Марина Серова

Непальская красная нить

Русский бестселлер

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Кофеин не радовал. Меня одолевали мрачные мысли о том, что частный детектив – самая бесполезная и безденежная профессия. Месяцами ни одного клиента, подумать только! Мужья женам не изменяют, жены не изменяют мужьям. Последнее дело о краже фамильных драгоценностей было успешно закрыто сто лет назад лично Эркюлем Пуаро. Когда же попадается редкий клиент, то обязательно испортит настроение. Либо он приходит с каким-то скучным делом, не стоящим выеденного яйца, вроде проверки контрагента, либо сам по себе оказывается занудой и токсиком. Больше всего меня убивают мужики в районе полтинника, которые, едва переступив порог офиса, начинают обращаться ко мне свысока: «Танечка», «Танюша», «дочка»… Кочка! Держат меня за тупую сопливую блондиночку. Надоело.

Нет, новый клиент так себя не вел. Кандидат каких-то там наук, Первухин в разговоре держался вежливо и тактично, при этом очень естественно. Когда он говорил мне «Татьяна Александровна», то по интонации и по глазам было видно, что этот зрелый мужчина не льстит, не заигрывает, но и впрямь считает меня Татьяной Александровной, профессионалом в ремесле частного сыска, хотя между нами добрых пятнадцать лет разницы. Первухин явно наводил обо мне справки и составил положительное представление, так что вполне доверял моему опыту. Интеллигентный мужчина, располагающий к общению. Все бы клиенты были такие, как этот!

Увы и ах, дело, с которым он заявился, вызывало у меня жуткое раздражение. Не удивлюсь тому, что, задрав блузку, увижу багровую сыпь по всей коже. Первухин, видите ли, поссорился с дочуркой, потому что не одобрил ее выбор парня, а деваха взяла да и свалила к бойфренду, хлопнув дверью. И теперь расстроенный отец взывает к частному детективу: «Найдите, помогите, хочу с ней поговорить, хочу все исправить!»

Мужской голос затих. Я осознала, что последние минут десять не слушала клиента, погрузившись в тоскливые мысли о том, какими непосильными трудами вынужден человек добывать хлеб насущный.

– Могу предложить вам еще кофе? – осведомилась я, чтобы скрыть замешательство.

– Нет, благодарю… – Первухин вздохнул и внезапно изменился в лице. – Три главные женщины в моей жизни – дочь, жена, мама. Я редко звал их по именам, почти всегда «Родная», «Любимая» и «Дорогая». Дорогой давно нет. Любимая умерла два года назад от рака. Осталась Родная. Я буду совсем один, если… если потеряю ее.

– Понимаю.

Признаюсь, положа руку на сердце, что не очень-то понимаю. Для того ли я расследовала столько запутанных преступлений, чтобы ввязываться в семейную мелодраму и выступать посредником между родителями и детьми? Запредельное унижение! Наверное, разоренный конкурентами миллионер, выходящий из «Бентли» и направляющийся в сторону помойки, не сгорал бы от стыда так, как я сейчас. Это «расследование» (вряд ли здесь применимо столь громкое слово) явно испортит мое резюме. И реноме.

Однако деньги позарез нужны. Двести баксов на дороге не валяются. А у меня, как на грех, в планах столько покупок, что непонятно, каким образом их все смогло запомнить приложение онлайн-магазина.

– Я не могу пойти в полицию, – произнес клиент. – Меня засмеют и выставят за дверь. Они не расследуют случаи из разряда «такая-сякая расстроила отца».

Первухин словно мысли читал. От смущения кровь прилила мне к щекам, благо отточенные навыки общения с самыми разными людьми помогли сохранить покерфейс. Что же делать? Отказаться? Но мне жалко этого мужика, такого положительного и приятного. Вдобавок деньги не пахнут. В конце концов, если я возьмусь за его дело, то газеты ведь не прокричат на всю страну: «Известный тарасовский детектив опустилась до примирения родственников». Одна беда – Первухин столько наговорил, а я все пропустила мимо ушей, поглощенная жалостью к себе. Ладно, попрошу повторить на бис.

– Я берусь за ваше дело. С расценками вы знакомы?

Он кивнул, и я деловито продолжила:

– Тогда давайте заключим договор и заполним анкету.

Заполнение анкеты – хитрый трюк, стопроцентно выручающий в подобных ситуациях, когда требуется заставить клиента повторить или уточнить какую-либо информацию.

– Ваше полное имя?

– Первухин Дмитрий Валерианович. – Он робко улыбнулся. – Отца назвали в честь Куйбышева… – Клиент прочел недоумение на моем лице и добавил: – Был такой государственный деятель.

Стало немного неловко от того, что никак не получается настроиться на работу и соображать побыстрее. Не важно, продолжаем заполнять анкету.

– Род занятий?

– Старший преподаватель кафедры палеоантропологии Тарасовского госуниверситета, – отчеканил Дмитрий.

Заметно, что ему не впервой представляться по полной форме. Сказывалось влияние научной деятельности, которая предполагала чтение лекций, выступление на конференциях и других мероприятиях, о которых я имела весьма смутное представление.

– Меня хорошо знают в ТарГУ, – зачем-то добавил он.

В любом случае мне его имя и регалии решительно ни о чем не сообщали. Ни разу не слышала об этом ученом.

– Имя вашей дочери, сколько ей полных лет?

– Алла. Полных лет – двадцать. Вот фотографии…

Люди, как правило, приносят детективу либо сто фотографий, либо одну-единственную, на которой ничегошеньки не видно. Антрополог, верный своей профессии, принес три, тщательно подобранные: лицо анфас, лицо в профиль и вся девушка в полный рост. Миленькая, надо сказать. Рыженькие кудряшки, россыпь золотых веснушек на носике, впечатляющая огненная аура. Ее отец был русоволос, так что пылающее золото наверняка досталось девушке от мамы.

– А вот здесь они в электронном виде. – Он протянул черного цвета флешку. – Тут и другие есть на всякий случай.

– Благодарю. Я так поняла, она проживает с вами в одной квартире? – Получив утвердительный кивок, я решила уточнить: – Фамилию носит вашу или другую?

– Мою. Алла Первухина.

Он не комментировал мои вопросы, не возмущался, дескать, я спрашиваю полную чушь. Одно удовольствие работать с таким клиентом.

– Учится?

– На косметолога. Академия красоты Алины Басовой. Это колледж такой…

– Дочь не пошла по стопам отца?

– Нет, наука ее не прельщала. Тысячу раз ездила со мной на раскопки, всегда с большим интересом, и все-таки искусство маникюра оказалось сильнее. – По его губам опять пробежала легкая улыбка. – Я не настаивал. Важно следовать своему призванию.

– Вам, конечно, нелегко, – деликатно начала я, – но постарайтесь в подробностях рассказать о причинах ссоры. Итак, она нашла парня…

– Нет, не парня. Она нашла нового отца.

Нового… кого?! Я всем телом подалась вперед, едва не вывалившись из кресла. Такого дела у меня прежде не было. А пожалуй, расследование обещает выдаться не самым скучным.

– Неужели вы считаете, что я устроил бы скандал из-за парня? – спросил Первухин. – Ей двадцать лет, имеет право жить как знает. Ох, да пусть даже старого мужика подцепила бы, я слова не сказал бы против. Наверное, каждая третья девушка фантазирует об отношениях с мужчиной в два раза старше ее. Но моя дочь нашла нового отца. Вместо меня.

На лицо бедолаги было страшно смотреть. Теперь во мне проснулось неподдельное понимание. Будь у меня дочь и явись она ко мне с известием, что нашла себе другую маму, я бы ей на башке все кудряшки повыдергала.

– И где в Тарасове найти дублера для отца? – Мне пришлось признаться в собственном невежестве по вопросам перекройки родственных уз.

– На сайте…

Ну, конечно, на сайте! Еще во времена моего детства мудрые люди провозгласили, что все зло на земле от интернета, и я непрерывно в этом убеждаюсь. Какого только трэша не найти в глобальной паутине.

– Есть такой сайт, – продолжал Первухин, – называется «Мама-папа напрокат». Механикой похожи на обычный сайт знакомств, но разработаны под молодежную игру. Юноши и девушки находят там себе новых родителей и какое-то время изображают их детей. Странное развлечение, очень странное, нездоровое.

– Вы полагаете, это сайт секс-знакомств? – спросила я, сама-то уверенная, что это самый натуральный сайт для поиска партнера на ночь.

– Все непросто. Сайтов для интима полным-полно, на них все честно, прозрачно. Взрослые люди ищут секс без обязательств и не делают вид, будто играют в «дочки-матери». Кто станет играть во что-то подобное? Только извращенцы! Грязные старикашки дурят молодым голову!

Он начал кипятиться, и я поспешно задала отвлекающий вопрос:

– Вам известно, с кем конкретно познакомилась Алла на этом ресурсе?

Первухин перевел дыхание.

– Дочь его называла. Олег. Олег Землянский. – Он несколько раз открыл и закрыл рот, вытянувшись в мою сторону. Мужчина хотел сообщить что-то сильно его волнующее, но не мог собраться с духом. Наконец произнес: – Я был дураком. И скотиной. В тот момент… мне было так обидно, так горько. Я думал только о себе. Лизы больше нет рядом…

Это он, видимо, про умершую жену, но уточнять я не стала, чтобы не перебивать. Ему и без того с трудом дается каждое слово.

– Лизы нет… А она… а у нее другой отец… Просто обменяла меня на другого…

Его глаза стали влажными. Я протянула салфетки. От кого-то я слышала, что рыдающий мужчина – самое жуткое и одновременно отвратительное зрелище. По работе мне случалось видеть если не мужские рыдания, так слезы, и на такое действительно неприятно смотреть. Но Первухин сдержался, не заплакал. Уф, пронесло!

– У меня есть валерьянка, – тихо предложила я.

Он помотал головой и вновь заговорил, теперь немного спокойнее:

– Тогда я счел ее поступок подлым предательством. Столько всего наговорил. Мы орали друг на друга точно умалишенные. А сейчас я все вижу иначе. Бедная девочка. Потеряла мать, тосковала, искала друзей в интернете, позволила подлому извращенцу втянуть себя в эту дурацкую игру. Я должен был не ругать ее, а предостеречь, оградить от этой грязи. Я должен был быть ей отцом. Настоящим. Тогда бы она не стала искать дубль.

– Не казните себя, Дмитрий Валерианович. – Мой голос звучал мягко, и я всем сердцем надеялась, что вложила в свои слова достаточно сочувствия, потому что и впрямь жалела Первухина. – Вместе мы все исправим. Мне понадобится осмотреть личные вещи Аллы. Она же что-то оставила у вас дома?

Он энергично закивал.

– Отлично. Осмотрю ее вещи, записи, компьютер. Скорее всего, у меня возникнут еще вопросы…

– Спрашивайте что угодно!

* * *

Первухин не стоял над душой. Он ретировался на кухню, пообещав приготовить кофе, меж тем как я спокойно приступила к осмотру комнаты Аллы. Или, вернее Алюси, – так ее обычно звала мама, а иногда и папа.

«Сейчас обнаружу дневник под подушкой, и тайное станет явным», – вяло усмехнулась я.

Ходят слухи, что некоторым детективам и впрямь везет отыскать личные дневники и оттуда получить полную картину произошедшего. Как по мне, это байки из разряда «про того чела, который выиграл ярд». Или же просто в поисках мне везет как утопленнику.

Комната сообщала до обидного мало. Плакатов и постеров на стенах нет и никогда не было. Быть может, в детские годы Алюси где-нибудь и болталась розовая картинка с Барби, теперь мне об этом не узнать.

В шкафах полным-полно вещей, отсутствуют признаки того, что девушка опустошала полки. Пустых плечиков всего двое. Зато нижнего белья должно быть больше, то есть какую-то часть вещей Алюся точно забрала с собой. Что ж, юбку она может не снимать неделями, белье предпочитает менять ежедневно.

Шкатулка с украшениями оставлена; внутри – пара драгоценных изящных вещиц из белого золота вперемешку с большим количеством бижутерии. Вряд ли отец сможет сказать, что именно взяла дочка. Шкатулка битком набита, поэтому интуиция подсказывала мне, что девушка сюда даже не ныряла и унесла лишь те безделушки, которые в тот момент были на ней – на шее, в ушах, на пальцах. Фотографии, которые принес в мой офис отец, показывали, что Алла носит бусики с большими белыми бусинами и подходящие им серьги-висюльки в виде цепочки из трех белых бусин, увеличивающихся сверху вниз. В шкатулке таких бус и серег не обнаружилось. Предположим, это излюбленные украшения Аллы, в них она и ушла. Итак, держит ювелирку рядом с бижутерией, да еще и не подумала взять золото с собой? Занятно.

Дамский столик стабильно информативен. Во-первых, отсутствовала косметичка, подтверждая серьезность намерений пожить некоторое время вдали от родителя. Во-вторых, отсутствовала традиционная россыпь из не влезающих в косметичку губнушек, кремушков, блесков, консилеров и прочей всячины, которой у девушки обычно навалом. На столике валялись пустые коробочки, старый набор засохших теней с кисточками, треснувшая пудреница да пара карандашей, причем обычных, для письма, а не для бровей.

В целом становилось ясно, что девушка жить не может без косметики, зато на удивление безразлична к шмоткам и цацкам. Блестящее открытие, Шерлок! Только чем оно поможет в поисках беглянки? Кое-чем. Марафет для девчушки – святое, то есть она непременно заглянет в любимый салон красоты. Неплохо бы выяснить, где он находится. Или же она ходит на стрижку и маникюр к подружке, как я периодически заглядываю к моей бесподобной Светке, вечно уговаривающей меня сделать мелирование. Тогда имеет смысл поискать и подругу-умелицу. Найти эту подругу несложно все в той же академии красоты, где учится Алла.

Оставлен также нетбук: хозяйка не считала, что на нем хранится важная информация. Учитывая, что Алла учится не на лингвиста, а на маникюршу, в компьютере она вряд ли испытывала сильную потребность. Большинство людей спокойно обходятся банальным смартфоном. Само собой, в Алюсин нетбук я все равно загляну, заберу его с собой в офис. Чем черт не шутит!

На кухне громко звякнула посуда.

– Извините! – крикнул Первухин.

Я ответила, что все нормально и что мне не требуется для работы абсолютная тишина. После чего вернулась к осмотру. Спасибо Первухину за то, что отвлек меня, поскольку теперь я увидела на дамском столике кое-что, пропущенное ранее. С зеркала свисали какие-то веревочки, которые я поначалу приняла за фенечки и проигнорировала. Теперь я разглядела, что это вовсе не фенечки, а толстенькие и довольно длинные, сантиметров тридцать-сорок, нити темно-красного цвета. Абсолютно одинаковые, повешены аккуратно, точно обереги. Может, и впрямь талисманы? Или какое-то рукоделие? Мулине?

Необъяснимый предмет заинтриговал меня. Я взяла одну. Покажу Первухину, вдруг он в курсе.

Как и любого детектива, меня в первую очередь занимали бумаги. Здесь нет вырезок, распечаток, рукописных заметок, стикеров. Дневника с девичьими секретами тоже не нашлось. Зато кучка фоток на книжных полках. На снимках Алла одна, с отцом, с подружками, иногда в большой компании. Какая-то подруга встречается чаще остальных? Жаль, все встречаются одинаково. Особых парней, с которыми бы Алла снималась чаще, я тоже не заметила. Первухин рассказал, что его дочь избегала серьезных отношений до окончания академии, но помилуйте: что отцы знают об амурной жизни дочерей? Алле не семнадцать лет, а двадцать; в этом возрасте волей-неволей завязываются длительные отношения, пусть девушка с парнем и не считают их серьезными.

А еще в комнате было море рекламы – листовок, буклетов. На книгах, между книг, в книгах между листами, на столике – словом, повсюду, в том числе один буклетик лукаво выглядывал из-под кровати. С ходу не получится сказать, какие объявления девушку заинтересовали. Складывалось ощущение, что она просто брала любую рекламу на улице у промоутеров, не в силах отказать несчастным труженикам креативной индустрии, вынужденным разносить по городу спам в зной и мороз. Хотя бросалось в глаза, что основная масса макулатуры рекламировала свечи, масла и спа-услуги. Что ж, свечи она точно пару раз покупала, а еще приобрела одну бутылочку с маслом иланг-иланг: все эти покупки расставлены на подоконнике в окружении десятка фигурок, опять же в восточном стиле, чем-то напоминающих нэцке.

Реклама ароматических палочек привлекла мое внимание. Измятая от ношения в кармане розовая листовочка на бумаге низкого качества с распечаткой на одной из сторон. Вторую сторону типография оставила пустой, и чья-то рука написала там небрежным, размашистым подчерком: «Дом у реки». Это меня заинтересовало. Адреса, телефончики, имена, вот так вот наскоро записанные поверх рекламного спама, частенько дают ниточку в расследовании. Здесь лишь три бессмысленных слова и никаких подробностей, однако потому-то сообщение показалось мне особенно любопытным. Никто не станет записывать общие, ничего не значащие слова, если в своем сочетании они не несут важной информации. Что такое «Дом у реки»? Название фильма или книги? Бутик или центр отдыха? Бренд? Надо навести справки сразу по возвращении в офис.

Полки на стене не вмещали плотную «кирпичную» кладку из книг, отчего десятки «кирпичей» лежали поверх кладки. Уважаю людей, любящих читать. Часть книг рассказывала о древнейшей истории рода человеческого со времен каменного века. Изрядно потрепаны. Какие-то стопроцентно подарены Алле отцом из личной библиотеки. Богатый выбор «художки», некоторые зачитаны до утраты корешков. Доминировали на полках книги о разуме и саморазвитии с уклоном в сторону восточных духовных практик. Интересно, девочка занималась йогой?

Под столом примостилась небольшая стопка тетрадей, листы с расписанием занятий и рекламные буклетики академии Басовой. Не глядя, собрала их в пакет. Буду изучать в офисе. Похоже, самые ценные улики в этой комнате связаны с учебой Аллы. Конечно, вряд ли девочка в ближайшие дни продолжит посещать колледж, раз твердо решила избегать общения с отцом. Побоится туда пойти, чтобы папа ее там не перехватил. И тем не менее следующий после квартиры пункт расследования – академия красоты.

Я прошла на кухню. Дверь туда была распахнута настежь, но я из вежливости постучала о косяк. Первухин колдовал над столом, уставленным причудливой техникой. Ой, нет же! Вовсе не причудливой. Я не сразу узнала эти волшебные штучки, потому что редко вижу их у нормальных людей. Зато на кухне такого больного кофемана, как я, полным-полно похожих прибамбасов, а кое-что я собираюсь докупить. Мне-то раньше казалось, что на весь Тарасов я одна пользуюсь ручной леверной кофеваркой. Стало быть, Первухин тоже знаток? Да ладно…

– Дмитрий Валерианович! – Я растянула рот в улыбку Чеширского кота. – Вы знаете толк в хорошем кофе!

– Когда вы угощали меня в офисе, я понял, что вы ценитель, и захотел вас порадовать.

– Порадовали!

Мой восторг был неподдельным. Невозможно притворяться, когда воздух вокруг тебя напоен ароматом эспрессо с нотками шоколада, жареного ореха и карамели. Пока я возилась в Алюсиной комнате, Первухин успел намолоть зерен и подогреть чашечки.

– Вы хорошо знаете Алюсиных друзей и подруг? – Пережив минуту кофейного блаженства, я начала задавать вопросы по возрастанию сложности. Сначала спрошу то, на что отец даст ответ с большей вероятностью. – Например, ее подружек из академии?

– Боюсь, что нет. Друзей по школе знал, но в академии у дочки появилась новая компания.

– Может, вам известно, в какой салон красоты она ходит?

Он развел руками. Другого ответа ожидать не стоило.

– Она занималась спортом или йогой? Ходила в фитнес-центр?

– Брала абонемент в «Фит-Мастер», – назвал он один из популярных городских салонов. – Но программ йоги у них нет.

– Посмотрите на этот листок. Вы узнаете почерк дочери? – Он утвердительно кивнул, и я продолжила: – Надпись вам о чем-то говорит? Что за дом у реки? Вы там отдыхали? Дача? Глэмпинг? Санаторий?

Первухин медленно мотал головой, не проронив ни звука и глядя на розовую листовку с искренним изумлением, будто ему в руки попала потерянная рукопись Харуки Мураками. Ничего страшного, бумажку я все равно не выброшу. Внутренний голос, не оставляя меня в покое, нашептывал, что злосчастный дом у реки – это потенциальный след. Как бы там ни было, я извлекла из кармана последнюю улику, самую бессмысленную и необъяснимую. Показывать красную ниточку Первухину уже не хотелось, поскольку я предвкушала немое мотание головой. Или хуже. Без дальних слов он покрутит пальцем у виска, дивясь моей ничтожной попытке найти человека с помощью мулине.

– А вот эта вещица мне знакома, – бодро ответствовал собеседник, заставив меня вытаращить глаза.

В тот момент я, верно, напоминала лягушонка. Странно, что Первухин не засмеялся в голос, глядя на мою пучеглазую мордочку. Однако мужчина как ни в чем не бывало пустился в объяснения:

– Это называется непальской красной нитью. Освященный предмет для духовных упражнений, например для чтения мантр. В тибетском буддизме эта нить символизирует начало дня и обновление. Люди верят, что она несет в себе энергетику рассвета.

– Знаете, откуда она у Аллы?

– Простите, нет. Где-то купила целую связку. С некоторых пор Алла увлеклась культурой Востока. Покупала всякие штучки, книжки.

Красная нить тоже могла куда-то вести, извиняюсь за каламбур. Нельзя исключать, что за пределами академии девушка вошла в сообщество по интересам, оказавшееся ей ближе, чем будущие косметологи. Сообщество тех, кто интересуется восточными практиками.

* * *

Алла Первухина, покинув отчий дом, удалила аккаунт «ВКонтакте» и отключила телефон, чтобы обрубить все связи с родителем. Как будто меня этим остановишь! Есть уйма способов собрать сведения о человеке и его местоположении. Начну с проверки компьютера. Строго говоря, у частного детектива нет прав рыться в компе совершеннолетнего, пусть даже с согласия родителей. Но Первухин сказал, что нетбук у них общий. Дочь просила отца, чтобы он помог ей с учебой, или записал какие-нибудь файлы, или скачал новые фоточки.

Работа детектива сегодня на девяносто процентов осуществляется из офиса и сводится к сбору данных в интернете, то есть к поиску так называемого цифрового следа, плюс дополняется традиционными телефонными звонками. Выезжать «в поля» доводится далеко не всегда, иногда в этом вовсе нет необходимости. Но даже если и приходится куда-то ехать, то, по-хорошему, больше всего полезной информации приносит сбор материала через браузер.

Посты, лайки, фотки, комментарии и подписчики в соцсетях. Файлы в облачных хранилищах. История посещения сайтов. И многое-многое другое, из чего слагается цифровой след. Для получения внушительного объема сведений не требуется обладать навыками хакера.

Лэптоп Первухиной загружался медленно. Непохоже, что она оптимизировала его процессы. Загаженный файлами, папками и ярлыками рабочий стол также выдавал в хозяйке нетбука слабенького и неорганизованного юзера. Умеет ли такой неуверенный пользователь защититься от извращенцев в Сети? От того же Олега? Маловероятно.

Едва различимые под грудой цифрового хлама обои на экране изображали летящую сквозь космос девушку в облегающем скафандре, отчего сонмище бесчисленных файлов вокруг стройной фигурки походило на рой метеоритов. Я погружалась в виртуальную вселенную юной беглянки.

Мусор на рабочем столе и в некоторых других папках касался учебы в академии. Я выписала сведения о преподавателях, их контакты и другую информацию, которая могла пригодиться. Ничего примечательного, способного продвинуть дело вперед.

История браузера перегружена поиском статей, книг и товаров, связанных с буддизмом, традициями народов Юго-Восточной Азии, восточной медициной и философией.

Дом у реки девушка с компьютера не искала. Итак, ей о нем сказали. В том самом сообществе почитателей восточных практик.

Браузер пустил меня на файловый хостинг, где хранилось видимо-невидимо фотографий. Если уж Алла не могла удержаться, чтобы не распечатывать десятки снимков на бумаге, то электронных было еще больше. С достопримечательностями Тарасова, академией красоты изнутри и снаружи, друзьями и подругами, цветами, бездомными кошками, птицами. Тронули фото с отцом: на каждом снимке эти двое счастливые, радостные, смеются. Хороший знак. Впрочем, все фотографии отсняты как минимум за год до смерти Лизы, Алюсиной мамы. С тех пор ни одного совместного семейного фото.

А вот и личные селфи. На некоторых девчушка запечатлела себя в новеньком купальнике перед зеркалом. В верхней части левого бедра изящная татушка в виде цветка лотоса. Полезные кадры: во‑первых, я вновь получила сотое или двухсотое по счету подтверждение, что для девушки очень важна восточная тема; во‑вторых, я узнала о татуировке, не задавая опасный вопрос Первухину. Нельзя спрашивать отца в лоб, какие татуировки есть у его дочери, он же немедленно в панике предположит, что я подозреваю худшее и готовлюсь к опознанию трупа. Нет, я не подозреваю худшее. Просто частный детектив обязан знать все приметы разыскиваемого; жаль, родителям этого не понять. Кроме того, не факт, что отец осведомлен о лотосе, если давно не видел Аллу загорающей. Поэтому я считаю такой вопрос опасным. Родителей легко встревожить, а точную информацию получить не удастся.

Нашлись и снимки непальской красной нити, сделанные, однако, не в магазине, а уже дома. Я посчитала нити. На фотографиях семь штук. В спальне на зеркале висели пять. Предположим, одну она надела на руку – эту нить носят на запястье, спустив кончики между пальцев. Где седьмая? Потерялась или кому-то подарена?

На снимках ничего похожего на дом у реки… Дался мне этот дом! Нельзя так слепо доверять интуиции. Она меня подводила? Подводила, и не раз.

Я вновь положила перед собой розовый листочек, перевернула его. Ароматические палочки… Они как-то связаны с загадочным домом на берегу неведомой речки? Проверила историю поиска в браузере, запустила поиск по содержимому текстовых файлов. Результат нулевой.

Я пересела за свой компьютер, чтобы провести поиск по соцсетям. Для начала поискала на страничке отца посты, посвященные семейным событиям. Первухин гордился дочерью и периодически не без хвастовства сообщал о каких-либо ее успехах, выкладывая соответствующие фотки. Молодые лица на фотках и лайки под этими постами дали мне начальное представление о друзьях Аллы. Визит на странички ее подруг и приятелей показал, что Алла бесследно исчезла из жизни сразу пятнадцати человек, с которыми ежедневно поддерживала связь.

Зато я наконец вышла на закадычную подругу Аллы – Лилю Вишневскую. Посты из профиля Вишневской рассказали, что две девушки проводили вместе много времени, часто и с удовольствием фотографировались вдвоем. Ни с кем другим так много и тесно Алюся не общалась. Лиля учится в академии красоты, что упрощает мне работу.

Итак, пора собираться в академию Алины Басовой. Но прежде чем отправиться туда, необходимо получить представление о том, кто же такой Олег Землянский.

Признаюсь, меня слегка беспокоил факт цифрового исчезновения Первухиной. Возможно, она просто не хочет общаться с отцом, и я на это сильно надеюсь. Но вдруг загадочный Землянский обладает над девушкой такой властью, что полностью изолировал ее от привычного круга общения?

Не терпится посмотреть на новоиспеченного папаньку. Я зашла на сайт «Мама-папа напрокат» и по-быстрому создала фейковый аккаунт, на подобные случаи у меня есть превосходная универсальная заготовка – шикарная фотомодель девятнадцати лет Анна Шульгина, под ником Ню Шуля, нарисованная нейросетью. Милашка служила одним из проверенных прикрытий, позволяющих не засвечивать мою личность на сомнительных ресурсах. Кроме Шули, в запасе у меня имеется еще несколько таких заготовок с разными личностями.

Вуаля! За считаные секунды я обнаружила профиль Олега Тарасовича Землянского. Даже отчество свое прописал, хотя этого правила игры не требовали. Повезло также и в том, что игра совсем новая, не набрала и двух тысяч участников, отчего однофамильцев на сайте не оказалось и мой поиск ничто не осложняло.

Фантазией мужик не обладал. Пользователи, записывая имя и фамилию, имели возможность для неформального общения придумать себе прозвище. Землянский в поле «Ник» лаконично вписал собственное имя.

Надо полагать, несмотря на отсутствие воображения, Олег тем не менее знал какие-то магические фразы, безотказно подействовавшие на Аллу, потому что внешность его не производила приятного впечатления. Толстый, рыхлый, прямо-таки бесформенный, с нелепой бородой «старый голландец» и стрижкой «ежик», отнюдь не украшавшими его круглого лица. При взгляде на Олега вспоминался Робин Бобин Барабек, который скушал сорок человек.

Я невольно сравнила Землянского с Первухиным. Дмитрий постарше, зато выглядит привлекательно, солидно, не утратил хорошей мужской фигуры – с плечами шире таза и без великанского брюха.

Допустим, уродец просто не фотогеничен, и все же жабовидный «папочка» вызывал у меня отвращение. И не только у меня: в статистике аккаунта значился один лишь подписчик, вернее подписчица, и я догадывалась, что эта отчаянная особа – мадемуазель Первухина. Остальные девушки жиробаса продинамили, а таковых насчиталось немало: Землянский подписался аж на двести семдесят девиц из разных уголков России. Зачем ему те, которые не жили в Тарасове, я слабо представляла. Наверное, собирался общаться с ними через вебку.

Личных фоток Олег выложил мало. На каждой одет в футболку свекольного цвета с надписью здоровенными белыми буквами «Долой жир!», кричавшей о намерении владельца похудеть. Интерьер на фоне тоже вгонял в скуку однообразием. Все фотки – это селфи, сделанные в квартире Землянского. Те, на которых были различимы в деталях интерьер и виды из окна, я сохранила. Пригодится.

В целом худеющий жиробас не казался тем, кто способен психологически подчинить девушку, манипулировать ею, управлять каждым ее шагом. Мысль об этом немного успокаивала.

– Ах ты, шайтан!

Громкий пикающий сигнал оборвал мое знакомство с профилем Олега, заставив вздрогнуть.

Диву даешься с участников этой игры. Я всего десять минут назад зарегистрировалась, как всплывающее окошко оповестило, что со мной желает познакомиться старый ловелас Павел какой-то там, называющий себя Павлунчик. Реально старый – ему лет шестьдесят! Но очень шустрый, раз успел так быстро обнаружить новую участницу игры – мою проказницу Ню.

Отпуская отборные ругательства по адресу старого козла Пашки, который Ню Шуле не в отцы, а в дедушки годился, я закрыла всплывающее окошко и продолжила читать, что сообщал о себе Олег.

Длиннющий список увлечений извращенца составляли английские слова, которые я приняла за названия песен и немало изумилась, почему ни одна мне не знакома, пока не уперлась взглядом в «Обитель зла» и сообразила, что листаю перечень шутеров. Толстопуз страдал не только ожирением, но и лудоманией, как психологами именуется патологическая зависимость от игр. Интересно, легко ли заинтересовать девушку, рассказав ей о любимых стрелялках? Аллу таким вряд ли зацепишь, она словно пришла из давно минувшей эпохи, когда девчонки видеоиграми не интересовались абсолютно. На ее компьютере не нашлось ни установленных игр, ни сет-апов. В браузере отсутствовали следы посещения игровых ресурсов и просмотра роликов с летс-плеями.

Чем же ее мог привлечь сорокалетний винтажный геймер? Не вижу точек пересечения.

У меня уже все тело болит от бестолкового сидения то за одним компьютером, то за другим. Убита впустую половина рабочего дня. Наконец бесконечный список видеоигр завершился и показалась еще одна небольшая фоточка, надпись под которой гласила: «Постигаю восточную мудрость. Читаю мантры». На постановочном снимке Олег, скорчив блаженную рожу, восседал на пуфике с чашечкой чая в руке. Бамбуковые декорации и журчащий фонтанчик на заднем плане имитировали убранство буддистского храма. Хоть бы кимоно напялил! Нет, жиробас опять и снова в любимой футболке. Он одну и ту же не снимает или у него семь одинаковых на каждый день, как набор «Неделька»?

Вероятно, я обманывала себя и все-таки фотографию скачала как улику, важность которой мне пока не известна. Нельзя исключать, что девушку и «папу напрокат» свел вместе интерес к Востоку. Других гипотез у меня в голове не родилось.

Проклиная пустой день на чем свет стоит, я со скрипом оторвалась от кресла и принялась готовиться к завтрашнему походу в академию красоты. Согласно расписанию занятий, утром там должна объявиться Лиля Вишневская.

* * *

Люди по-разному реагируют на корочки частного детектива. Многие становятся словоохотливыми, откровенно рассказывают даже о самом личном, делятся наблюдениями и гипотезами. Хотите верьте, хотите нет, но некоторые откровенничали со мной, как на исповеди, при этом заявляя о принципиальном нежелании общаться с полицией. «Ментам ничего не скажу» – таково их кредо.

Временами с разговорчивыми людьми сложно, потому что они вываливают слишком много ненужной информации, причем сами прекрасно осознают ее бесполезность, но сдержаться не в состоянии, так как хотят быть полезными. Причастность к расследованию частного сыщика возвышает их в собственных глазах, добавляет в жизнь новизну и остроту. Особенно трудно с теми, кто перемешивает факты с домыслами «собственного производства». За стеной пукнули, а недремлющий сосед делает вывод, что там испытывали самодельное взрывное устройство.

Есть люди и другого склада – не доверяющие частным детективам, не желающие делиться информацией. Они или опасаются неприятностей (по большей части придуманных), или живут по принципу «моя хата с краю».

С откровенными приятно работать, даже когда они заваливают лишней информацией. Молчуны огорчают, потому что мешают распутывать дела.

Лиля Вишневская относилась ко второй категории.

Ровесница Аллы, на чем сходство двух девушек заканчивалось. Алюсик – рыжая кудрявая худышка. Лиля – брюнетка с прямыми длиннющими волосами, атлетически сложенная. Ее широкие круглые плечи казались еще шире по вине стильной тельняшки с глубоким вырезом на спине. При взгляде на Вишневскую вспоминался старпом Лом из мультика о регате капитана Врунгеля. На счастье Лили, природа наделила ее не физиономией старпома, а смазливеньким личиком. Ресницы, опушавшие большие черные глаза, вызывали у меня легкую зависть. Догадываюсь, что Лиля обладала красивой улыбкой. Впрочем, в присутствии сыскаря «морячка» улыбаться не собиралась.

– Можно ваше удостоверение? – Она взяла в руки корочки и принялась вертеть их с таким лицом, словно вознамерилась проверить на зуб или как минимум обнюхать. – Назовите сайт вашего агентства!

Я назвала. Девушка демонстративно ввела адрес в браузер на смартфоне.

– Легенду вы зазубрили, – скептически отозвалась она, когда в браузере открылся лендинг с описанием моих услуг. – Это еще не означает, что вы настоящий детектив. Сайт может быть фейковым, и вы – мошенница.

Та-ак, с «морячкой» придется трудно.

– Дмитрий Валерианович, отец Аллы, сказал, что вы лучшие подруги, много времени проводите вместе. И не только в академии, но и в «Фит-Мастере», и в других местах, – продолжала я как ни в чем не бывало, стараясь скрыть легкое раздражение.

На самом деле Первухин слыхом не слыхивал про Лилю, информацию о ней я собирала по крупицам, изучая посты с фотографиями в социальной сети. Но Вишневской незачем знать такие подробности, вдобавок мне важно подвести наш разговор к какой-нибудь теме, которая развяжет молчунье язычок.

Лобик «морячки» перестал хмуриться, хотя лицо оставалось каменным, и я решила разворачивать наступление на главном направлении:

– У меня письмо для Аллы от ее отца. Моя работа – это письмо передать ей в руки. Очень надеюсь, вы мне поможете. – Тут я дала артиллерийский залп: – У них в семье после смерти мамы все непросто.

– Не то слово! – выдохнула Лиля и растерянно запнулась.

Разбила я таки стену молчания.

– Алла и так много намучилась… – давила на жалость я.

– Да, – смущенно проронила Лиля, и вдруг ее прорвало: – За последние два года она сильно изменилась. Уже не была такой веселой. Вроде бы рядом, даже пытается шутить, отвечает мне, а сама где-то в другом месте. А еще эти «хари кришны» мозги ей промыли. Она теперь вся в своих медитациях, мантрах и другой чепухе. Я ее спрашиваю: «Зачем?» Она такая: «Помогает». Хотела и меня втянуть туда, на какие-то собрания отвести, на какую-то дачу у реки, что ли, не помню точно. Навязывала какие-то масла, какую-то веревку хотела мне на руку намотать. Сама с ней ходила. Словно чокнулась.

Взволнованный монолог Вишневской меня тоже встревожил. Я позволила предвзятости вести себя по ложному пути. Не понравился мне толстяк с сайта знакомств, и я объявила его извращенцем, придумала, будто он удерживает Аллу. Но что, если они даже не встречались, а только потрепались часок-другой на камеру? Вполне возможно. Между тем исчезновение девушки связано с «хари кришнами», которые, со слов Лили, являлись всесильной сектой, опутавшей Тарасов незримыми цепями. Или непальскими красными нитями. Скорее всего, Вишневская преувеличивала, и все же у меня намечалась альтернативная линия расследования. Час от часу не легче!

– Вы за нее боитесь, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

– Не боюсь, но беспокоюсь. Мне кажется, вся эта восточная чушь ей ничем не поможет. Алюсик просто прячется от реальности, но долго прятаться нельзя, надо жить дальше.

«То есть «хари кришны» – это не секта? Что-то я ничего не понимаю».

– А эти «хари кришны»… кто они? – не выдержала я.

– Тупые чудики, – ни секунды не колеблясь, выдала Вишневская. – Придумывают дурацкие сказки про дурацкий круговорот энергии и верят в них. Забивают людям головы своим хламом. Алюсику нужна помощь друзей, помощь психолога, а не «потоки энергии».

Ясно, Лиля не считает фанатов восточных практик сектой, просто чудиками. Хоть какое-то облегчение. Впрочем, мне, так или иначе, требуется проверить их развеселую компанию.

Диалог с «морячкой» принес капельку облегчения, поскольку убеждал в правоте первичных догадок. Улики постепенно занимали законные места в реконструируемой цепочке событий. Книги, фотографии, татуировка, красная нить и, конечно, дом у реки – все получало объяснение.

– А вы можете связаться с Аллой? Или можете сказать, где проходят их собрания?

– Нет. – Ответ прозвучал быстрее и категоричнее, чем предыдущие. Слишком быстро и категорично. Девушка вновь замкнулась.

Допускаю, что она не в курсе насчет собраний, но место, где Алла укрывается, Вишневской известно. Спросить ли «морячку» прямо в лоб про Землянского? Нет, она не скажет, а зря раскрывать карты мне тоже не хотелось. Девчонка ушла в глухую защиту, и я решила до поры до времени не давить на нее. Потом подберу момент и возобновлю атаку. Может быть, прослежу за ее передвижениями, когда возникнет необходимость.

Пока же пришлось попрощаться и двинуться назад в офис.

Академия красоты находилась от офиса недалеко, поэтому сюда и обратно я шла пешком, чтобы поразмыслить о деле и проветриться. На обратном пути проветриться не получилось. Несмотря на заверения календаря, что сейчас май месяц, утренняя прохлада держалась недолго, сменяясь пыльной духотой, быстро обволакивавшей сонный Тарасов. Интересно, каким будет лето, если жара навалилась на город уже в мае?

Тень от деревьев пока еще спасала, и погода не мешала думать.

Мысли вернулись к фотографиям Олега Землянского, немногочисленным и однообразным. Вечная свекольная майка. Вечно включенный компьютер. Вечный беспорядок в комнате. Почти все фотки – селфи, сделанные с мобильника. Из этого ряда выбивался один снимок – постановочный, с восточным фоном, сразу завладевший моим вниманием. Вечерняя усталость в сочетании со злостью затуманили мне разум и помешали сделать логические выводы. Теперь, после недолгого купания в освежающем ветерке, голова начала соображать.

Неужели Олег соорудил эти декорации собственными руками у себя дома? Сомнительно. То есть он пошел на какую-то студию. Ой, не смешите мои «искандеры»! Уж не знаю, как в столице, но в нашей глубинке отродясь не водилось студий со столь красивыми, оригинальными помещениями. Независимо от прайса, который мог быть заоблачным, тарасовские фотостудии предлагали для съемок серую, облезлую, пошарпанную кирпичную стену. Наверное, у каждого коренного тарасовца отыщутся снимки с фотосессии в духе «бомж андеграунд».

Значит, снимок на фоне бамбуковых стеблей сделан не в студии. Где? В том месте, где собираются чудики, которых Вишневская обозвала «хари кришнами». Вот это уже более вероятно. Какой-то городской клуб. Что, если именно он называется домом у реки? Лиля называла этот дом дачей. Стало быть, Аллу и Олега пригласили на чью-то дачу, где чудики проводят свои собрания. Дача необычная, там не сажают «Бычье сердце». Интерьер говорит о том, что владелец – великий фанат культуры Востока – организовал внутреннее убранство строго по фэншую, дабы не мешать циркуляции потоков энергии. Как бы ее, эту дачку, найти?

Есть один авантюрный план. Надо с помощью компьютерных премудростей убрать Олега с фотографии, чтобы оставалось только помещение. С новой картинкой можно запустить поиск похожих изображений в интернете, и есть шанс, что кто-то нафоткал дачу у реки и выложил снимки у себя в блоге или еще где-нибудь. А что? Попади я на такую «фэншуйную» дачку, где люди не спину гнут на грядках, а медитируют в уюте и комфорте, тоже бы не устояла и запечатлела шикарные интерьеры.

Вопрос в том, как убрать жиробаса с изображения. Для этого нужно в совершенстве знать какие-то компьютерные программы, графические редакторы, наверное. Немного фотошопить я умею, но не настолько.

Внутренний голос подсказывал мне, что нейросеть в состоянии решить проблему, убрав фигуру человека и восстановив фон за его спиной. Временами я пользуюсь ИИ, чтобы нарисовать картинку, – для работы или для души. Но я понятия не имею, как дать искусственному интеллекту задание на дорисовку фона. «Сотри к чертовой бабушке этого жирдяя!» – так, что ли?

Значит, мне нужен айтишник. Среди моих знакомых такого не было. В смысле, айтишников я знаю много, частному детективу без контактов с матерыми компьютерщиками невозможно делать бизнес. Но мои знакомства включали специалистов по восстановлению файлов, по информационной безопасности и так далее. Здесь же требовался дизайнер компьютерной графики, в просторечии – рисовальщик.

Дизайнера несложно найти через биржу фриланса, но этот вариант меня мало устраивал, потому что проще с глазу на глаз объяснить, как нужно обработать фотографию. Писать занудное техзадание не хотелось. Вдобавок мне требовалось контролировать процесс и давать указания по ходу работы.

– Светуль, приветики! – пропела я, поднеся телефон к уху. – Не помешала?

– Нет, что ты! – защебетал голосок Светки-парикмахерши. – Зачем звонишь?

– Хочу ногти обновить, облупились местами. И поболтать с тобой. – После этих слов я выдержала секундную паузу и заговорщически уточнила: – О мужиках.

Светка, полная восторгов, захихикала. Бедняжка, она не знает всей правды. С другой стороны, подруге я не соврала. Ногти действительно нуждались в небольшом «ремонте». И поболтать о мужиках я на самом деле собиралась, так как вспомнила, что Светка одно время встречалась с каким-то дизайнером. Надеюсь, они расстались друзьями. И надеюсь, Светкин кавалер был дизайнером графики, а не дизайнером мебели.

Глава 2

Нет ничего более захватывающего, чем узнавать характеры и судьбы людей. Восхищения достойно то упорство, с которым человек строит жизнь наперекор неустроенности, хаосу и произволу слепого случая. Фортуна отворачивается от нас, трагедии безжалостно избивают душу, но мы, стараясь не думать про обманы завтрашнего дня, продолжаем мечтать и питать надежды. Порой надежды сбываются, потому что человеком положено много трудов к тому, чтобы в окружающем мире стало на крупицу больше любви и счастья.

Обожаю изучать людей. Не стану скрывать, поначалу в профессию детектива меня привела жажда «экшена» и приключений. Со временем передо мной раскрылся другой, неожиданный плюс избранного пути. Работа научила меня читать человеческое сердце. Чтиво не всегда приятное, так как клиенты несут мне свои проблемы, негативные эмоции, темные мысли. Нередко узнаешь о людях такое, чего хотела бы никогда не знать или побыстрее забыть. И все-таки в любых трудных случаях я стойко держусь, потому что наблюдаю у многих потребность в справедливости и тягу к добру.

Светка-парикмахерша этого не понимает. В силу профессии она видит в людях собеседников, которые несут ей вагоны слухов и которым она раздает бесплатные советы. А почему бы и нет? После того как дашь сотню советов по уходу за волосами и ногтями, вполне естественно начать учить жизни. В конце концов забота женщины о кутикулах принципиально не отличается от заботы о муже или о детях. По крайней мере, в глазах Светки отличия напрочь отсутствуют.

Ремесло частного детектива Светке тоже видится – в целом справедливо – источником слухов, которые не заполучить иначе, как через прослушку, хакерство, погони и преследования. То есть абсолютно незаконные методы, которыми детективам вообще-то пользоваться не положено. Существенной разницей между моей работой и Светкиной, со Светкиных же слов, является то, что я слухи собираю более азартным способом. Мне не хочется переубеждать подругу. Мало того что ее мнение изменить непросто, так еще и ее специфический взгляд на мое ремесло изрядно меня забавляет.

– Ой, Танька! Ты меня вообще не слушаешь и не слышишь, – возмущалась Светка, разглядывая мои пальцы. Новенькая пышная завивка на ее голове затряслась от гнева. – Сто тыщ раз умоляла тебя не мазаться кремом перед маникюром. Как мне теперь работать, если у тебя руки жирные?

– Прости! Ну, не сердись. Я больше не буду…

– …И меньше тоже! – обиженным тоном проговорила Светка.

Я улыбалась, зная, что ее обиды не настоящие и быстро проходят. Мы сидели у нее на квартире, где Света принимала клиенток и подружек, делая стрижки или, как мне сейчас, маникюр.

– Танюш, сиди ты спокойно, не ерзай, – продолжала ворчать Светка, – будто первый раз на маникюре. Дай мне жир снять.

Неправда, вовсе я не ерзала, я абсолютно спокойна и расслабленна в душевной и уютной атмосфере, наполненной запахами лаков для волос и ногтей. Просто прежде чем пилить мне ногти, подружке было нужно попилить меня.

– Свет, а Свет?

