Аира

REAL–LIFE

Зачем Севка притащил меня на свадьбу Дениса, я так и не поняла — всё моё общение с этим, в общем-то, симпатичным парнем ограничивалось банальным «привет-пока» и однажды «Как дела? Я слышал, ты поступила на юриста. Должно быть интересная профессия… Кстати, тебе очень идет красный нос». Я тогда полночи ревела, упиваясь жалостью к себе, и нос у меня действительно был похож на распухшую редиску, но я никак не ожидала услышать комментарии по этому поводу. Естественно общаться с ним после этого у меня желания было, хотя, полагаю, обидеть он меня не хотел.

— Не мог же я без спутницы придти, — ответил на мой прямой вопрос Сева. — Ты смотри сколько здесь пираний, готовых вцепиться в любого представителя мужского рода и затащить под венец. Будешь отпугивать особенно настойчивых.

— Каким образом, интересно? Все знают, что я твоя сестра.

— Ну, не знаю… Ты можешь махать руками и издавать громкие неприятные звуки, — пожал плечами братец. — К тому же то, что ты моя сестра знают далеко не все, а лишь малая часть приглашенных — тех, что со стороны жениха. Ты, блин, видела сколько у Олеськи двоюродно-троюродных сестер?!

— Видела, — кивнула я. В самом деле, девиц со стороны невесты было много. Мне даже как-то боязно становилось… особенно от ревнивых взглядов некоторых — словно я, как минимум, высказала намерение увести у них стадо баранов.

— Знаешь, — протянул Севка, задумчиво почесав свою бороденку. — Ты к ним лучше не подходи. На всякий случай…

— Пфф… я и не собиралась.

— Умница… Ладно. Сейчас самое время морально поддержать жениха. Ты со мной? — Сева кивнул в сторону скучковавшихся парней. И Тоша там…

Нет, приближаться мне к ним совершенно не хотелось. Хотя оставаться одной не хотелось тоже.

— Привет!

Я обернулась и обнаружила улыбающуюся Риту и как обычно мрачноватого Дана, который в темном брючном костюме был похож на киношного демона-искусителя.

— Слава Богу, знакомые женские лица, — поприветствовала я парочку. Я так не радовалась Марго даже встретив ее посреди ночного парка во время охоты за «сокровищами лепрекона».

— Угу, — кивнула Марго. — Пойдем, пять минут и знакомых женских лиц у тебя станет больше.

Всё-таки вот — общие интересы сближают людей. Неделю назад мы были едва знакомы, но… совместное блуждание в потемках, «археологические» раскопки в грязи под накрапывающим дождиком и вуаля — мы почти лучшие подружки! Надо будет еще как-нибудь в Дозор напроситься. И Дашку тоже взять с собой.

Марго с трудом высвободила свою ладонь из Данькиной хватки и подцепила под локоток меня.

— Пойду с девчонками пообщаюсь, — сообщила она обиженному парню, который нехотя кивнул, и потащила меня куда-то сквозь толпу.

— Привет, — мы остановились возле симпатичной голубоглазой девчонки в весьма откровенном платье с полуобнаженной спиной — мне даже как-то легче стало — не одна я тут такая… оригинальная. — Познакомься, это Лена, — представила меня Марго. — Лен, это — Ксюха, я тебе рассказывала.

О, да, точно — рассказывала, много и в лицах. Таких людей, как Ксюха нужно иметь в друзьях каждому!

— Другим рассказы рассказываешь, — протянула Ксюха. — А я тебе звоню-звоню, а ты трубку не берешь. Для меня у тебя, значит, времени не нашлось.

— Да я не слышала как ты звонила, а когда обнаружила пропущенные было уже поздно очень, а потом… я забыла, — Марго сморщила нос, виновато косясь в сторону.

— И чем, интересно, ты таким занята была? — ехидно поинтересовалась Ксюха. Могу поклясться, она и без того знала, чем именно… тем более, что Марго так красноречиво покраснела.

— У тебя такой красивый кулончик, — вместо ответа произнесла она, явно пытаясь увести тему в другое русло.

Кулончик, уютно расположившийся на Ксюхиной груди, и в самом деле был весьма интересный — в виде небольшой серебряной гитары на серебряной же цепочке.

— Зачетная вещица, — с улыбкой подтвердила я. — Мальчишкам наверняка пришлась бы по вкусу, — кивнула в сторону кучкующихся чуть в стороне от входа парней. Мне и самой эта безделушка очень понравилась.

Ксю нахмурилась, явно собираясь сказать какую-нибудь гадость, но не успела — в дверях появились брачующиеся. Денис сиял, как начищенный таз, невеста ж, казалось, вот-вот грохнется в обморок. Вообще, когда Севка притащил меня домой к Олесе, я даже икнула от неожиданности, который раз убедившись, что наш город просто большая деревня — оказалась, совсем недавно невеста Дениса приходила к нам в салон прокалывать уши, я ее еще за парня приняла. И чего-то так мне ее жалко стало, что я решила расстараться и сделать из Леськи конфетку. И вот теперь, глядя на восторженное лицо Ксю, могу с уверенностью сказать, что мне это удалось.

— Ух ты! Кто это Леське такое личико нарисовал? — поинтересовалась Маргошина подруга.

— Я, — молвила скромно.

— Она работает визажистом в салоне красоты «Энерджи», — сдала меня Рита. — И еще гримером у «Серой выпи»! Здорово, да?

Ксюша рассеянно покивала головой.

— Постой-ка, — оживилась она через мгновение. — Так это у твоей мамы пекарня, а у брата кафе? — теперь пришлось мне кивать, чувствуя, как Ксюшин взгляд становится подозрительным. — Хмм… а салон, тебе что ли принадлежит? — поинтересовалась она.

— Нет, конечно.

Мне только собственного салона для счастья и не хватало.

— А не в кафе ли твоего братца праздновать будем? — не унималась Ксю.

— А не помолчать ли тебе хоть немного? — сердито поинтересовалась у Ксюши симпатичная женщина, весьма на Ксюшу похожая. — Люди, наверно, хотят церемонию послушать, а не твою болтовню.

Ксю послушно замолкла. Я тоже. Мне даже стыдно стало — у людей торжественная церемония, а мы болтаем.

Приняв благообразный вид, попыталась сосредоточиться на словах регистраторши, но откровенно говоря, все эти «в богатстве и бедности» звучали слишком пафосно, а от работницы ЗАГСа так и веяло здоровым скептицизмом, что совсем не удивительно, учитывая какой процент из вступающих в брак, потом прибегает разводиться…

— Интересно, букет Леська будет здесь кидать или уже в кафе? — шепотом поинтересовалась Рита, нервно переступая с ноги на ногу.

— Кажется, в кафе собиралась, — ответила Ксюша. — А ты что, всерьез его ловить собралась? — вот прям мои мысли озвучила.

— Ага. С Данькой вчера весь вечер тренировались, — со странным выражением лица созналась Рита — было непонятно хочет она букет поймать или нет?

— Да у тебя соперниц тьма, — заметила я, кивнув на ту половину зала, где переминалась с ноги на ногу армия «двоюродно-троюродных».

— Вообще-то мне казалось, что у Леськи не так уж много подружек, — пробормотала Рита, растеряно таращась на толпу девиц от 17 до 25 лет.

— Это ее двоюродные-троюродные и может быть даже еще скольки-то-юродные сестры… и тети и племянницы, — проявила осведомленность Ксюша. — Общаться — она с большинством не общается, но на торжества приглашать принято.

— Ясно, — и опять было непонятно: то ли рада Марго конкуренции, то ли нет…

— Хм… а как у вас с Даном дела? — закинула удочку с другой стороны Ксюша. Такая любопытная и не боится задавать неудобные вопросы… Интересно, она с Тимофеем не знакома часом? Может они родственники даже…

— Дела замечательно, — ответила Рита нехотя. — Даже слишком!

— Слишком замечательные дела — это сильно, — не смогла промолчать я. Тем более, что радости в Ритином голосе по поводу замечательности дел совершенно не ощущалось.

— Да он исполняет любую мою прихоть, даже самую бредовую. В среду я специально его разбудила в три часа ночи и сказала, что хочу гулять. Думала — ну вот сейчас-то он мне скажет все, что обо мне думает. Так нет, Дан слова против не сказал и мы полтора часа болтались в центре по ночным улочкам, останавливаясь на каждом углу, чтобы целоваться до тех самых пор пока хватало дыхания, а потом еще минут двадцать сидели в обнимку на крыше «Вершины» свесив ноги вниз, — взгляд у Ритки стал мечтательный.

— Судя по всему тебе понравилось, — ох, зависть плохое чувство, но я по-доброму же… Завииидую!

Взгляд сам собой отправился в путешествие по залу в поисках Антона. Собственно, и искать долго не пришлось — Тон был там же где и Сева с Даном — подпирал стеночку и не мигая таращился на Дениса с Леськой, выражение лица у него при этом было пугающее — ну, чисто маньяческое.

— Очень, — кивнула та с несчастным видом.

— Слушай, а Дан в психбольнице никогда не работал? — поинтересовалась Ксюша, отвлекая меня от созерцания объекта моих неразрешимых страданий.

— Не знаю. А что? — растерялась Маргарита.

Ксю пожала плечами.

— Кто его знает, может он привык к ту-ту-девушкам… Кстати, вы с Даном оба жестокие и бесчеловечные.

— В смысле? — икнула Ритка, должно быть от неожиданности.

— В смысле: не хотите Тима обратно себе забрать? — с возмущением поинтересовалась Ксю. Казалось еще чуть-чуть и она руки в боки упрет.

Однако ж, интересно, куда и, самое главное, откуда Ритка должна забрать Тима? Эмм, ну, мы же об одном и том же Тиме думаем?

— А почему мы должны забирать его себе? — настороженно поинтересовалась Рита.

— Ну как? Вы его выгнали и ему негде жить, поэтому он все свободное время тусит у нас дома.

Я аж присвистнула и громко хрюкнула, пытаясь сдержать, рвущийся наружу смех. Ритка же некоторое время просто обалдело пялилась на Ксюшу.

— Во-первых, мы его не выгоняли — он сам посчитал неловким оставаться в квартире Дана, когда там появилась я. Во-вторых, что значит: «негде жить»? У Тима, вообще-то, квартира больше, чем у Дана.

Настал черед Ксюши обалдело пялиться на Риту.

А не такая уж и скучная церемония получается. Скоро и до традиционного мордобоя дойдет — вон, как Ксюша завертела головой с целью обнаружить вышеупомянутого нехорошего человека и накостылять ему. Надеюсь только, что на самом деле драться с Тимом Ксю не будет, а то боюсь без жертв не обойдется, причем боюсь я отнюдь не за Ксюшу.

— Не смей, — прошипела очнувшаяся Ритка, хватая подругу за руку, когда она уже дернулась в сторону неприятеля. — Совсем сбрендила? Хочешь Леське и брату своему свадьбу испортить?

О, так она Денискина сестра! Правда, что-то я не слышала, чтобы у Дениса была сестра… Но это не так уж и важно. А важно то, что церемония бракосочетания наконец-то закончилась! И мы всей толпой ринулись на улицу, освобождая помещение для очередной парочки, решившей связать себя узами брака. И тут к нам, словно мотылек на огонёк, подлетел Тимофей!

— Утро доброе, девчонки! — насмешливо произнес он, не ведая, что неосмотрительно приблизился к вулкану.

— Привет, Ролл, — кивнула я, с огромным любопытством поглядывая то на Ксюшу, то на Тима. Что-то сейчас будет?

— Доброе, — с сомнением произнесла Ритка, сжимая Ксюхино предплечье.

Ксю же смерила Тима хмурым взглядом, который он, судя по всему, предпочел не заметить.

— А купальника что дома не нашлось? — невинно поинтересовался он, откровенно уставившись на обнаженную спину девушки. Спорю на что угодно, открывшимся видом он был доволен.

— Отчего же… Но у меня только открытые и я подумала, что ни один из них не будет уместен в подобном месте, к тому же на улице уже слишком прохладно…

Ролл скривился, сдернул с себя пиджак и буквально укутал им Ксюху, на лице которой мелькнуло предательское выражение блаженства. Так-так-так… То есть, на самом деле Ксю от Тимочки балдеет. А то, что пиджачок скинула — это просто…

— Заболеть хочешь? — поинтересовался Тим. Никогда его таким злым не видела.

Ксю радостно кивнула. И поежилась от очередного порыва холодного ветра — сегодня и правда не жарко.

— Идиотка, — буркнул Тим. — Так, пошли.

Тим обмотал девушку пиджаком и, подхватив на руки, потащил куда-то в сторону припаркованных возле ЗАГСа автомобилей.

— Ну-у… — протянула Рита, глядя парочке вслед. — А ты с нами поедешь? Или у тебя тоже есть варианты?

— С вами, — буркнула я, прекрасно понимая, что мне рассчитывать на подобное глупо.

— Тогда, ай-да за мной, — Рита подхватила меня под руку и потащила в сторону парковки. — С нами еще Антоха поедет. Ты не против? Он сегодня без авто…

И что теперь делать? Внезапно «вспомнить», что в кафе меня обещал отвезти Сева?

Внутри всё сжалось протестуя против этой мысли. Желание увидеть Антона, оказаться с ним рядом зашкаливало… Нет уж, отказываться ехать с Ритой и Даном не буду!

Приняв решение, я перестала тормозить новую подружку и даже шагу прибавила, так что возле машины мы оказались уже через пару минут.

— Лена едет с нами, — весело объявила Марго, поджидающему ее Дану. Тот лишь кивнул, давая понять, что принял ее заявление к сведению и распахнул дверцы машины, предлагая Рите занять место рядом с водителем, а мне устроиться на заднем сидении, что я и поспешила сделать.

И конечно, я ожидала увидеть в машине Антона и ждала этого с некоторым волнением. Но я никак не ожидала, что в машине будет кто-то еще и мне придется сидеть, прижавшись к Антону вплотную, так как и Тон и второй парень габаритов были немаленьких и места занимали порядочно.

— Ух, какая красавица! — воскликнул незнакомый парень, высунувшись из-за плеча моего соседа, едва я захлопнула дверцу.

— Не дергайся, — посоветовал ему Тон и, кажется, даже в бок пихнул.

— А чего? — не понял парень.

— И так тесно… — дернул плечами Тон.

— Нда? Слушай, Антонов, а давай с тобой местами поменяемся?

— Обойдешься, — буркнул Севкин друг.

— Ну-у, так не честно, — принялся ныть парень, выпятив нижнюю губу вперед. — Я тоже хочу рядом с девушкой сидеть. Пусть она хотя бы посередине сядет.

Антон посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза казались совсем темными… О чем он думает? Какие тараканчики бегают под его челкой, спадающей на лоб темными прядями? Хорошее ли у них настроение или они снова будут кусаться?

Пожалуй, я была бы совсем не против, если б Антон сейчас наклонился и куснул меня за губы, например… Я бы, может, и сама его куснула.

— Обойдешься, — глядя мне в глаза, повторил Тон. И придвинулся еще ближе.

От него веяло теплом, знакомым уже долгое время мятно-цитрусовым ароматом и еле уловимым запахом самого Антона. Некстати вспомнилась темная вязь татуировки на его обнаженном плече и ключице, и мне вдруг стало жарко, хотя минутой раньше готова была признаться, что замерзла, рассекая по улице в одном только платье, хоть оно и оказалось более закрытое, чем у Ксюши.

— Эй! — возмутился парень и с надеждой посмотрел на меня. — А что сама девушка скажет?

Я с трудом оторвала взгляд от Антона и посмотрела на так и не представившегося парня. Симпатичный, светловолосый, а глаза карие, смешливые. Обижать его не хотелось.

— А я скажу, что мы уже почти приехали и пересаживаться нет смысла, — улыбнулась я.

— Эх, ладно, — кивнул парень. — Тогда первый танец…

— За мной, — оборвал его Тон.

Я приподняла брови, но сочла за благо промолчать, тем более, что была совсем не против, хотя Антон мог бы и поинтересоваться моим мнением на этот счет.

— Тогда второй, — не унимался парень.

— И второй тоже за мной.

— Тогда…

— Приехали, — объявил Дан, оборачиваясь к нам. Рита-то уже давно с любопытством таращилась в нашу сторону.

Тон распахнул дверцу и скользнув ладонью по моим ягодицам, подпихнул меня к выходу, предлагая выбираться из машины. Сам полез следом и едва выбравшись из машины, взял меня за руку, переплетя! наши пальцы! Ого… Похоже, у Тошкиных тараканчиков сегодня тоже праздник и они уже не на шутку расшалились!

— Все танцы, сколько бы их ни было на этой… чудной свадьбе, мои, — сообщил он, то ли мне, то ли показавшемуся с другой стороны машины парню.

— Жмот, — скривился кареглазый. — Эх, пойду тогда в стане врага счастья попытаю, — он кивнул в сторону высаживающихся из специально нанятого автобуса родственников Олеси.

— Смотри, чтоб они тебя не затоптали, — посоветовал Дан. Весьма дельный совет на мой взгляд.

— Как выходные провела? — без всякого перехода поинтересовался Тон.

Ну, вот…

Я проводила печальным взглядом уже скрывшуюся в дверях кафе Маргариту и спешащего вслед за ней Дана. Никто меня не спасет… Но, блин, с какой стати я чувствую себя виноватой? Должно быть, всё дело в тоне, которым был задан вопрос… Но чем я его заслужила?

— Хорошо, — ответила кротко.

— А я вот плохо, — сообщил Антон и примолк.

И руку мою отпустил. Впрочем, лишь для того, чтобы дверь в кафе передо мной придержать, но я успела напугаться.

— Лена, ты как всегда великолепна, — оскалился выскочивший откуда-то Тим. — Ксюшу не видела?

— Эм… Она ж с тобой вроде уехала…

— Сбежала ззз-заразина, — сморщился Тимофей.

— Да вон она, — оттеснил от меня Тима Антон, кивнув в сторону маячащей у окна Риты.

Ксюшу забившуюся за один из каламондиномов, расставленных Севкой по залу ради красоты (угу, райские кущи они изображают не иначе) я разглядела с огромным трудом. Как ее засек Тон ума не приложу — разве что догадался по маячившей рядом со столиком Ритой, которая как раз вещала что-то про идеи всеобщего счастья, когда мы всей компанией подошли к ним.

— Привет, — Дан обнял Риту и притянул к себе, как самое дорогое сокровище в мире. Ох, уж эта зависть — опять голову подняла, неугомонная.

— Здрасти, — хмуро кивнула Ксюша.

— Ты уже и столик нам заняла. Молодец! — усмехнулся Тим, выдвигаясь вперед и полностью закрывая Ксюшу своей мощной спиной.

— Не «нам», а себе, — буркнула девушка.

— Прости, детка, но ты все таки не королева, чтобы одной за столом сидеть. Так что придется тебя все же потеснить, — и улыбнувшись во все 32, Тимофей плюхнулся на ближайший к Ксюше стул.

— Я бы предпочла другую компанию, — огрызнулась она.

— А что? Тебя чем-то Дан с Антохой не устраивают?

— А ты вне подозрений? — приподняла Ксю брови. Чую, у них любовь взаимная.

— Не знаю ни одной девушки, которой было бы неприятно мое общество! — захлопал глазками Тим.

— Разуй глаза — такая девушка прямо перед тобой.

Тим широко распахнул глаза, изобразив на своей симпатичной физиономии крайнюю степень изумления смешанного с изрядной порцией недоверия.

— Неужели ты хочешь разбить мне сердце?! — громогласно воскликнул этот клоун и театрально схватил Ксюшу за руку, чтобы уже в следующую секунду прижать ее ладонь к своей груди.

— Эй, мы вам не мешаем? — растерянно поинтересовался Антон. В кои-то веки наши мысли совпали.

— Нет!!! — в один голос рявкнули Ксю с Тимом, вызвав ухмылку на лице Дана.

— Давайте уже сядем, — предложила Рита, устраиваясь с другой стороны от Ксюши.

— Поддерживаю, — кивнула я, действительно желая присесть. И желательно, чтобы Тоха сел рядом.

Я бросила осторожный взгляд на Антона и удовлетворенно вздохнула, когда тот уселся рядом, прижавшись своими коленями к моим. Сева в курсе, что за его столиками маловато места? Сейчас это конечно скорее плюс, но окажись на месте Антона какой-нибудь другой парень, не думаю, что мне понравилось бы сидеть с ним «коленями в обнимку».

Впрочем, сидеть долго нам не пришлось.

Едва мы устроились, к столику подлетела ранее виденная мною в ЗАГСе женщина, которая, как я поняла, являлась Ксюшиной мамой, и погнала всех нас встречать новобрачных, предварительно снабдив рисом и мелкими конфетами.

За стол мы вернулись минут через — дцать. Потому что, как оказалось, после осыпания новоиспеченной семьи рисом, конфетами и мелкой монетой, их надо еще и плясками поприветствовать — ну, чтобы жизнь веселой была да радостной. И хотя «плясать» мне не очень-то и хотелось, по взгляду Ксюшиной мамы было предельно ясно — просто так за стол никто не сядет.

А потом были конкурсы…

Первый — довольно безобидный. Тамада пригласила на небольшую сцену желающих участвовать со стороны жениха и со стороны невесты. Я, естественно, никуда не пошла, а вот Ксюша поскакала с удовольствием, зазвав с собой еще и Риту, поглядывающую на большие прикрепленные к стене листы белой бумаги с любопытством. Суть оказалась проста: гости со стороны жениха должны были нарисовать невесту, а гости со стороны невесты, соответственно, рисовали жениха. Ничего криминального, но довольно весело. Особенно учитывая советы из зала по поводу длины носа и размера мускулов жениха, и просьб обязательно изобразить невесту в платьице. Победителей в этом конкурсе не было — портреты просто передали новобрачным на память, но Ксюха и Маргоша вернулись довольные, словно получили как минимум по олимпийской медали, так что я решила, что в следующем конкурсе обязательно поучаствую тоже.

Но мне пришлось подождать. После первого конкурса тамада милостиво позволила гостям, многие из которых явились на свадьбу буквально с вокзала, отдохнуть, перекусить и повысить градус веселья в крови под заковыристые тосты лучшего друга Дениса — Макса. А после этого… После этого конкурсы стали какие-то не такие… не такие безобидные. Жаль узнала я об этом, когда уже поздно было… а потом мне просто не дали остановиться. То есть один нехороший тип не дал…

— Итак, все отдохнули, набрались сил, — бодро вещала со сцены темноволосая женщина лет 40 на вид. — Самое время провести состязание. Желающие?

Желающих было не так и много. Видимо, градус веселья в крови был еще не достаточный. Но я смело вылезла на сцену вслед за храброй Ксюшей — Рита на этот раз осталась обниматься с Даном.

— Итак, девушки, — тамада с осуждением посмотрела в зал на улыбающихся парней, которые так и не согласились выползти на сцену, сколько она их не уговаривала. — Конкурс называется «Одень другого». Было бы гораздо интереснее, если бы к нам присоединились молодые люди, но… — тамада развела руками. И всучила мне один из приготовленных ранее мешков, в котором оказались какие-то тряпки. А после еще и глаза завязала.

Сразу скажу, что мы с Ксю продули. Помогать она мне не могла, а я оказалась не слишком расторопной, к тому же боялась испортить ей прическу и платье помять. В общем, за столик мы вернулись «с позором», о чем нам сразу же очень радостно сообщил Тимофей.

— Я давно заметил, что у кого-то лапки не из того места растут, — с широченной улыбкой заявил он, глядя исключительно на Ксюшу, хотя ее «вина» в нашем проигрыше была минимальна. — Уверен, если бы конкурс был на раздевание, вы бы справились лучше.

— Держи свои фантазии при себе, — огрызнулась Ксю. — И вообще, если такой умный и ловкий шел бы сам, а то только болтать и можешь.

— Пфф… — отмахнулся Тим. — А смысл? Ты извини, но там гардеробчик не для моих размеров подобран.

И ведь он прав.

— Да не переживай, — Рита приобняла Ксюшу. — В следующем конкурсе обязательно победишь.

— Я не переживаю. Вообще, считаю, что главное участие и чтоб весело было. А некоторые вот настроение портят, — и Ксю недвусмысленно посмотрела на Тима, подразумевая, что настроение ей портит именно он.

— Чтоб весело было? Тебе повезло — я самый веселый парень на свете, — тут же заявил Тим. — О, вот как раз…

Тамада объявила следующий конкурс и Тим, подхватив Ксюшу за руку, потащил ее к сцене.

— Пожалуй и мы поучаствуем, — протянул Антон, поднимаясь со своего места. Вот уж от него я как-то не ожидала желания поучаствовать в конкурсах. Что это интересно сподвигло его на подобный подвиг? Вроде он и не пил почти… Или это всё бешенство тараканов продолжается? — Пойдем, — и Тон опять взял меня за руку, переплетя наши пальцы. Блин, может он на наркоту подсел?

— Давайте-давайте, молодые люди, не стесняемся, проходим, — энергично подбадривала народ ведущая. — Красавец, становись напротив девушки, вот так. Вот тебе повязочка. Да, на глаза. И тебе, конечно, — ведущая пробежалась вдоль неровного ряда из 7 пар, раздавая парням повязки и предлагая тут же, не откладывая, завязывать глаза.

— Мальчики глазки завязали — девушки, проверим, — командовала ведущая. Я честно проверила — нормально вроде Тон глаза завязал. — А теперь вот держите, — мне в руки опустилась упаковка из 8 цветных бельевых прищепок. — Да, девушки, помним, что сейчас вокруг вас не подружки, а соперницы и вешаем на соседку эти прищепочки с таким расчетом, чтобы их было посложнее найти. Молодой человек, что это Вы так запыхтели..? Ах, не терпится приступить к поискам прищепок. Ну, потерпите немножко. И помните, что как бы хорошо вам ни было, слишком увлекаться все-таки не стоит — здесь столько свидетелей… потом не отмажетесь.

Мы с Ксюшей встретились взглядами. И вот, вроде знакомы мы с ней совсем недолго, но поняли друг друга без слов.

— Прицепили? — тамада вновь обежала участников конкурса. — Девушки, с этой минуты вы немы, как рыбки, ясно? Не подсказываем…

Я замерла, боясь пошевелиться, чувствуя, как на щеках разливается горячее пламя пожара, медленно стекающее на шею и грудь… даже в животе стало жарко, а Тон ко мне еще даже не притронулся!

— Так, мальчики приготовились… Кто выиграет, получит замечательный приз! Раз, два, три… Начали!

Ой, что-то мне кажется зря я в этот конкурс ввязалась…

Но больше я ни о чем подумать не успела — Тон протянул ко мне руки и нежно коснулся лица, осторожно прошелся своими длинными пальцами по щеке, погладил губы, заставив меня судорожно вздохнуть и тяжело сглотнуть вдруг ставшую вязкой слюну, в то время как другая его рука совершенно естественно устроилась на моей талии и медленно ползла куда-то на поясницу, где, я-то знаю, Ксюшка приколола одну из прищепок. И Тон до нее вскоре добрался.

— Одна есть, — усмехнулся он, едва ли мне не в губы. Я предпочла промолчать — угу, я же рыбка…

Рыбка! Именно поэтому у меня беззвучно открывается и закрывается рот, когда Антон совершенно не стесняясь упомянутых ранее свидетелей, так бессовестно проводит руками по моим обнаженным рукам, плечам, спине…

— Еще одна, — смеется он.

У него такой приятный хриплый смех, что я постепенно забываю, что мы здесь не одни. И да, я не сомневаюсь, что Тоша найдет все прищепки, но мы все равно не выиграем, потому что… Он так медленно ласкает мою спину, массирует шею, никуда не спеша, проводит ладонью по одному моему бедру… потом по другому…

За стол я вернулась красная, как рак, всё еще чувствуя, как руки Антона нежно скользят по моему телу, пробуждая в моем организме совершенно новые (или уже подзабытые) ощущения. Ксюша, к слову, выглядела ничуть не лучше, и Рита потешалась в равной мере над нами обеими. Что примечательно, Тим при этом скромно молчал, не пытаясь подначивать Ксюшу или как-то ответить на реплики Риты. Едва вернувшись за стол, они с Антоном выпили по рюмке чего-то очень алкогольного и теперь сидели такие тихие и дружно щипали виноградик, отправляя зеленые продолговатые шарики в рот, после чего вдумчиво их пережевывали — не знаю как Тон, а Тим, наверно, расстроился, что они с Ксю заняли последнее, седьмое, место.

На следующий конкурс никто из нас не пошел. Да и ведущая решила расшевелить поколение постарше, настойчиво приглашая на сцену тех кому за 35. Наблюдать из зала как взрослые дядьки пытаются засунуть в горлышки бутылок карандаш, ниткой привязанный к их поясу, оказалось довольно забавно. Я, наконец, расслабилась.

— Дан, давай тоже поучаствуем, — Рита умоляюще посмотрела на своего парня. Дан нахмурился, явно не желая никуда идти. Но, как и заявляла Рита ранее, отказывать ей даже не думал.

— Парни, компанию составите? — посмотрел он на Тона, зная, что Тим почти наверняка не останется в стороне.

— Конечно, — усмехнулся Антон. — Я уже отдохнул… пришел в себя.

— Вот и идите, — буркнула Ксю.

— Э, не, куда ж мы без дам, — возразил Тим и Тон кивком поддержал его.

И понеслась…

* * *

— Я понимаю, что уже поздно, все устали, — ведущая и сама должно быть мечтала прилечь и вытянуться на каком-нибудь диванчике, но бодро улыбалась и не позволяла расслабиться ни на минуту ни себе, ни гостям, честно отрабатывая свой гонорар. — Поэтому сейчас будет тихий расслабляющий танец под медленную музыку. Всех желающих прошу… — и широким жестом махнула в сторону освобожденного от столиков пространства.

Я перевел взгляд на Лену. Судя по всему, идти танцевать она даже не думала. Но я сегодня эгоист, а мне так хочется вновь ощутить ее в своих объятиях…

— Потанцуем?

Не отказала. Подала руку, с тревогой заглядывая мне в глаза. Наверно, решила, что я совсем сбрендил. Ну, что ж — почти так и есть! Особенно после всех этих конкурсов. Тамада невероятная извращенка и я чертовски благодарен ей за это! Лишь бы теперь самому ничего не испортить.

Мы вышли на середину импровизированной танцевальной площадки и замерли среди других пар в ожидании музыки. Но ее всё не было.

— У нас все-таки свадьба, а не дискотека, — рядом возникла ведущая — прическа подрастрепалась, под глазами морщинки усталости… в карих живых глазах — азарт. Что-то она еще задумала. — Так, что тут у нас, — она окинула нас с Леной оценивающим взглядом. Достала что-то из пакетика и протянула мне. Оказалось — сливочная конфета «Му-му».

