Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30

Глава 1

Королевский дворец, Вульфонгия

Сидеть на троне оказалось труднее, чем он помнил. Колени дрожали, спина ныла, тело отказывалось подчиняться. Но он сидел. Сидел, как король. Как хозяин.

Король Вульф медленно поправляет грибы, расползшиеся по его плечам и лицу. Пальцы шаркают по коже, осторожно отгибая мицелий, пробившийся даже сквозь бороду. Один из грибов сочится влагой — проклятая дрянь, растущая прямо в нём.

— Где мой сын, вассал? — хрипло спрашивает он, устремив мутный, но по-прежнему властный взгляд на молодого вульфонга, замершего перед ним в изумлении.

Тот не сразу отвечает. У него отвисла челюсть — король же давно уже не покидал постель, лишь бредил, стонал, гнил живьём. А тут — сел на трон сам, без носилок, да ещё командует, старый пень.

Юный вассал был предан принцу Герпесу. Он понимал: если Герпеса освободят — тот не обрадуется, что старик-король снова раздувает щёки, вникает в королевские дела и пытается приказывать.

— Ваше Величество… — осторожно начинает вассал, склоняя голову. — Принц Герпес взят в плен в Перьяндаре во время переговоров с королём Павлинархом и конунгом-королём Вещим-Филининовым.

Король Вульф медленно шевелит плечами. Грибы, покрывающие его кожу, дрожат, будто от злобы хозяина. Он закашливается. От кашля мицелий трясётся, задевает лицо, вызывает раздражение. Один из грибов лопается, источая мерзкий тёплый пар.

— Павлинархом?.. Этими пернатыми?.. — сипит он, в голосе — всё ещё металл, хоть и ржавый. — Какого хрена…

Он снова закашливается — громко, хрипло, так, будто в лёгких у него давно поселились те же самые грибы. Когда-то он, Вульф, посмел дерзить Высшему Грандмастеру из Организации. Друид в ответ подарил зарвавшемуся корольку грибное проклятие, и с тех пор ни один Целитель не смог вырезать его, ни одна магия не сумела очистить, и именно пользуясь бессилием отца, его ослабленным положением и подтачиваемой авторитетностью Герпес шаг за шагом прибрал к рукам власть в королевстве. Это вассал понимал прекрасно, а вот сам Вульф — не до конца.

И вдруг король взрывается:

— Вассал, ты слышал? Я спрашиваю, какого хрена! — рычит он, срываясь на рёв. — При моём правлении пернатые бы не посмели такое вытворять и пленить моего сына!

— Ваше Величество… — осторожно продолжает вассал, будто ступает по гнилым, предательским доскам, — дело не только в павлинари. Как я сказал, принца взял в плен конунг Данила. Именно к нему направлялся принц Герпес на переговоры по поводу помолвки с принцессой Шакхарии Айрой.

Король Вульф резко поднимает голову.

— Конунг Данила⁈ — сипит он голосом, больше похожим на утробное рычание. — Этот безрогий тавр⁈

— Именно так, — отвечает вассал, по-прежнему не поднимая взгляда. Он склонил голову, и Вульф не замечает — у него дёргаются уголки губ в презрительной улыбке.

Вульф бурчит что-то возмущённо, не понимая всей картины. Герпес всегда держал его в неведении, чтобы старый король не смог вернуть власть в свои больные руки.

А ведь Вульф не знал, что этот самый Данила — никакой не уродливый тавр без рогов, как ему рассказывал сын, а иномирянин с проклятым рангом Грандмастера. Его влияние расползается по Материку необратимо. И Филинов мешал планам принца как никто другой. Герпес хотел обручиться с принцессой Айрой, хотел привязать через неё к себе Шакхарию, а там и продолжить экспансию Вульфонгии на другие расы Боевого материка за счёт пополнения шакхаров. Да именно потому принц и заключил союз с Островом некромантии, чтобы получить оружие и сильных некромантов. Да только этот Данила выдернул у него землю из-под ног. Сначала что-то устроил на Острове, и некроманты не смогли высадиться на Материке. Потом Филинов схватил в плен самого Герпеса, хотя принц подготовил кучу диверсий для устранения первого. Вассал всё это знает, но королю нельзя говорить — таков приказ Герпеса.

— Каким образом безрогий тавр смог пленить моего сына⁈ — рявкает Вульф возмущённым от непонимания голосом. — Герпес что, совсем дурак⁈

Вассал вздрагивает. Герпес, конечно, сам загнал себя в ловушку. Он так усердно принижал конунга Данилу в глазах отца — выставлял его выскочкой-менталистом, бесклыкастым пустышкой — чтобы Вульф не встревал в его игры и не мешал устранению опасного соперника, что теперь сам стал жертвой собственных выдумок. Старый, обросший грибами король всерьёз уверился, будто его сын-принц — наивный дурачок, который умудрился проиграть некоему шуту. А раз так — может статься, он решит и короны его лишить.

— Конунг использовал очень хитрый способ, Ваше Величество, — вассал пытается оправдать неудачу принца.

— Да какой, к хренам, хитрый способ⁈ — срывается Вульф и рявкает, как в молодые годы. — Моего сына смог захватить какой-то слабак.

Он медленно, с усилием выпрямляется. Пальцы впиваются в подлокотники, спина ноет, но голос уже не хрип — это рык.

— Собирайте войска, — глухо выдыхает старик. — Готовьте наступление на границу Перьяндара. Пусть вспомнят, что такое гнев короля Вульф.

* * *

Долго не мучаюсь. Я выпускаю короткий, острый, как игла, псионический импульс. Волна ментальной энергии пронзает Герпеса. Он дёргается, глаза его расширяются, зрачки вспыхивают. Всё. Вскрыто.

Вообще, с ментальной защитой на Боевом материке всё обстоит удручающе — почти у всех, за редким исключением тавров, да и тех от маломальской беды оберегают мои родовые телепаты. В остальном — техники здесь примитивны, что, впрочем, неудивительно: сам Материк с его зверорасами существует относительно недавно, а изоляция морем сильно ограничивает развитие. Боевые школы у местных построены, в основном, на природных данных и грубой силе, на врождённой выносливости, на рефлексах, закалённых в драках и набегах. А вот с ментальной защитой — беда. Тут мало тренировки, ещё меньше практики, и почти совсем нет аналитики. Думать не любят, наблюдать не умеют, а уж собирать данные — так вообще не их путь. Зато мой. Я, в отличие от них, думаю. Слежу. Вскрываю. Стольких уже телепатов разобрал, что и сам себе удивляюсь. Хе-хе.

Я вхожу глубже в сознание Герпеса. Легко, почти без сопротивления. Повсюду запах страха. Вязкая, липкая паника. Принц боится не боли. Он боится, что я увижу то, как он тайно пытался убрать меня. Несколько попыток, часть — неуклюжие. Он сам себе это объяснял как «стратегию». На деле — обычная злоба труса.

Ну, также принц пытается спрятать мысли об Айре. Грязные, гнилые, переполненные уязвлённой гордостью. Он хотел, чтобы моя избранница умерла просто потому, что она его отвергла. Лучше убить, чем принять отказ. Вот он, будущий монарх Вульфонгии.

— Ну ты и скотина, — произношу мысленно, всматриваясь в его метущийся разум. Он чувствует моё присутствие, как чужака в черепе. И не может ничего сделать.

— Слушай, конунг, это не правда! — блеет Герпес. — Это же всего лишь… сны. Мне это приснилось, да!

— Ой, да кого ты пытаешься обмануть, — хмыкаю. — Думаешь, я не отличу сны от намерений? Хреновые у вас менталисты, коли они тебе не объяснили, как работает настоящая телепатия. И ты ещё считаешь себя гением стратегических ударов и политических игр? Угу… — качаю головой.

В принципе я не удивлён вообще ни капли. То, что у Герпеса в голове зловонная каша из комплексов, грязи и мелкой мстительности, — догадаться несложно. Сейчас просто увидел подтверждение. Конкретные кадры, детализированные намерения, визгливые желания. Это даже не интересно.

Пришёл-то я за другим, и, получив это, выныриваю из его сознания и бросаю сухо:

— Вот и всё.

Лицо его становится серым, губы дрожат.

— Филинов, ты хоть дай объясниться! — просит принц. — Меня вообще нельзя взламывать! Я — фактически король Вульфонгии, у нас на Боевом материке не принято без войны ломать щиты королей! Я бы тебя тоже не взламывал…

Я больше не смотрю на него. Он того не стоит. Всё уже сделано. Говорю в сторону, буднично, как дежурную фразу на выходе:

— Ну что ж, сидите, отдыхайте, Ваше Высочество.

Разворачиваюсь и спокойно выхожу из темницы.

* * *

Темница, Королевский дворец Перьянадара

Принц Герпес выдохнул с облегчением. Он едва верил в своё везение. Даже пощупал себя, а то вдруг он уже призрак и не заметил своей кончины в виде ментального шприца в мозг.

«Нет, не убил меня…»

Король Данила не убил. Несмотря ни на что. Несмотря на то, что увидел всё: покушения, подставу с оленем, подкинутую под машину мину, поручение патрульным в Вульфонгии; и не менее опасное — садистские фантазии об Айре. Вот тут у любого могло вскипеть.

Он ощущал себя человеком, прошедшим по лезвию. Миллиметр в сторону — и тебя нет. Ни останков, ни имени. Только выжженный до пустоты мозг.

Герпес опустился с узкой лавки на пол. Резко, почти рухнув. Привалился спиной к прохладной каменной стене и закрыл глаза. Вдох. Выдох.

Кап.

Он дёрнулся.

Кап… кап… кап…

Герпес начал метаться глазами по потолку, по углам камеры. Вода? Где? Что течёт?

Он вслушивался, наклонялся, вставал, приседал, пытался найти источник.

Кап… кап… кап…

Но темница была сухой. Камень — старый, да, но потрескавшийся, шершавый — без потёков, ни одного зелёного пятна мха. Ни намёка на влагу, даже воздух — сухой.

Кап… кап… кап…

Монотонный звук продолжался, будто счётчик отмерял секунды. Принц закрыл ладонями уши, вдавил пальцы в виски и зажмурился.

— Прекрати… прекрати, хватит, я ничего…

Но звук продолжался — словно бы изнутри, прямо под черепом.

— НЕТ! — закричал принц и бросился стучать по решётке кулаками. — ПРЕКРАТИТЕ!

Это прощальный подарок менталиста. Того, на кого он покушался. Того, кто пережил все покушения. Менталисты умеют не просто читать мысли, но и внушать их.

Кап… кап… кап…

Герпес не знал, сойдёт ли с ума за день, за неделю — или за час. Или уже сошёл?

* * *

— Принц Герпес обвёл своего отца вокруг пальца, — говорю я Павлинарху. — Король Вульф даже не подозревает, что сын давно в связке с некромантами. Всё держал в секрете. А меня расписал папке как слабака-тавра, у которого не все дома.

Павлинарх хмурится.

— Какое вредительство! Но, по сути, это теперь не так важно…

— Верно, — киваю. — Мне нужно забрать всю артиллерию у вульфонгов, да поскорее.

— Мы можем выдвинуться вместе, король Данила. Моя гвардия готова сопровождать тебя!

— Нет, — отсекаю я мягко, но с железом в голосе. — Я пойду с небольшим отрядом. Так будет быстрее, проще — и, главное, будет выглядеть как мирная миссия.

А ещё — даст мне больше свободы. Некоторые козыри лучше не показывать даже союзникам.

Павлинарх кивает.

— Как скажешь, король Данила, — не спорит он. — Леди Организатор поручила тебе эту миссию, а значит, тебе решать, кого брать с собой.

Я не стал уж поправлять Павлинарха, что никто мне ничего не поручал, а сам взялся. Ну верит пернатоголовый монарх в сакральность Организации — и пускай.

Полчаса спустя я со своими уже в дороге. Я, Айра, Ледзор и Змейка уселись в тёмный бронированный джип. Мы едем в середине колонны. Впереди и сзади — машины с таврами. Колонна движется быстро, слаженно. Тавры неплохо наловчились водить. Курс — к границе с Вульфонгией.

За окном тянутся пожухлые, редкие, иссушенные леса. Я скольжу ментальным вниманием к Змейке, не глядя напрямую. Быстро сканирую. Третья формация почти завершена. Внутри хищницы зреет структура, складывается сеть, как будто невидимые шестерёнки почти встали в паз. Остался только импульс. Триггер, который переведёт её на другой уровень. Интересно, что получится, но нужно ждать и смотреть. Её тело справится, её разум готов — но если поторопить, можно всё испортить.

Тем временем Змейка сидит, скрестив ноги, уставившись в пол. Бурчит себе под нос мрачно, но не агрессивно:

— Фа́ка мазака… — и с ленивым удовольствием точит медные когти о точилку, которую, скорее всего, Ломтик подкинул.

Мои домашние давно сдружились с этим хвостатым пронырой — за кусочек жареной утки они выманивают у него всякие полезные мелочи в дорогу.

Айра сидит впереди, скучающе скользит взглядом по ландшафту, будто смотрит уже в третий раз одно и то же кино. Ледзор же дрыхнет с важным видом, храпя как медведь в берлоге — только лапой во сне пока не лупит.

— Спасибо, Данила, — вдруг по мыслеречи бросает Айра. Она оборачивается, откинув короткие волосы с лица.

— Да не стоит благодарности, — отмахиваюсь, прекрасно поняв избранницу. — Ты — член моего рода, и моя обязанность заботиться о тебе и твоём доме.

— Да, но ты вовсе не обязан заботиться о всех остальных, — уверенно кивает Айра. — Я расскажу всем в Шакхарии о том, как ты пытаешься спасти Боевой материк от гнева Организации. Вот моя мать-королева точно должна сказать тебе спасибо! Как и наши генералы! Ты станешь для нас не только Героем Гона, но Спасителем Шакхарии.

Я усмехаюсь:

— А-а! Они — да, пускай благодарят, и желательно мясом.

— Я позабочусь, — в тон усмехается принцесса-ликанка, обнажив остроконечные зубы.

Думаю, если до Зачистки дойдёт, мало не покажется не только ликанам, но и шакхам — пусть их и создавал не Ратвер, но всё по тому же шаблону. А уж вульфонгам точно достанется — они вообще были его первой пробой пера. Вот кто будет мне по гроб жизни должен… мешками, нет — тушами мяса, когда я их от собственной глупости спасу.

Вообще, было бы неплохо выйти из всей этой заварухи не просто героем, а ещё и с плюсом. Ну, артиллерию у вульфонгов я точно заберу. Но этого будет мало, чтобы компенсировать все покушения на меня. Так что Вульфонгии предстоят большие траты.

По дороге на связь выходит Лена и передаёт последние новости. Светка снова отказалась от нового предложения маркиза д’Авилона — тот пытался выкупить аукционную колыбель, но, похоже, француз не намерен сдаваться. Не считая странной одержимости маркиза, в остальном дома всё спокойно. Ах да — род Паскевичей официально под следствием Охранки. Все их счета заморожены, финансовая активность — тоже. И это радует. Особенно учитывая, что сейчас я как раз разгребаю завалы, оставленные лично князем Паскевичем. Им тоже придётся компенсировать мне моё время. С процентами.

Колонна резко дёргается и замирает. Рывок — и скрежет шин, гулкое торможение. В воздухе вибрация. Глухой, тяжёлый взрыв прокатывается по земле — не как гром, а как будто кто-то лениво шлёпнул кулаком по мокрой подушке.

Мины. Сработали под машинами в голове колонны.

Что ж, границу Вульфонгии мы пересекли. Добро пожаловать, как говорится.

* * *

Друзья-мазаки, не забудьте поставить книге лайк пожалуйста! Это помогает автору искать вдохновение!

Глава 2

— Ну что там? — спрашиваю по мыслеречи Мавру.

— Да мины там, конунг, — отзывается воевода средней дружины. — Придётся ехать в объезд.

Нас подорвали…

Впрочем, вреда нет. Ни одной царапины. Все машины целы, никто даже не подпрыгнул на сиденье.

Прошлый урок усвоен. И мной, и всей дружиной. Теперь в каждой машине — комплект оборудования с встроенным защитным артефактом. Поле слабое, но стабильное. Не броня, конечно, не купол — но от одиночного подрыва срабатывает как надо. Гасит удар, сбрасывает импульс. Эти штуки давно делает Гумалин. Если грамотно расположить в кузове — поле охватывает днище, амортизирует взрыв ещё до того, как он сожжёт шины.

У казида их целый склад в Невинске, ну а гвардейцы и дружинники наконец-то приспособили — после того случая, когда принц Герпес подорвал мину в прибрежной деревушке ягуароидов.

Шутки шутками, но сейчас придётся остановиться. Дальше ехать опасно. Вся дорога может быть нашпигована минами. Нельзя надеяться, что поля погасят все подрывы. Благо, у нас есть артефакты, которые засекают мины, так что найти безопасный путь — не проблема.

Выхожу из машины и потягиваюсь. Змейка, проскочив сквозь дверь, тоже разминается.

Оглядываюсь по сторонам — и тут замечаю: головы дружины подняты вверх.

— Граф, хрусть да треск! — выдыхает Ледзор, вылезая наружу. — Вот это сюрприз приготовили нам клыкастые шавки!

Я тоже поднимаю взгляд.

Небо над лесом забито ракетными снарядами. Плотная пачка, гудят, воют, как разъярённые осы. Траектории дугообразные, низкие — и тут же сбоку, на другом фланге, сверкают молнии. Нет, не следствие грозы — на небе ни облачка. Разряды — прямые, как геометрические линии, контролируемые. Выпустили их тяжёлые громобои. Местная артиллерия для магов молнии. Стационарные установки, привязанные к управляющим камням. Видимо, лорды-некроманты поделились с вульфонгами не только ракетами Паскевича, но и своей артиллерией.

Ракетные снаряды, судя по всему, крупнокалиберные. Не меньше трёхсот миллиметров. Может, «Смерчи», а может, другое РСЗО. Король Вульф серьёзно решил устроить тут концерт — накрыть всё, не разбирая, кто проезжий, кто свой.

— Мы можем просто ехать, граф, — невозмутимо говорит Ледзор, подходя сбоку. — Артефактная защита выдержит. Если не ляжем под прямой удар, конечно.

Я качаю головой:

— Не вижу смысла просаживать защиту, если можно решить иначе.

— Иначе? — удивляется подошедшая Мавра, качнув рогами. — Конунг, как понимаю, враг очень далеко.

— Недостаточно далеко для твоего конунга, воевода, — усмехаюсь.

Мавра зависает, а Айра щурится от удовольствия — ликанка обожает, когда я строю из себя альфача. Ликанская волкоподобная природа даёт о себе знать. «Волчице» нужен вожак-альфа — так уж устроена её натура. Иногда стоит подыгрывать инстинктам своих жён и избранниц — будут сильнее любить…

А Змейка-то чего рот открыла и свои выпуклости почесывает? В последнее время Мать выводка у нас странная. Неужели подход третьей формации так на неё влияет?

— Мазака, бейййй, — грудным голосом подрыкивает хищница.

Уже давно мысленно тянусь к Ломтику. Не нужно даже ждать — малой уже на связи. Всегда рядом, как встроенное расширение разума. Подключается мгновенно, и я ощущаю его восприятие — тёплое, скомканное, как лапа пушистого зверя.

Ментально я уже нашёл расчёты врага. С РСЗО понятно — тут обычные солдаты-мужики трудятся. Расчёт же стационарных громобоев — это не наводчики в прямом смысле слова, а боевые молниевики, настраивающие направление удара через управляющие камни в громобое. Без этих камней установки слепы. Без них молнии бьют вслепую — просто шарахаются в небо, как испуганные звери. Но и без Дара Молнии ничего не выйдет. К счастью, легионеров-молниевиков у меня хватает.

Ломтик шустро отколупывает все управляющие камни — они вставлены в пазлы громобоев, чтобы их можно было менять и заряжать.

Три камня возникают у меня в руках. Теперь потоки молний в небе мои.

— Устроим хозяевам приветственный салют, — бросаю.

Времени придумывать выходку поизящнее нет. Потом просто сдвигаю молнии в сторону. Потоки разрядов отклоняются, хлещут в небо дугами. И — влетают в ракеты. Прямые удары.

Вспышки одна за другой разрывают небо. Грохот. Свет. И снова грохот.

Пылают облака. Обугленные комья металла падают в лес — но ни одна ракета не бабахает внизу. Всё сдетонировало в воздухе. Красиво получилось.

— Вай-й-й! — радостно завыла Айра и, не удержавшись, даже повисла у меня на шее. — Мой господин, ты остановил такую взрывную силу!

— Рррзмазал по неббуу, мазака, — мурчит Змейка, хлопнув себя по бёдрам. Кажется, зря она отказала Горзулу в ухаживании — уж слишком взволнована такой мелочью. Правда, Горзул для нашей четырёхрукой красавицы туповат, да и слабоват.

— Когда-нибудь, граф, я разгадаю все твои секреты, — с усмешкой Ледзор почесывает бороду.

— Вряд ли, — отвечаю как думаю. — Теперь заглянем к тем, кто послал подарки, — говорю спокойно, погладив Айру по спине. — По машинам, дружина.

Все реагируют мгновенно. Один за другим заскакивают в транспорт. Колонна снова трогается с места.

Через мыслеречь указываю новое направление — обходное, чтобы не выехать вульфонгам в лоб. Мы уходим чуть южнее, через прогалину между рощами.

Десять минут спустя добираемся до позиции, откуда запускались ракеты и били громобои.

Вижу её сразу: слабоукреплённый лагерь, выстроенный впопыхах. Растянутая колючая проволока, прикрытые модули, несколько транспортных контейнеров. Но самое главное — РСЗО «Смерч» и тяжёлые громобои в количестве трёх штук.

Навстречу выгружается отряд вульфонгов.

Я даю ментальный сигнал — и выпрыгнувшие из джипов тавры во главе с Маврой с флангов обрушиваются на врагов. Каменные снаряды, пики, щиты. Стихия в деле.

Ледзор тоже бросается на тусовку. С хохотом сносит голову одному из охранников.

Змейка — чуть позади. Но когда включается, то сразу — в полную силу. Когти впиваются в вульфонга сбоку, вспарывают доспех, как картон.

В плен берём только расчёты громобоев и ракетной установки. С вульфонгами всё ясно с первого взгляда: эти били из громобоев, а для этого большого ума не надо — главное, чтобы был Дар молнии да пара месяцев на выучку. Просто если ты — молниевик-Воин, то и управлять молнией громобоя сможешь при помощи управляющего камня. Я даже не замедляюсь, проходя мимо — не гляжу, не думаю, пыль под ногами и не более.

А вот расчёт «Смерча» — совсем другое дело. Грузовик стоит чуть в стороне, массивный, покосившийся на одно колесо, шасси под тяжестью боекомплекта почти легло, пусковые трубы пустые, как будто сдулись. Стреляли не местные зверолюди — у тех бы не хватило навыков. Это были люди Паскевича. Сейчас шестеро сидят у прицепа, связанные, с заломленными руками, все в одинаковом полевом обмундировании — без гербов, жетонов, даже нашивки с группой крови срезаны. Не пожалел их князь Паскевич. Отправил к свирепым зверолюдям с шаткой психикой, да ещё и приказ дал самоубийственный — стрелять по мне.

— Это же граф Филинов…! — хрипит в ужасе один, округлив глаза.

Похоже, им никто не сказал, в кого именно им предстоит открывать огонь. Я подхожу ближе, не торопясь, подошвы чуть скрипят по пыльной земле. Останавливаюсь перед связанным расчётом. Смотрю сверху вниз.

— Люди Паскевича… — произношу я с интересом. — Есть предложение, что же мне с вами делать?

Один из них, старик, поднимает голову. Долго служит, это видно сразу: седина, лицо как боевой план — прожжённое, но взгляд тяжёлый и ясный. Не сломленный, не пустой. Он смотрит на меня без вызова, скорее с пониманием, и говорит глухо, сдержанно, чётко:

— Вели помиловать нас, Ваше Сиятельство Данила Степанович. И мы будем тебе служить.

Ого, какой прыткий дед. Даже Айра не сдержалась и зафыркала в стороне, чуть не сплёвывая от презрения. Перебежчиков у ликанов презирают. Да и где их любят?

— Неужели? — говорю безразлично. — И с чего это я вас должен к себе на службу брать? Вы — люди другого дворянина и ему давали присягу.

Дед не смутился и заявил:

— Потому что мы тебе пригодимся, Данила Степанович. Мы — расчёт что надо. Один из лучших в княжеском роду Паскевичей. Стреляем с полуслова, работаем чётко. Знаем своё дело. Никакой самодеятельности, никаких дёрганий. Пойдём к тебе по-честному — без двойного дна, без кулака за спиной.

В этот момент сбоку дёргается один из его расчёта — молодой, лицо пылает, кулаки сжаты, явно из тех, кто сначала орёт, потом думает:

— Ты чего мелешь, Трактор⁈ Против князя пойдём, что ли⁈ Нас же за это…!

Старик — Трактор, выходит — разворачивает к нему голову с медленной угрозой, как дуло зенитки. В голосе — хрип, будто через песок:

— Дурак ты, Вась. Князь — преступник. Он приказал стрелять по герою России. По царскому паладину. Ты хочешь сказать, что это — правильно?

— Это я-то паладин? — спрашиваю я с ленивой усмешкой, чуть приподнимая бровь. Впервые меня так называют, да и удивительно, от кого дождался комплимента! От гвардии Паскевича!

— А кто ж ещё? — не моргнув, замечает Трактор. — Ты — телепат, Твоё Сиятельство. С астральной нечистью борешься. И ещё с ханьцами — а рисоеды, извини, тоже нечисть, какая есть. Значит, паладин. Может, и не по сану, но по сути.

Умеет старик подлизать.

Усмехаюсь, чуть склонив голову:

— Представься.

— Сион Тракторов. Кличка Трактор. Старший сержант. Командир расчёта вот этой машинки, — кивок в сторону «Смерча». — Мы работаем давно, в связке. Хороший мы расчёт. Так что, если меня пощадишь, то и ребят моих пожалей. Даже осла Ваську.

— Эй, сам осёл! — возмутился молодой.

— Значит, ко мне просишься? — хмыкаю.

— Так точно.

— Но ведь ты предаёшь своего князя. Пусть даже преступника, но всё-таки — своего.

Старик вздыхает:

— Предаю, правда твоя, Данила Степанович… А куда деваться? Парней жалко — отправил князь их к этим зверям-вульфонгам, а они уже нас и прирезать готовы были, стоило нам тебя накрыть огнём. Так что не появись ты, наши союзнички нас уже бы в утиль пустили. Князь явно свихнулся, об этом давно слухи ходят. Так что предаю, верно.

— Понятно, — хмыкаю. — Что ж, посмотрим, как вы себя поведёте в этой операции. К себе в гвардию брать не стану. Но словечко перед Охранкой, может, замолвлю — если не облажаетесь, — на удивленный взгляд Трактора поясняю. — Княжеский род Паскевичей сейчас под следствием.

— Вот оно как… — вздыхает Трактор. — Доигрался, значит, княже.

Я, чуть сместив тон, бросаю:

— Много «Смерчей» у вульфонгов сейчас?

Трактор, всё ещё сидя, отвечает мгновенно — коротко, чётко, с тем рефлексом, что отбивается годами:

— Нет, только наша установка. И ещё двадцать «Градов». И, кажись, пятьдесят миномётов. А ещё были «Бежёнки» высокоточные. Но, похоже, слили их.

— Ага, помню… — киваю, и в голове всплывает сцена: Герпес, гордый, как павлин, активирует «Бежёнки»… и подрывает своих же людей. Разумеется, с моей лёгкой подачи.

Хороший был день.

— Арсенал с «Градами» и прочим добром недалеко, — добавляет Трактор. — До него минут пятнадцать, если по просёлку.

А вот это уже действительно полезная информация. Причём я мог бы сейчас вскрыть защиту участниками расчёта и проверить информацию, но врать им незачем — они сейчас в моих руках. Так что обойдёмся без лишних трепыханий.

Я разворачиваюсь к дружине:

— По машинам! Готовимся к захвату подарков.

Колонна приходит в движение. Едем в объезд, даже не по грунтовке, а по полянам. Расчёт Трактора загрузили в один из джипов. Ну а вульфонгов-молниевиков я быстро добавил в Легион. А то куда их ещё девать? Число мест в транспорте ограничено.

«Смерч» и громобои оставили на поляне. Авось потом заберём, на обратном пути.

Трактор в нашем джипе показывает маршрут. Патруль? Есть. Но успеваем обойти. Даже не пришлось никого резать на этот раз.

Через двадцать минут — уже недалеко от арсенала. Вижу ограждения базы на горизонте, возвышения, характерные валы земли.

Самое время сделать короткую остановку, дабы усилиться.

Я открываю ментальный канал, связываюсь с Невинском — и перебрасываю через портал несколько десятков гвардейцев, а также Пса.

Пёс появляется первым, тяжело выдыхая, словно переноска ему не понравилась. Огромная чёрная туша, почти четыре метра в холке, пульсирующая мышцами, когтистые лапы впиваются в землю.

Он смотрит на меня исподлобья. Обычно слушается только Настю. Но сейчас придётся слушаться меня.

— Идёшь со мной, Пёс, — говорю спокойно.

Багровый зверь рычит низко, с протестом, в котором слышится: «я вообще-то не мальчик на побегушках».

Но я просто отворачиваюсь и двигаюсь на опушку леса. Пёс, помедлив, повинуется. Шагает рядом. Лапы глухо стучат по земле.

Я поднимаюсь на пригорок. Мы у опушки. С этой точки открывается отличный обзор на далёкую базу.

Осматриваю арсенал. И не только глазами — всеми доступными мне зрениями.

Энергетическим. Ментальным. Через Ломтика. Через лесных птиц, которых я на всякий случай запустил вперёд.

Уже знаю, что где лежит. Где рассредоточилась охрана. Где глушилка порталов. Где слабое место.

Глушилка нашлась быстро. Пряталась на крыше центрального здания, в каменном флигеле — будто не маскировали её, а наоборот, специально выставили на витрину. То ли места лучше не нашлось, то ли решили, что туда никто не посмотрит.

Я связываюсь с Ломтиком. Через него — прямой канал в Невинск. Там уже дежурит Гумалин у моей прелести — у Имба-пушки.

Наводим ствол. Проверяем прицел.

Лазерный канал проходит через возникший силовой купол без рассеяния. Секунда на стабилизацию — и пуск.

Имба-пушка стреляет.

Ярчайший луч — почти белый, с режущим визгом — пробивает купол защиты, как паяльник фольгу. Щит не выдерживает. Артефактный купол вспыхивает, гаснет — и всё.

Глушилка исчезает во вспышке света.

На базе с запозданием поднимают тревогу.

Я хватаю Пса за бок и в тот же миг телепортируюсь внутрь комплекса — прямо посреди строя выбежавших вульфонгов.

— Фас, — коротко бросаю.

Пёс срывается с места, как снаряд. Врезается в ближайшего вульфонга. Тот даже не успевает вскрикнуть — мгновенно исчезает в гигантской пасти. Ну а дальше у Пса начинается игра в салки и прятки одновременно. Даром, что матерый кобель, а всё равно игручий как щенок. Ох, разбаловала его Настя, разбаловала…

Пока он гоняется за вульфонгами по всему арсеналу, я иду к воротам. Открываю их сам — спокойно, без суеты. Слышу, как снаружи заревели моторы. Дружина въезжает на территорию. Айра высовывается из окна джипа и посылает мне воздушный поцелуй. Глаза у ликанки влюблённые-влюблённые. Опять я ненароком сыграл в альфача — взял с Псом на пару базу.

Арсенал занимают бойцы, а я иду смотреть, что есть на складах: ракеты, кассеты, зарядные модули, миномёты, десяток-другой «Градов». Боезапас нормальный, на роту хватит. Всё — теперь моё. Надо ещё только за оставленными громобоями и «Смерчем» сгонять — и вообще будет красота.

И в этот момент поступает звонок от Масасы. Голос у негритянки напряжённый, срывающийся, словно бежит, говоря:

— Конунг Данила, прости! У тебя нет недели. У тебя даже дня нет. Фракция «за Зачистку» потребовала экстренный сбор верхушки Организации. Голосование будет сегодня. Через несколько часов. Будут решать — проводить ли Зачистку Боевого материка.

Я слушаю молча. Потом, так же спокойно, как будто речь о погоде:

— Это не страшно, леди. Потому что артиллерийского орудия у вульфонгов больше нет. Оно всё у меня.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Светлана устроилась в мягком кресле у окна, поглаживая округлившийся живот. На ней был широкий вязаный свитер ручной работы — тот самый, что Гепара связала ещё в конце зимы. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом плёнки в видеопроигрывателе. На экране бодрая женщина с идеальной осанкой показывала движения для будущих мам, но Света пока не спешила присоединяться.

— Этот жабоед никак не угомонится, — пробурчала блондинка, не глядя на Камилу. — Опять предлагает купить кроватку. Мутный он какой-то.

Камилла, сидевшая на подушках у камина, подняла голову от тяжёлого, как печатная машинка, ноутбука.

— Видимо, маркизу д’Авилону сильно нужна эта кроватка. Он уже предлагает баснословные деньги.

Света фыркнула, откинулась глубже в кресло.

— Кроватку, кроватку… Сейчас она в Невинске, в ней Олежек спит. Пока Славик не родится — пусть пользуется. Нянечки только вздохнули с облегчением, когда он перестал по ночам голосить. А в этой кроватке спит, как убитый. Видимо, и правда она какая-то особенная.

На мгновение Света задумалась, продолжая поглаживать живот — задумчиво, почти машинально. Потом пробормотала:

— Всё же надо бы навести справки про этого жабоеда. Не нравится он мне.

— Гереса скоро будет, — отозвалась Камилла. — Я ей уже перекинула задачу. Она связалась с разведкой рода, обещали инфу.

В ожидании гостьи Света взялась за вязание — пара пушистых носочков уже была почти готова — и, установив кассету на паузу, принялась повторять упражнения на дыхание, которому её научили альвы-Целители. Каждое движение требовало терпения, но Света не сдавалась. Всё это она потом обязательно покажет Дане по мыслеречи. Пусть гордится женой. Потому что нефиг. Она не только морды бить умеет, и не только всяких ратверов лупит промеж ног — она во всём молодец!

Наконец в гостиную вошла Гереса.

Сегодня богатырша была в платье — обтягивающем, тёмно-синем, с акцентом на высокие плечи. Платье не скрывало, а скорее подчёркивало её мощный торс, широкие плечи, мышцы, словно высеченные из камня. Впрочем, Гереса не смущалась своего сильного тела.

— Ну что? — с интересом спросила Света, откладывая носки. — Что говорит разведка, Гересочка, про этого лягушатника?

Гереса уселась на подлокотник кресла, сложив руки на пышной груди.

— Франсуа д’Авилон — формально ничем не примечательный аристократ. В юности был слабоват, даже до Воина с трудом дотягивал. Но после первой экспедиции на Северный полюс начал резко набирать силу. В короткие сроки поднялся до ранга Мастера. Что странно — предпосылок у него не было. Потом он снова и снова ездил в Арктику, как будто его туда тянуло.

Света взглянула на Камиллу с победной усмешкой:

— Я же говорила, что он странный!

Камилла пожала плечами.

— Ну, мало ли. Может, вдохновился полярными сияниями и стал усерднее практиковаться?

Света возмутилась:

— Да ни фига! Даня бы точно что-то заподозрил. Он бы почуял, где подвох. Но сейчас его отвлекать нельзя.

Обдумав что-то, блондинка решительно поднялась с кресла.

— Ты куда? — спросила Камилла, насторожившись.

— Тренироваться, — спокойно ответила Света.

— Только поосторожнее.

Света ухмыльнулась:

— Это медитация для беременных. Лакомка одобрила.

И, не дожидаясь дальнейших комментариев, резво вышла из комнаты — даром, что с животом.

* * *

Арендованное поместье д’Авилон, Москва

Франсуа д’Авилон сидел в тяжёлом кожаном кресле у окна арендованного поместья, похожего на охотничий домик какого-нибудь утомлённого жизнью князя. Коньяк в бокале оставался нетронутым — изящная рука графа то и дело подрагивала, пальцы нервно постукивали по подлокотнику. Лицо у Франсуа было перекошено от унижения, злобы и плохо скрываемой обиды. Он кипел, сдерживаясь лишь из опасения потерять последние крохи достоинства.

— Почему я вынужден унижаться перед этой блондинистой стервой⁈ — вдруг взорвался он, обращаясь к стоящему в углу помощнику. — Миллионы ей предлагаю — миллионы! А она мне их обратно в лицо швыряет! А на личной встрече она меня вообще послала! Как только её собственный муж терпит эту белобрысую⁈ Загадка века!

Он вскочил, прошёлся несколько шагов по комнате, потом резко остановился, будто натыкаясь на собственное бессилие.

— Всё. Хватит. Украдём эту чёртову колыбель, раз по-хорошему не выходит. Она издевается надо мной — откровенно издевается! Не хочет продавать? Отлично. Заберём.

Помощник, одетый безукоризненно в серый костюм, слегка кашлянул, прежде чем заговорить:

— Ваше Сиятельство, сканеры больше не фиксируют присутствие артефакта в поместье Филиновых.

Франсуа резко обернулся. В голосе уже звучала ледяная ярость:

— Исчезла? Колыбель не могла просто исчезнуть! Мы же следили за каждым выездом и въездом на территорию Филиновых! Что вы там вообще делали, а? Она не могла же исчезнуть! Значит, колыбель скрыта под магической защитой. Филиновы, видимо, смогли что-то поставить для маскировки.

Франсуа провёл ладонью по лицу, будто стирая себя прежнего — уравновешенного дипломата. От него сейчас остались только клочья. Блондинка Светлана его вконец достала. Он вновь рухнул в кресло и с глухим стуком ударил ладонью по подлокотнику.

— Скорее всего, что так… — согласился помощник. — Но мы должны убедиться. И операция по краже требует подготовки. Нам нельзя попасться. Филиновы нынче влиятельный род, а могут стать ещё влиятельнее. Мы собираемся закупать у них аномальное мясо, когда откроется анонсированный транспортный портал на Неве. Да и плавильни мы берём на их французском заводе.

Франсуа резко поднял взгляд:

— Найми лучшего. И точка.

— Уже сделано, — сдержанно кивнул помощник. — Мсье Дантес в пути. Сейчас он заканчивает задание в Каркассоне. Как только освободится — сразу приступит. Запаситесь терпением.

Франсуа прищурился.

— Дантес… — повторил он. — Я слышал о нём. Опытный тип. Ну что ж. Посмотрим на него в деле.

* * *

Брожу по арсеналу неспешно. Никуда не тороплюсь, будто просто гуляю. Хожу, как по саду — только вместо яблонь тут «Грады» и миномёты, и ящики с минами вместо цветов.

Сейчас просто жду. Масаса должна срочно передать Хоттабычу весть, что артиллерия Вульфонгии у меня, и никакая нам «Зачистка» больше не нужна. Перебьёмся без неё. Хватит с нас геноцидов за сегодня.

Трактор стоит сбоку, прислонившись к борту рефрижератора с боеприпасами. Улыбается довольно, с выражением — мол, видишь, граф, не соврал я. Вообще да, насчёт количества оружия он правду сказал, ну почти.

Двадцать РСЗО «Градов», несколько высокоточных ракет «Бежёнок», полсотни миномётов, два грузовика «Медведя». Скромно, на самом деле — очень скромно. У вульфонгов, выходит, совсем туго с земной артой. А визгу-то было от Организации — как будто Паскевич сюда Третью Мировую привёз. Ага, хватит это добро разве что на мотострелковый батальон, если не жадничать. Да и то — со скрипом.

И ведь из-за этого — из-за этого жалкого комплекта — могла бы начаться Зачистка всего Боевого материка. Полная. С выжиганием. С маршем по костям. Мда.

Трактор подходит, расправляет плечи, пыжится:

— Прав я был, Ваше Сиятельство. И привёл вас верно.

Я хмыкаю:

— Ага. Брошу словечко в Охранке за тебя, Трактор.

Он моргает:

— А это правда, что Охранка арестовала княжеский род? — бросаю на него взгляд, и он тут же спохватывается. — Прошу простить — не так выразился! Ваше дворянское слово — конечно, априори честное, но просто… не верится, что Паскевичи до такого докатились.

— Угу. Род Паскевичей под следствием. Соответственно, и вся их гвардия пойдёт на досмотр. И ты — тоже. Но за тебя короткое слово я замолвлю перед Владиславом Владимировичем, как и обещал. Возможно, отделаешься полегче.

Он сникает, потом неожиданно выдыхает с облегчением:

— Пушечки… Спасибо, Ваше Сиятельство! Значит, вовремя я подсуетился…

— Вовремя, — киваю. — Редкое искусство.

Вообще, меня несильно волнует судьба расчёта Трактора. Он как-никак выпустил по мне из «Смерча». Но я понимаю, что гвардеец — это солдат, то есть подневольный человек. Он не выбирает цель, а лишь выполняет приказ. А раз убивать Трактора у меня нет никакого смысла, и он, как пленный солдат, проявил стопроцентную лояльность, то пускай живёт. Авось и правда, после следствия устроится к моим на службу.

И тут чувствую — ментально, едва уловимо — приближается армия вульфонгов. Ещё не здесь, но уже на подлёте. Передаю по мыслеречи своим:

— Всем — в боевую. Поднять купол над арсеналом.

Сам выхожу на улицу поглазеть. Структура поля завихряется в воздухе, искрит, скрежещет. Над складами раздувается купол — плотный, сине-серебристый, пульсирующий. Будто кто-то натянул на базу гигантский мыльный пузырь.

Из стены, как ни в чём не бывало, выходит Змейка. Прямо сквозь бетон — хоп, и на свободу. В одной руке кружка, из неё идёт густой пар. Запах крепкого обжаренного зерна сразу перебивает порох и масло.

— Мазака, коффффе, — говорит хищница требовательно.

Беру. Пью. Сладкое, с тонким намёком на кардамон. Кофейные навыки Горгоны с каждым днём становятся всё лучше — скоро она вполне сможет тянуть на первоклассного баристо. А четыре руки тут явно в плюс.

Становимся рядом с Айрой, которая смотрит на небо. Там, в сгущающемся облаке, сверкают молнии. Грохочет. Вульфонги начали обстрел. Работают опять некромантские тяжёлые громобои. Бьют с неба, лупят по куполу — но щиты держат. Я, не отрывая взгляда от грозового танца, бросаю через плечо последовавшему за мной командиру расчёта:

— Трактор. Три «Града» поднимешь? Твоего расчёта хватит?

— Так точно! — отзывается старик с энтузиазмом, который в обычной жизни подменяет квалификацию.

Кидаю по мыслеречи таврам:

— Помогите ему вытащить машины.

Начинается суета. Сквозь пыль выезжают платформы, кто-то кричит: «Провод на ноль! Кто землю не заземлил⁈» Пусковые по одному раскладываются в боевую. Один из механиков обругивает подносчика за забытые ключи, другой достаёт старую магнитную отвёртку из-под бронежилета.

Тем временем громобои замирают. Щит держится слишком хорошо, вульфонги теряют азарт и перестают стрелять. Что ж, время воспользоваться промедлением противника. Тем более что и Трактор только что доложился о готовности пусковых установок.

Я передаю Мавре:

— Снимаем купол.

Купол дрожит и оседает, как покрывало. И сразу — залп. «Грады» Трактора оживают, ревут, трясутся на месте. Грохот — как если бы кто-то вывернул небо наизнанку. Ракетные снаряды уходят короткой, плотной серией. Врезаются точно. Складывается ощущение, что кто-то на том конце не успел даже удивиться. В войске вульфонгов — хаос. Не ожидали. Ряды редеют. Хорошо редеют. Приятно редеют.

Во дворе Пёс, не обращая внимания на грохот, играет с костью. Я делаю ещё глоток кофе, наблюдая за разбитым строем вульфонгов.

Ладно, созерцать «прекрасное» можно вечно, но долго тут торчать не хочется.

Звоню Масасе по связь-артефакту.

— Леди, — говорю, как бы между прочим. — А кто проклял короля Вульфа? Не знаешь, случайно?

На том конце пауза. Прямо слышу, как темнокожая леди поднимает бровь.

— Проклял? — переспросила негритянка непонимающе.

— Ну да. Когда он весь грибами пошёл, и кожа у него покрылась плесенью. Друидизм, явно.

— Конунг, боюсь, я не могу помочь. До всей этой ситуации я даже не знала ничего толком о вульфонгах. Мелкие корольки и князьки Боевого материка не волнуют меня.

— Это точно кто-то из вашей Организации, по виду магии. Ещё раз повторюсь — друид, — настаиваю. — Леди, это важно.

Масаса тяжело выдыхает.

— Если это сделал кто-то из нашей структуры… — сказала она наконец, — то, вероятнее всего, из окружения Ясена. Он как раз курировал лес и вообще всю флору на Боевом материке, да и до сих пор курирует.

— Ага… — протянул я.

Но Масаса меня опередила:

— Извини, конунг. Я сейчас пишу, пытаюсь вычислить, где именно проходит собрание Организации. Никто почему-то не может сказать мне! — раздражается Масаса. — Бардак кругом в этой конуре!

Она отключается.

Надо же, какие сложности. Надеюсь, Масаса успеет на собрание и вставит там своё веское слово, а то Зачистку нам совсем не надо. Зря, что ли, я арсенал удерживаю?

Быстро забываю о бюрократических сложностях в Организации, потому что в этот момент на связь выходит Лакомка.

Сигнал идёт без предупреждения — просто раз, и вот уже канал открыт. Слышу ветер, лошадиное ржание и отрывистое дыхание. Значит, альва опять катается по степи на спринте — вместе с Гюрзой, где-то у Молодильного сада.

Я не спрашиваю, зачем она меня подключила. Значит, у Лакомки есть причины.

Просто наблюдаю. Альва скачет рядом с Гюрзой, удерживая ровный ритм.

Лакомка спрашивает:

— Леди Гюрза, как вы считаете, мог ли ваш лорд-отец сообщить нам про источник у Молодильного сада — и о том, что он улетел в сторону земель огромнов с намерением подставить моего супруга?

Гюрза, побледнев, замирает, поражённая откровенным вопросом Лакомки. Да, главная жена у меня такая — умеет застать врасплох.

— Да. Мог. Но… — признаёт леди-дроу, опустив голову. Затем она замолкает, будто собирается с силами. — Но он бы не стал делать это напрямую. Он, скорее всего, надеется, что король Данила сам развяжет войну с огромонами, начнёт искать источник у них, и тогда впадёт в немилость у Багрового Властелина.

Я делаю внутреннюю пометку. Что ж, информация про лорда Питона интересная, Лакомка бесспорно молодец, что сообщила, но Молодильный сад ещё подождёт. Мне бы сперва с вульфонгами разобраться.

Выхожу на связь с Кирой по связь-артефакту:

— Не занята? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает некромантка с неожиданной лёгкой усмешкой. — Я как раз с королём Бриксом чай пью. У нас перерыв в делах.

— Тогда передай королю Бриксу, чтобы он повысил боевую готовность на Острове. И твоей охране тоже не помешает. Там Организация кипит. Ничего серьёзного пока не случилось, но всякое возможно.

На том конце тут же включается громкий бас — бодрый, чуть торопливый:

— Понял вас, дядя Данила!

Кира с ноткой строгости поправляет:

— Ваше Величество Брикс, такое обращение неприемлемо. Говорите правильно: Данила Степанович. Или, если уж очень хочется официальности, — король Данила.

Ну ни фига себе Кира даёт! Строит короля-некроманта!

Причём голос у неё — такой лилейный, вежливый, бархатный, что я чуть не сбрасываю вызов от неожиданности. Я-то от Киры обычно слышу: «где финансирование?», «я не спала трое суток, а ты опять у кого-то завод отжал», «у меня нет людей на ещё один проект». А тут — прямо шёлковая киса. Давненько она так не говорила.

Делаю пометку: выяснить, кто кого тут соблазняет.

Спустя буквально несколько минут Брикс уже сам выходит на связь. Уже один. Кира, видимо, отошла.

— Король Данила, а можно с тобой поговорить наедине?

— Конечно, — отвечаю.

— Дядя Данила, а у тёти Кир… у Киры Игоревны есть кто-то?

Хмыкаю. Разве что чёртов попугай-нежить.

Ну а вообще, Кира молодец. Обольстила нашего молодого короля-некроманта. Тот в душе — ребёнок, а в теле — глыба с уровнем доступа. А Кира… ну, сейчас у неё никого. Со Студнем всё давно закончилось, да и несерьёзная у них была интрижка.

Пожимаю плечами, хотя он этого не видит:

— Нет, у Киры Игоревны никого. Так что дерзай, Ваше Величество.

— Спасибо, дядя! — радостно говорит Брикс.

— Конунг! — возникает во дворе запыхавшаяся Мавра. — Вульфонги позвонили. Король Вульф просит переговоров!

Глава 3

Решаю сам пообщаться с звякнувшими. Мавра передает мне связь-артефакт.

— Король Данила слушает, — бросаю.

По связи врывается резкий гавкающий голос:

— Просим, чтобы король Данила вышел лично на расстоянии пятьсот метров от ворот арсенала. С собой — не больше десяти человек. Вас встретит лично король Вульф.

Я хмыкаю. Ну, прогуляться — так прогуляться.

— Айра, Змейка, идём. Остальные — по местам, держим периметр.

В этот момент откуда-то из-за бронированной будки появляется Ледзор.

— Может, я тоже пойду, граф? Хо-хо, ты же знаешь, из меня выходит отличный переговорщик.

Я качаю головой.

— Сорри, не. Нас и так трое. Этого больше чем достаточно. Ты же слышал, что их всего десять будет. Нам четверым даже мало будет.

Одиннадцатипалый разочарованно оглаживает бороду. Змейка прощается с ним элегантным фа-аком — чтобы не расстраивался. Поддержка, так сказать, в её стиле.

Мы забираемся на Пса. Шкура у него — как дублёная броня, местами в старых шрамах. Зверюга молчит, но я ментально чувствую: настроение у него предвкушающее, азартное. Гарнизон арсенала ему показался закуской. Он хочет продолжения банкета.

Тавры открывают ворота, и Пес выдвигается наружу, каждый шаг оставляет глубокие вмятины в сухой земле. Ни одна муха не летит рядом — с багровым зверям не шутят даже насекомые.

Двигаемся к середине поля, навстречу выстраивается кавалерия из шестерых вульфонгов в кожаных доспехах. Вообще, кожаная броня — не показатель бедности в местном средневековье. Просто зачем таскать стальные кирасы, если ты боевой маг и обладаешь стихийным доспехом? А еще ведь есть всякие защитные артефакты.

В центре движется коляска — старая, потёртая, тяжёлая, с резьбой по обшивке и укреплениями изнутри. Тащат её лошади, нервничающие под уздцами: фыркают, ржут. Внутри уселся король Вульф. И зрелище, скажем прямо, незабываемое. Он весь покрыт грибами: крупные шляпки облепили плечи, мицелий сплетается по шее, а лицо словно выжжено спорами.

Рядом с больным королем держатся трое. Его вассалы. Те самые лорды, что поддерживали принца Герпеса во время «болезни» отца и являются приспешниками принца.

Мы останавливаемся. Они — тоже. Между нами тишина, сухая степь, выжженная трава. Вульфонги смотрят в ужасе на Пса. И вот тут начинается самое интересное: они узнают его.

Репутация у Пса веселая. Сначала его использовали ликаны, чтобы держать в страхе соседей — он выгрызал гарнизоны, сеял панику, кромсал города. А потом этот клыкастый танк достался мне. И, как показала практика, стал только более игручим. Разбаловала его Настя как бить.

Любопытно, что вульфонги смотрят с неменьшей опаской и на меня.

«А ведь Пса когда-то пытались захватить и вульфонги, да только потеряв сотни воинов, бросили эту безнадежную затею и переставали соваться к ликанам, — задумчиво замечает Айра по мыслеречи. — Потому они боятся тебя, мой господин. Ты забрал Пса себе, а Вульфонгия потерпела в этом деле позорное поражение».

Вот оно откуда ноги растут.

Пёс вдруг кашляет и сотрясается. Из глотки вылетает нечто тяжёлое и с влажным шлёпком падает на землю перед копытами кавалерии. Вульфонги вздрагивают, разглядывая человеческий череп. Весь в слизи, в пузырях желудочного сока. Кавалерия дёрнулась всей массой назад, лошади заржали, двое всадников непроизвольно натянули поводья. Даже король Вульф в своей коляске вздрогнул — шея дёрнулась, один из грибов на плече поднялся вверх и едва не задел капюшон ближайшего вассала.

Пёс рыкнул и посмотрел на них спокойно, лениво. Словно выбирая с кем поиграться.

Король перевёл взгляд на меня. Тяжёлый, будто налитый свинцом. Глаза налиты яростью и невольным уважением — как будто внутри него одновременно кипит злость, но и не уважать он не может того, кто смог совладать с огромным Псом.

