Деймон Раньон

Мадам ля Хрома

КАК-ТО вечером дошел я до угла 50-й улицы и Бродвея и вижу: стоит у одного подъезда Дейв Пижон и беседует с обнищавшей испанской куколкой по имени мадам ля Хрома. Вернее, мадам ля Хрома что-то втолковывает Дейву Пижону, и, не поверите, он ее слушает: до меня доносилось его «да-да» — он так отвечает, когда и в самом деле слушает, но это бывает редко.

Зрелище было удивительное донельзя — слушать такую куколку, как мадам ля Хрома, никто бы не стал, тем более Дейв Пижон. По факту, она была просто нищенкой и обыкновенно под мухой. Наверное, уже лет пятнадцать, а то и шестнадцать мадам ля Хрома встречалась мне на Бродвее и на сороковых улицах — порою продавала газеты, порою цветы, и хотя за все эти годы встречалась мне редко, зато всегда будто подогретая джином.

Конечно, никто газет у нее не брал, даже заплатив: газеты у нее обычно были вчерашние, иногда с прошлой недели, и цветы ее никому не были нужны даже после оплаты, цветы ей доставались из похоронной конторы на 10-й авеню, заметно вялые.

По мне, так мадам ля Хрома была просто старой заразой, но отзывчивые братки, такие как Дейв Пижон, всегда подбрасывали ей несколько монет, когда она ковыляла мимо и жаловалась на горькую долю. Она припадала на одну ногу, поэтому ее прозвали мадам ля Хрома, и мне вспоминается, еще много лет назад кто-то рассказывал, что мадам ля Хрома была испанской танцовщицей и очень заметной на Бродвее, но после несчастного случая перестала выступать и из-за любовной передряги пристрастилась к джину.

Вспоминается, кто-то говорил, что мадам ля Хрома считалась даже красавицей в свое время, у нее были слуги и прочее, но то же самое рассказывали о любой бродяжке на Бродвее и о совсем пропащих, будто когда-то у них были башли, поэтому я не придавал значения таким рассказам.

Все же я допускал, что, может, мадам ля Хрома когда-то казалась хорошенькой, между прочим, фигурка у нее была неплохая: пару раз я видел ее тверёзой с убранной головой, и не так уж она плохо выглядела, и если бы ей вдруг пришлось участвовать в конкурсе красоты, никто бы не стал требовать ее дисквалификации.

По большей части она ходила в рваной одежде и разбитых туфлях, и седые волосы свисали со лба, и было ей, может, лет пятьдесят, если дать ей фору. Хотя она и испанка, хорошо говорила по-английски и, по факту, по-английски умела материться не хуже других, за исключением Дейва Пижона.

Ну, когда Дейв Пижон, выслушивая мадам ля Хрома, увидел меня, то махнул мне — пришлось остановиться и подождать, когда она закончит рассказывать и, прихрамывая, удалится. Тогда Дейв Пижон подошел ко мне с весьма озабоченным видом.

— Тут ситуация не из легких, — сказал Дейв. — У старой куклы затыка. Когда-то у нее был ребенок, по имени Юлали, девочка, и она отправила ребенка к сестре, которая живет в маленьком городке в Испании; у мадам ля Хрома не было возможности заниматься ребенком, пока она работала на Бродвее. И теперь ребенок едет сюда. По факту, — сказал Дейв, — ее корабль прибывает в воскресенье, а сегодня уже среда.

— А где папа ребенка? — поинтересовался я у Дейва Пижона.

— Ну, — сказал Дейв, — я не спрашивал у мадам ля Хрома, потому что это нехороший вопрос. Будешь спрашивать, где папа малыша или кто папа малыша, про тебя скажут, что любишь совать нос в чужой огород. В любом случае это не имеет отношения к делу, а дело-то в том, что Юлали, дочурка мадам ля Хрома, приезжает сюда.

— Теперь, — сказал Дейв Пижон, — ребенку мадам ля Хрома уже восемнадцать, и она обручена с сыном очень уважаемого старика испанца голубых кровей, который живет в означенном городке в Испании; так вот, этот очень уважаемый и благородный испанец с вечно любящей женой, и его сын, и сестра мадам ля Хрома — все приезжают с ейной дочуркой.

— Это впрямь как в кино, на полночном сеансе, — сказал я.