Я вопросительно взглянул на эту веселую тетеньку, буквально кожей ощущая недоумение Лены, чуть крепче стиснувшей мою ладонь. Но объяснять лично нам ведущая ничего не стала — упорхнула раздавать сладости остальным парам, выразившим желание потанцевать.

— Чудесато, — пробормотала Лена и вздохнула.

— Устала? — хотелось прижать ее к себе и не отпускать. Именно так я и собирался поступить, но медлил… Было невероятно приятно по ощущениям просто стоять и держать её за руку — я банально боялся спугнуть момент.

— Ты странный сегодня, — вместо ответа произнесла она.

— Пожалуй…

Наверно надо было сказать что-то еще, но тамада как раз закончила раздавать конфеты и поднялась на сцену, привлекая всеобщее внимание.

— Так, все готовы? Конфетка у всех есть? — ведущая дождалась нестройного гула подтверждения и продолжила: — Аккуратно конфетку разворачиваем… Теперь, внимание! Конфетку берем в рот: девушка с одной стороны, молодой человек — с другой! Конфетку не грызем, не кусаем и даже не облизываем. Нежно и осторожно держим ее губами до конца танца. Чья конфета уцелеет — тот и победил!

Я принялся разворачивать «Му-му», завороженно глядя на губы девушки, замершей передо мной.

Блин, мне нравится эта ведущая всё больше и больше! Только какого х**на у меня так руки дрожат?

— Готова? — я поднял взгляд чуть выше.

Глаза девчонки горели священным ужасом, словно я собирался ее как минимум съесть… Бл*, я ей на столько противен, что ли?

— Кхм… — вот сейчас я пожалел, что отпустил ее руку, когда разворачивал конфету. А что как удерет? — Спокойно, мелкая, это всего лишь очередной конкурс.

Она послушно кивнула, а я что-то усомнился в своей привлекательности в ее глазах. Может мне показалось, что я ей вроде как нравлюсь? Не к месту вспомнился Стрельников, будь он неладен…

К черту Стрельникова!

Я сжал конфету губами и наклонился к Лене, предлагая ей сделать тоже самое. Ну же, давай…

— Похоже, у кого-то личная жизнь не складывается, — малышка скосила глаза на ведущую и со вздохом «прицепилась» к конфете с другой стороны.

Её губы оказались всего в миллиметре от моих! Я опасно сглотнул, едва не ополовинив конфету, и притянул девушку ближе к себе, тем более, что музыку наконец-то включили, а значит потерпеть осталось совсем чуть-чуть… ну, сколько там эта мелодия может длиться? Минуты 4 наверное…

Такие долгие 4 минуты… Я слюной захлебнусь — в прямом смысле. А я же не хочу умирать…

Я снова сглотнул и конфета предательски дрогнула, надломилась… Ленкины губы прижались к моим на короткое мгновение и на конфету мне стало как-то совсем фиолетово. Да, меня буквально током шибануло! Совсем как тогда, когда она, маленькая и глупая, говорила мне что-то о любви. Как я хочу, чтобы она повторила это.

— Лен… Лена?

Она отлепилась от моего пиджака, куда успела спрятать лицо, и посмотрела на меня. Её зрачки, выглядели так, словно она только что курила травку, щеки порозовели, а губы были чуть приоткрыты и это выглядело почти как приглашение. Я наклонился и поцеловал её уже по-нормальному.

Нежные губы дрогнули, отвечая. Руки, до этого нервно сжимающие мои плечи, мягко скользнули к шее, стиснули волосы, что почему-то привело меня в неописуемый восторг и я с удовольствием углубил поцелуй, прижимая теплое податливое тело к себе, до тех самых пор пока не почувствовал, что воздуха уже не хватает, а сердце бешено колотится где-то возле горла.

* * *

Я сидела, как в тумане, чувствуя себя довольно странно. Счастливой? Не знаю… Пожалуй, мое состояние скорее напоминало шок. Я кивала, что-то отвечала девчонкам, даже жевала вроде что-то, но мысли мои раз за разом возвращались к танцевальной площадке.

Я так и не поняла куда делась конфета…

— А сейчас наверняка долгожданный всеми незамужними девушками момент, — расплылась в широченной улыбке тамада. До сих пор не могу определиться какие чувства вызывает во мне эта женщина. Если честно, складывается впечатление, что своими «милыми» конкурсами она пытается обеспечить себя работой в будущем, потому что после таких конкурсов честные люди просто обязаны пожениться. — Невеста будет бросать свой букет! Всех желающих поучаствовать прошу пройти в конец зала.

С оглушительным грохотом задвигались стулья, табун молодых девиц ринулся в указанном направлении с пугающей решимостью на отштукатуренных мордашках. Ну уж я-то воплощать планы тамады в реальность не собираюсь.

Зато Ксюша и Рита поднялись из-за стола. Рита-то понятно… а вот Ксю?

— Уж замуж невтерпеж? — сладко пропел Тим ей на ухо, в точности озвучивая мои мысли.

— А вот это уже не твое дело, — рассердилась девушка и бросила взгляд в сторону, где сидела ее мама. Выходит это волеизъявление Ксюшиной родительницы? В таком случае, очень хорошо, что моих родителей здесь нет.

— Да уж куда уж мне, — хмыкнул Тим. — Просто не думал, что ты торопишься замуж.

— О, Боже, — простонала Ксюша. — Это всего лишь дурацкая примета, которая никогда не сбывается. А кто в нее верит, тот просто идиот! — припечатала она и поспешила в толпу желающих поймать букетик.

Но встала почему-то позади всех, да еще и в сторонке как-то — оттуда и не поймаешь ничего.

— А ты что же, замуж не желаешь прогуляться? — вдруг спросил Тим. Я даже вздрогнула, потому что сначала показалось… впрочем, не важно.

— Нас и здесь неплохо кормят, — отговорка так себе, конечно. Вот если бы меня Антон спросил, я бы ответила: «А что приглашаешь?»… Ладно, вру — ничего такого я бы ему не сказала, но все равно было обидно, что спросил не Тон. Он вообще после поцелуя был какой-то задумчиво-напряженный и все время крутил в руках пластиковую карточку — нервы успокаивал.

— Ну да, ну да, — покивал Тим и нахмурился, глядя на Ксю — похоже, ее позиция не мне одной показалась странной.

— Раз… два… — начала считать тамада, размахивая свободной от микрофона рукой так, словно в ней был зажат букет… или что-нибудь потяжелее. Видно, Леську пыталась наглядным примером вдохновить. — Три!

И уж не знаю как, а букет оказался в руках у совершенно растерявшейся от такого счастья Ксюшки! Надо бы поддержать человека в этот нелегкий момент.

Рядом с Ксюшей я оказалась одновременно с Ритой и еще одной девушкой — Мариной, сестрой невесты, если я ничего не путаю.

— Поздравляю! — радостно возопила Марго.

— Издеваешься? — поинтересовалась Ксю хмуро, разглядывая Марину, нервно крутящую головой во все стороны.

— Нуу, нет, — протянула Марго неуверенно. — Я, правда, за тебя рада.

— Не переживай, все это чушь на постном масле, — успокоила Ксю Марина, беспокойно оглядываясь назад.

— Я знаю. А с тобой-то что?

Маринка скривилась.

— «Какашуля» здесь, — ответила за нее Рита и весело подмигнула Ксю.

— Ты видела его? — тут же оживилась она.

Рита отрицательно покачала головой. Я с любопытством уставилась на Марину, впрочем, как и девчонки. Что там за «какашуля» такая?

— Мне кажется, он меня преследует, — покаялась Марина. — Иначе что ему здесь делать?

— Ну, может его тоже пригласили, — вполне резонно заметила Ксю.

Марина ничего не ответила.

— Что за какашуля-то? — нетерпеливо поинтересовалась я.

Ксюша пожала плечами — может тоже была не особо в курсе. Но в этот самый курс явно собиралась войти — потому как подхватила Марину под белы рученьки и потащила ее в сторонку — «в темный уголок».

— Марин, колись.

Та тяжело вздохнула и покраснела.

— Ну, я просто однажды зашла сюда с подружкой, посидеть, кофе попить, — принялась каяться она. — Она мне этими «Историями» все уши прожужжала уже, вот я и решила на собственном опыте, так сказать, убедиться, что кафе и впрямь замечательное.

— Дай угадаю, — перебила Ксюша Маринку. — Это было воскресенье?

— И наверняка как раз одно из тех двух в месяц, когда устраивают эту сумасшедшую игру — «Любовь с первого взгляда»? — подхватила я.

Маринка кивнула с самым несчастным видом. Мы с девчонками переглянулись.

— Любопытно, что заставило тебя лезть на сцену? — с интересом поинтересовалась Ксю.

Маринка вновь покраснела, когда на нее выжидающе уставились три пары глаз, но лишь пожала плечами.

— Переклинило, — буркнула она в оправдание.

— И значит, вы с этой Какашулей победили? Кстати, у него имя-то есть? А то какашулей звать человека, который ничего плохого мне не сделал как-то неловко.

— Сева.

Опаньки…

— Красивый?

— Бородатый.

Дважды опаньки!

— И?

— И псих ненормальный.

Эээ… Ну, у Севы имя, конечно, редкое, но в принципе не уникальное, а бородой сейчас вообще никого не удивишь.

— Агрессивный?

— Нет. Пожалуй, чрезмерно навязчивый… немного…

— И? — повторилась Ксю, потому что Марина умолка, а ничего толкового мы так и не узнали. А подробности мне были б очень кстати.

— Что и? Мы с ним поужинали… Потом погуляли немного и он подвез меня до дома… — Маринка в третий раз покраснела.

— Хумм… Судя по тому, что некая «какашуля» оставила записку в пенале с печеньками, этот Сева был приглашен на «чашечку чая», — продолжила Ксюша и посмотрела на Маринку со значением.

На что это она намекает? Что они попили чайку, а потом Марина с моим (или не моим) братцем немножко… позанимались спортом? Нет, такие подробности мне, пожалуй, ни к чему — еще, не дай Бог, начнут размеры Севкиного спортивного инвентаря обсуждать.

— М-м… — промычала я, многозначительно посмотрев на стилизованные под Амура с бегающими стрелами часы, приколоченные к стене над нами. Те показывали начало одиннадцатого. — Поздно уже… Пойду поищу брата и узнаю отвезет он меня домой или мне искать другие варианты, — выдала я и поспешно ретировалась в сторону кухни. Пусть они тут обсуждают, что хотят, а я пас — и так слишком много впечатлений для одного дня.

* * *

Пока добралась до служебных помещений, поняла, что день действительно был тяжелым. В голове шумело, ноги так и норовили подкоситься, вдруг уставшие то ли от высоких каблуков, то ли от насыщенной развлекательной программы. Так что, обнаружив Севу там, где и ожидала — на кухне, обрадовалась, что не нужно бегать и искать его.

Удобно устроившись на одном из стульев, братец что-то увлеченно втирал местному «Купидону», который разнообразия ради сегодня был прилично одет и выглядел вполне симпатичным, а главное — вменяемым. Кивнула ему в знак приветствия.

— Сев?

— Амм? — Сева посмотрел на меня, но судя по отсутствующему виду, в мыслях он был далеко отсюда.

— Ты домой меня отвезешь?

Сева задумался, реально так подзавис — я сразу поняла, что у него другие планы, младшая сестра в которые уж точно никак не входит.

— Хмм… — выдал мой братец. — О! — посмотрел он мне за спину. — Тон, отвезешь Ленку домой?

Я обернулась и наткнулась на горящий взгляд Антона.

— Без вопросов.

Выглядел он несколько странно. Судя по нездоровому блеску в глазах, с тех пор как мы с ним расстались в зале, он успел выпить что-то крепкое и вряд ли это был кофе. Садиться в таком состоянии за руль чревато, к тому же, насколько я помню, он сегодня и вовсе без колес.

— Отлично! — воодушевленно произнес Севка. А меня вдруг пронзила мысль, что он мог видеть, как мы с Тоном целовались. И я вообще-то взрослая и могу целоваться с кем хочу, но…

Я бросила осторожный взгляд на брата, но тот обо мне, казалось, и вовсе уже забыл, вновь сосредоточившись на Валентине. Обидно даже как-то. Вот ведь… «какашуля».

— Пойдем? — Тон вопросительно посмотрел на меня и мне ничего не оставалось как согласно кивнуть — толпа незнакомых и малознакомых людей как-то не вдохновляла меня на продолжение банкета. С девчонками, конечно, было весело, но я действительно устала.

Ожидала, что Тон вновь возьмет меня за руку. Блин, да я почти физически ощутила его теплое прикосновение на своей коже! И даже больше — я была готова услышать… ну, не признание в любви, но что-нибудь романтическое определенно — видимо под действием алкоголя мои старые фантазии вновь решили вылезти наружу и потравить душу. Ха-ха! Тон просто развернулся и вышел в зал. Пришлось последовать за ним, гадая радоваться или огорчаться от того, что моей заминки он даже не заметил. Друг за дружкой мы вышли в фоей, где Севкин друг вызвал такси и помог мне натянуть пальто, которое я заранее оставила в гардеробе. Сам парень верхней одеждой не озаботился, что его, похоже, совершенно не волновало. Поглощенный в какие-то свои думы, он, как недавно за столом, вертел в руках серый пластик, молчаливо гипнотизируя окно, за которым вот-вот должно было появиться такси. Меня это молчание напрягало. Меня вообще вся эта ситуация напрягала — я чувствовала себя дурочкой, вообразившей себе невесть что из-за простого поцелуя, который наверняка и не значил ничего — Тон выпил и, скорей всего, ему просто захотелось расслабиться, а тут я подвернулась — влюбленная и готовая на все… буквально.

— Спасибо, что согласился проводить меня до дома, — решилась нарушить молчание я.

Карточка замерла. Тон бросил на меня быстрый взгляд и вновь отвернулся к окну.

— Машина приехала, — сказал он минуту спустя, наконец, от окна отлипая.

Стало невыносимо тоскливо от мысли, что еще каких-нибудь минут 15 и с Тоном мне придется расстаться. Может пригласить его на чай… или кофе? Согласится ли? И не подумает ли чего-нибудь такого..? Впрочем, пусть думает. В конце концов, он сам весь день сегодня вел себя так, словно… В крайнем случае, скажу, что решила подыграть ему и… Блин, да я ведь всего лишь собираюсь пригласить его на чай!

— Лен? — позвал парень и я вдруг обнаружила его прямо перед собой. До зуда в лопатках захотелось, чтобы он меня обнял.

— А? Да, идем, — ну… сейчас совсем не подходящий момент звать его к себе. Вот когда будем возле моего подъезда. Или у подъезда может быть поздно? Вдруг он попрощается по-быстрому и уедет…

Пока я размышляла, Тон подвел меня к светящейся белым пятном в темноте машине, распахнул дверцу и, подождав пока я устроюсь на заднем сидении, уселся рядом со мной, хотя я была уверена, что он предпочтет ехать спереди.

— Эй, о чем всё время думаешь? — прохладные пальцы Тона легли на мой подбородок и осторожно повернули мою голову в его сторону.

— О чае, — честно ответила я и облизала губы, понимая, что действительно не отказалась бы чего-нибудь выпить — во рту пересохло, особенно, когда поняла, что случайно лизнула Тохин палец.

— Хочешь чая? — сипло поинтересовался парень, принимаясь этим самым пальцем мои губы поглаживать.

В сущности, казалось бы и ничего такого — особенно после поцелуя во время того конкурса с конфетой, а у меня дыхание вдруг сбилось и кровь в ушах застучала. Так что я и ответить толком не смогла, издав какое-то нечленораздельное мычание, которое Антон, к счастью, воспринял, как призыв к дальнейшим действиям. Его ладонь скользнула мне на затылок, другая мягко опустилась на колено и ненавязчиво поползла вверх, под подол платья, оставляя на почти обнаженной коже обжигающий след.

— У тебя руки холодные, — зачем-то сообщила я и замерла, испугавшись, что Тон руки свои уберет и мне станет во много раз холоднее.

— Прости, маленькая, — только и сказал он.

Шумно втянул носом воздух, наклонился и легонько куснул за мочку уха. Тело отозвалось мелкой дрожью, которая Тону явно показалась недостаточной. Холодным кончиком носа он провел от уха до основания шеи и вновь несильно прихватил зубами нежную кожу. Мне с трудом удалось подавить стон разлившегося по телу удовольствия — вместо него наружу вырвался полупридушенный всхлип, до чертиков напугавший Антона.

— Я что больно? — дернулся он, словно его кирпичом по голове приложили.

— Да нет же, — проворчала недовольно, чувствуя, как кровь грохочет в ушах, требуя новую дозу. И я поддалась. Наплевав на все свои рассуждения о приличиях, ухватила Антона за шею и притянула ближе к себе, мечтая прижаться к нему всем телом, что было невозможно сделать в тесном салоне иномарки.

Тон откликнулся мгновенно. Его губы накрыли мои, и я едва не задохнулась от нахлынувших ощущений: дикого напора его языка, мимолетных жалящих укусов, когда он прихватывал зубами то нижнюю, то верхнюю мою губу или едва уловимых нежных касаний, когда Тон принимался целовать мои щеки, скулы, веки, нос, вновь возвращаясь к губам. Было похоже, что он свихнулся. И я вместе с ним. Казалось, в мире нет никого и ничего кроме нас. Только наше прерывистое дыхание, стук сердец и жадные, на грани боли, объятия, в которые так сладко погружаться, не думая ни о чем.

— Эй, ну не у меня ж в машине! — возмутился водитель такси, грубо выдирая меня из блаженного полузабытья. — Притормозите немного. Приехали уже.

Машина повернула налево и действительно очень скоро остановилась. Я принялась судорожно соображать, как зазвать Антона на чай… Чая мне, конечно, совсем не хотелось, но дома родители, которые может и обрадуются Севкиному другу даже несмотря на поздний час, но мое вполне конкретное желание затащить его в свою постель вряд ли вызовет у них бешеный восторг.

Но оказалось, что это вовсе не мой дом.

Когда Тон расплатился с таксистом и помог мне выйти из машины, крепко стиснув мою ладонь, словно боялся, что я убегу или попросту исчезну, оказалось, что мы стоим возле гостиничного комплекса, расположенного на берегу реки.

— Э-э… — глубокомысленно выдала я, ощутив смутную тревогу.

— Все хорошо, — уверенно произнес Антон и, притянув меня к себе, вновь принялся целовать, видимо, пытаясь вытеснить из моей головы все лишние мысли — и весьма успешно.

Отвечать на поцелуи было безумно приятно. Забыв про беспокойство, я прижалась к Антону теснее, с блаженством зарывшись пальцами в его и без того лохматые волосы и с упоением ловила его прерывистое дыхание губами, чувствуя как по телу разливается горячая волна, болезненно-приятным водоворотом закручиваясь внизу живота.

— Подожди, маленькая, — Тон отстранился и тут же вновь притянул меня к себе, чтобы накрыть мои губы своими. — А-а… останови меня, — простонал он минуту спустя.

— Не хочу, — созналась я.

— И всё же на улице прохладно, — улыбнулся Тон, сверкая на меня потемневшими довольными глазами. И мне стало стыдно — еще бы, сама-то в пальто, а Антон в одном костюме, а ведь не месяц май давно. — Да и на асфальте жестковато, — продолжал веселиться Тон. — Хотя… я мог бы держать тебя на руках, — и этот со всех сторон замечательный псих подхватил меня на руки, закружил, пока я не пискнула, мертвой хваткой вцепившись в его шею, и только после этого направился к парадному входу гостиницы, наотрез отказавшись поставить меня на землю. Так мы и ввалились в большой сверкающий холл, привлекая всеобщее внимание.

— Вы бронировали? — осторожно поинтересовалась одна из девушек за стойкой администратора, косясь куда-то правее Антона. Скосилась туда же просто потому, что на девушек смотреть мне было неловко — в углу у пальмы притулился охранник — худенький парнишка, взирающий на нас также растерянно, как и оба администратора, вежливо дожидающихся ответа лишь для того, я уверена, чтобы сообщить, что свободных мест нет.

Но, кажется, сегодня день сплошных сюрпризов.

— Да, номер 217, - уверенно заявил Антон, ткнувшись носом мне в шею и щекоча ее своим дыханием.

— А-ааа, — девчонки заметно расслабились и даже расплылись в улыбках — та, что общалась с нами вполне дружелюбной, вторая — немного завистливой. — Второй этаж, направо по коридору… Поздравляем вас. Совет да любовь, — непонятно напутствовала она нас вдогонку — Тон уже тащил меня наверх по широкой лестнице устланной темно-зеленой ковровой дорожкой.

На втором этаже Антону все-таки пришлось поставить меня на пол, правда он это тут же компенсировал долгим поцелуем, и, придерживая меня за талию, извлек из кармана уже знакомую пластиковую карточку серого цвета, с помощью которой открыл одну из ряда одинаковых дверей.

— Последний шанс уйти, — сдавлено произнес он, заглядывая мне в глаза, при этом так вцепившись в руку, что еще немного и это было бы действительно больно.

Вместо ответа потянулась к его губам, с помощью галстука нагибая его к себе — все-таки он высокий… и красивый… и умный… и восхитительный… и так вкусно пахнет.

Тон издал что-то похожее на рык и, вновь подхватив меня на руки, потащил в спальню, которая поражала воображение расположенной в ней огромной кроватью, на которую меня аккуратно опустили, словно вишенку на торт.

Как-то незаметно с меня исчезло пальто и обувь. И платье — прохладное покрывало приятно холодило разгоряченную кожу, пока я наблюдала как Тон избавляется от пиджака, галстука и ботинок, пожирая меня голодным взглядом.

— Как же я хочу тебя, — пробормотал он, нависнув надо мной, и цапнул меня за шею, заставив выгнуться ему навстречу. — Моя девочка, — руки Антона, казалось, были везде, лаская мое тело, ставшее удивительно податливым. И я с готовностью включилась в игру.

Руки ощутимо тряслись, когда я осторожно провела по груди Антона, несмело скользнув под наполовину расстегнутую рубашку. Тон вздрогнул и замер в ожидании продолжения и я не стала разочаровывать его — провела ладонью по груди вниз, к подтянутому животу, кайфуя от прикосновений к горячей коже, чуть ли не больше самого Антона.

— Сними рубашку, — попросила я, удивившись собственной смелости.

Тон с готовностью исполнил мою просьбу — рубашка улетела куда-то в сторону, за ней последовали брюки — Антон остался в одном белье, беззастенчиво демонстрируя, «как же» он меня очень хочет. Но вот то, что следом за этим он принялся стаскивать с меня чулки, меня почему-то смутило.

— Выключи свет, пожалуйста, — попросила, надеясь, что и эта моя просьба будет исполнена мгновенно.

— Ну уж, нет, — возмущенно возразил Тон, отбросив мои чулки себе за спину. — Я хочу видеть тебя! — и с этими словами принялся стягивать с меня трусики, попутно покрывая поцелуями мой живот, спускаясь все ниже и ниже — туда, где было так непривычно горячо и влажно.

— Мне надо в душ! — попробовала вырваться, но кто ж меня отпустит.

— Малыш, ты издеваешься?! — прохрипел Антон, и трусики таки стащил. Гад!

— Я просто немножко… боюсь…

— Меня? — он оставил в покое мои бедра и, подцепив лямку бюстгальтера, потянул ее вниз, освобождая грудь и припадая к взбухшему соску, заставив меня стонать от накатившего новой волной желания. Внизу живота все сжалось, требуя большего — пожалуй, сейчас я бы не стала протестовать, если бы Антон вернулся туда.

— А-ааа… — содрогнулась я всем телом. — Вообще…

— Что значит… вообще? — поинтересовался Тон, продолжая терзать мое тело, отчего смысл его слов как-то вяло доходил до моего мозга. — Я понимаю… если бы это… был… твой первый… раз, — и эта зараза пребольно цапнула меня за бок! Треснуть бы его, но мне отчего-то понравилось, тем более, что Тоша тут же принялся зализывать место укуса.

Затем он вернулся к груди, покусывая, облизывая и целуя её, переключился на шею, нежно играя с бешено бьющейся жилкой и, наконец, впился в губы жадным горячим поцелуем. Я почти забыла на каком я свете. И тут вдруг, Тон прервал поцелуй, позволив моим легким вновь наполниться кислородом, и растерянно спросил:

— Первый раз?

Единственное, что я смогла это нервно пожать плечами.

Тон отстранился и неверяще заглянул мне в глаза с непередаваемой смесью эмоций на любимом лице, но почему-то казалось, что он не до конца верит мне.

— Ну… Мы можем… можем для начала… просто полежать вместе, — произнес он и, кажется, сам себе не поверил. Мне даже показалось, у него сейчас пар из ушей пойдет. Еще и посмотрел на меня так, что сразу становилось понятно — надеется, что я возражать начну. Угу, может мне его еще уговаривать начать, чтоб он переспал со мной?

— Хорошо… Давай полежим, — согласилась я, чувствуя, как огонь в крови сменяется раздражением. Вообще ощущала себя истеричкой — сама же только что верещала «ой-ой-ой, я боюсь», теперь недовольна, что Антон отступил и просто таращится на меня горящими безумием глазами. У меня даже стеснительность куда-то исчезла — я вытянулась на кровати в полный рост и с вызовом уставилась на парня.

— Не желаю с тобой ссориться, — сказал он, скользя взглядом по моему телу. — Но раз ты не можешь определиться чего хочешь, а судя по твоему поведению и недовольному выражению моськи, ты не можешь, — Тон чмокнул меня в уголок рта и провел горячей ладонью по моей груди и животу, так просто вновь разжигая пожар. — Значит, будем делать то, что хочу я, — и его длинные пальцы скользнули между моих ног, против воли вынудив меня выгнуться им на встречу.

— Мокренькая, сладенькая, — бормотал этот изверг мне в самое ухо, лаская ставшую мегачувствительной кожу теплым дыханием. — Такая горячая и тугая…

— Господи, заткнись уже, — злобно прорычала я, чувствуя, что еще немного и взорвусь только лишь от проникновения его пальца в моя «святая святых». Но Тон пальцы убрал, когда до взрыва оставалось совсем чуть-чуть. Я не сдержала разочарованного стона.

— Скажи, что хочешь меня, — провокационно потребовал Тон. — Скажи просто: «хочу», — и прижался ко мне всем телом, демонстрируя свою готовность немедленно удовлетворить все мои хотелки.

— Хочу, — повторила я, решив не выделываться и не портить себе удовольствие.

— Точно? Может свет выключить или в ванную сходим?

— Я тебя уб…

Тон закрыл мне рот поцелуем.

— Я буду осторожен…

Мне осталось только кивнуть и покрепче обнять его.

* * *

— Надеюсь, ты понимаешь, что после всего случившегося просто обязана выйти за меня замуж? — Тон накрутил на палец прядку моих волос, отпустил и принялся накручивать следующую.

У меня болело решительно всё, и я пластом лежала поверх обнаженного Антона, не желая шевелиться. Мне было вполне себе удобно и сил хватало только на то, чтобы вяло прокручивать в мыслях особо извращенные моменты еще не успевшей закончиться ночи, а еще размышлять о том, что Тон слишком много кусается и надо как-нибудь при случае ему обязательно отомстить.

— А откуда у тебя ключ от этого номера? — перевела я тему в другое русло, потому что совсем не такое предложение выйти замуж мечтала услышать.

И потом… может Антон и вовсе на эмоциях болтает всякое, а после возьмет свои слова обратно — не хотелось снова оказаться дурочкой, вообразившей великую любовь там, где ее нет. В конце концов, ни полслова о чувствах я так и не услышала, а как любит повторять Тим: «Отличный секс еще не повод для знакомства…», а уж для женитьбы и подавно. Но думать об этом сейчас не хочу — мне хорошо и снять розовые очки в данный момент я не готова.

— Леське с Денисом какой-то родственник презентовал, — Тон чмокнул меня в еще влажную макушку и крепче прижал к себе. Он почему-то решил, что первый раз всё прошло слишком быстро, а потому, стаскав меня в ванную комнату и самолично вымыв, долго и с большой фантазией извинялся, так что вероятно тоже очень устал. — Ну, а Леська наотрез отказалась ехать сюда.

Я обвела комнату ленивым взглядом. Кроме огромной кровати, здесь был только небольшой круглый стол, посредине которого стояла бутылка то ли вина, то ли шампанского, ваза с фруктами, и салфетки сложенные в виде лебедей. Да, еще пара стульев. И всё это неравномерно присыпано красными лепестками — неравномерно потому, что мы с Антоном тут уже изрядно потоптались-повалялись, а я и не заметила даже. Выходит, это номер для новобрачных… И у нас с Антоном первая брачная ночь. Только вот свадьба чужая…

— Почему отказалась?

Тон дернул плечами и, оставив мои волосы в покое, принялся гладить меня по спине и попе мягкими расслабляющими движениями.

— Спи, маленькая, уже утро скоро.

— Я уже не маленькая, я уже большая — где и с кем мне спать ложиться, я сама решаю, — пробормотала я из какого-то детского упрямства, хотя глаза действительно закрывались.

— Вот уж нет, мелкая. Отныне тебе можно спать только со мной и с любимым плюшевым ёжиком.

— Нет у меня никакого ежика.

— Не ври, — Тон щелкнул меня по кончику носа, и тут же поцеловал, пока я не успела возмутиться. — Спи.

* * *

Когда я в очередной раз вылезла из душа, нам уже принесли завтрак. Яичница с кусочками полупрозрачного бекона, зернёный творог, пышные оладушки, две плошки варенья, круассаны, фруктовый салатик и пузатый белый чайник в компании двух чашечек — всё это ждало меня на круглом столике. А ведь я и в самом деле проголодалась — по ощущениям готова была слопать целого слона.

— Приятного аппетита, — с усмешкой произнес Антон, глядя на меня и жмурясь, что тот кот, объевшийся сметаны.

— И тебе, — кивнула, усаживаясь за стол, с алчностью голодного волка рассматривая тарелочки и размышляя, с чего бы начать праздник живота? Наверное, все-таки с выложенной в форме сердца яичницы…

И с ней я разобралась в два счета, решив, что следующей моей жертвой будут оладьи. Вку-усненькие…

— Ле-ен, а что у тебя под халатиком?

— Ничего, — честно ответила я. Тон, как я заметила, уже успел одеться, но босиком и с расстегнутым воротом рубашки выглядел по-домашнему милым — я вообще, похоже, тяготею к нему такому, так что не испытывала неловкости усаживаясь за стол в одном только пушистом белом халате — натягивать сразу после душа платье совсем не хотелось. Но Антошеньке явно хотелось поддразнить меня. И как же? — А что?

— Просто номер забронирован до 12, а сейчас только 9 и я подумал, что мы могли бы…

Если он всерьёз, я его убью. Ведь вот только что ведь…

Я внимательно посмотрела на Тона — губы у него чуть заметно подрагивали. Ну, точно — издевается… да еще взгляд такой невинный.

