Деймон Раньон

Дочка тормозного кондуктора

СТОЯЛА весна в Ньюарке, штат Нью-Джерси, и как-то в пригожий денек калякали мы на Бродвее с одним кренделем из Кливленда, штат Огайо, по имени Трясогузка, балакали о всякой всячине, и тут проходит мимо очень аппетитная молодая куколка.

По факту, куколка была черноволосая, и лично я утверждаю: нет ничего приятнее для глаз, чем черноволосая куколка; тут не ошибешься, в девяти случаях из десяти у нее натуральный цвет волос — куколки перекрашивают волосы как будто в любой цвет, кроме черного, и никто не знает почему, просто так всегда поступают куколки.

Ну, помимо черных волос, у этой куколки было такое личико, как не знаю что, и изящные ножки и щиколотки, и походка — залюбуешься. Лично я люблю поглядеть на ножки и щиколотки куколки, прежде чем на нее поставить; я на это дело смотрю так: ножки и щиколотки — серьезные показатели класса, хотя я все-таки хочу заявить, мне встречались куколки с большими ногами и толстыми щиколотками, и ничего плохого о них не скажу.

Но эта куколка, о которой я толкую, была стопроцентная во всех отношениях, и, когда она проходила мимо, Трясогузка поглядел на нее, и она поглядела на Трясогузку так, словно они два часа проговорили по телефону, ведь оба были молодые, и стояла весна, и то, как на беззвучном весеннем языке обмениваются словами парни и куколки — явление и вправду очень удивительное и, по факту, практически мистическое.

И что же я вижу: Трясогузка слегка растерялся на минуту, а молодая куколка словно с ходу впала в транс и потопала через дорогу на красный свет, не только нарушая правила уличного движения в Ньюарке, штат Нью-Джерси, но и поступая очень неблагоразумно, и ее уже должен был сбить и размазать по дорожному полотну один из фургонов с пивом Притворы, когда Трясогузка выскочил на дорогу и вытащил ее из-под колес, а шофер оглянулся и проорал такие слова, которые, вы просто не поверите, что кто-то знает в Ньюарке, штат Нью-Джерси.

Затем Трясогузка с молодой куколкой постояли на тротуаре и поболтали минуту-другую: ясное дело, молодая куколка была очень благодарна Трясогузке, и, нечего сомневаться, Трясогузка потратил бы несколько тугриков, чтобы добраться до этого шофера и потолковать с ним в тихом месте.

Наконец куколка пошла через дорогу обратно, но теперь смотрела по сторонам, а Трясогузка возвратился ко мне, и я спросил, узнал ли он, кто она, будет ли ухаживать, или как? Но в ответ на мои вопросы Трясогузка заявил:

— По правде говоря, — сказал Трясогузка, — эти детали ни к чему, поскольку, — сказал он, — мы уже договорились с Притворой отправиться сегодня вечером к одной куколке, которая сходит по мне с ума. Иначе, — сказал он, — я бы несомненно позаботился о дальнейших встречах с оладушкой, которую только что спас от верной гибели.

— Но, — сказал Трясогузка, — по словам Притворы, меня ждет встреча с самой прекрасной куколкой на свете, а встретиться с ней очень трудно, поэтому незачем заводить лишние знакомства в это время. По факту, — добавил он, — если верить Притворе, у нас в городе всякий готов отдать правую ногу, чтобы встретиться с означенной куколкой, но она не желает ни о ком слышать. Как будто она видела меня вчера, когда мы с Притворой точили лясы на улице, и теперь вынь да положь, хочет встретиться со мной лично. Разве это не поразительно, — спросил Трясогузка, — как куколки бросаются на меня?

Да, сказал я, поразительно, я видел, Трясогузка из тех, кто думает, что куколки в них что-то находят, и в самом деле, может, и было в нем что-то, между прочим: симпатичный, хорошо одет и говорит приятно — все эти обстоятельства куколки серьезно рассматривают, особенно юные.

