Оноре де Бальзак

Пробы анализа. Изучение нравов по перчаткам[1]

Очерк

Перед вами одно из ранних сочинений Оноре де Бальзака. Очерк был опубликован 9 января 1830 года в еженедельной иллюстрированной газете «Силуэт».

Бальзак не скрывал своего пристрастия к роскоши и элегантности — в гардеробах, интерьерах, вообще в повседневности. Быть может, и литературное свое призвание он считал не в последнюю очередь средством, чтобы окружить себя благами цивилизации. Бальзак тщательно формировал из своей личности образ денди, арбитра изысканности. Он писал трактаты об элегантной жизни, очерки о физиологии галстуков и сигар, теории обеда и др. При этом в зеркале перед начинающим денди маячила непростая задача: мемуаристы, описывая внешность Бальзака, употребляли выражения «профиль пикового туза», «красный как пасхальное яйцо». А самый выразительный и несколько даже сочувственный портрет оставил Ламартин: «На нем был костюм, противоречащий самой Элегантности; скудное одеяние на мощном торсе, растрепанный жилет, грубое белье, синие чулки; он имел вид школьника, выросшего из своей одежды за время каникул…»

Издание, в котором Бальзак напечатал свой очерк о нравах и перчатках, также заслуживает описания. «Силуэт» выходил недолго — с 24 декабря 1829 года по 2 января 1831 года, но историки французской печати считают его образцом сатирических изданий XIX века. Газета задумывалась как счастливое содружество литературы и литографии и создана была художниками, печатниками, драматургами и журналистами — Шарлем Ратье, Бенджаменом Луи Белле, Шарлем Филипоном, Анри Монье. Каждый номер «Силуэта» состоял из восьми страниц текста и двух литографий, раз в три месяца издавался том карикатур с подписями. Своими мишенями авторы газеты называли ветшающий режим монархии Бурбонов, католическую реакцию (особенно иезуитов), пресное академическое искусство. Вряд ли случайно издание «Силуэта» хронологически совпало со временем Июльской революции. И действительно, газета стала не просто сатирической, но оппозиционной. В первом апрельском номере была напечатана неподписанная гравюра на дереве — портрет иезуита с чертами лица короля Карла Х (автором был Филипон). Номер был конфискован, началось судебное преследование, которое привело к тому, что редактор-издатель Бенджамен Луи Белле был приговорен к полугоду тюрьмы и штрафу в 1000 франков за «оскорбление личности короля». В одной из статей на страницах «Силуэта» Бальзак писал о силе и властности искусства, искусства как слова, так и рисунка. Среди художников, сотрудничавших с газетой, нельзя не упомянуть Поля Гаварни, Оноре Домье, Гранвиля, а из литераторов — Ипполита Оже, Шарля Латур-Мезере и, конечно, Бальзака.

В заключение несколько слов о переводе и переводчице. Русский текст прежде не публиковался, он сохранился в архиве, оставшемся от знаменитого издательского проекта первых пореволюционных лет — «Всемирной литературы». Переводчица Ольга Петровна Святополк-Мирская — представительница знаменитого княжеского рода. Отец ее, Петр Дмитриевич (1857–1914), был военным и государственным служащим, в 1904–1905 годах занимал должность министра внутренних дел, известен был своими либеральными взглядами. Старший брат Дмитрий Святополк-Мирский (1890–1939) в эмиграции стал замечательным критиком и историком литературы, равно убедительно писавшим на русском, английском и французском языках. В 1932 году он вернулся в СССР, работал «под крылом» Максима Горького, но вскоре после смерти своего покровителя был репрессирован и умер в ГУЛАГе. Ольга Святополк-Мирская родилась в 1899 году, после революции осталась в Советской России, работала переводчицей в Институте истории АН СССР, а вот художественным переводом не занималась — перевод двух очерков Бальзака для «Всемирной литературы», вероятно, остался ее единственным опытом. Текст публикуется по рукописи: РГАЛИ. Ф. 629. Оп. 1. Ед. хр. 352. Лл. 1—11. На первой странице неизвестной рукой написан гонорар за перевод — 13 000 рублей.

* * *

На другой день после бала у маркизы де Ц. мы собрались дружеским кружком в гостиной остроумной графини де С. Много молодых людей и несколько молодых женщин пришли узнать о здоровье графини, которая не была на этом великолепном балу.

Разговор шел вяло; все чувствовали себя еще усталыми после прошлой ночи. Банальная фраза, сказанная случайно, чтобы прервать неловкое молчание, навела разговор на пикантную тему, которую я и хочу здесь передать.

— Баронесса де Сп. приехала из Швеции, — сказала одна дама, — она мне привезла пару перчаток, самых новейших и очень удобных в то же время.

— По поводу перчаток, — сказала другая дама, — скажите, разве это не удивительно, что в такую скверную погоду, в такую суровую зиму молодые люди носят перчатки только светлых цветов? Вот уже несколько дней, как я замечаю это.

— Ну а что же! Милая Эмилия, — сказала хозяйка дома, — вы не угадываете причину, почему это так? Спросите ее у нашего молодого лейтенанта; он вам скажет: «Это потому, что мы не хотим использовать перчатки, надеванные накануне на вечерах».

— Вы правы, — вскричали все мужчины.

Графиня продолжала:

— У нас были изданы записки о нравах и характерах, изучаемых по чертам лица или по способу ношения галстука; любопытно было бы изучать характеры и поступки по осмотру перчаток на другой день после бала или раута.