А что если это всё ради того, чтобы посмеяться надо мной? И Тон такой странный… Обычно язвительный неврастеник, а вчера такой ласковый… и сегодня.

Нет, не мог Антон только ради смеха со мной…

— Эй, ты чего загрустила? — меня осторожно перетянули со стула на колени и прижали к теплой груди. Тут же захотелось сунуть руку под рубашку и еще разок провести пальцем по замысловатой татуировке. Но я сдержалась. — Я пошутил… Видимо, неудачно… Простишь?

— Угу, — кивнула расслабленно, слушая как размеренно бьется под ухом Антошино сердце.

— Чем займемся сегодня? — поинтересовался парень несколько минут спустя.

Я дернула плечами — по большому счету мне было все равно, что делать лишь бы в компании Антона. Но вообще-то меня клонило в сон.

Тон потерся носом о мою макушку:

— Устала?

Я вновь только кивнула — и утро вроде, но я определенно не выспалась и глаза так и тянет закрыть.

— Можно проваляться весь день в постели и ничего не делать, — вздохнув, предложил Тон. Весьма соблазнительно… — Или может конная прогулка?

— Спасибо, сегодня я уже наскакалась, — отказалась я, поерзав у Тона на коленях — под попой явно ощущалось что-то твердое.

Тон хрюкнул мне в ухо.

— Тогда что-нибудь традиционное, — сдавленно произнес он. — Кино, театр, выставка? Хотя нет, на выставке мы с тобой уже были… так что выставка отменяется.

— Почему? Тебе там не понравилось?

— Ну-у… не будем повторяться.

— Ладно, давай тогда просто в парке погуляем.

— Там дождь.

— Блин, нам вместе и заняться-то нечем… — констатировала я с грустью. — Только сексом.

— Я согласен, — и эта зараза меня снова укусила. За шею. Оборотень он, что ли? Ага… ворген.

— Ну, не хандри. Сейчас заедем к тебе домой, ты переоденешься во что-нибудь более удобное, и мы поедем в кино — ну и что, что обыденно. Начнем с этого. Завтра будет погода хорошая и, если будешь хорошей девочкой, так и быть отвезу тебя на Страусиную ферму… или еще что-нибудь интересное придумаю. Веришь?

— Верю.

— Тогда натягивай своё жутко соблазнительное платье и поехали.

Я кивнула, поцеловала Тона и направилась в ванную комнату переодеваться. Старалась поскорее натянуть непослушное платье и чувствовала, как к горлу липкой тошнотой подступает иррациональное тревожное чувство. Во мне словно боролись два противоречивых чувства — желание поскорее выскочить из ванной комнаты и страх, что там меня уже никто не ждет.

Дверь внезапно распахнулась.

— Знаешь, — Тон ввалился в небольшое помещение и уселся на краешек ванны. — Что-то я уже соскучился. Здесь тебя, пожалуй, подожду. Я и помочь могу…

Но даже нашим планам на «банальное кино» не суждено было сбыться.

Не успели мы доехать до моего дома, Тошин телефон, до того деликатно молчавший, вдруг ожил, наполнив салон такси неуловимо знакомой мелодией. Попытка Антона проигнорировать вызов не увенчалась успехом — телефон смолк, но лишь для того, чтобы через 5 секунд вновь сообщить о том, что кое-кто очень желает с Антоном поговорить. Обреченно вздохнув, Тон нехотя нажал на кнопку вызова.

— Да…Здравствуйте, Григорий Александрович… А без меня сегодня никак нельзя? — поинтересовался он и сморщился — видимо, получив не очень ласковый ответ. Бросив на меня полный сожаления взгляд, Тон закусил нижнюю губу. Мне тут же захотелось сделать с ней тоже самое. — Хорошо… буду через полчаса.

Он сбросил вызов и некоторое время сидел молча, видимо, собираясь с мыслями. Я тоже молчала — очень хотелось быть понимающей. И у меня получалось… почти — разум понимал, что работа это важно, и мы сможем увидеться с Антоном позже.

— Обиделась?

Я мотнула головой отрицательно, хотя сердце уже сжалось от тоски и да, обиды — не на Антона, на обстоятельства.

— Извини, что так вышло, — Тон довел меня до подъезда и, прижав к себе, чмокнул в макушку. Было так хорошо и уютно в его объятиях и совсем не хотелось его отпускать. — Ищи свои плюсы — можешь выспаться пока я на работе, а вечером, надеюсь, получиться вместе поужинать. Согласна?

— Согласна, — кивнула я, разжимая обнимающие Антона руки — руки не понимали зачем я это делаю и сопротивлялись. Всё казалось каким-то нереальным сном: я, Антон и долгий нежный поцелуй. Чудилось, что я сейчас проснусь, стоит только отпустить…

* * *

— Лен, Ленка… Ну, ты что весь день проспать собралась? — меня весьма не осторожно потрясли за плечо и отпустили лишь убедившись, что я приоткрыла глаза. Севка. — Что ночью-то делать будешь?

— Спать я буду, — буркнула сердито. Бодрой и отдохнувшей я себя не ощущала ни на грош, словно и спать легла всего пару часов назад. Я бросила взгляд на часы и поискала глазами что-нибудь тяжелое — треснуть брата по наглой цветущей морде. — Сева, пакость!!! Еще только 8!!! утра! Зачем ты меня, зараза, будешь в такую рань?!

— Я проголодался.

— Чего?! — не удержалась и таки треснула брата подушкой. — Ты мне такой сон испортил!

— Ну, прости, — пожал плечами брат, видимо, не посчитав причину моей злости такой уж значимой, и завалился на мою кровать, мечтательно заложив руки за голову. — Я влюбился, — поведал он мне и счастливо зажмурился.

— Я знаю, — мое раздражение почему-то стало сильнее. — Её зовут Марина…

Севка приподнял голову и удивленно посмотрел на меня.

— … и она считает тебя чокнутым маньяком, — мстительно закончила я.

Севкино лицо вытянулось, улыбка увяла…

Мне стало стыдно. В конце концов, подумаешь, не дал лишнюю минутку в Антошиных объятиях провести — приятный, но, в самом деле, всего лишь сон.

— Да я пошутила, — произнесла смущенно. — Давай, топай на кухню. Я сейчас оденусь и приготовлю что-нибудь… а ты мне расскажешь про свою Марину, — братцу ж явно выговориться надо.

— Ладно, — кивнул Сева. — Чайник поставлю, соня.

Сева ушел и я со вздохом села на кровати, пытаясь прийти в себя — спать хотелось неимоверно, но надо ж как-то пересилить себя. Пошарила глазами по комнате в поисках домашнего платьица и невольно зацепилась взглядом за большого коричневого ежика в зеленой шапке-ушанке, осуждающе смотрящего на меня с комода. Кто подарил мне его на Новый год трехлетней давности оставалось для меня загадкой по сей день… хотя… я, кажется, начинаю догадываться.

— Н-да, уж, — потерла я глаза и зевнула. — Вот что значит, полночи таращиться в монитор, — сказала я ежику. — Ладно, Сева подождет — мне жизненно необходим бодрящий душ.

Когда появилась на кухне, Севастьян скорчил обиженную мордаху и без всякого перехода принялся петь хвалебную оду Марине… Реально казалось, что Сева чокнулся, ну или я позавчера познакомилась с сильно упрощенной версией Олеськиной сестры.

Всё ещё позевывая, решила, что с завтраком можно особо не заморачиваться — яичница в тостовом хлебе. Просто и Севке нравится. Так что я быстренько вырезала почти всю серединку хлеба, чуть обжарила получившиеся «рамочки» с двух сторон, а потом вбила внутрь по яйцу.

Сева заварил чай, заботливо разлил его по чашкам и как бы невзначай…

— Ну, а ты где прошлую ночь ночевала?

Сердце ухнуло в желудок, щеки вспыхнули и я сделала вид, что мне жизненно необходимо именно сейчас вымыть посуду — о, да, две ложки и ножик потерпеть никак не могут…

И не то, чтобы я не ожидала подобного вопроса — конечно, ожидала! И удобоваримый ответ был заготовлен заранее, я даже с Машей успела договориться о прикрытии, но… Заготовленная ложь никак не хотела вылетать из моего рта. Может Севка внезапно забудет о чем спрашивал и всё само как-то разрешиться?

Но Сева не хотел оставлять неудобную тему.

— Мама, знаешь ли, волновалась… — брат прожигал мне спину взглядом — между лопаток зачесалось. — Мне даже пришлось ей соврать… Ты мне ничего сказать не хочешь?

Блин, почему здесь всего лишь ложки, а не закопченная сковорода?

— Не хочу, — выдавила я.

— Вы с Тоном не поцапались часом? Он тебя не обидел?

Ох, Сева же в курсе, кто должен был отвезти меня домой! И не довез…

— Нет.

Ну, если не считать, конечно, того, что вчера вечером он так и не приехал… Звонил, правда, и очень извинялся. Предлагал побродить по ночному городу, но я решила не нервировать маму снова так скоро. Тогда Антоша обещал реабилитироваться завтра… то есть получается, уже сегодня… И тут же Тайфун пригласил меня в небольшое кафе с созвучным нашей фракции названием «Альянс». Ну, не может же это быть простым совпадением, правда? Думаю, Антон наконец-то решил меня «ошарашить», а я и так в курсе.

— И чему это ты лыбишься? — недовольно поинтересовался Сева. — Совести у тебя нет, — вздохнул брат.

— Зачем мне совесть, когда у меня есть старший брат, — пожала я плечами, успокаиваясь. Всё-таки брат у меня самый лучший… и теперь понятно, почему мама не устроила мне допрос с пристрастием. Еще бы знать, что Сева ей наговорил, чтобы в случае чего у нас с ним показания совпадали.

— Вообще-то, я выпросил тебя у родителей для того, чтобы было на кого свалить все мои косяки, а не для того, чтобы покрывать чужие.

— Не ври, в том возрасте ты еще не мог строить столь далеко идущие планы.

— Я — уникум!

Скорчила скептическую мордаху. Сева вздохнул и захрустел тостом. Без всякого аппетита. И что опять? Не люблю когда у братца такое вот настроение. Из-за Маринки переживает? Да еще я, балда, ерунды ему наговорила… Подбодрить его, что ли?

— Сева, ты такой хороший, умный и добрый… и красивый даже.

— С чего это вдруг я стал таким замечательным? — с подозрением посмотрел на меня брат.

Пожала плечами.

— Просто.

Но Сева продолжал подозрительно таращиться на меня.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался он наконец.

— Ничего криминального, — скрестив пальцы под столом, ответила я. — Пойду гулять с новыми подружками, с которыми на свадьбе Дена познакомилась.

И кто бы мог подумать, как я оказалась права.

Сева позавтракал и ушел. А я от нечего делать занялась уборкой — помогало отвлечься от всяких разных мыслей, в том числе не очень приятных и трусливых — а на свидание с Тайфуном мне идти было боязно, что если это все-таки не мой Антон? А тут еще и Тай подлил масла в огонь моих страхов и сомнений, прислав мне кричащее сообщение, уже когда я собиралась уходить из дома:

Тай «НЕ ХОДИ НИКУДА с Антохой!!!»

По умному мне бы промолчать в ответ, то есть не писать ему ничего, но я аж закипела от возмущения. Антон тоже трепло — зачем он рассказал ему?

Непруха «Не твое дело с кем я хожу на свидания!!!!»

Тай «Какие свидания?! Ты МОЯ девушка!»

Непруха «Ты псих! Иди полечись»

Тай «Леченный уже»

Тай «Жди меня дома. Я через полчаса приеду за тобой»

Вот тут меня реально пробрало, даже озноб прошиб — не знаю как Тайфун, но Тай, похоже, реально маньячина. Он что в курсе где я живу? Как?! Откуда?!

Как ошпаренная выскочила из квартиры и поспешила в сторону КЦ, где договорилась встретиться с девчонками. Ксюша позвонила около двух часов назад и бескомпромиссно заявила, что нам нужно встретиться и познакомиться поближе. Я ничего против не имела, а сейчас еще и рада была, что теперь буду не одна.

* * *

Мы с Ритой сидели возле неработающего фонтана и терпеливо ждали появления Ксюши. Ну, как терпеливо… Рита уже что-то бурчала о безответственности некоторых дамочек, меня же немного потряхивало. Я все представляла себе встречу с Антоном — что я ему скажу? Что скажет он? Как отреагирует? Вдруг он все-таки не знает, что Непруха это я? Зачем тогда пригласил её на свидание, особенно после того как мы с ним..? Или для него это все-таки был просто секс?

— Привет! — радостно раздалось рядом и я, наконец, оторвалась от своих переживаний, обнаружив рядом с нами довольную жизнью Ксюшу.

— Привет-привет, — проворчала Ритка. — До Аляски что ль смотаться успела? — поинтересовалась она, с интересом разглядывая Ксюшин наряд, после чего перевела задумчивый взгляд на меня. Ну, да, как-то скромненько я сегодня оделась — не хочу нарываться. Что-то Антон неадекватно реагирует, когда на мне что-нибудь короткое — поберегу его нервы (в кои-то веки), не хочу ссориться с ним сегодня. — Хм…

— Да я ж совсем чуток опоздала. Ну, простите уж, — повинилась Ксюша без капли сожаления на лице. — Какие у нас планы? На сколько у вас свидание назначено? — посмотрела она на меня.

— Не свидание, а встреча, — поправила я с волнением. — В час в «Альянсе», но вообще не очень-то и хочется идти, — созналась я вдруг. Идея встретиться с Тайфуном в кафе и разоблачить его перестала казаться мне замечательной. Вдруг он вовсе не обрадуется, увидев меня в «Альянсе».

— Зачем соглашалась? — удивилась Ксю.

— Да я отказывалась, отказывалась… Ну, правда один раз согласилась, но не пошла… — пробормотала я, не готовая выкладывать чистую правду.

— Она отказывалась, отказывалась, а потом ей поведали, что Леська и Денис познакомились через интернет, и Лена решила, что ей тоже может посчастливиться встретить своего принца подобным образом, — высказала свою версию Рита. Возможно, в чем-то она была и права — может счастливая история Леси и Дена сыграла определенную роль в моем решении встретиться сегодня с Антоном и обо всем открыто поговорить. Только что ж мне так страшно-то?

— По законам жанра твой интернет-знакомый окажется настоящим маньяком, — уверенно заявила Ксюша.

— Почему это? — возмутилась я.

— По законам жанра, — повторила Ксю со значением, подливая масла в огонь. Блин, что если Антон — это все-таки не мой Антон?

Я неуверенно посмотрела на Ритку — может она что-нибудь возразит Ксюше, поддержит меня? Ну, или поддержит Ксюшу и я никуда не пойду.

Но Рита промолчала, сохраняя нейтралитет.

— Ну что, пойдем уже тогда? — бодро предложила Ксю, бросив взгляд на экран своего телефона.

Наверно, уже действительно пора.

— Пойдем, — кивнули мы.

Минут через 10 мы сидели в углу небольшого зала за не очень удобным деревянным столиком. Руки у меня безбожно тряслись вместе с зажатым в них меню, содержимое которого я даже не пыталась изучать. Что будет? Вдруг Тон просто посмеется надо мной?

— Место — жуть, — сообщила Ксю вполголоса. — Почему вы выбрали такое странное место для… встречи. Кафе твоего брата намного уютнее — буквально в миллион раз уютнее.

— Альянс — это то, что нас объединило, можно так сказать. А в Севкином кафе выход платный, — напомнила я. Да и страшно мне там с Антоном встречаться — еще Сева увидит… или еще кто-нибудь. Нет, лучше уж здесь — без лишних свидетелей. Девчонки не в счет — я их сама притащила.

— А что, тебе как сестре хозяина уступок нет?

— Нет, — отмахнулась я. — Сева считает, что все люди равны.

Теперь уже нахмурилась Ксюша.

— Интересно, а как же парни выходят из кафе в дни своих выступлений там? — с любопытством поинтересовалась она, вероятно вообразив себе нечто невероятное и развратное.

— Не волнуйся, — улыбнулась я. — Целоваться друг с другом их никто не заставляет.

— Вот это меня и настораживает!

Мы с Риткой прыснули и Ксюша к нам вскоре присоединилась, тоже хихикнув над комичностью вопроса.

Мы поболтали еще немного, в основном о парнях, как вдруг я заметила парня, уже снявшего с себя темно-серую куртку и устраивающегося за одним из столиков чуть справа от нашего. Совершенно незнакомого парня! Но на нем была розовая футболка!

— Это он, — сказала я тихо.

— С чего ты взяла? — Рита с сомнением посмотрела на молодого человека, видимо не находя в нем ничего примечательного. Я уставилась на него тоже. Довольно высокий, но какой-то тощенький, волосы светлые подстрижены коротко, только челка длинная, зачесана на бок, мордашка симпатичная, конечно… И все же ничего особо примечательного в нем нет… кроме футболки.

— Мы договорились, что он будет в розовой футболке… — обреченно произнесла я, еще толком не понимая чего во мне сейчас больше — облегчения или разочарования. — Ну, чтоб поприметнее. Как думаешь, много парней в нашем городе ходят в розовом? — спросила и с надеждой посмотрела на девчонок. Вдруг, в самом деле, много.

Но девчонки дипломатично промолчали.

— На свадьбе мне показалось, что тебе Антоха нравится, — заметила Рита.

На самом деле, боюсь, это было довольно трудно не заметить…

— Он на меня внимания не обращает, — почему-то выдала я.

— Да? — хмыкнула Ксюха.

— Да, — подтвердила я, скрестив пальцы под столом. Вру, ведь. Чуть больше суток всего прошло с тех пор, как Тон доказал, что очень даже думает обо мне в определенных плоскостях. Но дело то все в том, что мне этого было недостаточно. И теперь, когда ясно, что Тайфун вовсе не мой Антон, получается, что Тон вообще обо мне сегодня не вспоминал — ни звонка, ни смски даже!

Некоторое время мы сидели в молчании, наблюдая за парнем, который все чаще поглядывал на экран смартфона, видимо проверяя время. Ждет кого-то.

— Ты подойдешь к нему? — не выдержала Ксюша.

Я еще раз с сомнением взглянула на парня. Идти к нему совсем не хотелось.

— Ты ж сказала — он маньяк.

— Ну и что? Если я скажу, что у тебя волосы красного цвета, они же не покраснеют от этого.

Я перевела дыхание и, постаравшись нацепить на лицо вежливую улыбку, поднялась со стула.

— Мне страшно, — честно призналась я, надеясь, что девчонки меня сейчас дружненько отговорят от общения с незнакомцем.

— Не бойся. Если что, мы его с Риткой хорошенечко отметелим и отомстим за твою смерть, — успокоила меня Ксюша. Какое-то слабое утешение, если честно, но я собралась с духом и отправилась в сторону занимаемого парнем столика.

Сердце ощущалось где-то в пятках, во рту пересохло, но, вот удивительно, парню я улыбнулась вполне дружелюбно — по крайней мере, он не упал в обморок при виде моей перекошенной физиономии.

— Привет. Ты Тайфун? — решила сразу уточнить, а то может парень ни сном ни духом, и вообще свою девушку ждет, а тут я… неловко получиться.

Он коротко кивнул и расплылся в симпатичной улыбке. Мне стало чуть легче дышать и я без приглашения опустилась на стул — ноги отчего-то дрожали, хотя я не считала себя такой уж обморочной трусихой.

— А ты Непруха, — это не был вопрос. Парень смотрел на меня широко раскрытыми глазами и… в общем, просто смотрел. — Да ты красотка! — наконец выдал он без всякого подтекста. — Нет, я, конечно, знал, что ты хорошая малышка, но теперь как-то полнее понимаю, почему Егор так на тебе помешался.

— Тай?

Парень (почему-то даже мысленно не могла назвать его Антоном, хотя это вообще-то и его имя тоже) коротко кивнул и улыбнулся.

— По-моему, он псих, — нахмурилась я.

— Вполне возможно, — рассмеялся Тайфун. — Но все мы немножко ненормальные.

— Угу, просто у некоторых это слишком сильно выражено, — скривилась я.

Тайфун опять засмеялся.

— Что ты смеёшься? Он, между прочим, не велел мне с тобой встречаться.

— Ну, будь ты моей девушкой я бы тоже запретил тебе встречаться со всякими посторонними парнями.

— Но я не его девушка! — возмутилась я.

— Но впечатление складывается именно такое. И не только у меня, — спокойно сообщил Тайфун, вновь демонстрируя все свои 32. И без всякого перехода: — Послушай, у меня здесь друзья не далеко тусят — не хочешь к ним присоединиться?

Ну, это вообще глупость идти куда-то с незнакомым парнем к каким-то его друзьям и на самом деле делать этого не стоит… Но ведь рядом Ксюша с Ритой. Не задумываясь, решила, что они меня не бросят и с некоторой опаской, но прогуляться согласилась, надеясь, что девчонки последуют за нами.

На самом деле, на улице было свежо и гораздо лучше, чем в душном зале полутемного кафе. Да и Тайфун, в конце концов, вполне милый парень — я вздохнула чуть спокойнее, хотя доля разочарования всё же присутствовала — как бы ни был замечателен Тайфун, это всё-таки не Антоша… ну, то есть не мой Антоша… не тот, которого я ожидала увидеть.

— О чем задумалась? — привлек мое внимание Тайфун.

— Взгрустнулось что-то, — честно ответила я.

— О, ну это легко лечится — я мастер травить байки. Про что хочешь: самые эпично-эпичные походы в подземелье или скучные истории из жизни веселых студентов. Я и про Егора много чего могу рассказать — мы учились с ним вместе. Есть у него один заскок…

— Не надо мне про Егора, — сморщилась я, вновь вспомнив не самый приятный обмен сообщениями. — Давай эпично-эпичные байки.

— Желание девушки…

Мы дошли до небольшой аллеи и двинулись в направлении скамейки, возле которой «тусили» молодые люди в количестве шести человек, среди которых, слава богу, были и девушки.

— Какие люди и без охраны, — произнес один из парней, в котором я неожиданно узнала одного из Севкиных приятелей, и в который раз убедилась, что наш город всего лишь деревня и даже не большая, а так, средних размеров деревенька. Но от сердца, признаюсь, отлегло и я с удовольствием перезнакомилась с остальными парнями и девушками.

— Э-э, как это без охраны? — запоздало возмутился Тайфун. — А как же я?

— Да какой из тебя охранник, скорей уж самоубийца, — хмыкнул Стас, наигранно сочувствующе похлопав Тайфуна по плечу. — Ты разве забыл о заскоке Егор Егорыча?

Тайфун скис.

— Ну, я надеюсь, вы меня спасете…

— Даже и не знаю надо ли? — протянул Стас и вопросительно посмотрел на меня. А что я? Никакого Егора Егорыча я знать не знаю и о его заскоках тем более.

Пожала плечами. Стас тут же сморщился.

— Это он у тебя, что ли, научился плечами передергивать?

Хотелось спросить: «Кто?», но как раз в этот момент появились мои новые подружки.

— Привет! — Ксюша решительно вклинилась в компанию, мгновенно оказавшись в центре внимания, и выразительно посмотрела на меня с весьма прозрачным намеком. Я уже было открыла рот, чтобы представить и ее и Риту, но Стас меня опередил.

— Привет-привет, малышка Ролла, — произнес он чуть прищурившись. Вот, я же ж говорю — деревня она такая деревня.

— Привет э-э…

— Станислав, — усмехнувшись, представился Стас. — Ну а тебя, малышка, как зовут?

— Ксения, — произнесла Ксю в тон ему. Выходит не так уж они и знакомы? — А это Маргарита, — кивнула она на мявшуюся чуть в стороне Риту, восторга от знакомства с новыми людьми явно не испытывающую.

Станислав мазнул по Рите рассеянным взглядом, кивнул ей в знак приветствия и вновь вернул свое внимание Ксюше.

— И куда же это Вы, Ксения, направляетесь при таком параде? — полюбопытствовал он. — Свидание? С Роллом?

— А Вас, Станислав, так заботит моя личная жизнь?

— Не то, чтобы именно Ваша… — ну, конечно, знаю я, чья личная жизнь его может волновать. Жаль, так и не удалось мне узнать хоть что-то стоящее об их с Тимом ссоре. — Вы подружки Лены? — кивнул он в мою сторону и, не дожидаясь ответа, предложил: — Мы как раз собирались в Лондон-клуб… не желаете к нам присоединиться?

На самом деле, ни в какой Лондон мне не хотелось — мои наивные надежды на то, что Тайфун это «мой» Антон никак себя не оправдали. Очень походило на то, что Севкин друг меня и вовсе игнорирует (если честно, этому есть вполне конкретное определение под названием «поматросил и бросил»), а гулять с другим парнем мне вовсе не хотелось. Согласилась чисто из упрямства, да к тому же Ксюша была явно не против клуба.

* * *

Клуб встретил нас тишиной, на мой взгляд, несвойственной выходному дню — отчего-то казалось, что здесь будет шумно, весело и, как говорится, «яблоку негде упасть». Впрочем, Тайфун, всю дорогу развлекавший меня байками, на тему «как они с Таем…», пояснил, что ажиотаж здесь обычно ближе к вечеру начинается, да и без того несколько столиков уже заняты.

— В зале посидим или сразу в кабинку пойдем? — едва отойдя от входной двери, поинтересовалась Ксюша.

Что это за кабинки здесь такие? Я вопросительно взглянула на Тайфуна… блин, ну, ладно, Антона, надеясь, что он разъяснит мне, темной, что здесь к чему.

— Ни разу не была здесь? — приподнял он брови.

— Нет, — дернула я плечами. — А что за кабинки.

— Так для караоке, — пояснил Антон.

Тут уж я приподняла брови.

— Значит, вы любите такой вот компашкой завалиться сюда, песенки попеть? — улыбнулась, представив себе этакий хор недружно напевающий «Ромашки спря-атались, пони-икли лю-утики-и…»

— Ну, не только песенки, — смутился парень.

— Мы с Димкой и Женькой пойдем, шары погоняем немного, — донесся до меня голос Юры, словно в продолжении Антохиной мысли. — Так что за девчонками придется присматривать тебе, на Тоху надежды мало, — Юра подмигнул мне. На что он намекает? — Или ты тоже на романтической волне забудешь обо всем на свете? — и выразительно скосил глаза в сторону Ксюши. Я, кажется, действительно, что-то пропустила?

— Не волнуйтесь, — отмахнулась Ксю. — Ничего романтического с моей стороны вашему «мачо» не светит.

— А что так? — удивился Юра. — Стас знаешь…

— Юр, не надо, — усмехнулся Стас. — У Ксении есть молодой человек. Ведь есть?

— Он у меня и есть и пить, — серьезно подтвердила та.

Юра пожал плечами и ушел к бильярдным столам, где уже суетились его приятели. А мы сокращенным составом направились в кабинку с караоке.

* * *

Однако петь никто особо не стремился. Мне-то казалось, что Ксюша первой ринется что-нибудь исполнять, но она почему-то и вовсе на «сцену» не рвалась. Пару раз дуэтом спели девчонки из компании Стаса и на этом «концерт» как будто закончился.

— Я смотрю — ты заскучала, — Антон-Тайфун подал мне стакан сока. — Ждешь от кого-то звонка?

С чего он взял?

— Гипнотизируешь телефон, — пояснил парень, правильно расшифровав мой взгляд.

— А-а… нет… то есть, я не то чтобы жду, — попыталась опровергнуть очевидное я, хотя в действительности ждала… всё это время.

— У тебя есть парень? Я знаю, что это не мое дело, просто знай, что Егора на тебе реально переклинило.

— Он меня даже не видел!

— Он утверждал обратное…

— Соврал.

— Он сказал, что ты красотка и не ошибся, — засмеялся Тайфун. Ну, да — небось с его колокольни вся эта ситуация выглядит довольно забавно.

— Ну и что. Под определение красотки можно любую девушку подогнать было бы желание, — отмахнулась я, чувствуя как в душе нарастает раздражение. Никогда больше не буду общаться с Таем!

— Можно я к вам присоединюсь? — немного виновато произнесла Рита, подсаживаясь к нам, и, признаться, я была очень рада её появлению. — Ксю меня бросила, — Рита махнула в сторону центра, где Стас и Ксюша выбирали песню — кажется, они собрались петь вместе.

— Конечно, — кивнул Антон. — Может тоже соку?

Рита кивнула и Антон-Тайфун удалился, оставив нас наедине.

— И как он тебе? — тут же полюбопытствовала Марго.

— Парень как парень, — устало произнесла я. Хотелось домой — подальше от всех. Но я прекрасно понимала, что сама виновата в сложившейся ситуации — и дернул же меня черт за ногу встречаться с парнем из интернета.

Рита, к счастью, ничего больше выспрашивать не стала, только угукнула и перевела тему на Ксюшины вокальные способности, кои нам вскоре предстояло заценить.

Кто выбрал песню разгадать я так и не смогла. Но с Ритой мы пришли к единому мнению, что Ксюша выбрать такое «сюси-пуси» не могла, хотя и Стас на фаната «Пара Нормальных» тянул слабо.

— У меня такое чувство, словно что-то будет, — пробормотала Рита.

Пели Стас с Ксюшей хорошо, слаженно как-то, словно репетировали не один день, но я была согласна с Ритой — мне с ней вообще было легко соглашаться. Она мне чем-то напоминала Машку до того, как она стала с Сашей и больше времени проводила со мной.

И ведь она не ошиблась! Как раз в тот-то момент, когда Ксю со Стасом вдохновенно тянули «я тебя люблю» дверь в кабинку распахнулась и на пороге возник Тим в, мягко говоря, взбешенном состоянии. Я даже не могу припомнить, чтобы видела его раньше в таком вот неадеквате. И уж чего я точно не ожидала, что он полезет драться со Стасом! Ну, как драться… Учитывая Тимкин вес и богатырский размах плеч, Стасу и одного удара должно было хватить — другое дело, что Тим останавливаться не собирался и размахнулся снова, но от второго удара Стас вдруг ловко увернулся и, отпрыгнув метра на два, послал Тимофею насмешливую ухмылку, приправленную кровью из разбитой губы, одновременно махнув рукой своим друзьям, появившимся в кабинетике, чтобы те не вмешивались.

— Эй, не надо так волноваться, — Стас примирительно поднял руки, но в карих глазах плясали смешинки, а справедливой обидой даже не пахло. — Твоей девушки я даже пальцем не коснулся. Любой подтвердит.

— Не надо было к ней вообще подходить, — прорычал Тим.

— Это я сама… случайно, — влезла в разборки Ксюша.