— Помолчи-ка минутку, — нетерпеливо ответил Дейв, — захлопни пасть. Думается, этот уважаемый, благородный испанец не желает, чтобы его сын женился на ничтожестве, поэтому приедет сюда посмотреть на мать, на мадам ля Хрома, убедиться, что она на должном уровне. Он думает, что папа ее дочурки умер и в настоящее время мадам ля Хрома замужем за одним из самых богатых и аристократичных людей в Америке.

— Откуда у этого уважаемого и благородного старика испанца подобные мысли? — спросил я. — Ведь он никогда не встречал мадам ля Хрома и даже не видел ее фотографии в нынешнем виде.

— Объясню тебе откуда, — сказал Дейв Пижон. — Мадам ля Хрома писала письма ребенку, в которых рисовала свою шикарную жизнь. Мадам ля Хрома работала уборщицей в роскошном апарт-отеле на Парк-авеню под названием «Марбери», там она брала фирменную почтовую бумагу с конвертами и писала на ней дочурке, писала, что живет в этом «Марбери» и у нее богатый и аристократичный муж. И дочурка отправляла матери письма на адрес «Марбери» — мадам ля Хрома получала их в общей почте обслуги.

— Надо же, — сказал я, — мадам ля Хрома просто старая мошенница, если вот так обманывает людей, особенно уважаемого и благородного старика испанца! Все же, — сказал я, — этот уважаемый и благородный старик испанец просто чурбан набитый, если поверил, что мать годами держалась в стороне от дочурки, особенно если у матери полно башлей — впрочем, мне трудно судить, как работает голова у благородного старика испанца.

— Ну, — сказал Дейв, — мадам ля Хрома говорит, тут главное для наилучшего впечатления на благородного старика испанца, что она держала все эти годы ребенка в Испании, желая воспитать ее во всех отношениях как настоящую испанку, пока не повзрослеет. Но я полагаю, благородный старик испанец далеко не светлая голова, между прочим, — сказал Дейв. — Мадам ля Хрома говорит, он всю жизнь прожил в городке, где ни у кого в ванных комнатах нет водопровода.

— Но вот к чему я веду, — сказал Дейв, — мы должны поселить мадам ля Хрома в роскошных апартаментах в апарт-отеле «Марбери» и с ней богатого, аристократичного субъекта как мужа на время, когда приедет ее дочурка — иначе, если благородный старик испанец увидит, что мадам ля Хрома просто ничтожество, сто к одному, отменит помолвку сына с дочуркой мадам ля Хрома и разобьет сердце многим людям, в том числе собственному сыну.

Мадам ля Хрома уверяет меня, что дочурка сходит с ума по молодому кренделю, а он по ней, а у нас в городе и без них полно разбитых сердец. Я знаю, кто нам предоставит апартаменты, а ты приведи ко мне Судью Генри Дж. Блейка, как богатого и аристократичного мужа, короче, как мужа.

Ну, за Дейвом Пижоном я знал немало безумных выходок, но такой безумной затеи еще не было. И я знал, нет смысла спорить, если он чего задумал, а то развернется и вмажет в нюх, да и нечего спорить о чем-то таком, из-за чего можно получить тумака в нюх, особенно от Дейва Пижона.

Поэтому я отправился на поиски Судьи Генри Дж. Блейка как будущего мужа мадам ля Хрома, хоть и с сомнением, что Судья Генри Дж. Блейк пожелает стать чьим-то мужем вообще, тем более мужем мадам ля Хрома, когда достаточно покрутится с ней, поскольку Судья Генри Дж. Блейк — элегантно одетый старик.

Если посмотреть на Судью Генри Дж. Блейка, на его седины, пенсне и брюшко, можно подумать, что он из важных людей. Ну, ясное дело, Судья Генри Дж. Блейк никакой не судья и судьею никогда не был, а прозвали его Судьей, потому что похож на судью — и говорит медленно, и вставляет много длинных слов, которые мало кто понимает.

Мне рассказывали, что в прошлом у Судьи Генри Дж. Блейка было много башлей, его хорошо знали на Уолл-стрит и он был важной персоной на Бродвее, но случилось ему несколько раз прогадать на рынке, и остался на мели, как обычно бывает, когда твои прогнозы не сбываются. Чем теперь Судья Генри Дж. Блейк зарабатывал на жизнь, никто не знал: он как будто ничем особенно не был занят, но все же находил какой-то скромный доход в любые времена.

