Кэтрин Болфинч

Сердце Тайфуна

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Mara Fribus, YoPixArt, Dean zangirolami, Black moon / Shutterstock.com / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Иллюстрация на обложке Mori

© Кэтрин Болфинч, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Забудьте все, что вы знали о мафиозных романах. Эта невероятная история не похожа ни на одну из тех, что я читала раньше. Самые проникновенные и живые герои, самые огненные и здоровые отношения между ними. Их разделяла целая пропасть лжи, тайн и боли, но только вместе им по силам противостоять злу, которое жаждет их крови.

Люда, блогер, RAVENNA_DIARY

«Сердце Тайфуна» – это начало целой Вселенной, созданной Кэтрин Болфинч. Интригующая история с нотками детектива, горячие герои, волнующий сюжет и тайны прошлого окунут вас с головой в мир мафии и до конца будут держать в напряжении… Сможете предугадать исход? «Если тебе суждено умереть, то не спасет ни Бог, ни колдовство, ни бегство?».

БубусикЧитает, блогер, bybysilkreadbooks

* * *

Посвящается читателям, которые верили в эту историю. Порой даже больше, чем я сама

* * *

«Мужчины находятся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто сознает это; из-за женщин они поднимаются к небесам и опускаются в ад. Последняя дорога – самая излюбленная и почти всюду одобренная»[1].

Мария Корелли «Скорбь Сатаны»

* * *

Плейлист

XOLIDAYBOY – Последний день на земле

Arctic Monkeys – I wanna be yours

Sam Tinnesz – Play with fire

Забей, Лерочка – каждый, кто делал тебе больно

Elysees – Big Boys

Nikki Idol – Sex in Paris

Neverlove – Люби меня вечность

XOLIDAYBOY – Шапито

XOLIDAYBOY – Твой романс

КИССКОЛД, Dневник Dжессики – Когда ты улыбаешься

Nikki Idol – The Devil in L

Три дня дождя – Прощание

idleboi – Think I Need Someone Older

Lonelium, SLXEPING TOKIO – I WANT YOU (Speed Up)

SLAP HOUSE MAFIA, DKHS – PULLIN UP

Nikki Idol – I Love you… my Devil

Imagine Dragons – Demons

Fuel Fandango, DANI DE MORON – Mi danza

DPR IAN – So Beautiful

Elle Goulding – Love Me Like You Do

Arnon – Criminal

Everybody Loves an Outlaw – I See Red

DEKADANCE – Верность

Пролог

Я зажмурилась. Тайфун стремительно заваливался в мою сторону, из-за чего моя сумка соскользнула на предплечье, а я шагнула к Аарону, машинально подхватывая и аккуратно опуская его вниз.

Страх клокотал в ушах, заставляя озираться по сторонам. Заставляя ждать. Ждать чертовой второй пули. Той, которая каждый раз предназначалась мне.

Я опустилась на колени, пригнулась, схватив Аарона за здоровое плечо.

– Только попробуй сдохнуть, чертов придурок! – прошептала я, пытаясь оттащить Тайфуна за машину.

Черт, он был таким тяжелым.

И крови казалось так много, будто мир хотел меня в ней искупать.

Вокруг не было ни души, а я цеплялась за Аарона, как за единственную соломинку, связывающую меня с реальностью. Я убивала в себе воспоминания, чтобы не утонуть в отчаянии. Сейчас важнее совсем другое.

В какой-то момент на асфальте показалась серая мягкая игрушка, покрытая красными каплями. Я зажмурилась, с губ слетел всхлип. Это все нереально.

Аарон реален. Игрушка – нет.

Мне двадцать два. Все давно позади, я должна вытащить его.

Я глубоко вздохнула, снова обхватывая придурка за здоровое плечо.

– Если ты выживешь, я притащу тебе убийцу хоть в зубах. – Голос срывался на хрип от рыданий, дыхание сбивалось от тяжести его веса, но я все равно тащила парня за машину. – Только не умирай, прошу.

Он казался слишком безвольным, слишком покорным.

Что делать? Что я, черт побери, должна сделать?

Закрыть рану? Найти стрелка? Спрятать нас? Успокоиться?

Воздух не проникал в легкие, я чувствовала, как паника захлестывала, накатывая не волнами, а самым настоящим цунами. Я не знала, что делать. Прямо как тогда. Маленькая, беззащитная и глупая.

Должна сделать хоть что-то. Должна сделать так, чтобы он выжил.

Я всхлипнула, стянула кофту, приложила ткань к ране и прижала ладонями, которые тут же покрылись кровью.

Мама…

– Аарон… – Я так хотела больше не испытывать страха. Чтобы липкая паника не хватала в свои сети. Чтобы я больше не видела боли и крови, но… он не мог умереть у меня на руках. Просто не мог.

Глава 1

Аарон

Несколько недель назад

Вы верите в Бога? Если да, чиста ли ваша вера? Думаете ли вы о своих поступках и мыслях, когда стоите перед выбором – грех или добродетель? Встаете ли на колени в молитве каждый день? Или молите о пощаде на смертном одре?

Бог давно покинул меня, но я верую и молю о прощении каждый день. Почти за каждый свой поступок. Но смогу ли я его заслужить? Вряд ли. Как я уже говорил, Бог оставил мою запятнанную грехами душу. Ровно в тот момент, когда забрал мою мать.

Я склонил голову в молитве. Запах ладана проникал в легкие, окутывая их сизым дымом. Странно, что до сих пор меня не удушили святые за безбожность.

В церкви я всегда находил утешение. Но не во время мессы, а когда здесь никого, кроме послушников, не было. Помещение со сводчатыми потолками окутывалось звенящей тишиной. Я приходил сюда, чтобы поразмышлять о делах, судьбе, вымолить прощение для своей души.

– Прости меня, Господи. Даруй мне истинный путь для спасения души, – прошептал я, перекрестился и, поднявшись со скамьи, покинул церковь.

Иногда я задумывался: что, если я уже в аду? Что, если все происходящее не более чем декорации к пламени, пожирающему мою плоть? Что, если лимит на преступления уже закончился и у Бога не осталось причин и терпения наблюдать за моей жизнью?

Испания в это время года едва не умирала от невыносимой духоты. Такой сильной, что костюм-тройка показался униформой для грешников в аду. Здесь всегда не хватало тени деревьев, в которой можно спрятаться от назойливой жары. Как только послушницы в самый разгар пекла подрезали цветы и работали во дворе? Неужели их вера настолько сильна, что раскаленный воздух не давил на легкие, не кружил голову? Неужели этот маленький уголок с цветами, газон и пара пальм около входа требовали столько усилий и жертв хрупких девушек?

Церквушка находилась в таком живописном месте, что порой хотелось сесть на маленькую деревянную лавочку, из которой уже торчали гвозди, и забыть о том, что за стенами этого места меня ждало семейное дело, разборки с другими семьями и бесконечная череда убийств «по случайности». Мне нравилось смотреть на виднеющееся вдалеке море, пригород и россыпь зелени, растущей на холмах.

Но сегодня времени на безмерное созерцание не осталось, я глянул на наручные часы. В голове сразу возник длинный список дел: казино, участок, семья Перес, сводка семейной «библии». На последнем слове, не сдержавшись, поморщился. Слишком бесило то, что такие скверные вещи имели божественные названия. Вот что такое настоящее богохульство.

Впрочем, эти мысли всегда удалялись, когда появлялась она. Словно описанная Марией Корелли – идеальная, чистая и светлая девушка была лучиком во всей этой мерзкой тьме, всегда в белом, с убранными под платок волосами и нежной улыбкой. Я даже боялся к ней подходить, чтобы ненароком не испачкать светлую душу скверной, поэтому всегда наблюдал издалека, как тонкая фигурка пропалывала клумбу с разноцветными петуниями, а потом с какой-то небывалой нежностью прибирала рассыпанную на плитку землю.

Вот и сейчас пришлось отойти к забору из желто-красного кирпича с высокими колоннами, чтобы оставаться в тени и думать о том, что однажды Бог даст мне спасение в виде ангела на земле. А пока кончик зажженной сигареты приветственно моргнул оранжевым, окутывая никотином нервное напряжение перед предстоящей встречей.

Глаза сами по себе прикрылись, сознание медленно успокоилось под тихий разговор послушниц, пение птиц и морской ветер. Легкие прерывисто получали очередную порцию отравы, а я – возможность забыться хотя бы на пару секунд.

– Я прибью его, если он этого не сделает, Матиас! – звонкий голос, раздавшийся с парковки, если так можно назвать засыпанный гравием участок дороги, прервал и безмятежность, и спокойствие. Кому могло прийти в голову так орать на церковной территории? Я даже в мыслях не позволял себе таких вольностей.

Стало интересно, кто же нарушил мой покой. Я вышел из-за колонны. Но тут в меня влетело что-то шумное, полностью в черном, и с громким «Ой» выпалило то, от чего глаза полезли на лоб, а в груди закололо:

– Черт! – выругалась девушка, цепляясь за лацканы моего пиджака одной рукой, а другой поправляя ремешок на черных туфлях.

– Вы в Божьем храме! – возмутился я, все же придерживая ее под локоть. Бесстыдница, усмехнувшись, выпрямилась.

– А вы святой отец? Покараете меня за грехи? – ехидно спросила девушка, подняв подбородок и заглянув мне в глаза. Я вгляделся в зеленые, почти желтые радужки, заметил вишневые губы, ожерелье из черных бриллиантов, серые узкие брюки в полоску и жилет на голое тело.

– Нет.

– Тогда и не вам наставлять меня на путь праведный, – заметила она, откидывая темные волнистые волосы назад. – И кстати, мои глаза выше, уважаемый.

– Такие же бесстыжие, как ваш наряд. Кто ж так в церковь ходит?

– Может, важнее приходить с открытым сердцем?

– Вы, кажется, приняли это слишком буквально, – усмехнулся я, ловя себя на мысли, что все еще держал ее за локоть. Этой короткой вспышки хватило, чтобы почти целомудренно отойти.

– Хорошего дня. И да, курить вредно, – с кривой улыбкой попрощалась девушка и, гордо вскинув подбородок, направилась вглубь территории.

Я поправил волосы, выкидывая окурок сигареты в мусорку. Было в этой женщине что-то демоническое. Наверное, несколько месяцев назад она очаровала бы меня буквально за пару минут, и своей улыбкой, и вырезом, и кокетливостью, но сейчас… Сейчас показалось, что это дьявол во плоти. И мне стало жаль того человека, который проведет с ней жизнь. Если такой смелый вдруг найдется.

Машина, простоявшая на утреннем солнце, тоже показалась адской. Знаки? Или на нервной почве сознание рисовало картинки глубинных страхов, которые только укрепились после вчерашней стычки? Или это волнение перед сегодняшней встречей в казино?

Я снова закурил, превращая душное пространство спорткара, доставшегося вместе с «бизнесом» от отца, в пыточную. Стрелки часов медленно приближались к обеду, отрезая возможность передумать и задержаться. Телефон раздражающе зазвонил, показавшись слишком звонким. Все сегодня было каким-то «слишком» раздражающим, громким, удушливым.

На экране высветилось имя Хорхе – моя правая рука, лучший друг и брат, если в нашем мире можно использовать эти ярлыки. Палец скользнул на зеленый кружок, принимая вызов. Хорхе нельзя игнорировать ни при каких обстоятельствах. Я взял это за правило, потому что друг никогда не беспокоил по пустякам.

– Если ты позвонил, чтобы снова рассказать о длинноногой стриптизерше, я прострелю тебе колено, – конечно, иногда он все же испытывал мое терпение. На том конце провода раздался нервный смешок, а затем парень коротко выдал:

– Приезжай быстрее. У нас гости.

– Черт, – выругался я, прикусив язык. Впрочем, сейчас я находился уже не в Божьем храме, а потому мог включиться в обычный режим. В тот, где я глава одной из испанских мафиозных семей, жестокий и беспринципный Аарон Гонсалес по прозвищу Тайфун.

Глава 2

Луиза

Проклятый Матиас. Чтоб его сожрали черви! Додумался ведь отправить меня не пойми куда. Чтобы я еще раз согласилась на его сомнительные планы и просьбы! Семья семьей, а иногда свои планы надо ставить на первое место. В моем случае это оказалось бы куда полезнее.

Тысячу лет не была в этой церкви и еще столько бы не приходила. Но нет же, младшему брату, наследнику отцовских дел, банковских счетов, чернухи и рук в крови, некогда. Прекрасный маленький Матиас, почему бы не послать только что вернувшуюся из другой страны сестру куда-нибудь. Хотел, чтобы я замаливала грехи? Обойдется.

Еще этот странный парень. Явно не просто так ошивался там. Не поверю я в то, что посреди дня явный коп отчаянно молился в церкви. И выправка, и взгляд, и пижонский костюм. Точно коп. А если следил, то дело плохо. Отец вряд ли оценит.

Почти сентябрь. Я и забыла, что здесь в это время года так жарко. Невыносимо и ужасно, как в аду, в который нас так заботливо вел папочка. Господи, как же мне хорошо жилось там, где никто не знал ни меня, ни моего имени, ни положения. Просто Луиза Перес, приехавшая откуда-то из глубинки Испании и едва разговаривающая на английском. Там было просто. Не нужно было слушаться отца, брата, который на четыре года младше, а по положению старше. Не нужно было бояться, что в любой момент вражда с другими семьями выйдет за рамки и кто-то отправится на тот свет, как… мама. Я не должна была бояться смерти, я с рождения ее вижу, мы все когда-то уйдем, но от мыслей, что при очередных разборках пулю может поймать Мария, Матиас или даже отец, в груди колотился страх. Животный и первобытный. Такой, от которого сжималось все внутри, словно я девочка со стороны. Хотя все совсем наоборот. Правда, убивать не приходилось. Зачем, если за тобой почти везде следует охрана?

Дом отца, а если точнее, наш семейный дом, находился почти на самой горе, открывая вид на прогнивший город и море. Я любила и ненавидела это место одновременно. С одной стороны, мама растила нас здесь, тут появилась наша семья. А с другой – гости в лице неприятных особ, далеких от закона, поставки, разборки. Страшно прятаться в потайных проходах, пока к дому колонной съезжаются огромные машины, напичканные оружием. Впрочем, даже к этому привыкаешь, а потом постоянно держишь в бардачке пистолет. Но мне пока что ни разу не пригодился. Хотелось верить, что так и останется.

Оптимизм явно меня погубит, учитывая то, как отношения стали натянутыми с другими семьями в последнее время. Матиас и отец пытаются договориться, но прошлая попытка закончилась тем, что мы остались без крупного клиента. И отец еще не брался за месть. Не вовремя я вернулась. Не хочется подставляться под пули из-за того, что у семьи Гонсалес поехала крыша после ухода главного.

Пальмы, растущие по периметру участка, отчего-то стали раздражать, как и оранжевая, почти рыжая отделка дома с его белыми балкончиками, колоннами и красной крышей. Я хотела вернуться в холод, туда, где росли сосны, где воздух пах прохладой, а не норовил задушить, как здесь. Но вместо того, чтобы сесть обратно в ярко-красный любимый кабриолет, уехать на другой конец страны, а оттуда в аэропорт, я уверенно переставляла ноги, слушая, как из-за каждого шага хрустит гравий.

На пороге дома уже ждал Матиас, подперев одну из колонн плечом. Брат смотрел, как я приближаюсь, щурясь из-за яркого солнца. За те полгода, что меня не было, он почти ни капли не изменился – все те же светлые, как у младшей сестры, волосы, слегка завивающиеся на концах, темно-зеленые глаза, рост почти под два метра и широкие плечи, которые он обычно скрывал под свободными пуловерами. И брат, и сестра походили на маму. Так сильно, что почти каждый раз это вызывало тупую боль под ребрами. Мне же досталась внешность отца, полностью противоположная: темные волосы, немного смуглая кожа, широкие брови, аккуратный нос и небольшой рост, единственное, что в нас с братом и сестрой одинакового, – глаза и фамилия.

Матиас выглядел еще хуже, чем вчера: залегшие под глазами тени, ни намека на привычную прическу, мятая одежда, вызывающая только один вопрос: «Как отец вообще выпустил его из дома в этом?» Почти каждую секунду Матиас зевал. На какой-то миг мне стало его даже жаль. Непростые времена требовали непростых решений, и они целиком и полностью ложились на плечи брата и отца. Мы с сестрой были удалены от этих дел, если можно так сказать. На мне висела вся черная бухгалтерия. А на сестре… ничего. Отец и близко не подпускал ее к нашему миру, правда, она сама не желала подходить. Скорее всего, для нее мы пропащие, те, кого приходится называть семьей.

– Выглядишь паршиво, – проговорил брат, когда я поднялась по ступенькам.

– Говори это почаще, когда смотришься в зеркало, – ответила я, тут же угодив к Матиасу в объятия. Этим и были примечательны наши отношения, как бы мы ни ненавидели друг друга, как бы ни задевали, мы не делали этого всерьез. А если и случались крупные ссоры, то рано или поздно конфликт сходил на нет, потому что наша сила заключалась в семье. Мы не могли позволить размолвкам отодвинуть нас друг от друга. И не могли позволить внешним разборкам с другими проникнуть внутрь.

– Я скучал по тебе, язва, – прошептал Матиас мне в макушку.

– Я тоже скучала, великан. – Да, то, чего мне искренне не хватало в Канаде, так это брата. Матиас – моя поддержка и опора. Но я точно знала, что благодаря его авторитету я до сих пор жива со своей привычкой постоянно лезть куда не просят.

– Отец совсем тебя не щадит?

– Проблемы с казино, – туманно отозвался он, выпустив меня из объятий. Матиас открыл дверь дома, пропуская меня вперед. – Все никак не можем решить вопрос с Тайфуном.

– Снова сто страниц требований? – поинтересовалась я, входя в просторный холл, от которого в разные стороны шли небольшие коридорчики: налево – большая гостиная, прямо – еще пара разветвлений в кабинет, кухню для персонала, вход в подвал и гостевую уборную, а справа – широкая лестница, ведущая на второй этаж, и столовая. Этот дом выбирала мама, поэтому здесь много света и зеленых растений. Небольшое воспоминание из детства – у мамы всегда стояли цветы в вазах на комоде при входе, в гостиной и спальне. После ее смерти это единственное, что отец оставил как память о ней.

– Ты же знаешь отца, – проворчал брат. В ответ я только кивнула, соглашаясь, а про себя думая о том, что у этого человека, кроме основного плана и выгоды, есть еще десять, а то и двадцать причин и учтены все возможные варианты развития событий.

Мы вошли в просторную гостиную, окна которой выходили на парковку около дома. В одиноком кресле в углу, уткнувшись в телефон, сидел отец. Он поднял голову на звук шагов, и я уже собиралась поздороваться, но Матиас заговорил первым.

– Смотри, какого подкидыша я нашел на крыльце, – для нас были нормой фразочки подобного рода, я уже перестала на них отвечать, а отец – ругаться. Матиас плюхнулся на диван. Отец цокнул и закатил глаза, как делал каждый раз, когда Матиас вел себя неподобающе. Признаться, иногда мне даже не хватало этого сумасшествия в Канаде.

– Не время для шуток, – фраза папы показалась слишком серьезной, как и тяжелый взгляд, которым он прошелся по нам. Предчувствие чего-то необратимого медленно закрадывалось в душу, заставляя не отрываясь вглядываться в суровые черты лица отца, отросшую за время моего отсутствия бороду и появившиеся морщинки. – У ребят проблемы в казино, сбор всех, – его слова прозвучали так, будто меня ударили молотком по голове, вышибая все мысли. Это то, чего я так сильно надеялась не застать.

– Ты тоже едешь, Лу. – Я медленно опустилась на диван под испытывающим взглядом отца. Нет, нет, нет. В голове роились сотни вопросов, но вслух я не могла произнести ни одного. Главный из них так и орал: «Зачем?» Пора уверовать и молиться, чтобы никто из ребят не пострадал?

Глава 3

Аарон

Около входа в клуб стоял Хорхе: высокий, худощавый парень двадцати трех лет, с копной черных кудрявых волос и с вечными синяками под глазами. Он переминался с ноги на ногу, нервно оглядывался по сторонам и иногда подносил сигарету к губам, чтобы затянуться.

Машина, взвизгнув шинами, остановилась. Я посмотрел на неоновую вывеску, думая, на кой черт отец залез на территорию Переса, открыв бар на одном этаже с их казино. Клиенты все равно были общие, постоянно сновали туда-сюда, только раздражая своим мельтешением. По-настоящему большие деньги они все равно оставляли на столах у Переса, пытая удачу в покере или рулетке, а к нам заходили уже на мели лишь за тем, чтобы залить проигрыш выпивкой.

– Что произошло? – начал я, выйдя из машины. Стянул с себя пиджак, закатал рукава черной рубашки до локтя. Хорхе потупил взгляд, ничего не ответив. – Правильно делаешь, что молчишь. Я доверил тебе составление договора с ними, а вы устроили какой-то цирк. Обошлось без стрельбы? – Бровь взметнулась вверх, а взгляд уперся в Хорхе.

– Пока да.

– Что значит «пока»?

– Пока они наставили друг на друга пушки, – пожал плечами он, – Перес приехал. Не один.

– Черт, – слишком много раз слово «черт» сегодня срывалось с моего языка, но других слов для описания ситуации не находилось. Я все же надеялся, что неприятный инцидент не примет широких масштабов. Не хотелось привлекать к происходящему еще и ребят из участка. Все-таки для многих мое присутствие – шанс на избавление города от картелей. И так было когда-то. А сейчас остался лишь факт того, что отец резко ушел «в отставку», грея задницу где-то в Майами, его дела опустились на мои плечи, и с прошлыми благородными целями, которые бы одобрила вера, пришлось попрощаться. Так что я поправил брюки, перемещая пистолет за пояс.

Хорхе придирчиво оглядел меня, потом фыркнул, словно рассматривал несмешного клоуна в цирке.

– Когда-нибудь я действительно прострелю тебе колено. – Я хлопнул его по плечу, затем первый вошел в стеклянные двери.

В холле, на удивление, было тихо. Даже слишком тихо, словно все вокруг замерло в ожидании чего-то неизбежного. Такая тишина обычно стояла перед тем, как кто-то выпускал первую пулю, подавая знак остальным.

Отсюда шло два пути: один вниз по левой лестнице в казино, второй по правой в бар. Я осмотрел сначала казино: двери плотно закрыты, свет выключен, как и всегда в это время. Слишком рано для выкачивания денег из туристов, а местные в большинстве своем знали и о том, кто эти места держал, и о том, как быстро потратить полугодовую зарплату, поэтому в трезвом уме они сюда не забирались. Зато по пьяни сорили деньгами направо и налево.

В дверях бара обычно стоял кто-то из наших, особенно когда внутри с кем-то велись переговоры, но сейчас место пустовало, позволяя сомнениям ютиться в голове. Я достал пистолет, Хорхе за моей спиной сделал то же самое.

– Я пойду первым, Ар, – прошептал парень, опережая меня. В неформальной обстановке он звал меня по давно забытому прозвищу, тянущемуся еще далеко из детства. Я только кивнул, соглашаясь с его словами. Мне рисковать ни к чему, больше наследников у отца не было, а Хорхе всегда понимал специфику наших дел, все-таки он рос рядом со мной, буквально в моей семье. Как назойливый и любимый младший брат, которого я никогда не хотел.

Он короткими, тихими шагами прошел вперед, бесшумно приоткрыл дверь, проскользнул внутрь. Я двинулся следом, оценивая обстановку. Тишина все еще оглушала, не было даже голосов, будто все разом задержали дыхание в ожидании. А затем раздался звук, который я надеялся сегодня не услышать. Кто-то выстрелил. Хорхе мгновенно подлетел ко мне и, сбив с ног, подтащил к одному из диванов. К этому моменту я уже сотню раз проклял отца за решение наладить отношения с Пересом.

– Выглядит так, будто ждали только нас, – напряженно заметил парень, на секунду выглядывая из импровизированного укрытия. Возле его головы тут же просвистела пуля и вошла в стену напротив. – Вот говнюк, только недавно сделали ремонт! – рявкнул Хорхе.

– Тебя только это беспокоит? – уточнил я, озираясь по сторонам и выпуская несколько пуль в стреляющего.

– До тебя еще не добралась книга с расходами, – уклончиво ответил друг, проделывая все то же самое, что и я секунду назад. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Встать и сказать, чтобы все заткнулись, тоже не вариант. Интересно, Перес был где-то здесь или смылся, испугавшись за свою драгоценную тушку?

Кто-то громко вскрикнул, затем раздалась еще пара выстрелов, тонна ругательств, звук разбившегося стекла – кто-то явно стрелял по бару, не щадя ни бутылки дорогого алкоголя, ни стеклянные полки. Теперь я бы согласился с Хорхе насчет ремонта, но больше надеялся на то, что никто из моих ребят не пострадал. А еще на то, что Перес не объединился с Санчесом, потому что если это так, то мы окажемся в трудном положении, а если точнее, то в полной заднице.

– Перес, отзови своих, – крикнул я, поймав недовольный взгляд Хорхе. Вот уж кто, а он всегда любил порезвиться таким образом. Тем более с теми, с кем отношения давно и безвозвратно испорчены. Но в ответ от меня он получил только отрицательный кивок головой. Не сегодня, не среди дня и не здесь. План медленно, но очень верно разворачивался в моей голове.

– Иди к черту, – голос эхом отразился от стен, снова запустив череду выстрелов в обе стороны.

– Ты не Перес.

– Не дорос для разговоров с боссом, – ответил кто-то в перерывах между пальбой.

– Он точно приезжал? – Я повернулся к Хорхе, строго вглядываясь в его черты лица.

– Сам его провожал, клянусь, Ар, ты ведь меня знаешь, – ответил он, только сильнее укрепляя два более возможных предположения: либо у нас завелась крыса, которая вывела Переса через наш черный вход, либо его здесь вовсе не было. Во второй вариант верилось неохотно, Хорхе никогда мне не врал, потому что видел, что бывает со лжецами.

Я дотянулся до телефона, ткнул номер на быстром наборе. Звонок оборвался спустя три гудка, означающие, что процесс запущен и скоро дело решится быстро и деликатно.

Хорхе высунулся из укрытия, отстреливаясь. Осталось около минуты до решения вопроса. Вот только время тянулось слишком долго.

– Твою мать! – прошипел парень, ложась на меня и зажимая плечо пальцами, сквозь которые сочилась струйка крови.

– Уроды. – Я осмотрел руку друга, замечая тонкую, аккуратную полосу порванной кожи. – Жить будешь, но сиди здесь.

Аккурат в это время снаружи раздался сигнал, из-за которого выстрелы мгновенно стихли. Затем зазвучали громкие голоса, оповещая о прибытии полиции.

В помещении началась настоящая суматоха, и если мои ребята знали, что им бояться нечего, потому что их прикроет босс, то остальным повезло не так сильно.

– Стучать полиции, как некрасиво, Гонсалес. – Я удовлетворенно ухмыльнулся, когда Перес появился в поле зрения. Значит, Хорхе все еще не смел мне врать.

– Некрасиво устраивать стрельбу в гостях у полицейского.

– Научи своих ребят общаться с женщинами.

– Так это все из-за женщины?

– Еще мне не понравилась пара пунктов в соглашении, поэтому договориться мы не смогли.

– И вряд ли сможем, – отозвался я на его лжегрустный голос. Скорее всего, старика не устроил пункт с денежным вопросом. – Советую уйти через черный ход. – Я поднялся уже без страха нарваться на пулю. В общей неразберихе ее можно поймать случайно, а стрелять в главу одного из домов, который еще и детектив, так себе затея. Если, конечно, мозги на месте.

– Спасибо за гостеприимство, – хмыкнул мужчина и, любезно кивнув, направился в сторону кухни. Из-под расстрелянного стола вылезла хрупкая женская фигура в полосатом костюме, который, казалось, я уже видел раньше.

– Всем оставаться на местах! – В клуб ворвались ребята в форме.

– Уже все в порядке. – Я поднял руки, рассматривая команду, которую вверили мне перед уходом отца. Они одновременно спрятали оружие, рассматривая разгромленный клуб.

– В следующий раз зови нас до того, как все закончится, – устало проворчал Дэни, осторожно садясь на край кожаного, но теперь беспощадно продырявленного дивана. – Составлять рапорт будем?

Я отрицательно мотнул головой.

– Оформлю как учения.

– Ну и козел же ты, Аарон, – укоризненно сказал мужчина, – твои игры до хорошего не доведут. Тебя либо посадят, либо пустят тебе пулю в лоб. И будет это очередной картель или кто-то из управления, сказать сложно.

Я достал из кармана брюк пачку сигарет, на мгновение лицо осветилось вспышкой огня, а затем в потолок взметнулся дым.

– Ты хочешь, чтобы еще и датчики сработали? – возмутился Хорхе, осматривая раненых. Черт, совсем забыл про пожарную систему.

Сигарета отправилась прямо на пол – после произошедшего можно было не заботиться о порядке. Внимание вернулось к Дэни, глаза бегали по его статной, но постаревшей фигуре, рассматривали седину в волосах, многочисленные морщинки, исполосовавшие лицо, усталый и по-отечески добрый взгляд.

– Знаю. – От желания закурить стянуло горло, я оглянулся на бар, выискивая хоть одну уцелевшую бутылку. Но вместо того, чтобы выпить, задумался. В памяти всплыл образ в полосатом костюме – девушка около церкви. Слишком странное совпадение.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – проговорил мужчина, затем оглядел царящий вокруг хаос, одним взмахом руки поднял команду и, не сказав больше ничего, вышел из клуба.

Я кивнул Хорхе на черный ход. В полной тишине мы вышли на улицу, где солнце уже клонилось к закату, но все еще жгло открытые участки кожи. Сигарета наконец-то оказалась в руках, организм получил свою долю отравы.

– Сводка.

– Роби убит, еще двое ранены, если не считать меня, – быстро и тихо подвел итог Хорхе, тоже достав сигарету. – Старик нам дорого обошелся.

Я затянулся, тяжело выдохнул, запрокинув голову и закрыв глаза. Он прав. Слишком большие жертвы, слишком большой ущерб. Пусть Роби и не был высококлассным парнем с чистой совестью, но все-таки его верности многие могли бы поучиться.

Почему в моей жизни не было ни одного человека, на которого можно спихнуть всю эту работу?

– Собери ребят, мне нужна вся информация о семье Перес, позвони Дэну, пусть подключит своих. – Кажется, пора принять неизбежное, пора решить, на какой стороне я остаюсь и для чего. Дэни прав. Меня точно отправят на тот свет, это только вопрос времени. – Так мы это не оставим.

Глава 4

Луиза

У меня было всего два вопроса: что произошло и почему.

Матиас, перехватив меня поперек талии, быстро запихнул в машину, бросив на светлое сиденье внедорожника. Смерил тяжелым взглядом, из-за которого почему-то сразу стало ясно, что мое возвращение – самая огромная ошибка, какую я только могла совершить в жизни.

Сердце колотилось в груди так сильно, будто считало каждую выпущенную пулю в воздух в гребаном клубе Гонсалеса. Какой придурок додумался стрелять? Придушила бы собственными руками.

– Какого черта? – Я повернулась к брату, пытаясь выяснить хоть что-то. На этой встрече я должна была играть роль бухгалтера. Бухгалтера! А не мишени с красным крестиком на голове.

– Успокойся, Лу. – Матиас примирительно поднял обе руки, хоть и знал, что это всегда раздражало меня только сильнее. Каждый раз мы это проходили. Каждый раз, когда брат пытался спустить идиотские решения отца с рук.

Я серьезно глянула на Матиаса, пытаясь понять, ударить его сейчас или потом. Тут же меня нашел взгляд отца, превосходящий, давящий, оценивающий, словно он сделал что-то великое и теперь ждал реакции.

– Вы все знали?! – воскликнула я, наконец понимая гениальный в кавычках план.

– Конечно, Луиза, – строго заметил отец, закурив прямо в машине.

– Почему я была не в курсе?!

– Потому что это не твое дело, – хмыкнул мужчина, издевательски растянув губы в усмешке.

– Не мое дело – угроза моей жизни?!

– Никакой угрозы не было, – нерешительно встрял Матиас, но я знала, что брат все равно на моей стороне, он считал, что в такие дела я должна быть посвящена. И с большой вероятностью вечером он явится в мою комнату с бутылкой виски.

– Ты преувеличиваешь, Луиза, – его голос походил на яд, проникающий под кожу тонкими иглами. Тихий, темный и опасный, словно угроза в скором времени станет явной.

– Я не успела вернуться, а ты уже втянул меня во что-то.

– Лучше тебе и правда успокоиться.

Нервный смешок сорвался с моих губ, я сложила руки на груди и отвернулась к окну, за которым мелькала когда-то любимая Испания. Сейчас же до боли раздражающая и кирпичиками крыш, и ярким солнцем, заставляющим щуриться, и суетой вокруг. Мне снова хотелось в Канаду. Там не было ни войн, ни страха, что однажды кто-то придет и все отберет. А ведь я замешана в бизнесе отца, и мне бы тоже пришлось отвечать за все его грязные дела, если бы кто-то решил копнуть поглубже.

– Да, Лу, сходи с подружками на шопинг. Поменяй прическу, маникюр или что вы там делаете, – отмахнулся Матиас, по примеру отца достав сигарету.

– Вашими стараниями ни одной подруги у меня не осталось, – усмехнулась я, зная, что мои проблемы никого не интересовали. – А водитель за подругу не сойдет.

– Возьми сестру, – предложил отец, я в ответ скривилась, лицо изрезала гримаса отвращения вперемешку с ужасом. Столько времени наедине с ней я бы не выдержала.

– Что ты так противишься, будто она тебе не сестра родная, а девка с панели?

– Она – нет, я для нее – да.

– Не неси бред, Лу. Она любит тебя точно так же, как я, – проговорил Матиас, притянув меня в медвежьи объятия, каждый раз заставляющие задуматься, как вообще в нем помещались все те жестокость, решительность и агрессия, что появлялись в делах. Отец всегда был вспыльчив, страшен, жесток и агрессивен. Матиас же мог быть нежным, спокойным, вдумчивым. Не знаю, объяснялось ли это его привязанностью ко мне или нежеланием быть похожим на отца, что при его внешности сделать довольно просто.

– Я рада, что тебе весело, – выплюнула я, высвобождаясь из цепкого кольца рук. Матиас тихо усмехнулся, отец потерял к нам интерес, с привычно серьезным лицом печатая что-то в телефоне. Взгляд снова скользнул по статной, почти величественной фигуре, вызывая желание поежиться от всех слов, что хотели вырваться. Вряд ли когда-нибудь он поймет, что тащить своих детей в кучу событий, из которой они могут даже и не выбраться, – дерьмовый план. Особенно если кто-то из этих детей даже не в курсе ситуации.

Машина плавно поднималась вверх, к самой вершине холма, на котором стоял дом семьи Перес. Величественный, холодный и неприступный, прямо как и его хозяин. Интересно, когда Матиас примет управление семейным бизнесом, атмосфера изменится?

Но, скорее всего, это произойдет не так уж и скоро, поэтому пока что дом отталкивал, показывая истинную суть мафиозного мира. Особенно в свете заходящего за горизонт солнца. Дом будто подсвечивался снаружи жидким золотом, а в окнах царила такая темнота, будто из них сейчас начнет сочиться самая настоящая тьма, но когда автомобиль остановился на подъездной дороге, я влетела в двери дома первая. Желания находиться в этой компании не было, казалось, что общество отца отравляло. Я не хотела снова погружаться в эту жизнь. Правда, выбора мне не оставили. И каждый шаг на пути к комнате оказывался равносилен подписи в договоре кровью.

Моя старая комната находилась на втором этаже, в западном крыле, с которого, должно быть, сейчас открывался прекрасный вид на закат и море, переливающееся в лучах розового солнца. И в любой обычный день я бы попросила Марту,  домоправительницу, принести мне ужин, расположилась бы на балконе с легким салатом и кофе в красивой кружке. Но сегодня больше всего манило спокойствие, горячий душ и полная темнота, в которой можно спрятать все эмоции в ожидании, пока мою квартиру в другом районе города подготовят к переезду. Всего несколько дней. Несколько невыносимых дней с постоянными напоминаниями от отца о моих обязанностях, встреча с сестрой и ее вечно осуждающим взглядом, пустотой, которая уже давно пронизывала каждый угол этого дома.

Я на ходу скинула туфли, оставив их валяться на белоснежном ковролине в полном хаосе, стянула брючный костюм и скрылась в ванной комнате. Правда, душ ни капли не помог, только позволил усталости навалиться на плечи, разлившись по телу горячей волной, сбивающей с ног.

Но, когда я вернулась в комнату, возле небольшого дивана, около кровати, сидел Матиас, рядом стояла початая бутылка виски. Двойные двери на балкон были распахнуты, открывая вид на потемневшее небо, покрытое звездами, столик с двумя креслами. Вдалеке виднелись огни ночного города и море. Шум волн слышался и здесь, даря умиротворение. Пожалуй, этого в Канаде не хватало. Я скучала по морю, запаху йода в воздухе, который теплым ветром путал вьющиеся волосы.

– Ну наконец-то, – пробурчал брат, – я уж подумал, что ты решила утопиться и оставить нас без возможности видеть твое чудесное личико.

– Я скорее утоплю всех вас.

– Ты бы не стала марать руки, – отозвался Матиас, похлопав по ковру рядом с собой. Я опустилась на пол, сев в позу лотоса. – Ставлю на то, что ты бы заплатила за грязную работу. Или подложила бы бомбу. Этот дом тебе никогда не нравился.

– Мне кажется, ты слишком много знаешь. – Я забрала бутылку из его рук, сделала жадный глоток, чувствуя, как горло обожгло. На языке осталась приятная теплота и легкое послевкусие сливы. Матиас хрипло рассмеялся, достав сигарету.

– Ты же моя сестра.

Мы замолчали, передавая друг другу бутылку и сигарету. Почти как в старые добрые времена, когда приходилось прятаться от домоправительницы, которая за нами приглядывала. Наверное, нас с братом можно назвать теми самыми богатенькими ребятами, которым плевать на других, избалованными, наглыми, попробовавшими почти все из-за доступности и дозволенности. Это могло быть правдой, но не было. Может быть, только наполовину. Мы привыкли заступаться друг за друга. По крайней мере, я и Матиас. Сестра никогда не стремилась оказаться в мире беззакония и безбожия.

– Ты совсем не рада, что вернулась? – спросил брат, выпуская в потолок дым, витиеватыми узорами растворяющийся на белом полотне. Я усмехнулась, забирая у него сигарету. Рада ли я?

– Не знаю, – призналась я, – не думаешь, что у этого какой-то особый подтекст?

– Разве не сама захотела?

– Учеба закончилась. – Я пожала плечами, меняя сигарету на бутылку виски. – Отец сказал, что я нужна ему здесь.

– Думаешь, что-то назревает?

– Вряд ли ему понадобился бухгалтер под рукой, когда на хвосте полиция, а за забором война с двумя семьями.

– Спрятать информацию?

– Проще в Канаде, – мотнула головой я, задумываясь о таком скором возвращении. И правда, смысл? Отцу было бы проще держать меня подальше, где никто не знал, кто я. Как и убрать меня. Но я почему-то понадобилась ему здесь.

– Мне тоже ничего не известно, я думал, что ты по нам соскучилась, – усмехнулся брат, глянув на меня с легкой улыбкой.

– Не дождешься, медведь. – Я потрепала его по светлым волосам, все-таки понимая, что брата мне там не хватало, его шуток, задорной улыбки, небывалой серьезности, когда это требовалось. Пожалуй, если и подрывать кого-то из семьи Перес, то точно не Матиаса.

– Я безмерно рад, что у нас такие теплые отношения, Луиза, – ядовито проговорил Матиас, затем еще раз глянул на меня.

– Что бы ты без меня делал?

– Вероятно, умер бы от скуки в свои двенадцать из-за паранойи отца.

Я рассмеялась, опустив голову. Да, все мы тогда оказались на грани сумасшествия из-за очередных разборок с мексиканцами, с которыми отец хотел наладить поставки. Он так боялся, что нас могут использовать, что запер дома на несколько недель. Так что приходилось выдумывать занятия. Наверное, тогда мы с Матиасом и сблизились, то убегая от охраны, то прикалываясь над учителями. Мария же предпочитала корпеть над учебниками, поэтому изредка выглядывала из комнаты, чтобы попросить нас вести себя потише.

– Именно! Можешь считать, что я показала тебе этот мир!

– Так и было, Лу, – внезапно из голоса брата пропало все веселье, словно его окутал едва заметный туман ностальгии. – Ты была взрослой, чтобы мы с Марией могли подольше оставаться детьми. И неважно, что уже в четырнадцать отец начал готовить меня к делам.

– Кажется, она так и осталась ребенком, – отозвалась я, отбирая у брата уже вторую сигарету.

– А почему нет? Может, хоть у нее все будет по-человечески, – хмыкнул Матиас. Хотелось бы, чтобы в этих словах крылась правда. Все же, какие бы разногласия ни висели между мной и Марией, она моя сестра, я не хотела осуждать ее или злиться на то, кем она выросла. Я видела, как из маленького орущего комочка она превратилась сначала в девочку, отказывающуюся читать, а потом в девушку, которая выбирала компанию старых послушниц в церкви на холме вместо вечеринок и парней. Правда, мое нежелание осуждать сестру никогда не было взаимным. По какой-то причине Мария не особо меня любила. Кажется, мы выросли слишком разными, далекими друг от друга, как север и юг. Да и Мария часто оказывалась не тем, кем являлась на самом деле. Странно, что это видела лишь я.

– Ты прав, – согласилась я. В комнате воцарилась тишина, в которой мы сидели до тех пор, пока Матиас не поднялся на ноги и не подал мне руку. Я встала вслед за ним, чувствуя, как затекли ноги и спина. Взгляд брата скользнул по моему лицу, затем Матиас неловко потянулся.

– Пора спать.

– Рада, что ты это понял.

– Добрых снов, – отозвался он в ответ с легкой усмешкой на губах и вышел из комнаты, оставив после себя полную тишину. Я достала из кармана брюк пачку сигарет, закурила, пытаясь уложить события одного дня в голове. Вот я и вернулась из скучной, предсказуемой жизни в давно забытое безумие. И, признаться, иногда мне не хватало этого. Темной стороны, что скрывалась за семью замками. Той, что жаждала крови и пепла, упивалась властью, с радостью пила лучший виски и курила прямо в комнате с белоснежным ковром, не заботясь о том, что искры могли испортить мягкую поверхность. Мы все уже давно прогнили. Эта испорченность текла по венам вместо крови, насыщала легкие вместо кислорода. И я удивлена, что первым словом всех трех детей семьи Перес было не «дерьмо».

Единственной «подругой», которая у меня осталась, можно назвать водителя по имени Генри. И то «подруга» из него вышла неважная. Разговаривал мало, сплетни не пускал, кофе на миндальном молоке не пил. С добавлением виски, кстати, тоже. Только молча таскал пакеты, которые я набивала почти в каждом бутике, щедро раскидывая деньги отца. Зато Генри выглядел так, будто сошел с обложки какого-нибудь журнала: черные волосы, переливающиеся в свете солнца, бронзовая кожа, широкие плечи, карие глаза, пухлые губы и прямой, красивый нос.

И к тому же у Генри присутствовала куча других преимуществ. Например, заднее сиденье в машине, где можно вполне удобно поместиться вдвоем в поиске быстрого удовольствия и удовлетворения своих потребностей. В прошлом. Сейчас Генри был женат. Что немного усложняло задачу быстро и без последствий забыться на несколько минут. Но, с другой стороны, облегчало жизнь, не оставляя времени на бессмысленные разговоры. Так что целое утро Генри мрачной тенью следовал за мной, изредка шурша пакетами. Не скажу, что это не доставляло удовольствия.

Сейчас я снова смотрела на мелькавшую за окном машины Испанию. И сегодня она казалась привлекательнее, чем вчера. Даже компания бывшего любовника была в сотни раз приятнее компании отца. Наверное, это многое говорило о семейных отношениях.

Я открыла окно, намереваясь закурить, но не успела этого сделать. Генри с водительского управления поднял стекло обратно, а сигарета, зажатая губами, упала на колени. Только не это.

Машину окружило несколько черных внедорожников. Паника мгновенно разлилась по телу, заставляя тупо пялиться на Генри в поиске ощущения безопасности.

Скажи, что все будет хорошо. Скажи это!

Но мужчина молчал, а я чувствовала, как ужас заставлял руки дрожать. Мы здесь совсем одни. И нам вряд ли кто-то сможет помочь.

Генри достал пистолет, попутно набирая номер главы охраны отца.

Из автомобилей появились несколько человек с оружием и в масках. Дело полная дрянь.

– Не рыпайся. – Генри в полной собранности развернулся в мою сторону. И в этот момент раздался звук выстрела, на несколько секунд оглушив и заставив потеряться в пространстве. Пуля пробила лобовое стекло, войдя прямо в голову водителя, окрашивая все вокруг мелкими брызгами крови. Глаза Генри раскрылись в удивлении, изо рта вылетел невнятный хрип, а я смотрела на то, как его веки медленно опускались, а тело плавно кренилось вперед. Словно в замедленной съемке, за которой я наблюдала со стороны.

Будто под толщей воды, я услышала, как разбивается стекло и как щелкает кнопка блокировки, но сознание вернулось слишком поздно. Дверь с моей стороны открылась. Фигура в маске нависла надо мной, воображение почему-то дорисовывало ехидную усмешку на его губах, которая, казалось, виднелась даже сквозь черную ткань.

– Твою мать. – Я пнула мужчину куда-то в грудь, будто это могло помочь, и отодвинулась в противоположный угол сиденья. На выборе «бей или беги» обычно я выбирала «бей», а потом «беги». Но это мне не помогло. На ноге сомкнулась горячая, почти обжигающая ладонь, а следом на голову опустился мешок, покрывая тело связывающим чувством страха.

Так и хотелось орать о том, что я была права. Мать его, я так и знала, что рано или поздно меня прикончат.

– Генри! – крикнула я, будто он мог чем-то помочь. Ответом было лишь молчание, пробирающееся липким холодом в волосы на затылке. На моем локте сжались мужские пальцы.

– Вот мы и встретились, птичка, – вкрадчивый голос раздался прямо около уха, и если бы не мешок, то горячее дыхание точно бы коснулось шеи.

– Иди к черту, – по-змеиному прошипела я, так и хотелось плюнуть ядом им в лицо, смотреть, как эти люди корчатся от боли за то, что вообще посмели прикоснуться ко мне. Кто-то усмехнулся, а потом меня запихнули в машину, словно товар. Впрочем, именно им я сейчас и была.

Глава 5

Аарон

Луиза Перес – старшая дочь Фелипе Переса, двадцати двух лет, всего день назад она вернулась из Канады, где училась на экономическом факультете. Похвально. В любой семье всегда должен быть свой врач, юрист и бухгалтер. На все случаи жизни, так сказать. Интересно, кто из остальных его детей врач, а кто юрист? Сын Матиас в свои восемнадцать еще не получил образования, о младшей дочери Марии не известно ничего. Фелипе – самый старший глава из всех существующих в городе семей. Удивительно, что он до сих пор не передал власть сыну. Хотя, судя по возрасту и короткому досье от Дэна, все предельно ясно: Матиас – мальчик еще маленький. Вряд ли бы такой человек, как Перес, доверил Луизе что-то, кроме счетов. И дело не в том, как я относился к женщинам или смотрел на мир. И с моей стороны было не то чтобы смело, а очень смело забирать ее. Но я все же сделал это.

Луиза Перес сидела в нескольких сантиметрах от меня, буквально проедая легкие стойким и сладким парфюмом. Не сказать, что он неприятный, скорее очень приторный, и в закрытой машине чувствовался удушающим.

Девушка даже не дрожала, она замерла, будто статуя, словно все ее чувства и страх выключили: руки сцеплены в замок на животе, причем пальцы одной ладони медленно, едва заметно, но с напором трут тыльную сторону другой, спина неестественно прямая. Она буквально не позволяла себе бояться. Или такое для нее не ново?

Я задумчиво оглядел девушку, снова подмечая брючный костюм с жилеткой поверх голого тела. Кажется, это ее любимый набор. На ногах красовались туфли на тонком высоком каблуке.

Внешне Луиза Перес почти ничем не отличалась от своего отца: черные кудрявые волосы, смуглая кожа, выправка и какая-то еле уловимая резкость, граничащая с плавностью. Она явно привыкла брать то, что принадлежит ей, и это, пожалуй, тоже их общая черта. Интересно, зачем она заявилась вчера в церковь? В то, что Луиза Перес набожная, я не верил. И не поверил бы в это даже с дулом у виска. И либо девушка следила за мной, либо была еще какая-то причина, по которой она там оказалась. Хороший вопрос. Нужно бы внести его в список остальных.

Хорхе вел машину, огибая толпы туристов и местных жителей, пытающихся скрыться от назойливой и удушливой жары. Внутри работал кондиционер, иногда доходящий до такой температуры, что хотелось поскорее оказаться на улице. Но сейчас важнее жары или холода довезти девушку до места, не потеряв при этом никого из ребят. И козырь в рукаве.

Телефон в кармане брюк пискнул. От этого звука по лицу расплылась довольная усмешка. Я уже знал, что именно мне написали. Фелипе Перес обо всем узнал. Радовало, что пока все шло по плану. Если все и дальше будет идти так, как задумано, то на моем банковском счету добавится пара нулей. А бизнес немного разрастется.

– Тайфун, – позвал Хорхе, глянув в зеркало заднего вида. Луиза сбоку еле ощутимо вздрогнула, вызывая этим действием ухмылки на наших лицах. Значит, наслышана обо мне. Что ж, это к лучшему, будет покорнее, чем при первой встрече. – Мы на месте.

Я кивнул, выбираясь из машины. Следом за нами на территорию одного из складов, принадлежащих когда-то моему отцу, въехало еще несколько автомобилей. Хорхе аккуратнее, чем в прошлый раз, вытащил Луизу, придержав за локоть. Она же стояла с гордо выпрямленной спиной, словно не жертва обстоятельств, а гостья, которую мне стоило бояться. Но страха я в себе точно не находил. Может быть, только немного усталость от происходящих событий.

Приторный аромат духов Луизы, кажется, переметнулся и на меня, до сих пор этот цветочный запах чувствовался в носу, словно она все еще сидела рядом. Я глубоко вдохнул влажный, раскаленный морской воздух. Легче не стало. Парфюм проник в легкие еще глубже, будто вторя тревожному голосу в голове. Наверное, зря я это затеял. Но разум был сильнее, поэтому я только сунул сигарету между губ, пытаясь избавиться от навязчивого присутствия этой девушки. Луиза Перес доставляла много неудобств.

Мы вошли в большой ангар. Раньше его использовали как склад для товаров незаконного бизнеса отца, сейчас же, с моим приходом и связями в полиции, он оказался не нужен, а потому пустовал.

Внутри стояли старый стул, пара ржавых бочек и больше ничего. Хорхе усадил девушку, связал руки за спиной. Около десятка парней окружили ее, но выглядело это слишком… неправильно.

– Останемся я и Хорхе, остальные по периметру. – В ответ не прозвучало ни слова, но приказ был выполнен. Я дал знак Хорхе, он стянул мешок с головы Перес, отчего кудрявые черные волосы распушились, разрушая идеальную укладку.

– Будешь пытать? – с ходу спросила она, сдув прядь с лица.

– Думаешь, я из тех, кто бьет женщин?

– Думаю, ты из тех, кому все равно, кого бить, Тайфун, – криво усмехнулась Перес, вызвав этими словами тихий смешок Хорхе. Да, он точно знал, что я из этих только в крайнем случае.

– Такая про меня ходит слава? – Я прислонился к бочке бедром, принявшись медленно надевать кожаные черные перчатки. Перевел взгляд на девушку, пытаясь разгадать эмоции, но бесстыдница не выглядела напуганной. Уже в который раз этот факт бросался в глаза. Она ничем не выдавала свой страх, панику или желание исчезнуть.

– Для чего позвал? – Луиза откинулась на спинку стула, который тут же отозвался скрипом, прорвав тишину. – Хотя обычно я сначала рассматриваю приглашения. – Она поерзала, устраиваясь поудобнее, сложила ногу на ногу, будто я находился на аудиенции у нее. Хотела казаться больше и важнее, почти получилось. Вероятно, на ком-то сработала бы эта маска сильной и независимой.

– Мы посидим, поболтаем, пока ждем твоего отца.

– Удачи с этим, – рассмеялась девушка, запрокинув голову назад и открыв шею. – Он ни за что в жизни не явится лично. Моему отцу будет проще послать сюда армию целого государства, чем рисковать своей жизнью, – уже более серьезно добавила она.

– Тогда ты будешь удивлена, когда он приедет.

– Ты хоть знаешь, кто мой отец? – изящная бровь вопросительно изогнулась.

– Конечно, знаю, Луиза Перес, но сейчас не об этом. – Ладонь взметнулась в воздух, останавливая поток отрицаний, я приблизился к девушке, наклонился к ее лицу, вглядываясь в яркие зеленые глаза, отливающие в почти желтый. Внешность Луизы Перес, бесспорно, была красива, притягательна, завораживала взгляд, но вот ее натура граничила с чем-то демоническим, неправильным. – Что ты делала в церкви на холме вчера?

– Грехи замаливала, – усмехнулась она, ловя мой взгляд. Что ж, я не ожидал, что будет легко.

– Ответ неверный. Следила за мной?

– Ты много на себя берешь.

– Интересное совпадение, правда? – проговорил я, немного отстраняясь. – Утром я сталкиваюсь с тобой у церкви, а всего через несколько часов мой клуб превращают в груду стекла, тогда как казино твоего отца не тронуто.

– Зато его дочь сидит перед тобой.

– Ты много на себя берешь, – также заметил я, снова приблизившись к ее лицу непозволительно близко. Вряд ли бы Господь простил такое отношение, но я уже давно не искал его прощения. – Что ты делала в той церкви? – Пальцы скользнули на подбородок девушки, отрезая возможность отвернуться или отодвинуться. Именно в этот момент я увидел то, что до сих пор ей удавалось скрывать. Страх. Эмоция мелькнула в глазах всего на один миг, затем сменилась гневом, словно Луиза запрещала себе бояться.

– Иди к черту, – процедила она с таким видом, что мне показалось – еще секунда, и она плюнет в меня. Но вместо этого палец на ноге пронзила острая боль. Чертовка наступила каблуком мне на ногу!

Хорхе шагнул в мою сторону, но остановился, когда я расхохотался. Луизу такой поворот тоже дезориентировал, девушка глупо хлопала ресницами. Кажется, нам удалось друг друга удивить.

– Приехали, босс. – В ангар заглянул один из ребят, заставляя убрать пальцы от лица Луизы. Мы втроем синхронно повернулись на звук подъезжающих машин.

– Сейчас ты удивишься, птичка, – хмыкнул я, отходя от девушки и снимая перчатки. – Встретим гостей, друг. – Хорхе тут же усмехнулся, бросив на Луизу какой-то непонятный взгляд.

– Я придушу тебя голыми руками, малец, если с ней что-то случилось, – грозный рык эхом пролетел по всему ангару, когда Фелипе Перес показался в дверях. Он оглядел меня, Хорхе, затем взгляд нашел Луизу, при этом ни одной эмоции не промелькнуло на его лице, и внимание снова вернулось к Хорхе. Мужчина небрежно махнул рукой в сторону дочери. – Развяжи ее, – бросил он, я кивнул, разрешая другу это сделать. – И чего ты добивался? Нас больше, мне будет несложно дать команду всех перестрелять.

– Не торопись, – отозвался я, – мой клуб ваши ребята нехило потрепали. А ведь недавно ремонт сделали.

– Позвал поплакаться?

– Договориться. – Едкая усмешка разлилась по лицу, когда слух уловил щелчок и шумный выдох Луизы. Фелипе глянул мне за спину, и я знал, что он сейчас там видел Хорхе, держащего девушку. И пистолет у ее головы.

Перес запустил руку под пиджак.

– Ты же видишь, что я безоружен. А за убийство детектива, то есть меня, конец и тебе. Уйдем в могилу вместе.

– Твоя взяла, но отпусти ее.

– Нет уж. – Я легко покачал головой, в глубине души радуясь, что все до сих пор шло по плану. – Бесстыдная птичка – гарантия моей безопасности.

Глава 6

Луиза

Детектив. Детектив, мать вашу! Это только у меня одной вызывало подозрения? Какого черта мы сталкиваемся в церкви на холме, потом в клубе отец отказывается подписывать документы, а теперь я здесь, чувствую холодный металл у виска?

Это было не просто странно – уход Гонсалеса-старшего, мое скорое возвращение, Тайфун и все происходящее, – это было очень странно. Почему отец ничего не предпринимал? Почему только смотрел на все это?

А ведь я сразу почувствовала в нем что-то такое… слишком правильное для нашего мира. Он не похож на того Тайфуна, о котором все говорили. Этот вообще постоянно вспоминал о Боге и вере, словно одержимый. Неужели он отрицал все обычное, мирское? Но ведь при этом занимал место главы семьи, разве это не перечеркивало все его убеждения? Если нет, то либо он не так уж и религиозен, либо место отца  лишь прикрытие для чего-то более изощренного. И ни один из пунктов не внушал доверия. Гонсалес был темной лошадкой, появился из ниоткуда не так давно, служил в полиции, похитил меня, что, честно сказать, плюсиков в карму ему не добавляло.

Отец и Тайфун о чем-то тихо переговаривались, изредка взгляды направлялись ко мне, зажатой в тисках придурка Хорхе. Из-за него прическе пришел конец, туфли испачкались в грязи, а костюм придется отстирывать от едкого запаха топлива и грязи. Проще даже выкинуть.

Висок все еще холодил металл. Много неприятных воспоминаний. Слишком много. Почему я не могла вынырнуть из этого порочного круга? Почему Марии дали такую возможность, а мне нет? Только потому, что я старшая? Но наследство все равно уйдет брату, так какой смысл в этих отцовских стараниях?

– Жду завтра, у меня. Только ты и он, – громче обычного проговорил отец, кивнув в сторону Хорхе. Я дернулась, пытаясь выпутаться из стальной хватки мужчины, но он только сильнее прижал к себе. – И Луиза идет со мной.

– Нет, птичка все еще гарантия безопасности, – покачал головой Тайфун, растянув губы в хищной усмешке. – Я приеду с ней завтра. И никто ее не тронет, – уже более серьезно заметил мужчина, задрав подбородок так высоко, что на долю секунды мне показалось, что отец не сдержится. Видимо, так показалось и Хорхе, потому что ощущение впивающегося в кожу на виске пистолета стало сильнее.

– Идет, – сквозь зубы выдал отец, а на меня будто вылили ведро ледяной воды.

– Удивилась, птичка? – Тайфун с хищной улыбкой развернулся в мою сторону, пряча руки в карманы брюк. Возможно, если бы я не прогуливала тренировки по боксу, то оружие Хорхе могло оказаться в моих руках, а пуля из него вошла бы прямо в лоб Гонсалеса. Но я лишь усмехнулась, качнув головой.

– Чего ты ожидал? Семейных разборок? Ты получишь их только на моей могиле. Или я расскажу о них на твоей. – Хорхе хмыкнул в непозволительной близости от моего уха, заставив скривиться от отвращения.

– Не груби, Луиза, – влез отец и снова вернул внимание к Тайфуну. – Если хоть волос упадет с нее, твоя голова будет висеть на пике перед балконом ее комнаты. – Не знаю, от чего было противнее – от его притворной заботы, от мнимого сожаления или от мужчины, который все еще прижимался ко мне. Не сказать, что он несимпатичный, но с ним в одной постели я точно не захотела бы оказаться.

– Я знаю, что такое месть главы семьи, – в голосе Тайфуна прорезались какие-то стальные, жуткие нотки, будто он действительно знал, о чем говорил. Я же видела такую месть всего однажды, и это поистине зверское зрелище. Даже для меня, привыкшей к жестокости.

Отец на это лишь кивнул, а я снова почувствовала себя обделенной информацией. Какого черта от меня все еще что-то скрывалось? Что им всем нужно? Почему каждый использовал меня в своих целях, но никто не признавался, в каких именно?

Но вместо того, чтобы закидывать их вопросами, поддаваться панике, я была спокойна, мой подбородок был вздернут, а взгляд холоден. Ни одной эмоции, ни единой крупицы страха. Я выгрызу ответы из глотки Гонсалеса, если мне это потребуется. Вот только быть разменной монетой мне не нравилось.

Хватка заметно ослабла, я встала ровно, по ногам разлилась усталость от долгого хождения на каблуках. Все-таки на похищение и шантаж туфли за несколько сотен баксов вряд ли задумывались.

Хорхе подвел меня к отцу, который тут же вперил в меня серьезный, изучающий взгляд, пробегающий по лицу, открытым плечам и одежде.

– Тебя не тронули? – спросил он, чем вызвал нервный смешок Гонсалеса. Интересно, если бы сейчас прозвучало «да», что-то бы изменилось?

– Ты же видишь, что у них целые пальцы, – выдала я, вспоминая, что это не совсем правда. И это приносило нереальное удовольствие. Надежда на то, что Гонсалесу было хоть немного больно, наполняла душу настоящей радостью. И кажется, он понял, что я имела в виду, потому как тихо хмыкнул, отведя взгляд в сторону.

– Всего одна ночь, Луиза, – проговорил отец, то ли уговаривая себя, то ли успокаивая меня. Да уж, одна ночь в доме врага. В доме человека, который похитил меня и… осознание прошибло неожиданно, словно все это время я не позволяла себе думать, но теперь, в относительной безопасности, мысли нахлынули водопадом.

– Что с Генри? – прошептала я, вцепившись в предплечья отца, будто это могло как-то изменить ситуацию.

– Да, кстати, Тайфун, – мужчина перевел взгляд на Гонсалеса, стоящего рядом, – что с Генри?

– Жизнь за жизнь, – усмехнулся он. И небрежность, с которой он бросил эти слова, так и будила желание вцепиться в его лицо, царапать, пинать, причиняя боль. Хоть мы с Генри уже не были близки долгое время, но этот человек много раз вытаскивал меня из разных передряг. И его смерть забрала что-то с собой. Но вопреки желаниям я просто стояла, моргая и думая, что однажды мои ладони сомкнутся на его горле. Я хотела, чтобы он мучился от боли, когда будет умирать.

– Справедливо, – ответил отец, разрезав лицо плохо скрываемой злостью. И в этот момент я была близка к нескольким убийствам. Там, в клубе, они сами напросились. Парень первым посмел раскрыть рот в мою сторону, это его язык произнес в мой адрес много нелестных слов с понятным содержанием. А я не прощала таких выражений в свой адрес.

Какой мир можно построить на том, что слова босса равнялись нулю? Гонсалес хотел призрачного мира, а получил идиотов, для которых его слова не имели смысла. Так что в какой-то степени я понимала, почему произошло то, что произошло. За слова нужно отвечать, а уроки усваивать. Видимо, по мнению отца, нам тоже было чему поучиться у полицейского.

– Жду завтра в десять, – перевел тему отец, затем посмотрел на меня. – Надеюсь на твое благоразумие.

Как мило. Нотации перед ночевкой у «лучшего друга». Обещаю не беременеть и не спать с кем попало, ну и не убить никого в процессе. Но на всякий случай я скрестила пальцы.

Мужчина развернулся, направившись к выходу, и ни разу не оглянулся в мою сторону. Наверное, сейчас в крепкой хватке незнакомого мужчины стояла не Луиза, которая прожила несколько лет в другой стране, а маленькая девочка, так сильно ждущая отца с «работы». И только с возрастом она узнала, что под «работой» скрывались незаконные сделки, махинации на бирже, допросы, встречи, «случайные» поджоги и еще множество грехов, которые я тщательно оберегала.

– Едем, – бросил Тайфун, пойдя вслед за отцом. Хорхе убрал пистолет от моей головы, схватил за локоть с такой силой, что кожа побледнела.

– Не обязательно так держать, видел мои туфли? Если не всажу шпильку тебе в глаз, то на таких каблуках не убегу, – фыркнула я, выдергивая руку.

– Прости, красотка, жизнь научила не верить женщинам, – и если бы ситуация была другой, то я бы даже подумала, что он пытался быть дружелюбным. Но в нашем мире не существовало дружелюбия.

– Отпусти, – так же коротко обронил Гонсалес, обгоняя нас и скрываясь в машине.

– А вот его жизнь ничему не учит, да? – усмехнулась я, быстрым шагом пересекая площадку под звонкий перестук шпилек об асфальт. Десять пар глаз наблюдали за тем, как я приближалась к машине. Неужели они так сильно боялись женщину? Убежать я бы не смогла при любом раскладе, убить Тайфуна или кого-то из семьи – тоже. Почему они смотрели так пристально? Я, конечно, неотразима, но не настолько, чтобы ломать глаза. Впрочем, не мои проблемы. Моей задачей было остаться в живых.

– Вот скажи, правда замаливал грехи в храме? – спросила я, садясь рядом с Тайфуном. Все внутри переворачивалось от отвращения к этому человеку. Я знала, что в нашей реальности смерть – дело частое, но разве это понимание может уменьшить тупую боль в груди?

– Это не твое дело, птичка.

– Не мое, – согласилась я, давя желание скормить ему его же галстук. – Не знаю, какие у вас договоренности с отцом, но вот как мне это видится: Гонсалес-старший куда-то исчезает, появляется младший, буквально из ниоткуда, и вот удивление, он детектив, случайно оказавшийся в одно время в одном месте с дочерью другого клана. При этом детектив пытается влезть в дела другой семьи и заключить с ней мирный договор. Не странно?

– Сегодня мне удалось тебя удивить? – внезапно спросил мужчина и, даже не поворачиваясь в мою сторону, закурил. Я отвела взгляд, потому что ответ был положительный. – Не отвечай, знаю, что удалось. Так вот, завтра ты удивишься еще сильнее. – Он мельком глянул на меня с таким видом, будто я несмышленый ребенок, которому нужно все объяснять, а мне хотелось лишь стереть эту усмешку.

Я отвернулась к окну, надеясь, что больше не встречусь с ним. Пора обзавестись планами на ближайшее будущее. И чтобы эти планы включали в себя не переезд в квартиру на другом конце города, а возвращение в Канаду.

Всю оставшуюся поездку мы провели в полной тишине. Хорхе изредка глядел назад, пересекаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. Тайфун печатал что-то в телефоне. А я смотрела в окно. Мой телефон остался в сумке, которая все еще лежала на заднем сиденье в машине Генри. Задница… полная задница… у него осталась жена. Что я должна сказать ей? Отец ведь вряд ли возьмет на себя эту ответственность, учитывая, что женился Генри только из-за того, что однажды нас застукали в машине в весьма интимной обстановке.