– Чего? – Она старательно удаляла мицеляркой с кожи остатки крема, которым я машинально намазалась перед выходом из дома, потому что аномально жаркая погода, державшаяся последнюю неделю мая, сушила мне кисти.

– А помнишь, ты встречалась с дизайнером?

– Сто лет назад было.

«У нее что, интересно, год за пятьдесят считается?»

– Нет, не сто, – заспорила я. – Всего два года назад. Ты еще мне его фотки показывала. Где он с рыбой.

– Ах, Игорь-рыбак… – сообразила Светка. – А я-то думала, ты про Коленьку.

Уточнять, кто такой Коленька, я не стала, но на всякий случай имя запомнила. Честно сказать, вариант с Коленькой начал казаться мне более привлекательным. Игоря подруга едва вспомнила, причем он для нее всего лишь рыбак и просто Игорь, а не Игорек, например. Дизайнер Коленька – другое дело.

– Ты с кем-нибудь из них еще общаешься? Можешь связаться?

Взгляд подруги замер на моем лице.

– Мне нужен дизайнер! – поспешила объясниться я.

– Тьфу ты, а я уж понадеялась… – опять заворчала Светка. – Тань, тебе не дизайнер, мужик тебе нужен.

– Хочу походить в девках! – Я пыталась отшутиться.

– И останешься старой девой. – Подруга была неумолима. Но затем ее лицо смягчилось. – Ладно уж, поищу телефончик. Тебе по работе дизайнер нужен или хочешь визитки заказать?

– По работе.

Распространяться я не собиралась. Постоянно пропуская через руки конфиденциальную информацию, приучаешься секретничать, недоговаривать. И все же иногда случались моменты, когда непонятный внутренний порыв заставлял совершить нечто наперекор выработанным привычкам. В такие минуты просто знаешь, чувствуешь с полной уверенностью, что нужно поступить определенным образом или сказать нечто, о чем говорить не собиралась.

Пока Светка работала с левой рукой, правой я достала смартфон и открыла на нем фотку с Олегом на фоне бамбуковых декораций.

– Очень нужно обработать, чтобы понять, что это за помещение.

– Ой, мамочки! – чуть не привстала Светка. – Ну и клиенты у тебя. Не-е, я бы с таким стремным работать не стала.

Она правда думает, что клиентов, которые рожей не вышли, я из офиса выталкиваю? Конечно, фейсконтроль играет не последнюю роль в частном сыске, но у меня как-никак не модельное агентство.

– Это не клиент, это… – Я понизила голос до шепота: – Это цель. Объект слежки.

Дело предстало перед подругой в новом свете.

– А-а, – протянула она и взяла смартфон из моих рук, пристально разглядывая каждый пиксель на фотографии округлившимися глазами. Неожиданно Света выдала: – Я тебе и без всякого дизайнера скажу, что это за помещение.

Неужели подруга немедленно избавит меня от многочасовых поисков? Я отказывалась верить внезапно свалившейся на голову удаче.

– Это клуб по интересам. Я там была с подружками, с Викой и Леной, ты их знаешь. Скучно, на любителя. Собираются люди вместе и учат друг друга уму-разуму. Учат, как правильно медитировать, как правильно кушать, как правильно пить. Даже как правильно дышать, прикинь! Вот чудики!

Полагаю, Светке, которая сама любила раздавать советы направо-налево, тяжко пришлось в компании поучающих ее, как надо дышать. Мне же, напротив, захотелось немедленно телепортироваться прямо из Светкиной квартиры в изумительный клуб. Не зря второй раз за утро я слышу слово «чудики». На горизонте замаячил реальный шанс со дня на день закрыть дело, которое получила только вчера.

– Знаешь название? – в нетерпении спросила я.

– Называется «Лотос»… – протянула она и задумалась. – «Лотос Зиты» вроде бы. Или «Лотос Гиты»? Нет, ни то ни другое. Секундочку!

Света нырнула в сумочку и принялась горстями извлекать из этого бездонного вместилища всевозможный мусор: фантики, скомканные стикеры, пустые блистеры от каких-то таблеток, трамвайные билеты (разумеется, «счастливые», по заверениям их хозяйки), инструменты для маникюра. Опустошив сумочку наполовину, ее владелица извлекла крохотную записульку и декларативно прочла витиеватые каракули, и впрямь напоминавшие санскрит – язык Древней Индии: «Лотос Лакшми». И для пущей убедительности по-дирижерски взмахнула пилочкой, извлеченной из недр все той же сумки.

– Есть адрес?

Умница Светка не только сообщила адрес, но и дала подробнейшие инструкции, где и куда повернуть, как найти дом с арочкой, через которую нужно пройти во внутренний дворик, где находится вход в клуб. Мало того, подружка даже догадалась скопировать расписание, согласно которому ближайшее собрание «Лотоса» состоится завтра в десять утра. Я предвкушала скорое закрытие дела, и все-таки какой-то неугомонный бесенок дернул меня спросить наугад:

– Свет, а ты слышала что-нибудь про «Дом у реки»?

– Старый-престарый американский фильм-нуар, сплошная готика, – не задумываясь, выпалила Светка и принялась спойлерить в неподражаемой запутанной манере: – Детективная история, тебе понравится. В общем, там актриса, которая снималась в сериале «Звездный путь», закрутит роман с братом убийцы, а она была ему женой. Убийца с пьяных глаз убил горничную жены. Потом они с братом…

Одно наслаждение слушать, как Света пересказывает сюжеты фильмов. Пересказы у нее получались непонятными и сумбурными. Кто кому брат, кто кому сват – разобраться нет ни малейшей возможности. После таких спойлеров нестрашно садиться к телевизору. Все равно со слов подруги я так ничего и не поняла в этой старой кинокартине, поэтому просмотр обещает выдаться интересным.

Что ж, тайна дома у реки осталась неразгаданной, даром в какой-то момент меня посетила шальная мысль, будто Светка закроет все вопросы. Впрочем, возможно, и закрыла. Нельзя исключать, что Алюсик действительно записала на листочке название готического триллера, который ей посоветовали посмотреть друзья по клубу «Лотос».

Пока еще рано радоваться. Религиозное объединение – штука серьезная, совершенно неясно, кто за ним стоит: обычные «чудики», как назвала их Лиля, то есть люди, поглощенные духовными исканиями; или же это отряд фанатиков, управляемый тоталитарным лидером. Прежде чем идти к ним, необходимо хорошенько подготовиться. Самая лучшая подготовка – проверить, нет ли какого компромата на «Лотос Лакшми» у прессы. И я знала, к кому обратиться за помощью.

* * *

Никогда не приходите к журналисту раньше назначенного. Если он сказал, что освободится в пятнадцать ноль-одну, это значит, что в пятнадцать ноль-ноль еще будет занят. В таком режиме живут и работают журналисты, у газетных редакторов все гораздо хуже.

Мой давний приятель Игорь Сагателян (для меня – Гарик) занимал пост главреда в одном из крупнейших городских изданий, которое годик-другой назад влилось в какой-то медиахолдинг. Ясен день, возможность поболтать со мной когда угодно в разгар трудовых будней у Гарика отсутствовала, даже если бы бедолага в лепешку расшибся. Приятель выделил мне сегодня небольшое окошко, и меня угораздило приехать за двадцать минут до намеченного срока, отчего теперь приходилось сидеть в приемной. Здесь стоял стук и грохот, словно редакция работала на допотопных печатных машинках, не ведая об изобретении компьютера. Откровенно говоря, меня всегда удивляло, почему в редакциях так шумно, ибо ни одной машинки, равно как и никакого другого источника чудовищного грохота, я не приметила.

Дверь в кабинет главреда забыли закрыть, а возможно, оставили приоткрытой для сквозняка, так что я могла видеть и слышать происходящее внутри. Шум-гам не перекрывал доносившегося из кабинета торжественного монолога, с которым выступал гость Сагателяна. В пламенном трибуне, худощавом и седеющем, моментально узнавался директор Тарасовского ТЮЗа Геннадий Рожков. Директор, видимо приглашенный на интервью, не мог отвечать на вопросы сидя, отчего возвышался над столом, за которым в полном молчании внимали напыщенной речи хозяин офиса и какой-то другой человек, коренастый и абсолютно лысый мужчина, в котором угадывался худрук театра Иосиф Залкинд.

– Мы не просто служители муз, мы – рабы театра! – громогласно вещал Рожков. – И если в нашем славном ТЮЗе засорится унитаз, я возьму кружку, он возьмет кружку… – Директорский перст немилосердно указал на блестящий череп худрука. – Все возьмут кружки! И пойдем черпать!

Не проронивший ни звука Залкинд кивал, принимая нелегкую долю с истинно рабским смирением.

Двадцать минут показались пыткой. Еще больше терзала мысль о том, что Рожков задержится в редакции, а выставить за дверь столь важного гостя, которого интервьюирует лично главред, равносильно смертному греху. Деваться некуда, придется ждать и терпеть. Гарик, как никто другой, мог располагать публикациями, документами, фото и видео, аудиозаписями – словом, самыми разнообразными свидетельствами о темной стороне в деятельности городского клуба «Лотос Лакшми», куда мне предстоит наведаться завтра с тайной миссией.

Сегодня же фортуна продемонстрировала поразительную благосклонность, и деятели искусства удалились вовремя, на что я не смела и надеяться.

– Привет, Танюш! Как видишь, главный редактор порой подрабатывает журналистом, – пошутил Гарик. – Есть ви-ай-пи, к которым допускают только таких же больших шишек, как они сами.

В моем представлении ви-ай-пи – это чиновники и олигархи, а не директор театра. Главный редактор причислил Рожкова к их числу просто из уважения, и я не стала спорить.

– Именно твой доступ к большим шишкам мне сию же минуту позарез необходим, – ответила я.

Он отодвинул стул, жестом приглашая меня садиться, и так же жестом предложил кофе. Сглотнув слюну, я замотала головой. Кофе мне хочется всегда, но выбор Сагателяна меня не устраивает. Иногда Гарик покупает что-то очень хорошее, иногда бурду. То ли он ничего не смыслит в божественном напитке, то ли я слишком привередлива. Прежде чем приступить к расспросам, я поинтересовалась, каково у Гарика положение на личном фронте.

– Дома-то как? Как Марианна?

– Знаешь… Не скажу, что… Но лучше, чем было. Я над этим работаю. – Сагателян похудел еще больше с последнего раза, когда мы виделись. Дело тут не в напряженной работе – с ней он всегда справлялся превосходно. Осунувшееся и посеревшее лицо говорило о том, что борьба за спасение семьи, за сохранение отношений с женой выматывала мужика. – А у тебя что новенького? – Он лукаво подмигнул, намекая, что не здоровьем интересуется.

– Свободна и независима, – лаконично отрезала я, избегая затяжных и пустопорожних бесед о затишье на моем личном фронте. Хватит с меня Светкиных наставлений. – Расскажи, что тебе известно о клубе «Лотос Лакшми»…

– Знаю-знаю, – не дослушал Сагателян. – Туда моя приятельница ходит, я вас познакомлю. Гиляна Идрисова. Красивая женщина и хороший человек.

Вообще-то, насколько мне известно, по законам русского языка слова нужно располагать в другом порядке: хороший человек и красивая женщина. Но у Сагателяна, как всегда, Эрос на первом месте. Пока эти мысли проносились у меня в голове, Гарик взахлеб рассказывал о Гиляне, и его многословное повествование сводилось к одному сообщению: «Ах, какая женщина, мне б такую!»

Ладно, пусть выговорится! Слушая вполуха восторги Гарика, я в силу профессиональной привычки пробежала глазами по столу, «сканируя» ворох газет, распечаток, фотографий… На одном из снимков мой взгляд остановился.

– Откуда она у тебя?! – Возглас выдал меня с головой, хотя я не собиралась выбалтывать Гарику цель своего визита, ограничившись сбором сведений о «Лотосе». Но держать себя в руках не было возможности, поскольку с одной из фотографий на меня смотрело усыпанное золотыми веснушками личико в обрамлении полыхающего рыжего нимба.

На столе главреда лежал портрет Аллы Первухиной.

– Ого! Знал, что ты держишь руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, но не думал, что посвящена в такие секреты, – почтительно произнес Сагателян. – Сообщение о ее смерти заняло от силы два абзаца в нашей газете.

О смерти? Почему тогда полиция не связалась с Первухиным? Тут я сообразила, что обозналась. Умершая удивительно походила на Аллу, но все-таки это была другая девушка.

В памяти всплыла недавняя заметка из криминальной хроники, в ушах вновь зазвучали разговоры тарасовцев, напуганных жутким происшествием. Анастасия Лукьянова, двадцати двух лет, ушла из дома две недели назад и бесследно исчезла, пока полиция не обнаружила ее тело со следами насильственной смерти в Малиновом овраге на окраине лесопарка.

Мне не хотелось рассказывать Гарику подробности о своем деле, тем более что без необходимости детектив обязан скрывать такого рода информацию и не засвечивать личность клиента. Поэтому я не стала объяснять, что перепутала двух похожих девушек, вместо этого решила увести внимание главреда в другую сторону, попутно разведав подробности о «двойняшке» Первухиной. Надо ведь держать руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, как выразился Сагателян.

– Будь другом, Гарик, скажи, что тебе известно. Полиция отмалчивается, а мне нужно понять, связано ли убийство Насти Лукьяновой с одним из моих дел.

– Ага, значит, не во все секреты тебя посвящают люди в форме, – печально промолвил Сагателян и вдруг таинственно зашептал, радуясь возможности хоть с кем-то поделиться доверенной ему информацией: – У них есть гипотеза, что убийство совершено маньяком…

Через пять минут я получила исчерпывающую картину. Первоначально следствие прорабатывало традиционные версии: ограбление, нападение с целью изнасилования, конфликт с бойфрендом.

В приватной беседе со следователем Сагателян узнал о необъяснимых результатах вскрытия. Исследование травм на руках и ногах Насти показало, что девушку какое-то время удерживали связанной и подвергали пыткам. Консультация с московским экспертом из Главного управления криминалистики заставила полицию встревожиться еще больше: в своем заключении он настаивал, что характер травм свидетельствует о серьезной психопатологии преступника, который с высокой вероятностью может оказаться серийным убийцей.

– Москва полагает, что преступление мог совершить серийный маньяк. Наши не спешат это признавать. Никто бы не захотел на их месте. И те и другие согласны в одном – подробности дела должны быть скрыты от общественности на предварительном этапе следствия. Чтобы не поднимать паники, пока нет ответов на вопросы, – завершил свой рассказ Гарик. – Мне сообщили некоторые сведения только для того, чтобы я помогал ментам мониторить информацию в СМИ и пресекать любые утечки.

– Что тебе известно о личности Лукьяновой?

– Сирота, нигде не училась, работала уборщицей на вокзале, также подрабатывала в одном спа-салоне, еще кое-где. Кстати, с «Лотосом» никак не связана, по крайней мере, никогда там полы не драила, насколько известно… Стоп, уж не собралась ли ты ловить серийного убийцу?

Он выглядел испуганным. Все-таки Гарик – хороший друг и беспокоится обо мне, зная о моем умении искать неприятности на пятую точку.

– Не чуди вольным светом! – отмахнулась я. – Где я, а где серийные убийцы? Только хотела убедиться, что мое расследование не пересекается с делом Лукьяновой. К счастью, нет. Меня больше интересует, есть ли у тебя компромат на «Лотос». Скандалы, сплетни, слухи.

Трудно сказать, поверил он мне или нет. Я говорила искренне… или почти искренне. Просто кое о чем умолчала. Но не солгала в главном. С таким чудовищем, как серийный убийца, я не справлюсь. Это не работа для одиночки, здесь нужна команда опытных профессионалов с колоссальными ресурсами, масштабы которых я, при всех своих познаниях в криминологии, вообразить не сумею. Я всего лишь ищу сбежавшую дочурку, охоту на тигра давайте доверим специалистам.

С другой стороны, моя беглянка – точная ксерокопия убитой. Серийный маньяк в городе… Извращенец Олег, зафрендивший почти три сотни девушек…

Я поспешила отмахнуться от неприятных мыслей. Не сболтнуть бы Первухину о том, какие подозрения меня порой посещают. Он же умом тронется от ужаса!

– Не обессудь, компромата на «Лотос» нет, – развел руками Сагателян, возвращая меня к текущему расследованию. – Обычный клуб для общения. Проводят собрания, беседуют об индуизме и буддизме, обмениваются книжками, гоняют чаи и жгут ароматические палочки.

Жгут палочки? Вспомнился мятый розовый листочек с рекламой ароматических палочек, на обороте которого значилась надпись, лишившая меня покоя. Вообще это место представлялось мне весьма привлекательным для Аллы. Каждая новая деталь укрепляла меня в убежденности, что девушка сюда хотя бы разок наведывалась. Гарик сообщил немного, но достаточно.

Мое время истекало, пора покидать общительного главреда.

– Шноракалюцюн, – поблагодарила я на прощание с неистребимым русским акцентом. Выговорить языколомное слово правильно у меня не выходило, хоть ты лопни.

– Чего? – заморгал Гарик.

– Я тебе по-армянски «спасибо» сказала, – ответила я, еще больше усомнившись в своем произношении.

– Ну ты даешь, Тань! – искренне поразился главред. – Такая фантастическая интуиция, такая блестящая дедукция, но порой не видишь того, что прямо под носом. Я родился и вырос в Тарасове. Мои папа с мамой родились и выросли в Тарасове. Никто в нашей семье не говорит на армянском.

Он покачал головой, а я задумалась над его мягким упреком. Меня с первого дня расследования не покидает мучительное чувство, словно я и впрямь упускаю нечто важное, лежащее прямо под носом.

* * *

В телефонном разговоре с клиентом выяснилось, что Первухин три раза в неделю бегает по утрам, поэтому в то утро я договорилась встретиться с ним для совместной пробежки. Дело вот-вот будет закрыто, пропавшая дочка найдется, и я готовилась отчитаться о выполненных на текущий момент работах, внушив обеспокоенному отцу уверенность в благополучном исходе. Совместная пробежка преследовала и другую цель – поближе узнать Первухина, понять его личность и мотивацию. Мне хочется мало-мальски счастливого воссоединения семьи, а не очередной трагедии.

Розыск человека не ведется без проверки клиента. Кто ты и зачем кого-то ищешь? Нет ли у тебя, дружок, дурных намерений? Безоговорочное доверие и ЧДД (то бишь частная детективная деятельность) – вещи несовместимые. Мне хотелось верить Первухину, но частному сыщику нельзя позволять использовать себя в преступных целях. А ведь желающие находятся.

Прошлым летом побывала на семинаре для детективов в Питере, где с интереснейшей историей выступил глава одного из крупнейших сыскных агентств страны «Наша гарантия». Между собой мы, сыскари, называем это агентство «Наш Гаргантюа», потому что их босс Миша – двухметровый здоровяк – когда-то в молодости занимавшийся вольной борьбой.

Так вот, Гаргантюа поведал о том, как пришел к ним клиент, с виду наивный и простой, словно ситцевые трусы. Говорит, мол, ищу одноклассника (назовем его Васей Пупкиным), классный парень был, мы бы с ним вспомнили старые добрые, назюзюкались бы… Поиски одноклассников и старых друзей в нашем ремесле не редкость, причем иногда такая работа приносит легкие деньги. В тот раз один из сотрудников «Гарантии» тоже решил, что ему в руки плывут легкие деньжата, потому что у Пупкина имелся аккаунт в «Одноклассниках», где Василий, великий ипохондрик, чуть ли не ежедневно рассказывал о воображаемых проблемах со здоровьем: вчера чихнул, сегодня кашлянул. И сотни человек на полном серьезе давали Пупкину разнообразные медицинские рекомендации – от приема таблеток до энергетического воздействия на чакры.

Выяснить адрес проживания Пупкина представлялось задачкой нехитрой, тем более что в Васиных постах постоянно мелькали фотографии аптеки рядом с его домом, которую великий ипохондрик регулярно обогащал. Но тут сотрудник задумался, почему клиент своими силами не нашел столь популярного и общительного Пупкина. Мог бы не тратиться на недешевые услуги агентства, а вместо этого зайти на «Одноклассники», запросто отыскать там дружбана, начать с ним переписку и пригласить в шинок. Конечно, клиент производил впечатление человека туповатого, и все же в душе детектива зашевелился червячок сомнения. Стали проверять мнимого «дурачка», и выяснилось, что Васину страничку он давно нашел, но не знал, как вычислить физический адрес, при этом писать Пупкину напрямую не собирался. Почему? Да потому, что Пупкин – никакой ему не одноклассник. Это мужик, к которому ушла бывшая «дурачка». Хуже того, клиент искал Пупкина не для мордобития, а кое-чего похуже. Словом, ждало ипохондрика лекарство от всех болезней – могилка в лесу.

С первого дня работы я взяла за правило тщательно проверять клиентов. Временами допускала ошибки, выполняла проверку недостаточно добросовестно, упускала многое, но с годами отточила навыки скрининга.

Дмитрий Валерианович этой процедуры не избежал. Разумеется, проверка вовсе не сводилась к выяснению того, фальшивый ли у Первухина паспорт или настоящий. Паспорт, даже неподдельный, ничего не скажет о биографии человека и его намерениях. Я копаю глубже, пытаюсь разгадать мотивы клиента.

Проверять ученых – одно удовольствие. У каждого есть страничка на сайте вуза, в котором он работает, есть куча публикаций, многие из которых доступны для скачивания. Отзывы студентов на различных площадках, где можно дать оценку преподавателю. Добавим до кучи аккаунты в соцсетях, регулярно посещаемые студентами и коллегами. Вся цифровая и реальная жизнь как на ладони.

Дмитрий нравился людям. Хвалебных отзывов немного, а вот просто хороших, теплых слов о нем – предостаточно. Слепо доверять добрым комментариям я не спешила. Как ни печально признавать, но есть субъекты, которые умеют ловко внушить окружающим восхищение, тогда как с домочадцами ведут себя деспотически. Не хотелось бы приводить девушку в дом к тирану. Как-никак Алла ушла от отца. Сбежала. В двадцать лет подростковых бунтов не случается, не станем об этом забывать. Выходит, у них дома произошло нечто серьезное и весьма неприятное.

Чтобы заметить в человеке нездоровые наклонности, недостаточно порыться в интернете и почитать лестные комментарии. Лучший тест – провести в тесном общении с этим человеком по меньшей мере пару часов.

Мы встретились у зоомагазина, выполнили растяжку и побежали вдоль посадок по улице Балашова – главной зеленой ленте города, пересекающей исторический центр Тарасова с его милыми домиками. Первухин выглядел гораздо лучше, чем в нашу первую встречу. Бегал он так себе, чувствовалось, что с годами растерял форму. Я старалась не торопить его и не подавлять своим превосходством. Он заметил это.

– Спасибо, что подыгрываете, – улыбнулся он на бегу, – я теперь редко выезжаю на раскопки, плюс возраст. Запустил себя.

– У меня нет в планах обогнать вас, – великодушно отозвалась я, – потому что прямо сейчас мне нужно рассказать о проделанной работе.

Избегая лишних деталей и домыслов, я сообщила, что посетила академию красоты и редакцию газеты, в итоге вышла на клуб «Лотос Лакшми», куда Алла с большой долей вероятности могла заходить или ходит до сих пор.

– Вам что-нибудь известно об этом клубе? – спросила я, завершив отчет. – Как думаете, Алла заинтересовалась бы таким местом?

– Нет… ничего не известно… Но Алле бы там понравилось… с учетом ее интереса к Востоку… Давайте остановимся…

Он тяжело опустился на скамейку напротив здания Союза художников. Я подала Первухину бутылочку с водой, а сама использовала перерыв, чтобы повторно выполнить растяжку.

Вокруг ни души, город еще спал, лишь ранняя пташка пронеслась мимо на светло-сером «Ниссане», да круглосуточная аптека через дорогу приглашала заглянуть своей открытой дверью.

– Алла нашла в восточной мудрости отдушину, порядок, смысл, – неторопливо рассказывал Первухин, приводя в порядок дыхание и мысли. Вспоминать недавние грустные события подчас тяжелее, чем случившиеся при царе Горохе. – Меня это успокаивало, потому что после смерти Лизы девочке требовались умиротворение и надежда. Знаете, Алла даже татуировку сделала. Падма.

Признаюсь, слово мне незнакомое. Это он про цветок на бедре девушки?

– Что такое падма? – прямо спросила я.

– Символ в виде цветущего лотоса. – Ответ подтвердил мои догадки. – Правда, я своими глазами не видел. Однажды она пришла из тату-салона и сказала, что нашла себе красивую картинку. Показала на телефоне фотографию из альбома. Мы с ней тогда много говорили. Минуты общения между нами стали очень редки в последнее время.

– Вы одобрили татуировку? – Я присела рядом и достала свою бутылочку.

– Нет. Но Алле ничего не сказал. Пусть ходит с татушкой, если хочет.

– Почему не одобрили?

– Тату набивают по двум причинам. Первая – избыток свободного времени и жажда ярких впечатлений, чего-то свеженького. Вторая – подавляемое недовольство собой, желание себя перекромсать. Все равно что резать бритвой лицо перед зеркалом. Тот, кто собой доволен и у кого жизнь насыщена, не нуждается в «рисовании».

Что-то в его словах есть. По крайней мере, мои многолетние наблюдения за людьми отчасти подтверждали выводы Первухина.

– Знаете, – продолжал он, – при покраске волос девушка ведь тоже не дурью мается, а хочет каких-то изменений в себе и в своей жизни.

Ой, не сказала бы! Знакома с двумя дамочками, которые точно дурью маются, когда наведываются в парикмахерскую. Но в целом, опять же, Первухин говорил правильные вещи. Неспроста Светка советует мне покраситься. Пока я блондинка, как уверяет подруга, я останусь незамужней, ибо светлые волосы являются сигналом неготовности женщины к стабильности и серьезным отношениям. Конечно, Светка такой же психолог, как я – испанский летчик. Однако есть над чем призадуматься.

– Падма сигнализировала о большем, чем просто увлечение Востоком. Алла испытывала недовольство собой и жизнью. Неудивительно, скажу я вам. – Он посмотрел мне в лицо. – Человек, столкнувшийся со смертью близких, испытал величайшую несправедливость на свете.

Он чего-то недоговаривает, но «красных флажков» я так и не заметила.

– Татьяна Александровна!..

– Зовите меня просто Татьяна.

– Хорошо, Татьяна. А вы меня – Дмитрий. Не хочу сидеть без дела и ждать, пока вы почините то, что я сломал. Понимаю, что вмешиваться глупо, Алла еще больше замкнется. Но если вдруг у вас найдется какое-нибудь поручение для меня…

– Найдется, – смело заверила я.

Вчера в разговоре с «морячкой» Лилей, я придумала, будто собираюсь передать Алле отцовское письмо. Тогда выдумка помогла мне продолжить разговор и вызвать Вишневскую на откровенность, пусть и ненадолго. Оглядываясь назад, я осознаю, что идея с письмом не столь уж плоха. В некоторых случаях отцу и дочери проще возобновить общение через переписку, прежде чем увидеться лицом к лицу. Не знаю заранее, согласится ли дочь прочесть послание от отца. В любом случае это не важно, так как работа над письмом позволит отцу занять себя чем-то полезным.

– Напишите дочке письмо, Дмитрий. Обязательно от руки. Скажите то, что собираетесь сказать при встрече. Я передам его, когда увижусь с ней.

– Вы его прочтете? – Он то ли встревожился, то ли огорчился.

– Желательно, – честно сказала я. – Сюрпризов не хотелось бы.

Дмитрий думал недолго, прежде чем заговорить вновь:

– Тогда вы должны знать, что Алла не уходила из дома.

Опаньки! Я откинулась на спинку скамейки и на пару секунд закрыла глаза. Интуиция меня не подвела, Дмитрий действительно что-то скрывал, и это «что-то» было очень серьезным.

– Расскажите мне все, – мягко попросила я и положила ладонь ему на руку.

– Она бы не ушла. Это я прогнал ее. Сказал уходить. Нет, велел убираться.

Вот теперь, кажется, не осталось недосказанности.

– Хорошо, что вы сказали правду, Дмитрий. Понимаю, такое дается нелегко. – Он кивнул, и я продолжила: – То, что вы сообщили, мне поможет. И я сильнее, чем прежде, убеждена, что вам следует написать письмо дочери.

Ни секунды не сомневалась, что найти девчонку – это только полдела, не менее сложным будет уговорить ее возобновить общение с отцом. Теперь же, после признания Дмитрия, я уже не могла сказать, какая из двух частей моего задания сложнее. Не удивлюсь, если поиски доставят меньше хлопот, чем посредничество при воссоединении. Не факт, конечно, что воссоединение вообще произойдет когда-либо.

Пробежка закончилась, мы прогулочным шагом возвращались к зоомагазину, где я припарковала свою «ласточку».

– Вас довезти до дома?

– Нет, благодарю. Дойду пешком. До жары еще далеко. Кстати, – добавил он, – жара скоро закончится. В Москве уже температура упала, идут холодные дожди.

Я улыбнулась. Среди нас, тарасовцев, бытует верная примета: если в Москве меняется погода, то через недельку, а то и раньше, в Тарасове тоже погода изменится. Златоглавая погоду делает во всех смыслах этого слова.

Замечание Дмитрия про столицу напомнило об эксперте из Главного управления криминалистики Следственного комитета и том жутком предположении, которое выдвинул этот эксперт в отношении смерти несчастной Настеньки Лукьяновой.

Неприятное давящее ощущение внутри грудной клетки вызывало дискомфорт. Меня подмывало сообщить о серийном убийце, но говорить о таком с родителем нельзя ни при каких обстоятельствах. К тому же как я могу рассказать о тех опасениях, которые гоню от себя прочь? По-хорошему, сначала нужно пойти в полицию. С чем? Никаких улик, подтверждающих связь между исчезновением двух девушек, не имеется, кроме феноменального внешнего сходства Аллы и Насти. Неужели нелепое совпадение?

«Ой, хватит уже! Телевизор надо меньше смотреть!» – мысленно прикрикнула я на себя, хотя точно знала, что теперь уже никогда не успокоюсь и потому с сегодняшнего дня обязательно начну прорабатывать новую линию расследования: Олег Землянский – серийный убийца.

* * *

Глаз не ватерпас, может ошибаться, даже если принадлежит зоркой Светке. Подруга обозналась и теперь пусть ищет для меня контакты дизайнера Коленьки. Да, в клубе «Лотос Лакшми» имелись декорации из бамбука, но в остальном помещение разительно отличалось от того, которое я увидела на фотографии с Олегом. По правде сказать, мне полегчало. Хорошо, что Землянский не здесь снимался, а где-то в другом месте. Заходила ли сюда Алла Первухина?

Клуб обманул мои ожидания узреть мрачную кафедру, с которой седобородый верховный жрец гипнотизировал бы собравшуюся паству. Вместо тоталитарного лидера гостей кратко, буквально одним предложением, поприветствовала упитанная тетенька в здоровенных очках с затемненными стеклами, пожелавшая всем «благодатного времяпрепровождения» и затем шустро растворившаяся в толпе, несмотря на полноту. Разношерстная публика, заполнявшая просторную комнату, разбивалась на мелкие группки старых знакомых, которые весело болтали о том о сем, и, хочу заметить, разговоры были далеки от астральных сфер и самосовершенствования.

Интересно, почему Светке здесь было скучно, они же великие сплетники. Кто-то обсуждал недавние покупки, других вообще занимали дачные дела. Самыми «духовными» казались те, кто делился впечатлениями от спа-программ какого-то салона:

– Ты там была? Там правда так здорово?

– Два раза уже ходила. Красивое место и расслабляющее. Тебе бы туда отдохнуть. Ты чересчур напряженная.

– Оля, ты на меня положи! – прогрохотал над моим ухом какой-то мужик, попросив спутницу пополнить ему баланс телефона. Фраза меня повеселила, однако никто из окружающих не засмеялся, на мужика даже не обратили внимания.

– Вы у нас впервые? – раздался голос радушной хозяйки.

Рядом со мной непостижимым образом материализовалась пышнотелая тетенька в темных очках. Она как-то выцепила меня среди гудящего роя, безошибочно определив, что я здесь новичок и слабо понимаю, с кем вступить в общение. Умиленная улыбка приглашала к откровенности, однако я подозревала, что, если покажу корочки и назову цель своего визита, эта женщина враз посуровеет и потребует выметаться, дабы не препятствовать духовным занятиям гостей и не навлекать позора на их честное заведение.

Корочки я все-таки показала, а следом извлекла фотографию.

– Пожалуйста, посмотрите на снимок! Я разыскиваю эту девушку, у нее могут быть проблемы. Подскажите, не появлялась ли она здесь.

Нет, за дверь меня не вытолкали.

– Мне так жаль, что не могу быть вам полезной, – медленно произнесла тетенька расстроенным тоном, не выпуская фото из рук и с неподдельным старанием разглядывая каждую черточку лица Первухиной. – Ни разу ее не видела. Но, конечно же, вам стоит поспрашивать других. В «Лотосе Лакшми» вам с удовольствием помогут.

Голос хозяйки оставался радушным, тогда как приторное лицо сделалось кислым от сочувствия. Я поблагодарила женщину, заверив, что непременно последую ее доброму совету. Тетенька опять расплылась в довольной улыбке и бесследно исчезла, видимо переместив свою сущность через астрал в другую точку вселенной.

Поражаясь повышенной мобильности некоторых тучных людей, я еще раз окинула взглядом собравшихся. Тетенька в очках только что доказала свою способность к моментальному и безошибочному вычислению новичков в клубе. Внешность у Первухиной броская и запоминающаяся. Мимо таких огненно-рыжих не пройдешь и забудешь их не скоро. Раз хозяйка не видела Аллу, значит, девушка сюда не наведывалась. Как и ее «папа напрокат». Естественно, я постараюсь поговорить здесь со всеми, несмотря на скепсис. Существует тающий шанс, что кто-то мог видеть Аллу в другом месте, популярном среди фанатов восточных практик.

Хотя какие из них фанаты! Они про конфеты больше болтают, чем про йогу.

Мое отчаяние достигало точки, за которой начинается истерика, когда в пестрой толпе посетителей я увидела молодую босоногую брюнетку в голубом сари. Она что, по улице в этом шла или в клубе переоделась? Лицо женщины выражало покой и отрешенность, по сомкнутым губам скользила едва заметная улыбка, свидетельствовавшая о том, что гостье доставляло удовольствие погрузиться в здешнюю толчею. Вместе с тем женщина ни с кем не общалась, словно бы и не видела окружающих. Она бесшумно передвигалась вдоль стены, сложив ладони в молитвенном жесте, и через каждые несколько шагов слегка сгибала колени, будто намереваясь присесть. Босоногая незнакомка про себя читала мантры, в чем можно не сомневаться, но мое внимание приковало к ней вовсе не это. На голубом шелке выделялась легко узнаваемая темно-красная полоса – с унизанных недорогими, но большущими перстнями пальцев свешивалась на сари непальская нить.

Некрасиво прерывать чужую медитацию, да выбора у меня не было. Я кинулась наперерез женщине в сари.

– Простите, бога ради! Извините! Мне так стыдно, – жалобно зашептала я. – Просто увидела у вас непальскую нить, а я как раз хотела ее купить. Не подскажите, где вы ее нашли?

– Держите, я дарю, – спокойно ответил на мою бестактность мягкий, нежный голос. Рука с перстнями протянула мне нить.

– Нет-нет, что вы, я не могу… К тому же я хочу купить несколько таких. Для себя и друзей.

– Разумеется. – От босоногой женщины неспешно растекались волны безмятежности. – Вам нужен центр просветления «Дом у воды».

– Может, «Дом у реки»? – Я затаила дыхание.

– Ах да! «Дом у реки», точно! – Она медленно покачивалась, прикрыв глаза. – Там много чудесных программ для вашей праны. Йога, медитация, аутотренинг, массаж. А еще у них есть небольшая лавочка. Продают непальскую нить в том числе. А еще масла и другие полезные вещи.

– Я так рада! – В тот момент я и впрямь испытывала несказанную радость. Была б моя воля, полезла бы к незнакомке с обнимашками. – Спасибочки вам огромное!

Черные глаза женщины заискрились, ее приятно удивил взрыв моей искренней благодарности.

– Не могу назвать точный адрес, – нараспев произнесла дама в сари, – не сердитесь. Моя память совершенно не держит цифр. Скажу, что это заметная десятиэтажка недалеко от остановки «Сенной рынок». Весь нижний этаж занимают магазины, а в угловом офисе вы найдете «Дом у реки».

Память у нее никуда не годилась. Название перепутала, адреса не помнит. Видимо, совсем отрешилась от всего мирского. Но сердиться я не могла и принялась осыпать собеседницу заслуженными благодарностями. С моей памятью тоже творилось неладное, потому что под влиянием пережитых эмоций я едва не ломанулась на выход, забыв показать фотографию Алюсика.

Женщина, не притронувшись к снимку, кивнула.

– Помню ее. Такая огненная аура! – Босоногую при виде Аллы посетили те же впечатления, что и меня. Я с волнением ловила каждое слово женщины. – Я как-то раз гадала ей на любовь. Девочка работает там уборщицей.

Алла подрабатывает, надо же! Почему Первухин не сообщил об этом? Или он не в курсе? И тут до меня дошло. Босоногая вновь все перепутала. Она точно так же, как и я вчера в редакции, приняла Аллу за другую девушку.

Мне стало страшно.

Помимо внешности между двумя исчезнувшими девчонками обнаружилась другая связь – «Дом у реки». Алла купила там непальские нити. Настя там убиралась, о чем обмолвился во вчерашнем разговоре Сагателян, сказавший, что убитая подрабатывала «в каком-то спа».

– Вы в порядке? С вами все хорошо? – Нежный голос женщины в сари прорвался сквозь какофонию в моей голове. Видимо, у меня лицо переменилось от ужаса, и собеседница не на шутку встревожилась. Я рассеянно в сотый раз поблагодарила босую и направилась к выходу.

Поездка обратно в офис принесла некоторое облегчение, волна паники откатила. Нельзя терять головы, нужно собраться и продолжать поиски. Мне еще предстоит уточнить адрес центра просветления.

Благодаря непальской красной нити круг поисков сузился. «Недалеко от остановки “Сенной рынок”». Мама мия! Огромная территория, усеянная коммерческими объектами, включая три мегамолла, в каждом из которых по два десятка бутиков. Поиски обещают затянуться на неделю, если карта и база данных ничем не помогут.

Не открою Америки, сообщив, что от частного детектива требуется отлично разбираться в коммерческой географии родного города. Святой долг пинкертонов – знать расположение, названия, а то и прозвища большинства магазинов, бутиков, салонов красоты и прочих организаций, услугами которых ежедневно пользуются горожане. И если в чьем-то приватном разговоре было назначено тайное свидание в некой тошниловке «Бяка», то подслушавший этот разговор сыщик обязан моментально сообразить, что полюбовнички толкуют про популярную закусочную «Кулебяка» на проспекте Маяковского.

Мной лично составлена обширная база данных по наиболее примечательным местам и заведениям Тарасова. Добрую треть информации из этой базы я держу в памяти. Ни один краевед не знает город так, как я. Но каким-то чудом «Дома у реки» в моей базе не оказалось, я ее прошерстила еще позавчера, то есть в день визита Дмитрия. Обязательно надо выяснить, почему я сплоховала. Впрочем, в онлайн-базах организаций и на электронных картах города «Дома у реки» тоже не нашлось, так что сплоховала не я одна.

Внезапно моя сладко дремавшая интуиция громко всхрапнула и приоткрыла бесстыжие заспанные глазенки. Сегодня же я выучила новое слово! Почему бы не проверить его? Я зашла в базу организаций Тарасова и вбила в поисковую строку слово «Падма».

Не верьте тому, кто утверждает, что фирменные наименования – головная боль детектива. На самом деле они – наша зубная боль. Например, в Тарасове полсотни фирм носят на вывеске слово «Акцент». Плюс еще тридцать фирм называются «Акцепт». По стране «акцентов-акцептов» тысячи. Как прикажете работать в таких условиях? А если учитывать, что большинство заказов детектив получает от бизнесменов, которым нужно собрать сведения о всевозможных ИП и ООО, то зубная боль преследует нашего брата месяцами.

В результатах поиска выпали целых десять «Падм». Мое внимание привлекло ООО «Падма Бхана» рядом с Сенным рынком. Конечно, женщина в сари была не только босой, но и летящей. Она способна перепутать цирк с планетарием. И все-таки самая надежная зацепка на текущий момент – заведение на углу многоэтажного здания, где, судя по карте, расположились в неисчислимом количестве и другие конторки и бутики.

Общество с ограниченной ответственностью «Падма Бхана» располагало бизнес-сообществом в соцсети «ВКонтакте». Едва страничка сообщества открылась, как мне по глазам резанул яркий баннер, на котором красовалось приветствие: «Добро пожаловать в “Дом у реки”!»

Глава 3

Волка ноги кормят, человека кормит голова. Детектив должен меньше бегать и больше думать. В фильмах про полицию частенько звучит фраза «идти по уликам». На первый взгляд хорошая организация расследования – рыскать по городу, собирать доказательства, идти туда, куда ведут улики, потому что это гарантирует объективность в суждениях. На самом деле все абсолютно не так. Где искать улики? Как они вообще выглядят? Что именно они доказывают или опровергают? Непонятно. Во главе расследования всегда должна стоять твердая версия. Она указывает направление для поиска улик, сужает круг подозреваемых, помогает интерпретировать факты. Без твердой версии сыщик обречен на бесполезные метания – «иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

Сейчас у меня имелась супертвердая версия. Исчезли две очень похожие девушки, обе связаны с одним местом, обе могут быть связаны с одним подозрительным мужчиной, в сексуальном поведении которого заметны отклонения. Эту версию требовалось подтвердить или опровергнуть. Если версия подтвердится, я срочно передам материалы дела в полицию. И буду надеяться, что Алла еще жива.

Как о таком говорить с Первухиным, я не представляла.

Светофор мигнул вовремя, мне не пришлось сбавлять скорость. Я гнала свою «ласточку» к Сенному рынку, где притаился центр просветления «Дом у реки», находившийся в центре города, вдали от любых рек и почему-то зарегистрированный под другим наименованием.

Что мне известно о «Падма Бхана» из интернета? Организация основана лет десять назад. Бизнесом владеет и управляет некая Кристина Викторовна Овчинникова, особа мне неизвестная. Информации о ней мало, на сайте центра размещена одна фотка, где хозяйка улыбается в окружении сотрудниц «Падмы». В рекламных роликах владелица ни разу не мелькнула, для них набирались профессиональные модели с пухлыми губками, игравшие роль клиенток и не слишком правдоподобно предававшиеся сладкой неге в студиях центра. Судя по рекламе, «Дом у реки» ориентирован в своих услугах на женскую аудиторию. Хотя мужчин сюда тоже пускают, есть и программы для пар. В целом, как я поняла по фото и видео, это довольно приятное заведеньице, где можно расслабиться и отдохнуть от повседневной суеты и забот. Что до ценителей восточной медицины, они найдут обслуживание вполне аутентичным.

Реальность превзошла ожидания, фотки и ролики не передавали здешней атмосферы. Меня встретили красивые, роскошные интерьеры с восточным декором, говорившие о чувстве меры и стиля. Госпожа Овчинникова определенно обладает вкусом.

Больше всего в обстановке «Дома у реки» мне понравилось то, что именно здесь был запечатлен на фотографии Олег Землянский. Сомневаться в этом не приходилось.

– Добрый день! Рады видеть вас в «Доме у реки»!

На ресепшене, одетая в фирменную униформу густо-синего цвета, сидела «первоклашка». Иначе не назвать эту тощенькую и низкорослую девчулечку с короткой стрижкой и наивным личиком. Возраст определить невозможно. С одной стороны, вряд ли бы сюда наняли несовершеннолетнюю; с другой стороны, большинство девчонок в шестнадцать лет выглядят взрослее этого миниатюрного администратора.

– Здравствуйте! – лучезарно заулыбалась я. – А у вас продается непальская нить?

– Да-да! – обрадовалась девочка и выбежала мне навстречу из-за стойки. – Посмотрите на этот стенд. – Крохотуля юрко подбежала к пристроенному в уголке стенду с товарами на восточную тематику. – Вот непальская красная нить, она заряжена энергией восходящего солнца, очень полезная вещь, тибетские монахи рекомендуют, все покупатели довольны, улучшит вашу энергетику, благоприятна для женского здоровья…

«Первоклашка» принялась вспоминать рекламный текст, который требовалось слово в слово повторить потенциальному клиенту. Заскриптованная бедняжка даже не соображала, что человека, который уже намерен сделать покупку, незачем убеждать купить то, что он выбрал. Ох, ненавижу маркетологов! Превращают людей в роботов, пиарщики паршивые!

– Большое спасибо, возьму две, – прервала я поток рекламной информации.

Наконец-то я на месте. Да, Первухина посещала этот центр, здесь-то она и накупила с полдюжины красных нитей.

– Еще у нас есть, вот посмотрите… – И «первоклашка» начала перечислять прочие товары, выставленные на стенде.

– Простите, как мне можно к вам обращаться?

– Маша.

– Очень приятно, Маша. Я Татьяна Александровна, – деловито представилась я, извлекая из сумочки удостоверение детектива.

«Первоклашка» оказалась жуткой трусихой, мои корочки повергли ее в такой ужас, словно сюда ввалился спецназ. Ни капельки не удивлюсь, если девчонка – плакса. Не хватало еще, чтобы она тут разревелась. Глядя на дрожащие Машкины губки, я срочно включила старшую сестру, ласково взяла девочку за руку и потянула в направлении низенького, но уютного на вид диванчика для клиентов.

– Вы можете помочь серьезному расследованию, Маша, – принялась я спокойным убедительным тоном увещевать трясущегося администратора, когда мы присели. – Исчезла молодая девушка, такая как вы, и я занимаюсь ее розыском. Мне нужно, чтобы вы собрались, напрягли свою память и честно, ничего не придумывая, ответили на мои вопросы.

Машенька мелко затрясла головой в знак согласия.

– Сейчас я покажу вам фотографию девушки. Посмотрите на нее внимательно и не спешите. Возможно, вы видели эту девушку. Или видели похожую на нее.

Я достала снимок Первухиной. «Первоклашка» судорожно сглотнула и севшим голосом прошептала:

– Она у нас работает… работала…

Что ж, спокойствие, только спокойствие, как говаривал «великий бодхисаттва» Карлсон. Спутать немудрено, Анастасия с Аллой похожи, точно однояйцевые близнецы.

– Не торопитесь, Маша. Будьте внимательны.

Девочка во все глаза таращилась на снимок.