То и дело он отправлялся в океанское путешествие с такими, как Мелкий Мануэл и другими хмырями, плавающими на кораблях, играл с ними в бридж и прочее, когда был им нужен. Частенько в плавании, когда Мелкий Мануэл сталкивался с кем-то, кого не мог обмишурить, он призывал Судью Генри Дж. Блейка — обыграть такого фрукта по-честному, хотя, конечно, Мелкий Мануэл предпочитал обмишурить, нежели обыграть по-честному. Почему так, не скажу, но вот таким был Мелкий Мануэл.

Во всяком случае, назвать никчемным Судью Генри Дж. Блейка было невозможно, тем более что он носил хорошую одежду со стоячим воротником и котелок, и по большей части люди считали его очень приятным стариком. Я не помню с его стороны невежливого поведения, и он всегда очень любезно говорил мне «привет».

Несколько часов у меня ушло на поиски Судьи Генри Дж. Блейка, в конце концов я нашел его в бильярдной «Дерлиз» — за пулом с приезжим из Провиденса, штат Род-Айленд. Как я понял, Судья играл с приезжим из Провиденса по пять центов за шар: когда я вошел в зал, Судья проигрывал тринадцать шаров — конечно же, Судья желал приезжему из Провиденса выиграть по пять центов за шар, чтобы потом убедить его сыграть, может быть, по двадцать пять за шар: у Судьи была смекалка что надо.

Когда я вошел, Судья как раз промазал лузу, такой шар забивают с закрытыми глазами, но только я дал понять, что у меня к нему разговор, Судья развернулся и один за другим забил в лузы все шары на столе — последний удар был триплетом, перед которым бы помедлил и задумался даже Альфредо де Оро[1], но в пуле Судья — старый волк.

Потом он очень сожалел, что я заставил его поторопиться — после триплета приезжий из Провиденса уже не стал бы с ним играть даже на интерес, а ведь он весьма ему подходил как партнер, между прочим.

Теперь, когда я рассказал Судье Генри Дж. Блейку, о чем с ним желает побеседовать Дейв Пижон, волнение его поулеглось, но, конечно, для Дейва Пижона он был готов сделать все что угодно, потому что знал: дружкам, которые не желают для Дейва Пижона сделать все что угодно, в жизни частенько не везет. Судья сказал, боится, что муж из него не получится — он уже несколько раз пробовал, и все насмарку, но поскольку в этот раз ничего серьезного не предполагается, то он постарается. В любом случае, сказал Судья Генри Дж. Блейк, аристократичности ему не занимать, она ему дана от природы.

Ну, когда Дейв Пижон брался за какое-то мероприятие, он действовал на удивление быстро. Первым делом он отправил мадам ля Хрома к мисс Билли Перри, теперь его вечно любящей жене, которую он нашел среди отбивающих чечетку в клубе мисс Мизури Мартин «Шестнадцать ноль-ноль», и мисс Билли Перри обратилась за помощью к мисс Мизури Мартин.

Мисс Мизури Мартин очень обрадовалась: больше всего на свете она любила совать нос в чужие дела, все равно какие, но здесь она очень помогла, между прочим, хотя вначале ее чуть не со скандалом уговорили не разбалтывать о затее Вальдо Винчестеру, газетному писаке, а то бы он тотчас напечатал заметку в «Морнинг айтем» с упоминанием имени мисс Мизури Мартин. Мисс Мизури Мартин не пропускала случая напомнить о себе на страницах прессы.

Итак, сообща мисс Билли Перри и мисс Мизури Мартин одели мадам ля Хрома, как куклу, во множество новых одежек и привели ее в один из модных салонов красоты, и оттуда она вышла, очень сильно переменившись. Потом я слышал, что мисс Билли Перри и мисс Мизури Мартин даже повздорили, потому что мисс Мизури Мартин хотела покрасить волосы мадам ля Хрома в такой же цвет, как у нее самой, то есть светло-коричневый, и хотела купить ей такие же платья, какие носит сама мисс Мизури Мартин, и мисс Мизури Мартин пришла в негодование, когда мисс Билли Перри сказала «нет» — в общем, обе вовсю старались, чтобы мадам ля Хрома выглядела как леди.