Не успела вернуться, а тонна проблем уже окутала с головой.

Примерно через тридцать минут мы остановились около большого минималистичного белого дома на краю обрыва, уходящего в море. Удобно, наверное, и закапывать никого не приходится.

Если бы это место не принадлежало Гонсалесу, то я сочла бы его дьявольски красивым: прямоугольный дом с панорамными окнами, огромный сад со всеми возможными сортами роз, небольшие фонтаны и пение птиц. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все в приятные теплые тона. Кто бы знал, что в доме настоящего чудовища может быть так тихо и спокойно?

– Вызови ребят, и можешь ехать домой, – кивнул Тайфун, самолично открывая дверь машины с моей стороны, а затем обхватывая мой локоть. Его ладонь оказалась шершавой, теплой, и от контраста температуры внутри салона и его руки по телу побежали мурашки. Мужчина, кажется, понял это как-то по-своему. До меня долетел еле слышный смешок.

– Так что, заплетем друг другу косички, будем пить вино и смотреть сопливые фильмы? Или что там делают на пижамных вечеринках? – ехидно поинтересовалась я, двинувшись вслед за ним к дому.

– Ты будешь тихо сидеть в комнате, которую тебе отведут, а я – работать, – безэмоционально отозвался он, впуская меня в просторный, полностью белый холл, отливающий немного в молочный цвет, из-за которого все казалось не таким больничным. Мебели здесь почти не было, но мужчина не дал времени рассмотреть обстановку, сразу потянул на второй этаж по винтовой лестнице.

Коридор тоже пустовал, за исключением нескольких высоких ваз с цветами, множество дверей расходились в разные стороны. Тайфун молча шел по коридору, и, конечно, радовало, что он повел меня не в подвал. То есть реально пожертвовал, если можно так выразиться, целую спальню.

Плюсиков в его карму это все равно не добавило.

– Даже вид красивый, все для тебя. Надеюсь, ты будешь помнить мою гостеприимность, птичка, – усмехнулся мужчина, открыв дверь одной из комнат.

– Мне интересно, каким образом в тебе помещаются все твои роли? Думаешь, сможешь избежать ада?

– Не думаю, – резко отозвался он, – там мы, к сожалению, точно встретимся, – бросил он, а затем оставил меня посреди коридора, заставляя смотреть на его удаляющуюся спину.

Аарон Гонсалес, полон противоречий и загадок, вызывал много вопросов, ответов на которые у меня пока не было. И я не знала, хотела ли их искать.

Я вошла в комнату, пользуясь тем, что дали. Все могло быть намного хуже. Меня могли определить в подвал, на цепь или, того хуже, в круг мужчин без тормозов и принципов. А так у меня оказалась большая светлая комната с двуспальной кроватью и, Гонсалес не соврал, с шикарным видом: внизу волны разбивались о большие камни, обрыв зарос ярко-зеленой травой, а вокруг пролетали кричащие чайки. Какое-то изощренное единение с природой, от которого становилось жутко и спокойно одновременно.

Кровать так и манила, поэтому я, не теряя времени, растянулась на белоснежных покрывалах, закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливалась на плечи и пригвождала к месту. Вот только тело устало, а мозг все еще работал, судорожно анализируя информацию. Это ощущалось слабым давлением на голову. И воспоминания, подобно горной реке, потекли друг за другом. Генри, кровь на стеклах и в салоне, его замерший взгляд, медленное падение в сторону. Я зажмурилась, пытаясь не пускать эти образы в голову, но они все равно проникли внутрь, разнося преграды в виде времени и психотерапии в хлам.

Я снова окунулась в кошмар, стремительно уменьшаясь в размерах и ощущая только захлестывающий, словно морские волны, ужас. Мне было до жути страшно. Ладони испачкались в крови, а по лицу текли потоки слез, заставляя захлебываться в кружащем вокруг отчаянии. Мама…

Пальцы терли кожу до боли, а кровь все никак не хотела смываться с рук. Почему она не оттиралась? Почему я видела картинки самого худшего своего кошмара? Мама… Генри… За что?

Я была готова визжать от накрывшей паники. Казалось, что кровь повсюду, ее металлический привкус ощущался на языке, а я не могла от него отделаться. И в груди так сильно клокотал страх, что сил кричать не осталось. И я снова одна.

Глава 7

Аарон

Я просто ушел, оставив посреди коридора напуганную гостью, если ее можно так назвать. Пленницей, похищенной, жертвой она точно не являлась. Луиза Перес привыкла стоять на ступеньку выше остальных. Возможно, так сказывалось воспитание, возможно, в этом крылась схожесть их с отцом характеров. Я не копал глубоко, чтобы разбираться в ее чувствах. Но каждый вопрос, почти каждая реплика выводила из себя. Кто дернул ее за язык спросить про роли? Про ад и веру?

Как я совмещал это все в себе? С трудом. С огромным трудом, голосом совести и внутренними демонами, требующими крови и пепла.

Кабинет встретил пустотой и оглушительной тишиной – кто-то закрыл окна, поэтому не слышались привычные плеск волн и крики чаек. Но сейчас, наверное, это не так уж и важно. Мне хотелось выдохнуть. Впервые за несколько суматошных дней, которые помотали по всему городу, сесть за рабочий стол и погрузиться в бумаги, неважно какие: из участка, счетные книги или досье, главное, упаковать мысли по подписанным коробкам.

Но когда я опустился в кресло, в глаза бросилась рамка с фото, на котором радостно улыбалась женщина. Была ли она счастлива на самом деле? Почему такую чистую душу судьба свела с жестоким, беспринципным человеком, каким был мой отец? За что ее срок на земле оказался столь коротким?

Я знал только то, что женщина с фото – моя мать, от которой мне достались черные глаза и вера в Бога – единственное, что до сих пор соединяло с матерью, с воспоминаниями о ней, с любовью, с нежностью теплых рук.

Моя жизнь правда состояла из противоречий. Ради матери я хранил крупицу света и посещал церковь на холме, которой она всегда помогала. Ради отца взял управление бизнесом. Ради самого себя служил в полиции. Нужно было знать, что моя душа не прогнила полностью. И знать, что слава жестокого человека, бегущая впереди меня,  лишь слухи. Может быть, где-то глубоко внутри я жаждал искупления, и вопрос Луизы попал в ту точку, в тему, о которой мне не хотелось размышлять.

Я откинулся назад, опустив голову на спинку кресла. Дым струился в потолок, мысли толпились внутри, разрывая голову, а я не мог двинуться с места, чтобы хоть что-то сделать. Досье Луизы Перес лежало прямо под левой ладонью. Там же находились папки о ее брате, сестре и отце. Информацию об их матери не нашли ни Хорхе, ни Дэни, что, по моему мнению, очень интересный факт их биографии. Куда могла деться женщина, мать троих детей, часто мелькающая на публике? Может быть, стоило прошерстить новости. Но временной разрыв окажется слишком большим. Нужна ли мне эта информация вообще? О моей матери тоже нигде не осталось ни строчки, ее словно стерли из памяти других, из истории, из жизни. Хотелось бы и мне так легко стирать воспоминания, как в этом мире избавлялись от людей и любых признаков их существования.

Но такой привилегии у меня не оказалось, поэтому я докурил, затушил сигарету и подумывал после встречи с Пересом отправиться в церковь Святого Лика [2]. Душе требовались спокойствие и былая решимость. Особенно когда семья Санчес поджимала сбоку, а Фелипе казался слишком осторожным. Возможно, его одолевали все те же мысли, что и Луизу. И я не мог винить их в подозрениях, учитывая, что по делу Санчеса я работал уже давно. Устранение этого клана освободило бы дорогу Пересу, мне, очистило бы улицы города. И я надеялся, что мне удалось обойти его в этой гонке за расположение Фелипе. Хотя похищение Луизы вряд ли стало бы началом крепкого партнерства.

Но это несущественные детали, потому что Луиза Перес уже завтра вернется к привычной жизни, снова начнет сорить деньгами направо и налево, и ничто не потревожит ее покой. Наверное, легко жить, когда весь мир у ног, а тебе для этого не нужно ничего делать. Хотя я бы не назвал эту девушку той, кто бездумно пользуется тем, что дают. Впрочем, у меня слишком мало сведений, чтобы составлять полноценный портрет Луизы. Она любила внимание и привыкла получать его разными способами, вряд ли отец заботился о проблемах дочери – его больше интересовал сын. Луиза резка, уверена в себе или делает вид, что это так, а за фасадом скрывается напуганный ребенок, который на половом органе вертел всю эту сложную, страшную жизнь. Девушка явно умела держать эмоции под контролем, даже в чужой машине и с мешком на голове не растерялась, не заплакала, не запаниковала. Не первое похищение? Не первый труп?

Интересно, почему информации о младшей дочери так мало?

Что еще скрывала семья Перес? Как все это время им удавалось обходить расследования?

Луиза. Лу-и-за. Почему ее имя так знакомо? Что-то крутилось в памяти, постоянно уплывая, словно я пытался поймать рыбу за хвост голыми руками, а она все ускользала и ускользала. Казалось, ответ лежал на поверхности, а я все никак не мог его найти.

Пальцы отбивали ритм по подлокотнику, мысли сменяли друг друга, но ни одна не задерживалась надолго, оранжевый кончик сигареты мелькал в темноте, освещая на несколько секунд очертания бумаг на столе.

Этой ночью я так и не смог уснуть, не поднимался даже из кресла и не выходил из кабинета. Утром меня на этом же месте нашел Хорхе, впихнул кружку с кофе и, обронив короткое «встречаемся через десять минут», направился за той, кто всю ночь мелькала в голове.

Выглядела она ничуть не лучше меня: глубокие тени под глазами, помятая одежда, растрепанные волосы, потерянный взгляд. Девушка даже ни разу не кинула в мою сторону ни одной язвительности. Впрочем, я не особо любил разговоры по утрам.

Дорога до дома Перес тоже прошла в полной тишине. Луиза почти растеклась по сиденью, я все еще крутил в голове разные теории и список вопросов, которые интересовали больше остальных.

Когда желто-красный дом оказался в зоне видимости, девушка заметно оживилась, лихорадочно стала поправлять волосы, расчесывая растрепанные кудри пальцами.

– Не могла бы ты сорить своими волосами в своем доме?

– Мог быть более гостеприимным.

– После тебя придется загонять машину в мойку.

– А после тебя придется выкинуть этот костюм, – огрызнулась Луиза в ответ.

– Просишь купить новый?

– Я бы предпочла смотреть на то, как ты его стираешь. – И, не дождавшись, пока Хорхе заглушит машину, выпрыгнула из нее, быстрым шагом направившись к дому. Я вышел следом, догнав девушку уже около крыльца. Пальцы сомкнулись на локте, останавливая. Луиза дернула руку, пытаясь вырваться из хватки.

– Вроде бы я уже не твоя пленница, – не поворачиваясь, произнесла она.

– Все еще моя, – отозвался я, сильнее сжав локоть, – пока подпись твоего отца не появится на договоре, ты моя гарантия, и только попробуй что-нибудь выкинуть. Надеюсь, знание того, что дом окружен моими ребятами, остудит твой пыл. – Девушка зло нахмурилась, собираясь что-то сказать. Я усмехнулся, не скрывая превосходства. Это не гарантия безопасности, это гарантия, мать его, моей жизни. А жить я очень хотел.

– Луиза! – Перес медленно развернулась, вынуждая выпустить руку. Я повторил ее движения, замечая заплаканную девушку, чье отчаяние ощущалось повсюду, заражало. Луиза дернулась от неожиданности, но всего через секунду сжала ладони в маленькие кулачки и вздернула подбородок.

– Анабель, – еле слышно прошептала она.

– Ты довольна?! Довольна тем, что живешь? Довольна тем, что он мертв? – выкрикнула девушка, шагнув к Луизе, которая, кажется, отрешилась от мира и наблюдала.

– Что я сделала, Анабель?

– Да как ты смеешь! – ярость, звучавшая в голосе женщины, была такой сильной, что на секунду показалось, что она ударит Луизу. – Ты спала с ним. Генри везде ходил за тобой! Как ты посмела отнять его у меня? Он умер из-за того, что ты находилась рядом! Ты убила его! Ты! И знаешь что, Луиза Перес? Будь проклята. Ты не заслужила того, чтобы жить, – яд все срывался и срывался с ее губ, девушка сорила проклятиями, а после шагнула к Луизе, вцепляясь тонкими пальцами в предплечья Перес мертвой хваткой. Луиза отшатнулась назад, сбрасывая ее руки со своих и при этом сохраняя каменное выражение лица, словно она вышла послушать то, что ей собирались сказать.

– Живи дальше, Анабель. Его работа была опасной, и он знал обо всех рисках.

– Что я скажу ребенку? – Анабель вмиг успокоилась, едва не свалившись на землю, но я успел ее поймать. Луиза дернулась, как от пощечины, будто только сейчас ее стальная защита пробилась словами Анабель. Девушка подняла полный боли взгляд на Луизу, но та лишь сильнее выпрямила спину, смотря свысока. – Ты будешь гореть в аду, Луиза.

– Почему вы обвиняете ее? Разве она виновата в том, что он убит?

– Спросите у нее сами, почему жизнь Генри была сложна, – зло хмыкнула Анабель, отпуская мою руку и отходя в сторону.

– Виноват тот, кто убил.

– И кто же это?

– Я, – коротко отозвался я, засовывая руки в карманы. Девушка удивленно хлопнула ресницами, растерявшись, но в итоге ничего не сказала. – Он был взрослым человеком. Работа такая. – Я пожал плечами и, взяв Луизу за локоть, повел к дому. Перес послушно шла рядом, не вырываясь, не оборачиваясь. Лишь около дома она выдернула руку, поправила жилет и стала подниматься по ступеням, оставляя меня позади.

– Спасибо, – прошептала девушка.

– Это не ради тебя.

– Мне плевать, – отозвалась она, продолжая подниматься. Дверь открылась, когда Луиза оказалась в нескольких сантиметрах от нее. Нас встретила пожилая женщина в длинной серой юбке и фартуке.

– Я рада, что вы вернулись, сеньорита, – поприветствовала она. – Хозяин уже ждет вас. – Женщина впустила нас внутрь.

– Подожди в гостиной, – кинула Луиза мне и повернулась к домоправительнице, потеряв ко мне всякий интерес.

– Ваша квартира уже готова к переезду, – донеслось мне вслед. Интересно все обстояло. Не хотела жить с отцом? Сложные отношения – это видно, но чтобы настолько… признаться, не ожидал.

– Отлично, собери мои вещи на завтра. Водителя предупреждать не нужно, поеду на своей машине, – выдала Луиза, словно минуту назад ее не обвиняли в смерти и не пожелали сгореть в аду. Неужели она ничего не чувствовала? Неужели ей не жаль?

В гостиную шагнул Фелипе, бросил взгляд в коридор, на дочь, вернул внимание ко мне.

– Она никого не убила?

– Нет, – усмехнулся я, отвечая на рукопожатие. – И ее тоже никто не тронул.

– Луиза, – позвал мужчина, указав мне на диван. Девушка мгновенно повернулась, отвлекаясь от общения с прислугой. – Приведи себя в порядок, через десять минут жду в кабинете, – проговорил он и, дождавшись, когда она кивнет, сел напротив меня. – Кофе?

Глава 8

Луиза

Я спешно поднималась по лестнице. Звук каждого шага казался таким же сильным, как удар кирпичом по голове, как тиканье настенных часов, отсчитывающих время до важного события. Такого, как похороны, например.

Шаг. Ты виновата.

Шаг. Будь проклята.

Шаг. Довольна тем, что живешь? Нет, нет, нет, не довольна. Почему Бог постоянно забирает жизни тех, кто меня окружает? Что, если я уже проклята? Что, если это мое наказание – жизнь и бесконечная череда потерь?

Еще шаг. Ошибаешься. Ты не заслужила даже того, чтобы жить.

И еще несколько десятков шагов, пока стук каблуков не заглушил ковер в комнате. Я закрыла дверь, прислонилась спиной к холодному белому дереву, медленно скатилась вниз. В глазах потемнело. Сознание покрылось багровыми пятнами, возвращая воспоминания и ощущение грязных, стянутых от крови ладоней. Пальцы снова терли кожу до красноты, пытаясь оттереть то, чего там уже давно нет.

Паника сдавливала горло, хватала за волосы, будто бы делала все то, что хотела сделать со мной жена Генри. Дыхание прерывалось, руки тряслись, а глаза лихорадочно бегали по комнате в поиске спасения.

Что я скажу ребенку?

Как я могла ответить на ее вопрос? Прости, твоего отца убили из-за того, что однажды он переспал не с той девушкой.

Зачем я вернулась? Зачем принесла с собой боль, сожаления и смерти?

Я зажмурилась, делая глубокий вдох. Нет, я не позволю Анабель сделать меня виноватой. Никто не сможет винить меня сильнее, чем я винила саму себя. Сейчас не время для эмоций. Не время поддаваться панике и жалеть себя. Отец и Тайфун ждут внизу.

Черт… отец и Тайфун. Что за смесь.

Ноги еле держали, слабость была такой сильной, что кровать казалась самым привлекательным местом на земле, – сказывались бессонная ночь и перебор с чувствами. Но вместо того, чтобы поддаться желанию уснуть, я стянула с себя костюм, завязала волосы в высокий хвост, наспех замазала синяки под глазами и переоделась.

Мне понадобилось еще пять минут, чтобы удержать эмоции под контролем. Я должна оставить все это позади, но раз за разом в память врезались слова Анабель. У Генри родится ребенок. Малыш, который никогда не увидит отца.

Черт.

Отражение зеркала показывало беспринципную, непоколебимую и холодную девушку, а внутри все разрывалось. Я знала, что такое потерять родителя, будучи ребенком, но даже так я хотя бы видела маму, она мелькала в моей памяти обрывками воспоминаний. Анабель не бросят, даже помогут переехать, если понадобится, обеспечат всем, чем нужно, потому что так всегда поступал отец. Он мог не выразить лживых соболезнований, мог снисходительно посмотреть и пройти мимо семьи убитого, без сожалений отнять у кого-то жизнь. Но он всегда платил за нее. Хоть отец и привык вешать ценники на все, он все равно не бросал своих людей. Генри остался жив, даже несмотря на связь со мной, хотя тогда его хорошо отделал Матиас.

Но какие деньги могли вернуть еще не рожденному малышу отца?

Я встряхнула волосами, оставляя эти мысли. Анабель никогда меня не простит, а мне и не нужно ее прощение. Если она хотела винить меня, то пускай. Одним больше, одним меньше – особой разницы не имело.

Поэтому я вышла из комнаты, оставляя все беспокойства за закрытой дверью, на чистом белоснежном дереве туалетного столика, у зеркала. Там, где всем монстрам и место.

Всего лишь очередная встреча. Одна из многих. Я глубоко втянула воздух в легкие, а затем, привычно стуча каблуками по плитке, двинулась в сторону кабинета отца.

– Уже слышала, что отец собирается сотрудничать с Гонсалесом ради устранения семьи Санчес? – шепотом спросил Матиас, подхватывая меня под руку на последней ступеньке лестницы. Я заинтересованно повернулась к брату. – Законным способом, Лу, – заговорщически добавил он, сворачивая в соседний коридор. А вот это уже чертовски интересно. Тайфун, который, к слову, детектив, копает под семью Санчес, подбираясь ближе к нам. Странное совпадение, и это еще слабо сказано.

– Прямо вижу, как шестеренки задвигались в твоей голове, но молчи об этом при разговоре, Лу.

– Конечно, – усмехнулась я. Но только до момента, пока они не перейдут черту.

– Ничего ведь не «конечно», – устало вздохнул парень, пропуская меня в кабинет первой. Здесь, по обыкновению, пахло дорогим табаком, кофе и виски, окна в пол, наполовину закрытые французскими шторами, создавали легкий таинственный полумрак, подкрепленный мрачными изумрудными стенами и мебелью из темно-коричневого дерева.

Отец сидел в кресле за столом, прямо за ним висел большой семейный портрет, на котором нашлось место даже для матери – его написали, когда она еще была жива, а Матиасу и Марии исполнился год. На этой картине мы выглядели вполне обычной, счастливой семьей. Наверное, кто-то видел нас такими.

Гонсалес расположился напротив с таким видом, словно на его голове блестела корона. И, когда открылась дверь, мужчины синхронно повернулись в нашу сторону.

– Долго подбирала туфли к брюкам или помаду? – спросил отец, ехидно усмехнувшись. Тайфун мельком глянул на меня, и от его взгляда стало как-то неуютно, будто он считывал все, что я чувствовала, скрывала и о чем думала, словно он гребаный детектор лжи. Я посмотрела в ответ, пытаясь понять, рассказал ли он отцу об инциденте с Анабель или нет. Но, раз они оба молчали, отец не выговаривал мне ничего, значит, Гонсалес оставил это при себе.

– Помогала Матиасу натянуть штаны, – огрызнулась я, опускаясь на подлокотник кресла, которое занял брат. Оказалось так, что я сидела между ним и Тайфуном.

– Как мило, – усмехнулся Гонсалес.

– Тебе тоже нужна помощь? – Я глянула на него сверху вниз, чинно сложив руки на коленях.

– Спасибо, пока справляюсь сам, – отозвался в ответ он, переведя взгляд на отца. – Начнем?

– Мне нравится твоя идея, – проговорил отец, – но не нравится та часть, где Луиза – моя дочь, а еще главный бухгалтер – твоя гарантия безопасности, потому что она мой спасательный круг и ахиллесова пята одновременно. Луиза слишком много знает, а ты детектив, да еще и расследуешь дела Санчеса.

– При всем уважении, я не могу быть уверен в том, что твои ребята не захотят меня убрать, как только мы подпишем бумаги.

– Для меня это не выгодно.

– Ты много лет подряд обходил расследования стороной, значит, связи есть. Плюс-минус детектив, никто не заметит. – Тайфун пожал плечами, будто сейчас речь шла не о его жизни. Отец одобрительно качнул головой, но все же задал еще один вопрос:

– А семья?

– Здесь сложнее.

– Мне не нужна война.

– Удобно ведь моими руками убрать Санчеса, а потом и меня? – в тоне Гонсалеса не звучало ни капли упрека, но, кажется, я впервые увидела, что преимущество не на стороне отца. Диалог вел Тайфун. Так, будто на самом деле ему глубоко плевать – выйдет он с договором или нет.

– Удобно, но то же самое можешь сделать и ты.

– Тогда придется убрать всех вас, а еще найти младшую. Слишком много трупов, – усмехнулся парень, достав пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака.

– Ты прав, – удовлетворенно отозвался отец, расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Я предполагал, что так будет. Надеюсь, Луиза приглянулась тебе не как девушка, потому что даже в этом случае ты бы ничего не получил.

– Только как гарантия безопасности, – серьезно ответил Гонсалес. Это могло бы меня задеть и задело, но не в том плане, в каком можно подумать.

– Вы знаете, что я сижу тут, да?

– Да, тебя трудно не заметить, – отмахнулся отец, сразу вернув внимание к Тайфуну. – Как я уже сказал, Луиза слишком много знает, я доверяю дочери, но не уверен, что она не проболтается. – Ну конечно, старый и классический девиз мира мафии «никому не доверяй, предать может каждый. За деньги, за любовь или из-за страха смерти». Я едва не фыркнула. Смешно. – И на этом этапе переговоров я не готов посвящать тебя во все детали. – Гонсалес согласно кивнул. – Но понимаю твое желание безопасности, и гарантия у тебя будет. – Сначала тонна вопросов завалила с головой, а потом понимание, словно пуля, прострелило голову.

Только не это.

– Мария, – произнесли мы одновременно с отцом. Я метнула на него взгляд, пытаясь понять, что еще мог придумать его изощренный ум. – Она достаточно отдалена от дел, но при этом, как ты понимаешь, все равно моя дочь. Матиас – наследник, так что тебе в заложники его дать тоже не могу.

– Но так нельзя, отец! – воскликнула я, подскочив на ноги и с трудом подавив возникшее головокружение.

– Сядь, – строго заметил мужчина, вернув меня на место одним словом. Именно так проявлялась его жестокость: в небрежном жесте рукой, в голосе, что придавливал, словно бетонная плита, во взгляде, остром, как нож. – Это мое решение, оно останется неизменным. Или ты решила спасти сестру? Хочешь на ее место?

– Нельзя продавать своих детей.

– В мире много чего нельзя, – хмыкнул он, поворачиваясь к Тайфуну. – Мария будет с тобой на правах невесты. – Отец широко улыбнулся. В этот же момент, словно поджидая, в кабинет вплыла сестра, как всегда, мягкой, плавной походкой, со скромным взглядом, устремленным в пол, с заплетенными в косу светлыми волосами и праведным видом. Святоша как она есть.

Я посмотрела на Гонсалеса, ожидая реакции, проявления эмоций, но он хорошо владел собой. То, что новость пришлась ему не по душе, выдал лишь тяжелый выдох. В остальном же он остался невозмутимым и после недолгого молчания произнес:

– На такое мы не договаривались.

– Одно из условий. Это привлечет к твоей фигуре внимание, а значит, Мария будет в относительной безопасности, – невозмутимо проговорил отец, будто вынашивал этот план уже давно.

– И ты с этим согласна?! – я повернулась к Марии.

– Что я теряю? – нарочито нежно улыбнулась она, останавливаясь за спиной отца.

– Только мне кажется странным, что он появляется здесь, сближается с нами, а теперь еще и играет роль благоверного младшей дочери Фелипе Переса? – Я посмотрела на отца, надеясь, что он прислушается к моим словам. – Вы сошли с ума, не иначе! Он нас всех погубит! И я не хочу в этом участвовать.

– Тебя никто не спрашивал, ты по праву рождения в этом участвуешь. – Отец ухмыльнулся, а я поняла, что контроль потерян. Мое слово здесь ничего не значило.

– Не будем оспаривать решение отца, Лу, – мягко проговорила Мария, устремив на меня лжетеплый взгляд. Я знала, что за всей этой кротостью, напускной святостью стояло на самом деле огромное желание выгоды, чистый эгоизм. И в какой-то степени я даже завидовала сестре из-за того, что у нее был выбор. Но по-прежнему не осуждала. Хотя, может, стоило.

– Вы безумцы, – не сдержалась я и вылетела из кабинета, оставляя после себя гремучую тишину и полный благоговения взгляд Гонсалеса на Марию, будто она действительно воплощение святости.

– И навести жену Генри! – донеслось мне вслед, заставляя споткнуться, едва не упав носом в пол.

Глава 9

Аарон

Я еле держал себя в руках, пытаясь не пялиться. Передо мной, словно призрак, стояла послушница из церкви. В голове не укладывалось понимание, что за воплощением святости, за которым я долгое время наблюдал, скрывалась младшая дочь Фелипе.

Это выходило за рамки моего понимания.

Даже учитывая все то, что я видел, все, что делал, Мария, стоящая прямо перед глазами, казалась нереальной. Как и то, что она, черт возьми, будет моей невестой. Пусть и фиктивной, пусть и гарантией безопасности, но все же невестой.

– Оставьте нас, – небрежно бросил Фелипе, возвращая меня в реальность. Это либо очень хорошо спланированная акция, чтобы крепко связать меня обязательствами, либо простая случайность, выбивающая почву из-под ног. Точно ли Мария просто так находилась в церкви? И почему Фелипе не согласился на Луизу? При всей ситуации мне не хотелось, чтобы столь чистая душа была запятнана тем, что спуталась со мной. Хотя удивительно, что при такой семье она осталась подобна ангелу. И совсем не удивительно, что с Луизой они не ладили.

Матиас и Мария сразу вышли, оставляя нас наедине.

– Надеюсь, мои условия тебя удовлетворили? – Фелипе вопросительно изогнул бровь, сложив руки перед собой. Я кивнул, все еще пытаясь найти хоть одно слово в себе. – Не обращай внимания на Луизу, у нее буйный нрав. Мария совсем не такая.

– Меня радует, что мы смогли договориться.

– Нужно провести небольшой прием по этому поводу, – проговорил мужчина, – но сначала все подпишем. Луиза, как успокоится, заедет, привезет то, что тебе нужно знать, заодно подпишете бухгалтерские бумаги. Лу будет вести счета клуба и казино. И на прием придется позвать семью Санчес.

– Решим все по ходу дела. – Я поднялся с кожаного кресла, забрал из рук Фелипе папку с документами, глянул содержание текста и поставил подпись, а затем пожал мужчине руку. Кто-то из нас двоих точно продал душу дьяволу.

– Останешься на обед?

– Меня ждут в участке.

– Надеюсь, наше сотрудничество останется взаимовыгодным на долгое время, – снисходительно заметил Перес, открывая дверь кабинета. Я усмехнулся и одобрительно кивнул, тоже на это надеясь. – Домоправительница тебя проводит. – Буквально через несколько секунд появилась та же женщина, что открыла нам с Луизой дверь.

– До встречи. – Мы еще раз пожали руки, а затем я двинулся в сторону выхода, воспроизводя в памяти разговор, детали кабинета и дома. Он казался слишком уютным для компании, которая собралась под этой крышей. Хотя, судя по тому, что я слышал, Луиза собиралась переезжать.

Женщина провела меня до двери, любезно открыла ее, чтобы затем с тихим щелчком закрыть за моей спиной. Я остановился на крыльце, рассматривая открывающийся вид на раскиданные внизу дома, море, уходящее далеко за горизонт, и зеленый газон, резко обрывающийся в конце участка. Дом семьи Перес стоял в замечательном месте. Я огляделся, замечая черную машину в отдалении. Рядом с ней сидела еле заметная женская фигура, в которой легко угадывалась Луиза.

Во мне взыграло любопытство, стало интересно, чем занята столь важная особа. Мыла машину сама? Бред. Всегда можно попросить водителя заняться этим. У ее семьи вряд ли есть потребность марать руки в бытовых вопросах.

Я остановился в отдалении, наблюдая за тем, как Луиза действительно чистила светлый салон. Вот только это оказалась не ее машина: лобовое пробито, бежевое кожаное сиденье в крови, как и боковое стекло. Луиза сидела рядом с ведром, в перчатках по локоть, смотрела вдаль невидящим взглядом, зажимая в руках тряпку, окрашенную в бордовый, пальцы левой руки с силой терли тыльную сторону правой, будто она пыталась смыть с себя грязь.

– Луиза? – тихо позвал я, девушка вздрогнула, мгновенно заметив мое приближение. Пустой взгляд тут же приобрел нотки эмоций, и вперед всех вырвалось раздражение.

– Чего тебе? – Она поднялась, с отвращением отодвинув от себя окровавленную ткань. Боялась крови? Просто брезгливая? Зачем тогда взялась отмывать машину? Не проще отправить в утиль?

– Мы почти брат и сестра, решил подойти попрощаться, – лжелюбезно оправдался я. Луиза хмыкнула, стягивая перчатки и откидывая их в сторону. Ловкие пальцы скользнули к черной рубашке, в которую она успела переодеться, расстегнули верхние пуговицы, оголяя декольте.

– Знаешь, Тайфун, – вкрадчиво проговорила девушка, прошлась ладонью по шее, спустилась вниз, очертив аккуратную грудь, – у меня совсем не сестринские чувства к тебе. – Луиза закусила губу, как бы проверяя реакцию. А я стоял, как чертов придурок, сунув руки в карманы, и пытался понять, чего она от меня хотела.

– И какие же?

– Ну, знаешь, Матиас меня иногда бесит, но я не хочу вбить ему каблук в голову, – усмехнулась Луиза.

– Тебя так задела смерть бывшего любовника?

– Не смей!

– Не бывшего?

– Он женат! – возмутилась она, неосознанно шагнув вперед. – Не вздумай говорить о нем, иначе я задушу тебя голыми руками и вдобавок выгрызу артерию, как самый настоящий вампир, – прошипела девушка, все это время вглядываясь в мои глаза и почему-то заставляя поверить в то, что это совсем не шутка.

– Удачи, Лу, – кивнул я, получив всю нужную информацию. – Лучше сдай машину в чистку или попроси уничтожить. – Луиза фыркнула, развернулась, как бы показывая, что разговор окончен.

– И не смей называть меня Лу, – добавила она и шагнула вперед.

Щелканье клавиатуры, шорох листьев, постукивание пальцев по поверхности стола, дым от сигарет, улетающий куда-то вверх, терпкий запах кофе, заполняющий кабинет, и несколько потерянных часов, которые я провел в маленьком кабинете полицейского участка за чтением дела семьи Санчес. Дела, которого официально не существовало.

Семья Санчес появилась в городе пятнадцать лет назад. Карлос Санчес, глава семьи, и его жена София переехали сюда с севера страны, привезя с собой трех детей. У Карлоса было все, о чем мог мечтать глава столь быстро разросшегося клана: три сына, занимающие лидирующие, после отца, позиции, красавица жена, огромный дом и связи по всему миру.

Лукас – старший сын, двадцати трех лет, все время находился у отца под боком. Адам в свои двадцать занимался охраной и руководил особыми заданиями. Младший, Томас, еще учился, что не помешало ему несколько раз попасться на деле о наркотиках. Многие считали его садистом.

Впрочем, ни на кого из семьи Санчес дела так и не завели. Все спускалось с рук: взятки, знакомства и подставные виновные. Гонсалес и Перес тоже использовали такие инструменты, поэтому я не стал бы лезть в их семью, если бы не небольшой нюанс. Небольшим он был с их стороны. С моей же это приравнивалось к концу света и смерти моей души.

Пятнадцать лет назад вечером одна женщина возвращалась из церкви домой. Путь был долгий, накрапывал мелкий дождь, смывая легкие следы усталости от целого дня, проведенного на улице, но она любила ходить пешком. Считала, что в такие моменты лучше всего думается. Ей нравилось анализировать, закапываться вглубь вопроса, размышлять о мироздании, и, хоть женщина и была верующей, она часто думала о том, как складывалась судьба и жизнь, на что способны люди и почему так сложно устроен космос, если во Вселенной из разумных существ есть только люди.

Она всегда улыбалась, ее руки были теплыми, а на каждый вопрос находился ответ. Слово «невозможно» для нее не имело значения, а если что-то не получалось или, наоборот, получалось легко, то это всегда оправдывалось волей Божией. Она, словно лучик света во тьме, всегда была готова помочь, объяснить и быть рядом молчаливым слушателем, потому что вся ее жизнь крутилась вокруг людей. Она жила для них, любила их и бесконечно верила в чистоту человеческих чувств, душ и милосердие Бога. Эти люди ее и убили. Она до последнего в них верила, даже пока медленно истекала кровью, пока все проходили мимо, не обращая внимания на хрипы. Ее душа оказалась слишком светлой для этого мира. Может, поэтому ушла всего в тридцать пять.

Пятнадцать лет назад по дороге домой с одной из благотворительных церковных акций мою мать убили выстрелом в грудь с близкого расстояния. Пятнадцать лет назад я так и не дождался ее возвращения, не услышал привычное «спокойной ночи» перед сном и не увидел, как она встает на колени перед зажженной свечой в молитве. Десятилетний мальчик остался без матери, как и многие дети, чьи родители принадлежали криминальному миру. Пятнадцать лет назад я возненавидел этот мир, пообещав избавить город от заразы и собственными руками покарать убийцу, пусть даже и буду гореть за это в аду.

Я закурил, вспоминая, как на следующий день в гости заглянул детектив. Правда, ничего нового он не сказал. Отец к тому времени уже обо всем знал, а мне было нетрудно догадаться, по какой причине мама не вернулась домой, если до этого всегда приходила вовремя.

Пятнадцать лет назад мою мать убили. Всего через несколько недель после того, как семья Санчес обосновалась в городе и стала наводить свои порядки. Их вина была очевидной, как и мотив – выбить моего отца из игры на какое-то время. Наши ребята даже смогли доказать вину Карлоса, вот только отомстить мы не могли. Семья Санчес принадлежала Фелипе Пересу, чья власть тогда распространялась на весь город, включая мэрию, полицию и прочие структуры. Нам бы объявили войну, никто бы не выжил. Отец не мог так рисковать даже ради той, кто молилась о его спасении по ночам, плакала около моей постели, но бесконечно любила нас обоих всем своим чистым и добрым сердцем.

Я опустил взгляд на папку с так и не раскрытым делом. Фото места убийства, фото жертвы – не знаю, правильно ли это, но на этих карточках действительно жертва, я не хотел признавать в ней свою мать, это просто еще одно дело, которое нужно закрыть. Даже если на самом деле оно разрывало душу, а невидимый нож с каждым разом все сильнее врезался в сердце.

Убийство никто не расследовал, его списали на случайность при войнах разных банд. В целом почти правда. Но мне нужны подробности, нужна месть, и объединение с семьей Гонсалес – идеальная возможность, потому что Санчес уже давно перешел черту. Я знал только то, что Фелипе терял много тысяч на закупках и перевозке товара из-за набегов подручных Карлоса. Я же не терял ничего, потому что из нелегального у нас после ухода отца остались только партнеры и клуб. Изрядно потрепанный после Фелипе клуб.

Меня не особо радовала его готовность отдать Марию замуж за такого человека, как я, и, если честно, я не торопился жениться, слишком многие вопросы для начала нужно решить. Я не хотел, чтобы мою будущую семью постигла такая же участь, какая пришлась на семью маленького Аарона.

Кофе уже давно остыл, сигарета истлела в пальцах, а никотин так и не достиг легких. Зато то, что называли душой, оказалось вывернуто наизнанку, может, это значило, что она все же у меня была?

Взгляд скользнул к досье семьи Санчес, рассматривая приводы и краткую характеристику каждого. Для меня всегда было удивительно то, как они быстро выбились, заняв положение едва ли не выше Фелипе. Еще удивительнее то, как он это допустил.

А вот это хороший вопрос.

Я открыл нижний ящик стола, спешно перебрал папки с досье на семью Перес, выуживая нужную.

Фелипе Перес, пятьдесят пять лет, не женат, трое детей. Общеизвестная информация, о которой знает даже самый не приближенный к делам человек. Странно, что в биографии и описании ни слова про жену и мать его детей. Конечно, занимательно, но три ребенка не могли свалиться с луны.

Я постучал пальцами по столу, задумавшись. Вариантов было не так уж и много. В их числе оказался и тот, в котором эта деталь не имела никакого смысла. Но что-то внутри меня кричало о том, что это важно.

– Дэни, – позвал я, даже не ожидая, что подсознание сработает раньше, чем я пойму свои действия. Напарник показался в дверях кабинета, не дав возможности отступить.

– Звал? – В одной руке у него, словно приклеенная, находилась кружка с кофе, с которой он никогда не расставался. Иногда я думал, что, грешным делом, напарник подливал туда виски.

– Что ты знаешь о семье Перес?

– Под них копаешь?! Сдурел? – выкрикнул он, импульсивно шагнув внутрь и закрыв за собой дверь.

– Не под них, – ответил я, складывая папки с делами в аккуратную стопку. Напарнику не обязательно быть в курсе всех моих расследований. – Мне всего лишь нужно знать, почему о матери его детей нигде нет информации. Это странно, не находишь?

– Однажды я точно найду тебя с пулей во лбу или что похуже, – проворчал мужчина, опускаясь на стул напротив, – ее уже пятнадцать лет как нет.

– Сбежала?

– Убили, – напряженным шепотом отозвался он, – не лезь в эти дела, Аарон, они намного грязнее, чем ты думаешь.

– Где ее дело?

– Ты совсем глупый?

– Дэни, – устало проговорил я, скрываясь под столом, чтобы сложить дела обратно в ящик.

– Ладно-ладно, так и не раскрыли. Перес тогда едва ли не перевернул весь город, чтобы их найти, но не смог. Подозревал семью Санчес, твоего отца, полицию, – выкладывал напарник, нервно потягивая кофе и оглядываясь по сторонам, будто нас могли подслушать. Я же едва не ударился о столешницу затылком. Что-то в его словах не давало покоя.

– Когда, ты сказал, это было?

– Лет пятнадцать назад. – Пятнадцать лет назад. Но, может, совпадение?

– А как убили?

– Уже и не помню точно, – он почесал лоб, пытаясь разбередить память, – тогда убийств много проходило, так что вряд ли скажу. У него тоже не спрашивай, если не хочешь повторения перестрелки в клубе, – предупредил мужчина. Я лишь кивнул, зная, что именно это и сделаю. Потому что уверенность в том, что то, что жену Фелипе Переса убили в тот же год, что и жену Гонсалеса, не совпадение, только росла. Если, конечно, это не спланированная акция двух семей.

Глава 10

Луиза

Как же долго я ждала этого момента. Теперь, когда объявилась Мария, дом стал еще невыносимее. Конечно, удобно пользоваться услугами работников, доступными двадцать четыре часа в сутки, удобно, что завтрак, обед и ужин по расписанию всегда на столе, но сталкиваться в коридорах с отцом, Марией или даже Матиасом мне не особо нравилось, потому что первые два обязательно бросали на меня странный, осуждающий взгляд, будто я предала всю семью разом, а Матиас сгребал в охапку и требовал внимания, приправленного виски.

Мне хотелось хотя бы иногда слышать только тишину, не выглядывать из-за двери комнаты, чтобы осмотреть коридор, – вдруг мимо пройдет тот, с кем мне не хотелось видеться? Меня не особо волновали их взгляды, как бы то ни было, они моя семья, но жизнь в Канаде научила самостоятельности и привила любовь к одиночеству.

Я застегнула молнию на чемодане, присев на крышку сверху, чтобы она сошлась. Не знала, что у меня так много вещей. Впрочем, большую часть гардероба занимали туфли. И костюмы.

Квартиру подготовили еще вчера, но почему-то оказалось сложно прощаться с любимой комнатой, домом, в котором я провела почти всю свою жизнь. Конечно, это всего лишь другой конец города, но, казалось, что я оставляю что-то важное и призрачное здесь. Такие же чувства одолевали и при отъезде в Канаду. Возможно, это просто вернувшиеся в жизнь кошмары. И если так, то я бы хотела оставить их здесь.

Отражение в зеркале теперь показывало более удачное изображение: теней под глазами не наблюдалось, кожа привычно бронзовая с розоватым оттенком, губы, накрашенные нюдовым блеском, не казались излишне сухими и потрескавшимися. Можно сказать, идеальная картинка идеальной меня. Хотелось бы вернуть эту идеальность и во внутреннее состояние.

Мог ли человек, рожденный и воспитанный в клане, стать идеальным внутри? Хотя бы достичь гармонии? Вряд ли. Даже Тайфун, чья роль, казалось бы, уже давно определена, не нашел этого баланса. Да и мог бы? Не знаю, кто ответил бы на этот вопрос. Впрочем, Гонсалес меня не особо волновал. Со своими бы ролями разобраться.

Я взяла чемодан за ручку, покатила его к двери. В коридоре маленькие колесики издавали монотонное дребезжание, не давая погружаться в собственные мысли. Хотя там бы не нашлось ничего умного.

– Луиза, – прогремел голос, который меньше всего хотелось сейчас слышать. Я остановилась, зажмурившись на пару секунд, прежде чем развернуться.

– Да? – Отец стоял внизу лестницы, наблюдая за моими действиями. Так и хотелось скинуть чемодан вниз по ступенькам и смотреть, как он катится, но вместо этого я принялась медленно спускаться.

– Я бы не хотел, чтобы ты уезжала.

– Я бы хотела, – отозвалась я, ставя чемодан на плитку с последней ступени. Тяжелый взгляд отца прошелся по мне, от чего захотелось поежиться, но я лишь сильнее выпрямила спину. Мужчина шагнул вперед, до боли сжав мой локоть.

– Ты совсем ничего не понимаешь, да? – прошипел он. – Ты хоть представляешь, какие процессы сейчас запустятся?

– Это ты не понимаешь! – воскликнула я, вырывая руку из его хватки. – Ты начал эти самые процессы! Ты пустил детектива в семью! Ты свел его с Марией, а она нас всех уничтожит. Своей верой и желанием чистой души! Мы все погибнем, отец, и я хочу быть как можно дальше от этого, чтобы взрывная волна не задела и меня.

– Не говори такого о сестре!

– А то что? – Усмешка сама по себе возникла на губах, хотя внутри все разрывалось от желания кричать. – Мне все равно, кто и где окажется, но она будет стоять на наших могилах и молиться.

– Я помолюсь и за тебя, сестра, – раздалось откуда-то сверху. Этого я и ожидала.

– Adios amigos [3], – рассмеялась я, направившись к двери. – Мне не нужны твои молитвы.

Что еще мог дать мне этот дом и те, кто в нем живет? Если бы я знала, то осталась бы там, в комнате с видом на закат. Но вместо этого села в красный кабриолет, включила музыку погромче, рассчитывая на то, что она заглушит мысли.

Ну и семейка. В какой-то степени я понимала, почему Мария так сильно хотела оказаться подальше от нас, от криминала. Все-таки эта жизнь – постоянный риск, которого сестра всегда избегала. Но, если бы она допустила мысль о том, что такая жизнь бывает, что это наша жизнь, может быть, в доме на холме стало бы проще уживаться. Удивительно, что Мария не осуждала Матиаса. Из-за страха или из-за того, что они близнецы?

Интересно, почему она согласилась на брак с Гонсалесом? Неужели жизнь рядом с ним показалась более спокойной? Может быть, она знала, кто он такой, еще тогда, в церкви, когда отказалась уезжать со мной? Он ведь тоже там был.

Хотелось остановить не только машину, но и внутренние монологи, которые разрывали голову. Ни одна мысль не заглушалась музыкой. Я, как и прежде, боялась, что рано или поздно буду стоять на могилах моей семьи, а с появлением Гонсалеса в нашей жизни все только усложнилось. Увы, в этой ситуации у меня не осталось власти. Да и была ли она когда-то? Я не знала ответа на этот вопрос. И так и не нашла его, когда припарковалась во дворе многоэтажного здания, а затем поднялась в квартиру.

Коридор в серых тонах встретил легким полумраком, который рассеивали закатные лучи солнца, играющие на стенах и мебели. Гостиная же освещалась полностью из-за окна во всю стену.

Эта квартира досталась мне несколько лет назад «за трудолюбие и заслуги в бизнесе». Смешно, учитывая, что это я проводила покупку недвижимости через налоговую и черную бухгалтерию в компании отца так, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. И их не появилось, что только подтверждало мой уровень профессионализма и нужность в таких скрупулезных делах. Так я могла знать обо всем и контролировать ситуацию даже издалека. Хотя сейчас думала, что в Канаде легко могла сбежать и никто никогда не нашел бы меня. Но почему-то я так и не решилась на подделку документов и пропажу без вести. А ведь ее могли списать на месть или что-то еще.

Я вкатила чемодан внутрь квартиры, оставив его в гостиной около дивана. Наверное, нужно разобрать вещи, но сил на это почему-то не находилось. Нашлось только на то, чтобы опуститься на пол, чувствуя, как усталость раскатывалась по телу, не оставляя даже возможности нормально дышать. Когда-нибудь я смогу нормально жить? Когда-нибудь перестану оглядываться на незаконность своих действий и страх перед расплатой? Меня не пугал ад, как он страшил Гонсалеса или Марию, наверное, они были идеальной парой в своей вере. Меня больше пугала реальная жизнь. Боль я чувствовала сейчас, а не в призрачной следующей жизни. И скорее всего, только за одни эти слова меня отправят в самый жаркий котел, будут тыкать вилами и пытать, но это все могло произойти и в реальности. Я не застрахована от войн семей, как не была застрахована и мама, как никто из нас не застрахован.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть от неожиданности и глухо застонать. Слишком сильно хотелось остаться сидеть на полу, смотреть в одну точку и думать обо всем сразу. Я знала, что ни одна из этих мыслей не вспомнится поутру и даже к вечеру они все сотрутся под навалившимися заботами и другими делами. Но я все равно поднялась, нетвердой походкой направилась в коридор, предусмотрительно посмотрев в экран электронного домофона. На пороге оказался брат, нетерпеливо притопывая ногой и оглядываясь по сторонам.

Я спешно открыла, впуская Матиаса, на котором почему-то красовалась черная кожаная куртка в тридцатиградусную жару.

– Не замерз? – хмыкнула я, отходя в сторону и складывая руки на груди. Брат рассмеялся, закрыв за собой дверь.

– Водитель отца любит могильный холод в машине, – пожал плечами он, по-свойски прошел в гостиную и растянулся на диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик.

– Ноги со стола! – прикрикнула я. Внимание привлек небольшой пакет, который Матиас бросил в коридоре. Подозрение закралось внутрь, присаживаясь там поудобнее. Я глянула на брата, которого, кажется, противоположная стена с выключенным телевизором занимала больше, чем все остальное. – Зачем пришел?

– Твоя гостеприимность поражает, Лу, – улыбнулся он, но улыбка быстро сменилась серьезностью. – Отец просил заехать, напомнить, что тебе лучше бы поскорее добраться до жены Генри с поддержкой, пока это не сделал кто-то другой. – Я отвернулась, смачно ругнувшись про себя. Неужели он так наказывал меня? Видел сцену с Анабель во дворе? Услышал от Гонсалеса? Все еще хуже, чем могло бы быть.

– Кто, например? – Я притопнула ногой, метнулась к комоду справа от дивана и принялась наливать в два бокала янтарную жидкость. Этот разговор на трезвую голову я не вынесу.

– Гонсалес, Санчес, да кто угодно. Всем выгодно нас убрать, а Генри мог делиться с женой многими сведениями, маршрутами.

– Не делился.

– Ты так в нем уверена даже после всего, что было?

– А что было? – Я повернулась к брату, едко вскинув бровь. – Ты избил его, отец женил на первой попавшейся кухарке, все. Он не делился даже со мной.

– Жена – это другое, – заметил Матиас, потянувшись к бокалу, – тем более она ждет ребенка.

– Если ты пришел посетовать на судьбу, то проваливай! – Ком подбирался к горлу, словно еще немного – и я выплюну душу вместе с огромным пластом вины и сожаления. Глаза пощипывало от накатывающих слез, бокал в ладонях едва заметно подрагивал. Матиас взглянул на меня, но тут же замолчал.

– Это только послание отца, он хочет, чтобы ты как можно быстрее ее навестила, – прошептал брат, легко сжав мою ладонь. – А я хотел сказать, чтобы ты не обижалась на Марию. Ты ведь знаешь ее.

– Мне нет дела до ее слов и поступков.

– Это делает мне больно, – еще тише заметил он, – ваши ссоры и размолвки. Я не хочу выбирать. Вы ведь обе моя семья, я бы никогда не смог занять чью-то сторону. Ты была рядом всегда, учила кадрить девчонок и угрожала кастрацией, если хоть одна из них принесет ребенка от меня до совершеннолетия, а потом добавляла, что если такое случится, то все равно поможешь, у тебя всегда были важные и мудрые слова. А она… она почти одно целое со мной, Лу. – Матиас отвернулся, будто сами эти слова вызывали у него отторжение и неприятие. Я потянулась к брату и обняла его, чувствуя, как одна слеза все же скатилась по щеке.

– Я никогда не заставлю тебя выбирать.

– Спасибо, Лу, – отозвался хриплый голос, а теплые руки обхватили в ответ. И наверное, это единственный по-настоящему нормальный вечер в кругу семьи.

Глава 11

Аарон

В пальцах тлела сигарета, вокруг сновали рабочие, доделывая наспех проведенный в клубе ремонт.

Я наблюдал за тем, как друг совершал преступление против кулинарии всего мира. Хорхе уплетал жирный стейк, сидя напротив и запивая все это горячим черным кофе, что вызывало у меня странное чувство отвращения от несовместимости продуктов и способа их употребления. И почему именно он оказался моей правой рукой?

Потому что мы вместе выросли? Потому что с самого детства везде были вместе? Или потому что это единственный человек, которому я доверял?

– Так ты уже решил, что со всем этим будешь делать? – прожевывая большой кусок мяса, спросил Хорхе.

– Тебя где воспитывали вообще?

– Рядом с тобой в пеленках, придурок, – отозвался он, вытерев салфеткой губы.

– И я удивлен, что мы оказались настолько разными, – хмыкнул я. Хорхе появился на пороге нашего дома, когда ему стукнуло всего два года, а мне четыре. Его бабушка находилась едва ли не на грани смерти, похоронила всех детей, а затем принесла маленького Хорхе к той, кто мог помочь, – к моей матери. И с тех пор мы росли бок о бок, как братья.

Я поднял взгляд на Хорхе, он вопросительно поднял брови, как бы намекая на то, что все еще ждал от меня ответа.

– С «этим» – это с чем? – уточнил я.

– А ты не понимаешь, да, в какой заднице? Перес, Санчес, расследование, свадьба?

– Ты ведь знаешь, что стоит на первом месте. И знаешь, что все остальное  лишь способ достижения цели.

– Ты безумец.

– Безумцы те, кто встанут у меня на пути, – усмехнулся я, зная, что именно это Бог никогда мне не простит, но, быть может, мои деяния зачтутся за праведный гнев?

Я затянулся, выпуская в потолок струйку серого дыма. Да, я слишком давно не посещал церковь. Общество семьи Перес и в особенности Луизы вряд ли помогало держаться принципов веры.

– Так и зачем ты заявился сюда? В участке работа кончилась? – перевел тему друг, щедро отпивая из большой кружки.

– Чтобы на тебя посмотреть, – огрызнулся я, затушив сигарету в пепельнице. Хорхе рассмеялся, обнажив белые зубы.

– Я рад, что ты снова дома, – отозвался парень, я тихо хмыкнул в ответ, зная, что это не сарказм. Я вернулся в город несколько недель назад, после того как три месяца прожил в Чикаго. Привычная жизнь в Испании даже стала казаться дурным сном из прошлого, когда отец ушел на пенсию, если это можно так назвать, и передал пост мне. Мне пришлось вернуться, забыв о карьере детектива в США. В конце концов, его бизнес – мое наследие.

Хорхе же все это время был здесь. По его рассказам, занимался допросами и расследованиями. Он всегда знал, где и как искать.

– Поехали. – Я спешно поднялся, оглядывая то, что уже успели привести в порядок: потолочные светильники и прожекторы заменили, купили новые столы и диваны, и теперь они, как раньше, стояли друг за другом ровной линией, а разбитые зеркала больше не висели на стенах – их убрали, а от новых решили отказаться – вдруг кому-нибудь придет в голову пострелять еще раз. Да и говорят, что разбитые зеркала – плохая примета, несущая за собой несчастья и прочую ересь, в которую я не верил. На все воля Всевышнего. Даже на страдания и боль.

Хорхе мгновенно поднялся следом, кивнул рабочим и направился за мной на улицу.

– Куда?

– В церковь, потом к Пересу. – В зеркале заднего вида мелькнул понимающий взгляд, затем машина двинулась вперед.

Спустя десять минут я уже стоял на залитой солнцем площадке, рассматривая привычный пейзаж: голубое чистое море внизу, зеленые холмы, заставленные будто бы игрушечными домиками, и витиеватые дороги, поднимающиеся по склону. Интересно, если церковь находилась на горе, то человек становился ближе к Богу?

Я оставил курящего Хорхе позади, зашел в небольшую часовню. Когда-то по этим же выровненным дорожкам ходила моя мать, так же молилась, сидя на скамейке в углу, так же размышляла о жизни и собственном пути, а теперь все это делал я. Правда, с меньшей верой в сердце. Никто не мог любить и верить так, как она.

Тень и легкая дымка скрыли меня почти полностью, когда я опустился на самый край деревянной лавки. В это время церковь пустовала, оставляя необходимое мне уединение. Запах ладана проникал в легкие, почему-то снова не душа, не принося облегчение, а просто витая вокруг и будто бы аккуратно дотрагиваясь до лица.

Существовало ли где-то для меня спасение?

Я опустил голову на сцепленные руки, чувствуя, как внутри все разрывалось от противоречий. Почему? Почему я находился сразу на трех сторонах? Когда нужно сделать выбор и отказаться от одной из них: оставить Бога, честь или черное наследие? Я знал, что до этого выбора еще не дожил, но он ждал где-то в скором будущем. Нельзя плыть на двух лодках сразу – перевернешься, а что говорить, если их сразу три?

– Прости меня, Господи. Даруй мне истинный путь для спасения души, – прошептал я, а затем перекрестился и покинул часовню.

Что, если спасение мне не нужно?

Я, по обыкновению, оглянулся на клумбы, засаженные разноцветными растениями, за которыми ухаживали заботливые руки послушниц. И даже в нашем уголке под палящим, жарким и жестоким солнцем появлялась красота, созданная лишь заботой. Интересно.

– Вы тоже тут? – тихий голос раздался сбоку, заставив нервно сглотнуть и едва не вздрогнуть. Я повернулся, натягивая на лицо легкую полуулыбку. Передо мной, склонив голову, стояла Мария в привычном длинном одеянии и с платком на голове. Признаться честно, такой ее вид был более привычен, чем летнее платье, в котором она появилась в кабинете отца.

– Уже ухожу, – отозвался я вместо приветствия. Девушка густо покраснела, отведя глаза в сторону.

Мария сильно отличалась от своей сестры: ниже ростом, с пухлыми розоватыми щеками, светлыми волосами и яркими зелеными глазами, глядящими так невинно, что мне вмиг захотелось удавиться, потому что в памяти всплыл весь список моих грехов.

– Моя помощь здесь на сегодня тоже окончена, – улыбнулась она, вводя меня в ступор.

Невеста.

У меня есть невеста?

Еще несколько дней назад я сидел здесь и не знал, что делать. Никаких невест не было, а уж тем более свадеб и партнеров. Как все так быстро изменилось?

– Тогда нам по пути.

– Спасибо. – Я легко подтолкнул ее в нужную сторону, ощущая себя так нелепо и неловко, что был готов провалиться сквозь землю. Мария, кажется, не чувствовала себя как-то неправильно, она послушно шла впереди, изредка замедляясь и бросая взгляд назад, в мою сторону, будто я действительно мог раствориться в воздухе. И если это знак свыше – наша встреча, то я этого намека не понимал.

Хорхе очень удивился, увидев меня в ее компании, но все-таки промолчал. Хотя он, скорее всего, выскажется по этому поводу потом. Я открыл для девушки дверь, Мария благодарно кивнула, аккуратно усаживаясь на кожаное сиденье. Я обошел машину, оказываясь на привычном месте.

Эта ситуация все еще не укладывалась в моем понимании. И казалось бы, сейчас совсем другие дела требовали внимания, а я делал то, что вроде бы имело смысл, – заключал сделки, подвозил Марию домой. Но почему-то душа сопротивлялась этому. Возможно, нам нужно узнать друг друга получше?

И без внимательного взгляда Хорхе в зеркале.

– Ты часто сюда приходишь? – спросил я, пытаясь задавить неловкую тишину.

– Каждый день, – мягко улыбнулась она, – тут спокойно и тихо.

– Можно вопрос?

– Да.

– Вы не ладите с сестрой?

– Мы слишком разные, – легко отозвалась Мария. – Луиза никогда не считается с мнением других, не умеет сострадать и переживать, не оглядывается на веру и еще много всего, что я не могу принять. И она во мне тоже многое не принимает. Так бывает, – пожала плечами девушка, отворачиваясь к окну. Я задумался над ее ответом, помечая некоторые моменты красным крестиком в голове. В отражении зеркала мелькнул ехидный взгляд Хорхе, будто он ей не верил и восторга эта компания ему не приносила. Я же не мог подумать, что столь светлое создание могло обманывать, тем более Луизу Перес она описала достаточно точно. Но девушка все же ушла от темы, не назвав истинную причину. Настаивать я не стал, рано или поздно секреты семьи Перес станут и моими секретами, а уж каким способом – не так важно.

Наконец Хорхе остановил машину около дома на холме.

– Думаю, мы еще встретимся, – проговорила Мария и, еще раз улыбнувшись, выпорхнула из машины.

– До встречи, – прошептал я, на мгновение зависнув. Никогда бы не подумал, что та, за кем я столько времени просто наблюдал, даже боясь оказаться рядом, будет сидеть в моей машине в статусе моей невесты, пусть и фиктивной, гарантии безопасности.

Я вышел следом, замечая на пороге дома Матиаса, строгий взгляд которого прошелся по сестре и метнулся ко мне.

Черт, надеюсь, он не воспринял это как-то неправильно.

На приезд Луизы со мной такой реакции ни у кого не возникло. Никто не ожидал, что старшая Перес даст себя в обиду? Или ее никто не мог обидеть? Наверное, если бы она не боялась крови, то стала бы самым страшным человеком в городе. Луиза хоть и бомба замедленного действия, но в нужный момент умела держать эмоции под контролем.

– Семейная встреча, которую мы заслужили, – язвительно хмыкнул Хорхе, выходя из машины и натягивая солнцезащитные очки. Следом в руках оказалась сигарета, а парень сделал вид, что ничего не говорил.

– Катись к черту.

– Как тебе не стыдно, босс!

Я лишь фыркнул в ответ, направившись в сторону Матиаса.

Перес остановился в метре от меня, сверкнув изучающим взглядом из-под бровей. Так, что мне захотелось свернуть все свои планы, лишь бы не разбираться с их семейными конфликтами.

– Знакомишься с невестой? – спросил он, протянув ладонь для рукопожатия.

– Встретились в церкви, – сухо отозвался я, пожав грубую руку в ответ. – За Луизу так не беспокоишься? – отозвался я, даже не надеясь на ответ. Матиас и Лу были даже как-то слишком похожи, и дразнить их такими вопросами казалось очень забавным. Хотя, конечно, мне должно быть стыдно за свою распущенность.

– В тебе беспокойства хватит на всех, – ехидная усмешка растянулась на его губах, делая его еще больше похожим на старшую сестру. – Зачем пожаловал?

– К отцу.

– Его сейчас нет, что-то передать? – ответил он, поправив светлые волосы. Я же задумался, насколько тактичным и правильным будет вопрос о матери мальчику, который потерял ее в три года. Что он мог помнить из времени, когда еле складывал звуки в слова? Стоило ли рисковать? Фелипе в любом случае не понравится интерес к делу его жены. Готов ли я зайти так далеко, повесить над собой угрозу войны с двумя кланами?

Я огляделся, снова поражаясь красоте этого места. Но даже это не спасало от бесконечного анализа и просчета наперед. Я не мог упустить возможность отомстить. Я не мог упустить возможность сотрудничества с Пересом. Потому что первое подразумевало второе, а второе исключало первое. Что я должен делать?

– Хотел узнать кое-что о старом деле.

– Это так важно? Насколько старом?

– Лет пятнадцать назад.

– Тогда тебе точно к нему, – легко рассмеялся Матиас, по-свойски хлопнув меня по плечу.

– Может быть, и ты что-то знаешь, – серьезно проговорил я, поймав взгляд Матиаса. Мне было чертовски важно узнать детали. – Речь идет о твоей матери.

– Что ты сказал?! – Он в мгновение переменился, кажется, даже стал больше, словно еще немного – и набросится.

– Успокойся, – рыкнул я, заломив руку парня за спину. Хорхе шагнул в нашу сторону, как делал всегда при виде спорных ситуаций. Матиас тяжело задышал, пытаясь выбраться из хватки. – Я никого не собираюсь унижать или оскорблять. Твой отец хотел убрать Санчеса законно, я помогаю. Так что выдохни и ответь на вопрос.

– Отпусти, – хрипло отозвался Матиас, еще раз дернувшись. Я разжал пальцы, позволяя ему шагнуть вперед. – С этим вопросом тебе правда лучше пойти к отцу. Но при чем здесь Санчес?

– Когда он будет? – Я проигнорировал второй вопрос намеренно. Если Фелипе не рассказал сыну о возможной причастности семьи Санчес к убийству матери, то и не мне эту тайну раскрывать. Я достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, привычно щелкнул зажигалкой.

– Не знаю, не сказал, куда уехал.

– Ладно, – отозвался я, почему-то только сейчас понимая, что сначала надо было позвонить, – извини за руку, но больше никогда не повышай на меня голос, если нужны целые кости. – Парень кивнул, потирая запястье.

Да, мой косяк. Просто так напряг и себя, и Хорхе. Зато провел немного времени с невестой, будто это то, чем можно гордиться. Я тихо фыркнул, даже не зная, чем заняться дальше, потому что в участке для меня сейчас не осталось никакой работы, кроме одного-единственного дела. Перес находился неизвестно где, что тоже вызывало подозрения. Что, если он пытался помешать мне?

– Поехали, – прикрикнул я, Хорхе зашевелился, тут же затушил сигарету и нырнул в машину.

– Тайфун, – окликнул Матиас. – Ты можешь спросить еще кое-кого, – неуверенно проговорил он. Внутрь меня закралось смутное и странное предчувствие. – Вы не особо ладите, но Лу тоже может что-то знать. Она была рядом с мамой, когда все случилось. – Парень опустил глаза в пол, а у меня осталось лишь одно нецензурное слово, описывающее все происходящее.

Она была с мамой, когда все случилось.

Ей было… сколько? Восемь лет? Семь?

Боже, все еще сложнее, чем казалось. Но теперь хотя бы понятно, почему это дело удалено из всех архивов. Свидетель такого преступления не мог остаться в живых, за девочкой бы начали охоту. Значит, Фелипе знал, что делал, когда скрывал все от общественности.

– Где я могу ее найти? – Матиас пожал плечами, задумавшись на несколько секунд.

– Наверное, поехала к жене Генри.

– Что?

– Уже забыл, что это был твой приказ его убить?

– Кто послал туда Луизу? – проигнорировал выпад я. Кажется, вместо свадьбы мы проведем похороны.

– Отец.

– Твою мать, – сорвалось с губ, к удивлению парня. – Эта женщина недавно сыпала проклятиями в сторону твоей сестры! Как она вообще догадалась туда пойти?!

– Лу не ищет легких путей, – хмыкнул Матиас, набирая номер Луизы. – Не берет.

– Может, занята. – В это, конечно, никто не поверил. Вина за смерть того водителя лежала на мне, и, хоть я и терпеть не мог Луизу, я знал, что такое справедливость. Обвинения в ее сторону не имели ничего общего со справедливостью. И нести ответственность еще и за то, что могла сделать с ней обезумевшая от горя беременная женщина, мне не хотелось.

– Адрес, – сурово сказал я, устремив мрачный взгляд на Матиаса. Он тут же полез в переписку с сестрой, переслал мне улицу и номер дома.

– Лу может договориться с кем угодно. И прогрызть себе дорогу откуда угодно, Тайфун. И если отец послал ее туда, значит, он знал, что делал.

– Я не настолько в ней уверен, – усмехнулся я. – Твой отец мог не знать, что та женщина угрожала Луизе. – Матиас в ответ пожал плечами, а я вернулся в машину.