– Ой, нет, – пискнула она, – я ошиблась. Она похожа на нашу уборщицу Настю. Но вашу девушку я тоже вспоминаю. Она купила сразу так много нитей! В смысле, непальских нитей, тех самых, которые нужны вам. Никто еще столько не покупал. Обычно берут одну или две. А она, эта девушка, взяла много и обещала, что зайдет еще.

– Она покупала что-то, кроме нитей?

– Заказала сеанс медитации в Студии созерцаний.

– Можете сказать, когда это было?

Девочка воздела глаза к потолку и задумалась, сморщившись от напряжения.

– Наверное, в журнале остались записи о ее визите, – подсказала я.

Маша замялась.

– Мне кажется, что посторонним нельзя сообщать информацию о клиентах, – смущенно проговорила она.

– Я не посторонняя, – спокойно убеждала я «первоклашку», – я частный детектив, и я здесь ради спасения этой девушки. Могу назвать вам ее имя, чтобы вы мне поверили. Ее зовут Первухина Алла Дмитриевна. Если сядете за компьютер, то убедитесь, что я с вами честна, и вы тоже можете быть со мной честной.

Создавалось ощущение, словно и впрямь общаюсь с неразумной маленькой девочкой. Надо быть осторожнее и не переигрывать. Испуг рано или поздно начнет проходить, и Маша обидится на мою манеру разговора, поскольку она все-таки не школьница, а взрослая девушка, и, скорее всего, не дурочка, иначе ее не стали бы держать на ресепшене в таком заведении.

Маша шустро проверила расписание центра, обнаружив, что Первухина действительно трижды заходила сюда около месяца назад, причем в первый из визитов купила несколько нитей, а в последующие посещения просто оплачивала медитацию в Студии созерцаний.

– Алла общалась с вашей уборщицей Настей?

– Нет, они никогда не пересекались. А я не говорила той девушке, как сильно она похожа на Настю. Это неудобно. Клиентка может обидеться, если сравнивать ее с уборщицей. – Маша начинала говорить рассудительно, уверенность возвращалась к ней.

– Как давно вы видели Настю Лукьянову последний раз?

– Вы ее фамилию знаете? – поразилась Маша. – Ах, ну да, вы же детектив… Недели две назад. Потом она перестала выходить на работу. Я спрашивала девочек, но никто ничего не знал. Кристина Викторовна сильно разволновалась…

– Овчинникова, ваша хозяйка? – уточнила я.

– Ага! Она строгая и злющая обычно, но в то же время, знаете, внимательная. Если у кого-то из девочек проблемы, обязательно пойдет навстречу, окажет помощь, с пониманием отнесется. Может выходной дать, советом помочь, деньгами выручить. Мне однажды пять тысяч дала, – понизила голос Маша, словно рассказывала великий секрет, – и сказала, что могу не возвращать. Вроде как премия. Защищает нас, от всех защищает…

На этой фразе Маша внезапно замолчала, опустив глаза, и я предположила, что к ней кто-то приставал. Землянский? Ладно, еще будет время узнать, сейчас важнее собрать информацию о Лукьяновой.

– К Насте относилась так же?

– Не то слово. За Настей присматривала, как за родной. Говорила, что Настя сирота и что о ней позаботиться некому. Я думаю… ну, то есть все мы, я и девочки, думаем, что Кристина Викторовна привязалась к Насте, потому что своих детей нет.

– А что, Кристина Викторовна пыталась дозвониться до Насти?

– Пыталась весь день. Еще звонила на вокзал, это у Насти главное место работы, здесь-то она на полставки, помогает нашей постоянной уборщице тете Зине. Когда на вокзале сказали, что Насти второй день нет, Кристина Викторовна еще больше разнервничалась, позвонила в полицию. Полиция через день приезжала, задавали вопросы, как и вы… Вы думаете, тут есть связь?..

Даже до напуганной «первоклашки» дошло, что я неспроста выведываю информацию о двух пропавших девушках.

Я достала фотографию Землянского.

– Этот человек может быть ценным свидетелем. Его лицо вам знакомо? – Говорить о своих подозрениях администратору я не собиралась. Во-первых, такую информацию нельзя выбалтывать первому встречному. Во-вторых, услышав от меня, что центр просветления посещал серийный убийца, Машенька упадет в обморок. В-третьих, я могла жестоко ошибаться в своих мрачных догадках, а клеветать на жирного геймера, желавшего познакомиться с красоткой, мне не хотелось.

Землянского администратор узнала моментально, поскольку Олег являлся постоянным клиентом, заглядывал в «Дом у реки» почти каждую неделю, либо занимаясь йогой, либо заказывая тайский массаж. Маша даже припомнила, когда Землянский попросил его сфотографировать в интерьерах центра просветления. Это было в последнюю неделю апреля.

– Как он себя вел? С мастерами, с вами?

– Нормально, не грубил, – нейтральным тоном ответила «первоклашка». – С некоторыми массажистками флиртовал.

Чего-то она недоговаривала… Заручившись Машиным согласием, я сфоткала расписание визитов Олега, попутно прихватив в кадре номер его телефона. Олег забегал сюда за пару дней до исчезновения Аллы, что показалось мне странным, выбивающимся из общей схемы.

– Этот уж точно ценный свидетель, – проворчала Маша, прервав ход моих размышлений.

Поначалу я подумала, что она подразумевает его частые визиты сюда. Но в словах звучала некая неприязнь, побудившая меня задать неожиданный вопрос:

– Он вам чем-то не нравится? – Опасаясь вторично испугать девочку, я спешно добавила: – Вы считаете его ненадежным свидетелем?

Маша неопределенно пошевелила бровями.

– Думаете, он не сообщит ничего интересного? – наседала я, чувствуя, что нащупала нечто архиважное.

– Сообщит. Он много видел, – угрюмо ответила девушка. – Вам лучше поговорить с нашими мастерами. Особенно с Людой. Она сможет больше рассказать об этом Олеге.

– Хорошо, обязательно поговорю, – заверила я и дружеским полушепотом попросила: – Но, может, вы все-таки намекнете, о чем мне расскажет Людмила?

Маша повторила движение бровями, но под моим ласковым сестринским взглядом сломалась и возбужденно прошептала:

– Он подглядывал за девушками!

Информация ничуть не удивила. Дорогуша, я твоего Землянского подозреваю в таком кошмарном преступлении, что подглядушками меня точно не шокировать. Более того, хоть я и не занимаюсь психологическим профилированием, в моих глазах подобный паттерн поведения вполне согласуется с портретом сексуального маньяка.

– Маша, будьте добры, проверьте, свободна ли в настоящую минуту мастер Людмила. Мне очень нужно с ней поговорить.

* * *

Мастер тайского массажа Людмила Матвеева освободилась через полчаса, которые я провела, сидя на диванчике для посетителей и работая на смартфоне. Меня поприветствовала приятная стройная шатенка с добрыми карими глазами, жаль только, постное выражение ее длинного худого лица портило впечатление. Впрочем, я не в претензии, поскольку такое лицо выдавало в Людмиле человека с небогатым воображением, не склонного к сочинительству и перевиранию фактов ради захватывающей сплетни.

Дальнейший наш разговор меня окончательно уверил в надежности показаний Матвеевой. Трусишке Маше я не могла доверять в полной мере, девочка была слишком юна и впечатлительна. Надеюсь, через пару лет это изменится, потому что жить так трудно. Встречала я временами зрелых, вроде бы рассудительных барышень, которым видится жуткая угроза со стороны сильной половины человечества, мерещатся извращенцы и маньяки за каждым углом. С Матвеевой все иначе. Если Люда считает, что Землянский подглядывает за девушками, значит, на то имеются весомые причины.

Как и любого человека без фантазии, корочки ее не напугали. Выражение постного лица ничуть не изменилось, девушка и глазом не моргнула. Мы спокойно беседовали.

– Я бы не сказала, что видела, как он подглядывал, – растягивая слова, невозмутимо проговорила массажистка.

Ноль сомнений, ноль эмоций. Приятно общаться с уравновешенным человеком.

– Очень хорошо, для расследования важна точность, – поощрила я. – Опишите своими словами, что он делал.

– Крутился вокруг клиенток. Только вокруг молодых, к женщинам своего возраста не подходил. Флиртовал, пытался знакомиться. Иногда заигрывал с мастерами. С некоторыми – с Лерой, Ларисой, Мариной. Со мной ни разу…

«Понятно почему, – про себя усмехнулась я. – С таким-то лицом. К тебе, подруга, не подкатишь».

– Может быть, поэтому я его подозреваю, – продолжала то ли рассказывать, то ли рассуждать вслух Люда. – У нас коридор, ведущий в хамам, прикрыт бамбуковой ширмой. И однажды я застала Олега за этой ширмой. Сразу скажу, что поймала его только раз. Ни до, ни после этого не замечала, чтобы он следил за нашими клиентками или за нами.

– Простите, что перебиваю. Вы помните, когда это было?

– В первую неделю апреля. Дату можно уточнить, если надо.

Я заверила, что в этом нет необходимости. Так как Олег ходил сюда раз в неделю, то я с помощью Машеньки легко найду день его визита в первую неделю апреля.

Матвеева не настаивала, по моей просьбе она в деталях описала события того дня:

– Близилось к полудню. Я как раз готовилась к приходу клиентки, которую мы ждали по записи через четверть часа. Мы с девчатами подготовили комнату, принесли полотенца, включили фитобочку. Затем они ушли в бытовку, а я пошла за одноразовым бельем и, чтобы срезать путь, завернула за ширму. А там Олег. Я даже вздрогнула. Он вроде бы шел вдоль ширмы из массажной комнаты в Студию созерцаний, но мне показалось, что просто вид сделал. Могу ошибаться, конечно, но почти уверена, что он сидел за этой ширмой на корточках.

– У него в тот день был сеанс массажа?

– Только что закончился. Тайский массаж, шестьдесят минут, как всегда. В этом Олег постоянен. На медитацию он ходил, кажется, не каждый раз, но очень часто. Знаете, некоторые клиенты после массажа удаляются в Студию созерцаний, так что тут ничего удивительного.

Я задала главный вопрос:

– Думаете, он подглядывал оттуда за девушками? Из-за ширмы?

– Да, думаю, – последовал безапелляционный ответ. – В коридор как раз вышли из хамама четыре клиентки. Они здесь девичник устроили, какой-то праздник отмечали вроде. Клиентки шли мимо ширмы в душевую и видеть Олега не могли. А он с другой стороны ширмы прекрасно их видел. Девушки были неодеты. То есть на них были только одноразовые трусики. Вам нужны имена девушек?

Это просто чудо какое-то, а не свидетель! Точные, подробные и вместе с тем лаконичные показания Люды с лихвой вознаграждали меня за предыдущие мытарства.

Имена девушек, которых Олег подкараулил топлес, меня не очень-то интересовали, поскольку сами клиентки ничего не видели и не подозревали, то есть сообщить мне чего-либо полезного не смогли бы при всем желании. Однако из осторожности я попросила:

– Будьте добры, Людмила! И постарайтесь описать их внешность, если запомнили.

– Все крашеные брюнетки. Зовут Галя, Лиза, Вероника и Люда, как меня, – четко ответила мастер, не меняя постной мины. – Фамилий не помню, но помогу найти в базе.

Такая найдет! Не нанять ли мне ее к себе ассистентом? Подумать только, заметила и запомнила, что все четыре девицы были крашеными!

Признаюсь, меня цвет их волос устраивал. По крайней мере, огненно-рыжих среди «русалок» не оказалось. Третья потенциальная жертва вызвала бы у меня приступ истерики.

– То, что клиентки ходят по коридорам полуголыми, это обычное дело? – Этот вопрос был задан не из праздного любопытства. Я детектив, то есть умею подглядывать за людьми, когда это требуется. Грустно признавать, но в каком-то смысле у нас, детективов, есть кое-что общее с извращенцами – мастерство слежки. Поэтому я поставила себя на место Землянского. С какой стати мне хорониться за этой ширмой? Откуда я знаю, что это хороший наблюдательный пункт? С чего я решила, что смогу отсюда увидеть цель?

Матвеева впервые за время нашей беседы запнулась, подбирая слова.

– Вообще-то мы всегда предлагаем клиентам халатики, когда нужно перейти из одного помещения в другое… Но многие отказываются, ходят в трусиках. Здесь же все комнаты для водных процедур рядом – хамам, душевая, фитобочка. Пройти-то пару шагов, буквально из двери в дверь. Поэтому, случается, девушки здесь шныряют полуголыми, считают, что за ширмой их не видно. А есть и не особо стеснительные. Те четыре девчонки развлекались, им было не до переодеваний…

Пояснения Люды расставили факты по местам, пазл сложился, как говорят в таких случаях.

Одиночество – жестокое испытание для человека. Известность, успех, богатство не заменят тепла любимого человека. Отсутствие семейного счастья способно свести с ума.

Землянский искал выход из терзавшего его плена одиночества – и не находил. Компьютерные игры заполняли пустоту дней, не решая проблемы, но лишь усиливая чувство отчаяния. Я видела аккаунты Олега в соцсетях, на сайте «Мама-папа напрокат» – повсюду одно и то же: Землянский включал в друзья (или, правильнее сказать, в подруги?) сотни девушек, не получал ответа, кроме как от тех, кто обожает взаимофренд. Но дальше взаимофренда дело не шло, делиться общением с Олегом ни одна девушка не собиралась.

За пределами виртуального мира находится это расслабляющее, очаровывающее место. «Дом у реки». Приглушенный свет, сладкие ароматы, нежные руки массажисток. И множество клиенток, среди которых есть миленькие, молоденькие – а Олегу нравились молоденькие. Возможно, попытай он удачу с женщинами своего возраста, его шансы возросли бы. Хотя чем может привлечь зрелую женщину великовозрастный мальчишка, сутками напролет стреляющий по зомбакам? О чем он сможет с ней поговорить?

Как бы то ни было, Землянский зачастил сюда в надежде закадрить красотку. Неудача. Зато как-то раз он заметил, что в коридоре, соединяющем комнаты для водных процедур, периодически появляются девушки с минимумом одежды, и сообразил, что ширма выгодно прикрывает удобную позицию для наблюдения. Полагаю, толстяк здесь прятался не раз, вуайеризм стал для него лекарством от одиночества. Неужели только Люда обнаружила Олега во время традиционного «пип-шоу»? Нет, наверняка имелись и другие свидетели, по крайней мере, еще один точно. И я догадываюсь, кто это мог быть.

– Вы рассказывали кому-то об этом? – спросила я Матвееву.

– На всякий пожарный предупредила других мастеров и администратора, чтобы были бдительны. Если он действительно подглядывает, это нужно пресечь. В крайнем случае внести его в черный список, – заверила Люда. – У нас такого прежде не происходило. Сама не сталкивалась и от других не слышала. Хотя я здесь лишь три года. «Дом у реки» открылся за шесть-семь лет до моего прихода.

– Что вам ответили девочки? Они подозревали Землянского до того, как вы им сообщили о своих наблюдениях?

– Ни одна не подозревала. Олег многим был неприятен, потому что он приставучий, прямо-таки липучка. Как жвачка на каблуке. Но никто раньше не замечал, чтобы Олег за кем-то следил.

– Вы знали уборщицу Настю Лукьянову?

– Да. – Постное лицо собеседницы изменилось, словно Люда испытала острую боль. Без лишних комментариев понятно, что Матвееву ранило известие о гибели Насти. – При чем здесь Лукьянова?

Я задала нехороший, неправильный вопрос, который подводит свидетеля к определенным выводам. Свидетель перестает излагать факты так, как воспринимал их ранее, но подстраивает свои ответы под версию, развиваемую детективом. Меня подмывало спросить, сообщала ли Матвеева погибшей девушке о поведении Землянского, но тем самым я бы раскрыла карты.

– Лукьянова мертва, поэтому мне важно узнать ее мнение о происшествии от других людей, с которыми она тесно общалась. Вы были дружны?

– Да.

– Вы обсуждали с Настей поведение Землянского? Настя высказала свое мнение?

– Обсуждали. Я просила ее быть настороже. Но Настя никогда не замечала за Олегом ничего подозрительного.

…А когда заметила, то это дорого ей стоило. Совершенно очевидно, что после разговора с Матвеевой Настя начала присматриваться к Землянскому. А он не мог сдержать своих инстинктов и продолжал возвращаться за ширму, где его едва не застукали. В отличие от мастеров, уборщица – невидимка. Клиенты редко замечают поломойку. И это стало причиной того, что Олег, утратив чувство осторожности, позволил Насте себя заметить. Что произошло потом, можно лишь догадываться.

Скорее всего, он умолял ее не поднимать шум. Предложил денег. Сирота, выросшая со шваброй в руках, видела, как здорово расслабляются люди, у которых на кредитке шевелится рубчик. Настю поработила мысль о возможности быстро поднять неплохую (по меркам уборщицы) сумму, и девушка соглашается продать молчание. Возможно, даже нашла себе оправдание. Подумаешь, старый жиробас увидел пару разиков голую грудь какой-то девахи. Дурочкам халаты надевать надо, как поступают приличные клиентки!

Хотел Землянский заплатить или не хотел – это выяснит следствие. Для меня главное, что надежды Насти не сбылись. Что-то пошло не так, Олег передумал отдавать ей деньги, он похитил девушку и после длительных истязаний убил. Убийство принесло удовлетворение. Ощутив вкус убийства, монстр пустился на поиски следующей жертвы. Выбор маньяка закономерно пал на точную копию Лукьяновой.

– Спасибо за ваши ответы, Людмила, вы очень помогли, – поблагодарила я и постаралась прикрыть тылы: – Теперь я понимаю, что Землянский – неважный, ненадежный свидетель. Он себя скомпрометировал таким поведением. Значит, я вряд ли смогу использовать его в своем расследовании.

Лицо Матвеевой вновь приняло постное выражение. Надеюсь, она мне поверила.

* * *

Покинув «Дом у реки», я из машины созвонилась с Кирьяновым и сообщила, что располагаю новыми фактами по делу Анастасии Лукьяновой и что теперь еду на встречу с ним в управление.

Подполковник полиции Владимир Сергеевич Кирьянов, мой старинный, надежный друг, всегда с большим вниманием и уважением относится к моим догадкам. Надеюсь, так будет и в этот раз, несмотря на ряд чудовищных несостыковок в разрабатываемой мною версии.

По дороге до управления я еще раз перебирала установленные факты и выстраивала схему преступления. Нужно провести полную ревизию хронологии известных мне событий, нарисовать в уме временную шкалу.

Отправная точка – пятое апреля. В этот день мастер массажа Людмила Матвеева застукала Олега Землянского за ширмой, подглядывавшего за четырьмя девушками, которые выходили из парной. То есть из хамама.

Затем больше чем на месяц – исполинский пробел на шкале, удручающая меня пустота, о которой я ничего не знаю, которую ничем не могу заполнить. Олег затаился? Или продолжал следить за слегка одетыми девушками? Если учитывать, что он вообще может быть непричастен к смерти уборщицы, то имеет ли для меня смысл тратить время на изучение этого отрезка времени. Одно я знаю наверняка: согласно расписанию центра просветления, Землянский ходил на процедуры по обычному графику – двенадцатого, девятнадцатого и двадцать шестого апреля.

Двадцать шестого апреля – важный день. Тогда Землянский попросил его сфотографировать во время чаепития. Вернувшись домой, он зарегистрировался на сайте и залил туда свое фото из центра просветления.

Затем наступают майские праздники, нарушающие привычный график Олега. После праздников он приходит в «Дом у реки» десятого мая.

На следующий день, одиннадцатого числа, пропадает Настя Лукьянова. Она не приходит мыть полы на вокзале. Двенадцатого мая не выходит на работу в «Доме у реки», Овчинникова, хозяйка центра просветления, срочно вызвала Настину сменщицу Зину. В тот же день Овчинникова после безрезультатных попыток дозвониться до Лукьяновой связалась с руководством вокзала, а затем обратилась в полицию.

Пятнадцатого мая полиция приезжает в «Дом у реки» опросить персонал.

Двадцатого мая труп Лукьяновой находят в Малиновом овраге. Случайно.

Двадцать четвертого мая уходит из дома Алла Первухина.

Двадцать шестого мая Дмитрий, отчаявшись отыскать дочь самостоятельно, нанимает частного детектива.

Выстроенный график наносит два удара по моей версии преступления. Первый мощный контраргумент – большой временной лаг между визитом Аллы Первухиной в центр просветления и убийством Насти Лукьяновой. Непонятно, чем этот лаг был заполнен. В поведении Олега в те дни ничего принципиально не изменилось.

Контраргумент номер два: Алла заходила в центр всего пару-тройку раз, причем эти визиты не совпадали по времени с визитами Землянского.

«Нет, нет, нет, посмотри на факты по-другому, – заспорила я с голосом разума, спасая гибнущую версию. – Ты права, Олег не знакомился с Аллой в «Доме у реки». Он с ней познакомился на сайте «Мама-папа напрокат». Алла увидела на фотке знакомый интерьер, поняла, что Олег бывает в центре просветления. Этим он ее и зацепил. Она захотела найти в Землянском родственную душу и безоглядно ему доверилась».

Поморщившись, я откопала третий контраргумент: быть такого не может, чтобы инфантильный геймер, которого застукала за мелкой пакостью уборщица, в мгновение ока превратился в кровожадного убийцу. Лично я не считала вуайеризм «мелкой пакостью». Это мерзко, отвратительно! Вдвойне мерзко оттого, что «пакость» совершил не подросток, а взрослый мужчина. Я не чужда кокетства, люблю внимание противоположного пола, однако вовсе не хочу, чтобы за мной подглядывали, особенно во время интимных моментов. Такое вторжение в мое личное пространство оскорбительно. Поэтому поступок Землянского меня возмущал.

Но, конечно, в сравнении с жестоким убийством подглядывание за женщинами кажется глупой шалостью.

Четвертый контраргумент: Землянскому после похищения Насти требовалось срочно найти место, убежище, чтобы держать пленницу.

«Верно мыслишь, душа Танюша, – подбодрила я себя, чтобы пережить огорчение от крушения блестящей следственной версии. – Толстяк подглядывать за голой бабенкой не умеет, а тут нате вам – в одночасье отыскал убежище. Да такое, где его не найдут, не помешают пытать пленницу. Где криков девушки ни одна душа не услышит. Это, понимаешь ли, подготовка и умысел».

Верно, налицо тщательное планирование преступления. А по моей версии выходит, что убийство было почти спонтанным. Пообещал денег, потом передумал, связал, захватил. Стыдно, что я пошла на поводу у отвращения, которое испытывала по отношению к Землянскому. Если бы смотрела на поведение жиробаса трезво, непредвзято, то не позволила бы себе беспочвенных фантазий.

В этот момент дико захотелось вывернуть руль и помчать прямиком домой. Но у меня оставались вопросы, вдобавок Землянского все равно требовалось проверить. Поэтому отменять поездку в полицию недопустимо.

Кирьянов встретил меня приветливо, выслушивал внимательно и терпеливо, хотя пару раз порывался возразить, как я видела по его глазам.

Молчание Кирьянова немного смущало. На лице подполковника читалось упрямое несогласие, но я могла ошибаться из-за неверия в себя. Какие идеи крутятся в его седеющей, а местами и лысеющей голове? Подполковник, оставаясь непроницаемым, предложил подписать соглашение о содействии ОВД. Не спешите радоваться моей удаче. Этот документ вовсе не означал, что Кирьянов полностью принял мою версию, в которой я сама-то успела засомневаться, или что меня берут в следственную группу отставной козы барабанщиком.

Подписать соглашение нужно, если частный детектив осуществляет деятельность по возбужденному уголовному делу. Бумажка накладывает на меня обязанность передавать органам следствия и дознания любые сведения о совершенном или готовящемся преступлении, которые только попадут мне в руки. В действительности соглашение не предполагало сотрудничества. Как раз наоборот, оно требовало прекратить расследование и стоять в сторонке, пока серийного убийцу ищут профессионалы. Документ нужен лишь на тот случай, если внезапно зазвонит мой телефон и какой-то свидетель сообщит мне новую ценную информацию о Землянском. Или Лукьяновой. Или Первухиной. А я эту информацию немедленно переправлю в органы.

Разумеется, хотелось бы принимать более активное участие в поимке маньяка и поисках Первухиной. Но с головой дружить надо. Если Алюся еще жива, то я своим вмешательством могу стать причиной ее гибели. Если же она мертва, то я никогда не найду ее труп. Короче говоря, пусть работают те, кто разбирается в поведении монстров, а я свое дело сделала.

– Землянского мы, конечно, допросим, – заговорил вдруг Кирьянов. – И спасибо за ценную наводку, Таня. Честно говорю, добытые тобой факты нам помогут. Но в твоей версии есть серьезные прорехи. Ты и сама их сразу увидела и перечислила здесь.

Вообще-то не сразу, а только по пути сюда. Но да, увидела.

– Есть и еще кое-что, о чем ты знать не могла. – За все время моего рассказа подполковник обдумывал и так и сяк мою гипотезу и теперь принялся ее критиковать. С каждым словом Кири уверенность во мне стремительно таяла. – Я тебе открою некоторые данные, которые составляют тайну следствия. Теперь тебе можно их знать, нужные бумаги подписаны, – он кивнул на листочки с соглашением о сотрудничестве, – но за стены этого кабинета информация выходить не должна. Уверен, ты понимаешь, не новичок все-таки.

Он извлек из сейфа материалы по убийству Лукьяновой. Беглого взгляда на бумаги хватило, чтобы отсеять кандидатуру Землянского из списка подозреваемых.

– Тот, кто истязал Настеньку, – зверюга, садист со стажем. Умеет получать удовольствие от страданий и смерти других. Смакует свое злодеяние, – совсем другим тоном проговорил Кирьянов, с трудом выдавливая слова. – Допустим, человека он в первый раз пытал, но ясно же, что раньше животинки всякой до смерти замучил – не счесть. Собак, кошек, всех подряд. Голову даю на отсечение, так и было.

Чувствовалось, что Сергеич едва сдерживается, вспоминая кошмарные подробности гибели Лукьяновой. Он глубоко вздохнул, но нашел силы говорить дальше:

– У зверюги рука набитая чувствуется. Это всем видно было и без экспертиз, а потом столичные спецы подтвердили. Каждую рану объяснили. Москва зря не скажет. Оттого что в Москву все дураки из провинции рвутся, это не значит, что в столице одни дураки работают. Парочка умных тоже найдется. В эска так уж точно, сам проверял. – Под «эска» он подразумевал Следственный комитет. – А твой-то мужичок за компьютером сидит день и ночь. Убивает только на экране, в играх.

Окончательно разуверившись в своей блестящей версии, я притихла. Спорить не хотелось, тем более я видела, насколько неприятно Кирьянову обсуждать убийство Лукьяновой. Жаль ему было девчонку.

– И последнее, – перешел к самому сокрушительному удару Сергеич. – Удерживать взрослого человека в плену очень трудно. Удерживать взрослого человека, которого пытаешь и намереваешься убить, еще труднее. Пленник будет искать пути к побегу. Даже если человек этот – хрупкая девушка моложе тебя. Нет, она просто не сдастся, будет бороться и попытается сбежать. Чтобы удержать пленника, требуются сила, жестокость, умение подчинять и запугивать…

«Которыми Землянский не обладал», – мысленно закончила я фразу подполковника.

– Начала ты правильно, с вещдоков, – удовлетворенно отметил Сергеич. – Красная нить тебя вела, как хорошего следока. Твоя беда, что потом ты ударилась в психологию. Я рад, что ты полагаешься на понимание человеческой природы, когда ведешь расследование. Корень преступления – всегда в психологии, в пороках и страстях человеческих. И никакие окурки, грязь на ботинках и даже кровь на одежде не объяснят тебе, как и почему совершено преступление. Но и про материальные свидетельства, про экспертизу тоже забывать нельзя. Вы, частные сыскари, обходитесь без анализов, вскрытий, тестов…

Здесь старичок Киря проявил отсталость от жизни. Когда клиенту позволяют финансы, частный детектив может заказать проведение экспертизы. Иногда, если время поджимает, грамотный в вопросах химии детектив лично проводит кое-какие простенькие экспресс-тесты с помощью набора аквариумиста или юного химика.

– А нам, в полиции, без материальной доказательной базы никуда. Иной раз с такими чудными вопросами к экспертам обращаемся, что хоть стой, хоть падай.

Как я ни старалась, разочарованный взгляд от наблюдательного Кирьянова скрыть не удалось. Конечно, я испытывала некую фрустрацию из-за того, что, едва разогнавшись, вынуждена теперь сойти с дистанции.

В попытках утешить меня Сергеич поинтересовался моей личной жизнью, не планирую ли я свить семейное гнездышко. Я сделала неопределенный жест, но, заметив огорчение в глазах подполковника, решила легонько подразнить его любопытство.

Мне вспомнились приятные ощущения, возникшие при общении с Дмитрием. Вспомнилось, как он разбудил мой женский интерес. И я кокетливо пошутила:

– Как сказать… Есть один человек, который, кажется, в силах изменить мою жизнь.

Сказав это, я внутренне ойкнула. Знаете, что я сейчас сделала? Назвала Дмитрия не мужчиной, а человеком. Женщина всегда в разговорах с друзьями называет мужчину человеком, когда неравнодушна к нему.

Кирьянов тоже обратил внимание на предательски вырвавшееся из моего рта слово. От хитрого подполковника не скрылось и мое легкое замешательство. Киря заерзал на стуле, не в силах сдержать торжествующей усмешки.

– С удовольствием пожму руку мужику, который сотворил невозможное.

– Не торопи события, – недовольно буркнула я, раскрасневшись.

Но Сергеича уже было не остановить. На правах старинного друга он пустился убеждать меня остепениться, вести жизнь семейной женщины под боком у «надежного мужика» и не заниматься частным сыском, ибо не бабье то занятие.

Когда настало время прощаться, внутри меня кипела такая злоба, что едва получалось проявлять любезность. Сдерживало только уважение к человеку, с которым пуд соли съела. Из кабинета Кирьянова я вылетела, оседлав огнедышащего дракона.

* * *

Заново просматриваю селфи Землянского, выискивая те, на которые попало окно спальни. Изучаю открывающийся за окном вид. Непонятно. И здесь непонятно. Здесь вообще солнце светит так, что в кадре за спиной улыбчивого жиробаса сплошное ярко-белое пятно. На двух фотках различимы очертания церквушки. Что-то узнаваемое? Не исключено. Я стала припоминать известные мне церкви в окрестностях Сенного рынка, неподалеку от «Дома у реки».

То, что Олег живет максимум в трех остановках от центра просветления, ни малейших сомнений не вызывало. Землянский – жуткий домосед с компьютерной зависимостью, как видно из его увлечений и активности в соцсетях. Вряд ли он поедет через весь город на сеанс массажа. Даже суперактивный, спортивного типа человек, десять раз восходивший на Эверест, на месте Олега отказался бы. Какой смысл в массаже и релаксации, если на процедуры ехать добрый час и затем тратить еще час на обратную дорогу? Смысла нет. Спа-салоны ищут неподалеку от дома, почти в шаговой доступности, как аптеку или булочную.

Открыла онлайн-карту. Есть одна церковь. Снимки показали, что очертания достаточно похожи с тем блеклым, размытым пятнышком, какое виднеется на фотках, сделанных Землянским.

Открыла другую карту – не электронную, а бумажную, которую можно крутить перед лицом на триста шестьдесят градусов, делая пометки карандашом. Приложим-ка линейку, чтобы понять, откуда на церквушку смотрят окна квартиры Землянского. С этой стороны нет многоэтажек, Олег же явно проживает выше пятого этажа. С той стороны что у нас? Посадки, слишком много зелени, я отлично знаю это место. На селфи жиробаса деревьев не видно, стало быть, линия номер два тоже отпадает… Где-то на пятой или шестой линии я нащупала верное направление. Вот церковь, вот десятиэтажный дом, а между ними – аварийный жилфонд, куча ветхих деревянных домиков вперемешку с гаражами. Совпадает с панорамой на селфи.

Итак, дом я вычислила. В крутых боевиках про ФБР подобную работу выполняет специальный софт, сравнивающий фотоизображения с объемной цифровой моделью городского ландшафта. Детвора! Настоящему детективу не нужны дорогостоящие программы, хватит обычной линейки да изрядно помятой и почерканной карандашными пометками карты, потому что сыщик работает головой.

Довольная собой, я принялась собираться к слежке.

Кирьянов меня убьет, если узнает. Но мне безразлично. У меня дело о пропавшей девушке и несчастный отец, с которым я не имею права обсуждать ход расследования. Неужели прикажете сидеть сложа ручки?

Да, поначалу я и впрямь собиралась отступить. Теперь открылись новые обстоятельства, нет причин считать Землянского серийным маньяком, а значит, можно беспрепятственно вести за ним наблюдение. Входить в контакт с подозреваемым я в любом случае не планирую, кроме как в ситуации крайней необходимости. Моя задача на сегодняшний вечер – подтвердить адрес проживания объекта, обследовать местность, выявить признаки присутствия Аллы Первухиной. Ух, как складно получилось! Не дай боже, Кирьянов поймает, я ему именно такими словами отчитаюсь.

…Припарковавшись на пустующей стоянке перед предполагаемым домом Землянского, я не спешила выходить из машины. Для начала недурно бы осмотреться.

Солнце клонилось к закату, наступающий вечер гнал прочь невыносимую дневную духоту. Во дворе стояла тишина. Эх! Во времена моего детства во двор давно бы вышли бабушки подышать свежим вечерним воздухом и поточить лясы, сидя на скамеечке перед подъездом. Старушки на лавочке – первоклассные свидетели. Сколько захватывающих историй мне известно от старых милиционеров о том, как удавалось раскрыть дело, просто потолковав с всевидящей и всеведущей бабулькой.

В этом дворе скамеечек не было, как нет их сегодня ни в одном другом дворе Тарасова. Бывшее место председательства почтенных сплетниц превратилось в магнит для хулиганья, алкашей, бомжей и даже умалишенных, поэтому ради безопасности жильцов лавочки стали «выкорчевывать». Это началось еще тогда, когда я была совсем девчушкой, лет семи-восьми, наверное.

И все-таки из дома показались две очень пожилые, «возрастные», как говорят, женщины. Они поболтали минут пять перед подъездом, после чего одна отправилась, судя по сумке на колесиках, в магазин, оставив товарку наслаждаться прохладой. Типичная Марьиванна, давно таких не встречала. Пожилые женщины, с которыми обычно имею дело по работе, одеваются ярко, современно, на некоторых случалось видеть рваные на коленках джинсы. Марьиванна носила скромное, строгое темно-коричневое платье в клеточку, давно вышедшего из моды фасона: добавь белый кружевной воротник – и вылитая учительница из пятидесятых.

Рискуя засветиться, я решила использовать предоставившийся шанс, покинула салон авто и направилась к бабушке. Работать со старушками бывает непросто. Они с удовольствием отдают деньги мошенникам, зато с феноменальной подозрительностью не доверяют нормальным людям. Ничего, попробовать стоит. Главное – говорить громко и отчетливо, действовать невозмутимо и открыть корочки отработанным движением. А еще нужно держать наготове фотографии Первухиной и Землянского. Сама не знаю почему, но сначала мне захотелось показать старушке снимок Аллы.

Конечно, шанс был иллюзорным. Из-за отсутствия лавочки бабулька наверняка проводит все время в четырех стенах, а если и выбирается из дома, то либо в парк, либо вот так потоптаться вечерком минут пять у подъезда. Много ли увидишь за пять минут?

Мне везло. Мои корочки впечатлили бабушку, она доверчиво приняла меня за сотрудницу ОВД.

– Все стены изрисовали ироды! Вы бы сделали с ними что-нибудь, – взмолилась она.

Кто о чем, а бабушка – о граффити на стенах ее дома.

– Я обязательно доложу лично подполковнику полиции Кирьянову, – вынужденно солгала я. – Вы, пожалуйста, посмотрите внимательнее. Мы разыскиваем пропавшую девушку, она могла появляться здесь.

– Видела ее, – сказала бабушка. – Несколько раз видела. Она живет с мужиком из квартиры Окуневых. Ой, вы, девчонки, совсем себе искать мужиков не умеете. Уж такая хорошенькая, как солнышко золотое, а кого нашла? В отцы ей годится, на рожу – страшнее атомной войны, нигде не работает, целыми днями из дома не показывается, ест да спит.

Из дальнейшего рассказа бабушки, которую звали тоже очень старомодно Надеждой Васильевной, выяснилось, что Окуневы, хозяева тридцать второй квартиры, уже много лет подряд сдают жилье бессменному постояльцу. Имени его бабушка не знала, но по снимку уверенно опознала Олега Землянского. Впрочем, еще до опознания я сообразила, о ком идет речь.

Постоялец Олег жил замкнуто, ни с кем не общался, к себе никого в гости не приводил, только регулярно пускал работников доставки, поскольку сам в магазины выходил раз в год по обещанию. Никаких звуков из съемной квартиры не доносилось, кроме редкой, но крутой, прямо-таки матросской матерщины (осмелюсь предположить, причиной нецензурной ругани служили поражения в стрелялках, за которыми коротал время Олег). Женских голосов не звучало ни разу – ни гневных, ни тем более веселых. Казалось бы, идеальный сосед, не устраивающий шумных пьянок-гулянок, не врубающий хард-рок на всю мощь, не приводящий табуны бесстыжих девок с низкой социальной ответственностью. Да разве на старушек угодишь? Затворничество и скрытность Олега всех раздражали, и просвещенные телевизором бабушки успели вынести коллективный вердикт, что Землянский психически не вполне адекватен.

К великому изумлению Надежды Васильевны, однажды, а точнее – двадцать второго мая, с ней в лифт села молоденькая Златовласка, вышедшая на восьмом этаже, где у распахнутой двери в квартиру Окуневых рыжую красавицу поджидал, осклабившись на все тридцать два зуба, одинокий постоялец. В последующие два дня толстяк и Златовласка то и дело выходили из дома, чтобы прогуляться или сходить по магазинам, о чем недвусмысленно намекали сумки с продуктами. В дальнейшем юную красавицу никто не видел, Землянский тоже из квартиры не высовывался. Жизнь нелюдима вернулась в обычную колею.

Эта информация меня обеспокоила.

Я поблагодарила Надежду Васильевну, поспешив к себе в машину, чтобы продолжать наблюдение.

– Полковнику про иродов сказать не забудь! – напомнила вслед бабушка, повысив Кирьянова в звании.

Сидя за рулем, я едва успела вернуть фотографии Аллы и Олега в папку с материалами по делу, лежавшую рядом, на пассажирском сиденье, как во двор с урчанием вкатили два черных силуэта. Ошибки нет, к дому прибыла опергруппа. Неужели за Землянским? Неужели полиция так быстро вычислила его место жительства?

Меня терзало желание остаться, чтобы наблюдать за арестом, но моя машина бросалась в глаза, вдобавок в любой момент мог приехать владелец парко-места, поэтому скрепя сердце я повернула ключ зажигания и покинула арену событий от греха подальше. Подробности узнаю у Кирьянова по телефону.

Глава 4

– Землянский убит. Тебе лучше приехать.

– Ясно. Буду через полчаса.

Таким телефонным разговором с Кирьяновым началось мое утро.

Переступая порог кабинета Кирьянова, я испытывала легкий страх, что мой вчерашний визит к дому Олега раскрыт в ходе опроса жильцов. Надежда Васильевна вполне могла сболтнуть, что к ней за десять минут до прибытия опергруппы уже подходил кто-то из полиции. Бабушка, несомненно, приняла меня за полицейского, но со стороны все выглядит так, словно я намеренно ввела ее в заблуждение. А выдавать себя за сотрудника внутренних органов – это… Это конец карьере частного детектива!

К счастью, Кирьянов не проведал о моих вечерних похождениях и вызвал меня исключительно из-за связи с семьей Первухиных.

Итак, Олег Тарасович Землянский убит. Когда? При каких обстоятельствах? И вопрос вопросов: что с Аллой?

Кирьянов, словно читая мои мысли, начал с главного:

– Гражданки Первухиной в его квартире мы не нашли, хотя есть признаки пребывания там женщины. Нужно установить, является ли эта женщина Аллой Первухиной, хотя сомнений нет, исходя из твоих рассказов и показаний жильцов. Все, кто хоть что-то мог сообщить о Землянском, свидетельствуют, что видели его в компании девушки, по описанию похожей на Первухину. Эта девушка заходила в квартиру, которую снимал Землянский в том доме, и несколько раз оставалась там на ночь.

«Одно тело – это уже хоть что-то. Значит, Алюся не пострадала. Не станет же неизвестный убивать Олега, а после похищать Первухину, чтобы убить ее в другом месте. Нет, нет, нет! Убийца явился, когда Землянский был дома один».

– Есть признаки нападения убийцы на девушку?

– Отсутствуют, – скупо ответил он, плеснул в чашку минеральной воды из бутылочки и сделал большой глоток. – Теперь… что тебе нужно знать об убийстве… По мнению экспертизы, смерть могла произойти за период с двадцать четвертого по двадцать шестое мая, более точные данные получим после вскрытия. – Кирьянов излагал факты сухим языком протоколов и полицейских сводок. – Причиной смерти стали три ножевых ранения, одно в области грудной клетки и два в области живота. Обширное внутреннее кровотечение, смерть наступила быстро. Нож оставлен в теле жертвы. Отпечатки на ручке отсутствуют.

Как много уже известно! Не сомневаюсь, криминалисты ночь напролет работали на месте преступления.

– Следы борьбы? – перебила я подполковника.

– Беспорядок в квартире отсутствует, следов борьбы на теле также не обнаружено. Есть лишь опрокинутая мусорная корзина, но она перевернулась при падении на нее тела. То есть нападение стало для жертвы неожиданным.

Это я уже поняла. Олег не чувствовал опасности, доверял убийце, который подошел вплотную и нанес три удара ножом.

– Есть ли основания связать Землянского с убийством Анастасии Лукьяновой?

Стул подо мной нервно скрипнул. Вопрос был преждевременным, требовался длительный анализ улик с места преступления, многие часы сбора сведений, в том числе с компьютера жертвы.

– В настоящий момент нет, – отрубил Кирьянов и, подумав о чем-то, выдал тем же категоричным тоном: – Я бы сказал, что вряд ли появятся.

– Есть ли вообще признаки сексуальных девиаций?

Кирьянов пожал плечами.

– Обыск не завершен, говорить рано. Но пока явных признаков не обнаружилось. По крайней мере, нет того, что называется трофеями: женское белье, украшения, другие женские вещи. Вещей Первухиной было очень мало, они хранились отдельно от вещей Землянского.

Моя первоначальная версия, сильно пошатнувшаяся в последнее время, рухнула словно карточный домик, и Сергеич не скрывал торжества.

– Тюфяк он безобидный, этот твой Землянский, – вновь завел свою шарманку Кирьянов. – Подумаешь, о девчонках грезил! Таких, как он, тысячи. Судя по его норе, мужик не умел следы заметать, так что, окажись он сталкером, а уж тем более убийцей, мы бы в квартире полным-полно вещдоков насобирали.

Нет, мой старинный друг не злорадствовал, конечно же. Ему, да и мне тоже, грела сердце мысль, что в городе нет серийного убийцы, жупелом которого стращал нас московский эксперт. По крайней мере, Землянский таковым точно не являлся. Оправдан собственной смертью.

– Ты, случаем, не надумала дело Лукьяновой тоже прихватить? – насторожился Кирьянов. – Я тебя знаю! От тебя можно ждать такого фокуса!

Сергеич меня раскусил, еще вчера я, вопреки обещаниям и здравому смыслу, отправилась на поиски Землянского. Но поскольку Олег к убийству Насти все-таки не причастен, насколько позволяют судить доказательства, мой интерес к этому зверскому преступлению остыл. Для меня гораздо важнее отыскать Алюсика и убедиться, что она не пострадала при нападении неизвестного преступника на «папу номер два». То, что было вчера вечером, пусть да останется вчера вечером. Сегодня утром я на голубом глазу поклялась подполковнику, что меня волнует исключительно дело Первухиной.

– Мне бы свои проблемы решить, Сергеич, – мрачно сказала я. – Во-первых, найти Аллу. Во-вторых, подумать, как бы поделикатнее сообщить Первухину, что дружок его дочери погиб.

– Аллу мы разыщем, это теперь наша работа, – крякнул Кирьянов. – А вот с Первухиным тебе надо хорошенько поработать, так сказать, подготовить его, прежде чем вести сюда…

– Само собой, – встряла я, но подполковник продолжал, словно и не слышал моей реплики:

– …подготовить к допросу о возможном местонахождении его дочери и ее возможной причастности к смерти гражданина Землянского. Убеди своего Первухина сотрудничать с нами.

Стул подо мной заходил ходуном, разрываясь в мучительных скрипах.

– Она сейчас главная подозреваемая! – Кирьянов моментально пресек любые возмущения с моей стороны. – Убитый искал девушку для секса, в этом нет сомнений. Познакомившись с Первухиной, он пытался добиться от нее близости. Она же – девица наивная, глупая – искренне верила, что с Землянским будет в игры играть, в «дочки-матери». Надо полагать, что, когда Землянский задумал принудить Первухину к сожительству, поднажал на нее, она сопротивлялась и убила его.

«Быть такого не может!» – хотела завопить я, но понимала, что еще как может. Все сказанное Кирьяновым звучало логично и убедительно.

– Отсутствие следов взлома эту версию следствия подтверждает, – поставил точку Кирьянов.

Ну, знаете ли! А не опровергает ли версию следствия отсутствие следов борьбы? Да, Землянский прекрасно знал убийцу и не боялся его. То есть убийцей вполне могла быть Алла. Но Олег, по мнению следствия, приставал к девушке, требовал секса, и она, прежде чем схватиться за нож, должна была отбиваться, оставив на теле мужчины какие-то следы – ушибы, царапины. Окажись любая на ее месте, для начала бы вмазала мужику по морде. Но нет, Алла сразу взялась за нож. И этот нож, кстати… Кирьянов не сказал, что тело нашли на кухне.

– Где нашли тело? В какой комнате?

– У входа в спальню.

– То есть вы предполагаете предумышленное убийство? – моментально сообразила я. – Взяла на кухне нож, прошла в спальню и нанесла три удара ничего не подозревавшему Землянскому, так?

Кирьянов вздохнул.

– Кстати, мы бы так и предполагали. Вот только орудие убийства – охотничий нож, не кухонный. То есть улики могут пониматься двояко. Охотничий нож, конечно, мог храниться на кухне, а мог красоваться на книжной полке в спальне. Последнее даже более вероятно, потому что следы пищи на орудии убийства отсутствуют, тогда как все кухонные ножи грязные. Вдобавок из Землянского охотник, как из меня балерина. Не мне тебе объяснять. Он купил нож просто для понтов. Знаешь, чтобы дома лежала крутая вещица, чтобы себя мужиком почувствовать.

– Скорее всего, – поддакнула я, стремясь обелить Аллу. По крайней мере, в собственных глазах.