— Кто ты такой, всадник? — процедил он с трудом. Старик-то с гонором. Мог бы поручить переговоры кому-то другому, но нет, ломает себя, заставляет говорить, хоть ему это и чертовски больно, по глазам вижу.

Я пожимаю плечами.

— Я Вещий-Филинов.

Он непонимающе морщится. Шевелит головой, гриб на плече покачивается, будто прислушивается — прямо живая антенна.

— Вещий-Филинов? Конунг? Ты не можешь им быть! Конунг — это безрогий тавр. Слабак. Ошибка природы.

Улыбаюсь. Тонко.

Ну да. Я читал воспоминания его сыночка принца Герпеса. Видел, как тот кормил отца выдумками, подменял реальность на удобные мифы, лепил из меня карикатуру, да и вообще искажал политическую картину мира. Всё ради одного — чтобы старик не мешал и не встревал, пока сынок бодался с теми, кто мог оторвать ему голову.

Я отвечаю спокойно, глядя прямо в глаза короля:

— Как видите — это неправда. Я не тавр. Но я правлю таврами. Как и альвами. Да и много кем еще.

Вульф в замешательстве шевелится в коляске:

— Вот как? Мне про тебя совсем другое докладывали. И тот Филинов, о котором я слышал, не смог бы подчинить Пса.

— Это случилось мимоходом, — замечаю. — Я обычно первым не нападаю, только даю сдачу.

— И всё равно ты пленил моего сына.

Я не отрицаю.

— Действительно, пленил. Правда, не я — Павлинарх. Но будь я на его месте — тоже бы это сделал.

Он резко рычит:

— Прекращай привязываться к словам! Вы с Павлинархом схватили моего сына, а уж в чьей конкретно темнице он сидит — твоей или пернатого — это дело десятое!

— Ну не скажите, — качаю головой.

— Ты пришёл делать из меня болвана⁈ — вскипает король.

— Нет. Я пришёл показать, за что получил по щам твой сын, да и многое другое заодно. Просто взгляни.

Швыряю ему в голову воспоминания — не напрямую, по мыслеречи. Он может не смотреть, но канал открыт. Там всё: как Герпес покушался на меня, а также как врал Вульфу, как обводил его вокруг пальца, как грабил казну, как смеялся потом.

Король замирает. Глаза стекленеют. Он будто перестаёт дышать.

Трое вассалов начинают взволнованно переглядываться.

— Ваше Величество? — тихо спрашивает один. — Что он вам показал?

— Не стоит этому верить! — почти на автомате добавляет другой.

— Всё в порядке?

И тогда Вульф задыхается. Хрипит. Потом вдруг рычит — надрывно, животно:

— Вы безмозглые предатели!!

Поворачивается к вассалам, гриб у него на плече шлёпается вниз, рассыпаясь в труху.

— Продались моему сыну! Все эти годы вешали мне лапшу на уши, поили ложью! Смеялись за моей спиной! Грабили мою казну на пару с сыном, да еще с некромантами снюхались! Это же надо до такого додуматься! Тупорылые свиньи! — он сплевывает в ярости. — Некроманты — враги всего Материка! Вам жить расхотелось⁈ Если все зверолюди объединятся и растопчут нас, чего вы, ворюги, добьетесь⁈

Вассалы — как по команде — начинают голосить вразнобой, хором, захлёбываясь друг другом:

— Это ложь!

— Он вам подбросил фальшивку!

— Это манипуляция, Ваше Величество! Не верьте! Менталист внушил вам ложь!

Дергаются, машут руками, пытаются звучать убедительно. Я только улыбаюсь, наблюдая за концертом.

Король Вульф поворачивается к одному из своих стражников.

— Менталист, загляни в мою голову, — приказывает король. — Проверь воспоминания, что мне передал Филинов. Скажи, правда ли это?

Менталист напрягается. Делает шаг вперёд, будто с трудом отрывает ноги от земли. На лице проступает сосредоточенно выражение.

Он тихо говорит, почти шепчет:

— Это достоверные воспоминания, мой король.

И отходит в сторону. А Вульф яростно сверкает глазами на трясущуюся троицу вассалов.

Вообще, для Боевого материка случай редкий: чтобы свирепая раса подчинялась больному королю. Обычно у зверолюдей правит тот, кто силён — прямо, очевидно, без скидок на прошлое. Но Вульф — исключение. Видимо, ему засчитали старые заслуги: когда-то, по слухам, он был не просто сильным, он был чудовищем. Его уважали, за него шли в бой, его имя вызывало дрожь. Потому и сейчас — пока ещё соглашались принимать. Хоть и скрипя зубами. Хоть и пользуясь его слабостью и обворовывая.

Но сейчас пора разобраться с теми тремя.

— Меня только что обвинили в клевете, — говорю я, кивнув на троицу вассалов. — Король Вульф, разрешите вызвать ваших вассалов на дуэль.

Вульф мотает головой. Быстро, резко — грибы на плечах дрожат, споры слетают в воздух.

— Конунг, тебе незачем просить поединка, — бросает он. — Их ждёт казнь.

Я не отвожу взгляда:

— Тогда разрешите — казнить.

Вульф удивленно вскидывает брови, затем криво усмехается.

— Сделай одолжение, — выдыхает он и бросает своим стражникам. — Стража — не мешать.

Я бросаю мысленный приказ — Псу, Айре и Змейке.

Пёс зарычал. Напрягается — и с рывком опускает голову. Первого вассала он сглатывает наполовину, как хлебную корочку. Шлем, кости, броня — хруст, треск, фонтан крови. Остатки полетают по воздуху, разбрызгиваются на лошадей. Те ржут и шарахаются.

Двое других успели активировать доспехи. Но Змейка уже в движении. Она выныривает сбоку, скользит, почти не касаясь земли, в прыжке — прямо на второго. Медные когти молниеносно наносят множество ударов, и доспех Воина не выдерживает.

Третий не искушает судьбу — бьёт пятками по бокам шестилапки, топот копыт мигом удаляется прочь, и Айра остается без противника, но удрать ему не суждено. Телепатия не знает расстояний…ну в некоторых случаях. Я накрываю бегунка псионикой: он дёргается, сгибается пополам — и валится с седла, как подкошенный.

Всё это — секунд шесть.

Король Вульф вместе со своей стражей застывает. Хворой колясочник смотрит на меня, не мигая.

— Что ж, быстро, — протягивает король Вульфонгии.

Было бы с чем возиться. Я рассчитывал схватиться со всей кавалерией Вульфа, потому и взял Змейку с Псом, но похоже, обойдемся только тремя.

Впрочем, сейчас мне нужно не о боях думать, а как эвакуировать одного больного короля. Потому что другие вассалы тоже были нечисты на руку, а теперь когда Вульф их раскрыл, то и попытаются его прикончить.

— Ваше Величество, — говорю я. — Вам лучше проследовать со мной. В здание вашего арсенала.

Вульф уставился на меня напряженно.

— Не потому, что собираюсь брать вас в плен. А потому, что предали вас не только эти трое. — Я делаю лёгкий, почти небрежный жест рукой, обводя полукругом далёкие ряды. — Весь ваш лагерь кишит заговорщиками. Я только что прикончил троих их приспешников — и вы не возразили. А значит, те, кто остался, решат: вы всё узнали. Вы в курсе их казнокрадства и сговоров с принцем. А раз так — попытаются убрать вас прямо сейчас, под шумок битвы.

— Вот оно как, — хмуро бросает Вульф. — А если я откажусь пойти с тобой?

— Ваше право, — хмыкаю. — Но тогда вы умрете очень скоро.

Вульф смотрит на меня. В глазах у него нет больше злобы. Есть тревога. Есть понимание. Та самая тяжёлая, старческая усталость, которая приходит, когда тебе показали: все твои приближенные — арендаторы, а трон под тобой — уже распилен.

Он кивает.

— Везите меня за конунгом Данилой, — хрипит своим стражникам.

Стража, уже не зная, что делать, подчиняется. Кавалькада поворачивается. Коляска трогается. Покрытый грибами монарх неспешно движется за мной, Айрой и Змейкой — мы едем впереди, верхом на Псе.

Мы входим в арсенал — и именно в этот момент, когда ворота ещё не успели захлопнуться, вульфонги на дальнем краю поля наконец очухиваются. Предатели-вассалы, похоже, нашли предлог начать наступление — и тут же отдают приказ. Уцелевшие громобои начинают обстрел: молнии с треском срываются в небо и падают в землю, в каких-то сотнях метров от внешней стены.

Я машинально отдаю приказ по мыслеречи:

— Купол — поднять. Всем занять боевые позиции.

— Уже сделано, конунг! — с готовностью восклицает Мавра, показывая пальцем вверх. Купол уже мерцает над головой. Ну да, тавры ведь не слепые и прекрасно видят, что по нам пуляют.

Вспышки бьют по арсеналу одна за другой, с хрустом, с оглушающим грохотом. Щиты держатся, но видно — тяжело. Искажение по куполу ползёт, как трещина по стеклу. Ещё немного — и пойдут провалы.

Рядом кто-то кричит — и я, не оглядываясь, узнаю голос. Менталист Вульфа визжит:

— Почему они стреляют, Ваше Величество⁈ Они же могут попасть по вам!

А Вульф бросает стражнику:

— Могут попасть⁈ Да они по мне и целятся, кретин! — срывается король. — Все мои советники — предатели! Они давно служат только Герпесу! Это всё его поганый план — на случай, если я вдруг прозрею!

Он бьёт ладонью по краю коляски.

Раз — два — три. Молнии летят с чёткой частотой, стрельба ведётся по секторам, методично, выверенно. Работают грамотно, по-системному — и это плохо. Защитное поле долго не выдержит, скоро сдуются, как перегретый пузырь.

Ладно, чего сидеть? Ведь остановить обстрел очень просто. Надо только позвать малого, а он за любой кипиш. Через Ломтика забираю из пазлов громобоев управляющие камни. О, хорошая работа, малыш.
Что это у тебя в руках, конунг? — Вульф с удивлением смотрит на возникшие у меня в рукакх камни.
— Акссесуары, — бросаю.

Я «включаю» молниевика-легионера.

Молнии, что летели на арсенал, в один миг разворачиваются в воздухе — и с воем уходят обратно, к вульфонгам. Точнее — к их громобоям.

Первая батарея взрывается — глухо, но мощно. Вспышка — и остаётся только дымящийся остов.

— Как ты это делаешь⁈ — Вульф в шоке.

Вторая вспыхивает, как свечка: бело-голубой огонь, ревущий, пожирающий металл.

Третья — не выдерживает внутреннего давления. Корпус плавится, оплывает, как воск. Вязкая, мутная лавина металла стекает в землю, по ней ползёт пар и гарь.

Гврадейцы мечутся. Кричат. Полыхают. Бросаются на землю, сбрасывают броню, катятся по песку.

Король Вульф дёргается в каляске, рычит почти с мольбой:

— Это мои люди, конунг! Не поубивай всех!

— Скоро вы с ними встретитесь лицом к лицу, — говорю с усмешкой.— Вот тогда и посмотрим, как у вас получится не перебить их всех и самому при этом не помереть.

Вульф посмотрел на меня угрюмо, а я только усмехнулся шире и подмигнул.

— Что случилось, Даня? — выбегает Айра во двор и смотрит на далёкие зарницы.

— Просто противник открыл по нам огонь, — поясняю коротко.

— А почему полыхает тогда их войско? — удивляется избранница.

— Промазали, — пожимаю плечами.

Айра смотрит на меня округлившимися глазами, а потом качает головой и улыбается, поняв всю шутку юмора.

— Блин, Даня, так это ты устроил их самоподрыв? — смеётся она и по привычке уже вешается мне на шею. Ё-мое, свято место не бывает. Светку уже кто только не пытается подменить в этой функции. — А я ведь, правда, пыталась пару секунд догнать, что ты имеешь в виду.

— Ну, бывает, — улыбаюсь. — Не расстраивайся, со временем привыкнешь. С кем поведёшься — от того и наберёшься.

Девушка смотрит на меня полными обожания глазами.

— А я и не против… Ой, это же король Вульфонгии… — не отпуская меня, Айра замечает короля в коляске и его стражу. — Ну ничего себе, мой господин! Ты его взял в плен!

На этих словах Вульф бросает на меня недовольный взгляд.

— Нет, Его Величество заглянул в гости, — отметаю версию избранницы. — А вот его люди — нет. Мавра! — оборачиваюсь к воеводе-богатрыше.

— Взять вульфонгов! — тут же гаркает она дружинникам, сходу поняв меня… ну, не совсем сходу — просто я мысленно передал более детальный приказ, а то зачем попусту сотрясать воздух, будто и не телепат вовсе. — Всех, кроме инвалида, повязать и на склад!

— Сама ты инвалидка, рогатая! — громко ругается Вульф, пока его людей скручивают антимагическими наручниками.

Всё происходит быстро. Не то чтобы стражники совсем не сопротивлялись, но мои Мастера-каменщики просто не обратили внимания на сопротивление каких-то Воинов-физиков, да и последних маловато. Вообще, тавры в моё правление сильно прокачались: многие выросли в ранге, многие обрели второй Дар — не без моей помощи. Думаю, если бы дошло до прямого столкновения войска Вульфонгии и дружины Тавиринии, от клыкастых осталось бы одно мокрое место.

Дело тут даже не столько в природных данных, сколько в дисциплине, магических техниках и правильном питании с полезными добавками. А необходимые реформы в этих стезях ввёл как раз я. Ну а тавры — очень упрямые, чтобы подвести своего конунга. Так что, думаю, нынче рогатые даже без поддержки родовой гвардии, артиллерии, Золотого Дракона с Псом и других фич вроде имба-пушки — одна из сильнейших рас в Боевом материке, пускай и не самая многочисленная.

Вульф продолжает ругаться на Мавру, которая просто его игнорирует. А может, потому он и разошёлся — не привык к безразличию к своей королевской персоне.

Я же отхожу на пару метров, включаю связь-артефакт. Канал щёлкает. Масаса отвечает почти сразу, голос напряжённый, с хрипотцой:

— Всё ещё ищу, где собралась верхушка. Уже одного из рядовых работников-сенсоров перехватила по пути, велела сканировать — пусть ищет эманации от самых сильных магов, — отзывается она.

— Подожди… — я всё ещё не понимаю. — А почему у тебя самого доступа к собранию нет?

— Конунг, потому что место сбора верхушки — это конфиденциальная информация, — с нажимом говорит она. — И зашифрована так, что доступ только у самих участников. Даже я — мимо.

А-а-а, протокол безопасности. Всё теперь ясно.

— Что ж, ладно. Удачи, леди, — говорю. И обрываю канал.

Ментально переключаюсь на Лакомку.

— Собирайся. Мне нужна ненадолго твоя помощь на Боевом материке. Нужно осмотреть одного пациента. Координаты для портала передам портальщикам.

— Поняла, мелиндо! Уже собираю аптечку, милый мой! — радостно откликается альва. Видимо, соскучилась. А ведь и правда — мы с главной женой уже неделю не виделись. Я уже успел побродить по Первозданной Тьме, покататься на теневых пауках и некромантском корабле, устроить госпереворот на Острове Некромантии, да и ввязаться в войну с вульфонгами.

— Сисястая! Ты оглохла⁈ — король Вульф кричит в спину уходящей Мавре. К нему с её стороны по-прежнему — ноль внимания.

— Потише, грибастый, хо-хо! — на шум приходит и Ледзор. — Ты хоть и гость, но не наглей и наших военачальников не оскорбляй. Хрусть да треск!

— Я король…

— А королям манеры не писаны, что ли? — удивляется Одиннадцатипалый, и Вульф угрюмо затыкается, застыдившись. А может, его так впечатлил огромный топор морхала. Ледзор им как раз помахивает перед глазами больного вульфонга.

А я в это время думаю, попивая кофе, вовремя поданное Змейкой. Ситуация простая. Парадоксально простая. Всего два выхода, как быстро выйти из этой войнушки с вульфонгами.

Вариант первый — зарезать верхушку Вульфонгии подчистую, в том числе короля Вульфа и командование войска. С моими навыками это не так уж и сложно. Да только зачем мне разрозненные вульфонги, которые потеряют единое командование и займутся разбоями по всему Материку?

Вариант второй — вытащить Вульфа из грибного ада. Вернуть ему здоровье, привести в чувство, дать самому разобраться с предателями и приспешниками принца Герпеса. Волей-неволей, но очухавшемуся Вульфу придётся взяться за голову и навести порядок.

Первый путь — проще.

Второй — правильнее. Вот только чем именно болеет Вульф — та ещё загадка.

Портал открывается во дворе с короткой вспышкой. Через него выходит Лакомка. И не одна. С альвой неожиданно прибывают леди Гюрза и Красивая — в облике тигрицы. Последняя тут же подходит, трётся боком о моё бедро. Я глажу её за ушком и киваю леди-дроу. Не знаю, зачем жена прихватила серокожую красавицу, но ей виднее.

— Мое почтение, королева Лакомка! — манерно, даже с небольшим поклоном Айра приветствует альву.

— Здравствуй, принцесса Айра! — восклицает блондинка, причем обе улыбаются друг другу как «сестры», но субордниция на людях должна соблюдаться. Одна девушка мне главная жена, другая — только избранница.

— Жена, осмотри, пожалуйста, Его Величество, короля Вульфа, — указываю альве на полусидящего в коляске старого вульфонга.

Лакомка подходит ко мне и быстро чмокает в щёку:

— Хорошо, сейчас, мелиндо, — и по мыслеречи добавляет: — Настя осталась за главную в Молодильном саду. А леди Гюрза у нас как раз гостила, когда ты велел мне собираться. Вот я и подумала её тоже взять. Она ведь дочь лорда Питона, главы рода друидов. Вдруг чем-то поможет.

— Хорошо, — киваю. — Как скажешь.

Показываю на Вульфа:

— Сможешь его вылечить?

Лакомка приседает рядом с коляской. Осторожно касается гриба на плече Вульфа, затем — нароста на щеке. Тонкие пальцы жены светятся едва заметным светло-зелёным сиянием.

— Сильно вам досталось, Ваше Величество, — шепчет она.

Король морщится. Поворачивает голову. Голос — хриплый, но ясный:

— Досталось — это твоему мужу. Досталось счастье обладать такими жёнами.

Он обводит мутноватым, но цепким взглядом всех троих прибывших девушек. Красивая тут же шипит, хвост резко вильнул, лапы напряглись.

Гюрза слегка покраснела, но спокойно отвечает:

— Вы ошибаетесь, уважаемый. Я не жена короля Данилы.

Вульф усмехается. Один из грибов на его щеке подрагивает от этой усмешки, будто вторит.

— Всё равно, — настаивает он. — Ему досталось счастье.

Лакомка же хмурится. Не так, чтобы драматично — но достаточно, чтобы я понял: прогноз плохой. Её пальцы на мгновение ещё остаются на плече короля, свет гаснет. Затем она медленно отводит руку и поворачивается ко мне.

— Мелиндо… я не смогу его вылечить, — говорит она, выпрямившись. — Это не болезнь. Это проклятие. Причём не обычное — оно лежит глубже, чем ткань тела. Это работа кого-то из Высших Грандмастеров.

Что ж, ничего нового.

Рядом, стоя сбоку, Гюрза задумчиво качает головой. Медленно, будто перебирает в памяти старые воспоминания, затем вслух произносит:

— Король Данила, мой отец видел нечто подобное очень давно. Это характерная подпись друидов Организации.

— Спасибо, леди, — киваю. Лакомка, и правда, не зря взяла с собой брюнетку-дроу. Она хоть и телепатка, но росла в роду друидов, а память у нее хеширована и разложена по полочкам, а значит может вспомнить любую мелочь, что видела.

— Тогда ждём леди Масасу, — говорю.

* * *

Лунный Диск, крепость Организации, где-то в Междумирье

Масаса спешила, не зная куда. Позади остался сканер, который указал ей направление, откуда шли эманации сильнейших магов. Каблуки отбивали глухие удары по мрамору гигантского замка. Мантия взметалась за спиной, кудрявые волосы давно выбились из пышной причёски, шоколадные щёки пылали от разгона, но она не сбавляла темпа.

Конунг Данила уже всё сделал! Он захватил иномирское оружие в Вульфонгии, и Масаса не могла подвести этого молодого менталиста, который каким-то чудом разил Великих Грандмастеров, как комаров. Данила не должен подвергнуться Зачистке! Пусть живёт! Пусть продолжает удивлять её своей смелостью, везучестью и гигантскими амбициями!

Негритянка ворвалась в зал собрания в тот самый миг, когда один из заседающих — полноватый мужичок в чёрном — резко ударил ладонью по столу:

— Я требую немедленной Зачистки, Председатель! Нарушения изоляции Материка зашли слишком далеко… Масаса⁈ — удивлённо восклицает он, увидев ворвавшуюся негритянку.

Все взоры устремились на неё. Хоттабыч во главе стола удивлённо приподнял седые брови. Масаса не останавливалась. Шла прямо к столу, за которым кряхтели древние существа в разных обличьях и принимались судьбы народов.

Только подойдя, она воскликнула решительно:

— Прошу прощения за вторжение, но мои сведения не терпят отлагательств.

Из-за кресла главы фракции поднялся Лорд Тень — тот самый полный мужичок, которого прервала магиня своим появлением. За его спиной стоял молчаливый Ангел, сложив широкий белые крылья.

— Что за манеры, леди, — буркнул Лорд Тень с недовольной складкой на губах. — Тебе за такое следует вменить выговор! Немедленно выйди…

Его прервал Хоттабыч:

— Что случилось, леди Масаса?

Она вытянулась, едва заметно кивнула:

— Председатель, милорд! Конунг Данила захватил арсенал вульфонгов. Он обещает в ближайшие дни полностью вывезти иномирское оружие с Боевого материка.

В зале воцаряется тишина.

И тогда Хоттабыч, полуобернувшись, сказал почти весело:

— Правда? Ну что ж. Тогда вопрос о Зачистке закрыт. Эксперимент на Боевом материке продолжается. Следственной группе я поручаю изучить, как иномирское оружие попало на Материк.

На его лице появилась тень удовлетворения. Масаса уловила: он этого ждал. Он на это надеялся.

Но Лорд Тень запротестовал:

— Я не согласен с таким решением, Председатель. Король Данила нарушает условия изоляции Материка. Он действует в обход наших правил. Он — разрушитель стратегии развития зверолюдей.

Хоттабыч не изменился в лице. Ответил мягко, почти лениво:

— С чего это ради вы бросаетесь такими обвинениями до проведения следствия? Не только Данила имеет выход на Материк. То оружие мог поставить кто угодно.

Лорд Тень сузил глаза:

— Да при чём тут оружие! Сам по себе этот иномирянин — катализатор недопустимых изменений. Почему вы на его стороне, Председатель?

Впервые за всё заседание Хоттабыч повысил голос:

— Следите за языком, Лорд Тень. И прежде чем судить — взгляните на тавров. Сравните их с тем, чем они были год назад. Это ли не расцвет Боевого материка? Возможно, именно Тавириния — то племя воинов, которое мы хотели получить по итогу эксперимента.

Лорд Тень заткнулся, не смея пререкаться, а Председатель огласил:

— Леди Масаса, возьми Ясена и Норомоса и проведи следствие. Заседание закончено.

* * *

По связь-артефакту звонит Масаса. Леди Организатор радостно оглашает:

— Конунг! Всё обошлось! Зачистка отменена!

— Рад, что вы смогли найти нужную дверь, леди, — улыбаюсь.

— Это было не так-то просто! — возмущается негритягнка.

— Я и не смею в этом сомневаться. Кстати, мне нужен лорд Ясен, — говорю. — Не подскажите, как с ним связаться?

— Мы как раз с ним и с Норомосом сейчас к тебе придем!

Через секунду — вспышка портала, и на фоне гулкого двора арсенала появляется троица: кудрявая Масаса, огромный мохнтаый йети Норомос и друид на максималках Ясен, весь в коре, листве и мхе.

Друид осматривает двор, взгляд скользит по технике, дружинникам и замирает на Вульфе в коляске. Он слегка приподнимает бровь, кивает — с неожиданным удивлением и оттенком удовлетворения:

— О… Это же мой почерк. Моё проклятие.

Король Вульф приподнимает голову. Глаза мутные, голос — сиплый, но узнаваемо язвительный:

— Твой-твой, мстительный папоротник! Когда-то я называл тебя пнём несчастным! Вот ты и обиделся как девчонка!

Ясен с древесным скрипом пожимает плечами:

— Значит, заслужил. Оскорбил Высшего Грандмастера — получил грибы по заслугам.

Я смотрю на Высшего друида.

— Его надо вылечить.

Ясен щурится, смотрит на меня с недоумением:

— А с чего бы вдруг? Он меня оскорбил. И, похоже, не жалеет об этом.

— И не собираюсь, — бурчит Вульф сквозь зубы. — Чёртов лишай ходячий. Да тобой печь зимой топить надо!

— Вот видишь, конунг, — хмыкает Ясен. — Ладно бы хоть извинился, а он продолжает нарываться.

Я спокойно отвечаю:

— И все же придется его вылечить. Мне нужен король в Вульфонгии. Иначе я не смогу остановить поставки оружия из моего мира его генералам. Леди Масаса, ты же понимаешь, что с этим лучше разобраться сейчас, чем потом разгребать последствия.

Масаса задумчиво кивает:

— Лорд Ясен. Хоттабыч велел нам в рамках следствия помогать конунгу Даниле.

Ясен закатывает глаза, но все же подходит к коляске. Смотрит на Вульфа как на гнилой пень, который почему-то всё ещё говорит.

Протягивает руку за спину, срывает с коры небольшую почку — живую, с пульсацией света внутри.

— На. Проглоти. Это — чтобы тебя не пришлось хоронить.

Вульф морщится, но берёт.

— А можно было что-нибудь повкуснее? Я вообще-то ем мясо.

— А это — мясо для мозга. — Ясен фыркает. — Глотай, пока не передумал.

Король Вульф суёт почку в рот, жуёт. Морщится. Глотает. Пауза.

А потом — начинается.

Грибы на лице начинают сохнуть, темнеть, отпадать один за другим. Шлёп. Шлёп. На пол — и в пыль. Лицо очищается. Вульф шевелит пальцами и начинает дышать глубоко, свободно.

Он трогает щеку, как будто впервые за годы чувствует кожу.

— Я… — хрипит. — Я вылечился, шакалья падаль!

Я подхожу к королю, кладу руку ему на плечо и, не говоря ни слова, передаю немного энергии — ровно столько, чтобы он не рухнул от усталости, не свалился в бессилие прямо здесь, посреди двора. Он вздыхает, напрягает мышцы и, пусть с усилием, но всё же поднимается с коляски, выпрямляется, будто стряхивая с себя остатки болезни и слабости.

Теперь, когда он стоит в полный рост, становится ясно, насколько он огромный: мощный, клыкастый, излучающий звериную силу, он кажется выше и шире даже по меркам тавров. Я смотрю ему прямо в глаза.

— Ну что собираешься делать, Вульф?

Он отвечает глухо и грозно. В голосе — холодная ярость:

— Пойти уничтожит предателей. Этих лизоблюдов моего сына.

Я киваю.

— Я пойду с тобой.

— Хм, хорошо, конунг, — кивает Вульф. — Буду должен.

Вскоре мы вдвоём выходим за ворота арсенала, плечом к плечу, и двигаемся вперёд — прямо навстречу войску Вульфонгии.

Глава 4

Молодильный Сад, Примолодье

На границе лагеря Вещего-Филинова, у Молодильного сада, вспыхивает портал. Из него, появляются двое: Багровый Властелин и лорд Питон.

— Думаешь, это хорошая идея, лорд Питон? — негромко спрашивает Властелин, с тревогой озираясь на палатки, словно ожидая увидеть между ними недовольную оборотницу-тигрицу. Даже его голос, обычно гремящий, сейчас звучит приглушённо. Неуверенность сквозит в позе могучего существа. Редкое зрелище.

Питон наблюдает за ним с безмолвным любопытством — таким он Багрового ещё не видел никогда.

— Конечно, Ваше Багровейщество, — с лёгким поклоном отвечает Питон. — У вас есть право навестить свою правнучку. По крайней мере, узнать, как она устроилась.

Властелин нервно отводит взгляд. Он был тем, кто гремел по мирам, сокрушал троны и гасил звёзды. А теперь — волнуется из-за девчонки. Питон мысленно морщится: Филинову несказанно повезло, что попался такой рычаг над Властелином. Если менталист возьмет в жёны Диану Вторую, то Багровые земли лягут к ногам мальчишки. Ирония судьбы: сильнейший маг бессильно опускает руки, когда дело касается семьи.

Но Питон не собирался допускать этого. Конечно, он и сам хотел сблизить свою дочь с юным Филиновым, видел в том стратегический ход. Но Питон был дроу. И каждый уважающий себя дроу знает: полагаться только на один план — значит просить судьбу ударить в спину. Поэтому были и другие заготовки. И одна из них должна сыграть сегодня.

Питон не мог упустить момент, чтобы не попытаться уменьшить влияние Филинова. Вот ради этого лорд и задумал всё это устроить.

Часовые тавры на краю лагеря встрепенулись, едва портал погас за спинами прибывших.

— Кто такие? — один из них шагнул вперёд, хватаясь за каменный топор.

Лорд Питон не стал изображать вежливость перед какими-то рогатыми увольнями. Сухо, с нарочитой ленцой, он ответил:

— Его Багровейшество, Властелин Багровых Земель, прибыл для беседы с королем Филиновым.

— Вещим-Филиновым, ПОПРОСИМ!!!– гаркнули в унисон тавры, так что Питон чуть не оглох, и проводили прибывших в гостевой шатёр.

Питон уселся на край скамьи, слегка развалившись, как привык делать в местах, где собирался расставлять ловушки. Багровый Властелин сел рядом — с прямой спиной, но с мрачным, приколоченным к лицу выражением. Ожидание явно не входило в его планы.

Питон знал: сейчас либо придёт сам Филинов, либо, в крайнем случае, хоть кто-то из главных представителей рода. Королева Люминария, например.

Неожиданно откинула полог королева Анастасия. В топике и шортах, словно не на дипломатическую миссию, а на пробежку выбежала. Красивая, спору нет. Даже слишком. В этих шортиках, да с ранговым потенциалом Мастера, она, пожалуй, представляла опасную в разных смыслах представительницу своей расы.

— Добро пожаловать, Ваше Багровейшество! — коротко но почтительно поприветствовала рыжая оборотница, не забыв про быстрый реверанс. — Лорд Питон, приветствую.

Параллельно слуги расставляли на столе нарезки фруктов. На которые, впрочем, никто даже не взглянул.

Багровый Властелин уставился на девушку со всем своим имперским неудовольствием.

— Королева Анастасия, где король Данила? — спросил он угрюмо.

— Мой супруг ещё не вернулся с того путешествия, в которое его отправил покойный лорд Гагер, — ответила Анастасия без малейшей суеты.

— Я прибыл, чтобы говорить с главой рода, — уточнил Багровый, будто не услышал.

— Сегодня я замещаю главу рода в Молодильном саду, — спокойно парировала она. — У моего мужа возникли важные дела на обратном пути из Первозданной Тьмы.

Питон краем глаза отметил, как Багровый недовольно покосился на Анастасию.

— А где моя внучка? — уже жёстче поинтересовался тот.

— Она тоже вынуждена была отлучиться, — всё тем же безукоризненным тоном пояснила Анастасия.

— А королева Люминария? Она ведь должна заниматься восстановлением моего Сада? — голос Властелина выражал неодобрение.

— Моей старшей «сестры» сейчас тоже нет в лагере, Ваше Багровейшество.

Багровый Властелин хмыкнул и, не отрывая взгляда от девушки, проговорил:

— И кто же, смею спросить, восстанавливает мой Сад в отсутствии короля Данилы и королевы Люминарии?

Питон едва заметно улыбнулся. Момент настал. Пытаясь распалить недовольство Багрового, лорд подал возмущенный голос:

— Вот так вы исполняете волю Его Багровейшества?

К удивлению лорда Питона, королева Анастасия ничуть не растерялась. Ни дрогнула, ни вспыхнула краской на лице, ни попыталась оправдаться. Наоборот — в её спокойствии чувствовалась такая уверенность, словно где-то за её плечом, невидимый, стоял сам Филинов и шептал ей на ухо правильные реплики.

Она просто кивнула и мягко, вежливо произнесла:

— Прежде чем делать столь категоричные выводы, Ваше Багровейшество и лорд Питон, прошу, угоститесь фруктами.

Слова прозвучали естественно, как приглашение от хозяйки, полностью уверенной в себе и своём доме.

Багровый Властелин молча бросил взгляд на стоящую перед ним тарелку — и замер. Затем, уже не столь мрачно, чуть кивнул, склонился и взял одну из аккуратно разложенных голубоватых фруктовых долек.

Питон тут же насторожился. Он тоже глянул на тарелку, но ничего особенного не заметил. Обычные вроде бы дольки. Какая-то местная экзотика. Но Властелин, нахмурившись, вертел фрукт в пальцах с тем выражением, с каким профессор тужится над забытой формулой. Затем бросил дольку в рот — и медленно, задумчиво начал жевать.

Его лицо прояснялось с каждым движением челюсти. И Питон это видел. И не понимал, почему.

Что он упустил? Вроде было всё под контролем. А сейчас — что? Какая-то долька всё испортила?

Багровый Властелин прервал молчание. В голосе — удивление:

— Это же апельсори! Он нигде не растёт, кроме моего Сада. Но с тех пор как деревья заболели, плодов не было…

Анастасия спокойно ответила:

— Теперь плодоносят. Как видите, род Вещих-Филинов не просто занимает место возле вашего Сада. Восстановление идёт медленно и верно. Мы не сидим сложа руки.

Питон дернулся. Внутри лорда зашевелилось раздражение. Эта девчонка не просто отразила удар — она превратила контратаку в жест гордости. Это ее Филинов так натаскал?

Багровый задумчиво жевал, уже не глядя хмуро, а будто вспоминая былое.

И Анастасия добавила:

— Этот фрукт полезный, ешьте побольше, Ваше Багровейшество. Он усиливает усвоение аномального мяса. А его появление в вашем Саду — лучшее доказательство того, что ваше соглашение с родом Вещих-Филиновы исполняется. Не на словах — на деле, Ваше Багровейшество.

Багровый Властелин неспешно поднимается со скамьи. Лицо его разгладилось, голос звучит спокойнее, почти умиротворённо:

— Пожалуй, так. Не будем мешать вашей плодотворной работе.

Лорд Питон встаёт следом, скрывая за маской почтительности укол раздражения. Вместе они направляются к границе лагеря. Багровый благодушно молчал, а внутри Питона кипела мысленная работа. Вещий-Филинов сумел выкрутиться даже в свое отсутствие. Ну правда, такое ощущение, что менталист физически был в шатре. Неужели подсказывал своей жене с помощью кольца-мидасия? Но все равно ловко сработано.

Питон хотел воспользоваться горячим характером Багрового. Когда владыке что-то не нравится, то он сразу вскипает. Потому обратить его гнев на других очень просто. Например, недавно Багровый наградил Филинова самостоятельностью в плане работы на Садом, сделал его начальником самому себе, а уже сегодня требовал ответа, почему менталиста нет на «рабочем месте». Да только и Данила отреагировал точечно: просто фрукт, поданный вовремя, и женщина, говорящая ровно то, что нужно.

Питон не мог не признать: отличная работа, Филинов. Что ещё хуже — лорд подозревал, что Филинов предугадал не только поведение Багрового. Нет. Он будто прочёл самого Питона и догадался, что лорд-дроу может себя повести именно так — попытаться натравить Багрового на Филинова.

Хитрый мальчик.

Похоже, основным планом остается отдать дочь ему в фаворитки. Интересно, об этих планах Питона Филинов тоже догадывается?

* * *

Только вышли за ворота, как Вульф попросился назад. Мол, что-то забыл. Думал, ему приспичило в уборную, а король подошёл к своей коляске и давай её с упоением топтать, пока не разбил в щепки.

Что ж, я рад, что ему пригодилась подаренная мной энергия.

— Теперь можно и потоптать предателей, конунг! — оскаливается довольно Вульф.

— Окей. Только пешком идти мне расхотелось, — бросаю и подзываю к себе лохматого зверя, а то он опять заскучал, даже с костями не играется. Пускай побудет ездовым животным.

И вот я скачу верхом на Псе. Сбоку, держась рядом, трясётся король Вульф на выданной шестилапке. У лошади глаза уже вылезают на лоб от одного запаха Пса, да и сам король косится с опаской на мохнатую махину.

Мы вдвоём летим от арсенала вперёд — на лагерь вульфонгов, на линию войска.

И тут — сбоку вспышка. Это Вульф решил устроить шоу. Его лицо вытягивается, и на коже проступает густая серая шерсть. Зубы удлиняются, плечи расширяются, грудная клетка трещит, рубашка лопается на спине. Из горла вырывается волчий рык.

Он не превращается полностью — остаётся полуволком-получеловеком.

Шестилапка под ним едва не оседает. Её хребет натужно прогибается, копыта проскальзывают по глине. Как бы не расплющилась её в блин. Жалко. Хорошая лошадь. Не виновата в том, что на неё влез старый упрямый псих с комплексом Тарзана.

А Вульф теперь выглядит как помесь Тарзана и Шарика. Здоровенный, клыкастый, с глазами, в которых плещется холодный звериный огонь. Эффектно? Да. Разумно? Ну, вряд ли, учитывая, что он едва успел выздороветь. Пускай проклятие Ясен и снял, и Вульфу вернулось прежнее телосложение и здоровые органы — на адаптацию нужно время, по-хорошему.

— Ты только с коляски слез, Вульф, — бросаю я через плечо, не снижая темп. — Не стоило Дар включать. У тебя меридианы истончились и отвыкли от нагрузок. Перегреешь — и будешь опять восклицать «я король!» из инвалидного кресла.

Он только фыркает, голос сипит, но не теряет силы:

— Предатели должны видеть мой оскал. А верные — знать, что король вернулся. А твою помощь, Филинов, я не забуду.

Ну да. Не забудет. Если источник не сварит через пять минут. Но я молчу. Его выбор — его цена.

Впереди — войско. Вижу уже первые ряды вульфонгов. Возня, замешательство. Щиты хлопают друг о друга, кто-то тычет пальцем в нас, знамёна качаются, как в шторм. Строй шевелится, гвардейцы вытягиваются, кто-то орёт приказ — и вот она, паника.

Подключаюсь к ближайшей стае птиц — серые коршуны кружат над полем. Их зрение обострено, как у разведдронов: каждый шатёр, каждая палатка, каждый командир в кожаном камзоле виден в деталях. Через птичьи глаза весь лагерь передо мной как на ладони.

Вижу, как один из командиров-вассалов хватает подзорную трубу. Его лицо искажает паника.

— Это что ещё за колосс⁈ — сипит он, глядя на Вульфа. — Это… это король⁈ Как он умудрился встать с коляски… Он же был полутруп!

Другие командиры тоже глядят в подзорные трубы и бледнеют.

Жирный вассал, ответственный за артобстрел, вылетает к расчётным группам с лицом, будто увидел личный конец света, и орёт:

— Стрелять! Стрелять, идиоты! Убить этих вражеских ублюдков! Это диверсанты! К ногтю их! Быстро!

Наводчики не раздумывают. Команды даны — расчётные группы уже суетятся у тяжёлых громобоев, заряжают, наводят, готовят пальнуть. Ну конечно. Опять те же грабли. Громобои. Молнии. Серьёзно? Как будто это хоть раз сработало. Упорство идиотов меня поражает.

Но в этот раз не все полные тупицы. Один из наводчиков вдруг замечает, что на панели громобоя не хватает управляющего камня. Паника в глазах, пальцы мечутся по глифам, как тараканы по кухне. Это всё я вижу через присевшего на ствол коршуна, если что.

Правильно заметил. Камня нет — потому что он уже у меня. Я успел получить его через Ломтика, пока мы скачем. Щенок-портальщик ловко выдернул артефакт зубами из панели и передал прямо в мою ладонь на скаку.

Обычно наводчики не смотрят на управляющие камни — зачем? Управление молниями идёт ментально, через Дар, а камни лишь катализаторы. Но в этот раз не прокатило.

Догадливый наводчик орёт, надрывая голос:

— Прекратить огонь! Стоп! Отмена, мать вашу! ОТМЕНА АТАКИ! У врага управляющие камни!

Поздно. Уже поздно. Первая очередь ушла в небо — тяжёлые, насыщенные молнии. Хороший залп, качественный, предназначенный для удара по площадям.

Легионер-молниевик уже «включён». Я поднимаю руку, ловлю пульс потока. Управляющий камень в моей ладони — ключ к штурвалу. Дар молнии внутри шипит, как разогретая ртуть, готовая взорваться.

Разворачиваю заряды в воздухе. Не в громобои — не буду лишать Вульфа всей его артиллерии, чтобы больше вульфонги не зарились на наши миномёты и «Грады», которые им жизненно противопоказаны.

Молнии летят на холм, туда, где собралась группа командующих-предателей.

Бах. Молнии бьют разряд за разрядом. Кто-то из них успевает активировать стихийный доспех — я вижу, как вспыхивает вокруг него теневая магия. Но двое — нет. Даже трое. Их просто прожарило, как сардельки на мангале. Дым идёт, как от барбекю.

Тем временем громобои замирают. Бить из них явно больше не будут. Но вульфонги не тормозят — сразу выкатывают стреломёты. Усиленные магией гигантские баллисты, заряженные копьями толщиной с мою ногу.

Первые стрелы-копья летят в небо, будто карандаши. Дуги летящие, тяжёлые, как заброшенные мосты. Всё — в нас.

И тут король Вульф рёвёт так, что дрожит сам воздух. Голос хриплый, звериный, прорезает пространство, будто удар гонга:

— Они подняли оружие на своего короля⁈ Копьями — по Вульфу⁈ Хана предателям! Я их сам порву!

Он подаётся вперёд, почти встаёт в стременах, и звериное нутро с рыком прорывается наружу. Сейчас, глядя на этого вопящего психа, даже я невольно проникаюсь — голос у него мощный, связки добротные, орёт так, что и мёртвого разбудит. Ему бы в оперные певцы!

Но времени не теряю. Вскидываю руку, бросаю вверх Каменный град. Камни взмывают вверх, тяжёлые валуны, и бьют по летящим копьям. Несколько разваливаются в воздухе. Пара всё же цепляет Пса в бок, по касательной. Но тот только недовольно рычит в ответ. Его шкура — а-ля броня. Плевать.

А вот Вульф удивил.

Король Вульфонгии, словно в насмешку, перехватывает летящее тяжёлое копьё прямо в воздухе — с силой, будто пушинку. Размахивает им, как оглоблей, и ускоряет галоп. Это копьё выше него раза в два и толстое, как таран. А ему всё равно.

Что ж, вульфонги уже рядом! Сейчас будет мясо!

Вульф машет над головой копьём — а по-другому с таким размером и не получится, с седла оно бы землю пахало. Древко толще моего предплечья, наконечник тупой каменный.

Мы уже почти в упоре к строю вульфонгов. И тут даже самые отсталые без подзорных труб наконец-то врубаются, по кому только что палили: мать твою, по своему же королю!

Вульф сейчас выглядит как в свои лучшие годы: полуволчий оскал, громадная фигура, плечи, как у глыбы. Звериный взгляд, тот самый, что они видели на фронтах лет десять назад, когда Вульф вёл их грабить соседние королевства.

— Король вылечился! — кто-то вопит, и это уже не крик, а набирающий обороты рев. — Король жив! Король вернулся!

— Ну что, узнали, черти!!! — рычит Вульф, но на самом деле довольный, просто не показывает виду. Даже приосанился и подмигнул какой-то воительнице-вульфонге.

— Король в седле! — Войско подхватывает клич, сначала робко, потом громче, потом хором. Сбоку, где-то у обоза, голос одного из командующих вассалов ещё пытается что-то вякнуть:

— Стрелять! Стрелять по ним! Это обман! Диверсия! Это не король!

Но его никто уже не слушает. Крики вассала растворяются в ревущем гуле. Люди больше не смотрят на холм, не на командиров. Все смотрят только на Вульфа. И знают — никакой иллюзии тут не воняет.

— Слушай, Вульф, — бросаю по мыслеречи королю. — Твои изменники сейчас сбегут. Харе красоваться. Давай дело сперва.

Король опомнился. Вульф резко осаживает шестилапку, встаёт в стремена и рычит.

— МОЛЧАТЬ ВСЕ! — орёт он, и войско замолкает на вдохе. — Я ВОССТАЛ ИЗ ПЕПЛА! И пока я лежал в коляске, эти псы… — он резко указывает копьём на холм, где трусливо сбились в кучку командиры, — … воровали мою казну! Они сговорились с моим сыном и творили черти что вздумается!

Он обводит бойцов звериным взглядом.

— Как поступает король Вульфонгии с предателями⁈

— Убивает их лично! — орёт кто-то из солдат. И следом подхватывает весь строй.

— Верно! — рычит Вульф. — СЮДА ИХ!

И это уже не просьба. Это приговор.

И строй не колеблется. Пять командующих выталкиваются вперёд. Вернее, бывших командиров. Тех, кто ещё пять минут назад орал приказы и управлял войском, пока король обрастал грибами. Их руками отталкивают, кто-то пинает под зад. Один из них даже успевает прохрипеть:

— Я… я просто выполнял распоряжения принца Герпеса…

Их вытаскивают и швыряют на землю — к ногам короля. А он уже спрыгнул с шестилапки и стоит перед ними. Копьё в бугрящейся мускулами руке поднято высоко, чтобы не волочь по земле.

Вассалы смотрят на Вульф с испугом, явно не веря глазам. Потом один вассал замечает меня:

— Это всё конунг тавров! Как-то он вылечил Вульфа!

— Ага, не стоит благодарности, — улыбаюсь.

Вассалы не просят пощады. Поняли, что Вульф их сейчас начнет убивать. Одни спешно накидывает магический доспех, спешно. Другие активирует преображение в оборотней — морды вытягиваются, когти вырастают, мех лезет через плечи.

Драки никому не избежать, а потом вассалы спешно подготовливаются.

Вульф потряс над головой громадным копьём, шагнул вперёд — готов уже рвать и метать. Но я поднимаю руку, не спрыгивая с Пса, от которого вульфонги уже шарахаются, как от взбесившейся стихии. Багровый зверь утробно рычит: столько вокруг вкусных лакомств бегает, а он вынужден просто смотреть на них.

— Стой, король! — бросаю громко. — Пятеро на одного — не по чести. Позволь мне сразиться рядом с тобой.

Вульф останавливается. Я продолжаю — громко, на всю поляну, чтобы слышали и последние в строю:

— Эти командиры оскорбили не только тебя, Вульф. Меня — тоже. Они клеветали и говорили тебе ложь про меня. И пусть я чужак, но бой рядом с тобой — будет справедливым.

Я смотрю прямо в его волчьи глаза. А он, гляньте-ка, еще и раздумывает.

— Давай соглашайся, — бросаю по мыслеречи. — Чего думать тут? Вообще-то тебе же одолжение делаю, дубина ты мохнатая. Куда тебе сейчас бодаться аж с пятью магами. Сожжешь накопитель, если не прикончат.

— И ничего не сожгу, — мысленно бурчит Вульф, но вслух же ревет:

— Тогда вставай рядом со мной, конунг Данила! Вместе уничтожим этих червей!

Я спрыгиваю с Пса и подхожу к королю. Вокруг солдаты образовывают круг, галдят и восторженно смотрят на Вульфа. Мне тоже достаются радостные взгляды, будто только что и не воевали они со мной.

Вульф вскидывает копьё — и тут же бросает его, как гарпун. Одновременно выдыхает от облегчения — видимо, задолбался таскать такую дуру, но и раз взялся, то пришлось терпеть, не бросишь ведь просто себе под ноги, раз махал ею и ревел, что всех порвет и мстя моя будет страшна.

Снаряд проносится по воздуху и вгрызается в грудь оборотня, насаживая его на землю, как шашлык. Тут же и Вульф несётся вперёд, на его пути два врага, тоже оборотни. Я беру остальных двух — маги-теневики. Я было хотел закончить с ними быстро — телепатией, без шоу. Но нет, надо соответствовать стандартам публики. Вульфонгам нужно зрелище, и они получат его.

Первому — для разминки — отправляю Каменный град. Он успевает поднять защиту, вырастить стену Тьмы, но удар валунов с хрустом сшибает её, будто картонную. Следом накрываю его волной некротики — белая пелена смерти скользит по телу, обволакивает, вгрызается. Доспех рвётся, кожа сходит слоями, мясо сочится тяжёлой вязкой жижей. Противник умирает — медленно, наглядно, и многие вульфонги впечатляются до дрожи в коленях. А так и нужно. Я ведь для чего вообще трачусь на ресурсоемкую некротику? Чтобы вульфонги запомнили меня как жуткого мясника и в следующий раз побоялись связываться с моей Тавиринией, да и вообще больше уважали меня самого, ибо нефиг.

Прежде чем теневик умер, я скачал его память. Там есть информация о логистике артиллерии Паскевичей.

Второй мой противник аж застыл от увиденного. И чего стоим, кого ждем? Нет, чтобы со спины подобраться… Впрочем, чего я жалуюсь? Быстрее же закончу.

Череда частичных материализаций Астрала подрывает остолбеневшего, сносит доспех а потом и его самого на куски.

Оглядываюсь на своего союзника.

А Вульф так вообще не сражается, а месит. Врывается в бой и сразу цепляется с двумя оборотнями. Один противник складывается пополам от удара, как сломанный стебель. Второй и вовсе разлетается на клочья и струи крови. Всё вокруг залито красными фонтанами, а тела — разнесены в лоскуты.

Солдаты-вульфонги ревут. Голоса охрипли от восторга. Король вернулся — и он убивает. Мда, народ психов.

Но и меня вниманием не обделяют. Даром что ещё недавно считался врагом и из громобоев по мне палили. Многие вульфонги разворачиваются ко мне, и, не сговариваясь, поднимают кулаки в небо. Жест их народа, означающий признание, уважение и даже восхищение.

Воительницы с дредами и ирокезами, в украшениях из клыков, кожи и металла, подходят ближе и норовят коснуться, чтобы привлечь мое внимание. Но нет, красавицы, пускай многие из вас ничего, но связываться с вами я не собираюсь. Свой генофонд надо беречь. У вольфонгов психика нестабильная, а мне совсем не хочется потом отвечать за психопата-телепата. Он таких делов может наделать, что у меня перепончатые пальцы сожмутся.

Вульф сбрасывает волчью морду. Звериный оскал уступает место обветренному лице. Его черты снова становятся человеческими — грубыми, усталыми, впрочем, полными внутренней силы. Он поднимает руки — окровавленные — и громогласно восклицает:

— Эти предатели грабили королевскую казну! И сговорились с моим сыном, принцем Герпесом! Но конунг Данила — наш союзник! Он вылечил меня и открыл мне глаза на предательство этих ничтожеств!

Пускай доказательная база, продемонстрированная Вульфом, чересчур скромна, но ее всем хватило с лихвой. Лавина голосов взлетает к небу:

— Конунг Данила! Король Вульф! Ура! Ура! Ура! Смерть предателям!

Вульфонги кричат так, что у некоторых на глазах выступают слёзы. Кто-то уже забрался на уничтоженные останки громобоев — те самые, что я разнёс из арсенала. Стоят на подстреленных мной орудиях и орут:

— Конунг Данила! Ура-а-!

Вульф поворачивается ко мне с радостным оскалом. Подходит ко мне и хлопает по плечу. Вообще сам он еле на ногах держится, да и меридианы кипят от перегрузки, причиняя жуткую боль, но королю нельзя показывать слабость, а потому он сейчас должен придумать повод, чтобы свалить с глаз долой и не рухнуть посреди поля:

— Конунг Данила, проследуй со мной в шатёр. Нам нужно поговорить о союзе наших государств.

Хороший повод.

* * *

Мы с Вульфом идём через лагерь — вглубь, к шатру, что стоит за чередой чёрных елей. Пёс плетётся за мной тяжёлой тенью, и вульфонги всё ещё шарахаются от него, но с интересом поглядывают.

Королевский шатёр встречает нас непритязательной хмуростью: брезент с заплатами, обугленные стойки, будто его уже раз бомбили, но не до конца. Внутри всё просто. Вместо стульев криво обтёсанные пеньки, а в одном из них топор забыли.

Вульф, не стесняясь меня, с усталым вздохом падает на подстилку у стены. А я сажусь рядом с выходом, чтобы, если что, быстро отреагировать. С этими вульфонгами всё возможно — у них семь пятниц на неделе и ни одной стабильной мысли. Раса психов, что с них взять.

Король Вульф жадно пьет из фляги, которая валялась тут же на подстилке. Судя по запаху, там какой-то отвар.