Вид у нее был неожиданно виноватый, хотя тут уж скорее моя вина — это ж благодаря мне девчонки вообще в эту компанию влезли. А Ксюха вообще зря привлекла к себе внимание — Тим перевел недовольный взгляд на нее и, смерив тяжелым взглядом, сжал кулаки, видимо только сейчас заметив, какое на Ксюше коротенькое платье.

— Может поедем уже домой? Мама тебя на тортик звала… — поняв свою ошибку, Ксюша попыталась было увести тему разговора в другое русло и, зная любовь Тима к сладкому, у нее могло получиться. Но только не в этот раз… Тимофей схватил, пытающуюся ускользнуть девушку за руку и подтащил поближе к себе.

— Ксюх, вот какого хр**а? Я ж тебя просил… — наконец произнес он устало. — Придется тебя, видимо, пороть… Ладно, пошли отсюда. Антон, забери Ленку.

И только теперь я заметила в дверном проеме сердитого взъерошенного парня, прожигающего меня пристальным взглядом. Сердце радостно ёкнуло, но я приказала ему заткнуться — этот офигенный красавчик ни разу не позвонил мне сегодня и даже несчастную смску не прислал — я не позволю себе забыть об этом!

— Ленка против, — четко произнесла я, дабы обозначить свою позицию.

— Ленку никто не спрашивает, — возразил Тон. Он казался не просто сердитым, но даже злым, хотя ему-то что?

Он вынудил меня подняться со стула, безошибочно отыскал на вешалке мое пальтишко и молча, но сердито пыхтя, натянул его на меня.

— Вперед и с песней, — подпихнул Тон меня к выходу.

— Мне надо попрощаться!

— Обойдутся, — уверенно возразил парень.

— Ты — тиран!

— А еще сатрап и деспот, — не обиделся Тон. — Прошу на выход… или мне придется тебя нести.

Я бросила растерянный взгляд на Стаса, который не выразил ни капли сочувствуя несчастной девушке, занятый своими непростыми думами. Поискала глазами Тайфуна, но тот как ушел за соком, так и пропал без вести…

— А еще я — садист, — заметив мои метания, прошептал Тон, почти касаясь губами моего уха. — И сегодня ты будешь наказана, — и, видимо, чтобы придать весомости своим словам этот вредитель цапнул меня за шею, вызвав предательский спазм удовольствия в слабовольном теле, успевшем соскучиться по прикосновениям этого излишне самоуверенного типа — еле подавила в себе желание прижаться к парню плотнее. Жаль, что и Антон, хоть и держал меня за руку, попыток обнять не предпринимал — сопротивляться я бы точно не стала.

Мы вышли из комнатки в зал и, огибая не очень удачно расположенные столики, направились к выходу. Тон сосредоточенно молчал и я плелась за ним гадая какое-такое наказание меня ждет, попутно размышляя над собственной бесхребетностью. А тут еще Тайфун на глаза попался. Парень сидел у барной стойки и держал полотенце возле лица, и, хотя на мой вопросительный взгляд он лишь оптимистично подмигнул, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он только что схлопотал по фейсу. И как-то сомнений по поводу того от кого он по фейсу получил у меня не возникло. Это было уже слишком. Тон, как собака на сене — то внимания на меня не обращает, то на парней меня окружающих без всякого повода кидается.

Некоторое время я еще на автомате двигалась следом за Антоном, вышла на улицу, тут же попав в объятия расшалившегося осеннего ветерка, попытавшегося выдуть из меня плохое настроение. Но едва мы оказались на парковке, меня наконец-то прорвало.

— Зачем?! — неожиданно даже для себя самой рявкнула я.

Тон запнулся, едва не столкнувшись со старенькой маздой, припаркованной рядом с его собственным авто.

— Что? — посмотрел он на меня растерянно.

— Зачем ты с Антоном подрался? — пояснила я. И на всякий случай уточнила, ведь вряд ли Тон успел с Тайфуном познакомиться: — С тем блондинистым парнем у барной стойки. Это ты его ударил?

— Я, — последовал лаконичный ответ. В любимых серых глазах читался вызов.

— Я и спрашиваю, зачем? Это, по-твоему, нормально?

— Затем… А если тебе его так жаль, могла бы не бегать с ним на свидание и тогда бы он не пострадал.

— С кем хочу… — начала я, но Тон схватил меня за плечи и чуть встряхнул.

— Не смей говорить, что с кем хочешь с тем и встречаешься, — рыкнул он. — Ты только вчера проснулась со мной в одной постели, а сегодня уже зажигаешь с другим. Это, по-твоему, нормально? — передразнил он меня.

Мне стало обидно — теперь еще и выходило, что это я во всем виновата. Но это не так! И с Антоном, который Тайфун, я вовсе не зажигала!

— Ты мне не звонил и даже смс-ку вшивенькую не прислал!

— Прислал!

— Когда?!

Тон сжал губы, буравя меня взглядом.

— Извини, я действительно должен был позвонить, — пошел он вдруг на попятную. — Хотя считаю, что ты могла бы и сама дать о себе знать.

— Я не собираюсь навязываться… — «снова» хотелось добавить мне, но я сдержалась. Впрочем, Тон, кажется, и сам догадался.

— Дурочка, — прошептал он, крепко обняв меня, буквально припечатав к себе. А мгновенье спустя его губы нашли мои, унося меня из осеннего ветреного дня в чудесные неведомые дали. — Эй, веди себя как порядочная женщина, — усмехнулся Тон, вытаскивая мои руки из-под своей футболки — честное слово, не знаю как они там оказались.

— У порядочной женщины всё по порядку, — не осталась в долгу я. — Сначала один, потом…

— Ленка, я тебя покусаю, — рыкнул любимый.

— Звучит весьма соблазнительно.

— Тебе нравится меня провоцировать, — это был не вопрос, но я задумалась над ответом и нашла, что действительно — очень нравится, только вот…

— Пожалуйста, не бей моих друзей, — и глазки как Ксюша учила.

Тон чмокнул меня в нос.

— Пожалуйста, не встречайся с другими парнями.

Я только вздохнула.

— С чего ты вообще взял, что я с ним встречалась? — запоздало поинтересовалась я, уже садясь в Тошину машину. — Его даже в кабинке не было, когда вы нагрянули.

— Интуиция, — хмуро пробормотал парень. — Куда ты хочешь сейчас? В кино?

Хм…

Ни в какое кино мы не поехали. Вместо этого долго бродили по парку и набережной, поглощая вредную сахарную вату, которую я вообще-то терпеть не могу, но сегодня она казалась мне на удивление вкусной. Когда же я окончательно замерзла и проголодалась, Тон потащил меня на Фрегат «Флагман» — ресторанный комплекс, притворяющийся кораблем. Про еду говорить ничего не буду, а вот вид из окон ресторана открывался действительно отличный, так что ближайший час я собиралась провести в тепле, любуясь красотами Кремля в обнимку с любимым парнем — одним словом великолепно.

И всё так и было.

Мы пообедали, хотя вернее сказать, поужинали — за окном сгущались сумерки, зажглась кремлевская подсветка, усиливая ощущение, что я попала в сказку. Тон сидел совсем рядом — весело и в лицах рассказывал про свои студенческие годы, то вдруг замирал, глядя на меня долгим немигающим взглядом, от которого у меня по спине начинали бегать мурашки, и тогда Антон, словно почувствовав это, склонялся ко мне совсем близко и шептал, как ему повезло, что он меня встретил, непременно подтверждая свои слова нежными тягучими поцелуями…

А потом к нам подсела моя бывшая одноклассница Лилька, с которой я не то чтобы дружила, но было приятно вот так вот просто ее встретить. Хотя возможно, встреть я ее в какой-нибудь другой день, мне было бы гораздо приятнее… А всё потому, что Тона словно подменили — его аж перекосило, едва он заметил мою бывшую одноклассницу. А уж когда ничего не подозревающая девушка подсела за наш столик и вовсе стал угрюм и молчалив, при этом бросал на бедную Лилю такие неприязненные взгляды, словно распознал в ней инопланетянку, которая схомячила его любимую кошку, причем целиком — с хвостом и ушами. Крамольная мысль, что они знакомы и, быть может, даже когда-то встречались, неприятно кольнула холодом, осевшим в желудке тяжелым комком. И ведь, похоже, Тон до сих пор страдает, иначе с чего бы такая реакция?

Впрочем, Лиля никак не показала, что они с Тоном знакомы, хотя несомненно заметила неприязнь парня, но лишь бросила на него пару удивленных взглядов и продолжила как ни в чем не бывало щебетать:

— … ходить тяжело, сапоги специально пришлось покупать на размер больше, пальто еле сходится — ощущение, что вот-вот лопну, но я все равно счастлива. А Ромка меня на руках готов носить, только вот поднять не может, — хихикала она.

— Погоди-ка, Ромка? Стриженов?

— Да-да, — закатила глаза одноклассница, прекрасно понимая куда я клоню, но мне было просто необходимо сказать это вслух:

— Слушай, он же над тобой с восьмого класса издевался.

— Это он так подружиться со мной пытался.

— Странный способ, но я смотрю, он сработал — подружились вы крепко…

— Ага, — кивнула Лиля и счастливо погладила свой огромный живот.

На секунду меня кольнула зависть — представился такой маленький нежный комочек с крохотными пальчиками и большими голубыми глазами, совсем как у моей троюродной сестры Аньки, только еще более красивый и любимый, потому что мой! У меня даже руки зачесались — так хотелось подержать на руках малыша. Но стоило мне взглянуть на хмурого Тона, как помутнение тут же прошло, уступая место другим более насущным мыслям — чем же он так недоволен?

Просидев с нами минут 15, Лиля убежала за свой столик, куда уже принесли заказ, и мы с Антоном вновь остались одни.

— И с чего ты так на Лилю взъелся? — вздохнула я через долгую минуту тишины, повисшей над нашим столиком после ухода девушки.

Тон, последние пять минут издевающийся над куском торта, разминая его вилкой с маньячным ожесточением, замер. Было видно, что тема ему неприятна и я уж было решила, что он так и промолчит, но Тон неожиданно сознался:

— Аллергия на беременных, — произнес он и напряженно посмотрел мне в глаза, вероятно понимая, что не каждой девушке понравится услышать такое — всё-таки большинство рано или поздно надеются обзавестись детьми.

И я надеюсь, и желательно от любимого. Поэтому такой Тошкин ответ меня, мягко говоря, ввел в смятение — хотелось, как минимум, подробностей, но я всё же благоразумно решила, что данный момент не совсем подходящий для расспросов, поэтому просто молча смотрела на парня, надеясь что он сам снизойдет до объяснений. Напрасно.

— Пойдем отсюда…

Не совсем поняла была ли это просьба или приказ, в любом случае, мне и самой уже не хотелось здесь оставаться. Похоже, наш романтический вечер закончен.

С «корабля» Тон меня тащил с такой скоростью, словно за ним гонится армия голодных вурдалаков, и остановился, лишь оказавшись на берегу под моросящим дождем.

— Ты — псих, — сообщила я, морщась от ощущения холодных капель на разгоряченной коже.

— Я знаю. Прости… — прижал он меня к себе — не очень удобно, но я даже не думала вырываться и сей факт Антона, кажется, немного успокоил. Отпускать меня он не стал, но шумно вдохнув холодный наполненный влагой воздух, быстро, видимо, боясь передумать, заговорил: — Всегда чувствовал себя пятым колесом в семье отчима. А когда мама забеременела, меня и вовсе решили выселить к отцу… Знаю, глупость несусветная, но как-то переклинило меня, я тогда жутко на мать разозлился… и до сих пор никак не могу побороть в себе это. Простишь? — попросил Тон, в качестве аргумента касаясь губами сначала моей щеки, потом подбородка.

Блин, я всё-таки надеялась, что «аллергия на беременных» всего лишь отговорка.

— Мм…Даже и не знаю — не убедительно как-то…

— Вредина, — прошептал парень, накрывая мой рот своими губами.

Было немного странно целоваться с этим психом под дождем, но не могу сказать, что мне не понравилось. Жаль длилось не так долго как мне бы того хотелось. Антон вдруг вспомнил, что на дворе не жаркое лето и прогулка под дождем может плохо закончиться, и потащил меня к машине.

— Я знаю отличное средство от простуды, — заявил он.

И привез меня к себе домой.

* * *

Уже в лифте мне стало не по себе — я готовилась встретиться с Антошкиным отцом и Ларисой. Волновалась, гадала, как Антон меня представит — чего скрывать, в моих фантазиях это представлялось мне как: «Папа, знакомься, это моя девушка Лена!».

Но в квартире Антоновых было тихо и безлюдно. Только какой-то незнакомый кошак выбежал в коридор из комнаты, с осуждением посмотрел на своего младшего хозяина и громким мявом потребовал еды и смену лотка. Ну, или может просто выразил так свое «фи».

— Это — Герцог, — представил кошака Тон, стаскивая с меня мокрое пальто.

Кот дернул ухом, видимо, услышав свое имя и высокомерно фыркнул.

— Давай в душ, а я поставлю чайник, — подпихнул меня вглубь коридора Тон.

Дверь в ванную я нашла быстро, но ни в какой душ в чужой квартире мне не хотелось. Поэтому я позволила себе маленькую наглость и прошла чуть дальше — в комнату, за приоткрытой дверью которой виднелась дека гитары, небрежно брошенной на кровати.

На самом деле, существовала небольшая вероятность, что эта комната является всё-таки спальней Тошиных родителей, а вторгаться в чужое личное пространство мне совсем не хотелось. Поэтому прежде чем зайти в комнату, я приоткрыла дверь чуть шире, осторожно заглянула внутрь и с облегчением выдохнула — всё здесь говорило о том, что комната принадлежит молодому парню. Уже смелее я шагнула внутрь и осмотрелась основательнее.

Трехстворчатый шкаф, большой компьютерный стол, над которым висели фото в рамочках, по центру стола красовался огромный монитор, диски, наушники, большая кружка с какой-то мутной недопитой бурдой, под столом пара гантелей, рядом коробка с каким-то барахлом, старый потрепанный жизнью скейт, которым, вероятно, не пользовались уже очень долгое время. Напротив стола кровать под темно-голубым покрывалом с волнообразным синим рисунком, гитара, наполовину прикрытая темно-серой футболкой, рядом, на компьютерном стуле небрежно брошены темно-зеленые трикотажные шорты — то ли Тон собирался в спешке, то ли он просто неряха.

Вздохнув, сделала пару шагов в сторону стола, с интересом разглядывая фотографии. Их было всего четыре. На первой фото четырехлетней давности — группа «Серой выпи» в полном составе плюс Севка и Стас. На второй, висевшей чуть ниже — красивая незнакомка, двое одинаковых мальчишек лет по 10–11 и высокий статный мужчина, показавшийся мне смутно знакомым. Мальчишки это, без сомнения, Антон и его брат, значит мужчина, скорей всего, их отец. Или это уже отчим? На третьей фотографии я с волнением узнала себя — какая-то глупая простецкая фотография, где я без макияжа, в растянутой старой футболке и соломиной шляпе таращусь куда-то в даль. Это Севка меня вроде фоткал в деревне у бабули. Как она у Тона оказалась?

Чувствуя легкое смущение, я перевела взгляд на последнюю фотографию. Лариса, Тон и…

— Мя-ав? — я вздрогнула и обернулась.

Герцог смотрел на меня вопросительно. Кажется, свою порцию еды он уже успел схомячить и теперь пришел посмотреть, чем тут занимается незваная гостья.

— Что, не ждал, что хозяин притащит домой какую-то незнакомую двуногую? — я наклонилась и попыталась погладить котяру, но тот уклонился от моей руки и с независимым видом пройдя мимо, одним ловким движением запрыгнул на стул, потершись откормленной мордой о Тошкины шорты.

— Очень красивую двуногую, — сообщили мне на ухо, на талию легли горячие крепкие руки Антона, прижимая к теплому сильному телу. Я только сейчас почувствовала на сколько в действительности замерзла. — Ты почему не в ванной? Хочу видеть тебя голой, — прямо заявил парень, подхватывая меня на руки и легонько прихватывая кожу на шее зубами. — И я уверен, что мое желание исполнится, потому что то, что тебе сейчас нужно, чтобы не заболеть это: горячий душ, горячий чай и горячий секс. И если насчет чая не всё так однозначно, то всё остальное предполагает, что ты окажешься без одежды.

Под эти рассуждения он принес меня в ванную комнату, поставил на пол, включил воду и с явным удовольствием, а главное не спеша, принялся стаскивать с меня одежду, покрывая поцелуями каждый кусочек оголяемой кожи, заставляя меня довольно жмуриться и дрожать уже отнюдь не от холода. Пальцы сами собой скользнули в Тошкину шевелюру, чуть сжали отросшие локоны, притягивая голову парня, уже добравшегося до моей правой груди и нежно обхватившего ее губами, еще ближе.

— Ты же не против, если чай и секс мы поменяем местами? — хрипло поинтересовался Тон, покрывая поцелуями мой живот и стаскивая с меня узкие облегающие джинсы, которые (вот зараза!) снимались только вместе с бельем. Впрочем, Антона это обстоятельство несказанно обрадовало: — Буду считать это знаком свыше, — решил он, потому что от меня ответа так и не дождался.

Говорить я не могла, боясь, что вместо слов изо рта вырвется громкий неприличный стон, но была заочно согласно со всеми его действиями, хотя некоторые из них меня весьма смущали. Особенно, когда Тон отбросив мои мокрые джинсы в корзину для белья, принялся целовать и покусывать внутреннюю сторону бедер поднимаясь всё выше и выше… Это было уж слишком.

— Нет! — хлопнула я парня по плечам. И мне пришлось повторить это еще пару раз, прежде чем он обратил на меня внимание.

— Нет? — Тон поднял на меня мутный взгляд, который вкупе с расширившимися зрачками делал его похожим на наркомана. Соображал он также — туговато. — В каком смысле «нет»?

— В прямом… Не лезь губами куда не просят!

— А-а, — протянул Тон, всё ещё осмысливая мои слова. — Я забыл, что ты стесняшка… — он смерил меня взглядом, который мне не понравился — я тут же прочувствовала свою наготу, особенно остро из-за того, что Тон был полностью одет. — То есть, если я попрошу тебя губами… ты мне откажешь?

Ну что за вопросы, блин? Я почувствовала как краснею… А Тон, словно не замечая моего состояния, демонстративно расстегнул ремень на своих джинсах, потом пуговицу и молнию… Это он что меня сейчас просить собрался?

Я наблюдала за действиями Антона, как кролик за удавом. Вот он стянул с себя джинсы, отбросил в сторону футболку, совершенно не стесняясь избавился от синих боксеров, наглядно демонстрируя, насколько я его волную… А потом просто подхватил меня на руки и засунул под горячую воду. Я замерла, чувствуя как по продрогшей коже растекается невероятное блаженство.

— А-аа, — не сдержала я стона наслаждения.

— Да, детка, я знаю, как доставить женщине удовольствие, — иронично произнес Тон, забравшись в ванну следом за мной и растирая по моему телу приятно пахнущий арбузом гель для душа. Его руки нежно скользили по моей коже, заставляя выгибаться им навстречу и жаждать гораздо большего. Но Тон, как на зло, ничего лишнего себе больше не позволял, казалось, полностью сосредоточившись на том, чтобы поскорее меня вымыть.

— Обиделся? — я попыталась повернуться к парню лицом, но он не позволил.

— С чего ты взяла? — он с силой провел рукой по позвоночнику, вынудив меня выгнуться, неприлично оттопырив попку, которую тут же по-хозяйски смял ладонью. Я вздрогнула, ощущая, как в моем теле вновь нарастает напряжение.

— Ты издеваешься надо мной, — выдавила я, понимая, что голос дрожит, но не в силах что-либо поделать с этим.

— Вовсе нет, — Тон с точностью повторил свои действия. — Просто выполняю пункты нашего плана.

Он, наконец-то, развернул меня к себе лицом и принялся деловито намыливать мою грудь, сосредоточенно хмуря брови. Если бы не определенные части тела, весьма красноречиво выпирающие вперед, я бы решила, что ему действительно всё равно.

— Я чая, если что, не хочу! — честно сообщила я.

Тон приподнял бровь, окинув меня насмешливым взглядом.

— У нас очень вкусный чай… и вишневое варенье.

— С косточками?

— С косточками, — соблазнительно улыбнулся Тон, явно поддразнивая меня. И я действительно очень любила вишневое варенье с косточками, но… В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем.

— Хорошо, — кивнула я, выдавливая себе на ладонь арбузный гель. — Пусть будет чай, — нежно провела ладонью по Тошиной груди, смело скользнула на вмиг напрягшийся живот… и ниже. Гигиена она такая… мыть надо везде.

Антон вздрогнул, но останавливать меня даже не подумал. И я водила пальчиками по нежной бархатистой коже, сама получая удовольствие от этих простых прикосновений.

— Ни стыда ни совести у некоторых, — хрипло заметил парень. Дышать он стал заметно тяжелее, из чего я заключила, что цель моя близка.

— И не говори, — поддакнула я скромно, покрепче сжав то, за что держалась.

Тон охнул, замысловато выругался и в ответ так сжал меня в объятиях, что я едва могла дышать. Я задыхалась от нахлынувших ощущений, тело пульсировало от желания, мне парадоксально хотелось оказаться еще ближе к Антону.

— Сейчас, сейчас, — шептал Тон, сминая мои губы яркими болезненными поцелуями, захватывающими и уносящими в какой-то невероятный калейдоскоп эмоций, ощущений и чувств…

* * *

Проснулась, когда за окном уже разливалось хмурое осеннее утро. От голода. К тому же было слишком жарко и банально хотелось в туалет, но за спиной сопел Тошик, крепко прижимая меня к своей горячей груди и я не смела шевелиться — просто лежала, разглядывая фотографии на стене, лениво ковыряясь в памяти в попытке вспомнить, где же я видела Тошкиного отца?

— Похоже, еще немного и кто-то умрет голодной смертью, — трагично произнес любимый, погладив мой живот, жалобно взывающий к совести хозяйки. — Ты хочешь, чтобы я сгорел от стыда, о, коварная дева? — поинтересовался он, целуя меня за ухом.

— Ну что ты, — успокоила я любимого. — Кто же тогда будет оплакивать мою безвременную кончину.

— Да уж, как-то не очень романтично звучит, — пробормотал Тоша, пытаясь удобнее устроиться на подушке и расположить меня на себе.

Но в животе у меня вновь жалобно и громко заурчало.

— Ладно-ладно, — Тон вздохнул и выбрался из-под одеяла, явно сделав над собой усилие. — Нечего на меня ворчать. Твоя хозяйка, между прочим, сама отказалась от обалденно вкусного вишневого варенья и мягких булочек. Так что теперь придется немного подождать… — Тон уселся на краю кровати и заозирался по сторонам в поисках своей одежды. Нашел только шорты, с очередным вздохом натянул их и вновь усевшись на кровать, схватил меня за ногу. — … пока согреется чайник, — и принялся целовать мою лодыжку.

— Эй, — я дернула ногой, спасаясь от щекотки. — Ты сначала этот чайник поставь.

— Жестокая какая, — буркнул Тон, но ногу мою отпустил и на кухню отправился.

Мне б тоже встать, а то зов природы и все такое. Только вот одежды моей в обозримом пространстве не наблюдалось — кажется, она так и осталась лежать в тазу мокрая.

— Блин, — я попыталась соорудить себе нечто вроде тоги при помощи Тошкиного одеяла — благо оно у него было довольно тонкое, но выходило не очень.

— Куда это ты собралась? — возникший в дверном проеме парень с осуждением посмотрел на меня.

— В туалет.

— А одеяло тебе там зачем?

— За надом! Не голой же мне идти.

— Почему нет? — поинтересовалось это чудовище, пытаясь вытряхнуть меня из одеяла. Хотя сам то на кухню голым не поперся.

Пара минут неравной схватки и одеяло полетело обратно на кровать. Попыталась обидеться, но Тон прижал меня к своему обнаженному торсу, чмокнул в нос и:

— Нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь

и несомненно заводишь.

Нравится мне, когда ты громко хохочешь,

не важно днём или ночью,

это нравится мне.

Нравится мне, когда мы смотрим с тобою фильмы,

хоть они и дебильны

и даже во сне.

Нравится мне, что ты с меня одеяло стянула,

и меня даже продуло,

но мне…

Плевать, если я заболею,

я сам себе поставить банки сумею.

И мне никого, блин, не надо,

лишь бы ты ходила голая рядом!

Мне никогда не будет скучно с тобою,

я даже в твою честь планету открою,

А пока она тебе будет сниться,

я приготовлю для тебя огромную пиццу!

В общем, я растаяла, хотя группа «Градусы» никогда не ходила у меня в любимчиках. Но от маленькой подколки удержаться не смогла.

— Правда будет пицца? — невинно поинтересовалась я, заглядывая в глаза любимого, который, судя по отсутствующему взгляду, о еде уже и думать забыл, да и руки у него куда-то не туда полезли — приятно, но кушать тоже очень хочется.

— И пицца будет… потом… если захочешь, — пообещал он, пробежавшись языком по моим губам. — А пока, извини, могу предложить только йогурт, тосты и варенье… Еще могу омлет сообразить по-быстренькому.

— Пусть будут тосты, — решила я. — Только голая я все равно идти не хочу. Вдруг твой отец и Лариса вернутся, — я вопросительно взглянула на Тона, в надежде, что он пояснит — куда его родственники подевались и не нагрянут ли они, в самом деле, внезапно.

Однако, парня предполагаемое внезапное появление родственников совершенно не волновало — он в наглую лапал меня за грудь, с явным намерением завтрак отложить.

— Тон, — позвала я. Парень сморщился, словно собственное имя вдруг стало ему противно, но всё же вопросительно посмотрел на меня. — Я хочу одеться.

— Дома вроде тепло, — протянул он и с явной неохотой выпустил меня из объятий. — Злая жестокая женщина, — ворчал он, ковыряясь в шкафу, после чего мне была выдана огромных размеров черная футболка.

— Её здесь Тим что ли забыл? — поинтересовалась я, принимая подношение. — Надеюсь, она хоть постирана после него.

— Абсолютно новая, — обиделся Тоша. — Бабуля подарок на день рождения сделала… с размером вот, малость промахнулась.

— Креативная у тебя бабуля, — хмыкнула я, рассматривая на футболке изображение двухголовой собачки, в которой не сразу, но распознала одного из боссов моей любимой игры — Хромаггуса!

— Да, идет в ногу со временем, — кивнул Тон рассеянно, отобрал футболку и сам уже натянул её на меня — вышло такое миленькое мини-платьице «веселенькой» расцветочки. — Интернет освоила, на форумах сидит — активно обсуждает на какую луну лучше всего сеять редиску, — Тон критически оглядел меня и как-то обреченно вздохнул.

— Но почему Хромаггус?

— Собачек любит, — пожал плечами внук продвинутой старушки, активно шаря руками под моей просторной футболкой — что одевалась, что нет…

— Ты прям озабоченный какой-то, — вздохнула я, всё же сама поддаваясь на провокацию и запуская руки в Тошкину шевелюру.

— Просто я давно мечтал об этом.

— Давно? — я сжала Тошкины волосы и оттянула его голову от своей шеи, куда он уже успел впиться губами — всё-таки хотелось видеть его глаза, когда я с ним разговариваю. — И что же тебе раньше мешало?

— Случая подходящего не было.

То есть вот так вот… Похоже, я опять себе что-то не то вообразила, а тут просто дело случая…

— Почему ж не было? А когда я зимой болела? Мы уж и голые в постели лежали, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чем не подходящий случай? Что ж ты тогда слился?

Тон с возмущением посмотрел на меня.

— Да ты бы видела, какое облегчение было у тебя на лице, когда позвонил этот твой Сашка, — горько усмехнулся он.

— Сашка не мой, — автоматически заметила я, но Антон, словно, не заметил.

— Я же не насильник, в конце концов… Просто подумал, что возможно ты меня разлюбила, а может вообще, придумала себе всё это… Такая подростковая романтика — влюбиться в друга старшего брата — с возрастом обычно проходит.

— А теперь ты, получается, решил, что я в тебя всё еще влюблена?

— Неет, — медленно произнес парень. — Я решил, что никому тебя не отдам — ни Сашам, ни Мишам, ни Стрельниковым всяким.

— Я — не вещь, — чисто из упрямства заявила я, хотя слова Тона неожиданно оказались приятными.

— Я знаю, — объятия Антона стали чуть крепче, словно он опасался, что я начну вырываться. — Ты самая красивая, умная, добрая, нежная… и упрямая, вредная, смешная…

В каком это смысле смешная?

— Эй!

— … и я люблю тебя.

Губы Тона проскользили от виска до подбородка и замерли в сантиметре от моих, словно предлагая мне самой решать преодолеть ли это огромное расстояние. Вероятно, это и стало бы моим ответом на его признание. И я была рада, что ничего говорить вслух не нужно, потому что у меня вдруг пропал голос… а еще я боялась, что ослышалась — в ушах грохотало так, что всё, кроме этого шума, казалось мне нереальным.

Однако, отказывать себе в удовольствии поцеловать Антона я не стала — осторожно коснулась его губ своими, чуть отстранилась и неуверенно провела по ним языком, пробуя на вкус, вполне осознавая, что готова делать это снова и снова.

— Это делается вот так, мелкая…

Одним рывком Тон впечатал меня в свое тело, впиваясь в губы с такой силой, что я вздрогнула от прошедшего сквозь тело электрического заряда. Забыв о неуместном стеснении, вцепилась в Тона, стараясь быть еще ближе. Он тут же подхватил меня под ягодицы и куда-то понес — как мне казалось, на кровать, что было бы весьма логично — о еде я уже и не думала. Но спустя некоторое время я ощутила под попой твердую холодную поверхность.

— Время завтракать, — хрипло произнес Тон, пытаясь восстановить дыхание. Вновь поцеловал меня — на этот раз очень легко коснувшись губами уголка рта, и отскочил к плите, видимо, все же решив, приготовить омлет.

Я ему не мешала — ко мне вернулась нерешительность. Я слезла со стола, кое-как устроилась на табурете и тупо пялилась на Тошкину спину. Чувствовалась необходимость сказать что-то, возможно, всё же признаться, что тоже люблю его… Но у меня никак не получалось — я открывала рот и почему-то вновь его закрывала, так и не выдавив из себя ни звука. Не иначе как у меня психологическая травма с мого прошлого признания в любви осталась.

— Ну, что притихла? — Тон поставил передо мной тарелку и, сев не напротив, как я ожидала, а рядом, так что наши колени соприкасались под столом, погладил мое плечо. — Что-то не так?

— Я просто… хм… Все так, — вымученно произнесла я. — Просто на занятия не хочется, — ну да, понедельник — учёба, блин.

Тон нахмурился и, кажется, мне не поверил, но развивать тему не стал. Над столом повисло напряжение и мне хотелось хоть как-то его разрядить.