Неужели Матиас был настолько уверен в своей старшей сестре? Или так сильно верил отцу, что не ставил под сомнение его слова и приказы? Их семейные отношения с каждым разом казались все более странными.

Либо Фелипе Перес хотел наказать свою дочь за скверный характер, либо не знал ничего о том, что случилось тогда. И во второй вариант я верил меньше всего. Вряд ли те визги и крики могли остаться незамеченными. А эту даму без мозгов, то есть Луизу, хотелось прибить. И почему, когда действительно нужно сказать о своем нежелании что-то делать, она молчала, а когда ее никто не спрашивал, орала так, что все вокруг слышали?

Какого черта меня вообще волновала ее безопасность?

Мне точно стоило остаться здесь, разузнать что-то еще о своей невесте, а не бегать по городу в поисках ее сестры, но… мне действительно не хотелось превращать возможную свадьбу в похороны.

Глава 12

Луиза

Я смотрела на пакет, принесенный Матиасом. В крови все еще бушевал алкоголь, усиливая эмоции в несколько раз. Хотелось плакать от усталости, от того, что снова придется смотреть в глаза Анабель, зная, что в какой-то степени я виновата в смерти Генри. Может быть, если бы в тот день мы остались дома, то ничего бы не случилось.

Хотя говорят, если тебе суждено умереть, то не спасет ни Бог, ни колдовство, ни бегство.

Аромат ванили разливался по комнате, застревая жухлой приторностью в горле. Но я все равно глубоко вдохнула, затем выдохнула, очищая голову от мыслей. Лучше бы им вернуться утром, когда я смогу трезво оценивать свое состояние. Да, это определенно лучшее решение из всех, что мне пришлось принять за последнюю неделю.

Кровать приняла мягкими объятиями, успокаивая тело, но не давая выхода тревожности, что клокотала в груди и не позволяла провалиться в спасительную темноту очередного кошмара.

Солнце зашло за горизонт с уходом Матиаса. Символично. Может быть, мне хотелось цепляться за призрачное ощущение теплоты или чего-то в этом роде, только бы не оставаться наедине с ощущением крови на руках и воспоминаниями, мелькающими под закрытыми веками, словно на большом экране в кинотеатре, где показывали триллер, снятый по моей жизни.

Я не возмущалась, не плакалась, не винила кого-то в том, что случилось. С возвращением в Испанию пришло и то, что хотелось забыть. И это выбивало почву из-под ног. Но, конечно, никто не догадывался, что творилось в моей душе. Для всех и всегда я  нерушимая скала без чувств.

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Мозг проигрывал события нескольких последних дней: приезд, знакомство с Тайфуном, похищение, первая встреча с Марией, при которой нормальные сестры обнимаются и делятся новостями, а не обмениваются ядом. Зато я знала, что даже после смерти не пропаду, потому что любимая младшая сестра не оставит мою грешную душу. Думаю, для того, чтобы еще сильнее бесить.

Утром, облачившись в юбку ниже колена и шелковую блузку, сделав легкую укладку, я продолжала смотреть на пакет. Я знала, что там крупная сумма, на которую Анабель сможет прожить долгое время, не работая и позволяя себе ни о чем не беспокоиться. И, признаться, такое положение вещей все же лучший расклад. По крайней мере, лучше бедности.

Это паршивое объяснение и оправдание.

Я не понимала, почему должна распинаться перед ней, когда по-настоящему виновный в смерти Генри человек спокойно жил, даже не задумываясь о чувствах других людей. Они с Марией будут отличной парой – сестра тоже никогда не принимала жизни других, потому что ей не хватало ума понять, что у всех своя история. И может быть, я была излишне эмоциональной, но хотя бы знала, что такое забота.

Я резко поднялась с дивана, боясь передумать, взяла пакет с такой силой, что пальцы побелели.

Ощущение немного шершавой поверхности держало сознание на плаву, позволяя не задумываться, а действовать на автомате: бездумно сесть в машину, так же бездумно доехать до адреса, по которому приезжала много раз в прошлом, заглушить мотор и, как в замедленной съемке, подняться на третий этаж старого здания. Жаль, что этот автоматизм не распространялся на звонок в дверь.

Потому что перед табличкой с номером сто девятнадцать я застыла, устремив взгляд в пространство. Я знала, что эту дверь больше никогда не откроет улыбающийся мужчина, не пригласит внутрь с бокалом вина в руке, не обнимет на прощание и не осыплет комплиментами с головы до ног. Больше никогда. И даже если бы он остался жив, этого все равно больше никогда бы не произошло. Но мне хотелось, чтобы он продолжал жить, открывая дверь жене и ребенку.

Прости меня…

Я подавила желание заплакать, выжигая в сердце еще больше ненависти к Тайфуну, а затем рука все же взметнулась в воздух. Костяшки ударили о деревянную поверхность несколько раз. Дверь открылась, в проеме появилось удивленное лицо Анабель, которое тут же исказилось от странной смеси боли и злости.

– Убирайся, – прошипела она, намереваясь захлопнуть дверь, я вовремя подставила ногу.

– Открой и выслушай меня, – в голосе прорезались стальные нотки, от которых обычно замирал даже Матиас, зная, что еще немного – и в воздухе может залетать посуда. Анабель застыла, раскрыв рот. – Мне плевать, что ты обвиняешь меня. – Я по-хозяйски вошла внутрь, закрыв за собой дверь, в глубине души надеясь, что за спиной у нее не припрятан нож. – Отец прислал меня с этим. – Пакет с деньгами тут же оказался в руках Аны, девушка хмыкнула, повертела его, а затем сунула обратно.

– Думаешь, сможете откупиться?!

– Ты совсем дура, Анабель? – не сдержалась я, небрежно бросив деньги на тумбочку в прихожей. – Ты не думала, на что будешь содержать ребенка? Не думала, как будешь жить дальше? Генри не вернется, спасая тебя и не виноватого в твоей тупой гордости малыша.

– Ты не имеешь права произносить его имя, – срываясь на слезы, произнесла она, и я едва не заплакала вместе с ней.

– Я знаю, что я последний человек, которого ты бы хотела видеть в своей жизни, Ана, – прошептала я, сбрасывая туфли и осторожно приближаясь к девушке. – Но я хочу, чтобы ты знала, что Генри безмерно уважал тебя, в какой-то степени даже любил. И за все время, что вы женаты, он тебе не изменял и даже не думал об этом. Знаю, ему пришлось очень сложно из-за меня. И знаю, что ты ненавидишь меня всем сердцем, но подумай о ребенке, подумай о том, что жизнь сложна, а твоя – тем более. Отец просил предупредить, чтобы ты не болтала. А я прошу о том, чтобы ты жила ради ребенка, и, если тебе или ему что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне. – Невыносимо было видеть гордую и бесконечно красивую Анабель такой разбитой, едва стоящей на ногах и захлебывающейся слезами. Мы никогда не ладили, учитывая нашу с Генри историю, но ни она, ни он не заслуживали того, что им пришлось пережить, попасть так близко в окружение семьи Перес. И в какой-то момент я шагнула вперед и прижала ее к груди. А она не сопротивлялась, повисла на мне и дала волю слезам.

– Прости меня, Луиза, прости, – прошептала Ана. – Я не знаю, как буду жить без него. – Стало страшно от того, насколько сильно она зависела от своего мужа, от его присутствия. Мне казалось это одновременно и силой, и настоящим проклятием, потому что сейчас ее сердце разрывалось от боли, не желая верить в то, что в этом мире она осталась абсолютно одна. Без семьи, поддержки, любви и помощи.

– Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне, если такая потребность будет, Ана. Ты знаешь, что отец никого не оставляет без присмотра даже в глубокой старости. А Генри очень многое сделал для нашей семьи, честь не позволит оставить тебя и ребенка без помощи.

– Ух ты, у стальной Луизы Перес все-таки есть сердце? – Из спальни показался высокий парень в белой футболке, из-под которой на обе руки выходили тату, покрывая кожу почти полностью. Я шагнула назад вместе с Аной в объятиях. Она еле ощутимо вздрогнула, а я пожалела, что оставила пистолет в бардачке.

– Мы знакомы? – строго спросила я, Анабель выпуталась из моих рук, утерев нос и щеки рукавом легкого вязаного кардигана.

– У нас не было такой возможности, но о тебе много говорят, – усмехнулся он, сложив руки на груди. – В узких кругах.

– Не морочь мне голову. – Я встряхнула волосами, пытаясь не думать о том, что, возможно, безутешная вдова уже выдала все, что ей известно. Хоть я и была уверена, что говорил Генри мало, знать наверняка все равно не могла. И неизвестный парень в квартире тоже доверия не внушал. Анабель бы не стала сопротивляться ни допросу, ни угрозам в таком состоянии. – Давай по существу.

– Какая грозная. – Парень двинулся вперед, позволяя рассмотреть голубые глаза, зачесанные с гелем темно-русые волосы, спортивные брюки, атлетическую фигуру, которая одним только своим видом внушала страх. Он остановился прямо напротив, оттеснив Анабель в сторону, а затем и вовсе закрыл собой. – Что ж, приятно познакомиться, Лукас Санчес. – Я даже потеряла дар речи и не могла перестать пялиться на него, как идиотка. Как так быстро эта семейка добралась сюда? Неужели новости стали распространяться с такой скоростью?

– Совсем не приятное знакомство, – лениво бросила я, упираясь рукой в мускулистую грудь и отодвигая его от себя подальше.

– Не переживай, она ничего не сказала, и, как я понимаю, вряд ли скажет, – он глянул через плечо на Анабель, – хотя через несколько месяцев у нас появится хороший рычаг давления. – Парень легко рассмеялся, обнажив белые зубы, когда Ана выпучила глаза и отошла назад, в защитном жесте сложив руки на груди.

– Какой из тебя будущий глава, если ты угрожаешь детям? – хмыкнула я, устремив издевательский взгляд снизу вверх. – Дети – святое даже у таких людей, как мы.

– Мне приятно, что ты считаешь нас одинаковыми, – проговорил Лукас, слегка склонившись ко мне. Я благоразумно отодвинулась, испытывая сильное желание рассмеяться ему в лицо. И я не стала себе в этом отказывать.

– Иди к черту.

Он ожидаемо ухмыльнулся, вызывая этим действием только дикое отвращение. И если до этого момента меня до безумия раздражал только один человек – Тайфун, то теперь к этой команде добавился Лукас Санчес. Даже не знаю, чью голову я сильнее хотела увидеть на обещанной отцом пике.

– Прибереги это для другого случая, стальная леди.

– Если еще раз твоя семья или ты сам перейдете черту, отцу это не понравится, и если у вас есть мозги, то вы не станете ссориться с нами, – прошипела я, импульсивно шагнув вперед, что стало ошибкой, потому что его пальцы мгновенно сомкнулись на моих щеках.

– Не угрожай мне, Луиза Перес.

– Какой грозный, – вопреки заклокотавшему внутри страху на губах нарисовалась усмешка. Моя ладонь поползла вниз, остановилась на его ширинке и с силой сжала член. И наверное, удивленное и перекошенное от боли лицо Лукаса Санчеса – одна из лучших картин, что я видела в жизни.

Дверь в квартиру распахнулась, звонко ударившись о стену. Анабель за спиной Лукаса вздрогнула, становясь похожей на белое полотно, будто еще немного – и она свалится в обморок. Я не видела, кто это, но по взгляду Санчеса поняла, что гости ему не понравились.

– Убери от нее руки. – Я вздрогнула, потому что его точно не ожидала здесь увидеть. Пальцы Лукаса мгновенно разжались, сам он выпрямился, отходя на безопасное расстояние. Я сразу повернулась, замечая в дверях Тайфуна, и еще сильнее убедилась в том, что все слухи про него – правда. Его взгляд был намного страшнее, чем у Лукаса пару секунд назад.

– А теперь убирайся отсюда, – проговорил Гонсалес, пройдя в квартиру. А я почему-то поймала себя на мысли, что сейчас это единственный человек, в компании которого я чувствовала хотя бы мнимую безопасность. Тайфун придирчиво оглядел меня, затем кивнул каким-то своим выводам.

– Еще увидимся, – бросил Лукас, скрываясь за дверью.

– Ты вообще нормальная? – воскликнул Тайфун, убрав пистолет за пояс брюк. Анабель всхлипнула, привлекая внимание. На секунду наши взгляды с Гонсалесом встретились, а затем я повернулась к девушке, снова заключая ее в объятия.

– Все закончилось, все хорошо. – Ладони успокаивающе гладили по спине, Ана постепенно затихала, переставая цепляться за меня пальцами. – Больше он не придет, если тебе что-то понадобится, что угодно, или кто-то помешает, я вложила в пакет записку со своим номером. Захочешь, можешь выкинуть. – Я аккуратно усадила девушку на диван. Анабель подчинилась и, словно тряпичная кукла, обмякла на мягкой мебели.

– Принесу воды. – Я направилась на кухню.

Сколько раз я ходила такой же дорогой, но для Генри? Сотню? Тысячу? Имело ли это значение?

Не имело, потому что осталось в прошлом. И это нормально – сожалеть, вспоминать, задумываться о том, что было, но жить этим – нет.

Я вернулась к девушке, протянула стакан воды. Она безучастно осушила почти весь, трясущимися руками поставила его на столик, вперив в меня пустой взгляд. Сердце пропустило удар от бездумной жалости.

– Тебе нужно отдохнуть, – прошептала я, оставляя девушку одну. Тайфун все еще ждал в коридоре, и почему-то, пока я надевала туфли, его взгляд слишком сильно сверлил мою спину.

– Почему ты так смотришь?! Опять увидел во мне сотню грехов? – не выдержала я, он не ответил, молча схватил за запястье и вытащил из квартиры, закрыв за нами дверь. А потом пошел вперед, волоча меня следом. – Отпусти меня, придурок! Совсем совесть потерял? – Я остановилась, но не учла, что подошва туфель просто заскользит по плитке. Гонсалес резко затормозил, из-за чего я чуть не влетела в его спину со всей скорости.

– У меня один вопрос. – Он тихо выдохнул, прикрыв глаза на секунду. – Зачем ты поперлась сюда одна, зная, что она в прошлый раз устроила?

– Это не твое дело.

– Ладно, – согласился Тайфун, хотя я была уверена, что его согласие пустой звук. – А если бы я не успел и Санчес тебя прикончил? Или, того хуже, вас обеих?

– Он бы не стал так рисковать, – отозвалась я, склонив голову набок. Гонсалес еще раз вздохнул, выпуская из хватки запястье. – Какое тебе вообще дело до того, кто и как меня прикончит?! – Он, ничего не ответив, поджал губы. Я же посчитала этот раунд выигранным, обогнула его и двинулась вперед.

– Я тебя подвезу.

– Давно заделался таксистом?

– Устроился водителем твоего отца, – хмыкнул мужчина, следуя за мной.

– Не советую эту должность. – Я спешно спустилась вниз, оказываясь на залитой солнцем улице, заметила машину Тайфуна, рядом стоял Хорхе с сигаретой в зубах, но, заприметив нас, тут же занял водительское место. Отлично.

Я ускорила шаг и запрыгнула на пассажирское переднее сиденье. Буквально через секунду хлопнула дверь сзади.

– Птичка, ты ничего не перепутала? – спросил Гонсалес, рассматривая мой профиль.

– Да брось, Ар, – простонал Хорхе. Я заинтересованно уставилась на водителя, услышав это сокращение имени. – Дай хоть посидеть рядом с красивой девушкой.

– На твоем месте я бы помалкивал, – тут же отозвался Тайфун. – Время идет, а у тебя все еще голова, та, что сверху, перестает работать при виде красивой девушки.

– Считаешь меня красивой? Разве это праведно? – Я повернулась к Тайфуну, растянув язвительную усмешку на губах. Он исподлобья глянул на меня, будто я сморозила самую тупую вещь в мире. Но было приятно увидеть такую полуулыбку на его лице. Будто он все же человек.

– Я верующий, а не слепой.

– Небось и сексом занимаешься.

– Как ты догадалась?

– Не переживай, на твою добродетель я не покушаюсь.

– Можешь покуситься на мою, красотка, – встрял Хорхе.

– Хорхе, – прорычал Тайфун, – забываешься.

– А что такого? У тебя есть одна сестра, можно мне вторую?

– Первую, – поправила я, – можно, только если тебе перестал быть дорог член, милый, – я лжелюбезно улыбнулась. – Но водителям, которые со мной спят, очень не везет, а у тебя слишком красивая мордашка, чтобы портить ее синяками или пулей во лбу.

– Это правда, друг, – тихо рассмеялся Тайфун. Во взгляде Хорхе промелькнул искренний восторг, он посмотрел на меня, затем на Гонсалеса.

– Ты выбрал не ту сестру, Ар.

– Он не выбирал.

– Ты абсолютно точно выбрал не ту сестру, – задумчиво повторил парень, заводя машину. Упоминание Марии испортило какую-то едва ощутимую атмосферу беззаботности и легкости. Когда я последний раз могла сидеть вот так, в компании, перебрасываясь непонятными и бессмысленными смешными фразами, чувствуя себя при этом комфортно? Наверное, так давно, что даже и не вспомнила бы.

И даже придурок Лукас, распустивший руки, не вызывал тех чувств, что должен был. Отвращение и желание помыться – да, страха же ни капли не осталось в душе. И причина этому Гонсалес или моя привычка быстро проживать такие ситуации, я не знала, поэтому откинулась назад, позволяя себе расслабиться.

– Ты ведь привезешь мою машину? – приторно мило улыбнулась я, повернувшись к Гонсалесу спустя время. Он скупо кивнул в ответ, будто я оторвала его от каких-то важных мыслей.

– Передай ключи Хорхе.

– Вот уж спасибо, друг! Красный кабриолет, должно быть, я буду смотреться в нем отпадно.

– Даже лучше, чем я.

– Нет, красотка, тебя мне не переиграть. Этот Санчес с таким видом вышел, что я подумал, ты оторвала ему все, что можно, а Тайфун прибирал за тобой, – рассмеялся Хорхе, буквально вырывая смех и из меня.

Глава 13

Аарон

Я пытался не смотреть на улыбающуюся Луизу рядом с Хорхе. Весь ее образ рушился карточным домиком под дуновением ветра. Она легко перебрасывалась фразами с парнем без привычного взгляда свысока.

Конечно, это не отменяло ее завышенного мнения о самой себе и дурного характера. Но теперь слова Марии, в которых она характеризовала сестру как девушку, которая не умела сострадать и сопереживать, казались не совсем правдивыми. То, что я увидел в квартире, прямо противоположно тому, что сказала Мария. Не думаю, что Луиза настолько хорошая актриса. Хотя не отрицаю, что она могла играть на чувствах скорбящей вдовы.

На какой-то момент я даже забыл причину, по которой искал ее, потонув в потоке размышлений. И лишь около дома нужные вопросы закрались в голову.

Как бы то ни было, она важный свидетель, и если эти два убийства не совпадение, то у меня может оказаться новая информация.

Хорхе остановил машину около дома, в котором находилась квартира Луизы. Девушка с благодарностью взглянула на парня, непривычно мягко улыбнулась, будто Хорхе вызывал у нее какую-то едва заметную симпатию.

– Надеюсь, твоя симпатичная мордашка никуда не денется, – усмехнулась Луиза, посмотрела на меня и выскользнула из машины, ничего не сказав. Я вышел следом, подбирая слова.

– Провожать до двери не обязательно, на чай все равно не приглашу.

– Надо поговорить. – Я привычным движением обхватил ее острый локоть, пересекая пустующие полосы дороги и заходя в подъезд. Луиза жила на тринадцатом этаже, в квартире двести сорок два с видом на запад, конечно, я знал об этом. Но наведываться в гости не собирался.

Мы остановились около лифта, Луиза непонимающе глядела в ответ, пытаясь понять, о чем пойдет речь. А мне не хотелось возвращать ее в тот кошмар, потому что самому пришлось пройти через похожее. Но точка в этой истории – то, ради чего я жил долгое время. Бизнес отца – хорошее прикрытие, с помощью которого я находился сразу в двух мирах. Но противоречия внутри меня стали такими сильными, что я уже не мог нащупать, где же притаилась правда, кто я.

– Нужно, чтобы ты завезла необходимые документы на подпись. И, – я на секунду замолчал, думая, как лучше подступиться, – в моем расследовании всплыло одно старое дело, – начал я, замечая, как лицо девушки становится более задумчивым, – а ты можешь что-то знать.

– Я думала, что я последний человек, к кому ты обратишься за помощью, – усмехнулась Луиза, сощурив глаза. – Откуда мне знать, что эту информацию ты не используешь против моей семьи?

– Мне это не нужно, ты ведь знаешь, что мы готовимся убрать Санчеса, – пожал плечами я.

– Ладно, что за дело?

– Так и не раскрытое пятнадцать лет назад убийство, – тяжелый взгляд уперся в девушку, Луиза отшатнулась, словно я ударил ее. По лицу пробежала тень страха, перемешанного с первобытным ужасом. Она слегка приоткрыла губы, затем закрыла, будто сейчас я держал руками выброшенную на берег рыбу, а не Луизу Перес.

– Что за убийство?

– Арии Перес. – На секунду показалось, что девушка свалится в обморок.

– Ты обезумел? – воскликнула Луиза, вырвав локоть из хватки и выпрямив спину. – И после этого ты говоришь, что не копаешь под мою семью?! Если отец узнает о том, что ты у меня спрашивал, твоя голова реально окажется на пике, чертов придурок! – ее голос становился все громче и громче, будто она хотела уничтожить меня криками. Пальцы начали безжалостно тереть тыльную сторону левой ладони, а она даже не осознавала этого, пока я не перехватил тонкое запястье. Девушка от неожиданности впечаталась в мою грудь, злой взгляд метнулся к лицу. – Убирайся, Тайфун, – прошипела она, упираясь ладонью в меня и отстраняясь. – Не задавай таких вопросов больше никому. Заикнешься об этом при отце, и тебе не жить. Поднимешь эту тему при мне, и я тебя убью. Будешь копать под мою семью и наши дела, и я приду за тобой. Ты знаешь, что семья Перес никогда не бросает слов на ветер. – Она отвернулась, с тяжелым выдохом опустив плечи.

– Дай мне объяснить.

– Нет, убирайся и больше никогда не спрашивай меня об этом, – отозвалась Луиза, лихорадочно нажимая кнопку вызова лифта несколько раз подряд.

– Что, если я смогу найти убийцу? – признаться, я сам в это иногда не верил, но слова ударили ей в спину, заставив вздрогнуть и замереть. Пальцы застыли в нескольких миллиметрах от круглой кнопки.

– Месть свершилась пятнадцать лет назад, убийца получил по заслугам, – прошептала она, повернув голову, лифт приглашающе открылся, и девушка вошла внутрь, – документы будут у тебя в клубе завтра в полдень. – И со звонким звуком двери скрыли за собой ровную спину Луизы Перес – единственного возможного свидетеля.

Злость закипала внутри, переливаясь буквально через край. Злость на самого себя, на Луизу, на мир, на то, что я был так близко к тому, чтобы узнать что-то еще после трех месяцев расследования. И все рухнуло, скрылось за чертовыми дверьми.

Хотелось колотить ни в чем не повинную стену, упиваться своим гневом, купаться в отчаянии и мыслях, что жизнь катилась в никуда, казалось, проще все бросить, забыть, пустить на самотек. Но я не мог… не мог подвести маму. Я должен найти того, кто отдал приказ, найти того, кто исполнил этот приказ. Даже если убийца уже мертв, я найду доказательства и причину.

Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза, вместо того чтобы поддаться эмоциям, шумно выдохнул. И, когда глаза вновь открылись, уже ничего не отягощало мою душу.

Я вернулся в машину, поймал в зеркале взволнованный взгляд Хорхе, в ответ на который отрицательно покачал головой.

Я был так близко.

– Куда сейчас?

– Пройдусь, – небрежно бросил я, выбираясь из машины. Решение созрело за долю секунды. Сейчас существовало только одно место, где мне нужно быть.

Хорхе открыл окно, высунул голову, оглядывая меня с головы до ног. Выглядел я, видимо, скверно, потому что парень скривился, поджав губы, и произнес:

– Позвони, когда нужно будет забрать. – Я кивнул, зажигалка в пальцах щелкнула, осветив лицо на секунду оранжевым светом. – И ты всегда можешь пожаловаться мне на то, что красотка тебя отшила, – нарочито весело проговорил Хорхе. – Я бы на ее месте тоже бы послал тебя к черту.

– Ты говоришь мне «иди к черту» каждый день вместо «доброе утро», – отозвался я и, усмехнувшись, направился в нужную сторону.

Луиза Перес жила в районе прямо противоположном тому, где находился дом ее отца. Жилой комплекс, к слову, единственный в городе, располагался на выезде, немного дальше уже начиналась междугородняя трасса. Так что я знал, куда мне сейчас нужно, словно высшие силы привели сюда именно сегодня.

Я двинулся вперед, к границе города, выкуривая сигарету за сигаретой, совсем не жалея свое здоровье. Да и нужно ли оно мне, если большинство живущих в мире мафии не доживали и до тридцати? Главы существующих сейчас семей – большое исключение, которое я даже не знал, как назвать. Мой отец добровольно ушел на «пенсию», решив, что заработал уже все, что мог. Хотя я не исключал возможность того, что он и на Майами, или где он там грел задницу, организовал какой-нибудь малозаконный бизнес.

За городом располагалось старое кладбище, укрытое густой зарослью деревьев, создающих тень и какую-то жуткую, тихую атмосферу. Рядом с деревьями всегда жили птицы, но здесь ни одна из них не пела, будто время замерло. Абсолютная тишина, нарушаемая только шелестом все еще не опавших к осени листьев и легким морским ветром.

Для конца августа погода выдалась слишком нещадной, напоминая больше середину июля и самый пик туристических дней. В этом же месте всегда царили тень и прохлада.

Я безошибочно нашел нужную тропинку, через несколько минут оказываясь около гранитного памятника.

Последняя сигарета брошена перед коваными воротами. Казалось кощунством курить в этом месте и рядом с ней.

Был ли какой-то смысл во всем, что происходило после смерти с теми, кто потерял близких? Не в жизни, а в скорби, боли, сожалении, в таких вот моментах, когда приходишь, говоришь тихое «привет» и рассказываешь о жизни? Я не знал, но все равно прошептал:

– Привет, мам. – Наверное, все, что придумано Господом, не случайно. – Прости, что подвел тебя. Прости, что раз за разом разочаровываю. Я не знаю, что делать сейчас, но знаю, что рано или поздно найду того, кто это сделал. И это будет самый большой грех, который ляжет на мою душу. – Я замолчал, глянув вдаль, просунул руки в карманы брюк, вспоминая, как мама ругала за драки с одноклассниками и ребятами с соседней улицы. Она всегда учила тому, что насилие не выход, но вот я стоял здесь, с репутацией жестокого главы семьи Гонсалес, имея за плечами даже гребаное прозвище из-за беспощадности, с которой проводил важные допросы. Мама никогда не понимала смысла в боли, которую люди причиняли друг другу. Зачем сеять зерно злости? Забавно, что ее муж был тем, кто не просто сеял это зерно, а любовно взращивал, поливал и пожинал плоды. И я тоже все еще стоял здесь, говоря о том, что планировал отомстить ее убийце. Был ли я хорошим сыном, если шел за желанием, сидящим внутри? Или я стал бы хорошим сыном, если бы отпустил ее?

– Ты сказала бы мне отпустить это все, да? Жить своей жизнью, идти дальше? Я уверен, что ты бы хотела этого. Но я так не могу… не могу, как отец, взять и забыть. Это неправильно. – По правде говоря, я не знал, забыл ли мой отец, жил ли дальше. Мы никогда об этом не говорили, не обсуждали. Лишь однажды, после ухода детектива, отец молча обнял меня, не знаю, насколько искренним было это объятие, но хотелось верить, что даже у самых жестоких и страшных людей может быть душа. Видимо, душой моего отца являлась прекрасная, светлая женщина, способная озарить своей улыбкой весь дом.

– Если Луиза расскажет о том, что видела тогда, то, может быть, я стану на шаг ближе к правде? Расскажет ли? Тебе бы не понравилось то, что я стал сотрудничать с семьей Перес, но тебе бы понравилась Мария. Может быть, ты нашла бы общий язык даже с Луизой. У тебя это всегда получалось. – Я мягко улыбнулся, вспоминая праздники, из-за матери казавшиеся не сборищем бандитов и придурков, жадных до власти и денег, а семейным беззаботным ужином. С ее уходом исчезло и это. – Надеюсь, я смогу осуществить все задуманное. Мне бы хотелось ощутить покой, знать, что сделал все, что должен был. И ты сказала бы не омрачать свое сердце местью, но оно уже омрачено. Прошло пятнадцать лет, а я все еще скучаю по тебе. Я живу и иногда даже радуюсь, в память о тебе хожу в церковь, но ты и так это знаешь. Я бы сказал, что отец передал тебе привет, но мы не общались после его отъезда. Может, оно и к лучшему. Выглядело бы смешно и очень нелепо, если бы мы сели вечером за стол с чашкой чая и начали обсуждать проблемы. Откровенность – это ведь не всегда хорошо, да? – Я легко пожал плечами, испытывая острое желание закурить. Ожидаемого облегчения эта прогулка не принесла, только сильнее погрузила в пучину размышлений. И я понимал, что сейчас здесь стоял не я, а маленький Аарон, которому только утром в жесткой и прямолинейной манере отец сообщил о том, что мама больше никогда не вернется домой. Хотя к тому времени я и сам обо всем догадался.

Я поправил волосы, заталкивая воспоминания в самый дальний угол своего сознания. Сейчас им не находилось ни места, ни времени. Небо стремительно темнело, погружая все вокруг в еще большую тень. Я не был суеверным, не верил в призраков и считал, что бояться нужно живых, а не мертвых, но это местечко наводило жуть даже днем. Что оно творило с воображением по ночам, проверять не хотелось.

Взгляд еще раз набрел на гранитный памятник без фото и даже имени. Только лишь две даты – день рождения и дата смерти. Двадцать девятое декабря – день, забравший одну жизнь и изменивший две. Вот они – нити судьбы и неожиданные повороты жизни. Жаль, не всегда приятные.

Телефон в кармане завибрировал, окончательно заталкивая рассуждения о вечном далеко за пределы реальной жизни. Я вытащил мобильник из кармана брюк, про себя матерясь на Хорхе за столь несвоевременное напоминание о себе. Вот только звонил не друг, а Фелипе Перес.

Я мгновенно ответил, двинувшись в обратном направлении по узкой дорожке между могилами.

– Можешь говорить? – раздался строгий голос на том конце провода.

– Да.

– Матиас передал, что ты заходил. По правде говоря, не знаю, что ты пытаешься провернуть, надеюсь, что ни я, ни моя семья от этого не пострадаем, потому что ты знаешь, что случается с предателями, – проговорил он, а я едва сдержал ехидный вопрос о том, что же случилось с семьей Санчес. Ничего? – Нам нужно скорее решать вопрос о приеме в честь вашей помолвки, думаю, тянуть дальше смысла нет. Ты и сам это понимаешь.

– Назови дату, – устало ответил я, выбираясь обратно на дорогу и щелкая зажигалкой. – Можем провести в клубе, к выходным там закончат ремонт. – Мужчина в ответ хмыкнул.

– Клуб – слишком громко и пошло для такого события. Да и Мария не особо любит такие заведения, – задумчиво отозвался Фелипе. – Лучше организуем все у нас, тебе не придется морочить голову подготовками и прочим.

– Идет.

– В субботу.

– Договорились, – мгновенно согласился я, вбивая себе в голову задачу вписать это в ежедневник, проверить график в участке или хотя бы просто не забыть.

– С тобой приятно иметь дело, – усмехнулся Перес. – Надеюсь, впредь ты будешь говорить о делах сначала со мной, а потом с моими детьми.

– Разве Матиас не перенимает управление?

– Еще рано, – резко произнес он, – думаю, мы друг друга поняли.

– Конечно.

В трубке раздались короткие гудки, а затем тишина. Я написал Хорхе сообщение с адресом, откуда меня забрать, сунул телефон обратно в карман брюк и зашагал вперед, думая, как сильно меня достали тайны и интриги, которыми окружал себя каждый человек в этом маленьком душном городке. Ради чего столько усилий, действий и скрытности? Ради власти, денег, ощущения собственного величия? Ради призрачного течения жизни? Ради чего? Вероятно, у каждого нашлась бы своя причина. У меня она тоже была, и я никого не осуждал. Только вот, проходя мимо дома Луизы, освещенного светом закатного солнца, я задумался о том, как ей жилось всю жизнь с такой тайной за плечами. И я не винил ее за то, что она ничего не сказала. Некоторые скелеты лучше не выносить из дома, а некоторые – даже из души.

Глава 14

Луиза

Казалось, хуже быть не могло, но жизнь каждый раз убеждала в обратном. Хотелось стереть весь сегодняшний день и никогда больше не видеть этих воспоминаний, никогда больше не слышать в голове вопросы Тайфуна о деле мамы.

Ноги казались такими тяжелыми, будто к ним привязали камни, а меня кинули в море, заставив пойти ко дну. Я нетвердой походкой вошла в лифт, оставляя Гонсалеса за спиной.

Почему прошлое никак не могло оставить в покое? Почему оно постоянно возвращалось неясными образами, удушливым страхом и багровыми пятнами?

Лифт казался маленькой коробкой, стены которой сжимались, грозя раздавить меня, как блоху. Воздуха катастрофически не хватало, заставляя цепляться за горло, пытаясь сделать хоть один глоток кислорода, так необходимого сейчас. И, пока лифт поднимался на тринадцатый этаж, я поняла, почему это число имело негативное значение во многих культурах. Путь до квартиры, которая совсем недавно казалась спасением, сейчас напоминал дорогу в ад, распространяя нечеловеческий жар по телу, тут же переходящий в озноб. Я цеплялась за стену, чтобы не съехать на грязный пол.

А когда двери с тихим звоном открылись, воздуха не стало больше. Это не принесло желаемого облегчения, потому что от себя невозможно убежать. Как нельзя скрыться и от кошмаров, так и не нашедших покоя, с которыми так и не научилась жить.

В глазах темнело, словно организм включал энергосберегающий режим, как почти севший телефон. Я добралась до квартиры, дрожащими руками перебирала связку ключей, с пятого раза все же смогла попасть в замочную скважину, а затем ввалилась внутрь.

Громкий хлопок, как я потом поняла – звук выстрела, что-то горячее, капнувшее на лицо и одежду, сковывающий все тело ужас, серая игрушка в виде собаки, которую я держала в руках, как в замедленной съемке полетела на землю, тоже приобретая насыщенный красный цвет.

– Мама?

Я зажмурилась, опускаясь на четвереньки, пытаясь не возвращаться в тот день, не ощущать все то же самое, что и тогда: удушливую жару даже при холодной погоде, кровь, стягивающую кожу, которую хотелось смыть, стереть, убрать хоть чем-то, лишь бы не чувствовать ужас, застрявший в горле.

– Так и не раскрытое пятнадцать лет назад убийство.

– Что за убийство?

– Арии Перес.

Нельзя, нельзя больше быть такой беззащитной. Нельзя кричать о том, чтобы отпустили. Нельзя кричать о том, чтобы маму вернули. Но чувства никогда не спрашивали, поэтому по щекам текли горячие слезы, срывая хрипы с губ и разрывая голову от боли.

Даже не меняя положения, я переставляла ноги и руки, направляясь в сторону спальни и останавливаясь, когда дышать становилось труднее, а слезы душили так, что хотелось упасть, вырвать то, что пульсировало в груди, причиняя боль. Хотелось стереть прошлое… и себя.

Я доползла до высокого шкафа, дрожащими руками открыла одну дверцу, заползла внутрь, глотая слезы и пытаясь подцепить нижнюю полку, затем вытащила тонкую дощечку.

2912 – код, открывающий сейф, спрятанный от лишних глаз в шкафу. Сейф, в котором лежала одна потрепанная серая папка и несколько пакетиков из-под улик: в одном из них серебристая пуля с вырезанной пентаграммой, в другом – мамино помолвочное кольцо, которое я иногда носила на цепочке.

Пара крупных слез упала на бумагу, расплывшись по поверхности. Пальцы осторожно провели по делу, аккуратно вытащили наружу. Я села, опершись спиной о стену.

Месть свершилась пятнадцать лет назад, убийца получил по заслугам.

Это чистейшая правда. Ищейки отца нашли ублюдка всего несколько дней спустя. Он так и не признался, так ничего и не сказал. Лишь кричал от боли, и его крик пробирался липким холодом под кожу восьмилетней девочки, которая тайком пробралась в подвал. Ей было страшно, больно и невыносимо одиноко. Она еще долго просыпалась в холодном поту и с чувством ужаса, от которого хотелось скулить, словно выброшенный на улицу щенок. Никто не знал, что многие ночи несколько лет подряд оказывались бессонными. Никто не знал, что маленькая Лу боялась еще хоть раз увидеть что-то подобное. Жизнь часто невесело шутила, потому что взрослая Лу много раз сталкивалась с чем-то похожим и, более того, жила в мире, где это являлось нормой.

Но кошмары больше не беспокоили. Говорят, психика привыкает ко всему, и моя привыкла. Ко всему, кроме одного-единственного дня. Двадцать девятое декабря две тысячи восьмого года – день, когда изменилось все.

Я открыла папку с делом, которое официально осталось нераскрытым. На пожелтевших от времени листах – краткое описание места убийства, показания свидетелей, одним из которых стала я, найденные улики, возможные подозреваемые и наш маршрут, в самом конце лежали фотографии, ужасного качества, но на них угадывалась и серая собачка, и заляпанное кровью белое пальто, и мамины светлые волосы, раскиданные в беспорядке по асфальту. Я никогда не смотрела на эти фото, потому что в любой момент могла оказаться в том дне, просто закрыв глаза. Правда, никогда не стремилась туда вернуться.

Это было так давно, что многое уже стерлось из памяти, как бы вторя моим собственным желаниям. Но вот вопрос, почему я осталась в живых, тревожил и тогда, и сейчас.

Зачем Тайфуну потребовалось это дело? Откуда он вообще о нем узнал? В участке не осталось и следа от этих событий – отец боялся, что убийца может прийти за мной, и забрал все. Существовало лишь две копии дела. Одна у отца, вторая у меня. И у меня она появилась лишь потому, что однажды я скопировала то, что нашла в кабинете отца. А пропажу пули и кольца он так и не заметил или просто не стал ничего говорить.

Я спрятала документы обратно в сейф, напоследок долго разглядывая кольцо с коньячным бриллиантом на тонкой ножке.

Стоила ли семья с отцом того, чтобы так умереть? Хотелось бы задать этот вопрос ей. Неужели она так сильно его любила, что прощала все зверства?

Увы, ответ уже не услышит ни одна живая душа.

В одном я понимала отца и даже поддерживала его решения. В желании отомстить.

Я поднялась, придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Голова кружилась, превращая комнату с большой кроватью и панорамным окном в калейдоскоп неясных образов. Сил хватило только дойти до постели и, устремив взгляд на уходящий день, лечь, пока в мыслях медленно образовывалась черная дыра, а тяжесть всего дня наваливалась на плечи.

Глаза открылись уже утром из-за настойчивого звонка в дверь. Голова гудела, а усталости накопилось так много, что хотелось перевернуться на другой бок, накрыться одеялом с головой и заснуть, лишь бы никто не тревожил и дал выспаться. Но навязчивый, противный звук не переставал бить молотком по голове, заставив подняться с кровати и задавить головокружение и слабость, от которых оставалось только одно желание – спрятаться.

Я добралась до коридора, подняла телефон с пола, около пятидесяти сообщений висело в панели уведомлений, но они все так и остались непрочитанными, потому что в дверь снова позвонили.

На пороге оказался Хорхе, его лицо удивленно вытянулось, когда я открыла.

– Ты ничего не перепутал?

– Кажется, перепутала ты, красотка, – проговорил он, бесцеремонно войдя в квартиру. – Телефоны для чего придуманы? – спросил парень, кивнув в сторону гаджета в моей ладони. Я спешно глянула на экран, мельком читая сообщения от Гонсалеса примерно с одинаковым содержанием: «Хорхе заедет за тобой».

– Я могла бы и сама добраться.

– Пешком?

– Что?

– Забыла, что твоя машина осталась около дома той вдовы? – теряя терпение, поинтересовался Хорхе. – Давай быстрее, не люблю ждать. Даже таких красоток, как ты.

– Подождешь, – фыркнула я, направляясь в ванную.

Быстрый холодный душ, под которым невозможно задуматься и надолго застрять, легкий макияж и наполовину высушенная голова – все, что требовалось, чтобы стереть следы вчерашнего вечера. Не осталось ничего, что могло бы выдать мое моральное состояние. Ничего, кроме подручного Тайфуна, который так не вовремя заявился. Впрочем, если бы я волновалась обо всех, кто видел меня в «плохих» состояниях, то очередь бы разрослась до границы соседнего города.

Спустя двадцать минут после прихода Хорхе, за которые он успел выпить две чашки кофе, без спроса вломившись на мою кухню, мы сели в мою машину, потратив еще несколько минут на препирательства, пытаясь решить, кто из нас будет за рулем. Мир в глазах все еще двоился, поэтому я уступила, решив, что убивать ни его, ни себя в планы пока не входило.

– Поверить не могу в то, что ты так быстро сдалась, красотка, – выдал парень, растягивая губы в задорной усмешке. – Тайфун ни за что в жизни не поверит.

– Заткнись, если не хочешь, чтобы я тебя пристрелила.

– Восторг, – прошептал Хорхе, но затем все же замолчал. До самого клуба Гонсалеса парень не проронил ни слова.

Ровно в полдень я вошла в темное помещение, которое осталось полностью разбитым после визита семьи Перес. Сейчас же все выглядело совсем иначе – от случайной перестрелки не осталось ни следа.

Гонсалес уже ждал за столом, перед ним стояла чашка еще дымящегося кофе, а в пальцах покоилась сигарета, казалось, он вообще не выпускал ее из рук. Я обошла Хорхе, быстрым шагом направившись к Тайфуну.

– От тебя требуется всего пара подписей, – с ходу проговорила я, плавно опускаясь на кожаный диванчик.

– Добрый день, игнорируешь меня?

– Звонить нужно было громче. – Я мельком глянула на него, раскрыла договор на нужных страницах и толкнула его в сторону мужчины. Тайфун усмехнулся, вернув бумаги в самое начало.

– Предпочитаю читать то, что подписываю.

– У меня много времени. – Я расслабленно откинулась на спинку диванчика. – Только кофе угости, а то твой друг боялся опоздать. – Он усмехнулся, подав знак официантке. Тут же его телефон зазвонил, мужчина посмотрел на экран, затем сбросил.

– И это ты говоришь мне об игноре?

– Это неважно.

– Выводы сам сделаешь? – усмехнулась я, удовлетворенно наблюдая за тем, как он замолчал, опуская взгляд.

– Мне вот что интересно, – спустя всего секунду после того, как принесли кофе, произнес Гонсалес, забыв про договор. – Почему он прислал тебя, а не проверенного юриста?

– Думаешь, отец доверил бы кому-то, кроме меня, бумаги, в которых прямым текстом указан фиктивный брак и то, что отныне я буду залезать в твои бухгалтерские дела?

– Как-то слишком много твоего участия в делах, учитывая то, что отец тебе не доверяет.

– Он хочет контролировать тебя, – поправила я с легкой улыбкой. Аарон кивнул, возвращая внимание к договору. Глаза внимательно бегали по строкам, брови иногда сдвигались к переносице, выдавая задумчивость. На какой-то момент даже показалось, что я одобряла его действия, то есть внимательность, с которой он изучал каждый пункт. Мало кто читал мелкий шрифт, а он, словно самый настоящий ботаник, даже подчеркивал некоторые строки простым карандашом. Не знаю, бесил он меня или, наоборот, вызывал каплю уважения. Скорее всего, бесил, потому что я поступала точно так же.

Я успела сделать только глоток кофе, как рядом с нами возник Хорхе.

– Босс, Дэни не смог дозвониться, сказал, что это важно. – Тайфун поднял голову, пытаясь понять, чего Хорхе от него хотел. Я сделала вид, что не подслушивала.

– Подождет.

– Нет, Ар, – импульсивно бросил парень, тут же оглянувшись на меня, но, кажется, присутствие постороннего человека его ни капли не смутило. – Он сказал, что дело похоже на то, что ты сейчас расследуешь, – взволнованность в его голосе явно читалась, Гонсалес вмиг посерьезнел, недоброе предчувствие сжало сердце, вызывая вопросы и еле ощутимую панику. Это ведь не то, о чем он спрашивал меня вчера?

– Тебе нужно там быть, – с нажимом проговорил Хорхе. – Прямо сейчас.

Гонсалес мгновенно поднялся, отодвинув договор, бросил непонятный взгляд в мою сторону.

– Поправь замечания. – Я лишь кивнула. Не просто так он сорвался с такой скоростью, не просто так бросил все. Это точно не обычное дело.

Будто во сне, я протянула руку и схватила его за запястье. Тайфун вопросительно поднял брови, разглядывая мои пальцы на своей коже.

– К чему такая спешка? – тихо спросила я, не поворачиваясь в его сторону. – Это из-за того, о чем ты спрашивал вчера? – Наверное, я выглядела безумно жалко, и глаза выдали бы все, что сейчас творилось в моей душе. Я хотела услышать «нет», но вместо этого прозвучало тихое:

– Не знаю, – честно отозвался он, отрывая мою ладонь от себя, но почему-то на миг задерживая ее в своей хватке. – Если так, то ты ответишь на мои вопросы? – Я повернулась к нему, отрицательно мотнула головой.

– Это не так. Это не может оказаться правдой. – Страх сковал горло, не давая даже дышать. Стало страшно от понимания, что отец мог ошибиться, что того человека могли подставить, а настоящий убийца гулял на свободе все это время.

– Посмотрим. – Тайфун посмотрел на меня, и почему-то мне показалось, что в его взгляде мелькнуло понимание. Я выдернула ладонь, снова отвернулась, выбрасывая переживания в сторону. Ищейки не могли так ошибиться, а отца не могли подставить. Наверняка он проверил все целую сотню раз. Вот только это меня не успокоило, я поднялась из-за стола и двинулась вслед за Тайфуном.

Это было очень рискованно, но я все равно села в машину, все равно нажала на педаль газа и поехала в ту же сторону, что и он. Нужно убедиться, успокоить бесконечную мыслемешалку, словно крутящиеся колеса машины на скорости двести двадцать километров в час. Мне необходимо увидеть все своими глазами. Хотя бы издалека.

Снова центральная улица. Снова поворот в один из тупиков.

Я знала, что могу сделать себе только хуже, но правда всегда важнее, поэтому машина остановилась напротив парка и поэтому я вышла из нее, запачкав туфли в грязи.

Недоделанный шпион.

Господи, дожила, пряталась за деревом, подглядывая за женихом младшей сестры. Это могло бы улучшить мою репутацию, но на самом деле я следила не ради благополучия Марии. Благими эти намерения были только для меня. Я следила за ним ради того, чтобы усмирить тревогу в груди.

Гонсалес осмотрел тело мужчины, покачал головой, что-то сказал мужчине в полицейской форме, затем поднялся, стянув белые перчатки. Ничего в нем не выдавало напряжения или озабоченности. Кажется, это одно из многих обычных дел. Это радовало. И правда успокоило.

Я расслабленно ткнулась затылком в шероховатый ствол дерева, наблюдая за кипящей жизнью вокруг. У кого еще из этих счастливых, радостных лиц за спиной стояли призраки прошлого? Превращался ли чей-нибудь звонкий смех в крик боли? Я не знала, да и, если честно, давно не искала ответы на эти вопросы. С какого-то момента стало неважно. Всем когда-то причиняли боль. Все когда-то плакали. И все когда-то все-таки жили дальше. Мне больше не нужно искать утешение в других, больше не нужно бесцельно бродить по свету в поиске ответов. Вот только то, что сейчас я находилась здесь, уничтожало мою уверенность в собственном спокойствии. И если бы эти убийства оказались связаны, то я полетела бы вниз с крыши самого высокого здания в городе. Конечно, только мысленно.

Глава 15

Аарон

На стол с тихим шлепком упала серая папка. Дэни опустился на стул напротив, устремив тяжелый взгляд на новое дело.

– Мужчина, пятьдесят пять лет, местный, – очередное убийство на все тех же улицах, заставляющее проводить утро субботы в участке, в малоприятной компании фотографий с места убийства и предварительных заключений криминалистов.

– Нашли что-нибудь? – спросил я, открывая документы.

– Ни следов, ни пальчиков, ни ДНК, полный ноль, – мрачно отозвался напарник. Все оказалось хуже, чем мы думали. С таким набором и без свидетелей дело грозилось стать еще одним висяком.

– Что-нибудь еще?

– Судмеды работают, должны выдать заключение. Ребята поехали проверить камеры и родственников. – Я задумался, воспроизводя в памяти место убийства и сопоставляя это с делом моей матери. Улица та же, время смерти вчерашней жертвы еще неизвестно, так что могло быть совпадением. Да и разрыв в пятнадцать лет – полный бред и редкость. Убийца моей матери мог уже давно умереть, уехать из страны или состариться до такой степени, что уже не в состоянии ходить самостоятельно.

Это могло быть совпадением, но почему-то мне казалось, что это не так. И либо я хотел видеть то, чего нет, либо интуиция все-таки существовала. Но без пули я не мог сделать ни единого вывода.

– Поторопи судмедов, – проговорил я, закрывая папку. – И почему ты вообще здесь?

– В смысле?

– Разве у тебя не выходной? Мы же договаривались. Вроде внуки приехали. – Мужчина напротив мгновенно подобрел, взгляд приобрел какую-то легкую теплоту. Дэни кивнул, разглаживая складки на брюках.

– Так работу никуда не денешь.

– Сегодня и я могу закончить, – пожал плечами я, желая быстрее остаться в одиночестве. Не то чтобы я не доверял напарнику, но наедине с собой и с раскиданными по столу фотографиями думалось намного лучше. Мужчина быстро поднялся, не скрывая счастливой улыбки.

Наверное, приятно торопиться домой, где ждут.

– Спасибо, Аарон, подменю тебя, когда будет нужно, – проговорил он, направившись к двери. Уже в коридоре Дэни замер, отвечая на раздавшийся звонок. Затем вернулся на место, внимательно слушая собеседника.

– Заключение по телу будет готово к понедельнику, все, что нашли, сейчас отправят, – мрачно заявил он, когда сбросил звонок. Я же обрадовался тому, что половину информации получу уже сегодня. До приема у Пересов осталась еще половина дня, которую смело можно использовать для этого. Кто же знал, что то, что пришлют эксперты, выбьет почву из-под ног до самого вечера?

Я открыл сообщение, рассматривая фото предварительного заключения, найденные при жертве документы, серебряный перстень с непонятной гравировкой и… пулю с вырезанной на ней пентаграммой.

Черт.

Хуже быть не могло, но стало.

– Возможно, у нас появится свидетель, – прошептал я, не отрывая взгляда от ровной дьявольской звезды.

– Что? – Дэни перевел серьезный взгляд с экрана телефона на меня. Я смотрел в ответ, понимая, что какой-то ублюдок добавил мне работы и вопросов. И это точно не мог быть подражатель. Деталей дела никто не знал. Оно долгое время было засекречено. Значит, убийца моей матери не сгнил в сточной канаве. Значит, мне нужно добыть у Лу ответы.

– Пока ничего, – все так же тихо отозвался я. Хотелось оставить показания Луизы для себя, услышать их первым. И не здесь, не в участке. Думаю, она перебила бы всех, кто заикнулся бы о прошлом. И сначала, наверное, правильно обсудить это с Фелипе.

Точно такой же пулей пятнадцать лет назад убили мою мать. И от этого становилось безумно тошно и отвратительно, потому что вызывало непреодолимое чувство азарта. Никогда я не подбирался к разгадке этого дела так близко. И пусть у нас висел еще один труп, но я чувствовал, что скоро смогу осуществить то, чего так долго желал.

– Нужно накопать больше грязи на жертву. Особенно связи с криминалом, – проговорил я. Дэни согласно кивнул. – Но не сегодня. Это может подождать до официального заключения. – Теперь желание остаться в одиночестве стало еще сильнее, и оно исполнилось, потому что напарник тут же испарился.

Я вытащил дело мамы и новой жертвы, разложил их на столе так, чтобы видеть общую картину.

Сигарета оказалась в пальцах, задымив и окутав помещение серым облаком, она помогала сосредоточиться, не оглядываясь на личные чувства.

Например, оба убийства произошли посреди дня, но при этом ни одного свидетеля, ни одного отпечатка пальца или ДНК. Обычный человек, случайно забредший в переулок, не стал бы так тщательно за собой прибирать, а этот даже не попал ни на одну камеру. Явно профессионал – пули с гравировкой встречались крайне редко. Тем более со столь специфичной. Либо убийства заказные – киллеры с отличительным признаком обычно служили предупреждением. В каждой семье был такой. Даже в моей. И если я прав, то этот стрелок не из местных – обычно такие метки никто не держал в секрете. Либо же это ручной песик Санчеса. Хотя второе не исключало первого. Я знал, что копать следовало в сторону этой семейки.

Мне нужно разговорить кого-то из Пересов, и сегодняшний прием – самый лучший момент для этого.

И когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, погружая город во тьму подступающей ночи, я вышел из участка, надеясь, что смогу это сделать.

Хорхе взял выходной, чему я был очень благодарен. От постоянных комментариев со стороны уже накопилась усталость, да и в этой ситуации общество самого себя казалось более удачным, поэтому я заехал домой, наспех переоделся в приготовленный костюм для вечера и, взяв спорткар, поехал к дому Пересов в полной тишине. Сейчас мыслям нужен ход, постоянное движение и перемотка прошлое-будущее. Именно так можно обнаружить связь. И я вертел одни и те же детали по кругу, пока машина рассекала темноту, а руки держали руль, сворачивая на нужные улицы.

Рано или поздно я докопаюсь до правды. Рано или поздно в последний раз испачкаю руки в крови. Но пока что я смотрел на заставленную дорогими машинами парковку около особняка, на гостей в вечерних платьях и костюмах, на подсветку, окутывающую дом едва заметным уютом.

Я поспешил внутрь, замечая, что уже неприлично задержался. Наверное, нехорошо заставлять невесту ждать.

Возле двери меня снова встретила домоправительница, проводила в дом, погруженный в приятный полумрак, почти не отличимый от улицы.

Был ли я готов увидеть семью Санчес в полном составе? Думал, что готов, но, заметив старшего из братьев в гостиной, понял, что нет. Сразу вспомнилось и то, что их семья виновата в смерти матери, и то, как нагло он обращался с Лу при первой встрече. И почему нельзя взять их всех прямо сейчас и увести на допрос?

– Не смотри так пристально, – с усмешкой заметил Фелипе, приветственно пожав руку.

– Отличный прием, – хмыкнул я, осматривая украшения в виде золотистых лент, тускло-желтой подсветки, снующих туда-сюда официантов с подносами шампанского и бесконечно переговаривающихся между собой людей. Их слишком много. Точно ли Мария не любила пошлость и громкость? От клуба все отличалось только отсутствием мигающих огней и бьющей по ушам музыки, но и это легко решается, когда клуб закрыт на спецобслуживание. Особенно легко это решается, когда клуб находится в твоей собственности.

– Спасибо, мы старались. – Из-за спины отца выплыла Мария, сложив руки в замок перед собой. На девушке красовалось закрытое бежевое платье, светлые волосы она убрала в низкий пучок, а на лице не находилось ни капли макияжа. Мария очаровывала своей чистотой и непорочностью. Честно сказать, я даже не знал, о чем можно говорить с ней. Казалось, любые слова, сорвавшиеся с моего языка, будут черными, грязными и непременно коснутся ее души, стерев правильность. Мне бы не хотелось, чтобы это касалось девушки.

– Как насчет танца? – Во время этого ведь не нужно разговаривать, да? Почему все так изменилось с тех пор, как я узнал, чья она дочь? Это ведь не отменяло факта, что Мария оставалась единственным светлым существом в этом доме.

Девушка удивленно хлопнула ресницами, но все же вложила тонкую ладонь в мою, мягко улыбнулась, обернувшись на отца. Фелипе тихо хохотнул, когда рядом с нами возник Матиас, строго разглядывая наши сцепленные руки.

Старшей Перес нигде не было видно, зато на глаза постоянно попадался Лукас, раздражая наглым выражением лица, по которому так и хотелось проехаться. Какого черта он вообще посмел сюда заявиться после всего? И как его отец принял приглашение?

– Глупо, да, что все в этом зале знают, что наша помолвка фиктивна, но при этом лицемерно поздравляют меня с глубокими чувствами? – прошептала девушка, невесомо положив ладонь на мое плечо. Я посмотрел на Марию. У нее такие вечера явно вызывали дискомфорт. Это и неудивительно, учитывая ее образ жизни.

– Совсем не глупо, – проговорил я, едва касаясь спины, скрытой шелковой тканью платья, – это нормально в нашем мире.

– В вашем, – поправила она, подстраиваясь под мои движения. Я на секунду замер, обдумывая то, как быстро, на автомате, вылетело замечание. Неужели эта жизнь настолько чужда для нее? Существовали ли еще люди, которым желание власти и денег не выгрызало душу? Правда ли Мария не относилась к ним?

– Верно, – задумчиво слетело с губ, потонув в тихой классической мелодии. Танец  лишь формальность, которую нужно соблюсти, задобрить тех, кто пришел сюда, делая вид, что они верят в искренность наших намерений и чувств.

Я был готов смотреть на Марию вечность, размышляя о том, что мою душу все еще можно спасти. Стоять же рядом с ней, касаться и говорить казалось каким-то странным, нереальным и даже ложным. При всей своей чистоте она все еще дочь Фелипе. Хотя я не имел склонности оценивать людей по поступкам их родителей, помня, чьим сыном сам являлся.

Я наблюдал за внимательными взглядами со стороны поверх макушки Марии, даже не прижимая ее к себе, не переходя границы.

На глаза снова попался Лукас, стоящий около полукруглой лестницы на второй этаж. И это единственный человек, который плевал на нас. Парень, запрокинув голову, с удовлетворенной усмешкой смотрел на то, как медленно, почти летяще, Луиза Перес спускалась вниз. В платье цвета крови, с огромным вырезом на груди, в котором на длинной цепочке свисало золотое кольцо, поблескивающее в тусклом свете. Темные волосы оказались прибраны за спину, открывая острые плечи и не скрывая… кхм… ничего. Разрез на бедре открывал левую ногу выше колена.

Она ведь знает, куда пришла?

Наверное, если бы не Мария, сжавшая пальцы с силой на моем плече, то я обязательно бы запнулся, распластавшись по полу прямо перед ногами Луизы Перес, как коврик. Я успел заметить, как Лукас подал руку девушке, как она что-то сказала с язвительной усмешкой, а затем все-таки вложила свою ладонь в его. И чертов Лукас Санчес прижал Луизу к себе непозволительно близко, опустив руку чуть ниже талии.

Говнюк.

И я смотрел на то, как он держал ее, неспешно покачивая в танце, как она смеялась, а он с наглой улыбкой что-то шептал. И я не знал, кто из них сейчас бесил меня сильнее – он, которому хотелось врезать, или она, которой хотелось напомнить о том, что он сделал.

Правда, я был не лучше. Все-таки за мной числилось убийство ее бывшего любовника и похищение. Но все же…

– Моя сестра умеет привлекать внимание, да? – тихо спросила Мария, вырывая из мыслей, в которых я уже прошелся по Лукасу всем, чем только можно.

Определенно умеет.

– Все теперь смотрят только на нее, – выдала девушка, глянув на Луизу. И я бы не сказал, что это внимание незаслуженное. Но вслух, конечно, этих слов не прозвучало, я пожал плечами, заканчивая танец. Мария обхватила мое предплечье, пока я вел ее обратно к отцу. Наверное, со стороны мы выглядели до жути комично.

– Отличный танец, – похвалил Матиас и, взяв сестру за руку, увел в другой конец комнаты. Его братская забота даже умиляла. А мне было только на руку то, что Марии какое-то время не будет рядом. Фелипе одобрительно кивнул, и это лучший шанс, который только мог выпасть.

– Ты уже знаешь об убийстве?

– Знаю.

– И знаешь, что мы нашли?

– Да. – Я взял стакан с виски с подноса проходящего мимо официанта. Фелипе больше ничего не говорил, словно проверял меня. Как далеко я готов зайти?

– Без предисловий, мне нужно знать, была ли там такая пуля. – Очень далеко. От его ответа буквально зависел ход расследования. Была ли убита мать Луизы так же, как моя? Так же, как мужчина в парке?

– Иногда ты напоминаешь мне Луизу, она за словом в карман не лезет, – задумчиво хмыкнул мужчина, закуривая. – Я бы и рад помочь, но меня волновали совсем другие заботы.

– Просто скажи, была ли гравировка, – я устало прикрыл глаза, отпивая виски, разлившееся теплом по горлу, – или позволь поговорить с дочерью.

– Даже не вздумай впутывать в это Луизу, – угрожающим шепотом отозвался Фелипе, подавшись вперед.

– Не впутывать во что?! – кажется, еще немного и голос Луизы сорвался бы на визг. Я развернулся, едва не столкнувшись с ней. Девушка нахмурилась, сложила руки на груди, из-за чего вырез стал выглядеть еще… интереснее.

– Потанцуем? – Да, ничего лучше мне в голову не пришло.

– Если ты пытаешься отвлечь меня от разговора, то не выйдет. Я хочу знать, что происходит и почему.

– Не лезь в это, Луиза.

– Хватит скрывать! – прошипела она. – Большинства расстройств и переживаний ты бы лишился, если бы рассказывал мне хотя бы половину происходящего! – Что ж, в этом была доля правды. Разговор о помолвке мы могли закончить спокойно, если бы она позлилась заранее.

– Не сейчас, – проговорил я ровно в тот момент, когда перед нами словно из ниоткуда появилась семья Санчес. Луиза отступила, встав справа от отца и гордо задрав подбородок.

Фелипе приветственно улыбнулся. Я же смотрел на мужчину, который стал причиной смерти моей матери, человека, найденного вчера, и, скорее всего, жены Фелипе. На его лице растеклась улыбка, карие глаза открыто прошлись по всем присутствующим здесь, подмечая детали и, наверное, пытаясь разгадать суть нашего разговора. Все три сына семьи Санчес были похожи между собой и на их отца Карлоса: то же телосложение, те же широкие плечи и высокий рост, тот же цвет глаз и усмешка, показывающая, как они ко всему этому относились.

Жена Карлоса действительно была очень красива, чем-то смахивала на Луизу, но только если бы ту смешали с характером Марии: темные короткие волосы, кроткая улыбка и любопытный, без надменности, взгляд. Женщина всегда стояла чуть позади Санчеса, держась за предплечье мужа. Вот так и должна выглядеть идеальная семья. Наверное.

Интересно, что еще скрывалось за фасадом из добродушной улыбки, жены-красавицы и трех сыновей?

– Не знаю, поздравлять тебя или обижаться из-за того, что выбор пал не на кого-то из моих, – усмехнулся Карлос, протянув руку Фелипе.

– Пожалей меня, Карлос, они меня с ума сводят, – в тон ему отозвался Перес.

– Хорошую партию выбрал, Тайфун. – Хотелось послать его или врезать. Он не думал, что я могу все знать?

– Конечно, у тебя ведь нет дочерей, – вместо того чтобы исполнить хоть что-то из своих желаний, отозвался я. Карлос рассмеялся, поправив усы свободной рукой.

– Так что, Фелипе, – он снова обратился к Перес. – Может быть, твою старшенькую познакомим с моим? Всего год разницы, должны поладить, – мечтательно выдал мужчина, а мне еще сильнее захотелось его ударить. И заодно Лукаса, взгляд которого скользнул к Луизе, зацепившись за декольте.

Мудак.

Девушка распахнула глаза, уже явно собираясь что-то сказать, затем еле заметно вздрогнула, и я заметил, как пальцы Фелипе ущипнули ее за руку. Лу тут же успокоилась, устремила взгляд на семью Санчес и выпрямила спину.

– Она скорее убьет всех нас, чем выйдет замуж, – хохотнул Фелипе, создавая непринужденность. Вот только все вокруг так и искрило напряжением. Луиза хотела высказать все, что думала об этой семейке. Я хотел примерно того же самого, только более жестоко и изощренно. А еще хотел, чтобы этот идиот не смотрел так на нее!

Нет! Просто нет! Луиза Перес не достанется Лукасу. Ни-ког-да.

– Бунтарка, – от этого замечания стало противно, словно меня окунули в какую-то слизь, а потом поставили на солнце, – они бы точно поладили с Лукасом. – Да, он бы ее задушил, а она в отместку выгрызла его душу. Если бы Луиза не боялась крови, то я бы сказал, достала сердце голыми руками.

– Ко второй помолвке и свадьбе я точно не готов, – рассмеялся Фелипе, – с этой бы разобраться, а Мария так вообще: все, любовь, чувства. Что поделать, женщины. – Он театрально закатил глаза и всплеснул руками. И почему-то я был уверен, что на каждую фразу Луиза придумывала ответ. Про еще один брак она бы точно сказала: «не использовать детей как товар».

Я мельком глянул на нее, замечая, что взгляд зелено-желтых глаз держался на мне. Бровь вопросительно изогнулась, губы сжались в тонкую полосу. И, честно, я ее понимал. Мне тоже хотелось ответов. В этом мы могли оказаться друг другу полезными.

Глава 16

Луиза

Потолок моей старой комнаты в доме отца кружился, свет из окна отбрасывал неровные тени на стены, кровать все еще оставалась мягкой, одеяла пахли кондиционером для белья, убивая желание выходить к гостям.

По правде сказать, я вообще не хотела появляться здесь снова, как и видеться с Марией и Гонсалесом. Ожидался приезд семьи Санчес, а там и Лукас, которому я с удовольствием набила бы лицо. Думаю, даже Матиас признал бы мою правоту.

До безумия сильно хотелось выбежать из дома, сесть в машину и вернуться в свою квартиру. Туда, где не было ни фальши, ни желания спрятаться. Но вместо этого я поднялась, поправила бордовое платье в пол с откровенным декольте. Впервые за долгое время мамино кольцо из сейфа не пылилось в пакетике, а блистало на моей шее, переливаясь на свету.

Отец хотел картинку идеальной семьи. Что ж, будет ему и картинка, и идеальная семья. Никто ведь не говорил о строгом дресс-коде, верно?

