мне хотелось прижаться к нему всем телом!

Но обниматься Тон не собирался. Без каких-либо усилий, которые, как мне кажется, должен был бы прилагать неискушенный в плане женских причесок мужчина, Антон заплетал мне косичку. В груди недовольно заворочалась ревность — где это он так нашустрился косы плести?

— Хочешь, я научу тебя играть на гитаре?

— Меня Сашка научил, — машинально ответила я, мигом вспомнив, как Филатов ругался на мою музыкальную несостоятельность.

И вдруг стало холодно. Правда. Мне даже подумалось, что распахнулась форточка, спрятанная за ёлкой, и именно оттуда так неприятно несет ознобом.

— Понятно.

Антон отстранился.

— Мне… — он хмуро посмотрел на меня. — Мне домой надо съездить.

Он засобирался, подбирая мирно дремавшие у дивана носки и не дождавшись никакой реакции с моей стороны, выскочил в прихожую, уже оттуда давая указания выключить духовку.

Господи, я, кажется, идиотка. И тормоз.

Я подорвалась с дивана и ринулась в прихожую, решив для себя, если и не признаться Антону в любви, то, по крайней мере, убедить его, что меня с Сашкой связывают исключительно дружеские чувства. Но в прихожей уже никого не было.

Ну, что я за дура-то такая?

Чувствуя, как к горлу подступают слезы, я распахнула дверь, надеясь застать парня у лифта. Но и площадка была пуста. Только откуда-то снизу доносился быстрый топот, а через несколько секунд хлопнула тяжелая входная дверь.

— Он же вернётся, — попробовала убедить саму себя и, приложив массу усилий, чтобы не разреветься, побрела на кухню выключать духовку.

Мясо и в самом деле было готово и по кухне разносились умопомрачительные ароматы, но есть мне расхотелось. Я бесцельно послонялась по квартире, размышляя, стоит ли позвонить Севе, чтобы узнать номер телефона Антона или не стоит вмешивать сюда брата? Братец, конечно, и так догадывается о моих чувствах к его другу. Но одно дело догадываться и совсем другое, если он об этом будет точно знать… И потом, я почти уверена, что звонить Антону не решусь.

В конце концов, если я ему нравлюсь, почему он сам не скажет об этом? Почему я должна волноваться и дергаться? Вообще, Тон казался мне более решительным, а он… Сбежал он! Ну, и пусть — никто мне тогда и не нужен. Я вот сейчас устроюсь у телека и неплохо проведу этот вечер и никакие парни мне не нужны.

Быстро-быстро заморгав, чтобы отогнать очередную слезливую волну жалости к себе, я действительно устроилась на диванчике, подтянув к себе цветастый плед и хорошенько укутавшись в него. Тяжело сглотнула невесть откуда взявшийся комок в горле и… В конце концов, никто ж не видит — можно и всплакнуть, может легче станет…

* * *

Я выскочил из подъезда, с наслаждением почувствовав морозный ветер, бросивший мне в лицо пригоршню снега. Дышать стало немного легче, но желание что-нибудь как следует пнуть никуда не делось. А лучше кого-нибудь… кое-кого конкретного.

Научил он её! Б**дь!

Чему он её ещё научил?

Перед глазами встал образ полуобнаженной Ленки, прижимающейся ко мне тесно, жарко, усиливая и без того не утихающую со вчерашнего дня боль в паху… До безумия захотелось вновь ощутить вкус ее кожи, крепко сжать в объятиях… Разве она не этого же хотела?! Было очень похоже, что да. Тогда какого х**на это вселенское облегчение, появившееся на Ленкином личике… словно, я ее изнасиловать собирался, а звонок этого… ушлёпка прямо таки спас её из лап маньяка!

— Чёрт! — со всей дури пнул колесо отцовской машины, потом еще разок… и еще. Нога тут же заныла, позволяя хоть немного прийти в себя. — Чертов м**ак!

Может я действительно всё придумал? Надавил на неё?

Тяжело опустился на холодное сиденье, с наслаждением хлопнул дверцей и завел мотор. Только куда ехать?

— Ответить ей ему очень надо… Научил он её всему… — на секунду представилась Лена, стонущая почему-то под этим, мать его, Егором… Так и не понял за каким она попёрлась с ним во двор? Еще и ногу повредила! И заболела!