— Мне еще надо домой заехать, переодеться… — иногда фантазия берет отпуск.

— Ешь тогда быстрее, а то опоздаем.

Пока Тон мыл посуду я поспешно облачалась в свою мятую, но сухую и чистую одежду — когда Тон успел закинуть ее в стиралку, а потом еще и развесить сушиться, ума не приложу — спать мы вроде ложились вместе. Может ему, как Золушке, помогают всякие мышки-птички… о, кошак! Герцог!

Стоило вспомнить о коте, он тут же появился в комнате, хозяйской походкой прошел от двери к кровати, потерся полосатым боком о деку Тошкиной гитары, которую мне тоже очень хотелось потрогать, но я отчего-то стеснялась, и посмотрел на меня не иначе, как на низшее существо.

— Иди я тебя поглажу, — предложила я «его светлости».

— Мя-ав, — ей-Богу, прозвучало как «дура». Пришлось с котом согласиться — приласкать, наверное, стоило бы его хозяина.

— Ну, я ж не виновата, что он так неразборчиво выражается, — пробормотала я в свое оправдание. — Мог бы несколько раз повторить, чтобы я все как следует расслышала и успокоилась.

— Что ты там не расслышала? — в комнату заглянул Тоша, уже, кстати, одетый. На нем красовался темно-синий костюм, голубая рубашка и даже галстук. Нет, он, конечно, и на свадьбе Леськи был в костюме, но тогда это воспринималось по-другому, сейчас я вдруг почувствовала себя недостаточно взрослой рядом с ним.

— Эмм… — ой, ну точно веду себя, как подросток. — Ну, то, что ты там говорил после «смешной»…

— А-а, вот оно в чем дело, — протянул Тон. В его глазах зажглись насмешливее огоньки. — Моя девочка такая хмурая сегодня, потому что плохо слышит…

Он подошел ближе, притянул меня к себе так, что лицом я прижалась к его груди, отчетливо ощущая знакомый и уже родной мятный с цитрусовыми нотками аромат — я готова была стоять так очень долго, возможно, даже всегда. Неужели может быть так хорошо только от возможности прижаться к тому, кто так дорог?

— Елена, сейчас Вы хорошо меня слышите? — официальным тоном поинтересовался Антон.

Я уже чуть повернула голову и теперь одно мое ухо было прижато к Тошкиной груди и я хорошо слышала как уверенно и четко бьётся его сердце, в другом стоял какой-то непонятный гул — я чувствовала себя раскисшей кисейной барышней и это было обидно.

Отрицательно мотнула головой.

— Хм… что ж, — Тон оторвал меня от своей груди, заставив мое сердце пропустить удар, но к счастью, выпускать из рук не стал, придерживая за плечи. — Тогда читай по губам. Я… тебя… люблю, — произнес он едва ли не по слогам. — Повторить?

Ну-у, почему бы и нет собственно?

— Повтори, — согласилась я.

— Я люблю тебя, малышка, — охотно повторил парень и потянулся за наградой. Поцелуй вышел долгий и нежный. И прервал его, сделав над собой усилие, тоже Антон: — А теперь, марш на выход, искусительница. Иначе и ты, и я опоздаем, и уж не знаю, как твои преподы, а мой шеф слегка повернут на пунктуальности.

Чувствуя легкую эйфорию — даже мысли о предстоящих скучных парах совсем перестали меня огорчать, направилась к выходу. Оделась, обулась. И только у самого выхода вдруг спохватилась — Тон тоже должен быть счастлив!

— Я тебя тоже люблю, Антоша!

* * *

Следующие несколько недель были похожи на сказку. И даже не в той популярной интерпретации где «чем дальше, тем страшнее». Почти всё своё свободное от учебы и работы время мы были с Антоном вместе. Пожалуй, он привозил меня домой только спать, и лишь для того, чтобы утром забрать и отвезти в универ.

Я пребывала в легкой эйфории, которая, впрочем, не могла затмить некоторые неоднозначные моменты…

— Хватит таращиться в телефон, — прошипела Маша, старательно делая вид, что все ее внимание принадлежит исключительно Павлу Андреевичу и его нудной, на мой страдающий взгляд, лекции. — Уверяю тебя, загипнотизировать смску у тебя не получится и написано там будет ровно тоже самое, что и полчаса назад.

Со вздохом я убрала телефон в карман. Как ни крути, Маша права — я эту смску уже раз 20 открывала и закрывала, а текст сообщения всё не меняется — буквы по-прежнему складываются в приглашение на ужин в честь возвращения отца Антона из командировки. Ничего ж страшного вроде, только вот…

Я покрутила ручку и вместо заумных слов Павла Андреевича старательно вывела слово: «КОШМАР», обвела три раза и, подумав, поставила жирный восклицательный знак.

— Ну-у, — протянула подруга, заглянув мне в тетрадь. — Ужин с родителями парня это, конечно, страшно, — согласилась она. — Но не до такой же степени. К тому же ты говорила, что Лариса тебе нравится.

Ну да, Лариса-то мне нравится, только вот я ей, похоже, не очень. И я никак не пойму в чем дело — со мной Лариса вроде общается по-доброму, но какие осуждающие взгляды, она бросает на Антона, стоит только мне обратиться к нему…

Да и Антон порой тоже ведет себя странно. Я уже несколько раз проверяла — он морщится каждый раз, когда я говорю ему, что люблю! Чуть заметно, мимолетно и всё же! Как это вообще понимать-то? Почему фраза: «Я люблю тебя, Антоша» действует на него раздражающе? Я раз даже в лоб спросила его об этом, так он замялся, а потом промямлил что-то на счет того, чтобы я его Антошей не называла, потому что ему так не нравится. На мой закономерный вопрос как же мне его называть, Антон заявил, что достаточно просто «я тебя люблю» и точка. И это всё наводить меня на мысль, что не зря все-таки Тон психолога посещал… Надо бы уточнить диагноз-то.

— Так что ты ему ответишь? — не вытерпела Маша, вновь отвлекаясь от лекции ради моей личной жизни.

Ну, что я ему могу ответить?

Поморщившись, закусила нижнюю губу, и набрала короткое сообщение: «Хорошо». Всё еще сомневаясь, отправила смс, тут же получив ощутимый тычок со стороны Машки. Хм? Она тоже считает, что этот ужин можно бы и пропустить?

— Остроухина, — недовольный голос Павла Андреевича, раздавшийся прямо над моей головой заставил меня ощутимо вздрогнуть. — Я вижу, Вы хотите более тщательно изучить тему сегодняшнего занятия, — произнес он, как только я подняла на него глаза. — С удовольствием помогу Вам в этом. Задержитесь после пары — дам Вам тему для реферата.

О, не-ет, реферат мне сейчас совсем не в тему! Сегодня ужин этот, завтра работа, послезавтра у парней концерт — когда мне его писать-то? На выходных разве что, но опять же после работы…

— Надеюсь, к четвергу Вы управитесь, — показалось или в скучном голосе преподавателя проскользнуло ехидство? Мысли он мои, что ли, прочитал?

Настроение и без того оставляющее желать лучшего, опустилось еще на несколько пунктов вниз.

К счастью, дожидаться от меня какого-либо ответа Павел Андреевич не стал, вернувшись к лекции, которая мне окончательно опротивела, даже подташнивать вновь стало — вероятно, организм окончательно и бесповоротно утвердился в мысли, что ничего хорошего нас с ним сегодня не ждет. Или мне не показалось, и позавчерашние суши всё-таки были не свежие. Так или иначе, проблемы с желудком — это еще одна причина, по которой мне не хотелось идти сегодня на ужин с Тошкиными родными — позавтракать нормально я так и не смогла, и в животе поселилось противное тянущее чувство пустоты, но даже малейшая мысль о еде вызывала отвращение — думаю, Ларисе не очень понравится, если меня вдруг вырвет после дегустации ее разносолов. Разумнее было бы все-таки отказаться от ужина…

— Сочувствую, — шепнула подруга чуть слышно. Я только кивнула, молясь, чтобы время пролетело как можно быстрее и пара, да и весь этот день, поскорее закончились.

Но день тянулся еле-еле и когда, наконец, закончилась последняя пара, я была готова кого-нибудь покусать или как минимум хорошенько так поругаться. Но было не с кем — Маша с Сашей проявляли чудеса терпения по отношению к моей вредной особе, остальные студенты не желали ко мне даже подходить, только лишь взглянув на мою перекошенную физиономию, преподавателей я откровенно опасалась сама — получить еще пару-тройку рефератов мне совершенно не хотелось. Так что когда за мной приехал Тон, его ждала озлобленная нервная фурия. Но парень этого словно не заметил.

— Привет, малышка, — проворковал он, пытаясь притянуть меня к себе, под облегченные вздохи моих друзей, демонстрирующие, насколько же, в действительности, я их в этот день достала. Хотя, я и сама понимала, что малость неадекватна сегодня.

— И не только сегодня, — буркнул Сашка, давая понять, что последнюю свою мысль я высказала вслух.

Обиделась.

Но Тошкины объятья стали теснее и от этого мне странным образом полегчало — уже не хотелось никого убивать, хотелось просто тихонько посидеть — поплакать.

— Ну, что случилось? Так сильно не хочешь ехать к моим предкам? — мягко поинтересовался Тон, заставив меня съежиться от осознания, что мое нежелание общаться с Тошкиной семьей ни для кого не секрет.

И как быть? Правду сказать?

На самом деле, мне, например, было бы не очень приятно услышать, что Антон не имеет ни малейшего желания пересекаться с моими родителями. Как говориться, не смертельно, но осадочек остался бы наверняка.

— Просто, мне кажется, Лариса не очень рада, когда я к вам прихожу, — все же высказалась я. В конце концов, горький опыт доказывает — недомолвки ни к чему хорошему не приводят.

— Глупости, — хмыкнул Тон мне в макушку. — Она тебе всегда очень рада.

— Она сердится…

— Не на тебя же.

— А на кого?! И за что?

— Видишь ли, она не любит когда кого-то… обманывают… и очень не любит участвовать в обмане сама.

— А ты, значит, обманываешь? — я отстранилась от Тона и он удерживать меня не стал — выпустил из своих объятий, сверкнув хмурым взглядом на всё ещё стоящих рядом и с любопытством взирающих на нас Машу и Сашу.

— Давай поговорим об этом где-нибудь в другом месте и без свидетелей.

Я лишь кивнула. Пусть вслух спросить мне не хватило духа, я была уверена — Тон обманывает именно меня. И эта мысль горьким ядом разливалась по моему обиженному нервному организму, строя ужасные и невероятные «догадки». Желание пореветь белугой усилилось, хотя я вполне понимала, что буйная моя фантазия наверняка не имеет ничего общего с реальностью.

С друзьями распрощалась скомкано. Тон им и вовсе лишь кивнул, после чего потащил меня в противоположную от университетской стоянки сторону. Что ж прогуляться я совсем не против, да и дышалось на улице гораздо легче, нежели в помещении. Меня даже тошнить резко перестало, стоило только выйти на морозный воздух, что не могло не радовать. Настроение медленно, но верно поползло вверх и в ответ на настороженный и какой-то нервный взгляд Антона, я нашла в себе силы улыбнуться ему — надеюсь, вышло не очень злобно.

— Хм… — очень многообещающе начал он, когда мы отошли от универа на приличное расстояние и свернули в прикрытые полумраком дворы, и вновь посмотрел на меня, на этот раз испытывающе. Вздохнул грустно. — Как дела на учебе?

По-моему, сказать Тон хотел нечто иное, и если из двух зол, он выбрал меньшее, то… даже не знаю… Я помрачнела.

— Реферат задали к четвергу…

Судя по выражению Тошкиного лица, он не проникся. Его симпатичная физиономия выражала нечто вроде: «Господи, подумаешь реферат какой-то…» Обидно. Я прям почувствовала, как моя личная шкала настроения вновь пришла в движение, со звонкими щелчками сбрасывая накопленные было баллы.

— Сделаю я тебе реферат, — тут же реабилитировался в моих глазах Тон. — Хоть это и не педагогично, — парень улыбнулся, но тут же растерянно хмыкнул, видимо, натолкнувшись на мой недовольный взгляд. — Да уж, чувствую, сегодня не очень-то подходящий день для разговоров… — пробормотал он себе под нос и крепче сжал мою руку, хотя что-что, а желания вырваться у меня не было. — Что-то случилось? — поинтересовался он осторожно. — Я имею ввиду, что-то, кроме реферата?

Задумалась. По всему выходило, что нет — ничего не случилось. Пришлось отрицательно качнуть головой.

— Просто настроение такое, — со вздохом признала я. — Может дефицит окситоцина? — пошутила.

Антон без тени улыбки притянул меня к себе.

— Дефицит окситоцина — это очень серьезно, — сказал он мне. И добавил задумчиво: — Только откуда бы ему взяться?

Действительно… Меня усиленно обнимали, целовали (и всякое прочее) утром и вечером, и иногда даже днем, когда занятия у меня заканчивались рано и Тон жертвовал обедом, чтобы увидеться со мной и отвезти домой или в «Энерджи».

— Я не знаю, — несчастно пробормотала я, с удовольствием повиснув на парне. — Откуда-то вот взялся…

Тон сжал меня чуть сильнее, позволяя в полной мере насладиться его живым теплом. Сердце его стучало быстро и тревожно — Тон явно волновался. Черт! Что же он мне такое хочет сказать?

Как по команде в голову вновь полезли всякие гадости…

— Моя хорошая добрая девочка, — прошептал Тон мне на ухо, успокаивающе поглаживая по спине, едва заметно касаясь губами моей щеки. Непонятно только, кого из нас двоих он хотел убедить в том, что я «хорошая и добрая»?

Некоторое время мы молчали — Тон думал о чем-то, я пыталась понять куда это парень меня привел — место казалось очень знакомым, но в полумраке мне не удавалось осмотреться как следует.

— Я люблю тебя, Лена, — наконец произнес Антон с нажимом, так, словно опасался, что я ему не поверю.

У меня сердце сжалось. Я крепче обняла Антона и уже набрала воздух в легкие, чтобы заверить, что тоже люблю его, но раздавшийся телефонный звонок прервал меня.

— Должно быть Лариса нас потеряла, — произнес Тон со вздохом, вынужденно отстранившись от меня, чтобы добраться до мобильника.

Но вместо Ларисиного из динамика раздался совершенно незнакомый мужской голос. У меня даже мелькнула мысль, что обладатель приятного баритона ошибся номером, потому что без всякого приветствия он вдруг поинтересовался у Антона:

— Егор, где вы ходите?

Я даже вздохнула с облегчением, потому что прямо сейчас являться на званый ужин была не готова и рада была даже минутной отсрочке. Но Антона прозвучавшее чужое имя совершенно не смутило.

— Ээ… Пап, мы тут немного разговариваем… я тебе позвоню сообщить как сложится…

— Ну, что ж, давно пора, — произнес баритон, словно доподлинно знал о чем Антон тут со мной разговаривать собрался и от этого у меня как-то нехорошо засосало «под ложечкой». — Удачи, сынок. Ждем вас.

Тон только кивнул и, нервно засунув мобильник обратно в карман брюк, хмуро посмотрел на меня.

— Лен… — начал он. И прозвучало это как-то так, что у меня в очередной раз сжалось сердце — сама не знаю от чего. В голове царил какой-то сумбур. Да еще желудок так некстати вспомнил, что весь день сегодня развлекался лечебным голоданием и громко и протяжно заурчал. — Вижу, к ужину ты готовилась, — улыбнулся парень.

Решила проигнорировать его последнее замечание.

— Ты, кажется, хотел мне что-то сказать… — ох, нечего тянуть кота за хвост, а то я себе такого напридумываю сейчас.

Улыбка сползла с соблазнительных губ парня. Он вновь нахмурился и даже как-то виновато переступил с ноги на ногу.

— Антон, ты, что меня больше не любишь? — не выдержала я и высказала свое предположение вслух, совершенно забыв, что всего несколько минут назад Тон как раз заверял, что любит.

— Лен, я тебя очень люблю. Просто, понимаешь… я не Антон…

— А кто ты? — удивленно спросила я, таращась на парня во все глаза в попытке найти в нем черты не-Антона. Но… Такие же темные волосы, длиннющие ресницы, широко распахнутые серые глаза, знакомый изгиб губ, глядя на которые я даже сейчас ощущаю зуд в собственных — так мне хочется к ним прижаться… знакомый родной мятно-цитрусовый аромат, давно и прочно вызвавший привыкание моего ослабленного влюбленного организма. Представить на месте любимого парня не-Антона не получалось. И мозг как-то автоматически списал происходящее на дебильную шутку.

— Егор… — произнес парень, что утвердило меня в мысли, что это розыгрыш. Наверно, кто-то из девчонок проболтался про бабулины «предсказания» вот Тон и решил разыграть меня. Еще и отца своего зачем-то подговорил… От сердца немного отлегло.

— Не веришь… — как-то зловеще произнес парень, сильнее сжав мои пальцы в своей ладони. Интересно, он сам-то поверил бы, заяви я, что я не Лена вовсе, а, допустим, Маша? Глупо как-то…

— Пойдем.

Оказалось, я и не заметила как Тон вывел меня из темного двора в так называемый сквер: асфальтированная дорожка, с десяток кустов, прикрытых свежевыпавшим снежком, и пара-тройка скамеек, к одной из которых мы сейчас и направлялись.

Подойдя к скамейке, Тон плюхнулся на нее и потянул меня следом, правда, устроил не на холодных деревяшках, а у себя на коленях. Крепко обнял, ткнувшись замерзшим носом мне в шею.

— Почему так хорошо, просто от того, что я держу тебя в своих руках? — спросил он хрипло, но ответа, кажется, вовсе не ждал. В следующее мгновение моей шеи коснулись уже его губы.

Удовольствие волной прокатилось по телу, но теперь мне было не по себе. Тоша целовал меня, а мне в голову раз за разом лезла глупая мысль: «А вдруг это и в самом деле не Антон?». Я ее прогоняла, но она вновь возвращалась, всё больше раздувая моё беспокойство, в то время как Антон, казалось, всё больше распаляется, уже успев забраться руками под мое пальто.

— Тон, прекрати!

Он замер мгновенно. С минуту молчал, а после тихо, с нажимом поправил меня:

— Егор.

Мне стало страшно — на шутку это уже как-то не походило. Что, если он спятил? Надо позвонить кому-нибудь и спросить, что делать. Севке, например.

— А Антон тогда где? — попыталась хоть немного отстраниться, но мне не дали, еще крепче сжав руки на моей талии.

Некоторое время царила неприятная тишина, нарушаемая лишь звуками проезжающих где-то в отдалении машин. Это было бы даже романтично: скверик, еще бледная желтая луна, несмело выглядывающая из-за проплывающей мимо тучки и мы вдвоем… совсем одни.

— Так, — вдруг совершенно спокойно заявил мой болезный, мимолетно прикоснувшись к моей щеке губами. — Давай еще раз… Помнишь, я тебе говорил про своего брата-близнеца?

Я осторожно кивнула, чувствуя как в душу закрадываются смутные подозрения. На ум пришли все те книжонки, в которых братья-близнецы прикалывались (читай — издевались) над какой-нибудь несчастной девицей то и дело меняясь местами. Оказаться на месте такой вот девицы мне совсем не улыбалось. Только вот Антон говорил, что его брат умер… Или мне не Антон это говорил? — я с сомнением уставилась на удерживающего меня в своих объятиях парня.

— До определенно времени мы были с ним очень близки, — глухо произнес парень, словно в поисках поддержки, прижавшись щекой к моей макушке, что свидетельствовало скорее всего о том, что копание в прошлом не доставляет ему особого удовольствия. — Это ощущалось так странно… словно мы две половинки одного существа… Потом, правда, это ощущение стало пропадать. У нас появились разные интересы: я хотел стать рок-звездой, — хмыкнул Тон, — а он увлекся языками. С маминой подачи стал изучать международное право — она мечтала вырастить из него дипломата… Гордилась какой он у нас умненький, — голос парня дрогнул, но в нем тоже слышалась гордость, что мол да, вот такой вот у меня умный брат! Но мне все равно стало обидно — недосказанность о том, что «будущая рок-звезда» особого восторга у мамы не вызвала так и повисла в воздухе.

Руки сами собой обвились вокруг парня. Тот судорожно вздохнул, перекинул одну мою ногу на другую сторону коленей так, что я оказалась сидящей к нему лицом, и прижал к груди. Долго грелся в моих объятиях, собираясь с мыслями. Наконец чуть отстранился.

— Я ему жутко завидовал, — стыдливо произнес, но взгляда не отвел, пытливо заглядывая мне в глаза. Что он ожидал увидеть там? Осуждение? Вот уж осуждать я его точно не собиралась. — А потом меня отдали на воспитание отцу, в то время как Антон остался с мамой, и я завидовал ему снова… И после, когда они собрались на море, тоже… Орал всякую хрень… А потом они разбились.

Словно проникшись трагедией одного отдельно взятого человека, луна вдруг полностью скрылась за тучей и скверик погрузился во тьму, разгоняемую единственным на весь сквер фонарем. Мне же некстати подумалось, что у меня совершенно неподходяще моменту урчит в животе. Впрочем, Тон… или же все-таки не-Тон не обратил на это никакого внимания.

— В какой-то чудный момент мне пришло в голову, что мама была бы рада, чтобы вместо Антона погиб я, — сообщил парень и удивленно посмотрел на меня, словно сам никак не мог понять, как додумался до такого. — Почему-то мама никогда не любила меня так, как его… — попробовал он оправдаться. — Да, дебилизм чистой воды, но тогда мне казалась весьма здравой мысль подменить моего брата. Словно он и не умер вовсе. Я очень старался, поступил вот на юриста… хотя до этого и мысли не допускал о подобном. Но на дипломата меня все-таки не хватило, — криво усмехнулся. — Года через три очухался только, когда отец с Ларисой вконец задолбались на меня такого смотреть и как следует мозги мне промыли, но я привык уже и все вокруг тоже — стало у меня «Антон» что-то вроде погоняла, тем более и фамилия подходящая. Вот с каким психом ты связалась, — подвел итог и криво улыбнулся Тон… э-э… Егор?

— Да уж… — на самом деле, на языке крутилось куда более красноречивое словцо, да и вообще сказать мне хотелось гораздо больше, но как бывало проскакивало у Ксюши: «Я ж культурная молодая особа…».

— Ругаться не будешь? — через пару минут молчания с некоторой опаской уточнил… блин, тяжело как называть его другим именем!

— Буду, но попозже — когда окончательно переварю полученную информацию, — честно призналась я.

— Ясно, — принимая мой ответ, кивнул парень. С удивлением обнаружила, что он даже как-то расслабился после моего заявления. — На ужин поедем? Лариса очень вкусно готовит, а ты, как я понял, сильно проголодалась. И я тоже… — меня укусили за шею — глупо, но так привычно и, что уж скрывать, приятно.

Внутренняя пружина немного расслабилась и я, прекрасно понимая, как неловко мне будет встречаться с родными… Егора, всё же согласно кивнула.

— Спасибо, — произнес парень, на мгновение прижав меня к себе крепче. — Ты замечательная…

Не знала, что на это ответить. Да и нужно ли? Но с удивлением ощущала, что обиды на любимого почти нет. Скорее во мне бродили отголоски злости и возмущения направленные на мать парня, но об умерших либо хорошо, либо ничего, так что я постаралась выкинуть женщину из головы.

К… Егору домой шли пешком. К вечеру мороз усилился, но мне было на удивление хорошо и даже как-то по-особенному тепло. Мне наконец-то стало понятно, почему моему парню до зубовного скрежета не нравилась фраза: «Я люблю тебя, Антошка». Хотя он все-таки ненормальный, да… А еще в голове крутилась глупая, но вполне себе счастливая мысль, что бабушкино предсказание все-таки сбылось.

* * *

Они тоже волновались. Ну, то есть по отцу Егора было, конечно, не очень понятно волнуется он или это его обычное состояние. А вот Лариса, открывшая нам дверь, выглядела заметно взволнованной.

— Здравствуй, Леночка, — улыбнулась она мне, вопросительно взглянув на своего пасынка. Мне вдруг пришло в голову, что она тоже невольно участвовала в «заговоре», однако, хоть и была этим очень недовольна, Егора все-таки не выдала. Теперь наверняка переживает, как я восприняла правду.

— Здравствуйте, Лариса, — улыбнулась как можно дружелюбнее в ответ. Вот уж женщине предъявлять претензии я точно не собиралась.

— Егор Александрович, — представился симпатичный мужчина, стоящий чуть позади женщины — Егоркин отец.

Забавно — выходит, мой парень Антонов Егор Егорович, а его брат — Антонов Антон Егорович… был.

— Приятно познакомиться. Лена, — ответила я, чувствуя, как на меня накатывает смущение — все-таки к Ларисе я уже успела привыкнуть, а вот этого мужчину видела впервые.

— А мы уже встречались, — словно прочитав мои мысли, заявил Егор Александрович… и подмигнул.

Егор нахмурился, видимо соображая, где это мы с его отцом могли пересекаться, а меня внезапно осенило.

— Вы же приходили к нам в салон! — вырвалось у меня, прежде, чем я успела прикусить язык.

Мужчина расплылся в довольной улыбке, ничуть не смущаясь хмурого взгляда сына, я же чуть покраснела, судорожно вспоминая подробности нашей встречи. Что Егор Александрович тогда говорил? Вроде о том, как много его сын рассказывает обо мне жене? Ларисе, значит… Еще что-то про женитьбу… А-а, что надеется увидеть нас у себя дома до того как мы с Егором поженимся. Похоже, его желание сбылось… Как-то не звал Егор меня замуж всерьез…

— Ну, проходите, скорее, — прервала мои размышления Лариса. — Стол уже давно накрыт.

Что ж, в данный момент я не могла пожаловаться на отсутствие аппетита.

Ужин проходил замечательно. Терроризировать неудобными вопросами как я опасалась, меня никто не собирался — поинтересовавшись, моими успехами в учебе и внимательно выслушав мой невнятный ответ, Егоркин папа ненавязчиво перевел тему разговора на обсуждение новинок кино. Оказалось, они с Ларисой те еще киноманы и кинотеатр посещают при каждом удобном случае. Еда радовала — на все предложенные блюда мой, нынче капризный, желудок реагировал положительно, а незнакомое, имеющее немного странный вид и не слишком приятный аромат и вовсе принял с восторгом, хотя есть я поначалу это «нечто» всерьез опасалась.

— Очень вкусно! — искренне произнесла я, недоумевая, почему оба Егора — и старший и младший — к понравившемуся мне кулинарному творению так и не притронулись.

— Спасибо, — расплылась в довольной улыбке Лариса. — Эти охламоны мои труды совсем не ценят.

Егор закатил глаза, но вдруг встрепенулся и посмотрел на меня с опаской, словно испугался, что я еще чего доброго и рецептик у Ларисы попрошу.

— Очень даже ценим, — не согласился Егор Александрович, тепло улыбаясь жене. — Просто это блюдо, скажем так, на любителя… и я рад, что вы с Леной нашли друг друга. А теперь, может быть, посмотрим какой-нибудь фильм? — быстренько слил он тему. — Лена, Вы смотрели «Варкрафт»?

Чуть не ляпнула, что я в него еще и играла, но Егор Александрович меня опередил.

— Егорка вот до недавнего времени все вечера за компьютером просиживал, в эту игру всё играл…

Мое сердце отчего-то дрогнуло. Какое-то нехорошее предчувствие коснулось сознания. Хотя, что в том такого, что Егор играет в игры, я не могла понять. Ведь и сама люблю скоротать вечерок фармя травки или зайдя в подземелье с приятелями. Любила… Уже несколько недель не заходила туда — с тех пор как мы с Егором…

— Хорошо хоть сейчас вроде остыл. Вы, можно сказать, спасли этого оболтуса от компьютерной зависимости, — засмеялся мужчина, но в его голосе слышался легкий упрек в сторону сына.

— Я не считаю компьютерные игры чем-то ужасным, — на всякий случай сообщила я, всё еще испытывая непонятное беспокойство. Сознание словно хотело зацепиться за нечто важное, но никак не получалось… мысль ускользала.

— Я не сказал, что это ужасно, — пожал плечами Егор Александрович.

— Но всё хорошо в меру, — добавила Лариса.

Я автоматически кивнула, наблюдая, как Егор стискивает в побелевших пальцах чайную ложечку. Надо же, как его задело — наверняка, не раз спорил с Егором Александровичем на эту тему. Интересно, за кого он играет? Может тоже за Альянс?

Я посмотрела на парня и наткнулась на его напряженный взгляд. Хм… А что если…

Додумать я не успела. Телефон до этого мирно дремавший, вдруг разразился знакомой мелодией. Кто-то из девчонок возжелал моего внимания. С учетом того, что Маша точно знает где я и с кем, можно предположить, что по мне соскучилась Настя.

— Извините, — улыбнулась я Егору и его родителям, поднимаясь из-за стола.

— Можешь поговорить в моей комнате, — парень даже лицом просветлел от облегчения. Ладно, потом выясню, что его так взволновало.

Комната Егора встретила уже привычной обстановкой, включая недовольного нарушенным уединением кота, уставившегося на меня огромными светящимися глазами. Что ж поделать — придется ему потерпеть меня немного.

Я подмигнула Герцогу, прикрыла дверь и, наконец, нажала на кнопку принятия вызова.

— Да, Насть.

— Привет, Ленуся! — раздался радостный голос подруги. — Как у тебя дела? Ты дома?

Судя по всему, подружку распирало от желания поделиться со мной какими-то новостями — казалось, еще немного и она просто лопнет от нетерпения.

— Нет, — пришлось мне ее разочаровать. — Я у Егора. Знакомлюсь с его родителями, — честно призналась я.

Кровать манила прилечь и я не стала противиться, растянувшись во весь рост на темно-голубом покрывале, с удовольствием ощущая, как расслабляются мышцы спины. По телу растеклось блаженство, и я не сразу даже заметила, что в трубке повисла напряженная тишина. Да еще Герцог меня отвлек — наглая животина вдруг решила возлечь со мной — прошлась по моим ногам, как по асфальту, и устроилась аккурат на животе. Тяжеленная заразина! А ведь я только что поела.

— Фу, Герцог! — я попыталась спихнуть кота на кровать, но тот остался недвижим, лишь немигая уставился мне в глаза, гипнотизируя наглым взглядом.

— Какой еще герцог? — наконец отвисла Настя. — Ты что променяла Антона на какого-то герцога? Что это вообще за кличка собачья? — недовольно бухтела подруга, поразительно быстро изменив своему радостному настроению.

— Кошачья кличка. Герцог — это кошак Егора, — просветила я подругу, машинально погладив наглое животное по голове — и мне даже позволили!