– Поэтому до поры до времени дело видится так, что девушку к нападению вынудило давление со стороны Землянского. Скорее всего, в какой-то момент он не захотел выпускать ее из спальни, отчего девушке пришлось прибегнуть к насилию. Вполне подходит под непредумышленное с превышением пределов необходимой самообороны. Сейчас важно отыскать и допросить Первухину. Скрываясь, она делает себе хуже, заставляет нас выдвигать все более серьезные обвинения.

«Конечно, возможен и второй вариант, – размышляла я тем временем. – Серийный убийца, от чьей руки погибла Настя Лукьянова, проследил за Аллой до квартиры Окуневых, но не застал девушку там в момент вторжения. Вместо этого маньяк натолкнулся на Олега…»

Нет, вариант слаб и вступает в противоречие со всеми уликами. Так что, похоже, я и впрямь могу забыть о серийном убийце, сосредоточившись на более реалистичном вопросе: кто подставил Аллу Первухину?

– Сергеич, ты мне можешь сказать, как вы его нашли? – поинтересовалась я из профессионального любопытства. Вот было бы забавно, если бы полиция вышла на дом Землянского точно таким же путем, как и я.

– Ввели имя и номер телефона, который ты мне принесла, в нашу базу, – признался Кирьянов. – Землянский месяца два назад подписал коллективное заявление в полицию от жильцов этого дома по поводу акта вандализма…

Я догадывалась, что под вандализмом, скорее всего, подразумеваются граффити, столь возмутившие почтенную Надежду Васильевну. Впрочем, рта я не открывала, чтобы не сболтнуть лишнего. Тем более что подполковник последовавшим замечанием подтвердил мои подозрения:

– Да просто мальчишки стену изрисовали своими каля-маля. Даже матерного слова не написали, а бабки шум-гам подняли. Но, как видишь, нам их заявление только на руку. Иначе пришлось бы повозиться. Непросто найти человека, живущего на съемной хате, без своего угла, на это вагон времени нужен.

До чего скучно и банально, не идет ни в какое сравнение с моей дедукцией! Полицейская работа меня не впечатлила. Зато Олег заставил удивиться. Он худо-бедно принимал участие в жизни своего дома, подписав то коллективное заявление. Несмотря на это, его продолжали считать нелюдимым. Другое неверное утверждение соседки: будто бы Землянский из дома никуда не выходил. Определенно, он ходил по магазинам, не полагаясь всецело на службу доставки. И почти каждую неделю, как я твердо знала, посещал центр просветления.

Подсчитаем: еда, доставка, массаж и другие спа-процедуры, платежи Окуневым за квартиру. Приплюсуем сюда покупку видеоигр и скинов, а также каких-нибудь других геймерских прибамбасов, о которых я имею смутное представление, но от знатоков наслышана, что расходы недетские. Так, на какие средства жил толстяк? Финансовый след исключительно важен, поскольку поможет определить круг общения Землянского, друзей и врагов. Если доход Олега нельзя назвать законным, то круг врагов получается довольно значительным. Да и круг друзей (очень специфических, лучше уж сказать «круг корешей») тоже отличается немалым радиусом.

– Что нам известно о жизни Землянского? Кем он работал?

– Ты словно вчера на свет родилась! – рассердился Кирьянов, больше для вида, чем на самом деле. – В настоящий момент следствие такой информацией не располагает. Учитывая его образ жизни, догадываюсь, что Землянский был фрилансером. Выполнял какую-нибудь работу на компьютере.

Я поняла, что никакой другой полезной информации не получу, потому что полиция и сама еще не располагает необходимыми сведениями. Попросив Сергеича держать меня в курсе новостей по делу и пообещав, со своей стороны, содействовать в розыске Первухиной, я покинула управление.

Мне предстоял крайне неприятный разговор с Дмитрием. Безрадостная миссия – сообщить отцу о том, что его дочь считают убийцей и объявили в розыск. Не представляю как, но как-то надо подготовить Первухина к предстоящей даче показаний в полиции.

* * *

В этот день Дмитрий преподавал, поэтому я поехала к нему прямиком в университет.

Старинный бастион наук – одно из интереснейших и прекраснейших мест города для тех, кого сюда не сослали насильно родители получать «вышку». Комплекс университетских корпусов, возведенный почти полтора столетия тому назад и впоследствии дополненный двумя-тремя постройками поновее, очерчивал квадрат посреди Тарасова. Внутри квадрата находились еще несколько зданий, некоторые соединялись с внешними, отчего университет местами напоминал запутанный лабиринт. По слухам, с третьего этажа головного корпуса, где находится виварий, можно было, петляя коридорами, спускаясь и поднимаясь по бесчисленным лесенкам, выйти к университетской обсерватории. Непременно надо будет по возможности проверить легенду.

Другой потайной ход, совсем недавно заблокированный в результате бесчисленных перестроек, прежде вел к довольно богатому музею палеоантропологии, мимо которого как раз пролегал мой путь. Стоило лишь свернуть влево от входа в аудиторию и нырнуть в затемненный коридор, как посетителю откроются экспозиции, полные костей мыслимых и немыслимых «антропов» каменного века, а также останков скифов, сарматов и прочих, более молодых, по историческим меркам, находок, включая главное сокровище кафедры – мумию купца времен Елизаветы Петровны, драматически погибшего в песках Заволжья.

Я рассчитала время так, чтобы прийти ближе к концу пары, поскольку отсидеть всю лекцию не горела желанием. И пожалела о своем решении! Такую лекцию каждому детективу стоило бы прослушать от начала и до конца. В аудитории ощущалась энергетически насыщенная атмосфера. Дмитрий сумел оставить подавленное настроение за дверью и общался со студентами весело и с явным удовольствием. Молодежь удалось зацепить интересной темой, некоторые так вообще слушали словно завороженные. Две чрезмерно экзальтированные девочки бросали на лектора многозначительные томные взгляды. Типичные вузовские воздыхательницы.

– По этим фотографиям останков князя Андрея Боголюбского мы убедились, что в ходе покушения он был зарублен и заколот, вероятно, группой нападавших, – подытожил Дмитрий.

Он говорил звучно, выступал уверенно. Судя по интонации голоса, по тому, как пронзительный взгляд лектора бегал по лицам студентов, Дмитрий был поглощен наукой и щедро делился воодушевлением с присутствующими. События двенадцатого века волновали антрополога, словно произошли вчера. Студенты и я вместе с ними разделяли энтузиазм ученого. Прямо сейчас Первухин завершал описание костей давным-давно убитого человека, чей почерневший скелет изображали слайды презентации.

– Еще раз обратите внимание на то, что у князя отрублена левая рука. – Тут Дмитрий взял лазерную указку и пробежался ею по скелету. – Именно левая. Между тем… смотрим следующий слайд… вот текст «Повести об убийстве Андрея», где мы читаем, что ему отрубили «десную» руку. Слово выделено в тексте. Оно означает в переводе на современный русский «правая».

Дмитрий выключил указку и сделал шаг к слушателям.

– Запомните, такие расхождения документов с реальностью – обычная вещь. Автор текста мог не знать подробностей убийства. Мог из своих средневековых предубеждений счесть, что упоминать «шуюю», то есть левую руку постыдно, потому что главной является «десная» рука, десница. Мог осознанно фальсифицировать информацию под давлением бояр. Бояре любят оказывать давление на следствие.

Студенты оживились еще больше.

– Или даже мог состоять в связи с заговорщиками. Я вам точно не скажу, все вопросы к прокурору.

По аудитории прокатился смешок. Я тоже заулыбалась. Шокирующая история кровавого преступления, случившегося много веков назад, захватила меня, пробудила мой профессиональный интерес. Никогда бы раньше не подумала, что знакомство с древними манускриптами затягивает. Лектор вернулся на прежнее место и кликнул мышкой, сменив слайд презентации.

– А теперь – вишенка на торте, – торжественно объявил Дмитрий. – Посмотрите на миниатюру из той же Радзивилловской летописи.

Жуткая картинка, выполненная немного в наивном стиле, словно рисовал жестокий ребенок, изображала лежащего на земле мужичка, на которого набросилась с мечами и копьями кодла бандюганов.

– Миниатюра иллюстрирует пассаж об убийстве Боголюбского, – пояснил Дмитрий. – Какую руку отрубили князю, по версии художника?

– Левую? – раздались нерешительные голоса.

– Именно! Художник знал подробности убийства и спустя несколько десятков лет после преступления раскрыл все тайны, создавая эту иллюстрацию. Этакий отважный журналист Древней Руси, жаждущий поведать людям правду-матку любой ценой. Теперь посмотрите влево, на женщину, нарисованную напротив убийц. Это жена князя, и она держит отрубленную руку Андрея. Символический намек на то, что супруга состояла в заговоре, о чем умалчивает летописец.

Первухин обладал отменной дедукцией на уровне хорошего сыскаря. Я жадно ловила каждое слово, в тот момент ничем не отличаясь от студентки-почитательницы. Крутой поворот в расследовании на основании новых улик потряс меня настолько, что заставил задержать дыхание. Конечно же, в убийстве мужа всегда виновата жена! В старой шутке есть доля шутки.

– Вот вам пример правильной работы ученого при реконструкции прошлого, – добродушным, но серьезным тоном резюмировал Дмитрий. – Мы не только с костями возимся, порой нам нужно залезать в документы. И тогда перепроверяйте и сравнивайте свидетельства, выявляйте несостыковки!.. А на сегодня все. На зачете вас ждет один вопрос: об исследовании останков князя Андрея Юрьевича. Если кто-то вместо основательного знакомства с литературой просто посмотрит сериал Ткебучавы, умереть тому смертию лютою.

Шутка вызвала взрыв хохота. Мне хотелось аплодировать лектору. Но веселье, которым я заразилась в аудитории, омрачалось предвкушением предстоящего разговора.

Пока студенты собирали книжки-тетрадки, я подошла к Дмитрию, сопровождаемая шелестом шепотков. Группа приняла таинственную гостью за молодую сексуальную любовницу старшего преподавателя. Парни поглядывали на меня с восхищением. Девушки – с хитринкой, им теперь будет о чем посудачить. Две воздыхательницы стреляли из сузившихся зрачков лазерными лучами, силясь испепелить на месте коварную соблазнительницу, нагло заявившуюся на кафедру. Бедняжки, мокрая от слез подушка им сегодня гарантирована.

Хорошо студентам, у них одна романтика на уме. Знали бы истинную причину визита зеленоглазой блондинки к их преподавателю.

– Вы отличный детектив, Дмитрий! Вам судебной антропологией заниматься, а не древние кости изучать, – начала я издали.

– Почем знать, вдруг под вашим влиянием во мне проснется интерес к расследованию преступлений? – пошутил он.

Дмитрий посчитал, что я приехала с очередным отчетом о ходе расследования. Выглядел он сегодня молодцом-огурцом. Любимая работа вернула его к жизни, он не был тем разбитым, подавленным родителем, которого я видела в своем офисе. Жалость разъедала меня изнутри от мысли, что сейчас нанесу этому милому человеку очередной удар, который заставит его сломиться пополам.

Чтобы поговорить с глазу на глаз, мы прошли в пустовавший деканат, микроскопическое помещение которого занимали пирамиды из бумаг, усиливавшие тесноту этой каморки.

Дмитрий слушал, не перебивая, неподвижно вжавшись в кресло. Мне хотелось, чтобы он уронил лицо в ладони, как поступают подавленные горьким известием люди, но нет, мужчина вперил в меня взгляд, отслеживая малейшие движения губ, отчего каждое слово давалось мне с немалым трудом. Не будь в стенах старого университетского корпуса прохладно, с меня бы, наверное, лились ручьи пота от волнения.

– Алла могла пострадать?..

– Нет. В квартире нет никаких признаков нападения на нее.

Где-то с полминуты мы молчали.

– Вероятно, перед вами главная причина моей ссоры с дочерью, – наконец заговорил Дмитрий. Его глаза указали на стену, где в недешевой деревянной рамочке, блестевшей от лакировки, висела красочная схемка. – Уже полгода меня выбешивает эта картинка.

– Родословное древо? – засомневалась я, разглядывая генеалогию какого-то профессора, видимо декана этого факультета.

– Фальшивое, – с каменным лицом ответил Дмитрий. – Я знаю семью Валерки. Наши бабки жили в одном доме и много общались. Когда я приходил к бабушке… в смысле, к своей бабушке в гости, то временами видел Валерку. Его семья из крестьян, фамилия – Уступкины. Они веками жили в деревеньке под Тарасовом, пока его бабка в годы войны не перебралась в город на заводе работать. Тогда женщин активно агитировали вставать к станку, чтобы заменить ушедших на фронт мужиков.

Древо, любовно отрисованное талантливым художником, изображало совершенно иное. Переспелые плоды на ветках носили дворянские титулы. Господин профессор переписал свою генеалогию, назначив себе более престижных предков. Чистопородных аристократов. Кажется, среди «фруктов» даже один Голицын затесался.

Кто говорил, что родителей не выбирают?

Припомнилась комедия Мольера «Мещанин во дворянстве», но смешно не было. Я понимала, что с Дмитрием сейчас творится нечто очень нехорошее, и ожидала нервного срыва. И все-таки мягкий, деликатный интеллигент обладал непостижимой внутренней силой. Сказались ли годы, проведенные в экспедициях к местам раскопок? Почем знать! Он перевел дыхание, хрустнул пальцами и негромко произнес:

– Я очень на вас надеюсь… Таня, прошу вас, найдите Аллу! Она сейчас где-то прячется от убийцы. Найдите ее и докажите ее невиновность. Вы ведь знаете, что она не убивала Землянского?

Этого я не знала. Версия следствия мне представлялась весьма убедительной. Откровенно говоря, после осмотра места преступления я предположила бы то же самое, что и полиция. Непальская красная нить, тянувшаяся, точно нить Ариадны, через все расследование, завязалась мертвым узлом в квартире Окуневых на восьмом этаже.

Отцу об этом не скажешь. Отец слеп, когда речь идет о дочери. Особенно если испытывает вину за расставание с ней.

– Сделаю что смогу, Дмитрий.

А много ли я могу?

* * *

Попадаются дела очень сложные, попадаются очень простые. Иногда, например, нутром чуешь, что жена изменяет мужу, но сделать компрометирующий снимок не получается; женщина ведет себя благонравно и безукоризненно, как весталка. А другая весь день ходит по дому любовника, обнажив грудь и не занавешивая штор, благодаря чему удается отснять мини-сериал в категории «18 +» и найти сотню свидетелей измены.

Дело Первухина не относилось ни к одной из двух категорий, потому что сложность этого дела менялась по ходу расследования, казалось нарастая с каждым новым этапом.

Кому захотелось заколоть ножом ленивого скуфа? В чем истоки ненависти?

Версией, в которой роль убийцы закреплена за Аллой Первухиной, пусть занимается полиция. Здесь косвенные улики очень убедительны и правдоподобны. Моя задача – рассмотреть под микроскопом другие версии, чтобы найти железные доказательства невиновности Аллы, если таковые вообще существуют.

Об участии Олега в компьютерных преступлениях нам пока ничего не известно. Оставим эту линию до того, как эксперты изучат компьютер Землянского и откроют источники его доходов. До поры до времени будем исходить из доподлинно известных фактов об этом человеке.

Разумеется, всегда допустимо предположить, что во время корпоративного прохождения какой-нибудь стрелялки Олег оскорбил одного из игроков. Назовем его Мистер Икс. Обиженный в лучших чувствах, игрок оказался хакером экстра-класса и задумал отомстить Землянскому. Мистер Икс мог бы шутя взломать компьютер обидчика и сделать какую-нибудь пакость, но вместо этого пошел на физическое устранение Олега. Вычислил адрес Землянского по айпишнику, заявился в квартиру Окуневых с охотничьим ножом и обагрил руки кровью. Лихо закрученный сюжет. Ни дать ни взять, сценарий для боевика.

Нет, тратить время на проверку подобных бредовых фантазий я не планировала. Совершенно очевидно, что Землянский повстречал убийцу не на игровом сервере, а в реальной жизни. Уж скорее в очереди на кассу в магазине «Рублик-бублик». Или же нож принес с собой работник доставки, чем-то обиженный Олегом. Гораздо более вероятным мне представлялось, однако, что Землянский и его убийца встретились в «Доме у реки».

Общение с людьми в магазине и общение с доставщиками длится считаные минуты. За это время трудно нажить смертельного врага, если только не общался с умалишенным. Но столь неуравновешенный и агрессивный псих, который за две минуты принимает решение убить человека, накинется на вас немедленно. Психически больной человек не организован, не способен на планирование. Между тем покушение на Землянского имеет все признаки тщательного планирования.

Убийца умен, хладнокровен, осторожен. Он узнал, где проживает Олег. Проник в дом незамеченным – точно так же, как потом невидимкой покинул место преступления. Принес с собой заранее подготовленное оружие, выбранное весьма грамотно. Убедил Землянского открыть дверь, усыпил бдительность будущей жертвы. Вошел в квартиру и проделал несколько шагов до входа в спальню, не вызывая ни малейших подозрений, ничем не выдавая своих намерений.

Мужчина это или женщина? Бесполезно сейчас гадать.

Может ли причиной убийства быть месть за вуайеризм Землянского? Есть такая вероятность. Какая-то девушка могла заметить Олега. Или узнала от мастериц, что за ней следили, пока она переносила свою распаренную тушку из хамама в душевую. Девушку это оскорбило, унизило, она люто возненавидела извращенца и пожелала его зарезать. И зарезала. Либо попросила об этом своего мужа или приятеля.

Звучит неубедительно? Как по мне, неубедительно. Слабая версия, хотя сбрасывать со счетов тоже преждевременно.

А еще мне показалось, что я нащупала верный след. За обнаженную грудь обычно не убивают, но иногда можно увидеть что-то такое, за что тебя гарантированно захотят отправить на тот свет. Олег любил подглядывать и вполне мог подсмотреть нечто противозаконное. Скажем, махинации с налогами, кражу ценностей, ой, да любое, какое угодно уголовное преступление, совершаемое мастерами или клиентами «Дома у реки». Отличная версия!

И вновь я поймала себя на мысли, что сравниваю вуайериста с частным детективом. Мы, сыщики, умеем подглядывать, зарабатываем этим на жизнь. Часто мы, планируя увидеть одно, видим другое, более опасное и серьезное, за что недолго лишиться головы. Например, надо проследить, не ездит ли муж клиентки каждую среду на ипподром, чтобы спустить там часть зарплаты. А выясняется, что муж замешан в таком… Уж лучше бы он делал ставки на бегах!

Неприятно обнаружить сходство между собой и человеком, которого два дня назад считала серийным убийцей, но я сияла как самовар. После стольких блужданий и ошибок, после стольких нелепых гипотез наконец найдена здравая мысль. Твердая версия, которой мне так не хватало.

Вооруженная этой версией, я поехала в центр просветления искать ответы на новые вопросы.

Вторичный визит в «Дом у реки» сопровождался захватывающими приключениями.

В предыдущую нашу встречу я вроде бы наладила неплохой контакт с администратором, несмотря на робость и впечатлительность эмоциональной девушки. Как ни странно, увидев меня повторно, «первоклашка» вновь перепугалась.

– Простите, – заблеяла Машенька, – наша хозяйка просила оповестить ее, если вы опять придете…

– Отлично! – жизнерадостно воскликнула я. – С удовольствием пообщаюсь с госпожой Овчинниковой.

Госпожа Овчинникова поразила меня до глубины души. Мне бы выглядеть столь же ошеломительно в свои сорок, когда они наступят, как эта величественная и прекрасная леди. Нет, она никогда не обладала модельной внешностью, но ее лицо источало бездну обаяния. Появившаяся с возрастом легкая полнота не портила фигуру, скорее наоборот, делала формы более соблазнительными. Темно-синее платье с серебристым принтом «кошечки», слегка приоткрывавшее колени, выгодно подчеркивало стройную талию.

Больше всего меня впечатлили руки Кристины. Сильные, словно свитые из туго переплетенных пеньковых канатов. Натруженные руки опытной массажистки. О прошлом свидетельствовали и короткие миндалевидные ноготки с нюдовым френчем, какие приходится обязательно носить мастерицам спа-салонов, чтобы не поцарапать клиента. Хотя теперь хозяйка духовного центра массажем больше не занималась и могла бы себе позволить метровые когти, усыпанные стразами, или другие маникюрные изыски, она по необъяснимой причине осталась верна старым привычкам.

Увидев меня, Овчинникова моментально изменилась в лице; ее обаяние испарилось бесследно, как сухой лед, а черные глаза превратились в две зияющих дыры в черепе.

Трусишка Маша беззвучно нырнула под стойку ресепшена. Зато у входа в бытовку, за неплотно задвинутой шторкой замелькали силуэты незанятых мастериц и раздалось свистящее шушуканье. Девушки сгрудились в ожидании эпической битвы.

– Что вы опять у нас делаете? – не тратя времени на приветствия и любезности, перешла в атаку хозяйка. – Немедленно покиньте центр, вы здесь персона нон-грата!

И когда я успела получить столь почетный статус? Предположу, что мне его присвоили по решению Совбеза ООН или Международного суда в Гааге.

– У меня есть вопросы по текущему расследованию… – как ни в чем не бывало начала я, внутренне хохоча.

– Ваше расследование? – оборвала Кристина, не повышая голоса, а скорее добавляя в него угрожающего шепота. – Вы нарушаете покой и занятия моих клиентов, мешаете работать мастерам, запугиваете администратора! Пока я не вызвала полицию, вежливо предлагаю вам ретироваться.

«Вежливое» предложение было сказано очень невежливым тоном. Кошечки на ее платье одновременно выгнули спинки и заскребли лапками, словно намереваясь выцарапать мне глаза. Даже почудилось, будто слышу злобное кошачье шипение.

Кристиной можно восхищаться, как восхищаются леопардом-людоедом. Долго любоваться через оптический прицел благородной грацией, могучими мускулами, пятнистой шкурой. А потом все-таки нажать на спусковой крючок. Овчинникова – хищница, прямо сейчас охранявшая свою территорию, которую нарушала другая опасная самка.

Я открыто и насмешливо смотрела Кристине в лицо, наглой улыбкой давая понять, что не собираюсь оправдываться, извиняться и уж тем более убираться восвояси.

– Чтобы не мешать сотрудникам, предлагаю переговорить тет-а-тет. Это избавит нас обеих от общения с полицией. – Я намеренно подчеркнула слово «обеих».

Овчинникова подозрительно быстро сдалась и пригласила меня в офис. Силуэты за шторкой растворились в полумраке. Несмелый администратор, оставаясь за импровизированным укрытием, пару раз стукнула пальчиками по клавишам, делая вид, будто все это время была поглощена работой.

* * *

Никак не пойму, повезло мне с внешностью или не повезло. На моем лице невооруженным глазом читается, что я хитрая и стервозная бестия. Конечно, я умею притворяться «няшной» наивной дурочкой, но этот трюк прокатывает только с мужчинами. С некоторыми особой актерской игры вообще не требуется, есть порода мужиков, которые всех блондинок автоматически зачисляют в тупицы. По умолчанию. Женщины на мой обман не ведутся, кроме самых простодушных. В частном сыске такая внешность нередко вредит. Конечно, клиенту спокойнее, когда он видит перед собой умное лицо. Зато выпытывать информацию у людей, особенно у подозреваемых, с такой физиономией сложнее. Для допроса требуется лицо глуповатое, чтобы собеседник быстрее расслабился, перестал шифроваться и сболтнул лишнего.

Служил под началом Кирьянова один «опер», вот уж воистину человек, идеально созданный для ведения допросов. Лапоть. Нет, сибирский валенок! Про такого подумаешь, что перед тобой явился из далекого прошлого добросердечный советский милиционер, всю свою жизнь искавший потерянные ключи для дряхлых бабушек где-то в глухом поселке. Так еще и фамилия – Козлов. Беседовал неспешно, мягко; знал, когда сделать паузу, когда задать наводящий вопрос, когда переключиться на другую тему. Разговорить товарищ Козлов мог любого, порой у него прокалывались прожженные аферисты, опытнейшие виртуозы кидалова.

Общаясь с полицейскими вроде Козлова, я переняла многие их приемы. Внутреннее чутье и мозги помогли мне придумать собственные уловки. Но скрыть наличие интеллекта от собеседника я не всегда умела, лицо выдавало меня и мешало играть дурочку-инженю.

Кристина Овчинникова была женщиной умной, прагматичной и волевой. Такая раскусит актерскую игру меньше чем за минуту. Вот почему я с первых секунд запоминающегося знакомства показала дамочке, что равна ей по уму, настойчивости и смелости. Разумеется, Кристину это ничуть не напугало, скорее заинтриговало. Несомненно, она пригласила меня в офис, побуждаемая весьма примитивным мотивом – желанием изучить противницу, заглянуть в мои карты, разгадать, что мне известно и какую опасность я могу представлять в обозримом будущем.

– Я пошла вам на встречу, как видите. Надеюсь, после этого разговора вы здесь больше не появитесь.

Кристина расположилась в директорском кресле, демонстративно не сделав мне предложения присесть. Я опустилась в кресло напротив по собственному приглашению.

Убеждать Овчинникову не входило в мои планы. Она прекрасно осознает, что произошла трагедия и следствию надо помогать, пусть даже расследование ведет частный детектив. Но репутация заведения для этой бизнес-леди важнее человеческой жизни. Чем я смогу переубедить такую особу? Ничем. Нужно просто задавать вопросы, слушать ответы и изучать реакцию, пока есть возможность.

– Что вам известно об одном из ваших клиентов – Олеге Тарасовиче Землянском?

– Постоянный клиент. Приходит каждую неделю, как по графику. Заказывает массаж и отдых в зоне медитации, или, как мы говорим, в Студии созерцаний.

Клиент, который посещает ваше заведение еженедельно, волей-неволей запоминается. И все-таки я порядком сомневалась, что хозяйка «Дома» обладает эйдетической памятью и держит в голове всю ту информацию, которую сейчас выдала мне без единой запинки. Никто в такое не поверит. Узнав о моем разговоре с администратором и Матвеевой, Кристина тщательно изучила расписание визитов Землянского.

– Ожидаем его в ближайшие два дня, – подумав, добавила Овчинникова. Разумеется, она еще не знает о его убийстве. Полиция сюда пока не приезжала.

– С ним возникали проблемы?

– Нет.

– Он приставал к мастерам, к клиентам?

– Нет, – немного спокойнее ответила Кристина. – Флиртовал, быть может.

Похоже, начать допрос с фактов об Олеге было правильной идеей. Эта тема делала хозяйку менее злой и напряженной.

– Как вы отнеслись к сообщению Матвеевой о Землянском?

– Преувеличение.

Теперь Кристина совсем уж напоминала в своей презрительной отрешенности пузатенькую статуэтку Будды, сладко дремавшего на краю директорского стола. Мне припомнился положительный отзыв Машеньки об этой неприятной женщине. Она их защищает, видите ли. Непохоже, раз она отрицает «красные флажки». Или же она отрицает их только в моем присутствии? Что, если Овчинникова своим молчанием защищает работниц «Дома» прямо сейчас?

– Вам случалось защищать ваших девочек от него?

– Ни разу.

– От кого-нибудь другого?

Этого вопроса она не ожидала и моментально напряглась. Снова злость вспыхнула в ее глазах.

– Да.

– От кого? – Я нащупала больное место.

Она секунду подумала. Кристина относилась к той категории людей, которые всегда выбирают наиболее выгодный ответ вместо правдивого.

– От некоторых мужчин. От тех, которые считают, что я открыла бордель для удовлетворения их хотелок. – Поразительно, на сей раз ярость Овчинниковой была направлена не на меня, а на кого-то другого.

Кирьянов говорил об отсутствии трофеев в квартире Олега, что побудило меня спросить:

– В центре просветления часто пропадают вещи?

Вопрос вновь попал в цель, по лицу Овчинниковой пробежал легкий тик. Хозяйка поднялась из-за стола и заявила:

– Достаточно! Я уделила вам и так слишком много времени. И не смейте мешать моим девочкам работать.

Недостаточно. Хотелось бы продолжить допрос, а еще больше хотелось поговорить с мастерицами. Вот бы опросить каждую, но столько свободы мне никто не предоставит. Я, к сожалению, не смогла раскусить Кристину. Меня не покидало впечатление, что она боится чего-то более опасного, чем подмоченная репутация «Дома».

– Попробуете копать под меня, и вы пожалеете, – не повышая голоса, процедила Овчинникова. – У меня есть друзья, которые запросто испортят вам жизнь. Смотрите, не потеряйте работу.

«Дорогуша, я под тебя не копала. Откуда такие вздорные предположения? Леопардовая мордочка в пушку, кажется».

– Большое вам спасибо! – Я постаралась влить в эти слова как можно больше яда.

– Ну что вы, не стоит! – Ответ Овчинниковой источал густую желчь.

Мы расстались, обе довольные собой.

Уже на улице, недалеко от входа в «Дом у реки», я увидела Матвееву. На этот раз лицо Людмилы не нельзя было назвать постным, оно было скорее напряженным. В руках она держала пакетик с лекарствами. Можно было подумать, что мастерица возвращалась из аптеки, но девушка никуда не шла, просто стояла в отдалении от входа, словно ожидая кого-то. Я поспешила к Людмиле.

– Сейчас у меня не осталось времени, до начала моего сеанса меньше десяти минут, – быстро заговорила она. – Если Кристина узнает… Она обещала уволить любого, кто сообщит вам хоть какую-то информацию. Но меня пугает то, что творится в «Доме». Я не могу больше молчать. Смерть Насти. А еще происходят кражи, и я уверена, что знаю вора. Давайте встретимся после моей смены!

Я пообещала заехать за Людмилой и посоветовала ей быть максимально осторожной.

Глава 5

Непросто поверить, но в стране трудятся всего-то около шестисот частных детективов. Не слишком популярная профессия, я бы сказала. Большинство из нас работают в агентствах, потому что в одиночку справляться с заданиями клиентов очень непросто. Уж я-то знаю, сама одиночка. В некоторых делах вроде текущего катастрофически не хватает рабочих рук, рабочих ног и рабочих глаз. Эх, установить бы постоянное наблюдение за домом Землянского, чтобы засечь нежданных гостей, среди которых могут оказаться как никому не известные друзья затворника, так и (почему бы нет?) убийца, ибо «преступник всегда возвращается на место преступления». Плюс еще одного человечка поставить у центра просветления. Само собой, недурно бы прикрепить другого человечка к Овчинниковой.

«В какие игры играет госпожа Овчинникова? Что ее так встревожило?» – звенели в моей голове вопросы без ответов, пока я сидела в машине напротив академии красоты Алины Басовой. Трех помощников у меня не было, поэтому при определении приоритетов я остановила выбор на слежке за Лилей Вишневской.

После гибели «папы напрокат» Алле не к кому пойти, кроме двух человек – отца или подруги. Домой девушка не вернулась, она не знала, как помириться с отцом, прогнавшим ее с глаз долой. Остается Лиля. А вот и она! На сей раз сменила тельняшку на белую футболку с надписью светло-синими буквами «Тарасов Like» и здоровенным изображением этого самого лайка. Быстрым шагом, не оглядываясь по сторонам, Вишневская шествовала к трамвайной остановке. Длинные черные волосы развевались, подобно пиратскому флагу.

Я сделала фото. Пригодится для опроса свидетелей, если возникнут затруднения с поисками дома Вишневской. Плюс сработала привычка вести «контроль за действиями объекта наблюдения», как называем это мы, сыщики. Надо заметить, привычка небесполезная, пусть даже кажется, что какую-то там поездку в трамвае снимать уж точно нет ни малейшей необходимости. Камера может зафиксировать то, что пропустил глаз. Или то, что глаз не пропустил, но владелец глаза понял неправильно. Фотографии, сделанные в ходе наблюдения, имеет резон пересматривать.

Что ж, «сядем на хвост» трамваю. Нет, конечно, мне незачем ехать за трамваем, я проследую по его маршруту с опережением и буду поджидать на каждой остановке, не выйдет ли девушка. Таким нехитрым способом узнаю, где живет Лиля. И где, возможно, сейчас проживает Алла.

По собственным снимкам Вишневской из соцсетей я поняла, что она особа весьма непоседливая и мобильная, постоянно мотается по городу, за город, по другим городам и весям. Поэтому нельзя исключать, что после занятий она не сразу отправится к себе, а сначала прошвырнется по Тарасову в поисках впечатлений, включая самый мощный источник ярких эмоций – шопинг. Нестрашно! Торопиться некуда, до встречи с Матвеевой – целый рабочий день. Будем использовать его с умом: следить за Вишневской и думать.

Думать не хотелось. На руках у меня до сих пор слишком мало фактов. Я уже совершила ошибку с Землянским, заподозрив его в страшном преступлении только потому, что он знал двух удивительно похожих друг на друга девушек и при этом вел себя как сексуальный маньяк.

На сей раз вызывает подозрения Кристина Овчинникова. В чем ее обвинить? Торопиться нельзя.

С другой стороны, мешкать тоже не хочется. С момента ухода Аллы из дома миновало пять дней, а я ни на шаг не приблизилась к ее обнаружению и вдобавок проморгала убийство ключевой фигуры в расследовании.

Кстати, а почему бы не навести справки в «справочном бюро», то есть у одного хорошо знакомого главного редактора?

Я отправила сообщение всеведущему Сагателяну, спросив, не найдется ли у него свободного времени. Безумно занятой, он ответил на удивление быстро, через каких-то пять минут.

– Кристина Овчинникова? Слышал, конечно, дама небедная. Жаль, ничего толком не знаю, – недовольно причмокнул он. – Она мало что публикует, редко дает интервью. Причем, ты прикинь, каждый раз интервью с ней якобы «о личной жизни» превращается в рекламу ее бизнеса. Какой-то спа-салон. «Брамин»? «Брахма»?

– «Падма Бхана», – не выдержала я. – Означает «Лотос осознания».

– Точно! Ах да, она с мужем развелась. Алексей Афанасьев, кажется, зовут… Нет, она не брала фамилию мужа… Расстались очень болезненно. Выставила мужика за дверь без гроша в кармане. Он пахал-пахал, основал бизнес, поставил жену во главе, такой дорогой подарок бабе сделал, а она его – бац! Ловкая дамочка. – Он причмокнул второй раз и поспешил предупредить мои дальнейшие расспросы: – Подробностей не знаю, не спрашивай.

Я поблагодарила приятеля за небогатые сведения. Итак, лишний раз убедилась, какой опасной мегерой является Овчинникова. Провернуть с муженьком трюк под названием «заюшкина избушка» – признак неслыханного таланта и полного отсутствия совести. Вдобавок ко всему список действующих лиц в моем расследовании пополнился еще одним персонажем. Афанасьев, бывший Кристины. Этот знает об Овчинниковой больше, чем кто-либо еще. Вот бы выйти с ним на связь. Вдруг он объяснит, что так насторожило хозяйку центра просветления и почему она пытается сорвать мое расследование. В трогательную заботу этой токсичной женщины о подчиненных я ни на грамм не верила раньше, а теперь, после услышанного, не смогу поверить даже под глубоким гипнозом.

Трамвай довез Лилю куда надо, и она от остановки направилась к ближайшим жилым домам. Ходить по магазинам и кафешкам пока что в ее планы не входило. Интересно, она идет к себе, к подруге или к бойфренду?

Покинув машину, я с осторожностью проследовала за Вишневской. Девушка меня не замечала, так что я спокойно «проводила» ее до подъезда, после чего подогнала машину поближе и принялась из салона следить за входом. Рано или поздно из двери появится кто-то, кому можно показать фотографию Первухиной.

Тем временем мне позвонили. Нет, не Гарик. Звонок исходил от Кирьянова.

– Мой помощник тебе файл выслал, там кое-какая полезная информация. Так сказать, технического характера. – Дорогой мой Сергеич так и не научился отправлять файлы через мессенджеры, поэтому всегда поручал подобные задания помощникам. – От патологоанатома есть предварительный отчет. Эту бумагу я, конечно, выслать не могу, порядок тебе известен. Поэтому перескажу своими словами. Смерть наступила двадцать пятого числа, точнее установить не получится.

«На следующий день после ухода Аллы из дома», – отметила я про себя и спросила:

– Уже известно, кем работал Землянский?

– Да. Он игрой зарабатывал.

– Онлайн-казино? Покер?

Меня чуть озноб не прошиб. Онлайн-гэмблинг расширял круг знакомств и одновременно круг подозреваемых, поскольку Землянский мог в пух и прах разориться «за зеленым сукном», влезть в большие долги и в итоге наделать глупостей.

– Нет, не покер. Фигня какая-то, я даже выговорить не могу и вообще не понимаю, как это доход приносит, – с легким раздражением проворчал Кирьянов. – Все прочтешь в документах. Ты там на рожон не лезь и держи меня в курсе.

Мы попрощались, и я принялась за чтение «информации технического характера», то есть краткой выжимки из экспертного отчета о компьютере жертвы. Выяснилось, что Олег работал исполнителем заказов в онлайн-играх. Формально, если соблюдать приличия, в обязанности Землянского входило обучение новичков рейдингу, то есть стратегии и тактике участия в видеоиграх, чтобы расти в рейтингах, завоевывать трудные достижения и получать престижные награды. По факту, Олег проходил большую часть какой-то игры за клиента, которому страсть как хотелось выиграть приз в сто тысяч долларов за победу, но не хотелось часами проводить за компьютером, прокачивая своего персонажа. Такие ленивые клиенты играют мало, тратя время на несравнимо более приятные занятия, вроде отдыха на тропическом пляже в веселой компании. Игровой раб, сутками не отходящий от компьютера, добывает бездельнику победу, после чего получает жалкие две тысячи баксов, а бездельник забирает оставшиеся девяносто восемь тысяч и продолжает оттягиваться в разных кайфовых местах планеты. Возможны варианты, в том числе суммы могут отличаться от названных мной, но схема в общих чертах именно такова. Раб в восторге, две тысячи «зеленых президентов» для него громадные деньжищи, которые он поднял якобы играючи, то есть в прямом смысле слова за то, что проходил компьютерную игру.

Видимо, Олег искренне верил, что ему повезло в жизни, и радовался шансу получать зарплату за развлечения, за пребывание в виртуальном мире, где ему было комфортнее, чем среди людей. При этом бедолага совершенно не учитывал, что такая работа, создающая иллюзию легких денег, похищала у него здоровье – и жизнь. Дни и ночи в геймерском кресле. Отсутствие полноценного отдыха и спорта, кроме еженедельных вылазок на массаж и медитацию. Отсутствие реальной профессии, экспертных знаний, опыта участия в больших захватывающих проектах. Отсутствие личностного роста и движения к новым горизонтам. Отсутствие полноценного общения, знакомств с интересными людьми. Отсутствие любви и семьи.

Я начинала жалеть Землянского. Из омерзительного извращенца, каким Олег виделся мне поначалу, он почему-то каким-то необъяснимым образом начал превращаться в моем восприятии в глубоко несчастного затворника, впустую потратившего лучшие годы.

Возможно, причина метаморфоз – смерть этого человека. Смерть, как всегда предельно честная, расставляла точки над i и показывала вещи в истинном свете.

Из подъезда, в который нырнула Вишневская, вышла семейная парочка средних лет. Я заспешила им навстречу, представилась, показала удостоверение и фотографию Аллы.

– Незнакомы, ничем не можем помочь, – буркнула супруга, увлекая вторую половинку за собой. Муж на фотографию даже не взглянул, как, впрочем, и на меня. Цепко удерживаемый женой, он семенил, опустив глаза в асфальт. Готова поклясться, что этот щуплый мужчина еще более съежился, когда супруга метнула на него суровый взгляд, полный недоверия.

Чета не намного удалилась, когда до меня донеслось ворчание гневливой супружницы:

– Захотел меня в неприятности с полицией втянуть? Нет? Тогда зачем ты вылез со своим языком? Чего ты хотел сказать? Я же видела, ты этой хотел что-то сказать! Увидел бабу, и сразу к ней с разговорчиками!

Ревнивица продолжала пилить несчастного подкаблучника, неся всякий вздор и обвиняя в развратных мыслях. Слушать эту дичь не хотелось, поэтому я направилась обратно к машине, как из подъезда показалась молодая женщина, чуть старше меня, которая опасливо посмотрела вслед уходящему «долго и счастливо». Потом женщина перевела взгляд на меня и без особого удивления спросила:

– Это она из-за вас так завелась?

– Угадали! – Несмотря на чувство гадливости, оставленное разыгравшейся у подъезда сценкой, я постаралась придать голосу беззаботную насмешливость, чтобы завязать диалог с незнакомкой, показавшейся общительной и вменяемой.

Полноватая, с медного цвета волосами, одета в водолазку и джинсы, несла небольшую дамскую сумочку через плечо.

– Как он с ней живет?! – воскликнула собеседница. – Я стараюсь им на глаза не попадаться. Однажды случайно в лифт с ними вошла, так эта мадам заявила, что я о чем-то перешептываюсь с ее благоверным. Да он же молчит всегда, немой, говорить не умеет. И на других женщин не смотрит, он вообще по сторонам не смотрит, только под ноги. Ох, а сколько я тогда услышала синонимов к слову «проститутка»!

Выходит, мне еще повезло, потому что по поводу моей «сомнительной» репутации сердитая ревнивица не прошлась. По крайней мере, не сказала мне в лицо.

Не желая обсуждать перипетии этого многострадального брака, я перешла к делу. Медноволосая узнала Первухину.

– Имени не знаю, но видела много раз. Она заглядывает к Лиле, моей соседке этажом ниже. Иногда остается у нее на ночь.

– Когда вы видели ее последний раз?

– Где-то неделю назад. Спросите Лилю! Я слышала, как она недавно вернулась с учебы. Знаете, она учится на визажиста.

Женщина назвала номер квартиры и даже любезно открыла дверь, чтобы мне не пришлось звонить в домофон. Очень удобно, теперь я могу нежданно-негаданно появиться у Вишневской прямо на пороге.

* * *

Вот будет здорово, если я нажму кнопку звонка и дверь откроет Алюсик, по-домашнему одетая, босая, бигуди на голове и кусок пиццы в руках: «Здрасте, вы к Лиле?»

Чуда не произошло, дверь открыла Вишневская, и впрямь босая, но держащая бутылочку с йогуртом вместо пиццы и еще не успевшая переодеться в домашнее.

– Ты?! – взвизгнула потрясенная Лиля.

– Алла у вас? – Я отодвинула ее в сторону и, без приглашения войдя в квартиру, крикнула: – Алла, ты здесь? Я знаю, что случилось с Землянским!

Даже если Первухиной здесь нет, сказать эту фразу стоило ради изучения реакции Вишневской. Лицо девушки с бешеной скоростью меняло цвета. Возможно, она сейчас что-то сказала бы, но ей не дали такой возможности. На визг Лили (и, полагаю, на мой крик) из спальни выскочил парень – или, лучше сказать, молодой мужчина, к тридцати годам, высокий, подтянутый, одетый в майку и домашние шорты, с которыми дисгармонировала исполинская, каких-то противоестественных размеров печатка на правом безымянном пальце.

– Что здесь происходит? Вы кто? – ошалело спросил он.

Я представилась и в двух словах объяснила цель визита.

– Отстаньте вы от Алки! – с чувством сказал парень. – Она сейчас не хочет видеть отца. Захочет, так вернется домой. И здесь ее нет, сами видите. Знаете, нам третий человек в квартире не нужен.

– Убирайся! – опять взвизгнула Лиля.

– Угомонись! Тетя уже уходит! – покровительственно произнес ее бойфренд, обняв девушку за широкие плечи, а затем вновь повернул лицо ко мне. – У вас все?

– Вы не знаете всех обстоятельств, Алла может быть в опасности. Ее приятель найден мертвым вчера вечером. – Раскрывать карты мне не хотелось, но дальнейшая игра в молчанку не принесла бы пользы.

Лицо Вишневской продолжало менять цвета. Сделав большие глаза, девушка плотно сжала губы и прижалась к своему парню. Она определенно что-то знала о Первухиной и боялась это выболтать. Приятеля Вишневской, судя по всему, никто не посвящал в девичьи тайны, поэтому он искренне встревожился:

– Ничего себе! Кошмар какой-то!.. Слушайте, но тогда ее действительно нужно найти. Она же от всех спряталась. Наверное, даже и не знает, что ее приятель умер. – Он покачал головой и начальственным тоном отдал приказ: – Цыпленок, ты давай не переживай, я тебя прошу! Найдется твоя Алка, найдется…

Парниша оказался очень словоохотливым, компанейским, а потрясение разговорило его еще больше. Выяснилось, что приятеля Вишневской зовут Борис Лямин. Мой ровесник, работает кредитным менеджером в банке. Сегодня получил выходной из-за проблем с компьютерами в офисе и приехал к Лиле дожидаться ее возвращения из академии. Парочка уже год живет вместе, поэтому у парня есть ключ от квартиры Вишневской. Имеется ли у Лили ключ от квартиры банковского менеджера, я уточнять не захотела. Что-то сомневаюсь. Больше походило на то, что встречи Лили с Борисом проходят на ее территории, куда Лямин приходит в любой удобный ему момент, как к себе домой. Об этом свидетельствовало и то безразличие, с которым бойфренд отправился из банка прямиком сюда, не заехав по пути в академию, чтобы подобрать подружку, вместо этого предоставил Вишневской возможность на трамвайчике и за свой счет добираться до дома. Приплюсуем скромные украшения Лили, несравнимые с дорогущей печаткой Бориса.

Не важно, пусть проблемы в отношениях решают без меня. Сейчас требовалось выяснить, что известно Лямину об исчезновении Первухиной. Он видел Аллу редко, потому что она старалась не мешать личной жизни подруги и обычно заходила в гости, пока он пропадал на работе.

«А ведь когда-то оставалась здесь ночевать», – подумалось мне. Лямин решил изолировать Лилю от привычного круга общения? Наверное, я спешу с выводами, мне просто не понравился Борис. Не понравился своим покровительственным и одновременно безразличным отношением к «морячке», не понравился своей дурацкой печаткой.

– Даже не знаю, что про нее рассказать… – мучительно вспоминал он. – Ах да! Она ходит в «Дом у реки». На самом деле фирма называется «Падма Бхана», означает «Лотос осознания», но неофициальное название «Дом у реки». Кстати, это место я Алке посоветовал. Люблю туда ходить на медитацию, иногда даже в обеденный перерыв убегаю из банка, чтобы расслабиться, забыться. Приятное место. Лиля над нами с Алкой смеется, говорит, мы чудики. Нет, я не чудик, а вот Алка, она по-настоящему повернута на индуизме…

– Буддизме! – суровым тоном поправила Вишневская, невежливо перебив разоткровенничавшегося бойфренда.

– Да пофиг! – безразлично откликнулся он.