В груди неприятно ёкнуло…

Задушив острое желание вернуться и проверить как там Лена, не спеша тронулся с места, уговаривая себя, что всё прекрасно. Сейчас съезжу, поздравлю родителей с наступающим, куплю малявке что-нибудь сладенькое и вернусь. Всё отлично.

А номер этого ган**на сотру из Ленкиного телефона. И в черный список кину, чтобы и он ей не звонил.

Более-менее успокоенный этим, бросил последний взгляд на окна квартиры, в которой осталась вредная девчонка, и включив местное радио, чтобы не сидеть в тишине и не думать всякую хр*нь, выехал со двора.

Было это не так уж и давно,

Маленькая девчонка влюбилась в меня, но… —

бренчал на гитаре неизвестный мне исполнитель:

Было той девчонке всего лишь 16 лет,

И я ей тогда сказал тихонько «нет».

Девочка, не надо слезы лить напрасно,

Может быть потом тебя я полюблю.

Просто ты немного, подрасти немного,

Подожди у входа к сердцу моему…

Меня словно выкинуло на три года назад — тогда я тоже сказал «нет», только не тихонько… Господи, я орал Ленке, что она дура вместе со своей любовью… Да, она меня возненавидеть должна была… послать в долгое пешее… Забыть как минимум… И ведь забыла, наверно, и парня себе нашла. И любит его теперь… А я тут приперся такой молодец и полез с вполне определенными намерениями. Дебил?

Определенно.

Вот прошло три года, выросла девчонка

И теперь ей стало 19 лет.

Словно в первый раз, влюбился я в нее

И я ей тогда сказал: «Дай мне свой ответ!»

А она мне в ответ тихонько отвечает:

Нет, нет, нет не надо слезы лить напрасно,

Может быть потом тебя я полюблю

Просто ты немного, подожди немного,

Подожди у входа к сердцу моему.

Вот, дер**о!

Конечно, она его послала. Это было даже справедливо.

И со мной, видимо, также…

Но что теперь делать? Оставить всё как есть? Или попробовать отбить её у этого Сашки? А если Лена действительно любит его… Ведь даже Севка о нем только хорошее говорил…

От воспоминаний, как Севка расхваливал Ленкиного ухажера, я тоскливо сморщился, вновь почувствовав болезненное желание надавать этому «замечательному парню» по физиономии. Да и Севка в этот момент ощущался настоящим предателем. Раз ему так нравится Ленкин парень, какого х**на он оставил свою сестренку наедине со мной? Вообще не понимаю, чем он руководствовался?!! Он же знает, что я не ангел — белый и пушистый, а скорее уж наоборот… Или он считает, что раз это его сестра, то я её не трону?

— Черт!!! — машина замерла у светофора и я раздраженно треснул по рулю, стараясь не обращать внимания на пялившуюся на меня из соседней машины тетку. Женщины — зло.

Но что же все-таки делать?

Безумно хотелось вернуться. К тому же оставить Лену одну на праздники, да еще не вполне здоровую, это… бред. Но как себя вести с девчонкой? Как прежде? Это ж пытка — быть рядом с ней и не сметь прикоснуться…

— А если прикоснуться, то еще хуже… Сразу хочется большего, — пробормотал я, вспомнив как расчесывал мягкие шелковистые волосы девчонки — кончики пальцев тут же закололо от желания провести по ним снова… Затем скользнуть на напряженные плечи, осторожно помассировать их, погладить спинку, спускаясь всё ниже, к упругой попке…

Сзади посигналили и я, очнувшись, сорвался с места. Черт, задумался за рулем — наваждение какое-то.

* * *

У родителей было оживлённо. Интересно, в новогодние праздники здесь всегда так многолюдно или этот год чем-то особенный? К своему стыду с родителями я не встречал Новый год уже несколько лет, предпочитая базу отдыха и компанию парней. В позапрошлом году и вовсе в Питере остался… Как-то потерялось ощущение праздника давно… Каждый раз, словно, чего-то не хватало.

— О, Егорыч! Неужели ты решил с нами Новый год встретить? — я даже разуться не успел — из кухни выскочила племянница Ларисы Иришка и радостно повисла на моей шее, упираясь в меня своим огромным пузом. — Ого, да ты красавчик! — она с любопытством осмотрела мою разбитую физиономию и её глаза хитро блеснули. — Позарился на чужую девушку? И надеюсь, это ты не меня так рад видеть, а то, боюсь, Тёма не поймёт.

Смущаться не было смысла… обижаться тоже — Иришка была одной из тех немногих женщин, которые меня не раздражали какую бы чушь не несли.