— Я тебе благодарен, конунг Данила, — бросает он, вытерев рот рукой. — По-настоящему благодарен. Без тебя я бы сейчас лежал, гниющий, в коляске. Но что дальше? Чего ты хочешь? Я ведь правильно понимаю: орудия на арсенале, который ты захватил — ты не вернёшь?

— Именно, — отвечаю спокойно. — Вся ваша артиллерия из моего мира конфискована. Включая «Смерч» в лесу.

Он хмурится. Но я продолжаю, не давая ему взять паузу:

— И ещё мне нужно обрубить все ваши каналы связи с Русским Царством. Никакой Паскевич больше не будет поставлять вам мины и ракеты.

Вульф сжимает пальцы:

— Ты, конечно, спас меня. Но не перегибаешь ли ты с требованиями, конунг Данила? Это же моя страна.

Я отвечаю равнодушно:

— Видимо, ты не в курсе, что натворил твой сын, принц Герпес. Он наладил торговлю с Землёй и притащил сюда технологии из моего мира, тем самым вызвав серьёзное возмущение в Организации. Сегодня Организаторы всерьёз обсуждали Зачистку, Вульф. Если вы продолжите тащить на Материк оружие, Организация просто сотрёт с лица земли большую часть Боевого материка — и Вульфонгия в этом списке будет далеко не последней.

Король Вульф морщит лоб:

— Мой сын тот еще кретин. Взял и попался на глаза Организации! Если всё так — то и думать нечего! Забирай свою артиллерию. Чёрт с ней.

Ну похоже, я не ошибся с выбором. Пускай Вульф бешеный псих не меньше своих соратников, но в целом соображает. Один нетупой правитель для Вульфонгии лучше кучки сановников.

— Слушай, конунг, а твоя воевода Мавра не замужем? — вдруг спрашивает Вельу.

Я вдруг чувствую — что-то в шатре меняется.

Быстро сканирую обстановку. Из-под одного пенька на полу расползается тень — пульсируя, как сгущённый дым. Она растёт, распухает, и из неё вырастает мужичок в черной мантии, словно вырезанной из ночи. А следом за ним возникает знакомый огромный силуэт с белоснежными крыльями. Ангел.

Вульф срывается с места, громыхает голосом:

— Какого хрена⁈ Как эти клоуны сюда попали⁈ Здесь же стоят глушилки!

Я не встаю, но поясняю Вульфу:

— Они пришли через теневой портал. На него глушилки не действуют.

Что ж, заглянули целых два Организатора. С Ангелом все понятно. А вот второй — Лорд Тень. Глава фракции Зачистки Боевого Материка.

— Какая убогая обстановка, — бросает Лорд Тень, оглядевшись.

— Хавальник прикрой! — рычит Вульф. — Тебя никто сюда не звал, чтобы нос морщить!

На вульфонга Лорд Тень никак не отреагировал.

Я кое-что знаю о Лорде Тени. Ну как — «знаю». Информацию я выдернул из воспоминаний Странника и Ратвера. Когда-то они имели с ним дело — и оба потом старались не вспоминать. Бесил он их сильно. Это уже о многом говорит. Лысенький человечек в чёрной мантии, с тонкой бородкой и ростом «метр с кепкой» — на вид серость и моль. Но на деле — Высший Грандмастер Тьмы. Один из самых опасных магов.

И, кстати, он был учителем Масасы. Когда-то негритянка училась у него, пока не ушла. Возможно, не сошлись во взглядах.

Как только я увидел, как он выходит из пола, как из нарывной трещины, — сразу по мыслеречи отправил Лакомке короткую фразу:

«Передай Масасе, что ее старый учитель здесь».

Я все так же не встаю. Сижу, смотрю прямо на него.

— Зачем пришёл, Лорд Тень?

Он хмыкает. Черная мантия струится на пузе как вода. Бородка тонкая, смешная, как будто сам пририсовал тенями. Глаза — не мигают. Смотрит на меня, как на гвоздь, который не вбился до конца.

— Ты ошибка, — говорит он. — Константный сбой. Филинов, ты не должен был появиться на Боевом Материке. Ты нарушил эксперимент.

Я поднимаю бровь.

— Я, наоборот, чиню то, что вы двое хотите окончательно поломать. Без вашей «зачистки» у Материка ещё есть шанс. С вами — ни хрена.

Его лицо меняется на брезгливое.

— Еще и дерзишь мне, — произносит Высший теневик. — Да кто ты такой? Ничтожество!

— Ты что, пришел просто обзываться? — удивляюсь.

Он взмахивает рукой, будто сбрасывает с воздуха пыль:

— Довольно слов, — бросает он. — Ты прожил дольше, чем следовало!

Ангел за его спиной удивлённо шелестит крыльями, делает шаг вперёд:

— Милорд, я не думаю, что сейчас уместно…

Лорд Тень уже бросил в меня нечто. Тёмная бяка — по-другому и не назвать. Черный сгусток, похожей на здоровенную каплю мазута. Он летит прямо в меня.

Я продолжаю сидеть и смотреть на приближающийся снаряд. Да и чего трястись! Ха, это всего лишь высокоранговая Тьма!

Глава 5

Смотрю на летящую в меня каплю и не двигаюсь. Это всего лишь техника Тьмы, пускай и высокоуровневая. Чего она мне сделает? Вообще ничего, потому что всё предусмотрено.

Пространство передо мной будто трескается по диагонали. Воздух складывается, как изломанная пластина. И из этого излома выходят сразу трое: Масаса, Ясен и Норомос.

В шатре моментально становится тесно.

Я знал, что Масаса не может открывать теневые порталы так, как Лорд Тень или Ломтик. Не знаю, в чём дело — ведь она тоже Высший Грандмастер, как и Тень, — но негритянка всегда пользуется обычным порталом с помощью портального камня и наводчика-портальщика. Впрочем, я не силён в магии Тьмы, а там ведь не всё так просто. Теневые порталы работают благодаря обращению к Первозданной Тьме, и не всех магов-теневиков она принимает, причём вроде бы отбор ведётся не по силе. Ломтик во Тьме родился, а Лорд Тень, наверняка, имеет свой непростой бэкграунд.

Как бы то ни было, я не мог не учесть, что Масаса обделена теневыми порталами. Поэтому сразу после того, как я послал мыслеречь Лакомке, дал Ломтику команду — отключить глушилку. Малой, конечно, не подвёл, и вуаля — трио Организаторов здесь.

Всё происходит за секунды. Масаса выступает вперёд. Чёрная кожа поблёскивает, мантия на пышной груди ходуном ходит от бешеного дыхания. Глаза горят. Она крутит головой и моментально засекает атаку, направленную в меня.

И действует сразу.

В следующую секунду в воздухе сталкиваются два сгустка. Тьма против Тьмы. Один — от Лорда Тени, второй — от леди Масасы. Их техники врезаются друг в друга на полпути от меня. Шипят, брызжут кипящей тьмой, будто полные кастрюли. И… взаимно нейтрализуются, исчезая в клубах тёмной пыли.

Надо же: силы бывшего учителя и ученицы равны — по крайней мере, в этом столкновении.

— Мать моя йети! — удивился Норомос. Похоже, мохнатый здоровяк не был в курсе, что его соратница может поспорить в силе с этим пузатым мужичком. Лорд Тень явно имел среди Организаторов немалый престиж.

— Это ты её позвал!!! — Лорд Тень смотрит на меня обличающе, будто мне должно быть стыдно, что ему помешали укокошить меня.

Вообще, конечно, я не надеялся на столь своевременное появление Организаторов. Тут просто звёзды удачно сошлись. Мне было бы достаточно и того, что подмога подошла бы чуть позже и взяла бы на себя своего коллегу по конторе. А сам я держал наготове некротику. «Белой смерти» по барабану, что уничтожать: Тьма там, не Тьма — без разницы. Да только вышло всё даже лучше, и мне не пришлось палиться с некротикой. Ну и ладно. Чувствую, мы с Лордом Тенью ещё пересечёмся, и мои козыри пригодятся. Сейчас контратаковать его глупо и недальновидно — не на глазах же других Организаторов. Но и позвать их было не лишним: тут ещё Ангел тусовался, а для меня и один Лорд Тень едва ли не перебор.

— Ты мне ещё «ай-ай-ай» сделай, — хмыкаю, на что Лорд Тень скрежещет зубами:

— Филинов…

Масаса смотрит прямо на своего бывшего учителя.

— Лорд Тень, — произносит она твёрдо. — Не смейте трогать конунга Данилу! О вашей попытке напасть на него, будьте уверены, я доложу Председателю. Одним выговором вы не отделаетесь.

Лорд Тень морщится.

— Масаса, ты смеешь мне мешать? — его голос — как лёд по металлу. — И почему это я буду наказан за убийство малолетнего иномирянина?

— Мне двадцать, слепошара, — заметил я, игнорируя предостерегающие взгляды Ясена и Норомоса. Ну а чего я должен молчать? Между прочим, у меня на подходе второй сын. Взрослый человек! А ещё я не «выключил» легионера с некротикой. Если вдобавок задействую и когти Бехемы с остальным Легионом — то далеко не каждый Высший Грандмастер устоит. Эффект неожиданности мне на пользу.

— Потому что, — холодно отвечает негритянка, — конунг Данила участвует в ликвидации на Материке иномирского оружия, а это в интересах Организации и Председателя. А учитывая, что именно вы настаивали на Зачистке из-за этого самого оружия, то ваши намерения будут истолкованы как саботаж. Не хотите прослыть изменником — не суйтесь.

— Вот, значит, как ты со мной заговорила, — заворчал Лорд Тень, но на меня больше не смотрит. Да и Ангел опустил глаза и как-то весь пригнулся за своего босса, чтобы не отсвечивать. Ловко их Масаса уела.

В этот момент король Вульф, до сих пор молча наблюдавший за перепалкой Организаторов, срывается на возмущённый крик:

— Да как, чёрт побери, вы ВСЕ вообще оказываетесь в МОЁМ шатре⁈ У меня что, проходной двор, а глушилки — одно матерное слово⁈

Никто не обращает внимания на Вульфа. Масаса даже не оборачивается. Не сводя взгляда с бывшего наставника, произносит ледяным тоном:

— Лорд Тень, в любом случае сейчас вы нарушили условия эксперимента, попытавшись убить одного из правителей Боевого Материка. Хотя именно вы настаивали на собрании, что прямое вмешательство в дела зверолюдей запрещено.

— Филинов — вредитель, — огрызается Лорд Тень. — Нарушитель! Он эксперимент срывает!

Ну началось. Я вздыхаю. Не зря их контора называется Организацией. Любят они поспорить, как на корпоративном семинаре.

— Нет, — говорит Масаса, и в её голосе нет ни грамма колебаний. — Король Данила обезвредил каналы контрабанды оружия с Земли и готов передать часть нам — для экспертизы. Он не разрушает эксперимент. Он его удерживает от провала.

Кудрявые волосы негритянки растрепались, глаза засверкали от возмущения. Повысив голос, она резко шагнула к Высшему теневику:

— Так что если вы не хотите, чтобы я настаивала перед Председателем на вашем аресте — покиньте Боевой Материк. Сейчас же.

В шатре повисает молчание.

— Не перестаю охреневать, — тихо бормочет Ясен, да и Норомос тоже прифигевший стоит.

— Что такое? — по мыслеречи спрашиваю Высшего друида. Он, помедлив, отвечает:

— Я просто не помню, чтобы Масаса когда-то выступала против Лорда Тени. А сейчас она ради тебя, конунг, готова ему вцепиться в глотку.

Хм, вот оно как. Да, я тоже заметил этот нетипичный гнев леди-шоколадки. Но то, что она сейчас выступает против авторитетного для неё мага — не знал.

Лорд Тень смотрит на негритянку в недоумении. Ну, пора дать пузатому пинка, а то сколько уже можно его провожать.

Я лениво улыбаюсь:

— Лорд Тень, похоже, вы уходите. Раз так — то до скорой встречи.

Он не сдерживается и шипит почти по-змеиному:

— Непременно…

Тень под ногами Лорда Тени и Ангела проваливается, будто это не пол, а портал. В одно мгновение они исчезают, не оставив и следа.

* * *

Резиденция Лорда Тени, где-то на Той Стороне

Лорд Тени и Ангел переместились в цитадель — чёрную башню, утопающую в вязком, сизом тумане. Лорд Тень ходит из угла в угол, надув щёки. Его мантия извивается вокруг, словно змея.

— Как этот мальчишка смог сорвать такую возможность! — возмущается авторитетный Организатор. — Такую идеальную возможность. Зачистка должна была случиться. Мы были в шаге от неё!

Он шипит, будто из горла вырывается пар.

— Теперь мне ясно, почему провалилась та нелепая авантюра Лича… Этот конунг Данила — настоящий игрок, несмотря на возраст и происхождение из отсталого мира.

— Не перехвалите мальчишку, милорд, — бурчит Ангел. Крылья за его широкой спиной с лёгким шелестом задвигались, выдавая раздражение.

— Да я и не перехваливаю, — отмахивается Лорд Тень, напряжённо думая. — Если бы Масаса сейчас не повела себя так странно, то я бы даже не заподозрил в конунге столь талантливого манипулятора. Но он каким-то образом сумел завоевать доверие моей бывшей ученицы. Более того — стал для неё таким авторитетом, что она отбросила страх передо мной и угрожала мне.

— Думаете, она сама не смогла созреть для этого? — недоумевает Ангел.

— Вряд ли. В былые годы я так жёстко её ломал в процессе обучения, что одно моё появление заставляло её дрожать. И я это видел. Каждый раз. А теперь — нет, — отмахивается Лорд Тень. — Что же насчёт Филинова — он не тонул в эмоциях и не срывался в напряжённый момент.

Лорд Тень вздыхает от разочарования к себе. Ведь сам он не смог сдержаться сегодня. Всему виной — проваленное собрание и отмена Зачистки. А потом этот менталист как-то сумел оперативно позвать Масасу, хотя он не мог дотянуться ментально до неё, и вывести Лорда Тень из себя.

— Филинов — умелый игрок, и мне самому не хочется это признавать, но ещё больше я не горю желанием разделить участь Лича, а потому лучше воспринимать менталиста всерьёз и даже как равного соперника.

Он поворачивает голову, взгляд пронзает Ангела, как копьё:

— Значит, бить Филинова нужно по сердцу. Для начала — выведем его из себя. Соблазни его наложницу или, даже лучше, одну из жён. Ты умеешь быть убедительным.

Ангел вздыхает:

— Это неприятное занятие, но хорошо, я исполню.

* * *

Наша встреча с тремя Организаторами продолжается на складе арсенала. Надо же им показать, из-за чего был весь сыр-бор. Масаса, Ясен и Норомос с любопытством разглядывают «Грады».

— И разве эта груда железа опаснее тяжёлых громобоев? — задаётся вопросом Норомос, почесывая лохматую грудь.

— Да нет, — качаю головой. — Но это ведь далеко не вся арта в моём мире. Есть у нас игрушки и помощнее. И я согласен с Лордом Тенью только в одном — им не место на Боевом материке.

Пускай в этом мире нет ядерного оружия, но даже одна РСЗО «Смерч» способна стереть целые поселения. А если дать кому-нибудь «Искандеры» — полматерика можно превратить в россыпь воронок.

Я останавливаюсь у пары покоцанных миномётов. Корпуса в выбоинах, стволы перекошены, зато на корпусе чётко выделяются гравировки с бакланами.

— Забирайте эти два, — указываю на поврежденные орудия. — Вам ведь нужно что-то для Председателя и неважно в каком состоянии? Метки Паскевичей отлично сохранились. Видите? Вот, здесь.

Миномёты нерабочие, их частично разбирали на детали, чтобы латать другие единицы, но Организации нужна не рабочая техника, а как раз только метки на ней. Так что я отдам им эти два ущербных миномёта, ну а остальные орудия переправлю в гвардию.

Масаса кивает:

— Подойдёт для отчёта.

Ясен наклоняется над меткой, смотрит внимательнее:

— А логистическая цепочка? Нам нужно знать, кто ввозил, через кого шло снабжение. Без этого отчёт не полный, а твоя репутация, конунг, не до конца очищена.

Я усмехаюсь.

— Ах, это… Конечно, принимайте.

И в следующую секунду просто передаю им троим через ментальный канал блок воспоминаний. Фрагменты, выдёрнутые из сознаний двух вассалов Вульфа — тех, что я прикончил в бою, но успел зацепить до кончины.

Картинки пролетают, как кадры в калейдоскопе: рукопожатия принца Герпеса и людей Паскевича, тайные встречи с некромантами, планы, подписи, отгрузки орудий. Вагоны, порталы, логистика. И главное — я в этом безобразии никак не фигурирую. Максимум — в списке целей под планируемый удар.

Масаса оборачивается ко мне:

— Тут нет твоего участия, конунг Данила.

— А ты сомневалась, леди?

— Нисколько, — улыбается негритянка. — Если ты не забыл, я отстаивала твоё имя перед Лордом Тенью.

— Такое не забыть, — серьёзно киваю, и «шоколадка» краснеет, отводя взгляд.

Ясен добавляет:

— Пусть Царь России выдаст нам князя Паскевича, раз именно он всё это затеял.

Киваю:

— Я свяжусь с царём Борисом и передам вашу просьбу. На это потребуется время.

На этом встреча с Организаторами подходит к концу. Прихватив миномёты, они через портал переносятся на Лунный Диск.

Я достаю связь-артефакт. Активирую нужную частоту — прямой канал на Красного Влада.

Раздаётся хрипловатый голос:

— Данила, привет. Что у тебя?

— У меня — ничего, Владислав Владимирович. А вот у Организации — претензии. Требуют Паскевича, — говорю прямо. — Он успел натворить дерьма на Боевом материке. Если честно, будь я на вашем месте, я бы его сдал. Иначе может вспыхнуть серьёзный конфликт между Царством и Организацией — буквально на ровном месте. Конечно, Охранка может провести своё расследование, чтобы убедиться, что претензии обоснованы. Но чем раньше вы это начнёте, тем лучше для всех.

Начальник Охранки не сразу отвечает, что неудивительно — серьёзной информации я вывалил на него будь здоров:

— Данила, мы своих не выдаём. Даже если они дятлы еб… ну ты понял. Тем более — князей. Это не обсуждается, — строго говорит, а потом Владислав Владимирович вдруг вздыхает: — Хотя сейчас это уже не так важно. Паскевича нет в Царстве. Он сбежал на Ту сторону и, похоже, помер там.

Ещё не лучше. Впрочем, если, правда, помер, то заслуженно.

* * *

На прощание обнимаю Айру. Ей пора в Шакхарию. Ликанка крепко прижимается ко мне, не спеша отпускать. Я чувствую, как её дыхание замирает у шеи. Потом осторожно отстраняюсь — и передаю её в отряд тавров.

Ледзор уходит через портал в Замок Дракона. Самая восточная окраина моих владений нуждается в крепкой охране. Там надо держать оборону: филиппинцы шевелятся. Пусть морхал помашет топором в нужную сторону.

Пес отправляется с Маврой в Тавиринию, оттуда через портальные стелы он вернется обратно в Невинск.

А я вместе с Гюрзой, Лакомкой, Красивой и Змейкой возвращаюсь в Молодильный сад. Портальный камень переносит нас мгновенно. Полный кислорода воздух наполняет легкие.

Первым делом провожаю Гюрзу до её экипажа.

— Спасибо, что посодействовала нам, леди, — говорю, обращаясь к леди-дроу.

Она улыбается чуть криво, глаза вспыхивают серебром.

— Не стоит благодарности, король Данила, — отвечает и уходит, не оборачиваясь.

Но когда поднимается в карету — бедрами покачивает. Нарочно.

Я возвращаюсь в свой шатёр — и тут же на меня буквально налетает Настя. Вешается на шею, обнимает крепко, пахнет волчьим духом и дымом от костров. Она всё это время держала лагерь, была моей правой рукой.

— Смотри, Даня, — шепчет с гордостью, указывая пальцем себе в лоб. — Как я отбилась по твоей и Лакомкиной инструкции от нападок самого Багрового Властелина, пока вы отсутствовали.

А я-то всё видел в онлайн-режиме. Даже подсказывал ей по мелочи. И Настя действительно справилась отлично.

— Вижу, вижу. Ты большая умничка, — улыбаюсь. — Прям молодец с хвостом.

Она мягко подталкивает меня бёдрами к койке, ясно давая понять: слов уже достаточно. Приходится наградить рыжую оборотницу как полагается. Награждаю с чувством — целый час, без спешки.

Когда, наконец, выхожу из шатра, застёгивая ремень брюк и втягивая ночную прохладу, рядом бесшумно возникает Красивая — в своём любимом облике тигрицы. Подходит вплотную, склоняет голову. В её жёлтых глазах — сосредоточенность.

— Хочу тебе кое-что показать, — мурлычет она по мыслеречи.

Она ведёт меня вглубь Сада, туда, где туман висит чуть гуще, а воздух кажется тише. Мы подходим к древнему кусту, усеянному мелкими жёлтыми ягодами — будто каплями янтаря.

Лакомка уже там. Будто знала заранее.

— А, Красивая, решила показать, какое чудо я восстановила? — говорит она с полуулыбкой.

— Что это? — спрашиваю, глядя на куст.

— Ягодки Открытия, — отвечает альва. — Попробуй, мелиндо.

Я срываю одну. Кладу на язык. Мякоть — терпкая, чуть холодит.

И спустя несколько секунд я начинаю видеть Красивую сразу в двух формах — в облике массивной тигрицы, стоящей передо мной, и одновременно в её истинном, человеческом обличье: высокая, с рыжими, чуть вьющимися волосами, обнажённая, словно сотканная из света.

— Я вижу голую Красивую, — замечаю, и тигрица, буркнув, пытается прикрыться хвостом, да только хвост в ее истинном облике не предусмотрен.

— Теперь ты можешь видеть оборотней такими, какие они есть, — говорит Лакомка. — Даже если они в боевой форме.

Я едва успеваю кивнуть, как в голове вспыхивает резкий мысленный всплеск — это Светка.

— Даня, на приёме у Щебеновых ко мне какой-то идиот пристал! — щебечет бывшая Соколова, кипя возмущением. — Блондинистый щегол полез обниматься! Дай-ка мне энергии, дорогой. Сейчас сам всё увидишь!

Я сразу передаю поток — щедро, без ограничений. Энергия входит в беременную блондинку, и в следующий миг я уже вижу её глазами, как она с хлёстким замахом бьёт кулаком в наглую физиономию. А следом — коленом, точно между ног.

Щеголь оседает на пол со стоном.

И тут, благодаря ягодке Открытия, я вижу его настоящую суть. Узнаю этого сволочёнка, что прячется под личиной доходяги.

Это — замаскированный Ангел.

— Пора в Москву, — говорю вслух.

* * *

Вульфунгия, Боевой материк

Король Вульф восседал на троне с видом триумфатора и радостно хлопал в ладони, как ребёнок, которому наконец вернули любимую игрушку. Он снова был здоров. Снова сидел на своём месте. Снова чувствовал себя властителем — пусть и слегка потрёпанным жизнью, но зато поумневшим. Во всяком случае, теперь он точно не собирался дерзить всяким ходячим кустам-друидам из Организации. Один раз хватило. Повезло, что на сей раз Филинов вмешался и выручил… В другой раз вряд ли так повезет.

Двери отворились, и в зал вошёл гвардеец, за которым уверенной походкой следовала фигура в чёрном мундире с алыми вставками — воевода Мавра. Фигуристая воительница тавров, прибыла с дипломатической миссией от имени конунга Данилы.

Вульф тут же перестал хлопать, подобрался на троне и с нескрываемым вожделением уставился на пышные формы гостьи. Его улыбка потекла по лицу, как подтаявшее масло.

— Привет, красавица, — выдохнул он, откровенно разглядывая Мавру сверху донизу.

Воевода, даже не удосужившись поклониться, скрестила руки на груди и холодно бросила:

— Красавица? В прошлый раз ты меня, кажется, чуть ли «боевой коровой» не звал. А до этого — «таврийской гренадой». Освежить память?

— В прошлый раз я был умирающим рохлей в коляске, — парировал Вульф с натужной улыбкой. — Ну ты сама понимаешь: такую красавицу умирающему королю только во сне увидеть… Вот и срывался, чем мог. А теперь — будто заново родился! Ну что, не соскучилась?

— Я прибыла не болтать с тобой о всякой похабщине, — сухо отрезала Мавра. — Моя задача — убедиться, что ты соблюдаешь соглашение с конунгом Данилой. В частности, касательно иномирского оружия.

— Всё-всё, я честный теперь, — поспешно заверил король, раскинув руки. — И королевство мое тоже. Никаких больше сговоров с Островом некромантии или какими-то Паскевичами. Я — эталон прозрачности. Проверяй, где хочешь.

Мавра кивнула, но не расслабилась. Её голос стал ещё жёстче:

— Принц Герпес сейчас заточен в темнице Павлинарха. Что ты думаешь по этому поводу? Не хочешь вызволить сына?

Вульф отмахнулся от вопроса, как от назойливой мухи.

— Зачем? Да пусть гниёт там. Меня больше не интересует этот мелкий спиногрыз. Предал меня, подсиживал трон, играл в заговорщиков. Свою судьбу он уже выбрал.

Мавра медленно наклонила голову.

— Приятно слышать, что ты научился выбирать стороны, король Вульф.

Он усмехнулся в ответ и попытался снова вставить комплимент, авось поведется.

— Ну, знаешь, рядом с такими симптичными тавриахами как-то не хочется снова садиться в коляску. Дважды Филинов вряд ли выручит.

Мавра сделала шаг вперёд, неспешно и уверенно, как подобает воеводе сильного государства. Из-за пояса она извлекла плотную кожаную папку, украшенную гербом дома Вещих-Филинов — филин, сидящий на книге, с раскрытыми крыльями и королевским венцом над головой.

— Тогда вот, — произнесла Мавра, протягивая папку. — Каталог продукции, производимой компаниями конунга Данилы. Мы готовы делиться с союзниками и продавать уникальные товары.

Король Вульф нахмурился и взял папку. Как бы не пришлось читать, а то у него с этим плоховато, не совсем ноль, но ликанский читает по слогам, а позориться при рогатой крале совсем не хочется.

Он открыл первую страницу и выдохнул.

Каталог пестрел картинками и было все понятно и без подписей, да и подписи были простыми и понятными. Иллюстрации представляли собой фотографии товаров. Рядом с каждым товаром — цена, условия доставки, варианты модификаций. Надписи на ликанском шли с дублированием на общепринятом торговом диалекте, с пиктограммами, поясняющими назначение. Для Вульфа, который читал медленно и через слово, это было настоящим спасением.

Мавра усмехнулась, заметив, как с облегчением выдохнул Вульф. На Боевом материке грамотность среди королей была редкостью — ценились прежде всего сила и свирепость. Исключения можно было пересчитать по пальцам: конунг Данила, Павлинарх и ещё пара-тройка вменяемых правителей.

На первой странице красовались кроссовки. Белоснежные, с рельефной подошвой, тремя полосками сбоку и гордой, даже вызывающей надписью «Адидас. Беги, как ветер!».

Король на миг забыл, где находится. Он уставился на обувь, будто перед ним лежал артефакт эпохи древнейших. Перевёл взгляд на ноги Мавры. Та тоже носила не кожаные сапоги и не привычные грубые портянки, а чёрные кроссовки с гексагональной подошвой, выгнутые точно под ступню.

И вдруг вспомнил, как ещё в недавнюю встречу— полуживой, в коляске — мельком отметил странную одежду дружинников Данилы. Не кожаную, не кольчужную. А плотную, синтетическую, лёгкую, явно технологичную. В тот момент он списал всё на «иноземные заморочки». А теперь пазл сложился. Это не были просто понты. Это была рабочая экипировка дружины Тавиринии.

Королевские глаза загорелись. Он приподнялся на троне, прибилизил каталог к лицу, почти уткнувшись носом в страницу, и пролепетал:

— А с конунгом Данило выгодно дружить! Это всё можно купить за золото?

Мавра, как всегда, была невозмутима. Но в уголке её губ мелькнула едва заметная усмешка.

— Цены указаны ниже, — сухо сообщила она. — Но для союзников — особые условия. Тебе, король Вульф, полагается стартовая партия. Тысяча пар кроссовок — бесплатно. В рамках дружеского соглашения с конунгом Данилой. Наверняка хватит, чтобы обуть всю твою гвардию.

Она склонилась, взглянув на каталог — он всё ещё был раскрыт на странице с кроссовками — и добавила, как бы между прочим:

— Чтобы ты и твои люди лично оценили качество продукции рода Вещих-Филиновых.

Вульф откинулся на спинку трона.

— С конунгом Данилой и правда выгодно дружить… — довольно протянул Вульф.

Он, конечно, ещё собирался устраивать войны по всему материку — король Вульфонгии есть король Вульфонгии, — но с Тавиринией, пожалуй, лучше не связываться. Во-первых, опасно: конунг Данила не лыком шит. А во-вторых — невыгодно. Ведь кто же тогда будет поставлять кроссовки?

* * *

— Ого! А ты постаралась! — только и успеваю вымолвить, переступая порог лагерного домика, собранного из панелей. Конечно, это не лаборатория Лакомки в Невинске, но внутри — удивительный порядок. Всё по местам, полно плодов большой работы.

На полках аккуратно выстроены мешочки с семенами, каждый с биркой. Есть и колбы с растворами, и подвешенные вверх тормашками засушенные растения. У каждой баночки — табличка. Подпись, свойства, рекомендации. Одни укрепляют иммунитет, другие улучшают усвоение аномального мяса — кто бы вообще додумался такое тестировать? Видно: всё не просто собрано, а классифицировано, проверено и систематизировано. Вот это подход.

И нет, я не в лаборатории в Невском замке или в московском поместье. Я в полевом лагере в Молодильном саду. А весь этот мини-фармацевтический склад развернут здесь, чуть ли не под открытым небом. И всё — заслуга Лакомки.

Альва стоит рядом, скрестив руки на груди, и глядит на меня с торжеством.

— Мелиндо, я ведь не только Сад лечу. Я ещё и для рода стараюсь. И это как раз и есть моя основная обязанность как главной королевы.

Я киваю, разглядывая полки.

— Действительно впечатляет. Но когда ты успеваешь? Ты же и над восстановлением Сада отлично поработала. Когда тебе еще и эксперементировать с растениями?

— А у меня ведь помощницы есть, — с лёгкой улыбкой отвечает Лакомка и кивает в сторону.

Я оборачиваюсь. За складным рабочим столом трудятся две стройные альвы, которых Лакомка привезла из Шпиля Теней. Сейчас они в белых халатах, с аккуратно заколотыми волосами и сосредоточенными лицами. Одна методично растирает что-то в ступке, вторая капает ярко-зелёную жидкость в пробирки, почти сразу делая пометки в блокноте. Девушки усердно работают — анализируют, исследуют, систематизируют. Явно друидки, судя по энергосеткам да далеко не из слабых.

— Опытные знахарки, — кивает Лакомка, будто прочитала мои мысли. — Ещё во времена расцвета Золотого Полдня они изучили все травы нашего королевства и составили огромную энциклопедию, в которую внесли всё, что только росло на этой земле.

— Прямо всё? — недоверчиво приподнимаю бровь. — Это же сколько лет заняло?

— Полтысячи, — спокойно улыбается жена. — Сейчас работают по проверенным методикам.

М-да. А ведь по юным лицам и не скажешь, что передо мной — бабки-знахарки с полутысячелетним стажем.

— Умница, Лакомка, — качаю головой с усмешкой. — Хороших людей подобрала.

Лакомка довольно фыркает, и в уголках губ появляется самая настоящая, самодовольная улыбка.

Вообще, похоже, Лакомка по-настоящему влюбилась в работу с Садом. И это, знаете ли, не просто хобби на пару недель. Всё, что она вылечила — теперь идёт на изучение: часть образцов уходит сразу в род: в гвардию и дружину, другая часть — к фармацевтам «Энергосинтеза». Если наши ученые-друиды сумеют вырастить в теплицах эти образцы из семян с нормальной всхожестью, то можно будет запускать массовое производство. А там и до новой линейки фармацевтики недалеко. Настойки, мази, пилюли, энергетические добавки — всё по технологиям Молодильного сада. И с соответствующим ценником, конечно.

Да, я хочу заработать на временной обязанности. Что в этом плохого? Да, в общем-то, ничего. Мы с Багровым Властелином на эту тему отдельно не договаривались. Но и запретов никаких не было. Моя задача в рамках нашего соглашения — вылечить Сад. Так что морально и юридически я чист.

— Знаешь, до знакомства с тобой я не была такой хваткой, мелиндо, — улыбается Лакомка. — Это ты меня заразил своим деловым подходом. Вот теперь и Сад лечу, и образцы в твою фирму отправляю — как полноправный партнёр.

— Всё в дом, всё в род, — киваю с одобрением.

Осматриваюсь по сторонам. Домик, в который я зашёл, сухой, чистый, но до настоящей лаборатории, конечно, как до Луны пешком. Панельный сборник, сколоченный наспех, стены тонкие, слышно каждое чихание снаружи. Но уже не шатёр. Всё-таки прогресс. Таких домиков в лагере уже достаточно построено: для размещения жён, помощников и работников. Ну, и просто чтобы не ночевать в спальниках на земле.

А начиналось ведь всё с палаток и котелков на костре.

Но для настоящей лаборатории такие домики не годятся. Слишком всё временное, походное. А Лакомка, по сути, уже живёт здесь, в Молодильном саду. Да, каждый день урывками возвращается в Невинск, чтобы проведать Олежека, покормить его, побыть с ним, пообниматься перед сном… но весь день она — здесь, с головой в работе.

Так что, пора строить ей нормальную лабораторию. Не кибарку с сушеными травами и двумя знахарками, а настоящий исследовательский комплекс.

— Надо обустраиваться, — говорю я. — Построим лабораторию неподалеку от опушки, с оборудованием, капсулой очистки, стабилизирующими артефактами — всем, что тебе нужно.

Лакомка смотрит на меня с сомнением.

— А Багровый Властелин это позволит? — спрашивает с тем самым полунамёком, который обычно означает: «Ты ведь что-то задумал, да?»

— А что Багровый? Он мне сам вручил Багровую ветвь и отдал полную самостоятельность в работе над Садом, — напоминаю я. — Никто его за язык не тянул — пусть теперь держит слово.

— Так-то оно так, конечно, но ты же знаешь его, мелиндо… — мягко замечает она. — Власти у Багрового слишком много, и она его разбаловала. Как следствие характер у него непостоянный. Сегодня одно, завтра — другое.

— Знаю, — киваю. — Но знаю и другое: соглашения он соблюдать будет. Потому что если он начнёт юлить — я просто откажусь работать над Садом. А без меня он эту заразу не вылечит. И это он тоже знает.

Альва приподнимает бровь:

— Он может затаить злобу. Не сиюминутно, но потом…

— А если начнёт мне угрожать, — спокойно отвечаю я, — я просто вступлю в Организацию. И пусть Багровый Властелин тогда принимает этот противовес как взрослый. А заодно потеряет меня — и свою внучку. Потому что Красивая, скорее всего, пойдёт со мной.

Лакомка задумчиво склоняет голову набок, потом медленно улыбается — своей особенной, чуть загадочной альвийской улыбкой.

— Мелиндо, ты продуман до последней веточки, — говорит она с радостным блеском в глазах. — Значит, у меня будет своя лаборатория?

— Верно, — говорю я. — Дадим задание нашим родовым строителям, пусть развернут всё по уму. С термоизоляцией, системами стабилизации и хоть маленьким садиком у окна — ты же всё-таки альва.

На радостях Лакомка целует меня, быстро и горячо. Я улыбаюсь, разворачиваюсь — и выхожу на улицу.

Так, пора в Москву. После смачного пенальти от Светки Ангел уполз в неизвестном направлении, но разобраться с ним еще придется.

Вообще, думаю, стоит пока что оставить здесь Змейку. Хищница, похоже, Сад пришёлся по вкусу. А я пока вернусь в Москву один.

И вот, пока иду, забредаю на опушку. Просто хочу немного прогуляться, проветрить мысли. Ветер гоняет золотистые листья по траве, где-то вдалеке слышно, как щебечет птица — и тут…

Рык.

Низкий, хищный, с вибрацией, от которой в ушах звенит.

Выворачиваюсь — и вижу, как Красивая в облике тигрицы, загоняет к опушке огромного степного буйвола. Реально огромного. Мускулы перекатываются под шкурой, рога как лопасти вентилятора, а он в панике несётся через заросли. А уровень-то у зверушки почти желтый.

Похоже, придется помогать оборотнице.

Глава 6

Ну загнать буйвола-то Красивая загнала — припёрла к деревьям. Вот только буйвол оказался не из пугливых. Понял, что удирать некуда, обернулся, фыркнул паром из ноздрей и стал целиться в тигрицу рогами, как пушками. А это ведь не какая-то травоядная тушёнка, а почти жёлтого уровня. Монстр, считай.

Мои перепончатые пальцы, вот и прогулялся. Дело даже не в том, что оборотница не справится с «добычей». Она справится. Но это займёт время, а у меня его нет. Да и просто уйти, оставив всё на авось, я не могу. Вдруг она оступится и насадится на рога? Тем временем Красивой приходится отскакивать, уворачиваясь от тяжёлых ударов. Она не суетится — действует методично. Царапает, режет, утомляет буйвола, выматывает, как опытный хищник. Берёт на измор, по всем правилам охоты. Но всё равно — слишком рискованно. Один промах, одно неверное движение — и удар рогов может лишить ее подвижности, а там и уже по-другому драться придется.

Подхожу ближе. Вскидываю руку — и обрушиваю на буйвола Каменный град. Не слишком мощный — главное отвлечь. Мог бы и псионикой завалить, но охота не моя, не хочу лишать союзницу всего удовольствия. Тушу отталкивает в сторону. Бык мотает башкой, ревёт, ищет куда бы дернуться.

Буйвол и сам хищник, травоядных желтых уровней не бывать, но сейчас ему хочется свинтить от бешеной тигрицы.

Тут Красивая выжидает момент и прыгает ровно туда, куда нужно. Сзади, в уязвимое место. И через пару секунд буйвол уже заваливается на бок, хрипит, бьёт копытами воздух — и всё. Готов. Минус один степной штурмовик.

Красивой даже не нужно время на передышку. Разворачивается, рычит — но не агрессивно, а благодарно: — Спасибо.

А вот у меня пару секунд назад, честно говоря, чуть мозг не коротнул.

Потому что ягода Открытия — или Прозрения — всё ещё держит. Я ведь её ещё с утра съел. И до сих пор вижу Красивую не только в облике тигрицы, но и в её человеческом образе — красноволосой, обнажённой. Всё это время, пока она сражалась, передо мной будто накладывались два слоя: грациозный хищник и девушка, которая прыгает, рвёт зубами шкуру, вгрызается в быка и рычит.

Мда… Под действием этих ягод лучше не смотреть на оборотней в бою. Слишком специфичное зрелище.

— Хочу поговорить с тобой перед отъездом, сударыня, — отвлекаю Красивую, которая в предвкушении осматривает огромную груду неосвежеванного мяса. — Не думаешь ли ты почаще принимать человеческий облик? — спрашиваю я, всё ещё глядя, как с её волос будто бы капает кровь.

Красивая отворачивается и недовольно хлещет хвостом по кустам.

— Ну-ну, не дуйся, — хмыкаю. — Что ты губы-то сложила, сударыня? Мы же с тобой взрослые люди. Вот и давай общаться по-взрослому.

Ответ приходит по мыслеречи, глухо и с уколом обиды: — Ты и так сейчас видишь меня настоящей, король. Зачем мне ещё превращаться? Тебе одному только я готова показываться… ну и твоим девочкам.

— А дело в другом, — говорю я прямо. — В облике вечной тигрицы ты, конечно, найдёшь место в моей гвардии. Но не больше. Вряд ли больше.

Говорю без укора, без намёков — просто как есть. Факты.

Она смотрит на меня, не мигая. Жёлтые глаза сверкают, как расплавленное золото.

— «Больше» — это избранницей, что ли? — произносит она с лёгкой хрипотцой.

— Не обязательно, — отвечаю, немного удивлённый её выводом. — Вообще-то я имел в виду — вассалом. Со своим делом, с предприятием, с поместьем и собственным гербом. Как положено.

На втором плане ее человеческое лицо меняется. Не злоба, нет. Что-то другое. Насупилась, мотнула головой.

— Вот как, значит… Вассалом, значит…

И будто бы обиделась. Демонстративно отвернулась, но не отходит, а будто ждет, что начну извиняться или оправдываться.

Девушки — удивительные создания. Скажи я, что «да, избранницей» — она бы нашла, на что обидеться и там.

Я, признаться, не очень понял, почему она дуется. Впрочем, в этом, уверен, я не одинок: она сама себя не до конца поняла. Противоречивая натура наша сударыня. При желании можно по полочкам разобрать ее детское поведение, но на самом деле ей нужна не лекция, а время. Да и на разбор полётов желания не было. У неё там ещё туша на разделку, делов не на один час. Вообще столько мяса желтого уровня — это целое состояние, на секундочку. Тем более что Красивая сама не съест столько, да и не жадная она, по-любому отдаст в род, а там уже наш отдел консервации решит, куда его девать — отдать членам рода и старшим гвардейцам как добавочный усилительный паек или на продажу, если такой потребности нет.

Так что я, попрощавшись, просто разворачиваюсь и иду обратно в лагерь.

Только выхожу на тропу — а навстречу мне Настя. Она, в отличие от некоторых, следует моим советам и чаще ходит в человеческом облике. Впрочем, она и жена — потому что покладистая, верная, со мной на одной волне.

На ней шортики и майка, босиком, рыжие волосы в беспорядке, на лице — тёплая улыбка.

А у меня в голове всё ещё всплывает другая. Вся в крови, с рыком, с жёлтыми глазами тигрицы.

Настя машет мне рукой, весело, по-летнему. Пряди волос растрёпаны — явно только из-за кустов выскочила. Тоже, видимо, охотилась.

— Даня! Ты уже собираешься в Москву?

— Ага, — киваю. — Через пару минут отправлюсь.

Задерживаюсь на мгновение — надо всё-таки сказать комплимент. Заслужила.

Да, я уже говорил ей это раньше, но с женщинами комплиментов много не бывает — особенно если хочешь, чтобы такие поступки не остались разовой вспышкой.

— Ты действительно отлично себя показала на встрече с Питоном и Багровым Властелином.

Настя смущённо улыбается и качает головой: — Да ладно тебе. Ты же рядом был мысленно и подсказывал, что говорить, как стоять… когда зевнуть, когда посмотреть сурово.

— Всё равно, — говорю я. — Ты справилась. Если бы на твоём месте была Светка, она бы точно что-нибудь такое ляпнула. Или кинулась бы на кого-то с огненными кулаками.

Нам обоим сразу вспоминается, как бывшая Соколова зарядила Ангелу промеж ног. Уже второй Организатор получил от нее по шарам.

Настя смеётся весело: — Ну, Светик — это Светик. Её лучше сразу в наступление пускать.

— Именно, — улыбаюсь я. — Кстати, я хочу разъяснить твою важность здесь. Лакомка у нас — главная по Молодильному саду, а ты — отвечаешь за безопасность лагеря. И лично за безопасность самой Лакомки.

Оборотница мгновенно становится серьёзной. Спина выпрямляется, губы сжимаются в тонкую линию.

— Принято, Даня. Я не подведу.

— Я знаю. И есть еще одно задание, — говорю. — Касается оно Красивой. По возможности вынуждай её чаще принимать человеческий облик. Под любым предлогом. Хоть чай попить, хоть книжку почитать. Главное — чтобы не одичала.

Настя хмыкает, прищурившись: — Поняла. А ты, случайно, не хочешь сделать её своей избранницей?

Я закатываю глаза: — Почему вы все сразу про этих избранниц? У меня что, на лбу написано «собираю коллекцию»?

— Ну ты сам ведь назвал ее Красивой, — подмечает Настя. — И мы все ее стали так звать после тебя.

Хм, а ведь правда.

— Просто у неё шкура красивая, — хмыкаю. — Но если тебе нужны объективные причины, то Багровый с катушек съедет, если его правнучка совсем одичает и перестанет говорить по-человечески. А долгое пребывание в зверином облике как раз к этому и ведёт.

— Поняла, мой супруг, — с готовностью кивает Настя. — Считай, уже начала.

Я усмехаюсь, разворачиваюсь и направляюсь в лагерь.

Пора переноситься в Москву. А то там уже столько всего интересного творится без моего участия.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

Даня поручил Насте задание, и она отнеслась к нему со всей серьезностью. Да и как по-другому? Ведь задача важная и интересная. Подготовка была недолгой, но скрупулёзной.

Настя осторожно приподняла полог шатра и шагнула внутрь, держа в руках аккуратно свернутое платье. Ткань переливалась в свете лампы, словно расплавленная медь. Она развернула его бережно, губы расплылись в восторженной улыбке.

— Красивая! Смотри, какое изумительное платье! — воскликнула она. — Я достала его специально для тебя!

Ну… если быть честной, достала не совсем сама — Камилла перекинула из Москвы.

Красивая даже не взглянула. Только фыркнула по-тигриному, с лёгкой ноткой презрения, и, не сказав ни слова, развернулась и ушла, хлопнув хвостом на прощание.

Настя осталась одна, стоя посреди шатра, с платьем в руках и чуть потухшей улыбкой на лице. Несколько секунд она молча смотрела вслед полосатой спине, исчезающей за пологом.

Потом глубоко вздохнула.

— Ну ладно, — пробормотала она себе под нос. — Значит, придётся потрудиться.

* * *

Рю но Сиро, Замок Дракона, Япония

— Хрусть да треск! Да можно, дать мне нормальную кружку⁈ Я не могу пить из этого наперстка! — рявкнул Ледзор, грохнув кулаком по резному столу так, что фарфоровый чайник подпрыгнул и жалобно подпыхнул. Фарфоровые блюдца затряслись в синхронном ужасе, а злополучная маленькая японская чашка, едва прикрывающая два пальца, издала последний звонкий вздох.

Венглад — главный слуга Замка Дракона Рю но Сиро, узколицый, в чёрной униформе с вышитым журавлём — даже не дёрнулся. Только слегка поправил складку на манжете.

— Господин Одиннадцатипалый, это фарфоровый сервиз Рю но Сиро, — спокойно пояснил он. — Древнейший набор, имеющий статус реликвии. В столовой допустимо пить только из него. Другой посуды в замке просто не предусмотрено.

— Только эти минзурки⁈ — изумился Ледзор, уставившись на чашку. — Это что, шутка такая? Или здесь всё миниатюрное?

Морхал ведь хотел просто попить чаю по-человечески. Нормального обычного чая — а не вот это вот всё: «сложи пальцы лотосом, сделай глоток, просветлись и поймани дзэн». Дзэн он уже поймал. И удушил.

— И что, нельзя было купить кружки⁈ — проворчал он, откидываясь на спинку стула, скрипнув деревом, и сверля Венглада тяжёлым, студёным взглядом, от которого ваза с икебаной на дальнем столике покрылась инеем.

Кострица, сидящая напротив за чайником, глянула на него сквозь пар. В её глазах блеснуло нечто между сочувствием и забавой.

— Да чего ты взъелся-то? Пей из чего дают, да и всё…

— Да как пить-то! — возмутился Ледзор. — В этой чашке даже язык промочить не успеваешь, как уже просишь доливку. Это же наперсток! И, кстати, где сахар?

— В Рю но Сиро сахар не подают к чаю. Он нарушает баланс вкуса, — вставил Венглад, не моргнув. — Здесь подают только горький зелёный чай трёхлетней выдержки с листьями, собранными на северном склоне горы Цуруяма. Его вкус — и есть медитация.

— Медитация у меня будет, когда я тебя в этот чайник засуну, — буркнул Ледзор.

Венглад, словно ничего не слышал, продолжил сдержанно: — В Рю но Сиро сервиз может состоять только из элегантной, утончённой посуды, соответствующей культуре чаепития древних владельцев, — невозмутимо пояснил Венглад. — Как в японский сад не сажают картошку, так и в эту чайную нельзя заносить кружки. Это нарушит гармонию.

— А? — не унимался Ледзор. — Я, между прочим, тут за главного! Меня граф Данила назначил!

— Именно поэтому и нельзя, — с почтительной вежливостью подтвердил Венглад. — Вы как военачальник — часть великой композиции. Нарушать образ нельзя. Всё должно быть как снег на сосне — безупречно.

Ледзор скрипнул зубами.

— То есть даже граф Данила не сможет себе кружку купить⁈

— Господин Филин Драконовладеющий, разумеется, может, — кивнул Венглад. — Но только при письменном распоряжении, в котором будет изложено, как кружка вписывается в эстетику интерьера Рю но Сиро, с обоснованием цветовой гаммы, формы ручки и фактуры глазури.

Ледзор зарычал, схватившись за голову: — Хрусь тебя да треск, где эти филиппинцы⁈ Если я сейчас на них всё это вылью — сам не знаю, что сделаю!

И будто по команде, снаружи глухо бахнуло. Не в сам замок, нет — силовые поля приняли удар, звук прошёл как далёкий, глухой хлопок, будто кто-то хлопнул дверью в снежной метели.

Створки с хрустом и скрежетом распахнулись внутрь, и в зал ввалились бойцы Морозной Гвардии. Пухляши пришли за своим командиром. Во главе — Второй, гомункул с трезубцем атлантов наперевес на плече. Не сбавляя шага и не переводя дыхания, он гаркнул: — Одиннадцатипалый! Филиппинцы наступают! Пойдем давать отпор, командир!

Ледзор вскочил с места, его стул с грохотом отлетел назад, а фарфоровая чашечка затряслась и запрыгала по столу к самому краю — Венглад едва успел её перехватить.

— Наконец-то! Вьюгом вас всех! — зарычал Ледзор. — Пошли уже бить новоприбывших! Хо-хо! Сейчас я отведу душу!

Спустя время, когда шум битвы улёгся, от острова, где возвышается Замок Дракона Рю но Сиро, отплывает одинокая посудина. Кособокий катер, перебитый, с обломанными поручнями и заплатками на борту, еле держится на плаву. Когда-то он был частью грозного филиппинского флота. Теперь — жалкий обломок поражения.

На борту — измятые, побитые филиппинцы. Молчат, поправляют бинты, кое-кто держится за сломанный нос, кто-то морщится от боли в боку. Ни оружия, ни гордости — всё осталось на берегу. А точнее, было вежливо и последовательно отобрано Морозной Гвардией.

Ледзор пленных не взял. Не стал. Просто отправил их обратно в плавание — в сторону дома. Пусть рассказывают, что Замок Дракона — это не просто красивый дворец на маленьком островке, а крепость с характером, а Морозная гвардия имеет акульи зубы.

Катер качает. Волны лениво шлёпают по борту. Над головами летает чайка, изредка вопя, как будто смеялась. Воздух влажный, солёный, и глушь океана усиливает их молчание.

Наконец один из филиппинцев — самый долговязый, с синяком от глаза до уха, — выпрямляется и, не отрывая взгляда от серой воды, глухо произносит: — Я только одного не могу понять…

— Чего? — отзывается второй, почесывая отбитый лоб и морщась при каждом движении.

— Почему этот здоровенный бородатый морхал забрал наши кружки?

* * *

Я прибываю в Москву в своё поместье. Только гаснет вспышка портала, как меня тут же в гостиной встречает Светка, которая сидела в кресле, в уютной тени, и вязала пинетки для Славика. Белые, с голубыми завитками. Отложив в сторону спицы, жена встает легко, как будто ей не пять месяцев беременности, а пятнадцать лет и впереди — школьный вальс.

— Ну наконец, Данила Степанович!

С самодовольной ухмылкой она поглаживает округлившийся живот. Тем временем в гостиную приходят и Камила с Гепарой, обе в мохнатых домашних тапках. Больше никого из благоверных, в общем-то, в Москве и нет. Лена трудится в Невинске, Лакомка с Настей остались в Молодильном саду, ну а Айра отправилась в Шакхарию.

— Гордись мной! — заявляет бывшая Соколова и тут же подставляет щёку.

Целую её, мягко, с улыбкой: — Я и так горжусь. Постоянно, — затем поворачиваюсь к Камиле и поманив ее рукой тоже целую. Жена ведь.

Гепара стоит чуть поодаль, наблюдает за нами с тем самым выражением лица, которое иначе как «кавайным умилением» и не назовёшь — будто в кадре аниме выросли кошачьи ушки и сейчас вспыхнет в воздухе надпись «ня!».

Я смотрю на Светку внимательнее: — А чем конкретно нужно гордиться-то? Хотя, помимо всего.

Светка вскидывает подбородок, глаза сверкают: — Ну как же! Я ж вмазала между ног этому подставному жабоеду! Помнишь, показывала тебе, как он потом по полу ползал и скулил, как девчонка? Да и ты мне помог — энергию передал. Так что пинок получился… ох какой!

Хмыкаю. — Да, ты в последнее время прям в топе у французов. Даже у фальшивых.

Камила хлопает глазами: — Так этот француз на приёме всё-таки был Организатором?