Но в голове не укладывалось: не могла у Притворы найтись знакомая куколка получше той, кого Трясогузка вытащил сейчас из-под колес фургона с пивом, и, по факту, мне не верилось, что вообще какая-нибудь куколка станет иметь дело с таким уродом, как Притвора. Но, с другой стороны, Притвора теперь стал важной персоной в деловом мире, у него полно башлей, и, конечно, башли — не лишнее обстоятельство, которое столь же серьезно рассматривают куколки.

Притвора трудился в пивоваренном бизнесе, у него было несколько пивоварен в разных точках на побережье Атлантики, больше всего в Нью-Джерси, и в настоящее время Трясогузка приехал в Ньюарк, штат Нью-Джерси, по той причине, что у Притворы возникли большущие планы касательно этих пивоварен.

Этими пивоварнями Притвора как будто завладел в период последних десяти лет[1], когда страна пыталась обходиться без пива и заводы бездействовали, и теперь Притвора заново открыл эти заводы, и нанял кучу ребят, и начал варить много пива, и поэтому обратился как бы в филантропа, особенно в глазах граждан, которые любят пиво, хотя до того, как стал успешным пивоваром, Притвора считался весьма скромным персонажем.

Родом он был из Нижнего Ист-Сайда в Нью-Йорке, и прозывался Притворой с молодых ногтей, потому что у него была огромная и очень уродливая ряшка, и на этой ряшке всегда, словно нарисованная, кривая улыбка. Но улыбка эта была притворной, и Притвора часто улыбался без повода для веселья, хотя я должен признать, что вообще он был веселым и беззаботным малым.

В юности Притвора имел обыкновение побалакать с приезжими в город у железнодорожных станций и паромных причалов, улыбаясь им добродушно: так Притвора узнавал много полезного о разных уголках нашей страны. Но пока он вот так калякал с приезжими, друзья Притворы залезали в карманы граждан, иногда удаляя из карманов такие предметы, как часы, счастливые монеты, памятные сувениры разного рода, в том числе деньги.

Конечно, просто для хохмы, но некоторые приезжие были ужасно раздосадованы, когда обнаружили пустые карманы, и полезли из кожи вон, чтобы обмолвиться об этом случае легашам. Ну, когда легаши услышали от приезжих некую обмолвку, что у тех порылись в карманах, пока они болтали с пареньком со здоровой ряшкой и широкой доброй улыбкой, легаши принялись искать такого малого.

Натурально, в конце концов они вышли на Притвору, поскольку время было такое, что пареньков с улыбками на морде не сыскать на Нижнем Ист-Сайде, тем более с широкими улыбками. Ну, вот взяли легаши Притвору и отправили в колледж — тогда, в юности, и место, где находился колледж, это город Оберн, штат Нью-Йорк, и там его учили, что очень, очень неправильно улыбаться приезжим и заодно шарить по карманам.

По прошествии нескольких лет его вызвал директор колледжа, выдал комплект новой одежды, билет на поезд, несколько тугриков и массу добрых советов и велел ехать домой, и потом Притвора, по его словам, очень сожалел, что все советы совершенно выпали из памяти, поскольку, без сомнения, были очень ценными для его дальнейшей карьеры.

Ну, позднее Притвора пошел в аспирантуру в Оссининге и еще в Даннеморе[2], и к тому времени, когда ее закончил, он увидел, что условия по стране изменились, и его прежнее занятие стало выглядеть старомодным и совсем не стильным, поэтому Притвора стал размышлять, чем бы заняться теперь. И, пока раскидывал мозгой, он крутил баранку такси, и у него была стоянка напротив кабака «Пекин» на Бродвее — настоящей горячей точке в ту пору.

Затем как-то вечером матрос с линкора США взял такси Притворы скатать в Центральный парк, и как будто где-то в пути матрос потерял бумажник с месячным жалованием, и матрос выскочил из такси и пожаловался легашу, раздувая из мухи слона, поскольку всем известно: если матрос не посеет бумажник в такси, то просадит всё по десять центов за песню на танцульках с куколками в танцевальном зале «Флауэрленд» или, может, истратит на лодочные прогулки по лагуне в парке.