Тотчас же все обратились с горячими просьбами к прелестной графине. Ее просили, чтобы она сама занялась этим исследованием. Мы все признались, что у нас вчерашние перчатки.

— Ну что же, — ответила графиня, — я вам не обещаю таких разнообразных оттенков, таких искусных портретов, как у Лаватера; но…

— Они будут, по крайней мере, снисходительнее.

— Не надейтесь на это, полковник. Я буду очень строга, предупреждаю вас об этом. И знаете, начнем с вас. Посмотрим ваши перчатки.

— Вот они, — сказал полковник, протягивая руки.

— Полковник их очень берег, — сказала молодая девушка, — они совсем не запачканы.

— Это не упрек ли, что я не танцевал с вами, прелестная кузина? В моем возрасте, в тридцать пять лет, уже не танцуют.

— Допустим, — сказала графиня, — но зато играют.

— Как вы можете думать, что я предпочел…

— Полковник, не оправдывайтесь, ведь не я обвиняю, а ваши перчатки, обе скомканные, измятые в то время, как ваш противник вскрывал короля или брал взятку. Вы много проиграли, полковник. Посмотрите, кусок оторван от вашей левой перчатки.

— Но, графиня, они были очень узки.

— Оправдание было бы хорошо, если б ваша правая рука не была больше левой.

— Я побит, — сознался полковник.

— Что касается меня, — сказал молодой Карл де М., сын пэра Франции, юрист-первокурсник, — я не боюсь ваших упреков…

Он подал свои руки.

Перчатки сверху чуть носили след усталости, но внутри были запачканы потом в нескольких местах; некоторые из пальцев были «протерты», как говорили дамы.

— Вы очень много танцевали, — сказала графиня, — это очень хорошо!.. Но слишком часто с одной и той же особой.

— Графиня, — пролепетал Карл, краснея, — что заставляет вас так думать?

— Этот цвет горлицы, которым запачканы пальцы правой руки, но которого не видно на левой.

Карл де М. покраснел еще больше. Очень покраснела и хорошенькая кузина полковника и поторопилась спрятать руки под складками своего шарфа. В эту минуту вошел в гостиную граф де С. с молодым поэтом новой школы г. де В. Граф де С… очень красив и умен. Он любит свою жену… но он легкомыслен…

Пришедшим объяснили тему разговора. Граф де С. тотчас же подошел к жене.

— Не откроете ли вы и мои прегрешения, искусная пророчица?

Графиня взяла его руки, рассматривала их долго, внимательно и мало-помалу улыбка исчезла с ее губ.

— Вы не играли, — сказала она.

— Это правда.

— Вы не танцевали.

— И это правда.

— Вы разговаривали… долго.

— Верно…

— С женщиной.

— Это… Но, прелестная колдунья, это настоящая исповедь.

— Исповедь, граф? Нет, разумеется, потому что вы больше не сознаетесь, а я — обвиняю.

— Тогда вы должны и доказать.

— Доказательство очень легкое. Посмотрите на этот черный круг, который окружает палец вашей левой перчатки… Вы играли с коробочкой для духов герцогини… Я могла бы назвать ее, но должна молчать. Между тем как правой рукой вы сжимали ее руку…

— Но моя правая перчатка?

— Ваша правая перчатка была брошена к ногам, разумеется, пока вы пожимали ее руку, предоставленную вам. Посмотрите, сверху остались следы.

— Зачем обвинять его, — сказал г. де В. — Он мог запачкать перчатку, провожая свою сестру до экипажа.

— О, не он провожал ее, — сказал молодой лейтенант.

Он хотел бы вернуть это вырвавшееся у него слово.

Наступило молчание на несколько минут, все были смущены.

Наконец граф пре рвал его.

— Я сознаю свои вины, — сказал он, — но клянусь…

— Не клянись, мой друг, — возразила графиня с очаровательной улыбкой, — я знаю твою любовь и… помиримся. Что касается вас, — сказала она, обернувшись к молодому офицеру, — мне не надо видеть ваши перчатки. Кажется, ни лагерь в Люневиле, ни балы герцога де Шартра не заставили вас забыть неразделенную любовь?

Лейтенант хотел ответить… но удержался из уважения к брату той, которую он любил. Он только недоверчиво улыбнулся.

— Ваша очередь, г. де В.

Это был молодой поэт романтической школы.

— О! г. де В. не танцует, — сказала одна дама. — У него воспаление в желудке.

— Вы увидите, что еще будет сентиментальная болтовня.

— Господи, — вскричала графиня, рассматривая перчатки поэта. — Да разве при воспалении желудка надо есть так много конфет, столько мороженого, пунша?

— Но, графиня…

— Но, сударь, посмотрите на пальцы вашей правой перчатки. Разве мы поверим, что вы их запачкали перчатками этих дам. Что они покрыли желтым слоем вашу руку, пропитали кожу золотистым ликером и оставили зеленоватые пятна, которые пахнут ванилью и фисташками?

Бедный поэт принужден был смеяться со всеми и признать факт.

— Вы неумолимы, графиня, — перебил полковник. — Но пощадите наш пол. Не заставите ли вы исповедаться и этих дам?

— Полковник, вы знаете, что на войне не стреляют в союзников.

Примечания

1

© РГАЛИ

© Ольга Святополк-Мирская, наследники. Перевод, 2024

© Константин Львов. Вступление, 2024

Content

Оноре де Бальзак
Пробы анализа. Изучение нравов по перчаткам

Примечания