Рассказывали, что мисс Мизури Мартин даже подумывала залепить по харе мисс Билли Перри в ответ на ее отказ, но вовремя вспомнила, что мисс Билли Перри теперь вечно любящая жена Дейва Пижона, и никто у нас в городе не рискнет залепить по харе вечно любящей жене Дейва, кроме, может, самого Дейва.

Не успели мы оглянуться, как мадам ля Хрома въехала в роскошные апартаменты о восьми-девяти комнатах в «Марбери», и вот как это получилось: один из главных клиентов Дейва Пижона по шампанскому — крендель по имени Родни Б. Эмерсон, владелец апартаментов, но сейчас он отдыхал в Ньюпорте на летней хате с семьей или с вечно любящей женой.

Этого Родни Б. Эмерсона хорошо знали на Бродвее, он легко тратил башли и затевал всякие хохмы, и его любили наши братки. Вдобавок он чувствовал себя в долгу перед Дейвом Пижоном: Дейв продавал ему хорошее шампанское, тогда как большая часть других братков пытались всучить ему нечто худшего качества, чем могли бы прислать, и, само собой, Родни Б. Эмерсон ценил такое доброе отношение.

Он был низенький толстяк с круглым, красным личиком, раскатисто хохотал, такому кренделю Дейв Пижон мог позвонить на виллу в Ньюпорт, обрисовать ситуацию и спросить разрешения воспользоваться апартаментами, что и сделал Дейв. Толстяку Родни Б. Эмерсону затея ужасно понравилась, и он сказал Дейву:

— Ты не только можешь воспользоваться квартирой, Дейв, но еще я приеду и помогу тебе все устроить. И тебе не придется объясняться со всеми в «Марбери», если я приеду.

Так что он примчался из Ньюпорта и принял участие в затее Дейва Пижона, и я хочу сказать, что все участники всегда будут тепло вспоминать Родни Б. Эмерсона и никто больше никогда не станет подсовывать ему бормотуху вместо настоящего шампанского, даже если он будет покупать не у Дейва Пижона, а у кого другого.

Итак, все должно было происходить в субботу и ждали прибытия корабля из Испании, и вот Дейв Пижон нанял большой лимузин, посадил за руль своего шофера Лапшу Сэма, отказываясь от постороннего водителя — не ровен час сболтнет, что машина нанятая. Мисс Мизури Мартин хотела отправиться на пристань вместе с мадам ля Хрома и взять с собой джазовый оркестр «Хай-Хай-Бойз» из своего клуба «Шестнадцать ноль-ноль», и устроить бурную встречу, но ни у кого эта идея не вызвала энтузиазма. Поехать должны были только мадам ля Хрома и ее муж Судья Генри Дж. Блейк и еще мисс Билли Перри, хотя Судья некоторое время настаивал: надо взять Мелкого Мануэла — ему хотелось иметь кого-то рядом, кто шепнет ему на ухо, если над ним как мужем начнут подтрунивать по-испански, а Мелкий Мануэл — что твой испанец.

В то утро, когда все отправились встречать судно, Судье Генри Дж. Блейку впервые представили его хорошенькую, вечно любящую жену, мадам ля Хрома, — к этому времени мисс Билли Перри и мисс Мизури Мартин настолько вычистили мадам ля Хрома, что смотрелась она и вовсе неплохо.

По факту, смотрелась первоклассно, тем более трезвая и утверждавшая, что от джина отказалась навсегда.

Судья Генри Дж. Блейк и в самом деле изумился ее приятному виду, он-то все время думал, что она окажется вороной.

По факту, Судья Блейк махнул пару стаканчиков для успокоения нервов перед пыткой, как он выразился, прежде чем ехать на пристань. Благодаря принятым стаканчикам, красивому платью и отменному марафету усилиями мисс Билли Перри и мисс Мизури Мартин, мадам ля Хрома предстала перед Судьей и в самом деле в приятном виде. Далее мне рассказывали, что встреча на пристани мадам ля Хрома с дочуркой была очень сердечной, и когда уважаемый и благородный старик испанец и его жена, и их сын, и сестра мадам ля Хрома — все тоже вступили в действие, то пролитых слез хватило, чтобы всплыли все испанские линкоры, которые мы однажды потопили. Даже мисс Билли Перри и Судья Генри Дж. Блейк всплакнули по первому разряду, хотя судья, быть может, прослезился скорее от выпитого для храбрости, чем от самой встречи.