— Верно, — говорю я. — Это Ангел. Он нынче один из шпионов Лорда Тени. Видимо, его сеть настолько разрослась, что уже и до нашего мира дотянулась. Но я ещё жду полный доклад от наших разведчиков — хочу понять, как глубоко всё это залезло.

— Сейчас тогда позову Гересу, — кивает Камила и посылает мысленный посыл богатырше.

Вообще Ангел меня удивил. Он казался мне честолюбивым парнем, а оказалось, что не чурается шпионских игр, даже наплевал на свою блондинистую укладку.

Вскоре появляется Гереса. В форме, строгая, с булавой на ремне и документами в руке.

— Я уже всё выяснила, милорд! — заявляет она с огоньком.

Вообще, формально я теперь король, но Гереса по старой привычке продолжает называть меня именно так — «милорд». И я ей это позволяю. В нашем роду меня, чего уж скрывать, кто только как не кличет: и шеф, и конунг, и Господин Филин Драконовладеющий, и даже Посланник Птицы… Так что пусть уж Гереса зовёт как хочет — у неё на это право.

— Наши разведчики передали мне все сведения, — продолжает она уверенно, — потому что я лично курирую французский вопрос. По настоянию королевы Светланы.

Бывшая Соколова, между прочим, в этот момент кивает в подтверждение. Уж к Гересе у нас у всех особое отношение — и уважение, и лёгкий трепет.

— Но если хочешь, милорд, — добавляет она, — можешь сам поговорить с разведчиками напрямую.

— Не, говори ты. Я тебе доверяю, — киваю.

Гереса чётко, как на строевом: — Объект «Ангел» скрывается под личиной француза по имени Рональдо де Фанфан. Род старинный, но малоизвестный. Исторически — боковая линия от одной из ветвей дома д’Альбре, но почти не фигурирует в центральной хронике. Столичного света избегает — в парижском высшем обществе их почти не видно. Живут они в глуши, у себя в Шартрском предместье, держатся тихо и скромно. Однако, несмотря на кажущуюся замкнутость, члены рода де Фанфан регулярно выезжают за границу. В Европе они светятся то в дипломатических приёмах, то в торговых делегациях, то в археологических или культурных миссиях. Наши аналитики не отрицают, что род был создан как прикрытие или логово для оперативников Организации.

Светка сжимает кулаки: — Значит, жабоед!

— Значит, у Лорда Тени действительно мощная шпионская сеть, — замечаю. — Раз он сумел внедрить в наш мир даже целый поддельный дворянский род с гербом и историей.

Камила щурится: — Интересно, как Ангел принял ложную личину, а, Даня?

— Думаю, какой-то артефакт, — отвечаю. — В любом случае удачно, что я тогда съел ягоду Открытия и разоблачил крылатого петуха. Надо будет сообщить в Охранку. Пусть держат уши торчком и зубы рядом.

Светка снова касается меня сбоку и шепчет: — Ну я же молодец, да?

— Ты — пуля. И вообще, нога у тебя тяжелая, — улыбаюсь.

А про себя думаю: если даже в Москву просачиваются шпионы Лорда Тени, то он чертовски опасный хрен. Обычно могучие сущности с Той Стороны игнорировали наш мир, считая его примитивным и не стоящим внимания. Исключения составляли только монахи с Обители Мучения, но теперь еще и этот Высший теневик нарисовался.

* * *

После разговора с жёнами и Гересой я прохожусь по периметру. Не лишним будет лично проверить систему безопасности. Покой нам только снится, Ангел шныряет где-то рядом, да еще тот второй француз не спешит покидать Первопрестольную, а у меня тут жёны и одна на сносях.

Гвардейцев уже предупредил и велел постоянно быть в полубоевой готовности. Прохожу вдоль периметра, осматриваю заминированных уисосиков. Ёжики-вонючки пока дремлют в своих гнёздах, свернувшись в клубки, но стоит что-то пойти не так — и они тут же выпустят облако газа в буферную зону между поместьем и лесом. Вся окрестность завоняет так, что и волки, и диверсанты развернутся, не дойдя до первого куста.

Затем подхожу к Пузырю. Аномальный зверь, растянувшийся на стене усадьбы, мимикрируя под фасад. Так-то он незаметен, но под определённым углом бликует на солнце, как плёнка, обволакивающая здание. В случае чего Пузырь реагирует на прикосновение — хватает, переваривает, не выплёвывает. Своих слизистый не трогает, конечно. В нём, если приглядеться, можно различить очертания неудачливых зверьков и птиц: кости, плавно двигающиеся в гелеобразной толще, словно странный биологический витраж.

— Надеюсь, аппетит у тебя остался, — усмехаюсь.

Пузырь в ответ издаёт довольное бульканье: бул-ль. Как и положено настоящему солдату — вечно голоден.

И тут раздаётся звонок. На связи — Маша Морозова, моя наречённая.

— Даня! Завтра я с тобой поеду на интервью великой княжны.

— Уже решила за меня, да? — улыбаюсь.

— Я пообещала Ольге Валерьевне, что тоже приду, — замечает княжна Морозова и подозрительно спрашивает. — А ты что, против?

— Нет, конечно, — тут же опровергаю. — Только сначала я заеду на Лубянку. Надо кое-что уточнить у Владислава Владимировича.

— А потом к Ольге Валерьевне?

— Потом за тобой, Мария Юрьевна, и уже вместе поедем к великой княжне, — поправляю.

И Маша смеется довольная — угодил.

— Интервью будет в телецентре. Программа отправлена тебе на почту. Ознакомься с ней, пожалуйста.

— Постараюсь.

Вообще, после разговора мелькнула мысль заглянуть во входящую почту и пролистать ту самую программу… но как-то сразу расхотелось. Лень победила. Пожалуй, лучше пойду поем чего-нибудь сладкого. Дар Телепатии, как ни крути, требует топлива для мозга — желательно с карамельной корочкой.

* * *

Арендованное поместье де Фанфан, Москва

Франсуа д’Авилон прибыл в имение, арендуемое неким Рональдо де Фанфаном, под вечер. Машина въехала по аллее из ухоженных елей, окна особняка отбрасывали золотистый свет здесь. Сам Рональд встретил гостя в холле. Улыбнулся ровно настолько, насколько требовал этикет, и проводил в гостиную, выдержанную в спокойных, респектабельных тонах.

На самом деле — это был не Рональд. Это был Ангел.

Крылатый маг из фракции Лорда Тени скрывался под фальшивой личиной — артефакт маскировки работал безупречно. Он подделывал не только лицо и голос, но и микромимику, повадки, даже характер дыхания. Настолько искусная работа, что сам Ангел порой ощущал, как его собственное сознание утопает в чужой манере, словно в вязкой воде.

Этот мир он называл «примитивным» — и всё же не мог не удивляться: зачем Лорд Тень так глубоко пустил здесь корни? Шпионская сеть разрослась поразительно широко, словно местные государства были не глухим захолустьем, а ключевым узлом.

Впрочем, недаром Лорда Тени в Организации считали одним из самых опасных магов.

Франсуа уселся в кресло, откинулся и, прищурившись, заглянул в глаза «Рональду».

— Я слышал, у вас на одном приёме был конфликт со Светланой Вещей-Филиновой, — начал он с осторожностью. — Вас унизили, и это неприемлемо. Русские не знают манер! Возможно, мы могли бы обменяться данными. Информация по Вещим-Филиновым сейчас мне весьма актуальна. А вы, как я понимаю, тоже не в восторге от этого рода?

Ангел отмахнулся. — Мне это не интересно, мсье.

Франсуа чуть приподнял бровь. — Де Фанфан, но эта блондинистая русская унизила же вас! — поразился француз.

— Это не ваше дело, — набычился Ангел.

Насупившийся Франсуа не стал затягивать уговоры. Вежливо попрощался, встал, вышел, сдерживая раздражение, сел в машину.

Помощник, ожидавший у водительской двери, сел рядом: — Ваше сиятельство, прибыл Дантес. Говорит, готов приступить к заданию уже сегодня. Он осмотрел поместье дистанционно, насколько это было возможно… но запросил увеличение оплаты. В пять раз.

— В пять раз⁈ — Франсуа чуть не подавился воздухом. — Да он с ума сошёл!

— Утверждает, что поместье хорошо защищено и риски большие. Иначе не возьмётся, — отчитался помощник, не меняя интонации.

Франсуа поджал губы. Услуги Дантеса и так стоили немало, а он ещё больше требует! Немыслимо! Но и упустить колыбель Франсуа не мог.

Наконец он выдохнул: — Ладно, соглашайся. Но если он облажается, я назначу точно такую же цену за его голову. Так и передай этому домушнику!

Машина тронулась, растворяясь в ночи.

* * *

В ночи растворился лес за окном. Стою на балконе, прислонясь к холодной каменной колонне, с чашкой не самого лучшего кофе в руке. После часа с Камилой — жена наведалась ко мне и захотела внимания — хочется просто постоять в тишине.

Кофе, правда, так себе. Хуже, чем у Змейки. Надо было, наверное, взять хищницу с собой — хотя бы ради вкусного кофейка. У неё это какой-то колдовской навык: варит, как будто вплетает в напиток заклинание. Может, именно он и подвёл её к третьей формации… Шучу, конечно. Ну наверное…

И тут — ментальный отклик. Один из телепатов на дежурстве выходит на мыслеречь: — Шеф. Зафиксировано вторжение на территорию. Один объект. Разрешите вызвать гвардию?

— Говоришь, всего один?

— Так точно. Перелез через восточную стену и шастает гад в сторону дома. Камеры и обычные датчики его не видят, будто наземный стелс.

— Не надо пока гвардию, — отвечаю, отрываясь от перил. — Я сам посмотрю кто такой наглый ходит по моему поместью без поддержки.
Принято, — отвечает гвардеец.
Вообще телепатов в гвардии у меня не много, и каждый на вес золото, а этот парень так вообще молодец.

Накинув Покров Тьмы и ментальную невидимость, спускаюсь по пристроенной к балкону лестнице и обхожу сад. Тени ложатся длинными полосами от фонарей, в кустах шелестит прохладный ветер.

И вот домушник или киллер идёт по аллее, уверенно, без суеты. Одет в чёрное, мешковатая одежда, лицо закрыто маской. Двигается беспечно, как будто знает, где какие камешки под ногами. И надо сказать — самоуверенность у него возникла не на пустом месте. Он почти не излучает ничего — ни мыслей, ни энергии, да даже глаз не хочет за него цепляться. Правда, стелс. Приходится усиливать внимание, подключать ментальный фокус, чтобы зацепиться за тонкий отклик мыслей и эмоций.

Таких парней я уже встречал. Морхалы — включая нашего Одиннадцатипалого — вполне могут с ним тягаться в искусстве скрытности. В невидимости им равных немного.

— Как вы вообще его засекли? — мысленно спрашиваю.

— Почувствовали сенсорные растения Ее Высочества Лакомки, — отвечает телепат. — Те, что на жизненную активность настроены.

— А, понятно, — киваю.

Эти растения Лакомка сама вывела. Мелкие яркие цветочки раскиданы по всей территории. Снаружи — просто клумба. Внутри — биологический сенсор, чувствующий жизнь. Даже такой призрак, как этот, вызвал у них реакцию. А уже на изменение состояния растений среагировали датчики.

Но в эту игру можно играть вдвоем. Меня-то этот парень по-прежнему не засек.

Следую за ним тихо. Не спешу. Он тоже не торопится — словно уверен, что незаметен.

Поднимается по балкону. Впрыгивает в окно.

Немного подождав, я просто телепортируюсь в дом и иду за ним на расстоянии.

Он входит в пустую детскую. Здесь всё только готовится: стены свежие, игрушки ещё в коробках. Домушник осматривается, будто что-то ищет. Глазами шарит по полкам, по подоконнику, по полу.

— Ты зря сюда залез, — говорю, встав в дверях.

Он замирает, затем медленно оборачивается.

— Здесь будет спать мой будущий сын. — Я делаю шаг вперёд. — Придётся тебя обработать так, чтобы ты забыл сюда дорогу ради его безопасности.

Домушник совсем не пугается.

— Сам Филинов, значит, — произносит спокойно, даже буднично. — У тебя отличный режим-стелс, раз ты смог подкрасться ко мне.

— А ты, смотрю, не из пугливых, — отвечаю.

— Мне нужна колыбель, — говорит он, не моргнув. Словно зашёл в магазин мебели, а не в дом главы рода. — Где она?

— Большеват ты для детской кроватки, — хмыкаю.

Он резко взмахивает рукой — и из рукава, с хлёстким металлическим щелчком, вылетает тонкая цепь. Я успеваю проследить за её блеском — и уже ощущаю, как она прошивает мне живот.

Боль вспыхивает мгновенно, острая, яростная. Энергия вытекает из меня, как песок сквозь сжатые пальцы.

Он громко усмехается.

— Меня зовут Дантес, — говорит. — Возможно, ты слышал обо мне. Я лучший в своём роде, Филинов.

Я хмыкаю, несмотря на очаг боли под рёбрами.

— Вещий-Филинов, попрошу. Значит, тебя зовут Дантес? Интересно. Нашего великого поэта тоже в живот подстрелили. Он, правда, после этого умер.

Он хохочет. — И тебе тоже хана!

И я чувствую — цепь активировалась еще сильнее. Она тянет энергию как насос. Вот почему он такой уверенный. Вот в чём его ставка. Дантес не мог не подготовиться перед делом. Он знает, что я Грандмастер. А потому решил обесточить меня этой штукой.

Все же очень полезно скрывать козыри.

— Это уж вряд ли, — бросаю.

Я спокойно беру цепь в ладонь. И в этот момент у Дантеса в глазах впервые мелькает нервозность.

Потому что просыпается Жора. Мой голодный, всегда ненасытный жабун вгрызается в энергоканал — и начинает втягивать энергию обратно. Сначала мою, а потом — и Дантеса. Цепь становится каналом в обратную сторону.

— Что за херня⁈ — орёт он, дёргаясь.

— Тише, — шепчу. — Разбудишь моих жён. Они не любят незваных гостей.

Я резко дёргаю за цепь, и он, ослабев, падает на колени. Весь в напряжении, глаза уже мутнеют. Выжат. Сломан.

Подхожу, кладу ладони ему на голову. Пальцы сжимаются, как капкан.

Он орёт от боли. — Пощади-и!

— На каких основаниях? Ты пробрался в мой дом, — говорю. — Ранил меня и хотел высосать до дна? К тому же носишь имя убийцы поэта.

— Это прозвище! — кричит он, захлёбываясь. — Не имя!

— Логично, — фыркаю. — Иначе тебя бы уже прокляли по паспорту.

Взламываю его ментальные щиты и пролистываю память, вытаскиваю всё нужное: заказчика, цель проникновения.

Ну а теперь заключительный этап. Дантес — полезный тип с уникальными способностями.

А значит, добавим-ка его в Легион.

Глава 7

Арендованное поместье де Фанфан

Ангел сидел в арендованном особняке на окраине Москвы, не в силах прийти в себя. Он всё ещё ощущал привкус унижения — ощущение, с которым не сталкивался веками. Перед глазами всплывала та сцена: как он, элитный оперативник Организации, ползает по полу на приёме, потеряв дыхание, прижимая руки к паху. Его буквально впечатали в паркет. И всё это рук какой-то беременной блондинки!

Он закрыл глаза, вспоминая удар коленом– точный и мощный. Такой мог нанести только настоящий Грандмастер. Но ведь жена Филинова не выше Мастера. Что за чертовщина! И откуда в ней такая сила?

«Будто черпнула мощь из внешнего источника», — мрачно подумал Ангел.

Вообще, сам Филинов был ходячей загадкой — полон сюрпризов, причём даже после того, как однажды прошёл ментальную проверку в Организации. Эксперты-менталисты тогда не нашли ничего подозрительного. Чисто. А теперь вот ещё и его блондинка — такая же непонятная, как и он.

Мысли Ангела прервало холодное жужжание — сработал связь-артефакт. Звонил Лорд-Тень.

— Я получил отчёт по твоему провалу, — раздался вкрадчивый голос с нотками недовольства и нескрываемой насмешки.

Ангел хмыкнул.

— Какой ещё отчёт? Я ничего не отправлял.

— А ты не один мне докладываешься,— в голосе Лорда скользнуло хищное удовольствие. — Или ты думаешь, моя сеть в этом задворном мире ограничивается только тобой?

Ангел только вздохнул. Ну вот теперь и глава фракции знает, что девчонка повалила элитного воина.

— Провал с охмурением беременной блондинки, конечно, фееричен. Но всё же ты дал мне интересную пищу для размышлений. Хотя как соблазнитель — ты жалок. Да и твой выбор оригинален. Объясни: почему именно она? Из всех женщин Филинова — почему ты полез к брюхатой вздорной блондинке?

Ангел мотнул головой, будто хотел стряхнуть насмешку.

— Это было не соблазнение. Я хотел завязать контакт, наладить доверие. Подобраться ближе к настоящей цели.

— Конечно, — фыркнул Лорд-Тень. — И кто же твоя «настоящая цель»? Хотя не отвечай. Важно другое. Что это было, Ангел? Как она тебя свалила? Какой-то артефакт?

Ангел медленно покачал головой, забыв, что собеседник его не видит.

— Ничего в руках у нее не было. Да и никаких активаций не происходило. Она просто меня ударила.

На той стороне повисла задумчивая тишина. Потом голос Тени протянул:

— Значит, без артефакта. Интересно… Неужели у женщин Филинова действительно есть доступ к внешнему источнику силы? Если так, то и сам менталист тоже к нему подключен. Это многое бы объясняло — например, как он противостоял Страннику, Личу и Ратверу, а еще подчинил кучу опаснейших зверей: от оранжевой Горгоны до багрового Дракона.

— И что это за внешний источник силы? — насторожился Ангел. — Может, сам Багровый Властелин? Филинов сейчас выполняет для него заказ….

Лорд Тень откинул догадку:

— Сомневаюсь, что Багровый бы пошел на такое — доверить свою силу целому роду иномирянина с примитивного мира. Но откидывать такую версию нельзя. Впрочем, стоит еще понаблюдать, а гадать — дело неблагодарное.

Голос стал отдалённым, как будто Лорд-Тень уже думал о чём-то другом.

Ангел молчал. От Филинова теперь можно было ожидать чего угодно — и именно это раздражало сильнее всего. Он стал непредсказуемым. Его невозможно было заранее просчитать.

И всё же — поверить, что этот мальчишка с захолустья действительно обладает силами Багрового? Нет. Лорд Тень был прав: это было бы глупо. Слишком глупо.

Багровый Властелин сам никому ничего не даёт. Он любит использовать других, жадный до предела, даже мелочи отдаёт лишь по расчёту. Да, изредка удачливые умудряются провести повелителя Багровых Земель, выжать из него кусок ресурса. Но чтобы древний маг ещё и добровольно поделился силой… и с кем? С каким-то червяком с края мироздания?

Филинов — всего лишь менталист. Да, талантливый. Да, необычный. Но всё равно — провинциал. Никакой он не избранный. Не может быть.

Тем временем Лорд-Тень приказал командным тоном:

— Меняй личину. Как бы то ни было, «Рональд де Фанфан» провалился.

Ангел поморщился.

— У тебя, что ли, ещё остались запасные личности в Российском Царстве? — с плохо скрытым удивлением поинтересовался он.

— У меня их хватает, — отозвался Лорд-Тень равнодушно, будто речь шла не о шпионской сети, а о запасной обуви в шкафу.

Ангел лишь тихо прифигел.

— Ещё рано менять. Я должен попробовать снова, — настаивает он. — В этот раз я буду осторожнее.

На другом конце повисла короткая пауза. Потом голос Лорда-Тени снова зазвучал насмешливо:

— Как знаешь. Но будь умнее, Ангел. И главное — не попадайся. Филинов не должен даже заподозрить моё участие в операции. Если он сдаст меня Масасе… та прямиком побежит жаловаться Председателю. А Хоттабыч, как ты понимаешь, не упустит возможность приструнить меня и наложит жесткие санкции. И тогда моя дееспособность окажется резко ограниченной.

Последние слова прозвучали с тихим нажимом. Предупреждение и угроза. Лорд-Тень был очень мстительной натурой. Лучше его не подводить.

— Понял, — сухо бросил Ангел.

Связь оборвалась.

В комнате снова воцарилась тишина. Ангел сжал кулаки. Надо действовать осторожнее. И действовать быстро. Пускай ему и досталось скверное задание — охмурять чужих женщин, но он — солдат. А значит, примет задачу без жалоб и выполнит её до конца.

* * *

На шум в детскую влетают гвардейцы. Двери чуть не выносят с петель. Топот, стволы наизготовку.

Вообще, парни правильно поступают. Хотя я и сказал диспетчеру, что сам разберусь с домушником, но не добавлял, что это произойдёт в детской. Получается, диспетчер был начеку, и когда произошло столкновение внутри дома, сразу же подал тревогу. В общем, протокол безопасности безукоризненно соблюдён.

Одновременно раздаётся паническое:

— Караул! Нападение!

Это, конечно же, Шерхан. Кто бы сомневался. Наш домашний тигр, как всегда, цитирует киношную чушь, врываясь с оскаленной мордой. Но вообще — молодец, что не отсиживается.

Следом появляется Камила в воздушном доспехе. Глаза настороженные, по стройному телу струятся воздушные вихри: брюнетка пришла выносить нападавших, а не спрашивать, что случилось.

Хм. Ну, мило, конечно. Хотя, вообще-то, жена могла бы и дать поработать гвардии. Впрочем, кому-кому, а уж точно не мне её судить — я сам регулярно лезу в пекло один и предотвращаю то межгосударственные, то межродовые конфликты. Но у меня, между прочим, уважительная причина есть: так меньше потерь с нашей стороны. Да и те же боеприпасы денег стоят. А я их не только сохраняю, но и, так сказать, преумножаю — как это было, например, с вульфонгами: «Смерч», «Грады», миномёты… и ещё кое-что по мелочи.

Я сразу поднимаю ладонь, обрывая их переполошённый порыв:

— Всё в порядке. Отбой тревоги.

Поворачиваюсь ко всем, кто ещё не опустил оружие, и выдыхаю раздражённо:

— Успокойтесь и опустите громобои. Ещё не хватало, чтобы вы детскую спалили к чертям! Тут, между прочим, свежий ремонт. Света сама цвета подбирала, дизайн выстраивала — вон, с палитрой по ночам носилась. Она мне об этом весь мозг прожужжала через мыслеречь. Это надо беречь.

Камила осматривается, вздыхает с облегчением и отключает броню. Доспех тает, как иней на солнце, обнажая её стройную фигуру в розовом халатике, а под ним проглядывается эротичная ночнушка. Похоже, меня на ночь ждала.

Она сразу бросается ко мне, глаза цепляются за тёмное пятно на животе.

— Даня, у тебя кровь!

Я отмахиваюсь:

— Пустяки. Всё подлечено.

На самом деле — почти. Заживление мягких тканей я ускорил, но Целитель всё же не помешал бы. У меня в Легионе хватает геномантов с приличной регенерацией, но целительская магия — это немного другое, и она никогда не лишняя.

— Светка у себя? — уточняю, прикидывая, сколько крови заляпало и можно ли её удалить без астральной чистки.

— Ага, с ней Гепара, — машет рукой Камила.

— До уборки сюда пусть не заходит, — предупреждаю. — Не хватало, чтобы она увидела в детской всю эту натюрмортность.

Камила согласно кивает:

— Конечно. Светик у нас, слава Богу, умная — не побежит на шум драки, рискуя твоим будущим сыном. Между прочим, в её нынешнем положении она себя очень бережёт.

— И правильно делает, — киваю и перевожу взгляд на то, что осталось от Дантеса. Он валяется у ног, маска всё ещё на лице. Снимать её не стал — в этом не было смысла. Всё, что мне было нужно, я уже вытащил из его головы.

Камила смотрит на тело угрюмо:

— И кто это вообще был?

Я скользнул взглядом по чёрной маске и по узкой разгрузке с всякими отмычками и коротко ответил:

— Это посланник Франсуа д’Авилона, — произношу я, глядя на мёртвого Дантеса.

Камила хмурится, качает головой:

— Светик была права, а я ей не верила. Этот француз… ну не казался тем, кто пойдёт на преступление. Хотя да, очень уж он хотел заполучить колыбель.

Я коротко киваю:

— Да, француз охренел и получит по щам. Проблема в том, что прямых доказательств у нас нет. Но Дантес знал, от кого пришёл заказ. А раз знал он — значит, знаем и мы. Просто заказ шёл через посредника.

Мысленно отмечаю: Дантес получил инструктаж только на кражу. Да, это уже тяжкое преступление — особенно в случае с колыбелью моего сына — но всё-таки не тянет на то, чтобы в наказание сразу убивать вместе с исполнителем еще и маркиза. Вернее, не тянуло бы в обычной ситуации, в которой д’Авилоны могли бы отделаться большим откупом.

Но домушник превысил полномочия. Он напал на главу рода — на меня. И вот за это уже летальную ответственность несёт не только исполнитель, но и заказчик.

Сам Дантес, как видим, уже ответил. Очередь за лягушатником Франсуа.

Двери распахиваются, и гвардейцы пропускают вперёд Целителя.

Камила тут же берёт инициативу:

— Быстрее проверьте Его Величество Данилу Степановича.

Ко мне подходит альв — один из тех, кто раньше был передислоцирован в Шпиль Теней, а теперь официально числится в составе моей гвардии. Сейчас многие альвы постепенно интегрируются в структуру рода. Те, кто не желает скучать в Шпиле или обладает слишком полезными навыками, идут в дело. Целители — в их числе.

— Спешка на самом деле ни к чему, — замечаю.

Длинноухий долгожитель отвечает с мягкой, но упрямой настойчивостью — прямо как педиатр, который меня на прививку в детстве уговаривал:

— Садитесь, пожалуйста, Ваше Величество. Это моя обязанность как вашего гвардейца и подданного — смотреть за своим королём сразу после битвы. Тем более пока не прошёл «золотой час».

Ну, вообще я не против. Порядок — он и есть порядок. А заодно посмотрим, как этот парень работает.

Сажусь на стул у стены. Альв сосредоточенно, почти беззвучно, проходит вдоль моего тела светящимися руками. К коже и одежде не прикасается — только свечением разве что. Тёплые волны сканирования щекочут рёбра.

На животе альв задерживается и держит руки подольше.

Я чувствую, как залеченная мною мышца внизу живота сначала слабо тянет, а потом отпускает. Да, ткань обновилась. Целитель, и правда, толковый.

Я-то подлатал себя геномантией, но Исцеление — это совсем другая школа. Там магия не наращивает ткань, как в случае с геномантией, а обновляет её заново, почти как оригинал.

Альв достаёт из аптечки эликсир, протягивает колбу:

— Выпейте, пожалуйста, Ваше Величество. Это энергодобавка.

Беру, выпиваю. Ммм, с шоколадным вкусом.

— Спасибо, — киваю ему. — А тебе сколько лет, Сибиэль? — спрашиваю я, глядя на Целителя.

Он удивлённо приподнимает брови. Не ожидал, что я его знаю по имени. Впрочем, удивляться нечему. Большинство полагает, что я не держу в голове такие мелочи, как лица рядовых гвардейцев. Но я — не большинство. Когда у тебя память телепата и встроенный архив в голове, хешировать воспоминания — вопрос доли секунды. Запомнить состав личной гвардии? Это даже не усилие. Это проявление уважения к своим людям.

— Мне… пара сотен, Ваше Величество, — отвечает он после короткой паузы, немного смущаясь. — Не считая лет заточения в Обители Мучения.

Я киваю. Прекрасно помню, как мы вызволяли его из антарктической дыры. Альв, талантливый, молчаливый. Один из немногих, кто, выйдя из монашеской темницы, сумел остаться собой и не нуждался в долгой реабилитации.

— А ты когда-нибудь видел злодеев среди Целителей? — уточняю неожиданно для двухсотлетнего с гаком парня.

Сибиэль в замешательстве наклоняет голову:

— Злодеев? Вы имеете в виду убийц?

— Я имею в виду тех, кто применяет Целительство не по назначению. Кто использует Дар, чтобы манипулировать, причинять боль, зарабатывать на страданиях. Маньяков в белых халатах. Садистов, воров, убийц. Таких.

Он молчит, почесав голову. Потом, наконец, легко улыбается — без тени веселья, скорее с печальной мудростью:

— Знаете, Ваше Величество, доброй и злой магии не бывает. А альвы бывают разные, как и люди. И среди Целителей — да, встречаются всякие.

— Сталкивался с ними? — прищуриваюсь.

— Было дело…

— Вот и отлично, — говорю, всматриваясь в его лицо. — Тогда мне нужна твоя помощь. В гвардии есть спецгруппа, отслеживающая подозрительных Целителей. Мы собираем материалы, анализируем отчёты — убийства, махинации, странные совпадения, нестыковки в карте лечения… Подключишься?

— Почту за честь помочь, Ваше Величество, — тут же отвечает Сибиэль, даже не задав ни одного лишнего вопроса.

Я такое одобряю.

Спецотдел разведки работает уже по всем крупным странам. Они собирают досье на подозрительных Целителей, стараются выявить потенциальных легионеров. Важный критерий — моральная составляющая. Мне не нужны хорошие люди. Мне нужны только моральные уроды.

Но именно с Целителями — всё куда сложнее.

Во-первых, их мало. Во-вторых — они профессионалы. Чертовски умеют притворяться. Например, убьёт пациента, а потом спишет на осложнение, несовместимость, индивидуальную реакцию при лечении, мол, мы сделали всё, что могли. Подкопаться к таким сложно, особенно снаружи.

А до некоторых из них я вообще не могу дотянуться. Топовые, высокопоставленные, с политическими покровителями — почти вне досягаемости. Пока.

Вот почему Сибиэль пригодится. Он — Целитель-эксперт, а значит, способен по одной медицинской карте увидеть то, что обычный агент не заметит. Заподозрить подделку, уловить противоречие. Понять, где была реальная терапия, а где — спектакль с трупом в финале. Тут нужен профессиональный нюх, который есть только у профессиональных медиков.

Тут за окном раздаётся взрыв.

Камила взволнованно смотрит на меня. Сибиэль тоже весь подобрался. Я же спокоен. Взрыв-то был небольшой, будто петарда хлопнула.

— Что там подорвалось? — спрашиваю по мыслеречи гвардейцев снаружи. Они уже унесли тело Дантеса на улицу, и хлопок взрыва донесся как раз с той стороны.

Гвардеец докладывает минуту спустя:

— Выяснили источник хлопка. Это голова Дантеса подорвалась — сработал артефакт самоуничтожения, встроенный под маску, когда мы её потянули. Видимо, установлен артефакт на случай смерти носителя, чтобы никто не смог его опознать и, видимо, не добрался до семьи убитого.

Он запинается на секунду, потом добавляет:

— Хорошо, что наши успели вытащить тело на улицу. А то в помещении бы знатно завоняло палёным.

— Хорошо, что никому руки не оторвало, — хмыкаю. — В следующий раз предварительно проверяйте, прежде чем лапать.

— Так точно, — виновато отозвался боец. — Проведём нашим инструктаж.

Вообще, Дантес — опытный домушник и неплохо подстраховался. Только я уже скачал его память и знаю всю его подноготную. Другое дело, что я никогда не паду так низко, чтобы преследовать невиновную семью, так что ему повезло.

Проглотив весь эликсир, я киваю альву, благодарю его за работу, желаю Камиле спокойной ночи и выхожу в коридор.

На ходу решаю заглянуть к Светке. Просто проверить, всё ли спокойно. Открываю дверь тихо — и замираю на пороге.

В спальне — полумрак, мягкий лунный свет скользит по стенам, ложится серебром на кровать… и, надо сказать, обрисовывает занятную картину.

На кровати, поверх одеяла, валяются две девушки. Светка — почти как обычно, а рядом с ней — Гепара. Мутантка в коротенькой, полупрозрачной ночнушке, едва прикрывающей бёдра. Стройные ноги вытянуты вдоль покрывала, волосы рассыпаны по подушке, гепардовые ушки торчком. Мило. Но на самом деле, Гепара — молодец, что осталась со Светкой на ночь. Так и бывшей Соколовой спокойнее. Какой бы боевой блондинка ни была, но она волнуется за нашего ребёнка, особенно когда всякая шваль лезет в дом.

Светка тут же поднимает голову, прищуривается:

— Быстро ты, Даня. Что-то серьёзное случилось?

— Нет, какое там… — отмахиваюсь. — Один не очень умный домушник влез в форточку. Уже всё, разобрались.

Усевшись на кровати, Гепара подаёт взволнованный голос:

— Даня, его обнаружила наша служба безопасности?

— Ага, — спокойно киваю. — Наши датчики сработали, — и добавляю, прекрасно поняв причину беспокойства мутантки: — Даже если бы меня не было в доме — его бы засекли. Просто… — я хмыкаю. — Я захотел лично посмотреть на этого засранца.

— Хорошо, Даня, — успокаивается мутантка. Для неё было важно услышать, что служба безопасности сама способна засечь вторженца, ведь я далеко не всегда нахожусь в поместье.

Разворачиваюсь к выходу:

— Всё, я пошёл. Спокойной ночи.

Уже берусь за ручку, когда за спиной слышу голос Светки — неожиданно мягкий, с той самой её игривой интонацией, которая всегда предвещает что-то.

— А может, останешься?

Я оборачиваюсь. Блондинка смотрит на меня хитро, а затем, потянувшись с безмятежной наглостью, сбрасывает с плеча одну из бретелек ночнушки Гепары.

А та замирает. Переводит взгляд на Светку, будто не верит, что всё это происходит. Щёки начинают быстро алеть, и даже ушки задёргались. Она опускает глаза, почти шёпотом:

— Я не против…

Ну, мои перепончатые пальцы. Похоже, сегодня намечается насыщенный вечер.

Светка, прищурившись с тем самым своим фирменным выражением «ничего не замышляю», добавляет невинно:

— Кровать большая, все поместимся…

Я хмыкаю. И не поспоришь же. На самом деле, кровать настолько большая, что даже Камила ещё поместится, но я не собираюсь делиться этой мыслью со Светкой. И так ей жирно будет.

— Ладно, — киваю. — Уговорили.

Устраиваюсь между девушками. Матрас мягкий, подушка прохладная, тело благодарно расслабляется… Но только я начинаю укладываться, как с плеча Гепары соскальзывает вторая бретелька. Причём явно не по воле гравитации — Светка ловко, как фокусник, стянула её, даром что с бочонком на животе. Гепара даже пискнуть не успела.

Блондинка глядит на нас с хищно-ангельским выражением. У кого-то беременность вызывает тягу к солёным огурцам, а у кого-то — к провокациям.

Впрочем, всё вышло спокойно. Просыпаюсь ещё до рассвета. Осторожно, стараясь не шевелить лишний раз ни одеяло, ни, тем паче, женские тела, выскальзываю из-под Гепары, да чтобы не разбудить.

С ней, кстати, ничего не было. Учитывая, насколько она стесняшка и несмелая, не хотелось превращать эту ночную интригу в неловкий опыт. Да и Светка, между прочим, моментально вырубилась — стоило её голове коснуться подушки, и всё, до свидания. Главный инициатор прелюдии уснула первой.

Гепара просто устроилась рядом, закинула ногу мне на бедро, прижалась головой к плечу и заснула. Меня это полностью устраивало, ибо, честно говоря, я не большой любитель экспериментов. Так и пролежали до утра, переплетённые друг с другом.

На веранде свежо. Тишина. Утренняя прохлада приятно щиплет кожу, воздух пахнет липой и мокрой черепицей. Сажусь на лавку, прикрываю глаза и ускользаю в медитацию. Дела есть дела, а у меня в Легионе сегодня необычное пополнение.

Проваливаюсь в Бастион.

Оказываюсь прямо во внутреннем дворе ментальной крепости. Легионеры отрабатывают техники на просторном полигоне, разбившись по когортам — всё чётко, слаженно, как и должно быть.

На отдельном тренировочном кругу носится Дантес. Воронов гоняет его без пощады, заставляя наматывать круг за кругом. Домушник весь в поту, хрипит, но продолжает бежать. А куда ему деваться? У Воронова, как у легата, есть методы мотивации — он может в любой момент отключить легионеру доступ к техникам и Дару, при этом сохранив свои. Очень дисциплинирует.

Я приближаюсь. Воронов тут же отдаёт команду:

— Остановись, новичок. Подойди.

Дантес, затравленный, воняющий паникой, подходит ближе. Грудь ходит ходуном, глаза мечутся. Я смотрю прямо на него и хмуро спрашиваю:

— Ты зачем Пушкина убил?

Он вскидывается, почти визжит:

— Не я это был! Да это вообще прозвище! Меня так кличут — «Дантес»! Настоящая моя фамилия — Геккерн! Сегодня было только первое задание в Русском Царстве! Никогда я раньше здесь не бывал и никакого Пушкина в глаза не видел.

Я усмехаюсь криво:

— Да, ладно, успокойся — я же шучу. Ну а в целом, — развожу руки в стороны, обхватывая всю ментальную крепость, — добро пожаловать в Легион. Теперь ты здесь надолго.

Но Дантес не испытал никакой радости от моего приветствия — только заскулил ещё громче. Ладно, обживётся. Не он первый, не он последний.

Воронов морщит лоб, с неодобрением глядя на новенького:

— Куда его девать-то, шеф?.. Навыки у него совсем какие-то специфические.

Он взмахивает рукой, и прямо перед ним в воздухе вспыхивают окна интерфейса — как карточки в игре: всплывающие панели с портретом, цветовыми метками, уровнями, техниками, краткой ментальной характеристикой. Всё разложено по полочкам.

Я одобрительно хмыкаю. Это — моя разработка. Интерфейс я внедрил специально для легата. Упростить управление Легионом, дать возможность оперативно принимать решения. В Бастионе — моей ментальной крепости — я хозяин. Здесь я могу всё: моделировать пространства, перенастраивать архитектуру мышления, задавать собственные законы логики. Мир, где даже психология обретает форму и плотность.

А Воронову я дал больше, чем просто визуализацию. Он получил доступ к командной панели — расширенные полномочия по управлению Легионом.

— Ментальная невидимость, ограниченное энергопоглощение… Ни к одной когорте он не подходит.

— Определи его в особую когорту — и дело с концом, — решаю вслух.

— К Жоре, Василиску и Хоме? — уточняет Воронов, приподнимая бровь.

Хмыкаю. Вообще, стоит оговориться: «особая когорта» — это не подразделение в строгом смысле. Скорее, загон для всех нестандартных. Ни дисциплины там, ни иерархии. Просто надо же как-то называть группу наших полезных зверушек.

— А что? — пожимаю плечами. — Там все оригинальные. Этот «убийца Пушикна» — тоже.

— Я не убивал никакого Пуш… — снова скулёж.

— Дантес! — командует Воронов, не поворачивая головы. — Иди занимайся со своими легионерами-соратниками, — и кивает в сторону нужной секции.

Домушник вздрагивает, мнётся, как школьник, впервые пришедший в новую секцию. Потом неуверенно кивает и двигается в сторону площадки.

Там его уже поджидают. Жабун Жора скачет, как заведённый, из угла в угол, весело квакнув при виде новичка. Василиск развалился на тёплой травке и лениво шевелит хвостом, будто загорает на ментальном имитаторе солнечного света. Где-то за кустами мелькает силуэт Хомы с кучей щупалец — тот явно что-то мастерит или кого-то обнимает.

Дантес застыл у самого края, глядя на всю эту кампанию с выражением тихого ужаса. Важные участники Легиона смотрелись внушительно.

— А вообще, шеф, ты вовремя заглянул, — отвлекает меня Воронов, забыв про новичка. — Есть разговор по Легиону.

— Савельич тоже нужен, думаю, — бросаю я. — Пошли к нему.

Мы вдвоём идём по коридору крепости, сквозь световые арки, в кабинет Савельича. Тот, едва заметив меня, вскидывает голову, поднимается из-за стола:

— Господин, приветствую!

— Здорово. Что случилось-то? — бросаю я, заходя внутрь.

Воронов отвечает первым:

— Парни сдают, шеф. Теряют интерес и мотивацию — разленились. На тренировках вяло тянутся, техники учат на отвали, без энтузиазма. Даже НПС-девки их уже не вставляют.

Я хмурю лоб. Это уже серьёзно. Боеспособность родовой гвардии нужно поддерживать, и неважно, что часть её базируется у меня в голове.

— Вот как… Значит, не хватает стимула.

Савельич фыркает и принимает эстафету:

— А чего тут думать? Всё же всегда идёт из башки, — я нахмурился, а дворецкий пояснил: — Господин, речь не про вашу голову, в которой мы все находимся. Если мужику скучно — его надо тащить либо на охоту, либо на рыбалку. Побегал, пострелял, поорал — и снова в тонусе. А у нас в Бастионе этого нет. Не выгуливаются бойцы.

Хмыкаю. В общем-то логично. Охота, рыбалка, вброс адреналина — всё это поднимает тестостерон, пробуждает инстинкты. То, что в реальном мире делает нас живыми, здесь заменено имитацией да приправлено дисциплиной.

— Значит, будет альтернатива, — решаю. — Соберите Легион на плацу. Сейчас устроим им охоту.

— Есть! — отзывается Воронов.

Пока они выходят, я подхожу к окну. Мысленно щёлкаю управляющую формулу, и пространство за стенами начинает расползаться, как ткань под давлением.

Ментальный мир расширяется.

За пределами тренировочного двора появляется лес — густой, тёмный, елово-сосновый, с туманом у корней. Дальше — массивная скалистая гряда. Зубчатые пики, ледяные вершины, атмосферная дымка с проблесками заката.

Настраиваю среду: хищники — есть. Объекты засад — есть. Ландшафт с перепадами и пещерами — в наличии. Ну и заселю их теперь НПС-персонажами.

Через несколько минут выхожу во двор. Легион уже в сборе. Ровные ряды, привычная стойка, но лица порядком усталые и безрадостные.

Я взглядом поднимаю платформу и телепортом перемещаюсь на неё.

— Легион, — говорю, глядя на строй. — У вас миссия. Время показать силу и выучку.

Рукой указываю на крепостную стену — и та послушно растворяется, превращаясь в огромный панорамный экран. Мир за пределами Бастиона раскрывается, как кинолента: лес, горы, грозовые тучи, вспышки молний… и в центре — чёрная, зазубренная башня, торчащая на самой вершине скального кряжа.

— Король гоблинов пробудился в башне, которую местные зовут Чёрной дурой, — произношу мрачно. — Его нужно ликвидировать. Пока он не успел захватить весь континент Бастиона. Он уже начал собирать орду, он огромный, злой, воняет, и у него… дохрена сокровищ.

По залу тут же проносится оживлённое гудение. Легионеры переглядываются заинтригованно.

— Я объявляю рейд, — добавляю. — Так что: всё, что успеете оттяпать у короля гоблинов — золото, артефакты, припасы, оружие — всё ваше. Всё, что урвали — ваше по праву охотника. Кто быстрее, тот и богаче. А за голову короля-гоблина так вообще отдам главный приз.

— А нафига нам это вообще? — тянет голос из угла. Наггер, дроу-некротик, вечно сонный и вечно язвительный.

— Он захватил в плен принцессу-дроу, — невозмутимо отвечаю.

— А, ну тогда ладно, — мгновенно соглашается Наггер, и кто-то в строю тихо фыркает.

— Чья когорта дойдёт до самого верха башни и обезглавит короля-гоблина — получит отдельную награду, — завершаю. — Кто себя проявит — будет отмечен.

Про себя тут же накидываю возможные варианты награды: усиленные техники, новые знания, которые я выцепил недавно в столкновении с некромантами и вульфонгами. Ну и принцессу-дроу надо материализовать покрасивее, специально для дроу.

— Легат поведёт вас. Вольно! — командую напоследок.

И вот он, эффект. Двор буквально закипает. Легионеры переговариваются, перебрасываются фразами, возбуждённые и загоревшиеся. Я хмыкаю. Вот тебе и рыбалка.

Тут из реальности вдруг пробивается тревожный голос.

— Даня… проснись… Даня!

Это Гепара. В Бастионе Воронов оборачивается, смотрит прямо мне в глаза и коротко кивает:

— Возвращайся. Что-то случилось.

Я не говорю ни слова. Просто покидаю крепость.

Тело откликается сразу.

Я открываю глаза. До рассвета ещё есть время. На веранде тихо, воздух прохладный, но внутри дома уже слышна возня слуг.

Рядом раздаётся дрожащий голос:

— Даня…

Глава 8

Открываю глаза.

Передо мной — Гепара. Стоит с чашкой кофе, с расстроенным видом держит её за самый край, чтобы не обжечься. Волосы чуть растрёпаны, сама второй рукой вытирается полотенцем мне живот.

— Что случилось?.. — спрашиваю. Горло ещё не прояснилось после глубокой медитации.

— Кофе разлила, — виновато роняет она и осторожно вытирает мне рубашку полотенцем. — Боялась, обожжёшься, Даня. — Она расстёгивает мне пуговицы и смотрит удивлённо на мой пресс. — А кожа даже не покраснела.

— Да я же физик, при реакции болевых рецепторов организм сам перестраивается на защищённый режим, — протягиваю равнодушно. — У меня на животе сейчас утолстилась кожа. Даже если по касательной ударить ножом — не факт, что пробьёшь.

— Не слышала о такой технике у физиков, — удивляется мутантка, застыв в согнутой позе, выставив попу кверху.

— А это и не техника, — поясняю. — Простая фишка, которой может обладать только телепат. Я насоздавал самому себе ментальных закладок, которые активируются при раздражении на нервные окончания. Закладки активируют техники — как утолщение кожи и прочие защитные реакции.

— Какой ты продуманный, Даня, — Гепара теперь сосредоточенно протирает мой живот.

Вообще, такие закладки я установил не только себе, но и жёнам и избранницам. Особенно со Светкой — ведь она беременна и самая уязвимая. В то же время с этими автозакладками пришлось быть осторожными и не переусердствовать, чтобы Камилу, вздумай она в шутку бывшую Соколову ущипнуть за попу, не шарахнуло фаерболом. Поэтому — никаких контратак, только защита. Стихийный доспех, например.

— Забей, лучше я пойду переоденусь, — останавливаю мутантку. — Значит, это ты всё время кофе мне готовила? — вдруг догадываюсь.

Она смущённо отводит взгляд, будто её застали за чем-то личным:

— Да, я.

А вот оно как… Ну, теперь всё понятно, а то я уже был в непонятках, с чего это ради кухарка рисует на пенке сердечки.

— Тебе понравилось? — спрашивает девушка.

Вместо ответа берусь у неё чашку с оставшимся напитком, делаю глоток. Крепкий, насыщенный, с характерной ореховой горечью и лёгкой ноткой муската. Привычный вкус. Снова глотаю.

Моё лицо, наслаждающееся, служит лучшим ответом, и Гепара довольно улыбается.

Вообще, кофе хорош. Даже отличный. Только всё равно не то, что варит Змейка.

— Как продвигаются твои дела в части развития «ментального якоря»? Источник у тебя чуть подрос, смотрю, — оглядываю девушку энергозрением.

— Я старалась, — Гепара гордо расправляет голые плечи, майка натягивается на тугую грудь. — Но знаешь, Даня, мне бы наставника подыскать… если можно.

— Наставника? Да, это дельная мысль, — киваю. — У нас в роду нынче больше телепатов. Так что, думаю, подберу тебе кандидатуру.

— Спасибо, — расцветает девушка.

Так, пока не забыл, надо дать задание насчёт кофе. Не теряя времени, мысленно бросаю телепатическое задание:

— Настя, выясни, как Змейка готовит кофе: добавляет ли она секретный ингредиент или, может, как-то по-особому варит. Это приоритет номер один.

И тут же — ещё глоток. Ммм, всё-таки вкусный, душевный. Но всё равно не тот, не горгоновский.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

Настя отодвигает полог шатра и осторожно заглядывает внутрь. Внутри — полумрак, пахнет древесным дымом и мятой. Посреди шатра, у большого пня, Змейка сидит на корточках, точит медные когти об дерево — медленно, сосредоточенно, с хищным довольством, как кошка.

— Змейка… — осторожно начинает Настя, стараясь вложить в голос максимум ласки и обаяния.

— Ма-а-ать выводка, фака, — буркает хищница, не отрываясь от занятия, больше по привычке.

— Милая, а ты можешь приготовить мне кофе? Ну, то самое. Своё фирменное. Которое Даня так любит…

Скрежет когтя по коре становится громче. Не оборачиваясь, Змейка лениво тянет:

— Неееет. Тока для мазаки, фака.

— Но почему? — расстраивается Настя.

— Мазака тока ммможет пить, фака, — «доходчиво» объясняет Горгона, ничего толком не объяснив.

Настя грустно выдыхает и выходит из шатра с печальным видом.

«Ну что за жизнь! Одну не заставить надеть платье, другую — сварить кофе. Ни одно поручение от Дани выполнить не могу!»

Девушка закусывает губу, кулаки сжимает. Анастасия Павловна не из тех, кто сдаётся после первого провала. Причём обе строптивицы — хищницы. Одна — разумная Горгона, другая — одичавшая оборотница.

— Но ничего, — бросает сама себе, выпрямляясь. — Я добьюсь. Пусть хоть с боем, но добьюсь от этих двух фентиклюшек того, что мне нужно. Раз Даня дал мне задание — я их обеих построю, и будут как шёлковые ходить.

* * *

Приезжаю на «Лубянку». Тут всё по-старому — серое здание, охрана у входа с тем самым выражением лица: «мы всё про вас знаем, даже то, чего вы сами не знаете».

На КПП меня пропускают, и машина въезжает на внутренний двор.

Лифт со швейцаром игнорирую. Пока поднимаюсь по лестнице, тренирую восприятие и пытаюсь уловить все камеры и прочие датчики — технические и магические. Разрабы Охранки — одни из самых искусных по эту сторону Аномалий, и, конечно же, все их ноу-хау в первую очередь используются в своей же цитадели. Кстати, чтобы найти электронику, отлично справляется Дар молнии — благо, у убитых мной молниевиков полно было секретов на этот счёт. Правда, они использовали это в других целях — больше для медитации и тонкого управления магией внутри собственного тела, но ничто не мешает в мире технологий приспособить это для практического назначения.

В коридоре меня уже ждёт экспедитор, который провожает прямиком до кабинета начальника Охранки. На «Лубянке» не любят, когда гости шастают повсюду. Что ж, понимаю и одобряю.

Красный Влад встречает с широкой улыбкой — и невозможно не почувствовать подвоха. Сидит весь такой радушный, как будто это не его люди профукали Паскевича, а он — суровый начальник службы внутренней разведки — вообще работает в отделе добрых встреч.

— О, Данила! — восклицает он, распахивая руки. — Давненько не виделись! Как дела? Чаю? Кофе? Давай рассказывай! Что с тобой случилось, что тебя аж на Остров Некромантии закинуло?

Классика. Напортачили — и теперь идут в любезность. Но Владислава Владимировича я впервые таким вижу.

Паскевич выскользнул из рук Охранки, порядком опустив авторитет царской службы. Владислав это, конечно, понимает. И прекрасно знает, что передо мной они виноваты.

Мои перепончатые пальцы! Я же сколько раз говорил — хватайте Паскевича! Предлагал даже сам его укокошить. Бесплатно. Не считая, разумеется, активов, которые бы конфисковал у Паскевичей. Но нет. Негоже, мол, графу мочить князя.

Вот потому теперь и ходите с улыбочкой, с вопросами, будто старый друг, а не глава силового блока.

Усевшись и согласившись на чай — кофе я теперь, похоже, буду только от Змейки пить, — отвечаю спокойно:

— У меня всё нормально, Владислав Васильевич, — говорю. — А у вас?

— Да у нас тоже ничего, — отнекивается он.

Я сразу, без прелюдий, иду в лоб:

— Как вы упустили князя Паскевича, Владислав Владимирович?

Красный Влад вздыхает.

— Эх, Данила, не сыпь соль на рану. Не доглядели мы за всеми путями отступления Степана Алексеевича. Из страны бы он не мог вылететь — в любом аэропорту бы перехватили его как миленького. Но князь поступил нетривиально — сунулся в Сибирскую Аномалию. Ушёл туда, где всё дымит и течёт. Наша группа экспедиторов шла по пятам, видела, как он сиганул в вулканическое озеро. Прямо к Саламандрам.

Я приподнимаю брови.

— Значит, умер?

— Тела не нашли, он ведь из озера не всплыл. Так что да. Конец. — Он говорит это с интонацией сожаления. Живой Паскевич, видимо, был ценнее для Охранки хотя бы как источник допросов.

— Вот оно как, — медленно произношу я.

Он сразу переходит в наступление:

— Данила, ты сможешь уладить всё с Организацией? Чтобы эти иномиряне не возмущались, что мы не передали им виновника поставок нашего оружия на Боевой материк.