Все время нашего разговора, больше походившего на монолог, девушка предпочитала отмалчиваться, метая встревоженные взгляды с моего лица на Бориса. Лиля разрывалась между двумя страхами. С одной стороны, ее пугало, что парень сболтнет чего-нибудь лишнего. С другой стороны, она понимала, как мало ему известно, и предпочитала, чтобы со мной беседовал именно он, потому что отвечать сама на мои вопросы боялась еще больше.

А ее приятель невозмутимо продолжал:

– Она на этом повернута, поэтому я предложил ей туда сходить. Алке понравилось, она так сказала. Была в «Доме у реки» несколько раз. Вы к ним загляните, может, там ее найдете. – Последняя фраза прозвучала не как совет, а как распоряжение банковского менеджера подчиненным.

Монолог Гамлета закончился. Меня немного удивило, как можно перепутать буддизм с индуизмом, если любишь медитировать, но уточнять я не рискнула, чтобы не испортить налаженный контакт. Стоит мне выйти за дверь, как Лиля непременно расскажет Борису всю правду об Алле, утаиваемую от меня, в этом не приходится сомневаться. И если я сейчас сумею убедить Лямина в дружеских намерениях, то он вполне может посоветовать подруге поделиться информацией со мной. Хотя нет, не посоветовать, а настоять. Этот не советует, он раздает команды. Пусть даже Вишневская, охраняя секреты подруги, выдержит давление приятеля и наотрез откажется сотрудничать, тогда вполне возможно, что Лямин ради контроля над ситуацией лично позвонит мне и сообщит то, что узнает от Лили.

Стопроцентный результат не гарантирован, но есть шанс, что план сработает, и терять этот шанс я не собиралась, поэтому протянула парню визитку.

– Очень прошу сообщить мне, как только Алла выйдет с вами на связь. Необходимо убедиться, что ей ничего не угрожает.

– А ей может что-то угрожать? – поразился Лямин. – Вы так считаете? А что именно?

– Я подписала в полиции соглашение, поэтому не могу раскрыть подробности следствия, – не сильно наврав, уклонилась я от ответа, тем более что и сама неотчетливо видела угрозы для Первухиной.

Упоминание о полиции впечатлило парочку, они переглянулись, и Борис крепче прижал Лилю к себе.

Между тем я бросила пробный шар:

– Мог ли у Аллы возникнуть конфликт с кем-нибудь в «Падма Бхана»? С клиентами, сотрудниками, руководством?

– Вряд ли, – засомневался Борис. – Хозяйка очень вежливая, умеет уладить любой конфликт. Работницы всегда готовы помочь. Знаете, их о чем-нибудь попросишь, такую суету поднимут!

– Поэтому ты Машке пятьдесят баксов дал?! – огрызнулась Лиля.

– Вот взъелась! Сто лет вспоминать будешь? Девочка составила расписание так, как мне удобно, я ее отблагодарил.

– Это ее работа, – буркнула Вишневская и надулась.

Я догадалась, что речь шла об администраторе, и, взглянув на обиженную Лилю, подумала: «А тебе-то он, само собой, дорогих подарков никогда не делал».

– Знаете, это место, где клиент действительно всегда прав. В Тарасове таких мало, везде обслуживают так, словно великое одолжение тебе делают, работают из-под палки, – разглагольствовал Борис, на лице которого читалось явное удовольствие при воспоминаниях от посещения «Дома у реки». – Может быть, конечно, Алка с кем-то из посетителей повздорила. Это возможно, всякие люди заходят…

Он поморщился, вероятно вспомнив кого-то из малоприятных клиентов центра просветления. В слова Лямина верилось с трудом. Хозяйка умеет улаживать конфликты? Ой, не скажу! Мои впечатления диаметрально противоположны. Ладно, пусть каждый остается при своем мнении.

Выходя из дома Вишневской, я обратила внимание на припаркованный рядом премиальный кроссовер «Эксид». Тачка Лямина? Не исключено. Заехал бы на такой за Лилей в академию – подарил бы девчонке хорошее настроение на неделю, а также поднял бы статус своей подруги в глазах сокурсниц. Жаль «морячку». Похоже, она для банкира – мимолетное увлечение.

Уже по дороге к «Дому у реки», где мне предстояло встретиться с Матвеевой, я набрала Дмитрия.

– У вас завтра будет окно?

– Весь день. Я сейчас не могу преподавать.

В его голосе не звучало обреченности, и я с трудом представляла, каких усилий стоило Дмитрию изображать спокойствие в разговоре со мной, потому что на самом деле Первухин места себе не находил, в чем я была абсолютно уверена.

– Прекрасно, – довольным тоном подхватила я, – мне как раз нужна ваша помощь, и нужна позарез. Вы должны встретиться с одной из подруг Аллы.

Сегодняшняя встреча с Лилей не пройдет для девушки бесследно. Мое вторжение к ней домой, известие о смерти Землянского, упоминание о соглашении с полицией – три мощных удара по крепости молчания Вишневской. Приплюсуем последующий разговор с банкиром. Я точно знаю, что остаток дня парочка проведет в разговорах о том, как лучше поступить, чтобы не навредить Первухиной. Пятым сокрушительным ударом должна стать встреча Лили с Дмитрием.

Заодно это хороший способ встряхнуть Диму, которому при сложившихся обстоятельствах не помешает занять себя чем-то полезным для расследования, приближающим возвращение дочери. Нельзя допустить, чтобы Первухин проводил целые дни наедине с мыслями, запершись у себя в квартире.

В общих чертах, не объясняя своей мотивации, я посвятила Дмитрия в суть предстоящей встречи. Идея его обрадовала, в его голосе зазвучал эмоциональный подъем. Не возьмусь утверждать, что Дима многого ожидал, но перспектива сбежать от бездеятельности и принять какое-никакое участие в поисках дочери вернула мужчине энергию.

– Мое письмо еще при вас? – Он говорил о письме к Алле, которое передал мне во время моего визита на кафедру. Я подтвердила, и Дмитрий попросил: – Выбросьте его, я написал другое. Лучше. То есть мне кажется, что новое лучше.

– Отлично, – заверила я, – возьмите с собой письмо. И знаете что? Напишите его в двух или трех экземплярах. Один отдадим Лиле, еще два останутся у меня. Лишними не будут.

Прекрасно! Человеку на целый вечер хватит работы, которая отвлечет его от изматывающих переживаний.

Мы условились о времени. Завтрашний визит к Лиле виделся мне большим событием, но судьба распорядилась иначе. Я и вообразить не могла, насколько насыщенным обещает выдаться день грядущий, пока не встретилась с мастером Людмилой Матвеевой.

* * *

Массажистка заметила меня сразу, но садиться ко мне в машину не спешила, вместо этого пошла в направлении аптеки, занимавшей помещение на другом конце первого этажа в той же десятиэтажке, где размещался «Дом у реки». Или у девушки неизлечимая болезнь, или покупка лекарств служит прикрытием.

Я не ошиблась. Спустя несколько секунд из центра просветления выскочил молодой мужчина и проследовал за Людмилой. Среднего роста, дорогая стрижка, одет в деловой костюм, не слишком-то уместный в столь жаркую погоду. Шпион дошел до аптеки, заглянул в окно и припустил обратно в центр просветления.

Ого, Кристина нашла надсмотрщика за своими рабынями, о которых так «печется»!

Людмила вышла из аптеки с новым пакетиком, оглянулась и только потом приблизилась ко мне. Молча открыла дверь, села в салон, неподвижно застыв и сохраняя традиционную постную мину. К Матвеевой у меня была тьма-тьмущая вопросов, но нельзя торопиться и людей торопить.

Я завела двигатель, спросила у Матвеевой адрес, и мы покатили по вечерним улицам. Рабочий день в центре просветления длился очень долго, поэтому сейчас уже смеркалось, кое-где на чистом небе вспыхивали звездочки.

– Когда иду в аптеку, тоже вечно что-то забуду купить, приходится потом возвращаться, – как бы между прочим пошутила я. – Впору список лекарств составлять, как ветхие бабульки делают.

Мне хотелось разрядить обстановку, потому что Людмила выглядела напряженной и взволнованной. Даже у меня повышается давление, когда чувствую за собой «хвост», так что могу представить, каково неподготовленному человеку.

Шутка, разумеется, девушку не рассмешила, но, по крайней мере, вывела из оцепенения:

– Сходить за таблетками – лучшая отмазка, чтоб не вызывать подозрений и избежать лишних расспросов.

– Мы, детективы, говорим «прикрытие», – поправила я. – Кто этот шпион?

– Павел Еремеев, главный менеджер, а еще главный подхалим и главный козел. Ненавижу! Это он предложил хозяйке следить за входом, чтобы видеть, кто встречает и кто провожает мастеров. У мальчика открылись спящие таланты. Как менеджер-то он не очень преуспел. Попал к нам в «Дом» по великому блату. Кристину просил принять этого имбецила на работу лично директор ТЮЗа. Поди, родственники. А наша Кристина отказать Рожкову не смеет, он для нее номер один в списке ВИП-клиентов.

Вместо принятого сегодня «ви-ай-пи» Людмила выражалась по старинке: «ВИП», так делают люди, не водящие дружбы с английским языком. Но, как ни выкручивай заморскую аббревиатуру, я уже второй раз за время расследования слышу, что Геннадия Рожкова называют очень важной персоной. Не вязалась эта характеристика с образом «театрального раба», призывавшего черпать кружкой из засорившегося унитаза.

– Вот уж не подумала бы, что директор детского театра – это ВИП, – мимоходом поделилась я скепсисом.

– У него море знакомств, друзья повсюду, даже в администрации области, – просветила меня Людмила.

Признаюсь, впервые за годы работы детективом узнала сей поразительный факт. Матвеева показалась мне весьма осведомленной, поэтому я поинтересовалась о супруге Кристины – Алексее Афанасьеве, печальной историей которого со мной поделился приятель-главред.

– Еще один козел! – презрительно фыркнула Людмила. – Ужасный бабник. Крутил с нашей Маринкой, есть у нас такая мастерица. Потом ее бросил и полез на Машку. Знаете вы ее, администратор наш. Машка в слезы, бегом к хозяйке жаловаться.

Я закивала. Да-да, Кристина сказала, что ее центр просветления – не «бордель для удовлетворения хотелок» неутомимого кобеля Афанасьева. Мне открылся потаенный смысл в гневной реплике Овчинниковой, сказанной якобы по адресу всех мужчин.

– Кристина знала про Маринку, но козла прощала, – увлеклась рассказом Матвеева. Чувствовалось, что ей давно хотелось кому-нибудь поведать «тайны тайского двора». – Или не прощала, не знаю, сложно все. Но любовников не трогала. А вот за Машеньку заступилась и сказала Лехе, чтобы уматывал из «Дома». В смысле, в центр просветления больше ни ногой.

Рассказ Матвеевой объяснял много загадочных фраз, случайно оброненных разными людьми. Теперь прояснилось и то, что подразумевала плаксивая «первоклашка», когда говорила о защите и заботе со стороны Кристины.

– Они не сразу развелись. Хозяйке, видать, хотелось сохранять статус замужней дамы. Убейте, не пойму на кой черт.

– Некоторые барышни на этом помешаны, – вставила я.

– Вот-вот, похоже на то, – поддакнула Людмила.

Я не вдавалась в подробности о том, что разводу, скорее всего, мешал бизнес. Как мне представлялось, Кристина не спешила избавиться от муженька до тех пор, пока не прибрала центр просветления к рукам. Матвеева, конечно, источник очень информативный, но ничего не говорила о непростых имущественных отношениях между супругами. Полагаю, потому, что устроилась в центр просветления только три года назад, поэтому не в курсе, как был основан «Дом у реки», и все эти годы знает Овчинникову как хозяйку, директора.

– Потом все-таки развелись, – резюмировала мастерица. – Маринка бегала к Лехе, чтобы продолжить с ним шуры-муры. Он ей пожаловался, что жена его выставила за связь с горничной. Леха обнаглел до того, что прямо в супружескую постель любовницу затащил, а теперь требует, чтобы Маринка его жалела. И она жалеет, за все простила и теперь содержит его. Конечно, это не тот уровень, к которому привык господин Афанасьев, но поблизости не нашлось миллионерш в поисках стареющего альфонса.

Людмила ехидно хохотнула. «Несправедливо» обиженный Алексей меня заинтересовал, и я понадеялась, что он хотя бы наполовину столь плох, как мне описали. Вздорный характер и подлая природа гарантированно толкнут его на сотрудничество со мной. Герой-любовник с удовольствием предоставит тонны компромата на свою бывшую, благодаря чему я, наверное, сумею разобраться, какие секреты она от меня скрывает. Или по меньшей мере на шаг-другой приближусь к разгадке.

– Сейчас место Афанасьева пытается занять Еремеев, – проинформировала меня Матвеева, не меняя брезгливого выражения на лице. – Выслуживается перед хозяйкой, лебезит перед ней. Думает, раз Кристина теперь одинокая, значит, польстится на него, молодого и… хм… перспективного. – Тут Людмила воздела кверху указательный палец и торжественно изрекла афоризм собственного сочинения: – Путь на шею женщины лежит через ее постель.

Меня затрясло от смеха. Мастер Матвеева с ее вечно постной миной преобразилась в другую девушку, которая обладала остроумием и не чуралась сарказма. Со мной в машине словно сидел другой человек.

– Вы хотели рассказать о том, что в «Доме» творится что-то очень плохое. Происходят кражи и другие не слишком хорошие события.

Людмила приняла обычный для нее отсутствующий вид.

– Есть среди наших ВИП-клиентов Татьяна Морозова. Мы к ней обращаемся по имени-отчеству, Татьяна Андреевна. Частая гостья. Голову даю на отсечение, она знает всех мастеров и половину посетителей. Татьяна Андреевна поставляет нам новых клиентов, причем в немалых количествах, поэтому позволяет себе капризничать, требует особого внимания.

– Где она их берет? – не сдержала я любопытства.

– В своем клубе. Она руководит клубом «Лотос Лакшми».

Я там уже побывала и с Татьяной Морозовой познакомилась, правда, знала ее как безымянную тучную даму в темных очках. Удивляться нечему. Тарасов – город маленький, поэтому две бизнес-леди, работающие с общей аудиторией и руководящие заведениями с «лотосными» названиями, должны состоять в знакомстве. Подозреваю, вайб клуба «Лотос» навеян декором в центре просветления, оттого-то интерьеры обоих заведений так похожи, что моя подруга Светка их перепутала.

Немного настораживает другое: почему Морозова не узнала девушку на фотографии? Моя тезка, будучи завсегдатаем «Дома у реки», могла видеть и Аллу, и уж тем более похожую на нее Настю. Или Морозова намеренно утаила от меня информацию?

– У нас в «Доме» всегда пропадают какие-то вещи, когда туда приходит ее муж Игорь Леонидович.

– Ценные вещи?

– Нет, дешевенькие свечки, нэцке, статуэтки, баночки со скрабом, другая мелочовка. Самая дорогая пропажа – свечка в форме Будды за пятьсот рублей. Кристина велела закрыть на кражи глаза. Она с Морозовой на «ты», уси-пуси, какие подруги! Татьяна Андреевна нашу Кристину называет «моя Шакти», а та ее – «моя Лакшми». Прям как сестры Зита и Гита. Оборжаться можно.

Затруднительно вообразить Людмилу ржущей в полный голос, но, как я выяснила, где-то глубоко внутри ее затаился другой человек. Впрочем, девушка отклонилась от темы в своем рассказе про умилительные псевдонимы, которые, я на сто процентов уверена, сочинила сама же Морозова. А меня интересовало другое.

– Игоря ловили на воровстве?

Матвеева вытянулась в струнку. Ее шокировало то, что воришку, оказывается, можно не называть по отчеству. Многоуважаемый Морозов и впрямь ви-ай-пи.

– За руку не ловили, – нерешительно ответила Людмила, – но он единственный клиент, чье расписание совпадает с пропажей вещей.

Есть у Матвеевой одно качество, которое меня поражает. Она не поймала с поличным Землянского, но имеет основания подозревать, что он подглядывал за купальщицами. Она не застукала Морозова, но вычислила его причастность к эпизодам воровства. А еще девушка прекрасно понимает людей и делает верные выводы из наблюдений. Природа наделила Людмилу дедуктивными и аналитическими способностями, которые, по моему мнению, пропадают без дела в центре просветления.

– Как вы думаете, Татьяна знает о проделках своего мужа?

– Должна знать, – неспешно проговорила девушка, – хотя они не всегда приходят вместе, поэтому Татьяна Андреевна вряд ли видела, как он крадет вещи. Но дома-то она видит его коллекцию трофеев. Он это ей как-то объясняет? Говорит, что купил у нас?

«Ты умничка, только умоляю, не надо новых гипотез, мне бы со старыми разобраться!»

Я не последовала за Матвеевой по пути предположений и перешла к следующему важному вопросу:

– Он клептоман. Почему вас это насторожило?

Глаза взволнованно заблестели на неизменно постном лице.

– Рано или поздно это приведет к беде. Такие вещи нельзя пускать на самотек. Однажды у нас был один банкир. Орал благим матом, что потерял здесь флешку, грозился неприятностями. Не понимаю, правда, зачем он взял ее с собой на медитацию. Наверное, в перерыв к нам забежал от работы отдохнуть. Короче, подробностей я не знаю, у меня тогда клиент был. Потом от девочек слышала, что уборщица Зина и пять мастериц все перерыли, ничего не нашли. Хозяйка его лисой обхаживала, еле-еле успокоила, убедила, что потерял флешку в другом месте. А если все-таки украли? Я не удивлюсь.

Я тоже. Матвеева не была детективом и все-таки рассуждала как знаток криминологии. Мелкие преступления, которые никто не пресекает, в конечном итоге ведут к большому злу.

– Другие неприятные события? Вы сказали, вас что-то тревожило.

– На днях был жуткий скандал с Бухгалтерицей. То есть с бухгалтершей. Просто мы все ее зовем Бухгалтерицей. Уже и не помню, откуда такое погоняло взялось.

Матвееву сценка шокировала. Кристина обычно не повышала голос, когда требовалось кого-то отчитать. И вдруг, ко всеобщему удивлению и ужасу, Овчинникова потеряла самообладание. Из директорского кабинета исчезли какие-то документы, и хозяйка наорала на приходящего бухгалтера Александру Сергеевну Голованову, обвинив ее в небрежности и потере важных бумаг, взятых без спроса. Голованова – женщина тихая, интеллигентная, в этот раз не стерпела и в похожих выражениях ответила, что пропавших бумаг в глаза не видела и вообще не имеет обыкновения самовольно забирать какие-либо документы без ведома хозяйки. Кристина стушевалась и долго извинялась перед бухгалтершей за свой срыв, объясняя нервозность тяжелым днем.

– Скажите, вы замечали какие-нибудь экстраординарные события, происшествия двадцать пятого мая?

– Тот самый скандал с Бухгалтерицей. Я хорошо запомнила дату, потому что в этот день у меня мама заболела, у нее подскочило давление из-за жары. Мне пришлось после работы ехать через весь город к маме домой, так что день поневоле запомнился.

Девушка опять сидела с унылым видом, не испытывая желания выяснять, почему меня интересует двадцать пятое число. А день-то, я вижу, выдался насыщенным. Землянский убит, у Кристины случается нервный срыв из-за пропавших бумаг. Существует ли связь между нервозностью Овчинниковой и кровавым преступлением в квартире Окуневых?

На первый взгляд связи нет, поведение Кристины объясняется очень просто. Пропала уборщица, потом пришла полиция, выяснилось, что уборщица убита, следом на пороге появляется частный детектив, задающий вопросы о клиенте с сомнительным поведением. Разумеется, хозяйка «Дома у реки» должна все последние дни нервничать, злиться, орать на людей и скрытничать. В том числе из лишней осторожности умалчивать те факты, разглашение которых никому особо не навредит.

Правдоподобно? Да! Но такое благодушие недопустимо в нашем ремесле. Отбрасывать подозрения, даже слабые, в высшей степени непрофессионально. Детектив обязан проверять все подозрения и генерировать версии в безмерных количествах, а затем отсеивать наименее жизнеспособные.

– В тот день кто-то особенный приходил? Кто-то надолго отлучался? Например, хозяйка или менеджер уезжали куда-то?

– Нет.

Я задавала неправильные вопросы не тому человеку. Чтобы убить Землянского, проживавшего совсем рядом с центром просветления, не требовалось отлучаться надолго. На преступление вряд ли уйдет больше часа. Матвеева же работает с каждым клиентом как минимум час, а порой полтора или два. Как и остальные мастерицы. Они попросту не могли видеть всех входящих и уходящих. Следовательно, ни одна из мастериц мне не поможет. Зато, пожалуй, разумно будет потолковать с уборщицей Зиной. Человек-невидимка, который постоянно на рабочем месте, шныряет по коридорам и кабинетам со шваброй, наводя порядок после клиентов, все видит, все знает.

Очень удобно, что полиция сегодня не приезжала в «Дом у реки». Пока Людмила ничего не знает об убийстве, она отвечает спокойно и рассудительно. Сообщить ей о смерти Землянского? Придется, но потом, не сейчас.

– Люда, у вас есть контакты Зины? Хотелось бы поговорить с ней тоже.

Контактов не нашлось. Мастера мало общались с уборщицей, в этом уголке Южной Азии посреди Тарасова царила кастовая система, как и в далекой Индии. Но Людмила заверила меня, что поговорит с Зиной и убедит ее сотрудничать, хотя гарантировать успеха не в состоянии, так как работницы запуганы Кристиной и ее менеджером-лизоблюдом.

Мы приехали по тому адресу, который назвала Матвеева. Прежде чем проститься, я обратилась с дополнительной просьбой:

– Еще мне бы очень помог разговор с Афанасьевым. Людмила, вы знаете, как с ним связаться?

Выяснилось, что как-то раз неугомонный Алексей подкатывал к Матвеевой, невзирая на вгоняющее в скуку выражение ее лица, и оставил девушке свой номерок. Конечно, Людмила – девушка по-своему приятная, стройная, но вкусы Афанасьева показались мне странными, и я сочла его готовым бегать за любой юбкой.

– Только постарайтесь не нарваться на Маринку, – посоветовала Людмила. – Она считает, что каждая женщина Тарасова спит и видит заполучить ее несравненного Афанасьева, поэтому может вести себя с вами… ну, мягко говоря, агрессивно.

– Спасибо за предупреждение, учту, – поблагодарила я и задала последний вопрос: – От Афанасьева мне тоже ждать сюрпризов?

– Сюрпризов не будет, он предсказуем. Предсказуемо начнет вас кадрить.

Глава 6

Итак, за сегодня нужно успеть многое. Заехать за Дмитрием, отчитаться о проделанной работе, привести его к Вишневской. Скрестим пальцы и посмотрим, что из всего этого выйдет. Далее предстоит встретиться с Афанасьевым, Морозовой и уборщицей Зиной – желательно со всеми троими. При случае недурно бы переговорить с Чертковой, хотя Матвеева и предупредила меня о неадекватности коллеги. Ничего, риск – благородное дело. Мастер Марина погружена в эпицентр событий и играет в них не последнюю роль, поэтому, как я догадываюсь, располагает важной информацией. В том числе может сообщить то, о чем не будет распространяться ее любовник – постесняется из-за раненого мужского эго или просто не посчитает нужным.

В какой последовательности осуществлять повестку дня, я не представляла. Знала наверняка две вещи. Во-первых, после завершения занятий у Лили мы с Димой, как условлено, должны поджидать «морячку» возле академии. Во-вторых, прямо сейчас, спозаранку, мне нужно ехать к центру просветления, чтобы перехватить уборщицу по дороге на работу. Именно поэтому я еще вчера вечером звонила в каршеринг и заказала на утро полноприводный «Хендай». Светиться лишний раз на собственной машине было неразумно, принимая в расчет, что за входом ведется неусыпное наблюдение рьяным менеджером Еремеевым.

Остальные встречи состоятся тогда, когда согласятся (если согласятся) встретиться со мной Афанасьев, Морозова и Черткова.

Подъезжая к «Дому у реки», я заметила шпика. Павел Еремеев вести слежку не умел или же не собирался следить, а скорее старался запугать меня и сотрудниц, потому что сидел в своем заметном красном «Рено» прямо через дорогу от центра просветления. Не думала, что главный менеджер явится на работу раньше уборщицы. Похвальное рвение, которое мне вредило, так как Зина откажется говорить на виду у придворного подхалима.

Я пошла на отчаянные меры. Припарковалась прямо позади «Рено», вышла из своей машины и в пару шагов оказалась рядом со шпионом. Резко распахнула дверцу, и в следующую секунду я уже в салоне, на пассажирском сиденье.

– Нежданчик!

Он опрокинул на себя большой пластиковый стакан с кофе. Пустяки, жить будет, потому что кофе успел остыть. Воспользовавшись эффектом внезапности, я схватила Пашку за правое запястье, а другой рукой скрутила большой палец, так что мужчина взвизгнул от боли.

– Я полицию вызову! – запищал Еремеев, тряся круглыми щечками, которые казались ненастоящими на лице этого тщедушного, худосочного человечка.

– Отлично! Твоей хозяйке как раз не хватало полиции с новыми расспросами и новыми проверками! Кристина Викторовна тебя точно поблагодарит за медвежью услугу, – всласть поиздевалась я, после чего пригрозила: – У тебя выбора нет. Или говори со мной, или добавляй проблем хозяйке.

Он поднял белый флаг без раздумий.

– Говори, что надо! – зачем-то шепотом ответил Пашка.

– Мне нужна информация о двух людях. – Я выложила на приборную панель фотографии Первухиной и Землянского. – Получу интересующие сведения и исчезну, никто из вас обо мне больше не услышит. Продолжите играть в молчанку, я буду и дальше здесь шнырять. А с моими связями в МВД и прокуратуре это небезопасно для бизнеса.

Пашкин взгляд скакал с фотографий на меня и обратно. Зря Людмила посчитала Еремеева никчемным менеджером, он умел быстро принимать правильные решения.

– Короче. Девушку не узнаю. Немного похожа на нашу бывшую уборщицу Настасью, но точно не она.

Еремеев меня впечатлил. Первый человек, который не перепутал Лукьянову (или, как он оригинально выразился, Настасью) с Первухиной, да еще и сказал «немного похожа». Это как хорошо нужно запоминать лица, чтобы столь безошибочно различать двух девушек, которых перепутал мой наметанный «детективный» глаз?

– Мужчину знаю, – поскуливая, перешел ко второй фотографии Пашка, – это Землянский. Постоянный посетитель, проблем не доставлял поначалу. Потом его мастер сообщила, что он подсматривал за клиентками. Я распорядился, чтобы девочки были осторожны и сообщали мне, если подобное повторится. Но случай был разовый, других инцидентов не случалось. Кстати, Землянского мы ждем со дня на день. Он заглядывает раз в неделю, и сейчас близится время его очередного визита.

– Какие-то другие инциденты, кроме подглядывания, с ним связаны? – наседала я. – Пропажа вещей? Конфликты?

– Пару раз вещи пропадали, – закряхтел Пашка, – но с Землянским это никогда не связывали.

– Какие события происходили в центре двадцать пятого числа?

Он на секунду-другую задумался, сглотнул слюну.

– Колись уже! – скомандовала я, вновь схватив менеджера за тот же палец.

– Стой-стой! У хозяйки пропали документы из офиса. Я их не брал, бухгалтерша не брала. Бумажки пустяковые, расписки и ведомость по кредитам, выданным работницам. Некоторые мастера просят занять денег, потом отдают долг частями из зарплаты. Такое не редкость. Электронные копии всех документов целенькие хранятся в «облаке». Кристину встревожило не содержимое пропавших бумаг. Встревожило то, что кто-то мог незаметно пробраться к ней в кабинет и рыться в столе. Она потом весь день была не своя, ломала голову, кому это понадобилось. Новеньких на работе нет, всех мастериц знаем уже больше года. Уборщица здесь работает со дня открытия. Возможно, в кабинет залез кто-то из посетителей.

– Следы взлома были?

– Вроде нет, замки не повреждены. Но я не эксперт. Если кто-то аккуратно отмычкой работал, я могу и не определить… Тут еще так совпало неприятно…

Он замолчал, нерешительно косясь на меня.

– Выкладывай, что совпало!

– Некоторое время назад, перед исчезновением бумаг, у одного клиента флешку украли. Наш постоянный клиент Лямин, большой любитель тайского массажа, всегда ходит к мастеру Матвеевой, – оттарабанил Пашка, испугавшись, что я вновь применю силу.

Это мир так тесен или Тарасов такой маленький? Хотя поражаться тут нечему. Лямин честно говорил мне, что является завсегдатаем «Дома у реки», сказал даже официальное название центра и рассказал, как посоветовал это место Первухиной. Конечно, банкир деликатно умолчал о том, что любит бегать на массаж к мастеру Людмиле. В присутствии подружки Борис сообщил лишь о незабываемых часах неземной медитации, проводимых им в Студии созерцаний. Ничего не подозревающая Лиля свято верит, что ее бойфренд там разглядывает свой пупок до состояния, пока перед глазами не пролетит журавлиный клин. Вот жук хитромудрый! Интересно, Люда знает, что у Лямина есть подружка? Или он обманывает обеих девушек?

– Кто-то стащил у него флешку с информацией по банковским счетам, – не прерывал свой рассказ Пашка. – Кристина убедила Лямина, что он посеял флешку в другом месте, но сама так не считала. Она поделилась со мной сомнениями, сказала, что в центре есть кто-то, копающий под нее. Этот «крот» увидел оброненную Ляминым флешку и решил, что ее потеряла Кристина, поэтому и подобрал.

Нормальный такой поворот. Допрос с пристрастием принес аппетитные плоды. Кажется, начала подтверждаться моя версия: Землянский умер потому, что видел нечто, чего видеть не следовало. Теперь все встает на свои места: он видел либо вора, либо «крота». Не исключено, что это – один и тот же человек. Игорь Морозов? Очень даже может быть.

– Твое мнение, кто «крот»?

– Я вообще считаю, что «крота» нет, а вещи тырит клиент по фамилии Морозов. В дни, когда он приходит, один или с женой, обязательно что-то исчезает. Эта катавасия началась задолго до пропажи флешки и уж тем более задолго до исчезновения документов. Я обсудил это с Кристиной, она вроде согласилась. Но Морозов не мог забрать бумаги из запертого стола в запертом офисе. Да и на кой черт они сдались этому старому клептоману? Поэтому пропажа документов сильно насторожила Кристину и до сих пор заставляет дергаться.

Пашка не сообщил ничего нового, и я поняла истоки неприязни, питаемой к нему мастером Матвеевой. Людмила – вот, кто заметил подозрительное совпадение. Она открыла связь между мелкими кражами и визитами Морозова, о чем добросовестно сообщила главному менеджеру, а Еремеев присвоил заслуги наблюдательной девушки себе, чтобы порисоваться перед начальницей, на которую имеет планы.

– Кто-то покидал центр в течение того дня? Я про двадцать пятое.

– Нет! Правду говорю!

Отпустив посиневший палец Еремеева, я покинула красный «Рено», напоследок ехидным тоном посоветовала почистить облитые штанцы жидким хозяйственным мылом. Побагровевший и вспотевший Пашка с силой хлопнул за мной дверцей и умчал прочь. Поехал домой переодеваться, я полагаю.

Менеджер слинял очень вовремя, потому что спустя минуты две у дверей центра просветления объявилась женщина, которую я здесь мельком замечала во время своих визитов. Лет тридцати пяти, среднего роста, с забранными на затылке в короткий хвостик вытравленными волосами. В униформе массажисток я ее не видела, значит, это однозначно уборщица.

– Простите, вы Зинаида? – подойдя, спросила я, когда женщина уже достала из сумки ключи, чтобы зайти в «Дом».

Удостоверение детектива было наготове. Женщина, немного помявшись, согласилась сесть со мной в машину и ответить на несколько вопросов. Начала я привычно с показа фотографий.

– Подумать только, до чего похожа! – поразилась Зина.

Фотография Аллы шокировала ее. Эта женщина больше других в центре просветления общалась с Настей, своей сменщицей.

– Вы думаете, исчезновение вашей девушки и смерть Настюши как-то связаны? – осторожно спросила Зина.

– Полиция пока не знает.

– Вряд ли они мне скажут, когда что-то прояснится. А мне хотелось бы знать, что случилось. Настюша росла сиротой, и друзей у нее было немного. Я среди самых близких…

На меня навалилась грусть при мысли о том, как одиноко шла по этому миру Настя Лукьянова и как одиноко она его покинула.

Я пообещала Зине, что обязательно передам ей, едва в деле наметятся подвижки.

– Я старалась присматривать за обеими девочками, за Настей и Машенькой. Теперь осталась одна Маша. Не поймите неправильно, там все девчушки хорошие. Но Настя и Маша особенные, есть в них что-то такое, отчего они были мне близки, как младшие сестры. С вами такое происходило, что видите человека и он вам кажется родным?

– Маша мне показалась славной девушкой, – отозвалась я. – Она на вид как первоклассница.

– Именно! Хорошо, что вы тоже это увидели! – Лицо Зины просияло. – Чудесная маленькая девочка. Я почти каждый день приношу ей из дома конфеты, йогурты или еще что-нибудь вкусненькое.

Разговор отклонился от темы, но я понимала глубину и болезненность переживаний этой женщины. Сейчас Зине нужна эмоциональная поддержка вместо допроса, значит, от меня требуется чуткость вместо чутья.

Ничего нового уборщица не сообщила. Она смутно помнит Аллу, которую заметила один раз в Студии созерцаний, обратив внимание на сходство посетительницы со своей юной подругой. Землянского видела часто, но не находила в нем ничего подозрительного, поэтому очень удивилась, когда услышала, что он подглядывает за девушками. Вообще-то, по мнению уборщицы, Олег вел себя прилично, к девушкам не приставал, только проявлял интерес к одному из мастеров, но этот мастер нравится и другим клиентам-мужчинам, которые якобы в очередь к ней записываются.

В интересующий меня день не произошло ничего экстраординарного, кроме сценки в директорском кабинете, когда из стола Кристины пропали бумаги. Уборщица поклялась, что к их исчезновению непричастна.

Удивительным же ей показалось то, что накануне, то есть двадцать четвертого мая, рядом с центром просветления показывался Алексей Афанасьев, который сюда не наведывался после развода, то есть почти полгода.

– Приходил ненадолго, минут на пять, наверное. Наверное, поджидал любовницу. – Зина стыдливо опустила глаза. – Эту девушку зовут Марина Черткова, она массажистка. Все ждали, когда же хозяйка ее уволит за роман с Алексеем, но обернулось иначе. Получается, мужа «уволила», а Черткова продолжает у нас работать. Правда, женщины стараются не разговаривать и не пересекаться. Я спросила Кристину Викторовну, почему она оставила соперницу. Хозяйка засмеялась, без особого веселья, знаете, и сказала, что нового мужа найти проще, чем замену хорошей массажистке.

В недрах моих извилин раздался громкий щелчок.

– Так, может быть, Афанасьев забрал бумаги из офиса? – предположила я.

– Нет, он вообще не заходил внутрь. Марина вышла к нему ненадолго. Поговорив с ней, он сразу ушел. Хотя подождите… не сразу… перед уходом он общался с тем полным мужчиной, с Землянским.

Определенно, у меня есть вопросы к Афанасьеву. Жаль, сейчас еще слишком рано, чтобы звонить ему и договариваться о встрече. На часах – «ни свет ни заря», когда бодрствуют только уборщицы, резвые менеджеры и полоумные частные детективы.

* * *

По пути к Дмитрию я получила звонок от Кирьянова.

– У меня две новости, хорошая и плохая, – провозгласил Сергеич и, не дожидаясь, когда я выберу, с какой из новостей начать, сообщил: – Хорошая новость в том, что антропометрия не позволяет стопроцентно указать на Первухину в качестве убийцы. Экспертиза установила, что удары ножом нанесены с большой силой, вероятнее всего – человеком высокого роста. Алла – девушка невысокая, хрупкого телосложения.

– А плохая?

– Плохая новость в том, что в квартире Землянского обнаружены отпечатки Аллы Первухиной, а среди вещей, которые могли принадлежать девушке, найдена веревка со следами ДНК пропавшей. За образец нами были взяты луковицы волос с расчески Первухиной. Расческу мы получили от отца пропавшей.

– Веревка? – переспросила я, догадываясь, что услышу в ответ.

– Коротенькая такая красная веревочка. Может, поясок от платья такой.

Кирьянов верно оценил обе новости. Результаты антропометрии были хорошими – для Аллы, для ее отца и, чего таить, для меня тоже. Но антропометрия – не точная наука, в ее измерениях велика погрешность. Генетические маркеры врут гораздо реже. Теперь у нас на руках неопровержимое вещественное доказательство, что рыжеволосая девушка, замеченная соседями Землянского, – это именно Первухина. Непальская красная нить, купленная Аллой и забытая ею на месте убийства, предательски сохранила чешуйки кожи с запястья хозяйки.

– Есть кое-что, не связанное напрямую с делом, но тебе узнать стоит.

Я услышала, как Кирьянов причмокнул губами, готовясь сообщить нечто важное.

– Задержан подозреваемый в убийстве Анастасии Лукьяновой. Он давно выслеживал разных девушек на вокзале, в конце концов выбрал Настю. Предложил подвезти, она согласилась. Вот так все просто и жестоко.

Кирьянов не вдавался в подробности, да мне они и не требовались. Наконец я знаю, что мое дело не связано с громким убийством. Эх, Киря, позвонил бы ты раньше, и я смогла бы ответить на вопрос уборщицы Зины. Надо будет связаться с ней сегодня же!

Мы с Сергеичем перекинулись парой-тройкой слов, прежде чем подполковник повесил трубку, отяготив мою голову невеселыми раздумьями. Дмитрию я преподнесу информацию в смягченном виде, сделав упор на радужных результатах антропометрии.

Дима был рад меня видеть.

– Спасибо, что находите мне занятия. Вы чуткий человек, Татьяна, – поблагодарил он, когда сел на пассажирское сиденье.

Я растерялась, не знала, что ответить на его похвалу, и поэтому перешла к делу:

– У меня очень много новостей для вас. И неплохих новостей.

Он слушал, как всегда, с большим вниманием, а затем неожиданно выдал:

– Знаете, мне никогда не стать детективом. Ваша логика отличается от моей.

– Разве?

– Вас удивляет то, что люди молчат. Вы начинаете их подозревать, выяснять, что они утаивают. А меня удивляет то, что люди соглашаются говорить. – Он догадался, что я не вполне улавливаю ход его мыслей и пустился в пояснения: – Мы живем на планете молчания. Природа уничтожает любые вещдоки, любую память о былых событиях. Вот смотрите. После того как лось в декабре сбросит рога, от них к следующему декабрю уже ничего не остается. Спустя двадцать лет после того, как в американских прериях истребили бизонов, там не сохранилось ни одного бизоньего скелета. Поэтому, если моя экспедиция не найдет под Тарасовом… ну, допустим, скелет питекантропа, я не удивлюсь. Я бы поразился, если бы скелет нашли. И задавался бы вопросом, как здесь уцелели останки первобытного человека.

Антрополог «глубоко копал». Признаться, я никогда не смотрела на свою профессию под таким углом. Неожиданное сравнение, подкрепленное увлекательными фактами, производило впечатление.

– Человечество ведет себя точно так же, как неразумные силы природы. Большая часть истории человеческого рода – бесписьменная, это молчание. Впоследствии изменилось немногое. Хроникеры, литераторы, журналисты постоянно о чем-то умалчивали или что-то искажали. Наша память хранит обрывки, над которыми люди должны трястись, но мы их не бережем.

Мне вспомнилась его лекция об убийстве князя, в ходе которой прозвучало замечание по поводу невольной или намеренной лжи летописца. Слушать размышления Дмитрия занятно, он очень оригинально интерпретировал факты. Мои отчеты о ходе расследования превращались в увлекательное обсуждение методов детективной деятельности.

– Кажется, я вас поняла. Мне следует присмотреться к свидетелям и задуматься, с чего это они такие разговорчивые и так много мне сообщают. Верно?

– Верно!

Здравая мысль – проверять свидетелей. Да, в моей работе приходится делать и такое. Беда в том, что проверять всех подряд очень сложно, обычно это ведет к пустой трате ресурсов и времени. Вдобавок мотивы для сотрудничества у разных людей разные. Иногда неблаговидные, и я сейчас подразумеваю скорую беседу с Алексеем Афанасьевым, который наверняка порадуется возможности «наказать» бывшую. Даже когда какой-то свидетель кажется достойным человеком, сознательным гражданином, он может сообщать много ценных сведений исключительно ради того, чтобы навредить другому, создать кому-то проблемы, даже отправить в каталажку. Вкратце я обрисовала картину Дмитрию.

– Печально, – огорчился он.

– Что вы, так бывает не всегда. Обычно человек искренне хочет сделать доброе дело. Большую роль играет симпатия. Если получается вызвать в ходе беседы симпатию, мне идут навстречу. Такая симпатия почти всегда взаимна. Вы, наверное, замечали, что когда вам кто-то сильно-сильно нравится, то и вы нравитесь этому человеку.

Мы одновременно улыбнулись друг другу, его взгляд пробежался по моему лицу. Я чувствовала, что Дмитрию приятно мое общество, и радовалась этому, потому что испытывала то же самое.

Сидеть в засаде у академии красоты пришлось недолго. Мы подъехали как раз к завершению занятий, студенты – или, правильнее сказать, студентки – посыпались из дверей прямо на наших глазах. Я заметила несколько девчонок, которых ранее видела вместе с Вишневской, вероятно ее сокурсниц. Лиля так и не показалась. Смутное предчувствие побудило меня выскочить из машины и догнать девчушек. Да, они действительно оказались сокурсницами Лили. Студентки сообщили, что сегодня она не пришла на пары. Я вкратце объяснила, что расследую исчезновение их подруги Первухиной, и попутно добавила немного белой лжи, будто Вишневская мне помогает. Девушки изумились. Оказывается, Лиля ничего им не говорила об исчезновении Аллы, просто Первухина в один прекрасный день перестала ходить на занятия, но группа решила, что подруга не выдержала сложных тестов, которых в конце мая всегда в избытке, и бросила учебу.

Показания студенток окончательно закрепили мою уверенность в том, что Лиля много знает о бегстве Алюси, в том числе, скорее всего, располагает информацией о том, где девушка может скрываться.

От академии мы проехали к дому Вишневской. Я набрала номер Лилиной квартиры на домофоне, никто не ответил. Не открывает? Или перебралась к своему банкиру? Роскошный кроссовер на стоянке перед домом блистал отсутствием, значит, Лямина здесь точно нет. По правде сказать, встретиться с ним я всерьез не рассчитывала, ведь у кредитного менеджера не могут быть два экстра-выходных.

– Простите за пустую поездку, Дмитрий. В мои планы это не входило.

– Ничего страшного. В вашей работе, наверное, много времени тратится впустую. Как и в моей.

Его реплика прозвучала неожиданно.

– В преподавании?

– Вообще-то я сейчас говорил про изучение древних людей. Столько земли приходится перекопать, чтобы добраться до одной-единственной косточки. Хотя насчет преподавания вы интересную мысль мне подали. Да, на кафедре я тоже много времени трачу впустую, вместо того чтобы уделять должное внимание студентам. Иногда по вине бюрократов, которые заставляют писать всевозможные нелепые отчеты, а иногда по собственной дурости.

Я не знала, как это комментировать, и предложила подвезти Диму домой.

– Нет, я доберусь сам. У вас и так впереди много работы. Вы говорили о двух или трех намеченных встречах?

– Да, нужно опросить важных свидетелей, которые хорошо знают «Дом у реки» и его хозяйку Овчинникову.

– Кого? – уточнил Дмитрий.

– Овчинникову Кристину Викторовну. – Я впервые полностью назвала Дмитрию имя этой женщины.

– Подумать только, какое совпадение! – Он покачал головой. – Почти двадцать пять лет назад я знал одну Кристину Овчинникову. Слушайте, у вас не найдется ее фото?

Снимок был. Тот самый, скопированный с сайта, где владелица ООО «Падма Бхана» стояла в окружении своих мастериц. Дмитрий не просто смотрел – он гладил фотографию удивленным взглядом, его лицо смягчилось, на губах блуждала улыбка.

– Это та самая Овчинникова? Ваша… знакомая?

– Я не просто знал ее, – наконец отозвался Дмитрий, – она мне очень нравилась. Мы тогда с Лизой только-только начали встречаться, и отношения у нас складывались неудачно. А тут приключилось такое, что я перегрузил спину во время полевого сезона и решил сходить на массаж.

Несложно догадаться, что он скажет далее, но я не собиралась перебивать. Наоборот, именно сейчас мне хотелось слушать его во все уши, потому что я понимала: мужчина делится чем-то глубоко личным. Чем-то, чего я никогда прежде от него не слышала. Именно сейчас Дима открывался мне полностью, по-настоящему.

– Кристина была очень милой девушкой и отличным мастером. А еще такой болтушкой! Я не хотел отвлекать ее разговорами, чтобы она не сбивала ритм дыхания. Все-таки массаж – это большая физическая нагрузка, мастеру лучше сохранять молчание, иначе к концу сеанса можно запыхаться и переутомиться. Но Кристина была крепкой, спортивной. С натренированной «дыхалкой», как она сама о себе сказала.

Мне вспомнились сильные руки Овчинниковой. Представляю, в какой отличной форме она была в свои двадцать лет.

– И мы болтали целый час, пока она делала массаж. Потом я еще несколько раз ходил на ее сеансы. Только к ней одной. Мне тогда уже не массаж был нужен. Хотелось видеть ее, общаться с ней, узнавать о ней что-то. Меня тянуло к этой девушке. Думал, пригласить ее на свидание. Глупо, да? Влюбиться в массажистку, надо же. Типично мужская глупость…

Я не рискнула прервать его, поэтому просто мотнула головой, давая понять, что не считаю такое поведение глупым. Мы, прекрасный пол, ведем себя в точности так же, когда нас заинтригует какой-то мужчина. Разве женщины не бегают на йогу не ради йоги, а чтобы увидеться с тренером? Разве женщины не совершают ненужных покупок только для того, чтобы перекинуться парой слов с интересным мужчиной-продавцом?

– Накануне того дня, когда я хотел позвать Кристину в ресторан, мне позвонила Лиза. Мы проговорили несколько часов. Попрощались, когда было около двух ночи. Или двух утра, не знаю, как правильно сказать. И я передумал встречаться с Кристиной. Несмотря на все трудности, Лиза меня любила, и я поставил цель бороться за нее. Не жалею. Мы были очень счастливы. Особенно когда родилась Алюся. – Тут он хитро усмехнулся. – Вру, конечно. Настоящее счастье пришло, когда Алюся научилась самостоятельно одеваться. С маленьким ребенком брак подвергается серьезному испытанию. Вам это еще предстоит узнать.