Я усмехнулась зеркалу, около которого уже не осталось ни страхов, ни паники. Теперь оно было точно такое же, как и всегда. И я точно такая же, как и всегда.

Я не любила опаздывать, поэтому бесшумно открыла дверь и выскользнула в коридор. Шпильки из-за музыки, играющей внизу, застучали по плитке едва слышно. Я остановилась около балкончика, разглядывая происходящее в гостиной.

Тайфун танцевал с Марией в центре зала. И, пожалуй, они выглядели хорошо. Тихонько переговаривались, кружа среди любопытных глаз, оба сдержанны, с ровной спиной. Почти идеальная картинка. Я бы не сказала, что они влюблены, но в жизни случалось многое, и любовь тоже бывала разной. Может быть, все происходило не зря. На месте сестры могла оказаться и я. Не знаю, радоваться или огорчаться. Что бы я делала, стоя там, с ним, играя роль его невесты?

Ответа я не нашла. Тайфун уже не вызывал дикого желания проехаться ножом по горлу, но и симпатии никакой к нему не находилось.

Я поправила волосы, стала спускаться вниз, придерживаясь за перила. Тут же у подножия лестницы появился Лукас Санчес, на которого я старалась не обращать внимания. Желание развернуться и спрятаться в комнате росло с огромной скоростью. Слишком сильно не хотелось оставаться с ним один на один. И хоть я знала, что справлюсь сама, что рядом Тайфун и Матиас, горло все равно сжимал страх. И чем сильнее билась в груди паника, словно маленькая птичка в клетке, тем выше поднимался мой подбородок и ровнее становилась спина. Никто в этом зале не увидит то, что скрывалось внутри. Никто.

– Прекрасно выглядишь, стальная леди, – проговорил парень, протянув руку. Я ядовито усмехнулась, так и не шагнув на еще одну ступеньку вниз, чтобы не смотреть на него снизу вверх.

– Не могу сказать о тебе того же.

– Да брось, Луиза, забудем наши размолвки и познакомимся заново? Давай потанцуем? – Он лукаво улыбнулся, склонив голову вбок. Я спешно кивнула и вложила ладонь в его руку. Слишком много глаз устремилось в нашу сторону. Отказывать было бы глупо и невежливо. Особенно ему. Тем более когда взгляд отца казался настолько тяжелым.

Лукас оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони, затем провел в сторону гостей и, опустив руки на талию, придвинул к себе, не сохранив при этом ни капли приличий. Меня не заботила репутация, ее уже давно не было, но мои ладони все равно уперлись в грудь, скрытую под черной рубашкой.

– Не боишься, что в этот раз мне помогут оторвать тебе достоинство?

– В этот раз я не собираюсь хватать тебя за горло, – отозвался он, медленно кружа меня в танце. Я же едва не сжала ткань его рубашки от напряжения, разлившегося по телу, и я очень надеялась, что он этого не почувствовал.

– Я бы хотел извиниться за тот случай, – добавил Лукас, когда между нами повисла неловкая тишина, – согласишься ли ты поужинать со мной? – Боже, это было настолько смешно и тупо, что я, не выдержав, запрокинула голову и рассмеялась.

– Ты серьезно думаешь, что я пойду на это?

– Я ведь сказал, что мне жаль.

– Я ведь сказала, что мне плевать.

– Хорошо, пойду другим путем.

– И каким же?

– Буду долго упрашивать. Может быть, залезу на твой балкон.

– И похитишь?

– Нет, добьюсь согласия.

– Из жалости? – Я глянула на него снизу вверх, замечая непривычно мягкую улыбку на губах. – Или из-за страха? Или из-за усталости от постоянного внимания с твоей стороны? – Лукас отозвался тихим, бархатистым смехом. Почему-то сейчас в нем не осталось чего-то пугающего.

– Из-за силы чувств.

– Ты наивен.

– Нет, хочу загладить вину, – из голоса пропало веселье, оставляя лишь серьезность. Но я не успела ничего ответить, музыка прекратилась, в поле зрения возник Тайфун, он явно о чем-то спорил с моим отцом. И это казалось более занимательным, чем приглашение Лукаса на ужин.

– Спасибо за танец, – криво усмехнулась я, – над приглашением подумаю. – Отказываться было бы неправильно. Решение, принятое так быстро, могло оказаться неверным, а Лукас Санчес мог мне пригодиться.

Я оставила парня позади и направилась к отцу с Тайфуном. До слуха долетела лишь фраза о том, что меня снова не нужно во что-то впутывать.

– Не впутывать во что? – зло спросила я, останавливаясь прямо напротив отца. Он поджал губы, показывая, насколько сильно недоволен сложившейся ситуацией. Я, признаться честно, тоже восторга не испытывала.

– Потанцуем? – спросил Гонсалес, тут же повернувшись ко мне. Я едко выгнула бровь, сложив руки на груди. Ничего получше не придумал?

– Если ты пытаешься отвлечь меня от разговора, то не выйдет. Я хочу знать, что происходит и почему.

– Не лезь в это, Луиза.

– Хватит скрывать! – прошипела я. – Большинства расстройств и переживаний ты бы лишился, если бы рассказывал мне хотя бы половину происходящего!

– Не сейчас. – Гонсалес легко коснулся локтя, отвлекая. Я выдохнула, поправила волосы, затем посмотрела на Тайфуна.

Семейка Санчес в полном составе оказалась рядом. Лукас то и дело смотрел в мою сторону, растягивал губы в усмешке, вызывая этим только усталость. Если я и соглашусь на ужин с ним, то только потому, что он конкретно меня достанет.

Разговор отца с Карлосом я не слушала, погрузившись в свои мысли. О чем до этого они говорили с Тайфуном? Что обсуждали?

Когда-нибудь эти секреты исчезнут? Когда-нибудь я перестану постоянно искать ответы?

Взгляд пробежался по детям Санчеса, осмотрел его жену, не задерживаясь на слишком тихой женщине, затем остановился на главах двух семей. И отец, и Карлос – оба с улыбкой, которая казалась даже доброй. Возможно, кто-то мог подумать, что они  два добрых дядечки, которые обсуждали футбол и политику, а по выходным пили пиво и играли в гольф. Вот только любой здравомыслящий человек с инстинктом самосохранения перешел бы на другую сторону дороги. А мы стояли здесь и наигранно смеялись. Нормальность давно покинула наш мир. Особенно остро это чувствовалось, когда у тебя нет голоса, когда не можешь ответить за себя, потому что пальцы отца с силой сжимают кожу, лишь бы никто не ушел оскорбленным. Но, по правде говоря, я бы не смогла их унизить, за меня это уже давно сделала жизнь.

Я посмотрела на Гонсалеса, думая, зачем ему все это нужно. Для чего он здесь? Для чего согласился на помолвку с Марией? Только ли ради безопасности? Вряд ли бы отец захотел его убрать, слишком велик риск потерять все из-за мести. Так зачем Гонсалес сейчас стоял здесь, терпел всю нашу семью? Ради того, чтобы убрать Санчеса? В это я не верила, поэтому смотрела на мужчину, пытаясь его разгадать.

Когда же Карлос, попрощавшись, оставил нас одних, я порывисто шагнула к Тайфуну, надеясь, что его предложение потанцевать еще в силе. Это отличная возможность выведать хоть что-то.

– Идем. – Я кивнула в сторону свободной площадки. Он галантно подал руку, в которой моя ладонь утонула. Ну и компания на вечер. Один лучше другого. Первый чуть не задушил, второй похитил и стал женихом младшей сестры, но хотя бы не вызывал желания сбежать.

Тайфун легко опустил руку на талию, казалось, расслабленнее, чем во время танца с Марией. Темные глаза смотрели прямо, ни на миг не опускаясь в декольте, хотя взгляд Лукаса я часто там ловила. Забавно.

Пальцы пробежались по черной ткани пиджака, я оглядела костюм из дорогой ткани, замечая цвет рубашки. Бордовый. В тон моего платья. Простое совпадение, которое, скорее всего, никто, кроме меня, даже не заметил.

– Ничего рассказать не хочешь? – тихо спросила я, поддаваясь его движениям.

– И как тебе танцевать с врагом? – шепотом спросил парень, видимо, имея в виду Лукаса.

– Вполне неплохо, ты даже ни разу не наступил мне на ногу, – усмехнулась я, устремив взгляд за его плечо, чтобы рассмотреть любопытные лица присутствующих. Еще там, наверху, наблюдая за Гонсалесом и Марией, я думала о том, хотела бы оказаться на ее месте или нет.

Ответ нашелся, ведь сейчас я с ним танцевала. И у меня не было желания стать его невестой. Но я смогла бы играть эту роль.

– О чем вы говорили с Санчесом?

– Сверяли график.

– Зачем?

– А о чем вы говорили с Марией?

– О том, как вульгарно выглядит твое платье.

– Я была уверена, что вам понравится.

– Нам должно польстить то, что ты о нас подумала?

– Вы красиво смотритесь. – Неожиданно даже для меня тема свернула в другую сторону, заставив прикусить нижнюю губу от неловкости. И зачем? Зачем я это сказала?

– И фальшиво.

– И фальшиво, – согласилась я, – но думаю, всем все равно. Посмотри на этих людей. Они пьют, общаются, большинство из них вечером уедет в веселой компании, они проведут вместе ночь, а наутро разойдутся и не вспомнят, что Мария Перес и Аарон Гонсалес слишком скованно вели себя друг с другом. – В макушку прилетел тихий смешок, что показалось благоприятным знаком.

– Что вы обсуждали с отцом?

– Он ведь сказал тебя не вмешивать.

– Я уже замешана. – Пальцы нервно сжались на его плече, взгляд метнулся вверх, останавливаясь на покрытом легкой щетиной подбородке. – Это связано с убийством?

– А ты ответишь на вопросы?

– Смотря что ты хочешь спросить, – отозвалась я, подалась вперед в попытке заглянуть в его глаза. Тайфун слегка наклонился, едва не столкнувшись со мной носом. Как-то случайно мы оказались слишком близко друг к другу. И кажется, даже не заметили этого, продолжая смотреть. Вся непривлекательность Гонсалеса куда-то улетучилась. Даже смерть Генри казалась отголоском чего-то былого и давнего. А передо мною, в непозволительной близости, стоял обычный мужчина. И я бы соврала, если бы сказала, что он не привлекателен. Аарон Гонсалес был чертовски привлекателен. И если бы не его помолвка с моей сестрой, то, быть может, я бы использовала его для одиноких вечеров. Правда, не думаю, что его бы это устроило.

Я тихо кашлянула, благоразумно отодвигаясь и заканчивая немую битву взглядами. На нас все еще пялилась куча народа, среди которого находилась и моя семья.

– Мы нашли пулю с пентаграммой, – прошептал Тайфун, когда моя рука соскользнула с широкого плеча, а вторая вырвалась из хватки его ладони. Я вздрогнула, от удивления распахнув глаза.

Проклятие, он ведь наверняка все понял!

В голове всплыли недавние обрывки воспоминаний. Сейф, папка с делом, кольцо, висящее сейчас на моей шее, и… пуля с гравировкой в виде пентаграммы.

Ноги сами понесли к выходу на задний двор. Сейчас там должно быть меньше всего людей, а мне срочно нужно остаться в одиночестве и сделать хоть один нормальный вдох, потому что страх уже прохладой касался плеч, вызывая мурашки, от которых хотелось прикрыться.

Я выбежала на крыльцо и запрокинула голову. На черном небе рассыпались мириады звезд. И в обычный вечер я наверняка бы остановилась, чтобы рассмотреть почти каждую. Но сейчас хотела лишь избавиться от страха.

Мы нашли пулю с пентаграммой.

Это могло быть совпадением, ошибкой, подставой или бог знает чем еще, но душа цеплялась за самый мрачный и невозможный вариант. Теперь я понимала, почему отец сказал ему не впутывать меня. Но, если смотреть фактам в глаза, я впутана в это уже пятнадцать лет. И двадцать два года я варилась во всем остальном.

– Этого ты добивалась?

Только ее не хватало. Только не это. Ну почему? Почему она не выбрала любой другой момент? Почему именно тот, где я еле стояла на ногах и не соображала?

– Чего? – все же спросила я, разворачиваясь к младшей сестре. Мария едва сдерживала слезы, сжимала ладони в кулаки, пытаясь совладать с эмоциями. Вот только контроль ей всегда давался с трудом.

– Почему ты хочешь все испортить?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Что между тобой и Аароном?

Вот так да… даже не находилось слов, чтобы найти ответ на это. Что между мной и Тайфуном? Неприязнь, желание убить? Хороший вопрос.

– Ничего.

– Не ври мне! – воскликнула она, порывисто шагнув вперед, вынуждая меня отойти. – Все видели то, что в приличном обществе не называется танцем.

– Мы просто разговаривали, меня не интересуете ни он, ни ты. Хотя теперь я понимаю, почему ты так легко согласилась на предложение отца, – усмехнулась я. – Даже не осуждаю за это. Гонсалес хорош собой. – Вот в чем в чем, а в таком меня еще не обвиняли. Точнее, обвиняли, и довольно часто, но это всегда пустые слова.

– Ты завидуешь, потому что отец счел меня пригодной для этой партии, а не тебя.

– Ты себя вообще слышишь, Мария?!

– А что не так? – Сестра скривила губы в злой усмешке. – Тебя всегда волновало то, что происходило в моей жизни. Ты всегда мне завидовала!

– Я не собираюсь слушать этот бред, – отозвалась в ответ я и, обойдя Марию, направилась обратно. Страх ушел, кажется, сам испугался безумства младшей сестры. Боже, я даже не знала, как к этому относиться. Удивление казалось настолько сильным, что больше смахивало на шок.

– Не вздумай все испортить, Луиза! – донеслось мне вслед, заставляя быстрее переставлять ноги, не обращая внимания на слабость.

Я буквально влетела в дом, схватила на кухне бутылку вина и бокал и, обходя гостей, направилась в свою комнату. Слишком многое предстояло обдумать.

Музыка все еще заглушала звуки шагов, когда я поднялась на второй этаж. Хотелось быстрее добраться до комнаты, снять проклятое платье, в котором постоянно нужно проверять, правильно ли лежит ткань на груди. Но за поворотом от лестницы в коридор на втором этаже стоял Тайфун.

– Вы точно с ней уживетесь, – буркнула я, останавливаясь напротив него и поправляя бретельку платья, сползшую вниз по плечу. Тайфун проследил за этим движением. – Что ты здесь забыл? – Он нервно сглотнул, опустив взгляд на грудь, а затем снова поднял черные глаза к моему лицу.

– Какая гостеприимность, – хмыкнул мужчина. – Ты ведь уже видела такую гравировку, да? – спросил Тайфун, прищурившись, словно пытался прочесть мои эмоции. – Ты ее узнала.

– Отстань от меня, Аарон, – устало отозвалась я, кажется, впервые назвав его по имени. Тайфун согласно кивнул, отступая.

– Я отвечу на любой твой вопрос, если захочешь. Завтра в два у меня. Можешь прийти, можешь не приходить. Это ничего не изменит в соглашении между мной и твоим отцом. – Я зажмурилась, продолжая идти вперед, туда, где уже спасительно маячила белая дверь комнаты. Еще немного, и Мария, Гонсалес, отец, Лукас и гравировка из прошлого останутся здесь, в коридоре, с навязчивой и надоедливой музыкой, а я окажусь наедине со звуком бушующих волн и ночного города. Вино уже не требовалось. Мне хотелось лишь тишины.

Глава 17

Аарон

Еще одна полубессонная ночь, наполненная мыслями и переживаниями. Удивительно, что даже такой человек, как я, мог испытывать страх, сожаление и боль. Признаться, в какой-то момент жизни я даже думал, как бы все стало легко, если бы однажды пророчество Дэни сбылось и меня нашли с пулей во лбу. Или не нашли вовсе, объявив без вести пропавшим.

Но вера в Бога и высшее предназначение все-таки жили в душе. Если легкие все еще дышали, сердце стучало в груди, глаза могли смотреть, а пальцы складываться так, чтобы изобразить крест, то я должен жить, может быть, искупая свои грехи, а может, грехи своего отца. И неважно, что они почти одинаковы.

Я все крутил в мыслях испуганное лицо Луизы, когда она узнала о найденной пуле с гравировкой. И дураку понятно, что она знала, о чем я говорил, видела ее. И спустя столько времени этот призрак из прошлого, выпрыгивающий из-за поворота, сбивает с ног сильнее, чем любой ураган.

Луиза – единственный свидетель, это объясняло, почему она держала все в себе. Что, если она знала убийцу? Что, если видела его? Почему именно ее оставили в живых? Знала ли девушка ответы на эти вопросы? Узнаю ли когда-нибудь о них я?

Почему спрашивал так мягко? Это ведь дело всего одного допроса, а ради информации можно и пожертвовать отношениями с Фелипе. Луиза бы так просто не сдалась, но и это решалось всего одним словом – кровь. Как быстро девушка выдаст все, что знает, если нажать на нужные рычаги?

Заключалась ли причина моей мягкости в том, что я, вероятно, понимал ее страхи и чувства, или в том, что я не хотел портить партнерство с семьей Перес в целом? Но только что ведь была мысль о жертве ради ответов. Почему я не мог взять Луизу Перес за плечи и хорошо встряхнуть, чтобы слова сами по себе слетали с вишневых губ, складываясь в предложения? Я ведь уже похищал ее, что мне стоило повторить все то же самое?

Слишком сложно.

Я поднялся с кровати, которую так и не расстелил после возвращения с приема. Просто завалился сверху, даже не сняв костюм. Да и, кажется, смысла в этом не было. Вряд ли этой ночью сон заявится в гости.

Город уже давно сладко спал, принося непривычную, даже жуткую тишину, которую не нарушали птицы и плеск волн о скалы внизу. Наверное, поэтому отец выбрал это место для постройки дома: тишина, пустота и уединение. Когда-то здесь кипела жизнь, мама ухаживала за садом и домом, окутывая все это каким-то еле ощутимым теплом. Сейчас же здесь жил только я. Мамин сад стал другим, за ним ухаживали руки садовника, для которого это всего лишь работа. Бездушная и обычная.

Балкон встретил легким ветром, приносящим осень. Во всем вокруг уже чувствовалось скорое приближение сентября. Особенно сильно – в переменившемся настроении.

В полной темноте щелкнула зажигалка, мелькнул оранжевый огонек, позволяя дыму взвиваться в воздух. После шумного приема это место казалось раем.

Совсем недавно я думал, что если кто-нибудь вроде Марии будет рядом, то жизнь непременно станет лучше, проще, светлее, а на самом деле тучи только сгустились.

Неожиданно раздался дверной звонок. Странно. Я нахмурился, потому что сегодня точно не ждал гостей. А если бы и ждал, то впускать никого в эту ночь все равно не хотелось. Как и рушить уединение.

Может быть, там подумают, что меня нет дома, и уйдут?

Но в дверь заколотили, следом раздалась целая тирада слов, которую оказалось сложно разобрать.

Я затушил сигарету и все же направился на первый этаж. Кто-то продолжал остервенело нажимать на кнопку звонка, сопровождая это громкими ударами и проклятиями. В кричащем голосе как-то легко узналась Луиза Перес.

– Я знаю, что ты не спишь, чертов придурок! Открывай! – донеслось до меня уже около двери. Она еще раз позвонила, и, когда собиралась ударить, я открыл, а Луиза ввалилась внутрь, угодив в мои объятия.

– Ну наконец-то! – выдохнула девушка, отстраняясь от меня.

– Ходить в гости без приглашения и по ночам для тебя норма? – вопросительно выгнув бровь, спросил я и закрыл дверь. Луиза пожала плечами. А я только сейчас заметил на ней спортивный костюм, и это, пожалуй, выглядело странно. Еще страннее казались покрасневшие глаза, ни капли макияжа и растрепанные мокрые волосы, будто она только что выползла из душа.

Я кивнул в сторону гостиной. Перес послушно пошла вперед, ничего не говоря и не спрашивая, и я почему-то тоже молчал. А уже на входе в комнату она резко остановилась, повернулась ко мне.

В глазах плясал страх, от которого девушка пыталась отрешиться, но не могла этого сделать, будто он крепко держал ее в своих руках.

– Я хочу знать, для чего ты задаешь мне те вопросы. Хочу, чтобы рассказал все, – тихо проговорила Луиза и нерешительно глянула на меня. Галстук, который я так и не снял, стал слишком сильно давить, словно Лу накинула удавку на шею и медленно затягивала ее. – Обещаю, от меня никто и ничего не узнает. Этот разговор и мой приезд – все останется только между нами.

– Давай сядем. – Я осторожно коснулся ее. Желание сжать эти острые плечи, скрытые толстовкой, и потрясти девушку возросло еще сильнее. Но Луиза казалась до жути напуганной, а привычки доводить девушек до истерики у меня не было, поэтому я легонько подтолкнул ее к дивану.

Луиза опустилась на самый край, не шевелясь, не двигаясь, ни капли спокойствия или надменности не скрывалось в ее жестах, взгляде и словах. Она походила на потерянного котенка, который искал ответы. И вероятно, главным из них был ответ на вопрос «за что?».

Я остановился позади нее, не найдя в себе сил сесть напротив. Эту историю я рассказывал только самому себе. И сейчас она просила выдать все, ради чего я жил последние пятнадцать лет. Девушка, которую я толком и не знал… черт, это ужасно. Все внутри сопротивлялось тому, чтобы открыть ей собственную душу. Но Луиза заговорила первой.

– Ты спрашивал об убийстве моей матери, – прошептала она, так и не повернув головы, – двадцать девятое декабря две тысячи восьмого года. – Черт возьми… все мои худшие предположения, кажется, сбывались. – Мы шли из церкви на холме. Дома уже ждал теплый обед по случаю возвращения отца из командировки, Матиас и Мария остались с няней, а мама взяла меня с собой убирать эти треклятые клумбы. – Она говорила тихо, размеренно, будто окуналась в историю, снова пачкала руки в грязи, убегала от матери, играя с собакой, живущей рядом с церквушкой. А я замер, подмечая еще одно совпадение, общее звено в этой цепи убийств. Церковь. Они обе возвращались оттуда в день смерти. – Центральная улица, погода, от которой хотелось спрятаться. Я постоянно плакала о том, как мне плохо, как я хочу лимонад, а мама уговаривала идти быстрее, будто что-то чувствовала. В какой-то момент я остановилась, отказалась идти дальше. А потом раздался громкий звук, кровавое пятно расплылось по белому пальто на груди матери. Что-то теплое на моем лице, красные капли на моей куртке. – Она замолчала, начав нещадно тереть ладони. Я шагнул вперед, порываясь взять ее за руки, но тут Луиза продолжила: – Мама рухнула прямо на меня. Игрушка улетела на землю, а я смотрела… – Я впитывал каждое слово, сверля ее затылок взглядом, пока Луиза не повернулась, пока ее губы не тронула усталая усмешка. – Я смотрела, как моя мама умирает, и ничего не могла сделать.

Подсознание сработало быстрее, заставило шагнуть вперед, опуститься рядом с девушкой и взять хрупкие ладони в свои, чтобы остановить эти жесты.

– Ты бы ничего и не сделала, – прошептал я, заглядывая в изумрудные глаза, сейчас кажущиеся черными.

– Я стояла и ждала, когда в меня тоже прилетит пуля, закрыла глаза в ожидании смерти. Ее все не было и не было, а потом я рухнула на колени, пытаясь разбудить маму. – Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и я едва подавил в себе желание стереть ее. Черт возьми, даже для меня это звучало ужасно. – Вокруг было столько крови, что казалось, ею можно омыть весь город. А потом кто-то увел меня.

Луиза замолчала, повесив между нами тяжелое молчание и пустоту. Мне хотелось вырвать язык самому себе за то, что начал в этом копаться. Девушка как-то неожиданно сжала мои ладони. Оказывается, я все еще держал ее холодные руки в своих.

– Покажи мне то, что вы нашли, – прошептала она, и я сразу полез в карман. И сейчас я нарушал все законы, которые существовали касательно следствия, но телефон все равно перекочевал в трясущиеся пальцы Луизы Перес.

Она пристально разглядывала фотографию, то приближая, то отдаляя. А я ждал, будто на суде, приговора.

– Похожа, – выдала она, вернув телефон после долгого молчания. Во взгляде не осталось и следа страха, словно она скинула это все в тишину между нами, и теперь передо мной сидела обычная Луиза Перес. – Расскажи все, что знаешь, – больше походило на приказ, и я бы даже отшутился, но сейчас это казалось неуместным. Я поднялся, отошел к окну и закурил. Долго смотрел на обрыв, виднеющийся из окна гостиной, а она не торопила, потому что здесь, одной темной ночью, почему-то обнажались души. И как ни странно, мы понимали друг друга в своей изощренной, странной манере, в боли, которая казалась одинаковой. Правда, это звучало ужасно и отвратительно, будто мы в тошнотворной книге про любовь и предназначения.

– Двадцать девятого декабря в пятнадцать тридцать две, около поворота на центральную улицу с проселочной гравийной дороги была убита Роза Гонсалес, – сухо выкладывал факты я, иногда прерываясь на то, чтобы поднести сигарету к губам. Каждое мое слово было заученным пересказом дела. – Застрелена в грудь, ни одной зацепки, ни отпечатков, ни гильзы с предположительного места стрельбы. Ничего. Пустота. Только гравировка в виде пентаграммы. Убийцу так и не нашли, – я повернулся к девушке, вздрогнувшей на словах об убийце, – сейчас я занимаюсь этим делом.

– Ты кого-то подозреваешь? – тихо спросила она. Я пожал плечами, оставляя немного карт в рукаве. Отомстить Санчесу я хотел сам. Моими руками его должно настигнуть правосудие. Луиза встряхнула волосами, словно ей нет дела до хода расследования.

– Как думаешь, – я шагнул к ней, пытаясь не пропустить ни одного слова, – я единственный свидетель… – Девушка замолчала. – Он придет за мной? – вот чего она боялась. Луиза еще жила в том дне и все еще ожидала вторую пулю. Кажется, Луиза Перес умерла там, вместе с матерью, двадцать девятого декабря две тысячи восьмого года в возрасте восьми лет.

Я опустился рядом, бросив пачку сигарет и зажигалку на журнальный столик. Луиза глядела на меня, вынуждая смотреть в ответ, а я не знал, что сказать или сделать.

– Ты видела его? Может быть, что-то странное? Люди? Разговоры? Чувства? – Девушка отрицательно мотнула головой. – Значит, ты бесполезна для него. – И для меня. Хотя для семейства Санчес она все же могла иметь ценность. И не только как возможная невеста Лукаса.

Луиза, поверив моим словам, потянулась за сигаретами на столике и, ничего больше не сказав, щелкнула зажигалкой, расслабленно откидываясь на спинку дивана.

Я последовал ее примеру и тоже закурил.

– Можешь занять комнату, в которой была в прошлый раз, – тихо проговорил я. Девушка отрицательно мотнула головой.

– Есть кое-что, что я должна тебе показать, – прошептала она, выпуская дым в темноту.

– Подождет до утра.

– Даже если я скажу, что это копия дела моей матери? – хмыкнула Луиза, из-за чего возникло дикое желание схватить ее и помчаться туда, куда она укажет, лишь бы взглянуть на него. Но вместо этого я снова затянулся.

– Нас могут увидеть, ты ведь сама сказала, что все останется в тайне.

– А днем не странно?

– У людей есть привычка романтизировать все, что происходит под покровом темноты, – проговорил я, – а днем я мог зайти за документами. – Лу тихо рассмеялась, губы тронула легкая улыбка. И это лучшее из всего, что произошло за ночь.

– Тогда я останусь здесь.

– Как хочешь, – бросил я, делая очередную затяжку. И почему-то происходящее казалось до жути откровенным, интимным и странным. Мы сидели в темноте, на мягком диване, который почему-то убаюкивал, не разговаривая, и даже не смотрели друг на друга, а ощущение было такое, будто я сидел перед ней абсолютно голый. Хотя на мне по-прежнему был костюм.

Глава 18

Аарон

Утром шея ужасно болела, ноги затекли, а усталость навалилась еще сильнее, словно этих крох сна вовсе не было.

Я постарался шевельнуть конечностями, но их будто придавили чем-то тяжелым. Только тогда я все же окончательно проснулся, открыв глаза. И… кхм… я даже не знал, как можно назвать эту картину.

Луиза Перес крепко спала, положив голову на мои колени и повернувшись лицом не в ту сторону, в какую могла, чтобы избежать неловкости. Сейчас же она уткнулась носом мне в ширинку, и, честно сказать, мои мысли текли совсем не в то русло. Совсем не в то.

Каштановые волосы раскинулись по дивану и брюкам, длинные ресницы подрагивали, а девушка спала, подложив ладонь под щеку.

Хотел бы и я так спокойно спать. Вот только такое пробуждение бодрило получше кофе.

И наверное, нужно ее разбудить, но… как?

– Уже думаешь, какое наказание свыше тебя за это ждет? – хмыкнула Луиза и, прищурившись, открыла один глаз. Я пялился в ответ, сведя брови к переносице. – Или твои мысли улетели далеко за пределы праведных? – Да. Очень далеко. О праведности я бы не вспомнил, если бы она об этом не сказала. Кажется, Луиза прекрасно это понимала – скосила взгляд на мою эрекцию, и ехидная усмешка появилась на ее губах. Впрочем, девушка сразу поднялась и пересела подальше. Я сдержал тяжелый выдох. То ли от разочарования, то ли от облегчения.

– И как часто такое бывает? – спросил я, даже не зная, что имел в виду. То, как часто она просыпалась так у парней? А какое мне дело? Или то, как часто ее мысли улетали за пределы праведных?

– А у тебя? – усмехнулась Луиза, потянувшись. Затем, не дождавшись ответа, вышла из гостиной.

Что это было?

Актуальный вопрос для последних нескольких недель. Правда, задуматься я не успел – в дверь позвонили. И почему мой дом стал таким привлекательным для гостей?

Я подорвался с дивана, через несколько секунд оказался в коридоре, гадая, кого принесло в такую рань.

– Кто-то пришел? – шепот Луизы раздался позади, опалив шею горячим дыханием. Я пожал плечами, пытаясь сбросить наваждение и отделаться от пробежавших по коже мурашек. Кажется, сон все еще не отпустил.

Звонок повторился, я не стал медлить и, оставив Перес подальше, открыл.

А как вы встречаете невест? Кажется, вот она – карма. На пороге стояла Мария Перес, с которой мы вчера отметили помолвку.

– Привет, – неловко проговорила девушка, заламывая пальцы рук.

– Привет?

– Отец сказал, что нам пора хотя бы немного видеться в неформальной обстановке, – объяснилась девушка. Я молча отошел, пропуская девушку в дом.

В дом, где сейчас находилась ее сестра.

Можно ли считать это наказанием свыше?

Девушка прошла внутрь, неуверенно осмотрелась по сторонам, но ее неуверенность крылась в движениях только до момента, пока она не заметила Луизу.

– А ты здесь что делаешь? – От былой кротости не осталось и следа, Мария уперла в Лу серьезный взгляд. Кажется, я еще не проснулся, а это самый настоящий кошмар, который никак не хотел заканчиваться.

– Привет, сестра, – усмехнулась Луиза, – занесла документы, уже ухожу. – Она направилась к выходу, и вместе с ней летел в одно место весь наш план, если можно было так назвать мое желание оставить поиск ответов до утра.

– Стой, – вырвалось раньше, чем я успел подумать. Лу, кажется, все поняла, потому что тут же остановилась, переводя взгляд с меня на сестру и обратно. Мария делала то же самое, и обе сестры ждали от меня ответа. Самое неловкое утро за всю мою жизнь.

– Хорхе скоро приедет, – проговорил я Марии, затем повернулся к Луизе. – В твоем пакете документов нет страниц двенадцать и двадцать девять, они нужны мне сегодня.

– У меня всегда полный комплект, смотри внимательнее, – отозвалась девушка в привычной манере.

– Значит, в этот раз не полный, – хмыкнул я, открыв дверь пошире. – Мария, скоро буду, дом в твоем распоряжении. – Я изобразил мягкую улыбку, зная, что, даже если захочет, в доме она все равно ничего не найдет, потому что прятать я умел. А Хорхе обычно всегда приезжал вовремя.

Мы вышли на улицу, оставив младшую Перес так и стоять в коридоре, словно маленькие дети, сбегающие от надзора злой воспитательницы.

Луиза тихо посмеивалась, отвернувшись от окон.

– Знаешь, если бы ты реально был женихом моей сестры и относился к ней так, то я бы убила тебя, не задумываясь, – улыбнулась она. Я проигнорировал эти слова, потому что стало неловко и странно. Не думал, что буду встречать невесту, пусть и фиктивную, таким образом.

– Где твоя машина?

– Я пришла пешком. – Лу пожала плечами, словно дом отца, где я видел ее вчера вечером, находился не на другом конце города.

– Откуда?

– От отца.

– Это же…

– Да, неблизко, – согласилась она, затем прищурилась, разглядывая меня. Наверное, выглядел я не очень после сна в непонятной позе и бодрого утра, даже не умылся, не выпил кофе и не сменил вчерашний костюм. Думаю, Мария поняла, что Лу заходила не из-за документов. Она хоть и скромна, но не глупа точно. – Так что застыл, мы едем или нет? – поторопила Луиза, оказываясь около черного спорткара.

– А куда хоть едем?

– Ко мне, – отозвалась она, нырнув на пассажирское сиденье.

– То есть все это время я мог прийти к тебе домой и забрать то, что мне нужно?

– Надеюсь, ты не обо мне, – усмехнулась она, тут же более серьезно продолжив: – Тебе пришлось бы долго искать.

Я молча сел в машину, а затем выехал на пустующее шоссе.

– Мне вот что интересно. – Луиза повернулась, слишком бодро и энергично, будто всю ночь не проспала на моих коленях. – Есть такое понятие, «сердце тайфуна», им называют самый центр урагана, есть, конечно, еще парочка названий того же явления, но остановимся на этом. – Она с умным видом откинула волосы назад. – Сердце тайфуна обычно самое спокойное и безопасное место, там нет ни звуков, ни хаоса, которые создает ураган. Интересно, в твоем сердце тоже так?

– А у меня есть сердце?

– Оно у всех есть, – тихо заметила девушка, заставляя вздрогнуть. Я уже слышал похожие слова. Они уже звучали где-то в моей жизни, но…

Я не знал, что ответить на ее вопрос. Это чистая провокация, и никто не собирался проверять то, что происходило там, в моей душе, поэтому до самого ее дома мы ехали в полной тишине. Пока не зазвонил телефон.

– Да, Хорхе.

– У тебя странное понятие «доброе утро», – хмыкнул парень. – Не ожидал, что вместо привычно злого Аарона меня встретит злая Мария.

– Злая?

– Раздраженная точно. Кажется, вы испортили ей все планы, – рассмеялся Хорхе, испытывая какое-то изощренное удовольствие от того, что мы оказались в неловкой ситуации. И я не мог его винить. – Мог бы оставить мне красотку!

– Обойдешься, – небрежно бросила Лу.

– О, так вы вместе? – голос снизился до заговорщического шепота. – Понял, принял.

– Не понял и не принял. Присмотри. Скоро буду. – Я сбросил вызов, останавливая машину напротив многоэтажного дома. Луиза замялась, будто хотела передумать, выдохнула и все же вышла из машины.

Мы пересекли дорогу, зашли в подъезд, в полной тишине ждали лифт и так же поднимались на тринадцатый этаж.

Луиза подошла к двери, перебирая связку ключей. Напряглась, что-то внимательно рассматривая. Нехорошее предчувствие сжало горло, когда она повернулась ко мне с полными ужаса глазами.

Тоненькая рука указала на дверь.

На открытую, черт возьми, дверь.

Теперь я не был уверен в том, что она не понадобится убийце. Хотя опять же это могло оказаться совпадением. Вот только часто ли грабили элитные дома с охраной и камерами?

– В коридоре за стеллажом, – прошептала девушка, обхватив мою ладонь, – оружие. – Я кивнул, осторожно вошел внутрь, стараясь не издавать звуков. Лу держалась прямо за моей спиной, за что я был ей даже благодарен. Почему-то казалось, что в такой ситуации она полезет первой. Но, видимо, меня девушка не жалела.

В месте, о котором сказала Лу, действительно нашлось оружие – старый пистолет, потертый и явно видавший лучшую жизнь.

Я прошел дальше, осматривая гостиную, перевернутую вверх дном, затем кухню, в которой тоже царил полный беспорядок, и, при всем моем отношении к Перес, вряд ли это естественное положение вещей в ее квартире. В просторной спальне тоже никого не оказалось, но на всякий случай я проверил пустые шкафы, почему-то не думая о том, что мог увидеть то, что для моих глаз не предназначалось. Например, нижнее белье, сложенное, вероятно, раньше аккуратными стопками, а сейчас наполовину свисающее из шкафа.

– Никого, – крикнул я, пряча оружие за пояс брюк и отводя взгляд в сторону от разноцветного кружева. Это утро явно решило меня испытать.

Луиза ворвалась в спальню, оглядывая будто бы поле битвы. Грудь быстро поднималась и опускалась, выдавая частое дыхание, глаза бегали по кругу, ища, за что зацепиться, а затем она бросилась вперед, упав на колени перед шкафом.

– Ничего не трогай, я вызову ребят. – Но девушка проигнорировала меня, залезла в шкаф почти полностью. – Луиза! – Я подошел ближе, думая даже вытащить ее за ногу. Но тут она ударилась об одну из полок затылком, зашипела от боли и вылезла наружу, держа в руках серую папку и два пакетика.

– Не нашел, – счастливо усмехнулась она. А я смотрел на пакет для улик, в котором лежала пуля с гравировкой в виде пентаграммы, и понимал, что именно произошло в ее квартире.

– Совсем сдурела? – Я подцепил ее за локоть, поднимая на ноги. – Держать такое в доме?! А если бы он пришел ночью, когда ты здесь?

– Ты сказал, что я ему не интересна.

– Я не знал, что у тебя здесь целый склад улик! – возмутился я, едва не прижав девушку к стене. Луиза упрямо сверлила меня взглядом, гордо вскинув подбородок и прижав содержимое сейфа к груди. И в гневе, разлившемся по лицу, она казалась чертовски красивой.

– Они лежат у меня три года! – процедила Луиза, подавшись вперед: брови сдвинулись к переносице, губы приоткрылись, словно целая тирада ругательств собиралась слететь с языка. И если бы я наклонился чуть ниже, а она привстала на носочки, то наши губы легко бы соединились, стирая и злость, и испуг, и все то, что уже так долго тревожило, но вместо этого я прикрыл глаза, успокаивая эмоции. Девушка потупила взгляд, отступая в сторону и отворачиваясь от меня.

– Тебе придется перебраться к отцу на какое-то время, – прошептал я, останавливаясь прямо у нее за спиной. Луиза согласно кивнула, вытащила из кучи на полу черную кожаную дамскую сумку, запихнула туда документы, собрала пару вещей, а я даже не пытался говорить о том, что сначала здесь все должна осмотреть полиция.

– Можем идти, – проговорила она, выходя из спальни. Я набрал Хорхе, коротко объяснил ситуацию, пока мы возвращались на улицу. Друг на том конце провода много матерился, а Лу вела себя непривычно тихо.

Луиза Перес была из тех, чье молчание убивает все. Пусть она кричит, пусть орет хоть в рупор на ухо, плачет, смеется, но вот, если так, как сейчас, это било сильнее, чем гнев.

Я поморщился, когда мы оказались на залитой солнцем парковке. Кому понадобилось забираться в квартиру девушки, если ни материалы дела, ни пуля не имели значения спустя столько лет? Возможные отпечатки уже давно стерли, а в показаниях очевидцев и самой Луизы вряд ли можно найти что-то новое.

Смысл мог быть только один – запугать. Чтобы ни я, ни кто-либо другой не лез в это дело. Вот только почему пугали Луизу? Правильнее всего было бы направить послание Марии как невесте.

Рука сама по себе нырнула в карман, достала пачку сигарет. Взгляд прошелся по окнам дома, скользнул на крыши.

Так много вопросов.

Рассказ девушки о прошлом не принес ответов. Только сильнее запутал. Разница между двумя убийствами в тот день – четыре часа и два квартала. Кто мог так постараться, замолчать на пятнадцать лет, а затем еще раз убить? И не женщину, как было бы логично. Мужчину, который, возможно, не имел отношения к мафии. Нужно спросить ребят, что они накопали.

Я вернул взгляд на Луизу, боковое зрение уловило странное свечение, заставляя лихорадочно обернуться в поиске объекта. Глаза бегали по окнам и крыше, а когда наконец наткнулись на еще один блик, воздух разрезал звук выстрела. Я шагнул в сторону, прикрывая девушку. Не мог позволить ее знаниям о деле кануть в небытие. Хорхе бы продолжил расследование за меня, но для этого Луиза Перес должна жить. И я не хотел видеть, как ее душа медленно покидает тело. Может быть, это и было моей возможностью искупить грехи? Хотя почему-то в этот момент это последнее, чего мне хотелось. Куда больше волновала она.

Я знал, что второй пули, которую Луиза со страхом ждет, не будет. Ее никогда не бывает.

Первое правило любого киллера, чистильщика или наемника: выстрелил – убежал, а уж попала пуля в цель или нет – не так важно. Важнее остаться незамеченным. При необходимости попытку можно повторить, и сделать это легче на свободе, чем за решеткой.

Плечо пронзила острая боль, на миг стало безумно жарко и мокро, я почувствовал, как падаю. Луиза тихо вскрикнула, и последнее, что я увидел, – ее полный ужаса взгляд. Она хотела забыть прошлое, но оно точь-в-точь повторилось.

Глава 19

Луиза

– Луиза, прошу тебя, идем, – устало проговорила мама, щурясь из-за яркого солнца.

Я уперлась, сложила руки на груди и надула губы, не желая двигаться с места.

– Доченька, пожалуйста. – Мама присела на корточки, чтобы заглянуть в мое лицо. – Я куплю тебе хоть весь мир, если сейчас мы вернемся домой. – Она ласково улыбнулась. Такой улыбкой, которой хотелось верить. Я кивнула, обнимая любимую игрушку.

– Вот и славно. – Мама поднялась, протянула руку, за которую я сразу же схватилась. А потом что-то громко хлопнуло, ударив по ушам и подкосив ноги. Мама хрипнула, пошатнувшись. Я обернулась на нее, а на белом шерстяном пальто с огромной скоростью росло красное пятно.

Я зажмурилась. Тайфун стремительно заваливался в мою сторону, из-за чего моя сумка соскользнула на предплечье, а я шагнула к Аарону, машинально подхватывая и аккуратно опуская его вниз.

Страх клокотал в ушах, заставляя озираться по сторонам. Заставляя ждать. Ждать чертовой второй пули. Той, которая каждый раз предназначалась мне.

Я опустилась на колени, пригнулась, схватив Аарона за здоровое плечо.

– Только попробуй сдохнуть, чертов придурок! – прошептала я, пытаясь оттащить Тайфуна за машину.

Черт, он был таким тяжелым.

И крови казалось так много, будто мир хотел меня в ней искупать.

Вокруг не было ни души, а я цеплялась за Аарона, как за единственную соломинку, связывающую меня с реальностью. Я убивала в себе воспоминания, чтобы не утонуть в отчаянии. Сейчас важнее совсем другое.

На какой-то момент на асфальте показалась серая мягкая игрушка, окрашенная в красный. Я зажмурилась, с губ слетел всхлип. Это все нереально.

Аарон реален. Игрушка – нет.

Мне двадцать два. Все давно позади, я должна вытащить его.

Я глубоко вздохнула, снова обхватывая придурка за здоровое плечо.

– Если ты выживешь, я притащу тебе убийцу хоть в зубах. – Голос срывался на хрип от рыданий, дыхание сбивалось от тяжести его веса, но я все равно тащила парня за машину. – Только не умирай, прошу.

Он казался слишком безвольным, слишком покорным.

Что делать? Что я, черт побери, должна сделать?

Закрыть рану? Найти стрелка? Спрятать нас? Успокоиться?

Воздух не проникал в легкие, я чувствовала, как паника захлестывала, накатывая не волнами, а самым настоящим цунами. Я не знала, что делать. Прямо как тогда. Маленькая, беззащитная и глупая.

Должна сделать хоть что-то. Должна сделать так, чтобы он выжил.

Я всхлипнула, стянула кофту, приложила ткань к ране и прижала ладонями, которые тут же покрылись кровью.

Мама…

– Аарон… – Я так хотела больше не испытывать страха, чтобы липкая паника не хватала в свои сети, чтобы я больше не видела боли и крови, но… сначала Генри, а теперь Тайфун. Он не мог умереть у меня на руках. Просто не мог.

Гонсалес хрипнул, застонал, пытаясь сдвинуться.

– Лу? – прохрипел он, и это лучший звук из всех, что я могла услышать.

– Я здесь, – прошептала я, потянувшись одной рукой за телефоном, – только попробуй умереть, придурок. – С губ сорвался облегченный выдох, сознание медленно ускользало, собираясь упасть в спасительную темноту, но я держалась изо всех сил, не обращая внимания на руки, обмытые кровью, на сладковато-металлический запах, проникающий в легкие и вызывающий острый приступ тошноты. Я не справлялась…

– Посмотри на меня, – раздался вкрадчивый, тихий голос, едва не на грани обморока.

Я перевела взгляд с окровавленных ладоней на его искривленное болью лицо, стараясь не убирать руки с раны.

– Ты сможешь, – прошептал он, – а теперь возьми телефон и позвони. – Я закивала. Да, точно. Звонок.

Дрожащие пальцы искали нужный контакт, пока я пыталась задавить панику, пока пыталась внушить себе, что сейчас важнее здравый и холодный рассудок.

Гудки в трубке раздавались слишком долго, словно отмеряя положенное нам на земле время, а когда прозвучал знакомый голос, мне хватило сил только на то, чтобы прошептать:

– Папа… – Голова ткнулась в грудь Гонсалеса, я выдохнула. Я не одна. Я не слабая. Тяжелое дыхание мужчины касалось макушки, и от этого становилось намного проще. Но счет все еще шел на минуты.

– Как скоро будет врач? – спросила я, заходя в комнату следом за отцом, Матиасом и Хорхе.

Организм перешел в режим выживания. Все действия выполнялись на автомате и без лишних мыслей. Казалось, если хоть одна проберется в голову, то я непременно пропущу слабость и сдамся.

– Полчаса.

– Долго, – мгновенно отозвалась я, поворачиваясь к Хорхе. Он развел руками.

– Что ты предлагаешь?

– Где Мария?

– Не смей! – возмутился отец, устремив на меня серьезный взгляд. Но мне было все равно. На кону стояла жизнь Тайфуна, пусть он и не вызывал никаких чувств, кроме раздражения и иногда благодарности, но ему нельзя умирать. Не сейчас.

– У Марии неоконченный медколледж, – проговорила я, растягивая губы в усмешке, наблюдая за реакцией отца. Чувства сестры сейчас последнее, о чем я думала.

– Приведи, – приказал Хорхе кому-то в коридоре. Я оглянулась на побледневшего, слишком тихого Гонсалеса, ощущая, что страх все еще жил внутри. Страх, что еще одна смерть могла произойти рядом со мной, будто на мне лежало какое-то проклятие. Будто я ангел смерти, в руках которого оказалась коса.

– Я не буду этого делать! – взвизгнула сестра, пытаясь вернуться назад, но уперлась в грудь мужчины, которого я до этого не видела.

Я шагнула вперед, схватила Марию за руку.

– Будешь и сделаешь, – голос больше походил на шипение, ладонь крепко обхватывала запястье Марии, не давая отойти в сторону. Она, словно кукла, почти катилась по полу.

– Я не могу. – Девушка лихорадочно замотала головой, из глаз брызнули слезы, а мне захотелось отвесить ей звонкую пощечину.

– Это твой жених! Соберись и сделай! – повысила голос я, подталкивая ее к кровати. – Сделай хоть что-то, Мария.

– Нужно, – она всхлипнула, потянувшись за бинтами на тумбочке, – нужно… жгут… – но тут же отдернула руку, отворачиваясь от Гонсалеса.

Злость растекалась по телу, умножая желание врезать сестре. Но вместо этого я ее просто оттолкнула.

– Что нужно делать? – Сестра всхлипнула, ткнув пальцем в тонкий резиновый жгут и бинты. Я наклонилась над Аароном, замечая, что он был в сознании, но не показывал этого.

Я и сама, как Мария, застыла над ним, рассматривая окровавленное плечо. Хорхе порвал и пиджак, и рубашку, чтобы открыть раненый участок тела. И теперь красные разводы навевали воспоминания о произошедшем, смешивая прошлое и настоящее в один большой ком.

– Ты смогла там, сможешь и сейчас, – прошептал Аарон. Я задержала дыхание, боясь снова ощутить металлический запах. А затем, как в замедленной съемке, промыла рану, стараясь не сделать больно. Скорее всего, пуля предназначалась не ему. Аарон шагнул ко мне и сейчас лежал на кровати, сжимая губы от боли. Тело под моими пальцами легко дрожало от каждого прикосновения. Я бросала взгляды на сосредоточенное лицо, пытаясь прочесть эмоции, уловить уровень боли или что-то еще. Густые ресницы подрагивали, но Тайфун не открыл глаза, не произнес ни звука. Наверное, это не первое его ранение. Как часто он сталкивался с таким?

Я затянула резиновую полоску выше раны, осторожно приложила бинт, еще раз глянула на его лицо и едва заметно вздрогнула, когда заметила черные глаза Тайфуна, которые неотрывно смотрели на меня. Я нервно сглотнула, переводя взгляд с глаз на губы и обратно.

Не хотелось в этом признаваться, но я испугалась за его жизнь. Аарон легко усмехнулся, будто не истекал кровью, а пришел на свидание. Кажется, ему понравилось мое внимание. Это неожиданно смутило.

Судорожный вдох, когда я отстранилась, был сравним с еще одним рождением. Справилась: Тайфун жив, я не в обмороке.

Я отступила, но вокруг запястья сомкнулись горячие пальцы, останавливая. Взгляд метнулся к мужчине на постели. Аарон, прикрыв глаза, шумно выдохнул, будто искал в себе силы что-то сказать, и в этот момент он выглядел таким… уязвимым. И я задавила в себе желание убрать волосы с его лба, провести пальцами по скуле и губам.

– Спасибо, – проговорил он, тут же бессильно уронив руку. Мария сдвинула меня в сторону, устраиваясь на краю кровати. И наверное, я должна быть рада, но глаза защипало от слез. Мне хотелось сидеть здесь и смотреть на него, каждую секунду проверяя, жив ли он, дышит ли. Но вместо этого вышла в коридор, оставляя его с невестой. С невестой, которая презирала все то, что сейчас происходило. И когда она вышла вслед за мной, удивления почему-то не возникло.

– Я ведь просила тебя! – громко произнесла Мария.

– О чем?

– Почему ты хочешь испортить мне жизнь? За что?

– По-твоему, я стреляла в него?

– Нет, – возмутилась она, – но это произошло из-за тебя!

– Ты вообще себя слышишь, Мария? – устало спросила я. Вопрос с каждым разговором приобретал все большую актуальность.

– А ты себя? Ты была рядом с ним при нападении!

– Вот именно! В нас стреляли, ты это понимаешь?! – Желание ударить ее только росло. Я не сторонница решать все кулаками, но ее тупость вымораживала. Хотелось схватить эти светлые волосы и долго бить ее об стену, пока не поймет. Не поймет хоть что-нибудь… – Мне все равно, что ты думаешь. Утро было так себе, так что вернись к жениху и не устраивай сцен, ему нужен покой, – выплюнула я. Ответа не последовало, Мария лишь сложила руки на груди и вернулась в комнату Аарона.

Господи, почему все должно быть именно таким?

Я прошла вперед по коридору, остановилась около комнаты, в которой ночевала после похищения. Казалось, это была какая-то другая, не эта жизнь, бесконечно далекая и не существующая. Но прошло чуть больше недели, а событий произошло больше, чем за несколько лет в Канаде.

В доме Тайфуна царило какое-то странное оживление, повод для которого был так себе. Я знала, что и Хорхе, и команда Аарона из участка занимаются этим делом, но почему-то казалось, что все бессмысленно. Если даже ищейки отца не смогли сделать этого пятнадцать лет назад, то сейчас и подавно ничего не найдут. Хотя я надеялась, что мое предчувствие на самом деле – сильная тревожность из-за усталости.

Из отражения в зеркале на меня смотрела снова совсем не я: засохшая местами кровь, трясущиеся руки, на которые, кажется, я только в этот момент обратила внимание, грязный спортивный топ, брюки. Все в крови Тайфуна и моих слезах.

Я метнулась в ванную, включила воду в душе, наспех сбросила то, что осталось от костюма, который теперь точно отправится в мусор. Странная тенденция жизни с Гонсалесом – костюмы с завидной регулярностью летели в помойку. Правда, причина этого не радовала. Предпочла бы, чтобы одежда летела в мусор из-за неконтролируемой страсти.

Теперь, когда напряжение спало, а теплые капли воды проходились по телу, смывая красные линии, эмоции нашли выход. Веки сами опустились, слезы одна за другой медленно стекали вниз, уносясь в канализацию.

Громкий звук. Рванувший в мою сторону Аарон.

Я прислонилась спиной к холодному кафелю, позволяя воспоминаниям пробираться в голову.

Огромная куча мыслей, страха, словно самая настоящая лавина, накрывающая с головой. Казалось, все уже передумано, перемыслено много раз подряд. Но почему смерть преследует меня? Кто еще пострадает, когда будет рядом?

Может быть, сестра права и это все из-за меня? Может быть, я всему причина?

В груди – считается, именно там находится душа, – что-то ужасно жгло, хотелось разорвать кожу, разломать кости и достать этот ужасный комок эмоций, чтобы не чувствовать ничего. Я бы хотела быть роботом, но вместо этого была тем, о ком всегда говорят «она справится». Все равно как, все равно с кем. Просто переживет и пойдет дальше. А я в эти моменты разрушалась изнутри, чтобы потом заново себя собрать.

Даже если сестра права, я не могла умереть. Не могла уйти так. Если Тайфун сказал правду, то мы должны найти убийцу моей… наших… матерей. Я должна посмотреть этому человеку в глаза.

Не знаю, сколько я простояла под горячей водой, смывающей все происходившее и происходящее. Я выключила воду, когда пара стало так много, что казалось, на ванную опустился густой туман. Может быть, в этом тоже была правда? Вся моя жизнь в данный момент походила на туман. Так бывает, когда теряешь убеждения, с которыми долгое время жил.

Костюм, правда, отправился в мусор. Я же нашла белый махровый халат – спасибо Тайфуну за гостеприимство, в котором он меня упрекал, – замоталась в теплую ткань и вышла из ванной. В комнате, которая чем-то напоминала мою в доме отца, развалившись на кровати, лежал Матиас и что-то разглядывал в телефоне.

– Если ты пришел сказать, что я что-то сделала не так, то убирайся, – пробормотала я, устраиваясь рядом. Брат убрал телефон, устремив на меня серьезный взгляд.

– Отцу не понравилось то, что произошло, – проговорил он, поднявшись с кровати.

– Да, мне тоже не особо, – хмыкнула я, испытывая только одно желание. – Курить есть? – Матиас протянул пачку сигарет.

– Что между тобой и Марией? Почему она так взъелась на тебя из-за Тайфуна?

– Откуда мне знать, что у нее за тараканы? – Я подцепила сигарету, открыла двери на балкон, залитый ярким солнцем. Еще не успел наступить вечер, а ощущение такое, что прошло уже несколько дней.

Матиас прошелся по комнате взад-вперед, затем остановился возле двери, будто приготовился убегать.

– Мой тебе совет: отцепись от Тайфуна, чем бы вы там ни занимались, оставь Марию. Пусть хотя бы она живет нормально. – Да, бежать – лучшее из того, что он мог предпринять после этих слов. Почему все указывали, как мне жить и что делать? – Мы уже не сбежим, но она может попытаться.

– От мафии не сбежать.

– Гонсалес не даст ей влезть в дела, защитит так, как не сможем мы. Она ведь не справится одна.

– А мы справимся? – хмыкнула я, едва сдерживая нервный смешок. Матиас поджал губы, зная, о чем я говорила, но все равно ничего не ответил. Я выдохнула, а затем хрипло произнесла:

– Мой тебе совет, брат, – перековеркала я, оставляя сигарету в губах. – Отцепись от меня и иди куда подальше. – А потом вышла на балкон, предоставляя парню полную свободу действий, он покинул комнату. И правильно сделал. Я слишком устала, чтобы пытаться кому-то что-то доказать.

С балкона открывался вид на обрыв, бушующее внизу море и бескрайний горизонт, за которым, наверное, кто-то жил свою счастливую жизнь. Мне грех жаловаться, потому что у многих не было и этого, даже крыши над головой. Господь не давал креста не по силам, но почему, почему именно такой?

Кажется, я слишком много общалась с Аароном. Иначе почему начала задумываться о Боге? В сложившейся ситуации это выглядело даже забавно.

Зажигалка щелкнула, сигарета задымила, проникая в легкие терпким запахом табака. Казалось, это единственное, что могло оставить меня в здравом уме, но я все равно улетела в свои мысли.

Глава 20

Луиза

Коса слишком туго стягивала волосы, причиняя ощутимую боль. Такое чувство, что няня хотела меня за что-то наказать. Может быть, за мамочку? Что, если теперь меня накажут? Выкинут? Нужна ли я теперь кому-нибудь?

Почему папы так долго нет? Он больше меня не любит?

Я устремила взгляд в стену, покрашенную в грязно-розовый цвет, который мы выбирали вместе с мамой. Все здесь напоминало о ней: игрушки, бесконечные куклы, цвет комнаты, пушистый ковер, платья, постельное белье с принцессами. Все слишком напоминало о ней. Когда она уже вернется домой?

Пальцы снова стали стирать стянутую кожу на ладонях. Глаза заслезились, стало страшно. До ужаса хотелось залезть под одеяло, спрятаться и не вылезать, пока не придет папа. Но я все равно сидела с ровной спиной на краю кровати, смотрела в одну точку и приказывала себе не плакать.

Тело ужасно чесалось из-за черного шерстяного платья, но его нельзя было снимать. Нужно носить черное – так сказала няня.

Я не понимала почему. И не понимала, почему никто не приходит.

Дверь неожиданно открылась, заставляя подскочить с кровати. Надежда проклюнулась где-то внутри, словно луч света в пасмурный день.

Вдруг это мама?

Я обернулась, улыбаясь во всю силу, а потом разочарованно нахмурилась и больше не сдерживала слезы.

На пороге комнаты стоял папа, в котором сложно было узнать человека, который дарил куклы и заплетал косы по утрам.

Я неуверенно шагнула вперед, пытаясь успокоиться, но выходило плохо. Папа упал на колени, прижал к своей груди и окутал теплом.

Почему он не пришел раньше?

Слезы все катились и катились по щекам, не давая успокоиться. Но я поняла, что это не мои слезы. Папа тоже плакал.

Дверь комнаты тихо открылась, вернув меня в реальность. Я поднесла сигарету к губам, втягивая дым в легкие. Слез уже не было. Я больше не переживала из-за возможной смерти Тайфуна. Этого бы не случилось. А вот прошлое накатывало постепенно. Все слишком похоже. До боли под ребрами.

– Если ты пришел снова сыпать советами, то иди туда, куда я тебя послала в прошлый раз, – голос охрип, будто я плакала несколько часов подряд.

– Я всего лишь принес одежду, – раздался позади удивленный голос. Я обернулась, Хорхе топтался около двери, неуверенно глядя на меня.

– Извини.

– Ар сказал, что футболка и штаны сойдут на первое время, – проговорил парень, опуская аккуратную стопку на кровать. Тайфун позаботился о том, чтобы я не расхаживала полуголой? Я удивлена или не особо? Не скажу, что его забота не трогала. Особенно учитывая его состояние. – То, что было в твоей сумке, немного испачкано, я отдал все в стирку.

– Спасибо, – кивнула я, снова возвращая взгляд на море. Оно успокаивало.

Ковролин зашуршал под легкими шагами Хорхе, он оказался на балконе, опустился на соседнее плетеное кресло. Взгляд карих глаз уперся в мой профиль, густые брови нахмурились, сведясь к переносице.

– Никогда не видел тебя такой, – выдал он после долгого молчания.

– Какой? – Я выпустила дым в воздух, по телу разливалось безразличие, очищая разум от мыслей и чувств.

– Тихой.

– Наверное, не все еще осознала, – пожала плечами я. Хорхе усмехнулся.

– Но послать брата ты успела.

– Говорят, друзья и близкие в сложные моменты проверяются на прочность.

– Я рад, что ты все-таки друг, красотка, – улыбнулся Хорхе, легко коснувшись моего плеча, – и я очень рад, что ты в порядке.

– Ты не думаешь, что из-за меня Аарон в таком состоянии? – резко спросила я. Не искала своей вины, потому что я и не виновата, но интересно было узнать, сколько в доме придурков, чье мнение совпадало с мнением сестры.

– Ты не виновата в том, что босс не взял никого с собой, – слишком серьезно для себя заявил парень, забирая истлевшую сигарету из моих пальцев и затягиваясь. – И ты не виновата в том, что какой-то придурок решил убивать людей. Пусть за деньги, пусть за власть. Ты не виновата, что случайно оказываешься рядом. Сама ведь знаешь, что это за мир. Главное, что вы оба живы, – ободряюще улыбнулся Хорхе, вернув мне сигарету. И он, чужой для меня человек, сказал больше приятных вещей, чем близкие.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ, не чувствуя ни одного укола злости из-за моей слабости.

– И Ар никогда бы не стал тебя винить, – добавил он, – ему не особо нравится этот мир, он ведь вернулся всего пару месяцев назад, когда отец ушел, до этого хотел связать жизнь с полицией и расследовать сама знаешь какое дело, но, несмотря ни на что, он бы не указал на тебя.

– Доктор был? – я живо перевела тему, почему-то не хотелось снова вспоминать то, из-за чего мы здесь оказались.

– Ничего серьезного, быстро заживет, скоро снова сможет начищать лица идиотам, – в привычной манере усмехнулся Хорхе. – Нужно будет только менять повязки и проверять заживление, врач будет приходить раз в три дня. Я и сам справлюсь с бинтами, но иногда меня может не быть, Мария отказалась, не могла бы ты?.. – Я вздрогнула, вспоминая вид крови на руках, прикрыла глаза, глубоко вздохнула, затем выдохнула.

– Конечно. – Если я не сделаю, то никто не сделает.

– Никогда не сомневался в тебе, красотка. – Он кокетливо подмигнул, поднимаясь с кресла. – Оставлю тебя, одежда на кровати. У Тайфуна сейчас никого нет, – как бы невзначай проговорил парень, – ему сказали поспать, но я знаю, что гад рассматривает одно важное дело.

Я дождалась, пока Хорхе покинет комнату, затем спешно поднялась, скинула халат, тут же натягивая огромную белую футболку и черные спортивные штаны на завязках. Метнулась к зеркалу, оценивая внешний вид. Вполне приемлемо, и даже через ткань ничего не просвечивало. Почти. Он специально, да? Ладно, и на том спасибо. Лучше, чем халат на голое тело.

Затем тихо подкралась к двери, прислушиваясь к звукам в коридоре, аккуратно выглянула в пустующий холл. Видимо, все разбрелись после визита доктора. Для меня, пожалуй, это лучшая новость за долгое время.

Я тихо переставляла ноги, быстрым шагом направляясь к комнате, где видела его последний раз, и надеясь не встретить там Марию.

Честно, я даже не знала, зачем шла к нему. Что хотела спросить? Что сказать? Просто посмотреть и уйти? Смешно. Вряд ли он мог сказать что-то важное по делу после произошедшего и после количества обезболивающего в крови, но ноги все равно несли к двери в другом конце коридора.

Пальцы замерли в нескольких миллиметрах от белой поверхности, захотелось развернуться и уйти. Меня ведь просила Мария, уговаривал Матиас – оба хотели, чтобы я не лезла ни в какие дела с ним. Но я делала именно это, поэтому тихо постучала, где-то в глубине души надеясь, что он не отзовется.

– Войдите, – раздалось тихое с той стороны. Слишком тихое. Я приоткрыла дверь, неуверенно заглянула внутрь. Гонсалес лежал в том же положении, что и до этого, только теперь в здоровой руке покоились листы бумаги.

– Ты ненормальный, – вырвалось быстрее, чем я успела подумать. Он отложил папку в сторону, на бледных губах нарисовалась усталая усмешка. – Выглядишь не очень. Точно все в порядке?

– В относительном, но да. – Тайфун легко похлопал по соседней половине кровати: – Не бойся, я не кусаюсь. И на твою добродетель покушаться не буду, состояние не то.

– Тебя знатно накачали, да? – проговорила я, покачав головой, и все же опустилась рядом.

– Знатно, – согласился мужчина, – но я все еще в трезвом уме.

– Здорово, а то я думала, ты ударился головой при падении, иначе с чего бы выдал мне такую футболку.

– Ммм… пусть не смотрят туда, куда не нужно. – Мы синхронно повернули головы друг к другу, тихо рассмеялись, словно прячущиеся от родителей школьники. Может быть, мы такими и остались? – Меня все устраивает, даже нравится. – Наглый, откровенный взгляд остановился на уровне груди, и я была уверена, что сейчас сквозь ткань просвечивали соски. И почему-то я, смутившись, отвела взгляд.

– И куда делась вся твоя праведность? Мария будет в шоке.

– Она уже в ужасе, – непривычно мягко заметил Тайфун, а меня что-то укололо внутри. Мария не могла не очаровывать, не могла оставить кого-то равнодушным. Особенно такого человека, как Аарон. И вроде бы этому не нужно удивляться, оно сложилось само по себе, так, как нужно, но чувство одиночества в этот момент захлестнуло еще сильнее. Хотя пора было и привыкнуть к тому, что Марию всегда защищали от меня.

– Хорхе сказал, что ты будешь иногда менять мне повязки, – будничным тоном продолжил Тайфун, нащупал мои пальцы на кровати и легко их коснулся. – Это не обязательно, я знаю, что кровь тебе не особо нравится.

– Она мало кому нравится, мы же не комары, – хмыкнула я, отодвинув свою руку от его, но он поймал меня, останавливая и вынуждая взглянуть на него.