Ага, с больной головы на здоровую перекладываете, Владислав Владимирович. Я-то не против побыть посредником — тем более, что заинтересован в связях с Организацией. Но и Охранке придётся раскошелиться за мою помощь.

— Я пообщаюсь с леди Масасой, — отвечаю спокойно. — И попробую прозондировать почву.

— А сам что думаешь? — опасливо спрашивает Владислав. — Может, это и к лучшему, что Паскевич сгорел у Саламандр, а?

Хмыкаю, раздумывая:

— С одной стороны — возможно, и к лучшему. Князь мёртв, и вам не нужно изворачиваться, придумывая, как объяснить Организации, почему не можете выдать им русского титулованного аристократа. Что, конечно же, вы бы и не сделали, — смотрю ему прямо в глаза, и Владислав лишь кивает.

— А вот если смотреть с другой стороны… — продолжаю я размеренно, — виновный всё равно потребуется. Организацию не волнует, что кто-то там погиб. Им, в любом случае, нужен будет отчёт. Не формальный ответ, а полноценная реконструкция событий. С датами, с именами, с чёткой хронологией. Кто допустил поставки оружия, какие лица были задействованы и какая логистика использовалась между двумя мирами.

— Отчёт будет, — кивает Влад. — Но вот с виновником… намного сложнее.

— Тогда мне сейчас нужно связаться с Организацией, — предлагаю. — Чтобы не быть голословным и точно передать их требования.

— Конечно, — с готовностью отвечает Владислав. — Сейчас же тебе всё обеспечим.

Он нажимает кнопку на столе. Через мгновение распахивается дверь, и входит его секретарь — девушка в чёрном кителе, подтянутая, как сабля, с идеально зачёсанными волосами и широким славянским лицом, на котором запечатлено выражение готовности исполнять любой приказ.

— Алёнушка, — говорит Влад мягко, — проводи Данилу Степановича в его кабинет. Обеспечь всё, что потребуется.

— Ваше Сиятельство Данила Степанович, прошу за мной, — говорит она, посмотрев на меня, как офицер на дежурстве.

Киваю, иду следом до нужной двери.

— Прошу сюда, Ваше Сиятельство! — девушка открывает дверь, и я захожу первым.

Мне во временное владение предоставляют кабинет действительно на высшем уровне. Просторный, две зоны — для переговоров и отдыха. Кофемашина последнего поколения, мини-бар, удобные кресла, вид из окна на Лубянскую площадь. Даже личная ванная с закалённым зеркалом.

— Этот кабинет в полном вашем распоряжении, Ваше Сиятельство, — зайдя внутрь, Алёнушка встаёт у стены, поставив пятки вместе, что при поразительной ширине её бёдер и военной осанке выглядит строго и интригующе. — Я буду снаружи. Позовите меня, когда потребуется.

— А чей это кабинет, госпожа офицер? — интересуюсь. Не называть же мне офицера Охранки «Алёнушкой», право слово, а её имени не знаю. — На двери нет таблички.

— Правда, нет, — девушка посмотрела на меня с интересом. С фотографической памятью телепата замечать такие мелочи вовсе не проблема. — Ваше Сиятельство, этот кабинет ещё не занят никем, — девушка понижает тон, стрельнув глазками по сторонам. — Но он готовился под вас, когда Владислав Владимирович сделал предложение вам стать его замом. Я лично распоряжалась на этот счёт.

— Понятно, спасибо за информацию, — киваю.

Хитёр, старый лис. Хитёр Красный Влад. Даже не упустил шанса снова позаманивать меня роскошным кабинетом. И в «игру» Алёнушки я не поверил ни на секунду. Очевидно, что её якобы откровенность была продиктована приказом начальства.

— Я буду за дверью, Ваше Сиятельство, — разочарованно повторяет девушка, не дождавшись от меня новых вопросов, и выходит.

Окидываю помещение взглядом, усмехаюсь краем губ. Сажусь в кресло у окна. Подключаюсь к связь-артефакту, концентрируюсь, настраиваю канал.

— Леди Масаса. Приветствую.

— Конунг Данила, добрый день! — откликается негритянка. — Чем могу помочь?

— В данный момент я беседую с органами власти в Русском Царстве, — говорю без предисловий. — И хочу уточнить один момент. Погиб князь Паскевич — тот самый, кто поставлял русское оружие на Боевой материк. По его делу будет полный отчёт от лица Царя Бориса. Начальник Охранки считает, этого будет достаточно. Ты как думаешь?

— Конунг Данила, этого недостаточно, — возражает леди магиня. — Председатель потребует не только отчёт, но и его прямое доказательство. Результаты расследования могут быть основаны только на памяти. Нам нужен кто-то из приближённых князя. Один из соучастников поставок оружия. Мы должны просканировать его воспоминания и отследить цепочку: от мотива до результата, всю причинно-следственная связь.

— В целом, я так и думал, — не удивляюсь. — Но как посредник в переговорах должен был уточнить у тебя

— Конечно, конунг Данила — спрашивай все что нужно! Я буду только рада помочь! — с готовностью отзывается Масаса. — Нам нужны железные факты, чтобы Лорд Тень не имел повода цепляться к тебе. Мы оба с тобой знаем, что он попытается. А ты слишком важен для… — она осекается на самом интересном месте.

— Для чего я важен, леди? — удивляюсь.

— Да так… для тавров, конечно. — Сейчас это выглядит уже как отговорка. — Ты ведь их конунг.

Похоже, Хоттабыч опять воду мутит, ну да ладно. В целом, без деталей, я представляю в чем дело. Благо, что Масаса дала подсказку, сама того не ведая.

Тавры кажутся отличной кандидатурой на звание расы воинов, которую в Организации так хотят вырасти. Да только без меня не факт что так и останется.

— Что ж, понял тебя, леди Масаса. Пойду договариваться с царским братом.

Выхожу в коридор. Алёнушка уже ждёт. Стоит, как часовой — спина прямая, руки за спиной, взгляд вперёд.

— Проводите меня обратно к Красному Владу, пожалуйста.

— Разумеется, Ваше Сиятельство, — отзывается девушка, разворачиваясь на каблуках. — Прошу за мной.

По дороге она спрашивает:

— Как вам ваш кабинет, Ваше Сиятельство? — и делает вежливое лицо.

— Функциональный и удобный, — не скрываю, что мне понравилось. — Новому хозяину в нём точно будет комфортно и продуктивно работаться.

— Да, будет, — едва заметно надула губки госпожа офицер.

Забавная девушка.

Возвращаемся к начальнику Охранки. Аленушка занимает кресло секретаря, а я захожу внутрь согласно ее кивку. Красный Влад поднимает голову, встречает меня лёгкой улыбкой:

— Ну что? Обошлось?

Усевшись в кресло, замечаю:

— Организации нужен козел отпущения, причем не абы кто, а высокопоставленный. Из тех, кто был в курсе всей этой мешанины с поставками оружия на Материк.

Красный Влад качает головой, при этом глядит в сторону — словно заранее знает, к чему всё идёт:

— Мы не можем выдавать другому государству своих подданных. Даже смертников. Это воля Царя.

Я тоже качаю головой в ответ — не он один так умеет:

— А я вовсе и не говорю, что нужно выдавать именно подданных.

Он прищуривается:

— О чём это ты, Данила?

Говорю в лоб:

— Помню, среди приближённых Паскевича был один прусак. Работал у него в службе безопасности. Где он сейчас?

Красный Влад задумывается. Медленно достаёт артефакт связи, связывается с кем-то. Молча слушает ответ, за тем молчит и переваливает информацию.

Пауза. Потом он усмехается:

— А ты прав, Данила. Этот прусак — один из немногих, кого действительно можно не жалеть ибо не наш. Давно он напросился на службу к князю Паскевичу и заодно принял присягу, но недавно он отказался от нашего подданства.

— Где он сейчас?

— Сбежал обратно в Пруссию и запросил там политическое убежище. Данила, ты гений. Это отличная идея. Его мы с чистой совестью можем сдать Организации.

— А достанете? — уточняю.

— Конечно, — отмахивается Владислав. — Подключу царскую разведку — пусть начинают разработку операции по его краже и доставке прусака обратно в Царство.

— А можно и меня держать в курсе операции? — спрашиваю.

— Я попрошу разведку делиться с тобой, — кивает Владислав. — Но, сам понимаешь, вся информация будет передаваться по закрытым каналам, и для получения сведений тебе придётся лично приезжать в Штаб.

— Разумеется.

Отлично. Дело в том, что у того прусака на побегушках есть один мутный Целитель, в чьей добропорядочности я сильно сомневаюсь. А значит, он вполне мог бы оказаться полезен… в моём Легионе.

Первый Целитель для моего Легиона.

* * *

Сразу после «Лубянки» заезжаю за Машей Морозовой. Княжна уже ждёт у парадной усадьбы — собранная, элегантная, в светлом плаще поверх платья и с идеальной причёской, как будто её вот только что сошлифовали стилисты. Я выхожу навстречу и открываю невесте дверь машины. Одарив меня лучезарной улыбкой, она садится в машину без суеты, пристёгивается, бросает взгляд в зеркало, подправляет помаду коротким движением.

Едем в сторону телецентра. Дорога короткая, но молчать, конечно, не будем. Давно мы не виделись и успели друг по другу сосчкучаться. Маша поворачивается ко мне, довольно улыбается:

— Я тоже буду в числе приглашённых гостей, Даня. Мы вместе будем на интервью.

— Конечно, рад, — отвечаю. — А много там «приглашённых гостей»? Я думал, интервью я буду давать только Ольге Валерьевне.

Она поднимает правую бровь удивлённо:

— А ты разве не читал программу, которую тебе прислали? Мы с Ольгой Валерьевной всё утвердили уже давненько. Гости — это часть утвержденного формата.

Морщу лоб. Прокручиваю в голове недочитанные письма.

— Я думал, это будет просто обычное интервью. Вопрос — ответ. Без ансамбля.

— Вначале так и планировалось, — кивает Маша удрученно. — Но потом решили изменить формат чуть-чуть. Потому что… ну ты же понимаешь, Даня. Ты — новоявленный аристократ, и очень быстро поднимаешься вверх. Это пугает многих из старого дворянства.

Она делает паузу, ловко обходит лужу в разговоре.

— Мы хотели показать, что всё в порядке. Позвали гостей, чтобы они могли высказать сомнения, задать неудобные вопросы, а ты бы ответил спокойно, открыто. Для. Для твоего образа —это важно. Чтобы все увидели: ты — честный, открытый, благородный человек, а не наглый завоеватель чужих земель.

Мои перепончатые пальцы! Думал, что будет простое интервью, а тут планируется пиар-компания, причем не из легких. Впрочем, пугаться разговоров я не привык, так что прорвемся.

— Идея, конечно, здравая, — протягиваю. — А что за гости?

— Ректор Института изучения социальных связей, а также член «Дворянского братства»… Ах, да еще будет Жанна Валерьевна Горнорудова, — вдург осеняет девушку.

— Прекрасно, — думаю. — Только моей строптивой тещи мне не хватало.

* * *

Невинск, Невская губа

Лена работала не покладая рук. Став одной из ключевых фигур в управлении родом Вещих-Филиновых, она не просто координировала процессы — она жонглировала ими, как канатоходец с факелами. Формально её роль не закрепляла никакой титул, но по сути именно Лена держала на себе Невинск, Междуречье, и освоение Боевого материка.

Финансовые потоки курировал по-прежнему конгломерат Киры. Студень командовал гвардией, Гереса с другими старшими держали бизнес-подразделения города, Зела и Бер контролировали Шпиль Теней, Булграмм держал в кулаке Тавиринию. Но если нужно было, чтобы они не только работали, но и не переругались между собой — за дело бралась Лена.

У тавров закончились эликсиры — Лена уже на связи с альвийскими алхимиками. В Риме Цезарем намечалась продразвёрстка — Лена уже шепчется с партнерами, чтобы перенаправить излишки винограда и не потерять доход. В Шпиле Теней нашествие аномальной саранчи — Лена уже отправила туда друидов «Энергосинтеза» с распылителями. Её внутренний мир был похож на блокнот с сотней закладок, десятками заметок и ни одной помарки.

Она взяла на себя даже те аспекты, что по традиции относились к обязанностям главной жены — координация личной охраны главы рода, приём делегаций, составление планов встреч. Лакомка же, уткнувшись в свои живородящие семена, почти исчезла в Молодильном саду. Да и материнство забирало львиную долю её внимания — Олежек был не только младенцем, но и мелким телепатом с непредсказуемыми всплесками ауры и хитрости.

А сам глава рода? Даня появлялся, как правило, тогда, когда кто-то уже кричал, что вот сейчас-то точно конец. Он действовал быстро, без предупреждения, как буря. Но до этой стадии Лена пыталась не доводить.

И она справлялась.

В этот день Лена, облачённая в строгий тёмно-серый костюм с серебряными пуговицами, направлялась в магистрат. Высокий воротник рубашки, волосы собраны в гладкий пучок, подмышкой краткое резюме финансовых отчетов города, подготовленное аналитиками. Тень от башни Невинского собора падала на мостовую, прохожие спешили по делам, машины носились — город жил.

Центр Невиска при Дане заметно похорошел — этого не отнять.

Кабинет городничего был просторный, с видом на канал и розовый купол местной галереи. Самого городничего в народе уже давно называли на французский манер — коротко: «мэр».

При виде Елены мэр подскочил и даже прижал руку к сердцу.

— Здравствуйте, Ваше Высочество Елена Викторовна, — произнёс он с подчеркнутым уважением и лёгкой ноткой заискивания. Даже обратился как к королеве, а не графини, хотя в Русском Царстве преимущественно к Даниле обращались как к графу. — Отчёт готов. Мы, как всегда, стараемся. Доходы растут, торговля с прибалтами налажена, налоговые льготы, выданные по приказу Данилы Степановича, сработали. Может, пройдёмся по парку — посмотреть, как идёт благоустройство? Или, если пожелаете, обсудим подготовку к празднику Солнцестояния?..

— Нет, — отозвалась Лена спокойно и бесстрастно, — начнём с отчёта.

Она прошла мимо, не дожидаясь приглашения, и заняла место у окна. Мэр слегка помрачнел. Очевидно, он рассчитывал увидеть очередную «молодую жену», назначенную «по блату»: с маникюром, игривым смехом, желанием обсудить шопинг и концерты. А вместо этого получил — холодный взгляд из-под прямой чёлки, чёткие движения и абсолютное отсутствие праздного поведения.

Лена открыла папку, пролистала пару страниц, пробежалась глазами по диаграммам.

— Почти такие же данные вы уже присылали полгода назад, — сказала она, не поднимая взгляда. — Цифры разочаровывают. Рабочих мест по-прежнему мало. Коэффициент переобучения упал. Мы обсуждали план корректировки логистики и стимулирования кооперативов. Напомнить, кому его поручили?

Мэр сглотнул и невольно выпрямился. Всё тело словно вспомнило: перед ним не просто молодая девушка, а супруга графа Данилы, человек, от которого зависит далеко не только распределение бюджетов на ближайший квартал.

Лена листала страницы неторопливо, как хирург раскладывает инструменты перед сложной операцией.

Побледневший мэр же искал выход, как оправдаться и спасти свое место.

— План, который вам был поручен, не выполняется, — спокойно произнесла Лена, не поднимая глаз от отчёта. — Финансирование города выросло, в том числе и за счёт дотаций от рода Вещих-Филиновых, которые одобрил граф Данила. Но вместо того чтобы направить средства в создание рабочих мест, развитие электросети и выпуск продукции, пригодной для экспорта, вы направили ресурсы в рыболовство.

Мэр развёл руками, натянуто улыбаясь:

— Всё делается. Просто постепенно. Не всё сразу…

— Постепенно? — Лена подняла взгляд. — А вложения в рыболовлю, сделанные за последний месяц, вы называете постепенными? Это отрасль с повышенным налогом, и весь доход с неё идёт прямиком в царский бюджет. Вы сознательно отклоняетесь от приоритетов, утверждённых графом.

— Ну, это… важная веха в развитии города, — попытался оправдаться магистрат.

— Всё важно, — перебила Лена. — Но в рыболовство мы уже вложились сами. И продолжаем это делать. А вы — втихаря — тратите туда ещё и из городских средств. Из тех, что выделены совсем под иное. Это нецелевое использование.

Мэр молчал. Слова словно осели в воздухе, тяжёлые, как бетонная плита. Его лоб покрылся испариной, а пальцы начали нервно барабанить по столу.

А Лена прекрасно всё понимала.

Подоплёка лежала на поверхности: Невинск принадлежал Дане и его роду — это было бесспорно. Однако глава магистрата, а вместе с ним всё судебно-административное управление в городах графств, назначались царским правительством. Такая была система. Даже если город находился под властью аристократа, ключевые чиновники оставались представителями столицы — во имя стабильности, порядка и гарантий для жителей Царства. Тем не менее, граф имел право снять главу магистрата и назначить временного исполняющего обязанности — до тех пор, пока царская канцелярия не пошлёт нового клерка.

Лена тут же активировала мысленную связь с супругом-телепатом:

— Даня, мэр снова уводит бюджет в обход — специально, чтобы увеличить налоги в царскую казну. И при этом игнорирует твои распоряжения.

Ответ пришёл быстро, без колебаний:

— Тогда снимай его с должности от моего имени.

Лане забеспокоилась:

— А кто будет и.о. мэра? У нас ведь нет другого согласованного кандидата.

Голос Данилы прозвучал твёрдо:

— Ты, Лена, и будешь. Справишься?

Лена замерла. На несколько мгновений. Руки всё ещё лежали на отчёте, но взгляд уткнулся в строчку с нулевыми показателями по кооперативам. Её губы едва шевельнулись:

— Ты думаешь, я готова?..

Ответ последовал сразу, чётко и безо всякого сомнения:

— Я уверен, ты справишься.

И в этом «уверен» было всё: доверие, поддержка — и абсолютная делегированная власть.

Лена закрыла отчёт и медленно встала. Мэр, напротив, заметив её движение, приподнялся с места, неуверенный, обошлось или это уже конец.

— В связи с утратой доверия графа, — сказала Лена твёрдо, словно отрубила топором, — вы отстраняетесь от должности главы магистрата.

Мэр вздрогнул и мелко задрожал, но спорить не решился — вдруг эта девушка пожалуется графу на нецелевое использование средств, и тогда уж точно придёт полный кирдык. Он не знал, что она уже всё доложила Даниле. Просто телепат не страдал излишней мстительностью и решил, что хватит с мэра увольнения, тем более что деньги бюджета он не воровал, только расходовал не так как велели.

— Кому я должен передать полномочия и документацию? — спросил он глухо, как человек, которому выдали срок.

— Мне, — ответила Лена.

Он вскинул голову, глядя на неё с недоверием.

— Вам⁈..

— Елена Викторовна Вещая-Филинова, — отчеканила она. — Так распорядился Его Величество и Его Сиятельство граф Данила Степанович согласно праву экстренного назначения.

И в этот момент мэр заподозрил: граф Данила начал мощную партию против устоявшейся системы назначения сверху. Иначе зачем ставить свою жену временно исполняющей обязанности мэра — и то лишь на короткий срок? Нет, Данила ясно дал понять: ставленник правительства в городе ему больше не нужен. Его род справится сам — и справится лучше.

Граф решил снести устои. Но что он сделает, когда в Невинск прибудет новый мэр от центра? Неужели проигнорирует назначение? Мэр бросил взгляд на упрямое лицо Лены — и понял: эта девушка за полгода создаст процветающий город. А потом Данила ткнёт правительство лицом в отчёты — и пусть только попробуют не утвердить Лену официально.

А они не посмеют. Потому что цифры будут мощнейшие. Это будет шах и мат.

И тогда граф Данила станет первым, кто полностью подчинит себе судебно-административное управление в собственном графстве. И это уже будет прецедент.

* * *

Мы с Машей подъезжаем к телецентру. Машина замедляется перед шлагбаумом, а она вдруг поворачивается ко мне, виновато поджимая губы:

— Прости, Данила… Мне нужно было убедиться, что ты прочитал программу. Надо было твоё согласие выпросить заранее…

Я киваю. Без раздражения, просто отмечаю факт.

— Надо было, Маша. Но на самом деле это не страшно. Есть у тебя программа с собой?

— Конечно! — Маша вытаскивает из сумочки листочки, как школьница, забывшая выучить стих, и протягивает мне.

Быстро пролистываю, сканируя сразу по целой странице. Машина уже катится вдоль стеклянного фасада к самому входу. Программа несложная. Вопросы предсказуемые, формулировки гладкие. Я телепат — усвояемость информации у меня моментальная. К тому моменту, как водитель паркуется, я уже знаю, что скажу, и где добавлю чуть-чуть личного блеска.

— Вполне съедобно, — говорю. — Не беспокойся.

Маша выдыхает с облегчением:

— Фух… Ну слава Богу. Я просто… ну ты понял.

Понимаю. Она волнуется не за себя — за меня. За то, как я выгляжу в глазах света. А то, что накосячила с моим уведомлением… Ну, есть такое. Что ж, когда станет женой — наладим процесс взаимодействия.

Когда мы выходим из машины, я намеренно задерживаюсь у двери и подаю руку княжне — пусть все вокруг видят, как я отношусь к своей невесте.

В холле нас встречают две секретарши в одинаковых серо-лиловых костюмах, с симметричными причёсками и дежурными улыбками.

— Ваше Сиятельство Данила Степанович, Ваше Сиятельство Мария Юрьевна, — приветствуют они, одновременно кивнув в лёгком полупоклоне. — Просим пройти в гримёрные. Интервью в студии начнётся через час.

Мы следуем за ними по коридору. Лифт мягко поднимает нас на пятый этаж. Там нас разводят в разные стороны: Машу — налево, меня — направо. Захожу в гримёрку. Помещение просторное, освещение приглушённое, мягкое, чтобы не утомлять взгляд. У зеркала уже стоит человек — моложавый мужчина в фиолетовом костюме, с аккуратной короткой бородкой и движениями профессионала, который в своей жизни накрасил не один десяток депутатов, звёзд и, возможно, даже вождей.

— Данила Степанович, не желаете переодеться? — вежливо интересуется он, жестом указывая на аккуратно развешанный ряд костюмов.

— Благодарю, но нет, — отвечаю ровным тоном. — Предпочитаю остаться в своём.

Костюм на мне — вполне приличный. Не вызывающий, без лишнего пафоса, просто качественный и уместный.

Сажусь перед зеркалом. Визажист работает быстро, молча, профессионально. Не отвлекаясь на движения кисти по коже, я закрываю глаза.

На минуту ухожу в себя. Мягкая медитация, лёгкий внутренний щелчок для восстановления баланса. Это не боевое состояние — просто активация каналов, лёгкая стимуляция, чтобы разум стал яснее, а энергия — податливее.

Постучавшись, в гримёрку заходит сама Ольга Валерьевна в темно-синем платье, облегающем ее изящную фигуру и пышный бюст. Видно, что к эфиру княжна готова на все сто.

— Данила Степанович, можно вас на минуту? — обращается она, бросив взгляд на визажиста, который продолжает копаться в палитре, явно еще не закончив.

Я поворачиваюсь в кресле и спокойно встаю.

— Разумеется, Ольга Валерьевна.

Мы выходим в коридор. Держим между собой аккуратную дистанцию — ровно такую, чтобы у зевак не возникло поводов для пересудов, но и не настолько отчуждённую, чтобы казаться холодными. Ольга молчит, будто набираясь храбрости.

— Данила Степанович… — произносит она мягко, с ноткой смущения в голосе. Затем и вовсе опускает глаза, как будто пристыжена. — Простите меня. Мария Юрьевна сказала, что вы не ознакомились с программой заранее. Мы с княжной Морозовой так увлеклись подготовкой… а вы ведь были заняты, да и, признаться, переживали непростой период. Я не подумала. Это было необдуманно. Непростительно.

— Не стоит волноваться, Ваше Высочество, — отвечаю ровно. — Прошлое — в прошлом. Из него нужно делать выводы и двигаться дальше. Но впредь программу следует согласовывать не с моей невестой, а как минимум — с моей женой.

— Ох, вы правы, — с лёгким кивком признаёт княжна. — Учту это на будущее.

— Вот и славно.

Из бокового коридора вдруг, как по команде, выныривает разряженный индус. Чёрные волосы, уложенные с жирным лоском. Камзол цвета тёмного граната, золотые нити, блестящий значок кастового ранга. Явно индуский аристократ.

Остановившись, он бросает взгляд на Ольгу, затем на меня.

— Ольга Валерьевна, — принимается он жаловаться: — Мой костюмер — просто ужас. Ни одного приличного воротника. А вы что… — он кивает на табличку гримёрки, откуда мы только что вышли. — Вы были внутри?

Смотрит теперь на меня. Мне его бестактные расспросы вообще не нравятся.

— А что, собственно, вас смущает, уважаемый? — спрашиваю я спокойно, слегка разворачиваюсь, став между ним и княжной.

Он резко поворачивает голову в сторону Ольги Вальервьены.

— А в моей гримёрке… — протягивает с обидой в голосе. —вы никогда не бывали

Что он несет? Совсем «ку-ку»? А может, просто культурный шовинизм: мол, как это она — великая княжна, и не заглянула к великому махараджи за сценой?

Местные индусы, особенно из старой аристократии, славятся этим — высокомерием, которое у них не считается недостатком, а воспринимается как часть культурного кода. И раньше для этого действительно были основания. Десятилетиями Индия держала под контролем Пояс Колоний в Азии. Их жёсткая кастовая система и требования к магам сформировали мощную элиту: Мастера первого ранга превосходили по набору техник своих европейских и китайских коллег.

Но затем пришла индустриализация. Танки, реактивные системы, авиация, пластик, спутники — всё это перевернуло правила игры. Новая эпоха смела старую, и Индия не успела подстроиться. Она застыла в прошлом — и вместе с этим утратила часть влияния.

Но вот что не исчезло — так это заносчивость. И сейчас передо мной стоит её воплощение. Индус снова сверлит взглядом меня:

— Кто вы такой?

* * *

Друзья-мазаки, поставьте плиз книги лайк, кто еще не успел! Это отлично помогает писать много!

Глава 9

Ольга Валерьевна ведёт себя именно так, как и должна вести себя великая княжна. Она полностью игнорирует заносчивые вопросы индуса и в первую очередь смотрит на меня — спокойно, с достоинством.

— Данила Степанович, — произносит она ровным тоном, слегка поворачиваясь в мою сторону, — позвольте представить: тхакур Арун Раджвирани.

И здесь Ольга — настоящая умница. Ни слова в ответ на упрёки и наглые расспросы, чистый игнор. Представление подаёт строго по этикету — называет его мне, а не наоборот. Этим жестом она мгновенно расставляет приоритеты: кто здесь выше по рангу, а кто — всего лишь залетный иностранный гость. Браво.

— Господин Арун, — говорит она во вторую очередь дойдя и до индуса, — это Его Величество Данила Степанович Вещий-Филинов, — напирает она на моем королевском титуле. — Я заглянула к нему — у нас с ним интервью. И нам есть что обсудить.

На секунду становится тихо.

Арун резко поворачивается ко мне, потом снова к Ольге Валерьевне — и, словно не выдержав, срывается:

— Так вы ещё и интервью с ним будете проводить⁈ — в голосе уже не просто обида, а откровенная злость. — А почему вы не проводите интервью со мной, а⁈ Почему я, Арун Раджвирани, лицо индийского дворянства, должен вести свои передачи без вашего участия⁈ Даже ближайший эфир — и тот без вас! А ведь это вы меня пригласили в Россию, Ольга Валерьевна!

Что ж… Настоящий взрыв — на весь коридор. Эксцентричная индийская звезда попалась. Неужели он и правда настолько нужен «Новостному Льву»?..

Ольга Валерьевна отвечает ему холодно, не повышая голоса:

— У нас с вами контракт, господин Раджвирани. Контракт на цикл из семи передач об индийской культуре. Согласно соглашению, я не обязана в них участвовать. Это не предусмотрено форматом. К чему сейчас ваши требования?

Арун моргает. Будто не верит, что его только что поставили на место одним вопросом.

— Но я… я надеялся на большее, Ольга Валерьевна, — растерянно блеет индус.

И вот здесь я решаю вмешаться.

— Господин Арун, — произношу я холодным голосом, — понимаю, что в вашем контракте с «Новостным Львом», вероятно, не прописано требование вести себя вежливо с дамами. Возможно, это большое упущение. Но вы сами упомянули, что у вас сейчас съёмка? Не лучше ли поторопиться? Иначе, если вы не выйдете вовремя, боюсь, это уже будет нарушением контракта. А он, как я понимаю, не гибкий.

Он вскидывает брови, хмыкает, но затем резко разворачивается на каблуках и театрально выдыхает:

— Да, пожалуй, я пойду!

И уходит, громко топая, как обиженный султан, которого не впустили к любимой наложнице.

Ольга Валерьевна едва заметно выдыхает, словно сбрасывая остатки напряжения. В голосе звучит лёгкая вина:

— Спасибо, Данила Степанович. Честно говоря, я уже и сама жалею, что согласилась на контракт с господином Аруном. Но это часть международной инициативы. Мы хотели выйти на индийский рынок, расширить присутствие нашего вещания…

Я спокойно киваю:

— Понимаю. Потерпите — и справитесь. Насколько мне известно, контракт у вас ограничен по числу выпусков?

— Именно так, — с заметным облегчением подтверждает она.

В следующую секунду княжна, словно опомнившись, бросает взгляд на часы:

— Ой… вам же нужно вернуться в гримёрку и закончить подготовку!

— Верно, — с лёгкой улыбкой откликаюсь я.

— Спасибо вам еще раз!

— Пустяки.

Разворачиваюсь и иду обратно. На полпути, не оборачиваясь, чувствую — Ольга всё ещё стоит на месте и провожает меня взглядом, прижав руки к груди.

Проходит немного времени. Я сижу в гримёрке один — все приготовления закончены, визажисты и стилисты уже удалились, оставив меня в тишине.

И вдруг — лёгкий, почти извиняющийся стук в дверь.

Входит Арун Раджвирани. Тот самый, недавний «султан» в обиде. Только теперь он улыбается — широко, почти по-голливудски, как будто сцены в коридоре вовсе не было и он всегда был безупречно вежлив. Ну прямо другой человек.

— Данила Степанович, — произносит он с вкрадчивым кивком. — Я буквально на минуту. Знаете, хотел извиниться. И… так сказать, подружиться и пожать с вами руки. Простите за моё чрезмерное чванство. Меня, правда, занесло. Просто эфир скоро, а я волнуюсь, как воспримут в другой стране.

Он говорит и смотрит мне в глаза. Вот только я — телепат. Мы обладаем колоссальным опытом сопоставления мимики, поз, жестов и интонаций с реальными внутренними импульсами. И порой это даже полезнее, чем лезть в голову напрямую — потому что никакие ментальные щиты от этого не спасают. И вот сейчас прямо вижу как Арун соловьем заливает. Сомневаюсь, что у индусов настолько иной поведенческий код, что их нельзя считывать по общим человеческим паттернам.

Но виду не подаю. Встаю, сдержанно улыбаюсь и протягиваю руку.

— Конечно, тхакур, — киваю с лёгкой учтивостью. — Прекрасно понимаю. Волнение — штука опасная. Может заставить сказать такое, от чего потом будешь годами ходить красным, как варёный рак.

Арун едва заметно морщится, но руку всё же пожимает. Похоже, за этим-то он и пришел.

И в этот момент я уже активирую Легион. Один мысленный щелчок — и на позициях оказываются друид, кровник, геномант… и, на всякий случай, Жора.

И не зря.

Как только его пальцы касаются моей кожи, легионер-друид мгновенно поднимает тревогу. Споры оседают на поверхность — мелкие, но геномант чувствует все что происходит с эпидермисом. Подключаюсь глубже, направляю внимание внутрь, позволяя геноманту проанализировать предполагаемую реакцию.

Это не просто грибок — а тонкая, магически выведенная инфекция, рассчитанная на контактную передачу. Медленная, но весьма эффективная. Сначала — лёгкий зуд. Потом — покраснение, шелушение. А затем и язвы.

Хитрый расчёт. Индус надеется, что я выйду в эфир как почесывающийся недоумок с лицом, покрытым сыпью.

Какой же мстительный индус! Ну правда, будто я ему что-то плохое сделал! Но теперь-то по-любому сделаю.

Смотрю ему в глаза и улыбаюсь.

— Приятно, что вы зашли и сказали такие искренние слова, господин Раджвирани. Искренность — вещь редкая, — произношу спокойно.

А сам тем временем прижигаю споры на коже — быстро и бесследно. Как? Мой Дар Пустоты с такими мелкими штуками справляется играючи. Мелочь вроде этой просто не выдерживает прямого контакта — для меня это как сдуть пыль с полированного стола.

Вообще, Пустота в моём случае работает почти как иммунитет. Лёгкие касания вражеских техник не причиняют вреда — ни стихийная агрессия, ни яды, ни прочая изощрённая дрянь.

Себя вылечил. Осталось заняться местью.

Мы всё ещё жмём руки. Причём Арун сам проявляет инициативу — сжимает ладонь дольше, чем нужно. Видимо, хочет убедиться, что передаст как можно больше спор.

Улыбка у него располагающая, не сползает ни на миллиметр. А вот в глазах — злорадный блеск.

Я активирую геномантию. Пока ладони всё ещё сцеплены, запускаю технику через контактную зону — мягко, без всплесков, с отложенной активацией. Поверхностный дерматит: незаметный, но с замедленным действием. Сначала будет лёгкое покалывание, потом — зуд. А уже в кадре всё это превратится в яркое зрелище.

Арун — всего лишь Воин. Слабоват для сопротивления точечной высокоранговой геномантии. Тем более такой тонкой. Он даже не почувствует, как я его «обработал». Я бы на его месте с ручками поосторожнее был.

Наконец разжимаем руки. Он всё ещё улыбается, только теперь искренне. Представляет плоды своего подарка, наверно.

— Ну что ж, — говорит Арун, наконец отпустив мою руку. — Рад, что мы теперь поняли друг друга.

— Конечно, — отвечаю, кивая. — Я вас точно понял.

Он разворачивается и чинно уходит. Я смотрю ему вслед и молча думаю: совсем скоро и ты меня тоже поймешь.

Что ж. Я уже припудрен, грим нанесён, эфир через полчаса. Самое время немного отвлечься… и проверить, как поживает мой новообретённый «друг». Ведь у него эфир раньше чем у меня.

Иду неспешно, глядя на таблички и полагаясь на память. Аппаратная — это сердце телецентра. Там сидят режиссёры, следят за прямыми эфирами, переключают камеры, управляют светом и звуком. Если хочешь увидеть всю картину — иди туда.

Захожу в просторное полутёмное помещение, залитое синеватым светом от десятков мониторов. Панели. Тумблеры. Люди в наушниках, операторы с ровными лицами. Воздух пахнет кофе и напряжением.

У центральной стойки — Ольга Валерьевна. Облокотившись, внимательно следит за одним из экранов.

Обернувшись, она замечает меня.

— Данила Степанович? — удивленно приподнимает брови. — А вы зачем сюда пожаловали? Для нашего с вами интервью еще рано.

Я подхожу к экранам. На одном — прямая трансляция из соседней студии. Там Арун Раджвирани, увешанный золотом и жемчугом, вдохновенно вещает о величии индийской культуры, щедро сыплет эпитетами — и не только в адрес своей традиции, но и с явными намёками на «второсортность» остальных. Да и какие намеки — прямым текстом говорит.

— Я в курсе, Ольга Валерьевна, — говорю невозмутимо, кивая на экран. — Просто решил взглянуть на выступление моего нового друга — господина Аруна Раджвирани.

— Друга? — Ольга Валерьевна приподнимает бровь.

— Господин Арун перед эфиром заглянул ко мне в гримёрку и принёс извинения за своё неподобающее поведение, — поясняю я спокойно.

Княжна округляет глаза, а я продолжаю:

— Конечно, логичнее было бы извиниться перед вами, но он почему-то выбрал именно меня. Я не стал удивляться и, как вежливый человек, поддержал его стремление наладить отношения. Мы пожали друг другу руки. Всё строго по-восточному: красиво, формально, со скрытым подтекстом.

— Хм… — выдыхает она, чуть качнув головой. — Господин Арун приносит извинения? Вот это действительно нечто новенькое.

— Возможно, у него наступило некое просветление, — пожимаю плечами.

Я перевожу взгляд на экран. Арун по-прежнему вдохновенно расписывает, в чём именно индусы превосходят остальные народы — особенно усердствует на теме боевых слонов, произнося это с такой гордостью, будто лично их тренировал.

И тут — прямо на глазах — его лицо начинает меняться.

Сначала — почти незаметно: щёки чуть набухают. Мгновение — и уже не «чуть». Ещё несколько секунд — и его физиономия превращается в нечто, пугающе напоминающее задницу макаки, обильно припудренную золотом и вставленную в жемчужный воротник.

— Что это⁈ — шепчет Ольга Валерьевна, бледнея.

— Похоже, тот самый восточный подтекст, — замечаю я.

— Боже! Это же прямой эфир! Нас сейчас смотрит вся страна. И ещё три синдицированных канала!

— Ольга Валерьевна, оборвать трансляцию? — спрашивает диспетчер, вжавшись в пульт.

Но тут в разговор вмешивается девушка у бокового монитора. Оторвавшись от графиков она замечает:

— Я бы не рекомендовала, Ольга Валерьевна. Рейтинги уже идут вверх. Контракт не запрещает снимать господина Раджвирани в стрессовых ситуациях. Если быть точной — вообще не регулирует, как он выглядит в кадре.

Ольга Валерьевна хмурится, наблюдая, как Арун с неподдельным воодушевлением демонстрирует всей стране новое лицо индийского дворянства.

— Ему, кажется, даже не больно, — задумчиво замечает княжна.

И действительно: индус продолжает вещать, словно ничего не происходит, абсолютно не замечая своего преображения.

— Эфир не трогаем, — решает она. — Но отправьте в студию врачей. Пусть приведут его в порядок после вещания.

Я слегка улыбаюсь. Ну вот и помог княжне поднять охват. Внес вклад в международное вещание.

И в этот момент в аппаратную заходит ассистентка.

— Данила Степанович, вас приглашают в студию. Пора на интервью.

— Благодарю, — киваю. Поднимаюсь и выхожу вместе с ней. Коридор мягко освещён, свет с приглушённым жёлтым фильтром.

Ассистентка идёт немного впереди, потом оборачивается — и вдруг, с лёгким смущением в голосе, останавливается:

— … Ваше Величество, можно попросить у вас автограф?

Я усмехаюсь:

— Сударыня, в Царстве лучше звать меня графом. Сейчас я в первую очередь — представитель российского дворянства. А титул «величество» лучше использовать, когда я буду представлять свое королевство Золотой Полдень.

— Поняла, — пролепетала девушка, но судя по выражению лица на самом деле словила легкий диссонанс.

— Не думал, что я настолько знаменит, чтобы давать автографы.

— Но вы знаменитость. Для меня — точно, — отвечает она, понижая голос и доставая блокнот.

На обложке — рисунок: я, верхом на золотом драконе, парю в небе на фоне закатного солнца над Москвой. Вид со спины, но образ — безошибочно узнаваем. Наверняка, кадр с «Новостного Льва».

Я расписываюсь размашисто. Ассистентка сияет и благодарит, прижимая блокнот к груди так, будто держит сокровище.

Мы продолжаем идти. Но за поворотом, прямо у входа в студийный блок, путь нам преграждают двое индусов. Совсем не такие как болтун Арун. Эти — другие. Сильнее, собраннее, в энергетическом плане прокачаны. Боевая сетка плотная, структура крепкая. Скорее всего, личная охрана — элитная, из самого ядра касты воинов.

— Пропустите нас, судари! — громко требует ассистентка. — У Его Величества вот-вот эфир!

Но ни один не реагирует. Они смотрят только на меня. Девушку как будто не замечают вовсе.

Похоже, господин Арун посмотрел на себя в зеркало — и не узнал того божества, к которому привык.

— Русский, расколдуй нашего тхакура, — глухо требует правый индус.

— После свадьбы пройдёт, — лениво бросаю я.

— Тхакур женат четырежды! — возмущается левый.

— Значит, это не лечится, — вздыхаю, имея в виду отсутствие мозгов.

Правый индус делает шаг вперёд.

Глава 10

— Ты не понял, русский, — рычит правый индус, делая шаг вперёд. — У тебя нет выбора.

Девушка, что сопровождала меня, удивлённо оглядывается. Не испугана — вовсе нет. Скорее, сбита с толку. Удивлена тем, что кто-то всерьёз решил наехать на Грандмастера телепатии. Это как набрасываться с палкой на электричку. Странные ребята.

Понимаю: индусы, возможно, меня и не знают. Не все смотрят «Новостной Лев», не у всех работает разведка. Но именно на такие случаи у каждого уважающего себя аристократа, особенно в заграничной поездке, должен быть в составе группы сканер. Не обязательно мощный, но хоть с базовым щупом.

Сканер — это не роскошь, это голос разума, который в нужный момент должен прошептать: «На этого парня лучше не лезь. Не то не только честь сюзерена уроните, но и челюсти свои будете подбирать с пола… хотя нет, парни, — подбирать их будет вам нечем».

Эти же индусы — оба физики, почти Мастера первого ранга. А таких, между прочим, в Индии — по пальцам пересчитать. Да что там — в любой стране физиков высокого ранга мало. Это вам не Та сторона, где из-за аномального мяса таких бойцов — хоть косой коси.

Один индус — узкий, вытянутый, как линейка, жилистый. Второй — грузный, как броневик, с телом любителя покушать и бычьей шеей.

— Пошли с нами, русский, — произносит узкий, и у него ещё такой смешной акцент, но сам он напряжён, да и меридианы накалил — значит, сейчас ударит.

И тут он — без всякого замаха — резко выстреливает рукой вперёд. Целится прямо сквозь девушку, стоящую между нами. Ему плевать, что она не успеет отскочить. Он готов пробить её насквозь, лишь бы задеть меня.

Это его ошибка. Я не люблю, когда бьют девушек. Да и себя — тоже.

Мир схлопывается в одну-единственную мою мысль. Всё происходит почти одновременно.

Его рука — ещё в полёте — разворачивается в воздухе, как будто кто-то схватил её за запястье и вывернул. Она с глухим треском врезается в бетонную стену коридора. Не просто бьётся — застревает, пробивая в стене щель. Бетон крошится, трескается, завал осыпается прямо на руку.

Индус — узкий, жилистый — орёт. Высоко, пронзительно, как поросёнок на живодёрне. Видимо, не рассчитывал на такой исход. Суставы повредил, кости повело. Бывает. Даже высокоранговый физик может повредить руку о мягкую бетонную стеночку, если не подготовится и не защитит суставы. Но узкий целился по лицу и пренебрёг усилением костей и кожи.

Из его затылка уже торчит моё псионическое лезвие. Ещё до замаха я использовал средство контроля, проломил щиты — и вжик. Говорить о гуманизме не буду. Он уже не осознаёт, кто он, где он и зачем вообще дышит.

Ну а я просто отхожу в сторону, чтобы не запачкаться в бетонной пыли. А то у меня скоро эфир.

Жирный застыл и выпучил глаза. Да пока стоял и подставился. В середине его лба возникает второй псионический стержень. Эти пси-лезвия очень концентрированные, а то бы не пробили щиты.

Я смотрю на него без раздражения. Чего злиться на убогого?

— Съешь своего товарища, — говорю.

Индус не колеблется. Бросается вперёд, вгрызается в ногу напарника, тот орёт истерично:

— Ты что творишь⁈ Ты зачем меня кусаешь⁈

— Я… ГОЛОДЕН! — орёт жирный, точа зубы об его пятку.

Шоу долго не длится.

— В окно, — говорю.

Жирный встаёт, а узкий достаёт, наконец, из стены руку. Оба разворачиваются и с разбега прыгают в окно. Десятый этаж. Прямо в закат.

Девушка рядом стоит, побледнев. Поворачивается ко мне, голос едва слышен:

— Ваше Величество, это не было чересчур жестоко?

Эх, сударыня, знала бы ты, что узкий хотел тебя насквозь пробить. Но не буду пугать милашку.

Я бросаю взгляд в окно.

— Вовсе нет, сударыня, — говорю спокойно. — Поверьте, им досталось бы куда сильнее, если бы Арун Раджвирани увидел их живыми и невредимыми с проваленной задачей.

Она молчит, осознавая: куда больнее, чем «в лепёшку разбиться». У индийских аристократов есть свои изощрённые способы наказания нерадивых слуг.

Я киваю в сторону студии:

— Пойдёмте, сударыня. Эфир не ждёт.

* * *

Я вхожу в просторную студию.

Всё уже готово: свет льёт с потолка ровными потоками, камеры выставлены в боевые позиции, операторы в темноте шепчутся в микрофоны. Воздух прохладный — для техники, не для людей. Всё здесь работает не на комфорт, а на чёткость картинки и на зрителя.

На полу — матовое золото логотипа канала. В центре студии — два кресла, одно пустует. Во втором же сидит Ольга Валерьевна. Княжна, конечно, смотрится великолепно в своём голубом платье.

В VIP-зоне уселись немногочисленные гости, на которых периодически будет скашиваться камера. Среди них — Маша Морозова и Жанна Валерьевна. Моя тёща, как всегда, молода и красива… внешне, ну а судить про её коварное нутро я просто не берусь. Место баронесса выбрала рядом с княжной Морозовой, да ещё так мило с ней лепечет.

Маша машет мне рукой, улыбнувшись.

Что ж, согласно программе, это группа поддержки, так называемая, хотя от Жанны можно ожидать чего угодно во время интервью. Впрочем, я её спас когда-то, и потому её кандидатура выбрана Ольгой не случайно.

А вот справа сидят мои оппоненты. Профессор Питько — ректор Института социального взаимодействия. Лысеющий, с моноклем в лацкане. Папка на коленях, надменное выражение лица, словно уже готов к публичному диагнозу — мне, каналу, стране. Считает себя моральным якорем эпохи.

Рядом с ним — Симохин, глава движения «Дворянское братство». Эти двое — костяк лагеря консерваторов. Тех, кто считает, что дворянство — это только древняя кровь, род, родословная, а никак не выбор и уж точно не личная сила.

Для них я — выскочка. Бастард, влезший на вершину по чердачной лестнице. Человек, у которого есть титул и смесь дворянской крови, но не право.

Кивнув мне, Ольга Валерьевна поворачивается к основной камере.

— Дорогие зрители! Сегодня в нашем эфире — эксклюзивное интервью. Впервые перед камерой — Его Сиятельство, граф Данила Степанович Вещий-Филинов… А также, согласно международному титулованию, — Его Величество, король Золотого Полдня, конунг Тавиринии и лорд Шпиля Теней.

Её губы изгибаются в официальной улыбке, но не без жизни.

— Несмотря на все титулы, Данила Степанович, как он сам говорит, прежде всего — представитель российского дворянства.

Ну, Ольга Валерьевна, дословно я так не говорил, и вообще ценю интересы моих иномирских владений наравне с российскими, потому что и там, и там — мои подданные. Но в целом княжна права — контент нацелен на российскую аудиторию, и стоит её задобрить. Ради этого же и снимаем: показать, что я не какой-то там Кощей, а стою за интересы Царства. И это правильно.

Я не торопясь прохожу в студию и сажусь в кресло.

— Добрый вечер, — говорю. — Ваше Высочество Ольга Валерьевна.

Ольга Валерьевна поворачивается и с улыбкой замечает:

— Можно, просто Ольга Валерьевна, Ваше Сиятельство и Ваше Величество.

— Для вас я просто Данила, — улыбаюсь. — Ну или Данила Степанович, на крайний случай.

И мы улыбаемся друг другу, как будто только что познакомились, а уже не летали чуть ли не в обнимку на желточешуйчатом летуне.

— Пожалуй, мне еще рановато называть иномирского короля просто Данилой, — подмигивает Ольга мне на публику. Такой типа флирт, чтобы подогреть интерес аудитории. Княжна в этом хороша, стоит признать.

— И, правда, пока ещё рано, — подыгрываю ей с лёгкой задумчивостью, будто уже мысленно расписал нашу будущую семейную жизнь.

Но увлекаться этой шуткой не стоит, а то жди завтра громкие заголовки газет, и Ольга своевременно возвращается к сути интервью:

— Данила Степанович, Вы в свои молодые годы — а сколько вам сейчас, двадцать? — уже Герой России и полный кавалер всех четырёх степеней ордена Святого Георгия. Я специально смотрела архивы со списками награждавшихся — это рекорд!

Я улыбаюсь вежливо:

— Благодарю, Ольга Валерьевна, за столь щедрое представление. Да, мне почти двадцать. И да, благодаря щедрости Государя, определённым удачным операциям, проведённым вместе с моими соратниками, а также благодаря Его Императорскому Величеству Ци-вану, что решил помериться силами с Русским Царство, я действительно был удостоен этих наград.

— Одним словом, — добавляет она, уже глядя в камеру, — заслужено.

И тут, стоило ожидать, в игру врывается один из оппонентов — профессор Питько.

Лёгкий «кхе-кхе», как будто он не перебивает, а вежливо «впрыгивает» в диалог. Профессор чуть наклоняется вперёд, голос академический, с приторной попыткой надменности:

— Данила Степанович, позвольте уточнение. — Он делает вид, что это всё по делу, но прищур — ядовитый, как у гадюки. — Вы ведь, насколько мне известно, не только граф Российского Царства, но и как было уже сказано — король иномирского Золотого Полдня? А Золотой Полдень не является частью Русского Царства.

— Верно, Ваше Превосходительство, — обращаюсь по чиновничьему титула, так как Питько состоит в ранге действительного статского советника.

— Как считаете, Ваше Сиятельство, не является ли это очевидным конфликтом интересов? Ведь вы, при всём уважении, будете — осознанно или нет — ставить интересы своего королевства выше интересов Российского государства. Не так ли?

Поправив прядь за ухом, Жанна Валерьевна переводит любопытный взгляд с него на меня. Симохин же смотрит с тем мерзким предвкушением, которое бывает у людей, когда они думают, что поймали тебя на противоречии.

Я, посмотрев в самую центральную камеру, спокойно отвечаю:

— Благодарю за вопрос, Ваше Превосходительство. Вы абсолютно правы: конфликт интересов — это не абстракция, а реальность. Любая крупная фигура, действующая на нескольких уровнях, живёт внутри этого конфликта. Это нормально.

Допускаю короткую паузу.

— Но, — продолжаю, — я не скрываю, кто я есть. Я — король Золотого Полдня. Это факт. Наш Царь в курсе, как и уважаемая Охранка. Более того Его Величество Борис присутствовал на моей коронации.

В заключение бросаю:

— Изначально я дворянин Русского Царства. Мой род уходит корнями в историю этой земли, и я часть аристократии этой страны. Поэтому интересы Золотого Полдня и Тавринии всегда будут соотноситься с интересами Царства.

Симохин наклоняется вперёд, тяжёлый, как шкаф:

— А как же Золотой Дракон и Пёс? Вы — единственный человек во всём Царстве, обладающий сразу двумя багровыми зверями. И используете их, мягко говоря, не в интересах Царя, а против других дворян. Например, Паскевичи, Семибоярщина — вы переходили в наступление.

Я хмыкаю про себя. Вот же дотошные стариканы.

— Его Величество лично утвердил мою опеку над Золотым Драконом, — говорю спокойно. — Никто другой с ним не справился бы. А что до Семибоярщины и князя Паскевича — это они полезли первыми.

Тут влезает Питько, с видом дотошного историка, решившего добить романтику фактом:

— Но всё же, — он вдруг поворачивается к Маше, — вы, Мария Юрьевна… если я не ошибаюсь, изначально были невестой молодого Паскевича? А теперь уже достались его уничтожителю Даниле Степановичу?

Маша смотрит сурово на старика:

— Вы сильно ошибаетесь, Ваше Превосходительство! Я была невестой только Данилы Степановича и только его! С Паскевичем-младшим мы лишь когда-то дружили. Но когда я увидела его истинное лицо — немедленно порвала все связи.

В студии — напряжённый вдох. Питько же прикусил язык — он чуть не обвинил княжну Морозовых в ветрености, сам это понимал, но ляпнуть все равно ляпнул.

У Симохина на лице — раздражение, которое он тут же прячет под вежливое выражение. Но, конечно, не унимается:

— Данила Степанович, а не слишком ли много вы на себя берёте? Вы говорили о Золотом Драконе так, будто он может подчиняться исключительно вам и больше никому другом. Неужели с ним никто больше не справится? Ни один телепат-приручитель в нашем Царстве? — со смешком заключает, он показывая абсурдность этого утверждения.

Эх, как же донести до старика, что всё именно так и есть? Просто потому, что между мной и Золотым заключён договор. И тех, кто пытался усесться на него без разрешения, он превращал в уголь.

Но вдруг Жанна Валерьевна берет слово.