— Всё равно! Я думала у вас с Антоном наконец-то все устаканилось. А ты уже знакомишься с родителями и кошаком какого-то левого парня!

— Егор это и есть Антон, — это звучало довольно странно даже для меня, хотя мне казалось, что я уже как-то свыклась и смирилась с мыслью, что моего парня зовут не Антоном, а Егором (Егор… Егорка, Егорушка, Егорчик), что уж говорить о Насте — в телефонной трубке вновь воцарилось молчание.

— Нет, — наконец произнесла она задумчиво. — Просто так это не переварить. Нам обязательно надо встретиться… Завтра. Я приду к тебе завтра перед парами и мы поболтаем.

Ну, Мария Вячеславовна, конечно, приболела и мне завтра лишь ко второй паре, но почему бы нам не встретиться вечером, после работы. Об этом я и спросила у Настасьи.

— С ума сошла?! — возмутилась подруга. — До вечера я умру от нетерпения и любопытства! Так что давай, жди меня с утра.

— Договорились.

Едва я распрощалась с подругой, дверь тихонько приоткрылась и в комнату проник мой чокнутый парень. Он молча уселся на пол у кровати, и принялся задумчиво перебирать пальцы на моей правой руке.

— Все в порядке? — умнее то я ничего спросить не могла.

— Угу, — теперь он принялся целовать мою ладонь, подолгу задерживая губы на коже. Щекотно и приятно, но что-то явно не так… — Устала?

— Нет, — всполошилась я. Надо ж, наверное, помочь Ларисе со стола убрать, посуду помыть, а я тут разлеглась, хотя да, вставать теперь было тяжело.

— Ш-ш, — Егор пересел на кровать. — Погоди, — перетащил меня к себе на колени, уткнувшись носом в основание шеи. — Приступ хандры, — пояснил он в ответ на мой невысказанный вопрос.

— Ясно, — что тут еще скажешь. Зима. Депрессивный чокнутый парень. И я в его руках.

— Лариса предложила нам переехать в ее квартиру… — после продолжительного молчания произнес Егор.

Сердце мое пропустило удар. А потом заколотилось радостно и быстро. Жить с Егором! Вместе ложиться спать, просыпаться вместе, завтракать… еще больше обнимашек, поцелуев…

Только что-то сам Егор не очень-то и рад…

— Ты не хочешь? — чувство было такое, будто я навязываюсь. Потому что мне хотелось очень и, казалось, Егор прекрасно понимает это.

— Хочу, — меня крепче сжали в объятьях. — Просто…

И снова пауза, долгая, выматывающая. Знать бы, что твориться в его черепушке…

— Просто… — произнесла я, когда ждать мне надоело. Я даже, кажется, рассердилась. — Егор, мне не нравится, когда ты замалчиваешь свои мысли. Если ты мне не доверяешь и не хочешь говорить со мной на волнующие тебя темы, то конечно жить нам вместе рано. А теперь пойдем поможем Ларисе убрать со стола и вымыть посуду.

Я попыталась сползти с Егоркиных коленей, но меня не пустили.

— Вредина, — попенял мне парень. И вздохнув, признался: — Просто я подумал, что может я им надоел и они так от меня избавиться хотят…

Э-э…

— Дурак, — не сдержалась я. — Они тебя очень любят, чеканэ такое. И я тебя люблю.

— Очень? — он поднял на меня хитрый взгляд. Кажется, отпустило.

— Очень.

* * *

— Это у тебя чего? — Севка удивленно уставился на мой завтрак, сделав вид, что его сейчас вырвет.

Ну, а что? Потянуло вот меня на кулинарные эксперименты сегодня — наверно Ларисиными изысками навеяло.

— Довольно вкусно, между прочим, — пожала я плечами. — Хочешь попробовать?

— Воздержусь, — отмахнулся братец, задумчиво почесав лохматую бороду. — Но мне очень интересно, как ты до такого додумалась…

Я вновь пожала плечами — сама не знаю как. Но от одной мысли об овсянке или яичнице какой-нибудь меня начало мутить, зато вот захотелось крабовых палочек со сгущенкой, и я подумала, почему бы и нет?

— Креатив — наше всё, — пробормотал Сева. — Сиди уж, я открою, — добавил он, когда я дернулась, чтобы открыть входную дверь, в которую кто-то деликатно позвонил. Ну, как «кто-то» — наверняка, Настя пришла.

— Это к тебе, — громогласно крикнул Сева, заставив впорхнувшую в дверь девушку испуганно вздрогнуть, хотя прекрасно знал, что я и так ее отлично вижу. Как и ее нетерпение — подруга даже с Севой поздороваться забыла, уже из кухни крикнув ему: «Привет!»

— Говори, — произнесла она повелительно уже мне, устроившись на табурете напротив. Вероятно, история превращения Антона в Егора терзала ее намного сильнее, чем желание рассказать свои «сногсшибательные» новости.

Ну, мне и не жалко — я и рассказала всё как было, даже не приврала почти.

— Клиника, — вынесла вердикт Настёна, засовывая в рот щедро политую сгущенкой крабовую палочку, к которой она давно присматривалась. И тут же выплюнула ее обратно. — Что это у тебя за дрянь такая? — сморщилась она. — Пахнет вроде нормально, а на вкус… — подругу передернуло.

— На вкус и цвет товарищей нет, — обиделась я немного на Настю — утверждать, что у Антоши «клиника» можно только мне…

То есть у Егора, блин…

Мне стало грустно.

— Да ладно, у всех свои тараканы, — попробовала взбодрить меня подруга. По ее глазам было видно, как пытается она вспомнить нечто ужасное, чтобы меня утешить, но у нее не выходит. — Серега чистит зубы только зубным порошком, пасты — не признает, — наконец, выдала девушка.

Какой-то слабый бзик против моего «двуличного» парня. Настя тоже это поняла и решила сменить тему, растянув губы в широченной улыбке и зачем-то выпятив вперед свой тощий живот.

— У нас с Серегой будет ребенок! — торжественно объявила она.

«Ппц», — пронеслось у меня в голове, но вслух я, естественно, сказала другое:

— Поздравляю, — и попыталась изобразить приличествующую случаю улыбку (не потому, что была не рада — просто офигела). Улыбка мне, кажется, вполне удалась, потому что Настя вся как-то сразу расслабилась и благодарно кивнула.

— Я не сразу заметила, что у меня эти дни пропали. Потом подумала — мало ли сбой… — принялась откровенничать она, видимо испытывая колоссальную потребность выговориться.

Я машинально кивала в знак поддержки, попутно пытаясь вспомнить, когда «радостные» дни были в последний раз у меня — что-то меня это взволновало внезапно.

— Но их все не было и я решила купить тест.

— И? — действительно любопытно. Хм… да у меня у самой сбой, кажется…

— Мелкая, я ушел, — вклинился в мои мысли Севкин голос. Уже одетый он стоял у порога и выжидательно смотрел на меня.

— Тебя чмокнуть на дорожку? — приподняла я брови.

— Дверь закрой, дурында, — вздохнул братец.

Пришлось оторвать попу от табурета и плестись закрывать дверь, хотя не думаю, что кто-то мог ворваться к нам с утра пораньше и ограбить.

— Веди себя хорошо, в институт не опаздывай, — наставлял братец, скорчив строгую мину.

— Иди уже, — сморщилась. В институт совсем не хотелось. Работа еще сегодня. И Егор меня даже отвезти не сможет и значит, увидимся мы только вечером. — Привет Маринке.

— Прости, — вернулась я обратно, налила Насте новую порцию чая и кивнула, чтобы она продолжала.

— И вот сразу две четкие полоски. Я и к врачу сходила — 11 недель уже…

— 11 недель чего? — растерянно уточнила я.

— Беременности.

— А-а…

11 недель это почти три месяца, что ли?

Я с сомнением уставилась на Настин живот, ни на миллиметр не увеличившийся за последние пять минут.

— Ты уверена, что так много?

— Конечно. Скоро пузо начнет расти. Поэтому вот, — она полезла в свою сумочку и вытащила маленькую открыточку с двумя лебедями, между которыми было написано одно единственное слово: «Приглашение». — Свадьбу мы решили пораньше сыграть. Папа договорился — уже через 2 недели я буду мадам Китова.

— Поздравляю, — снова выдала я, чувствуя как внутри начинает шевелиться какое-то странное капризное чувство. Завидно мне, что ли?

— Знаешь, мне немного страшно, — вдруг призналась Настя. — Но Серега сказал, что прорвемся. Потому что он нас с маленьким любит и все для нас сделает…

Блин, точно завидно. Особенно с учетом того, как Егор относится к беременным.

— И родители помогут. Папа, конечно, поворчал немного и то на Сережку, а мама так вообще в счастье, — щебетала Настя. И чего ей страшно тогда?

— Конечно, всё хорошо будет, — горячо заверила я.

Мы помолчали, занятые чаем.

— Ну, а ты мне ничего интересного сказать не хочешь? — Настя пристально посмотрела на меня, словно я пыталась скрыть от нее нечто важное.

— О чем?

Вроде всё интересное я уже рассказала.

— О своих кулинарных пристрастиях, — Настя цапнула из корзинки один из пряников, на которые я отчего-то смотреть не могла, и тыкнула им на мою почти уже пустую тарелку. — Меня, слава Богу, сие миновало, но я слышала извращенками в еде как раз беременные становятся. А есть, извини меня, вот это вот могут только извращенцы. Сама-то подумай, нормально это палки крабовые сгущенкой поливать?

Я пожала плечами, но какое-то нехорошее чувство уже царапало меня изнутри.

— На что это ты намекаешь?

— Я ни на что не намекаю — я тебе прямым текстом говорю: «Не хочешь ли ты, подруга, сделать тест на беременность?» — и с такой надеждой посмотрела на меня. — Знаешь, вдвоем беременными ходить гораздо веселее…

Ну ей-то может и веселее, у нее Серега есть… А у меня Егор, с которым мы вроде как все-таки собрались жить вместе, но который на дух не переносит излишних округлостей в области живота.

— У меня даже с собой есть — купила сразу несколько на всякий случай, так в сумке и таскаю, — продолжала давить подруга, активно копаясь в вышеупомянутой сумке для того, чтобы через несколько секунд буквально впихнуть мне в руки цветную коробочку с аляповатым рисунком в виде цветочка.

— Знаешь, это в поход вместе ходить веселее. А в женскую консультацию, как на работу ходить меня совсем не тянет, — я положила коробочку на стол и отодвинула от себя подальше, чувствуя, как от всей этой ситуации к горлу подкатывает тошнота.

— В крайнем случае, сделай это для своего успокоения, — настаивала эта… беременная женщина. — Что ты теряешь, в конце концов?

Нуу… Я могла бы сказать, что душевное спокойствие, но оно так и так уже было потеряно.

— Ладно, — сказала я, сгребая со стола коробочку.

Настя расцвела — на мой хмурый вид ей было… всё равно. Эгоистка какая.

— Там инструкция есть, — сообщила она мне с таким видом, словно в коробочке лежал заведомо выигрышный лотерейный билет.

— Разберусь.

Настя то ли не поверила, что я самостоятельно могу справиться с тестом на беременность, то ли просто хотела быть ближе к происходящему, но поплелась за мной следом. Глаза ее восторженно сияли — кажется, она искренне радовалась, что ей, возможно! не придется страдать в одиночестве. Надеюсь, в ванную комнату она со мной не попрётся. На всякий случай, воспользовалась задвижкой.

— Представляешь, как обрадуется Антон… то есть Егор, — продолжала давить подруга из-за двери.

Угу, я-то уж представляю… как вспомню его взгляды в сторону Лили, так сразу и представляю… неземную эту радость на лице Егора.

— А еще, раз он близнец, то у вас с большой вероятностью может быть двойня!

Я дернулась и написала себе на руки. Кажется, Настя превратилась в ворону — стоит там и каркает! Интересно, за что она так меня ненавидит?

Всё. Положила тест на горизонтальную поверхность. Глаза на всякий случай закрыла. Стою, жду. От съеденных крабовых палок ощутимо подташнивает. По плечам бегают мураши, в ногах слабость. Может я просто заболела? Как-то не верится, что я, хм… залетела. Да и незащищенный секс у нас было всего раз… 4–5 раз.

— Ну, что там? — не выдержала Настя и нетерпеливо постучала по двери.

Господи, помоги.

Я приоткрыла один глаз и скосилась на тест. Жуть.

На всякий случай, открыла второй, но результат, зараза, не изменился! И что теперь делать? Меня охватила паника. Как мне родным сообщить вот об этом? Да мама прибьет меня за то, что ее «маленькая девочка» живет во грехе, да еще и принесла в подоле!!!

А еще мне, как наяву представилось перекошенное лицо Егора, его глаза полные неприязни и бешенства… Как он это назвал? Аллергия на беременных?

— Лен?

Я отодвинула защелку — что уж теперь…

— Судя по количеству полосок, я — бурундук, — попробовала пошутить. Только вышло как-то невесело, голос предательски дрогнул.

— Лен, ну ты чего? — Настя обеспокоенно заглянула мне в глаза. — Всё ж хорошо.

— Угу, — кивнула я.

И позорно разревелась.

А потом меня два раза вырвало.

Естественно, ни в какой институт я сегодня не поехала. И на работу позвонила — отпросилась, хотя Настя уверенно утверждала, что беременность не болезнь и в четырех стенах мне сидеть не обязательно. Я это знала, но не испытывала ни малейшего желания выходить из дома. Впрочем, и портить настроение Насте дальше я не собиралась.

— У меня мороженое есть, — как можно бодрее сообщила я. В конце концов, если Егору не нужен собственный ребенок, значит, он полный козел!

Но я всё равно его люблю…

— Клубничное? — заинтересовалась подруга.

— Конечно, — знаю же, что другое ей предлагать бесполезно.

— А я бы сейчас шоколадное съела, — вздохнула подруга, заставив меня выпучить глаза.

Некоторое время мы пялились друг на друга, а потом обе рассмеялись. Стало немного легче. Ничего ж, в самом деле, ужасного не произошло. Ну, немножко беременна. Ну, мама немножко поорёт — папа с Севой наверняка спасут. Потом немножко поорет Сева, но его я вообще не боюсь.

Мы перебрались в комнату, включили на компе какую-то комедию и удобно устроились на моей кровати с мороженым. Властью данной мне, нарекаю этот день ленивым!

* * *

В четверг я все же решила посетить родную Альма-матер, хотя не очень-то и хотелось. Да еще внезапно вспомнила, что реферат для Павла Андреевича я даже не подумала сделать, хотя можно ж было вчера поднапрячься. Теперь появляться на уроке ехидного препода было вдвойне некомфортно и даже мелькнула подленькая мыслишка пару его пропустить. Но я знала, что потом будет только хуже. Потому заставила себя подняться с кровати, доползти до ванной комнаты, умыться и соорудить на голове что-то более симпатичное, чем воронье гнездо — Павел Андреевич ненавидит, когда студенты выглядят неряшливо.

— Ничего мне сказать не хочешь? — в дверях ванной возник Сева с лопаточкой наперевес.

Внутри всё похолодело. Неужели брат догадался? Или нашел улики?

Нет, улики не мог. Я сама вчера донесла тест на беременность до мусоропровода, проигнорировав стенания Настасьи о том, что я обязана его сохранить и преподнести Егору в красивой коробочке с бантиком (похоже у некоторых беременность еще и на мозг как-то странно влияет).

— Что именно тебя интересует? — поинтересовалась я, стараясь отодвинуться от Севы подальше и не дышать. От брата одуряюще пахло оладушками, которые он готовил на завтрак и меня начинало подташнивать.

— Мне звонил Антон и сказал, что ты трубку не берешь. Ни вчера, ни сегодня…

Ох, ты ж ябеда-корябеда…

— Это ты Егора имеешь в виду?

— Так вы поэтому поругались? — мгновенно расслабился этот нехороший человек, скрывающий важную информацию от родной кровинушки. — Ничего — скоро помиритесь, — и тут же поспешил перевести тему в другое русло — почуял, что палёным пахнет: — Заканчивай наводить марафет и завтракать пошли.

Фу-фу-фу…

— Я опаздываю.

— Еще ж рано.

— Проштрафилась на прошлой паре, — вздохнула я. — Надо сегодня пораньше заявиться, дабы продемонстрировать рвение к знаниям и любовь к предмету.

Сева смерил меня испытывающим взглядом — казалось, еще чуть-чуть и он меня раскусит.

— Ну, смотри сама, — сказал он, наконец, и удалился на кухню, откуда тут же послышалась витиеватая брань — похоже, пока он здесь ошивался, очередная партия оладушек подгорела.

— Вселенская мстя, — уверенная в своей правоте произнесла я. И поскакала в туалет — у подгорелых оладушек запах оказался еще более сильный и отвратительный…

Небо осенью дышало. В сумраке луна дрожала. Деревья смущали своими оголенными телесами, бесстыдно сбросив остатки своих уже не таких ярких и красочных одеяний под ноги спешащим, пока еще малочисленным прохожим.

Я никуда не торопилась. Просто не верила, что факт моего досрочного появления в аудитории мне хоть как-то поможет оправдаться перед Павлом Андреевичем и спасет от позора. Да и сама аудитория еще, небось, закрыта — торчать под дверью не самое мое любимое развлечение. Так что я брела себе потихоньку, размышляя о бренности бытия, обещанных по тв морозах под минус 25 и замерзших лужах, которые нет-нет, да и встречались где-нибудь под снегом. В такое холодное темное утро хотелось прижаться к кому-нибудь теплому и родному, еще лучше забраться на колени, прислонившись плечом к крепкой груди… и пить зеленый чай со вкусом клубники и ароматом белого персика… и грейпфрут.

Я даже притормозила от того как сильно мне захотелось ощутить во рту горечь грейпфрута, а на талии руки Егора. И если с первым всё было более-менее разрешимо (впереди как раз маячил круглосуточный магазинчик — коли уж грейпфрутов в нем не обнаружится, то я, пожалуй, согласна и просто на грейпфрутовый сок), то со вторым возникали сложности. Егор действительно звонил мне вчера, и сегодня успел уже, но трубку мне брать было страшновато — не готова я была к разговору с ним, при этом знала, что делать вид будто ничего не случилось у меня не получится. Но сейчас нестерпимо хотелось услышать его голос и получить положенную дозу обнимашек. Стало жаль себя до слез и я судорожно вздохнула, пытаясь убедить себя, что это шалят гормоны — надо узнать какое успокоительное можно беременным, наверное, оно не раз мне еще пригодится.

— Всё будет хорошо, — не слишком убедительно пообещала я себе и направилась к магазину.

Мне повезло — желанный фрукт в магазине нашелся, и я на радостях купила сразу три штуки. Один тут же умяла, с трудом справившись с жесткой шкуркой, и чувствуя некоторую удовлетворенность, поспешила к универу — странным образом оказалось, что время уже поджимает.

Летела почти не глядя по сторонам, потому раздавшееся суховатое «Привет» стало для меня неожиданностью. Запнулась и, если бы Егор не успел подхватить меня, наверняка некрасиво растянулась бы на припорошенном снегом асфальте.

От места где парень сжал мою руку растекалось тепло — даже сквозь плотную ткань зимнего пальто я ощущала его.

— Спешишь? — он убедился, что я твердо стою на ногах и отпустил, спрятав руки в карманы.

Хотелось броситься ему на шею, прижаться плотнее, всем телом, сказать как я люблю его и скучала. Но Егор смотрел холодно, глаза казались красными, словно он этой ночью и не спал вовсе и в этом, вероятно, была моя вина.

— Да, пара вот-вот начнется, — я опустила глаза, чувствуя, что к ним подкатывает жар. Пришлось быстро-быстро моргать, дабы уберечь окружающих от дополнительной сырости.

— Трубку не берешь.

Я лишь кивнула.

— Ничего мне сказать не хочешь? — где-то я это уже слышала. — Севка сказал, что ты из-за имени дуешься, но позавчера все было нормально…

— Да, поговорить нам надо, — решительно кивнула я. И тут же пошла на попятную. — Но давай не сейчас. Вечером, после концерта…

— Ладно… Хорошо, — Егор покачался с пятки на носок, разглядывая меня с подозрением. — У тебя ведь не появился кто-то другой? — наконец спросил он.

Вообще-то с натяжкой можно и так сказать — я замялась. И Егор эту заминку заметил — его взгляд похолодел еще на несколько градусов.

— Ясно, — выплюнул он. — Не смею задерживать Вас, Елена Федоровна.

— Ничего тебе не ясно, — вспыхнула я, опешив от такого обращения. — Мы же договорились поговорить вечером, вот и жди вечера — нечего придумывать себе не весь что и тешить свое израненное эго!

Бесит! У него все мысли только об одном! Ну, конечно, вчера прям с утра встретила сказочного принца и тут же решила бросить ради него парня, по которому сохла несколько лет!

Я развернулась и сердито направилась ко входу в универ, отмечая, что сейчас мне и Павел Андреевич не страшен — может не зря всё-таки Егор меня раздраконил?

— Лен! — послышалось сзади.

Первым порывом было проигнорировать, но я все же обернулась.

— Что?

— Хм… Я тут тебе реферат привез, — хмуро сообщил Егор.

Ура! Отказываться не собиралась.

Интересно, этот день можно считать удачным?

— Спасибо, Вам, Егор Егорович, — присела в шутовском реверансе я и, показав все еще хмурящемуся парню язык, ускакала на пару. В душе разливалось тепло.

Не успела добежать до дверей аудитории, ожил мобильник. Машка меня уже потеряла что ли? Вчера она мне звонила и обещала страшные кары, если я и сегодня не явлюсь на учебу без уважительной причины, мотивируя это тем, что преподы не очень лояльны к безголовым троечницам, которые к тому же прогуливают занятия. Мне нечего ей было возразить, поэтому я, собственно, и здесь.

— Да?

— Привет, Ленок! — вместо сердитого Машиного услышала я бодрый Ксюшин голос. — Как дела? Пока не родила?

— Пока нет, — честно ответила я.

— У меня к тебе дело на миллион! — кто бы сомневался, что у Ксюши может быть дело меньше, чем на озвученную сумму. — Мне срочно нужен «сногсшибательный фейс»!

— В каком смысле «сногсшибательный»? — уточнила я. — Как у мальчишек на концерте? Или красоту нарисовать?

— Второе. И можешь платье одолжить? Какое-нибудь попровокационнее.

— Ты решила помириться с Тимом? Или рассориться с ним окончательно? — пропыхтела я, заметив впереди вожделенную дверь аудитории и сердитую Манюню возле нее.

— Это не мне. К тому же я ни в одно твое платье не влезу. Но тебе понравится, — пообещала Ксю.

— Хорошо. Но пары у меня сегодня заканчиваются в четвертом часу.

— Замечательно. Как закончишь, набери меня. До встречи.

— Пока.

— Где тебя носит, смертница? — прошипела Маша, хватая меня за руку и затаскивая в кабинет. Надо сказать весьма вовремя — почти сразу за нами в огромное неуютное помещение зашел Павел Андреевич и тут же отыскал меня взглядом.

— Остроухина, реферат мне на стол.

Блин, какой-то неудачный все-таки день — даже посмотреть не успела, что там Егорушка написал.

* * *

Ксю явилась за мной в 15 минут четвертого на старом дребезжащем такси, за рулем которого сидел небритый афророссиянин в яркой желтой шапочке и немного менее яркой курточке того же цвета.

— Привет, подруга! — Ксю распахнула мне дверь и отодвинулась вглубь салона, заняв место строго по центру. — Это вот Авелин. Надо сделать из нее Богиню. И на все про все у тебя около двух часов.

Я приветливо кивнула сидящей по другую сторону от Ксюши девушке и взглянула на экран мобильника.

— С учетом того, что мне еще парней перед выступлением раскрашивать у меня есть, нуу… чуть больше часа.

— Ясно, — кивнула Ксю. — Шеф, гони, — хлопнула она по плечу извозчика.

И мы погнали.

Если бы я ехала не с Ксюшей, то наверняка б удивилась, что старая машина оказалась довольно резвой — дребезжа и постанывая она лихо и не всегда в рамках правил обгоняла более «молодых» товарок, пробираясь к озвученному адресу, и доставила нас до места в рекордные 15 минут.

— Чай или чай? — поинтересовалась подружка, заскакивая в квартиру.

Времени было немного, но за весь день я действительно проголодалась и пока позывы тошноты решили дать мне передышку была не против чем-нибудь перекусить.

— Очень сложный выбор, — понимающе посмотрела на меня Авелин.

— В самом деле, — поддержала я.

— Что? — Ксю недовольно выглянула из кухни, где уже шумел поставленный на огонь чайник. — Есть черный чай, а есть зеленый с клубникой и персиком…

Я вздохнула — все-таки мечты имеют свойство сбываться, пусть и такие мелкие.

— Зеленый.

— И мне зеленый, — поддержала меня Авелин.

Пока пили чай, Ксю обстоятельно посвящала меня в происходящее. Оказалось, Авелин уже некоторое время жила с нашим милым Глебушкой, которого до недавнего времени считала представителем голубоватых меньшинств и в которого, судя по всему, была влюблена. Но! На свидание в «Любовные истории» она сегодня собиралась с каким-то Костей. Как я поняла, Ксюша посоветовала вывести Глеба на чувства, подтолкнуть к решительным действиям… И всё вроде хорошо, но какое-то шестое чувство мне упорно нашептывало, что пройдет все не так уж гладко, как вещала Ксю, и Глебушка обязательно огребет по своей смазливой физиономии. Впрочем, не мне судить.

— Пора приниматься за дело, — произнесла я, бросив многозначительный взгляд на часы.

Девчонки засуетились, и уже через пять минут Авелин напряженно сидела на стуле в одном из привезенных мной платьев, которое, кстати, отлично на ней сидело. В общем-то, Ксюшина подружка была и так «чудо как хороша» и мне оставалось лишь немного подчеркнуть черты ее лица, чтобы они стали выразительнее.

— Если этот задохлик не захлебнется слюной, я тоже начну волноваться об его ориентации, — пробормотала я, заканчивая.

К сожалению, время поджимало и мне следовало покинуть теплую компанию.

— Надо такси вызвать, — полезла я в телефон. Руки у меня ощутимо тряслись — предстоящая встреча с Егором нервировала.

— Уже, — успокоила Ксюша, вызвав в моей душе трепет — повторить поездку с афророссиянином мне совсем не хотелось. — Жаль, что Жозефа кто-то перехватил — он бы быстрее довез.

— Слава Богу, — невпопад ответила я и, махнув девчонкам рукой, скрылась за дверью.

На город уже спустился вечер. Мороз покусывал щеки и нос, ветер сердито бросал в лицо пригоршни мелких колючих снежинок, но дышалось здесь легче. Быть может потому, что я всегда любила зиму с ее непременным ожиданием волшебных чудес. Мне даже приглючилось, что Егор вовсе не огорчиться, что я беременна, а наоборот — обрадуется.

Правда, стоило мне оказаться возле «Историй» этот глюк быстро прошел.

В кафе входить было страшно. Отчего-то казалось, что парень поджидает меня прямо у входа и допрос будет учинен там же. Но как оказалось, я зря себя накручивала — у входа меня встречал только Купидон, зябко кутающийся в простынку, из-под которой стеснительно выглядывал белый вязаный свитер.

— Опаздываешь, — сообщил мне Валентин то, что я и сама прекрасно знала. — Да ладно, половины парней тоже еще нет.

— ?

— В зале только Глебыч и Ролл, — тут же просветил меня Валик, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Я выдохнула. Но по залу все равно пробиралась словно шпионка, стараясь, чтобы Сева мило болтающий с парнями, устроившимися за одним из столиков, меня не заметил. Еще не хватало, чтобы братец забивал мне уши заумными речами о безответственности.

До моей каморки оставалось всего каких-то пара метров, когда сзади раздалось выразительное покашливание, заставившее меня притормозить.

— Что? — обернулась я к Севе. — Да, задержалась немного. Но ты не имеешь права меня ругать — я даже не работаю на тебя, а тружусь на общественных началах!

Сева выразительно посмотрел на циферблат наручных часов.

— Действительно, ты еще и опоздала, — протянул братец и внимательно посмотрел на меня, словно рентгеном прошелся. — Ничего мне сказать не хочешь?

Опять двадцать пять…

— Ну, извини, — буркнула я, теряя терпение и все-таки скрываясь в гримерной. К сожалению, Сева последовал за мной.

— Что-нибудь еще? — настаивал он.

Я вопросительно посмотрела на брата.

— На солененькое не тянет? — едко спросил Севастьян, и я поняла, что он знает. — Ты — беременна! — прозвучало обвинительно. Но Сева выглядел скорее возмущенным, нежели сердитым. — Тебе всего 21!

— Почти 22…

— Ты институт не закончила!

— Не очень-то и хотелось…

Сева подавился возмущением и некоторое время просто громко пыхтел.

— Как это вообще могло произойти?!

Я с интересом посмотрела на растерянного брата. Вид у него был довольно комичный.

— Никогда не думала, что именно мне придется рассказывать тебе о пестиках и тычинках, но если ты до сих пор не в курсе… — протянула я.

— Лена, перестань ёрничать! Ты моя младшая сестра! — выделив это «младшая» так, словно мне только-только восемь лет исполнилось.

— Но ты же не думал, что мы с Егором просто за ручку гуляем? — мне даже весело стало от такого предположения.

— Б**!!! — неожиданно выдал Сева, который вообще-то при мне никогда не ругался. — Егор же терпеть не может…

Он резко оборвал себя, скосив на меня испуганные глаза. Но я и так поняла о чем он — веселиться резко расхотелось.

— Ладно, разберемся. В общем, давай, не кисни. Краску не нюхай — береги себя.

Сева чмокнул меня в макушку и ушел, пожалуй, даже сбежал, оставив меня наедине с невеселыми мыслями. Правда ненадолго — через пару минут в гримерку неуверенно заглянул Глеб. Ну что ж, значит, именно он будет сегодня первой жертвой.

Я приготовила инструменты и кивнула Глебу на кресло, намереваясь полностью погрузиться в работу и хоть на время забыть о проблемах и печалях. Но мысли, как зацикленные крутились вокруг одного и того же, не собираясь покидать меня, что безумно расшатывало мою, ставшую и без того хрупкой, нервную систему.

— Ау! — неожиданно взвыл Глеб и я испуганно уставилась на творенье рук своих. Парень выглядел весьма эпично. Кажется, последние несколько минут я натурально драла ему волосы… Господи, да я — злодейка!

— Прости, что-то я сегодня… — судорожно вздохнула я, ощущая, как к глазам подступают слезы. Я плакса-вакса, да. И никакое усиленное моргание не помогло мне справиться с этим.