Ну, Притвора не пожелал вступать в споры, пререкаться, и навсегда оставил баранку такси, и бросил автомобиль прямо там, в парке, и поехал в Нью-Джерси, и Притвора потом говорил: всю жизнь не может себе простить, что не взял с матроса по тарифу.

В Нью-Джерси Притвора получил место у покойного Ломика Коннолли, гонял груз за грузом из Канады, затем работал у покойного Пятерика Маговерна, потом у покойного Темняка Тони де Морэ, и еще у покойного Оглобли Ватсона, и все это время Притвора шаг за шагом продвигался в деловом мире, потому что он большая личность и очень всем нравился.

Натурально, многие граждане завидовали Притворе, и иногда в разговорах о нем вспоминали его юные годы, когда он чистил карманы, как будто это могло ему навредить, но я всегда говорил, что Притворе делает честь путь, который он прошел от весьма скромного начала к достатку и благополучию в деловом мире.

От себя скажу, я считаю Притвору выдающимся персонажем, особенно когда он завладел бездействующими пивоварнями, потому что это было время, когда все вокруг говорили: только бы хлебнуть пивка, и все пойдет как надо. Поэтому Притвора и начал производить пиво, и оно получилось вкусное, и, если что-то было не так, никак не его вина.

Вы, наверное, помните, — в то время, когда он начал производить пиво, и год за годом далее Притвора делал это абсолютно нелегально и совершенно противозаконно, и скажу прямо: как он прятал несколько пивоварен — из них каждая, может, с полквартала — такое дело не обошлось без магии, и это подтверждает мои слова, что и вправду Притвора — персонаж выдающийся.

Ну, когда в Конгрессе наконец решили, что пиво можно снова пить, на Притвору уже работал надежный, налаженный концерн, и он набрал существенное преимущество перед традиционными пивоварами, которые возвращались в производство, но Притвора хорошо мозговал и понимал: он сможет победить конкурентов только большой находчивостью и трудом, поскольку некоторые личности готовились крепко наехать на тех пивоваров, кто снабжал нашу страну пивом, когда оно было нелегальным, то есть на таких, как Притвора, совершенно забывая, какие перипетии и опасности этим пивоварам пришлось переживать годами, чтобы напоить американский народ любимым пивом, и все треволнения, которым их подвергали, когда они скрывали свои пивоварни от легашей.

По факту, эти некоторые личности так крепко наезжали, что Притвора сам был вынужден дважды писать заявления в инстанции, прежде чем получил отмашку на свои пивоварни, и, понятно, это сильно попортило кровь Притворе, поскольку он терпеть не мог писать заявления.

Помимо прочего, он узнал: по новым правилам каждая пивоварня в стране должна была обращаться за разрешением, и тогда Притвора раскинул мозгой и решил — надо сделать следующее — объединить независимых пивоваров, таких как он сам, в ассоциацию для защиты их интересов.

Итак, он созвал на съезд в Ньюарке, штат Нью-Джерси, всех этих пивоваров, и вот как произошло, что приехал Трясогузка, поскольку Трясогузка представлял некоторые интересы по Кливленду, штат Огайо, к тому же лично Трясогузка считался очень способным молодым пареньком в отношении пивоварен.

Единственная причина, по которой меня занесло тогда в Ньюарк, штат Нью-Джерси, состояла в том, что делегат от нью-йоркской пивоварни Эйб Шумценгеймер, или просто мой друг Эйби, на четвертый день съезда послал за мной — подтянуться и поиграть с ним в пинокль, потому что ни хрена не разберет, о чем там говорят.

В любом случае его это мало волновало: пивоварня, которую он представлял, шустрила уже около двенадцати лет, и все шло успешно, но всякий раз, когда она недорабатывала, плохо вала, появлялся Эйби и задавал многим много вопросов.