Последняя фраза прозвучала столь внезапно, что вернула меня к реальности. Кровь прилила мне к лицу при мысли о возникшей между нами интимности. Мы впервые обсуждали отношения Димы с женщинами, все предыдущие наши беседы касались сбежавшей дочки: Алла это, Алла то. Я видела его до сих пор в ипостасях отца и преподавателя, а хотелось увидеть, каков он в роли мужчины. И вот это произошло.

– У меня идея! – выпалил Дмитрий, еще более меня обескуражив. – Хочу встретиться с Кристиной лично, поговорить с ней. Одно дело – вы, частный детектив. Вас она опасается, испытывает недоверие. Другое дело – отец пропавшего ребенка. Если она меня вспомнит, то может пойти на сотрудничество.

Червячок сомнения беспокойно заерзал и сделал «кусь». Овчинникова превыше всего ставит бизнес, который заполучила, обманув муженька. Ее не разжалобить, у нее не вызвать ностальгических воспоминаний. Попробовать, конечно, стоило, только не сейчас! В новую атаку на бастион под названием «Дом у реки» следует идти, вооружившись новыми сведениями о Кристине. Эти сведения я получу в ближайшее время от Афанасьева, Морозовой и, возможно, Чертковой.

– Люди меняются, Дмитрий, – предупредила я. – Вы знали Кристину много лет назад, причем знали поверхностно. Мимолетное знакомство, которое вам показалось чем-то серьезным. С тех пор много воды утекло.

– Я понимаю, – согласился он, – сейчас она может быть другим человеком.

– Она и есть другой человек.

Еще не хватало, чтобы властная мегера рассорила меня с клиентом! В салоне авто физически ощущалось ее присутствие между нами, разделяющее меня и Дмитрия, которого охватили романтические воспоминания из глубокой молодости. Задумка Димы с каждой секундой рисовалась все менее целесообразной. Он необъективен и позволит Кристине обмануть себя, как пятилетний мальчишка, восторженно наблюдающий за ловкими руками иллюзиониста.

С другой стороны, появление «гостя из прошлого» усыпит бдительность Овчинниковой. Или, по меньшей мере, отвлечет ее, предоставив мне большую свободу для маневров. Отдавать Диму опасной хищнице не хотелось, но чувство долга заставляло меня использовать все доступные средства, чтобы докопаться до правды.

Я уступила, пообещав отвезти Первухина в «Дом у реки» вечером, надеясь, что к тому моменту успею пообщаться хоть с кем-то из числа намеченных.

Дозвониться удалось до Татьяны Морозовой, которая тотчас пригласила меня к себе домой.

* * *

Казалось, пышнотелая Татьяна Андреевна ни спозаранку, ни в полночный час не снимает темных очков. Зато наряд переменила на просторное, воздушное парео с аляповатым цветочным узором. Скатерть и чайный сервиз на ее кухонном столе тоже были в ярких цветочках. Апофеозом «флористической» композиции являлась корзиночка с диетическими печенюшками. Других сладостей в доме Морозовой не нашлось, за что она долго извинялась, жалуясь на суровую диету. Женщина приняла меня весьма радушно, и мне хотелось подольше использовать ее расположение, чтобы добыть как можно больше информации. Разумеется, с порога делиться подозрениями в адрес Овчинниковой и уж тем более супруга Морозовой, я не намеревалась.

В общении с некоторыми людьми, будь то свидетели или подозреваемые, с первых минут допроса знаешь, как себя вести. Так было и в случае с Татьяной Андреевной: нужные, безотказно действовавшие фразы выходили из моего рта сами собой.

– Как вы, наверное, помните, я разыскиваю пропавшую девушку. В «Доме у реки» мне сообщили, что вы там частая и любимая гостья, ближайшая подруга нашей дорогой Шакти…

При этих словах Морозова всплеснула руками и, польщенная, принялась кокетливо отнекиваться: «Ах, что вы!», в то время как я продолжала:

– …Поэтому я решила, что вы можете рассказать мне что-нибудь полезное о центре просветления и его завсегдатаях. Вдруг это поможет мне выйти на близких друзей Аллы? Мне просто кажется, что вряд ли кто-то знает «Дом у реки» так хорошо, как вы и наша дорогая Шакти.

– Конечно же, вы абсолютно правы! – воскликнула зардевшаяся Морозова и засуетилась в стремлении помочь. – Чем я могу быть полезна?

Исподволь я подтолкнула тезку к биографии Овчинниковой. Мне хотелось в подробностях узнать, как Кристина ведет дела и каким вообще образом оказалась во главе процветающей организации. На мое счастье, хозяйка центра просветления открыла «дорогой Лакшми» много подробностей из своего прошлого.

Кристина Викторовна родилась в Покровске, небольшом городке на другом берегу Волги, напротив Тарасова, в простой семье. Мать работала медсестрой в ожоговом отделении, а отец – волжским речником. Детство Кристины наполняло одиночество: отец после увольнения тяжело запил и регулярно пропадал в шинках, а мать, постоянно подменявшая других сестер, чтобы побольше заработать, уделяла дочке недостаточно внимания. Девочка бежала от реальности в мир фантазий о будущем, полных богатства, роскоши и неземной любви прекрасных принцев на белых «Мерседесах». Принцы приезжать в Покровск не торопились. Овчинникова не пользовалась успехом у мальчиков, потому что не отличалась общительностью, не обладала яркой внешностью и не умела наводить марафет.

В восемнадцать лет Кристина, истомившаяся от одиночества, увлеклась американским туристом, кое-как лопотавшим на русском, и вместе с ним сбежала из дома, отправившись путешествовать по свету. Путешествие внезапно оборвалось в Таиланде, где турист подцепил другую девушку, более экзотическую и искушенную, а русскую глупышку бросил без цента в кармане и один на один с неприличной болезнью, от которой пришлось потом лечиться несколько месяцев.

Недружелюбные улицы Бангкока, в кармане ни гроша, тайского не знает, английский на уровне «моя-твоя два раза не понимать». Девушка в панике не представляла, как поступить и куда пойти. Следовало бы обратиться к полицейским, которые отвели бы ее в участок, нашли переводчика, а потом отвезли в русское посольство. Конечно, пришлось бы пережить несколько неприятных часов, возможно, провести ночь в камере временного содержания, но потом удалось бы вернуться в Россию. Однако Кристина, юная и глупая, так перепугалась, что не могла здраво мыслить.

– Вы же понимаете, никаких смартфонов в те времена не было, – пояснила Морозова, принимая во внимание мой возраст. – Это сегодня у вас в кармане есть и банк, и атлас мира, и переводчик. Тогда даже в путешествии по родной стране недолго было заблудиться и растеряться.

Первую ночь после расставания с бойфрендом Кристина пряталась в подворотне за мусорными баками, где заодно смогла перекусить объедками стритфуда. Здесь Овчинникову нашла старушка, которая на самом деле не была старушкой. Раньше времени осунувшаяся и сморщившаяся женщина снимала в этой подворотне грязненькую комнатку, с грехом пополам оборудованную под массажный кабинет. В каморке над «кабинетом», которая была еще меньше и грязнее, тайка жила. Женщина жестами предложила русской девушке подкрепиться и выспаться у нее дома. Тайка нуждалась в помощнице, которая бы убиралась в массажном кабинете, относила простыни и полотенца в прачечную, выполняла бы другие мелкие поручения. Кристина согласилась.

Госпожа Докбуа не была доброй, но и не была злой. Она подчинила свою жизнь тяжелой работе и так же поступила с жизнью русской постоялицы.

Девушка из любопытства начала наблюдать за тем, как хозяйка проводит сеансы массажа. Тайская техника удивляла, она имела мало общего с классическим массажем. Тайка заметила интерес девушки и принялась обучать ее, так как придумала новую услугу для клиентов – массаж в четыре руки. В трудах и ученьях прошли пять недель. Русская массажистка, поначалу вызывавшая недоверие у посетителей госпожи Докбуа, быстро обрела известность и уважение. Обладая чистоплотностью и природным вкусом, девушка преобразила убогий массажный кабинет: навела там порядок, выветрила вонь, закрыла облезлые стены бамбуковыми гобеленами, украсила помещение цветами и собранными на помойке фонариками и статуэтками, предварительно отмытыми. Словом, придала комнатушке атмосферу восточной экзотики, о которой совершенно не заботятся тайцы, наводящие красоту лишь ради иностранных туристов. Клиентура госпожи Докбуа выросла, выросли и доходы. В итоге Кристина подзаработала достаточно батов, чтобы оплатить штраф по истекшей туристской визе и покинуть страну. Расставаться с хозяйкой не хотелось, но девушка соскучилась по маме, а вдобавок опасалась неприятностей с тайскими властями, если останется в Бангкоке нелегально.

– Возвращаться в Покровск Шакти боялась, потому что знала, что отец изобьет ее до полусмерти, – сочувственно сказала Морозова. – Она приехала к нам, в Тарасов, и целый год общалась с мамой по телефону, прежде чем смогла увидеться с нею лицом к лицу. Бедняжка говорила, что обнять мамочку было тогда ее самым сильным желанием.

Поселившись в Тарасове, Овчинникова разместила в газете объявление об услугах массажистки на дому. Клиенты появились достаточно быстро, в том числе постоянные. Женщины ценили Кристину за мастерство, опрятность и общительность. Мужчинам также нравилась внешность девушки: стройненькая и приятная на личико, после первого в своей жизни визита в салон красоты Овчинникова стала еще симпатичнее. Хотя, по всей видимости, больше всего мужчин привораживала не внешность Кристины, совершенно неброская, а волшебные руки превосходной массажистки и аура обаяния. Некоторые клиенты пытались завоевать девичье сердце щедрыми подарками и вниманием; в число поклонников попали депутаты, бизнесмены, парочка криминальных авторитетов. Наученная американским дружком, Кристина сохраняла трезвость рассудка и не позволяла втянуть себя в водоворот интриг и страстей, погубивший десятки, если не сотни молодых массажисток.

– Кристина зарабатывала неплохо, за десять лет отложила хорошие сбережения и подумала открыть свой салон, – перешла к наиболее интересной части истории Морозова. – Но бизнес поначалу приносил убытки. Тогда фортуна послала ей Рожкова, точнее его Галину.

Опять эта фамилия. Я превратилась в слух. Морозова поведала, как Кристина «починила» спину жене директора Тарасовского ТЮЗа. Случай выдался тяжелый, врачи отказывались работать. Травм никаких. Анализы, УЗИ и томография ничего не показывают. А боли есть. Мучительные, не затихающие, не поддающиеся лечению. После серии сеансов, проведенных Овчинниковой, болевые симптомы исчезли полностью. Галина Рожкова пригласила ее на чай и начала расспрашивать, чем и как можно отблагодарить спасительницу. Овчинникова, отчаявшаяся поднять бизнес на ноги, взяла да ляпнула: «Ищу инвестора и щедрых клиентов, но у вас таких не найдется». Тоже, как и я, не верила, что Рожковы – люди влиятельные и со связями. Геннадий Рожков сидел рядом за столом и словом не обмолвился, лишь хехекал в знак солидарности. А потом Овчинниковой позвонил не кто-нибудь, а сам Белозеров и представился: «Я от Рожкова».

Николай Петрович Белозеров – заметная фигура в кругах местной элиты. Бессменный депутат областной думы, крупный владелец недвижимости, разбросанной по всему Тарасову, хозяин сети автомастерских, акционер всех региональных банков – список можно продолжать. Кроме того, Белозеров – медийная личность, постоянно выступающая на местном телевидении и радио с различными громкими заявлениями о планируемых проектах на благо города, на которые депутат, с его слов, выбивает средства из федерального бюджета с отвагой Дон Кихота, но выбить пока не может из-за козней бюрократов.

Николай Петрович подкинул невеликие (по меркам своего бумажника) деньги, но для Овчинниковой сумма была более чем достаточной, чтобы новорожденный бизнес не зачах.

– Подумать только! Готова поспорить, что центр просветления основан мужем Кристины, – прокомментировала я, утаив свой авторитетный источник.

Морозова раскудахталась, пораженная моей неосведомленностью:

– Что вы, милочка! И речи быть не может, чтобы Алексей основал какой-то там бизнес. Этот никчемный человек ни дня в своей жизни не работал, сидел у жены на шее, развлекался за счет моей дорогой Шакти. Миллионы спускал на ветер. – Квохтанье сошло на полушепот, и Татьяна, доверительно воздев брови, назвала главную статью расходов: – В основном на женщин. До меня не доходит, почему Кристина, столь разумная и самостоятельная, польстилась на такого проходимца и целых шесть лет тщетно боролась за свой брак.

Любопытно. Версия прямо противоположна той, которую изложил Сагателян. Но словам Морозовой больше доверия, ведь она лично знает Кристину и в целом осведомлена о ее семейных делах. Следовательно, Гарик все напутал и вообще имеет смутное представление о бизнесе Овчинниковой. В чем, собственно, и признался во вчерашнем телефонном разговоре.

Между тем сказанное Морозовой не противоречило рассказу мастера Людмилы. Более того, становилось ясно, почему Матвеева презрительно обозвала Алексея «стареющим альфонсом». Судя по всему, массажистка каким-то образом разнюхала, что Афанасьев пребывал «на балансе» у жены, прежде чем вынужденно пересесть на шею всепрощающей Марине Чертковой.

Касательно фактов о личности Землянского и событиях последних дней Морозова оказалась бесполезна.

– Возможно, Игорь Леонидович сможет мне помочь и рассказать что-нибудь?

Морозова залилась искристым хихиканьем и смеялась до тех пор, пока не перехватило дыхание.

– Простите, милочка, – борясь с одышкой, едва смогла произнести она и обмахнулась платочком, – невежливо с моей стороны. Я не над вами смеюсь, а над мыслью, будто мой муженек мог что-то видеть и запомнить. Знаете, мужчины вообще плохо запоминают людей, гораздо лучше держат в памяти места и события. У женщин беда с географией, вместо этого чудесная память на лица.

«И почему-то особенно хорошо женщина запоминает женщину», – подумалось мне. Необычную особенность человеческой психологии я прекрасно знала еще до начала работы детективом.

– Так вот, – после недолгого предисловия перешла к сути Морозова, – мой Игоречек в этом плане – типичнейший из мужчин, людей он не помнит совершенно. Спрашиваю его: «Кто тебе вчера массаж делал?» – а он вспомнить не может. Вот если бы вы ему фото лося показали или кабана. Игоречек же у меня охотник, в молодости на кабана ходил, да-да.

«Три удара охотничьим ножом оборвали жизнь Олега Землянского, который видел слишком много, например, как охотник и по совместительству клептоман Игорь Леонидович Морозов крадет вещи в «Доме у реки». Звучит более чем логично. Но как проверить эту версию и где найти улики, связывающие Игорька с преступлением? Без понятия!»

– А это правда, что Афанасьев заходил в «Дом у реки» к своей любовнице Чертковой двадцать четвертого? Вы или ваш супруг видели его в тот день?

Татьяна Андреевна разохалась так, словно ей срочно требуется нитроглицерин. Наглость Алексея потрясла женщину до глубины души. Нет, они с мужем в тот день не ходили в центр. Да если б только Морозова была там, то не позволила бы нахалу позорить перед коллективом ее обожаемую Шакти!

Состроив сочувственное лицо, я равнодушно выслушивала тираду возмущенной собеседницы и размышляла о дальнейшем ходе расследования. Кстати, недурно бы проверить, кто беспамятному Игорьку массаж вчера делал.

По пути к себе в офис я вновь попыталась дозвониться до Афанасьева, но безрезультатно. По правде, тащиться в контору не хотелось, вместо этого меня посетило настроение прошвырнуться по парку, чтобы проветрить голову. Как хорошо, что я отказалась от прогулки! Иначе бы не увидела свой почтовый ящик. Обычный металлический ящик для приема бумажных писем, висящий в вестибюле. За неимением секретаря выгодно завести такого «помощника», куда клиенты и доставщики бросают корреспонденцию в мое отсутствие. Цифровизация не вытеснила бумагу окончательно, порой для расследования важно располагать оригиналами документов.

Сегодня же в ящике обнаружилось письмо. Настоящее, от человека к человеку. Старомодный почтовый конверт, внутри втрое сложенный листочек формата А4, на листке – вырезанные из глянцевого журнала слова:

«Алла» «в порядке» «не» «ищи» «ее» «нет» «в» «городе».

Без подписи.

Подумать только! Кому хватило мозгов написать анонимку? И главное – зачем?

Возможно, автор – Вишневская, которая до тряски в коленях боится проболтаться мне о каком-то секрете, связанном с исчезновением Первухиной. Очень похоже на «морячку». Взволнованная девушка, не показывающаяся ни дома, ни в колледже, вполне в состоянии додуматься до анонимного письма детективу. Вдобавок она знает адрес моего офиса с первого дня нашего знакомства, когда Лиля посетила мой сайт. Или же автор – кто-то другой, от избытка самоуверенности затеявший опасную игру? Письмо мог написать кто угодно, в том числе любая мастерица из «Дома у реки», запуганная Кристиной и ее прихвостнем Еремеевым.

Или это был один из главных подозреваемых в убийстве Землянского – Овчинникова, Морозов, Афанасьев.

Глава 7

Анонимке я ни на секунду не поверила. Да, Первухина могла покинуть город. Немного денег у нее имеется. Кроме того, девчушке могли одолжить пару тысяч Вишневская и покойный Землянский. Но зачем кому-то сообщать мне правду, если девушка мечтала скрыться и замести за собой следы? В двойной блеф тоже не верилось, подобное только в фильмах про великих аферистов показывают.

Смартфон прервал мои размышления над анонимным письмом. Второй звонок от Кирьянова за день? Неожиданно.

– «Ты перед сном молилась, Дездемона?» – недовольным тоном процитировал Шекспира подполковник.

Внутренний голос подсказывал, что настал час отхватить кренделей, но я пока не могла сообразить, в чем провинилась. Оказывается, мой добрейший Сергеич только что самоотверженно прикрывал мой зад от гнева своего начальства. В полицию поступила жалоба на противоправные действия частного детектива Ивановой Т. А., то бишь меня, нарушающие безопасность и конфиденциальность клиентов ООО «Падма Бхана». Причем владелица центра просветления накатала эту кляузу, сидя в кабинете товарища генерала, с дочерью и племянницей которого состоит в дружественных отношениях. До чего шустрая дамочка!

Кристина чем-то панически напугана, раз побежала к высокому начальству со сверхзвуковой скоростью. Интересно, что было в похищенных бумагах? Наверняка какие-то мутные схемы ухода от налогов, сулившие Овчинниковой большие неприятности вплоть до многомиллионного штрафа или тюремного срока. Поэтому хозяйка «Дома у реки» так бесится и психует, безосновательно подозревая меня в стремлении копать под нее.

Я долго извинялась перед подполковником, благодарила его и клятвенно божилась больше не беспокоить достопочтенную госпожу Овчинникову. Мегера! Чует мое сердце, попортит она мне кровушки. Интересно, каким образом Дима собирается разговорить свою бывшую пассию? Она же за секунду проглотит такого мягкого и деликатного мужчину.

Ворчание Кири в трубке сделалось на десяток децибелов тише, чем я не преминула воспользоваться, чтобы порасспросить о новостях по убийству Землянского. Очистить имя Аллы и поймать угрожающего ей убийцу для меня сейчас в каком-то смысле важнее, чем вычислить ее текущее местопребывание.

– Что-нибудь есть новенькое? Может, какие факты всплыли? По ножу что?

– А что по ножу? – переспросил Кирьянов. – Нож как нож, я же говорил, нет на нем отпечатков.

– Но ведь это охотничий нож, на нем есть серийный номер, – не отступала я. – Разве номера холодного оружия не хранятся в отделе лицензионно-разрешительной работы Росгвардии?

– Нет! С чего ты взяла? Там регистрируют только огнестрельное оружие. Номер этого ножа и сведения о покупателе должны храниться в магазине, который оружие продал. Но у меня людей не хватит, чтобы проверить все магазины страны, где продаются охотничьи ножи. Вдобавок нож мог быть куплен другим человеком, а потом подарен убийце. У меня дома лежит отцовский нож, например. А батька мой, кстати, не любитель был охотиться, он этот нож в подарок от брательника получил. Вот дядя мой – да, он был заядлый охотник. Подарок тот сделал с намеком, мол, присоединяйся ко мне. Как видишь, такие вещи к владельцу через десятые руки порой попадают.

«А не спросить ли мне Первухина, вдруг у него дома хранился охотничий ножик?» Я помотала головой, отгоняя прочь коварную мыслишку, после чего еще семьдесят семь раз извинилась перед Кирьяновым и возобновила попытки дозвониться до Афанасьева.

Как вести допрос бывшего мужа Овчинниковой?

Фотографии Первухиной и Землянского показывать нельзя. Аллу он гарантированно примет за уборщицу Настю. Олега не опознает, если невиновен в его смерти, потому что вряд ли муж директрисы, свыше полугода не ходивший в центр просветления, помнит лица здешних клиентов, тем более что лицо принадлежит не сексапильной девушке, а бородатому скуфу. Если же Алексей причастен к смерти Землянского, то замкнется и оборвет общение. Заводить речь о пропаже документов тоже бессмысленно, независимо от того, выкрал их Афанасьев или кто-нибудь другой. Пусть сам проболтается.

Оставалось прорабатывать главное и единственное направление, ради которого я стремилась поговорить с Алексеем, – копать под Овчинникову. Скажу, что подозреваю ее в причастности к исчезновению Аллы Первухиной. Черт, я под Кристину все-таки копаю!

После двух пополудни Алексей ответил на вызов.

– Простите великодушно, – погладил меня вдоль спинки обольстительный баритон, – я был в бассейне и не слышал звонка. Обожаю плавать, а вы?

– Жить не могу без бассейна! На днях купила новый купальничек, очень оригинальный монокини от известного бренда, – без тени сомнения солгала я.

Плавать я любила, но утверждать, будто «жить не могу», – явное преувеличение. Вдобавок никакого купальника я с прошлого года не покупала. Выдумка понадобилась, чтобы разбудить воображение бабника. Уловка подействовала безотказно.

Услышав в трубке приятное девичье щебетание о монокини, Афанасьев моментально сломался и бархатным голосом предложил провести нашу встречу в «кафешечке», то есть фактически с ходу назначил мне свидание, поскольку место, которое он выбрал, «кафешечкой» ни один житель Тарасова не назовет. Видимо, мужчина, понадеявшись на неосведомленность позвонившей ему загадочной незнакомки, придумал заманить меня в «Шок’n’Лад» – безумно дорогой кафетерий, где продаются элитные сорта кофе и кондитерские изделия из бельгийского шоколада. Надо полагать, хитрый трюк отрабатывался Алексеем годами: ловелас приглашал наивную простушку в якобы скромную забегаловку, посещение которой ни к чему не обязывает, а потом девушка обнаруживала, что попала в заведение, по ценам сравнимое с крутым рестораном. Ловушка захлопнулась.

В случае со мной план не сработал. Будучи кофеманкой, я это приятное место знала превосходно. Но, разумеется, пойти согласилась, потому что допросить экс-супруга Овчинниковой требовалось кровь из носу. Тут я мысленно попросила прощения у Марины Чертковой, новой «кормилицы» Афанасьева. Профессиональный альфонс будет угощать меня дорогим кофе за счет скромной массажистки.

Повесив трубку, я подумала: «Афанасьев, ты меня еще в глаза не видел, как уже позвал на свидание! А вдруг тебе позвонила какая-нибудь страхолюдина, бабища из ночных кошмаров Пабло Пикассо? Рисковый ты чувак, Леха!»

Я не пожалела, что перед встречей с Афанасьевым пообщалась с Морозовой. Без откровений Татьяны Андреевны я бы иначе представляла себе характер бывшего мужа Овчинниковой. Нужно сразу сказать, что жена потенциального клептомана дала убийственно точную характеристику Алексею.

Внешне альфонс Афанасьев производил крайне приятное впечатление, умел приковать к себе внимание противоположного пола. Выглядит лет на десять моложе своих сорока. Атлетическое телосложение, светло-синие глаза, кудрявая шевелюра, легкая щетинка на подбородке и фарфоровая улыбка. Ровный бронзовый загар на крепких мышцах. Брендовые «куранты» на одном запястье, браслет – на другом. Верхние пуговицы на белоснежной рубашке с короткими рукавами расстегнуты, демонстрируя густую растительность под ключицами и толстую золотую цепочку, теряющуюся в этих джунглях. Маскулинность, брутальность и стильная небрежность во всем.

Не знай я подробностей его семейной жизни, заинтересовалась бы таким экземпляром. Или нет. Меня смущали две вещи. Прежде всего, Алексей тратил чересчур много времени на свою безупречную внешность. Невооруженным глазом видно, что он покидал бассейн только ради солярия, солярий – ради спортклуба, спортклуб – ради барбершопа, барбершоп – ради стилиста… Словом, жил жизнью фотомодели с той разницей, что для фотомодели все перечисленное является обязательной подготовкой к съемкам, а для Афанасьева – развлечением, бесконечным кайфом.

Но главный минус Алексея, делавший его притягательным в глазах поклонниц, – лоск, явно наведенный заботливой женской рукой. Одинокий мужчина не в состоянии навести на себя такой лоск. Одиночка может быть аккуратным, следить за собой, научиться стирать и гладить, одеваться в добротные чистые вещи, но все равно в его внешности остается некая потертость, помятость, неухоженность.

Именно таким был мой Дима. Прожив два года без жены, он старался выглядеть достойно. Мне импонировала его чистоплотность. И все-таки сразу бросалось в глаза отсутствие лоска. Так выглядит мужчина, который, как выражается моя подруга Светка, «сам покупает себе носки». Великое дело, когда в угрюмый мужской быт входит женщина, которая поправит на любимом галстук и разгладит воротник, вложив в этот простой жест максимум нежности.

Алексей до и после развода незаслуженно купался в женской заботе, принимаемой как должное. Теперь этого проходимца холила и лелеяла Маринка Черткова. Бросит она – найдется другая дура. Рядом с Афанасьевым всегда будет женщина, впустую растрачивающая на него любовь, заботу, внимание и нежность.

В какой-то момент я поймала себя на том, что, разглядывая эффектную наружность альфа-козла, сравниваю с ним Диму. У Дмитрия уже два года не было женщины…

Ой, чем вообще занята моя бестолковая башка? О работе надо думать!

Афанасьев понял мой изучающий взгляд по-своему и исполнился самодовольства. Предложил сделать заказ. Первой мыслью было назло Афанасьеву ни в чем себе не отказывать и заказать какие-нибудь пирожные подороже, но я вовремя вспомнила, кто оплачивает банкет, и из уважения к тяжелому честному труду массажисток всего мира ограничилась чашечкой кофе. Алексей прочитал мое поведение на свой лад: он предпочитал, чтобы женщины платили за него, а не наоборот.

– Мне кажется, – завел непринужденный разговор Афанасьев, – что мимо проходил великан…

Ой, хватит в самом-то деле!

– …с мешком красавиц…

Он это серьезно?

– А потом увидел вас и такой: «А че, я тут уже был?»

Он еще и пытается оригинальничать? Его потуги показались мне смехотворными, поэтому я позволила себе искренне рассмеяться, попутно потешив его самолюбие. Пусть считает себя юморным парнишей, это поможет вызвать его на откровенность.

Мы перекинулись несколькими общими, пустяковыми фразочками, прежде чем я перешла в наступление.

– Представляю, как вам трудно и неприятно давать показания против бывшей жены… – сочувственным тоном начала я, сделав грустные глазки.

– Но ведь закон должен соблюдаться! – с поспешностью возразил он. – К тому же именно по этой причине я и ушел от Тинчика. Он изменился. Шесть лет назад, когда я брал его в жены, Тинчик был другим. Тогда в нем еще была порядочность, моральная чистота. Иначе я не связал бы с ним свою жизнь. Увы, деньги портят людей, и мой Тинчик не стал исключением. Сейчас это человек, который ради денег способен на все.

«Тинчик», надо полагать, – это сокращение от ласкательного «Кристинчик». По-своему мило. Странновато другое: женщину называют «он», «мой». Я бы такого не потерпела. Неужели Тинчику это нравилось?

– Какие глубокие наблюдения! – Я изобразила восхищение философствованием Алексея. – Так приятно услышать от мужчины умные слова о чистоте и порядочности женщины!

Он, случаем, не смотрится в чайную ложечку? Приняв мою льстивую похвалу за чистую монету, Афанасьев упивался своими добродетелями. Готовясь к встрече с ним, я ожидала, что заправский бабник ощупает меня липким взглядом, даже подобрала соответствующий наряд – летнее платьице-колокольчик из желтого ситчика, суперкороткое, с глубоким декольте, подчеркивающее достоинства моей фигуры и максимально демонстрирующее стратегически важные места. В первые минуты встречи Алексей действительно с азартом стрелял глазами мне по коленкам, затем, быстро утомившись от созерцания женских прелестей, вернулся к самолюбованию. Нарциссу важен только он сам.

Мы еще немного поговорили о том, какой же Алексей замечательный мужчина, прежде чем перейти к компромату на Овчинникову.

– Вы, конечно, слышали о Белозерове? – осведомился Афанасьев. – По роду деятельности вы, наверное, знаете о нем больше моего. Человек с огромными деньгами, один из «хозяев» Тарасова. Криминал за ним тянется еще с «лихих девяностых», но доказательств накопать не смогли. Так вот, представьте себе, Танюша, именно этот кошмарный человек стоит за фирмой «Падма Бхана». Не моя жена основала этот бизнес, и не она владеет им. Официальная информация об учредителе – фикция.

Сосредоточенно кивая, я поощряла мстителя продолжать рассказ, обраставший новыми жуткими подробностями, в которых, я более чем уверена, добрая половина на проверку окажется чистейшей воды вымыслом.

– Белозеров годами использовал центр просветления в качестве ширмы для отмывания средств, – гнул свою линию Алексей. – У него таких ширм по городу много, все записаны на подставных лиц. Чаще всего это какие-нибудь «успешные бизнесвумены». Любимая фишка Белозерова – поставить во главе своей фирмы женщину, а потом еще и пиарить эту дамочку. План олигарха сработал, дураки слепо верят в красивую сказочку. А я не дурак, я не верю! Вы-то сами вообще можете представить, чтобы женщина обладала знаниями и талантом для управления многомиллионным бизнесом?

Я манерно рассмеялась и даже приложила к глазам салфеточку, сделав вид, будто вытираю потекшую тушь.

– И что, вам удалось раскрыть их схему? – поинтересовалась я.

По лицу альфа-козла вновь разлилось самодовольство. Он многозначительно поднял и опустил брови.

– Невероятно! Каким образом?! – притворно восхитилась я.

– Я начал проводить собственное расследование. Знаете ли, я превосходно разбираюсь в финансовых вопросах. Одно время мне даже предлагали возглавить казначейство в «Тарасовкомбанке». Обещали зарплату два миллиона в месяц, лишь бы пошел к ним работать. Но я наотрез отказался. Сказать почему?

– Недостаточная сумма для человека с вашей квалификацией, я так думаю, – с серьезной мордочкой изрекла я.

К тому моменту мне сделалось ясно, что Афанасьеву можно говорить сколь угодно дикую лесть, потому что самовлюбленность мешает ему видеть иронию и троллинг.

– Это само собой, но не только. Бегло изучив отчетность банка, я тотчас понял, что его руководство регулярно совершает рискованные операции на большие суммы. Часть этих операций я бы назвал сомнительными. Поэтому я отказался от вакансии. И не прогадал. Угадайте, что вскоре произошло!

– Не представляю, – с придыханием произнесла я, хотя о судьбе коммерческого банка наслышана, как и большинство тарасовцев.

– Попробуйте!

– Теряюсь в догадках.

– У «Тарасовкомбанка» через месяц отозвали лицензию.

– То есть вы их раскусили еще раньше, чем Центробанк? – Я продолжала усердно выдавливать из себя безудержные восторги.

Ранее Афанасьеву не приходила в голову мысль, что он умнее всех специалистов Центрального банка, вместе взятых. Его приятно поразило, что я думаю о нем лучше, чем он сам о себе, и окрыленный Алексей запел соловьем. Битых двадцать минут мне пришлось выслушивать его громкие заявления о том, как великолепно он разбирается в финансовой сфере и как легко вычисляет признаки незаконной деятельности, включая отмывание денежных средств. Наконец, когда мое терпение уже иссякало, равно как иссякал и запас восхищенных «ахов», Афанасьев дошел до сути:

– Я обнаружил странные проводки между счетами. Счета показывали, что Тинчик выдает направо-налево крупные и мелкие займы работницам. Сначала мне это нравилось, я считал его щедрость признаком доброты. В те дни я идеализировал Тинчика. Стыдно признаваться в подобной глупости, но любовь слепа! – театрально продекламировал он.

– Что на самом деле означали эти займы?

– Отмывание денег, как и любые частые и экономически неоправданные денежные переводы в адрес физических лиц.

Обвинения выглядели шаткими, но момент для спора был неподходящим. От меня требовалось всемерно поощрять выдумки Афанасьева, чтобы получить от него больше информации о Кристине. Кроме того, меня настораживало упоминание Белозерова, о роли которого в раскрутке бизнеса Овчинниковой я уже наслышана от «дорогой Лакшми». В олигарха, отмывающего деньги, поверить легко. Быть может, слова Алексея – не сплошная выдумка и в них есть зерно истины?

– Эти транзакции документально подтверждаются?

– Да! – возликовал экс-супруг. – Мне повезло. Какой-то сознательный человек инкогнито прислал мне все необходимые бумаги.

«Ты сам их спер! Или сперла твоя любовница!» – хотелось крикнуть мне.

Впрочем, вспомнив анонимку, полученную сегодня, я задумалась над словами Афанасьева. Еще вчера версия с незнакомцем в маске Гая Фокса показалась бы абсурдной, теперь я иначе смотрела на вещи. Что, если и впрямь существует некий незримый и загадочный капитан Немо, который рассылает разным людям анонимные письма в стремлении направить следствие в нужное ему русло? Кто он и какую выгоду преследует?

– Мне можно увидеть документы? – спросила я. – Это было бы полезное пополнение моего досье на Овчинникову.

– Не вопрос. В следующую нашу встречу непременно передам их вам лично в руки. Вы не против встретиться у меня?

– Великолепно! – Ясен день, ничего великолепного в предстоящей встрече я не видела. Пугающая перспектива – оказаться один на один с накачанным бугаем в его собственной квартире, где он запросто вытрясет из меня душу, если его что-то разозлит. Поэтому я поспешила игривым тоном сделать встречное предложение: – Или лучше вы ко мне. Покажу вам шикарный вид из моего пентхауса на Приволжской.

На Приволжской много пентхаусов, моего среди них нет. У меня вообще пентхауса нет. Но мне не хотелось, чтобы Афанасьев сорвался с крючка, а просто красивыми коленками его, пресыщенного женской компанией, удержать непросто. Лишившись спонсорства богатой жены, он лихорадочно искал состоятельную подругу. Аппетитная конфетка, владеющая элитным жильем на самой дорогой улице города, являлась лучшей наживкой.

– Как вы намерены распорядиться этими бумагами? – Я вернула разговор к обсуждению планов Алексея.

– Пошлю их в Росфинмониторинг. Там проведут тщательную проверку, и если мои подозрения подтвердятся, то злоумышленники понесут заслуженное наказание. Мне жаль Тинчика, разумеется. Но он сам выбрал путь махинаций и сотрудничества с криминалом. Вы же понимаете, «закон суров, но это закон», – процитировал латинское речение Афанасьев, дабы сразить меня наповал своей эрудицией.

Как по мне, надзорный орган ничего не найдет и проверка просто немного потреплет нервы Овчинниковой. То ли Алексей безнадежно глуп и верит, что его бывшей дадут сто лет лагерей из-за парочки займов, то ли он жаждет достать Кристину хотя бы мелкими пакостями.

Надо ли предупреждать хозяйку «Дома у реки» о том, что муженек готовит ей удар в спину? Не горю желанием. Овчинникова вызывала у меня стойкую неприязнь. Вдобавок я подозревала ее в убийстве Землянского ничуть не меньше, чем Афанасьева с Морозовым.

Рассмотрим такой вариант событий: Олег подглядывал за девушками и увидел, как в кабинете директора происходит нечто противозаконное. Например, хозяйка в тот момент уничтожала уличающие ее бухгалтерские документы, фальсифицировала отчетность или обсуждала по телефону грязные дела с Белозеровым.

Перед мысленным взором возникли крепкие, сильные, как у спортивного мужика, руки Кристины Овчинниковой, держащие охотничий нож. Эта зарежет. Запросто.

* * *

Овчинникова остолбенела, потрясенная моей наглостью, когда увидела нас с Дмитрием на пороге своего офиса. Я все-таки согласилась на предложение Дмитрия и привела его в «Дом у реки», внутренне жалея о принятом решении. Посоветовавшись, мы условились, что Дима откроет переговоры, чтобы я не раздражала хозяйку фирмы.

– Простите, Кристина! Я Дмитрий, и я ищу пропавшую дочь. Ее зовут Алла Первухина. Ей может угрожать опасность. Эта женщина, – он кивнул в мою сторону, – частный детектив, она помогает мне в поисках. Я надеюсь, что кто-то из работников или клиентов вашей фирмы что-то знает про мою Аллу, потому что она была здесь как минимум три раза. Прошу вас, очень прошу помочь. Мои поиски не доставят вам неприятностей.

Хозяйка «Дома» замялась. При виде меня она готовилась к новой схватке, а просьба Дмитрия застала Овчинникову врасплох и смутила.

Между тем мой спутник не останавливался:

– Извините, что обращаюсь вот так запросто, не по отчеству. Назвал вас Кристиной. Я понадеялся, что вы меня вспомните. Чуть больше двадцати лет назад я несколько раз посещал ваши сеансы. Вы отличный мастер, вылечили мне мышцы спины. Мы с вами едва не подружились, так много болтали обо всем. Я рассказал о проблемах с девушкой.

– Знаете, Дмитрий, я вас немного вспомнила, кажется, – нерешительно произнесла Кристина.

«Немного», «кажется»… А вот мне кажется, что ты никого и ничего не вспомнила, а просто задумала манипулировать уязвимым мужчиной, используя пробудившиеся в нем светлые впечатления от знакомства с тобой много лет назад. Дай тебе волю, и ты примешься вертеть Димой, как в школе вертит десятилетним мальчишкой хитрая кокетка из старшего класса, обещая поцелуй в щечку.

– Вы оставили очень щедрые чаевые, пятьсот рублей, – проронила Овчинникова. – В те времена ни одна из массажисток столько не получала. Меня это немного насторожило, но вы вели себя прилично, и потом мы так хорошо общались…

Надо же, она и впрямь узнала Диму, но до чего скудны и однообразны воспоминания этой меркантильной особы! Только благодаря большим чаевым сохранился в ее памяти такой замечательный, интеллигентный человек, явно питавший к ней когда-то теплые чувства, возможно легкую влюбленность.

– Спасибо, что не забыли, – сказал Дмитрий, – мне приятно.

Она слегка улыбнулась.

– Затем вы куда-то пропали…

– Женился. Началась другая жизнь.

Она покосилась на его пальцы в поисках обручального кольца.

– Неудачный брак? – поинтересовалась Кристина.

– Очень удачный, счастливый. Мы до сих пор оставались бы вместе, если бы не ее болезнь.

Овчинникова молча сделала шаг вперед и ласково провела пальцами по плечу Димы. Хотелось верить, что он вызвал в ней жалость. Увы, с равными шансами это могла быть манипуляция. Или банальный интерес разведенки к привлекательному вдовцу, не обремененному маленькими детьми, с которым женщина разделяла трогательные воспоминания.

– Понимаю вас, – вздохнула Кристина, – я изведала, что значит терять близкого человека.

Она взяла со стола фотографию в рамочке, стоявшую напротив пузатенького Будды. Снимок изображал Кристину в обнимку с другой женщиной – азиатской наружности, очень смуглой, сильно немолодой и невероятно тощей. Овчинникова на фото выглядела моложе, чем сейчас; наверное, снимок сделали около пяти лет назад. Девушка широко улыбалась, светясь от радости; пожилая азиатка сохраняла каменное выражение на изрезанном морщинами лице. Я предположила, что на фотографии – тайка, у которой когда-то обучалась массажной технике Кристина.

– Ее звали Убон Докбуа. Когда-то я звала ее своей учительницей и безмерно гордилась этим, – подтвердила мою гипотезу хозяйка. – Убон многому научила меня, а главное – дала мне отличный старт к самосовершенствованию и дальнейшему профессиональному росту. Вы говорите, Дмитрий, что я прекрасный мастер? Знайте, своим мастерством я обязана Убон. Но я была глупой…

Кристина вернула фото на место. В офис вошла Матвеева с подносом, на котором стоял чайный сервиз из полупрозрачного стекла янтарного цвета, включавший пузатенький чайничек в окружении трех изящных чашечек. Под чайником горела ароматическая свечка, поддерживавшая заварку нагретой. Хозяйка никого не просила приготовить чай, умничка Людмила по собственной инициативе пожелала выступить миротворцем. Овчинникова с пониманием улыбнулась ей и жестом пригласила нас присесть.

– Я была глупой, – возобновила рассказ Кристина, когда Метвеева удалилась. Хозяйка принялась разливать чай по чашкам. – Теперь, когда Убон покинула нас, мне понятно, что эта женщина была мне больше чем наставница. Она стала мне родной, и я с удовольствием вспоминаю, что звала ее «ахъярн» – тетушкой. Поверьте, я люблю маму. Но человеку очень важно, чтобы в его жизни появился кто-то старший, кроме родителей, к кому хочется питать уважение. К такому человеку привязываешься, к его словам прислушиваешься. Это отнюдь не значит, что ты перестаешь ценить родную семью и дорожить ею. Просто в твою семью входит еще один хороший человек. Для меня таким новым родственником стала моя дорогая тетушка Убон.

Профессия приучила меня не прерывать людей в минуты откровенности. Незачем спешить с вопросами, которые не только не направят беседу в нужном направлении, но, напротив, способны прервать чьи-то излияния. И все же, по правде говоря, я молча внимала рассказу Овчинниковой не только потому, что позволяла ей выговориться. Не только потому, что опасалась нарушить хрупкое перемирие между нами. Имелась и третья причина: этот разговор требовался Дмитрию. Я видела, с какой жадностью он ловил каждое слово Кристины о колоссальном влиянии на ее жизнь госпожи Докбуа. История массажистки отчасти раскрывала причины, подвигнувшие его собственную дочь найти себе «папу напрокат».

– Когда дела пошли в гору, я стала навещать ее время от времени, чтобы помогать деньгами. Так продолжалось до тех пор, пока четыре года назад меня не встретила заколоченная дверь.

В офисе повисла тишина. Овчинникова опять глубоко вздохнула и, отпив из чашечки, завершила рассказ:

– Ее имя означало «водяная лилия», а фамилия – «цветок лотоса». Поэтому, когда я придумывала название для центра просветления, то выбрала «Падма Бхана», чтобы увековечить память о тетушке Убон. Слова не тайские, они из санскрита и означают «Лотос осознания». К сожалению, многие клиенты не могли ни прочитать, ни запомнить название, поэтому для бренда пришлось придумать что-то более тривиальное – «Дом у реки». Но в учредительных документах ничего не поменялось.

Кристина сказала то, чем давно хотела с кем-то поделиться. Интересно, знала ли Морозова о нежной привязанности подруги к тетушке Убон? Или появление мужчины из далекого прошлого вызвало Овчинникову на особую, прежде не наблюдавшуюся откровенность, и мы сейчас услышали то, чего не слышала даже «дорогая Лакшми»?

– Какая информация вам поможет, Дмитрий? – спросила Кристина.

Дима, потрясенный услышанной исповедью, вопросительно взглянул на меня.

– Давайте начнем с личных дел ваших сотрудников, а потом обсудим некоторых постоянных клиентов, – предложила я миролюбивым тоном.

Хозяйка беззвучно отвернулась к сейфу и достала оттуда красную пластиковую папку. Прежде чем открыть ее, женщина спросила:

– Неприятно задавать такие вопросы, но… Исчезновение вашей дочери связано с убийством Настеньки Лукьяновой?

– Нет, – в один голос ответили мы с Димой.

Она молча кивнула и, не желая повторно касаться больной темы, достала из папки стопку листов.

– Кто из мастеров вас больше всего интересует?

– Тот, кто чаще других работал с Аллой Первухиной и ее другом Олегом Землянским.

– Этой информации нет в личных делах и резюме, такое нужно искать по расписанию процедур. Я велю Машеньке помочь вам с записями. Наиболее популярными мастерами у нас являются Черткова и Матвеева, причем первая работает почти исключительно с женщинами, а вторая пользуется успехом у мужчин. – При этих словах хозяйка перевела взгляд по очереди с моего лица на лицо Димы и обратно. – Не подумайте дурного, я не допускаю непристойностей ни со стороны девочек, ни со стороны клиентов.

Женщина вытащила из стопки листов личное дело мастера Людмилы и протянула его нам со словами:

– Поначалу Матвеева мне не понравилась, меня насторожил интерес к ней мужчин. Затем я убедилась, что Люда держится в рамках приличий. А это ее лицо! С таким лицом к ней вряд ли кто-то подступится. – Хозяйку тоже впечатлила постная мина Матвеевой. – Я нашла между нами много общего. Она не позволяет ничего лишнего, держит клиентов на расстоянии и при этом способна выслушать, когда надо. Считаю, что мужчин интересует в Матвеевой в первую очередь ее манера общения, умение вызвать расположение. В ее компании приятно. Догадываюсь, что мужчины ходят на массаж к ней, как к психологу, чтобы выговориться. В этом мы с Людой сильно похожи, ко мне тоже многие приходили за разговорами.

Она мельком покосилась на Диму, они обменялись смущенными улыбками, после чего мужчина опустил глаза. Я торжествовала, потому что Первухин помог мне пробить мощную оборону недоверия, окружавшую Овчинникову, подобно крепостной стене. Одновременно я огорчалась, потому что видела, как в Диме просыпаются прежние чувства к Кристине, которые помешают расследованию, помешают нашей совместной работе.

– Лично вы знаете каких-то клиентов?

– К сожалению, совсем немногих. Вы на всякий случай покажите мне фотографии Аллы и Олега.

Я выполнила просьбу, и Кристина ответила отрицательно.

– Что вы можете сказать про Игоря Морозова?

Уж этого клиента, мужа «дорогой Лакшми», она наверняка знает.

Кристина подтвердила:

– Постоянный клиент и супруг постоянной клиентки, а также мой старинный друг. Ведет себя очень хорошо, проблем не доставляет. Любимого мастера у него нет, к кому попадет, тому и радуется. Невзыскательный, в отличие от… – Кристина чуть было не проронила «в отличие от его жены», но вовремя умолкла, не желая говорить плохого о подруге, которая, как сообщила мне Матвеева, склонна к капризам. Овчинникова задумалась. – Что еще вам сказать?.. Большой фанат охоты, в отличие от моего бывшего, который только в ножики играл.