Не прошло и минуты, как я рыдала, уткнувшись в плечо несчастному парню, которому просто не повезло выступить сегодня моей «жилеткой». Мне было плохо, ощущение горькой жалости к себе нарастало, как снежный ком и единственное чего мне сейчас хотелось, чтобы обнимал меня Егор. Но обнимал меня и шептал какую-то успокоительную ересь Глебушка, потому что мой любимый парень пропадал непонятно где. Быть может, мстил мне за мои же недавние выкрутасы. От этой мысли слезопоток усилился и Глеб, видимо, не выдержавший такого напора, вдруг резко отскочил от меня… и повалился на пол. А сверху немаленькой совсем тушкой на него навалился Егор и коротко размахнувшись, ударил растерявшегося Глеба под дых. И вероятнее всего ударил бы снова, если бы влетевшие в маленькое помещение гримерки парни не оттащили сопротивляющегося Егора от поверженного товарища.

— Ты спятил? — поинтересовался Дан, толкнув Егора в мое рабочее кресло.

Собственно меня тоже немало беспокоил этот вопрос. Глеб-то ему чем не угодил?

Кажется, свой вопрос я задала вслух.

— Что, жалко любовничка? Или горюешь, что я помешал вам обжиматься? — едко поинтересовался Егор, игнорируя вокалиста «Серой выпи». Тот закатил глаза и выскользнул в коридор, вслед за Тимом утащившим Глеба, намекнув, что в случае чего будет за дверью.

— Ты несешь полный бред, — произнесла я тихо, рассматривая непривычно резкие черты любимого.

— Да неужели!

Парень вскочил с кресла и заметался из угла в угол, сжимая кулаки.

— Давай-ка порассуждаем… любимая. На мои звонки ты не отвечаешь, сообщения игнорируешь, зато во всю обнимаешься с каким-то левым чуваком…

— Глеб не левый! — вспыхнула я, понимая, что картина вырисовавыется действительно некрасивая.

— Ах, то есть с не левыми можно? — вытаращился на меня Егор. — Пойду-ка я, значит, официантку за задницу пощупаю. Как там ее? Вероника? Вы ж с ней приятельницы вроде?

И парень дернулся в сторону выхода.

Но я даже не успела сообразить, как остановить его, как Егор вернулся сам, подойдя ко мне почти вплотную. Я почти физически ощущала исходящие от него волны злости и возмущения. Даже показалось, что он сейчас схватит меня за плечи и хорошенько встряхнет… как когда-то давно. Но Егор осторожно провел холодными пальцами по мокрой щеке, за подбородок приподнял мое лицо.

— Ты плакала? — произнес он хрипло и растерянно заглянул мне в глаза, наверняка красные и некрасивые от слез. Нахмурился. — Это из-за Глеба?

Вот до чего упёртый…

— Это из-за Егора, — вздохнула я, странным образом успокаиваясь.

Парень замер глядя на меня. Секунды текли медленно и тягуче.

— Ты меня неврастеником сделала, — наконец произнес он, притягивая меня в свои объятья. По телу пробежала волна удовольствия и неги — в конце концов, это то о чем я мечтала вот уже несколько дней. — Прости?

— За что? — от Егора так вкусно пахло… Мне опять нестерпимо захотелось съесть грейпфрут.

— Не знаю, — прошептал парень, прижимаясь губами к виску. — Я скучал…

— Я тоже… очень.

— Расскажешь, что случилось?

— Эй, может попозже поговорите? Выступление через полчаса, — просунулась в дверь голова Дана. — А у нас только барабанщик в гриме…

Честно говоря, не очень-то я была рада появлению солиста «Выпи», но он был прав.

— После выступления поговорим, — произнесла я, понимая, что после Егор, возможно, будет не так настроен выслушать меня. — Садись…

В этот раз у всех четверых музыкантов грим вышел откровенно халтурный, а у Глеба еще и размазанный, но как-то исправить это я уже не могла — зал гудел, требуя обещанное шоу.

— Удачи, — от души пожелала я парням.

— Ты не пойдешь в зал? — Егор притянул меня к себе, ласково провел ладонями вниз по спине, слегка сжав их на ягодицах.

— Нет, — мотнула я головой. — Не хочу, чтобы кто-то видел меня такой, — указала я на свои опухшие веки. На самом деле, просто боялась, что меня вывернет от какофонии разнообразных запахов царивших в зале.

— Ты самая красивая на свете и отлично выглядишь даже с глазами-щелочками, — произнес Егор, прихватив волосы у меня на затылке и чуть потянув назад. — К тому же все уже прошло…

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я была вынуждена отстраниться.

— Эй, не смей размазывать мои труды!

— Тоха, б**, - Тим вернулся из коридора и сердито посмотрел на моего парня.

— Иду уже, — он все-таки поцеловал меня и убежал, пока я не успела возмутиться.

Стерев с губ краску, я плюхнулась в кресло, намереваясь провести ближайшее время наедине с собой, собираясь с мыслями и, возможно, немножко позаниматься аутотренингом на тему «Всё будет хорошо». Но одиночество мне сегодня явно не грозило — не прошло и десяти минут, дверь в мою каморку отворилась вновь и на пороге появился Сева. На нем была белая рубашка с закатанными до локтя рукавами, черные брюки и темно-бордовый фартук.

— Ты заделался официантом в собственном кафе? Неужели дела в «Историях» так плохи?

— Нет, дела в «Историях» идут замечательно — цветем и пахнем, — Сева плюхнул на столик большой поднос с тарелками. — Ты сегодня что-нибудь ела? — спросил он озабоченно. — Тебя не мутит?

— Мутит, — призналась я.

— Плохо. Но может хоть что-то съесть сможешь, — и брат принялся поднимать крышки, прикрывающие тарелки. В нос ударил запах еды и к горлу тут же подступил комок.

— Уф, Сева, я специально в зал не пошла, чтобы запахов избежать, а ты сюда припёр!

— Черт, прости! — на панике Сева принялся раскладывать крышки по местам, но маленькая гримерка уже наполнилась «тошнотворными» ароматами.

Я фыркнула, но Сева, видимо, решил, что я собираюсь разерветься — глаза его наполнились ужасом.

— Спокойно! — скомандовал он то ли мне, то ли себе. — Я сейчас всё унесу. Но должно ж быть что-то от чего тебя не тошнит..? Хочешь крабовых палочек со сгущенкой?

— Нет! — сморщилась я, чувствуя себя первой на планете капризулей. — Хочу грейпфрут… И морковку, — я прислушалась к себе. — Две морковки… вареных. И свёколку. И картофелинку.

— Винегрет принести? — вздернул брови брат и я согласно и почти счастливо кивнула.

— Только без соленых огурцов и лука.

Сева закатил глаза и, подхватив поднос, удалился.

Я расслаблено откинулась на спинку стула и несколько минут лениво прислушивалась к царящему в зале безобразию — женские голоса настойчиво требовали продолжения концерта, хотя по моим прикидкам он и так не должен был закончиться еще минут 40 точно. Чего тогда орать так громко?

— Эй, ты спишь тут, что ли? — кто-то тронул меня за плечо и я испуганно выпрямилась, едва не свалившись с кресла. — Аккуратней, — Сева подхватил меня за плечи и удержал на месте. — Ешь давай, — кивнул он на огромную миску.

Я не стала заставлять уговаривать меня дважды и принялась за еду, только сейчас почувствовав на сколько же в действительности проголодалась.

— Ты же не сказала еще Егору? — спросил Севка, наблюдая как я уплетаю винегрет.

— Нет.

— Знаешь… — он покатал между ладоней притащенный грейпфрут. — Не пугайся, если его реакция будет несколько… необычной.

— Я знаю.

— Знаешь? — Сева озадаченно подергал себя за бороду.

— Знаю, что он терпеть не может беременных, — ну вот, только эта мысль перестала крутиться у меня в голове… Надо срочно её чем-нибудь приглушить.

— А как ты догадался, что я… ну…

— Ну-у… ты была немного странной… и никогда от моих оладьев не отказывалась. А тут парни обезьянничали. Про солененькое и прочее, вот меня и озарило.

— Да ты Шерлок Холмс просто.

— На самом деле, я ляпнул это наобум и никак не ожидал, что мое предположение окажется верным.

— Мама ругаться будет, — сообщила я очевидную вещь. Наверное, мне хотелось сочувствия.

— Раньше надо было об этом думать, — усмехнулся братец, но взглянув на мое опечаленное лицо, тут же притянул меня к себе и крепко обнял. — Ох, Ленка, какая ж ты все-таки маленькая и бестолковая. Да, мама безусловно будет недовольна и ругаться без сомнений будет — промывки мозгов тебе не избежать, но лишь потому, что она нас очень любит, а ее воспитали с мыслью, что дети должны появляться исключительно после свадьбы. Тем более у ее маленькой принцессы. Просто она хочет, чтобы у тебя все было хорошо.

— А у тебя что-то плохо? — без предупреждения вломился в гримерку Егор и уставился на меня испытывающим взглядом. Нахмурился, мимоходом оценив и «ведро» винегрета, притащенное Севой и оранжевое солнышко грейпфрута, которое братец успел как-то незаметно всунуть мне в руки.

— Я первый! — ворвался следом за Егором Глеб. — Очень надо! — сообщил он и неловко переступил с ноги на ногу, обнаружив, что заветное кресло занято мной. Мне даже жаль его стало — такое у него было растерянное лицо, что было заметно даже под гримом.

— Раз надо — садись, — поднялась я с нагретого местечка.

Егор, слава богу, возмущаться не стал — все равно я с ним последним работать собиралась. Надо всё же собрать силу воли в кулак и сказать ему о своем интересном положении, а делать это лучше наедине.

Глеб плюхнулся на кресло и умоляюще посмотрел на моего брата.

— Сев, пожалуйста, задержи немного девушку… красивую… в непростительно коротком синем платье. Авелин.

Сева усмехнулся.

— Эх, что б вы все делали без доброго дядюшки Севастьяна… Пойду посмотрю, что там за девушка в «непростительно коротком» платье.

— Руками не трогать! — рявкнул Глебушка ему вослед и нервно дернулся.

— Да-да, — донеслось ехидное уже из коридора. Надо ли говорить, что после этого Глеб сидел, как на иголках, то и дело умоляя меня поторопиться — проняло таки засранца. Теперь, небось, не будет обманывать честных девушек и притворяться представителем голубоватых меньшинств.

Глеба, действительно, проняло. До конца процедуры он так и не досидел, соскочив с кресла, стоило мне лишь на секунду оставить его без внимания.

— Спасибо, Лен, — бросил он возбужденно и скрылся в коридоре.

— Ох, уж эта сумасшедшая любовь, — голосом умудренного опытом старца произнес Тим и вопросительно глянул на Дана.

— Давай ты, — ответил на его молчаливый вопрос солист.

— В отличие от тебя меня никто не ждет, — возразил Тим, пожав могучими плечами, словно показывая, что ему торопиться некуда.

— Я уверена, что это не так, — не смогла смолчать и я, хотя обещала пребывающей в унынии (но активно это скрывающей) Ксюше, что ни словом ни делом не намекну, что она скучает по Тиму и вообще помнит о нем.

— И кто же меня ждет? — тут же уцепился за вылетевшие слова Тим.

— Блин, я очень жду когда вы оба свалите отсюда, — спас меня Егор.

В конце концов, Тим умный парень и ему даже задумываться не надо, чтобы ответить на свой вопрос. Однако ж, вреднючее упрямство… или что им там с Ксюшей мешает спокойно взять и поговорить? Вот мне ничего не мешает…

И сейчас, когда Тим наконец-то уйдёт вслед за Даником, я спокойно возьму и поговорю с Егором. И всё будет отлично.

— Что ты всё под нос бормочешь? — поинтересовался Егорушка… с аппетитом уплетая мой винегрет!

— Что всё будет отлично, — сдал меня сидящий передо мной Тим и посмотрел на меня чистыми невинными глазами. — Только я не понял у кого.

— У тебя, — буркнула я, чувствуя, что теряю терпение. — И даже твои лопоухие уши может быть останутся при тебе. Иди уже.

— У меня красивые уши! — возмутился Тим, но послушно подхватил свою куртку и вышел.

* * *

Мы с Егором остались одни. Как бы, наконец-то… но меня это отчего-то не вдохновляло. Вновь из неведомых глубин поднялся страх, я чувствовала, как бешено колотится мое сердце и даже ладони вспотели, хотя раньше я подобного за собой не замечала.

— Лен, — Егор закончил чистить грейпфрут и, подойдя ко мне, предложил очищенные дольки. — Ты грейпфрут будешь?

Мне кусок в горло не лез. И Егор это, кажется, понял. Он избавился от ароматного фрукта, сгрузив дольки на оставленную Севой тарелку, и нарочито медленно вытирая руки белоснежной салфеткой, требовательно, едва ли не по слогам поинтересовался:

— Что случилось?

Я правда хотела ответить, но от волнения у меня, кажется, язык прилип к нёбу, а когда отлип, выдал совсем другое.

— Давай грим сниму…

— К черту грим! — неожиданно рявкнул парень и, схватив меня за плечи, с нажимом произнес: — У тебя руки трясутся с начала вечера. Что, б****, не так?!

— Я беременна! Ты рад?

— Нет, — с потрясающей искренностью прошептал он.

Шок. ШОК и УЖАС!!! — вот что было написано на лице Егора крупными красными буквами. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами и мне казалось еще чуть-чуть и он заплачет… или наорет на меня.

— Это точно? — наконец, спросил тихо и как-то потеряно.

— У врача я не была… — в его глазах вспыхнула безумная надежда, больно кольнувшая меня в сердце. — … но тест положительный.

Надежда в серых глазах подутихла, но совсем не ушла.

— А может… — начал он, но, слава богу, заткнулся.

— Аборт я делать не буду! — твердо сообщила этому… этому…

— Мы же собирались жить вместе… вдвоем.

— Да, собирались, — кивнула я, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения. — Но если, ты съезжаться передумал, не беспокойся — я и без тебя прекрасно справлюсь!

Мгновение и его глаза стали холодными, как айсберг в Ледовитом океане.

— Прекрасно, — произнес он презрительно, выпрямляясь и как будто даже становясь выше. — Желаю успехов.

Не глядя больше на меня, он подхватил куртку и направился к выходу.

Неужели вот так вот и уйдет? Не верю! Не хочу в это верить!

Если уйдёт, никогда его не прощу! — соврала я сама себе.

— О, я вижу, вы уже поговорили, — в дверях, прямо перед Егоркиным носом возник Сева. — И вижу, оба безмерно рады состоявшемуся разговору, — ухмыльнулся он, ненавязчиво оттесняя друга в центр гримерки. После чего вошел сам и прикрыл дверь.

Бросил взгляд на меня, посмотрел на хмурого недовольного Егора.

— Нда, чую, тяжко вам придется, — глубокомысленно заключил он. — Так, мелкая, жуй витаминки, — кивнул он мне на многострадальный грейпфрут. — Мне нужно поговорить с твоим будущим мужем.

Сева подхватил вскинувшегося было Егора за локоток и поволок в уголок… подальше от меня, в общем. Но гримерка все равно такая маленькая… Пришлось мне всё-таки жевать цитрусовые и старательно делать вид, что я не слышу, как Сева толкует Егору про мужскую честь, совесть и долг, и солидарную ответственность тех, кто не умеет пользоваться контрацептивами. Егор ничего не отвечал — сидел, сжав руки в замок, и гипнотизировал воображаемую даль. Не знаю слышал ли он вообще моего брата. Но вся эта ситуация была унизительной. Унизительной и мерзкой. И наждачной бумагой скреблась по моим нервам, расшатывая и без того не очень-то крепкие стены моего мнимого спокойствия, а тот факт, что Егора я всё равно люблю и замуж мне за него хочется, злил меня еще больше.

— Хватит! — заорала я, наконец. Волна эмоций захлестнула меня с головой. — Хватит! Сева, что ты его уговариваешь?!! Не хочет он на мне жениться и не надо! Я сама за него замуж не хочу!

— Цыц, мелкая, — недовольно шикнул брат. — Тебе нельзя нервничать.

И не обращая внимания на мое злобное пыхтение продолжил вещать тихим задушевным голосом, которым общаются с нервнобольными:

— Завтра, часов в девять утра поедите в ЗАГС и подадите заявление…

— По пятницам заявления принимают с одиннадцати до трех, — индифферентно произнес Егор. Я даже не задумалась откуда он знает об этом.

— Хорошо, — великодушно согласился мой брат. — Значит, в одиннадцать. Ты с работы слинять сможешь?

Егор неопределенно пожал плечами.

— Если не сможешь, никто не расстроится, — не смогла смолчать я — его аморфность просто раздражала.

— Так, пора по домам, — встал со стула Сева и осуждающе посмотрел почему-то на меня. Блин, я чего, еще и виновата?!

Прихватив мой чемодан, Сева вышел из гримерки первым. За ним трусливо выскочила я, старательно уговаривая себя не оборачиваться и смотреть только на Севу, поэтому, наверное, заметила какой тоскливый взгляд братец бросил в зал, где все еще было полно народу. Кого он там углядел? Какую-то девчонку? Похоже, своими проблемами я и брату жизнь порчу. Мне стало еще противнее и горше. Я стала невнимательной и должно быть из-за этого споткнулась считай на ровном месте, едва не пропахав носом пол с красивым геометрическим рисунком черно-белого цвета. Меня подхватили сильные руки, сжали, воровато скользнули по моей талии и бедрам, и с тяжким вздохом отпустили.

— Аккуратнее, — буркнул мой спаситель довольно грубо. Но мне отчего-то стало легче.

— Спасибо, что не дал погибнуть, — бросила язвительно и двинулась к поджидавшему меня у выхода Севе.

— Плата за выход, — возвестил Купидон и сердце мое дрогнуло.

— Не сегодня, — отмахнулся хозяин кафе. И мне показалось, что за спиной моей раздался еще один тяжкий, полный сожаления вздох.

* * *

Выйдя из машины я тут же заметил Севку и направился к нему. Лены рядом не наблюдалось и это обстоятельство неприятно резануло по нервам — она все-таки решила не являться в ЗАГС?

Севке верно не понравилось. Он сморщился и вдруг поинтересовался:

— Не хочешь всё же жениться на моей сестре?

Хотя почему «вдруг»? Вел я себя действительно, как последний козел.

— Очень хочу, — ответил честно.

— Ребенка не хочешь?

— Хочу, — вновь ответил я, хоть и с заминкой, тут же заметив как брови Остроухина поползли вверх.

Да, я тоже не ожидал. Но, после того, как всю ночь думал о Лене и ребенке, неожиданно понял, что действительно хочу его — Ленкиного малыша, возможно с таким же милым носиком, как у нее, или такими же большими голубыми глазами.

— Тогда в чем дело?! — возмутился Сева, глядя на меня, как на конченного придурка, каковым я вероятно и являлся.

— Струсил, — помедлив признался я и, поймав Севкин вопросительный взгляд, с трудом, но всё же решился пояснить: — Испугался, что стану… не нужен ей… теперь… — через силу выдавил из себя. И мерзкий патологический страх с новой силой навалился на плечи, сдавил грудь и виски.

— Ты — дебил, — без прикрас сообщил Ленкин брат.

— Я знаю.

— Да теперь, когда Лена беременна ты, идиот, нужен ей в 100 раз больше! Ей нужны любовь и поддержка. Взять хоть этот ее токсикоз несчастный… А еще гормоны шалят. А ты…

— А я — дебил…

— Вот-вот…

Да уж, наворотил я дел. Придется теперь, как-то мирится с любимой девушкой, а если принять во внимание ее вчерашнее состояние, это будет очень не просто. Интересно, в каком Лена настроении сегодня? Я уже открыл рот, чтобы спросить об этом у Севы, но тут девушка появилась сама. Маленькая, взъерошенная… и колючая, словно ёжик.

* * *

Настроение с утра было паршивое и я, нагло воспользовавшись тем, что и мама и папа уже ушли на работу, заявила любимому братцу, что на учебу сегодня не пойду. Братец нахмурился, буркнул что-то невразумительное в ответ, но настаивать не стал, вместо этого предложив позавтракать. Я прислушалась к организму и, определив, что при слове «овсянка» его не спешит выворачивать, радостно согласилась, умяв две тарелки кряду, за что впоследствии и поплатилась.

Меня банально укачало в машине. Так что стоило Севе затормозить возле здания ЗАГСа, я опрометью бросилась внутрь в поисках туалета, хотя со стороны могло показаться, что девушке не терпится выскочить замуж.

Ощущения, надо сказать, не самые приятные. Хотя овсянка, спасибо ей, выбиралась на свет божий без каких-либо проблем, горло у меня вскоре начало саднить. Я уж молчу про вкус и запах, которые никак не хотели покидать меня, сколько я ни полоскала рот.

И, в общем-то, естественно, что паршивое настроение мое после этого опаршивелось окончательно.

— О, неужели сумел таки выбраться? — поинтересовалась я, увидев стоящего рядом с Севой Егора.

Он не ответил. Просто стоял и пялился на меня так, словно у меня вдруг выросли рога. Стало обидно.

— Мог бы и не утруждаться, — добавила, сморщив нос.

— Не слушай её, — спокойно прокомментировал мое поведение Сева. — И вообще, пора уже, — добавил он, бросив взгляд на часы, и подхватив меня под руку, потащил обратно в здание, из которого я только что появилась.

Стоило оказаться на пороге помещения, где собственно и принимали заявления, как у меня в руках оказался красочный буклет с услугами фотографа, пару секунд спустя еще один — с прокатом лимузинов — на выбор было аж целых два: черный и белый. Егору, как я заметила краем глаза, тоже всучили несколько рекламных листков, которые он не глядя смял и бросил в мусорную корзину, скромно притулившуюся в уголке. Вот, значит, как…

— Здравствуйте, — между тем бодро обратился Сева к ярко накрашенной работнице ЗАГСа. — Мы хотели бы подать заявление.

— Вы и девушка? — скептически уставилась на меня мадам.

— Нет, девушка и вот этот молодой человек, — Сева кивнул на Егора и широко улыбнулся, радостно так, что захотелось его треснуть.

— Да? — скептический взгляд был дарован Егору. — То-то я смотрю, они радостные такие… Ну, выбирайте, дату, — нам подвинули календарик размером А5. — Конец февраля или начало марта?

— Знаете, девушка беременна. Нам бы в конце декабря.

— Из-за ребенка, значит… — как бы между прочим, но очень отчетливо произнесла мадам, забирая календарь, и ее слова, как заговоренные зацепились у меня в голове. Ведь, в самом деле, выходит, что Егор жениться на мне из-за ребенка, которого он даже не хочет, а просто Сева его уговорил. — Больше половины таких браков распадаются, может и жениться не стоит?

Действительно… Как жить с человеком, зная, что тебя ему навязали долг, честь и совесть… а, еще солидарная ответственность.

— Занимайтесь своим делом, — прошипел… Егор, заслужив неприязненный взгляд мадам. Но удивительно, возражать она ему не стала — молча открыла календарь на декабре и подвинула в нашу сторону.

Выбор был совсем не велик — свободными оставалось всего несколько клеточек. Неужели, так много человек захотели опутать себя узами в конце уходящего года?

— Лен? — Сева дернул меня за рукав пуховика. — Выбирай.

И что выбирать, спрашивается? Вторник в 16 часов или четверг в 9 утра? Понедельник меня решительно не устраивает. Да и вообще, не хочу я выходить замуж так!

— Не хочу, — честно, едва удержалась, чтобы еще и ножкой не топнуть.

— Ле-наа, — протянул братец с угрозой. Но я не собиралась отступать! — Ла-адно. Егор, тогда ты давай.

Антонов прожег меня неприязненным взглядом и, не задумываясь, ткнул пальцем в четверг. Ну, замечательно! А то, что мне придется в пять утра вставать, чтобы приготовиться, конечно, никого не волнует!

— И нечего пыхтеть, — обнял меня Сева.

— Торжественная или просто роспись? — недовольно поинтересовалась работница ЗАГСа.

— Торжественная, — не менее недовольно ответил Егор.

— Замечательно, — буркнула мадам. Как только таких недовольных тёток на этой работе держат? — Приносите квитанцию об оплате госпошлины, справку о беременности.

— Вот квитанция, справку принесем, — не хотелось бы, чтобы Егор со мной таким голосом разговаривал. Должно быть он ооочень недоволен происходящим.

Из ЗАГСа я выползла выжатая, как лимон — помимо скверного характера, эта мадама еще, небось, и энергетический вампир. Очень надеюсь, что церемонию будет вести кто-то другой.

— И куда мы теперь? — я посмотрела на Севу. — Отвезешь меня домой?

— Мне на работу надо, а тебе за справкой. Егор, сможешь Лену в консультацию закинуть?

Да вот еще!

— Я с ним никуда не поеду! — заявила я, даже не дав Антонову рта раскрыть — мало ли какая гадость из него вылетит. — Я Насте сейчас позвоню и мы вместе сходим. Ты меня только до дома подбрось…

— Давай Егор…

— Нет! Я лучше на автобусе или такси возьму, раз ты не можешь, — не могу я с Егором наедине оставаться. У меня и так-то при виде него мысли всякие в голову лезут — он вредный и противный, а меня к нему тя-аанет. Не хочу всю дорогу сидеть и мечтать, чтобы он меня обнял.

— Хорошо! — рявкнул Сева. Наверное, работница ЗАГСа и из него всю положительную энергию высосала, хотя порой мне казалось, что она у него неистощима. — Вредятина ты мелкая. Пошли.

Сева как-то многозначительно переглянулся со своим приятелем, и, взяв меня за руку, как маленькую потащил к машине. Я даже не успела одарить Егора презрительным прощальным взглядом.

— Что с тобой твориться? — брат заговорил со мной только, когда мы въехали во двор дома. — Куда подевалась моя добрая милая сестренка?

— Никуда она не подевалась, — вообще-то я надеялась и свято верила, что Сева всегда будет на моей стороне. — Просто я подумала и решила, что не хочу выходить замуж по залёту!

— Поздновато ты об этом подумала, — съязвил братец. Подергал себя за бороду и посмотрел на меня устало. — Послушай. Да, у Антохи… то есть Егора, бзик. Да, его первая реакция на беременность тебе не понравилась. Но он любит тебя и хочет жениться.

— Угу, ты его выражение лица в ЗАГСе видел?

— Ну-у, у тебя не лучше было — два сапога пара, — проворчал брат. — Всё, топай домой и не забудь за справкой сходить. И готовься, вечером будем родителям сообщаться радостные вести.

— Э-э… — вот тут я всерьез струхнула. — Почему это сегодня? Давай отложим…

— Месяцев на девять?

— Злой ты, — поникла я.

— Я самый добрый парень на свете. Топай.

* * *

Мама ругалась. Громко и от души. Наверное, теперь все соседи знали, что я беременна. Но помня о Севкиных словах, я ее практически не слушала — я на нее смотрела. И видела, как мама взволнована, обеспокоена за свою непутёвую дочь, как хватается она за руку рядом стоящего папы (абсолютно спокойного, кстати) в поисках поддержки, как бывало в детстве, когда я или Севка болели. И до того мне стало ее жаль, мою бедную, на самом деле, хрупкую мамочку, вынужденную день за днем, год за годом тратить нервы на своих уже, казалось бы, взрослых детей, что у меня невольно выступили слезы и я уже качнулась вперед, чтобы обнять ее крепко-крепко, как вдруг до меня дошел смысл последнего сказанного ею. Это в каком смысле: «Вот и езжай к отцу ребенка, раз такая взрослая… И живи с ним!»?

— А? — растерянно переспросила я, большими глазами глядя то на маму, то на папу, то на подозрительно притихшего Севочку, который не спешил вступаться за родную сестреночку с воплями: «Никуда она не поедет!!!» — Это в каком смысле?

— В прямом, — категорично заявила мама. — Завтра выходные. Вот вещи собираешь и переезжаешь к этому…

— Егору, — подсказал Сева.

— Егору, — повторила мама. И горько добавила, уже полностью оперевшись на папу: — А я-то всё же надеялась, что ты за Антошеньку замуж выйдешь. Ведь такой хороший мальчик.

— Не волнуйся, мам, — Сева позволил себе ухмылку. — Егор и есть твой ненаглядный Антошенька.

— Как?

— Просто у него фамилия Антонов, — пожал плечами братец, не став углубляться в разъяснения. А ведь расскажи он обо всех закидонах Егора, мама, возможно, и свадьбе бы нашей воспротивилась…

Я подумала… и промолчала тоже.

— Не такой уж и хороший мальчик, — хмыкнул папа. — Пойдемте ужинать.

Таким вот образом, в воскресенье утром я оказалась на чужой территории со всеми своими вещами.

* * *

В Ларисиной квартире оказалось три комнаты, совсем, как в сказке про Машу и медведей: одна маленькая, другая побольше и третья самая большая с претензией на звание гостиной. Среднюю, как я поняла, занимал Егор, переселившийся сюда на пару дней раньше меня. На гостиную я не претендовала, а вот маленькую намеревалась отжать под свою спальню. Но мама с Ларисой, прекрасно поладившие между собой с первой минуты знакомства, вероятно из-за мягкого Ларисиного характера, целенаправленно потащили мои баулы в комнату Егора.

— Эй, погодите! — возопила я, спеша за ними следом. — Я собиралась занять маленькую комнату.

— Глупости, — посмотрела на меня Лариса сияющими глазами — пожалуй, моей внезапной беременности она радовалась больше всех. — В маленькой будет детская! Правда, нужно сделать небольшой ремонт — обои поклеить, окно неплохо бы заменить. Ну да, Егорушка займется, не волнуйся.

— Детская еще кучу времени не понадобится, — буркнула я. — Я могла бы там пожить хотя бы до свадьбы! Мама, ты же сама говорила, что жить с мужчиной до свадьбы неприлично, — я посмотрела на родительницу, на которую всё еще немного дулась, за то, что меня буквально выставили из дома. Впрочем, мысли и волнения по поводу того, что теперь я буду жить с Егором перекрывали всё остальное.

— Да что уж теперь, — легко отмахнулась мама. Они с Ларисой продолжили свой путь, и я сделала вид, что мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними.

В комнате были нежно-бежевые обои без рисунка… Двуспальная кровать у окна, компьютерный стол, который уже занимал Егоркин монстр (интересно, куда же мне свой пристроить?) и огромный шкаф с раздвижными дверцами — вот и всё. И в принципе, это всё мне нравилось… кроме обоев. И занавески повесить надо.

— Это куда? — за моей спиной возник мой жених с огроменной коробкой в руках. Вероятно впечатленный количеством моих вещей, Егор имел слегка прифигевший вид, отчего я почувствовала мстительное удовлетворение.

— Что там? — посмотрела на меня Лариса.

— Верхняя одежда, вроде.

— Тогда в коридор неси — там шкаф специально для этого.