Так что пивоварне Эйби было все равно, вступать в ассоциацию или нет, но, конечно, Эйби не мог пренебречь приглашением от такого персонажа, как Притвора. Поэтому он приехал, а следом и я, и вот так мы встретились с Трясогузкой, и, поглядев, как он с лету бросается туда-сюда, особенно если поблизости мелькнет куколка, я стал понимать, почему его прозвали Трясогузкой[3].

Но лично я не могу осуждать молодых парней, проявляющих интерес к куколкам, и, по факту, если парень не проявляет интереса к куколкам, то похоже, с ним что-то не так. Для чего же быть молодым, если не проявлять интереса к куколкам?

Ну, на съезд прибыли делегаты с далекого запада, из Чикаго, и по большей части они очень заинтересовались предложением Притворы, особенно делегат из Южного Чикаго, который пытался внести резолюцию о возбуждении иска о клевете против правительства за то, что пивоваров, снабжавших наш народ пивом после вступления в силу Сухого закона, чиновные лица называли преступниками и спекулянтами.

Причина, почему съезд так затянулся, объяснялась отчасти тем, что Притвора то и дело вносил предложения объявлять перерывы в заседании для небольшого угощения, — уж если что Притвора любил, так это угощать, а другая причина состояла в том, что не все делегаты хотели вступать в ассоциацию Притворы, в особенности некоторые делегаты от заводов в Пенсильвании.

Эти делегаты говорили, все это просто махинация со стороны Притворы, чтобы наложить на них лапу, и, по факту, как будто эти делегаты страшно озлобились на Притвору, особенно один браток по имени Курдюк Шераки, прибывший из Филадельфии, штат Пенсильвания, и я хочу заявить, что если среди граждан Соединенных Штатов есть какой озлобленный на меня браток, с кем бы я не захотел оказаться рядом, то это Курдюк Шераки: никто не знает, скольких Курдюк перетюкал в свое время, даже он сам.

Но Притвора как будто не замечал озлобленных на него, щедро угощал делегатов и устроил отличный обед с бифштексами в тот вечер, и за обедом я задал вопрос Притворе, мол, слыхал, что он собирается с Трясогузкой идти куда-то в гости.

— Да, — ответил Притвора. — Я хочу пойти с Трясогузкой к дочке тормозного кондуктора[4].

Признаться, я несколько удивился: никакой дочки тормозного кондуктора не существовало, ее придумали для розыгрыша, мало того, так разыгрывали ничтожных сосунков, а по мне Трясогузка совсем не был похож на сосунка.

По факту, когда Притвора говорил про дочку тормозного кондуктора, я посмотрел на Трясогузку, рассчитывая увидеть по выражению на морде, знает ли он шутку про дочку тормозного кондуктора, — однако Трясогузка очень воодушевился, и тогда я вспомнил его слова на Бродвее, что Притвора должен познакомить его с куколкой, которая сходит по нему с ума, и стало понятно: Притвора уже какое-то время впаривал ему про дочку тормозного кондуктора.

И я также вспомнил целый ряд умников покруче Трясогузки, попадавшихся на шутку про дочку тормозного кондуктора, включая самого Притвору. По факту, Притвора купился на этот розыгрыш весной 1928 года в Хот-Спрингсе, штат Арканзас, и с тех пор он стал его любимым, — розыгрыш входил в программу развлечения всех гостей в Ньюарке, штат Нью-Джерси, если, конечно, они не прознали про дочку тормозного кондуктора в период пребывания в известном учреждении в Ньюарке, штат Нью-Джерси[5], и вот как устраивали этот розыгрыш:

По замыслу Притвора находил какого-нибудь кренделя, угадывая чуток трехнутого на куколках, — его умение нащупывать таких кренделей очень примечательно. Затем он принимался рассказывать этому кренделю про дочку тормозного кондуктора, самую прекрасную куколку на свете, если послушать Притвору. По факту, я однажды слышал, как Притвора расписывал одному сосунку дивную красоту дочки тормозного кондуктора, и чувствую, сам мечтаю увидеть ее, хотя, конечно знал, что никакой дочки тормозного кондуктора не существует.