— Это правда, профессор Питько, — равнодушно бросает баронесса Горнорудов, даже не не обратившись к ректору по титулу, — Данила Степанович способен на то, на что не способны другие. Моё возвращение к жизни — одно из подтверждений, разве нет? Сколько телепатов пыталось это сделать, да все без толку. Спасибо Даниле Степановичу, что взялся за эту задачу.

Вот теперь всё встало на свои места. Я сомневался, на чьей она будет стороне. И вот — тёща сыграла за мужа дочери.

Симохин раздраженно вклинивается.

— А всё же, — произносит он язвительно, — молодому дворянству не хватает чести. Иначе бы оно не похищало девушек с Кавказа.

Тишина падает, как топор.

— Неужели вы имеете в виду меня? — удивляюсь.

— Кого же еще! — кивает Симохин.

Вся студия замирает. Даже операторы переглядываются в непонятках. Лицо Ольги Валерьевны становится каменным, голос — как сталь:

— Такое нелепое обвинение может иметь серьёзные последствия, Ваше Высокоблагородие.

Симохин и не думает пугаться.

— У меня есть потерпевший, Ваше Высочество — заявляет он резко, почти торжественно.

Кивает куда-то за кадр:

— Сейчас он войдёт.

И тут двери распахиваются.

Влетает фигура. Широкоплечий, как шкаф, с чёрной бородой, сверкающими глазами и резкой походкой. Взгляд — бешеный. За ним — охранники, пытавшиеся остановить. Он просто сносит их, как манекены, перешагивает через тела. Бейджик на груди — «МЗ», массовый зритель. Очевидно, пробрался по левому списку «массовки» и теперь вываливает подготовленный спектакль.

— Я Давид! — рычит горец. — Брат Беллы, известной как Гепара! Я требую вернуть мою сестру! Ты, граф, ее похитил и удерживаешь силой! А она моя! Моя!

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Светка сидела на диване, поджав под себя одну ногу. В одной руке — кружка с облепиховым чаем, согревающая ладони. В другой — пульт, забытый и уже ненужный. Ведь на экране Даня в прямом эфире, и пролистывать его никак не хочется. Два старикана пытаются его обвинить в какой-то чуши, но Даня их легко уделывает… Пока не влетает бородатый горец, явно сильный маг, и орёт какой-то бред.

Светка хлопает глазами в непонятках, не отрывая взгляда от Дани:

— Гепара… — тихо говорит блондинка. — Это же не правда?.. Этот мудила не может быть твоим братом?..

Гепара, сидящая в майке и шортиках, не шевелится. Губы сжимаются. Лицо становится ещё бледнее, почти мраморным.

— Гепара? — заволновалась Света.

Гепара словно бы опомнилась и посмотрела на неё:

— Да?

— Гепара, кто этот горец? Он твой брат?

— Он — чудовище, — произносит она глухо.

Глава 11

«Лубянка», Москва

— Владислав Владимирович, спецгруппа по вопросам Вещих-Филиновых прибыла, — сообщила Алёнушка, его секретарь, зайдя в кабинет и щёлкнув каблуками друг о друга. Чёрный китель плотно обтягивал грудь, подчёркивая выправку и прекрасные природные данные девушки.

— Запускай, — коротко бросил Красный Влад и, с облегчением выдохнув, отодвинул в сторону стопку опостылевших документов. Дверь открылась шире, в кабинет вошли два экспедитора и один аналитик. Алёнушка тем временем устроилась за небольшим столиком в углу и приготовилась вести протокол — тетрадь, ручка, абсолютная невозмутимость, верхняя губа чуть поджата.

— Что у вас, господа? — спросил Владислав, сцепив пальцы у подбородка.

Он создал эту спецгруппу совсем недавно — и уже жалел, что не отрядил трёх специалистов целиком на изучение и мониторинг феномена Данилы раньше. Причём не только его самого, но и всего рода, который развивался пугающе быстро. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Старший экспедитор заговорил:

— Вчера Вещие-Филиновы отстранили прежнего городничего Невинска в связи «с потерей доверия». Временно исполняющей городничего назначена Елена Викторовна, одна из младших жён графа Данилы.

Красный Влад не ответил сразу. Прикрыл глаза, усмехнулся одними уголками губ и тихо сказал:

— Хитрый парень. Метит на полную автономию.

Экспедитор, слегка опешив, переспросил:

— Ваше Высочество?

Владислав, хмыкнув, пояснил, уже с оттенком восхищения в голосе:

— По сути, Невинск — один из самых быстрорастущих городов в Царстве, если не считать населённых пунктов Междуречья. И те, к слову, тоже под контролем Вещих-Филиновых. Если жена Данилы — эта Елена — посидит хотя бы месяц в кресле городничего, то любые позитивные изменения в городе автоматически будут засчитаны на её счёт. И тогда появится основание закрепить её в должности уже на постоянной основе. А позитивные изменения точно будут.

— Елена Викторовна достаточно молода, — с сомнением заметил экспедитор.

— И что? — хмыкает Владислав. — Филинов тоже молод, а уже ветеран Хань, покоритель Золотого Дракона, Грандмастер телепатии, иномирский правитель и бог весть ещё кто…

— Но Данила Степанович — исключение из правил…

— А жён он, думаешь, берёт не по себе? — Владислав уже сомневался, что правильного человека взял за старшего в группу. — Они у него просто вместо красивой мебели, по-твоему? Одна — альва-друидка, которая сделала «Энергосинтез» ведущей фармацевтической компанией в стране. Другая — боевая огненная магия. Третья — высококлассный Целитель и двударный маг. Значит, и эта Елена непростая и как минимум мозгами не обделена.

— Вы правы, Ваше Высочество, — старший экспедитор поспешил признать, что ляпнул глупость. — Значит, план графа Данилы очевиден: Елена Викторовна покажет себя эффективно в кресле врио городничего и добьётся, чтобы её оставили постоянно на этой должности…

Владислав кивнул:

— А ведь структура социального управления Невинска — это и есть управляющий контур всего Невского графства. Кто контролирует магистрат, тот контролирует операционную жизнь графства.

— Это нетипичное поведение для графов и князей, — замечает аналитик. — Обычно высшая аристократия не стремится контролировать операционную деятельность магистратов, ограничиваясь финансированием города.

Алёнушка молча делает пометку в тетради, не поднимая глаз.

Красный Влад откидывается в кресле, на секунду задумывается и негромко бросает:

— Данила не делает случайных ходов. И я бы не стал его недооценивать.

Алёнушка сосредоточенно выводила строчку за строчкой, протоколируя встречу. Владислав скользнул по ней взглядом — стройная, молчаливая, миловидная. И ведь готова была на многое, эта девушка. Она не из тех, кто делает что-то спустя рукава — наоборот. Алёнушка исполняла поручения чётко, без лишних вопросов. Ради выполнения приказа она не постеснялась бы пойти и на более тонкие ходы.

Он вспомнил тот эпизод, когда она проводила Данилу в кабинет, который, возможно, однажды мог бы стать его собственным — как заместителя начальника Охранки. Тогда Алёнушка вовсе не случайно обратила его внимание на диван и душевую. Всё было расставлено прозрачно.

Но Данила не воспользовался предложенной лояльностью. Не принял готовую девушку. Не поддался на расставленные акценты. И трудно было его за это винить.

Он просто отказался играть в старую игру — ту, где женским телом покупают твоё доверие, чтобы потом ждать мягкости, уступчивости, снисхождения.

Красный Влад усмехнулся про себя. Старый, надёжный приём: предложить постель — и привязать. Чтобы человек уже не мог ударить, не мог возразить, не мог пойти до конца — потому что будет чувствовать себя обязанным.

Но Данила оказался умнее. Умеет парень сдерживать гормоны. Впрочем, с такими красивыми жёнами и немудрено.

Старший экспедитор предлагает, решив реабилитироваться в глазах начальства за промах:

— Ваше Высочество, в связи с действиями графа Вещего-Филинова, мы можем инициировать немедленные контрмеры.

— Контрмеры? — удивился Владислав. — Какие это?

— Обычно региональный центр назначает замену вместо снятых городничих в течение четырёх-семи месяцев, — загорелся экспедитор. — Но мы можем добиться, чтобы регионцентр назначил постоянного городничего в Невинске уже сегодня-завтра! Это лишит Елену Викторовну шанса закрепиться как эффективная врио.

Красный Влад разочарованно покачал головой. Всё же старший экспедитор не подходит на это место. Не дипломат он, не дипломат.

— Вставить палки в колёса Филиновым — и это ваш план? Что за чушь? Напоминаю: ваша группа создана не для того, чтобы стравить Охранку и Данилу Степановича. Ваша задача — укрепление связей с ним. И, в идеале, формирование разносторонней зависимости Вещих-Филиновых от царского престола.

Экспедитор поджал губы:

— Простите, Владислав Владимирович, я пересмотрю цели группы…

Владислав вздохнул, а потом его взгляд само собой снова притянуло миленькое лицо Алёнушки. Да и не только лицо, но и натянутый на груди китель.

«Засиделся я на работе, — подумал Владислав. — Надо хоть жену проведать».

— Алёна Эдуардовна, а вам есть что сказать по этому поводу?

Алёнушка удивлённо подняла голову. Ей показалось, что она ослышалась.

— Мне, Ваше Высочество?

— Вам-вам, — кивает начальник Охранки. — Вы протоколируете все наши встречи и в курсе целей спецгруппы. Не стесняйтесь порассуждать.

Алёнушка замялась, глубоко вдохнула — грудь заметно приподнялась, пуговицы на кителе дрогнули, но она всё же заговорила, не решаясь подвести Его Высочество:

— Данила Степанович контролирует Золотого Дракона. Он обладает уникальным доступом на Боевой материк. И, как вы прекрасно знаете, является королём народа альвов — долгожителей-магов с многоуровневым потенциалом, который, судя по последним сводкам, уже почти восстановлен. Мы не можем рисковать потерей его доверия из-за его посягательств на контроль политико-социальной жизнью крупного провинциального города.

— Неплохая сводка, — кивает Владислав. — Что-то ещё, Алёна Эдуардовна?

Она перевела взгляд на хмурого старшего экспедитора и твёрдо сказала:

— Сейчас идёт очередное интервью Её Высочества Ольги Валерьевны с Данилой Степановичем. Это одна из наших долгосрочных ставок. Ваша племянница должна стать для него точкой контакта, точкой симпатии. Но, разумеется, этого мало. Нужны и другие рычаги — в том числе доверие, логистика, финансовые обязательства.

— Верно. Чем больше зависимостей, тем лучше, — кивнул Владислав.

В этот момент у старшего экспедитора зажужжал пейджер. Он бросил взгляд на экран, побледнел и прошептал:

— Владислав Владимирович… возможно, вам стоит взглянуть. Мы можем включить новостной канал?

— Алёнушка, — бросил Красный Влад.

Секретарь тут же взяла пульт и включила большой монитор на стене. Из динамиков вырвался истеричный крик дикаря, угрожавшего Даниле. Речь шла о какой-то там сестре.

Алёнушка невольно округлила глаза. Владислав молча смотрел на экран, прислушиваясь к интонациям, оценивая эмоциональный фон, расстановку сил.

Прошло две минуты.

— Владислав Владимирович, если мы окажемся на подстраховке у Данилы Степановича в этой неприятной для него ситуации, — вдруг подала голос Алёнушка, слегка покраснев, — он точно это оценит.

— Лишь подстраховка? — с интересом уточнил Владислав.

— Если потребуется больше, граф сам скажет, — вспыхнула девушка. — Он не любит, когда ему не оставляют выбора.

Владислав с интересом смотрел на румяную Алёнушку, затем откинулся в кресле и негромко произнёс:

— Пробейте этого крикливого индивида. Узнайте, кто он и под кем ходит. План Алёны Эдуардовны принимается: если это конфликт локального характера, мы можем предложить Даниле помощь. Подчёркиваю — предложить, не навязать. Это хороший момент для укрепления доверия.

Он сделал паузу, а потом добавил:

— Алёна Эдуардовна отныне — командир спецгруппы по вопросам Вещих-Филиновых.

* * *

Сейчас всё Царство смотрит на меня. И потому я спокойно сижу в кресле студии, будто у нас обычное интервью по плану. Тем временем охрана телецентра уже окружает того бушующего горца Давида, что ворвался в зрительный зал. Он пышет наигранным гневом, машет руками, орёт что-то про сестру.

А эфир, к слову, всё это уже схватил. Картинка пошла. Если сейчас его свяжут и выволокут, зритель получит простой и понятный вывод: «Вот, Филинов душит простых людей, даже если у них есть справедливая претензия». Это будет только хуже. Скандал в прямом эфире — репутационная пуля, которая не промахивается. Поэтому надо взять ситуацию в свои руки и наглядно показать, что это всего лишь чей-то розыгрыш.

Я говорю громко:

— Отпустите неуважаемого. Пусть пройдёт.

Во всей студии — тишина. Все взгляды, словно прожекторы, обращены на меня. Симохин, развалившийся на VIP-месте, сияет самодовольством, будто у него цель жизни — опорочить мой род. А вот Жанна Валерьевна, уловившая момент, тут же включается: она умеет подбрасывать масло в огонь, не обжигая пальцев.

— Ну что ж, это, значит, вы устроили? — говорит баронесса с ленцой, бросая взгляд на Симохина. — Ваш посыльный? Но вы, выходит, смертник — злить моего спасителя. Опрометчиво.

— Неужели Данила Степанович ещё вздумает мне навредить? — хмурится Симохин.

— Про моего спасителя — не знаю, но я уже надумала, — слегка скалится Жанна, и холодный блеск её глаз вводит Симохина в ступор. Он резко побледнел. Видно, не ожидал, что опасная баронесса Горнорудов переключится на него. — Незачем было портить интервью моему спасителю.

Ольга Валерьевна, умница, поняла мою игру с полуслова. Поднимается, делает шаг вперёд, фиксирует на охране твёрдый взгляд и повторяет мои слова, уже как приказ:

— Слушайте Данилу Степановича. Отпустите сударя. Пусть пройдёт.

Давид начинает спускаться по лестнице, выставив тяжёлый подбородок вперёд. На нём кожаная безрукавка, под которой заметны бугрящиеся мускулы рук.

И всё бы ничего, но когда я присматриваюсь, сразу цепляюсь за одну странность: рангово горец — Мастер, и по энергетике — да, крепкий. Но с меридианами у него что-то не то. Какая-то перекошенность, неестественная вязкость потоков. Словно чужая сила внутри него прижилась не совсем добровольно.

Он подходит ближе, не церемонясь, и бросает в лоб:

— Ну что, отдашь мою сестру, Филинов?

Достаю из архивов памяти имя Давид. Давид — тот самый мерзавец, который в малолетстве мучил маленькую Гепару. Давид, что бросил её одну на растерзание отчиму — садисту из Алабмаша.

Я смотрю ему прямо в глаза и удивлённо переспрашиваю:

— Ты про ту сестру, которую сам же бросил в малолетстве?

Ольга Валерьевна наклоняет голову, утвердительно кивая. Её взгляд говорит: «Ты всё правильно делаешь».

Княжна поняла, куда я веду.

Давид вскипает и бросает на взводе:

— Я ушёл на заработки! Мы были бедной семьёй!

Я поднимаю бровь, всё ещё не повышая голоса:

— А бил ты маленькую сестру тоже ради заработка?

Улыбка, больше похожая на оскал, ползёт по его лицу:

— Да я тебя…

«Иди, куда шёл, — бросаю я ему по мыслеречи, резко, хлёстко, как плетью. — Ты бросил Гепару маленькой девочкой, и она от безысходности продала душу Демону вместе со своим городом. Я её потом освобождал, а где ты был всё это время?»

В ответ Давид рычит по мыслеречи:

«Пошел ты! Она — моя собственность. Понял?»

Время бы закипеть и сделать мерзавцу лоботомию, но что-то с ним не так. Чересчур уверен в себе. Не знаю, с каких гор он спустился, но в любом случае прибыл не из далёкой Индии, а значит, знает, на кого наезжает.

Он вдруг вызывающе говорит уже вслух:

— Ты не хочешь отдать мою сестру⁈ Тогда я вызываю тебя на дуэль!

Я не удивлён. Всё шло к этому. Отвечаю сухо, без эмоций:

— Ты не дворянин, чтобы бросать мне вызов.

Он с усмешкой достаёт из кармана мятый документ и размахивает им перед камерой:

— Я — личный дворянин! За зачистку кавказских банд получил!! Вот корочка! А по нашим законам — только сильный мужчина может владеть спорной женщиной! Так что докажи, что ты не тряпка, Филинов!

Я смотрю на него с ледяным спокойствием.

— Твоя сестра — не коза, чтобы ей владеть, — хмыкаю. — Но вызов я принимаю. Ты пытался оскорбить меня и мою избранницу. Этого я не прощаю.

Документ, скорее всего, липа. Может, грамотка из киоска или фальшивка от покровителей. Но мне это только на руку. В поединке мы и проясним, кто послал горца. А также получу с него компенсацию в сто крат.

Я бросаю взгляд на Ольгу Валерьевну:

— Ольга Валерьевна, если не затруднит — подготовьте арену.

Княжна кивает, чуть виновато:

— Да, Данила Степанович.

Она поворачивается к режиссёрской группе и ассистентам, стоящим у оборудования:

— Подготовьте, пожалуйста, арену для поединка Данилы Степановича и его оппонента.

Затем делает шаг к основной камере, смотрит прямо в объектив и спокойно, без дрожи в голосе, произносит:

— Мы прерываем трансляцию по техническим причинам.

Камера гаснет. Свет в зале меняется, гул стихает. Гости встают со своих мест.

Ольга Валерьевна подходит ко мне ближе — сдержанно, но с искренним сочувствием:

— Данила Степанович, простите. Неважно, что я не знала, что такое может случиться. Я это допустила и виновата перед вами.

Я качаю головой:

— Всё в порядке, княжна. Не вы позвали этого Давида.

Она смотрит на меня, понимает, что я действительно не держу на неё зла, и кивает с облегчением. Но её взгляд вновь становится деловым — присутствие Давида в студии явно ей неприятно, за что не могу её винить. Княжна поворачивается к охране:

— Проведите господина Давида на арену.

Тот уходит, не забыв бросить в мою сторону кривую ухмылку. Что ж. Пусть ухмыляется — пока может.

А Ольга Валерьевна разворачивается к Симохину, который явно надеется незаметно испариться. Напрасно.

— А вас, господин Симохин, я попрошу остаться до конца, — её голос всё ещё вежлив, но в нём уже звучит холодная сталь. — За то, что вы сорвали моё интервью, вы понесёте последствия.

Симохин вскидывает руки, как будто оскорблён до глубины души:

— Какие ещё последствия? Я-то тут при чём? Я просто помог одному бедному родственнику рассказать всей стране, как с ним обошёлся Его Сиятельство Данила Степанович!

Ольга Валерьевна хмуро отвечает:

— Нет. Моё интервью было санкционировано Охранкой и одобрено Царским аппаратом. Но точно не в том формате, который вы себе позволили. Теперь вам придётся объясняться перед Владиславом Владимировичем за весь этот цирк.

Симохин резко побледнел.

— Охра-а-анкой? — проблеял он и едва не упал.

Он явно не ожидал, что так попадёт. С Охранкой шутки плохи. А получить персональный разнос от Красного Влада — надо ещё суметь пережить.

«Ничего себе, — думаю я. — Выходит, интервью было не просто нашим делом. Даже Охранка участвовала. Или, как минимум, Ольга Валерьевна получила от них акцепт. Это многое объясняет. Хотя, если честно — неудивительно».

И в этот момент ко мне по мыслеречи подключается Гепара и произносит срывающимся от волнения голосом:

— Даня, я должна приехать. Мне нужно…

— Хорошо, — отвечаю я сразу, без лишних слов. И так всё понятно.

В это время Ольга Валерьевна, переговорив с ассистентами, оборачивается ко мне:

— Данила Степанович, пройдёмте. Арена скоро будет готова.

— Пускай и всех участников интервью тоже туда проводят, — имею в виду в первую очередь Машу и Жанну Валерьевну, но и Симохин не помешает нам.

— Конечно, как скажете, — кивает княжна.

Мы двигаемся по коридору и выходим в подготовленное для боёв помещение. Оказывается, даже в телецентре есть арена. Всё как положено: большая стеклянная коробка — прозрачная, но прочная. Бронированные стенки, встроенная система гашения энергии. Эта коробка способна спасти зрителей от побочных эффектов техник Мастеров. Телевизионная бойня без риска для публики.

Я перевожу взгляд на Ольгу Валерьевну:

— Думаю, вам стоит продолжить съёмку.

— Вы уверены? — спрашивает великая княжна, вглядываясь в моё лицо, будто ищет признаки усталости или сомнений.

— Уверен, — киваю. — Нам нужно довести эпизод до конца. Если мы оборвём трансляцию сейчас — зритель останется с ощущением недосказанности. И вот это ощущение мои оппоненты используют против меня уже завтра. — Я делаю быстрый жест в сторону Симохина и Питько. — Раз мы начали, то пойдём до конца. Чтобы потом не читать врущие газеты.

Ольга Валерьевна на секунду задумывается, затем коротко кивает:

— Хорошо. Тогда мы включим камеры, как только вы войдёте на арену.

Я просто говорю:

— Договорились.

Великая княжна, заметив рядом Машу, деликатно отходит — видимо, для того, чтобы мои женщины могли спокойно пожелать мне удачи.

Я обмениваюсь парой слов с княжной Морозовой, и она целует меня в щёку, шепнув на прощание пожелание удачи.

Следом подходит Жанна Валерьевна — с лёгкой улыбкой на лице и искрами иронии в глазах.

— Да уж, — говорит баронесса Горнорудова, оглядывая стеклянную арену, — не ожидала, что всё выльется в такой эпатаж.

Я усмехаюсь:

— Спасибо, Жанна Валерьевна, что вступились за меня во время вопроса про мою «уникальность». Ваше слово было очень кстати.

Она смотрит на меня хитро, по-женски, и отвечает с той самой игривой ноткой, которую от неё всегда ждёшь:

— Ты же мой любимый зять. Как могло быть иначе?

Типичная Горнорудова. Но даже такая — нынче она на моей стороне.

Вскоре приезжает Гепара в сопровождении Камилы. И если Камила держится уверенно, с привычной грацией боевой супруги, то Гепара подходит ко мне стремительно, почти спотыкаясь на ровном месте. Сразу — ко мне. В глаза смотрит напряжённо, как будто всё ещё не верит, что это реально.

— Спасибо, мой господин… что не отдал меня этому чудовищу, — тихо говорит она.

Но тут, конечно же, как по заказу, из-за угла выныривает Давид. Наверняка, горец высматривал мутантку и ждал её появления.

— Сестрёнка! — оскаливается он хищно. — Вот и ты! Всё позади! Я пришёл за тобой! Возвращайся же к любимому брату!

Гепара побледнела, отступив за меня.

— Никогда, — выдыхает она.

Вообще, этот Давид явно обделён умом и не понимает, что крепко так нарвался. Кроме того, его энергетика как будто подправленная. Не знаю, кто его подпортил и подослал ко мне. Может, он под «настройкой» Лорда Тени. А может, это учудил Франсуа, охотник на колыбельки. Но ясно одно: этот горец — не просто недобиток с гор.

Он подходит ближе и хлопает меня по плечу.

Я пока не сношу ему руку в плечевом суставе. Но в голове уже раскладываю варианты.

Личный дворянин без титула не имеет права касаться графа без разрешения. Тем более — короля.

Стоящая в отдалении Ольга Валерьевна, нахмурившись, кивает мне на охрану, но я качаю головой. Парни могут пострадать, лучше я уж сам разберусь с этим ходячим недоразумением.

Давид ухмыляется, словно является хозяином положения:

— Я делаю тебе последнее предупреждение, Филинов. Отдай мою сестру, пока можешь.

Гепара стоит за моей спиной, и её руки подрагивают. А сам я смотрю на этого горного выскочку с равнодушием.

— Граф Филинов! — раздаётся крик с индийским акцентом на весь зал, — верни мне моё лицо!

В аренный зал вбегает Арун. Он появляется, как всегда, эффектно. Камзол с золотым шитьём, высоко поднятый подбородок, походка павлина на допинге. Только вот лицо у него всё ещё напоминает раздувшийся зад макаки в период спаривания.

— Верни его назад! Ты одним прикосновением превратил моё лицо в ЭТО! — визжит индус.

Давид замирает и опускает взгляд на свою руку, которой только что хлопал меня по плечу. Снова смотрит на фейс индуса. Побледнев, горец отшатывается и трясёт ладонью, словно пытаясь скинуть невидимую порчу. Теперь Гепара кротко улыбается. Я же смотрю на горца как на смертника:

— Хочешь ещё раз хлопнуть?

— Встретимся на арене! — кричит он испуганно и драпает в стеклянную коробку.

На самом деле мне бы пришлось повозиться, чтобы изменить структуру физика, почти Мастера. Да только он не знает этого.

В моей голове — лёгкий всплеск мыслеречи от Гепары, тёплый, полный облегчения:

— Спасибо.

Аруна тем временем уже обступила охрана. Кричащего индуса уводят — вежливо, но крепко, как уносят пьяного дипломата с корпоратива.

Думал, зрителей больше не будет, да неожиданно явились представители Охранки. Причём — ба! — есть и знакомые лица. А именно славянское лицо Алёнушки, которая пришла вместе с тремя экспедиторами.

Я киваю подошедшей девушке в чёрном кителе:

— Какая честь — снова видеть вас, госпожа офицер.

Алёнушка кивает сдержанно:

— Взаимно, Ваше Величество. Я пришла по поручению Владислава Владимировича. Информация о горце Давиде находится у меня. Вы можете, Ваше Величество, прочитать её прямо сейчас.

— Как же мне её прочитать? — не вижу документов в руках экспедиторов.

— По мыслеречи. Я всё прочитала и запомнила в дороге, так что могу вам передать, — удивила девушка. — Так будет быстрее.

Киваю. Алёнушка знает толк в телепатии, хотя сама и не телепатка.

Не влезаю вглубь и не пытаюсь вторгнуться в личное. Щиты даже не трогаю — просто скольжу по поверхности, как по зеркалу, и забираю всю информацию, что отдаёт Алёнушка.

Технически я просто общаюсь с Алёнушкой по мыслеречи, только она передаёт по каналу свои воспоминания, как читала досье. У девушки фотографическая память, что упрощает дело. Это как собрать из пронумерованных страниц книжку, правда, намного быстрее.

Что ж, Давид долго жил в горах и промышлял бандитизмом. Несколько лет числился в сводках как полевой главарь одной из мелких группировок. А вот его «личное дворянство» — откровенная липа. Никаких официальных записей о присвоении ему герба нет. Словом — похоже, и правда купил корку в переходе. Фальшивка уровня туалетной бумаги.

Всё ясно. Впрочем, и так было понятно, что горец — мошенник. Просто теперь — документально подтверждено.

Алёнушка поворачивается ко мне и говорит почти деликатно:

— Я могу прямо сейчас арестовать горца за подделку документов. Владислав Владимирович разрешил действовать, но только после вашего одобрения.

Я качаю головой:

— Тогда моё слово — «нет». Арестуйте его после боя.

Она чуть прищуривается. Говорит ровно, как само собой разумеющееся:

— Боюсь, после боя от него ничего не останется, Ваше Величество.

И она права — абсолютно.

Я смотрю сквозь стекло на Давида, разминающегося на арене. Он уже размял плечи, делает круговые движения шеей, улыбается самодовольно — непонятно, на что надеется.

— Вам же лучше, госпожа офицер. Меньше мороки с допросами.

* * *

Арендованное поместье де Фанфан, Москва

Ангел сидел в кресле и смотрел телевизор — или, как он мысленно его называл, колдовской ящик этого мира. Надо признать: в этой сфере местные действительно продвинулись. Картинка — кристально чёткая, звук — почти как эфирное пение архонтов, а в передаче — не кто иной, как Данила Вещий-Филинов. Собственно, из-за конунга Ангел сейчас и смотрел ящик.

Ангел машинально перелистнул каналы — глянуть, что там ещё есть, — потом вернулся и как раз застал момент, когда в эфире внезапно появился какой-то дикарь в кожаной безрукавке. Публика взбудоражена, красивая ведущая в голубом платье растеряна, сам Данила остаётся сидеть, на лице менталиста — неподдельное спокойствие.

— Хм, — тихо произнёс Ангел и тут же активировал связь-артефакт, набирая нужную сигнатуру.

Сфера из янтаря вспыхнула мягким светом, и почти сразу голос Лорда Тени отозвался с другой стороны:

— Слушаю, Ангел.

Ангел не терял времени:

— Сейчас Филинова показывают в ящике, и там явился чей-то брат и обвиняет его в краже. Это не ваших рук дело, милорд?

Ответ не заставил себя ждать:

— Это рук моих людей. Они нашли этого дикаря, обработали, вложили нужное… — пауза. — Я тоже приложил руку. Обвил его порождением Первозданной Тьмы. Внутри него теперь тлеет нечто необычное. Если дело дойдёт до боя — Филинову будет отличный сюрприз.

Ангел сдвинул брови, но не ответил сразу. Он не любил такие игры. Тем более, когда правила писались на ходу. Но с теневиком глупо спорить — вся его магия построена на том, чтобы бить исподтишка.

Крылатый Организатор хмуро бросил:

— Что ж, милорд, надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Ты позвонил, чтобы меня учить? — разозлился Лорд Тень.

Связь резко оборвалась. Разобиделся теневик.

Ангел снова посмотрел на экран, где дикарь уже стоял на арене, а конунг Данила как раз говорил что-то Ольге Валерьевне.

— Посмотрим, чем всё кончится, — пробормотал он. Филинов выглядел слишком спокойным. Впрочем, это и логично — он ведь не догадывался о ловушке.

* * *

— Можно включить камеры. Я готов, — громко произношу я великой княжне.

Ольга Валерьевна тут же дублирует мою команду, её голос уверенно летит в сторону режиссёрской группы:

— Работаем. Пошли в прямой.

Камеры щёлкают, свет усиливается. Стеклянный куб замыкается вокруг нас с Давидом. Прозрачная арена, бронированные грани — давненько я не дрался на глазах у всего Царства.

Давид встаёт напротив. И, конечно же, начинает распинаться перед камерами:

— Ты отобрал мою сестру! — орёт он, стараясь выглядеть праведным мстителем. — Она моя! По праву крови! Моя!

Не знаю, зачем ему это нужно. Настоящему заказчику Давида явно должно быть плевать на историю с сестрой. Видимо, для своего пиара старается.

Сам я воздерживаюсь от болтологии. Просто обрушиваю на него псионическую волну.

Горец не успевает даже вдохнуть. Он падает, как мешок с картошкой.

Физик всего лишь. Мощный корпус, пустая башня.

Я подхожу ближе, глядя на него сверху вниз, и говорю — спокойно, чётко, на всю арену:

— В Царстве запрещено рабство. Есть только подданство дворянину.

Пауза. Камера, кажется, берёт крупный план.

— А ты не дворянин. Удостоверение — подделка. Но при этом посмел вызвать на дуэль графа Русского Царства и нарушить закон. Принимай последствия.

Я поднимаю руки. Вокруг сгущается псионическая энергия. Я не просто телепат. Я Грандмастер. И сейчас это увидит всё Царство. Псионический вихрь накрывает горца с головой.

Он орёт. Его нервы вспыхивают, как провода под током, боевые окончания пытаются сопротивляться — но тщетно.

Я краем глаза смотрю на Гепару. Не слишком ли я зашёл?

Но избранница стоит спокойно и кивает, мол, поступай, мой господин, как считаешь нужным. Я тебе верю.

Успеваю забрать память, и Давид гаснет, его сознание обугливается. От него остаётся пустая оболочка. Он больше не личность, а овощ.

И в этот момент под ним начинает расползаться тень. Из неё, шевеля лапами, выползает теневое чудовище. Пока оно не вылезло полностью непонятно что это.

Оно скребётся лапами по полу, ползёт прямо на меня.

Я внимательно смотрю на бесформенную кучу Первозданной Тьмы и улыбаюсь.

— О, привет, Магнитик!

Глава 12

Где-то в междумирье, на Той стороне

Лорд Тень стоял у высоких окон своей башни, задумчиво глядя в тёмное небо, в котором парили чёрные гарпии. Его цитадель тоже могла перемещаться между мирами, так же как Лунный Диск Хоттабыча. Только Лорд Тень предпочитал тёмные миры.

В руке Высший теневик сжимал связь-артефакт. Из прибора связи донёсся голос Ангела:

— Он приручил теневого паука.

Лорд Тень резко дёрнулся.

— Что⁈ — выдохнул он. — Ты не придумываешь?

— Милорд, — прогремел Ангел с раздражённой тяжестью, — цели у нас могут совпадать, но я — не ваша пешка. И позволять себе оскорбления и пинки в мой адрес вам не стоит.

— Какие у тебя доказательства? — раздражённо спросил Лорд Тень, сдерживая поток брани. Какие же все нынче нежные! Слова поперёк не скажи! Нынешнее молодое поколение Организаторов, к которому относились Ангел, Масаса и Лиан, совсем распоясалось и разнежилось. Тьфу! То ли дело старая гвардия: сам Лорд Тень, покойный Лич и тот же Хоттабыч!

— Прямо сейчас Филинов катается на пауке в прямом эфире. Я сейчас смотрю по местному колдовскому ящику на его довольную физиономию.

— Этот ящик обманывает! Он передаёт лживые иллюзии! — не унимался Высший теневик.

— Милорд, боюсь, вы выдаёте желаемое за действительное, — хмыкает Ангел.

Лорд Тень яростно разразился:

— Я вытащил эту теневую тварь из глубин Всплеска Первозданной Тьмы. Вырвал из ореола обитания, преобразил, чтобы он мог существовать вдали от своего логова. Да ещё наделил силой жить в тенях! Я имел планы на эту тварь после того, как она расправилась бы с Филиновым!

— Боюсь, этим планам не суждено сбыться, — Ангел не удержался.

— Что же этот Филинов из себя представляет? — рыкнул Лорд Тень. — Проявляет таланты в разных стихиях, да ещё на высшем уровне. И ведь у него точно не было учителей среди Высших теневиков, разве что он мог набраться воспоминаний у убитых магов.

Невольно Лорд Тень подумал, что хотел бы себе такого ученика, как Филинов, — чтобы удивлял, чтобы показывал новые горизонты. Ведь даже Масаса на нулевом уровне такого не показывала… Лорд Тень тут же одёрнул себя. Что на него нашло? Телепата в ученики теневому магу? Ну и бред же!

— Раз не прикончили, то изучаем его дальше, — пробурчал Лорд Тень, смущенный собственными мыслями.

* * *

Я катаюсь на теневом пауке по арене.

Да, бой с Давидом был слишком коротким — публика даже моргнуть не успела. Горец рассчитывал, что подарок Лорда Тени покажется при его жизни, да ошибся. А значит, нужно дать аудитории немного зрелища. Такого они точно ещё не видели — теневые твари в нашем мире редкие гости. Это тебе не аномальные звери из плоти и крови. Чаще всего теневые зверюшки прикованы к Всплеску Первозданной Тьмы и оттуда не показываются.

Прокатываюсь пару кругов. Уже и отвык, когда под тобой восемь лап и неестественно плавное скольжение. Паук шипит, вытягивает щупальца, пугает техников, которые стоят за бронированным стеклом. Ольга Валерьевна хлопает глазами, застыв. Вижу прямо по глазам, что у неё в голове крутится только одно: «Откуда он их вообще берёт? То Золотой Дракон, то Пёс, теперь вот ЭТО!»

Конечно, это не сам Магнитик. Он и меньше, и моложе вожака. Но из его стаи. А в стае память долгая. Когда я покорил первого Магнитика, след остался у всей стаи. Подключиться к этому паучку — вопрос одного щелчка. Я просто напомнил, кто оседлал их вожака.

Жанна Валерьевна неожиданно хлопает в ладони, и одна из камер поворачивается на баронессу Горнорудову.

— Браво, зять! — восклицает она. — Эффектная победа!

Конечно, никто не понимает, что случилось и откуда взялся почти двухметровый паук в холке, но мою тёщу это не смущает. Она просто не упускает повод разделить со мной этот момент, да и в целом покрасоваться на камеру. Жанна такая Жанна.

Под аплодисменты, к которым подтянулись моя невеста, великая княжна и даже офицер Алёнушка, я выезжаю за пределы арены. Стеклянные стены — позади, впереди — Ольга Валерьевна. Она уже идёт навстречу, с прямой спиной и сдержанным выражением лица. За ней — Алёнушка и двое экспедиторов, молчаливые, как фон.

— Данила Степанович… — начинает Ольга Валерьевна, — вы не объясните, что произошло на поединке? Откуда взялся ваш новый… друг?

Я киваю в сторону арены:

— Конечно, Ольга Валерьевна. Теневой зверь прятался в тени Давида. Хорошо прятался.

Алёнушка сразу, без колебаний, выдала:

— Значит, это была диверсия, Данила Степанович.

— Похоже на то… — ответил я, невольно отметив про себя: такая молодая, а уже мыслит, как сорокалетний силовик — везде видит заговор, врагов и провокации.

— Абсолютно точно. Вы — один из столпов русского дворянства. Кто-то хотел устранить вас. А вместе с вами — раскачать Царство.

Я спрыгиваю с паука. Магнитик-2 крутит чёрной безглазой головой вслед мне. Повсюду — вкусные, живые, но кушать их нельзя. Надо бы его убрать с чужих глаз. Достаточно покрасовался.

Я «включаю» Воронова и командую мысленно:

— Убери паука в мою тень.

— Ого, шеф, — поразился легат. — Это же теневая тварь!

— Он самый, — хмыкаю. — Ну так что?

— А как это сделать-то? — ломается он в нерешительности.

— Просто направь теневой импульс на него и на меня, — отмахиваюсь. На самом деле несложно догадаться, но Воронов просто раньше не видел теневых паучков — вот и растерялся.

Воронов послушно выполняет, и Магнитик втягивается, как пылесосом, в мою тень. Обычно так не бывает. Теневые пауки — это не карманные собачки. Но над Магнитиком кто-то поработал. Паука сильно модернизировали и сделали из него «трансформера». Я уж молчу про то, что он может жить далеко от Всплеска Первозданной Тьмы.

И, конечно, такую непростую работу мог выполнить только разве что Высший Грандмастер Тьмы. Лорд Тень по-прежнему ко мне неровно дышит. Привет, старина. Ну что ж… раз ты прислал мне подарок — значит, я его приму и буду активно использовать.

Этого паучка, пожалуй, можно будет поселить в тень кого-то из жён. Например, Светки. Она огненная, он теневой — получится хороший контраст, и никто не будет ожидать такой ответки, если полезет, так что неплохая дополнительная защита. Я поворачиваюсь к Ольге Валерьевне и, захватив вниманием камеру, громко обращаюсь к Алёнушке:

— Благодарю Охранное отделение за помощь и за то, что разоблачили мерзавца, покушавшегося на мою избранницу. Как оказалось, убитый Давид не являлся личным дворянином, как недавно заявлял на всю страну. Его удостоверение — подделка. Но наш поединок уже состоялся, и сделанного не исправить.

К нам подходит Гепара — с прямой спиной, в обтягивающей майке, подчёркивающей её грудь. Лицо у мутантки спокойное, голос звучит твёрдо и громко:

— Мой брат в детстве был моим мучителем. А Данила Степанович спас меня от его притязаний и садистских наклонностей.

— Что ж, тогда преступник получил по заслугам, — безразлично заключает Алёнушка.

Ольга Валерьевна хмурится и, обратившись к экспедиторам, кивает в сторону зрительской зоны, где на фоне стенки почти слился с интерьером бледный Симохин.

— Господа офицеры. Этого Давида привёл на передачу господин Симохин.

Алёнушка не медлит. Оборачивается к своим:

— Задержать его.

Сдавленно булькнувшего Симохина тут же берут под руки, выворачивают, уводят, будто он давно уже списан в утиль.

Я смотрю на процесс задержания без сожаления. Да, вряд ли Симохин знал, что в тени Давида прячется чудовище из Первозданной Тьмы. Но он пытался использовать прямой эфир, чтобы выставить меня самого чудовищем, не чураясь дезинформации. Он попытался сыграть грязно — и проиграл. Теперь пусть заслуженно получает допрос в Охранке.

— Даня, — по мыслеречи спрашивает Камила. — А откуда взялся-то этот паук?

— Лорд Тень подкинул.

— Вот же гад! — брюнетка загорается праведным гневом.

— И не говори.

И тут я ощущаю рядом с собой движение. Алёнушка наклоняется ближе. Её голос — как всегда протокольный, но в нём сквозит что-то вроде доверия и покладистости:

— Кстати, Ваше Величество… С вами не против увидеться командир разведывательной операции по делу о прусаке Паскевича. Полковник Турбин.

Она делает паузу и смотрит прямо мне в глаза:

— Адрес можете посмотреть в моей голове. Первый слой мыслеречи.

— Благодарю. Сейчас же посмотрю, — предупреждаю из вежливости.

Я мысленно касаюсь её канала мыслеречи. Читаю, не углубляясь, даже не задевая ментальных щитов, за которыми прячется сознание девушки и тайны Охранки — в эту сторону даже смотреть не стоит.

Беру контакты Турбина, и вдруг рядом вспыхивает что-то ещё — номер личного телефона Алёнушки. При этом лицо госпожи экспедитора спокойное и безразличное. Что ж, вдруг правда номерок пригодится.

* * *

Арендованное поместье де Фанфан, Москва

Ангел сидел у себя в арендованной усадьбе. Филинов уже вдоволь накатался на теневом пауке, и передача закончилась на задержании какого-то Симохина.

— Вот же дает мальчишка, — качает головой Ангел. — Лорд Тень, наверно, там весь извелся от бешенства.

И вдруг — щелчок, и свет погас.

Ангел замер и замотал головой в темноте. Пробки выбило или Филинов решил нанести ответный удар? Что ж, до Лорда Тени ему никак не дотянуться. Остается только Ангел.

— Ну давай, Филинов! — громко крикнул Ангел, не вставая и даже откинувшись на спинку дивана. — Бей же! Я посмотрю на твои потуги!

Он — Организатор, Грандмастер, почти Высший Грандмастер. А потому это будет забавно.

Где-то сбоку донеслось странное фырканье.

Ангел нахмурился и медленно провёл рукой по дивану рядом. Пальцы наткнулись на нечто круглое, колючее и подозрительно шарообразное.

Он вздрогнул. В голове вспыхнула ассоциация. Неужели?..

В следующую секунду он подскочил, как ужаленный, отскочил от дивана, зацепил вазу, ковёр, чуть не снёс торшер и, ощупью пытаясь найти дверь, ринулся в коридор.

Потому что сзади фыркал уисосик.

Да, Ангел — Грандмастер. Да, он — воинственный херувим, и притом один из первых в иерархии.

Но, по-честному, никто не готов к уисосикам.

Никто. Даже Организаторы.

Ангел, не оглядываясь, выбежал из дома, буквально вылетел в ночь, не заботясь о собственном величии, репутации воина-херувима и босых ногах. На его гордости это скажется, возможно, позже. Но сейчас главное — выжить.

Да только в следующую секунду он наступил на нечто мягкое и пружинистое. Ногу тут же крепко охватила какая-то липкая дрянь.

Ангел опустил взгляд и увидел огромный цветок, который бросили на пороге словно капкан. Мгновенно его лепестки захлопнулись, как пасть капкана, и обхватили ступню Ангела и начали жрать. Конечно, же это чудовище вырастила жена-друидка Филинова!

Ангел, срываясь на вопль, завертелся на месте, размахивая крыльями в панике:

— КАКОГО ЧЁРТА, ФИЛИНОВ⁈

Ответа, разумеется, не последовало. Только уисосик, ковыляя по ступенькам сзади, тихо фыркнул. Но убежать страшного зверька Ангел уже не мог.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

— Ты же помнишь, что захватила буйвола? — Настя оборачивается к Красивой, в голосе у неё проскальзывает хитрая нотка. — Самое время готовить стейки.

Красивая лениво поворачивает к ней тигриную голову:

— Зачем?

— Потому что мясо — твоё, а Даня любит стейки, — поясняет Настя с показной серьёзностью, словно говорит о выживании рода.

Красивая фыркает, махнув хвостом:

— Ну и готовь сама, раз такая умная.

Настя лишь улыбается, не теряя хладнокровия:

— Конечно! Всё равно у меня вкуснее получается, чем у тебя.

У Красивой приподнимается бровь. Морда хищницы выражает одновременно удивление и обиду:

— Чего-о-о?..

Она всё ещё в облике тигрицы. Но в следующую секунду рычит, и её тело начинает трансформироваться. Вспышка света, магический вихрь — и вот перед Настей уже стоит высокая женщина с пышными, огненно-алыми волосами, в облегающем алом платье, которое подозрительно хорошо сидит для только что магически вызванного.

— Пойдем посмотрим у кого лучше стейки, — говорит она с хищной ухмылкой.

Настя хихикает, и девушки направляются к кухне. По пути Анастасия замечает леди Гюрзу — та как раз приехала кататься на Брусничке и неспешно снимает перчатки.

— Пойдёмте с нами, леди! — зовёт её Настя. — Будете судьёй. У нас тут назревает кулинарный поединок.

Гюрза приподнимает бровь, но с лёгким смешком кивает:

— С радостью. Но предупреждаю — я строга и беспристрастна.

— Вот и отлично, — улыбается Настя. — А проигравшая моет посуду.

Красивая при этом уже уверенно идёт впереди, поправляя волосы. Судя по походке, проигрывать она не собирается.

* * *

Место для встречи полковник Турбин выбрал на окраине города. Унылая кофешка с облупленными занавесками и официантом, у которого в глазах — ни намёка на память. Идеальное место для встречи, которую никто не должен запомнить.

Я сел за самый обычный столик. Против меня — командир операции по поимке прусака полковник Турбин. Жёсткий взгляд, короткая стрижка, осанка человека, который спал в земле и ел из штыка.

Он долго изучал меня взглядом, прежде чем заговорить:

— Вы уверены, что хотите участвовать в операции, Данила Степанович? — наконец спросил он. — Только не поймите меня неправильно. О вас говорят исключительно хорошо, особенно о вашем участии в Ханьской кампании — даже генерал Кутузов вас особо выделяет… Я вовсе не хочу принижать ваши заслуги. Просто это может быть не совсем ваша специфика.

Я спокойно отвечаю:

— Вы абсолютно правы, полковник. Это не моя специфика.

Делаю короткую паузу и добавляю:

— Именно поэтому в этой операции я буду полностью подчиняться вашим приказам, полковник.

Турбин одобрительно кивает. Видно, что оценил подход без понтов, без «я всё сам знаю».

— Тогда так, — говорит он, постукивая пальцем по столу. — Вся информация по делу у меня в голове. Можете заглянуть. Наш телепат всё уложил на верхний слой мыслеречи перед выездом. Всё структурировано и читабельно.

Типичная практика спецслужб. Они не доверяют бумаге. Ментальные закладки телепатов лучше справляются с секретностью. Информация лежит плотно, не размывается, и в то же время благодаря мыслеречи ей можно делиться с другими телепатами. Если щиты поставлены умелыми руками, то за через мыслеречь за них не попасть.

Я киваю и подключаюсь. Щуп мгновеннно хватает информацию — всё по полочкам. Пролистываю и сразу нахожу досье нужного мне Целителя.

Ого, да этот подручный прусака оказался вовсе не просто врачом, а настоящей фабрикой смерти, где пациенты умирают десятками — с чёткими интервалами, с пугающей регулярностью, как будто кто-то хладнокровно калибрует реакции, тестирует и методично подбирает дозировки, эффекты и пределы выносливости.

Похоже, наш парень нашёлся.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Гепара проснулась, ощущая в теле остаточную усталость, но на душе было удивительно легко. Прошлое, кажется, отпустило.

Когда-то её жизнь была сплошной кромешной тьмой. Родной брат бил её без причины, отчим — с особым усердием, будто получал от этого удовольствие. Мир казался бесконечной ловушкой, западнёй без выхода, пока в нём не появился Данила. Молодой телепат не просто не отвернулся — он принял её. Такой, какая есть. Без условий. Даже защитил, несмотря на то, что в тот момент рисковал всем. А ведь тогда она могла навредить ему сильнее, чем сотня озлобленных Давидов. Просто из глупости. Потому что была глупой девчонкой — что уж тут греха скрывать.

Но всё это осталось в прошлом. В том самом, где она — измотанная, отчаявшаяся — поддалась на провокацию Демона Бехемы и, сама того не осознавая, подписала смертный приговор родному городу. Алабмаш оказался под демонским проклятием, а ей в напоминание достались гепардовые ушки и хвост — внешние отметины, чтобы не забывала, как не стоит поступать.

Теперь всё иначе. Город живёт. Процветает. Данила пришёл — и изменил всё. Алабмаш снова дышит полной грудью. Городской санаторий принимает аристократов, работает без перебоев и стабильно пополняет казну Вещих-Филиновых.

Гепара гибко потянулась, встала с постели, одёрнула ночную рубашку и накинула на плечи короткий шёлковый халат. Бросила быстрый взгляд в зеркало: чёлка торчит, уши подрагивают, хвост лениво скользит по полу, а халат на груди слегка топорщится.

Она быстро причесалась, заглянула в ванную, привела себя в порядок, улыбнулась своему отражению — и повернула голову к окну.

Над горизонтом медленно разливался рассвет.

Данила, скорее всего, уже проснулся. Гепара знала его внутренние часы почти так же точно, как свои собственные. И проснулась она так рано не случайно. Сегодня она собиралась по-настоящему отблагодарить Даню если получится. Она ведь не только «ментальный якорь», но и избранница, в конце концов. И, как убедила её Светик, вполне достаточно красивая, чтобы служить не только своей астральной работой.

Суетливо ищет тапки, находит их под креслом, затем, бросив взгляд в зеркало, чуть шире распахивает халатик на груди — чтобы приковывать конкретный мужской взгляд, если уж получится встретиться.

Выходит в коридор. На цыпочках проносится мимо комнаты Светы — чтобы ненароком не разбудить беременную графиню.

Подходит к двери спальни Данилы и, не колеблясь, решительно толкает её без стука.

Внутри полумрак, шторы задернуты. На кровати лежит только обнаженная Камила. Половина матраса примята — Даня уже ушёл.

Камила приоткрывает глаза, сонно моргает.

— Привет, — бормочет брюнетка, зевая.

Гепара замирает у кровати, немного растерянно.

— А-а… Дани уже нету, что ли? — она бросает полный взгляд надежды на дверь в душевую.

— Он с Шарханом в парк уехал, — отвечает Камила, поднимаясь и накидывая халат.

Гепара опускает глаза, ощущая себя глупо. Но Камила ничего не говорит — только смотрит на неё с лёгкой, почти сестринской улыбкой, в которой нет ни ревности, ни насмешки, только молчаливое, спокойное понимание. Затем, не сказав ни слова, разворачивается и уходит по своим делам, мягко прикрыв за собой дверь.

Гепара подходит к кровати. Молча опускается на ту половину, где ещё сохраняется тёплый след Данилы. Утыкается лицом в подушку и глубоко вдыхает запах уехавшего телепата.

Вот даёт, конечно. Ей и так страшно, едва решилась, а он ещё и сбежал!

И, не успев даже осознать, зачем всё это, просто проваливается в сон.

* * *

Решил выйти пораньше и пройтись с Шерханом по парку. Не по тому, что при нашем поместье — тот маловат, да и уединения там никакого: куда ни повернись, обязательно нарвёшься на одну из моих женщин.

Доехали на машине до окраины города, и я с тигром пошёл в сторону парковой зоны — туда, где уже начинался настоящий лесопарк. Сосны, мох под ногами, туман между стволов и редкие фонари, которым давно пора на пенсию.

Здесь, за городской чертой, всё как будто создавалось под тихие размышления: аккуратные тропинки, ухоженные аллеи, заросли кустарника, в которых вполне может кто-то прятаться с ножом — но мне плевать. Пусть только попробуют.

Шерхан шёл рядом, виляя полосатым хвостом, весь довольный. Он вёл себя как собака-следопыт, а не кошак-болтун. Нюхал каждый камушек, обнюхивал каждый куст, а я шёл рядом — будто бы просто на прогулке. На самом деле я сбежал.

Периодически, чтобы подумать, нужна тишина и уединение. А как их найдёшь в доме, полном женщин? Даже в медитативной комнате — вроде бы она для отключения от реальности — обязательно всплывёт Светка.

А мне нужно подумать и понять, где я сейчас нахожусь стратегически и политически.

За короткое время я стал фигурой, как ни крути. Мой род — уже не просто двойная фамилия в реестрах. Вокруг меня сплетается сеть: союзы, вассалы, враги, обязательства. И мне нужно решить, куда шагать дальше.

А если честно — да, я хочу полноценное королевство. Вот прямо настоящее государство, чтобы обхватывало несколько миров. Может, я, конечно, и зажрался, но вот хочу — и всё.

Моё королевство должно быть не только на Той стороне, где уже и так есть земли под него — тот же Шпиль Теней, где осваиваются альвы, — но и здесь, в этом мире.