– Поздно уходить от темы, я замечал уже несколько раз, как ты начинаешь тереть ладони, как взгляд мутнеет, не отнекивайся. Я знаю, что тебя пугает, Лу. – Он прищурился, все еще держась за меня. – И просто хочу сказать спасибо, что не поддалась своему страху, птичка. – Снова непривычно мягкая улыбка. И я не должна верить этим эмоциям, потому что с ног до головы его обкачали разной дрянью, но так хотелось думать, что все по-настоящему. Я кивнула, принимая благодарность. Больше сказать было нечего.

– Тебе нужно отдохнуть, – прошептала я, нехотя отстраняясь, кивнула на дело, – вряд ли найдешь что-то, чего я не знаю, но если что…

– Конечно. – Парень устало опустился на подушки. Я поднялась с кровати, расправив за собой одеяло. И, не оборачиваясь, направилась к двери, уже около нее что-то заставило меня остановиться. Какая-то недосказанность, слова, которые отчаянно хотели вырваться.

– Я не могла позволить еще одному человеку умереть возле меня, – проговорила я, выходя в коридор.

– Обещаю, что больше никто не умрет на твоих глазах, птичка, – донеслось мне вслед перед тем, как дверь закрылась.

Глава 21

Аарон

Я спал, и мне снилась дорога из желтого кирпича. Я уверенно шел по ней, не страшась ни преград, ни оков, ни чудовищ. И за мной шел ангел летящей походкой, защищая от бед и невзгод. И я знал, что так будет всегда. Даже когда нога моя ступит на порог Изумрудного города, ангел безмолвно будет шагать за спиной, охраняя от зла.

Чей-то навязчивый шепот выбивал из сна, мешал остаться в спокойствии и забвении. Во тьме, в которой ничего не нужно решать. Я бы хотел попросить у Господа хотя бы немного тишины. Я бы хотел попросить у него другого пути, но я знал, что нельзя злиться на свою судьбу и жалеть себя. Жалость приведет к отчаянию. Отчаяние – прямой путь к унынию. А уныние – смертный грех.

Веки тяжело поднимались, словно поспать удалось всего пару минут, но уже наступил новый день, и я мог бы проваляться в постели хоть несколько дней подряд, но такой роскоши я себе не позволял.

Перед глазами виднелось светлое размытое пятно, это было похоже на призрака прошлого, словно я уже умер и попал на тот свет, где меня встречал родной человек, ставший ангелом. Может быть, это не сон, а реальность?

Я моргнул, пытаясь избавиться от наваждения, разорвать и больше никогда не видеть. Силуэт обрел краски, в которых угадывалась Мария. Девушка стояла, отвернувшись к окну и сложив руки в молитве, тихо нашептывала знакомые слова, затем перекрестилась, всматриваясь в горизонт, где солнце медленно клонилось к закату.

Значит, я проспал довольно долго. Стало противно от игры воображения, напичканного обезболивающим. Как я мог нарисовать столь светлый образ, сравнить его с ней?

Мария состояла из противоречий. И это не потому, что она трусливо отошла в сторону, когда ее сестра запихнула свои страхи подальше и буквально спасла меня. За все то немногое время, что мы общались, Мария каждый раз казалась разной. То светлой и доброй, то грешной в своей глупости и обвинениях. Каждое ее слово, сказанное Луизе, врезалось в память, и это неправильно, не после того, что произошло. Я всегда обходил таких людей стороной. Никогда не знаешь, чего ждать от человека, который думает, что умеет жить правильнее остальных. И почему я, словно слепец, был так сильно очарован?

Сон все никак не хотел отпускать, я пытался вспомнить, откуда там взялась желтая дорога и Изумрудный город. Эта сказка, казалось, потонула в череде воспоминаний и жизненных событий, но сейчас была такой яркой и явной, что не давала покоя. Я должен что-то вспомнить?

– Как себя чувствуешь? – тихо спросила Мария, заметив, что я открыл глаза. – Позвать кого-нибудь? – Честно, понимание закрадывалось в голову слишком долго, видимо из-за действия конского количества всякой химии, но почему никто не тревожился о том, что она сидела в моей комнате столько времени?

А сколько, кстати?

– Хорхе. – Пожалуй, это единственный человек, которого я действительно хотел сейчас видеть. Хорхе, который принесет новости. По крайней мере, я на это надеялся.

Мария, поджав губы, кивнула, сложила руки перед собой и вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Что это было, черт возьми?

– Ну как, босс, жив? – Хорхе ворвался в комнату, дверь едва не стукнулась о стену в коридоре от его напора. Я поморщился от громкости голоса, ударившего по голове. Пора бы перестать жить ночами и без сна.

– Не ори, пока не вырвал язык вместе с гландами, – проворчал я, пытаясь подняться на подушках. Хорхе тут же оказался рядом, помогая сесть. – Что тут делала Мария? – вопрос, который, впрочем, интересовал сильнее остальных. Почему вообще кто-то смотрит на то, как я сплю?

– Фелипе, кажется, серьезно взялся за ваши уже не совсем фиктивные отношения, – пояснил парень. Вот так приплыли. – Не мог выбрать красотку? – упрекнул он.

– Ее не отдали, – хмыкнул я, совершенно не задумываясь. Хорхе усмехнулся, словно именно такого ответа и ждал.

– Так и знал, что ты на нее запал, – дразняще выдал друг. – Вам бы поосторожнее себя вести. Кажется, ее семье совсем не нравится, что вы проводите так много времени вместе.

– Мы не проводим время вместе.

– Мне можешь не врать, ты шагнул из-за нее под пулю.

– Это инвестиция в будущее, на тебе останется весь бизнес, расследования и люди, которыми можно управлять. А я уверен, что в ее прекрасной голове есть что-то еще, о чем она не может или не хочет рассказывать. Либо не помнит.

– В любом случае, Ар, твоя невеста переживает из-за сестрички и возможности, что ты переметнешься на другую сторону, – предостерегающе проговорил он, заваливаясь на кровать. – Слышал утром, как Луиза с Фелипе о чем-то спорили, причем очень громко. Не хотел бы, чтобы ее красивую голову украшало то, что обычно украшает головы неугодных.

Я бы тоже не хотел видеть в ее лбу пулю.

– О чем был спор?

– О Марии, клубе и тебе. Кажется, сегодня красотка изрядно напьется. – Он подложил руки под голову, приняв совершенно беспечный вид. – И правильно сделает. – Я же нахмурился, думая, чем этот поход мог обернуться.

– Не переживай, с ней брат и отец.

– Не переживаю. – Хотя, по правде говоря, в такой компании не менее опасно, чем в руках убийцы. Луиза Перес – последняя, кого я бы хотел видеть в списке умерших. И не знаю, была ли причиной ее польза в расследовании, учитывая интерес убийцы, или что-то другое. В предположение Хорхе я не верил, потому что был уверен в том, что она мне даже не нравилась. Не то чтобы я думал об этом, но…

Хорхе в случае чего может заняться этим делом и без меня, все материалы, догадки, записи хранились в копиях у него. Парень был моим единственным наследником. Это способ отплатить за все, что он сделал для нашей семьи и чем рисковал. И я знал, что у него был мотив стоять на крыше с винтовкой, но Хорхе точно ни при чем.

А с чего мы взяли, что убийца  тот же человек, что стрелял в нас?

– Нашли что-нибудь?

– Все по одному сценарию: ни отпечатков, ни следов, даже на камерах не засветился, но в участке еще с ними разбираются, может, найдут что-то.

– А с пулей что?

– Обычная. – А вот это уже интересно. Если у семьи Санчес был киллер с отличительным знаком в виде пентаграммы, об этом в узких кругах бы точно знали, находили бы трупы с этими же приметами. Но такого не было. Всего три убийства, в которых мелькают именно эти пули. Покушение на меня или Лу совершено из обычной снайперской винтовки, то есть либо нас хотят запутать, что вероятно, либо это устроено кем-то другим. Оба варианта рабочие. Второй бы объяснял такое резкое и странное внимание Лукаса Санчеса к Луизе – ее нужно вывести из игры.

Что мы имеем: три убийства, два из которых произошли в один день, третье спустя пятнадцать лет, после того как я начал копать. Покушение на меня или Лу со стороны, кажется, не имело отношения к убийствам. Но их мог совершить наемник, покушение – чистильщик. Либо же все произошедшее – дело рук одного человека.

– Переводы Санчеса проверили?

– Дэни сказал, что для этого нужно основание, ордер не дадут, проверил через своих. Чисто. Никаких крупных и странных переводов. Ты уверен, что мы копаем в правильном направлении? – Уже ни в чем не уверен. Смысл ему париться из-за убийств, которые произошли так давно, что о них уже никто и не помнил? Смысл подкидывать еще один труп?

– Тем более в тот день их песик сидел на цепи, я проверил камеры и записи.

– Могли завести нового.

– Могли, но с такими навыками мы бы не пропустили, сам знаешь. – Да, как работала система контроля между семьями, я прекрасно знал. И Хорхе прав, они бы не пропустили столь редкий и ценный кадр, если бы он появился у Санчеса.

Это дело ломало мне мозг.

Что, если все это время я копал не в ту сторону? Что, если Санчес ни при чем? Его вина воспринималась как тождество, неоспоримый факт, не позволяющий смотреть в другие стороны. Но что, если Санчес не виноват, а их человек попался под руку, потому что из него сделали козла отпущения, которого не пощадил Перес? Он ведь так и не признался. Что, если есть кто-то другой, тот, кто убил мать Луизы и мою, а потом, спустя пятнадцать лет, того человека, просто решил нас запутать, поэтому стрелял вчера?

Голова разболелась, заставляя прикрыть глаза.

– Связи того человека проверили?

– Обычный рабочий, ни приводов, ни странных знакомых. Полный тупик, – устало вздохнул Хорхе. – Может быть, стоит бросить все?

– Может, и стоило, но вот это, – я указал на перебинтованное плечо, – значит, что осиное гнездо разворошилось.

– Теперь в этой игре и красотка.

– Мне нужны ответы, Хорхе. И месть. – Я глянул на друга, зная, что он в любом случае будет рядом. – И ей это тоже нужно. А теперь свали и дай поспать. – Хорхе поднялся с кровати, легко потянулся. Хорошо, наверное, когда твой босс – лучший друг детства.

– Вали уже. – Я скатился по подушкам вниз, застонав от боли, пронзившей плечо. Да, нужно быть немного аккуратнее.

Хорхе вышел из комнаты, темнота медленно опустилась на сознание, отключая реальность и долгие размышления.

Я снова шел по дороге из желтого кирпича, только теперь в одиночестве. Рядом не было никого, но я не испытывал страха, будто знал, что так нужно. Дорога вела к церквушке на холме, а не к Изумрудному городу. Волшебника не существовало, как и ангела за спиной. Мне нужно найти ответ – это то, ради чего я переставлял ноги, не найдя по пути ни Льва, ни Страшилу, ни Дровосека. Сбоку мелькнуло что-то темное, неясной формы, раздался нежный голос…

Дверь тихо скрипнула, разрушая хрупкий, словно фарфор, сон. Веки снова тяжело поднялись. С каждым разом просыпаться становилось сложнее. Светлое пятно снова маячило около кровати, подсвечиваясь лампами из коридора. И снова мой сон нарушен. И снова из-за нее.

Мария опустила на прикроватную тумбочку стопку книг, толстый открытый конверт, затем вздрогнула, когда заметила взгляд, направленный на нее.

– Не хотела тебя будить, – проговорила девушка шепотом, отходя от кровати. Почему от такой заботы становилось дурно?

– Не страшно, но не нужно возиться со мной, отдохни, съезди домой. Наверняка уже устала здесь торчать.

– Мне не сложно. – Она пожала плечами, но с места не сдвинулась.

– Спасибо, можешь идти, – кивнул я, желая как можно скорее остаться в одиночестве. Мария даже не сопротивлялась, нацепила на лицо всемирную кротость и спокойствие. – Отец и брат с сестрой еще не вернулись? – спросил я в спину девушки. Мария покачала головой уже около двери.

– Не думаю, что Луиза сегодня вообще придет. Она любит рестораны и клубы, да и Матиас сказал, что у нее появилась компания на вечер. Говорят, она обещала ужин Лукасу Санчесу. Отец недоволен, но все равно отпустил, – выдала она все как на духу, а затем, не дождавшись моего ответа, вышла.

Так вот что она имела в виду под «сверяли график». Обещала ужин? С придурком, который едва не задушил ее при первой встрече? Либо она ни во что себя не ставила, во что верилось с трудом, либо есть что-то еще. А если я все-таки прав и семья Санчес приложила руку к убийствам и нападению, то Луиза находилась в полной заднице, из которой, кажется, никогда и не выбиралась.

И я не знал, что меня бесило больше: то, что она с Лукасом наедине, или то, что она сломя голову бежала туда, где опасно.

Я потянулся к конверту, который принесла Мария. Внутри оказались фотографии с приема: семья Санчес, Фелипе с Матиасом и Марией, Луиза и Лукас. Поправка, улыбающаяся Луиза рядом с придурком Лукасом. Я и Мария со скромными улыбками после танца. Я перебирал фотографию за фотографией, не зная, чем еще себя занять. В расследовании от меня сейчас никакого толку не будет, учитывая утренние умозаключения.

Но когда в руках оказалась последняя карточка, все остальные упали, рассыпавшись веером по кровати, половина улетела на пол, а мне было плевать, потому что взгляд скользил по той единственной, что осталась в пальцах: я и Луиза посреди танца, нахмурившись, смотрим друг на друга. Моя рубашка почти точь-в-точь повторяет цвет бордового платья. А я даже не заметил этого совпадения, впервые в жизни вытащив рубашку из глубины шкафа.

Казалось, еще немного, и она потянется ко мне, прижимаясь всем телом. Мы замерли в этой странной фигуре танца в ожидании чего-то. Фотограф явно знал, что делал. Хотелось оставить этот момент только для себя. Может быть, я слишком сентиментален, но, просто представив, что было бы с Луизой, если бы фото увидела ее сестра, захотелось спрятать его. Что я и сделал, сунув карточку под подушку.

И сейчас точно знал, что бесило меня то, что она с Лукасом и его грязные ручонки могли ее касаться. И эта злость придала сил, чтобы подняться с кровати, когда с открытого балкона донесся звук подъезжающей машины.

Глава 22

Луиза

Утро не задалось. Хорхе уехал, когда Аарон еще спал, сказал, что до вечера его не будет. Так что я собиралась зайти к Тайфуну, чтобы сменить повязки. Но уже около его комнаты, когда я приоткрыла дверь, на локте сомкнулись грубые пальцы.

Я вздрогнула, замечая предупреждающий взгляд отца, буквально прожигающий насквозь.

– Не нужно тебе туда, – проговорил он грозным шепотом. Я дернулась, пытаясь освободить руку.

– Хорхе попросил сменить повязку.

– Займется кто-нибудь другой, не смей к ним лезть, – повторил отец. К ним… Я заглянула в открывшийся проем. Гонсалес лежал на кровати, рядом стояла Мария, склонив голову в молитве, словно они уже давно пара влюбленных. И взгляд Аарона, уткнувшийся в нее, только подтверждал это. Такой взгляд, от которого не то что мурашки разбегались по телу, а самые настоящие разряды тока. Так смотрят только на что-то интимное, священное, то, что хочется спрятать и ни с кем никогда не делиться. Он смотрел так, словно она – единственное, что волновало его в этой жизни. И почему-то меня укололо разочарование. Мне не нравилось то, что он так смотрел на нее.

Но я ничего не сказала, молча кивнула, принимая сторону отца. Я не должна им мешать. Может быть, это тоже часть моей жизни – вечное одиночество?

– Чем вы занимались вчера с Тайфуном? – грозно спросил он, встряхнув меня. Я часто заморгала, пытаясь вспомнить, что именно Аарон наплел Марии.

– Поехали за документами, он сказал, что в пакете не хватало страниц.

– Не ври мне. – Отец приблизился, по коже пополз липкий холод, который сменился страхом.

– Я не вру, спроси его.

– Я знаю, что ты не забываешь документы, иначе не задержалась бы на должности, на которой сейчас находишься.

– Думаешь, я бы стала обманывать из-за мужчины? – усмехнулась я, задрав подбородок. Кажется, за всеми происходящими событиями я совсем забыла, кто я.

– Сегодня ты нужна в казино, поезжай, приоденься, встретимся там, – перевел тему отец, хватка на руке ослабла, он ушел, а я еще раз заглянула в комнату, чувствуя, как в груди разливалась тяжесть, причину которой я так и не смогла найти.

Эти поиски пришлось отложить, как и то немногое, что связывало нас с Аароном. Хотя ничего особо и не было. Неловкая ночь с признанием, танец на приеме по случаю помолвки сестры, а вчерашний вечер я и вовсе не брала во внимание, как и его обещание, потому что это шок и влияние таблеток. Вряд ли Гонсалес об этом помнил.

Все документы по делу матери остались у него, так что я могла отойти в сторону и позволить всем жить так, как им хочется.

Уже в машине я напомнила себе, что совсем недавно хотела убить Тайфуна за Генри, пыталась вспомнить ненависть, злость и презрение, но ничего не нашла в душе. Как бы то ни было, Аарон закрыл меня собой. А я устала злиться. Особенно на прошлое.

Я выдохнула, оставляя Гонсалеса, Марию и отца здесь, в доме на краю обрыва, и выехала на дорогу. Это все ничего не значило.

Весь мой гардероб оказался беспощадно уничтожен наглым гостем, посетившим квартиру, поэтому я свернула к торговому центру, неспешно позавтракала, радуясь тому, что отец не приставил ко мне охрану. Затем написала Хорхе о проваленной попытке сменить бинты, прошлась по магазинам, щедро разбрасываясь деньгами во все стороны. В этот раз я хотя бы знала, что на обратном пути никто не умрет.

А потом еще долго сидела за рулем красного кабриолета, пытаясь собраться с мыслями и завести машину, но не двигалась с места. Только вчера в меня стреляли, только вчера мои руки снова полностью покрылись кровью, только вчера я снова ждала, что в меня все-таки прилетит холодный металл, несущий смерть. Но нельзя ждать вечность, верно?

Кажется, отец просто хотел убрать меня подальше от дома. Наверное, он догадался, почему мы с Аароном оказались вместе. Но пока он молчал, пока его действия накрывали мою жизнь незримой рукой, я могла не переживать.

Около казино и клуба еще никого не было – до официального открытия оставалось несколько часов. Новые красные туфли на тонком каблуке звонко стучали по асфальтированному покрытию, пока я шла ко входу для персонала.

Черное длинное платье на тонких бретельках обтягивало тело, словно вторая кожа, волосы беспорядочными кудрями распластались по плечам и спине, иногда раздуваясь легким ветром. Солнце неприятно обжигало кожу, заставляя быстрее переставлять ноги, чтобы оказаться в спасительной прохладе.

Дверь легко поддалась, впуская меня в просторное тусклое помещение, заставленное игровыми столами. Рабочие ходили по залу, наводя порядок, тихая музыка разрезала тишину, заглушая разговоры и перелистывание бумаг сейчас, а по ночам прятала шелест наличных, звон фишек для покера и разочарованные стоны.

Я сразу поднялась в кабинет отца, он сидел за столом, положив перед собой кипу бумаг, листы из которой он иногда перекладывал из стороны в сторону. Теперь, когда казино соединилось с клубом Гонсалеса, у меня прибавилось работы. Двойная бухгалтерия, которую нужно правильно распределять, чтобы законно выводить деньги. Раньше часть клиентов переходила из клуба в казино и обратно, часть при этом терялась. Теперь же выручки явно станет больше – у казино появилась своя кухня и бар из клуба. Процент делился неплохо. Тайфун не обеднеет, можно сказать, он поставщик еды и алкоголя.

Это, конечно, идеальная картинка, фактически же система заработает только сегодня, поэтому мне нужно пересчитать доходы для сравнения.

Я опустилась на стул напротив стола отца, придвинула бумаги к себе и погрузилась в расчеты. Правда, мысли то и дело возвращались к ладоням Гонсалеса. Признаться, Аарон первый и единственный человек, который знал о том дне все. Как и о боязни крови. Но я была уверена, что Тайфун не использует это против меня.

Вспомнился и его взгляд на Марию утром, слова сестры и Матиаса. Я устремила взгляд на цифры, чтобы об этом не думать.

С виду документы ничем не отличались от любых других: те же бумаги, декларации и расходники. Если не знать, где копать, то и придраться не к чему. Именно поэтому я так не хотела подпускать Тайфуна к нашим делам. Он ведь прекрасно знал, куда смотреть. Но теперь это не имело значения.

Отец покинул кабинет через полтора часа после моего прихода, и я сомневалась, что он еще появится. Так что можно было уйти, но я не любила оставлять работу незаконченной, поэтому просидела до самого вечера, пока шея не начала болеть от напряжения, а глаза не попросили пощады.

Я понимала, что убегала от всего, что меня тревожило. Я убегала в работу, в импульсивные и ненужные покупки, пыталась утопить скребущее чувство потерянности в алкоголе, но все равно вошла в двери клуба, оставив позади слишком тихое казино.

Здесь музыка долбила по ушам, отрезая абсолютно все, даже здравый смысл. Я приземлилась за одним из столиков для VIP-гостей, сразу же заказала виски со льдом и колой, даже не думая, как буду добираться домой после. Хотя я даже не знала, куда возвращаться. В дом к Тайфуну? К отцу? Я хотела в свою квартиру, в свой собственный уголок, где все играло по моим правилам, куда я могла приходить когда угодно и с кем угодно. Но сейчас с отцом или Аароном безопаснее всего.

Веки медленно закрылись, я вслушивалась в идиотскую мелодию, которая даже не помогала, губы обхватывали тонкую трубочку, а виски оставлял на языке сладковато-горький привкус. Правда, этого слишком мало для того, чтобы напиться.

– Почему одна? – прокричал на ухо голос, заставив раскрыть глаза. Я порывисто отсела в сторону, подавив желание ударить непрошеного гостя. Только потом заметила Лукаса Санчеса, который почему-то наклонился слишком близко к моему лицу.

– Какое тебе дело? – вместо приветствия выпалила я.

– Хочу угостить, – лукаво улыбнулся он, в ответ я легко пожала плечами. Отец ведь хотел, чтобы я оказалась подальше от Тайфуна, так почему не перейти на другую сторону? Лукас – отличный вариант, чтобы убежать от себя на пару недель, пока Гонсалес не накопает на них откровенной грязи, которую не получится спрятать.

– Но это не будет считаться ужином, на который я тебя пригласил, – добавил парень, поднимаясь из-за стола и скрываясь в толпе, чтобы через несколько минут вернуться с двумя стаканами виски. Что ж, не приторно-сладкий коктейль, и на том спасибо.

– Слышал, вас с Тайфуном вчера накрыли.

– Ага, – отозвалась я, сразу отпивая янтарную жидкость. Разговор не клеился, да и, честно сказать, атмосфера клуба не способствовала светской беседе, больше развращала. И Лукас, кажется, это понимал. Парень наклонился ниже, скользнув взглядом в открытый квадратный вырез, провел длинными пальцами от колена вверх, вызывая смешанные чувства: что-то вроде возбуждения и отвращения. И я почти позволила себя поцеловать, когда его нос прошелся по скуле, сменился губами, которые прочертили дорожку по щеке и едва не прилетели легким поцелуем на уголок губ. Я отстранилась, взглянула на время, понимая, что весь этот вечер – одна огромная ошибка. Никакие действия не позволили бы мне убежать от самой себя.

– Прости, не могу, мне пора. – Я спешно выкрутилась из его хватки, выскользнула из-за стола и, протиснувшись сквозь толпу, вылетела из клуба.

Садиться за руль в таком состоянии равнялось самоубийству, поэтому я вызвала такси, а через несколько минут уже смотрела на то, как в окне так же, как и несколько дней назад, мелькала когда-то родная и привычная Испания. Сейчас хотелось сбежать из города еще сильнее, лишь бы не возвращаться в дом на краю обрыва, не видеть то, как мои желания сбывались у сестры.

Машина остановилась возле дома Гонсалеса около полуночи, в окнах уже не горел свет, придавая всему вокруг безжизненный, неуютный вид. Я не знала, для чего приехала сюда, если легко могла назвать адрес отца и уже давно спать в своей комнате. Но я вышла из такси, вдохнула морской воздух, пропитанный запахом йода и водорослей, задержала взгляд на саде разноцветных роз, на мгновение даже остановилась, чтобы рассмотреть все еще цветущие бутоны. Кто-то ведь ухаживал за таким огромным полем посреди жарких дней, неужели для Тайфуна эти цветы так важны? Для декора хватило бы и пары кустов около дома.

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Вспомнилась ночь, когда я точно так же стояла здесь, пытаясь найти в себе силы позвонить в дверь, а потом откровение, честность и… Роза Гонсалес.

Роза.

Вот почему цветов так много. Вот почему за ними так хорошо следили. У меня осталось кольцо, которое я могла носить у сердца, а у него – целый сад, каждое утро встречающий разноцветными красками в рассветных лучах солнца. Каждый по-своему хранил в сердце символы, а в голове память о близких.

Я тихо вошла в дом, понимая, что приехать сюда – правильное решение. Знание, что Аарон жив и спит в соседней комнате, каким-то странным образом успокаивало.

Туфли слишком громко стучали по полу, поэтому их пришлось снять, и теперь шаги стали совсем беззвучными.

Все вокруг было погружено во тьму, вызывая странное чувство одиночества и тоски. Казалось, что мир – огромная пустая бочка, из которой выкачали всю воду, а я осталась на самом дне, никому не нужная и такая же пустая.

На втором этаже было так же тихо, наверное, все уже давно видели десятый сон. Дверь в комнату Тайфуна осталась приоткрытой, и у меня не было ни капли желания заглядывать туда. Я боялась увидеть тот же взгляд, что и утром. Даже толком не понимая, почему именно. Поэтому направилась вперед, стараясь не смотреть.

На запястье неожиданно сомкнулись пальцы, дернули вбок, втянув в открытое пространство комнаты и заставив сердце подскочить в груди от страха.

Я влетела внутрь, едва не поцеловав ковер. Туфли с глухим стуком выпали из рук, а я впечаталась в грудь Аарона, задев его больное плечо. Над ухом раздалось тихое шипение.

– Вторая рука мне еще нужна, птичка, – прошептал Тайфун, заставляя раскрыть глаза в удивлении и непонимании.

– Нечего так пугать! Могла и ударить, – вырвав руку, сказала я.

– Ты была с Лукасом? – Парень недобро прищурился, сокращая расстояние между нами. Я отступила. Он приблизился. Я снова отошла. Взгляды сцепились, но никто из нас не произносил ни звука. Дыхание сбивалось, перебирая нервы, словно гитарные струны, а мы продолжали играть, пока моя спина не уперлась в холодную стену.

Подбородок взметнулся вверх, руки сложились на груди, когда Тайфун навис надо мной, закрыв своим видом комнату.

– Даже если и была, какое твое дело?

– Забыла, что он сделал в вашу первую встречу? – проговорил он, легким движением водрузив ладонь на границу талии и бедра. – Или забыла, что они главные конкуренты твоего отца?

– Забыл, что ты сам похитил меня в первую встречу? – язвительно спросила я, сбрасывая его руку и намереваясь сдвинуться, потому что так было правильно. Но на самом деле это последнее, чего я хотела, поэтому продолжала стоять на месте, вглядываясь в темные глаза, под которыми залегли тени усталости. – Кажется, таблетки на тебя плохо действуют, – хмыкнула я, когда между нами повисла долгая тишина, снова уколов разочарованием. Вполне понятно, что Лукас его интересовал исключительно в целях борьбы за власть.

– Не забыл, – угрожающим шепотом отозвался Аарон, положив руку на мою талию. – Не забыл ничего, Лу, – голос смягчился, словно это признание. Больше самому себе, чем мне. Открытый диалог с самим собой. Наверное, мне тоже пора заглянуть внутрь себя, но вместо этого я посмотрела на мужчину. Аарон следил за эмоциями на моем лице. И в этом ощущалось столько откровенности, что вызывающее поведение Лукаса не стояло рядом, оно вмиг забылось, заставляя вспомнить все, что Аарон про меня знал. Но в памяти снова мелькнуло перекошенное от злости лицо сестры, взгляд Тайфуна на нее, словно на икону. И все мысли стерлись под волной отчаяния, отвращения и злости.

– Не нужно упрекать меня в распущенности, Тайфун, – высокомерно усмехнулась я, оттолкнув его. – Твоя невеста – произведение самой настоящей святости, следи за ней. – Хотелось уйти из этой комнаты, оставить его в тишине и темноте, вместе с вместилищем светлой и чистой веры. Почему он вообще посмел спрашивать такое у меня? Я могла быть с кем угодно и когда угодно. Пара неловких моментов между нами ничего не значили.

– При чем здесь моя невеста? – донеслось вслед.

– Я видела, как ты на нее смотрел! – выплюнула я, а затем фигура Аарона преградила путь. Он, покачнувшись, оперся ладонью в стену, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на мне. Испуг, что сейчас он свалится на пол, заглушил все остальные чувства, я рванула к нему.

– Чертов придурок, – сорвалось с губ, а парень лишь усмехнулся в ответ. – Тебе нужно в кровать.

Он отрицательно мотнул головой, опустил руку на талию, легким движением притянув к себе, и смял мои губы в нетерпеливом поцелуе, выбив воздух из легких и заставив раскрыть глаза в удивлении. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но при этом снова меньше всего этого желая. Стоять здесь, ощущая тепло ладони на границе талии и бедра, ласкающий взгляд, скользящий по лицу, и мягкие губы, касающиеся моих, – вот чего я желала. И правильно было бы убежать, исчезнуть из этой комнаты, из его жизни. Черт, оставить весь их бизнес и фиктивный брак, который отец жаждал превратить в настоящий. Было бы правильно все не портить. Но, словно читая мысли, пальцы Аарона сжались на талии сильнее, пригвождая меня к месту. До тех пор, пока он сам не отстранился, тяжело дыша и вглядываясь в мои глаза, будто сам этого не ожидал.

– Я не была с Лукасом, – прошептала я, облизнув губы. Пальцы скользнули к его щекам, осторожно касаясь колючей кожи. Играть перехотелось, да и смысл притворяться?

– А я никак не смотрел на твою сестру, – так же тихо ответил он, прислонившись своим лбом к моему. Рваное дыхание сплеталось в воздухе, когда моя грудь касалась его, когда желание почувствовать еще раз эту огромную волну напряжения и расслабления одновременно доходило до такой степени, что стирало осознание своих собственных эмоций. Больше нельзя отрицать того, что он проник слишком глубоко в мою душу. Пусть это признание ограничится одним лишь поцелуем. Пусть больше никогда не повторится. Но, главное, пусть будет.

Я подняла взгляд, еще раз облизнула губы и осторожно, скользнув ладонью на его шею и запустив пальцы в темные волосы, снова прильнула к губам, стирая все мысли подчистую. И он ответил, смешивая напряжение, царившее между нами, непонятно откуда взявшуюся ревность и отчаяние, которым мы покрывали нашу жизнь, словно заботливые руки накидывали еще одно одеяло, спасая от холода.

И я позволила себе лишь один поцелуй, а затем резко отстранилась, заканчивая эту сладостную пытку. Осознание накрыло так, будто на меня вылили таз холодной воды. Это слишком.

Ладонь сама по себе взметнулась в воздух, разнося по тишине дома звонкий удар ладони о щеку. Яркая злость вырывалась изнутри, словно самая настоящая лава, сжигающая все вокруг. Я выбежала из комнаты Тайфуна, даже забыв подобрать туфли с пола, возвращаться же за ними приравнивалось к дороге в ад. Как бы там ни было, что бы Гонсалес ни знал обо мне и какие бы эмоции ни одолевали меня, я не могла остаться там, в комнате, залитой лунным светом, рядом с ним.

Коридор все еще был пуст, кажется, порыв моей злости остался незамеченным. Я добежала до своей комнаты – странно называть ее своей, это скорее временное пристанище. Но сейчас она казалась единственным убежищем, где никто не нашел бы меня. Дверь тихо закрылась: при всем желании громкий хлопок разбудил бы остальных, а устраивать шоу мне не хотелось.

Я прислонилась спиной к холодной поверхности, соскользнула по ней вниз, так же, как в первое свое появление здесь.

Под ребрами мешалось слишком много чувств, и они расходились по всему телу, оставляя частички немого крика в голове, слабость в руках и ногах, слезы в глазах и желание вырвать то, что называлось сердцем. Сейчас я еще сильнее не хотела чувствовать. Когда? Когда все стало таким?..

Он был помолвлен. Пусть и фиктивная, но у него была невеста. А я слишком любила себя, чтобы играть на вторых ролях. Уж увольте, я заслуживала всегда и во всем быть первой, а не скрываться за чьей-то спиной. Я слишком хороша, чтобы прятаться, украдкой получая поцелуи и мнимые секунды счастья под страхом того, что об этом узнают.

Поэтому сидела на полу, молча глотая слезы, ощущая, как обида и отчаяние обнимали за плечи, словно вечный спутник моей жизни. Правда, иногда к ним присоединялось одиночество. А может быть, оно и было единственно верным мне.

Не знаю, в какой момент страх потерять Аарона стал сильнее остальных. Может быть, я видела в нем лишь надежду на то, что демоны прошлого наконец-то уйдут?

Это был ужасный вечер. До ужаса и кошмара отвратительный. Но я еще не знала, что всегда есть куда хуже.

Глава 23

Аарон

Я уже говорил, что вопрос «что это было?» набирал все большую актуальность? Потому что, стоя посреди комнаты и держась за горящую щеку, я не мог найти ни одной другой мысли.

Это снова выходило за рамки моего сознания. Я только что поцеловал Луизу Перес. И она ответила. А потом ударила и сбежала.

Ноги еле держали из-за навалившейся усталости, все-таки я был слишком слаб, чтобы переживать столько эмоций разом, поэтому пришлось вернуться в кровать и смиренно сложить руки на животе. Сна ожидаемо не наблюдалось, поэтому я сверлил потолок взглядом, пока он не начал кружиться.

Было ли это наказанием свыше за мои действия и поступки? Все-таки в глазах Господа не существовало фиктивных браков, значит, Мария действительно моя невеста. А я только что поцеловал другую. Но совесть почему-то молчала, а все внутри кричало о правильности поступка. Все же я не считал свой почти брак реальным. Особенно после противоречий, которыми с каждым разом все сильнее окутывалась Мария.

Кажется, за всеми этими событиями я стал забывать о том, что действительно важно для меня. Помолвка  лишь средство для достижения цели, способ заручиться поддержкой со стороны Переса и объединить силы, чтобы убрать Санчеса. Признаться, я не ожидал, что Фелипе перевернет все в сторону свадьбы, учитывая, что изначально в моих руках была Луиза – главный бухгалтер его фирмы. И помолвка с младшей дочерью, о которой не нашлось никакой информации, – хитрый ход, который, впрочем, тоже мне на руку.

Сейчас же, когда соглашения подписаны, это не имело смысла. Да и вообще уже многое не имело смысла, потому как перевернулось с ног на голову. Даже причастность Санчеса к убийствам стояла под вопросом. Но если Хорхе не нашел никаких следов, это не значило, что их нет вовсе. Нужно продолжать искать.

Рука сама по себе скользнула под подушку, легко достала спрятанное фото. Жаль, я не мог вернуться на несколько дней назад и все изменить. Не знаю, что именно я бы изменил… да и вряд ли эти мысли навеяны ангелами.

Я убрал фото обратно, испытывая острое желание пойти за Луизой. Последние несколько дней перевернули все. Теперь я понимал, почему общался с ней так мягко, несмотря на то что ответы из нее было проще всего вытрясти. Лу открылась, буквально вывалив на меня всю правду посреди ночи, а наутро от этого не осталось ни следа. Она снова стала собой – Луизой Перес, острой на язык, невозможно ядовитой и язвительной. От разбитой страхом девушки ничего не осталось, до тех пор, пока в воздухе не прозвучал выстрел.

Наверное, именно так выглядят страшные картины. Поистине страшные. Когда надежда и страх мешаются в одном флаконе, когда вечное ожидание обнимает за плечи и лишает рассудка. Каково было восьмилетней девочке ждать выстрела? Каково было ей же возвращаться в прошлое спустя пятнадцать лет? Я видел ужас в ее глазах, панику, которая передавалась и мне. Я боялся смерти. Боялся, что еще недостаточно успел и сделал, что не заработал себе хотя бы небольшого прощения у Бога. И мне казалось, что именно там жизнь оборвется. А потом Луиза смогла, забрала меня из ласковых рук смерти.

Наверное, не зря она так нравится Хорхе.

В памяти всколыхнулась дорога из желтого кирпича из сна. Эту сказку читала мне мама после походов в церковь. Но вряд ли напичканное таблетками сознание хотело что-то сказать. Вспомнились дни, когда не нужно было выбирать сторону, когда жизнь не подвергалась такой опасности.

Я вытащил из-под кровати папку с делом Арии Перес – матери Лу. Те же самые слова, что и в деле моей мамы. Кажется, если их сравнить, то отличия будут минимальные: фото, имена, возраст, одежда и время убийства.

До безумия не хотелось делать из этих трех дел очередной висяк с пропавшим убийцей. Хотя связи между ними так никто и не нашел. Убитый в парке мужчина не имел дел ни с одним из кланов, жил обычную жизнь, пока не напоролся на пулю.

Дело снова перекочевало под кровать, туда же, где прятались монстры, обычно вылезающие по ночам, но сегодня, кажется, главным монстром оказалась жизнь.

Я пролежал так до самого утра, бессмысленно глядя в потолок. Глаза закрывались от усталости, но сон все никак не хотел забирать в свои объятия.

От безделья хотелось выть. Мне нужно было заниматься хоть чем-то, чтобы не ощущать вечный круговорот мыслей. Мне нужно было знать, что в моей жизни есть порядок. И мне нужно было знать, что сводящая меня с ума Луиза Перес в порядке, потому что я помнил каждое свое слово и обещание.

По коридору сновало слишком много людей, создавалось ощущение, что они не обеспечивали мою безопасность, а собрались на похороны. И почему-то на них пришли все, кого я когда-либо знал.

Я, придерживаясь за стену, медленным шагом двинулся к комнате, в которой остановилась Луиза. А она, будто почувствовав мое приближение, распахнула дверь, вышла в коридор с гордо поднятой головой, в очередном костюме с огромным вырезом, звонко цокая каблуками новых туфель.

Не тех, что оставила в моей комнате.

Но я не успел сделать и шагу, как передо мной возникла Мария, взволнованно оглядела мое лицо, закрыв Луизу собой.

Это начинало раздражать. С каких пор я не мог спокойно перемещаться по собственному дому?

Но это был еще легкий вопрос. Так сказать, вершина айсберга. То, что произошло потом, вышибло мозг.

Мария шагнула вперед, ладонь скользнула на здоровое плечо, девушка привстала на носочки, а затем порывисто поцеловала меня, прижавшись к губам и прикрыв глаза.

Я растерялся. Хотя нет, я охренел.

Громкий смех ударил по ушам, возвращая мозги на место. Я отшатнулся, едва не уронив Марию. Но больше всего волновал удаляющийся цокот каблуков, звучащий так, словно гвозди забивали в крышку гроба, в котором лежал я.

– Что это было?! – снова этот вопрос. Боже, он слишком часто появлялся в моей жизни. Мария, не заметив моего воодушевления, стушевалась, отвела взгляд и опустила голову. Я тяжело вздохнул, давя в себе желание кричать, поэтому просто обошел девушку, направляясь вслед за той, что вызывала острую потребность в своем присутствии.

Мне следовало пойти за ней еще вчера.

Но Луизы уже нигде не было: ни в гостиной, ни на кухне, машина не стояла на парковке у дома. Разочарование укололо в груди, заставив проклинать все на свете, хотя я знал, что такое вряд ли бы простила вера.

Я вернулся в дом, выцепил Хорхе из общего хоровода лиц и, схватив его за шиворот, втащил в кабинет, закрыв дверь на замок.

– Ты должен найти Луизу. – Я упер в него тяжелый взгляд, опускаясь на край стола. Голова все еще кружилась после забега по территории.

– Она же только что ушла.

– Вот и найди ее.

– Что ты уже натворил? – прищурившись, спросил парень и сложил руки на груди.

– Мария поцеловала меня.

– И при чем тут красотка?

– Ночью я поцеловал Луизу, – нехотя признался я, отведя взгляд. Хорхе выпучил глаза, будто я сошел с ума или что-то в этом роде. Хотя это ушло недалеко от правды.

– Что ты сделал?!

– Что слышал, – огрызнулся я. – В общем, она видела порыв Марии и ушла.

– Я бы на ее месте оторвал тебе то место, которым ты целуешься, – хмыкнул друг. – Ты кретин! И вообще, стоило бы тебе врезать! – лжеобиженно заявил он, затем глаза блеснули хищным огнем. – И кто лучше целуется?

– Придурок.

– Ладно тебе, красотка остынет, приедет сама. – Он пожал плечами. – И ты скажешь, что не виноват и бла-бла-бла. Мне нужно проверить еще кое-что по Карлосу Санчесу, может быть, это все-таки он. – Я лишь кивнул в ответ. – Так вы просто поцеловались, и все? – многозначительно спросил Хорхе, поиграв бровями. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как раздражение разливается по телу волнами и навязчивыми мыслями, которые так и кричали прикончить придурка.

– Она ударила меня и ушла.

– О да-а-а, – протянул парень, будто это лучшая новость, которую он слышал. – Красотка нравится мне все больше.

– Позови Марию.

– Надеюсь, ты не собираешься продолжить с ней то, что она начала.

– Иди к черту, – выплюнул я, садясь за рабочий стол. Продолжать с Марией то, что она начала, я точно не планировал, потому что хотел видеть рядом совсем другую девушку.

Мария появилась в кабинете спустя несколько минут томительного ожидания. Я не знал, что нужно говорить в таких ситуациях, а раздражающе тихая, чрезмерно покорная и спокойная Мария давила на нервы сильнее, чем порой Хорхе с рассказами о проститутках.

Я тяжело вздохнул, откидываясь назад в кресле, устремил вопросительный взгляд на девушку.

– Вопрос тот же, что это было? – Мария молчала, не смотря на меня, не оправдываясь, снова надела на себя вселенскую святость.

Наверное, если бы несколько недель назад кто-то сказал мне, что мои мысли будет занимать женщина, которую я сравнивал с чем-то демоническим и жалел человека, что проведет с ней жизнь, я бы рассмеялся ему в лицо. А теперь, кажется, стоило взглянуть в зеркало.

– Нечего сказать? – усмехнулся я, выбрасывая Луизу Перес из мыслей на какое-то время и останавливая серьезно-насмешливый взгляд на ее сестре. – А вот у меня много слов. – И, когда она все же подняла глаза, меня накрыла странная уверенность в том, что вся ее святость – это хорошая маска, за которой скрывалось что-то неопределенное, не знающее ни себя, ни мира вокруг и умеющее только ругать. Я не знал, насколько это правда, но стало противно от того, что я мог в ней видеть.

– И первые мои слова: больше никогда так не делай…

– Но! – Девушка порывисто шагнула вперед.

– Я не закончил, – проговорил я, пригвождая ее одним взглядом к месту. Кажется, я слишком долго не надевал на себя роль того, кем являлся, – босса семьи, которого прозвали Тайфуном не просто так. – Никогда не прикасайся ко мне, пока я не разрешу или не сделаю это первым. – Мария опустила голову, вперив пустой взгляд в пол, и почему-то я был уверен, что она расплачется. – И раз уж ты моя невеста, то я не потерплю за спиной никаких интриг. Я знаю, что твоему отцу так же выгодно наше сотрудничество, как и мне. Так что никаких грязных секретиков, ты поняла? – Она скупо кивнула, кажется, испытывая лишь одно желание – исчезнуть. – Ты точно поняла?

– Да.

– Можешь идти. – Она вышла, даже ни разу не взглянув в мою сторону.

Чертовски сильно хотелось увидеть Луизу, и, когда я уже поднялся с кресла, намереваясь срочно ее найти, в глазах заплясали темные пятна. На белой ткани проступили красные следы, заставляя медленно вернуться назад. Плечо заныло, отдавая тихой болью во все тело, наказывая за то, что я так быстро поднялся с кровати и занялся делами.

Я устало прикрыл глаза, позволяя усталости убаюкать боль. Все шло не по плану. Сейчас я должен заниматься совсем другими вопросами, которых почему-то с каждым днем становилось больше, но вместо этого думал, что скажу, когда Лу вернется домой. Кто бы знал, что слова уже не будут иметь значения?

Весь оставшийся день я провел в кровати, после того как изрядно проматерившийся Хорхе, бурча что-то вроде «а я ведь говорил, что женщины до добра не доведут!», с укоризненным взглядом уложил меня в постель. Я находился на грани глубокого сна и желания пристрелить всех, кто слишком громко дышал.

К вечеру боль в плече начала разрастаться, спать стало невозможно, поэтому я лежал, снова смотря в потолок и думая о прошлой ночи. Туфли Луизы все еще лежали в комнате, красным флагом как бы показывая, что все произошедшее реально. Это моя реальность. И то, что было утром, тоже реально. В ушах до сих пор стоял ее громкий смех. И я не знал, что лучше – вариться в усиливающейся боли или крутить в голове ее дьявольский хохот, который сменялся кадрами поцелуя в ночи и пощечиной, после которой щеку еще долго жгло. Удар у Луизы Перес, несмотря на внешнюю хрупкость, оказался тяжелым.

Я чувствовал себя беспомощным, слабым и бесполезным, меня бесило то, что я не мог сесть за руль и поехать за ней в любое место в этом чертовом городе, чтобы объясниться. Я уже знал, что помолвка с Марией будет расторгнута в скором времени. Фелипе слишком часто действовал в своих интересах, настраивая нужным образом и младшую дочь. Наверное, поэтому Лу так и не оказалась гарантией моей безопасности, она бы не стала марионеткой в руках отца.

Постепенно все звуки за пределами комнаты стихли, и лишь легкий ветер разрезал тишину. Я не знал, вернулась Луиза или нет, вряд ли бы она решила оповестить о своем возвращении. И, судя по тому, что она не появлялась весь день, либо отец загрузил ее работой, либо Дэни закончил с квартирой и Лу уже раскладывала покупки по полочкам у себя. При всем происходящем, думаю, комфорт для нее важнее безопасности, а зная Луизу, оружия в квартире стало еще больше.

И все же эти догадки не успокоили, поэтому я нащупал телефон под подушкой, набрал номер девушки. Ответом послужили лишь долгие гудки, а робот ответил «абонент недоступен». Надеюсь, я не оказался в черном списке.

Тогда палец выбрал в контактах номер Хорхе, друг ответил сразу, а через несколько минут стоял в комнате.

– Точно говорю, однажды она доведет тебя до греха.

– Это то, что ты делаешь каждый день, – усмехнулся я. Хорхе кинул на меня мрачный взгляд.

– Не хочу, чтобы ты страдал, как я после той… – он не закончил предложение, но мне и не требовалось уточнение, потому что я прекрасно помнил момент, когда Хорхе заявился домой с девушкой. Тогда еще мой отец находился у власти, назревало противостояние с мэром, который не поддерживал преступные группировки в городе. В общем, все вокруг полыхало, находясь на грани настоящей кровавой бани, а Хорхе угораздило влюбиться в дочку этого мэра. И конечно, она бросила его, как только все узнала. Забавно, что ее отец через некоторое время стал сотрудничать с семьей Санчес.

– Не переживай, я легко могу избавиться от всех, кто будет мне мешать, – пошутил я.

– Придурок, – буркнул друг, но все же набрал номер Луизы. Я знал, что внешняя и иногда излишняя смешливость Хорхе – всего лишь маска. Он оброс сарказмом так же, как обрастает дно корабля ракушками во время долгого плавания. И его плавание по реке под названием «жизнь» сложнее моего раз в десять. Хорхе лишился обоих родителей в возрасте трех лет, и ушли они не по благородным причинам, их сгубили наркотики. Признаться, спустя столько лет с ним бок о бок я до сих пор ничего не знал о его раннем детстве, не знал, что за кошмары он пережил. Друг не говорил об этом, а я не лез. Люди, далекие от криминального мира, думали, что их реальность полна жестокости, но они никогда не заглядывали за завесу, разделяющую нас. Жестокость здесь зависела только от фантазии.

– Недоступна, – выдохнул Хорхе, сбрасывая звонок.

– Найди, – ответил я, останавливая серьезный взгляд на друге. Фелипе я не хотел трогать, как и остальную семью Перес. Это принесло бы лишние и ненужные вопросы.

– Не думаешь, что это перебор?

– Я глава семьи, мне плевать, перебор это или нет, – отозвался я в ответ, желая узнать, куда делась Луиза Перес. – И вызови врача.

Хорхе кивнул, позвонил доктору, а затем удалился из комнаты.

Тяжело поднявшись с кровати, я добрел до балкона, сунул сигарету между губ, думая, что мешать с плохим состоянием никотин – отвратительная идея, но ничего не мог с собой поделать. Мне нужно успокоиться. Я злился, потому что не мог увидеть эту несносную, дьявольскую девушку.

Хотя бы просто увидеть.

Возможно, в моей белой футболке, которая ни черта не скрывала. Но мне это правда нравилось. Не думал, что меня очарует кто-то настолько… такой… я даже не знал, какими словами можно описать Луизу. Она невыносима, но при этом так привлекательна, что сносила крышу и отупляла – примерно это же самое происходило с Хорхе, когда он видел красивых девушек… или захаживал к проституткам.

Дым взвился в воздух, растворившись в потоке ветра. Плечо снова заныло, голова закружилась, то ли от влияния никотина, то ли от боли, которую становилось сложнее терпеть. Кровать манила в объятия, просила забыться тревожным сном и открыть глаза, когда Луиза будет дома, то есть здесь. И я почти поддался этой слабости, но затем взгляд наткнулся на чертовы красные туфли, такие вызывающие и громкие во всей этой тишине и темноте, прямо как их хозяйка. Конечно, вряд ли Луиза из тех девушек, что делают что-то невыносимо глупое из-за парней, но мне стало бы спокойнее, если бы я знал, что она злится в своей кровати. И без другого мужчины рядом.

Спустя десять минут Хорхе вернулся в комнату, и его вид мне не понравился. Вместо ожидаемого покоя принес обратное: панику, гулкие удары сердца о грудную клетку и дурное предчувствие.

– Не можем найти, Ар. – Парень тяжело сглотнул, стуча телефоном по ладони. Я медленно прикрыл глаза, вспоминая все нецензурные слова, которые знал. Если Луизу похитил убийца, то у нас очень мало времени. Или его уже нет.

Глава 24

Аарон

Надежда на то, что я ослышался или боль достигла таких масштабов, что мозг пропускал нужные и правильные слова, таяла с каждым шагом Хорхе ко мне. Я достал еще одну сигарету.

Такого я не ожидал. Проблемы копились с бешеной скоростью.

Я не успел поднести зажигалку к лицу, дверь внезапно открылась, впустив внутрь доктора. Мужчина в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, с черными волосами, которые уже тронула седина, укоризненно взглянул на меня и покачал головой.

– Этого я бы точно не советовал.

– Плевать, уколите что-нибудь, чтобы боль прошла, – отмахнулся я, ожидая полубессонную ночь. – Желательно оставить на завтра, чтобы не вызывать вас сюда.

Доктор кивнул, послушно сделал укол с обезболивающим, оставил на тумбочке пачку таблеток и, попрощавшись, покинул комнату. Мы с Хорхе сели за столик на балконе, не говоря друг другу ни слова. Я успевал вспоминать все существующие молитвы, взывая к Богу и надеясь, что мы ошибались.

– Разбуди Матиаса.

– Конечно, – тут же отозвался Хорхе, но при этом нерешительно помялся, не поспешив на выход.

– Что?

– Ты не думаешь, что после увиденного она проводит с кем-то время в постели?

– Даже если так, то я найду ее, вытащу прямо из кровати хоть голышом и научу пользоваться сраным телефоном! – выдал я, затягиваясь и думая, как сильно хотелось выпить. Но мешать львиную дозу химии с алкоголем не стал бы даже под страхом смерти. Хорхе, усмехнувшись, кивнул.

– Ей бы понравилось, – проговорил он напоследок, затем развернулся уже в дверях. – Дэни подключаем?

– Пока сами, пусть копают по убийству и нападению, – отозвался я. Если подключить полицию, то шансы на месть своими руками сильно уменьшатся.

Я вернулся на балкон, устроился в кресле, снова пробуя дозвониться до Перес, но назойливый голос без чувств и эмоций мягко послал меня в далекое пешее. Прямиком в ад. Я ненавидел ожидание. А сейчас ненавидел его вдвойне – Лу пропала, а возможно, последнее, что она видела, – мой поцелуй с Марией. Хотя это сложно назвать поцелуем, так, легкое касание губ. Но сам факт…

Последние несколько недель ломали все, что я знал о жизни, все, к чему привык, и все, к чему стремился. Жизнь все перековеркала. У Бога всегда на нас лучший план, но пока что мой казался бракованным. Я всего лишь хотел найти убийцу матери, а вместо этого искал пропавшую девушку.

Веки плавно опустились, отрезая сознание от реальности.

Обещаю, что больше никто не умрет на твоих глазах.

Я обещал, что больше ты не увидишь крови на своих руках, а должен был обещать, что не умрешь сама.

Но на самом деле я не имел права раздавать такие обещания. На все воля Божия, хотя именно сейчас хотелось создать свою собственную.

Господи, пусть она просто играет в гордость.

Дверь снова открылась, в комнату вошли Матиас и Хорхе. Первый потянулся, широко зевнул, видимо, Хорхе вырвал его прямо из сна.

– Ты умираешь и решил огласить завещание? – хмыкнул парень, садясь в соседнее кресло и бесцеремонно выуживая сигарету из пачки на столе.

– Луиза пропала.

– За этим вы меня разбудили? – фыркнул он, щелкнув зажигалкой. – Скорее всего, спряталась, чтобы успокоиться. Луиза часто пропадает на несколько дней, чтобы перезагрузиться.

– Ее телефон выключен.

– Это тоже норма. Говорю вам, через пару дней она вернется и вставит нам по первое число за панику. – Матиас откинулся назад в кресле. А мне захотелось выругаться трехэтажной конструкцией. В прошлый раз они точно так же отправили ее к вдове в гости, а там оказался сюрприз в виде Лукаса Санчеса.

Говнюк.

– И сейчас, когда в нас стреляли, она бы рискнула?

– Стреляли в тебя, – поправил Матиас. Значит, Лу не рассказала им. И о том, что пуля могла предназначаться Луизе, знали только я и Хорхе. Что ж, интересное кино. Но после предостережений и запретов Фелипе я бы тоже хранил это в секрете. Благо Хорхе умел молчать. – И чем черт не шутит? Кто знает, что взбредет Лу в голову? Она же как ураган.

«Интересно, а в твоем сердце тоже так?» – спросил голос внутри. И почему-то звучал он как Луиза.

«Вернись и узнаешь», – очень хотелось крикнуть в ответ.

– Однажды она уехала в соседний город, потому что отец в качестве наказания заблокировал ее кредитку и Лу не смогла купить какие-то туфли из новой коллекции, – фыркнул парень. Что ж, вполне похоже на Луизу.

– Без денег? – полюбопытствовал Хорхе.

– У нее есть еще три карточки, – рассмеялся Матиас. – В общем, когда мы с Генри нашли ее, она устроила такой скандал из-за того, что мы заявились, что администратор того спа-салона хотела вызвать полицию, приняв нас за извращенцев. – И это тоже очень смахивало на нее. – Зная сестру, я могу сказать, что она могла и нырнуть в чьи-нибудь объятия. Говорят, Лукас Санчес в ней очень заинтересован. – Опять он. Меня уже откровенно бесило, что про Лукаса так часто вспоминали. Особенно в связке с Лу. – Лучше подождать до утра. Но не советовал бы тебе в это лезть. Мария и так очень переживала из-за возвращения Луизы, а тут еще помолвка, которая затащила ее в криминальный мир. Все привычное рушится, она явно хочет найти опору хотя бы в тебе. – А я хочу найти Луизу. Но вслух этого не прозвучало, я только скупо кивнул, достав уже третью сигарету.

– Почему они с красоткой не общаются? – кажется, уточнение не требовалось, Матиас понял, о ком шла речь. И впервые в жизни мне не хотелось придушить Хорхе за любопытство.

– Сколько себя помню, они всегда друг с другом ругались и спорили. Марии не нравится шум, который создает Лу, а Луизе не нравится панцирь сестры, в котором она прячется от мира. Но на самом деле они любят друг друга. – Я едва сдержал смешок. Странное же у их семьи понятие любви.

– Не похоже на любовь, – озвучил мои мысли Хорхе.

– Ты ничего не знаешь, – оборвал Матиас. – Лу всегда защищала нас. В школе и перед отцом. Мария хочет нормальной жизни. – А Луиза ее не хотела? Я не стал спрашивать, да и вряд ли бы он ответил. Марии не нужна нормальная жизнь, она бы не справилась одна, именно поэтому Фелипе настоял на нашей помолвке. Мужчина прекрасно понимал, что младшая дочь представляла из себя. Она не умела думать наперед. – Надеюсь, вы успокоились, потому что я собираюсь вернуться в кровать, – протянул Матиас, затушив сигарету в пепельнице. Я в ответ кивнул и, когда парень покинул комнату, повернулся к Хорхе.

– Проверь все, если ничего нет, то отдыхай.

– Хорошие отношения у них, да? – усмехнулся друг.

– Не завидуй, я не создам тебе столько шума.

– Конечно, для этого в нашей семье появилась красотка, – проговорил Хорхе, оставляя меня в одиночестве. И только сейчас, один на один с собой и полной честностью, к которой привык, в голову пришла мысль. С чего я взял, что Луизу похитили? И с чего я взял, что убийца замешан?

Что, если Луиза Перес настолько устала так жить, что исчезла? Что, если она сделала то, о чем давно, судя по всему, мечтала, и дала себе шанс на нормальное существование? Я не знал ответы на эти вопросы. И даже не знал, какой исход был бы лучшим: тот, где она все бросила и исчезла, или тот, где ее похитили, что значило бы, что ее жизнь в опасности. При такой постановке вопроса, конечно, первый вариант выигрывал. Но победителем я себя не чувствовал.

Глава 25

Луиза

Вокруг отражалась лишь темнота, она исходила отовсюду, обволакивая тело невесомыми паутинками, разнося страх под кожей. Не обычный испуг, а неопределенность, неизвестность, панику. Я не видела собственных пальцев, даже не чувствовала их. Взгляд не фокусировался ни на чем. Да и в этой тьме не на чем фокусироваться. Я не знала, завязаны ли глаза или здесь правда так темно. Слезы безмолвно скатывались по щекам. Голова раскалывалась от боли из-за вопросов.

Где я? Как здесь оказалась? Почему воспоминания так медленно пробирались обратно?

Я зажмурилась, надеясь, что проснусь в доме Тайфуна или хотя бы у отца после очередного кошмара, но это точно не сон.

Тайфун! Точно… утро. Что было утром? Сколько времени я уже здесь нахожусь?

Память услужливо подкидывала воспоминания, складывая в единую, вроде бы логичную, картинку.

За несколько часов до исчезновения

Прохладный воздух, приносящий дыхание осени и все тот же морской запах, раздувал прозрачные занавески на окнах. А я лежала, наблюдая за тем, как ткань кружила по комнате, словно на привязи, но с огромным желанием свободы. Не хотелось подниматься с кровати, встречаться с жителями дома и разговаривать с ними. В особенности с членами семьи, перебравшимися к Тайфуну на какое-то время. Правда, их насчитывалось всего трое: я, Матиас и Мария. Отец иногда заезжал, видимо, чтобы держать ситуацию под контролем. Удивлена, что он позволил мне остаться. Да и, по правде говоря, я сама не знала, что здесь забыла и для чего.

Вряд ли для повторения вчерашней ночи. Боже… он действительно меня поцеловал? А я его? Кажется, щеки залила краска, потому что вмиг стало жарко, будто губы Тайфуна все еще сминали мои в поцелуе, обжигающая ладонь покоилась на талии, а желание продолжения лавой растекалось внутри. Вместе со страхом. И гордостью, на которой Аарон с уверенностью и энтузиазмом играл.

И чертов придурок тревожил душу так сильно, что в какой-то момент я хотела пойти и снова его поцеловать только для того, чтобы доказать самой себе, что это всего лишь действие виски, остаточного возбуждения после встречи с Лукасом и желание насолить своей семейке. Но я знала, что это не так. Рядом с ним окутывало спокойствие, я не чувствовала себя сломленной и неправильной, потому что знала, что он точно такой же. Хоть и пытался скрыть все за чрезмерным желанием очистить душу.

Я выдохнула, переворачиваясь на спину и вперив взгляд в потолок. Телефон зазвонил, очень вовремя переводя мысли. На экране высветился незнакомый номер, но я все равно ответила, потому что могла звонить Анабель. И я была больше чем уверена, что она сменила номер после смерти Генри. Но, вопреки ожиданиям, звонившим оказался детектив из участка Тайфуна. Обыск квартиры закончили, все улики, которых, к слову, не оказалось, собраны, и я могу вернуться.

После того как я отправила сообщение горничной, телефон упал на соседнюю половину кровати. На лице, кажется, впервые после покушения и разговора с Аароном появилась искренняя улыбка. Уже вечером я снова буду засыпать в любимой постели, в квартире, куда поставлю тройной замок и куплю еще парочку пистолетов. Да, распихаю пистолеты, шокеры и складные ножи повсюду.

Я поднялась с кровати, быстро приняла душ, выбрала из нового гардероба костюм, состоящий из жилета и юбки ярко-красного цвета, в тон ему же подобрала помаду… с туфлями все оказалось сложнее, потому что те самые, новые, алые, остались в спальне Аарона, куда заходить категорически не хотелось, поэтому я вытащила черные бархатные лодочки и небольшую сумочку.

Телефон зазвонил, и снова незнакомый номер. Кажется, этим утром я нарасхват. Это радовало, потому что не оставляло времени для мыслей.

– Да?

– Лу? – раздалось нервное на том конце провода.

– Анабель? Что-то случилось?

– Да, то есть нет. – Она замолчала, шмыгнув носом. – Это идиотская идея, извини за беспокойство.

– Нет-нет, говори, пожалуйста, – воскликнула я, хватаясь за этот шанс, как за единственную возможную соломинку. Я была рада и вместе с тем удивлена ее звонку, почему-то думала, что девушка никогда не решится. Исчезнет из города или страны. Хотя, может быть, за этим она и звонила.

– Я боюсь, – тихо проговорила она, будто искала в себе смелость произнести эти слова. Я молчала, тоже испытывая страх, что она больше никогда не позвонит, что так и не найдет покоя. – Боюсь идти к доктору одна, – выпалила Анабель, еще сильнее удивляя.

– И ты хочешь?..

– Чтобы ты пошла со мной, – пискнула девушка. – Знаю, что это идиотская просьба, но мне больше некому позвонить.

– Ты не обязана объясняться, Ана, я заеду за тобой примерно через час, – успокоила я, почему-то испытывая в этот момент еле ощутимое тепло. Может быть, мне нужно о ком-то заботиться, да, в какой-то своей, изощренной манере, но чувствовать, что кому-то хорошо от того, что я рядом?

В моей душе находилось место для сострадания. Анабель выпала сложная судьба: потерять мужа, пусть и выбранного случайно, в двадцать лет остаться без работы, денег, при этом в ожидании ребенка. Это страшно – оказаться наедине с кучей проблем и без поддержки.

– Спасибо, – прошептала она, шумно выдохнув. Я попрощалась, подхватила сумку и ключи от машины, которую нужно было забрать со стоянки у клуба, и вышла в коридор.

В дом Гонсалеса, кажется, съехались все его работники, потому что повсюду ходили малоприятные люди с подозрительными лицами – еще один знак поскорее оказаться в своей любимой квартире, и плевать, что там могло быть небезопасно.

Сегодня, видимо, работал какой-то кармический закон или что-то в этом роде, потому что в другом конце коридора стоял Аарон, затем появилась и Мария. И того, что произошло потом, не ожидал никто. Я точно не думала, что она вот так, на людях, совершенно бесстыдно привстанет на носочки и поцелует Гонсалеса.

Я несколько раз моргнула, думая, что все еще сплю. Но это не дурной сон, а реальность, которая все больше и больше казалась непривлекательной, до комичного неприятной и неловкой. Происходящее походило на идиотскую шутку, и я, не сдержавшись, громко рассмеялась. После шуток ведь принято смеяться, верно?

Кажется, судьба расставила все по местам. Я не хотела оказаться на месте Марии, не ощущала себя дурой, но мыслям насчет Тайфуна точно пришел конец. Как я уже говорила, я не играю на вторых ролях.

Не дожидаясь конца представления, я, звонко стуча каблуками, вышла на улицу. Первым пунктом назначения стал участок, так что я, не медля, села в такси, устремив взгляд в окно в попытке отвлечься. Но сцена поцелуя Марии и Аарона мелькала в голове с завидной регулярностью и в подробностях. Надо же, две девушки из одной семьи меньше чем за сутки. Ему повезло.

Не знаю, зачем я это сделала, но злость разъедала изнутри, а демон на левом плече так и кричал, чтобы я поступила именно так. Может быть, ради мести. Может быть, из-за своего желания. Но сообщение «сегодня в семь» улетело Лукасу Санчесу. Он мог оказаться отличной возможностью сбежать от реальности, способом, у которого меньше всего последствий.

Поэтому после того, как такси остановилось около участка, я впорхнула в прохладное, но пыльное помещение, нашла напарника Аарона – Дэни, который начал самозабвенно клясться в том, что они найдут того, кто похозяйничал в квартире. Хотя я была уверена, что люди Тайфуна, далекие от закона, сделают это быстрее.

Потом я забрала красный кабриолет, подаренный отцом на совершеннолетие – будто роскошные и дорогие подарки могли заменить воспитание и родительскую любовь, – а затем остановилась около дома Анабель. Девушка уже ждала у подъезда, придерживая небольшую сумку в руках и неуверенно поправляя темные волосы, которые трепал легкий ветер.

– Привет, – тихо проговорила она, садясь в машину.

– Я рада, что ты мне позвонила, – призналась я. Анабель ничего не ответила, но, кажется, мои слова сняли с ее плеч неловкость. Девушка заметно расслабилась, и даже возникшая тишина, воцарившаяся до самой больницы, не давила. В голову не лезли ни Матиас, ни отец, ни Тайфун, будто все мысли о них стерлись. Зато туда забрел еще один призрак прошлого – Генри. Я вспоминала то, как мы случайно застряли на пустынной дороге между городами в сломанной машине. Там же впервые поцеловались и переспали, а после скрывались где могли, потому что отец явно бы такого не одобрил.