Далее все вокруг Притворы вставляли что-нибудь похвальное про дочку тормозного кондуктора, все уверяли: она такая хорошенькая, что, раз ее увидев, парни теряют голову. Но как будто у дочки тормозного кондуктора есть папаня, тормозной кондуктор на Нью-Йоркской центральной железной дороге, мерзейший тип на свете в отношении дочки, никого близко не подпускает — и ломтик фруктового торта ей не передашь никак!

По факту, этот тормозной кондуктор такой бешеный — только увидит, что ты заигрался с его дочкой, сразу всадит пулю, — вот так Притвора с другими гражданами из Ньюарка, штат Нью-Джерси, заявляли ситуацию сосунку, и все трепетали перед тормозным кондуктором, включая братков, которые как будто не должны были бояться ничего на свете.

При всем при том Притвора как будто был знаком с дочкой тормозного кондуктора и знал график его ночных смен, в такие вечера и ночи дочка тормозного кондуктора оставалась в доме одна, и Притвора в такие вечера, бывало, к ней заглядывал, иногда с кем-то из друзей. Но и Притвора и все остальные говорили, дело опасное, ведь если вдруг тормозной кондуктор явится домой и увидит гостей у дочки, он кого-нибудь тюкнет уж точно.

Ну, с большой вероятностью сосунок желал отправиться к дочке тормозного кондуктора вопреки всему, к тому же Притвора, как правило, присочинял, что дочка тормозного кондуктора где-то видела этого сосунка и мечтала с ним встретиться, примерно как он запудрил мозги Трясогузке, так что в конце концов, поздним вечером, Притвора приводил сосунка к дому, где жила дочка тормозного кондуктора, выбирая окольные, таинственные и тревожные тропы.

Затем в ту минуту, когда Притвора стучал в дверь, вдруг откуда-то выскакивал страшный громила и давай орать на них, и Притвора тогда вскрикивал, мол, это папаня дочки тормозного кондуктора, и бросался бежать, буркнув сосунку, надо сматываться, хотя, как правило, тот понимал и без слов. И, когда сосунок бросался бежать, он слышал выстрелы и, понятно, думал, что тормозной кондуктор палит в него из ствола, но на самом деле это лопались и взрывались вокруг электрические лампочки, и иногда они хлопались об него самого, если метатель электроламп хорошо прицеливался.

Дом, который Притвора обычно использовал для розыгрыша, был старым пустым особняком довольно далеко в пригороде Ньюарка, штат Нью-Джерси, он стоял отдельно, в большом дворе, рядом с лесом, и, когда Притвора бросался бежать, обычно устремлялся в этот лес, и сосунок, понятно, наутек за ним. И вскорости Притвора «пропадал», запутывал следы и возвращался в город, а сосунок часами скитался по лесу, пока не находил дорогу.

Когда наконец сосунок добирался до своей гостиницы, там его всегда встречало много граждан, собравшихся над ним поржать и расколоть на выпивку, и сосунок притворялся, будто ему тоже весело, хотя на самом деле горел ненавистью ко всем насмешникам.

Больше всего смеялся Притвора от этой шутки, когда в холодную зимнюю ночь он бросил в лесу бруклинского паренька по имени Рокко Скарпати — дорогу Рокко не нашел, не выбрался, закоченел и задеревенел, как накрахмаленная сорочка. И, конечно, Притворе пришлось потом немало времени объяснять друзьям Рокко в Бруклине, что их кореша погубил один мороз, и только.

Ну, слушая меня, вы вероятно задаетесь вопросом, откуда берутся сосунки, которые клюют на такую подставу? Но у Притворы в числе жертв этого розыгрыша в Ньюарке, штат Нью-Джерси, были конгрессмен, мировой судья, три агента ФБР, восемнадцать газетных писак, пять профессиональных боксеров и целый ряд братков из разных уголков страны — и таких братков, с кем обычный человек не захочет шутки шутить.