Пока я думаю об этом, Шерхан останавливается и поднимает уши. Где-то в кустах хрустит ветка. Тигр провожает глазами белку и облизывается, но гоняться за ней ленится.

Если я действительно хочу построить здесь королевство, то придётся попотеть.

Причём дипломатической волокиты будет, простите, до жопы. Начать стоит с Рю но Сиро, Замка Дракона. Даймё Нобунага до сих пор пробивает вопрос через Императора Японии. Острова, что сейчас контролируются филиппинцами, — ключ. Без них Япония не даст добро.

Так что план простой. Я беру острова и передаю японской короне, ну а Император взамен отдаёт мне маленький остров с Замком Дракона. Японцы должны согласиться: ведь они получают кучу островов, а мне отдают совсем немного. Кроме того, появится буфер между ними и филиппинцами. Вот так и зародится моё королевство.

Пока Нобунага переговаривается в Токио, Ледзор держит оборону на месте и защищает Замок Дракона. Пока что филиппинцы лезут только малыми группами, но абсолютно точно — скоро попрут волной. Вот тогда я и подключусь. Сначала дам Ледзору шанс разогреться. Одиннадцатипалый только спасибо скажет.

Но даже став королём, я всё равно останусь русским графом. Подданство Царству — пока необходимая вещь. Но это можно грамотно развести по линиям. Земли здесь — мои родовые. Они принадлежат мне как графу Вещему-Филинову, и точка. А вот там, на юго-востоке, будет уже другая юрисдикция. Мой суверенный островной трон. Противоречий не возникнет, если правильно расставить акценты.

С развитием рода понятно, а что же с моим личным?

А вот что: мне нужен легионер-Целитель. Целитель — это вовсе не геномант, который может срастить кость или прирастить хвост. Целители действуют по-другому — исцеляют через магию, а не наращивают плоть. Они также могут лечить нервы и держать психику на плаву, пускай и телепатия здесь зачастую лучше справляется.

Но я иду в сложные практики. Да и в глубокий Астрал собираюсь когда-нибудь. Я буду связываться с сущностями, которые видят меня изнутри. Мне нужен Целитель рядом — тот, кто сможет подлатать нервы, если меня разорвёт на волокна.

Целитель — это не про аптечку. Это про то, что будет, если человек сломается.

Пускай я не собираюсь ломаться, но надо быть готовым к тому, что всё может пойти не по плану.

Прогулка с тигром по городскому парку — оказалась, и правда, гениальной идеей. Надо бы почаще так… Хотя кто мне даст! Мне и недели нельзя пробыть в одном месте, как уже сразу дела возникают в другом. То бал в Москве, то в Молодильном саду очередной заскок огромонов, то за Невинском финны чего-то трепыхаются.

Шархан идёт рядом. Хвост подрагивает, усы в расфокусе, взгляд сытый, на птичек и белок смотрит лениво. Но прохожих с животными это не успокаивает. Пёсики на поводках пятятся в ужасе. Один ретривер, завидев Шархана, сел прямо на асфальт и выл — мелодично, обречённо. Мамаши с колясками ускоряются до олимпийской ходьбы. А один доберман обмочился на месте.

Непонятно, чего они от него ждут. Как будто никогда не видели домашнего шафранового тигра. Шархан ведь — душа нараспашку. Глядит на птиц, прищуривается… и вдруг издаёт тонкое, звенящее:

— Чик-чирик.

Подражание — идеальное.

Я хмыкаю.

— Ну всё, певец. Хватит бедных доберманов с алабаями пугать. Пора сворачиваться.

Мы уходим с аллеи, ныряем в боковую улицу получастного сектора. Рано ещё — только ветер шуршит по асфальту, раздувая клочья тополиного пуха и бумажки. Город ещё не проснулся.

Шархан обнюхивает мусорный бак, приходится сказать «фу», а тот в ответ «сам фу» — моим же голосом, недовольно отходя. Полосатый попугай, блин.

Кстати, Магнитик всё ещё сидит в моей тени. Я хочу позже перекинуть его в тень Светки, но сначала нужно протестировать самому — что он из себя представляет и чем питается. Нет, питается он, конечно, моей энергией, преобразованной в Тьму, — но вот как часто и в каких объёмах, вопрос открытый. Понятно, что мне нужно будет и потом подпитывать его периодически, а то Светка-то не теневик, и паук загнётся… Хотя надо Гумалина попросить сделать спецартефакт, преображающий огонь Светки в питательную Тьму. Придумал — тут же дал задание по мыслеречи, а то чего думать, зря что ли ключевые вассалы носят кольца из мидасия.

Казид поворчал, что заказы какие-то заумные в последнее время, но сказал, что подумает, как устроить.

Проходим мимо байкеров. Человек пять, кучкуются возле своих байков, курят, болтают.

На нас — ноль реакции. Кто-то мельком глянул — и сразу отвернулся.

— Уже тигры мерещатся… Домой пора, — бурчит один, бросая окурок.

Мужики уселись на байки и умчались, рыча моторами. Видимо, протусили всю ночь в клубе по соседству — оттуда до сих пор долбит музыка.

— Домой пора, — повторил голосом байкера Шархан, и не поспоришь.

Да только развернулись в сторону машины, как из-за угла, словно из театральных кулис, появляется Арун. Индус, вечный недоброжелатель, лицо всё то же — словно задница макаки. И чего его родовые Целители не вылечат? Прямо загадка.

Шархан, увидев задолицого индуса, поднял уши в непонятках, мол, что за непонятная зверюшка.

— Верни моё лицо, Филинов! — рявкает Арун с хрипотцой, злобой и ярко выраженным акцентом. — Русский ты изверг!

Ох, будто мне мало разборок. На очереди — Франсуа д’Авилон. Да и Ангел ещё не до конца получил своё. Надеюсь, с обоими удастся пересечься на Кремлёвском балу. Не зря же я сам настоял, чтобы им прислали приглашения.

— Найми Целителя, — говорю ровно.

— Я обращался! — Арун уже почти срывается. — Они бессильны!

Я приподнимаю бровь. Серьёзно? Бессильны?

— Найди хорошего Целителя.

— Наши родовые Целители — лучшие! — огрызается он.

Ну да. Родовые, лучшие, с вековыми традициями и нулевым результатом. Типичный случай, когда гордость важнее реального эффекта. Я ведь ничего особо сверхъестественного с ним не делал — просто немного подрихтовал физиономию с помощью геномантии. Чуть сбил симметрию, чуть сместил пропорции — и вуаля, человек-зад макаки готов. Исправить можно, просто нужно нестандартное решение. Но у Целителей рода Раджвирани, видимо, всё с этим туго.

— Ну и что ты хочешь от меня? — спрашиваю.

Вообще-то странно, что он один. Без своих шавок, без охраны, без гвардейцев-дуболомов. Запыхавшийся, взмыленный. Весь такой вымотанный, будто кросс бежал.

Проследил за мной? От самой усадьбы? Психанул, сорвался, решил действовать на горячую голову, не дождавшись своих людей? Похоже. Значит, есть у Аруна с собой пара козырей.

Шархан двигает ушами и смотрит на индуса:

— Ну и…? — моим голосом повторяет тигр.

— Если ты пришёл получить по шее — ты по адресу, — говорю. — Но у меня утренний настрой. Лучше не порти.

Арун вытаскивает из кармана кроваво-красный кристалл. Пальцы дрожат — от ярости или от страха, уже неважно.

— Ты меня вылечишь, — сипит он. — Иначе я тебя уничтожу.

Я смотрю на кристалл с любопытством.

— Кажется, у тебя ещё несколько эфиров осталось на «Новостном Льве», — замечаю.

Жаль, если честно. Не его — Ольгу Валерьевну. Великая княжна в него столько вложила. А он вот — с побрякушкой в руке, истерит и угрожает мне.

Ну серьёзно. Кто его за язык тянул? Угрожать мне — это не просто ошибка. Да хотя ему и так не жить — после покушения на меня.

— Это Шива-лингам! — выкрикивает Арун, сжимая артефакт. — Он вобрал кровь сотни Мастеров моего рода!

О да. Артефакт крови. Я уже понял. Опасная штука. Неприятная. Но не настолько, чтобы заставить меня пятиться или нервничать. Просто ещё один вторник в моей жизни.

— Ну давай, ковбой, — ухмыляюсь.

— Ах ты… чёртов русский! — шипит он и активирует кристалл.

Из артефакта вырываются алые плети — сотканные из крови. Шипят, свиваются, летят ко мне со всех сторон.

Я спокойно накидываю каменный доспех, даже чуточку утолщаю его, чтобы точно выдержал. Плети с визгом обвивают его, жужжат, скручиваются — словно ищут, где можно вонзиться. Формируют кокон почти полный.

Я не могу пошевелиться — плети плотно опутали доспех. Вопрос времени, когда кровавые верёвки продавят доспех. Да только и я стоять столбом не собираюсь.

Прямо внутри, под этим липким кошмаром, активирую Егора Кровника.

— Разберись! — приказываю легионеру.

Глава 13

— Шеф? — отзывается Егор, проявляясь в моей голове. — Что случилось? Мы, между прочим, в самой жаре в кампании против гоблинов. Там как раз бой, всё по красоте: окружили их, жмём! А там где-то и принцесса-дроу сидит, томится по настоящим мужчинам, бедняжка…

— Принцесса-дроу? — не понял я.

— Ну та самая, которую король-гоблин пленил.

А, понял. Похоже, мотивация спасти принцессу в рейд подействовала на многих легионеров.

— Потом займёшься своим рейдом. Сейчас скажи, что это за дрянь меня накрыла?

— Кровь, шеф, — буднично отвечает он.

— Я и сам вижу, что не клубничное варенье. Управлять сможешь?

— Только своей могу управлять — вернее, твоей. Ну или смешанной, на крайний случай. Чистую чужую не получится.

— Не вопрос.

Я с помощью геномантии делаю у себя короткий надрез на предплечье. Гранит доспеха немного отходит, пропуская хлёсткий фонтан моей крови наружу. Она вырывается, струится, соединяется с алой массой чужой.

— Теперь это смешанная кровь. Управляй, Егор.

— Ну нифига себе… Счас все устроим, —отвечает он, удивившись моему нестандартному подходу.

Кокон меняется и трескаться на ровные полосы. Алые жгуты дёргаются, отваливаются и отступают. Все красные плети стремительно летят обратно к Аруну, втягиваясь обратно в кристалл.

Я бросаю взгляд на Шархана — он целую минуту был без присмотра. Тигр смотрит честно, как ангел во плоти, но тут из его аккуратно закрытого рта вдруг вырывается птичка. Ну вот, проказник.

А индус стоит посреди улицы с выпученными глазами, как две дырки в асфальте. Застыл с кристаллом в руках и смотрит на бесполезный «Шива лингам»:

— Как-как?

Я сбрасываю с себя каменный доспех. Он осыпается тяжелыми пластами, глухо ударяя по асфальту. Выпрямляюсь. И раздумываю, что же делать с этим Аруном? Отпускать живым гаденыша нельзя. Самому что ли руки марать и потом с индийским родом Раджвирани разбираться? Мои перепончатые пальцы, хотелось бы быть поизящнее.

Справа раздается гортанный смех. Из-за дверей клубного заведения начали выползать новые байкеры. Человек десять, не меньше — нестройная толпа: кто с бутылкой, кто с шлемом под мышкой, кто с глазами «как после тура с Motörhead».

Они высыпали на улицу как раз в тот момент, когда я уже решил: не стоит пачкать руки об Аруна.

Да, он истерит, борзеет, — но всё-таки за ним стоит Раджвирани. С индусами ссориться мне не с руки. Если я его здесь размажу, шуму будет на три континента.

А вот расплата — да, это уместно, главное, чтоб без следов.

Я ментально обращаюсь к Шерхану:

— Ну что? Вот и пригодилось твое чревовещание. Давай диктуй все что я тебе говорю и интонацию голоса соблюдай, — бросаю ему мыслезапись.

Тигр удивлённо смотрит, потом приоткрывает пасть — и из его глотки доносится голос Аруна. Немного искажённый, но вполне узнаваемый. Индусский акцент — в наличии.

— Русский! Ничтожество! Верни моё лицо!

Байкеры застывают.

А тигр уже издает вторую волну, уже из той самой передачи Аруна, которую я краем уха слышал:

— Наша индийская культура выше любой примитивной европейской! В том числе русской! Мы — наследники великой традиции, а не дикари!

Байкеры, которые только что обсуждали что-то про сцепление и ритейл на углу, резко оборачиваются. Один поигрывает цепочкой на запястье, другой покачивает бутылкой в руке. Кто-то глянул на тигра и на меня. Но почти все недружелюбно уставились на Аруна.

Они двигаются к нам, не отрывая взгляда от индуса.

— Чё ты там вякнул про нашу культуру, смуглявый? — раздалось из гущи байкеров, мощный бас. Вперед выдвигается мощный детина

Арун дёрнулся, как ужаленный. Замахал руками, закивал, замотал головой резко.

— Ничего не было! Это не я! Я не говорил!— сипит он, глаза бегают, паника лезет изо всех щелей.

Из-за моей спины Шерхан снова чревовещает:

— Русская слишком молодая нация, чтобы понять индийскую культуру… — произносит он голосом Аруна из эфира.

Байкеры хмурятся. Один — здоровяк с бородой до груди — свирепо смотрит на индуса, глаза у него прищуренные, холодные.

— Ты, значит, нашу культуру засираешь? — уточняет он.

— Это всё тигр! — визжит Арун, тыча мне за спину. — Это не я! Я — аристократ!

— Мы слышали твой голос, — хрустит костяшками бородатый байкер.

— Это тигр, я вам говорю! Я аристократ Раджвирани! Мое слово — истина! Это тигр! Он говорит моим голосом!

Не придавая его оправданию значению, байкеры быстро взглянули на Шархана, а тот, смекнув, сделал тупую морду. Бородатый байкер посмотрел на меня.

— Ты с ним? С этим индусом?

Мое лицо принимает удивленное выражение.

— Да не. Я просто гулял с тигром неподалеку.

— Тогда отойди от него.

— С радостью, — отвечаю, кивнув, и делаю шаг в сторону. Даже два. Для надёжности.

А вот дальше — всё будто по хореографии. Байкеры, как по команде, запрыгивают на свои мотоциклы. Клацают замки, гремят крышки кофров. Изнутри достают цепи — тяжелые, с ржавыми звеньями и самодельными грузами на концах. Следом — арматуру, кастеты, монтировку с шипами, обмотанную изолентой.

Один накидывает очки, другой — банданку.

Моторы ревут — хрипло, с оглушающим рокотом, будто каждый байк вот-вот развалится… но перед этим кого-нибудь точно прихватит.

Между тем Арун отчаянно пытается разбудить Шиву-лингам. Да только я заблокировал кристалл — в нем теперь есть и моя кровь, и потому могу управлять им через Дар крови Егора. Индус не сразу понял это, а когда понял, посмотрел со страхом и ненавистью на меня.

— Ну всё, тебе хана! — бросает бородатый Аруну.

И — в атаку. Рёв. Колёса визжат, железо гремит. Байки несутся на Аруна как голодная стая.

— ААААА! — завизжал он, петляя между мусорками, сбивая урну, мотыляя руками и судорожно пытаясь активировать кристалл. Я вижу, как тот вспыхивает в ладони, уже почти пошёл отклик…

Щёлк.

Лёгкое касание мысли, и кристалл тухнет, как будто выдернули штекер. А без кристалла индус сам и ни на что не годен, Воин только на словах. Зря он сунулся ко мне в одиночку, целиком положившись на кровь предков-магов в кристальной оболочке.

Арун спотыкается, кричит, несётся за угол. За ним — колонна на байках. Вскоре доносится истошный крик, будто индуса придавили, а может так и есть, и тишина. Я же специально не сканирую подворотню и не наблюдаю угасание его сознания — чтобы не быть свидетелем его смерти. Если меня спросят, скажу честно, что не знаю да и всё.

С меня взятки гладки — телепатию против Раджвирани я не использовал, хотя тот и заслужил, ну а тигр просто повторил то, что сам Арун и говорил. Кто же виноват, что он говорит в эфир такие вещи, которые очень не понравились местным мотолюбителям? Это конечно всего лишь формальности, но никто не просил индуса нарываться на меня. Что до байкеров — ребята те ещё бандюганы. Если попадут за решётку — что ж, значит, сами туда и доехали.

Я разворачиваюсь, Шерхан рядом топает, фыркает громко, отплевываясь от индийского акцента. Мы идём к машине, припаркованной у парка.

Скоро стоит ждать совместного расследования Охранки и Раджвирани.

А что же Шива-лингам? Кристалл уже у меня в кармане. Тёплый, ещё чуть пульсирует. Ломтик сработал как всегда — аккуратно, точно, в нужный момент. Когда Арун метнулся в панике за угол, он выронил его. Ну а чтобы не валялся на земле, я прихватил. Опять же это уже боевой трофей. Арун пытался им меня убить, так что никакие Раджвирани его у меня не отберут. Пусть только попробуют.

Я подкидываю лингам на ладони. Красивый. Алый, влажно-блестящий, цвета тягучей кровью. Значит, впитал целую династию? Ну, пригодится.

Что ж, едем домой. Пора готовиться к Кремлёвскому балу. Там я пообщаюсь с лягушатником Франсуа, который должен ответить за Дантеса. Может, еще и Ангел заглянет. Ему я тоже могу сказать пару ласковых.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

Гюрза сидела на высоком табурете и наблюдала за готовкой двух девушек.

Красивая сосредоточенно вела бой за идеальную прожарку: неуверенными движениями поворачивала стейк лопаткой. Настя управлялась с другой сковородой: мясо шипело, жир трещал, аромат был таким, что воздух в кухне уже звенел от обещания победы.

Гюрза смотрела–смотрела да не выдержала. Тем более что мясо еще было много.

Леди-дроу прошла к полке, где стояли банки, коробочки, стеклянные тубусы с надписями «дым паприки», «сахарный перец», «сушёный базилик трижды вымученный». Рука легла на нужное уверенно, будто знала, что именно пора.

Приправ было достаточно. А значит, хватит просто смотреть.

Гюрза достала чистую сковородку. Щёлк — огонь, треск масла, рукав закатан — она решительно заняла третью плиту. Настя, уловив движение, обернулась. С лёгким удивлением, даже с уважением в голосе:

— Но кто же теперь будет наши стейки пробовать?

И тут — хлопок двери. На кухню заглядывает Лакомка, весёлая, с бутылкой минералки в руках, волосы чуть растрёпаны, в глазах — безмятежное довольство жизнью. Она замирает, увидев троицу у плиты.

— Что происходит?

Гюрза молчит, сыплет приправу двумя пальцами, взгляд в сковороду.

Красивая хмыкает, не отвлекаясь от мяса.

Настя отвечает, весело:

— Конкурс. Кто лучше приготовит стейк для Дани. Да только судьи у нас нет.

Лакомка фыркает, пожимает плечами:

— Так спросите у него самого. Перенеситесь через портал, на пару минут, и всё. Пусть сам выберет.

Настя бросает взгляд на остальных и кивает:

— И правда! Почему бы и не да!

* * *

Возвращаюсь домой. Пора готовиться к кремлёвскому балу. В усадьбе кипиш — готовят Камилу к балу. Только аромат духов тянется по всему коридору.

Заглядываю в комнату, откуда доносится женский смех. Брюнетка уселась у зеркала, и служанки крутятся вокруг неё, подводят глаза, делают укладку, а Светка сидит на пуфике и травит армейские анекдоты на пару с женскими сплетнями. Бывшая Соколова умеет сочетать несочетаемое. Зато Камила чуть ли не плачет от смеха и изо всех сил сдерживается, чтобы не испортить макияж.

Я — на цыпочках назад, пока не спалили. Гепара, кстати, остаётся дома вместе со Светой — её решение. Усевшись за стол, она разложила пазлы и собирает вулкан, сосредоточившись. Она поднимает глаза. Показываю девушке большой палец.

Правильно: решение ребусов и прочих интеллектуальных задач улучшает гибкость ума.

Так, у женской половины свой дедлайн, а мне переодеваться пока рано. Сначала — надо глянуть, как там парни в Легионе. А то Егор-кровник так загорелся рейдом, что мне стало интересно.

Опускаюсь в ментальное пространство, вокруг раскрывается травяная равнина. Простор под серым небом, лёгкое марево от жары окутывает выстроившихся легионеров на одной половине поля и гоблинскую орду — на другой.

Воронов сидит верхом на вороном коне. Легат принарядился: чёрный шлем, литая кираса, клинок Тьмы во вскинутой руке. Воронов проезжается вдоль строя Легиона. Парни измотаны, с пылью на лице и ссадинами, но глаза горят.

Вдали, у горизонта, гоблины шумят и орут, потрясая кривыми копьями и ятаганами. Я, когда собирал этих НПС, то ориентировался на всякие фэнтези-книги и фильмы, которых начитался в детстве.

Воронов поднимает руку, встаёт на стременах. Меня никто из легионеров не видит, я встал в зарослях.

Легат гремит, как колокол:

— Мы подошли к решающей битве! Разгромим сраных гоблинов! За род Вещих-Филиновых! За Легион!

— Вперёд! — орёт кто-то с фланга, и ему вторит ревущий хор:

— За Легион!

Легионеры бросаются вперёд и сталкиваются с ордой. Пыль поднимается клубами, земля дрожит. Легион бросается прямо на копья, чей-то сбившийся доспех пронзает насквозь, но перед последним вздохом каждый успевает ответить сторицей — накрыв десяток-другой гоблинов объёмной техникой.

Я стою на пригорке, наблюдаю с полуулыбкой.

Отрываются парни. Молодцы.

Конечно, никто из них не умрёт. Подумаешь, нанизали на копья и воткнули в землю, как шашлыки. Погрузятся в анабиоз, а я потом всех подниму.

Поглядев, как мужики упиваются битвой, возвращаюсь к себе. Весело с ними, да только мне скоро переться на скучный бал. Хотя… как скучный? Возможно, разговор с Франсуа д’Авилоном перейдёт в обмен мнениями посредством магических техник. Так что не будем загадывать.

Только я встал и пошёл к себе переодеваться, как звонит на мобильник Ольга Валерьевна.

— Да, Ваше Высочество?

— Данила Степанович, ты Аруна не видел? — взволнованно спрашивает великая княжна. — Он пропустил свой очередной эфир. Наверняка с ним что-то случилось.

Я откидываюсь на перила лестницы, телефон у уха.

— Наверняка, но это точно не моих рук дело, — говорю спокойно. И ни капли не соврал, ведь кончина индуса — дело рук отбитых байкеров.

На том конце повисает пауза. Потом — выдох:

— Слава богу! — ого, значит, княжна волнуется вовсе не за индуса, а за меня. — Я просто беспокоилась. Всё-таки не хотелось бы, чтобы столп нашего дворянства начал конфликт с родом Раджвирани, приближённому к радже. Они действительно влиятельны. Даже если Арун у них фигура так себе. Конфликтовать с ними тебе ни к чему.

— Полностью разделяю твою точку зрения, Ольга Валерьевна, — отзываюсь рассеянно. Задолицый индус для меня в прошлом, есть вопросы важнее.

Попрощавшись с Ольгой Валерьевной, по мыслеречи узнаю, как дела у Лены. Жена сейчас исполняет обязанности врио городничего и нуждается в поддержке. Что ж, оказывается, даже лучше: выправила потоки финансирования, усилила контроль качества, задумывается о переводе многих обязанностей на аутсорс.

Уже у себя в комнате успеваю также связаться с Кирой и Бриксом — неплохо бы проверить, что там с Островом Некромантии.

Король Брикс отзывается первым:

— Дядя Данила… — начинает он, но тут же спохватывается. Явно словил взгляд Киры сбоку. — То есть, Данила Степанович. Кира Игоревна меня просто выручает! Столькому новому меня научила! Спасибо, что её отправили ко мне!

— На здоровье, — усмехаюсь, догадавшись, что программа обучения Киры далеко не ограничивается только навыками управления.

— Ваше Величество, вы хотели кое-что сказать моему господину, — раздаётся голос некромантки.

— Ах да, точно. Есть одна проблема… или даже не проблема — не знаю, как сказать. В общем, атланты начали активные поисковые операции в водах вокруг моего Острова. Мы это зафиксировали. Они также подбираются вплотную к Боевому материку.

Он делает паузу. Глотает слова.

— Пока неясно, что именно ищут… но, судя по слухам, трезубец их принца.

— Трезубец, значит, — вздыхаю.

— Это типа большая вилка, дядя Данила, — блещет познаниями король некромантов.

Блин, железяка-то оказалась принадлежит целому принцу атлантов. Сейчас она у гомункула Второго, и тот ею мочит филиппинцев под чутким руководством Ледзора. Но, похоже, придётся потом разбираться.

— Ваше Величество Брикс, могли бы вы оставить меня наедине с Кирой? — спрашиваю.

— Да, конечно, дядя Данила, — раздаются грузные шаги крупного короля.

— Ну что, Брикс тебе нравится? — спрашиваю, когда Кира сообщает, что она одна.

— А ты чего так сразу? — недоумевает некромантка.

— Ты у меня — главный топ-менеджер. Поэтому хочу понимать: ты что, решилась на серьёзный роман с королём Острова Некромантии, или это просто краткосрочная интрижка?

— Да, я понимаю всё, — бурчит Кира. — Конфликт интересов, да-да… Но, может, Брикс просто станет твоим вассалом. Как тебе идея? Он же ещё совсем мальчик, и ему не помешает мудрый наставник и старший брат.

Я коротко смеюсь.

— Если уговоришь Брикса — не возражаю. Поговорю с ним на эту тему. Если согласится — устроим.

— Да он тебя считает своим героем! Конечно, согласится! — уверяет Кира.

На том и порешили.

Затем мысленно вызываю Сибиэля. Моя мыслеречь простирается по всей усадьбе. Так что к тому моменту, когда Целитель-альв приходит, он уже получил мысленное досье на Целителя Прусака и успел его пролистать перед глазами.

— Прочитал? Что скажешь? — спрашиваю.

— Сколько несчастных случаев! — поражается альв. — Это же десятки погибших пациентов. Он точно допускал их намеренно. Даже полный простофиля не может так лечить!

— Ну так что, доктор? Это наш «пациент»?

Он долго молчит, видимо, перепроверяя диагноз. Я не тороплюсь — всё же от его диагноза зависит жизнь человека.

— Скажу прямо, Ваше Величество, — отвечает он. — Это либо садист-маньяк, либо он… кормится чужой энергией каким-то образом. Таким существам нельзя позволять жить. Не пристало мне, врачу, такое говорить, но вот как получилось, — разводит он руками.

— Значит, — говорю я, — пора в Пруссию.

Официально — чтобы получить «языка»-прусака для Организации. Но второе дело не менее важно.

* * *

Пока я переодеваюсь в смокинг — внизу, в гостиной, вспыхивает портал. Сам я спокойно продолжаю застёгивать манжеты. Дело в том, что в усадьбе включены глушилки — да не простые, а те, что блокируют даже теневые переходы. Но наши портальные камни и стелы имеют прошивку, которая включает пропуск через глушилки в моих землях. Мало кто может похвастаться такой гибкой системой допуска. Но не зря же я предоставил убежище Портаклу, Высшему портальщику — пускай окупает электричество, которое уходит на круглосуточное мотание турецких сериалов.

Да и мысленно я уже просканировал, что в гостиной оказались Гюрза, Настя и Красивая. Одевшись, спускаюсь к девушкам. Все три — с тарелками в руках, накрытыми крышками, и лицами, полными решимости.

Настя первой вскидывает подбородок:

— Даня! Мы пришли, чтобы ты попробовал наши буйвольные стейки!

— И сказал, у кого лучше, — добавляет Гюрза, уверенно выставляя вперёд выпуклое бедро, обтянутое чёрной кожей штанов.

Я приподнимаю бровь. Стейки? Это из буйвола, что мы с Красивой замочили? А сама Красивая тоже здесь, причём в человеческом облике и с тарелкой в руках.

Я тут же отправляю по мыслеречи Насте: «Молодец».

Уголки губ жены приподнимаются в довольной улыбке.

— Ладно, давайте пробовать, пока не остыло, — пожимаю плечами и сажусь тут же за журнальный столик. Девушки выставляют тарелки и приподнимают крышки. Столовые приборы приносят слуги.

Пробую по очереди, отрезая по кусочку из каждого блюда. К последнему возвращаюсь снова и снова.

— Ну… — говорю. — Леди Гюрза, без сомнения, победа — ваша.

— Да! — вскрикивает Гюрза и, забывшись, вскакивает, тряхнув длинной чёрной волос с красной прядью. Раздосадованная Красивая порыкивает что-то нечленораздельно, а Настя вот совсем не огорчается.

В этот момент в комнату входит Светка. Облокачивается на косяк, окидывает тройку оценивающим взглядом.

— Ну что, вы тоже пойдёте на бал с Камилой?

Гюрза моргает:

— На бал?

— На Кремлёвский, — подтверждает Светка. — С нарядом поможем, леди.

Я киваю задумчиво:

— Если что — вы можете пойти как моя гостья, леди. Я вас представлю официально нашей аристократии и, если повезёт, то и Царю.

Гюрза поджимает пухлые губы, потом медленно кивает.

— Я принимаю ваше приглашение, Ваше Величество.

Красивая смущённо отводит взгляд.

— Я… лучше побуду здесь.

Понимающе улыбаюсь:

— Всё в порядке.

И правда, не нужно заставлять через силу. Красноволосой оборотнице и так непривычно долго находиться в человеческом теле, но она себя преодолела.

— Леди Гюрза, Настя, — вмешивается Светка, — тогда готовьтесь. Платья найдём. У меня — полшкафа. Или у Камилы выпросим. Я сама никуда не иду, — охватывает она рукой большенький живот. — Моё платье бери, Настя, оно тебе по фигуре подойдёт. А вы, леди Гюрза, стройная как Камила, так что возьмёте её запасное. Сейчас мы с Гепарой вас отгримируем. Не переживайте, сделаем принцесс.

И вдруг со двора раздаётся резкий крик:

— ФИЛИНОВ!!!

Девушки застывают и обращают взгляды в окно. А я вздыхаю, узнав голос.

Как же невовремя Ангел пожаловал.

* * *

Подхожу к окну.

Снаружи воздух уже дрожит — активировалось силовое поле, купол над домом переливается, как стекло в жару, почти невидимый.

А за его пределами — Ангел висит в воздухе, размахивая крыльями, держась на одном месте. Выглядит он неважно. Одежда разорвана, белокурые кудри торчат во все стороны. Да ещё запашок даже сюда доносится.

Значит, мои уисосики и цветок-капкан хорошо потрепали Организатора.

Да и сам он орёт:

— Твои грёбаные уисосики и цветы довели меня!

Бал, похоже, начнётся немного раньше расписания.

— И чего ты приперся? — спрашиваю по мыслеречи, не отводя взгляда от окна.

— ПРИКОНЧИТЬ ТЕБЯ! ВЫХОДИ! — кричит он. — Хватит прятаться в своём тереме!

Поворачиваюсь к коридору:

— Жёны, спускайтесь в бункер, — бросаю, покидая комнату. И мой голос не терпит возражения.

Прохожу мимо собравшейся в коридоре группы эвакуации — они проведут домашних в безопасное место. На крыльце меня уже ждёт отряд гвардии: кто с громобоями на плече, кто с голыми руками, полными уверенности в своих техниках. Раздаю старшему гвардейцу Дятлу все нужные распоряжения, затем киваю выбранным бойцам:

— Выходим.

Ворота с глухим скрипом распахиваются. Мы выходим наружу. Силовое поле мерцает — и всего на полминуты гаснет, ровно настолько, чтобы пропустить нас.

Ангел уже опустился и стоит в ожидании, нервно помахивая крыльями. Огромный светловолосый здоровяк, но опасны не его габариты, а ранг Грандмастера. К слову, до Высшего Грандмастера ему недолго остаётся.

— Ты напал на меня! — шипит он, срываясь.

— Разве незаслуженно? — спрашиваю я, слегка приподняв бровь. — И ты, конечно, не приставал к моей жене? И не получил от неё по шарам?

Его глаза вспыхивают, из зрачков хлещет свет.

— Хватит болтовни! Покончим с этим!

Я накидываю теневой доспех — и вовремя. В следующую секунду он взмывает вверх, как снаряд. И в тот же миг с его руки срывается огненный град.

Кастую в ответ каменный град, который отражает объёмную технику.

— Пора! — по мыслеречи бросаю Дятлу, который, как командир СБ, остался в доме.

Силовой купол снова гаснет, и тяжёлые громобои на крыше рвут небо: из их стволов вырываются разряды, бьют точно по Ангелу. Мой отряд тоже бьёт — и техниками, и громобоями. Я сам выбрасываю пси-вихри — телепатия — это не автоматные пули и не молнии, и точно достигнет цели.

После обстрела купол мигом закрывается, а Ангела подкидывает залпами. Но Грандмастер удерживается в небе и даже взмывает выше, чтобы оттуда беспрепятственно бомбардировать меня с облаков.

Снова бросаю в штаб:

— Турели. Огонь.

Купол опять гаснет на минуту, чтобы сработали автоматические оборонные контуры. По всему периметру и на крышах пристроек разом активируются ПВО-установки. Бабахает — мама не горюй! Ракеты и разряды уходят вверх, словно целый дом ощетинился иглами.

Небо взрывается. Ангела накрывает шквал. Он резко теряет высоту, а я добавляю ещё псионики. По мозгам бьёт наверняка неслабо. Крылатый летун так высоко поднялся, что сам достать меня не успевает, а мне не нужно целиться — объёмная телепатическая техника не теряет на расстоянии площади покрытия. Главное — чтобы силы хватало.

Как итог — Ангел падает камнем, создав небольшой кратер. Пока пикировал, схватил град техник и разрядов от гвардейцев.

В моей руке возникает Шива-лингам, и вырвавшиеся из кристалла кровавые плети опутывают Грандмастера с головой.

— Магнитик, — бросаю, пока Ангел бьётся с техникой крови, причём весьма удачно — уже почти пробился.

Из моей тени выскакивает гигантский чёрный паук. Скопище лап, когтей и щупалец бросается на поднимающееся тело — и с мясным хрустом отрывает крыло.

В следующую секунду — вспышка портала. Ангела вырывает из пространства. Он уносит с собой брызгающий из глаз свет и яростный рёв.

— Сбежал, — разочарованно бросаю.

Подхожу к небольшому кратеру на месте падения.

На земле лежит крыло. Растрепанное, местами обугленное. Оно пульсирует. Слабо, но ритмично, словно живое.

Я наклоняюсь и беру крыло в руки.

— Даня, всё хорошо?

За воротами, не переступая купол, появляется Настя. Стоит под защитой, напряжённая, готовая ринуться обратно.

Хм, значит, не слушаемся меня? Ну, ничего, потом нагоняй получишь.

Я поворачиваюсь к оборотнице и показываю крыло:

— Хочешь примерить?

Глава 14

Лунный Диск, Та сторона

Масаса развалилась в своих покоях на низком диване у раскрытого окна, с удовольствием похрустывая яблоками. Выдались свободные от заданий пара часиков, и леди магиня так увлеклась перекусом сладких фруктов, что под свободной мантией уже намечался предательский полукруг живота. Хорошо, что природа не обделила ее двумя крупными выпуклостями выше и они оттеняли все внимание на себя.

«Коварный всё-таки этот Филинов!» — возмутилась магиня, пока подтягивала из миски очередной фрукт. — «Явно пытается купить помощницу Председателя».

Масаса вздохнула, вспомнив озорную улыбку Вещего-Филинова. Похоже, она давно уже куплена с потрохами.

Связь-артефакт, лежавший возле нее на диване, зазвенел. Масаса бросила взгляд на определитель канала. Звонил конунг. Легок на помине.

Масаса коснулась камня — звук мужского голоса тут же заполнил комнату.

— Добрый вечер, леди Масаса.

— Привет, конунг Данила, — ответила она, стирая рукавом сок с пухлых губ. — Что-то случилось?

— Не занята, леди?

Она прожевала очередной ломтик, окинула взглядом тарелку с большой кучей огрызков: увлеклась, бывает.

— Нет, — ответила коротко. — Как раз выдался час отдыха.

— Извините, что мешаю отдыхать, но должен сообщить: лорд Ангел нанёс удар по моему московскому поместью.

Очередное яблоко едва не выскользнуло из пальцев.

— О небеса! Вы целы?

— Отбился сравнительно безболезненно, — в голосе Данилы прозвенела привычная для него уверенность.

— И… без потерь? — Масаса не удержала удивления.

— Именно так. — Небрежный ответ, словно он привык укладывать в землю даже Высших Грандмастеров. Ну Ангел до Высшего немного не дотягивал, но все равно крылатый лорд непомерно силен!

— Могу ли я рассчитывать, — продолжил Данила, — что Организация не станет мстить за своего члена и поддержит меня?

— Мстить? Он что, ранен? — продолжала офигевать негритянка.

— Ему довольно сильно досталось, — уклончиво ответил конунг.

Масаса подобрала с пола нижнюю челюсть и решительно отложила яблоко на тарелку, выпрямилась.

— Если Ангел напал первым, то, конечно, Организация не предъявит вам претензий, — произнесла она твёрдо. — Начнём расследование, и виновный получит наказание.

— Именно это я и хотел услышать, леди, — удовлетворённо произносит Данила.

Масаса потирает переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Данила, я на всякий случай скажу: нападение совершено без санкции Организации. Я немедленно доложу Председателю о проступке Ангела.

— Благодарю, это приятно слышать. Буду ждать новостей, — отвечает конунг, и изумрудная вязь на артефакте гаснет.

Масаса встает и кладёт камень на стол, прихватывает ещё одно яблоко и прячет его в глубокий карман мантии. Сточит фрукт позже, сейчас надо срочно бежать к Председателю, пока еще на конунга заговорщики не устроили новое нападение.

Быстренько негритянка поправляет мантию и, посмотревшись в зеркало, встряхнула шоколадными кудрями, затем широкими шагами покидает зал и направляется к кабинету Председателя.

Она выныривает из коридора в приёмную с резными дверями. Масаса стучит костяшками, дожидаясь глухого «да» изнутри, и скользит внутрь.

Хоттабыч, растянувшийся за массивным столом, держит в руках глянцевый журнал из мира Данилы.

— Что у тебя, леди? — рассеянно спрашивает Председатель, не отрываясь от чтения.

Масаса ближе подходит и заглядывает в журнал. Крупные картинки пышных женщин, по неизвестной причине лишённых одежды, переливаются на страницах. Хоттабыч, ощутив приближение негритянки, поспешно захлопывает выпуск и суёт его в ящик, кашляя в кулак.

— У тебя вроде выходной сегодня, леди? — бурчит, словно его застали за преступлением межмирового масштаба. — Да и сядь уже, не нависай над душой.

Масаса послушно падает в кресло.

— Председатель, конунг Данила подал официальную жалобу на нападение Ангела.

Косматые брови Хоттабыча взлетают вверх.

— Ангел напал на Данилу? Совсем Лорд Тень страх утратил? Что там натворили они с Ангелом?

— По словам Данилы, Ангел атаковал московское поместье, но был вынужден отступить, — докладывает Масаса ровно, без лишних деталей.

Председатель резко отодвигает кресло.

— Бери Лиана, Масаса. Найдите Ангела, выбейте из него признание, что во всём замешан Лорд Тень. Мне нужен повод схватить этого самодура за лысину.

— Поняла, — негритянка встает и, оправив мантию, идет вызванивать златокудрого турбо-пупса.

* * *

После боя с Ангелом пришлось переодеваться в новый смокинг, а то старый покрылся пылью, да и пованивал гарью. Вот говнюк! Не мог раньше напасть — до того, как я переоделся на бал.

Сейчас усаживаюсь за стол и застёгиваю манжеты. Дверца правого ящика стола слегка приоткрыта — там, на бархатной подкладке, трепыхается трофей: крыло Ангела, мерцающее тонкими золотыми прожилками. Я сразу подшил его с помощью геномантии, и оно вроде успокоилось.

Изучить бы его позже. Похоже, крыло может служить как артефакт. С чего такие выводы? Оно наполнено магией, а раз есть магия — есть и варианты использования.

Дверь в кабинет я оставил открытой, и сейчас в дверном проёме появляется женская кавалькада: Камила и Настя в платьях и уже с макияжем. Быстро Гепара и Светка их обработали — не одни, конечно, но служанками тоже нужно уметь командовать. Да и без магии точно не обошлось. Уж слишком быстро управились.

Следом и Красивая захаживает, хвост описывает ленивые восьмёрки. Девушки выглядят встревоженными — все, кроме последней, которая, приняв тигриный облик, снова почувствовала себя сильной и независимой женщиной, а потому улеглась на диван и принялась умываться, никого не стесняясь.

— Что будем делать, Даня? — Настя переводит взгляд с ящика на меня. Свет люстры играет на её серьгах, словно бы высекая искры.

Откидываю голову назад, позволяя креслу скрипнуть.

— Я сообщил Организации о налёте Ангела. Они открестились: «мы не в доле», и теперь официально охотятся на него.

Настя поджимает губы.

— А почему ты сообщил Организации только сейчас? До сих пор ты ведь медлил с жалобой на Лорда Тень. Про Магнитика, например, не говорил им.

А жена смекает неточности — молодец.

— Медлил с жалобой просто потому, что хотел добыть у Лорда Тени побольше сувениров. Магнитик, например, пригодится в хозяйстве, но Высший теневик мог бы ещё чего-нибудь интересного подкинуть. Я был не прочь вытрясти из него ещё пару артефактов… пока риск не стал неприлично высоким.

Тигриный хвост легонько хлёстнул воздух. Красивая фыркает, словно отмечая: «Логично».

— Но когда Ангел вломился сюда, — продолжаю, оправив манжет, — ставки сильно выросли. Здесь уже не до коллекций. Рисковать семьёй — не в моих правилах, а Ангел представляет именно такой риск. Пусть теперь Организация ловит своего бунтовщика, а нам хватит и его крыла.

Ну действительно — будь я холостым, несемейным человеком, с радостью играл бы в кошки-мышки с Ангелом, Лордом Тенью, неясным Демоном-Горой и всеми остальными желающими, попутно вытряхивая из них артефакты и прочие полезные ништяки. Но я ведь не адреналиновый наркоман, чтобы разбрасываться жизнями своих жён. Надо и меру знать.

Но, кажется, жены понимаю меня по-своему. Камила как-то взгрустнула, да и Настя опускает голову:

— Прости нас, Даня. Значит, ты сообщил Организации об Ангеле из-за нас. Потому что мы у тебя такие слабенькие. И поэтому не стал ждать, как планировал.

Камила ножкой качает с грустным лицом, и только Красивая умывается безмятежно.

Честно, я прифигел от вывода жены. «Слабенькая»? И это с рангом Мастера? Что за юношеский максимализм. Не всем же дано быть Грандмастерам до двадцати.

— Нет. Вы такие, какими и должны быть, — отмахиваюсь. — Дело вообще не в вас. Так что переставайте придумывать.

— Хорошо, — тут же посветлела лицом Настя. А Камила поднимается и усаживается ко мне на колени, не боясь помять платье. Она спокойно кладёт ладонь мне на грудь:

— С тобой мы как за каменной спиной, Даня.

Настя всё ещё колеблется, но выдавливает из себя с таким выражением, будто собирается отгрызть себе руку:

— Даня… Может, мне стоит остаться со Светой?

Я бросаю взгляд в угол кабинета. Там, свернувшись клубком, улеглась Красивая. Тигрица то ли дремлет, то ли просто делает вид — но уши насторожены, хвост аккуратно подогнут.

— Нет, — говорю. — С ней останется Красивая и Гепара. Да и я смогу, если что, вернуться в поместье в три портальных скачка.

— Хорошо, — с облегчением выдыхает Настя.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Светка голосом командира чётко указывала служанкам, как подготовить Гюрзу, и, надо признать, дроу признала — советы были вполне по делу. Леди-дроу поразилась средствам красоты в этом мире: пенки, масла, кисти, всякие щипцы и магические смеси — всё это вызывало искреннее восхищение. Она позволила раздеть себя до лифа и трусиков и полностью отдалась в умелые руки, пока сама обдумывала только что увиденное.

Данила только что отмутозил Лорда Ангела — одного из элитных воинов Организации — а потом, будто так и надо, пошёл переодеваться на бал. Человек ли он вообще?

Но беспокоило Гюрзу не это.

Крыло херувима.

О том, что Данила получил такое трофейное крыло, она, как верная дочь своего рода, обязана доложить отцу. Так положено. Так учили.

Вот только это обернётся горой проблем для Данилы. Гюрза задумчиво посмотрела на артефакт связи, который одна из служанок аккуратно положила на стол, когда с неё снимали одежду.

Гюрза перевела взгляд на себя в зеркало — уже вымытая, расчёсанная, в местном нижнем белье. Тончайшая ткань, полупрозрачная, с кружевной вышивкой, едва прикрывала грудь и бёдра. Красиво и даже волнующе. А рядом висело на плечиках алое бальное платье.

Затем леди-дроу медленно отвернулась от связь-артефакта.

В конце концов, ей ведь могло и показаться. Мало ли что там Даня поднял с земли.

* * *

Мы с Настей и Камилой выходим в холл. Там уже ждёт леди Гюрза — ухоженная и нарядная, — и Светка, которая вышла проводить. Глаза у неё большие, с тенью грусти, тоже хочет на бал, но держится. Ну, как утешающий подарок — ей достался Магнитик. Паук неплохо устроился в тени блондинки. Я хотел ещё немного его потестить, но раз уж к нам домой херувимы залетают, то пусть бывшая Соколова принимает обнову.

Я делаю комплимент леди-дроу — и покидаем дом.

Когда спускаемся по крыльцу к подъехавшему кортежу, Гюрза, не размыкая алых губ, обращается ко мне по мыслеречи, глядя прямо в глаза:

— Лорд Ангел был почти Высшим Грандмастером. Это достойная победа, Ваше Величество.

Я усмехаюсь:

— Спасибо, леди.

Кортеж — ни фига не скромный: чёрные машины в две линии, да ещё мотоциклы. Столь помпезно меня ещё не возили. Дятел выходит мне навстречу, чтобы объясниться.

— Мы добавили несколько машин, — докладывает он. — Усиленные меры безопасности в связи с последними событиями, шеф.

Я не возражаю — лишь бы моей охране было спокойнее.

— В Кремле все поместимся?

— Да, — отвечает он. — Кремль уже уведомлён, что будет больше машин, чем обычно. В связи с повышенными требованиями безопасности — всё одобрено.

Погружаемся в машину. Кортеж трогается.

Машины несутся по трассе, фары режут вечернюю пелену, отражаясь в мокром асфальте. Да только это длится недолго. Я уже ощущаю — дальше на трассе неприятности. Потому не удивляюсь, что и машины впереди начинают замедляться. Всё же в охране присутствуют сканеры, а объявившийся прямо по курсу гость не захотел скрываться.

Тормозят плавно и синхронно. По цепочке сигнал уходит назад — мой водитель тоже жмёт тормоз.

Колонна аккуратно съезжает на обочину.

Гвардейцы выскакивают наружу. Открываются двери, пальцы ложатся на рукояти, взгляды — в сторону далёкого силуэта.

— Огонь не открывать, — на всякий случай бросаю охране по мыслеречи.

Там, посреди дороги, стоит кто-то на уровне Высшего Грандмастера. И это определённо теневик. Что ж, разговор предстоит интересный.

Я открываю дверь и выхожу.

— Девушки, сидите. Настя, тебя это отдельно касается, — строго бросаю оборотнице и захлопываю дверь.

Гвардейцы тут же подходят.

— Шеф, мы сами с ним справимся!

Я качаю головой:

— С такими не «справляются». Да и он пришёл поболтать. Так что стойте в стороне до моего приказа.

— Есть! — отвечают.

Я иду вперёд. Ветер играет полами моего смокинга.

Лорд Тень сверкает лысиной в лунном свете. На вид — обычный невысокий мужик с пузом. Да как бы не так.

Первым нарушает молчание он:

— Филинов. Я тебя недооценил. Одно дело — приручить теневого паука. Это ещё куда ни шло. Но чтобы ранить Ангела… Удивительно. Браво!

Я отвечаю спокойно:

— Ты его не получишь.

Он прищуривается, чуть склоняет голову набок, словно пытается рассмотреть меня под другим углом:

— О чём ты?

— О крыле Ангела, конечно. Иначе зачем бы ты сам вышел ко мне посреди трассы?

Он морщится. Лицо у него дёргается, будто хотел усмехнуться, но мысль внезапно сменилась раздражением.

— Ха, догадался. А ты знаешь, кто такой Ангел? Это не просто крылатый шкаф. Он представляет в Организации весь народ херувимов. Они придут за крылом. Если ты кому-нибудь его не отдашь — то неплохо огребёшь.

Я усмехаюсь в ответ, скрестив руки:

— Напугал.

Теневик снова кривится. Его тень, создаваемая луной, становится гуще и шире. Она расползается, будто собирается захватить пространство между нами.

— Ты меня не боишься. А зря. Не всякие глушилки могут меня остановить.

Лорд Тень замолкает на пару секунд. И потом, выдохнув — почти буднично, почти лениво, — говорит:

— Может, мне прямо сейчас отправиться к твоей беременной жене?

Ему не стоило это говорить. Но он сказал — а значит должен пожалеть.

— Ломтик, давай, — говорю по мыслеречи, не отводя взгляда от теневика.

Сейчас мы поговорим по-другому.

— Зря ты брякнул про мою семью, — сдержанно отвечаю.

Лорд Тень ещё не понял. А я уже заглянул вглубь его тени через Ломтика — ибо малой способен ходить по Первозданной Тьме. В общем, пролезет он везде. Он прирождённый теневик-портальщик.

Что ж, интуиция меня не подвела. Там, под ногами Лорда Тени, скрывается целая громадная теневая тварь, клубком свернувшаяся. То ли гидра, то ли ещё кто.

А Лорд Тень всё продолжает болтать:

— Неужели? Интересно, почему? Просвети меня.

Высший теневик чувствует себя хозяином положения и с удовольствием развлекается. Что ж, я тоже не против дать Ломтику время обезвредить гидру.

— Просто потому, что ты блефуешь, — бросаю. — Мои глушилки учитывают теневые переходы, и ты уже наверняка пробовал попасть в мой дом — да обломался.

Лорд Тень только хмыкает.

— Но главное не это, — качаю головой. — Только полный кретин будет угрожать телепату расправой над его семьёй.

— Ты всего лишь менталист, — рычит Лорд Тень.

— О, нет. Телепаты — это другое.

— Чем же ваши телепаты отличаются? — раздражённо бросает теневик. — Тем, что вы ничтожества злопамятные?

— Мы не злопамятные, — отрицаю. — Мы просто злые. И память у нас хорошая.

Он даже не догадывается, что в этот момент Ломтик уже получил на вооружение Шиву-лингам — красный индийский кристалл. Сидя в тени, малой обнюхивает грани кристалла.

— Давай, Ломоть, запускай. Потом нанюхаешься, — бросаю по мыслеречи.

Ломтик активирует по моей инструкции побрякушку. И внутри тени разлетаются кровавые путы. Красные плети опутывают теневую гидру и пеленают плотно, как младенца.

Лорд Тень же продолжает, ничего не замечая:

— Филинов, я дал тебе шанс, а ты втираешь мне чушь. Ты сам напросился! Посмотрим, как ты без ног запоёшь! — бросает с самодовольной ухмылкой, театрально щёлкает пальцами и глядит на свою тень.

Да только ничего не происходит.

— Что случилось⁈ — теряется Лорд Тень. — Почему он не встаёт⁈

Я замечаю:

— Такое иногда бывает с мужиками. Не часто. Один раз из пяти.

Тень под его ногами вибрирует, идёт волнами, но гидра не вылезает. Лицо Лорда Тени кривится.

— Что за…

Он дёргается, взмахивает руками, покраснев. Взмахом руки поднимает тень с асфальта, как ковёр, встряхивает — и только тогда выпадает его закладка. С шипением, с хриплым, удушливым звуком, будто кто-то вырвал из неё воздух, на дорогу валится теневая гидра. Да только вся спутанная, скрюченная, связанная плотным красным коконом.

Лорд Тень выглядит ошарашенным. В эти доли секунды он, наверняка, лихорадочно перебирает варианты: атаковать ли меня напрямую? Броситься с полным арсеналом? Или всё же отступить? А то ведь с такими, как я, — чёрт его знает.

Потому что я уже отделал Ангела. Потому что его теневая гидра сейчас валяется в грязи — спутанная, обездвиженная, скрученная прямо внутри его же собственной тени.

Да только решать не ему. А я уже решил. В другое время я бы не стал нападать на Высшего Грандмастера — ну его. Да только не стоило ему про Светку ничего брякать. Ох, не стоило. А значит — бить буду всем.

Белоснежный шар некротики, как кусок смертоносного льда, уже летит в него.