Он и не одобрил.

Когда о нашей связи узнали, Генри досталось. Я возражала против таких уроков, потому что ответственность лежала и на мне, но меня никто не слушал. Отец молча запер меня в комнате, а потом привел избитого Генри, чтобы я полюбовалась на то, что с ним сделала моя беззаботность.

И если бы Ана привела меня к его телу, ткнула носом в то, что на самом деле сделало с ним мое появление в его жизни, я бы не сильно удивилась.

Было неправильно вспоминать о нем, когда рядом сидела его беременная вдова, но я ничего не могла с этим поделать. Я проигрывала в памяти каждый момент с ним, когда чувствовала себя спокойно, убегая от невыносимой реальности.

Все прекратилось, когда отец, выловив одну из горничных, которой оказалась Анабель, дал полгода на развитие отношений и свадьбу. Тогда меня отправили в Канаду на дополнительное обучение – по факту, просто избавились, чтобы не доставляла проблем. И я была уверена, что скоро отец снова так поступит.

– Ты думаешь о нем?

– Да, – честно ответила я, аккуратно паркуясь на стоянке около больницы. Анабель кивнула каким-то своим мыслям. – Я правда никогда не влезала в ваши отношения, Ана. Генри был для меня чем-то вроде опоры долгое время, за что я ему благодарна. Знаю, это не самое приятное, что я могла сказать. Но он был хорошим человеком, и я бы не хотела, чтобы ты считала иначе.

– Знаю, – коротко отозвалась она, быстро утерев слезы ребром ладони. Хотелось ударить себя за свои слова, но приукрашивать правду я не привыкла, хотя проблем в моей жизни стало бы куда меньше, если бы я это делала. Мало кто любил честность.

Я вышла из машины, Ана тут же выскользнула следом, нерешительно помялась, смотря то на землю, то на стеклянные раздвижные двери.

– Все пройдет хорошо, обещаю. – Я легко обхватила дрожащие пальцы девушки, и мы вместе вошли в просторный холл. Анабель отдала все нужные документы, спустя какое-то время врач пустила в кабинет. И Анабель почему-то потянула меня за руку с собой, а я не сопротивлялась.

Я не хотела представлять себя на месте девушки, но почему-то раз за разом думала, что было бы, окажись я в такой ситуации. Стало не по себе. Остаться один на один с жизнью, которую толком даже не видела и не знала, безумно страшно.

И радость, такая тихая и теплая, от того, что она все-таки взяла с собой хоть кого-то, расплывалась по телу, немного притупляла чувство вины. Правда, она выбрала самую паршивую компанию для этого.

– Вот и все, можете одеваться, – мягкий голос врача разорвал тишину кабинета, зашуршала одежда. – И с вами, и с малышом все в порядке, развитие примерно десять-двенадцать недель. Вам бы поменьше волноваться, проводить время с близкими, эмоциональный фон очень важен, – проговорила женщина, а Ана едва не разрыдалась. Я не задумываясь обняла ее за плечи.

– Извините, – проговорила я, – с этим немного сложно, лучше запишите все рекомендации.

– Конечно, – понимающе улыбнулась она, потянувшись за бланками. Анабель тихо всхлипывала, обхватив меня за талию и прижавшись к животу, а моя ладонь мягко поглаживала гладкие черные волосы.

– Когда мы сможем узнать пол ребенка? – поинтересовалась я, пытаясь отвлечь девушку хоть чем-то. Неправильно топить свое горе в других людях, его нужно проживать самостоятельно, но для Аны сосредоточение на ребенке – вариант, который поможет не свихнуться.

– Через несколько недель можем попробовать, но высок риск ошибки, так что я бы не советовала.

– Мы все равно придем. – Я продолжала прижимать девушку к себе, затем наклонилась так, чтобы наши лица оказались на одном уровне: – Слышала? Через несколько недель узнаем, кто же там растет. – Пальцы сами по себе взметнулись вверх, заправляя локон черных волос за ухо. – Малышу нужна мама, особенно сейчас, да? – мягко спросила я, Анабель кивнула и легко отстранилась.

Я забрала несколько исписанных листов из рук врача, взяла сумку Аны, обхватила девушку за плечи, и медленным шагом мы вышли из больницы под палящее яркое солнце. Анабель неловко отстранилась.

– Извини за это.

– Тебе не за что извиняться.

– Есть, и много за что. – Взгляд метнулся ко мне, непривычная твердость отразилась в глазах и позе. – Я должна много за что просить прощения. И ты не обязана возиться со мной.

– Не обязана, но все равно буду рядом. И буду с тобой, когда мы узнаем пол малыша, вместе выберем одежду и мебель в комнату. Только скажи, если буду не нужна, я уйду. – В ответ она только кивнула, и, по правде сказать, меня устраивал этот ответ. Я понимала и ее проклятия в мой адрес, и желание обвинить, и эту неловкость, и я действительно не должна здесь находиться, но мне не хотелось, чтобы кто-то еще страдал.

Я довезла девушку до дома, где мы так же тихо и неловко попрощались, и поехала в казино, пересмотрела документы Гонсалеса, забрала ключи от новых замков в квартире. А в семь вечера, как и всегда стуча каблуками, вошла в ресторан в центре города, где меня уже ждал Лукас Санчес. Признаться, я не знала, для чего пригласила его на ужин и чего вообще ждала. Просто заглушить эмоции и забыть то, что взорвалось внутри во время поцелуя с Аароном? Возможно, да. Но хотелось снова убежать, как и тогда, в клубе. Казалось, что это самая огромная ошибка, которую только можно совершить. Но я все равно села за столик, благоразумно заняв место напротив Лукаса, и улыбнулась.

– Не ожидал, что ты так быстро согласишься.

– Я тоже, – усмехнулась я, бесстыдно разглядывая парня: свободная хлопковая рубашка сидела отлично, рукава закатаны до локтя, открывая вид на слегка загорелую кожу, расписанную тату. Лукас Санчес был вполне симпатичным, привлекал внимание, явно знал об этом и, более того, умел этим пользоваться.

– Скучный вечер? – Уверена, я смогла бы найти миллион возможностей провести его интереснее.

– Безумно.

– Даже не знаю, радоваться или огорчаться тому, что я  всего лишь бегство от скуки, – усмехнулся парень, подзывая официанта. Я предпочла оставить его реплику без ответа. Да и что я могла сказать? Убежала к тебе, лишь бы позлить Тайфуна? А это так? Не знаю. Убежала к тебе, лишь бы не видеть сестру? Вполне вероятно. Убежала к тебе, чтобы скрыться от потерянной жизни? В точку.

– И все же мне интересно, почему ты позвал меня, – проговорила я, когда официант, приняв заказ, скрылся из виду. – В твою искренность я не верю, а вот в скрытые мотивы – да.

– Даже обидно, что стальная леди обо мне такого мнения. – Мои губы растянулись в усмешке, бровь вопросительно взметнулась вверх, как бы показывая, что на меня такие фокусы не действуют. – Ладно, а почему нет? Ты красива, умна, знаешь себе цену и по пустякам не размениваешься. – Знал бы он, что произошло ночью, так бы не говорил. – Я правда сожалею о том, что было. И немногие женщины в прямом смысле хватали меня за яйца с первой встречи. – Я, не сдержавшись, рассмеялась. Конечно, в любом другом мире ничего из этого не считалось нормой. И честно говоря, я тоже не думала, что его поведение адекватно, но и не собиралась строить с ним отношения или заводить семью. Но отвлечься и представить, что это обычное свидание с симпатичным на вид человеком, помогало забыть обо всем остальном. Даже об убийце.

– Не знала, что у тебя может быть такая склонность. – Лукас открыто улыбнулся, и с виду, наверное, можно принять его за обычного парня, который будет дарить кучу эмоций, ощущение полета и желание жить. Вот только с высоты падать очень больно, а желания жить порой недостаточно для того, чтобы выжить. Санчес был опасен по своей натуре, если можно так выразиться, и это виделось в жестах и взгляде, а о поступках и вовсе молчу.

И я совершенно точно знала, что уйду после этого ужина и больше никогда не встречусь с ним в такой обстановке. Даже если потребуется снова отключиться от реальности на пару часов, когда что-то будет идти не так или губы Марии снова окажутся на губах Тайфуна.

Но сейчас… сейчас было легко. Мы разговаривали, пили красное вино, оседающее кислинкой на языке, смеялись. Со стороны можно подумать, что это свидание влюбленной пары, и я надеялась, что никто из людей отца или Тайфуна за мной не следил.

Правда, жизнь не оправдала этих надежд. Экран телефона загорелся, показывая контакт отца. Я, извинившись, вышла на улицу, пытаясь спрятаться от прохлады.

– Где ты? – раздался строгий голос отца, а я уже пожалела о том, что мой телефон сегодня слишком привлекателен для звонков. – Еще раз повторяю свой вопрос.

– Какая разница? – выдохнула я, чувствуя, как нарастало раздражение. Почему все пытались учить меня жизни и контролировать?

– Ты с Санчесом? – выплюнул он, заставляя меня расхохотаться в голос.

– А в чем проблема? Ты просил отстать от Тайфуна и Марии, я это сделала.

– Совсем страх потеряла?

– А по-моему, хорошая партия.

– Тогда, может быть, ты передумаешь, если узнаешь, что его отец виноват в смерти твоей матери?! – не сдержавшись, выпалил отец, а у меня будто выбило почву из-под ног. Всего лишь слова, всего лишь телефон, а казалось, что перерезали страховочный трос, который был единственным, что меня держало. В жизни, в мире, в себе.

– Что?!

– Что слышала, – устало проговорил он, – это их человек нажал на курок.

– Но…

– Что, Тайфун не сказал об этой части дела, да? – ехидно хмыкнул мужчина.

Не сказал.

Чертов придурок ничего мне не сказал! Неужели я не заслуживала доверия после всего, что ему стало известно? Неужели нельзя было честно ответить на вопрос о подозреваемых?! Чтоб его жрали черви! Придурок.

– Какого дела?

– Не прикидывайся дурой, тебе не идет, Луиза. Думаю, теперь ты понимаешь, что доверять можно только семье и что впредь тщательнее будешь выбирать себе компанию. – Повисло молчание, закончившееся гудками, которые походили на похоронный марш. Тайфун обманул меня. Санчес не просто конкуренты.

В этом деле слишком много переменных, о которых мне неизвестно. И я не знала, чего мне хотелось больше: убить Тайфуна или спросить Лукаса о том, что он знает. Но я даже не успела об этом подумать. Голову пронзила острая боль, ослепившая, как вспышка молнии, а затем погрузившая все во мрак.

Глава 26

Аарон

Я не знал, что думать и делать. Может быть, стоило дать Луизе шанс на нормальную жизнь и не искать ее, если она действительно сбежала? А с другой стороны, Фелипе не отпустит ее. Найдет и вернет силой. И как узнать, что она ушла по собственной воле?

Поиск ответов не давал заснуть. Хорхе так и не вернулся, а это значило, что никаких подозрительных действий он не нашел.

Почему я вообще так парился из-за нее?

Из-за дурацкого предчувствия, которое могло оказаться побочкой лекарств? Из-за того, что не хотелось верить в ее побег? Или из-за того, что я знал, в каком состоянии находят пропавших спустя несколько дней?

Если находят вообще.

Это слишком. Матиас сказал, что она уже исчезала так, может быть, этот раз ничем не отличался от остальных. Но я не верил в совпадения. Особенно когда где-то рядом бродил убийца.

В предрассветных сумерках уже угадывалась осенняя прохлада, воздух становился свежее, принося, хотелось бы сказать, очищение, но на самом деле ничего. Погода не трогала душу, вид вдалеке тоже. Я наблюдал за тем, как встает солнце, а когда в доме послышалось оживление, спустился на кухню, к своему неудовольствию, застав там Марию.

– Не спится? – спросил я, включая кофемашину. Девушка вздрогнула, будто не ожидала, что я заговорю, неуверенно кивнула, крутя чашку в руках.

– Видимо, Матиас не спал. – Она пожала плечами, делая глоток кофе, и поспешила объяснить: – Обычно в такие ночи тоже плохо сплю. – Я засмотрелся на нее, думая, что Мария была вполне красивой, привлекала. Но почему она не могла смотреть так, как смотрела Луиза? С вызовом, с чувством превосходства, с твердостью?

Кого я обманывал, конечно нет. Луизу нельзя повторить.

– Все считают меня глупой, маленькой девочкой, которая ничего не понимает, но… – вдруг проговорила Мария, вырывая из мыслей. Я отвернулся, а на губах появилась едкая усмешка. – Я просто хочу выйти из тени, стать тем, кем должна. Отец ведь не может вечно прятать меня от мира. И наша помолвка… – Она смущенно замолчала, я почти уверен, что сейчас Мария прожигала взглядом мою спину.

– Неужели ты так сильно хочешь замуж? – хмыкнул я, взглянув за спину. Девушка густо покраснела, но все равно ответила, посмотрев мне прямо в глаза.

– Ты ведь не думаешь, что поиск Луизы что-то изменит? Нам все равно придется пожениться. – Ее откровенность даже пугала. Она все говорила и говорила, а мне все сильнее хотелось заткнуть уши. Уж не знаю, из-за усталости от таблеток или из-за самой девушки.

– Меня волнует только пропажа твоей сестры, – отрезал я, когда кофе приготовился. – Не думай, что все будет как прежде.

Мария пискнула, собираясь сказать что-то еще, но на кухне появился Матиас. День не успел начаться, а компания уже оставляла желать лучшего.

– Я подумал над твоими словами про убийцу и Лу, – с ходу начал Матиас. – Проверил человека, которого отец поставил за ней наблюдать. Тот сказал, что после ресторана она отправилась к себе в квартиру. Так что можно не переживать, скоро объявится, – проговорил парень, обхватив сестру за плечи. Мария недоуменно переводила взгляд с меня на брата. Потом осознание мелькнуло на светлом лице, она встряхнула головой.

– Матиас прав, искать Луизу – самое неблагодарное дело во вселенной, кто знает, в чью постель она в этот раз могла залезть, лишь бы привлечь внимание, – выдала девушка, спешно поднимаясь из-за стола. Признаться, я бы очень хотел, чтобы Луиза действительно залезла в чью-то постель, а не попала в руки убийцы. И желательно, чтобы эта постель была моей. Но, увы, кровать в комнате пустовала.

От меня в ответ не последовало ни слова, потому что я не верил в то, что Перес могла поступать настолько беспечно. Да и странно, что ее семейка так рьяно убеждала меня в том, что она ушла сама.

Я забрал кружку с кофе и направился к выходу из кухни. Уже тогда мне в спину ударил неуверенный голос Марии:

– Почему ты так сильно пытаешься ее найти? – Я помедлил, раздумывая над причиной, но на самом деле она была всего одна.

– Потому что Луиза заслуживает того, чтобы ее искали, ждали и… – и любили, но этого слова я не произнес. Мария ничего не сказала, а я скрылся в кабинете и вызвал туда Хорхе, снова недовольного моим быстрым выходом из постельного режима.

– Приведи человека, который следил за Луизой, мне кажется, они все что-то скрывают.

– Она тебе напрочь крышу снесла, да? – отозвался парень, но уже через несколько часов передо мной сидел молодой мужчина низкого роста, в панике озирался по сторонам, стараясь не смотреть на меня. Видок у меня правда был так себе, а уж учитывая репутацию, должно быть, внушал ужас.

– Ты ведь знаешь, что я не просто босс, да? – спокойно спросил я, садясь на край стола.

– Детектив, – презрительно выплюнул он, чем вызвал только легкий смешок. К таким взглядам я давно привык: кланы думали, что я предаю их дела, полиция – что поступаюсь честью.

– Верно. Понимаешь, что будет, если соврешь? – Мужчина кивнул, мельком глянув за спину, где молчаливым наблюдателем стоял Хорхе. – Отлично, а теперь скажи мне правду.

– После ресторана Луиза Перес уехала в свою квартиру, все.

– Ответ неверный. – Я поднялся, мучительно медленно натягивая черные кожаные перчатки. Мужчина задергался на стуле, ладони Хорхе тут же опустились на его плечи, пригвоздив к месту.

– Но это правда!

– Еще попытка. – Со стола в пальцы перекочевал маленький нож, лезвие замерло около глаза мужчины. – Знаешь, если ты лишишься зрения, то цены на твои услуги значительно упадут.

– Перес выкинет меня либо закончит то, что начал ты.

– А головешка соображает, – хмыкнул я, приближая лезвие еще на несколько миллиметров. – Но если не скажешь сейчас, то сначала лишишься глаза, затем поочередно каждого пальца. Я могу делать это хоть несколько дней подряд, пока ты наконец не выдашь все, что знаешь, – шепот стал угрожающим, пробирался под кожу лезвиями. Я видел, как страх мелькал в его темных глазах, как паника вытесняла здравый смысл, как желание прожить еще хотя бы секунду захлестывало, словно лавина.

– Как я понимаю, глаз ему не нужен, Хорхе?

– Не нужен, босс, – поддакнул он, сжав пальцы на плечах еще сильнее. Я подался вперед и почти воткнул лезвие в глаз. В последний момент мужчина зажмурился и отпрянул.

– Я все скажу! – Отлично. Этот фокус всегда работал.

– Не думал, что ты так быстро сдашься, но ты облегчил мне жизнь и муки совести.

– Я упустил ее около восьми, возле ресторана. Отвернулся покурить, а потом смотрю, она исчезла.

– Что-то еще?

– В семь она вошла в ресторан, с ней был парень, этот… старший Санчес, потом девушка вышла, говорила по телефону, явно ругалась с кем-то.

– Хороший мальчик, – усмехнулся я. Хорхе отпустил мужчину. Я вернулся за стол, чувствуя, как боль постепенно возвращалась. – Сдай Матиасу и проверь ее звонки. Сам, без шумихи. А ты пока пиши подробно, где был, что видел. – Я сунул испуганному придурку ручку и лист бумаги.

– У меня есть записи в блокноте, – заикаясь, проговорил он.

– Проверь. – Друг кивнул, за шкирку схватил мужчину и вывел в коридор. Я откинулся на спинку кресла, крутя в голове его слова. То есть она встречалась с Лукасом, а потом пропала. Кто мог ей звонить? Что, если в исчезновении виноват Санчес?

Нужно восстановить каждый ее шаг.

Веки от усталости прикрылись, но мысли никуда не делись.

Я снова шел по дороге из желтого кирпича, но в этот раз не во сне. Воспоминания вытесняли собой все остальное.

Я до истерики не хотел засыпать. Мне хотелось слушать эту историю, чтобы нежный голос мамы читал ее снова и снова, погружая в волшебный мир.

Правда, я не понимал, почему мама читала мне эту сказку, если вера запрещала волшебство. Однажды я даже спросил ее об этом, а она, мягко улыбнувшись и погладив по голове, сказала:

– Дело не в волшебстве, а в том, о чем сказка говорит. Если она учит добру, то это хорошая история.

– А мы добрые?

– В душе каждого можно найти доброту, Аарон. – Мама улыбнулась своей согревающей улыбкой. – А теперь тебе нужно спать, иначе Луиза не поймет, почему это ты оказался на три главы впереди нее. – Я тихо хихикнул, вспоминая лучезарную громкую девочку с кудрявыми черными, словно вороново крыло, волосами. Мы подружились в церкви на холме, куда мы с мамой часто ходим, чтобы помогать ухаживать за цветами.

Мне нравится там. Там спокойно и тихо, поют птицы и безмерно чистый воздух. А еще старый пес, с которым можно играть. И Луиза, ее мама тоже читает ей эту сказку перед сном.

Глаза открылись одновременно с тем, как в кабинет вернулся Хорхе, но едва ли я обратил на это внимание. Луиза… Волшебник Изумрудного города. Церковь. Наши мамы общались? Мы уже были знакомы? Но почему ни я, ни она об этом не вспомнили? Хотя это как раз не странно, учитывая всю следующую жизнь.

Все снова сворачивало в какую-то неясную степь.

Но если это действительно воспоминание, а не игра воображения, то теперь я хотел Луизу еще сильнее. До безумия важно было увидеть ее и сказать, что я помню, что обещал найти ее на пути по дороге из желтого кирпича.

– У красотки в тот день было много дел, – начал Хорхе, отвлекая от мыслей о прошлом. – Судя по всему, заезжала в участок, потом к какой-то девушке, затем больница, ресторан, в котором встречалась с Санчесом. Кажется, не особо ты ей и понравился, друг, – хмыкнул парень, листая блокнот.

– По звонкам что?

– Дэни, неизвестный номер, отец. Последним звонил Фелипе, видимо, с ним она и ругалась. Думаешь, стоит поговорить? – Я лишь кивнул. Поговорить с Фелипе определенно стоило. Пора задать ему парочку вопросов. Еще больше вопросов стоило задать Лукасу.

– Сначала поедем к Санчесу, если все так, как я думаю, то придурок мог с ней что-то сделать. – Я рывком поднялся, не обращая внимания на головокружение и пульсирующую боль в плече. Хорхе тут же подлетел, придерживая под локоть. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя настолько старым.

– Тебе нужно отлежаться, босс. Не вытянешь.

– Плевать, если надо, я буду рвать на куски Санчеса голыми руками. – За все, что он сделал, за все, за что я желал отомстить. Если семья Санчес приложила руку к исчезновению Луизы, я убью их всех.

Хорхе остановил машину около небольшого магазина, где сейчас находился Лукас. Легко отслеживать кого-то, когда есть доступ к полицейским базам и игрушкам. А еще пара хакеров, незаконно работающих на тебя.

– Не думаешь, что пора звонить Дэни?

– Нет, пока наши ребята на подхвате, полицию не вмешивай, – отозвался я, проверяя оружие, а затем достав пачку сигарет.

Ожидание сводило с ума. Хотелось вбежать внутрь, взять мудака за волосы, хорошенько приложить о плитку и смотреть, как кровь расплывается пятном на поверхности, пока до ушей доносятся стоны боли, которые сменяет правда. А в конце промеж глаз оказалась бы пуля. Это был бы идеальный вариант. При таком исходе он больше никогда бы не подошел к Луизе.

Я закурил, заполняя легкие никотином. Здесь Бога не было, только демоны, требующие жестокости и крови. Таков был этот мир. За своих всегда бьешь больнее, изощряешься, измываешься, доводишь до безумия. И я говорил, что безумцы – те, кто встанет у меня на пути, сейчас на нем стоял Лукас Санчес. И вся его семья. Конечно, еще не факт, что это их рук дело, но если так, то я уже чувствовал металлический запах крови, забирающийся под кожу тьмой.

Это самый настоящий ад, и я был готов в нем сгореть.

– Идет, – проговорил Хорхе, мы тут же вышли из машины. Не знаю, откуда во мне взялось столько силы и скорости, но башню сорвало, когда я его увидел. Буквально в следующую секунду Лукас Санчес оказался прижат к стене, а около его шеи замер холодный металл, мешающий дышать, но кого это сейчас волновало.

– Где Луиза?

– Кто?

– Играть вздумал? Луиза Перес, ты был с ней вчера.

– Ревнуешь? Ты ж помолвлен вроде, – усмехнулся парень. Он меня бесил.

Хотелось пустить ему пулю в лицо прямо так. Но вместо этого я толкнул его, еще сильнее впечатывая в стену.

– Где?

– Откуда я знаю?

– Ты совсем придурок? Ты видел ее последним.

– И что?

– И то, что после вашего ужина она пропала.

– Если ты думаешь, что я с ней что-то сделал, то ошибаешься. Ей позвонили, она выскочила из ресторана и так и не вернулась, все. Какой смысл мне и моей семье похищать ее, натыкаясь на войну с тобой и Пересом? Я продолжил ужинать, а потом ушел.

– Пусть проверят ресторан, – я обернулся на Хорхе. – И ты просто сидел, даже не подумав о том, что нужно проверить?

– Какой смысл? В прошлый раз она так же быстро убежала из клуба. – Он пожал плечами, совсем не переживая из-за пистолета у головы, и был прав, я бы не стал убивать его так просто, среди дня. – Луиза Перес хоть и горяча, но не стоит того, чтобы так бегать, – хмыкнул Лукас. Правильно, она не стоит того, чтобы бегать.

– Она стоит того, чтобы убивать, – и это чистейшая правда. Лукас, кажется, принял это на свой счет, легко вздрогнул, пытаясь отстраниться. Я довольно ухмыльнулся, сильнее прижав парня к стене.

– Не врет, – коротко выдал Хорхе, вклиниваясь между нами.

Я толкнул Лукаса, скорее от бессилия и злости, которые захлестывали меня в этот момент, чем из-за желания сделать больно. Единственный вариант отпал. И я до ужаса боялся не успеть.

– Ты правда как бешеный пес, Тайфун, – проговорил парень, легко отталкивая меня и освобождаясь из хватки. Я не стал его задерживать и говорить, что это самые лестные оскорбления, которые когда-либо звучали в мой адрес.

– Номер установили?

– Та вдова, – кивнул друг, наблюдая за тем, как Санчес размеренным шагом шел вниз по улице. – Думаешь, стоит проверять? – Я отрицательно мотнул головой и закурил. Вряд ли беременная женщина, которая так отчаянно цеплялась за Луизу в прошлый раз, была способна на такое. Хотя проверить все же стоило. Кто-то мог и помочь.

– Отправь к ней кого-нибудь менее пугающего, пусть опросят. А мы скатаемся к Фелипе. Пропала она после его звонка, мог слышать что-то подозрительное. – Или сделать. Впрочем, вслух я этого не произнес и, затушив сигарету, вернулся в машину.

Боже, пусть окажется, что она сбежала.

Я был готов дать сотню обещаний Господу, лишь бы Луиза Перес осталась жива, лишь бы я ее нашел. Но, по правде говоря, все обещания, которые успеваешь дать Богу перед лицом смерти, быстро забываются.

Глава 27

Луиза

Я все еще была во тьме. Может быть, именно так и выглядел ад? Может быть, меня уже покарали за все черные поступки, которые я совершила?

Руки оказались связаны и уже давно затекли, так что совсем не ощущались. Ноги прочно стояли на полу, стиснутые туфлями и веревкой.

Сколько прошло времени? Сколько я здесь находилась?

Во рту пересохло, хотелось пить, есть и спать. До безумия хотелось спать, но я не позволяла себе этой роскоши. Я ждала. Ждала, что кто-то появится. Что будет больно. Но никто не приходил. А я не могла выбраться или даже двинуться, и не потому, что страх сковывал сильнее веревок. Не потому, что я жертва и хотела, чтобы меня спасли… хотя кто знает, может, и поэтому. Я уже ничего не знала.

Третье похищение за жизнь. Чем я такое заслужила? Чем такое могла заслужить восьмилетняя Луиза, которую похитили из школы? Тем, что родилась не в той семье? Расплата за грехи родителей? Но разве убийство матери не обнулило все остальное? Смешно, но я хотела платить только по собственным счетам, почему же отец жил спокойной жизнью, почему Мария ею жила? Почему я расплачивалась за все?

А ведь никто так и не поверил найденной среди пустыря девочке, что ее кто-то забрал. Все списали на шок после убийства матери.

Они подумали, что я сама ушла. Якобы искала маму. Смешно, правда? Я ведь видела, как она умерла.

И в руках Тайфуна я оказалась из-за дел отца, из-за того, что он вернул меня из Канады, из единственного безопасного места, в котором я могла спокойно жить. Но кого это волновало, да? Кому было дело до моих чувств, когда их никто не видел? Проще ведь считать меня нетерпеливой и невоспитанной выскочкой, чем думать, что использовать своих детей как товар – так себе затея.

Я много думала. Очень много думала, потому что больше мне ничего не оставалось.

И однажды дверь открылась, ослепив на мгновение ярким светом. Размытая фигура нырнула внутрь, тут же закрыв дверь, не дав привыкнуть ни к свету, ни к темноте. Значит, я все-таки без повязки.

Перед глазами замелькали яркие круги. Волна паники поднялась изнутри, застряла в горле, не давая дышать. Это безмолвное, невидимое присутствие убивало, сводило с ума от страха, заставило притаиться и почти не дышать. Во всей этой тишине стук сердца был таким оглушающе громким, что его слышал и он.

Мне начинало казаться, что все это лишь игра воображения, голодного, оторванного от реальности разума, но…

– Ты знаешь, что это твой отец похитил тебя? – вкрадчивый голос разлетелся по помещению, отразившись эхом от стен и заставив вздрогнуть. – Он совсем тебя не жалеет, да? Мне всегда было интересно, почему Фелипе Перес так… ммм… пожалуй, радикален и склонен к интригам. Зачем ему похищать собственную дочь?

– Ты лжешь! – крикнула я в пустоту, а ответом мне послужил пробирающий до костей непонятный смех.

– Иначе что бы я делал здесь, да? Ты умна, Луиза, но не настолько, чтобы видеть картину шире, – отозвался он. – Думаешь, почему ты не стала гарантией безопасности того мальца? Все просто, отец потерял над тобой контроль. А влюбленной женщиной еще сложнее управлять. И не спорь, я видел вас вместе. И видел то, как он тебя искал. А вот твоя семья совсем не ищет. Думают, ты сбежала отдохнуть.

– Это неправда. – Я не знала, чему именно возражала. Может быть, потому что мне нужно было верить в то, что я управляю своей жизнью. Хотя я знала, что нельзя выводить похитителя на эмоции, нужно со всем соглашаться. Но я уже попрощалась с жизнью. Я не хотела думать, что собственная семья предала меня, что мой отец поступил так подло и ужасно. Проще держаться за мысль, что убийца моей матери завершал начатое.

– Можешь не верить, но мне нет смысла врать. Я пришел только для того, чтобы открыть тебе глаза. Бог осуждает ту жизнь, которой ты живешь, Луиза. Я хочу, чтобы ты видела свой мир черным, хочу, чтобы ты поняла, что это самая настоящая скверна, – шепот обжег ухо, заставляя кожу покрыться противными мурашками. Он подкрался слишком близко, а я даже не заметила. Чего я еще не замечала? – Я давно за вами слежу. Очень давно. Уже пятнадцать лет, но никто из вас никак не может попасться. Это злит, но я терпелив. – Это напоминало игру змеи с кроликом, он крутился, обвивал хвост вокруг шеи, шипел на ухо, предостерегая об опасности, и я не верила его словам про отца, но на какой-то маленький процент допускала, что это могло оказаться правдой. Но сейчас здесь находился не отец, а загадочный голос, он сводил с ума, заставляя сомневаться в собственном благоразумии и реальности происходящего. Что, если ад существовал и сейчас я находилась в нем?

Он молчал, а мне нечего было отвечать. По коже полз липкий холод. Кто-то следил за нами пятнадцать лет. Неужели я сейчас находилась один на один с убийцей, которого мы искали?

Я хотела задать этот вопрос. Хотела спросить, виновен ли он. Но слова не срывались с языка, они не складывались в предложения, буквы не вспоминались. А затем раздалась легкая мелодия, разрубившая тишину и отрезавшая все остальное.

Я шла по дороге из желтого кирпича к волшебнику Изумрудного города.

Что это?

Головная боль усилилась, заставляя забыть обо всем. Музыка била по ушам. Музыка из мультфильма, который я смотрела в детстве много раз. И мама часто читала мне книгу перед сном.

– Извини, мне уже пора. Надеюсь, ты увидишь, что происходит вокруг, Луиза Перес. – Короткая вспышка снова ударила по глазам, заставляя зажмуриться. В ушах раздался непрерывный писк, а память услужливо доставала сундуки с прошлым.

Мы снова были в церкви на холме. Мама копалась в клумбе, пачкая руки по локоть в земле. Рядом с ней, тихо смеясь, находилась удивительной красоты женщина. Казалось, что это самый настоящий ангел, спустившийся к нам с небес, только вот не с белыми волосами, не светлой кожей, а будто статуя, покрытая бронзой. Она отличалась от мамы, буквально полная ее противоположность, но такая же красивая и безупречно аккуратная.

Я подолгу рассматривала каждое движение, отдававшее плавностью и легкостью, словно женщина была призраком. Она была красива. И я знала, что она до безумия добра.

– Луиза! Идем! – кто-то окликнул меня, заставляя развернуться и отвлечься от разглядывания Розы.

Я обернулась, улыбка расползлась по лицу, когда я узнала того, кто меня звал. Аарон стоял около забора из желтого кирпича, махал одной рукой, а второй гладил старую собаку по голове.

Ноги сами понесли меня к мальчику. Я знала, что сейчас мы точно обсудим нашу любимую сказку, которую мамы читали нам перед сном.

Мы сели под тенью высокого дерева. Старая церковная собака прилегла между нами так, что мы по очереди ее гладили, переговариваясь и обсуждая впечатления от сказки.

– Ты бы пошел по этой дороге? Пошел бы искать ответы?

– Пошел бы, если бы нашел по пути тебя, – улыбнулся Аарон, и в этот момент я поняла, почему так любила наблюдать за той женщиной. У них была одна на двоих улыбка.

Горячие слезы стекали с щек, безмолвно капая на колени и заглушая все остальные мысли.

Пошел бы, если бы нашел по пути тебя.

Аарон.

Боже, неужели мы были знакомы задолго до всех этих событий? Почему раньше не копнули в эту сторону? Почему не додумались до того, чтобы спросить у кого-то? Если наши мамы ходили в одну церковь, были убиты в один день, то ведь логично, что они могли общаться.

Я шумно выдохнула, пытаясь успокоить поток слез и страха, который грозил перевалить за грань, сорваться в самую настоящую истерику. Нельзя терять самообладание, нельзя поддаваться этим эмоциям.

Хотелось поделиться своими догадками с Аароном, хотелось увидеть то, как он задумчиво курит, выпуская серый дым в воздух, как успокаивающе обхватывает мои ладони, окутывая теплом и безопасностью. Черт возьми, мне так хотелось оказаться рядом с ним, пусть и далеко из-за моей семьи, но хотя бы в одном доме.

С ним было спокойно даже в самые неспокойные моменты. Его голос выдергивал из пучины страха и ужаса. И я до жути хотела снова оказаться рядом. Пусть он хоть вечность целует Марию, пусть хоть никогда больше не касается меня, но существует где-то поблизости, стирая страхи так же легко, как ластик стирал карандаш на бумаге.

– Лу? – Кажется, я уже видела пресловутый свет в конце тоннеля. Он слепил глаза, вызывал панику, сковывающую по ногам и рукам, и ни капли не приносил спокойствия. Только ужас. Я не хотела умирать. Я была не готова к смерти. И не потому, что не очистила душу, а потому, что еще не жила нормальной жизнью, не испытала огромной любви и не увидела ребенка Генри. Мне рано умирать, но, кажется, Бог решил по-другому, потому что голос Аарона все повторял и повторял мое имя, а я никак не могла понять, почему именно он сопровождает меня на тот свет.

– Луиза! – Теплые ладони коснулись щек, заставляя резко дернуться, глаза открылись, пытаясь сфокусироваться на фигуре передо мной. Кто-то прислонил к губам бутылку, из которой я жадно выпила половину и только потом смогла рассмотреть того, кто сидел рядом.

– Ты? – Размытый взгляд уловил белую футболку, взволнованные черные глаза, остановившиеся на мне.

– Я пришел, Лу, пришел, – проговорил тихий голос, осторожно приглаживая волосы, мелкая россыпь невесомых поцелуев прошлась по лицу, будто он тоже не верил в реальность происходящего. Кто-то освободил мои руки и ноги, заставляя почувствовать, как кровообращение возвращалось в конечности в полном объеме. Голова кружилась, я приподнялась со стула и почти сразу рухнула на колени рядом с ним, цепляясь пальцами за его предплечья.

– Ты пришел. – Ладони скользнули выше, ощупывая голые руки, шею, щеки, покрытые легкой щетиной. Это выглядело как сон, ощущалось как сон. И я не верила в то, что Аарон был реален.

– Да, птичка, – ласково отозвался Тайфун и тихо зашипел от боли, когда моя рука скользнула на больное плечо.

– Прости, – прошептала я.

– Идем домой, Лу.

Я только кивнула.

– Хорошо, что ты пришел. – Чьи-то руки аккуратно подняли меня, поставив на ноги.

Гонсалес придерживал за талию, медленно ведя к выходу. А я все еще не могла поверить в то, что все это происходило, и постоянно косилась на парня, прижимающего меня к себе сильной рукой. Неужели Бог впервые услышал меня?

Может быть, это все-таки сон?

Но солнце пекло так сильно, что прожигало глаза, не привыкшие к свету. Я огляделась, пытаясь понять, где мы находились.

Вокруг стояли огромные контейнеры, которые обычно загружали на корабли. Значит, мы в порту.

Чертовы ублюдки.

Мог ли мой отец так поступить?

И, судя по тому, что я увидела потом, мог. Он стоял в отдалении, рядом находился Хорхе, опустив руку на его плечо. Взгляд отца был все так же тяжел, горел злобой и немым укором. Я снова все испортила, да? Хотелось истерично рассмеяться ему в лицо. Какой смысл доводить дочь до сумасшествия такими способами?

На языке вертелось множество слов, которые я хотела ему сказать. Яду, накопившемуся во мне, требовался выход. За каждый его поступок ждала расплата. Я ведь уже говорила, что платила только по собственным счетам. И долги я собирала тоже только с тех, кто мне должен.

Порывистый шаг в сторону отца оборвал грохот. Точнее, хлопок и свист, которые были слишком хорошо мне знакомы. Словно в замедленной съемке, отец от удивления раскрыл глаза, покачнулся и едва не упал на Хорхе позади. На груди расплылось алое пятно, тоже слишком хорошо знакомое. Он завалился вперед, похоронив под собой и ответ на вопрос, который я хотела ему задать.

За что?

Я обернулась к Тайфуну, чувствуя, как сознание стремительно утекало в темноту.

– Ты обещал, что больше никто не умрет на моих глазах.

– Найдите стрелка, – крикнул он, а потом тьма окутала меня, словно сон.

Глава 28

Аарон

В кабинете Фелипе по-прежнему пахло виски, дорогим кофе и табаком, здесь ничего не изменилось с того времени, как мы заключили соглашение и он объявил о Марии в качестве моей невесты. Теперь казалось, что это было целую вечность назад. А на самом деле прошло не так уж и много времени. Всего лишь около двух недель. Разве это весомый срок? Не думаю. Но менялось все с огромной скоростью.

Перес был слишком спокоен, даже раздражая своим поведением, пижонским костюмом и нарочито расслабленным видом, словно мужчину в этой жизни ничего не волновало, да и на пропажу дочери ему плевать. Неужели его ни капли не трогала судьба Луизы? Неужели у меня, у чужого человека, это вызывало больше вопросов, чем у ее семьи?

Конечно, они знали Лу лучше, чем я. Может, она действительно сбежала. Но если подумать, Фелипе так сильно защищал ее знания от меня, а сейчас просто позволил уйти? Звучало как бред. Смысл играть в подмену сестер, а потом забивать на пропажу той, что посвящена почти в каждое дельце семьи? Что, если ее взяла полиция? Что, если забрал убийца? А если все же семья Санчес? Лукаса мы вычеркнули, но всех остальных ведь не проверяли.

Я опустился на край кожаного кресла, стоящего прямо напротив Фелипе. Взгляд ткнулся в мужчину, почему-то мозг упорно представлял это как допрос, будто Перес преступник, а все происходящее – одно из многочисленных дел, которые часто оставляли на моей совести. Хотя почему «будто»? Это факт.

– Не могу взять в толк, почему тебя не волнует пропажа собственной дочери, – лениво проговорил я, развалившись в кресле. Усталость накатывала слишком быстро. Я узнал чертовски мало, сделал чертовски мало для того, чтобы закрывать глаза и проваливаться в сон. – Так тщательно оберегал, позволил Марии, такой светлой и чистой, войти в наш мир только для того, чтобы не вмешивать Луизу так глубоко в наши дела. А когда она пропала, даже пальцем не пошевелил. Интересно, да?

– Ничего интересного, – хохотнул мужчина, от чего правда стало мерзко. Семья в нашем мире – то, что не предается, не бросается, и неважно, по крови или по обязательствам. Этакий негласный кодекс. Конечно, перебежчиков, осведомителей и уродов тоже хватало, но среди низшего слоя, который часто называли нежитью, – они быстро приходили, быстро уходили, умирали или перебегали из клана в клан, никто не запоминал ни лиц, ни имен, и мало кто из этой, так сказать, касты поднимался на высокие должности. Родители Хорхе принадлежали к такому разряду.

– Ты ведь понимаешь мой жизненный опыт, да и дочь я свою знаю. Побесится и успокоится, ничего особенного, я уже даже не напрягаюсь.

– Знаешь, – нарочито небрежно начал я, хотя все внутри горело от злости. – Мы мило побеседовали с тем придурком, которого ты приставил следить за Луизой, и он сказал, что упустил ее около ресторана, – напомнил я, теряя терпение: плечо ныло, голова раскалывалась, Фелипе и вся семейка безумно раздражали, ни одной зацепки по убийству тоже. – О чем вы разговаривали во время звонка? Луиза ведь была там с Санчесом, почему ты к ним так лоялен после всего, что было?

– Это допрос? – голос стал тихим, угрожающим, я уверен, что именно после такого обращения Мария бежала выполнять все его приказы и просьбы. – Нечего искать в этих сторонах, Тайфун, Луиза уехала на несколько дней, она сама сказала мне это по телефону.

– Вы ругались?

– Ты ведь знаешь ее характер, несносная девчонка, – делано покачал головой мужчина, опустив взгляд в стол. Что-то во всех разговорах с членами семьи Перес было странным. Почему они пытались скинуть все на беспечность и импульсивность Луизы? Она, бесспорно, эмоциональна, но не настолько, чтобы бежать на отдых, когда творится что-то непонятное.

– И почему у меня такое чувство, что кто-то пытается обмануть? – усмехнулся я, поднимаясь с кресла и нависая над столом мужчины. Фелипе, кажется, удивился такой наглости. Еще бы.

Старый придурок.

– Слишком часто всплывает в наших разговорах то, как Луиза устала, какая она плохая и что ее не надо искать, разве не подозрительно? Убийца бы похищать не стал, мы бы просто нашли труп.

– Просто? – Мужчина резко поднялся, хлопнув руками по столу.

– А что сложного? – хмыкнул я, – Санчес мог, но смысл? Ради брака? При всей твоей скромности и власти, он так не рискнул бы.

– Ты же рискнул ее похитить.

– За мной управление и целая семья.

– За ним мэр.

– За тобой тоже, не уводи тему. Пока что я вижу только одного подозрительного человека, точнее, целую семью.

– Да как ты смеешь! – воскликнул он, подавшись вперед. Я наклонился ближе, вглядываясь в темно-зеленые глаза мужчины, чувствуя, как злость закипала в груди, словно кто-то с силой сжимал пружину внутри, а она норовила распрямиться.

– Чертов телефон Луизы нашли в твоей машине, – процедил я, едва сдерживаясь от желания схватить его за лацканы темного пиджака. Фелипе удивленно вскинул брови.

– И? Девчонку нужно держать в узде, а то она совсем расслабилась. – Пружина лопнула, пальцы ухватились за бархатистую ткань, едва не вжав Фелипе в стол. – Страх потерял? – прокричал он, пытаясь вырваться.

– У меня его никогда и не было. – Усмешка исказила лицо, как кривое зеркало. – Не сомневайся, я могу убить тебя в любой момент, и твоя смерть даже останется неотомщенной. Где Луиза?

– Это я тебя убью, придурок!

– Я бы предпочел слушать угрозы от твоей дочери. Где она? – Хотелось скользнуть пальцами на шею, сжать сонную артерию, чувствовать, как пульс замедляется, как сознание в глазах гаснет, а жизнь медленно покидает тело, но я лишь продолжал смотреть в его глаза и держать ткань пиджака. – Не хочешь говорить, тогда покажешь.

– Порт, – проговорил мужчина, – она в порту. Но я с вами не поеду, – добавил он, безразлично отвечая на мой полный ярости взгляд.

– Поедешь, – усмехнулся я. – Думаю, помолвку с Марией после этого можно отменить.

Хорхе остановил машину около огромного лабиринта контейнеров. Фелипе сидел рядом на заднем сиденье, всю дорогу оглядываясь по сторонам, словно ждал или боялся чего-то. Я бы уже ничему не удивился. Жизнь сходила с ума. А еще сильнее сходил с ума я в гребаном ожидании.

Я не хотел думать о том, что сподвигло собственного отца похитить дочь и запереть в морском контейнере. Какие цели он преследовал? Мотивы? Так в его понимании выглядела «пара дней отдыха»? Так себе из него туристическое агентство. Но вся история с похищением слишком мутная, непонятная. Да и как такой человек, как Фелипе Перес, так быстро сдался? Смешно.

Скорее всего, это мышеловка, в которой куском сыра оказалась Луиза, а мы, как тупые мыши, сломя голову в нее бежали. Но если девушка правда здесь, то мы перероем все контейнеры, если нужно, начнем стрельбу, но вечером она будет спать в своей кровати. В моем доме. С охраной.

– Не скажешь, в чем подвох? – Я повернулся к мужчине, предпринимая еще одну попытку.

– Контейнер двести тринадцать, зеленый, – тихо ответил он, кажется, улетев в свои мысли. И это совершенно точно не походило на привычное поведение Фелипе. Что-то явно было не так, но я не собирался выяснять, что именно. Не сейчас.

– Хорхе. – Я кивнул другу, затем перевел тяжелый взгляд на Фелипе. – Ты идешь с нами в качестве мишени. – Внутреннее чутье буквально кричало. Нет, оно орало громкой предупредительной сиреной, но мы все равно вышли из машины, добрались до нужного поворота, осмотрели заставленные проходы и почти сразу уперлись в нужный контейнер.

Друг кивнул нескольким ребятам, те поспешили открыть замок. Хорхе перехватил Фелипе, приставив к боку пистолет.

Порты часто становились объектами разборок и перестрелок, и я надеялся, что сегодня не один из таких дней.

Я первым вошел в темное, тесное и жутко душное помещение, держа оружие в руках. Но оно не понадобилось. Кроме стула посередине, на котором в бреду сидела Луиза, больше никого не было.

Сердце сжалось, пропустив удар. Было странно видеть безупречную Луизу Перес такой сломленной, испуганной и потерянной. Она все шептала и шептала только одной ей понятные слова, я осторожно приблизился, понимая, что девушка напевала тихую мелодию из мультика, сухие губы шептали что-то о скверне, убийствах и… маме. Лу еле слышно звала маму.

Это выносило мозг и заставляло умирать внутри. Я рассыпался на кусочки, когда увидел ее такой.

Сильнее всего мне хотелось прижать ее к себе, спрятать от мира и долго убивать того, кто это с ней сделал, самыми изощренными и ужасными способами, на которые я только мог быть способен.

Один из ребят тут же разрезал веревки, связывающие руки и ноги, девушка, пытаясь подняться, упала на колени, вцепилась в мои руки, словно не верила в то, что я пришел. Признаться, я и сам не верил, поэтому подхватил ее под руки, аккуратно поставил на ноги.

Девушка зажмурилась из-за яркого света, когда мы оказались на улице. Фелипе внимательно рассматривал нас, и, кажется, ему не особо нравилось то, что он видел. Жаль, что всем плевать.

А потом случилось то, что всем остальным тоже не понравилось. Раздался громкий хлопок, ударивший по ушам. Луиза вздрогнула, мгновенно возвращаясь в реальность. Фелипе покачнулся, растерянно оглядывая грудь. По белоснежной рубашке расплывалось красное пятно.

Твою мать.

– Ты обещал, что больше никто не умрет на моих глазах, – прошептала Луиза, бросив на меня короткий взгляд, полный укора. И больше всего в этот момент хотелось сдержать свое слово. Но важнее было остаться живым, потому что это тоже часть обещания.

– Найдите стрелка, – крикнул я, привычным жестом прикрыв Луизу.

Я надеялся, что убийца оставит только одну жертву. Пусть жизнь Фелипе окажется платой за жизнь всех, кто здесь находился. Особенно за жизнь девушки, которая плавно осела на моих руках от изнеможения и шока.

Я шумно выдохнул, подхватил Луизу на руки, игнорируя острую боль в плече, будто в меня все еще стреляли, причем очередью и без перерыва. В глазах темнело, и я молился о том, чтобы не упасть от боли.

– Давай, – подлетел Хорхе ко мне, уже понятно, что Фелипе не поможет ничто. И никто. Друг протянул руки, чтобы перехватить девушку, но наткнулся только на строгий взгляд.

– Руки при себе, – отозвался я, даже боясь выпускать ее из вида. Мы нашли ее, больше я не собирался ее терять.

– Но плечо…

– Я сказал, руки при себе. – Парень стушевался, подлетел к машине и открыл дверь. Я осторожно опустил девушку без сознания на кожаное сиденье.

– Нашли! – Мы синхронно обернулись, замечая двух наших, держащих низкого мужчину в кепке и строительном комбинезоне поверх серой футболки. Ловушка все же была, но для нас ли?

Я указал Хорхе на машину.

– Поехали, его пусть везут к нам. – Друг кивнул, свистнул парням. – И приберитесь. – Время не ждало, поэтому я нырнул в салон, осторожно устраивая Луизу рядом с собой.

Она походила на спящего ангела, хотелось не отрываясь смотреть на мягкие черты лица, вьющиеся волосы, и я бы так и сделал, если бы она просто спала рядом, под боком, но сейчас… сейчас это вызывало скорее горечь.

Внутри все разрывалось от противоречий: одновременно хотелось убивать того придурка голыми руками и быть рядом с девушкой, которая почти сутки провела в этом гребаном месте.

Правда, Фелипе уже поплатился за то, что сделал с дочерью. Пусть месть пришла не от ее рук и не от моих, но все же настигла адресата курьерской доставкой. Смерть есть смерть, в своем истинном обличье и гордости.

Убийство Фелипе Переса. У того, кто это сделал, должны быть реально стальные яйца, потому что за Фелипе готовы убить многие. И отдавать это дело полиции я был не готов. Мне нужна пуля. И если она будет такой же, как те, я заставлю говорить найденного человека любыми способами.

Глава 29

Луиза

Не знаю, когда я пришла в сознание. В какой-то момент поняла, что сижу в ванной под теплыми потоками воды, согревающими, даже какими-то успокаивающими. Кто-то аккуратно водил ладонью по спине, смывая даже не грязь, а усталость, воспоминания и ужас.

Я вздрогнула, пытаясь отпрянуть, но нежная рука осторожно коснулась плеча. И в этом легком жесте чувствовалось столько материнской заботы, что я едва не разрыдалась.

– Не бойся, Лу, это я, – ласковый голос проник в сознание. Кажется, никогда он не звучал еще так мягко. Я повернулась, замечая около ванны Анабель.

– Что ты здесь делаешь?

– Тайфун позвал меня, – ответила девушка. Я заозиралась по сторонам, ища мужчину… почему ушел? Почему не остался? Он с Марией?!

Наверняка с ней, конечно…

– А где он? – все же спросила я, давя разочарование и какую-то странную смесь эмоций из огорчения и грусти.

Почему он оставил меня?

– Они нашли стрелка, думаю, с ним.

Что? Поймали стрелка? Убийцу? Мне срочно нужно туда. Срочно нужно к ним. Эта информация подействовала как перезагрузка старого, уставшего компьютера. Наверное, так я себя и чувствовала. Пальцы вцепились в бортики ванны, пытаясь поднять тело, но Ана тут же усадила меня обратно.

– Не сейчас.

– Но я должна!

– Нет! Ты пробыла неизвестно где сутки. Сутки, Луиза. Без еды, воды и сна. Так нельзя, милая. Пожалуйста, давай смоем с тебя всю грязь, а потом ты поспишь?

– Позови его, – единственное, что я смогла произнести. Сейчас мне необходимо увидеть только одного человека. Я не хотела вспоминать, что произошло, что случилось с отцом, и не хотела задавать вопросы. Если отец запер меня там, то поделом ему. Я не буду лить слезы по тому, кто едва меня не убил. Пусть горит в аду, где ему самое место.

Может быть, однажды я пойму его поступки, но этот день настанет точно не сегодня.

– Лу? – тихий голос снова вырвал из мыслей, как делал уже много раз. Грубые ладони сжали мои пальцы, которые до красноты стирали кожу.

Я моргнула, вглядываясь в черные глаза Тайфуна, и благодарила всех, кого только могла, за то, что он пришел.

– Прости, что не сдержал обещание, – прошептал он, отведя взгляд, словно ему стыдно за то, что это произошло. Но мне уже все равно. Я не ответила, вытащила руку из хватки, осторожно коснулась подбородка и повернула его голову к себе. Пальцы пробежались по теням под глазами, по слишком бледным губам, будто все это время он себя изводил. Хотя, скорее всего, без «будто».

Я потянулась вперед, целуя его, вкладывая в этот чертов поцелуй все отчаяние, которое смогла найти внутри, всю благодарность и ответ на «прости». Мне плевать на это обещание. Особенно сейчас.

– Ты пришел за мной, нашел дорогу из желтого кирпича, – прошептала я, чувствуя, как слезы скатывались по щекам, как теплые пальцы стирали соленые дорожки, не давая панике и шанса пробраться сюда. В самое сердце Тайфуна.

– Ты тоже вспомнила?

– Да, – коротко ответила я, а он, поднявшись, потащил меня вверх, перемещая из ванны к себе на колени. Я оказалась сверху, все так же целовала его и окончательно сходила с ума.

Мы целовались, сидя прямо на полу в ванной комнате. Из-за капель воды, стекающих по телу, и его горячих рук на контрасте становилось прохладно, и это единственное, что сейчас мне было нужно: только он, губы, отвечающие на мои поцелуи, руки, скользящие по телу. И никакого стеснения даже от осознания, что я сидела на нем абсолютно голая.

Напряжение перемешивалось с возбуждением, рисуя опасную, взрывную картину, которая при взрыве уничтожила бы нас двоих, но нам было все равно. И плевать на все остальные причины, по которым это не случилось раньше.

Пальцы путались в темных волосах. Губы Тайфуна пробегались по каждому участку тела, собирая капли воды и вызывая еще больше мурашек по телу, еще большее желание сгорать в этой неожиданной, отчаянной страсти. Я хотела его всего и полностью, особенно когда его возбуждение чувствовалось сквозь ткань черных брюк, упираясь в меня. Хотела, чтобы он сделал то же самое, что и в спальне несколько дней назад, чтобы зашел дальше, показал, что я принадлежу ему. Что он всегда будет искать меня на дороге из желтого кирпича.

– Тебе нужно отдохнуть, – хриплым голосом проговорил Аарон, оторвавшись от моих губ. Я замутненным взглядом бегала по его лицу, пытаясь прочесть эмоции.

– Нет, – мотнула головой я. – Сейчас мне нужен только ты, – проникновенный шепот дополнил ответ, снося все остальные слова. Аарон прикрыл глаза, усмешка пробежалась по губам, будто он только что присоединился к моему безумию.

– Зря ты это сказала, птичка. – Мужчина поднялся, осторожно подхватил меня, направившись в комнату, аккуратно уложил на кровать. – Я сделаю так, что в твоей прекрасной головке больше никогда не возникнет мыслей дразнить меня или мстить свиданиями с тем мудаком, – проговорил Тайфун, нависнув сверху.

– И в мыслях не было.

– Врешь, – ухмыльнулся он, теплой ладонью проходясь вверх по внутренней стороне бедра, едва ощутимо сжимая кожу.

– Вру, – вернула ему усмешку, потянувшись, чтобы сорвать еще один нетерпеливый поцелуй. Тайфун снял футболку, наклонился, сминая мои губы своими; беспорядочно скользил ладонями по всему телу, задевая грудь, сжимая соски, словно подливал бензин в огромный костер, на котором мы сгорали.

Тугой узел возбуждения внизу живота все сильнее затягивался, прося желаемое. Эта жажда была настолько сильной, что казалось, будто мы вампиры, которые провели много времени без крови и теперь не могли насытиться, целуя друг друга с каждой секундой все жарче.

Пальцы потянулись к пуговице на брюках, следом ловко расстегнули молнию, освобождая возбужденный член, затем пробежались сверху вниз.

Слишком долго мы к этому шли.

И сейчас казалось, что весь мир сосредоточился только на нас двоих. И пусть все, кому нужно, ждут, а кому не нужно, уходят, забирая с собой все, что тревожило, потому что ничего не имело значения в этот момент.

Парень прикусил мою губу, сразу же облизнув это место, как бы прося прощения. Сжал до едва ощутимой боли кожу на бедрах, вызывая толпу приятных мурашек, заставляющих соски затвердеть еще сильнее. Аккуратно устроил на краю кровати и медленно вошел, вырвав из меня стон.

Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы привыкнуть. Аарон плавно толкнулся вперед, заставляя забыть не то что об играх и желании дразнить – забыть вообще обо всем. Послать все к чертям и расплываться в удовольствии, в том, как напряжение уходило, оставляя только наслаждение.

Бедра двигались ему навстречу, поясница сильнее прогибалась, меняя угол. Мои руки блуждали по его телу, почему-то совершенно чистому, без единой татуировки. Для босса мафии было странно остаться без своеобразных печатей, но и Аарон не так прост.

Глава семьи в двадцать пять. Аарон Гонсалес был чертовски сложным, но почему-то это только сильнее привлекало меня в нем. И конечно, возбуждало. Осознание того, что сейчас губы Тайфуна самозабвенно целовали мои, сносило крышу.

И когда его грудь прислонилась к моей, вжав в кровать, его пальцы скользнули на клитор, выводя плавные круги, я закатила глаза, пытаясь подцепить руками воздух, ухватиться хоть за что-то. Тугой узел лопнул, разнося миллион искорок и мурашек по телу, даря только необходимое удовлетворение.

Дыхание сбивалось, усталость накапливалась, но это приятная слабость, которую хотелось ощущать. И когда он кончил, завалившись рядом, желание прикрыть глаза стало таким сильным, что я подползла к мужчине и переплела наши пальцы.

Тайфун оставил нежный поцелуй на тыльной стороне моей ладони, не разрывая этот замок, затем осторожно подвинул меня на подушки, укрыл одеялом, будто оставив в теплом, спокойном коконе, где не достанет ни одно существо в мире.

Я привычно подложила руку под подушку, от которой исходил запах древесного парфюма и табака, пальцы нащупали что-то, тут же вытащили находку на свет. Веки упорно не хотели подниматься, но я все же посмотрела на то, что нашла. Фотография. Я и Аарон посреди танца, нахмурившись, смотрим друг на друга. На нем красная рубашка, которая так удачно повторяла цвет моего платья, а наутро полетела в мусор с дырой от пули и разводами крови.

Казалось, еще немного, и мы поцелуемся, но все вокруг словно замерло в ожидании. Вот-вот и случится. Интрига, куча эмоций и напряжение.

Складывалось ощущение, что это было очень давно. С тех пор произошло столько событий, что я даже не знала, с какого из них начать все осознавать. Какую реальность важнее озвучить?

– Красивая фотография, – прошептал мне в затылок Тайфун. Очень красивая.

– Мне стоит спрашивать, что она делает под твоей подушкой?

– Очевидно, лежит, – усмехнулся он, я отложила ее на тумбочку и повернулась к нему лицом.

– Убийцу правда нашли? – тихо спросила я и уставилась в район его ключиц, боясь заглянуть в глаза. У меня не было времени, чтобы разбираться со всем постепенно. – Мне нужна абсолютная честность, Аарон, полная. Я знаю, что семья Санчес виновата в этих смертях. Отец сказал мне, и ты знал об этом.

– Знал, – честно отозвался он, теснее прижав к себе, – но в последнее время сильно сомневался. Нужно допросить его.

– Сейчас?

– Да.

– Не оставляй меня.

– Анабель присмотрит за тобой. – Теплые пальцы вырисовывали круги на коже под одеялом, а я, вцепившись в него, не желала отпускать.

– Не уходи. – Взгляд метнулся вверх, заглядывая в темные глаза. Я не хотела, чтобы он снова становился сном. Боялась проснуться и оказаться в полной темноте со змеиным голосом наедине.

– Не уйду, только скажу Хорхе, чтобы начал.

– Нет, пусть посидит в темноте, как я, пусть безумие охватит его, – я зло усмехнулась. Мне нужна месть, мне нужна кровь. Все мое существо требовало этого. Я знала, что такое месть семьи, и я хотела быть руками этого возмездия.

Кажется, Тайфун понял это, скупо кивнул, сжав губы в тонкую линию. Я свернулась в клубок, положив голову на его здоровое плечо. Неужели все это время он совсем не жалел себя?!

– Так спокойно…

– Ты в моем сердце, Лу, в самом центре хаоса, от которого я буду тебя защищать. Ты – сердце, я – Тайфун. – Это лучше любых признаний. Это громче любых слов.

– Я знаю, – тихо отозвалась, медленно засыпая.

Глава 30

Аарон

Темные волосы раскинулись по подушке, играя на контрасте с белоснежным постельным бельем. Хотелось водить пальцами по бледной коже, прижимать к себе, чувствуя тепло тела, перебирать локоны, рассыпать мелкие поцелуи по плечам, но нарушать воцарившийся покой, возникший на лице девушки, желания не было.

Луиза снова напоминала маленького заблудшего ангела. Насколько же противоречива человеческая натура, если одна девушка могла быть и настоящим дьяволом, и маленьким разбитым миром, который хотелось кутать в объятия. Удивительно, что при этом же человек совершенен, так как создан по образу и подобию. Почему же тогда в нас так много порочных мыслей?

У меня в подвале находился человек, который мог дать ответы на большинство моих вопросов, мог ответить за то, что сделал. А я лежал здесь, наблюдая за ней, словно сопливый школьник, боящийся, что все исчезнет, как иллюзия, забрав с собой ее доверие и ожидание, если она не увидит меня, когда проснется. И я просто слушал размеренное дыхание, чувствуя, что призраки прошлого впервые за долгое время решили подождать.

Кто же знал, что вместо того, чтобы вернуться в Изумрудный город, я вернусь в Испанию, а вместо Волшебника со мной окажется ведьма?

Нужно было подняться, оставить Лу в покое, дать выспаться, но вместо этого я медленно заснул, ощущая, как тепло и спокойствие просачивались в каждую клеточку тела. Я давно так хорошо не спал, а когда открыл глаза, Луиза все еще лежала в моих объятиях. И до безумия сильно не хотелось рушить эту картинку, но я заставил себя оставить ее, встать с кровати и спуститься в подвал.

Было неправильно приводить его сюда, в дом, где когда-то жила моя мать, но лучшего места не существовало. Это правильно – закончить все там, где, возможно, оно началось. Сюда уже просочилось слишком много тьмы, от нее нельзя спрятаться или отмыться, она въелась в каждый уголок так же, как кровь въедалась в белую ткань. Но никто и не собирался ее выводить.

Здесь, внизу, эта темнота ощущалась еще ярче, сильнее, громче. Она будто бы кричала из каждого угла, едва ли не заставляя закрывать уши ладонями. Сколько людей нашли здесь свою смерть? Сколькие прошли через страдания и адскую боль? Искупило ли это их грехи? Как много из них действительно оказались виновны?

Маленькая комнатка с единственным решетчатым окном под самым потолком освещалась тусклой лампой, свисающей на проводе сверху. Обычное подвальное помещение с каменными стенами, полом и эхом от каждого шага. В центре стоял стул, признаться, мне всегда нравилась эта часть мафиозного мира – пустой зал и человек один на один со своими страхами, в томительном ожидании боли, в ужасе от того, как повернулась жизнь, и того, что именно его ждет. Наверное, я правда чудовище. Но теперь у меня была и красавица, которую больше никто не посмеет тронуть.

Хорхе уже стоял здесь, опираясь бедром о небольшой стол. Придурок устроил целый хирургический кабинет: на деревянной поверхности лежали ножи разной формы, садовые ножницы, несколько скальпелей. Хорхе явно знал, что и как делать. Иногда мне казалось, что в нем жило что-то извращенное, страшное, ищущее выход и находящее его именно в этой комнатушке. И в такие моменты я был рад, что он на моей стороне.

– Молчит, – выплюнул Хорхе, презрительно оглядывая потерянного мужчину. Казалось, он вообще не в себе. Взгляд пустой, будто ему все равно, что будет дальше, не молил о пощаде, не кричал. Он смотрел в пол, позволяя разглядывать полуседые усы, темные волосы, уставший, почти мертвый вид. Явно сумасшедший. И признаться, я сомневался, что он смог бы провернуть все убийства, а потом так легко попасться. Я уверен, что мы бы не поймали в доках настоящего убийцу. Просто бы не нашли, но почему-то мужчина сейчас сидел передо мной.

– Где ты был пятнадцать лет назад? – спросил я, надевая черные перчатки. Он промолчал, словно никого в комнате и вовсе не было. Хорхе хмыкнул. – Зачем убил Фелипе? Почему прятался столько лет? Почему объявился сейчас? – Молчание, пустой взгляд. – Не хочешь говорить? Хорошо, посидим. – Я подошел ближе, разглядывая мужчину, но для него действительно нас не существовало. – На боль реагирует? – Хорхе мотнул головой, указывая на исполосованные запястья. Интересный поворот.

Я потянулся за небольшим ножом, но тут дверь открылась, в комнату вбежал один из охранников.

– Здесь полиция.

– Кто?

– Ваш напарник, босс. – Я вздохнул, стянул черную кожу с ладоней. Дэни не должен создать проблем. Но когда у тебя на пороге полиция, а в подвале связанный человек – это всегда так себе знак. Даже если ты сам полиция.

– Без меня не трогай, – выдал я, спешно выходя из комнаты вместе с парнем.

Коридор на первом этаже пустовал. Кажется, Матиас и Мария вчера уехали, а охрана, несмотря на то что я все еще не целиком здоров, теперь расселась по комнатам и камерам, чтобы не мелькать перед глазами.

Дэни стоял около двери, явно нервничая в компании двух здоровенных парней. Мужчина перекладывал из руки в руку бежевую кепку, бегал взглядом по помещению, пытаясь рассмотреть стерильно чистое и пустое пространство. Напарник еще ни разу не был внутри моего дома. Гостей я не особо любил, но в последнее время почему-то их стало много.

Я знаком отпустил ребят, призывая оставить нас наедине. Дэни расслабился, опустил плечи и едва слышно выдохнул.

– Что происходит? Перес мертв? – обеспокоенно спросил он, порывисто шагнув вперед.

– С чего ты взял?

– Не дури, Аарон, – Дэни оглядел меня, – что с плечом?

– Пустяки.

– Фелипе мертв? – повторил свой вопрос мужчина, я не ответил. Полиция должна была узнать об этом как можно позже. Мне не нужно, чтобы они путались под ногами. – Твою мать!