По факту, я слыхал: вначале Притвора прощупывал Курдюка Шераки со ссылкой на дочку тормозного кондуктора, пока не установил, что Курдюк отлично знает этот розыгрыш, и потом Притвора нашел Трясогузку, и вот теперь никто лучше Курдюка Шераки не нахваливал Трясогузке дочку тормозного кондуктора.

Ну, так или иначе, около девяти вечера означенной даты Притвора сказал Трясогузке, мол, тормозной кондуктор уже вышел на смену на Нью-Йоркской центральной железной дороге, так что они могут сесть в автомобиль Притворы и выдвигаться, и я заметил: садясь в автомобиль, Притвора скоренько обшарил Трясогузку — Притворе не нужен сосунок со стволом.

Трясогузка вырядился по этому случаю и к тому же был очень взволнован, и все говорили, какое ему выпало счастье, что он пойдет к дочке тормозного кондуктора, однако Трясогузка вел себя так, словно на самом деле счастье выпало дочке тормозного кондуктора.

Курдюк Шераки и пара ребят из Пенсильвании отправились в дом заранее: навалить лампочек, затаиться и в нужную минуту заорать, а лично я играл в пинокль с Эйби Шумценгеймером, и мы ждали, что получится, хотя Эйби говорил, все это ужасная глупость и недостойно взрослых людей. Но Эйби признался: он и сам будет рад познакомиться с дочкой тормозного кондуктора, если она так прекрасна, как утверждает Притвора.

Когда они оказались за два квартала от пустого особняка в пригороде Ньюарка, штат Нью-Джерси, Притвора велел шоферу, типарю по имени Остроух Акоста, который потом проинформировал меня по нескольким пунктам этой транзакции, припарковаться и ждать, и затем Притвора с Трясогузкой покинули автомобиль, и Притвора, показывая дорогу, пошел по улице впереди и завернул во двор особняка.

Во дворе тесно росли высокие деревья и кустарник, но светила луна, и глаз легко различал предметы вокруг, но в окнах не горел свет, и стояла такая тишина, что вы бы услыхали, как в вашем кармане тикают часы, если, по случаю, они у вас есть.

Ну, держа Трясогузку за рукав пальто, Притвора прошел на цыпочках в ворота и дальше по дорожке, Трясогузка шел рядом тоже на цыпочках; то и дело Притвора останавливался и прислушивался, и разыгрывал он все чудесно: он так часто это проделывал, что теперь вкладывал душу в свою творческую работу.

В общем, Трясогузка по рассказам был полон куража, но, ясное дело, наблюдая за действиями Притворы, он начал слегка нервничать: Трясогузка знал, Притвора не робкого десятка, поэтому ситуация, вынуждавшая Притвору к такой осторожности, выглядела очень опасной.

Когда наконец они подобрались близко к дому, Трясогузка увидел крыльцо, и Притвора поднялся на крыльцо, по-прежнему не отпуская рукав Трясогузки, затем Притвора тихонько постучал в дверь и едва слышно посвистел, и, как раз когда Трясогузка по разным признакам стал понимать, что дом с садом были довольно заброшенным местом, вдруг из-за угла дома выскочил какой-то верзила.

Верзила орал во все горло, сыпал крепкими словечками и среди прочего крикнул:

— А-га-а! Попался! Тебе крышка!

И тотчас раздалось «бах», и затем еще «бах-бах»…

— Мать честная! — воскликнул Притвора. — Это тормозной кондуктор! Беги! Спасайся!

Затем Притвора повернулся и бросился бежать, Трясогузка тоже был готов повернуться и бежать — если такой персонаж, как Притвора, позволил себе драпать, значит, другого выхода не было, но не успел он повернуться, как дверь распахнулась, и Трясогузка почувствовал, что кто-то затаскивает его внутрь, он поднял кулаки и приготовился биться, пока не одолеют. Но тут он услышал голосок куколки:

— Тс-с! — прошептал голосок куколки. — Тс-с!