– Простите? – не поняла я, но насторожилась, услышав слово «ножики».

– Ах, это не важно. У моего бывшего есть коллекция охотничьих ножей, непонятно для чего, ведь все равно на охоту ни разу в жизни не ходил.

Отныне у меня все три подозреваемых вооружены охотничьими ножами: хотя бы один нож должен быть у охотника Морозова, целая коллекция имеется у Афанасьева, доступом к этой коллекции на протяжении шести лет брака располагала Овчинникова. Новость заставила на миг забыть о том, что минуту назад собиралась спросить про Игоря.

– По-вашему, Игорь Леонидович причастен к серии краж в «Доме»? – вновь сосредоточившись на линии допроса, спросила я.

– Вы знаете про кражи? – вскинула бровь Кристина. – Наш менеджер настаивает на его причастности. Косвенные улики против Морозова, но я отказываюсь верить. Он не похож на клептомана.

– У вас ведется видеозапись?

– Только в фойе, над стойкой ресепшена, чтобы видеть тех, кто приходит и уходит. В других помещениях видеосъемка не ведется ради приватности клиентов.

Похоже, что от хозяйки мы получили максимум полезной информации. Если и продолжать допрос, то после появления новых улик или других новых обстоятельств по делу.

Поднявшись с кресла, я жестом позвала Дмитрия за собой.

– Должна вас предупредить, Кристина, – сообщила я, собираясь к выходу, – что Землянский был убит двадцать пятого мая. Двадцать восьмого числа полиция нашла его труп. Поскольку он являлся завсегдатаем «Падма Бхана», полицейские обязательно заглянут сюда со дня на день, чтобы провести официальный допрос мастеров.

Овчинникова ойкнула, затем сухо и сдержанно поблагодарила за предупреждение.

Покидая директорский кабинет, мы натолкнулись на уборщицу Зину. Я, игнорируя всех вокруг, подошла к ней и, положив свою ладонь на ее, негромко сказала:

– Полиция знает, кто это сделал. Этот преступник выслеживал девушек на вокзале. Настя была слишком доверчива. Сейчас убийцу поймали.

Зина зарыдала. Рыдала громко, протяжно, сотрясаясь всем телом, словно впервые услышала о смерти Настюши. Такое бывает с некоторыми людьми: горе накатывает не сразу, оно подкрадывается медленно, тихой сапой, и осознание утраты приходит через день-другой, обычно под влиянием каких-то событий, которые ставят точку, показывая необратимость случившегося. Ты просто видишь, что тебе не показалось, беда действительно произошла, утрата понесена. И тогда внутри что-то ломается.

Кристина, не глядя в мою сторону, подбежала к уборщице, и вовремя подхватила ее за плечи – у Зины в тот момент подкосились ноги. Безостановочно нашептывая слова утешения, Овчинникова едва ли не взвалила на себя сокрушающуюся Зину и неторопливо повела ее к себе в офис, после чего заперлась с ней.

Девочки-мастерицы, перешептываясь, столпились вокруг. Среди них я увидела Матвееву. Она глядела на меня во все глаза, и ее лицо в тот момент не походило на морду снулой кобылы. Прочитать мимику Людмилы не получалось, не знаю почему. Я не видела на лице массажистки сострадания к уборщице, не видела удивления или замешательства. Я видела скорее испуг, будто чем-то шокировала девушку.

Из ближайшей массажной комнаты раздался голос клиентки:

– Что там происходит? Я слышу плач?

– Не волнуйтесь, я все узнаю! – отозвалась массажистка, которая высунулась наружу. По фотографиям из резюме я опознала Черткову. Марина быстренько пошепталась с одной из девчонок, затем вернулась обратно к встревоженной клиентке.

– У нашей уборщицы горе в семье, – раздался из-за двери голос Чертковой. – Прошу простить.

– Ах, зачем извиняться! Так жалко… Помню, как хоронила бабушку…

Голоса за дверью стали тише, клиентка продолжала делиться с Мариной грустными воспоминаниями. Рыдания в директорском офисе тоже затихали, там слышалось звяканье посуды. Овчинникова или дала Зине успокоительное, или налила что-то крепкое.

Девочки начали расходиться, возвращаясь к рутинным хлопотам. Я выцепила из их толпы администратора; Машенька тоже посмотрела на меня испуганно. Наверное, выражение моего лица было такое, что медведь шарахнется, если увидит.

– У Марины еще много клиентов на сегодня?

– По записи нет, это последняя. Но до конца рабочего дня мастер уйти не может, нужно быть готовыми принять тех, кто приходит без записи.

Мне плевать. Я не собиралась увозить отсюда Черткову, всего лишь отведу ее в салон своей машины и там допрошу. Время пришло, оттягивать больше нельзя.

Отправив Диму домой, я расположилась в фойе на диванчике для гостей, предаваясь мыслям об охотничьих ножах.

* * *

Как сообщалось в личном деле Марины Викторовны Чертковой, ей в этом августе исполнится двадцать шесть лет. Родилась в маленьком поселке где-то в степях Заволжья. Приехала в Тарасов учиться на бухгалтера – ручаюсь, по настоянию родителей. Почему бухгалтерская карьера не сложилась, в резюме, конечно же, ни строчки. Можно предположить, что девушка не обладала необходимыми качествами – педантичностью, любовью к порядку и хорошей памятью на цифры. Или же ситуация была проще: для выпускницы колледжа не нашлось подходящих вакансий, поскольку все работодатели, не сговариваясь, в своих объявлениях требовали не менее трех лет стажа.

Девушка немного поколесила по стране и где-то в Пензе закончила курсы массажисток. Без медицинского образования блестящей карьеры в этой сфере ей тоже не светило бы, но Марина проявила талант и упорство, благодаря которым отработала несколько лет в спа-салонах Пензы и Самары, прежде чем вернулась в Тарасов. Здесь Черткову сразу приняла на работу Кристина Овчинникова. Пожалела ли впоследствии хозяйка «Дома у реки», узнав, что наняла любовницу для своего мужа? Это покажет допрос.

Марина выглядела напряженной, опасаясь расспросов об Афанасьеве и краже документов, но быстро успокоилась, едва завидев фотографию Первухиной. Пусть пока пребывает в блаженном неведении, считая, что меня волнуют только поиски Аллы.

– Помню эту девушку, она сильно похожа на нашу бывшую уборщицу. Думаю, вы и сами заметили. Не скажу, когда ваша Алла сюда приходила. Боюсь соврать. Скажу лишь, что массаж она не заказывала. Ко мне так уж точно. Всегда и только уединялась на медитацию в Студии. Я про Студию созерцаний. Один раз я ее там обслуживала, да, приносила чай и ароматические палочки.

– Она завязала здесь знакомства? С кем-то много общалась, кого-то выделяла? Возможно, приходила или, наоборот, уходила с кем-то?

– Нет, ничего такого.

– Банкир Лямин. Тот, который флешку здесь потерял. Он общался с Аллой?

– Ни разу не видела их вместе. Лямин вообще больше интересовался Матвеевой одно время. А потом то ли она отшила его, то ли надоела ему. Короче, стал ходить на массаж к другим мастерам. Ко мне, в том числе.

Интересное наблюдение, только не знаю пока, чем оно пригодится.

– Флешку могли украсть?

Марина вздрогнула.

– Вы знаете про кражи? – настороженно спросила она и, получив мой утвердительный кивок, сказала: – Могли. Все догадываются, кто таскает вещи. Это Игорь Леонидович Морозов. Его жена с нашей хозяйкой большие подружки, поэтому Кристина дала приказ ничего не предпринимать. Хотя, знаете, после флешки была лишь одна кража и все. Пропала свечка в виде Будды, недешевенькая, к слову сказать. После этого кражи не повторялись. Может, жена перепугалась, что ее Игорь начал воровать по-крупному, и решила его контролировать? Может, лечение ему какое-то нашла, начала водить к психологу?

Я не стала развивать эту тему. Не хватало выслушивать чужие дикие догадки, когда своих – бескрайнее море.

– Этого мужчину вы должны знать, – я достала фото Землянского, – он частый гость в «Доме у реки». Расскажите мне о его контактах. Друзья, враги, конфликты. Все, что вспомнится.

– Нет, нет и нет. Ни друзей, ни врагов, ни конфликтов. Он неконфликтный.

Реакция Чертковой на портрет Олега меня крайне интересовала. Что известно Марине об убийстве клиента? Поскольку ее любовник попал в число подозреваемых, поведение массажистки могло выдать их обоих. Но Черткова оставалась спокойна и невозмутима, на ее лице ни один мускул не дрогнул. За все время допроса она не производила впечатления девушки, которой любовник сообщил о совершенном им убийстве. Вдруг правда то, что на их совести лишь невинная кража бумаг, чтобы насолить Овчинниковой?

– Он как-то связан с той девушкой, с Аллой? – осведомилась Марина.

– Да, они приятели.

Я не вдавалась в подробности касательно игры «Мама-папа напрокат».

– У нас они точно никогда не общались и вряд ли вообще видели друг друга, – констатировала Черткова.

– Матвеева подозревала Землянского в вуайеризме…

– В чем? – удивилась собеседница.

– В подглядывании. Вы в это верите?

Черткова пожала плечами.

– Людка у нас не врет. Лично я не видела. Землянский, он такой, знаете, тихий и необщительный. Немного флиртовал с нами. Один раз попросил меня сфоткать его на смартфон за чаепитием в Студии созерцаний. Прикольно получилось, мы оба посмеялись над фоткой.

– Землянский пересекался с Игорем Морозовым? Они как-то контактировали?

– Нет, не пересекались. А вообще его мастер должна больше знать.

В ответах Марины не прозвучало ничего нового, кроме резанувшего ухо выражения «его мастер». Теми же словами воспользовался менеджер Павел, отвечая на вопросы о Землянском: «Его мастер сообщила, что он подсматривал за клиентками». Сообщившей была, как я точно знаю, Людмила Матвеева. Получается, она – мастер Олега? Уборщица Зина тоже отметила, что Землянский проявлял интерес к одной из мастериц, причем та мастерица нравится и другим клиентам-мужчинам. И вот около получаса назад хозяйка «Дома у реки» сказала, что Матвеева пользуется успехом у клиентов мужского пола. Почему я раньше не связала воедино эти показания?

– Кто был мастером Землянского? – для подстраховки уточнила я.

– Матвеева Людмила, мастер тайского массажа. Большинство мужчин к ней ходят, предпочитают ее всем остальным массажисткам. Уж не знаю почему, с ее-то рожей.

– Хотите сказать, Олег… в смысле Землянский, был постоянным клиентом у Матвеевой?

– Вот именно…

Таланты Люды меня интересовали мало. Гораздо интереснее было то, что она скрыла от меня факт, важность которого еще предстоит оценить. Сообщив так много про Землянского, Матвеева сумела обойти молчанием то, что он числился среди ее постоянных клиентов. Озадачивало и другое утверждение Матвеевой. Она заверила, что Землянский к ней не подкатывал. Мужчины так себя не ведут. Землянский искал себе девушку с редким отчаянием, словно знал, что скоро умрет. Если мужчина активно ищет знакомства и вдруг встречает искусную массажистку, на сеансы к которой начинает бегать каждую неделю, то… Определенно, он предлагал Люде сходить с ним на свидание, и не надо здесь сказки рассказывать.

Припомнился недавний дружеский спор с Димой о том, как вести расследование. Дмитрий считал, что подозревать нужно не молчунов, а болтунов; я, разумеется, придерживалась противоположного мнения. Выясняется, что мы оба правы – каждый по-своему. Матвеева рассказала подозрительно много, и вдвойне подозрительно, что вроде бы безобидную информацию она утаила. Зачем? Что еще скрыла от меня эта неглупая девушка?

Близился вечер. День выдался необычайно насыщенным, и на меня накатывала усталость. Но расслабляться нельзя. Сегодня предстоит связаться с двумя специалистами. Один из них – финансист-консультант, который подскажет, в какие неприятности вознамерился втянуть бывшую Алексей Афанасьев, используя данные о займах. Второй эксперт – айтишник, которому я поручу сбор сведений о мастере Людмиле и организациях, в которых она когда-либо работала.

Глава 8

Появление четвертого подозреваемого усложняло расследование. Овчинникова, Афанасьев, Морозов, а теперь еще Матвеева. Мотивы первых троих мне в общих чертах ясны. Землянский стал случайным свидетелем либо махинаций Овчинниковой, либо похищения документов Афанасьевым, либо кражи сувениров Морозовым. Хозяйка центра просветления обладала самым сильным и убедительным мотивом для убийства.

Какой мотив имелся у Матвеевой?

Олег постоянно ходил к Матвеевой, они много общались. Во время этих разговоров Людмила могла сболтнуть что-то такое, о чем потом пожалела, и ей потребовалось заткнуть Землянского.

Притянуто за уши? Допустим. Зато я прекрасно себе представляю, как Олег без опаски впускает Матвееву к себе в квартиру. Он не видел угрозы со стороны нравившейся ему девушки. С другими подозреваемыми Землянский держался бы настороже, особенно с Афанасьевым и Морозовым; вполне возможно, вообще не открыл бы им дверь.

Вспомнив мощную мускулатуру Алексея, я подумала, что на месте покойного такого слона точно на порог бы не пустила. И даже если кого-то из них Землянский впустил, то ожидал бы нападения, а значит, на теле нашлись бы оборонительные раны. И только не вызывающая подозрений Матвеева могла беспрепятственно нанести три удара ножом.

Смеркалось, в окнах начали зажигаться огни. Я вела вечернюю слежку за домом Вишневской, сидя в арендованном «Хендае» и надеясь увидеть, как загорится окно Лили. Не повезло, квартира Вишневской словно вымерла. Меня уже начали посещать мысли о том, чтобы поехать домой или в офис, что почти одно и то же, как во двор вкатил знакомый кроссовер. Феноменальное везение. Или нет? Я приготовилась выскочить из салона, чтобы очутиться перед удивленными лицами банкира и «морячки», когда внутренний голос посоветовал не торопиться. Машину покинула только Лиля, тогда как Лямин, заглушив движок, остался внутри. Догадываюсь, что дело тут не в моем везении и не в благоприятном совпадении обстоятельств. На самом деле девушка приехала забрать кое-какие вещи, чтобы перебраться к своему бойфренду и не попадаться мне на глаза.

Надо подождать, когда она скроется в подъезде, и тогда мы с Борисом потолкуем наедине. Послушаю, что он расскажет о Матвеевой.

Ага, она ушла! Вперед, Танька! Я постучала в ветровое стекло.

– Поговорим?

Лямин, несмотря на недоумение, пригласил сесть в салон. В глазах банкира читалось, что его поразило не мое внезапное появление, а намерение допросить именно его, хотя в прошлый раз я приходила к Лиле.

– Привет, Борис! Что вы знаете о Людмиле Матвеевой? В каких вы отношениях?

Мне ничего доподлинно не известно про отношения между банкиром и массажисткой, просто некоторые вопросы приходят в голову сами собой, стихийно вырастают из вороха догадок, наблюдений, разрозненных фактов. В такие моменты нутром чуешь, что надо спросить что-то незапланированное, о чем ранее и не помышляла.

Лямин быстро оглянулся в сторону подъезда, за дверью которого только что скрылась Вишневская.

– Не бойтесь, она не знает и не узнает. Лишняя информация ей не нужна, а вот мне не повредит.

– Мы… познакомились… и встречались…

Обалдеть, какой содержательный рассказ! Борису впору любовные романы писать.

– И расстались? – наседала я. – Подробнее! Мне нужны детали!

– И расстались, – промямлил Борис. – Я понял, что Лиля мне нравится больше.

Спорим, я знаю чем? Тем, что студенточка многого не требовала. Матвеева – дама серьезная, она не собиралась мириться с тем, что ухажер не позволяет встречаться на его территории, не подвозит до работы на своем роскошном «Эксиде», не тратится на шмотки и цацки. Конечно, внешность тоже нельзя сбрасывать со счетов. Лилина мордашка гораздо милее Людкиной физиономии, особенно когда Матвеева принимает традиционный постный вид.

– Встречался с двумя одновременно и думал, на какой остановить выбор? – Я перешла на «ты». На брудершафт выпьем потом.

– Ну, все не совсем так… – замялся банкир.

– А как?

– Ладно, все так, – запросто признался он. В нем что-то изменилось. Наверное, сообразил, что ведет себя глупо, утаивая очевидные вещи от человека, которому плевать с высокой колокольни на его похождения. – Люда хорошая, конечно, но с Лилечкой весело, она меня энергией заряжает. Я понял, что в Люде ценю только ее руки. И вообще, роман с массажисткой – это так приземленно и глупо.

Ну почему мужики считают, что влюбиться в массажистку – это глупо? Конечно, если женщина тебя целый час поглаживает, возникает иллюзия, что питаешь к ней особую привязанность. Но эта иллюзия не означает, что между клиентом и его мастерицей нет места для настоящего глубокого чувства.

– Как Люда отреагировала?

– Болезненно. Плакала, умоляла остаться, потом начала ругаться, угрожать мне. Вела себя как дура набитая, и я понял, что правильно поступил, бросив ее. Связь с истеричкой ничего хорошего бы не принесла.

«Какой ты, блин, логичный!»

– Зачем ты продолжил ходить в «Дом у реки»?

– Так ведь я к другим мастерам ходил, не к Люде, так что она не в претензии, – с невинным видом сказал Борис. – Место же хорошее, мне там кайфово. Плюс у меня бонусная программа есть, как у постоянного клиента.

«Мама, роди меня обратно! Недоумок даже не представлял, как травмирует девушку каждый его визит. Впрочем, судить о чужой черствости вне моей компетенции. Гораздо важнее сейчас разузнать об угрозах Люды по адресу кинувшего ее бойфренда».

– Ты сказал, она тебе угрожала. Чем? Она пыталась свои угрозы в жизнь воплотить?

– Ничем конкретным, просто обещала жизнь испортить, доставить неприятностей и все такое. Обычные дела, одни пустые разговоры, как у всех девчонок. Не в первый раз такое слышу. Ничего она так и не сделала. Правда, у меня флешка с рабочими файлами пропала. Я ее случайно в кармане пиджака с собой принес. Подумал было, что флешку Людка стянула, чтобы отыграться, но нет, у нее в то время был сеанс с другим клиентом. Девчонки каждый уголок в центре обыскали, флешку не нашли. И я понял, что потерял ее где-нибудь на улице, скорее всего, пока в машину садился.

«Пожалуй, ты прав, приятель, твою флешку стибрили, причем именно в центре просветления, только воришкой была не алчущая мести Матвеева, а клептоман Морозов».

– Вообще та неделя плохая выдалась, – разговорился Лямин, – в банке были сплошные неприятности – с коллегами, с начальством. И то, что флешку потерял не вовремя, сильно по мне ударило. Я даже поговорил с Людой об этом, сказал ей что-то вроде: «Видишь, судьба наказала меня за то, что плохо поступил с тобой». Думал, помиримся и останемся друзьями. Может, даже на массаж опять к ней буду ходить. А она ответила, ну, мол, карма – та еще дрянь. Или что-то типа того… Я к ней со всей душой, а она так себя вела, будто между нами ничего не было.

Ой, честно, на месте Люды я бы лично стащила ту флешку, чтобы нагадить этому безмозглому ослу, который в упор не видит, как обижает женщину, и при этом сам ждет от окружающих участия, понимания и деликатности. Стоп! А может, и стащила? Прекрасно представляю себе, как Матвеева крадет флешку, чтобы отомстить Лямину, и Землянский стал свидетелем кражи. И тогда Людмила, опасаясь, что на нее спишут все остальные кражи, приняла решение разделаться с Олегом. Неправдоподобно? Почем знать…

Из подъезда выскочила Лиля. Она резко затормозила, словно врезавшись в стену, когда увидела меня на пассажирском сиденье рядом с банкиром. Девушка в нерешительности приближалась к машине крохотными шажочками. Добавив ей неуверенности, я положила руку на плечо Лямину. Пусть Вишневская считает, что ее приятель выложил мне все.

– Не волнуйтесь, – сказала я Борису, – наш разговор останется конфиденциальным, если вы будете и дальше сотрудничать.

Он закивал головой, а я тем временем выбралась из салона и подошла к Вишневской, которая недоверчиво и даже настороженно поглядывала то на меня, то на бойфренда. Ее терзал вопрос, о чем мы говорили в ее отсутствие.

– Я получила твое письмо, Лиля. – Я пошла на блеф. – Скажи прямо, где Алла и что с ней?

Узнав, что тайна анонимки раскрыта, «морячка» сдалась и понуро ответила:

– Уехала в Хоперск. Я там знаю нормальный хостел, дружу с владельцем, поэтому договорилась, чтобы они приютили Алюсю и присмотрели за ней. Помогла ей заказать билет на автобус. Сначала купила на двадцать четвертое, сразу, как Алла ушла из дома, но она захотела пожить у Олега. А потом… вы знаете…

– Алла нашла Землянского мертвым, – сказала я то, что девушка произнести не решалась.

– Она его не убивала! – с жаром выкрикнула Лиля.

– Знаю.

Нет, наверняка я этого не знала, но в эту версию искренне верила. Возможно, под влиянием моей симпатии к Диме.

– Знаете? – переспросила Лиля.

– Зачем она сбежала с места преступления? Почему не вызвала полицию? Из-за этого у Аллы могут случиться большие неприятности.

– Она же боялась! Испугалась, что убийца постарается ее тоже убрать. Ей ничего не известно о смерти Олега, но убийца-то этого не знает, убийце важно устранить всех возможных свидетелей. И к тому же Алла не хотела идти в полицию, так как считала, что они обвинят в преступлении ее. Мы решили, что лучше ей отсидеться где-нибудь. Тогда я опять предложила поехать в Хоперск. Оплатила новый билет, и в тот же день Алла покинула город.

Что ж, Алла угадала насчет полиции, там действительно быстро зачислили ее в список подозреваемых, который она долгое время возглавляла.

– Спасибо, что сказала правду! Поможешь найти Аллу в Хоперске?

Лиля записала адрес хостела, имя владельца и другие полезные сведения, в том числе номер телефона. «Я ей дала свой старый мобильник со старой симкой, чтобы мы могли созваниваться иногда», – пояснила Лиля.

Перед расставанием я попросила еще об одном одолжении:

– Обязательно вышли мне в электронном виде оба билета, заказанных на имя Первухиной. Они могут понадобиться следствию в качестве улик.

Возвращаясь домой, я испытывала умиротворение. Словно гора с плеч! От сердца отлегло, так приятно было узнать, что девчушка цела и невредима. Надо срочно позвонить Диме. Завтра, если за ночь не появится срочных дел, обязательно выезжаю в Хоперск.

Вышло наоборот, ночью выспаться не удалось. Будильник показывал начало первого, когда булькнул мессенджер, оповещая о сообщении от моего айтишника. Скопировав ссылку на почту, я открыла компьютер и принялась, вливая в себя кофеин, кропотливо изучать присланный архив. Я начала со списка организаций – это самое занудное, поэтому над ним лучше повозиться, пока голова ясная и не клонит в сон. Длинная вереница фирм, многие в долгах, получили низкий рейтинг, большинство закрылось. Даты банкротств позволяли выстроить определенную хронологию, которую я сравнила с информацией из резюме Матвеевой.

Хронологическая шкала готова, теперь нанижем на нее скудные, но весьма любопытные материалы из местной прессы, посты из соцсетей, комментарии с отзовиков. Больше всего публикаций нашлось по двум ключевым точкам на шкале. Первая точка – материалы об убийстве немолодой семейной пары в Москве, вторая точка – скупые сообщения о самоубийстве женщины средних лет в Екатеринбурге. В результате две параллельные истории начали переплетаться в единую плотную нить. Можно сказать, в непальскую нить.

Нет, поездка в Хоперск откладывается на неопределенный срок. Моя первоочередная задача на утро – посетить центр просветления «Падма Бхана», он же «Дом у реки». Впрочем, утро уже началось, на подушку я плюхнулась около трех часов. Ничего, часика два вздремну и буду как огурчик.

* * *

Машеньки на обычном месте, на ресепшене, не оказалось, я услышала ее голос откуда-то из дальних комнат. Девушки сновали взад-вперед, подготавливая «Дом у реки» к приему клиентов. Мимо меня проходила Матвеева со стопкой чистейших полотенец, источавших приятный запах качественного кондиционера.

– Как себя чувствует ваша мама? – поинтересовалась я.

– Простите?

Вопрос застал Людмилу врасплох. Ее глаза часто заморгали на вытянувшемся лице, которое исказила глупая косая улыбка.

– Вы говорили, что маме нехорошо, высокое давление из-за жары.

– А-а… Точно? – обычным протяжным голосом спросила Матвеева. – Не знаю, зачем я вас грузила своими проблемами. Все обошлось, мама в порядке.

– Мама – гипертоник? – Мой иронический тон выдал меня.

Мастер Людмила отложила полотенца и усмехнулась. С ее лица исчезло привычное тупое выражение, сменившееся насмешливым самодовольством. Плечи распрямились, придав телу идеальную осанку. Снулая кобыла исчезла. Передо мной стояла миловидная, фигуристая девушка с красивыми хитрыми глазами, в чьем внешнем виде сквозило пренебрежительное высокомерие.

– Вы очень умный частный детектив, моя дорогая мисс Марпл, – торжественно и полушутливо произнесла она.

Ого, она еще и читает классику жанра!

– У вас найдется для меня минутка? – манерно спросила я, вовлекая противника в брейн-марафон.

Как и все высокоинтеллектуальные преступники, Матвеева с нескрываемым удовольствием приняла вызов, рассчитывая поставить мне шах и мат в три хода. Она провела меня в пустующую комнату, где мы уютно разместились на циновке.

Смешно подумать, что еще вчера я считала опасным, сильным противником властную и состоятельную Овчинникову, сравнивала ее с леопардом. Тем временем, пока мы с Кристиной царапались, как жалкие облезлые кошки, за нами снисходительно наблюдала по-настоящему опасная хищница, львица в лице Людмилы Матвеевой.

– Извините, что не предлагаю чая, вряд ли у вас найдется время на чашечку, – предположила Людмила и спросила прямо в лоб: – Не желаете раскрыть карты? Я так понимаю, вы узнали обо мне много занимательного.

Мягко сказано! Соединив вместе факты из резюме мастерицы, материалы, найденные в интернете моим айтишником, откровения Лямина и собственные наблюдения, я воссоздала путь обмана и подлости, который вел мою собеседницу из города в город.

Людмила Антоновна Зайцева родилась двадцать восемь лет назад в богатой московской семье. Источником достатка служили операции отца на фондовой бирже, в которых вовсю использовалась инсайдерская информация. Благосостояние семейства росло как на дрожжах, пока в выпускном классе девушка не потеряла родителей, ставших жертвами заказного убийства. Потрясшее столицу преступление, о котором кричали газеты, осталось нераскрытым, причиной его прокуратура логично видела финансовую деятельность Зайцева. Счета семьи были арестованы. Взяв девичью фамилию матери, вчерашняя школьница набила дорожную сумку хранившейся дома наличностью, кое-какими вещичками и сбежала из Златоглавой в провинцию – подальше от полицейских и от заказчиков убийства родителей.

Здесь след Матвеевой обрывается, возникая вновь спустя год в Калуге. В городе Циолковского и Чижевского девушка впервые устраивается в затрапезный массажный салон, причем сначала уборщицей. Не имея образования и опыта работы, ни на что иное Люда рассчитывать не могла. Прихваченные из дома ресурсы иссякали, и страх потерять рабочее место заставлял девчушку вкалывать в поте лица. Ее трудолюбие и ответственность бросились в глаза владельцу салона. Мужчина поговорил с ней, отметив, что Люда недурна собой, когда не делает жуткую постную гримасу, и предложил встречаться, обещая отправить на курсы массажисток. Девушка не была наивной дурочкой и решила извлечь из ситуации максимум выгоды.

Проработав массажисткой максимум два месяца, Матвеева уволилась, а салон вскоре закрылся. Затем следует череда других маленьких салонов в разных городах, неизменно сопровождаемая либо ликвидацией бизнеса, либо каким-то скандалом. Цепочка «совпадений», которые вовсе не являются совпадениями, убедила меня, что унаследовавшая криминальный ум папочки Людмила превратилась в гения шантажа. Откуда я знаю? Конечно, это гипотеза, в полицию мне идти не с чем. Но гипотеза имеет обоснование. Говорят, будто шантаж не оставляет следов, потому что его жертвы боятся разоблачения своих секретов больше, чем шантажист боится наказания. Это неверно. Многократно убеждалась, что шантаж оставляет следы: странное поведение людей, конфликты вроде бы на пустом месте, финансовые ямы, разоренные фирмы, расколотые семьи, искалеченные судьбы. Шантаж не виден, но видны оставленные им руины.

– Руины, говорите? Вы сочинили мне блистательную биографию, – насмешливо произнесла Людмила, – годится для глянцевого журнала.

По ее мимике, на сей раз оживленной, я видела, что девушку впечатлило проведенное мною расследование.

– Это еще не вся биография, – поправила я, – самый драматический случай произошел три года назад в Екатеринбурге…

В столице Урала случилась ужасная трагедия: клиентка одного из центров восточной медицины, закрутившая интрижку с тренером йоги, внезапно раскаялась и наложила на себя руки. Сдается мне, к самоубийству женщину толкнуло не столько раскаяние, сколько прессинг шантажистки, работавшей в том центре. Матвеева быстро покинула Свердловскую область и бежала до тех пор, пока не остановилась на Волге, в сонном, ленивом Тарасове. Здесь девушку взяла под крыло Кристина Овчинникова. Людмила вела себя примерно, интриг не плела, к шантажу не прибегала, свой талант манипулировать людьми использовала лишь для того, чтобы втереться в доверие к хозяйке и насобирать себе постоянных клиентов среди мужчин. В итоге в жизни девушки началась полоса стабильности, оборвавшаяся по вине Лямина.

– Вот мы и подошли к самому интересному, – чуть ли не пропела Матвеева. Казалось, еще немного – и она лукаво облизнется от переполнявшего ее веселья. Ведь я пока просто воздух сотрясала и не предъявила ничего, чем можно припереть ее к стенке.

Самые хитроумные злодейки тоже подчас ошибаются в выборе мужчины, подобно наивнейшим глупышкам. Людмила полюбила Бориса и захотела серьезных отношений, он предпочел беззаботное времяпрепровождение в компании Лили. И тогда в сердце оскорбленной девушки поднялось дремавшее безжалостное чудовище, которое приготовилось к отмщению.

Я продолжила рассказ:

– Для начала вы придумали отличное прикрытие, – похвалила я, – провернули серию мелких краж и подставили в них Игоря Морозова.

– Ну, что вы, я никого не подставляла! – заспорила Матвеева. – Разве я подбросила вещи к нему в карман? Нет. Я просто обратила внимание менеджера, что вещи пропадают тогда, когда наш «Дом» посещает Игорь Леонидович, супруг нашей «дорогой Лакшми».

В ее голосе звучало ехидное ликование. Людмила, очевидно, недолюбливала капризную «Лакшми» и поэтому из всех постоянных клиентов назначила виновным безобидного мужа Татьяны Андреевны.

– Скажу вам больше, я вообще и пальцем не прикасалась к этим вещицам. – В словах Матвеевой было столько уверенности, что мне сделалось не по себе. Чего-то я не знала об этой истории. – Но вы продолжайте, вы проделали большую работу, – попросила шантажистка. – Зачем же мне якобы понадобилось организовать серию краж?

– Чтобы стащить у Лямина флешку и опять обвинить в этом Морозова.

Матвеева прекрасно знала, что карманы в пиджаке Бориса почти всегда битком набиты всякой всячиной, которой Лямин пользовался на рабочем месте, – от записнушки до скобок для степлера. Флешка в этой куче мелькала достаточно часто, лишь протянуть руку и взять. Пропажа важных банковских файлов едва не стоила карьеры кредитному менеджеру. Он так и не заподозрил брошенную подружку, мало того, Кристина, боясь скандала, убедила Бориса в том, что накопитель мог быть обронен где-то в другом месте.

– Вполне допускаю, – вставила Людмила, улыбаясь во весь рот.

– Скажите откровенно, ведь вы не ограничились кражей флешки? – доверительным тоном спросила я. – Наверняка какие-то материалы с нее вы отправили в банк, начальству и коллегам Лямина?

– Вы мне льстите, – продолжала игру Матвеева, – но, признаться, мне было приятно узнать, что каким-то образом Борис попал в немилость к начальству и не получил ожидаемого повышения. И вряд ли когда получит.

О да! Шантажист умеет разрушать жизни, из него получается мститель экстра-класса. Само собой, Лямина мне ни капельки не жаль. Остолоп заслужил обрушившуюся на него кару. Но неужели Олег Землянский заслужил три удара ножом?

– Вы прокололись на двух вещах, – подводила я разговор к обсуждению убийства Землянского. – Во-первых, придумали больную маму, чтобы объяснить, почему запомнили день, когда Овчинникова обнаружила пропажу документов. Во-вторых, утаили, что Олег был вашим постоянным клиентом. Ненужная, бессмысленная ложь, которая зародила во мне подозрения.

Людмила, воздев брови, пожала плечами и развела руки в стороны, как бы говоря: «Ну что ж теперь!»

– Что вам сделал Олег? Зачем было его убивать?

– Он мертв?!

– Не делайте вид, будто этого не знаете. Почему вы пошли на убийство? Он к вам клеился, это неприятно, но такая девушка, как вы, запросто отошьет любого мужика. Или он увидел, как вы крадете вещи, и вздумал вас шантажировать? А что, мне нравится идея: шантажистка убила шантажиста.

Лицо Матвеевой на миг посуровело.

– Полегче с такими шуточками, Татьяна Александровна! Я никого не убивала. И повторяю, я не притрагивалась к тем вещам, хотя кражи были мне весьма выгодны. Скажу кое-что не под запись… Вор и убийца Землянского – это два разных человека.

– Откуда вы знаете?

– Вору не хватит ни сил, ни смелости напасть на крупного мужчину.

– Вы ее знаете? – Я начала догадываться, чье имя сейчас услышу.

– Я заплатила ей, чтобы она таскала мелкие вещицы, включая ту жалкую флешку, пока я обеспечиваю себе алиби с клиентами. Эта малявка – та еще шкура, за копеечку мать родную продаст. Люди ее обожают, а она этим пользуется, берет деньги и подарки у всех и каждого. Хозяйка постоянно помогает ей крупными суммами, клиенты подбрасывают «на чай», девочки дарят бижутерию, Зинка-поломойка приносит ей из дома еду. Соплячка живет, как сыр в масле катается. А на поверку такая же дрянь, как и я, если не хуже!

Матвеева разгорячилась. Ее оскорбляло незаслуженное обожание, окружавшее маленького администратора ООО «Падма Бхана».

– Вы хотите сказать, Люда, что Машеньке могли заплатить за содействие в краже документов из сейфа Кристины? – глухим голосом произнесла я. Внутри меня словно что-то оборвалось, настолько неприятное открытие я сейчас сделала.

– Более чем уверена! А как еще похититель смог незамеченным проникнуть в директорский офис, взломать сейф и выйти с бумагами? На каком-то этапе он бы обязательно засветился.

Мы обе с минуту сидели молча, мне требовалось время переварить услышанное.

– И что вы мне сделаете? – с безразличием спросила Матвеева, нарушив молчание. – Допустим, пойдете к хозяйке, и, допустим, она вам безоговорочно поверит. Я просто сменю место работы. Неужели вы считаете, что для меня проблема устроиться массажисткой в новое место? Надо будет, я в другой город переселюсь.

– Я вам ничего не сделаю, но уйти с этой работы вам придется. Не удивлюсь, если скоро «Дом у реки» прекратит свое безоблачное существование.

Последние слова произвели на Людмилу сильное впечатление. Она три года жила мирно и тихо, но вот организация, губить которую она не намеревалась, оказалась на грани ликвидации. Переплетение интриг в центре просветления было сложнее, чем представлялось воображению Матвеевой. Она ничего подобного не желала.

– Я отсюда уйду, – твердо произнесла Людмила. От природы сообразительная, она быстро сложила два и два. Матвеева посмотрела мне прямо в глаза и тем же решительным тоном попросила: – Найдите убийцу, Таня. И не дайте этому месту закрыться, если сможете. Мне здесь очень нравилось…

* * *

Злость на Машеньку съедала меня поедом. Безобидная с виду «няшка» знала, как в душу влезть, и поначалу мне очень понравилась; во мне, как и в Зине, проснулся инстинкт старшей сестры. Между тем мелкая пакостница притворялась, лгала, предавала и продавала друзей. Хотелось напугать подлую девчонку так, чтобы она в ногах у меня прощение вымаливала.

Пока я перечисляла Матвеевой вехи из ее биографии шантажистки, Маша успела покинуть «Дом у реки», чтобы купить легкий перекус на завтрак. Администратор остановилась у тележки с хот-догами недалеко от центра просветления. Здесь-то я и поймала девушку. Крепко обхватила ее за узенькие плечи, заставив вздрогнуть, и силой потянула к ближайшей скамеечке под деревом.

– Мой отчет сейчас на столе у подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича, – не давая девчонке опомниться, говорила я на ходу. Каждое слово я старалась произнести с максимальной злостью, и у меня получалось. После открывшихся фактов это было нетрудно. – Через час бумаги передадут на рассмотрение прокурору области. За участие в преступной деятельности тебя ждет колония строгого режима. Областная прокуратура работает только по процессам со сроками от пяти лет, не меньше. Пять лет тебе стопроцентно гарантированы.

Пробужденная гневом фантазия выплескивала угрозу за угрозой, одну нелепее другой. Для глупой девчонки, не представлявшей, как работает система правосудия, звучало правдоподобно. Свежий, аппетитно пахнущий хот-дог вывалился из трясущихся рук предательницы и покатился по пыли, оставляя за собой горчично-луковый след. Ничего не соображающая Машка, разобрав только слова «пять лет строгого режима», плюхнулась на скамеечку и, клещом вцепившись мне в руку, разревелась.

– Помогите мне, умоляю! – завопила девчонка. – Я не хотела! Меня заставляли! Я не виновата ни в чем!

«Заставляли тебя? Гадина еще не знала, в чем ее обвиняют, но уже была готова «топить» других людей. Двинуть бы ей по морде, да руки марать не хочется».

– Будешь сотрудничать со следствием, срок скостят до одного года. Выбирай, год или пять?

– Помогите! Прошу вас! – забилась в истерике Машка, утопая в потоках слез и соплей.

Прохожие оборачивались на нас, но не вмешивались в наш разговор. Мне повезло в том, что со стороны казалось, будто какая-то сердобольная девушка утешает расстроенную младшую сестренку.

– Колись, дрянь, это ты помогала Матвеевой с организацией краж?

– Да-а-а… – взвыла девчонка, а затем, судорожно сглотнув, принялась с дикой скоростью «стучать» на Людмилу: – Она меня принудила, шантажировала. Запугивала меня. Она такая здоровенная и сильная. Я боялась мимо нее проходить. Это буллинг.

«Хватит заливать, тебя не надо запугивать. Людмила тебя купила за копеечку, потому что раскрыла твою ненасытную алчность».

– Сколько она платила?

– По тысяче за одну вещь. Всего пятнадцать тысяч.

Сумма меня впечатлила. Потратить пятнадцать тысяч из невеликой зарплаты массажистки ради возможности подставить приятеля, который увлекся другой девушкой? У Матвеевой определенно неполадки с головой.

– Флешку у банкира ты сперла?

Ответ мне известен заранее. Сейчас я задавала контрольные вопросы, чтобы определить, будет ли изворачиваться и лгать продажный администратор, чтобы в случае припереть ее к стенке. Девчонка кололась на удивление легко, выкладывала все подробности как на духу. Кое-где преувеличила, конечно, чтобы выдать себя за жертву обстоятельств.

– Я, – подтвердила она. – Взяла прямо из одежды, когда приносила чай в Студию созерцаний. Люда сказала, что Лямин часто берет с собой флешку из банка, держит ее в нижнем кармане пиджака. Люда велела все сделать так, чтобы банкир ее не заподозрил, чтобы видел, что она не приближалась к его пиджаку. Заплатила тысячу сверху за чистую работу.

Проверка пройдена на «отлично». Теперь перейдем к вопросам об Афанасьеве.

– Бумаги для Афанасьева ты стащила?

– Нет-нет, Маринка их взяла по его приказу. У меня бы не получилось. Сразу заметно, когда я покидаю ресепшен. Поэтому я первой бы попала под подозрение. Афанасьев придумал план…

Для великого умника, каковым мнил себя Афанасьев, план казался мне неуклюжим, хотя вряд ли я придумала бы что-то лучше. Он не хотел вовлекать в дело лишних людей, но и не хотел сильно подставлять Марину, от которой сейчас материально зависел. Поэтому решил обеспечить любовнице прикрытие, купив Машкино молчание. От администратора требовалось подловить момент, когда хозяйские ключи останутся без присмотра. Это случилось пятнадцатого мая.

Кристина, намереваясь ненадолго отлучиться по делам, не заперла офис и бросила ключи прямо на столе, что происходило нередко. На сей раз Овчинникову что-то задержало в дороге, кажется, в городе возникла пробка из-за ДТП. Хозяйка позвонила администратору и попросила запереть директорский кабинет. Выполнив указание, Машка забрала связку и связалась с Афанасьевым. Он прибыл быстро, на его дороге пробок не было. Девушка передала ключи на улице, подальше от посторонних глаз, а спустя десять минут так же забрала связку обратно. Афанасьев успел сделать дубликаты ключей от офиса и от сейфа, воспользовавшись услугами ближайшей мастерской, которых в районе Сенного рынка находилось пять или шесть. Это заняло меньше часа, и связка вернулась на место.

Когда хозяйка пришла, она ничего не заметила и не заподозрила. У Маринки же имелось нерушимое алиби: она работала с клиентом, никуда не отлучалась и сделать дубликаты за время отсутствия Овчинниковой не успела бы.

– Он же к тебе приставал, – напомнила я Машке, – а Кристина тебя защитила, выгнала эту скотину отсюда.

– Я не могла отказать! – рыдала предательница. – Он такой сильный бугай. Я боялась, что он со мной что-нибудь сделает. Боялась, что он нападет на меня. Он ведь мог меня изнасиловать…

Слушать тошно эти дурацкие оправдания, но слушать приходилось. Из дальнейшего слезливого рассказа стало известно, что двадцать четвертого числа хозяйка, заперев свой кабинет и попрощавшись с девочками до завтра, поехала в креативное агентство, где ей предстояло до позднего вечера обсуждать концепцию и бюджет рекламной кампании. Машка выжидала наступление момента, когда мастерицы разойдутся по делам, а Марина, наоборот, единственная будет ничем не занята. Когда горизонт опустел, администратор подала сигнал, и Черткова нырнула в директорский офис. Потом по сигналу выбралась оттуда и принялась за какие-то мелкие текущие дела, которых в центре просветления всегда полным-полно.

Спустя некоторое время к «Дому у реки» подкатил Алексей, получивший от любовницы сообщение о том, что нужные бумаги выкрадены. Любовники встретились у входа в центр, передача бумаг осталась незамеченной. Почти незамеченной. Уборщица Зина видела их вместе, но не видела передачи бумаг и ничего не заподозрила. Возможно, неведение спасло ей жизнь. Помогло женщине и то, что мастера в салоне почти не общаются с «низшей кастой» поломоек, поэтому Зинаиде не с кем было поделиться информацией об увиденном.

Но что, если имелся свидетель, который видел все и не собирался молчать, и этим свидетелем был вуайерист Землянский? Уборщица обратила внимание, как он о чем-то говорил с Афанасьевым у входа.

На следующий день, когда обнаружилась пропажа документов, Кристина в бешенстве ломала голову над личностью вора. Поначалу женщина готова была поклясться, что бумаги стащил ее бывший. Но, во‑первых, она не понимала, зачем ему список выданных займов. Для Алексея это пустая, ничтожная бумажонка, вроде бы не представляющая никакого интереса. Во-вторых, у подонка имелось стопроцентное алиби. Если Маринку еще можно заподозрить во лжи, то у остальных работниц мотив покрывать его отсутствовал. Две массажистки, коуч по медитации и всевидящая Машенька в один голос подтвердили, что в центре просветления Афанасьев не появлялся, а его любовница была занята работой и никуда не отлучалась. С Машенькиного места виден проход, ведущий к директорскому офису, поэтому показания девушки, которая не покидала свое место за стойкой в фойе, сыграли ключевую роль в оправдании Алексея и Марины.

Овчинникова заподозрила, что документы выкрал кто-то другой. Возможно, какое-то время винила меня: частные детективы, как считается «широкой общественностью», только тем и заняты, что забираются в запертые комнаты и тырят оттуда важные деловые бумаги.

– Сколько он тебе заплатил?

– Десять тысяч.

Что подвигло это плаксивое существо согласиться за десять тысяч погубить фирму, в которой ежемесячно платят неплохую зарплату? Само собой, Алексей не посвящал Машку в планы прикрыть «Дом у реки». Но нетрудно ведь догадаться, что, похищая документы из директорского сейфа, Афанасьев намеревается нанести удар по бизнесу бывшей жены. По организации, которая кормит дюжину человек. По организации, где Машеньку все любят, дают ей деньги, угощают сладостями, считают младшей сестренкой.

Гадина! На нее нельзя смотреть без брезгливости. Не меньшее раздражение вызывало то, как легко я прониклась симпатией к жадной предательнице при своей-то подозрительности, заставлявшей меня столько времени тратить впустую на необоснованные обвинения в адрес Землянского. Где я оступилась? Покорно последовала физиогномике: Олег – некрасивый скуф в поисках секса с молоденькими девушками, а Машенька – миленькая миниатюрная Дюймовочка, которая собственной тени боится. В итоге – первое впечатление победило рассудок. Сказать друзьям, например Кирьянову или Сагателяну, что я сужу о человеке по наружности, – и они меня засмеют.

– Прошу, сделайте что-нибудь! – дрожащими губами молила Маша.

Меня вдруг пронзила острая жалость к ней. Некрасивый и нелюдимый Олег страдал от одиночества, не умел заводить друзей и искать любовь. Маша купалась во всеобщем обожании. Мне было жалко видеть, как она отвернулась от своего счастья и, оставаясь милой Дюймовочкой снаружи, изнутри превратилась в кошмарного монстра. Я жалела ее сердце, почерневшее от одноклеточного желания брать, брать, брать. Жалела ее бестолковую и бесполезную жизнь, в которой не нашлось места для людей.