И все-таки мне рассказывали, что старик Судья отлично справлялся с ролью, осыпал поцелуями дочурку мадам ля Хрома, пожимал руку уважаемому и благородному старику испанцу, его жене и сыну, и сестру мадам ля Хрома обнял так крепко, что она невольно высунула язык.

Оказалось, что у уважаемого и благородного старика испанца седые виски и носит он титул графа, по-ихнему «конте», и звать его Конте де Как-то, так что его вечно любящая жена — «контесса», по-нашему — графиня, и их сын, очень приятный тихий молодой кавалер, с какой стороны ни посмотри, и краснеет от всякого взгляда. А дочурка мадам ля Хрома была так хороша, что множество молодых людей позавидовали бы Судье Генри Дж. Блейку в роли отчима: он знай себе чмокал дочурку мадам ля Хрома по любому поводу. Мне не приходилось встречать молодую пару приятнее этой, и всем было видно, что они очень любят друг друга.

Сестра мадам ля Хрома была не такая кукла, чтобы изводить меня, на мой вкус, к тому же очень старая, но вела себя она тихо. Никто из заморских гостей совсем не говорил по-английски, так что по дороге в город мисс Билли Перри с Судьей Генри Дж. Блейком сопровождали их просто молча. В любом случае Судья отвалил, как только приехали в «Марбери»: чуток подустал играть мужа. Он сказал, ему надо скатать в Питтсбург — прикупить четыре или пять угольных шахт, но обещал вернуться на дру гой день.

Пока что все шло отлично, и лучше бы не вмешиваться от греха подальше, но Дейву Пижону вынь да положь — надо назавтра закатить большой прием. Я посоветовал Дейву Пижону отказаться от затеи — не ровен час, что-нибудь случится и перебьет наше покерное «каре», но он не желал слушать, тем более что Родни Б. Эмерсон был в городе и мечтал устроить вечеринку, ему хотелось попить хорошего шампанского, которое доставили к нему в апартаменты.

Более того, мисс Билли Перри и мисс Мизури Мартин очень взъелись на меня, когда узнали про мой совет, ведь обе накупили новых платьев со счета Дейва Пижона, пока одевали мадам ля Хрома, и теперь хотели шикануть в этих платьях на людях. Так что близился большой прием.

Я попал в «Марбери» около девяти часов: дверь в апартаменты мадам ля Хрома мне открыл не кто иной, как Мохнорылый, швейцар из клуба мисс Мизури Мартин «Шестнадцать ноль-ноль». К тому же он был облачен в форму швейцара клуба «Шестнадцать ноль-ноль», и еще — чисто выбрит. Я сказал Мохнорылому «привет», он только молча поклонился и забрал мою шляпу.

Затем я увидел Родни Б. Эмерсона, в вечернем костюме, и в ту же секунду он заорал:

— Мистер О. О. Макинтайр![2]

Ну конечно, я не мистер О. О. Макинтайр и никогда не представлялся мистером О. О. Макинтайром, да и сходства никакого с мистером О. О. Макинтайром у меня нет, все-таки я довольно неплохо выгляжу, и я стал было возражать Родни Б. Эмерсону, но он прошептал:

— Послушай, — прошептал он, — нам в этой истории нужны громкие имена: произвести впечатление на этих людей. Наверное, в Испании они читают газеты, и у нас они встретятся с персонажами, которые мелькают в газетах, пусть думают, что мадам ля Хрома важная персона, раз у нее на вечеринке звучат такие имена.

Затем он взял меня под руку и повел к группе людей в углу комнаты — по размерам как зал ожидания на Центральном вокзале Нью-Йорка.

— Мистер О. О. Макинтайр, большой писатель! — представил меня Родни Б. Эмерсон, и в следующую минуту я пожимал руки графа и графини, их сына, мадам ля Хрома и ее дочурки, руку сестры мадам ля Хрома и, наконец, руку облаченного во фрак Судьи Генри Дж. Блейка, он едва меня заметил. Наверное, у Судьи Генри Дж. Блейка вскружилась голова: он больше не узнавал того, кто помог ему получить эту роль; и все-таки у него не отнимешь, Судья во фраке выглядел великолепно, раздавал поклоны и всем улыбался своей кривой улыбкой.