Поэтому Трясогузка притих, а снаружи все грохотало, верзила орал, и палили бах-бах-бах, удаляясь от дома. Затем шум затих, наступила тишина, и только луна лила свет в окно, на котором не было занавесок; в комнате Трясогузка увидел много беспорядочно разбросанной мебели, кресла, стулья и столики — вверх тормашками.

Далее Трясогузка увидел, что куколка, втащившая его в дом и шепнувшая «тс-с», — не кто иная, как та самая черненькая оладушка, которую он спас из-под колес фургона с пивом, и, понятно, Трясогузка не сколько удивился встрече с ней теперь.

Ну, черненькая куколка улыбнулась ему, и наконец нервы Трясогузки несколько успокоились, и, по факту, он опустил кулаки, которые все еще сжимал, чтобы дорого продать свою жизнь, и тогда черненькая куколка сказала ему:

— Я узнала тебя из окна при свете луны. Я видела, как ты поднимался на крыльцо, и заметила еще каких-то личностей, они прятались в кустах, и, — сказала она, — я поняла, что они не желают тебе добра, поэтому я затащила тебя в дом. Я рада видеть тебя снова, — сказала она.

Ну, Притвора не появился там, где бывал обычно, чтобы поржать над розыгрышем Трясогузки, — напротив, Остроух Акоста вернулся с тревожной новостью, которая вынудила многих граждан отправиться на поиски Притворы, и нашли его во дворе за воротами, лежал он ничком, и, когда перевернули, на его морде все еще сияла та самая кривая улыбка, даже шире, чем прежде, как будто его вдруг ошарашила какая-то потешная мысль.

Итак, нашли Притвору убитым: как будто кое-какие электролампы, которые бахали вокруг него, на самом деле оказались огнем из обрезов, и еще как будто Курдюк Шераки с братками из Филадельфии пускали пули так небрежно, что изрешетили ворота, поэтому Трясогузке повезло, когда он не бросился бежать к воротам следом за Притворой и, по факту, не находился рядом с ним.

А в доме, пока Притвору утаскивали со двора, Трясогузка с черненькой куколкой сидели на перевернутой кушетке в гостиной, в окно без занавесок светила луна, и Трясогузка рассказывал куколке, как сильно ее любит и как верит и надеется, что у нее такие же чувства, — ведь оба были молодые и стояла весна в Ньюарке, штат Нью-Джерси.

— Ну, — говорит Трясогузка, — значит, ты дочка тормозного кондуктора, так? Ну, — говорит он, — хочу заявить, что никто не перегнул твою красоту, когда уверяли: краше тебя на свете нет, и, конечно, я рад, что нашел тебя.

— Но как тебе удалось разузнать мой адрес так быстро? — спрашивает черненькая куколка. — Мы въехали сюда только сегодня утром, — говорит она. — Тебе повезло, что не успели повесить жалюзи. И скажи на милость, — говорит черненькая куколка, — почему ты называешь меня дочкой тормозного кондуктора? Мой папа у всех на слуху, он один из самых известных и заслуженных дирижеров.

Примечания

1

То есть в период Сухого закона, с 1920 по 1933 г. (Здесь и далее — прим. перев.)

2

Оссининг, Даннемора — американские тюрьмы.

3

Трясогузка (америк. сленг) — пытка током, электрошоком; также казнь на электрическом стуле.

4

В прошлом в последнем вагоне поезда находился тормозной кондуктор. По сигналу машиниста он крутил ручку тормоза. Как правило, это был человек огромной силы и большой выносливости. Он работал на открытой тормозной площадке под ветром и дождем.

5

То есть в Северной государственной тюрьме, где содержатся нарушители закона мужского пола.

Content

Деймон Раньон
Дочка тормозного кондуктора

Примечания