— Я думаю, он согласится, что беременные женщины очень сексуальны, — улыбнулся я, хотя на самом деле, так не считал — здоровенный Иркин живот меня откровенно пугал. Нет, я, конечно, знал, что это естественно — женщины склонны беременеть и несколько полнеть в связи с этим. И всё же никак не мог принять, что хрупкая стройная девушка всего за несколько месяцев превратилась в шарик на ножках. Что при таких кардинальных изменениях во внешности супруги испытывал Артем, я даже затрудняюсь представить…

Самое ужасное, Ира прекрасно знала о моем истинном отношении к её положению. И нет, она тоже на меня не обижалась — она изощренно издевалась надо мной при каждом удобном случае.

— Сексуа-альны? — протянула она восторженно и одарила меня многообещающим взглядом. — Раз ты так считаешь, я не могу отказать тебе в удовольствие погладить мою самую сексуальную часть тела, — и выпятила своё пузо еще больше.

Она прекрасно знала, что прикасаться я к нему не собираюсь, и вообще испытываю какое-то иррациональное чувство… не отвращение, но близко к этому.

Некоторое время Иринка наблюдала за моей, видимо, сморщенной физиономией, после чего громко расхохоталась, в результате чего в прихожую выглянула ма… эм, Лариса, тёть Галя и тёть Зоя, вслед за которыми потянулось и мужское население квартиры — папа, Иркин муж, дядя Коля, дядя Рома и дед. Господи, даже дед, оказывается, приехал!

— А, блудный сын вернулся, — отец смерил меня осуждающим взглядом, особенно задержавшись на лице, но никак не прокомментировал увиденное. — Неужели вспомнил, что у тебя родственники есть?

— Егор, — Лариса толкнула отца в бок и приветливо улыбнулась мне, стараясь скрыть обеспокоенность во взгляде.

— Я уж 49 лет Егор, — буркнул отец и, подойдя ко мне, крепко обнял, весьма ощутимо похлопав по спине. — Ключи от машины верни, — тихо сказал он.

Если честно, я растерялся. Как-то давно меня не воспитывали лишением ключей от машины. Поступил я, конечно, не очень хорошо — вышел, что называется, в булочную, а вернулся только на следующий день и то ближе к вечеру. Но, блин, я взрослый мужик!

Последнее я, видимо, опрометчиво брякнул вслух.

— Взрослый мужик?! — возмутился отец, оттесняя меня к комнате, где уже был разобран и накрыт красной праздничной скатертью складной стол. — Ты мог хотя бы позвонить! Лариса места себе не находила!

— Егор, — мачеха осторожно положила руку отцу на плечо, наверно в попытке успокоить его и я действительно был благодарен ей за это, хоть отец и сделал вид, что не заметил её жеста.

— Я же звонил утром.

— А ушел когда?

— Ну, простите, — мне не хотелось этого, но получилось язвительно.

— Марш за стол.

— Пап, меня девушка ждет, — хотя ждет ли? Внутри всё сжалось от беспокойства. До Нового года всего несколько часов — вряд ли Лена захочет встречать его одна. Что если она уйдет куда-нибудь? Или Сашка ее припрется…

— Ну, значит, подождет, — такого я от отца совсем не ожидал. Раньше он как-то более трепетно относился к женскому полу. Видимо, всерьез обиделся на меня.

— Она ждать не может!

— А что так? Не царское дело холопов ждать? — отец сердито посмотрел на меня, язвительности в его голосе заметно прибавилось, что меня почему-то взбесило.

— Егор! — по крайней мере, Лариса разделяет мое возмущение.

— Ну, что Егор?! Ты же сама меня вчера весь вечер дергала: ой, где наш мальчик? ох, что же с ним случилось?

Я поймал виноватый взгляд мачехи, и мне вдруг стало стыдно. Я же действительно поступил по-свински. Но оставаться все равно не собирался.

— Я все осознал, — произнес я.

— Осознал он, — буркнул отец, за что и получил свернутой газетой по макушке. От деда.

— Да хватит тебе ворчать. Как пень старый, ей-Богу. Тебе ж говорят — девица там. Дело-то молодое.

Я кивнул, уже понимая, что задерживать меня никто не будет. Блин, но и с отцом ссориться не хотелось.

— Пап, это больше не повторится. Но сейчас мне действительно нужно уйти.

Отец устало махнул рукой и ушел в комнату.