– Пока сам ничего не знаю, – соврал я, – разузнаю, приду в участок, а пока надо решить вопрос с его детьми.

– Скажи, что ты не причастен к его смерти.

– Не причастен, – и я даже не врал. Если не считать того, что это я привел Фелипе туда, где его убили.

– Сделаю вид, что поверил, – хмыкнул мужчина, надевая кепку. – Буду ждать новостей и по старшей Перес, нашли? – Интересно, откуда ты об этом узнал? Хорхе не мог проболтаться, как и кто-то из ребят, посвященных в дело. Дэни замер, рассматривая меня, я встряхнул волосами, отвечая на вопрос. Всем рты все равно не заклеишь.

– Нашли, – кивнул я, провожая напарника на выход и сдерживая улыбку облегчения от воспоминаний, в которых Луиза спокойно спала в моей кровати.

– Не думаешь, что это Санчес?

– Пока ничего не думаю, Дэн, ни тела, ни сведений, одни слухи. Даже официальное дело не заведешь, – проворчал я, зная, что сейчас над Фелипе колдовали знакомые судмеды. Впрочем, Дэни это знать не нужно. Мы быстро попрощались, и я направился обратно.

Кто бы знал, что Луиза, о которой я думал несколько секунд назад, уже поднялась с кровати, нашла путь вниз и сейчас с интересом наблюдала за мужчиной в комбинезоне.

Когда я вошел в маленькую комнатушку в подвале, Хорхе виновато посмотрел на меня и выпалил быстрее, чем прозвучал вопрос:

– Красотка сама пришла, даже не спрашивая!

– Будто мне нужно разрешение, – задумчиво прошептала Лу, наклонившись к мужчине на стуле. – Ничего не хочешь сказать?

– Луиза Перес, – прохрипел он, словно голос девушки нажал на кнопку включения. Она слегка отпрянула, а мы с Хорхе шагнули вперед.

– Зачем ты похитил меня? – А вот это мое упущение, да…

– Я тебя не похищал, это сделал твой отец, – усмехнулся он, подняв голову. Мужчина все больше походил на сумасшедшего. Хотелось убрать отсюда Луизу, заставить ждать за дверью, в спальне, отправить подальше, но она единственная, с кем разговаривал этот ублюдок. Да и задавать вопросы у нее выходило, видимо, лучше.

– Спроси у своего любовника, он знает правду. – Лу сразу повернулась ко мне, сверкнула злым взглядом и, дождавшись моего кивка, отвернулась, словно сделала это лишь для вида. Я остановился рядом с Хорхе, копируя его позу. Отсюда хорошо просматривались и реакция допрашиваемого, и Луиза.

– Ладно, зачем ты приходил ко мне? – Что она сказала?

– Чтобы рассказать тебе правду, чтобы ты увидела, чтобы сердце успело выбрать правильный путь, ты должна очиститься от скверны, – прошипел он, вглядываясь девушке в глаза и гипнотизируя.

– Он не в себе, – хмыкнула Лу спустя несколько секунд, и я был с ней согласен. Этот человек не смог бы уйти так чисто, скрываться столько лет, а затем совершить еще одно убийство, нападение и пристрелить босса одной из семей. Не смог бы. Для этого нужен холодный разум, а его…

– О нет, я мыслю так ясно и открыто, что вам и не снилось. Даже твоя сестра не настолько чиста и покорна, как показывает, – мужчина покачал головой, – нужно очистить мир от скверны. А вы скверна, пожирающая наш город, души и жизни. Вам нельзя жить, – выплюнул он. Луиза сжала ладони в кулаки, шагнула вперед и подхватила со стола один из ножей. И ни я, ни Хорхе не помешали ей.

Здесь Бога не было. Он давно покинул нас, не оставив даже крупицы света. Теперь от всего ангельского, что существовало в Луизе Перес, не осталось ничего. Теперь она целиком и полностью покрылась тьмой. И я бы соврал, если бы сказал, что мне это не нравилось.

Это смахивало на какое-то странное, извращенное наслаждение. Я смотрел на то, как она водила лезвием около его лица, задавала вопросы, показывая свою темную сторону, ту, которую никогда и не скрывала. Взгляд зелено-желтых глаз темнел, грудь слегка покачивалась в такт движениям, красные капли от порезов попадали на белую ткань моей футболки, а Луиза растягивала пухлые губы в усмешке, пытаясь добиться ответов. Она выглядела так, будто сошла с ума, захлебнулась в своем отчаянии, в своей силе, в ощущении власти над чужой жизнью.

И это было лучше любого порно. Не осталось ни правильности, ни принципов, ни морали, ни остального мира и осуждений. Луиза Перес в своей истинной жестокой манере выглядела так, что в брюках стало тесно, хотелось схватить ее за руку, выволочь в коридор и прямо там взять во всех позах.

Впрочем, кто мешал мне так поступить?

Я зажмурился, прогоняя одолевшие фантазии. Мозг фокусировался явно не на том. Но раз за разом воображение рисовало, как руки задирают футболку, сжимают аккуратную грудь, как пальцы проходятся по коже, как ее красивая спина выгибается от удовольствия.

– Ты в норме? – Хорхе легко толкнул меня локтем в бок. Хорошо, что на мне спортивные штаны.

– Кхм… да, в полной, – отозвался я.

– Красотка, конечно… – Он замолчал, а я готовился схватить один из ножей и ткнуть в него, если он додумается сказать что-то пошлое. – Не думал, что в ней столько хладнокровия. – Зато я думал, даже знал.

И когда она замахнулась лезвием, уверенность в том, что Луиза перережет пленнику горло, росла с такой скоростью, что я подошел к девушке, обхватил запястье, останавливая.

Ее взгляд метнулся ко мне, губы приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но я хотел не разговаривать.

Моя ладонь обхватила тонкие пальцы, освобождая нож и отбрасывая его на пол. И это казалось самым медленным действием, что мне когда-либо приходилось делать. Оно заняло от силы двадцать секунд, а казалось, что прошла вечность.

– Закончи здесь, – бросил я Хорхе и, не отпуская руки Лу, вышел в коридор.

– Что происходит? – спросила девушка, когда дверь за нами захлопнулась. Этот тихий с хрипотцой голос снес все.

Я развернулся, обхватил щеки Луизы ладонями и, склонившись, поцеловал, потому что больше не мог держать под контролем чувства. И она ответила, подавшись вперед и зарывшись пальцами в волосы, притягивала к себе, пытаясь оказаться ближе.

Это чертовски неправильно. За дверью находились Хорхе и возможный убийца, которого мы искали, а мы стояли посреди коридора, кажется, вконец потерявшие здравый смысл, соединяли губы в жадном, страстном поцелуе, переплетали языки, гуляли ладонями по телу, и нам было абсолютно плевать, что кто-то мог пройти мимо.

– Ты самый настоящий демон, Лу, – прошептал я, – и ты сводишь меня с ума.

– Я же говорила, не смей называть меня Лу, – усмехнулась девушка, ловким движением скользнув под резинку моих брюк. – Я ведь не называю тебя Ар, – прошептала она, когда пальцы коснулись возбуждения, заставляя на несколько секунд прикрыть глаза.

– Так меня называют только те, кому я доверяю. – Всего шаг – и она оказалась прижата к стене, а власть над ситуацией вернулась ко мне. Луиза запрокинула голову, закусила губу, вглядываясь своими невыносимыми глазами в мои. Я наклонился, остановившись в нескольких миллиметрах от ее губ. – Если тебе нравится, ты можешь меня так звать. – Она вздрогнула, в удивлении подняла брови и сама сократила расстояние, переплетая наши губы в еще одном поцелуе. Более пошлом, развязном, словно мы выжигали клеймо друг на друге. И Луиза, и я знали, что значило доверие в мафиозном мире. Я буквально вручил ей ключ от самого спокойного и спрятанного от всех места.

И ни одной причины, чтобы останавливаться, не осталось. Это кричало громче, чем любые слова и признания.

Я шагнул к одной из дверей, потянув за собой Луизу, и затащил нас в одну из небольших комнат.

Все картинки, которые рисовало воображение, теперь стали реальностью: футболка на девушке задралась, моя ладонь поглаживала нежную кожу на груди, ягодицы прижались ко мне, возбуждая еще сильнее.

Она точно сводила с ума, иначе я не мог описать эту странную одержимость и ниоткуда взявшееся желание. Буквально ниоткуда. Посреди допроса.

– Ты знаешь, что великолепна с ножом в руке? – Бронзовую кожу опалило горячее дыхание, вызвав тонну мурашек. Луиза выдохнула, но выдох больше походил на стон.

Моя ладонь скользнула на ее тонкую шею, пальцы поднялись выше, касаясь мягких губ.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Вторая рука опустилась на бедро, нежно погладила сквозь ткань спортивных брюк. Моих брюк на ней. Затем метнулась к шнуркам, развязывая бантик. Мне даже ничего не пришлось делать, они просто соскользнули вниз, оставляя девушку почти обнаженной. Или без «почти»? Я едва не застонал.

– Только не говори, что ты все это время была без белья вообще, – проговорил я, коснувшись пальцами нежной кожи. Луиза уперла ладони в стену, обернулась через плечо. По губам пробежалась ехидная усмешка, словно сейчас она снова включила ту свою сторону.

– Надеюсь, тебе понравилось, – ухмыльнулась девушка, вильнув бедрами.

Не то слово.

Я спустил брюки. Легкий шлепок прилетел на ягодицу Луизы, вырвав из нее тихое шипение. Я плавно толкнулся внутрь, прикрыв глаза от удовольствия.

Вся Луиза Перес была сплошным наслаждением. Сложным, невыносимым, убийственным и опасным. Но она стоила того. Всех денег, жизней и событий в мире. Я уже говорил, что она не стоила того, чтобы бегать, она стоила того, чтобы убивать. И сейчас, когда девушка подавалась навстречу, запрокидывала голову, рассыпая волосы по плечам и спине, в которые так и хотелось запустить пальцы, когда тихо стонала, все эти мысли походили на самую настоящую одержимость.

Я жалел, что сейчас мы были не в полном одиночестве, не одни, – хотелось слышать, как она, не скрываясь, стонет от удовольствия, чувствовать, как цепляется за мои плечи, прося большего, видеть, как закатываются ее глаза, покрывать грудь поцелуями и прочерчивать влажные дорожки языком.

Но в этом быстром, невыносимо развратном и пошлом сексе крылось столько наслаждения, что оно буквально ощущалось на кончиках пальцев, которые бегали по телу Луизы, сжимали кожу, задавали ритм, который с каждым толчком становился резче, глубже, сильнее, как попытка насытиться, снизить накал. Только желание усиливалось, доводя до исступления, а потом роняя с высоты, мешая все в один короткий миг.

Лу, не сдерживаясь, застонала, обхватив губами мои пальцы, все еще лежащие на ее шее и лице. Это подействовало как спусковой крючок.

Что она еще могла делать этими губами?

Я бы хотел найти ответ на этот вопрос и одновременно с этим знал, что точно сойду с ума. И воображение уже работало, но оно не могло пересилить реальность, в которой девушка слегка вздрогнула, вжалась бедрами в меня еще сильнее, доводя до края.

Еще несколько секунд мы стояли все в той же позе, дыхание прерывалось, по телу пробегала слабость. Хотелось поджать под себя Лу и уснуть, но вместо этого мы целомудренно отстранились друг от друга и поправили одежду.

– С тобой опасно ходить по подвалам, – усмехнулась Луиза, направившись к двери. Я схватил ее за запястье, разворачивая, обхватил ладонями щеки, срывая еще один поцелуй.

– Со мной тебе безопасно, обещаю. – И это обещание я намеревался сдержать, чего бы мне это ни стоило.

– Потому что я в самом сердце тайфуна и ураган обходит меня стороной?

– Да. – Она непривычно мягко улыбнулась, становясь похожей на ангела. Прикрыла глаза, невесомо касаясь моих рук на ее лице.

Мы простояли так несколько секунд, ловя тишину и момент, чувствуя друг друга рядом, никуда не торопясь и ничего не решая. А затем поднялись наверх, встретив Матиаса и Марию в коридоре. И почему-то я был уверен, что они пришли не для того, чтобы узнать о самочувствии сестры.

Глава 31

Луиза

Наверное, при виде брата и сестры на пороге дома нужно испытывать радость. Но появление Марии и Матиаса вызывало только одно желание – не открывать. Жаль, что они уже стояли в коридоре, прожигая меня и Тайфуна одинаковыми взглядами.

Конечно, я ведь скрыла от них смерть отца.

Точнее, не сказала. Времени не нашлось.

И это самые глупые мысли, которые только могли проскользнуть в голове. Вокруг происходил какой-то хаос, кружил миллион разных событий, а я чувствовала себя так спокойно, будто находилась в бункере, где никто не сможет до меня добраться. И впереди маячило много проблем, их решений, волнений, что все бегали в панике, а я просто… была. Знала, что рано или поздно все решится. Или, может быть, я просто не успевала переключаться между событиями, потому что только вчера меня нашел Тайфун.

Это было вчера, и в это с огромным трудом верилось.

И как я до сих пор не сошла с ума?

– Лу, жду в машине, – строго проговорил брат, вырвав из мыслей. Они с Марией действительно казались одинаковыми, особенно теперь, когда оба стояли в рубашках, смотрели яркими зелеными глазами, слегка задрав подбородок и напустив столько серьезности во внешний вид и взгляд, что хотелось или рассмеяться от столь быстрой смены настроений, или послать их к черту.

– С какой стати? – усмехнулась я, сложив руки на груди. Тайфун находился позади, его ладонь приземлилась на мою поясницу, медленно поглаживая большим пальцем сквозь ткань. Не хотелось признаваться даже самой себе, но рядом с ним я чувствовала себя намного сильнее, чем прежде.

– Не время для споров, Лу. – Мария шагнула ближе, будто думала, что я брошу все и влечу в их объятия. Девушка украдкой посмотрела на Тайфуна, следом на меня. – Отца больше нет, нам нужно держаться вместе. Мы ведь семья. – Интересно, моя сестра просто дура или правда не понимала, почему я рассмеялась в ответ на ее реплику?

– Тебе смешно?

– Да, мне смешно, потому что люди, которые сейчас говорят о семье, бросили меня, посчитав, что я сбежала, пока чужой человек искал. Мне смешно, что вы говорите о семье, когда этот самый умерший отец запер меня в чертовом морском контейнере, где не было ничего и никого.

– Ты пыталась помешать его планам! – выпалила Мария, сделав еще один шаг ко мне.

– И поэтому заслуживала целые сутки тонуть в первобытном ужасе? – в голосе сквозила горечь, боль, разочарование, и это, пожалуй, первый раз, когда я не стала скрывать своих истинных чувств. – Ты хоть знаешь, что такое, когда в тебя стреляют? Знаешь, что это такое, когда надевают мешок на голову? А когда не верят твоим словам, считая фантазеркой? Ты ничего не знаешь, Мария. Я не мешала ни одному плану отца.

– Ты даже не знаешь, что за планы.

– Вот именно, – ухмыльнулась я, глянув на брата.

– Из-за тебя он там оказался, из-за тебя он мертв, – укоризненно произнесла Мария. Так, словно она судья, а я преступница, виновница конца света.

Пальцы на моей пояснице напряглись, перестав поглаживать. Аарон шагнул вперед, сестра метнулась за спину брата, вызывая лишь тихий смешок.

– Ты ведь не бьешь женщин, Тайфун, – прищурившись, сказал Матиас, разглядывая лицо Аарона. Гонсалес усмехнулся, кивнул, затем шагнул вперед, сталкиваясь с братом.

– Вы ведь не думаете, что я не знаю, что и ты, и твоя прелестная сестра знали, где держали Лу и почему, да? – спросил Гонсалес с явной насмешкой.

Больно. Да, это больно – осознавать, что с тобой поступили так люди, которым ты более-менее доверяла, которых считала близкими, которых бы не предала и, возможно, влезла бы вместо них под пулю. Видимо, так и становились одинокими.

– Что за бред ты несешь?!

– Не строй из себя того, кем не являешься, Матиас, – покачал головой Аарон, по-отечески опустив руку на его плечо. Сцена напоминала тупой и дешевый фильм, то ли комедию, то ли боевик. Правда, смеха не было слышно. А вот драка уже маячила на горизонте…

– Почему ты молчишь, Луиза? Почему ты ничего не делаешь? – взвизгнула Мария, по-настоящему испугавшись. Честно, ни один человек в здравом уме сейчас бы не подошел к Аарону, потому что перед нами стоял не Аарон Гонсалес, а Тайфун.

– Я ничего не делаю? – усмехнулась я и влезла между парнями, надеясь, что никто из них не начнет драку. – Пока ты молилась, пока ненавидела меня, я меняла ему чертовы повязки, оттирала машину от крови Генри, прятала грязные хвосты отца. Это жестокий мир, Мария. Мы в нем так глубоко увязли, что мне не помогла и другая страна, а тебе не поможет то, что ты пытаешься от этого убежать и свалить все на меня. И ты не спасешь ни брата, ни меня, ни кого-либо другого, как не спасла и отца. Никогда, сестра, этого не будет. – Матиас и Мария замолчали, но их взгляд выдавал все, что крутилось на языке. Они винили меня в смерти отца, в предательстве семьи. И я знала, брат все равно бы меня не тронул. Как и Мария, ей бы не хватило смелости занести руку. Я столько раз просила их открыть глаза и взглянуть на мир. На реальный мир. Но сейчас устала это делать, поэтому повернулась к Аарону, мягко коснулась его предплечья и произнесла: – Думаю, им уже пора.

– Вы слышали, – усмехнулся парень, указав на дверь. Они даже не стали сопротивляться, ушли, оставив после себя тишину и опустошение.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Аарон, положив руки на мою талию. Я прикрыла глаза, позволяя аромату геля для душа, кофе и сигарет проникнуть в легкие, успокоить и принести тепло.

– Да, – отозвалась я, опуская голову на грудь мужчины. Интересно, почему Мария ничего не сказала по поводу помолвки и того, что между мной и Аароном уже явно не дружба?

– Мне жаль, что так вышло.

– Плевать.

– Не плевать, птичка, – устало прошептал Гонсалес, – как бы то ни было, они твоя семья, вы носите одну фамилию, пусть это и ненадолго. – Что?! Я уставилась на него в полном недоумении, но Аарон, кажется, этого не заметил, устремив взгляд поверх моей головы. – Когда от тебя отворачиваются в самые сложные моменты, это всегда тяжело. Такова человеческая доля – испытывать боль. Это нормально. Но никак не «плевать». Ты безумно сильная и невыносимо прекрасная, и я бы даже не стал этого говорить, но Лукас Санчес придумал верное прозвище.

– Откуда ты знаешь?

– Я все знаю, стальная леди. – Он усмехнулся, будто достал тот самый козырь, меняющий ход игры. Я нахмурилась, перебирая в памяти моменты, когда он мог это услышать.

– Ты подслушивал у квартиры Анабель?

– Я подслушивал, – совсем по-ребячески улыбнулся Аарон, и я собиралась ответить что-нибудь невыносимо язвительное, но передумала, свернув к теме, которая меня волновала больше всего. Был ли в контейнере убийца?

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – проговорила я, отстраняясь.

– Луиза! – громко позвала Анабель, отвлекая и меня, и Аарона. Тут же с другой стороны возник Хорхе. И мы стояли, так и не разорвав объятий, смотрели по очереди на обоих.

– А она откуда здесь взялась? – спросил Хорхе. Девушка восторга от встречи с ним тоже не испытывала, с явной неприязнью разглядывая его.

– Мог бы и у меня спросить.

– И что у нас забыла жена бывшего красотки? – мрачно поинтересовался Хорхе, кажется, даже не замечая девушку.

– Мертвого бывшего, – выплюнула Ана.

– А я говорил, что от женщин одни проблемы.

– И я засуну тебе каждую из проблем в задницу, придурок, – ответила девушка, сложив руки на груди. Я едва сдерживала смех, наблюдая за их немой битвой взглядами. Интересно, что они уже успели не поделить?

– Ты что-то хотел? – Гонсалес повернулся к другу, тот сразу оживился.

– Мы можем поговорить? – спросила Анабель. Я кивнула, направившись в сторону комнаты, которую занимала до тех пор, пока Аарон не принес меня в свою спальню.

Мы опустились на самый край кровати. Девушка заламывала пальцы рук, мялась, пытаясь найти слова. Затем села боком, бросив на меня полный надежды взгляд.

– Не хочу снова тебя просить, – неуверенно проговорила она. Я мягко взяла ее ладони в свои, сжала их в поддерживающем жесте. – Твой отец звонил мне несколько дней назад, спрашивал, нужны ли похороны для Генри. Ну, знаешь, все как положено и так далее. Я сказала «нет». У нас ведь не осталось родственников, да и не было никогда, а я не хотела проживать все это в одиночку. – Ана замолчала, опустив взгляд в пол. Казалось, еще немного, и она расплачется. Я придвинулась ближе.

– Я бы пошла с тобой.

– Знаю, – прошептала девушка, – поэтому прошу…

– Можем пойти хоть сейчас.

– Нет, – Анабель отрицательно мотнула головой, легкая улыбка легла на губы, даже как-то едва заметно осветив лицо, – тебе нужно отдыхать после всего.

– Тогда завтра, – отозвалась я, чувствуя, как слабость постепенно окутывала тело. Анабель еще раз улыбнулась, и от этой эмоции стало тепло. Я надеялась, что она сможет жить дальше. Пусть и не на сто процентов счастливо, но хотя бы без призраков за спиной.

– И не обращай внимания на Хорхе, он иногда бывает очень… требователен. – Девушка в ответ усмехнулась, будто уже и забыла про него.

– К тебе он относится нормально, – проговорила Ана, теребя край вязаного кардигана. – Не скажу, что меня это волнует, но ему ты нравишься.

– Ну в первое знакомство он меня вообще похитил, тыкал пистолетом в голову, потом хотел залезть в постель, – перечисляла я. Интересно, что привело его в семью Аарона? Как Хорхе смог занять место около Тайфуна, да еще и в качестве правой руки?

– Удивлена, что он еще жив. – Да, я тоже… и почему Тайфун еще жив? Почему он жив, а отец мертв?

Теперь при виде Аарона не возникало волны ненависти, что накрывала с головой, заставляя захлебываться в злости, агрессии и желании сделать больно. Теперь при виде парня в груди расцветало спокойствие, тишина и потребность в том, чтобы он и дальше так смотрел, выжигая где-то внутри блаженство, чтобы прикасался, рисуя круги на коже и вызывая этим толпы мурашек и искорок, которые, казалось, пробирались в самые темные уголки сердца. Там, где на самом деле мы жили. Там, где на самом деле наше место. Во тьме. Где только два источника света – мы друг для друга.

Анабель ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я же рухнула на кровать, вперив взгляд в потолок.

Когда жизнь успела так сильно перевернуться? Когда брат и сестра окончательно возненавидели меня?

Наверное, я могла бы обвинить себя. Могла бы сказать, что это мой приезд все испортил, но почему-то внутренний голос молчал. В доме Тайфуна царила слишком спокойная атмосфера. Конечно, возможно, спокойной она казалась только мне, но все же… даже сейчас в подвале сидел убийца отца, может быть, даже наших матерей, а я не рвалась туда первая, не бежала за ответами.

Я лежала на кровати, позволяя событиям происходить. Правильно ли это? Я знала, что Хорхе и Аарон со всем справятся, все узнают и информация попадет ко мне. Значило ли что-то его доверие?

В мафиозном мире это роскошь. Отец мне не доверял, хотя в моих руках была власть над ним, его счетами, даже возможность упечь за решетку имелась. Но, видимо, правильно говорят – главы семей не уходят мирно, до конца жизни никому не доверяя и ни на кого не полагаясь. Поэтому в какой-то степени близость Хорхе и Аарона казалась странной.

Одно непонятно, для чего отец устроил цирк с похищением. Вряд ли чтобы проучить. Не его методы.

Слишком много вопросов. Может быть, я хотела верить в то, что отец – самый настоящий псих, не жалеющий никого вокруг себя?

Я вышла на балкон, заметив, что на улице уже стемнело, а на небе раскинулись мириады звезд. Теперь, пожалуй, у меня было время, чтобы запрокинуть голову, уперев ладони в ограждение, и наблюдать за мерцающими точками.

Вопросы никуда не делись. Они крутились внутри, прося срочно найти ответ.

Дверь в комнату открылась, возвращая в реальность. Раздались приглушенные шаги, и, чтобы понять, кому они принадлежали, мне не пришлось поворачиваться. Всего через несколько секунд на талию легли сильные руки, дыхание коснулось волос на затылке, а спина оказалась прижата к теплой груди. По телу побежали мурашки, до этого момента я даже не замечала, что немного замерзла под прохладным вечерним ветром.

Я никогда не думала, что буду стоять на балконе дома на краю обрыва, смотреть на чернеющее вдали море и темный небосвод, покрытый звездами. Я никогда не думала, что в объятиях Тайфуна найду спокойствие. И весь здравый смысл кричал, что нужно бежать от этой жизни, бежать от мафиозного мира, пока есть возможность оказаться снова в Канаде или в любой другой точке земного шара, но почему-то я все еще стояла здесь и понимала, что не хочу бежать от себя.

– Он что-нибудь сказал? – тихо спросила я, боясь нарушить возникшую атмосферу легкости. Аарон мягко опустил подбородок на мою макушку, тяжело вздохнул, будто тоже не хотел рушить момент.

– Ничего конкретного, – все же отозвался парень, – все одно про скверну и прочий бред.

– А про семью Санчес?

– Сказал, что мы все поймем, когда придет время, что я уже знаю ответ, – отрешенно проговорил Аарон, мысленно возвращаясь на допрос. – Вот только я уже ничего не знаю.

На какое-то время воцарилась полная тишина, мы оба ушли в свои мысли, позволяя шестеренкам в голове крутиться, разбрасываясь разными теориями. Я не понимала, почему мы вообще должны все это решать.

– Знаю, ты веришь в Бога и в рай, – начала я. – Думаешь, они смотрят на нас откуда-то сверху? Гордятся нами? – голос снизился до такой степени, что и я саму себя едва слышала. Я никогда и ни с кем не говорила о маме. Не говорила о том, как сильно мне хочется еще хоть раз услышать «я тебя люблю, маленькая моя».

Аарон замер на какое-то время, его объятия стали крепче, почти выжали из меня воздух.

– Я думаю, что они были бы рады узнать, что мы вместе, – отозвался он, мягко целуя меня в макушку.

– Почему… – Я затихла, пытаясь найти слова. – Почему их забрали у нас? Чем мы заслужили такую жизнь? – теперь же вопросы сами слетали с языка, будто выбирались из глубины души, где я закрыла все свои чувства в темноте, какая царила в одном из морских контейнеров.

– Любой мой ответ будет неправильным. Но я уверен, что все, кого мы потеряли, все еще где-то есть, в сердце, в раю или аду, на старых фото или в дневниках, в воспоминаниях, – низкий голос Аарона звучал подобно раскату грома. Пугающе и уютно одновременно. Мне хотелось заплакать, отпустить все, что тревожило, но вместо этого я обхватила его ладони своими. – Я точно знаю, что не хочу, чтобы ты жила только в воспоминаниях или на старой фотографии. Я боюсь тебя потерять, птичка. – Еще никогда наши разговоры не казались такими откровенными, из-за этого и выглядели странными. Я замолчала, обдумывая его слова. Мне бы тоже не хотелось, чтобы Аарон остался только в моем сердце.

– Он приходил ко мне, – произнесла я охрипшим голосом после минутного молчания. Страх, что это могло быть всего лишь игрой разума или воображением, которые пытались спасти от безумия, все еще теплился внутри. Я боялась, что Аарон не поверит, оттолкнет, рассмеется в лицо, но его руки только крепче обвились вокруг талии, буквально вжав в себя. Было просто открыть душу, не видя внимательного взгляда темных глаз. – Когда я была там, в контейнере, он приходил, говорил об отце, о скверне, об убийствах… а потом у него зазвонил телефон, так громко, что ударил по ушам. И я не знаю, насколько реальным это было. – Ладонь по-свойски скользнула к карману Аарона, выуживая оттуда пачку сигарет.

Мгновение, и медленно тлеющая сигарета оказалась зажата губами, оранжевый кончик тихонько светился в темноте, а все вокруг заволокло едким дымом.

– Ты запомнила мелодию?

– Из мультика, – усмехнулась я, – чертова дорога из желтого кирпича. – Парень вздрогнул, будто совсем этого не ожидал, шумно выдохнул. Я уже и не думала, что он что-то ответит, потому что весь мой рассказ смахивал на откровенный бред и игру воображения. Признаться честно, уверенность в том, что это так, только росла.

– Со всем разберемся, но сейчас тебе нужно поспать, – мягко проговорил Тайфун, забрал сигарету из моих пальцев и, затушив в пепельнице на столике, аккуратно развернул меня в сторону спальни.

Солнце палило так нещадно, что даже в легком строгом платье все вокруг казалось невыносимым. Я старалась не смотреть на небольшое надгробие, на котором ажурным шрифтом выгравировано имя Генри.

Взгляд бегал по тихому уголку, скрытому соснами и щедро залитому солнечными лучами. Спрятаться от жары было негде, хотя спрятаться больше всего хотелось от себя. Стереть воспоминания.

Честно сказать, я даже не знала, что чувствовала в этот момент, должна ли испытывать какие-то эмоции?

Я смотрела на спину Анабель и только тогда ощущала сожаление. Именно так должен выглядеть человек, придавленный скорбью после потери. А я… я даже не почувствовала ее. Смерть Генри почему-то ударила сильнее, чем смерть отца.

Обида ли это или обычное равнодушие, я не знала. Да и нужно ли знать?

Рука машинально потянулась к сумочке, вытащила сигарету из полупустой пачки. Раздался щелчок зажигалки. Да, самое время сделать жару более невыносимой.

– Не хочешь?.. – тихо спросила Ана, кивнув в сторону надгробия. Взгляд метнулся к гранитной плите, сердце пропустило удар, а волосы подпрыгнули в такт отрицательному кивку головы. Нет, не сегодня. – Кажется, мне стало проще, – прошептала девушка, когда мы отошли к скамейке около выхода. Анабель уселась на самый край с тяжелым выдохом, устало опустив ладонь на живот, который с каждым днем, кажется, становился все более и более заметным. Я села рядом, натянув солнцезащитные очки на глаза.

Всего через пару проходов от нас несколько людей что-то копали, изредка матеря друг друга. Вот что выглядело поистине жутко – скоротечность жизни. За то время, что я вернулась домой, смерть догоняла меня уже трижды. Кто знает, может, четвертый раз будет последним и более удачным. Хотя мне этого не хотелось. Почему-то именно сейчас жилось почти хорошо, с верой в то, что все проблемы еще найдут решение.

– Возможно, одну из них копают для моего отца. – Я посмотрела в сторону рабочих. Анабель нахмурилась, как делала всегда, когда не соглашалась.

– Знаю, ты считаешь его монстром…

– Монстр и есть, – фыркнула я, выбрасывая сигарету.

– Да, но…

– Нет никаких «но», Ана.

– Для меня есть, – со сталью в голосе проговорила девушка, устремив на меня строгий взгляд. – Маленькая, потерянная девочка, сирота, которую бы точно отправили на панель. Она не знала, что делать, куда идти. У нее никого не было, не было и будущего. И судьба ее ждала одна – смерть от передоза, если бы Фелипе Перес не нанимал персонал в тех местах. Эта девочка – я, Луиза. – Анабель повернулась, порывисто сжала мои пальцы. – Я, Генри, еще куча ребят, у нас у всех нет ни дома, ни родственников. Тетя Генри – огромное исключение. И ты скажешь, что твоему отцу было удобно, что нас никто не стал бы искать, и будешь права. Но лучше мыть посуду за представителями самой сильной мафиозной семьи, чем вилять задом на сцене, пока отвратительные, мерзкие, пьяные рожи исходят слюной от вида молодого тела. Так у нас хотя бы оказалось какое-то подобие жизни и даже семья. Пусть Генри больше нет, но ты была права, когда сказала, что я должна жить, должна быть сильной ради ребенка. Это лучший исход для таких, как мы: потерянных, без привязанностей, не умеющих искренне любить и жить. Лучше, чем мог быть, – голос дрогнул, выдавая ее желание заплакать. В словах Анабель крылась истина, я никогда не думала об отце в таком ключе. Никогда не смотрела на мир глазами тех, кто оказывался под его влиянием. Удивительно, как одного и того же человека кто-то запоминает спасителем, а кто-то монстром.

– Он не всегда был тем, кто похищает собственных дочерей, – отозвалась я, признавая этот факт. Когда-то, наверное, мы все жили по-другому, поступали по-другому, а теперь все изменилось и больше не имело значения. – Давай я отвезу тебя домой. – Во взгляд вернулась уверенность, а в тело твердость, я больше не хотела обсуждать эту тему.

В нашем мире нужно уметь отпускать людей. Даже близких.

– Спасибо за то, что ты делаешь, – прошептала Анабель, медленно поднимаясь со скамьи. Я только кивнула, направляясь следом за ней.

Мы в полном молчании добрались до ее дома, Ана обняла меня на прощание, и я была уверена, что она снова собирается заплакать. Беременность сделала ее слишком чувствительной. Но девушка скрылась в подъезде быстрее, чем я успела заметить слезы.

Я завела машину, как-то уже привычно направившись в сторону дома Гонсалеса. Наверное, пора бы забрать вещи и вернуться в свою квартиру. Не потому, что я не хотела быть рядом или что-то в этом роде, а потому, что так правильно.

Вот только вместо Аарона на парковке его дома оказался Лукас Санчес. И его решимость мне совсем не понравилась.

Парень, заметив меня, сразу направился в мою сторону. Я вышла из машины, надеясь, что это всего лишь сон и скоро глаза откроются. Лукас – последний человек, которого мне хотелось видеть. Особенно с учетом того, кто находился в подвале этого дома, и его возможное отношение к Санчесу.

Лукас всего в несколько шагов оказался рядом, грубые пальцы до боли сжали мое плечо. Я дернулась в попытке освободиться, но ничего не вышло, хватка стала только сильнее. Казалось, еще немного, и он встряхнет меня, как тряпичную куклу.

– Это правда, что Гонсалес расследует что-то связанное с моим отцом? – с ходу начал он, второй рукой сжав мой подбородок, как при первой встрече. Чертов мудак.

– Кажется, я обещала отрезать тебе яйца, если ты опять так сделаешь, – угрожающим шепотом проговорила я, вырываясь из его хватки. Присутствие Лукаса давило, вся его сущность была тяжелой, уничтожающей, словно он родился для грязных дел.

И кажется, я слишком расслабилась в последнее время, потому что сейчас испугалась, хоть и пыталась этого не показывать. Машина Аарона не стояла на привычном месте, значит, дома никого.

Когда-нибудь я стану хранить пистолет не в бардачке, а в более близком и подходящем месте. Или приобрету нож, потому что Лукас в ответ усмехнулся, сильнее сжав мое лицо. Моя грудь впечаталась в его, отрезая путь к отступлению и стирая возможные границы.

Глава 32

Аарон

Я открыл глаза, даже не сразу поняв, что действительно проснулся. Луиза Перес лежала рядом, буквально на соседней подушке, подложив ладонь под щеку.

Я приподнялся на локте, рассматривая умиротворение на лице девушки, и непрошеная улыбка рвалась наружу.

Все это выглядело нереальным.

Пальцы осторожно поддели черные волосы, освободили шею, я, не сдержавшись, легко коснулся губами изгиба плеча, с которого сползла моя футболка.

Я чувствовал себя подростком, к которому девушка впервые пришла на ночевку.

Господи, если это благословение или даже расплата за все мои поступки, я готов молиться каждый день.

Луиза шевельнулась, нахмурилась и потянулась, поворачиваясь ко мне лицом.

Она выглядела прекрасной после сна. Мне хотелось, чтобы так было каждый оставшийся день моей жизни.

– Так и знала, что ты жуткий, – тихо проговорила Лу, прикрыв глаза. Я рассмеялся, оставляя на бронзовой коже еще один поцелуй.

– Ты такая проницательная, птичка, – хмыкнул я, рухнув на подушки и по-свойски придвинув девушку к себе. Луиза ойкнула и хрипло рассмеялась, пытаясь выбраться из объятий. – Останься еще ненадолго. – Я прижал Луизу еще ближе. – Не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

– Мне нужно идти.

– А если я привяжу тебя к кровати?

– Ммм… – Тонкие пальчики скользнули на мою щеку, очертили скулы, спустились на губы. Ядовито-зеленые глаза метнулись к моим. Лу ухмыльнулась. – Тогда я не против задержаться. – Она извернулась и всего через несколько мгновений сидела верхом на мне, бессовестно глядя в мои глаза. – Ты уверен, что прикована к кровати буду я?

Уже не уверен. С Луизой ни в чем нельзя быть уверенным. Она сама походила на ураган. Мне это нравилось. И чертовски возбуждало.

Я перехватил Лу за талию, перемещая ее спиной на кровать. Она шумно выдохнула, цепляясь за шею и целуя меня так страстно, будто ничего в мире не желала сильнее, чем меня.

– Пустые угрозы, Тайфун? – Тонкая бровь ехидно взметнулась вверх, я усмехнулся, перехватив запястья девушки, свесился с кровати к валяющимся на полу брюкам и выудил из кармана наручники.

– Мечтал сделать это с первой встречи, – признался я, когда металл щелкнул на ее руках. Луиза потрясла наручниками.

– Заняться со мной сексом?

– Арестовать.

– За бесстыдство?

– Именно, – и сорвал еще один тягучий поцелуй с пухлых губ.

В моей футболке и бесшовных бежевых трусиках Луиза выглядела восхитительно. Еще более восхитительно она смотрелась рядом со мной. И в моей кровати.

– Ты ведь понимаешь, что я в твоей власти?

– Ты сомневалась? – хмыкнул я, пока руки скользили вверх по теплой коже, задирая футболку и оголяя аккуратную грудь с затвердевшими сосками.

Лу шумно выдохнула, прикрыв веки, и чуть развела ноги в стороны.

– Так и знал, что тебе нравится подчиняться, – прошептал я, склонившись к ее шее и оставив на бархатной коже укус. Пальцы слегка сжали сосок, взгляд скользнул на пухлые губы, изогнувшиеся в злой улыбке.

– Мне нравится подчинять, – твердо произнесла Лу, вопреки своим словам издав тихий стон. – Всего два слова – и твои руки изучают мое тело. Уже в который раз.

– Но прикована к кровати ты, птичка, – отозвался я, сдвигая трусики в сторону. – И чертовски возбужденная.

Я провел пальцами вверх-вниз, очерчивая влажную кожу и клитор, проникая внутрь, дразня, играя и наслаждаясь тем, как ее поясница выгибалась навстречу каждому движению, а бедра подрагивали. Пусть и Луиза упорно смотрела мне в глаза, я видел, как она сжимала кулаки и прикусывала губу.

Луиза Перес возбуждалась от подчинения. Господи, это выше моих сил.

– Ар, – позвала она, щеки приобрели розоватый оттенок, губы сжались, а ресницы подрагивали.

Я оторвался от Луизы, нашел ключ от наручников и, легко отстегнув девушку, вошел в нее, сжимая аккуратную грудь ладонью.

Лу сцепила ноги за моей спиной, выгнула поясницу, меняя угол проникновения.

Утро вместо солнечных лучей наполнилось стонами, шлепками тел друг о друга, шумными вздохами и потом, стекающим по коже от удовольствия.

Мы срывали остервенелые поцелуи, будто читали друг друга, как открытую книгу, которая почему-то оказалась «Камасутрой».

Мир распадался каждый раз, когда Луиза оказывалась рядом. Это утро не стало исключением. Я был готов тонуть в этом удовольствии, купаться в нем и даже пойти ко дну.

Я рухнул на бок, по-свойски притянув Лу к себе. Она устало прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Мир все еще шел белыми пятнами, а сердце заходилось в бешеном ритме. Я бы пролежал так хоть весь день, но вскоре Лу вывернулась из моих объятий, страстно поцеловала, скользнув языком по моим губам.

– Теперь мне точно пора, – прошептала девушка, а ее губы растянулись в дьявольской улыбке.

Она и правда была дьявольской женщиной. Может, поэтому я сходил с ума. Но мне это нравилось.

Всего через час Луиза выпорхнула из дома, поцеловав меня на прощание. Я остался в кровати, впервые никуда не спешил. Плечо все еще побаливало, поэтому в участок я не совался. Благо Дэни прикрывал, а приходящий доктор написал нужное заключение. Меня не беспокоили возможные вопросы от начальства. Мне казалось, что все там и так понимали, к какому миру я принадлежу на самом деле. И закрывали на это глаза.

Еще через час я все-таки поднялся с постели, едва не сойдя с ума от скуки, направился в церковь на холме. Лучшего места для размышлений, кажется, еще не существовало. Правда, я не знал, насколько глубоко вера осталась в моей душе. Что, если это всего лишь возможность чувствовать себя ближе к матери? Что, если чистой, истинной веры никогда и не существовало во мне?

Имя мужчины из подвала так и не удалось узнать, и сейчас им занимался Дэни, пытаясь установить личность по полицейским базам. Напарник не знал ничего об обстоятельствах, которые привели меня к нему, и ничего не должен был узнать.

Я занял привычную скамью в самом углу храма, окутанную сизым дымом. Рой мыслей никуда не делся, лишь стал сильнее. Спокойствия не последовало.

Что делать с семьей Санчес? Что делать с тем, кто, кажется, во всем виноват? Точно ли это его вина? Больше ведь он ничего не сказал. И, хоть во мне и горела жажда мести, я не хотел брать ответственность за смерть по неосторожности и из-за нетерпения. Мне нужны доказательства его причастности. А так как в порту мы не нашли ни винтовки, ни следов стрельбы, но при этом из тела Фелипе вытащили ту же пулю с пентаграммой, вопросов становилось больше. Как он так быстро все спрятал?

Ответ простой – никак. Не смог бы.

– Помоги, Господи, – прошептал я, склонив голову. – Даруй мне истинный путь, покажи, куда я должен прийти. – Тихие слова потонули в пространстве сводчатого здания, в это время обычно никто не посещал церковь, но все остальные вопросы я задавал про себя. Нужно ли что-то предпринимать? Каким способом взяться за семью Санчес? Нужно ли?

– Пожалуйста, подай мне знак, я не знаю, что делать. – Я поднялся с лавки и направился к выходу. Будь что будет. Сначала нужно разговорить того убийцу, узнать его личность и принадлежность к семье Санчес. Он ли приходил к Луизе? Судя по ее вопросам, он. Могли ли мы ему верить? Пока что все выглядело как хороший отвод глаз. Будто нас хотели занять этим, отвлекая от чего-то более масштабного.

Солнце ударило по глазам, когда я, скрипнув тяжелой деревянной дверью, оказался на улице. Признаться, надежда на то, что Марии здесь не окажется, теплилась в душе с такой силой, что захлестывала полностью. Не знаю, что бы я делал при встрече: просто проигнорировал или высказал все, что о них думал. Второе, конечно, так себе вариант для дальнейшего развития бизнеса, но вряд ли их общение с сестрой можно считать разрешенным верой. Как можно так легко отказаться от кого-то из семьи? И как можно пойти на сговор с целью похищения собственной сестры? Неужели человеческая натура уже настолько прогнила?

К счастью, двор пустовал, значит, мои мысли должны остаться при мне. Это даже к лучшему.

Я вернулся в машину, включил кондиционер – жара в этом году явно хотела опустить на самое дно ада. А мне, честно, уже все равно.

Впервые в жизни я готов отпустить призраков прошлого. Хотелось скорее закончить с расследованием, сделать все, что задумано, а затем жить. Уже даже плевать как – продолжая бизнес отца или нет.

Дороги пустовали, что было немного необычно для продолжающегося сезона. Впрочем, меня это только радовало, потому что уже через десять минут я парковался в гараже, зная, что сегодня больше никуда не нужно. Хорхе работал в клубе, Дэни искал зацепки по мужчине, который взялся из ниоткуда, а я планировал продолжить свои монологи, отражающиеся эхом от пустых стен подвала. Но вместо этого скинул пиджак прямо в гараже, взял садовые ножницы, собираясь зарыться в розовом саду. Хотелось разложить мысли по полочкам.

Так что я быстро пересек двор, скрываясь среди растений, которые все еще цвели, распространяя повсюду приятный, еле уловимый аромат. Садовник обычно ухаживал за ними, но никто не смог бы справиться с этим лучше, чем я.

Первый куст чайной розы появился здесь пятнадцать лет назад – самый распространенный сорт, затем постепенно появлялись пионовидные, английские, миниатюрные и еще куча других всевозможных цветов, которые я, признаться, не запомнил.

Каждый год здесь появлялся новый куст в разных оттенках, поэтому я научился ухаживать за ними – на случай, если садовник не найдется. Мало кто хотел работать в доме, когда здесь жил отец.

Пальцы монотонно цепляли пожелтевшие и сухие листья, отбрасывали их в небольшую кучку в проходе, секатор с характерным звуком подрезал лишние стебли.

Это прочищало голову, убирало ненужные мысли из головы, позволяя сосредоточиться на более важных вещах. Только почему-то раз за разом в воображении всплывала Луиза. Почему она так вцепилась в девушку, которая ее буквально прокляла? Почему та так просто взяла свои слова назад? Я видел взгляд Анабель, когда принес Луизу без сознания. Ана испугалась за нее, будто Луиза – единственное, что помогало жить дальше. Признаться, я понимал эти чувства. Может быть, потерю проще пережить, когда кто-то молча прижимает к груди? Лу была живой во всем своем бесстыдстве. Оно не казалось пошлым, скорее заразительным. Рядом с Луизой хотелось жить.

Не знаю, сколько прошло времени, но с каждым срезом, с каждым оторванным листом круговорот мыслей становился меньше, в конечном итоге свелся к нулю и оставил пустое поле.

Посмотреть-отрезать-откинуть-повторить.

Наверное, поэтому шуршание шин по асфальту показалось таким громким. Мотор машины замолчал, хлопнула дверь, раздался перестук каблуков, а затем послышались громкие голоса. И если первый точно принадлежал Луизе, потому что больше я никого не ждал, то второй я так и не распознал. Это точно не мог быть Хорхе – парень до самого вечера будет в клубе.

Во что Перес вляпалась на этот раз?

Я, даже не положив садовые ножницы на место, направился к парковке.

К сожалению, у жизни бывали неудачные сюрпризы, потому что второй голос принадлежал тому, кого я вообще видеть не хотел.

Лукас Санчес, как и в первую их встречу, буквально держал Лу за шею, угрожающе нависнув сверху. Пожалуй, это самый красноречивый знак свыше из всех, что я мог увидеть. Желание разобраться с семьей Санчес правильно и по закону пропало, будто его никогда и не было. Хотя это чистая правда. Я никогда не хотел видеть Карлоса Санчеса за решеткой. Я хотел видеть его мертвым.

Лукас оказался выше меня. Луиза на его фоне выглядела совсем крошечной, почти как Дюймовочка. Вот только ее взгляд говорил, что ничтожество здесь совсем не она. И я полностью с этим согласен.

Я дернул парня за шкирку, оттащив от девушки. Лу рефлекторно отошла назад, в удивлении выпучив глаза. Наверное, выглядел я странно в перепачканных землей туфлях, в перчатках и с секатором в руках.

– Я ведь уже говорил тебе, чтобы ты к ней не приближался, что именно ты не понял? – спросил я, все еще держа парня за футболку. Лукас вперил полный ненависти взгляд в меня, словно хотел прожечь дыру или убить прямо на месте. Вот только оружия при нем не оказалось.

– Зачем ты лезешь в нашу семью? Мало того, что случилось с Пересом?

– Ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю, – усмехнулся парень, дернувшись в попытке освободиться. Я вернул ему усмешку, а затем сделал то, чего уже давно желал, но почему-то так и не сделал.

Врезал ему.

Лукас завалился на асфальт, раскрыл глаза от неожиданности. Что ж, мне это сыграло только на руку.

– Страх потерял?

– Ты? – усмехнулся я, опускаясь на корточки рядом с ним. – Интересно, кто тебя учил так обращаться с женщинами? Твой отец тоже так разговаривает с женой? – голос стал тихим, вкрадчивым. Многие часто замечали эту перемену, когда во мне закипало желание справедливости. Правда, в данный момент я хотел только, чтобы Лукас Санчес усвоил урок. – Знаешь, мне все равно, как заведено у вас в семье, но в Кодексе черным по белому написано, что женщин трогать нельзя. Особенно тех, кто стоит с тобой на равных. А Луиза Перес даже чуточку выше, чем ты, – проговорил я, осторожно обхватывая запястье парня. Лукас попятился, но не встал. Тонкая струйка крови потекла из разбитой губы, пачкая светлую футболку. – Я по-человечески просил тебя не лезть к ней, но доброту люди редко понимают. Мне от этого бывает даже грустно, но кого волнуют мои чувства, верно? – Ухмылка растеклась по моим губам. – Тебе, видимо, нужно объяснять по-плохому. – Я пожал плечами, прижал ладонь Лукаса к асфальту.

Рука с секатором взметнулась вверх, а потом опустилась вниз, на пальцы парня. Раздался хруст, вызывающий чувство тошноты и желание поморщиться. Лукас застонал, порываясь встать. Я глянул на него, замечая ужас, застрявший в глазах. Видимо, паренек ни разу не участвовал ни в чем таком. Забавно.

– Знаешь, за это я даже не стану просить прощения у Бога.

Садовые ножницы еще раз опустились на его пальцы. И когда парень завопил, я отпустил его запястье, позволяя убрать руку.

– Еще раз подойдешь к ней, еще хоть раз тронешь, сломанными костями не обойдешься, я отрежу каждый из твоих никчемных пальцев. На живую, и буду любоваться болью, отражающейся на твоем лице, – усмехнулся я, поднимаясь обратно. Лукас подскочил следом, прижимая ладонь к груди.

– Ты больной ублюдок!

– Да? Спроси у своего отца о его прегрешениях, а потом делай замечания мне.

– Ты за это заплатишь! – выплюнул парень и, не дожидаясь ответа, прихрамывая, ушел в сторону дороги.

Я повернулся к Луизе и стянул перчатки.

– Ты в порядке? – тихо спросил я, аккуратно оглядывая Луизу. Она взглянула на меня без тени страха, будто это совершенно нормально и обыденно, будто я каждый день ломал кости парням, которые на нее не так смотрели. Впрочем, в нашем мире, наверное, это норма.

– Он ничего не успел сделать, – тихо отозвалась Луиза, а я прижал ее к себе, вспоминая злость, которая буквально сорвала крышу, когда я увидел свою девушку в объятиях этого мудака. Сломанных пальцев точно было мало. Я бы с готовностью его убил.

– Не знаю, ты мое благословение или проклятие, – прошептал я, прикрыв глаза. Теперь приторно сладкий парфюм Луизы не казался раздражающим. Почему-то заполнял легкие, отпечатывался на одежде, словно она всегда находилась рядом. Мне нравилось зарываться носом в ее волосы.

– Я твое сердце, – в голосе сквозила такая уверенность, будто она и правда выжгла клеймо где-то внутри меня со своими инициалами. Потому что мне хотелось убить всех, кто смел причинять ей боль.

Я ничего не ответил, не знал, что отвечать. У меня не находилось слов, а если парочка и проскальзывала, то больше смахивала на тупую банальность, чем на слова, которых достойна Луиза Перес.

Телефонный звонок и вовсе сбросил попытки подобрать ответ. Почему-то в такие моменты я чувствовал себя школьником или Хорхе, у которого переставал работать мозг в таких случаях.

Луиза мягко отстранилась, оставив легкий поцелуй на подбородке. Я вытащил телефон из кармана брюк, замечая имя Матиаса на экране. Девушка тоже его увидела, едва заметно закусила губу и отвела взгляд в сторону.

– Звонишь, чтобы узнать, как лучше извиниться перед сестрой? – язвительно спросил я, отходя от Лу. Матиас тяжело вздохнул на том конце провода.

– Хотел пригласить на похороны, – выплюнул парень, – она не берет трубку.

– Я бы на ее месте тоже не брал.

– Просто приходите, ладно? Луиза гордая, но она не может не прийти.

– Мы придем, только если она захочет, – проговорил я, сбросив вызов.

– Что-то серьезное? – спросила девушка, оказываясь рядом. Она смотрела так, будто ждала чего-то хорошего, нормального, а я был тем, кто опустит ее на эмоциональное дно.

– Твои брат и сестра пригласили на похороны отца. – Лу поджала губы, затем усмехнулась, словно это вызывало не грусть, а какую-то злую усталость.

– Забавно, теперь на похороны собственного отца приглашают.

– Ты не обязана приходить. – Пальцы осторожно поддели подбородок девушки, вынуждая посмотреть мне в глаза.

– Нет, мы придем, – твердо отозвалась она, отстраняясь, будто мысленно находилась совсем не здесь. – Я сегодня переночую у себя, – проговорила Луиза, – там новые замки и еще одна пара пистолетов. – И, не дав мне ответить, быстрым шагом скрылась в доме.

Я вернулся в сад и сделал то, за что мой отец лишил бы меня головы, – срезал несколько воздушных розовых цветков. Я был готов лишиться головы ради единственной девушки. Это меньшее, что я мог сделать. Меньшее, чего Луиза Перес достойна. И когда она показалась на крыльце, я поймал ее, протянув маленькие розочки.

– Это тебе. – Она уставилась на небольшой букет в моих руках, глаза в удивлении раскрылись, как и пухлые губы. Она глянула на сад за моей спиной, затем на меня.

– Ар… – прошептала Луиза, осторожно забирая цветы и поднося их к лицу. Удивительно, как она походила на розу – красивая, нежная, но неприступная, как замок на опасной скале. Замок, в который полезет только самый отчаявшийся и безумный.

Хорошо, что я давно растерял здравый смысл.

– Они такие прекрасные. – Ее губы растянулись в нежной улыбке, и я потянулся вперед, заключая девушку в объятия, словно это единственное место, где я хотел быть. Луиза обвила мой торс тонкими ручками в ответ, уместила голову на моей груди. Она казалась такой крошечной рядом со мной, что из-за этого невольно хотелось спрятать ее, оберегать и быть рядом.

– Не хочу тебя отпускать, – прошептал я, оставляя легкий поцелуй на макушке и зарываясь носом в шелковистые волосы. Я точно сходил с ума, когда аромат ее – не приторного – парфюма витал в воздухе.

– Ты знаешь, мне нужно побыть одной.

– Знаю, – коротко согласился я, – никогда не думал, что скажу это, но я боюсь тебя потерять. Еще пару месяцев назад не боялся ничего, а теперь пугает одна мысль, что с тобой может что-то случиться. – Я глянул вниз, Лу подняла голову, всматриваясь в меня так, будто я центр ее мира. Черт возьми, эта честность заставляла меня нервничать.

– Я знаю, что твои люди следят за каждым моим шагом, – улыбнулась Луиза. – Думаю, и Матиас не остался в стороне.

– Он тоже меня тревожит.

– Он мой брат.

– Я оставлю свои мысли насчет него при себе, – хмыкнул я, причисляя Матиаса к одной стороне с Лукасом.

– Со мной все будет хорошо. – Аккуратные пальцы с красным маникюром скользнули на мою щеку. Девушка встала на носочки, легко коснулась моих губ своими. – Обещаю, что со мной ничего не случится, – сказала она и еще раз меня поцеловала, будто закрепляла свои слова поцелуем.

– Конечно, с тобой ничего не случится, ведь за тобой наблюдает примерно половина моей охраны, – усмехнулся я, сжав руки на точеной талии. Луиза звонко расхохоталась, лучезарно улыбаясь и, кажется, еще сильнее влюбляя меня в себя. – Люблю, когда ты улыбаешься. – Я погладил ее сквозь тонкую ткань платья. Девушка зажмурилась, а я теперь понимал, почему о любви писали так много книг.

– Мне пора, – прошептала Лу, я задавил в себе разочарование и желание остановить ее. Луиза Перес не из тех, кто поддается чьим-то уговорам.

Лу, попрощавшись, уехала. Я вернулся в сад с розами и провозился там до самого вечера, пока солнце не сменилось полной луной. Только тогда ножницы отправились обратно в гараж, туфли, испорченные сырой землей, остались на крыльце, а я, стянув рубашку, направился на балкон спальни.

Оранжевый огонек мелькнул в темноте. Мысли вернулись к Луизе. Каково ей теперь? Она потеряла маму, когда была совсем малышкой. Потом отца застрелили точно так же, как и мать. На ее глазах. А брат и сестра отказались от нее, сделав во всем виноватой. Как она не сломалась? Как до сих пор улыбалась, помогала жене бывшего любовника, шутила с Хорхе, обнимала меня и выбирала чертовы туфли в магазинах? Как у нее хватало сил жить дальше?

Глава 33

Луиза

Снова церковь на холме, слишком часто мелькающая в жизни в последнее время. Куча народа, половина из которого мне даже не знакома. Мария, как всегда в белом, старалась не смотреть в мою сторону. Матиас, принимающий соболезнования, тоже глядел повсюду, кроме того места, где находилась я. Аарон, стоящий за моей спиной, невесомо касался талии. Все выглядело как декорации к какому-то американскому фильму, и я до последнего надеялась, что так и окажется, что режиссер скажет «стоп, снято». Но, увы, с каждой минутой здесь все вокруг становилось реальнее. Гул в голове замолкал, пальцы переставали с силой сжимать тонкую ручку дамской сумки.

Хотелось развернуться и уйти. Но почему-то я этого не сделала. Хотя могла.

Продолжала участвовать в церемонии, наблюдая за пафосом, которым пронизаны даже похороны. Да, отец всегда любил масштаб. Едкая усмешка едва держалась под контролем, когда взгляд натыкался на брата с сестрой, на роскошь. Все это сейчас казалось каким-то неважным, даже брендовая одежда на мне не имела значения, как не имел значения гроб, костюм на отце, дорогие туфли, часы. Зачем ему это на той стороне? Зачем нам это все здесь? Смешно.

Ни маме, ни отцу это все уже не нужно, как и эти церемонии и лживые слезы, которых у меня не находилось. Будто я не хоронила второго родителя, будто не осталась сиротой в двадцать два, будто пришла за компанию поглазеть на богатых и избалованных.

Забавно, я даже ни разу не говорила с семьей с тех пор, как они сделали меня во всем виноватой. А сейчас оба предпочитали делать вид, что меня вовсе не существует.

– Иронично, – хмыкнула я, мельком скосив взгляд на Тайфуна, стоящего рядом. – Однажды я сказала тебе, что расскажу о проблемах в своей семье только на моей или твоей могиле, в итоге рассказывать не пришлось, а могилы все равно есть. – Парень сжал челюсть, ослабил узел черного галстука, подобранного в тон рубашке.

– У всех есть проблемы, – тихо отозвался он, – но я бы не хотел, чтобы ты платила такую цену за правду.

– Она уже оплачена. – Факт, с которым тяжело спорить. Ценой полуправды стала жизнь отца, только вот в чем эта полуправда заключалась? – Он не всегда был таким… семья – это святое, так всегда говорил отец, но почему-то со временем мы забыли этот девиз. – Взгляд уперся в пустоту, мысли улетучились, оставляя только прошлое и настоящее. – Отец мог быть жестоким, вырезать на коже врагов каждую букву их приговора, бить, измываться, но дома… дома всегда стояли цветы, даже после смерти мамы. Дома он был отцом: строгим, важным, иногда даже любящим, а я сейчас не чувствую ничего, – призналась я, пряча взгляд от Аарона, боясь увидеть там осуждение или неприятие. Половину ночи в своей квартире я пыталась отыскать хотя бы немного слез, оплакать потерю, принять ее, но почему-то вместо боли раз за разом натыкалась на сосущую пустоту.

– А ты хотела рыдать? Хотела боли? Ты не должна плакать, если в тебе нет слез. Ты не должна испытывать боль, если в тебе ее нет. – Ладонь мягко поднялась с талии выше, вынуждая повернуться. Аарон заглянул в мои глаза, выискивая ответ на вопрос, известный лишь ему одному. – Я не осуждаю тебя, и никогда не стану. Не думай о том, что ты что-то не так чувствуешь, – спокойно проговорил парень, передавая свою уверенность и мне. Может быть, в его словах была правда. Может быть, это я неправильная. Но почему-то после того, как мы с Аароном сблизились, стало плевать на все. Будто я отпустила контроль.

– Тогда, может, уйдем? – спросила я, Тайфун усмехнулся, покачав головой.

– Идем. – Он потянул меня в сторону парковки, но уйти нам не дали. Сначала кто-то из людей отца узнал меня, затем Мария и Матиас, вспомнившие о старшей сестре. Забавно смотреть на то, как они сторонились меня, хотя совсем недавно, буквально несколько лет назад, цеплялись так, словно я их спасение.

Наверное, это единственная встреча, к которой я подготовилась. Я знала, что сказать, и, более того, была уверена в том, что собиралась сделать. Могла ли я так поступить?

И, смотря на них, ответ рисовался сам по себе. Могла.

– Ты пришла, – тихо заметил Матиас, отведя взгляд в сторону, будто ему неловко видеть меня.

– Она не могла не прийти, – тут же влезла Мария, сложив руки на груди. И вот снова от былой святости не осталось и следа.

– Могла.

– Хватит, девочки, – осадил брат, осматривая меня и Тайфуна придирчивым взглядом. – Слышал, Лукас Санчес сломал пальцы.

– Да? – притворно удивился Тайфун. – Бедный парень, ему бы научиться пользоваться садовыми ножницами. – Он покачал головой, будто ему действительно жаль. Я едва сдержалась от того, чтобы не фыркнуть. Лукасу нужно учиться держать руки при себе.

– Он мне никогда не нравился, но как так…

– Ты что-то хотел? – оборвала я, теряя терпение. Хотелось скорее уйти отсюда, спрятаться в тишине и спокойствии квартиры, в компании лучшего человека в мире. Себя.

– Твои бухгалтерские книги, счета отца, все нужно разобрать, привести в порядок. – Я любила в людях прямолинейность, можно не тратить время на бессмысленное соблюдение формальностей. Сразу к делу и фактам, такой подход экономит время и силы.

– Насчет этого я тоже хотела поговорить, – призналась я, поправляя небольшую черную шляпу, пытаясь спрятаться от назойливого солнца, – найди подходящего человека, я приведу в порядок документы и передам дела.

– Бросаешь семью? – фыркнула Мария, вновь сложив руки на груди. Матиас повел рукой в воздухе в останавливающем жесте.

– Теперь это не мои дела, я ухожу. С вами мы, очевидно, не сработаемся.

– Ты не можешь уйти.

– Могу и ухожу.

– И куда пойдешь? Думаешь, отец оставил тебе много денег? Место? Дом? Карты? – перечисляла сестра, пока на лице Матиаса отражалась сильная задумчивость и печаль. Пожалуй, вот кто сильнее всего переживал из-за распада семьи. А именно распадом это и было. Матиасу после смерти отца достались лишь жалкие обломки былого величия. Теперь семья Перес состояла из трех или даже двух человек.

– Пойдет ко мне. Деньги не проблема, – вмешался Тайфун, вперив в Марию строгий взгляд, под которым она тут же смолкла.

– Я заеду вечером или на днях, пока никто не начал проверку, – произнесла я, наблюдая за все еще молчаливым братом. Матиас лишь кивнул, опуская ладонь на запястье Марии, как бы сдерживая ее.

Аарон легко подтолкнул меня в сторону, напоминая о намерении уйти.

– Спасибо, – прошептала я, быстро переставляя ноги, чтобы успевать за широкими шагами Тайфуна, и испытывая острое желание закурить.

Но осуществить задуманное снова не дали. На этот раз перед нами возник Карлос Санчес. Такое чувство, что все, с кем отношения не заладились, решили повставлять палки в колеса именно сейчас.

Благо Лукаса в компании отца не наблюдалось. Хотя я видела его в самом начале, и видок у парня так себе: синяки под глазами, разбитая губа, гипс на всю левую руку, скрывающий даже пальцы. Аарон хорошо по нему прошелся. И признаться честно, я бы тоже так хотела.

И я, и Аарон понимали, что Карлоса сейчас не останавливало ничего от объявления настоящей войны. Всего один взмах головы, знак рукой, и похороны отца могли превратиться в самое настоящее побоище. Никто не стал бы искать виноватых. Это уже не имело бы значения.

И приторная улыбка босса враждебного клана откровенно пугала, позволяя страху холодить органы внутри. И страх этот возникал больше от того, что чудовище может его почуять.

– Если нужно, я начну ради тебя войну, птичка, не волнуйся, – тихо сказал Аарон, кажется, даже забыв о том, что давал это обещание на святой земле. Сердце, запнувшись, подпрыгнуло. Теплые пальцы накрыли ладонь, слегка сжав в поддерживающем жесте. Я переплела наши руки в замок, смысла скрывать происходящее между нами уже не было.

– Примите мои соболезнования, Луиза, – проговорил мужчина, останавливаясь напротив. Карлос и Тайфун пожали друг другу руки, словно между нашими семьями не висело никаких недопониманий. И сломанных пальцев Лукаса.

– Спасибо, что пришли, – кивнула я, присоединяясь к этой дурной и бессмысленной игре в вежливость и этикет.

– Слышал, ваш сын неудачно упал? – серьезно спросил Аарон, будто не он приложил к этому руку. Или садовые ножницы.

– Досадно, да, – согласился Карлос, сложив руки в карманы брюк, – но бывает. Пустяки, которые не стоят внимания. Я уже объяснил ему, что нужно уметь смотреть по сторонам и держать эмоции под контролем. Это ведь важное качество для любого человека, верно? – Взгляд серых глаз снова нашел меня. Конечно, от него не укрылась информация, что произошло.

– Одно из обязательных. – Я неосознанно сжала ладонь Тайфуна. – Приятно с вами поболтать, для нас важно, что вы смогли найти время и прийти, – проговорила я, – но, боюсь, нам уже пора.

– Не смею задерживать. Хотел только выразить соболезнования, и, думаю, нам пора наладить мир между семьями, раз уж теперь вы, Луиза, не сможете заключить союз с Лукасом. – На этом моменте хватка на руке стала сильнее, будто Гонсалес сдерживал все слова, что успели накопиться. – Знаете ведь, что завтра в театре премьера чудесного балета? Матиаса и Марию я уже успел пригласить, как и получить от них согласие, поэтому буду безмерно рад, если вы к нам присоединитесь.

– Непременно придем, – вернул любезность Тайфун.

– Советую рассмотреть Марию в качестве будущей невестки, – улыбнулась я, Аарон скупо попрощался и направился в сторону машины.