– Что ты наделала, Машка!.. – сокрушалась я, усаживаясь рядом на скамейку. – Тебя так любили. Зачем ты все испортила, дура?

– Простите…

Машенька впервые за время разговора попросила прощения, после чего закрыла лицо ладонями. Раздираемая отвращением и состраданием, я вновь обняла девушку за подрагивающие плечи, на этот раз совсем мягко, и затем ласково прижала ее к себе. Прохожие оборачивались посмотреть, как старшая сестра успокаивает младшую.

* * *

Непальская народная мудрость гласит: «Жизнь человека подобна длинной нити: она крепче всего там, где узлы – испытания, укрепляющие нашу душу и сердце». Выдержит ли семья Первухиных испытания, выпавшие на их долю? Я верила, что выдержит и станет крепче, дружнее. Бросив все дела, я ехала к ним домой. Нельзя дольше держать человека в мучительном неведении. Пора, пора уже сказать Диме, что его дочка цела и невредима.

Он встревожился, увидев меня на пороге, и не знал, как реагировать, но хорошие новости были написаны на моем лице.

– Алла?.. – только и спросил он.

– Она в порядке. В полном порядке, цела и невредима. В ближайшее время я поеду за ней, она сейчас в Хоперске…

Дима не дал мне договорить, одним шагом преодолел расстояние между нами и обнял меня, с силой прижав к себе.

– Таня, спасибо!

Мои руки обвились вокруг его шеи. Тело обдал поток тепла, легко преодолевший тонкую ткань платья. Волна нежности стихийно захлестнула меня, захотелось провести пальцами по этому милому лицу. Я горячо чмокнула Дмитрия в щеку, радуясь его колючей небритости, и слегка отклонила голову, чтобы озорно посмотреть в его заблестевшие глаза. Интересно, блестят ли сейчас мои глаза? Несомненно!

Беспричинные легкость и веселость проснулись во мне, подарив головокружительное чувство полета в невесомости. Платье перестало ощущаться на коже, словно меня, обнаженную, стремительно нес вперед приятный майский ветер. В какой-то момент я осознала, что все еще нахожусь в руках мужчины, взволнованная, тесно прижавшаяся к нему всем телом. А он? Его взгляд проникал мне в глаза.

Мое лицо ощутило учащенное дыхание. Я изо всей мочи сжала губы, борясь с внутренним порывом, и отвернулась. Но не двигалась, ничего не говорила, не останавливала Дмитрия. Он припал губами к моей шее, и я, вместо того чтобы отстраниться, осталась стоять, как статуя. Утрачивая остатки самоконтроля, я подняла вверх подбородок, еще больше открывая шею и приглашая Дмитрия к повторной атаке. Следующий поцелуй не заставил себя ждать. У меня мелко задрожали икры. Мужские пальцы несильно, но крепко сжали мне правый локоть; другая рука Дмитрия легла на левое плечо и обнажила его, потянув вниз синий шелк. Третий поцелуй оставил на шее теплый след ниже предыдущих. В четвертый раз Дмитрий узнает вкус моего оголенного плеча…

Собрав волю в кулак, я сделала робкий шажок назад и вернула платье на законное место.

Меня нельзя назвать наивной, неопытной девочкой. Я умею наслаждаться мужчинами, получать удовольствие от хорошего секса. И умею контролировать себя, умею отказывать, когда необходимо. С Димой же выходило очень непросто. Тело просило ласк от этого мужчины. Сердце желало большего – постоянного присутствия Дмитрия рядом.

«Ты влюбляешься в него, дура!» – наконец призналась я самой себе.

Наверное, из-за влюбленности во мне столько мягкости и сострадания в последнее время, что сама себя не узнаю. Меня тронула тайская история Кристины и разжалобили слезы Машеньки.

– Мы совершаем ошибку, Дима, – выдавила я. – Это непрофессионально. Это повредит расследованию и поставит твою дочь под угрозу.

– Да-да, разумеется. – Он словно очнулся, нехотя отпуская меня.

Я освободилась от его рук и отошла в сторону.

– Извини…

– И ты меня, – ответил он.

Несколько секунд мы молчали. Сексуальное напряжение, накопившееся за время нашего знакомства, не оставляло нас. Я попросила приготовить кофе, Дима механически направился на кухню выполнять мою просьбу.

– У нас есть одна большая проблема, – нарушила молчание я. – Алла обнаружила труп Землянского и, вместо того чтобы доложить в полицию, скрылась с места преступления, испугавшись, что убийца нападет и на нее тоже.

Звякнула посуда. Дмитрий замер.

– Это серьезно, – отозвался он, – у нее будут неприятности. Но есть смягчающие обстоятельства, так ведь?

– Так.

– Таня… – Он задумался, помедлив со следующим вопросом: – А разве полиции обязательно знать, что Алюся видела убитого Землянского?

– Хочешь сказать, мне следует солгать органам и сообщить, будто Алла покинула город еще до убийства Олега?

Он с силой затряс головой.

– Прости! Пожалуйста, прости! Сам не знаю, что говорю. Я не хотел, чтобы ты нарушала из-за нас закон. Мы скажем правду. У дочки есть смягчающие обстоятельства. Наказание не будет строгим…

Наказания можно избежать. Первухина совершила плохой поступок и усложнила работу и мне, и полиции, не говоря уже о нервотрепке, которую устроила для отца. Честно во всем признавшись, девушка получит по заслугам, но выйдет ли из этого что-то хорошее? Она тем самым добавит проблем отцу и себе. Спокойно смотреть на новые злоключения Первухиных я не собиралась. Еще в ходе последнего разговора с Лилей у меня сформировался план, как прикрыть Аллу. Тогда я раздумывала, стоит ли лгать полиции, но теперь, после того как мы с Димой вошли в жесткий клинч и собирались целоваться взасос, сомнения меня покинули.

– Я сделаю, как ты просишь, – сказала я и подняла руку ладонью вверх, пресекая его попытки возражать. – Молчи! Это мое решение, и я в нем уверена.

– Ладно…

– Главное, уговорить Аллу, чтобы поддержала нашу версию. Кроме меня и тебя, правду знает только Вишневская. Та самая, которая близкая подруга. Но в Лиле я уверена, она молчит как партизан. Ни мне, ни своему парню ничего не рассказывала.

– Мне нужен адрес в Хоперске, – попросил он, подразумевая адрес хостела, где остановилась дочь.

– Нет. Лучше туда ехать мне. Выступлю посредником между вами.

– Спасибо. Когда выезжаешь?

– Скоро, – пообещала я. – Прежде чем возвращать Аллу в Тарасов, хотелось бы вычислить настоящего убийцу. Ты и сам это понимаешь. А я пока не могу сделать выбор между двумя кандидатами – Афанасьевым и Овчинниковой.

Дима никакой дилеммы в упор не видел.

– Нечего выбирать, Кристина этого не делала. Она не убийца, не преступник.

Разумеется! И почему я не удивлена?

– После нашей встречи мы еще раз говорили с ней по телефону…

Только не это! Я как в воду смотрела, когда предсказала, что дамочка попытается манипулировать уязвимым мужчиной, воспользовавшись его приятными воспоминаниями об их знакомстве.

– …Она чистейшая и честнейшая женщина, – продолжал увещевать меня Дима. – Предложила встретиться и все обсудить еще раз. Ей нечего скрывать, она готова ответить на любые мои вопросы.

– Есть документы сомнительного содержания, – начала я, – которые свидетельствуют, что Овчинникова может быть замешана в отмывание денег. Так что ей однозначно есть что скрывать. И в желании скрыть свои махинации она вполне могла пойти на убийство.

– Какие документы?

– Из бухгалтерии. Сейчас они на руках у Афанасьева, он намеревался воспользоваться ими, чтобы прикрыть бизнес Овчинниковой.

Зря я заикнулась о планах Афанасьева. Некоторые вещи я докладываю клиентам обтекаемо, минуя ненужные подробности, чтобы люди из-за моей болтливости не делали преждевременных выводов и не совершали опрометчивые поступки. В своих отчетах для Первухина я поначалу тоже пользовалась обтекаемыми формулировками в наиболее скользких местах. С тех пор как Первухин стал для меня Димой, количество таких обтекаемых формулировок значительно сократилось, я начала болтать лишнее.

– Ты можешь вернуть эти документы Кристине? Их необходимо вернуть. Нельзя допустить, чтобы этот убийца разрушил дело всей ее жизни.

Не в моих привычках тратить время на пустой спор. Я просто молча выслушаю Диму и сделаю по-своему. Поэтому на текущий момент мне оставалось лишь устало скомандовать:

– Налей уже кофе!

Глава 9

Ни Машеньке, ни Людмиле верить нельзя, но их истории не кажутся противоречивыми. Похоже, на этот раз прожженные лгуньи рассказали правду, попутно очистив имя Игоря Морозова.

У меня осталось двое подозреваемых – Афанасьев и Овчинникова. Кто-то из них убил Землянского. Кто? Может, оба? Ха, вполне вероятно, муж и жена – одна сатана. Они мне одинаково не нравятся, и я охотно поверю, что, несмотря на все разногласия, эти двое по неведомым мне причинам сговорились ликвидировать Олега.

Делаю ставку на Овчинникову. Хозяйка «Дома у реки», отмывая грязные деньги, с головой увязла в криминальных схемах, которые грозят ей утратой бизнеса и тюремным сроком. Последнее время Кристина вся на нервах, мое вмешательство так и вовсе превратило ее в извергающийся вулкан. Так невиновные люди себя не ведут.

Я вновь перечитала файл с консультацией от знакомого финансиста в надежде прояснить туман в голове. Надежды не оправдались, мгла лишь сгущалась. Да, неоднократные займы сотрудникам походят на сомнительные транзакции по отмыванию средств. Даже если проверка от надзорного органа установит, что ничего криминального Овчинникова не совершала, проблема не исчезнет. На время проверки банки заморозят счета ООО «Падма Бхана» и присвоят фирме низкий рейтинг. Хуже того, по завершении проверки банки еще не скоро возобновят обслуживание бизнеса Овчинниковой. Организация попросту разорится.

Кристина потеряет дело всей своей жизни. А что же Афанасьев?

Стащил документы из сейфа своей бывшей, используя Маринку и Машку. Раскрытие этого преступления Алексею ничем особо не угрожает. В конце концов, он действовал якобы из благих побуждений, чтобы вывести Овчинникову на чистую воду. Поэтому он, в отличие от своей бывшей, держится самоуверенно, спокойно и нагло, словно ничем не рисковал. Во время нашей встречи ни грамма не нервничал, интересовался моими коленками и вымышленным пентхаусом, причем вторым, я полагаю, в большей мере. Алексей оставался самим собой – бесстыжим плейбоем, мечтающим о богатенькой подружке. Он не походил на человека, совершившего преступление, а потом и убийство, чтобы скрыть преступление. А значит, нет причин убивать.

Или есть причины?

Внезапно мне стало не по себе. «Дима, чтоб тебя! Ты опять прав: нельзя верить тому, кто слишком уж откровенен».

Афанасьев моментально согласился на мою помощь, когда мы еще только говорили по телефону. Он пока не видел моих коленок и не слышал моей лжи про пентхаус на Приволжской, но уже готов был сотрудничать, потому что хотел меня использовать. Точно так же, как ранее использовал ослепленную любовью Маринку Черткову и глупую продажную Машеньку.

Зачем меня использовать? Чтобы еще более снизить риски, ведь Алексей копает не только под Кристину. Его обвинение затрагивает сразу двух человек – Кристину и Белозерова.

Николай Белозеров, один из «тузов» Тарасова, персона с безграничными возможностями и столь же безграничными амбициями. Правда ли, что этот человек отмывает деньги через фирму Овчинниковой? Не имеет значения. Дима верит, что Кристина – белая и пушистая. Пусть так, пусть ее бизнес легален и Белозеров ни в чем не замешан. В любом случае проверка надзорных органов бросит тень на имя видного тарасовского политика.

«Ты серьезно полагаешь, что могущественный олигарх позволит запятнать его репутацию?» – спросила я себя. Не позволит! Вот почему Алексей боялся, что Землянский раскроет его причастность к похищению документов. Афанасьев и так вовлек в свой план слишком много людей: Машку, Маринку. Стоило Землянскому открыть рот, как Машка или Маринка (скорее все-таки Машка) непременно бы раскололись, и тогда Белозеров узнал бы, кто является источником неприятностей. Страх разоблачения служил мотивом к убийству Олега.

Своими подлыми приемчиками Алексей чем-то напоминал Матвееву, которая руками администратора Машки подставляла постоянного клиента Игоря Морозова. Только хитрая игра Афанасьева была гораздо сложнее.

Догадываюсь, что до моего появления «великий комбинатор» намеревался отослать выкраденные бумаги в Росфинмониторинг анонимно. Вмешательство детектива, вознамерившегося навредить Овчинниковой, пришлось Афанасьеву на руку. Алексей пытался манипулировать мной, чтобы я заинтересовалась найденными им документами, взяла их для проведения расследования против Кристины, а затем, снабдив дополнительными уликами, переслала куда положено. И тем самым подставила себя под удар. Когда Белозеров начнет выяснять, кто я такая, Кристина скажет, что я давно вынюхивала обстановку в «Доме у реки» и, скорее всего, именно я стащила эти документы. Алексей останется вне подозрений, все шишки посыплются на мою голову.

Воображения не хватает представить, как мне отомстит Белозеров. Не берусь утверждать, что он действует методами, которые были приняты у «братвы» в девяностые, но с его-то связями этот человек мог уничтожить любого, не прибегая к заказному убийству. Никакой Кирьянов меня уже не прикроет.

На ловца и зверь бежит! Афанасьев не утерпел и принялся названивать, видимо, из боязни, что я потеряю интерес к найденным им бумагам и сорву его планы.

Я ответила на вызов.

– Не мог дождаться, когда вновь услышу твой голос, Танчик.

«Мы уже на «ты»? Он и правда назвал меня «Танчиком»? Хорошо, что это был не видеозвонок, иначе Алексей увидел бы, как меня скривило. Ощущения такие, словно на голову горшок с помоями вылили. Стерплю, и не такое приходилось терпеть. Необходимость раскрыть все секреты Афанасьева вынуждала меня включить инженю и кокетливо прочирикать:

– Лешенька, ты такой настойчивый! А я не готова сегодня к свиданию, не успела заказать еды и вызвать горничную. Так обидно, что не смогу пригласить тебя к себе домой…

– Танчик, не переживай, – великодушно простил меня Афанасьев. – Я же сразу предложил встретиться у меня. Что скажешь?

Меня не радовала перспектива провести время наедине с потенциальным убийцей, обладавшим немалой силой. Черный пояс по карате вселял веру в то, что я сумею постоять за себя, но глупо недооценивать противника. Алексей – крупный, мускулистый мужик с коллекцией ножей. И все-таки я понадеялась на его жажду уничтожить фирму Кристины. Он зашел в своей мести слишком далеко, поэтому нуждается в моем содействии и не причинит мне вреда, если его не провоцировать и продолжать правдоподобно играть роль.

Мы договорились о новом свидании, и час спустя я оказалась в квартире Афанасьева, держа в руках тоненькую папку с десятком листочков. Такая маленькая папочка – и вместе с тем смертельно опасная. Могу поклясться, что в настоящую минуту Алексей размышляет о том, как подговорить меня отослать документы в надзорный орган от своего имени. Упростим ему задачу, тем более что я хочу заполучить их в свои руки.

– Думаю, тебе трудно пойти против бывшей. Не лучше ли будет, если документы отправлю на проверку я вместе с другими, собранными мной материалами по делу Овчинниковой? – щедро предложила я.

– Ты просто улетная, Танчик! – растаял он, даже не покривлявшись для приличия и не пытаясь меня отговорить. – Да, это лучшее решение. Вдобавок к заявлению от частного детектива отнесутся с должным вниманием.

– Вот именно! Нет, конечно, если ты хочешь доделать начатое сам…

Как выяснилось, идея самостоятельно копать яму для Кристины и Белозерова его не прельщала. Алексей принялся уверять, что мое предложение разумно, а потом быстро перевел разговор, предложив отметить наше сотрудничество бокалом шампанского. Из кабинета Афанасьев провел меня в студию, где нас поджидал со вкусом сервированный столик: закуски, заказанные в дорогом ресторане, ведерочко с бутылкой «Черчилля», высокие хрустальные бокалы. Апофеозом натюрморта служила вазочка с алой розой по центру композиции. Нарцисс не скупился в желании порисоваться.

Меня, однако, в гораздо большей степени впечатлил не столик, а другой предмет мебели, находившийся в студии.

– Ой, что это? – восхищенно воскликнула я, показав пальцем на здоровенный оружейный шкаф. Та самая коллекция охотничьих ножей, о которой говорила Овчинникова и которую я желала увидеть.

– Тебе правда нравится? – поразился он.

– Разумеется. Как такое может не нравиться!

Сверкающие серебристыми бликами клинки на самом деле не оставили меня равнодушной. Не скажу, что фанатею от оружия, потому что моя детективная практика многократно доказывала: от него сплошные проблемы. Но когда искусно сделанные ножи разных стран и эпох вот так со вкусом разложены по полочкам, это впечатляет.

– Еще мальчишкой начал собирать охотничьи ножи, – с азартом поделился Алексей, обрадовавшись появлению внимательного слушателя. – Здесь есть российские, есть советские, есть зарубежные. Многие знамениты. Вот эта модель, – он взял с полки небольшого крепыша, – использовалась в реквизите к сериалу «Досье детектива Дубровского». Тебе, как детективу, должно быть интересно.

– Подумать только! – восхитилась я. – Обожаю этот сериал! Он в какой-то мере повлиял на мой выбор профессии.

Алексей заулыбался, счастливый возможности похвастаться; впервые его лицо приняло простодушное выражение. Глядя на этого великовозрастного подростка, не хотелось обвинять его в убийстве, даже мысль о том, чтобы подозревать его, представлялась абсурдной. Подобная двойственность в отношении к подозреваемому нередко возникает в работе детектива. Ты ищешь доказательства против человека, стремишься выяснить, насколько он плох и гадок, а вместо этого, узнавая его лучше, открываешь в нем нечто хорошее, человеческое.

Добрая мальчишеская улыбка ненадолго задержалась на лице Алексея.

– Бывшая смеялась над моим хобби, – не скрывая злости, проговорил он.

Здесь Афанасьев не солгал. В разговоре со мной Овчинникова язвительно прошлась по страсти к коллекционированию охотничьих ножей человеком, который не ходит на охоту. Сомневаюсь, что Кристина имела что-то против увлечения холодным оружием, скорее ее на тот момент бесило абсолютно все, связанное с бывшим мужем. Не удивлюсь, если она ненавидит всех мужчин планеты, которые пользуются тем же одеколоном, что и Алексей.

– Дура! – категорически вынесла приговор я. – Оружие – это увлечение для настоящих мужчин. Неужели трудно это понять и принять? С некоторыми бабами просто невозможно жить, они готовы высмеять все здоровые мужские потребности.

Несмотря на презрение к Алексею, я честно, без притворства и кокетства высказала свое мнение. Я действительно считала, что хорошее хобби мужчине на пользу, а в собирании ножей нет ничего предосудительного.

– В холодном оружии есть роковая красота, изящество, я бы сказала. Женщины не всегда умеют видеть и ценить эту красоту, но мужчины – другие, вы видите и цените.

Мои слова были абсолютно искренними. Афанасьев слушал как завороженный, он не ожидал подобной реакции от девушки, только что чирикавшей, как безмозглая канарейка, не предполагал, что я разительно отличаюсь от Тинчика.

– Танчик, ты такая классная! – выговорил он наконец.

– Покажи последнюю покупку!

Вновь настал один из тех моментов, когда я не планировала заранее, что сказать, но по наитию поняла, куда направить наш разговор. С запозданием мое сознание осмыслило то, что своевременно предложила интуиция: если Афанасьев убил Землянского, то захочет приобрести новый нож взамен оставленного на месте преступления. Смутная догадка, которая не давала в руки надежной зацепки. И все-таки, все-таки…

Алексей, секунду о чем-то подумав, указал на другой нож, но в руки его брать не стал. Кирьянов, по понятным причинам, не показывал мне отчеты криминалистов по делу Землянского, но снимок орудия убийства я видела и хорошо запомнила. Сейчас перед моими глазами был нож той самой модели.

Совпадение, что последнее приобретение Афанасьева – точная копия орудия убийства?

– Можно сфоткать? – спросила я, доставая смартфон.

– Вперед! – рассмеялся он.

– Встань перед ножами, – скомандовала я, – чтобы в кадре были и они, и ты.

Алексей послушно позировал, пока я отсняла несколько фото, включая кадры с ножом, заменившим, как я считала, орудие убийства.

Застолье длилось недолго, после первого же бокала я спешно начала собираться, сославшись на неотложные дела. Афанасьев немного расстроился, что свидание не получилось настолько романтичным, как ему хотелось бы, однако при этом не пытался меня удерживать. Ему было крайне важно, чтобы я поддержала его и дала дальнейший ход документам.

* * *

Афанасьев или Овчинникова, бывший или бывшая?

Оба умны и расчетливы, от любых улик избавились, не мешкая. Нож без отпечатков оставлен прямо в трупе, чтобы не пришлось таскаться с орудием убийства по городским помойкам. У обоих есть весомые мотивы. Как определить виновного?

Насколько мне известно, полиция уже проводила опрос свидетелей в доме, где проживал Землянский. Ничего определенного добиться не удалось, и мне бы тогда тоже не повезло. Ведь ни полиция, ни я не знали, кого искать, не считая Аллы Первухиной, главной подозреваемой. Что, если расспросить очевидцев, ту же «гражданку Васильеву» (для меня – Надежда Васильевна), о двух конкретных личностях?

За неимением других отправных точек я поехала к дому Землянского. Старушка в прошлый раз мне здорово помогла, она зарекомендовала себя надежным свидетелем. Бабулька ухитрилась отследить даже некоторые перемещения Олега, убежденного домоседа, который редко покидал геймерское кресло. Сомневаюсь, что явление убийцы осталось незамеченным.

Не прошло и часа наблюдения за домом, как я увидела старую знакомую.

– Помню вас, доченька! – оживленно приветствовала меня Надежда Васильевна. – Вы ведь насчет квартиры Окуневых? Ох, как жалко, таким молодым умер! А какой приятный был молодой человек! Я вашим так и сказала. Тихий, не буянил, соседей не беспокоил. А когда мы подписи собирали против шпаны, чтоб на стенах не рисовали, так он сразу согласился и бумагу подписал. Некоторых соседей упрашивать приходилось, а он – другое дело. Видно, что вежливый и культурный мужчина.

Старушка совсем забыла о том, что считала Олега подозрительным нелюдимом. Не мне ее осуждать. Я-то считала невезучего толстяка серийным убийцей, а в настоящее время искренне жалею, что он, не изведав счастья, преждевременно покинул наш мир по вине чужих интриг.

– Земля ему пухом! Светлой души был человек. Жил – никого не трогал. Кому мог помешать? – причитала бабулька, а затем, еще более оживившись, выдала версию: – Это все мошенники. Ходят по квартирам и говорят, что из «Банка России». Полиция о таких по радио предупреждала. А он, простой, добрый, доверился и открыл им дверь… Знаете, я никому постороннему дверь не открываю!

Ну, точно как я! Придумываю фантастические версии и подозреваю не тех людей. Я что, вижу самое себя в старости?

– Правильно делаете, Надежда Васильевна, – поощрила я. – Вместе с полицией я собираю информацию о друзьях гражданина Землянского. Возможно, они смогут помочь следствию. Посмотрите на эту фотографию.

Я открыла на телефоне снимок Овчинниковой, представив подозреваемую знакомой убитого, чтобы не пугать старушку.

Никакой реакции. Тогда я протянула снимок Афанасьева, и Надежда Васильевна опознала лицо без колебаний.

– Помню, с подарком приходил. Я еще удивилась так. Всех жильцов знаю, уже присмотрелась, кто к кому в гости заходит. А тут новый человек, ни к кому в нашем подъезде он раньше не приходил. На доставщика не похож, потому что возраст не тот, в доставщиках мальчики одни работают. Да и одет он был по-другому, не так, как доставщики. Думала, подъездом ошибся. Теперь-то ясно, когда вы сказали, что они с покойным дружили.

– С подарком приходил?

– Немаленький такой сверточек. Я еще подумала: хороший человек, с большим подарком в гости ходит. – Бабушка показала руками размеры свертка, внутри которого запросто мог находиться охотничий нож и еще что-то. – Но подарок не отдал. Потом выходил обратно с тем же свертком. Наверное, дома не застал покойного. Тот ведь, как познакомился с девушкой, стал часто из квартиры выходить. На свидания к ней бегал. Эх, женился бы, семью завел, так нет, смерть помешала… Мне его девушка очень понравилась. Светлая, хорошенькая, как солнышко золотое…

Унес сверток с собой? Что там было? Ведь нож оставлен торчащим в трупе Землянского. Ага, кажется, я поняла: в свертке была тряпка, которой убийца вытер рукоять ножа. Афанасьев предусмотрительно принес с собой тряпку, потому что не мог войти в квартиру Олега в перчатках, не вызывая подозрений. На улице больше недели стоит невероятная, совершенно не майская жара.

Простившись с бабулькой, я заехала в кафетерий, чтобы за большущим стаканом эспрессо обдумать доказательства против Афанасьева.

Показания Надежды Васильевны очень ценны. К сожалению, это опять косвенная улика, связывающая Алексея с местом преступления, но не с орудием убийства и не с телом. Будем рассуждать логически. Какие вещественные улики может обнаружить следствие по моей наводке?

Прежде всего – адрес. Что сегодня делает любой человек, когда собирается пойти по неизвестному адресу? Верно, сначала находит этот адрес на онлайн-карте. Афанасьев серьезно и обстоятельно готовился к преступлению, а значит, предварительно изучил место проживания Олега через интернет. Вслепую бы Алексей туда не пошел. Следовательно, браузер в телефоне или на компьютере Афанасьева должен сохранить следы поиска, датированные двадцать четвертым мая.

Хорошая, сильная улика. Жаль, тоже косвенная, поэтому ее одной недостаточно.

Продолжаем рассуждать. Охотничий нож взят Афанасьевым из коллекции, которая формировалась главным образом за счет подарков и нескольких, трех-четырех, магазинов, в которых мужчина значится как постоянный клиент. Найти серийный номер по реестру проданного оружия труда не составит, если орудие убийства куплено в одном из этих магазинов. Это уже не поиск иголки в стоге сена. Конечно, всегда есть шанс, что орудие убийства было не куплено, а кем-то подарено. Но этот шанс ничтожен. Нужно понимать психологию страстного коллекционера, вдобавок такого нарцисса-экстраверта.

Настоящий коллекционер не найдет в себе сил избавиться от ценного дара, который дорог как память, а кроме того, уникален. Подаренный нож вам уже никто второй раз не подарит, и не факт, что вы отыщете ему замену в каком-нибудь магазине. Покупной нож не жалко, вы легко приобретете его в том же магазине вторично. Значит, для убийства Алексей воспользовался не особо ценным покупным ножом, который легко заменить в коллекции. Не помешает проверить историю покупок Афанасьева в его браузере. Уверена, в день убийства или даже в день накануне убийства Алексей заказал замену тому ножу, который вознамерился оставить в теле жертвы. Именно этот нож я видела и сфотографировала в квартире подозреваемого.

Мощная улика, отлично дополняющая предыдущую. Как на беду, наш второй подозреваемый – Кристина Овчинникова, годами имевшая доступ к имуществу Алексея. Афанасьев наверняка заявит, что оружие взято из его коллекции бывшей женой, отчего и пришлось компенсировать пропажу покупкой аналогичного ножа.

«Думай, лучше думай, душа Танюша! Большой сверток. Что в большом свертке?» – прокручивала я в голове раз за разом. Там были нож и тряпка, которой Алексей протер рукоять. Что еще?

Пара капель кофе попала мне на штаны. Каков был мой совет главному менеджеру Еремееву, когда он облился? От мысли о необходимости чистить любимые брючки я заворчала на свою неуклюжесть, а затем растеклась в улыбке. Афанасьев чертовски предусмотрителен. Взяв с собой нож, он позаботился о тряпке и, разумеется, о запасной одежде на тот случай, если его забрызгает кровью. Запасные штаны и рубашка находились в том большом свертке. Но старушка видела незнакомца в одной и той же одежде, то есть во время убийства он не измазался и, дабы зря не рисковать, не стал тратить время на переодевание в квартире тридцать два. Убийца переоделся в другом, более безопасном месте.

Как он поступил с одеждой, в которой напал на Олега? Положил в стиральную машину по прибытии домой или выбросил на помойку, не доезжая до дома, быть может, даже сжег, потому что, я повторюсь, очень умен и наверняка знает о микроскопических брызгах, которые обязательно остаются на убийце, сколь бы тот ни был аккуратен. Стало быть, одежды мы не найдем. И не надо, я поняла, где искать главное вещественное доказательство против Афанасьева.

Водительское сиденье его собственного авто.

Алексей сел за руль в одежде, в которой заколол человека, и обязательно перенес какие-то микробрызги в салон машины. Лет тридцать назад эти микробрызги нельзя было даже найти, не то что проанализировать. Но в наши дни такие мельчайшие капельки запросто обнаруживают и из них извлекают ДНК жертвы.

Час спустя в кабинете Кирьянова я излагала окончательную версию убийства Олега Тарасовича Землянского и рассказывала, где и какие следует искать улики против Афанасьева.

Подполковник долго слушал со строгим лицом, задавал каверзные вопросы, пока в конце концов не убедился, что Алексея следует задержать по подозрению в этом преступлении, а его машину проверить на следы крови жертвы.

– Молодец, Татьяна Батьковна! – потирая руки, крякнул Сергеич то ли с удивлением, то ли с восхищением. – Докопалась до сути и оправдала девчонку.

– Не только оправдала, – дополнила я, – но и установила, что в день совершения преступления она находилась по пути в Хоперск.

Я предъявила распечатку билета на междугородний автобус, купленного Лилей двадцать четвертого числа. Алюсе феноменально повезло, что подруга поспешила купить тот билет, которым так никто и не воспользовался. Теперь он послужит ложным алиби, которое полиция уже не станет проверять за ненадобностью. Вишневская заказывала билет со своего смартфона и оплатила со своего счета, но оформлен он был на имя и по документам Первухиной. Двадцать четвертого, за день до убийства.

– Как видишь, Первухина вообще ничего не знала о смерти Землянского.

Стыдно и неприятно лгать старинному другу, глядя прямо в глаза. То, чем я занималась, напоминало фабрикацию улик, совсем как в деле Афанасьева. Одно маленькое различие: убийца вознамерился уничтожить бизнес бывшей жены, я стремилась освободить девушку от последствий совершенной ею ошибки. Можно ли считать разницу между нами двумя принципиальной? Ответа у меня не было.

– Вот как? Очень удачно для Первухиной сложилось, что ты нашла этот билет, – задумчиво проговорил Кирьянов, посмотрев мне в лицо понимающим взглядом. Я замялась, гадая, как бы получше прокомментировать эту реплику, но подполковник меня опередил: – Знаешь, я рад, что девчушка тут ни при чем.

Он догадался об обмане? Если так, то сию минуту помогает мне отмазать Алюсю.

– Ты сама-то как после такого дела? – быстро сменил тему Кирьянов, чувствуя мое замешательство.

Пожав плечами, я неопределенно хмыкнула.

– Устала как собака. Пока расследовала одно дело, всплыло другое, очень грязное. Обидно, что ничего серьезного собрать не удалось. Вот, посмотри на это! – Я извлекла из сумки досье на Матвееву и швырнула его на стол. – Шантажистка. Из-за нее в Екатеринбурге умерла женщина. После этого дамочка схоронилась у нас, в Тарасове. Три года вела себя тише воды ниже травы, затем вновь принялась плести интриги и подставлять людей. Такая не остановится, если ее не остановить. Перешли материалы уральским коллегам, вдруг им пригодится?

Доносить на Людмилу было неприятно, мешали мои первые положительные впечатления об этой девушке: умненькая, наблюдательная, трудолюбивая, не вертихвостка. Но я понимала, как опасна Матвеева. И жертвы ее преступлений не безвинные – конечно, тоже нуждаются в справедливости, как и все остальные. Людмила должна заплатить за причиненное зло.

– Ясненько, разберемся, – задумчиво ответил Сергеич и вдруг спросил: – А что в боевых сводках с личного фронта? Ты вроде говорила, что кто-то добивается твоей руки и сердца?

Вот жук, запомнил! У меня этот разговор успел из головы вылететь в круговерти последних дней.

– Сорвалось, Сергеич, – вздохнула я сокрушенно и вполне искренне. – «Красивая и смелая дорогу перешла». Женщина видная, ты бы сам не отказался. Я не смогла конкурировать.

– Ох, Таня, невезучая ты по амурной части.

Добрый Киря принялся утешать меня, как умел, доказывая, что мужик, променявший меня на «красивую и смелую», – лопух, который не стоит моего внимания и уважения. А я думала о Диме.

* * *

Сообщение от Кирьянова о задержании Алексея Михайловича Афанасьева застало меня по прибытии в Хоперск. Жуть как хотелось присутствовать на его допросе, но мне бы не позволили, да и задача передо мной стоит другая – поговорить с Аллой Первухиной и, если получится, доставить ее в Тарасов.

Вернуть дочь – не единственное, чего от меня ожидал Дмитрий. Ему хотелось, чтобы я вернула документы Овчинниковой. Вот эту просьбу выполнить невозможно, потому что бумаги являются изобличающим Афанасьева вещественным доказательством, и я передала их Кирьянову вместе с остальными материалами дела. Если бы не эти бумаги, то Землянский остался бы жив-здоров.

В каком-то смысле Афанасьев своего добился, потому что следствие наверняка поделится фактами о подозрительных операциях с надзорными органами. Теперь-то я уже не считаю, что Кристина отмывала деньги. Она наверняка просто выдавала работницам займы, чтобы девчушки не брали микрокредиты под грабительский процент. Как и ее покойная наставница, госпожа Докбуа, Овчинникова не была ни доброй, ни злой. Она просто много трудилась сама и считала правильным поддерживать трудолюбивых работниц. Увы, ее волшебный «Дом у реки» разом потерял двух массажисток, одного администратора и, похоже, одного менеджера, а скоро так и вовсе закроется.

Ничего, Кристина сильная, накопила приличные сбережения, она выпутается. Больнее всего мне было за уборщицу Зинаиду, всего-то за неделю лишившуюся двух подруг, которых называла младшими сестрами.

…Отыскать хостел не составило проблем. Хоперск – крохотный городок, с единственной большой улицей, утопавший в бескрайней зелени яблочных садов, за что туристы шутки ради прозвали его плодово-ягодным.

Подходя к хостелу, я набрала Аллу.

– Привет, я от Лили Вишневской. – Не представляясь, я сразу повела разговор о сути: – Приехала помочь. Полиция тебя больше не подозревает, настоящий убийца пойман. Можешь возвращаться в Тарасов.

– Вы Иванова? – спросил голос в трубке. – Лиля мне про вас рассказывала.

– Да, я Иванова. Можешь звать меня Татьяной. Если выйдешь на улицу, мы поговорим. Я в Хоперске, стою как раз напротив хостела.

Спустя пару минут девушка показалась на улице.

– Здравствуйте. Как вы догадались, что я в хостеле, а не гуляю где-нибудь?

– Не думаю, что у тебя настроение где-то гулять, – честно сказала я.

Алла не ответила, спросив вместо этого:

– Кто убил Олежку?

– Бывший муж хозяйки «Дома у реки». Олег подсмотрел, как этот человек крадет важные документы, и… Ты понимаешь, от свидетелей избавляются.

Алла не походила на золотое солнышко с фотографии. Лицо посерело и осунулось, под глазами темные круги; немытые, сальные волосы утратили огненную ауру. Я усадила девушку на скамейку, невольно вспомнив допрос Машеньки. Первухина не рыдала, не билась в истерике. У нее было много дней, чтобы выплакать свое горе. К тому же, предполагаю, Алла, как и ее отец, была в эмоциональном плане довольно устойчивой, умела взять себя в руки.

– Он был как большой ребенок, – произнесла она.

Я это уже поняла. Землянский не был злодеем или маньяком. Просто он вырос инфантильным, оставался бестолковым мальчишкой в большом немолодом теле. Даже его потребность подглядывать нельзя назвать настоящим вуайеризмом, то было подростковое любопытство. Инфантильность, а не какие-то извращенные наклонности, мешала ему заводить полноценные отношения с женщинами. Поэтому он чувствовал себя комфортно в игровом мире, где отдыхал, развлекался, общался и зарабатывал одновременно. Именно инфантильность привела Олега на сайт «Мама-папа напрокат», игра показалась ему отличным способом заводить знакомства.

– Вы подружились?

– Да. – Тут она впервые заулыбалась, правда, больной и грустной улыбкой. – Олежка честно сказал, что искал девушку для романтических свиданий. Он такой открытый и наивный. Я объяснила, что не ищу романтики. После маминой смерти я перестала встречаться с парнями. А на тот сайт пришла… вы же знаете, как я познакомилась с Олегом?

– Знаю.

– На тот сайт я пришла, чтобы найти человека, который бы мне подсказал, как общаться с папой. С тех пор как мамы не стало, мы с папой словно чужие и все дальше, дальше друг от друга. Перестали разговаривать, смеяться, радоваться вместе. Никуда не ходим. Он пытается иногда что-то сделать, я пытаюсь иногда, но у нас ничего не выходит, и мы все бросаем. Я надеялась, взрослый мужчина поможет мне, подскажет что-нибудь.

Возможно, Алла и Дмитрий напоминали друг другу о соединявшей их женщине, которую забрала болезнь, и поэтому не могли общаться. Некоторых горе от утраты родственника вынуждает выбрасывать вещи покойного, напоминающие о трагедии. В других семьях о трагедии напоминают не вещи, а живые люди. Такое случилось с Первухиными. Впрочем, я не психолог, могу заблуждаться.

– Там столько дураков было, ужас! – рассказывала Алла про сайт «Мама-папа напрокат». – Страничка Олега мне показалась самой приличной. Он себя подписал «Олег Тарасович» и даже ника придумывать не стал. Хотя в играх у него был ник – Сапер. А здесь, на сайте, Олег показался мне таким солидным. И я решила: вот он мне поможет. Потом я увидела его фотку из «Дома у реки». Мне там очень нравилось, и я подумала, что мы сможем ходить туда вместе. Но мы туда не ходили, не успели. Мы просто гуляли в парке, ходили за покупками, много играли на компьютере. Мы стали хорошими друзьями… В тот день…

Я положила руку ей на плечо. Девушка подошла к рассказу о событиях того дня, когда нашла тело Землянского.

– Олежка похвалился, что у него будет настоящее романтическое свидание. Какой-то парень собирался познакомить Олега с девушкой по имени Марина. Что случилось на самом деле?

Точки над i расставлены. Не знаю, что Афанасьев рассказывает в настоящий момент на допросе, но уверена, что достаточно полно и точно реконструировала подлинные события. Землянский заметил Черткову, тайно выносящую документы из офиса, и проследил за ней, увидел передачу бумаг Афанасьеву. И потребовал у Алексея объяснений или, не исключаю, велел вернуть документы на место. Афанасьев предложил денег за молчание, Олег не соглашался. Тогда Алексей предложил то, от чего одинокий мужчина, мечтающий о любви красивой девушки, отказаться не смог: Алексей сказал, что организует для Олега свидание с Мариной. Кому-то и в голову не пришла бы подобная сделка. Но, учитывая характер Афанасьева, вполне допускаю, что этот альфонс запросто пообещал расплатиться своей подружкой. Тем более что никакого свидания не состоялось. Афанасьев подготовился к убийству шантажиста.

Вот почему Землянский без опасений открыл убийце дверь, впустив его в дом, и не сопротивлялся нападению. Олег ожидал, что Алексей привел с собой Марину, и был застигнут врасплох.

Знала ли массажистка о том, что служила приманкой? Участвовала ли она каким-то образом в убийстве Афанасьева?

У меня перед глазами мелькнула миниатюра из древнерусской летописи, показанная на лекции Дмитрием. Княжеская жена держит отрубленную руку супруга, потому что состояла в заговоре против него. На моем допросе Марина Черткова держалась невозмутимо, ничем себя не выдала. Посмотрим, что она запоет на допросе в органах. Мне все-таки представляется, что Алексей Афанасьев действовал в одиночку и никому ничего не сообщал об убийстве Землянского.

– Свидания не было, – ответила я Первухиной, – это была ловушка, чтобы убить Олега.

Вдаваться в подробности не время и не место, Алла прекрасно обойдется и без них. Девушка отвернулась, чтобы не заплакать. Видимо, ход ее мыслей сменился с одной болезненной темы на другую, потому что Алла спросила:

– Почему папа меня не понял? Почему не поверил мне?

Голос ее дрожал.

– Он сожалеет об этом и просит у тебя прощения. Поверь, после всей этой истории вам предстоит много сказать друг другу. И слушать друг друга не меньше. Не обещаю, что первый разговор пройдет гладко, но ты поверь, ваша семья станет крепче прежнего, как узел на непальской нити.

Услышав про красную нить, девушка обернулась. Я протянула Первухиной конверт с письмом, которое написал ей отец.

– Это от папы. В дороге прочтешь.

Алла с нерешительностью взяла конверт, погладила его кончиками пальцев и, подняв на меня глаза, спросила:

– Считаете, папа простил меня?

– Сразу, как ты ушла.

* * *

В первый день лета город дышал ненасытно и глубоко. Природа распахнула настежь все хляби небесные, и на пыльный, изнемогавший от зноя Тарасов обрушился жутчайший ливень. Порывы свежего ветра проносились по умытым улицам, подгоняя потоки долгожданного водопада.

Мы сидели в моей машине, сокрытой от окружающего мира стеной воды.

– Я солгала.

Черт возьми, откуда такая холодность в моих словах? Веду себя, точно девочка неразумная. Вообще-то я приехала, чтобы попрощаться. Просто попрощаться, как взрослая цивилизованная женщина.

Дима не переспросил, кому и о чем я солгала. Он понимал, что речь идет о моем разговоре с подполковником Кирьяновым.

– Спасибо. – Мужская ладонь опустилась мне на пальцы.

Я осторожно убрала руку. На его лице читалось недоумение. Дима догадывался, почему я выдерживаю дистанцию, но не хотел отступать:

– Поднимешься ко мне?

– Нет.

Он чувствовал исходящий от меня полярный холод и терялся в догадках касательно моего следующего шага. Мой дорогой друг надеялся изменить принятое мной решение, которое не устраивало нас обоих. Давай же, спроси, что ждет нас дальше! Нет, не спрашивает. Сидит рядом молча, пристально изучает мое лицо своим проницательным взглядом, в котором читается совершенно другой вопрос: «Таня, почему с нами это происходит?»

– Во всем виновата эта игра, – не смогла дольше молчать я, – «Мама-папа напрокат». Она повлияла на нас, внушила нам мысли, которые не пришли бы нам в голову. Незачем иметь диплом психолога, чтобы понять это. Зрелый мужчина, молодая женщина и симпатия между ними – получаем проклятый Бермудский треугольник. Мы неправильно поняли эту симпатию. Обычное дружеское расположение. Ты приятен мне, все остальное – иллюзия.

– Это не так, – сдержанно отозвался он, – ты не права…

– С моей стороны именно так. – Я силилась вложить в свои слова максимум жесткости. – Просто дурацкое наваждение. Неужели ты всерьез полагал, что заинтересуешь девушку моего возраста? Я не одна из твоих почитательниц-студенточек. На меня твои чары не действуют.

– Я не пытался тебя соблазнить. Я влюбился в тебя.

Прозвучало без надрывов, без истерик, без заламывания рук. Думаю, поэтому меня и тянет к Диме. Он умеет принимать свои чувства, оставаясь спокойным и сильным. Опять жалость уколола мою грудь. Он же не виноват в том, что мне трудно взять себя под контроль. Не виноват, что я недостаточно спокойна и сильна. Зачем разговаривать с ним столь грубо?

– Извини… – устало прошептали мои губы. – Я злюсь на себя, а не на тебя. Я совершила ошибку, вела себя непрофессионально, позволила себе увлечься и тебе влюбиться. Это нечестно и неправильно. Но сути не меняет. Дело закрыто, осталось исправить последнюю ошибку. Для этого нужно расстаться.

– Я могу тебя переубедить?

Я замотала головой.

– Если я могу что-то сделать…

– Ничего. Ничего. – Стоило больших сил, чтобы не сорваться на крик.

– Раз ты так считаешь… – Теперь он смотрел прямо перед собой на дождь. – Спасибо за все. Ты невероятно много для меня сделала, я стольким тебе обязан. Спасибо. Прости, что люблю тебя, Таня.

Медленно и неуклюже он выбрался из салона.

Отъезжая, я отчетливо различала в зеркальце заднего вида сквозь проливной дождь, как Дима, застыв на месте, провожает мою машину взглядом. Чтобы не разреветься, я включила музыку. На флешке были записаны старые, позабытые ныне хиты «Каомы». Салон заполнили солнечные бразильские мелодии, разительно контрастировавшие с моим настроением и погодой на улице.

У Димы все будет хорошо, точно говорю вам. Кристина Овчинникова, кажется, уже возжелала запустить в него свои короткие, но цепкие ноготки. Я не против. Честно, не против. Эти двое долго ждали друг друга, четверть века прожили раздельно. Путь Дмитрия был успешен: научная карьера, слава, любовь, хорошая дочь. Путь Кристины был тернист: много тяжелой работы, жесткая борьба за собственный бизнес, муж-подлец, одиночество, иллюзорное утешение в запоздало свалившихся на голову деньгах.

Дима и Кристина встретились в тот момент, когда оба нужны друг другу. Да, он считает, что любит меня, но его по-прежнему согревает нежное воспоминание о той говорливой массажистке, которая едва не изменила ровное, безмятежное течение его жизни. Огонек разгорится вновь, и Дмитрий забудет обо мне, забудет о наваждении. Хочу, чтобы эти двое были счастливы! У Димы вообще талант делать женщин счастливыми. Счастливой была Лиза, подарившая ему золотоносную Алюсю. Я была счастливой, работая с ним над делом. Настал черед Кристины вкусить счастья, пока не стало слишком поздно – пока еще нестара, пока хороша собой, пока ее зовущее тело способно дарить наслаждение любимому человеку.

А я? Возможно, иногда я буду посещать лекции по антропологии, увлекательные и полезные для эрудиции детектива. Главное – приходить тихонько и незаметно, чтобы старший преподаватель кафедры не видел меня в толпе студентов…

Дворники елозили по лобовому стеклу, безуспешно борясь с потоками неукротимого ливня. Медовый голос Лоалвы Браз пел о силе женской любви. Мокрая дорога вела домой.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Content

Марина Серова
Непальская красная нить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9