— Может хоть поешь? — Лариса приобняла меня за плечи и заглянула в глаза — на душе сразу стало теплее.

Почему-то мать очень редко обнимала меня… или мне так запомнилось? Так или иначе, нехватка окситоцина у меня на лицо и боюсь Ларисе его уже не восполнить до необходимого уровня. Нужно что-нибудь помощнее…

— Так что? Я твои любимые пирожки с вишней испекла, — соблазняла меня Лариса.

Есть, действительно, очень хотелось — мы же так и не пообедали с Леной. Чай вообще не в счет. Но я упрямо помотал головой.

— Там поем. Завтра вернусь обязательно. Просто она там одна и болеет.

— Хоть бы познакомил со своей девушкой, — грустно улыбнулась Лариса.

— Я вас знакомил уже, — признался я. — Мне, правда, надо бежать. А то она еще решит, что я ее одну оставил.

— Ну, давай-давай, — она шлепнула меня кухонным полотенцем по плечу, отпуская. — Береги себя только.

— Спасибо.

Я метнулся в свою комнату, выгреб из шкафа заранее приготовленные подарки, кое-как пристроил их у елки в большой комнате. Взглянул на все еще хмурого отца.

— Пап…

— Да иди уже, — махнул отец.

— С наступающим, — неловко пробормотал я. — Тёть Галя, тёть Зоя, — кивнул притихшим женщинам. Наверно и им праздник подпортил. Мужчинам пожал руку.

Дед меня крепко обнял.

— Не хочу тебя торопить, но я уже не мальчик, — с намеком сказал он.

Я приподнял брови.

— Мне б на правнука взглянуть.

— Он сам еще ребенок, — фыркнул отец.

А я невольно уставился на Иркин живот, на мгновенье представил Ленку с таким же пузом и сморщился. Ну, на фиг… и вообще Ленка еще маленькая…

И не моя, к тому же.

— С наступающим, — неловко повторил я и поспешил в прихожую.

Но спокойно меня отпускать не собирались.

— Вот пирожков тебе с собой, — Лариса сунула еще теплый бумажный кулек в пакет к Ленкиному подарку. Вообще, я думал мы будем встречать новый год на базе в огромной компании и я просто положу его под елку… трусливо и она никогда не узнает, что это от меня. Тем более, что я ей, похоже, на фиг не нужен.

— Ага.

— Потом жду подробностей, — не отставала и Ирка.

— Как мы пирожки ели?

— И это тоже, — хмыкнула девушка. И она б была не она, если б… — Не хочешь племянника погладить на прощание?

— Темка мне руки оборвет, — нашел я весьма удобную отговорку.

— Ничего. Он тебя простит — тебе ж надо привыкать! — настаивала Ирка, пододвигая своё пузо все ближе и ближе ко мне.

— Я не собираюсь заводить детей! — рявкнул я, и выскочил за дверь, успев все же уловить растерянные лица мачехи и ее племянницы.

Ключи отцу я, кстати, так и не вернул. Надеюсь, машина ему сегодня не понадобится — моя у Даньки в автосервисе, но раньше, чем послезавтра он на нее вряд ли даже взглянет. Да он, наверно, только с базы послезавтра вернется со всей честной компанией.

Надо будет все-таки встретиться с парнями — посидеть нормально. Вот как только с Леной всё улажу…

К моей великой печали в ближайшем магазине все торты уже разобрали, а он мне был действительно необходим — Севка любит поболтать о своей сестренке и не раз утверждал, что она — сладкоежка, да я и сам заметил. Так что пришлось отправиться в другой магазин… в котором тоже ничего подходящего не оказалось. А время-то идет — до Нового года всего ничего, а Лена одна, переживает наверно… И чего я психанул? Ну, научил ее этот… на гитаре играть и что? Небось, что-нибудь простенькое разучили вот и вся учёба…

Уже начиная по настоящему нервничать (из-за торта — бл**ь, кто бы знал!), я все же отыскал более-менее свежий сметанный кондитерский продукт и наконец-то направился к Ленкиному дому. Чувствовал я себя при этом как-то… неподобающе сильной половине человечества. Всё казалось, что что-нибудь пойдёт наперекосяк. Поэтому на Ленкин этаж я не шёл — летел, даже лифт подождать не хватило терпения.

У двери замер. Вдруг подумалось, что может Лена спит — будить её не хотелось. Хотелось лечь рядом, прижать теплое податливое тело к себе и вытравить из мелкой любые воспоминания о других парнях.