На мадам ля Хрома было черное платье с большим вырезом и множество бриллиантовых колец и браслетов, которые мисс Мизури Мартин настоятельно навесила на нее, впрочем, как мне потом рассказывали, за этими бриллиантами наблюдал Джонни Бранниган, легаш в штатском, мисс Мизури Мартин наняла его для охраны ювелирки. Я тогда задавался вопросом, для чего здесь Джонни, и подумал, что он друг Дейва. Нет, мисс Мизури Мартин не шляпа какая-нибудь, хотя и отзывчивая.

Любой человек, кто бы теперь ни посмотрел на мадам ля Хрома, мог бы поставить на кон сто тонн яванского кофе, что не ютилась она в конуре в подвале на 10-й авеню и не лакала джин в свое время. Ее седые волосы были забраны в высокую прическу и скреплены большим испанским гребнем, и она напоминала мне картину, которую я где-то видел, сейчас не вспомню где. И дочурка ее, Юлали — в белом платье, молоденькая куколка — была так хороша, как только возможно, и уж в том, что Судья Генри Дж. Блейк выкрадывал поцелуи, упрекать его никто бы не стал.

И вскоре я услышал, как Родни Б. Эмерсон возопил:

— Мистер Вилли К. Вандербильт![3]

И появился не кто иной, как Шкап Коптила, и Родни Б. Эмерсон подвел его к нашей группе и представил.

Рядом с Судьей Генри Дж. Блейком стоял Мелкий Мануэл и графу с графиней и прочим объяснял по-испански, что Вилли К. Вандербильт — очень крупный миллионер, и граф с графиней слушали как будто с заметным интересом, впрочем, конечно, для Шкапа Коптилы мадам ля Хрома с Судьей Генри Дж. Блейком были мелюзгой, а дочурка мадам ля Хрома с молодым кавалером смотрели только друг на друга и больше ни на кого.

Затем я услышал:

— Мистер Эл Джолсон![4]

И вошел не кто иной, как Тони Бертаццола из «Клуба цыпочек», он так же был похож на Эла, как я — на О. О. Макинтайра, то есть никак. Затем вошел «Его Высокопреподобие Джон Роуч Стратон»[5], который смахивал на Скитса Боливара, и потом — «Достопочтенный мэр Джеймс Дж. Вокер»[6] — и кто же это был, как не Весельчак Чарли Бернстайн.

«Мистер Отто Г. Кан»[7] оказался Рыжим Рочестером, а «мистер Хейвуд Браун»[8] — Греком Ником, который спросил меня потихоньку, кто такой Хейвуд Браун, и очень обиделся на Родни Б. Эмерсона, когда я рассказал ему про Хейвуда Брауна.

Наконец, донесся порядочный шум от дверей, и Родни Б. Эмерсон объявил «Мистер Герберт Байард Своп»[9] — особенно громогласно, так что все обернулись и видят: это не кто иной, как Бледнолицый Малыш. Он тоже отвел меня в сторону и пожелал узнать, кто такой Герберт Байард Своп, и после моего объяснения Бледнолицый Малыш так возгордился, что даже не пожелал разговаривать со Смертником Донеганом, воплощавшим всего-то «мистера Вильяма Малдуна»[10].

Ну, на мой взгляд они переборщили, объявив:

— Вице-президент Соединенных Штатов, Почтенный Чарльз Кёртис![11]

Тут в комнату влетел Макаронник Майк, и когда я сказал об этом Дейву Пижону, который бегал туда-сюда, распоряжаясь приемом, он ответил:

— Ну, если не знаешь, что это Макаронник Майк, как ты узнаешь, что он не вице-президент Кёртис?

Однако мне показалось, что все это было в высшей степени неуважительно к нашим ведущим гражданам, особенно когда Родни Б. Эмерсон выкрикнул:

— Достопочтенный комиссар полиции мистер Гровер А. Уэйлен![12]

И в комнату влетел Дикий Вильям Вилкинс, значившийся тогда в розыске в нескольких местах по разным кражам. Дейв Пижон взял Дикого Вильяма под личную ответственность и удалил револьвер из кармана его штанов, поскольку гостей ждали без стволов: это было строго социальное мероприятие.