– Такой же мутный, как его сын, – не сдержался он, опуская ладонь на мою талию. Я удивленно скосила на него взгляд. Аарон заметил это, коротко усмехнулся и поспешил объяснить: – Не думаю, что Санчес действительно хочет мира.

– Думаешь, будет война?

– Не забивай этим голову, Лу, я все решу, если это потребуется. – Он прижал меня крепче, и я поверила ему.

Глава 34

Аарон

«Мужчины находятся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто сознает это; из-за женщин они поднимаются к небесам и опускаются в ад. Последняя дорога – самая излюбленная и почти всюду одобренная», – так однажды написала Мария Корелли, и, кажется, в момент, когда Луиза Перес вышла из дома в черном облегающем платье, с россыпью рубинов и бриллиантов, облаченных в золото, на своей прелестной шее, это выражение приобрело не только смысл, но и физическую оболочку. Я был уверен в том, что смог бы даже спуститься в ад, если бы это потребовалось. Как и подняться на небеса. И это не вечернее солнце украшало ее, а она освещала все вокруг собой.

Буквально вчера ее взгляд не выражал ничего, кроме решимости, прокуренного цинизма и усталости от такого образа жизни, а сейчас передо мной стояла Луиза Перес, гордая, неприступная, знающая себе цену и готовая идти по головам, в привычной своей манере смотря свысока, будто все вокруг всего лишь букашки, не стоящие ее внимания. И я опять не находил слов, потому что был очарован, словно мелкий придурок, у которого шалят гормоны. В этот момент даже над Хорхе шутить перехотелось. Я его прекрасно понимал.

Она действительно выбрала меня? Хотелось ущипнуть себя только ради того, чтобы понять, что это не чертов сон.

– Стоит ли переживать, что все внимание заберешь себе ты?

– Завидуешь? – усмехнулась Луиза, но я не собирался отвечать, потому что сильнее всего хотелось размазать вишневую помаду по губам. Правда, пришлось сдержаться и оставить легкий, целомудренный поцелуй на щеке.

Девушка невесомо коснулась моего предплечья, заглянула в глаза, при этом сделав такой вид, что никто и никогда не заподозрил бы в ней самую настоящую стерву. Кхм… мою стерву.

Так ли нужен нам этот театр?

Луиза привстала на носочки, слегка потянулась вперед. Мне даже стало казаться, что желание увидеть размазанную помаду на ее губах исполнится. Но если от этой фантазии все внутри переворачивалось, то ее следующие слова точно попали куда нужно. На поражение. Прямо в центр мишени.

– Главное, чтобы все твое внимание было на мне, – прошептала девушка. – И кстати, на мне нет белья. – Совершенно точно убит. Какая уж тут выдержка, если контроль трещал по швам?

Кажется, произведенный эффект удовлетворил ее настолько, что девушка даже не дождалась, пока я открою для нее дверь машины. Луиза, как обычно, с гордо поднятой головой, обошла меня и элегантно нырнула в салон.

Я выдохнул, затем поправил волосы и направился следом.

– Никто и не будет смотреть на сцену, красотка, – проговорил Хорхе, которого захотелось придушить. Хотя какое-то ребяческое злорадство и ехидство от того, что Луиза была со мной, успокаивало. Вернее сказать, будоражило.

Зачем она сказала последнюю фразу? Зачем?

– Смотри на дорогу, друг, – хрипло произнес я, на секунду прикрыв глаза, чтобы выбросить одолевшие образы из головы. Луиза насмешливо фыркнула, дразняще положив руку на мое колено.

– Не переживай, без одежды на меня смотришь только ты, – усмехнулась она, пальцы скользнули выше, замирая неприлично высоко. – Хотя… – Я кашлянул, перехватывая тоненькую ручку с бордовым маникюром в цвет помады.

– Без «хотя», птичка. – Легкий поцелуй прилетел на тыльную сторону ладони, серьезный взгляд нашел бесстыжие зеленые глаза. Она откровенно издевалась, а я, как самый настоящий мальчишка, покупался на провокации. Впрочем, мне это даже нравилось. Луиза Перес виртуозно играла на моих нервах, будто перебирала клавиши фортепиано. А я от этого приходил в самый настоящий восторг.

– Ты ведь с самого начала не собирался законным способом убирать Карлоса, да? – тихо спросила девушка, вмиг убирая несерьезность из образа. Я аккуратно сжал ее ладонь.

– Да, мы старались сделать так, чтобы для Фелипе все выглядело надежно, без подводных камней. Правда, потом я все равно раскрыл карты. Но для меня найти хоть что-то намного важнее секретности, – признался я, понимая, что смысла умалчивать уже нет. Луиза согласно кивнула, отворачиваясь к окну.

– Почему ты его не убил?

– А если бы потом выяснилось, что он не виновен? Как человек, которого казнил твой отец?

– Праведник, – беззлобно фыркнула девушка.

– Нет, Лу, мы привыкли, что в нашем мире нет чувств, нет боли, скорби. Только месть, злость, власть и деньги, – тихо отозвался я, – но на самом деле человеческая жизнь всегда ценна. И когда я найду, мы найдем, доказательства причастности Карлоса к этим приказам, когда тот сумасшедший выложит хоть что-нибудь, когда мы узнаем его личность, я сам приду за ним. И это не «если», а «когда», Луиза.

– Как думаешь, он бы признался?

– Санчес? Вряд ли.

– Отец ведь признался в похищении.

– А еще в сотне преступлений – нет.

– Я хочу, чтобы все закончилось, – устало отозвалась она, поворачиваясь ко мне. Теперь я как никогда раньше понимал ее. Мне тоже этого хотелось.

– Все закончится. Я расследовал дело моей матери три месяца, до первой зацепки, то есть до встречи с тобой. Думаю, именно это и заставило убийцу нервничать.

– Тот человек в подвале может быть им?

– Думаю, в порту был кто-то еще, это лишь отвод глаз, чтобы занять нас. Хорхе занимается поиском связей с семьей Санчес и врагами твоего отца.

– А пуля? – тихо спросила Луиза.

– Та же.

– Черт.

– Возможно, Карлос Санчес вообще не имеет к этому отношения, поэтому мы ничего и не можем найти. Кто-то мог подставить его перед твоим отцом, подсунуть не того человека. Слишком много вероятностей. Но и я, и мой отец были уверены в том, что виновен Санчес. Лишь приехав сюда, я начал сомневаться, поэтому ничего тебе не сказал.

– Хорошо, – легко согласилась Луиза, расслабленно откидываясь назад. И пожалуй, это единственный раз, когда никаких обещаний мне давать не хотелось, потому что именно здесь я не был уверен, что смогу сдержать хоть одно из них. Найти убийцу спустя пятнадцать лет не просто невозможно, нереально, но и оставлять попытки я не собирался. И Луиза, кажется, тоже.

Машина медленно остановилась около небольшого здания в центре города. Признаться, желание заходить внутрь, зная, что там будет и семейка Луизы, и Санчес, и еще половина города, стремительно гасло.

Я помог Лу выбраться из машины и закурил. Луиза, кажется, разделяла мое намерение развернуться и уехать, потому как потянулась за сигаретой, перехватив ее из моих пальцев.

Еще около минуты мы передавали друг другу тлеющую сигарету, затягиваясь и выдыхая еле заметный в темноте дым вверх, словно школьники, прячущиеся на заднем дворе от учителей. И почему-то достать еще одну, покурить, как нормальные люди, которые никуда не спешат и не бегут, никто из нас не додумался. Мы дали себе и друг другу время переключиться в другой режим, поэтому, когда сигарета улетела на землю, Луиза уже снова была горда и неприступна, а я делал вид, что рад здесь находиться.

Мы вошли в здание, внутри оно выглядело так же, как и любой театр в любом городе земного шара. До начала балета оставалось еще пятнадцать минут, поэтому туда-сюда в холле ходили красиво одетые женщины и мужчины, переговаривались, у каждого в руке находился бокал с шампанским. Кажется, здесь собрались все самые обеспеченные семьи города. Если говорить на другом языке, то все, кто связан с криминалом и одной из трех семей.

Луиза держала меня под локоть, уверенно отвечала на любопытные взгляды, точнее, никак на них не реагировала.

– После я уеду с Матиасом и Марией, – сказала девушка, заметив в другом конце зала брата и сестру. – Хочу быстрее закончить с делами.

– Я подвезу, – отозвался я, подхватывая два бокала на высокой ножке и передавая один девушке. Луиза благодарно улыбнулась, снова взяв меня под руку. Наверное, со стороны можно подумать, что мы  обычная пара, которая решила скрасить один из скучных будничных вечеров в театре, а на самом деле я – глава мафиозной семьи, Луиза – старшая дочь недавно покинувшего этот мир босса. Забавно, что все вокруг не просто пропитано ложью, а состояло из нее.

Общаться с присутствующими желания не находилось, поэтому мы рассматривали всех, едва не кривясь, как старые бабушки, осуждающие за слишком короткую юбку.

Я заметил Дэни в другом конце холла, напарник закончил разговор с одним из приближенных Санчеса и направился в нашу сторону.

– Примите мои соболезнования, Луиза, – проговорил Дэни, останавливаясь около нас. Я пожал руку напарнику, заметив, что он сменил обычные потертые джинсы и старую рубашку в клетку на белую и черные классические брюки. Было непривычно видеть его в таком официальном одеянии.

– Спасибо, – мягко улыбнулась Лу, слегка склонив голову.

– Слышал, что с вами случилось, все в порядке? – прищурившись, спросил он. Девушка вздрогнула, на секунду потеряв вежливую улыбку, но затем снова ее натянула.

– Дэни, – выпалил я, укоризненно взглянув на напарника. Он поджал губы, виновато улыбнулся.

– Простите, полицейская привычка – задавать все вопросы в лоб.

– Ничего страшного, – усмехнулась Луиза, – все в порядке, – отозвалась она, выпрямив спину.

Я знал, что сейчас она играла роль, что на самом деле не в порядке, что вопрос Дэни, вероятно, вернул ее туда, куда Луиза ни за что в жизни не хотела бы возвращаться. Но я не мог винить старого напарника за его поведение. Он всегда был резким, прямолинейным и всегда говорил что думал. Даже если его мысли содержали одну лишь нецензурщину. Дэни далек от светской жизни, как и от вежливости, которой все здесь друг друга покрывали.

– Вы что-то нашли? – перевел тему я. Дэни потерял к Лу интерес.

– Проверили все, что могли. – Он пожал плечами. – Как только выйдешь на работу, передам тебе отчеты.

– Очередной тупик? – разочарованно спросил я. Дэни ничего не ответил. Горечь растеклась по внутренностям, обжигая и принося сожаление. Казалось, что я никогда не подберусь к разгадке этого дела.

– А имя того человека?

– Нашли, но оно ни к чему не привело, – отозвался Дэни, сложив руки в карманы брюк. Я нахмурился, пытаясь понять, что делать дальше.

– Хорошего вечера, – пожелал мужчина, скрывшись среди посетителей быстрее, чем я успел задать еще один вопрос.

Я повернулся к Лу, а ее пальцы с силой смяли ткань на моем пиджаке, буквально до побеления костяшек. Ладонь, держащая бокал, затряслась, взгляд лихорадочно забегал по помещению, заставляя оглядываться в поиске того, что ее напугало. Луиза приоткрыла губы, повернулась ко мне, еще сильнее сжав предплечье. Я был уверен, что еще немного, и она убежит. Но это длилось всего секунду.

– Ты тоже это слышишь? – прошептала Лу, озираясь по сторонам. Я прислушался, пытаясь понять, о чем она говорила. И вот тогда… до слуха донеслась тихая, ненавязчивая мелодия, возвращающая в детство. – Скажи, что мне не кажется! – голос сорвался на нервное шипение, зеленые глаза остановились на моем лице. Я отрицательно покачал головой.

– Не кажется. – Хотелось засунуть себе это «не кажется» в задницу, потому что где-то рядом ходил убийца, которого мы искали.

– Людей слишком много, – ее голос еще никогда не звучал так отчаянно, как сейчас.

Сердце пропустило удар.

Неужели он рядом? Убийца, за которым я охотился столько времени?

Луиза взяла меня за руку и, не говоря ни слова, пошла вперед, на звук. Это было неправильно, стоило развернуться и уйти, но разве кто-то из нас смог бы?

Мы протискивались через толпу, иногда совсем не по этикету расталкивая людей. Мелодия продолжала играть, отчего-то напоминая похоронный марш или заставку к боевику.

Дурное предчувствие не отпускало. И Луиза, кажется, ощущала то же самое.

Что, если это все ловушка и мы все здесь погибнем? Ведь так удобно – заманить криминальные семьи города в одно место, а затем избавиться от них разом.

Черт возьми.

Почему я не подумал об этом раньше?

Лу вдруг резко остановилась, и я едва не налетел на нее. Она еле ощутимо задрожала, поворачиваясь ко мне с застывшим на лице ужасом, выпустила мою ладонь из своей и ткнула на небольшой диванчик в углу.

Диванчик, на котором сидел маленький мальчик с телефоном. А на экране… «Волшебник Изумрудного города».

Это все походило на какую-то идиотскую шутку, после которой никто не смеялся.

Я подошел к ребенку, пытаясь не напугать. На вид мальчику было около пяти лет, его родители явно заморочились с его нарядом для театра: на нем красовалась белая рубашка с галстуком-бабочкой, классические брюки и туфли.

Он оторвался от телефона, заметив мое приближение, с любопытством оглядел меня с головы до ног и молча уставился в ответ.

Что мог знать ребенок?

Ничего.

А вот его родители… даже если это простое совпадение, стоило проверить.

– Хэй, привет, – позвал я, присев на корточки. – Где твои мама и папа? – Я был бы ужасным отцом. Впрочем, это сейчас волновало в последнюю очередь.

Мальчик долго молчал, затем заблокировал телефон и, обогнув меня, убежал.

И я точно не собирался гоняться за ребенком.

– Он играет с нами? – едва слышно спросила Луиза, и говорила она не о ребенке.

Если бы я знал…

Я поднялся на ноги. Лу пошатнулась, сжав алые губы в тонкую полосу. Казалось, что она вот-вот упадает в обморок.

– Хорхе все проверит. – Я осторожно забрал бокал, который она все еще сжимала в другой руке, поставил на высокий столик. Ладони скользнули к побледневшим, словно полотно, щекам. – Ты в безопасности, птичка. Тебя никто не тронет, а если будет нужно, я перестреляю всех, кто здесь есть, а потом всю ночь буду звонить в поиске нужного телефона, чтобы найти этого ублюдка. – Ее взгляд тут же нашел мой. Луиза кивнула, немного расслабляясь. – А теперь идем. – Я потянул ее в сторону двойных высоких дверей на один из балконов.

Бабушка Хорхе всегда говорила, что балет нужно смотреть с балкона, с самых верхних мест – так все декорации на сцене попадали в поле зрения, позволяя наслаждаться полной картиной.

Я набросал сообщение другу с просьбой пробить активные номера телефонов в этом районе, пропустил Луизу вперед, замечая, что она все еще еле заметно оглядывалась, сжав ладони в кулаки. За такой вид Луизы я был готов убивать долго и жестоко, потому что ужас – последнее, что я хотел видеть на ее лице.

Луиза опустилась на самый край бархатного красного кресла с резными подлокотниками и выпуклыми ножками. Спина, едва прикрытая шелковой тканью, казалась неестественно прямой, что выдавало напряжение, все еще сковывающее тело. Я сел рядом, стараясь не коситься на стройное бедро, почти полностью выглядывающее из высокого разреза черного платья.

Если бы мне сказали, что Луиза Перес – змей-искуситель, то я легко бы в это поверил, а потом пал под ее чарами.

На балкон продолжали заходить люди, многие из которых были мне знакомы, вот только взгляд то и дело возвращался к девушке, сидящей рядом.

– Ты в порядке? – тихо спросил я, наклонившись к ее уху. Лу вздрогнула, но кивнула, устремляя взгляд в пространство. – Можем уйти отсюда.

– Я сильнее, чем ты думаешь, – отозвалась она, когда свет погас. Ты не просто сильнее, чем я думаю. Ты сильнее, чем я сам.

– Я это знаю. – Ладонь скользнула на оголенное колено, слегка сжав. Луиза, встряхнув волосами, усмехнулась, позволяя моим пальцам двинуться выше, до самой границы чересчур высокого разреза. Если бы подул ветер, то всем бы открылось мое тайное знание об отсутствии белья. Тут же всего одно неверное движение – и все, кино готово. Но Луиза умела носить такие вещи. Она выглядела и вызывающе, и недоступно одновременно, и из-за этого на нее хотелось смотреть. Что я и делал.

Вместо того чтобы наблюдать за сценой, я смотрел на то, как девушка делала вид, что очень сосредоточена на балете. Хотя на самом деле ее кожа покрылась мурашками, губа оказалась прикушена, а грудь в небольшом вырезе быстро поднималась и опускалась, выдавая частое дыхание.

– Тебе правда интересно? – Ее ухо опалило горячее дыхание, из-за чего Лу слегка поежилась, спустя пару секунд утвердительно кивнула. Я повел пальцами вверх, даже не боясь, что нас могут увидеть. Луиза, вопреки своему «интересу», немного развела ноги в стороны, позволяя скользнуть еще выше и коснуться влажных складок.

Если тогда я был убит, то сейчас меня воскресили и убили еще раз.

– И кого ты пыталась обмануть, птичка? – прошептал я, мучительно медленно выводя круги. Луиза раскрыла глаза в удивлении, дыхание стало еще быстрее, сквозь плотную ткань на груди виднелись затвердевшие соски, вишневые губы приоткрылись, будто призывая смять их в нетерпеливом поцелуе. И я бы так и сделал, если бы не куча народу вокруг.

Поэтому мои пальцы оказались внутри, размеренно двигаясь вперед и назад, выходя полностью, а затем снова входя, едва не вырывая из девушки стоны. Веки, усыпанные густыми ресницами по кругу, прикрылись, словно она погрузилась в ощущения.

В какой-то момент Луиза вцепилась в мое предплечье, останавливая. Умоляющий взгляд нашел меня, и в темноте он казался таким нереальным, что я был готов кончить от одного только вида неуемного желания.

– Мы уходим, – хриплым голосом сказала девушка, схватив меня за руку.

– Но все только началось, разве тебе не интересно посмотреть? – усмешка растеклась по моим губам. – Неужели передумала?

– Мы уходим, – с нажимом повторила Луиза, потянув меня на выход.

– Извините, – прошептал я, направляясь вслед за Луизой. Хотя своей вины в этом не находил.

– А как же вопросы? Санчес? – подначивал я, когда мы оказались в залитом светом холле. Луиза резко остановилась, развернулась ко мне, гневно шагнула вперед, обхватив лацканы моего пиджака.

– А мы не уйдем далеко, – усмехнулась она, – на заднем сиденье твоей машины достаточно места. Я видела, что Хорхе тоже заходил в зал.

– Но ключи у него. – Я испытывал настоящее удовольствие от легкого флирта, из-за которого воображение настойчиво подкидывало непристойные картины. Луиза совершенно точно играла на моих нервах. Луиза нацепила лжемилую улыбку, и эта эмоция выглядела в миллион раз лучше страха на ее лице. Я понял, что готов пожертвовать многим только ради того, чтобы она была счастлива.

– Я знаю, что у вас два комплекта, – пальцы ловко расстегнули пуговицу на пиджаке, – и один из них ты всегда носишь при себе. – Девушка бесцеремонно залезла во внутренний карман и вытащила оттуда брелок от машины.

Черт, я был готов взять ее прямо здесь.

Луиза победно улыбнулась, развернулась и, нарочито громко стуча каблуками, двинулась в сторону выхода, лишь раз обернувшись в мою сторону, соблазнительно облизнула губы.

Я спешно догнал ее, привычным жестом обхватил тонкий локоть и развернул к себе. Всего секунда, и желание размазать бордовую помаду по губам исполнилось. Луиза подалась вперед, жадно отвечая на поцелуй, затем так же быстро отстранилась и снова, взяв меня за руку, направилась к машине.

Мозг стремительно переставал работать, и я даже не сопротивлялся, представляя, что под платьем, покачивающимся в разные стороны, больше ничего не было.

Луиза открыла машину, нырнула внутрь, утягивая меня за собой. Всего пара движений, и вот она уже сидела сверху, ее ладони скользили вверх по моей груди, обхватывали шею, губы сминались в нетерпеливом поцелуе, переплетая языки и заставляя возбуждение еще сильнее разливаться по телу, доставляя ощутимый дискомфорт.

Ее ловкие пальцы расстегнули пряжку ремня, молнию, слегка стянули брюки вниз.

Я обхватил упругие бедра, помог приподняться, а потом опуститься на всю длину.

Луиза шумно выдохнула, запрокинула голову назад, открывая шею, на которую тут же приземлились поцелуи, чередующиеся укусами и языком.

Девушка плавно двигалась вверх-вниз, цепляясь пальцами за ткань пиджака, предусмотрительно не касаясь все еще больного плеча.

Дразнить, доводить Луизу до исступления, до желания, которое невозможно держать под контролем, и наблюдать за закатывающимися от удовольствия глазами, чувствовать, как она сжималась внутри, слушать тяжелые вздохи и тихие стоны, – лучшее из всего, что придумало человечество.

И когда она делала со мной все то же самое, что и я с ней, желание обладать этой девушкой росло с такой скоростью, что заглушало весь здравый смысл, заставляя ловить каждый полустон, запутывать пальцы в волосах, быть ближе, оставлять влажные дорожки на шее и ключицах, оттягивать корсет платья вниз, чтобы обнажить грудь, покачивающуюся в такт движениям, ловить затвердевшие соски губами, слегка прикусывая нежную кожу и срывая совершенно бесстыдные звуки с пухлых губ.

И Луиза отвечала на каждое прикосновение томным взглядом, выдохом, ускоряющимся темпом, оргазмом, накрывающим с головой, будто одеялом, сотканным из наслаждения и удовольствия.

Она тихо звала меня сокращенным вариантом имени, снося крышу в ноль, потому что в сочетании со стонами это лучшее, что мне доводилось слышать.

– Больше никогда меня так не отвлекай, – прошептала Луиза, прислонившись своим лбом к моему. Дыхание сбивалось, переплетаясь в тесном пространстве вокруг. Я все еще был в ней, и желание никуда не делось. Хотелось поставить на повтор.

– Ты моя, птичка, – так же тихо отозвался я, заправив прядь черных волос за ухо. – И мне хочется, чтобы страх обходил тебя стороной. – Она закусила губу, разглядывая пуговицу на моей рубашке. – В конце концов, сработало ведь.

– Я разучилась думать, – усмехнулась девушка, – и устала, – добавила она, медленно поднимаясь, а затем приземляясь рядом.

Я наклонился к ней, нависнув сверху.

– Придется привыкнуть, – вкрадчиво проговорил я, проводя влажную дорожку языком по ее шее, – потому что я хочу повторить все произошедшее еще парочку раз здесь, а затем на большой кровати. – Лу потянулась вперед, сплетая наши губы в поцелуе.

– Вот только ты первым попросишь остановиться, – прошептала Луиза, заглянув в мои глаза. Да, это тоже вошло в список лучшего из всего, что я слышал.

Глава 35

Луиза

По телу пробегала приятная усталость, так что я пересекала лужайку от парковки до крыльца дома на руках Тайфуна, который потом еще долгое время целовал меня на прощание.

Это то немногое, что оставляло приятные воспоминания, их хотелось перебирать в памяти, ощущать сладкое послевкусие на кончике языка, словно еще немного, и он снова меня коснется.

Никогда я не чувствовала себя настолько легко и спокойно. Впервые в жизни отпустила контроль, зная, что он не подведет, что будет рядом. И это, признаться, пугало.

Совсем недавно я смотрела на Анабель и думала, что самое настоящее проклятие – так зависеть от мужчины, убиваться из-за утраты, а теперь понимала, что сама попала в этот капкан. Было до безумия страшно потерять Аарона. Еще там, когда в нас стреляли, на парковке около моей квартиры. Тогда я не признала этого, а сейчас… кажется, нашла в себе силы это осознать.

Мы решили не возвращаться в театр, а просто поехали домой. Точнее, я к брату и сестре, а Гонсалес к себе.

Матиаса и Марии все еще не было, что тоже доставляло удовольствие. Я пользовалась минутами в полном одиночестве. Как в детстве, бродила по дому в кромешной темноте, рассматривала картины, висящие на стенах в коридоре, впитывала аромат цветов, стоящих в гостиной, – напоминание о существовании Арии Перес.

Я не торопилась заходить в кабинет отца, почему-то решив оставить это на раннее утро. Сейчас хотелось попрощаться с домом. Скорее всего, я больше не появлюсь здесь, а потому бродила по коридорам в вечернем платье и не хотела включать свет. Было в этой тьме свое какое-то мрачное очарование.

Может, поэтому, когда свет фар подъезжающей машины осветил потолок гостиной на первом этаже, я поспешила подняться наверх, спрятаться в своей старой комнате и наспех переодеться в одежду, которую не успела перевезти в квартиру. Хотелось остаться с призраками прошлого наедине, не пуская в нашу встречу живых. По той же причине в кабинет отца я вошла, когда на горизонте едва забрезжил рассвет.

Здесь царила все та же атмосфера: пахло виски и табаком, французские шторы наполовину закрывали окна, оставляя приятный полумрак, только легкие движения пыли в воздухе выдавали то, что сюда давно никто не заходил. Даже горничная.

Я села в кресло отца, как делала уже сотни раз, когда работала из дома под его контролем, включила небольшую настольную лампу, развеивая слишком тяжелую темноту.

Все казалось, что отец вот-вот зайдет сюда при полном параде, зевая и держа кружку дымящегося кофе в руках. Наверное, где-то внутри меня, в самой глубине души, тлело желание, чтобы это оказалось правдой. Как бы я ни убеждала себя и других, что мне плевать на его поступки, что мне не больно, я хотела кричать, ругаться, выяснить причины, по которым он это сделал. Обида разрывала сердце изнутри, оно буквально билось о грудную клетку, желая выбраться и разбиться у меня под ногами. Но вместо того, чтобы плакать и раскидывать вещи в приступе ярости, я достала сигары из верхнего ящика стола, налила виски в прозрачный стакан и включила ноутбук, введя в строке с паролем день рождения моей матери. И это не проявление сентиментальности, лишь страховка. Данных о маме не осталось ни в одном архиве, дату ее рождения знали только мы: отец, я, Матиас и Мария. Так что он облегчил нам задачу на случай его смерти.

Я проверила электронные письма, пометила то, что нужно удалить с помощью хакеров, где отвлечь внимание, где сделать выписки до того, как адвокат огласит завещание. Затем принялась за документы, счета и книги, которые велись только от руки и в единственном экземпляре, охраняясь посильнее лондонского Тауэра.

Следом очередь дошла до договоров, лежащих на стеллажах, половину из которых нужно убрать подальше от любопытных глаз, а другую половину вообще уничтожить. С этими знаниями я бы легко могла подставить и брата, и сестру, но делать этого не стала, только рассортировала все по стопкам, подписывая по датам, именам и делам.

Затем снова налила виски в стакан, наполнив его наполовину. Сигару в пальцах сменила привычная сигарета, которую я не выпускала из рук, затягиваясь после каждого действия. Так становилось проще, оставляло в мыслях немного тишины.

Наверное, если бы я еще вчера вечером не сменила платье на обычные брюки и рубашку, то сейчас среди всего этого хлама и с растрепанными кудрями выглядела бы как сумасшедшая хозяйка дома на холме с призраками. Становилось до жути смешно от таких сравнений. Смешно до определенного момента.

Кто же знал, что вскоре я найду ответы на интересующие меня вопросы?

Я вернулась за стол, проверяя каждый ящик, перебирая заметки в ежедневниках и многочисленные письма на бумаге. И когда все было проверено, включая двойное дно во втором и третьем ящике, я потянулась к секретному отделению, о котором, как думал отец, никто не знал.

Я нашла его еще несколько лет назад, когда пряталась здесь от очередных «гостей» отца. Занимательно, но тайник всегда пустовал.

Пальцы скользнули вниз, под столешницу, нащупали нужный шуруп и слегка сдвинули его в сторону. Раздался тихий щелчок, а затем открылся небольшой проем, из которого, к моему удивлению, в руки что-то выпало.

Я выпрямилась в кресле, вытаскивая обычный белый конверт без опознавательных признаков и обратного адреса. Только улица и номер дома.

Этого дома.

Не теряя времени, я развернула конверт, выуживая на свет сложенный вдвое лист, на котором напечатанные буквы буквально кричали, что прямо сейчас мне нужно в участок к Тайфуну. И всего лишь один лист, всего несколько предложений ответили на мои вопросы о поступках отца.

Из дома я вылетела, проигнорировав и брата, и сестру, и прислугу, смотрящих вслед. Кажется, из-за этого весь немногочисленный алкоголь из крови выветрился, но я все же нырнула в гараж, вытаскивая первого попавшегося водителя, – переломать кости в аварии мне не хотелось, особенно когда до ответов осталось ждать всего несколько минут.

– Поехали, – рявкнула я, по-хозяйски усаживаясь на заднее сиденье черного автомобиля. Неизвестный мне молодой человек тут же оказался за рулем, заводя машину.

– Куда?

– В участок. – Водитель кивнул, осматривая меня в зеркале, а затем послушно перевел взгляд на дорогу.

Время, как назло, стало резиновым, почти осязаемым, словно еще немного – и можно коснуться секунд, превращающихся в минуты. Пальцы дрожали, то складывая лист, то, наоборот, расправляя, позволяя взгляду бегать по ровным машинным строчкам. Наверное, не нужно было трогать его руками, чтобы в участке смогли снять отпечатки, но это казалось выше моих сил. Мне хотелось видеть перед собой доказательство чего-то, что пока еще мой мозг не принял.

«Ты ведь знаешь, кто я, верно? Знаешь, что пятнадцать лет назад ошибся, выбрал не того человека и закрыл глаза на это? Я прекрасно это понимаю. Прекрасно понимаю, что сил искать не нашлось. Но и ты пойми меня, это скверна, от которой нужно очистить город. Ты должен успокоить свою дочь. Убрать ее на время, напугать, чтобы она больше не лезла в это дело. Или это придется сделать мне. Снова. И в этот раз мальчик не защитит ее от смерти».

Я раз за разом читала эти слова, слезы скапливались в уголках глаз, застилая все вокруг белой пеленой. Может быть, Анабель права и отец не такой монстр, каким хотел казаться? Неужели он повелся на эту записку? Неужели похищение – это попытка спасти?

И ведь в итоге он заплатил своей жизнью. Я осталась жива, отец – нет.

Кажется, только сейчас я начала понимать, что именно потеряла. Конечно, это не отменяло факта, что отец меня похитил, а гребаный убийца навещал в темноте, сводя с ума змеиным голосом. Но если это ради моего спасения? Можно ли это оправдать?

Можно.

Поступок уже оправдан, а горечь и боль от его смерти, такой бесчестной и глупой, сжимала сердце. Пусть отец был жесток, пусть никогда не считался с моим мнением и со мной, но был моим отцом, держал за руку на похоронах матери, обнимал, заплетал косички, когда няня слишком сильно дергала кудри, и ему даже пришлось меня похитить, чтобы спасти от убийцы. Почему я всегда смотрела на него только через призму злости? Почему всегда думала, что он только на стороне Марии? Сейчас я уже не узнаю ни его мыслей, ни взглядов, ни целей, а придумывать за него мне не хотелось. Да и стоило ли судить того, кто уже мертв?

Безумно хотелось плакать, может быть наконец отпустить, размазывая макияж и срывая голос на крик, но я сдержалась, мрачным взглядом рассматривая жизнь за окном машины. И, когда она остановилась около участка, я вылетела из нее так быстро, будто она могла взорваться в любую секунду.

Внутри помещение ничем не отличалось от тех, что часто показывают в детективных фильмах и сериалах по телевизору: тот же тусклый свет, пыль, люди в форме с подозрительными взглядами на всех вокруг. Не хватало лишь дерьмового кофе и пресловутых пончиков.

Взгляд лихорадочно бегал по людям за столами, стеклянным перегородкам между кабинетами в поиске Гонсалеса, но его почему-то нигде не было.

А с чего я вообще решила, что он здесь? Черт возьми. Эмоциональность однажды меня погубит. Нормальные люди сначала звонят.

– Ты чего здесь, красотка? – спросил знакомый голос, ладонь опустилась на плечо, заставив вздрогнуть и развернуться. Хорхе обеспокоенно осмотрел мое лицо, ожидая ответа. А я чувствовала себя так, будто кислород перекрыли, а сознание готовилось прыгнуть в темноту.

– Аарон, – прошептала я, цепляясь за руку парня. Хорхе кивнул, проходя вглубь коридора. Чертова записка, словно послание из самого ада, обжигала кожу даже сквозь карман брюк. Хотелось поскорее ее достать, отодвинуть подальше от себя и вымыть руки с мылом, чтобы эта скверна не проникла под кожу кислотой.

Вот где настоящая скверна.

В моем кармане, не в жизни.

Парень привел в небольшой кабинет, скрытый от всех остальных за углом коридора. Обычно в таких местах находились туалеты, и, если бы сердце не заходилось в бешеном ритме из-за удушающего страха, я бы точно сказала об этом Гонсалесу.

– Какой сюрприз, – сказал Аарон, поднимая голову от бумаг, когда дверь открылась, впуская меня и Хорхе.

– Надо поговорить, – произнесла я, нерешительно засовывая руку в карман. Пальцы тут же наткнулись на шершавую бумагу, от которой по телу бежала дрожь.

– Птичка?

– Нашла это в тайнике отца. – Конверт прилетел на стол прямо перед Тайфуном. Он, нахмурившись, проделал все то же самое, что и я несколько десятков минут назад.

Густые брови сдвинулись к переносице, пока глаза вчитывались в текст.

– Сигареты есть? – Я повернулась к Хорхе. Парень, кинув, вытащил пачку и зажигалку. Нервы были напряжены до предела, а я даже не знала, почему именно. Мы ведь и так думали, что у отца была причина. Да, хотел проучить, но быстро сдался, когда Аарон начал задавать вопросы. Слишком много непонятных и странных моментов, которые только сейчас приобретали смысл.

Я закурила в надежде выгнать напряжение из тела и мыслей, но это не помогало. Особенно после тяжелого выдоха Аарона, за которым последовали отборные ругательства. Вот так и выглядело истинное положение вещей.

– Думаешь, правда? – тихо спросил парень, устремив на меня тяжелый взгляд. Хорхе через плечо Тайфуна заглянул в записку.

– А смысл этого цирка? О тайнике знали только он и я.

– Мария? Матиас? Обелить имя отца в твоих глазах?

– Вряд ли.

– Ты так им веришь, красотка?

– Нет, – усмехнулась я, упираясь бедром о стол, – у них не хватило бы мозгов на это. Проще сделать меня во всем виноватой, разве нет? Зачем держать меня рядом, если я дьявол во плоти?

– Не так уж они и не правы, – съязвил Аарон, пытаясь разрядить обстановку. Я затянулась, промолчав, и покачала головой. Гонсалес обратил внимание на Хорхе. – Есть что-то по родителям того ребенка?

Хорхе поджал губы.

– Туристы. Приехали в город два дня назад, уезжают через неделю. Билеты я проверил. – Всего несколько слов, которые буквально отбросили нас на несколько шагов назад. Ни мне, ни Аарону это не понравилось, но он ничего не сказал, поднялся из-за стола, оглядывая меня с головы до ног, будто его больше ничего не волновало. Но он не успел сделать и шага. Дверь открылась, впуская в кабинет взрослого мужчину с проседью в волосах. Кажется, это напарник Гонсалеса – Дэни.

– О! – коротко выдал удивленный мужчина. – У нас гости? – Я рассматривала полицейского, пытаясь понять, почему он так спокоен. Почему общество мафиози его нисколько не смущало? Почему он так легко работал с Аароном?

– Да, – отозвался Гонсалес, оставшись на месте. Впрочем, сейчас проявление чувств показалось бы не совсем уместным. – Это отнеси экспертам, пусть снимут пальчики, ну и далее по списку. – Он обернулся к другу через плечо. Хорхе кивнул, собираясь на выход. И почему полицейские так легко принимали Хорхе? Неужели у Аарона такая репутация, что ему все прощалось?

– Занес отчеты, о которых мы говорили в театре. Здесь камеры, звонки, переводы и алиби всех, кого ты подозревал. – Дэни подошел ближе, с шумом опустил папку на стол. Тайфун скупо кивнул, словно это уже не имело значения. Я выдохнула, оглянувшись в поиске пепельницы или чего-то в этом роде.

А потом мир рухнул.

Тихая, едва слышная мелодия раздалась совсем рядом, меня будто огрели по голове кирпичом. Та самая песня, которая уже дважды разрушила все.

Страх сковал легкие. Все походило на замедленную пленку кино, заевшую посередине фильма. Я обернулась к Тайфуну, пытаясь понять, показалось мне или нет. В этот момент очень хотелось оказаться сумасшедшей с галлюцинациями. Но взгляд Аарона стал темнее, буквально бегая от меня к Дэни, который стоял прямо за моей спиной, и обратно.

Все очень, очень плохо.

Я дернулась, пытаясь шагнуть вперед. Это не чертов сон. Это правда. Убийца, которого мы искали, стоял прямо позади меня.

Пленку кино поставили на ускоренную перемотку.

Мужчина схватил меня за шею, буквально вжав в свою грудь. Холодный металл оказался у виска, почему-то возвращая в ситуацию с Хорхе. Вот только тогда я не испытывала такого всепоглощающего ужаса. Тогда я знала, что все закончится хорошо, а сейчас уверенность в собственной удаче покинула меня. Может быть, это тот самый раз, когда смерть не обойдет стороной?

– Подойдешь, и она останется без мозгов, – снова змеиный голос, страх и отвращение. Я еще раз дернулась, пытаясь выбраться из хватки и молясь только об одном – чтобы и я, и Тайфун остались живы.

Аарон достал пистолет, направив его на полицейского.

– Только тронь, – проговорил парень, показательно не смотря в мою сторону. Сейчас моя жизнь зависела от сумасшедшего, который без устали твердил о скверне, и от Аарона, который не стал бы убивать его так легко. И я не была уверена в том, что моя жизнь в этом выборе окажется столь ценной.

И почему Хорхе так быстро ушел?

– И что? – усмехнулся Дэни, сильнее вжимая дуло в мой висок. – Убьешь меня? А вдруг попадешь в нее?

– Ты знаешь, что мне нужны ответы, – проговорил Тайфун. – Отпусти ее, и я позволю тебе уйти.

– Хорошая попытка, жаль, что ложь.

– Она важнее, чем прошлое. – Отличное время, чтобы поговорить. Отличное время, чтобы признаться в том, что моя жизнь важнее ответов. Но я стояла, прижавшись к убийце наших матерей, моего отца. Черта с два он уйдет. Я знала, на что способен Тайфун в своей мести, слышала, что о нем говорили, и ни разу не сомневалась в правдивости этих слов. И сейчас у моих чувств был разбег от страха до спокойствия, от ужаса до мольбы.

– Значит, она тоже станет прошлым, – прошипел Дэни, шагнув назад и увлекая меня за собой. В его голосе сквозила решимость. Такая, что по коже поползли мурашки, скрываясь за волосами на затылке. Я извивалась в его хватке, словно змея. Мне хотелось выбраться, вдохнуть без страха, что жизнь может оборваться в любой момент. – Нужно очистить город от скверны! У меня ведь дети, внуки! Я должен быть спокоен. Бог велел очищать землю праведным огнем. – Я попыталась резко расслабиться, вспоминая уроки самообороны, укусила его за предплечье, но мужчина даже не растерялся, ни на секунду не потеряв внимание.

– Не нарывайся раньше времени. – Он сильнее стиснул мою шею. Кажется, я все же умру сегодня.

– Разве Он бы это одобрил? – Внезапно дверь открылась, впуская в кабинет человека, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Мария стояла на пороге, в упор смотря на Дэни. Самое неудачное время для семейных встреч.

– Это праведный гнев. Праведный гнев благословен, – трепетно отозвался Дэни. – Не прикрывайся Богом, девочка, я знаю, что твоя душа уже давно прогнила.

– И все же я ищу спасения, а не убиваю людей.

– Убирайся, Мария! Убирайся, – прокричала я, брыкаясь и отбиваясь, пытаясь отцепить от себя мужчину, Дэни сжал меня еще сильнее, отвел пистолет в сторону Марии.

– Я очищаю город от зла, – припечатал полицейский, я зажмурилась. Почему во всем участке не осталось ни одного человека? Почему никто не прошел мимо? Почему никому не было дела? Зачем Мария приперлась сюда?! Зачем? – И никто вас не спасет, никто. Мафиозные семьи должны покинуть этот мир. Они должны умереть.

Я раскрыла глаза, бросив взгляд на Тайфуна. Умоляющий, просящий. Как бы то ни было, она моя сестра, и я не могла дать ей умереть. Семья Перес и так разделилась на части, которые не находили примирения. Мы не могли лишиться еще одного члена семьи из-за сумасшедшего с синдромом бога. Так нельзя. Мы уже слишком многим заплатили. Аарон еле заметно кивнул.

– Уходи, глупая! – еще раз крикнула я, чувствуя, как похолодели кончики пальцев, а тело онемело.

– Ты такое же зло. – Мария не послушала.

Я резко осела вниз.

Тайфун выстрелил один раз. Но прозвучало два выстрела с разницей всего в несколько секунд. Два выстрела, словно хлопок, делящий жизнь. Два выстрела, прозвучавшие как барабанная дробь или, скорее, похоронный марш.

Звуки слышались так, будто я стремительно летела к океанскому дну с камнем, привязанным к ногам. Перед глазами застыла белая полоса. Я видела, как Мария, раскрыв рот в немом крике, завалилась назад. Как Дэни отшатнулся в сторону. Как Аарон метнулся к Дэни, отбросил пистолет в сторону, затем вернулся ко мне, помог подняться и порывисто прижал к груди. А мой взгляд приковался к сестре. К лежащей на полу сестре, живот которой был залит кровью.

Воцарилась суматоха, забегали люди в форме, отовсюду раздавались крики, визги, разговоры, которые я даже не понимала.

Я отстранилась от груди Тайфуна, опустилась обратно на колени, потому что ноги не держали, и поползла в сторону Марии, на ходу стягивая с себя топ.

– Мария, Мария, – шептала я, приложив ткань к ране внизу живота. И сейчас я бы простила ей все, пусть живет, пусть ненавидит и осуждает, но продолжает ходить в свою церковь и блаженно натягивать длинные юбки. Она ведь моя маленькая, глупая младшая сестра. Я не могла потерять еще и ее.

– Лу, – тихо отозвалась девушка, приоткрыв глаза, – я хотела сказать, что… – она запнулась, – мы не виним… что я… – Мария скривилась, каждое слово приносило боль.

– Молчи, ладно? – проговорила я, оглядываясь в поиске помощи. – Просто молчи. Ты скажешь мне все, что хотела, когда поправишься. – Мария моргнула, а ее взгляд устремился в потолок. Слишком пустой, безразличный и стеклянный. Я чувствовала, как горячие дорожки катились по моим щекам, обжигая и причиняя боль. Какого черта?

За что?

Глава 36

Аарон

Как человек мог использовать Бога для оправдания убийств? Я видел и знал многое. Знал и о таких помешательствах, но никогда не сталкивался с ними вживую. Черт возьми, мне казалось, что страшнее любого другого существующего греха – оправдывать самую настоящую тьму именем Господа.

Я знал, что и мне положена дорога в ад и будет она сопровождаться ковровой дорожкой, но я никогда не оправдывал зверств и ужасов, что встречались в криминальном мире. Я просил прощения за мои грехи, надеясь, что однажды смогу их искупить.

В участке уже все улеглось: криминалисты сделали свою работу, судмеды забрали Марию, Дэни отделался легким ранением, при котором не потребовалась даже госпитализация.

Черт возьми.

Я затушил сигарету, забрал второй окурок из пальцев Луизы, перепачканных кровью, которую девушка даже не смыла.

Вот что приносило мне настоящую боль – безжизненный, уставший взгляд моего сердца. Луиза могла запросто уйти, оставить меня. И наверное, поступила бы правильно, потому что уже во второй раз я так и не сдержал своего обещания. Она потеряла отца и младшую сестру меньше чем за месяц. Да, мы нашли убийцу, но какой ценой? Я даже не хотел представлять себя на ее месте. Боялся, что разорвет от боли. Потому что, при всей холодности и ужасных отношениях, Луиза принимала семью такой, без желания переделать. И вот когда она решила жить для себя, выбирать себя и, зачем обманывать, меня, жизнь подсунула очередное испытание.

Почему Бог так суров к ней? Чем она заслужила такую судьбу? Луиза устремила на меня взгляд, от которого хотелось спрятаться, отвернуться, выдохнуть, но я не позволил себе этого сделать. Впрочем, в ее глазах не плескались злость или осуждение, только давно застывшая и потерянная тоска, боль и невысказанный страх.

Я приблизился к ней, сидящей на столе, молча обнял, боясь, что она может оттолкнуть. Но Лу этого не сделала, вцепилась в меня с такой силой, будто все вокруг лишь декорации к жизни, а я реален.

До слуха донесся тихий всхлип, а затем она, уже не скрываясь, разрыдалась, затапливая рубашку слезами. И от ее тихих криков становилось так больно, что хотелось забрать ее скорбь себе. Пусть лучше я проживу все это, не она. Пусть меня съедают отчаяние и потери, а не ее.

Но, увы, этого нельзя сделать, поэтому я стоял рядом, аккуратно прижимая ее к себе и больше не давая никаких обещаний. Я не смог даже оградить ее от этого. Луиза снова оказалась на грани. И мне было за что себя ненавидеть, но я почему-то чувствовал свободу и облегчение. Облегчение от того, что она, та, кто для меня важнее всего, осталась жива. Вот чья жизнь по-настоящему имела для меня ценность.

– На ее месте мог оказаться ты, – прошептала девушка, все еще роняя слезы. Я замер, пытаясь понять, не послышались ли мне эти слова. – Я боюсь тебя потерять, Аарон. Так сильно боюсь, что душу разрывает от страха, от воспоминаний. И это неправильно, но я все думаю, что было бы, если бы там стоял ты, а не Мария…

– Я уже там был, – ответил я, поддев пальцами подбородок девушки. – Был на ее месте, и ты меня спасла. – Луиза, раскрыв глаза, бегала взглядом по моему лицу, пытаясь прочесть эмоции или поверить словам. Так сильно хотелось, чтобы она все еще мне верила.

– Пожалуйста, не исчезай, ладно? – тихо попросила она, а я знал, что больше Луиза никогда такого не скажет. Это единственный миг, когда Луиза Перес позволила себе слабость, когда снизошла до такой просьбы.

– Ты все еще веришь мне?

– Ураган ведь обходит меня стороной? – ответила вопросом на вопрос Луиза. Я лишь кивнул. И хаос, и убийцы, и родственники, которые порой хуже врагов, и даже я сам. Луиза в самом центре урагана, но, иронично, сердце тайфуна – самое спокойное место из всех.

– Мне нужно заняться этим делом, он в допросной. – Я осторожно коснулся губами макушки девушки.

– Я пойду с тобой, – тут же отозвалась она, отстраняясь и спрыгивая со стола.

– Не хочешь рассказать брату, что случилось? – Кажется, вопрос попал в больное место, потому что Луиза легко вздрогнула, замерла, будто я ударил ее своими словами. Но, по правде говоря, разбираться с Матиасом под присмотром Хорхе безопаснее, чем наблюдать за серийным убийцей. А именно им он и был: два убийства пятнадцать лет назад, и это те, о которых доподлинно известно, убийство рабочего в парке, Фелипе Переса, Марии, покушение на Луизу, причем дважды, подстрекательство и черт знает что еще. Я был готов придушить его голыми руками.

– Я уже позвонил главе семьи Перес, – сказал Хорхе, входя в кабинет. Луиза кивнула, опустив плечи.

– Я не готова видеть брата, спасибо, – первая часть явно предназначалась мне, вторая – Хорхе.

– Что-то еще?

– Наш заложник сознался, когда узнал, что Дэни задержан. Выложил все. – Хорхе удивленно вскинул брови, вопросительно скосив взгляд на Луизу. Я кивнул, прося продолжать. Пусть лучше она узнает все здесь, чем опять полезет в самую гущу событий, рискуя собой. – Сказал, что познакомился с Дэни пятнадцать лет назад в какой-то секте, обещающей чуть ли не рай на земле, – парень скривился, – промывка мозгов та еще. Вот у Дэни и потекла крыша, а рождение младшего сына и вовсе ее снесло. В день похищения Луизы его телефон засекла вышка около порта, в театре он тоже был. Отпечатки мы не нашли нигде, но всего найденного будет более чем достаточно. Тем более для нас, – многозначительно выдал Хорхе, и «для нас» не требовало объяснений. «Мы» не полиция, не суд. У нас свои законы, счеты с врагами и обидчиками.

Признаться честно, то, что за всем стоял Дэни – мой напарник, отец троих детей и дедушка двух прекрасных внуков, – все еще вводило в ступор. Последние месяцы казались безумными, словно поезд сошел с рельсов и теперь катился по инерции, не имея возможности затормозить. И понятно, что нормальность никогда не постучится ни в мою жизнь, ни в жизнь Луизы, но даже это не вписывалось в привычную нам картинку мира.

Убийцей Арии Перес, Розы Гонсалес, Фелипе Переса все это время был не глава конкурирующей семьи, а, мать его, мой напарник, детектив полиции.

Таким ли злом мы были? Такую ли тьму несли, как рисовали другие? Что, если мы пытались выживать так, как умели? Смешно, но я уверен, что никто из нас троих, сейчас находившихся в кабинете, не смог бы жить иначе. Может быть, поэтому Луиза ни разу по-настоящему не попыталась сбежать от своей семьи. Может быть, поэтому я вернулся, заняв место отца.

Я выдохнул, сняв пиджак со спинки кресла, а затем направился прямо по коридору, зная, что и Луиза, и Хорхе пойдут следом. Настало время получить ответы.

В допросной было прохладно, темно и даже мрачно, будто стены впитали признания, страхи, тень убийств и призраков, висящих над каждым, кто здесь когда-либо находился.

Никогда не любил это место. Как и допросы.

Дэни сидел за столом, устремив взгляд в одну точку. Что толкнуло семейного человека, полицейского на такую бесчестность? На убийство женщин? На похищение молодой девушки, пусть и чужими руками? На нападение?

– Дай мне ручку и лист, – проговорил мужчина, подняв взгляд на меня.

– Так просто? – усмехнулся я, садясь напротив. Напарник, точнее, бывший напарник, собирался написать чистосердечное. Смешно. Оно бы значительно уменьшило срок его наказания. Конечно, для меня это не имело значения по многим причинам. И планам.

– А смысл отрицать? Я сделал это все и готов признаться.

– Уменьшить срок не получится.

– Зачем его уменьшать? – Он подался вперед, хищно оскалился, словно пытался меня напугать. Допрос Дэни должен стать чем-то интересным для других. Он ведь знал все наши уловки и крючки, как и государственные законы. – Я сделал то, что должен был. Зла в городе стало меньше, моя миссия выполнена. Жаль, что не успел убрать всех, – бросил он так, будто это мелочь, не имеющая значения, будто наши жизни ничего не значили. – Моя дочь коснулась вашей скверны. Почему никто из вас не хочет видеть свою жизнь такой, как она есть? Почему никто из вас не хочет увидеть то, что вы живете, как паразиты?

– У тебя нет дочери.

– Уже нет.

– И чем ты лучше нас, Дэни? – с горечью произнес я, понимая, что и сам должен сидеть с той же стороны, что и он. Так ли сильно мы отличались друг друга?

– Твоя подружка говорила, как ей было страшно? – неожиданно рассмеялся он, кинув на меня совершенно безумный взгляд.

Мы точно разные.

Я не собирался убивать всю его семью из-за мести.

Пальцы вцепились в ткань форменной полицейской рубашки, положив мужчину грудью на стол. Фантазия мертвецки бледной Луизы с пулей во лбу казалась слишком страшной.

– Ты за все заплатишь, Дэни, я буду долго и мучительно вытягивать из тебя жизнь по ниточке. Это жестокий мир, и ты влез в него по самые уши. Ты утонул в дерьме, которое сам же и устроил, – прошипел я, отпуская его обратно. – Тот мужчина в парке. В чем он был виноват? Тоже скверна?

– Издержки, – пожал плечами Дэни, будто это ничего не значило. А я еще раз убедился в том, что мы совершенно разные.

Может быть, моя семья и семья Луизы не являлись самыми законопослушными, но тот мужчина – да. У него была нормальная работа, не связанная с криминалом, жена и дети. А теперь его нет. Он пал в войне, о которой даже не знал.

– Признайся, что ты испугался, – безэмоционально хмыкнул я. – Если бы не это убийство, то, кто знает, может быть, я бы оставил дело матери. Рано или поздно. – Конечно, я лгал. И Дэни это прекрасно понимал. Ручка и белый лист бумаги появились перед ним. – Пиши все, начиная с проклятой секты, не забудь написать о своем друге, шантаже и мотивах. Впрочем, ты и сам все знаешь, – выдал я и тяжело поднялся из-за стола. Разговор оставил осадок где-то под ребрами, словно меня напоили лавой, и сейчас она плескалась внутри.

Уже в дверях помедлил, развернулся в сторону мужчины. Дэни склонился над листом, наручники тихо позвякивали на его руках.

– Почему о твоей дочери никто не знал? – Он поднял голову, какая-то извращенная улыбка изрезала лицо, делая его маниакально жутким.

– Она не заслужила того, чтобы о ней знали и помнили. – Я скривился и вышел из допросной, понимая, что между моим миром и мотивами Дэни пролегала огромная пропасть. Или мне хотелось в это верить. Как и в то, что даже Фелипе Перес не поступил бы так с Луизой.

Глава 37

Луиза

Несколько дней спустя

Ветер раздувал непослушные волосы, заставляя их путаться, приклеиваться к блеску для губ, безумно раздражая, но я продолжала стоять, устремив взгляд в пустоту и совсем не шевелясь. Теперь сентябрь чувствовался во всем: в резко похолодевших вечерах, в слабом солнце, в настроении. Хотелось задержать хоть крупицу тепла, которое сейчас казалось необходимым.

Я стояла над могилами моей семьи.

Это даже звучало смешно. Я всегда думала, что погибелью для нас станет Мария, а в итоге ею стала я. Больше нет мамы, отца, сестры. До сих пор не верилось, что все произошедшее – правда. Казалось, что вот-вот я проснусь в Канаде от навязчивого звонка младшего брата, все будут живы и здоровы. Кроме мамы.

Хотя бы так…

– Лу? – Я вздрогнула, зажмурилась, когда тихий голос брата ударил в спину. Не хотелось встречаться с ним здесь. Что бы я ему сказала? «Мне жаль», «живи дальше»? Я ведь даже не представляла, что это такое – потерять того, кто реально был частью тебя самого еще внутри матери.

Матиас встал рядом, плечом к плечу. А я боялась на него смотреть. Что я увижу? Изможденное, изъеденное болью лицо, синяки под глазами, беспробудное пьянство в попытке заглушить чувства? Да и после того, как они отказались от меня, был ли смысл видеться? Не проще ли разойтись каждый своей дорогой?

– Говорят, тому человеку грозит пожизненное, – задумчиво проговорил парень, затягиваясь. Я кивнула. – Тайфун все решил сделать по закону?

– Ты позволишь ему сесть в тюрьму? Или думаешь, что Аарон позволит это сделать? – усмехнулась я, пряча руки в карманы легкого плаща.

– И ты согласна с этим?

– Не думаешь, что заслуженно? – бросила я, достав пачку сигарет. – Срок давности двух убийств уже прошел, ему грозит лишь обвинение за убийство человека в парке, отца, Марии и покушение, – зачем-то призналась я, пуская дым в легкие. Проще не стало.

– Он что-то сказал?

– Почему ты не задаешь эти вопросы Тайфуну?

– А ты как думаешь?

– Отправил ко мне? – Матиас лишь кивнул, а я была готова вырыть еще одну яму для чертова придурка. – Мы – скверна, мы не должны жить, а потом выложил чистосердечное. Что-то случилось с его дочерью из-за мафии, потом у Дэни родился младший сын, буквально крышу снесло от страха, что с ним может случиться то же самое, что и с дочерью. Вот и решил запугать, чтобы отцы сидели по местам и не двигались. Говорят, задолго до этого существовала какая-то секта, несущая благую весть, очищение от тьмы и призывающая очистить все вокруг себя. Ее быстро прикрыли, но, видимо, он понял все слишком буквально. Пентаграмма как знак, ловушка для дьявола, которая удерживает зло, – я рассказывала это как старую историю, со злой иронией в голосе, будто в конце мы должны рассмеяться. Жалкая попытка скрыть ноющую дыру в груди. Сигарета тлела в пальцах, пока фильтр не нагрелся до такой степени, что слегка лизнул кожу теплом.

– Плохой способ отомстить, – хмыкнул брат, и на этом разговор закончился. Мне больше нечего сказать, поэтому я развернулась, собираясь уйти.

Все ответы получены, все вопросы заданы. Теперь оставалось принять их и жить дальше. И я собиралась сделать это, как делала каждый раз.

– Я не знаю, ради чего мне жить, Лу, – проговорил Матиас, заставляя остановиться. – Ради кого мне жить?

– Живи ради себя, – отозвалась я, чувствуя, как грудная клетка разрывалась под сильными ударами сердца. Я знала, ради чего теперь буду жить я. Ради самой жизни и любви. А еще ради расследования, которое собиралась начать сама. Мне было необходимо узнать, кто открыл эту секту, кто поместил в ум Дэни те мысли. Не знаю, что я буду делать, когда докопаюсь до правды, но почему-то казалось, что только так я смогу отпустить призраков прошлого и войти в будущее. Я должна была найти ответы.

И мне хотелось бы забрать боль Матиаса себе, но я уже с огромной страстью в ней купалась. А страсть, как известно, проходит быстро, оставляя после себя лишь выжженное поле.

– Мы слишком долго жили ради кого-то и для кого-то, Матиас. Сначала для отца, его дела, крутились вокруг всего этого. Потом ради Марии, ты вертелся рядом, защищая ее от всего. И теперь посмотри, где мы. У нас не осталось никого. Только мы по разные стороны друг от друга. Почти враги. Живи для себя, занимайся делами – сейчас самое время вывести их в законный бизнес, женись, родите детей, посмотрите мир. Теперь для тебя открыты все двери. Будет грустно, если ты захлопнешь их прямо перед своим носом, – голос с огромной тяжестью держался ровно. Самой же мне хотелось разрыдаться с такой силой, что сводило челюсть. Но я не должна плакать, не должна, поэтому сделала еще шаг.

Пора закрыть эту дверь, перелистнуть страницу книги.

– Я так и не нашел бухгалтера, Лу, – произнес брат, снова заставив остановиться. – Никто не справится с этим лучше, чем ты.

– Не после того, как вы отказались от меня, – бросила я, направившись к выходу. Нет, я не дам этому повториться. Не дам снова затянуть себя в сети.

– Почему ты так говоришь?

– Да потому что вы все знали! Ты и Мария знали, что отец похитил меня! Я целые сутки ждала смерти и пыток, Матиас! Ты хоть представляешь, что я, мать твою, чувствовала?! – Я порывисто развернулась, сделав несколько шагов в его сторону. – И ни ты, ни она не сказали ничего Тайфуну. А потом сделали меня виноватой в смерти отца. Разве это семья? – И мне было невыносимо больно от своих собственных слов, потому что Мария была там, в участке, она отвлекла Дэни. Это из-за нее я все еще жива. Это из-за меня она мертва. Точнее, не из-за, а потому что она решила влезть туда, куда ее не просили. Потому что она решила… не знаю, что она решила.

– Она пришла в участок ради тебя, – сказал он, будто уловил мои мысли.

– Не ври, Матиас. Мария – последний человек, который пришел бы ко мне. – Я надеялась, что он лжет, потому что это убивало мое сердце. Буквально разрывало на части.

Так больно, словно я все же дождалась ту, вторую, пулю. Но она не убила меня. И не холодила металлом органы. Она выжигала душу.

– Мы одни, Лу. – Только теперь я смогла поднять взгляд, чтобы посмотреть в глаза брата, в которых застыли слезы. – У нас больше никого не осталось, я не хочу лишиться и тебя.

– Ты уже меня лишился.

– Лу, – умоляющий голос, переросший в тихий всхлип. Слеза, не сдержавшись, скатилась вниз по щеке, упав на пожелтевшую траву. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, чувствуя, как внутри разверзается самая настоящая черная дыра. А потом Матиас шагнул вперед, аккуратно притянул в объятия, и я позволила себя обнять, цепляясь за брата как за единственного родного человека. Впрочем, он таким и был, если не считать Аарона. Мы остались вдвоем, с ношей криминального мира на плечах и небезызвестной фамилией в городе, в котором каждый наш шаг и действие будут разглядывать буквально под микроскопом.

– Прости меня, Лу, прости, – прошептал Матиас, роняя слезы на мою макушку. Я уткнулась носом в темную рубашку, размазывая макияж и слезы по ткани. И вот так, стоя посреди кладбища, давая друг другу молчаливые обещания и оставляя прошлое в прошлом, мы, кажется, обрели покой. Может быть, мы никогда не покинем мафиозный мир, никогда не станем нормальными, но у нас всегда будем мы, даже если опасность будет подстерегать за углом.

И я знала, что Аарон будет рядом. Знала, что он сдержит каждое свое обещание. И, черт возьми, это совершенно точно не проклятие. Это благословение небес – встретить человека, который будет оберегать тебя от боли, позволит ее прожить, быть сильной и слабой одновременно.

Эпилог

Я спал, и мне снилась дорога из желтого кирпича. Я уверенно шел по ней, не страшась ни преград, ни оков, ни чудовищ. И меня никто не преследовал: мягко окутывая белыми крыльями, защищая от бед и невзгод, она шла рядом. Рука об руку пересекая линии жизни и звонко стуча каблуками по дороге из желтого кирпича. И я знал, что так будет всегда. Даже когда нога моя ступит на порог Изумрудного города, она будет рядом, держась за мою ладонь, позволяя вести вперед, к цели, к будущему, к тому, что больше не причинит ей зла.

***

Аарон Гонсалес и Луиза Перес объединили свои сердца спустя год после знакомства. Оба решили остаться в городе, принесшем им много потерь, боли и страданий, но в то же время подарившем им друг друга и самих себя.

Семья Гонсалес стала самой крупной организацией, поглотив бизнес семьи Перес. Вернее, заключив еще несколько взаимовыгодных союзов, на основании которых Матиас Перес стал правой рукой и частью организации, названной впоследствии «Сердце Тайфуна».

Отличительным признаком семьи стала золотая птица, влетающая в золотую клетку. Такое тату носили многие представители семьи, не пряча, а скорее гордясь и хвастаясь своей принадлежностью к организации.

Существует несколько версий, согласно одной из них, знак мог появиться из-за прозвища Луизы Перес, по другой же версии, это как-то связано с хаосом и водоворотом событий, случившихся в августе две тысячи двадцать третьего года. К сожалению, подробности данных происшествий и факты оказались засекречены, а затем и вовсе утеряны полицейским участком городского округа. Возможно, к этому приложил руку один из владельцев клуба в центре города, который также принадлежит данной семье. Увы, об этом человеке ничего не удалось узнать.

Я отложил газету, ощущая острое желание рассмеяться. Эти журналисты бывали порой выдумщиками получше любого писателя. Хорхе – владелец клуба, да еще и безызвестный. Смешно. Даже самый ленивый и необщительный человек в городе знал, кто такой Хорхе и какую работу он выполнял. После всего парень плотно занялся охраной. У Анабель родился мальчик, которого назвали Генри в честь отца. Матиас взял управление над клубом и казино. Луиза отошла от дел. Ну как отошла, сидела на моем плече в бесстыдном костюме демоненка с белыми крыльями и нашептывала разные непотребства.

Взгляд метнулся к девушке. Она лениво пила чай из винтажной кружки и глядела на меня поверх очков для чтения.

– Забавно, что наша история оказалась такой…

– Привлекательной для прессы? – усмехнулась Луиза, отставляя кружку в сторону и пересаживаясь ближе ко мне. – Тебе не кажется, что мы постарели?

– Это всего лишь газета, птичка, – проговорил я, заглядывая в зелено-желтые глаза. – Прошло не так много времени.

– Но у тебя морщины…

– Это потому что я слишком часто улыбался, как придурок, когда видел тебя, – отозвался я, тягуче медленно целуя девушку, а затем пристально рассматривая ее. И ни капли мы не изменились. Она все так же казалась дьявольской и ангельской одновременно, все так же играла на моих нервах и все так же хорошо выглядела, будоража одним своим присутствием.

Я потянулся вперед, запутывая пальцы в кудрявых волосах на затылке. Луиза облизнула губы, как часто делала, чтобы подразнить, а затем сама сократила между нами расстояние и нежно поцеловала меня.

И, черт возьми, это лучшее, что могло произойти со мной в жизни.

Примечания

1

Цитата из книги «Скорбь Сатаны» Марии Корелли, 1895 (пер. Е. В. Кропоткина).

2

Здесь имеется в виду монастырь Санта-Фаз (в переводе «Святой Лик»), находящийся в испанском городе Аликанте, но здесь и далее история монастыря и факты изменены для сюжета.

3

Пока, друзья (исп.).

Content

Кэтрин Болфинч
Сердце Тайфуна

Плейлист

Пролог

Глава 1 Аарон

Глава 2 Луиза

Глава 3 Аарон

Глава 4 Луиза

Глава 5 Аарон

Глава 6 Луиза

Глава 7 Аарон

Глава 8 Луиза

Глава 9 Аарон

Глава 10 Луиза

Глава 11 Аарон

Глава 12 Луиза

Глава 13 Аарон

Глава 14 Луиза

Глава 15 Аарон

Глава 16 Луиза

Глава 17 Аарон

Глава 18 Аарон

Глава 19 Луиза

Глава 20 Луиза

Глава 21 Аарон

Глава 22 Луиза

Глава 23 Аарон

Глава 24 Аарон

Глава 25 Луиза

Глава 26 Аарон

Глава 27 Луиза

Глава 28 Аарон

Глава 29 Луиза

Глава 30 Аарон

Глава 31 Луиза

Глава 32 Аарон

Глава 33 Луиза

Глава 34 Аарон

Глава 35 Луиза

Глава 36 Аарон

Глава 37 Луиза

Эпилог

Примечания