Одобрительно кивнув своим желаниям, я решительно нажал на звонок. Подождал немного — тишина.

Вновь позвонил, но, как и прежде, открывать мне никто не торопился.

— Черт! — я пнул дверь.

— Эй, чего ломишься? — из квартиры напротив высунулась щедро разукрашенная девица и оценивающе прошлась по мне взглядом. Х**н знает к каким выводам пришла, но расплылась в широченной улыбке — как у нее челюсть не свело? — Нет у них никого. А ты к Севе? Он на базу уехал, — девица выползла в подъезд, демонстрируя короткое облегающее платье и собственно всё то, что оно облегало. — Я — Катя, кстати.

— Я к Лене.

Девица скривилась — видимо, дружбы между ними с Леной не было. Что и не удивительно, хотя в последнее время мелкая предпочитала вот такие же коротенькие недоплатьица. Но Ленка всё равно выглядела как-то трогательно и беззащитно, эта же походила на голодную акулу.

— Её тоже нет. Убежала минут 30 назад — я случайно столкнулась с ней у подъезда…

Черт! Она все-таки сбежала…

Черт!!!

Надеюсь, у нее хотя бы нет температуры… и оделась она теплее, чем обычно. Бл*, но куда она отправилась?

Я зажмурился, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. Господи, надеюсь, она хотя бы не болтается по городу одна. Может с какими-нибудь подружками решила пересечься?

— Она не сказала куда пошла? — с крохотной надеждой спросил я.

— Нет, — легко отмахнулась Ленкина соседка и многообещающе посмотрела на меня. — Вряд ли ты её уже найдешь сегодня — до Нового года 40 минут. Может зайдешь? Встретим новый год, как полагается, — она поправила тонюсенькую бретельку своего серебристого платья, каким-то образом сделав декольте еще глубже и я невольно уставился на то, что мне предлагали заценить. Ну, ничего так…

А может, эта Катя врет, что Лена из дома ушла?

Я отвернулся от призывно улыбающейся мне девицы и вновь посмотрел на дверь Ленкиной квартиры. Возникло какое-то дебильное желание — прижаться к ней ухом и послушать правда ли там никого нет, но я сдержался.

— Нет, спасибо.

Я просто развернулся и ушел.

Где ее искать?

И есть ли смысл?

Я повел себя как гов**к и сегодня и тогда, три года назад — уехал и при этом искренне желал, чтоб она просто сидела и тупо ждала меня… А так почему-то не бывает.

Де**мо, ее придурок-парень вообще свалил на праздники, а она считает жизненно необходимым ответить на его звонок, еще и сюсюкает по телефону.

Точно!!! Позвоню Севке, узнаю Ленкин номер телефона и выясню куда она подевалась!

Я закинул пакет с тортом и пирогами на заднее сидение машины и попытался дозвониться до друга. Ключевое слово «попытался». Севка находился вне зоны действия сети… или же попросту выключил телефон. Еще, как вариант, аккумулятор разрядился, но мне от этого ни на грамм не легче. Подружкам Лены я хоть и звонил, но с её телефона и номера девчонок запомнить даже не подумал…

И что теперь? Сидеть в машине у подъезда, ждать её возвращения? А если она сегодня не вернется? Хотя о чем я — сегодня она точно не вернется! Да и встречать Новый год в машине как-то не особо хочется… Домой к родителям вернуться? Ну, уж нет — счастье в виде допроса и косых сочувствующих взглядов меня совсем не прельщает.

Я задумчиво уставился в окно, вертя небольшую бархатную коробочку в руках. На улице хлопьями валил снег, что смотрелось особенно завораживающе в свете уличных фонарей. Хотелось праздника… не знаю, чуда какого-то. Хотелось, как в детстве, просто взять и поверить, что всё будет как в сказке… и эта грёбанная пустота в душе раствориться.

Сунув коробочку во внутренний карман куртки, я завел мотор и отправился на площадь к главной ёлки этого городка.

Машину пришлось оставить далеко от центра города — площадь и подступы к ней для автотранспорта перекрыли. Чуть впереди меня радостная школота топала прямо посреди дороги, громко смеясь над шутками тощего хохмача в ядовито-оранжевой шапке. Мне же было не весело. Я еще несколько раз пытался дозвониться Севке, но он всё также был недоступен. Отчаявшись, попробовал позвонить Тимохе, но и тот трубку брать не пожелал. Казалось, все меня бросили, отчего настроение моё плавало где-то возле отметки «крайняя степень раздражения», а в голове крутилась какая-то ерунда — я был недоволен буквально всем и от этого чувствовал себя девяностолетним стариком. Одиноким брюзгливым стариком.