Я наблюдал за графом с графиней и не заметил, чтобы громкие имена производили на них впечатление, но потом я узнал: в своем городке в Испании они не получали газет, кроме местной газетенки, печатавшей только местные новости. По факту, графу с графиней было даже скучно, хотя граф очень оживился и глаза его заблестели, когда в комнату вплыло множество куколок. Это в основном были куколки из клуба мисс Мизури Мартин «Шестнадцать ноль-ноль» и из «Теплого уголка», но Родни Б. Эмерсон представил их как «Софи Таккер»[13], «Теду Бару»[14], «Джинн Иглс»[15], «Хелен Морган»[16], «Тетушку Джемайму»[17] и так далее.

Ну, очень скоро появился джазовый оркестр «Хай-Хай-Бойз» от мисс Мизури Мартин, и вечеринка стала набирать обороты, особенно когда Дейв Пижон уговорил Родни Б. Эмерсона выставить марочное виноградное. Вот уже и танцы пошли, и все веселились, включая графа с графиней. По факту, когда граф пропустил пару бокалов виноградного вина, он оказался милым выпивохой, хоть никто и не понимал, что он говорит.

Ну а Судья Генри Дж. Блейк был как на крыльях. Теперь уже все видели, что Судья начинает верить, будто прием проходит на высшем уровне и будто в действительности он принимает знаменитостей у себя дома. Когда за галстук пожилого Судьи заливают кварту доброго вина, он поверит во что угодно. Вскоре он уже до одури танцевал, и затем я смотрю: он кругами ходит вокруг мадам ля Хрома.

Примерно в полночь Дейв Пижон был вынужден пойти на кухню — уладить побоище из-за игры в кости, но в остальном все проходило очень мирно. Кажется, «Герберт Байард Своп», «Вице-президент Кёртис» и «Гровер Уэйлен» начали бросать кости, к ним присоединился «Его Высокопреподобие Джон Роуч Стратон» и обставил их за четыре броска, но вскоре они поняли, что «Его Высокопреподобие Джон Роуч Стратон» кидал шулерские кости, и тогда они надавали по шеям «Его Высокопреподобию Джону Роучу Стратону», и Дейв Пижон должен был их разнимать.

Вскоре я стал подумывать отчалить и решил найти графа с графиней — пожелать им доброй ночи, но граф все еще танцевал с мисс Мизури Мартин, и мисс Мизури Мартин что-то без умолку несла графу, и ей было по барабану, понимает ли граф хоть слово. Дайте мисс Мизури Мартин открыть рот, и плевать она хотела, кто понимает, кто нет.

Графиня стояла в углу с «Гербертом Байардом Свопом», то есть с Бледнолицым Малышом, он расспрашивал ее, пользуясь ломаной латынью и знаками, можно ли найти в Испании хорошего банкомета в «двадцать одно», и, разумеется, графиня начисто не понимала, о чем он толкует, и я пошел искать мадам ля Хрома.

Она сидела одна в темноватом углу, и на самом деле я не разглядел склонившегося над ней Судью Генри Дж. Блейка, пока не подошел чуть не вплотную, так что не мог не услышать слов Судьи.

— Я все думал эти два дня, — сказал он, — вспомнишь ли ты меня… Ты знаешь, кто я?

— Я помню тебя, — отвечала мадам ля Хрома. — Я помню тебя, ох, очень хорошо, Генри. Как тебя забыть? Но я не думала, что ты узнаешь меня после стольких лет.

— Двадцать лет минуло с тех пор, — молвил Судья Генри Дж. Блейк. — Ты была прекрасна тогда. Ты и сейчас прекрасна.

Ну, я вижу, марочное вино классно замутило Судью Генри Дж. Блейка, раз он выступает с такими замечаниями, хотя, между прочим, в полусвете, с улыбкой на лице, мадам ля Хрома выглядела совсем неплохо. И все же хотелось бы представить их себе с меньшим бременем прожитых лет.

— Ты сама во всем виновата, — сказал Судья Генри Дж. Блейк. — Ты взяла и вышла за того жгучего баклана, и вот что получилось!

Вижу, ни к чему мне встревать, когда мадам ля Хрома и Судья Генри Дж. Блейк вот так вспоминают былое, поэтому я решил попрощаться с молодыми и отвалить, но пока искал дочурку мадам ля Хрома с ее кавалером, наткнулся на Дейва Пижона.