Потом, пока я раскладывала вещи, мама с Ларисой сообща готовили ужин, но есть с нами не стали — сбежали, оставив меня наедине с Егором, отчего ужин проходил в неловком молчании. Лучше бы уж родительницы остались и разбавили эту тягучую тишину своим щебетанием.

— Тебе что-нибудь нужно? — Егор хмуро посмотрел на меня и мне показалось, что он хочет поскорее избавиться от моего общества. Я смотрю, он прям в восторге от нашего сожительства.

— Нет, — мотнула я головой. Надеюсь, вышло достаточно равнодушно, хотя на самом деле его отношение сильно задевало. Это другим я могу сколько угодно врать, что и жить с ним не хочу и замуж тоже, но себя-то не обманешь…

Антонов еще немного посверлил меня нечитаемым взглядом, в конце концов, кивнул и ушел в нашу комнату. Угу, «нашу». Грусть и тоска.

Чем занять себя не знала. Побродила по квартире, но любоваться особо было не на что: в маленькой комнате даже мебели нет, а в большой только диван, шкаф и дверка на балкон — проверила и его — просторный и пустой, видно всё оттуда вынесли перед нашим заселением. Жаль телевизора нет — даже для фона не включить.

В конце концов, устроилась с ноутбуком на кровати. Егор сидел тут же, ковырялся в каких-то документах на компе. Тихий «семейный» вечер, но я чувствовала себя не в своей тарелке.

От скуки попыталась поставить игру на ноут и у меня даже получилось. Блин, ощущение, что сто лет здесь не была.

Сообщение дня от гильдии: Товарищи, ведем себя прилично! Да-да, и ты тоже!!!

[Гильдия] [Nepruha]: Всем привет

[Гильдия] [Мышь]: О боже, какие люди))))

[Гильдия] [Грек]: Мы уж вас потеряли

[Гильдия] [Вуглускр Вернулись блудные дети

[Гильдия] [Psychical]: Ку ку

[Гильдия] [Taifun]: Заходи-заходи хулиганка. Не звонит не пишет

[Гильдия] [Taifun]: Тайфу небось не разрешает))))))

[Гильдия] [Nepruha]: Простите, люди добрые))))

[Гильдия] [Nepruha]: да я и с Тайфу уж месяц наверно не общалась

Меня кольнуло невнятной тоской. Хотелось и не хотелось одновременно пересечься с Таем. Вот только как с ним общаться не ясно…

[Гильдия] [Taifun]: да?

[Гильдия] [Taifun]: А он мне вчера сказал что жениться собирается. Не на тебе что ль?

[Гильдия] [Nepruha]: видимо нет)))

[Гильдия] [Милаха]: что прям совсем женится?

[Гильдия] [Taifun]: Милаха, ну да, совсем)))

[Гильдия] [Мышь]: Nepruha, в подземелье пойдешь?

[Гильдия] [Nepruha]: нееее, я уж и от игры-то отвыкла) так пока поиграю

[Гильдия] [Мышь]: ок, не пропадай

Не в силах справиться с любопытством, я забралась в список гильдии, убедилась, что Тая в сети нет и вздохнула свободнее. Всё-таки лучше мне с ним не сталкиваться, а то такие странные мысли возникают — всё же я не могла не признать, что скучала по общению с ним и от этого чувствовала себя предательницей. Оставив сообщение Попамире, с которой и так иногда общалась в WhatsApp, я немного пофармила травку и из игры вышла. Лучше спать лягу, тем более что завтра надо встать еще раньше, чем обычно. Во-первых, завтрак теперь придется готовить самой; во-вторых, отсюда до универа гораздо дальше, чем из родительской квартиры…

Я приняла душ, нацепила самую откровенную ночную сорочку, которая у меня была, и с независимым видом прошла к кровати… Не то чтобы я хотела привлечь чьё-то внимание… ой, ну ладно, хотела… и мне стало немного обидно, что моего выхода никто даже не заметил — Егор как сидел со своими документами, так и продолжал сидеть, даже голову в мою сторону не повернул. Правда всего минут через 5 после того, как я легла, компьютер он выключил, посетил ванную комнату и устроился на своем краешке кровати.

Я замерла.

Желание оказаться в объятиях Егора просто зашкаливало.

— Ну, обними меня! — умоляла я мысленно.

Но Егор оставался глух к моим мольбам, хотя я чувствовала, что он не спит — слишком уж громко сопел. Так я и уснула недовольная, а утром меня ждал сюрприз.

* * *

Как Севе удалось это провернуть, не представляю, но мы с Леной оказались на одной территории и это факт! Только вот как подступиться к этой колючей девчонке не имею понятия. Смотрит на меня недовольно или вовсе равнодушно, и судя по всему оказаться рядом со мной совсем не рада.

Быть может, подождать пока она привыкнет к этой новой квартире, расслабится? Одно плохо — я не могу так долго ждать! Её близость сводит с ума!!! Хочется схватить ее в охапку и утащить в спальню. Но вряд ли Лене понравится подобное обращение. Черт! С ней наверняка теперь и нельзя так обращаться. А как? А-а, я же не х**на о беременных не знаю!

Ирка! Надо позвонить Ирке! И всё у нее разузнать.

Стало чуть легче. Я посмотрел на свою любимую колючку, бесцельно вертящую чайную ложку в руках. К чаю она так и не притронулась. Тошнит? Или просто не хочет? Или, может, не любит зеленый?

— Тебе что-нибудь нужно? — слегка нахмурившись, поинтересовался я.

— Нет, — холодно мотнула головой девушка. Должно быть мое общество ей надоело.

Естественно, надоедать ей и дальше не входило в мои планы, потому я просто ушел в комнату — быть может, удастся отвлечься и посмотреть кое-какие документы…

Лена пришла минут через 15, вздохнула печально, и я вдруг понял, что ей скучно. Отличный момент, чтобы предложить посмотреть вместе кино! Но пока я собирался с мыслями и размышлял какие фильмы из того, что у меня есть ей могут понравиться, Лена достала из сумки свой ноутбук (надо будет выделить ей место на столе — она ведь и комп свой привезла) и завалилась с ним на кровать (и стул ей куплю). Момент был бездарно упущен. Придется работать, раз уж я такой тормоз…

Не получалось.

Ленкино присутствие ощущалось, как нечто горячее и манящее за спиной. Соответственно, ни одной рабочей мысли в голове. Хотелось уже бросить всё к чертям и пойти к ней на кровать. К счастью, долго сидеть в ноуте Лена не стала — легла спать. Действительно, завтра вставать рано…

Я выключил комп. Принял холодный душ. Но по телу продолжали бегать мураши предвкушения. Меня почти трясло, как подростка, собирающегося впервые лечь с женщиной в постель, сам не понимаю почему.

Лег на самый край, чтобы не мешать своей колючке, и замер, борясь с желанием придвинуться к ней ближе и прижать к себе.

Нет, так жить мне решительно не нравится! Завтра же начну завоёвывать Лену по-новой! А сейчас пускай спит.

* * *

Вот зачем, перед тем как уснуть, произнесла мысленно: «Сплю на новом месте — приснись жених невесте»? Конечно мне всю ночь снились фильмы для взрослых с Егором в главной роли. И эти видения преследовали меня весь день!

— Если ты будешь так смотреть на Василича и краснеть, он подумает, что ты хочешь получить зачет не совсем легальным способом, — прокомментировала Маша моё неадекватное поведение.

Я отвернулась от преподавателя и уставилась в затылок Макса Веревкина, сидящего на первом ряду.

— Если Макс обернется, тебе будет не отделаться от него до тех самых пор, пока у тебя пузо не вырастет. У тебя взгляд голодной мартовской кошки.

— Я не успела позавтракать, — попробовала оправдаться я.

— Я не об этом… — фыркнула подруга. — Не понимаю, твой жених тебя не удовлетворяет? — поинтересовалась она с любопытством. — Или вы решили дружно воздерживаться до свадьбы? Когда она там, кстати? В этот четверг?

— В следующий.

— Почти под самый Новый год, — недовольно прищелкнула языком Маша. — Надеюсь, мы с Сашкой приглашены?

— Да уж куда без вас…

— Никуда, — довольно кивнула она и задумчиво протянула: — Конкурсы придумать надо…

— Не надо!

— Остроухина, у Вас проблемы? — Василич, совершенно спокойно относящийся к тому, что на его паре студенты общаются между собой на «очень» важные темы, вопросительно посмотрел на меня. Видимо я потеряла бдительность и вякнула слишком громко.

— Еще какие, — хихикнула Маша. В этот момент мне очень хотелось ее придушить.

— Нет, извините, — выдавила я.

— Ну, раз нет, то не могли бы Вы кричать немного потише?

— Извините, — еще раз пробормотала я, чувствуя, что цветом скоро сравняюсь со свеклой.

— Конкурсы обязательно нужны, — чуть тише проговорила Маша.

— Зачем? Я собиралась просто тихо расписаться, а потом также тихо посидеть в Севкином кафе.

— У-у, скучная.

— Вовсе нет. Даже мама согласилась, что тихая свадьба вполне себе не плохо. И можно не приглашать толпу малознакомых родственников, а позвать только самых близких.

— Ты может и платье свадебное покупать не собираешься?

— Ну-у… — замялась я и Маша тут же нахмурилась.

— Э, нет, подруга, — проворчала она. — Сегодня ты работаешь, а вот завтра…

— Эй, я больная беременная женщина! — возмутилась я шепотом, чувствуя, какие мучения меня ждут.

— Моя старшая сестра всю беременность повторяла, что беременность — не болезнь, хотя три месяца в больнице провалялась на сохранении, так что нечего ныть.

Предпочла промолчать. Платье мне всё-таки хотелось, а вот искать его — категорически нет. Вообще, хотелось, чтобы всё само как-нибудь организовалось и сложилось без моего участия.

* * *

Моя напарница Варя тоже желала погулять на свадьбе. Пришлось звать и Олю-администратора, ну и, само собой, Аллу Витальевну. Ну, то есть как звать… Алла Витальевна сказала:

— Мы все придем.

А я сказала:

— Приходите.

Позвонил Серега и спросил, куда подевалось их официальное приглашение? Потом был звонок от Мишани… В общем, тихая семейная свадебка разрасталась…

И меня это совершенно не радовало. Не потому, что я не хотела видеть этих людей — очень хотела, с Мишкой вот уже пару месяцев не пересекались, например. Чем свадьба не повод встретиться? Но меня приводила в ужас мысль, что все эти дорогие мне люди догадаются, что замуж я выхожу просто по залёту. А эта мысль крутилась у меня в голове целый день и потому, когда за мной приехал Егор, настроение у меня опять было не айс.

— Не хочешь поужинать в ресторане? — неловко поинтересовался парень, стоило мне устроиться на переднем сидении.

Ой, да Боже упаси.

Отрицательно мотнула головой.

— Может закажем что-нибудь? Что ты хочешь? — не отставал Егор.

— Ну, вообще, там мама с Ларисой как минимум на неделю наготовили.

— Ммм… может хочешь погулять?

— Ничего я не хочу! Домой только.

— Ладно, — буркнул женишок недовольно.

И всю оставшуюся дорогу молчал, хмурясь и нервно покусывая нижнюю губу. Чем опять недоволен?

В целом «семейный» вечер проходил по вчерашнему сценарию.

Егорка повздыхал и утопал в комнату обниматься с компом. Я послонялась по квартире, обнаружила на кухне ведерко грейпфрутов, схомячила один и более-менее успокоенная устроилась на кровати с ноутбуком.

Поиграю. Может и Попамира в игре — расскажет мне о последних событиях и забавными историями поделится обязательно. Глядишь, и настроение улучшится…

Вошла. И как раз попала на допрос.

Сообщение дня от гильдии: Товарищи, ведем себя прилично! Да-да, и ты тоже!!!

[Гильдия] [Милаха]: Тай, Taifun сказал, что ты женишься. Это правда?

[Гильдия] [Тайфу]: Правда)

[Гильдия] [Милаха]: По залёту?

[Гильдия] [Тайфу]: По большой и светлой)

[Гильдия] [Грек]: И какая она, эта большая и светлая?

[Гильдия] [Тайфу]: Самая лучшая конечно)

[Гильдия] [Тайфу]: На неё приятно смотреть. С ней приятно засыпать и просыпаться. Завтракать, обедать и ужинать… Молчать. Даже когда она дуется с ней приятно находиться рядом. Держать ее за руку, еще лучше чтобы она сидела на моих коленях. Обожаю прижимать ее к себе, чувствовать как бьется ее сердце и нежные руки лезут ко мне под футболку.

[Гильдия] [Тайфу]: Нравится, когда она водит пальчиками по моей татуировке, целует меня, и когда я целую ее. Я люблю ее и счастлив, что она рядом

[Гильдия] [Тайфу]: Черт, да я счастлив просто от того, что могу прямо сейчас протянуть руку и погладить ее по ноге!

[Гильдия] [Psychical]: Фууу }:-)

[Гильдия] [Тайфу]: По гладкой стройной ножке

[Гильдия] [Мышь]: чего фу то? Очень миленько

[Гильдия] [Мышь]: даже завидно

[Гильдия] [Вуглускр А чего завидовать? Лучший муж на свете достался тебе!

[Гильдия] [Мышь]: Оооо, это конечно))))

[Гильдия] [Psychical]: а ну если гладкая и стройная то ладно

[Гильдия] [Taifun]: Только вот я что-то не понял на ком ты женишься

[Гильдия] [Taifun]: Я думал у тебя с Непрушенькой нашей шуры-муры

[Гильдия] [Мышь]: Кстати, да. Я тоже так думала

[Гильдия] [Грек]: И я:))))))))))))

[Гильдия] [Попамира]: И я!

[Гильдия] [Вуглускр]: И все!

Читать это было обидно и даже стыдно как-то — словно меня прилюдно бросили ради другой девчонки. Хотя, казалось бы, какое мне дело? Я прям, как собака на сене… Наверно, всё из-за того, что мне тоже хочется каких-нибудь сюси-пуси и романтики, а кое-кто на это не способен… или просто не хочет. Хотя грейпфруты-то мне купил — мелочь, а приятно.

Вздохнув, я немного поменяла положение, вдруг почувствовав, взгляд Егора мне в спину. Еще не хватало, чтобы он понял причину моей грусти-печали. Ему и так наверно нелегко с такой букой-злюкой, как я.

Ох, выйти что ли, пока никто не заметил моего присутствия? А если заметили? Это будет прям, как бегство…

А и всё равно!

Я уже почти нажала на кнопку выхода из игры, как Тай вдруг написал:

[Гильдия] [Тайфу]: На Непрушеньке и женюсь

[Гильдия] [Милаха]: Эй, она только вчера сказала что не на ней!!!

[Гильдия] [Тайфу]: Мы с ней немножко повздорили ((Надеюсь она меня простит

[Гильдия] [Тайфу]: Слышишь, Колючка, я люблю тебя. Прости меня:-*

[Гильдия] [Psychical]: бл* не игра а сопли какие-то сплошные. То у одного заскок то у другого

Я прочитала сообщение Тая раз, другой… Очень медленно до меня доходило с какой свинюшкой я живу под одной крышей.

Всё еще не веря своим догадкам, я обернулась и встретилась взглядом с совершенно невинными серыми глазами. Чересчур невинными!

Блин, поверить не могу, что Егор это Тай! Чертов параноик — лицедей.

Интересно, давно он в курсе, что я Непруха? И ни слова не сказал!

Еще и простить его?!

[Гильдия] [Тайфу]: Кажись меня щас будут убивать. Прошайте

[Гильдия] [Вуглускр]: Держись брат!

Этот наглый бессовестный тип не спеша отложил в сторону клавиатуру, ранее пристроенную на коленях, и посмотрел на меня. В его искрящихся глазах читалось неприкрытое предвкушение. Если эта пакость на что-то рассчитывает, то его ждет жестокий облом. Надеюсь… По крайней мере, сейчас я вполне готова броситься на него с кулаками или хотя бы кинуть что-нибудь не слишком тяжелое. К сожалению, под рукой был только мой ноутбук, а его мне было жаль. Надо всё-таки обживаться как-то на новом месте — расставлять по углам милые полукилограммовые мелочи…

— Я думаю, нам надо поговорить, — произнес парень мурлыкающим тоном, выбешивая меня еще сильнее. Слышалось в его голосе что-то вроде: «Я всё равно добьюсь своего, детка» и, черт побери, он скорей всего прав! Но я не собираюсь сдаваться быстро.

— Неужели? — надеюсь, Егор в полной мере ощутил сарказм в моем голосе.

— Да… — кивнул он и как-то выжидательно уставился на меня. Какой реакции он ждет?

— Ну, так говори, — я захлопнула ноут, собираясь сесть ровнее, но тут заметила, что Егор заметно напрягся и как будто приготовился к чему-то… и опустилась обратно на подушки.

Что это? Неужели, действительно ждал, что я буду его «убивать»? Или может, надеялся на это? Потому что вряд ли сильный спортивно сложенный парень мог испугаться тощей беременной девчонки. А что? Довольно примитивный, но действенный план — девица в бешенстве бросается на героя-любовника, тот её без каких-либо усилий скручивает, нежно целует туда-сюда, девица сама не замечает, как тает и вот она вся в его власти. Со мной бы это сработало. Поэтому я приказала себе дышать ровнее и сидеть на месте, даже не рыпаясь в сторону провокатора.

— Так что ты мне хочешь сказать, мой разлюбезный жених? — демонстративно сложила руки на груди.

На лице Егора явственно мелькнуло разочарование — кажется, я верно разгадала его план. Вот, жук!

— Я хотел попросить прощения, — смущенно произнес он. Ха, в интернете был смелее.

— Проси, — царственно кивнула я.

Егор смерил меня долгим нечитаемым взглядом, и я уже решила, что он передумал, когда парень, наконец, произнес:

— Прости меня.

Хотела спросить, за что именно, но Антонов меня опередил:

— За всё… За мою не слишком-то красивую реакцию на нашу беременность, — он так и сказал: «нашу» и сердце приятно дрогнуло, хотя вновь нахлынувшие воспоминания того неприятного эпизода в гримёрной заставили поморщиться. Заметив мой сморщенный носик, Егор заговорил быстрее, оправдываясь: — Я просто испугался. Не хотел делить тебя с кем-то… Потом и вовсе решил, что теперь стану тебе не нужен, ты меня бросишь… А я не могу без тебя, Лен. Я тебя люблю.

— Любишь меня, а замуж Непруху звал, — буркнула я, совершенно не понимая, как Егору могла придти в голову мысль, что я его брошу…

— Только после того, как узнал, что Непруха это ты! — возмутился парень.

— И давно ты, кстати, узнал? — вкрадчиво поинтересовалась я, вновь непроизвольно шаря по комнате взглядом в поисках метательного объекта…

— Совсем недавно, — быстро ответил Егор и стало понятно — врет.

— Недавно? — нахмурилась я. — Меня Тай уже больше месяца назад замуж звал…

— Случая подходящего не было.

— Случая не было?! — я всё-таки вскочила с кровати, прихватив с собой подушку. — Обманщик!

Замахнуться не удалось. Егор как-то изловчился и прижал меня к кровати, нависнув сверху своей немаленькой тушкой. Против ожиданий мне было вполне комфортно в таком положении, так что сопротивлялась я скорее из вредности.

— Колючка, — протянул парень ласково и потерся своим носом о мою щеку.

— Немедленно слезь с меня! Я тебя еще не простила!

— Очень жаль, — вздохнул мой будущий муж, но даже не подумал меня отпускать. Вместо этого он поднял мои руки над головой, отчего домашняя кофточка задралась, обнажив живот.

Егор тяжело сглотнул.

— Вот что ты со мной делаешь? — нахмурил он брови.

— Ничего.

— Ничего? — изумился парень и чуть крепче прижался ко мне пахом. — Это по-твоему ничего?

— Ну, вряд ли это из-за моего обнажившегося живота, — как можно равнодушнее произнесла я, на самом деле ощущая как и у меня в трусиках становится влажно.

— Может быть… — не стал спорить Егор.

Он нежно поводил пальцем вокруг пупка, затем ладонь его осторожно скользнула вверх, сжала грудь. Что мне было делать? Я не могла сопротивляться — тело реагировало на ласку Егора, как сумасшедшее.

— Не трогай меня, — выдавила я, как последнюю отчаянную попытку сопротивления.

— Имею полное право трогать свою жену, — последовал ответ.

— Мы еще не женаты.

— Не имеет значения…

Теплые губы нежно коснулись моей шеи, скользнули выше… потом медленно спустились вниз, собирая толпу безумных мурашек для грандиозного забега по моему несчастному безвольному телу, которое уже плавилось, словно восковая фигурка, под неспешными дразнящими прикосновениями мужских рук.

Ощущения дурманили. Я отчаянно всхлипнула, коря себя за разливающееся по телу наслаждение.

— Скажи, что хочешь меня, Колючка, — провокационно прошептал на ухо бархатный голос.

Из последних сил отрицательно мотнула головой, хотя и ежу понятно, что да, хочу!

— Не хочешь? — переспросил провокатор удивленно. И шеи снова коснулись теплые губы, неспешно спустившиеся вниз к ключице, где в ход пошли уже зубы, нежно и томно прикусывающие кожу рядом с тонкой тканью футболки, но словно не решаясь пойти дальше и заглянуть под неё, а мне очень хотелось, чтобы Егор и вовсе избавил меня от одежды. И как можно крепче прижал к себе…

— Его-ор…

— Ммм?

Этот бесстыжий тип едва ли ни мурлыкал от понимания моего состояния.

— Егор…

— Я тебя внимательно слушаю, малышка, — парень осторожно прихватил мой сосок прямо через ткань и чуть сжал зубами, заставив меня выгнуться, плотнее прижимаясь к его телу. — Уверена, что не хочешь меня?

Пальцы Егора невесомо пробежались по внутренней стороне моего бедра, бесстыже поддели край трусиков и после секундной заминки, скользнули внутрь. Я всхлипнула.

— Эй, — Егор замер. В его потемневших от желания глазах плескалась неподдельная тревога. — Я же не обижаю тебя?

— Обижаешь, — вздохнула я, погружая свои пальцы в его волосы. — Не останавливайся!

Моя просьба была исполнена незамедлительно…

Чуть позже я лежала, удобно устроившись на Егоре и, по недавно сложившейся привычке, водила пальцем по его татуировке. Улыбнулась, вспомнив, что парень утверждал, будто ему нравится это.

— Не замерзла?

Мне на нос опустилась снежинка, нагло залетевшая в комнату через распахнутую форточку, и тут же растаяла. Егор заботливо натянул одеяло повыше.

— Мне почти жарко.

— Но из-под одеяла на всякий случай не вылезай, — Егор поймал мою руку и прижался губами к ладони. Кончики его пальцев были твердыми, а на ладони ощущались небольшие неровности, вероятно, из-за игры на гитаре. Я вдруг подумала, что он никогда не играл для меня, а мне нестерпимо хотелось романтики.

— Егор, сыграй мне что-нибудь.

Несколько минут он не отвечал, задумчиво поглаживая меня по обнаженной спине — было невероятно приятно, поэтому я не спешила прерывать его и как-то напоминать о своей просьбе.

Наконец, он осторожно переложил меня на кровать, вкусно пахнущую им самим и кондиционером для белья, натянул домашние штаны на голое тело и выудил откуда-то, кажется, из-под кровати, гитару. Устроившись на самом краешке кровати, Егор пару раз задумчиво тронул струны.

— Стесняюсь почему-то, — наконец выдал мой будущий муж, смущенно глянув на меня. — Но раз ты сама напросилась…

Я лежала, закутанная по самые уши в теплой мягкой постели и смотрела на самого сумасшедшего парня из всех моих знакомых… самого умного, красивого, сексуального и любимого, пока он играл что-то нежное, совсем не похожее на ту музыку, что парни исполняли в кафе моего брата. Мне было хорошо… и грустно. Сама не знаю почему. Быть может потому, что подсознательно боялась, что завтра этот милый нежный парень исчезнет и вернется тот хмурый тип, который терпеть не может беременных, а значит, и меня вместе с ними. Кто бы знал, как я не хочу этого…

Гитара вдруг смолкла. Егор встал, закрыл форточку, буркнув что-то про то, что беременным болеть вредно вдвойне. Вновь сел на край кровати и, бросив на меня неожиданно хитрый взгляд, снова заиграл.

Вот я опять сижу вприкуску с шоколадом,

Запиваю чаем горячим и ничего не надо.

А рядом чудо спит, уткнувшись в бок коленом

И это чудо симпатичное зовётся «Леной».

Рука не вольно прикасается к её щеке,

Скользит по шейке к ушку, к той самой родинке.

Она предельно нежно улыбается во сне,

Похожа на лучи солнца сквозь тучи по весне.

Одной рукой я продолжая гладить нежное тело,

Второй на мониторе пару строк черкнуть хотел.

Но каждым вздохом, каждым движением милая

Моё внимание к своей персоне уводила.

Я вдруг представил как моё чудо в положении,

Бережно двигаясь по комнате, плавными движениями.

Капризничает, дуется… наверно «токсикоз»

В двух метрах от крана, хочет чтоб я воды принёс… [1]

Утро началось… удивительно.

Во-первых, возле кровати с моей стороны появилась небольшая аккуратная тумбочка. На тумбочке стояла ваза из синего стекла, в вазе — цветы. Большой красивый букет белых хризантем, которые чуть ли не светились в темноте.

Минут пять я лежала, смотрела на этот букет и никак не могла понять — проснулась я уже или всё еще сплю. Потом всё же протянула руку, осторожно погладила лепестки ближайшего цветка — они оказались холодными, словно их только что принесли с мороза.

Настоящие.

Еще и карточка к ним прицеплена.

Чувствуя, как сердце заходится в волнении, я отцепила небольшую картонку, раскрыла ее, но прочитать ничего не смогла — слишком темно. Пришлось вскакивать с кровати, включать лампу на Егоркином компьютерном столе и уже после читать послание, написанное аккуратным мужским почерком.

«Легенда гласит, что злой дракон решил похитить у людей Солнце, но схватив его, он сильно обжёг лапы. От злости дракон стал рвать и топтать огненный шар. Упавшие на Землю солнечные искры превратились в белые хризантемы.

Надеюсь, эти солнечные искры сделают темное зимнее утро светлее для тебя, моя Колючка»

Сердце сжалось от щемящего сладкого чувства, которому было явно тесновато в груди — мне казалось, я вот-вот лопну! И если бы Егор был рядом, я не стала бы сдерживаться — бросилась бы ему на шею и целовала до потери пульса.

Где же, кстати, моё неадекватное чудо сокровище?

Натянув сорочку и кое-как причесав волосы пальцами, я осторожно приоткрыла дверь спальни. Откуда-то из кухни до меня тут же донесся звон посуды и тихое чертыхание — не иначе, как Егор еще и завтрак решил приготовить…

Преисполненная любопытством, я прокралась на кухню и узрела любимого возле плиты в фартуке, украшенном крупными синими цветами. На сковороде перед ним что-то шипело и ругалось — судя по комочкам на поставленной рядом с плитой тарелке, а также характерному запаху, от которого меня уже начинало подташнивать, готовилось тут нечто вроде блинов.

— Бл*, да что не так?! — Егор выгрузил на тарелку очередное нечто, залил на сковородку очередную порцию теста и ринулся к обеденному столу. Только сейчас я заметила, что там, среди пакета муки, молока и коробки яиц притаился планшетик, в который и уткнулся парень. — Всё ведь так делаю…

При этом у него было такое умильно-растерянное выражение лица, что желание броситься ему на шею и поцеловать возросло до небес.

— Кхм… — дала я о себе знать.

Егор вздрогнул и уставился на меня нечитаемым взглядом. Пробежался глазами по моей фигуре и вдруг нахмурился.

— А что ты тут делаешь? — выдала я, вместо «Доброе утро, любимый».

Егор нахмурился сильнее.

— Ничего.

Это его «ничего», кстати, начало подгорать, распространяя просто адские ароматы по всей кухне.

— Блин! — Егор бросился к плите.

Я кинулась в противоположную сторону, надеясь, что успею добежать до туалета, прежде, чем меня вывернет. Успела. Какой кошмар! Надеюсь, Егор никогда меня не увидит в таком состоянии.

Впрочем, моим чаяниям не суждено было сбыться.

— Очень романтично, — услышала я чуть насмешливое, вновь склоняясь над унитазом. Почему-то кольнула мысль, что Егор убежит от меня теряя тапки, воочию убедившись, что с беременными лучше не связываться. Но парень мужественно остался стоять на своем месте и даже заботливо придержал мне волосы.

Ппц, какой-то… Теперь мне было стыдно оторваться от моего белого друга и посмотреть парню в глаза. Хоть бы он ушел обратно на кухню что ли… Никакого чувства такта у некоторых.

— На вот, — Егор протянул мне кружку с лимонной водой. — Рот прополоскать, — пояснил он.

Я почувствовала как краска заливает не только мои щеки, но и шею. У меня вдруг пропал голос и я даже банальное «спасибо» не смогла из себя выдавить, только кивнула, чувствуя неотвратимую потребность разреветься.

— Эй, с тобой всё в порядке, сладкая моя конфетка? — Егор сел рядом и попытался меня обнять, но места для подобного маневра явно не хватало. — Очень плохо? — не отставал он.

— Плохо, — несчастно вздохнула я.

— Может скорую вызвать?

Я всё-таки нашла в себе силы посмотреть Егору в лицо — очень хотелось узнать, серьезно он или издевается? Судя по всему — серьезно.

— Не настолько плохо, — заверила я взволнованного жениха.

Он помог мне подняться и сопроводил в ванную комнату. И пока я полоскала рот, обнимал сзади, осторожно поглаживая мой пока еще абсолютно плоский животик. Хотела бы я знать, о чем он думал при этом?

— А кто у нас будет? — словно прочитав мои мысли, тут же поинтересовался Егор, пристроив подбородок на моем плече.

— Ну, раз ты называешь меня Колючкой, то рожу я скорей всего ёжика, — проворчала я, на самом деле млея от легких поцелуев, которыми Егор принялся покрывать мою шею.

Почувствовала, как он улыбнулся.

— Я имел ввиду мальчик или девочка…

— Еще слишком рано, чтобы определить. Но моя бабушка утверждает, что будет мальчик.

— Хмм… — Егор развернул меня к себе лицом. Поправил свалившиеся мне на лоб волосы, нежно провел пальцем по нижней губе. — Может твоя бабушка ошибается? Хочу девочку… с такими же красивыми глазами, как у тебя.

— Моя бабушка не ошибается никогда! Но у нашего мальчика вполне себе могут быть мои красивые глаза, — рассмеялась я, чувствуя как в душе разливается тепло.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— Слушай, а тебе душ принять не надо? Я могу помочь раздеться…

Примечания

1

Честно, не знаю чья песня — стащила из инета. Автору — Спасибо=))

Content

Аира
REAL–LIFE

Примечания