Конечно, я себя всего лишь накручивал, но на данный момент мне было действительно паршиво. Вся эта затея с ёлкой и новогодним чудом уже не казалась такой уж хорошей. Но я упорно двигался к площади — хотел, но почему-то не мог вернуться назад к машине, уехать отсюда…

На площади было полно народу — в основном, конечно, молодежь, уже изрядно принявшая в честь уходящего года. То и дело взрывались петарды, резкими щелчками вспарывая равномерное гудение человеческих голосов. Им вторили громкие взрывы хохота и плач совсем маленьких детей, зачем-то притащенных родителями в нетерпеливо ожидающую наступления нового года толпу.

Я чувствовал себя здесь чужим. Ощущения праздника не было.

Хотя… если хорошенько заткнуть уши и смотреть только на ёлку, осыпаемую крупными хлопьями снега…

Часы над телеграфом, расположенным на краю площади, уже показывали без одной минуты двенадцать и вылезший на сцену перед елкой мэр, облаченный в скучное серое пальто, принялся отсчитывать последние секунды старого года, фальшиво улыбаясь куда-то в толпу, под одобрительные возгласы фальшивого Деда Мороза.

— Хочу увидеть Лену, — загадал я, ни капли не веря, что мое желание сбудется.

— Ай, приятель, извини, — услышал я, получив весьма ощутимый тычок в спину, и обернулся.

Затуманенными от выпитого глазами, на меня виновато смотрел какой-то парень. Он бубнил что-то еще о том, как ему жаль задеть хорошего человека, но я его не слушал. Позади него, метрах в 10 от нас стояла моя Лена. На ней были теплые штаны, синяя дутая куртка, зеленая шапка в синюю крапинку и такой же шарф — по крайней мере, теперь я мог быть уверен, что она не замерзнет.

Она стояла ко мне в полоборота, в компании сверстников и чуть сгибая колени на каждый счёт, вместе со всеми отсчитывала последние секунды года.

… Десять, девять, восемь…

Она казалась вполне довольной. На ее губах играла легкая улыбка — одна из тех, что заставляла моё сердце биться чаще…

… семь, шесть, пять…

… и рождала почти непреодолимое желание попробовать её губы на вкус…

…четыре, три, два…

… прижать её так близко, как только возможно…

… один…

… и никогда не отпускать.

Площадь взорвалась радостными воплями и я, словно очнувшись, двинулся в сторону девушки… без сомнения, любимой и так необходимой для меня. Я был уверен, она именно та, кто сможет заполнить пустоту, эту зияющую дыру в моем сердце.

Лена захлопала в ладоши и тут же упала в объятья какого-то парня. Он легко подхватил ее стройное тело и закружил, крепко прижав к себе, а после поставил и принялся нежно гладить ее лицо обеими руками, что-то нашептывая. А она держалась за него, как за спасательный круг, словно никого в мире больше не существовало… Мишаня! Да, какого?!!

Меня затопила ярость, руки сжались в свинцовые кулаки, в груди всё вдруг сжалось от невыносимой боли — вероятно, я мог бы убить его сейчас…

— Эй, парень, дыши, — толкнувший меня недавно парень помахал ладонью перед моим лицом. — Ты, часом, не больной? Может курнуть хошь?

У меня в руке оказался кусающий пальцы недокуренный тлеющий косячок. Я почти машинально затянулся раз… другой.

Значит, вот Ленка какая… Изменяет Сашке со мной, а мне с Мишаней… или наоборот? К черту!!! Раз я ей не нужен, то и она мне не нужна!

Ненавижу! Весь этот чертов город ненавижу!

Я бросил косяк под ноги и поплелся прочь с площади. Меня провожал строй радостных голосов и бьющая по ушам громкая музыка. Между ближайших домов уже взмывали в ночное небо разноцветные фейерверки.

Мне невыносимо жгло сердце, боль волнами расползалась по всему телу… И тут я вспомнил. Сунул руку во внутренний карман и теперь маленькая бархатная коробочка, с тоненькой бумажной биркой обжигала руку. «Лене от Деда Мороза». Идиот, блин.

Надо убираться отсюда.

Бархатная коробочка полетела в свежевыпавший снег.

06.03.2017

Content

Аира
NEPRUHA@ХХХ.COM