— Ты их здесь не найдешь, — сказал Дейв. — Их сейчас венчают в церкви Сент-Мэлэки, и рядом с ними стоят моя вечно любящая жена и Шкап Коптила. Вчера днем мы раздобыли лицензию на их брак. Разве можно себе представить пару молодых сосунков, откладывающих женитьбу до конца кругосветного путешествия?

Ну, конечно эта беглая свадьба вызвала огромное волнение минут на десять, но в понедельник граф с графиней, молодые и сестра мадам ля Хрома отбыли на поезде в Калифорнию, продолжая кругосветное путешествие, и после этого нам осталось обсуждать только Судью Генри Дж. Блейка и мадам ля Хрома, которые тоже женятся и отправляются в Детройт, где, по утверждению Судьи Генри Дж. Блейка, его брат, подрядчик по водопроводу, даст ему работу, хотя лично я считаю, что Судья Генри Дж. Блейк задумал под сурдинку пригонять виски из Канады. Я не поверю, что Судья Генри Дж. Блейк станет связываться с водопроводными трубами.

Ну, вот и вся история, разве что несколько дней спустя Дейв Пижон появился с длинным списком в руке, он горел негодованием.

— Если каждую вещь по списку не вернут владельцам тех или иных апартаментов в «Марбери», откуда их унесли во вторник вечером, всем таким разобью сопло, — сказал Дейв. — Я считаю глубоко оскорбительными такие случаи на моих социальных мероприятиях, и все должно быть возвращено немедленно. Особенно, — сказал Дейв, — рояль ребенка, который унесли из апартаментов 9 «Д»[18].

Примечания

1

Альфредо де Оро (1863–1948) — кубинский бильярдист. (Здесь и далее — прим. перев.)

2

Оскар Одд Макинтайр (1884–1938) — обозреватель в нью-йоркских газетах 1920 и 1930-х гг.

3

Вилли Киссам Вандербильт III (1878–1944) — энтузиаст мотоспорта и яхтсмен, из богатейшего семейства Вандербильтов.

4

Эл Джолсон (1886–1950) — эстрадный певец и киноактер.

5

Джон Роуч Стратон (1875–1929) — баптистский священник, противник теории эволюции.

6

Мэр Джеймс Джон Вокер (1881–1946) — мэр Нью-Йорка, либеральный демократ.

7

Отто Герман Кан (1867–1934) — банкир, коллекционер, филантроп, покровитель искусств.

8

Хейвуд Браун-младший (1888–1939) — спортивный журналист.

9

Герберт Байард Своп-старший (1882–1958) — нью-йоркский издатель и журналист, трижды лауреат Пулитцеровской премии за репортажи.

10

Билл А. Малдун (1845–1933) — чемпион по классической борьбе.

11

Чарльз Кёртис (1860–1936) — сенатор и вице-президент США (1929–1933).

12

Гровер Алоизиус Уэйлен (1886–1962) — политик, бизнесмен, общественный деятель в Нью-Йорке в 1930—1940-х гг.

13

Софи Таккер (1886–1966) — американская певица, актриса, комедиантка. Одна из самых популярных звезд эстрады первой половины XX в.

14

Теда Бара (1885–1955) — одна из самых популярных американских актрис немого кино и одна из первых секс-символов; в числе первых воплотила на экране образ женщины-вамп.

15

Джинн Иглс (1890–1929) — американская актриса, популярная на Бродвее, одна из «Девушек Зигфелда» — в его серии ревю «Зигфелд Фоллиз».

16

Хелен Морган (1900–1941) — американская певица и актриса, выступала в ночных клубах в 1920—1930-х гг.

17

«Тетушка Джемайма» — торговая марка продуктов питания в воплощении Нэнси Грин (1834–1923), первой афро-американской модели, нанятой для торговой марки.

18

По мотивам рассказа в 1933 г. режиссер Фрэнк Капра снял фильм «Леди на день» («Lady for a Day»), в 1961 г. он же сделал ремейк «Пригоршня чудес» («Pocketful of Miracles»). В 1980 г. по мотивам рассказа снят фильм «Графиня рынка сладостей» («Die Grafin vom Naschmarkt»), Австрия-ФРГ, 90 мин. В 2021 г. Олег Данилов по мотивам фильма 1933 г. поставил спектакль «Леди на день» в Театре Российской армии.

Content

Деймон Раньон
Мадам ля Хрома

Примечания