Теневик успевает отреагировать: в воздухе один за другим вырастают теневые щиты, сразу несколько, внахлёст, по дуге. Но некротика пробивает часть заслонов, а следом и я — не летаю, выпустив демонические когти. Теневые щиты разлетаются, а мой взмах даже задевает отпрянувшего Лорда Тень. Он в последний миг накидывает теневой доспех, чем спасает себе жизнь. Резаки слегка срезают броню, и крик раненого Высшего Грандмастера слышит вся округа.

Времени мало! Если он накроет объёмной техникой — придётся туго. Пси-вихри окутывают гада, скрывшегося под Облаком Тьмы. Огненные пики летят следом.

Да в этот момент Лорд Тень исчезает. Просто — бах! — и нет. Воздух хлёстко взрывается. Но десяток огненных пик он с собой уносит. Хоть бы они ему зад поджарили.

— Ушёл, гад, — цокаю языком.

Хотя, если быть честным… будь он упрямее, будь в нём чуть меньше инстинкта самосохранения — мне бы пришлось тяжело. И не факт, что я бы пережил бой. Пришлось бы вытаскивать всё. Все резервы, все техники, всех легионеров, все опасные трюки, что я копил не для него.

Но Лорд Тень оказался трусоват. Я это сразу понял. Потому и показал ему волчьи зубы. И теперь вряд ли рискнёт снова идти на меня в лобовую.

Пускай он и мощный Высший Грандмастер, но осторожный. А иначе не прожил бы столько. У таких правило — не связываться с непонятным. На то и был расчёт.

Я даже успел напоследок послать мыслеречь:

— Только попадись снова — тебе хана.

Ладно, займёмся сувениром.

Подхожу к теневой гидре. Она ещё шевелится, клацает пастями, слабо извивается, спелёнатая алыми жилами.

— Ломтик, неси.

Кристалл падает мне в руку под бодрый «тяв» щенка. Я присаживаюсь, взмахом руки убираю путы обратно в Шива-лингам.

Теневая гидра лежит обессиленная. Но теперь — мой профиль. Правда, не совсем мой. Без Тьмы Воронова, с одной лишь телепатией, не вышло бы приручить теневую зверюгу. Тьма — здесь как проводник.

Хотя Лорд Тень как-то и с одной Тьмой умудрился приручить гидру. Ну, это я узнаю в своё время. Когда доберусь до его лысой головы. Хех.

Я вхожу в теневой разум, устанавливаю нужные закладки.

Гидра перестаёт слабо шипеть. Касанием вливаю энергию. Чёрная туша начинает двигаться, ползти вокруг меня.

И тогда я просто открываю свою тень. Она вливается туда сама, как в дом.

Возвращаюсь к машинам.

— Всё, — говорю гвардейцам коротко. — Поехали.

Кортеж снова трогается, машины одна за другой начинают движение. В салоне девушки смотрят на меня в ожидании, с любопытством в глазах.

— Очередной сувенир получил от Лорда Тени, — поясняю.

— А, — отвечают Камила и Настя, хотя явно ничего не поняли. Ну а Гюрза воздержалась даже от звука.

* * *

Мы прибываем. Вечер уже в самом разгаре. Бальный зал сияет — свет, хрусталь, золото, шелест тканей. Парадное безумие, посвящённое… пятнице, 13-го. Вот такой у Царя ироничный повод был устроить праздник.

Ольга Валерьевна идёт навстречу — в жёлтом платье, будто луч заходящего солнца. Наряд идеально гармонирует с её белыми кудрями. Княжна выглядит снова взволнованной:

— Данила Степанович, род Раджвирани здесь. Будь осторожен.

— Благодарю за предупреждение, — на автомате отвечаю, задумавшись.

Мои перепончатые пальцы! Родственников задолицого Аруна мне только не хватало. Но будем решать проблемы по мере их поступления.

В зале я замечаю Машу Морозову. Невеста сразу направляется ко мне, смущённая, с виноватой улыбкой.

— Даня, ещё раз извиняюсь за то интервью. Всё вышло так неловко…

— Всё норм, Маш, — отвечаю спокойно. Таков уж мир — все, бывает, косячат.

За всеми этими приветствиями я как-то упустил, чего это все вокруг застыли и рты пораскрывали. А это — эффект Гюрзы. Аристократы замирают, поднимают головы, кто-то забывает дышать. Леди-дроу поразила всех: идеальные черты лица, гладкая серая кожа, безупречная фигура. А леди будто и пофиг на внимание света — полубоком стоит и смотрит только на меня.

Я передаю девушек Ненее, с недавних пор ставшей новой княгиней Морозовой, — к окружившим её дворянкам.

Ко мне же пробивается сквозь толпу граф Антон Шереметьев, весь сияющий от какой-то своей внутренней идеи, как будто придумал, как превратить воду в вино.

— Данила, есть просьба, — говорит он заговорщицки. — Помоги найти новую вторую жену среди альвов.

Я приподнимаю бровь:

— Ты же не двударник вроде?

Антон отмахивается с жаром:

— Закон о многожёнстве вот-вот одобрят! Царь уже почти прогнулся!

Я смотрю со скептицизмом. Это «вот-вот» уже лет десять как висит в воздухе. Да и Царь у нас сделан не из пластилина — фиг согнёшь.

— Ну… — тяну дипломатично, бросая взгляд на танцующих. — Посмотрим.

Где-то сбоку Гришка пляшет с княжной Лопухиной. Точнее, телом — с ней, а глазами — всё косится на леди-дроу. Лопухина это, конечно, замечает. Хмурится, берёт казаха за подбородок, разворачивает к себе. Гриша сразу становится идеальным партнёром.

— Можешь приезжать в моё королевство на Той Стороне, — говорю Антону, снова переводя на него внимание, — и делать предложения понравившимся девушкам. Я не против. Только закона дождись всё-таки.

— Настоящий король! — восклицает Антоха с одобрением.

Едва с ним закончили, как ко мне подходит посол Рима:

— Ваше Сиятельство, Цезарь просил передать, — говорит он, — что вскоре, возможно, вводятся налоги на иностранные активы в Римской Империи. Но… вы можете получить льготы, если позволите Цезарю выбрать себе наложниц из числа альв.

Да макаронники охренели совсем! Что ещё за генофонд ради налоговых вычетов? Да ну их к чёрту.

Отвечаю спокойно:

— Уважаемый, если Цезарь хочет найти себе избранницу среди альвийских девушек, он может приехать в мой Золотой Полдень. Пообщаться, погулять по садам, заглянуть в питейные заведения. Если кто-то ответит ему взаимностью — я буду только рад за Цезаря.

Посол морщится, лицо у него становится серым, как мрамор под дождём:

— Цезарю некогда ездить по свету и таскаться по кабакам…

Я приподнимаю бровь с иронией:

— Значит, у Цезаря нет времени на женщин? Тогда зачем они ему вообще нужны? Я бы ещё понимал, если бы он в кого-то конкретно влюбился. Да нет же!

Посол хмурится, явно не разделяя моё непонимание:

— Хорошо, Ваше Сиятельство. Я передам это Цезарю. Но подумайте и над другими возможностями.

— Как и вы, уважаемый, — парирую. А то чего это я должен думать за него.

Раздосадованный посол разворачивается и уходит. Я не собираюсь продавать альвийских красавиц как скот. Цезарю лучше это сразу понять.

Подхожу к Гюрзе.

— Леди, потанцуем, — предлагаю я.

— Да я же не умею в ваши танцы, — немного пугается она.

— Не проблема. Ваш кавалер — телепат. И вы — тоже.

Протягиваю руку. Она смотрит на неё, словно на предложение дуэли, а потом медленно кладёт ладонь в мою. Веду её на танцпол, в центр кружащихся пар.

По мыслеречи — аккуратно, без давления — передаю ей базу бальных танцев: движения, ритм, стойку. Гюрза схватывает быстро.

Она ведь телепатка, а потому умеет оперативно усваивать информацию. Я едва успеваю передавать — она уже делает.

Кладу руку ей на талию. Я веду мягко, она слушается. Параллельно учится. И уже через несколько движений она встраивается в музыку. Пальцы больше не сжаты, взгляд — не такой острый.

Она поднимает глаза, и вдруг на губах появляется лёгкая, настоящая улыбка:

— Как легко, оказывается, танцевать.

— С правильным партнёром — всегда легко, — отвечаю я, не отпуская её ладони.

Гюрза тихо смеётся, качая головой, движения её плавные, как у кошки, довольной своей неожиданной добычей:

— Как же интересно всё получилось… В начале я была невестой вашего заклятого врага, а теперь готовлю вам стейки и танцую с вами медленный танец.

Я улыбаюсь, чуть приподнимаю бровь и подмигиваю:

— То ли ещё будет.

Щёки Гюрзы окрашиваются лёгким алым. Она смущенно отводит взгляд.

Ещё немного кружимся — и я замечаю движение на границе восприятия. Из моей тени, отбрасываемой светом с потолка, тихонько высовывается теневая гидра. Осторожно и не полностью, чтобы никто не заметил. Чёрный хвост вытягивается вдоль паркета, скользит, как шлейф магического дыма, и ловко цепляет блюдо с мясом. Раз — и оно исчезает, будто его никогда и не было, утащенное в тень следом за хвостом.

— Где блюдо с мясом⁈ — раздаётся испуганный голос церемониймейстера. Он крутит головой, подзывает официантов и начинает им тихо, но сурово выговаривать, указывая на пустое место на столе. Те кивают, бледнеют, бегут выполнять.

Я цокаю языком. Неудобно получилось. Придется кормить гидру перед выходами в свет. Хотя теневые звери всегда голодные, так что не вариант.

— Даня, д’Авилон здесь, — по мыслеречи сообщает Камила, которая стоит в группе дворянок и налаживает контакты, как положено графине и королеве.

Я прослеживаю за взглядом жены и разглядываю долговязую фигуру в другом конце зала. Высокий, холёный француз окучивал какую-то девушку.

— Простите, леди. Мне надо поболтать с одним французом, — говорю я, возвращаясь с Гюрзой с паркета и отпуская ее руку. — Вернусь через пару минут.

Глава 15

Цитадель Лорда Тени, Та сторона

Лорд Тень от скуки собирался спуститься в казематы своей башни и помучить пару пленников. Не то чтобы он был садистом, но эти два гвардейца думали воровать у него на кухне. А это уже было недопустимо. Как будто этим обормотам жалования мало! Ну а потому надо хорошенько их разукрасить, да вывесить на дворе, чтобы вся челядь видела, да больше не покушалась на кладовую милорда, а то теневые ищейки за всеми слугами не углядят. Заодно Лорд спустит пар после такого позорного поражения перед…

— Перед грёбаным мальчишкой! — выругался Лорд Тень, побагровев от стыда. Не зря Масаса так к этому телепату ластится. Ещё бы понять, чем телепаты отличаются от менталистов. Этот Филинов так уверен, что многим, но кажется, будто различие одно — у телепатов чёрное, как Тьма, чувство юмора. Из Филинова бы всё же получился бы отличный ученик Тьмы…

— Покойник из него получится, — заворчал Лорд Тень, отгоняя настырные мысли. Грохнуть — да и всё! Впрочем, сейчас, после провала Ангела, лучше не светиться, а то Хоттабыч точно таких затрещин накидает — череп рассыпается. Председатель ведь тоже менталист и, видимо, талантливый мальчишка ему в душу запал.

Лиан появился без предупреждения. Просто возник вдруг, рассыпая золотые молнии и закручивая вокруг себя ветреные потоки, а где-то вдалеке хлопают двери, означая, что мелкий только что пронёсся по коридорам цитадели точно снаряд. Лиан всё тот же белобрысый турбо-пупс. С виду лет шесть, не больше.

— Лорд Тень, — произнёс он писклявым голосом. — Я прибыл по поручению Председателя. Вы знаете, где находится лорд Ангел?

Высший теневик был готов к допросам Организации, потому не удивился появлению мелкого.

— Не знаю, — сказал он тихо. — Но слышал, что он напал на Филинова и был ранен.

Лиан округлил глаза. Лорд Тень знал, что новость застанет мелкого врасплох. Сейчас главное — отвлечь его от расспросов.

— Конунг Филинов смог ранить Ангела? — спросил Лиан.

— Похоже на то, — кивнул Лорд Тень. — Теперь Филинову стоит ждать гостей. Наш Ангел ведь не простой крылатик, а херувимы такое не оставляют.

— Председатель заинтересован в конунге Даниле, — спокойно заметил Лиан. — А значит, он найдёт, как договориться с херувимами.

Лорд Тень лишь пожал плечами.

— Ну-ну…

— Если вы увидите Ангела — немедленно сообщите, — продолжил Лиан. — Он под следствием. И леди Масаса велела передать: если вы укроете его или скроете информацию о его нахождении, это будет расценено как соучастие.

— Ангел вообще-то Организатор, как и мы, и посыльный херувимов, — раздражается Лорд Тень. — Неужели какой-то менталист стоит того, чтобы преследовать своего?

— Конунг Данила пока вёл себя как ответственный союзник… И вообще это решать Председателю.

Лиан мгновенно унёсся прочь.

Лорд Тень только выругался и пошёл в казематы сбрасывать раздражение.

* * *

Доверив Гюрзу Насте и Камиле, я подхожу к французу. Д’Авилон уже обернулся навстречу и ждёт в напряжённой позе, поглаживая пальцами бокал с нетронутым шампанским. Но бить его на людях я не буду, хоть и есть за что. Вот поговорим, а там решим, как поступать с гостем столицы.

— О, маркиз Франсуа! — говорю негромко. — Какой замечательный вечер, не правда ли? Вам нравится в Кремле?

Он оглядывается по залу с вежливой улыбкой, словно оценивая интерьер и обстановку.

— Да, бал восхитителен, чем-то напоминает Версаль. Я правильно понимаю, что это вы поспособствовали моему приглашению на царский приём?

Киваю, без лишнего пафоса:

— Похоже на то.

Он склоняет голову с пониманием:

— Хм, вы и правда обладаете обширным влиянием в России.

— «И правда»? — приподнимаю бровь.

— Наша родовая разведка проводила анализ вашего рода. По её данным, вы — весьма влиятельная фигура.

— Значит, вы умеете заводить влиятельных врагов, — замечаю с намёком.

Франсуа замирает, выставив бокал между нами. Потом, всё же убедившись, что я не стану прямо сейчас нападать на него и хреначить по маркизьим щекам, говорит:

— Мне всего лишь нужна Колыбель, Ваше Величество.

Ого, по «Величеству» назвал. Значит, пытается задобрить. Ну-ну, не так уж пропащий жабоед.

— А нападать-то на хозяина дома зачем? — хмыкаю.

— Нападать? — не понимает француз. — Я, конечно, позволил определённое своеволие в отношении вашего поместья, но точно не нанимал киллеров.

Одним импульсом отправляю ему по мыслеречи воспоминание. Он видит тот самый момент, когда Дантес метнул в меня цепь. На этой секунде картинка обрывается, и Франсуа уже не видит, как цепь пробила мне живот, что никак не повлияло на мои жизненные функции.

Француз морщится, будто сам поймал брюхом острую цепь.

— Это не входило в заказ. Нам нужна только Колыбель. Я не знал, что Дантес так поступит, — произносит он с усилием.

— Незнание, — говорю я спокойно, — не освобождает от ответственности. Вы мне расскажете, зачем вам Колыбель, и принесёте извинения, в том числе материальные. Иначе не обижайтесь — влиятельный враг у вас всё же появится.

Разворачиваюсь и ухожу, не слушая, что он бормочет в спину. Я дал шанс д’Авилонам — пускай думают.

Что ж, с этим закончили. Можно ещё потанцевать с жёнами, а то они уже посылают мне взгляды с намёками. Да тут подходит Ольга Валерьевна — и не одна, а с индусом в тюрбане:

— Ваше Величество Данила Степанович, позвольте представить Гашена — старейшину рода Раджвирани.

Старейшина выглядел неожиданно молодо — лет тридцать, не больше. Сверху надет тюрбан из золотистой ткани, ровно повязанный. Выражение лица — ровное, почти нейтральное, но в глазах — цепкость. Но ярости за покойного Аруна не наблюдается. Похоже, старейшина Гашен — деловой человек.

Он смотрит на Ольгу Валерьевну и, несмотря на формальность, говорит с лёгким нажимом:

— Ваше Высочество, позвольте мне поговорить с Данилой Степановичем наедине?

Княжна кивает, отходит, бросив на меня быстрый тревожный взгляд. Но я мальчик большой — справлюсь.

— Для меня большая честь увидеть вас лично, Данила Степанович, — произносит Раджвирани. Голос у него бархатистый, хорошо поставленный.

Я киваю в ответ:

— Взаимно, господин Гашен.

Род Раджвирани — это вам не просто индийская династия. Одна из самых многочисленных и богатейших семей во всём мире. Именно поэтому тогда, с Аруном, я и не стал лично марать руки. Незачем воевать с богатыми индусами из-за какого-то дурачка, далеко не самого важного члена рода. Конечно, они всё поймут, но должны и оценить жест — я ведь не стал убивать его сам, а дал возможность отстать. Совсем другой вопрос, что парень ей не воспользовался.

— Мы изучили дело о гибели нашего родственника Аруна и провели расследование, — продолжает Гашен спокойно. — Он хотел напасть на вас, а вы не нанесли ему удара напрямую. Нам нечего вам вменить. Претензий с нашей стороны нет, Ваше Величество. Более того, мы извиняемся за недостойное поведение нашего покойного родственника, — он склоняет голову.

Я улавливаю подтекст. Они всё поняли — и что я сделал, и как обошёлся без прямого удара. Но разборки им не нужны. Логично. Я бы тоже побоялся попасть под залп Золотого Дракона.

— Извинения приняты, господин Гашен.

Он кивает:

— Мы хотели бы заключить с вами контракт на поставку мяса, как только откроется Международный транспортный портал. Причём — по фиксированной цене, на ваше усмотрение. Это тоже часть нашего извинения. Нам, в первую очередь, важна предсказуемость: стабильные цены на сырьё — залог эффективного планирования стратегии рода.

Я пожимаю плечами:

— Почему бы и нет. Всё возможно. Давайте заключим.

Он удовлетворённо кивает. А вообще — удачно Царь мне бал подкинул. Я и Франсуа припугнул, и с Раджвирани договорился о мире и торговле.

В этот момент подходит церемониймейстер и почтительно наклоняется ко мне:

— Ваше Величество, Царь ждёт вас у себя.

Я коротко прощаюсь с Гашеном и направляюсь в кабинет Государя.

Царь Борис сидит за своим столом, заваленным бумагами. Эх, тяжела участь Государя Российского. Неужели и это меня ждёт? Невольно передёргиваю плечами. Хм, мне надо больше жён — причём умных, как Лена. Пускай они бумажной волокитой занимаются.

Борис поднимает голову, улыбается тепло, широко:

— Ваше Величество Данила! — произносит с ухмылкой. — Чего встал, как не родной? Садись, садись.

— Ваше Величество, — отвечаю, входя. — Рад вас видеть.

Царь хитро как-то улыбается:

— Знаешь, ко мне тут захаживал посол Цезаря. Догадываешься о чем он говорил?

— Ага, — хмыкаю.

— У тебя, Данила, действительно колоссальный ресурс, — продолжает он. — Все правители поглядывают на твоих альвийских девушек и облизываются. А леди Гюрза вообще ходячая реклама.

— Леди Гюрза — дроу, а не альва, — поправляю. — Но я вас понял.

Он отмахивается, как будто разница между альвами и дроу — не больше, чем между сортами вина.

— Что с транспортным порталом?

— Скоро будет открыт. Срока точного пока не скажу — подготовка ещё продолжается.

— Ну ладно… — хмыкает Царь, но дальше говорить не успевает: в дверь стучат, затем в комнату заходит спешным шагом Красный Влад.

— Ваше Величество, прости за вторжение, — кланяется он Царю, на что тот небрежно отмахивается пальцами: мол, продолжай уже. — Только что доложила Царская разведка. Поимка прусака Паскевича должна была состояться через неделю, но всё сдвинулось. Операция начнётся уже сегодня ночью через пять часов. Данила, ты должен немедленно вылетать в Пруссию. Билет куплен. Если хочешь поучаствовать — времени в обрез.

— Хочу, Владислав Владимирович, — киваю. — А билет зачем? У меня есть самолет…

— Никаких самолетов, Данила. Ты летишь под прикрытием, — заявляет начальник Охранки. — Подробнее тебе уже доложат в машине. Фургон у крыльца.

Ну делать нечего. По дороге к своим в бальный зал не забегаю, но сообщаю по мыслеречи Насте:

— Мне нужно срочно в Берлин.

— В Берлин? — удивляется жена. — Надолго?

— Ага, за ночь, надеюсь, управимся. Проследи за Гюрзой, чтобы к ней никто из наших аристократов не приставал.

— Конечно.

На лестнице вспоминаю об одной детали — и всё-таки зову к себе Камилу. Брюнетка в обольстительном платье появляется почти сразу, мягко ступая по ступеням.

Я вытаскиваю из своей тени гидру и плавно перекидываю её в тень жены. Дополнительная защита благоверной точно не помешает.

Уже в фургоне, по пути в аэропорт, мужчина с солдатской выправкой протягивает мне досье.

— Ознакомьтесь с вашей легендой. Выучите от корки до корки. За полчаса справитесь?

— Уже справился, — пролистав папку, отдаю назад.

— Хм, и как вас зовут? — разведчик почесал затылок. — Зачем летите в Пруссию?

— Росов Константин Константинович, археолог, очень приятно, — протягиваю рука для рукопожатия. — Лечу на Археологический семинар в Бреслау. Там я буду обсуждать свою культовую работу о поворотах шеи у тираннозавров рекс.

— Неплохо, — одобряет разведчик.

— Только описание внешности не соответствует, — замечаю, кивнув на папку. — Борода и кустистые брови явно не про меня.

— Это мы сейчас исправим, Ваше Сиятельство,– мужчина достает из мешка накладные бороды и усы. — Приклеим — станет как родное.

— Этот веник оставьте для другого, — останавливаю «стилиста» из Царской разведки.

Дар физика мне на кой? Сосредотачиваюсь — и подбородок покрывается бородой, брови тоже отрастают.

— На правой щеке — погуще бы… Ага, сойдёт, — критически оглядев меня, кивает разведчик. Затем достаёт новую папку:

— Теперь ознакомьтесь с вашим маршрутом и планом проведения спецоперации. Как только закончите — переоденетесь в одежду Росова, — он кивает на чемодан под сиденьем. — И не забудьте снять обручальное кольцо. Росов — не женат.

Когда фургон приезжает в аэропорт, на рейс в Берлин садится бородатый молодой человек с небольшим чемоданом в руках.

Давненько не летал эконом-классом. В соседнем кресле оказалась словоохотливая старушка, которая с дотошной настойчивостью показывала фотографии всех своих внучек.

Под конец я даже пожалел, что до сих пор не женат.

По прилету меня встречают с табличкой, без лишних слов сажают в фургон. Мы мчимся прочь от столицы и вскоре уже едем по узким, извилистым улицам прусского пригорода, пока не останавливаемся у небольшого отеля.

— Сейчас вы заселитесь в забронированный номер, Росов, — инструктируют меня. — А ровно через час вылезете в окно и, прячась от фонарей, сядете в темно-синий фургон.

— Так точно, — с готовностью киваю.

Необычно ощутить себя в роли царского диверсанта. Необычно и весело.

* * *

Через час темно-синий фургон вместе со мной и еще десятком царских диверсантов

тормозит в квартале плотной застройки, у одной из усадеб. Мы молча переодеваемся в черную немаркированную экипировку, вставляем в уши гарнитуры и натягиваем балаклавы.

Ментальными щупами сканирую обстановку, проверяю расстановку и ищу коллег. По округе раскидано ещё пять фургонов Царской разведки. Всё согласно плану операции.

Дверь открывается, и в фургон запрыгивает полковник Турбин в синей форме электрика.

— Операция начнётся примерно через час, парни. — Разведчик оглядывает меня. — Филин, ты в составе группы поддержки.

— Есть, Турбина, — киваю. Соглашение есть соглашение. Я пообещал слушаться Турбина — значит, слушаюсь.

Вообще интересный позывной у нашего командира. Зовут его Турбином, а позывной — Турбина. Масло масляное, зато не перепутаешь.

Час тянется долго. Иногда Турбина с кем-то перекликается по рации. Я же по мыслеречи предупреждаю Змейку в Молодильном Саде быть в боевой готовности, а то вдруг мне самому пригодится поддержка.

— «Тайфун», выходим! — звучит команда полковника, и штурмовая группа с ним во главе идет на захват усадьбы.

Я остаюсь с тремя парнями из поддержки и сканирую местность.

Совсем рядом стоит усадьба Вильгельма Мерца, бывшего безопасника Паскевича. Над ней артефактный щит пульсирует бледно-сиреневым куполом. Но внезапно он гаснет. Не трескается, не взрывается — именно гаснет.

А полковник Турбин знает своё дело. Сработали хитро. Интересно, что он там использовал.

Но радость короткая.

Спустя секунду внутри усадьбы вспыхивают зелёные заряды — резко, по углам. Я тут же «включаю» нескольких легионеров, чтобы опознали сигнатуры.

Удача улыбается некроманту. Он первым определяет: внутри — некромантские техники.

Тихой молниеносной зачистки не вышло. В усадьбе разгорается хаотичный бой.

Я отслеживаю, как падают пара штурмовиков. Гибнут бойцы Царской разведки.

Всё. Настало время поддержки.

Открываю дверь и прыгаю из фургона. Парни изнутри кричат мне, что приказа не было, но я уже заворачиваю за угол усадьбы.

— Пора, Змейка, — бросаю по мыслеречи.

В ту же секунду рядом открывается портал.

— Я — Маттьь выводка-а-а, мазака-а! —

Змейка держит в руках мой портальный камень

— Ну тогда за мной, мать! — я киваю на стену и с помощью легионера-портальщика переношусь во двор. Хищница же просто ныряет сквозь стену.

Утробный рык нежити накрывает со всех сторон.

Глава 16

Остров Некромантии, Та сторона

По морском берегу Кира и Брикс гуляют рука об руку. Волны перекатывались по чёрному песку, и Кира наслаждалась прогулкой под луной. Вроде работы на Данилу в последнее время стало только больше — она теперь не просто отвечает за конгломерат, но и курирует Остров Некромантии, — да только сил у Киры прибавилось и она все успевала. И это несмотря на то, что Кира успевает изучать новые некромантские техники и совершенствоваться как маг, пускай и по верхам, но все же.

А вообще прогулка с Бриксом имела и практичный смысл. Надо-ка с королем поговорить по душам. Не просто так она уже узнала мнение Данилы насчет этого вопроса. Босс дал добро. Теперь дело за Кирой.

Она, глядя на могучего короля, спросила негромко:

— Брикс, а ты бы хотел, чтобы Данила Степанович и дальше тебе помогал?

Брикс не задумываясь кивнул.

— Конечно, тетя Кира Игоревна! Ой… то есть просто Кира.

Она усмехнулась краем губ. Брикс — такой душка. И не скажешь, что он король страшных некромантов.

— Так, может, станешь его вассалом?

Он пожал плечами с привычной легкостью.

— Да без проблем.

Кира, конечно, обрадовалась. Если под крылом Данилы возникнет целый сателлит в виде государства некромантов, то босс выйдет на новый уровень. А с ним и его вассалы.

Да только Брикс слишком легко принял судьбоносное решение.

— Ты хорошо подумал? Вассалитет означает финансовые и политические обязанности. Это не игрушки, Брикс.

Брикс огладил свою пышную бороду. Вообще у Киры было такое ощущение, что если ее сбрить под ним окажется детское круглое лицо — настолько Брикс непосредственный добряк.

— Я не играю. Данила Степанович вытащил меня из Лабиринта, а больше никто и не чесался. Он вправил мне мозги и вернул трон. А еще дал своих людей, чтобы я мог управлять своей страной. И с тобой познакомил, Кира. Так что да. Я всё взвесил.

Некромантка кивнула:

— Брикс, ты же понимаешь, что как вассал будешь обязан платить вассальные налоги Даниле? Он, конечно, не обдерёт тебя до нитки — даже наоборот, поделится технологиями и топ-менеджментом. Но это факт.

— Понимаю, — спокойно отвечает Брикс. — А как иначе? Лорды-некроманты платят налоги мне, а я буду платить Даниле. Всё честно.

И в этот момент он вдруг остановился. Кира выпучила глаза.

На берегу, прямо у их ног, лежали огромные кости акул.

— Это же… — Брикс присел, присмотрелся — и ахнул:

— Наша акулья нежить. Она сторожила берег, отпугивая атлантов, а то эти жаброшейные совсем распоясались. Кто же её завалил?

Кира огляделась и увидела метрах в трёх от костей, в полосе прибоя, лежал человек. Голый накачанный мужчина с обросшим лицом, острыми ушами и закрытыми глазами. В лунном свете его кожа казалась мраморно-серой. Морская пена облизывала его тело, но он не шевелился.

Кира осторожно подошла ближе. Мужчина казался ей смутно знакомым. Кира, в отличие от Данилы, не была телепаткой — ей пришлось слегка помучаться, прежде чем удалось вспомнить, кто этот дрыхнущий тип.

Тем более что лично она его никогда не видела — только по мыслеречи от Данилы, чтобы быть в курсе всех членов его весьма пёстрой семьи.

Он изменился, конечно. Сильно оброс да и накачался, особенно плечевой пояс бугрился валунами мускул. Будто этот тип греб на Остров собственными руками.

— Только этого психа нам не хватало, — недовольно вздохнула Кира.

— А кто это? — Брикс уставился на храпящего альва. — На атланта не похож. Жабров нет, но умертвий-акул, похоже, он завалил.

Кира потолкала мужика ногой, но он только громче захрапел. Тогда она наклонилась к дрыхнущему и заорала прямо в ухо:

— Феанор⁈ Что ты здесь делаешь⁈

— Тише! Не ори! — завозмущался Воитель, недовольно приоткрыв глаза. — Ты кто такая вообще⁈

— Я — Кира Паукова, топ-менеджер Данилы, — пояснила девушка.

— Топ-менеджер? — удивился Феанор, покрутив головой. — Это у людей так наложница называется что ли?

— Сам ты наложница! — обиделась Кира. — Я управляю его фирмами.

— А, сановник, — Воитель подобрал понятный ему термин. — Так бы и сказала, иномирянка.

— Так и говорю, — Кира бы уже оставила этого невоспитанного чурбана, да только Даниле он, наверняка, важен.

Он поскреб волосы на груди и зевнул. Зрачки все еще мутные, как вода в затхлом колодце. Он приподнялся, опёрся на локоть, задумчиво провёл ладонью по густой, сбившейся бороде, с которой осыпался песок, и хрипло прошептал:

— Раз здесь подручная Филинова, то эта земля точно не Валар, так?..

— Нет, — сказал Брикс, моргнув, — это Остров Некромантии.

— А? — удивился Феанор. — К костомесам, значит, занесло. Ну ничего, я еще получу свое королевство.

Кира вздохнула. Была же нормальная прогулка, так нет, прибоем выкинуло к ним этого нудиста. Некромантка присела на корточки рядом, не сводя с альва взгляда и бросила:

— Пошли с нами, Феанор. Тебе нужен уход, а то ты порешь полную чушь. Похоже, тебя крепко ударило. Целители Брикса тебя посмотрят.

Воитель вскочил так резко, что песок осыпался с плеч.

— Нет! Мне нужно в Валар! Я получу своё королевство! Филинов его не заберёт!

Глаза его брызнули вулканическим светом.

«Чокнулся» — убежденно подумала Кира, вставая.

Брикс хмуро бросил:

— Ты зачем убил мою акулью нежить?

— Она мешала мне плыть, — пожимает плечами Феанор.

— Как ты вообще сюда добрался? — спрашивает Кира. — На чём ты плыл, Феанор? Где корабль?

Он фыркнул и тряхнул заросшей шевелюрой.

— Корабль?.. — хмыкнул он. — Зачем мне корабль? Я сам себе корабль.

И, не дожидаясь ответа, развернулся, зашагал к воде.

— Ладно, — бросил он через плечо, — я поплыл за своим королевством! Пока, сановник Филинова!

— Меня зовут Кира, — буркнула девушка. — Кира Игоревна.

Воитель шагнул в волны и надел вулканический доспех. Вода вокруг вспенилась. Над поверхностью поднялся пар. Феанор нырнул и в глубине вспыхнуло алое зарево — багровый отсвет от доспеха. И Феанор ушёл вглубь, как раскалённый снаряд.

Брикс молчал, будто лишённый слов. Потом медленно выдохнул:

— Офигеть… Разведка мне докладывала, что неподалёку от Острова кто-то сжег отряд атлантов. Видимо, это был он. Еще и моих акул не пожалел, — с обидой закончил король некромантов.

Кира хмуро сдвинула брови:

— И вот по-любому он мое имя не запомнил! Так и называет про себя сановником Филинова! Спасибо, что не наложницей!

— А кто это вообще? — спросил Брикс.

— Чокнутый дядя жены Данилы, — вздохнула некромантка. — Надо бы сообщить Даниле, что его родственник бороздит Некромантское море собственными ушами.

* * *

Мы со Змейкой в периметре усадьбы. Я определяю всего десяток умертвий. Причём нежить — высокоуровневая, усиленная. На вид — какие-то волколаки, серые волчары, перекрученные мертвяки.

Подарочек Паскевичу от предыдущего короля Острова Некромантии, который сидел на троне до Брикса. Паскевич подогнал некромантам земную артиллерию, а в ответ получил вот таких вот зомбаков.

Теперь же эти умертвия каким-то образом оказались у прусака Мерца. А уж тот, хитрюга, знал, что с такими дарами делать. Вполне логично: дал деру — прихватил, заморозил в подвале, а потом, когда запахло жареным, выкатил их навстречу штурмовикам.

Штурмовая группа Турбина увязла в бою, так и не добравшись до господского дома. В рации — хрипы, обрывки команд, ругань в эфире. Основной костяк отбросило за пристройку, откуда они держат умертвий под огнём, стараясь удержать дистанцию.

Но долго так не протянут. И время, увы, играет не на нас. Операция задумывалась как молниеносная, а вышло — черт-те что.

Кидаю взгляд на Змейку. Она рядом, крутит головой по сторонам, готовая рвануть и рубить умертвий на куски. Покрытое чешуей тело напряглось как пружина.

Сверху, с балкона усадьбы, снайпер метит по нам из громобоя. Я уже в теневом доспехе, но получать заряд не хочется. Да и Змейке ток противопоказан. Каменным градом просто разношу балкон вместе со стрелком. А сверху его и сидевших в кустах местных прибиваю еще и Голодом Тьмы.

Ладно, надо спасать наших бравых штурмовиков.

— Змейка! — командую мысленно. — Отвлекай умертвий, но не влезай вплотную. Ни одного клинча, ясно? Только на нервах играй, без контакта!

— Р-рубить, фака! — подрыкивает она, бросаясь в сторону врагов. Я бросаю взгляд на нее. Мощные полушария ниже спины перекатываются под чешуей, когда она сигает в землю.

О хищнице я не просто так волнуюсь. Эта нежить далеко не слабая. Удивительно, что прусак урвал себе таких монстров. Как только таможня пропустила?

Змейка может, одну разорвать даже легко. Но если навалятся сразу три? Ей будет тяжеловато. Зачем нагружать четырехрукую?

Я забегаю во внутренний двор усадьбы. Змейка делает всё точно по приказу. Тут же бросается на умертвий, которые прижали двух оторвавшихся от группы штурмовиков и собирались кинуться на остальных, отбивающихся огнем.

Хищница выныривает прямо из садовой плитки под ногами. Она умеет проходить сквозь стены — и пользуется этим умело. Бьёт точно, почти без замаха. Удары мощные — она ведь физик.

Режет по суставам, сбивает с ног, путает, дезориентирует — и снова ныряет то в садовое дерево, то в фундамент строения. Разозлённая нежить бросается грызть кору или долбить каменную кладку. Сильная-то — сильная, да вот ума не хватает.

А я стою чуть в стороне и не обращаю внимания на вурдалаков. Отвлечь их стоило, чтобы спасти штурмовиков, но вообще надо бы найти некроманта, который и контролирует мертвых. С запасного хода, между прочим, в этот момент по нам начинают палить люди Мерца — щелчки, вспышки, трассеры.

— Ах вы настырные… — выдыхаю я.

И сразу швыряю туда связку: десяток огнешаров вразнос и Каменный град сверху, чтобы им там совсем весело стало. Обычным Воинам хватит с лихвой. Вообще интересно, что в доме затаилось как минимум двое Мастеров, судя по энергосеткам, но в бой сами не суются, а решили молодняк отправить. Правда, у молодняка, казалось, есть шанс, учитывая основные надежды на умертвий.

Бросаю взгляд на часы на запястье. Время операции полетело в жопу. Молниеносного захвата Мерца не вышло. Не срослось, не сложилось, не по нотам пошло. Вместо точечного удара — вязкое рубилово, нежить, обстрел, бардак.

Я бегу вдоль периметра усадьбы — по гравию, по плитке, по обрызганному поливалками газону, сканируя округу. Где-то здесь прячется некромант. Должен быть. Нежить сама по себе не так организована — ей кто-то управляет.

Потому и мчусь вдоль периметра: в доме его нет, значит, может затаился где-то за стеной, снаружи, и оттуда ведёт управление. Сканеры Турбина тоже прочёсывают зону, но, похоже, пока безуспешно — по рации звучат отчеты с неудовлетворительными результатами.

Мерц, по идее, уже должен был нажать кнопку и вызвать полицию. Но — кто сказал, что они будут торопиться?

К плану операции прилагалась справка о принципах правопорядка в Пруссии. У местной полиции не принято лезть в дела аристократии, а у нас тут — якобы аристократический конфликт. Кто ещё, кроме аристократа, стал бы нападать на вольного аристократа? Это считается делом чести, в порядке вещей.

И никто ведь не в курсе, что на самом деле здесь работает разведка Русского Царства.

Так что полиция не вмешается, пока будет считать, что это всего лишь разборки между аристократами. Мерц — вольный аристократ, нечто вроде личного дворянства в наших реалиях. На детей статус не распространяется, но сам он — вполне официально аристократ.

Максимум, что, по идее, полицейские сделают — отцепят периметр. Выставят посты, чтобы ни один мирный не попал под раздачу, да примутся пережидать, пока перестрелка закончится, чтобы потом чинно разбираться с телами и допросить выживших свидетелей.

И это — хреново. Потому что потом оцепление нам придётся преодолевать, если они перекроют выходы раньше, чем мы выйдем…

В общем — времени у нас немного. Очень немного.

Мои перепончатые пальцы! Я нигде не нахожу гада. Самому что ли тоже идти рубить в капусту умертвий. Вместе со Змейкой управимся за пять минут, а это много для операции, рассчитанной на десять-пятнадцать минут. Но куда деваться?

Я уже повернулся на звуки рычания нежити, когда вдруг ментальные щупы улавливают чужие мысли рядом. Фишка в том, что в пяти метрах от меня никого живого. И надо мной тоже.

Значит, уродец сидит под землёй.

Сразу сканирую под ногами — и вот он, хитрый некроша, нашёлся. Энергосетка некроманта видна чётко, Жора уже облизывается. Но в другой раз, жабун. Сейчас не до тебя.

Некромант устроился в неглубоком, компактном бункере, оборудованном экранами. Вот почему сканеры Турбина его не засекли — вниз-то они и не смотрели. Да и я, признаться, тоже. Выдали его собственные мысли.

Некромант сидит прямо под полем боя, как паук в яме, и управляет нежитью из безопасного укрытия, ориентируясь по камерам. Идеальная нора — тихо, удобно, и никто не мешает.

Я бегу к штурмовикам. Турбин как раз собирает бойцов, штурмовая группа отступает к ограде. Он орёт, надрывая голос:

— Чёртова нежить! Откуда она взялась⁈ И почему за нами не следует⁈

— Кажется, нежить повязла в бою с кем-то очень быстрым! — сообщает один боец.

— Что за бред⁈ — гаркает Турбин и быстро обводит своих парней взглядом. — С кем она могла повязнуть! Все же наши здесь…! Ладно, где некромант⁈

Он бросает гневный взгляд на сканера-бойца — тот разводит руками:

— Не знаю, Турбина! Не вижу его хоть ты тресни!

Я врываюсь в круг и приветственно машу рукой:

— Командир. Я знаю, где некромант.

Он резко оборачивается, напряжённый, как струна:

— Филин⁈ Какого хрена ты забыл здесь⁈ Ты же группа поддержки!

Я ухмыляюсь:

— Ну так вот — поддерживаю. Или, может, мне вернуться в фургон и варить кофе? Ну я пошёл.

— Стой, — рявкает он. — Ты входишь в штурмовую группу. Действуй.

Разворачиваюсь, бросая через плечо:

— Уже, — говорю.

И в этот момент — БА-БАХ.

Земля под ногами вздрагивает, будто под нами хлопнула старая газовая труба. Проносится глухая дрожь, по щиколоткам как ток. С крыши пристройки сыплется черепица, где-то скрипит металл. Кто-то из бойцов инстинктивно приседает.

Я поворачиваюсь к Турбину и сухо сообщаю:

— Всё. Некромант устранён, командир.

Всё просто. Я через Ломтика аккуратно подкинул взрывной артефакт — прямо на колени некроманту в бункере.

Ну а заодно, не упуская случая, беру под контроль всех умертвий. Нам пополнение не помешает — ведь впереди ещё штурм дома и захват Мерца с Целителем.

— Нам конец! — вдруг восклицает кто-то из ребят Турбина.

Да что там опять?

Глава 17

— Филин, у тебя не получилось⁈ — орёт Турбин, видя, как умертвия движутся в нашу сторону полукругом. Так штурмовики моих марионеток что ли перепугались?

— В смысле не получилось? — возмущаюсь я таким наездом. — Всё получилось. Это теперь наши.

Но до командира почему-то не доходит, что я уже сам держу нежить и контролирую её словно ручных волков. И не только до командира. Наши бойцы всё ещё пятятся испуганно. Один из бойцов Турбина не выдерживает и, вскинув громобой, палит в ближайшего вурдалака. Едва успеваю отразить ружейный разряд брошенной молнией.

— Эй! — рявкаю. — Ты чего, на своих стреляешь⁈

— Своих? — блеет парень.

— Так я же сказал — наши они. Некромант помер, и я взял бесхозных щенков себе.

— Щенков?.. — продолжает повторять парень и ищет взглядом этих самых «щенков», да только кругом видит лишь страшных волколаков. Но всё же ствол он опускает.

Турбин бросает на меня озадаченный взгляд:

— Так ты ещё и некромант?

Пожимаю плечами. Охранке это должно быть уже известно — я им уже попадался за использование легионеров-некромантов, и они должны были поделиться с Царской разведкой моим досье. Но что-то явно пошло не так. Либо я переоценил бдительность экспедиторов Красного Влада.

— Турбин, будем болтать или схватим Мерца? — рявкаю, и Турбин, нахмурившись, кивает:

— Действуй, Филин.

И ни фига я не погорячился. Ну а что — правда, времени в обрез.

Змейке я уже отдал приказ оставить «пёсиков» в покое да отдохнуть, и она нырнула в садовое дерево, чтобы не показываться на глаза ни нашим, ни чужим. Своим мне не хочется объяснять, откуда у меня в Пруссии Горгона взялась. Портальный камень — вроде бы уже не секрет никакой, но, с другой стороны, сильно я им не палился. И если Охранка с Царской разведкой про некромантию не в курсе, тогда и про камень — тем более.

Кроме того, тут ещё возникает вопрос субординации. Я обязался слушаться Турбина, и от него не было приказа позвать на помощь четырёхрукую хищницу. Хотя теперь-то он точно не против.

Тем временем со всей усадьбы умертвия бодро стекаются к господскому дому. Часть «пёсиков» уже ломится внутрь, чётко исполняя мой приказ.

— Умертвия пойдут в авангарде, — бросаю Турбину по мыслеречи — так быстрее, да и пусть привыкают.

Полковник понимающе кивает:

— Правильно, Филин.

Почти сразу из окон и дверей доносится серия глухих хлопков. Град выстрелов быстро затихает, но шум техник ещё слышен. Нежить сцепилась с охраной Мерца.

Турбин рядом усмехается. И это — улыбка надежды:

— У нас ещё есть шанс выполнить задание.

Я смотрю на дом, из которого доносятся предсмертные крики. Охрана усадьбы точно такого не ожидала.

— Турбина, приём! — трещит радиогарнитура. — Полиция прибыла. Ждём приказа, приём.

Турбин сплевывает на траву, смачно и крепко:

— Сука, ведь только стало получаться…Отступайте, группа поддержки! Немедленно. Здесь без вас справимся. У нас, чёрт побери, и так поддержка есть — благодаря Филину!

За забором уже гремит. Вертолёты гудят в небе, визжат тормоза, стонут покрышки. Кто-то орёт в мегафон, лязгают затворы, даже сквозь стену слышно — полиция разворачивается.

Турбин ругается снова, уже тише, зло:

— Нам надо взять цель. Другого выхода нет… Операция вообще к этому моменту должна была закончиться. А у нас тут — полнейший хренотень.

В отличие от командира я оптимист и вижу во всем плюсы. Полиция пока не вмешивается. Но если приедет группа захвата — всё, туши свет. Тогда мы будем не штурмующие, а вырывающиеся. Впрочем, балласт мне уже сейчас не нужен. Надо брать операцию в свои руки.

— Отпускай своих, Турбина, — говорю. — Уходите. Я сам достану Мерца.

Турбин резко оборачивается:

— Один⁈ Филин, ты с ума сошёл⁈

Я смотрю хмуро, спокойно.

— Не один.

Киваю на особняк. Туда уже ушли мои — умертвия, выполняющие роль живой щит. А вслед за ними скользнула Змейка. Хищница скользнула в стену и наблюдает за тем как охрана дома помирает.

— Слушай, незачем парням погибать зря, мне без вас проще будет, — пытаюсь донести до командира реальную обстановку.

— Без нас проще… — бормочет явно уязвленный Турбин. Полковник сжимает челюсти. Потом поворачивается к своим:

— Уходите. Все. Быстро. Мы с Филиным захватим цель сами!

Отряд послушно бросается к стене и преодолевает ее. Снаружи раздается короткая, скомканная перестрелка. Кто-то кричит, кто-то отвечает очередью, кто-то заводит мотор. Машины пробуксовывают на гравии, и уже через полминуты слышно только рев отдаляющихся двигателей. Успели парни до того, как периметр сомкнулся.

Мы остаёмся с Турбиным вдвоём. Я вздыхаю про себя: лучше бы справился один. Меньше шума, меньше балласта. Но теперь уж как есть. Вместе, так вместе.

— Пошли, командир, — говорю. — Умертвия уже уложили всех на первом.

И первым забегаю в особняк. Где же ты, мой Целитель?

* * *

Особняк Вильгельма Мерца, Бреслау

Вольный аристократ Вильгельм Мерц сидит в подвале своего особняка. И просто охреневает.

На одном из экранов — изображение с камеры, ведущей в технический тоннель. Там, где минуту назад сидел его личный некромант. Происходит хлопок взрыва. Камера дёргается, картинка вспыхивает белым — и гаснет. Связь обрывается.

Мерц сглатывает.

На других мониторах — внутренние комнаты дома. Он щёлкает изображениями, переключая обзор, но везде одно и то же: нежить. Его же собственные зомби, те самые, которых он стащил у Паскевича.

Только теперь они уже не его.

Они с рычанием вырезают его охрану.

— Это что вообще… — хрипит Мерц, не веря глазам. — Целитель! Давай свой прототип. Срочно. Время пришло!

Рядом, у стола, топчется Целитель — болезненно худой, с дёргающимся от страха веком.

Мерц нашёл его случайно: бывший убийца, бывший врач. Когда-то его поймали на попытке извлечь жизненную силу из умирающих пациентов. Он пытался создать стимулятор — магический стероид, способный довести Дар до предела.

Однажды одним из его пациентов оказался безопасник Мерца. Тот вскоре скончался, и Мерц велел своей небольшой службе безопасности провести расследование. Дело было не в сочувствии — просто Мерц, будучи вольным аристократом, а не богатым графом, не мог разбрасываться жалованием. А посмертные выплаты платить приходилось.

Он рассчитывал вытрясти из врача хоть какую-то компенсацию. Тот сначала упирался, но потом раскололся — и выдал свою идею-фикс.

Идея Мерцу понравилась. Он взял Целителя к себе, выделил небольшую лабораторию и обеспечил всем необходимым — а именно «подопытными кроликами».

— Риски велики, — бормочет Целитель, не поднимая глаз. — Сыворотка нестабильна. Может укоротить вам жизнь на годы.

— Да у меня и часа не осталось, — шипит Мерц. — Это точно русские. Больше некому на меня сейчас кидаться. Суки, грохнули мою охрану и теперь меня грохнут! Да только нахрена я им сдался? Может, Филинов мстит за интриги Паскевича? — размышляет аристократ вслух. — Неважно! Вкалывай свою сыворотку, Целитель!

Он опускается в кресло, будто всё внутри него сдулось. Руки дрожат. Закусывает губу — до крови.

Целитель приносит оборудование: металлическую коробку с встроенной стеклянной ёмкостью, наполненной мутной зелёной жидкостью, от которой тянется тонкий шланг с иглой. Жижа в ёмкости слегка светится.

Он вкалывает иглу в вену Мерца и подвешивает шланг, как капельницу.

— Последняя сыворотка, — говорит он негромко. — Ни на ком не тестировалась. Вообще.

— Ну так тестируй сейчас, — сквозь зубы бросает Мерц. — Какая уже в задницу разница.

Жижа медленно вливается в вены, и Мерц начинает дрожать. Кожа на лице натягивается, вздуваются сосуды, каждый пульс будто готов прорвать оболочку. Лоб покрывается потом, зубы скрипят.

Целитель наблюдает не мигая. С блеском в глазах, в котором и фанатизм, и голод, и безумие.

И вдруг из бетонной стены над столом, будто из воды, выныривает когтистая рука, покрытая голубой чешуёй. Медные когти хищно блестят.

— Фа-ка!..

Рука резким взмахом перерубает шланг, по которому шла сыворотка, и исчезает обратно в стене. Зелёная жижа фонтаном вырывается наружу, разбрызгивается по комнате.

Струя попадает прямо на лицо Целителя.

— НЕТ! — взвизгивает он, отшатываясь назад. — Не на кожу! НЕ НА КОЖУ!!!

Он хватается за лицо, трёт его рукавом, скребёт ногтями, захлёбывается криком — весь в панике, будто его облили кислотой.

В этот момент, прямо на лабораторном оборудовании с ёмкостью, появляется щенок. Маленький. Во рту у него — компактный взрывной артефакт.

Он бросает его точно под основание машины.

— Тяв, — говорит щенок.

И исчезает.

БАХ.

Вспышка. Грохот. Металл разлетается, панели взрываются, огонь облизывает потолок. Лабораторию охватывает пламя.

Мерц срывает с себя иглу, вскакивает — и, поскользнувшись, падает, скользит по полу. Целитель орёт:

— Моя сыворотка!..

В этот момент с лестницы раздаются шаги.

* * *

Мы с Турбиным влетаем в особняк. Вокруг сплошняком перегрызанные трупы. Пара выживших огненных магов пытаются отбиться— зомби их потрепали, но не добили. Я добиваю одного Каменным градом, а Турбин огненной волной бьет второго.

Умертвия, кстати, все полегли. Но свою задачу они выполнили — загасили всю СБ особняка. Отличная штурмовая группа. Надо будет потом попросить у Брикса ещё таких красавцев. У него, по-любому, в загашнике что-нибудь найдётся. Если есть свободные — одолжу. В гвардию, например. Сторожить дома с жёнами или держать патрули.

Первый этаж пролетаю вмиг — задерживаться нет смысла, живых здесь уже нет. Вместе с Турбиным мчимся вниз, в подвал.

Внизу Турбин тут же сцепляется с Мерцем и двумя его подручными. Начинается рукопашка с применением магии. Турбин хорош — видно, опытный боец. Хотя… Змейка тоже помогает. Я замечаю, как из пола выныривает её рука: одна хватает подручного за ногу, вторая — чётко рассекает доспех и подколенное сухожилие. Противник валится — прямо под огненный хук Турбина. Командир отлично справляется, особенно с такой хищницей в тени.

А я уже под шумок подбираюсь к Целителю, который забился в угол.

— Ну что, мой хороший? — усмехаюсь плотоядно.

Он тут же — хлоп! — на колени. Трепещет, трясётся, тараторит:

— Пощадите! Я всего лишь медик! Медиков не принято убивать!

Я улыбаюсь, вполне согласный:

— Конечно, не принято. Я и не собираюсь тебя убивать.

И пускаю ему пси-лезвие в лоб. Почти заботливо — боли он не чувствует. Просто валится на пол, как мешок.

Теперь главная часть, ради которой я прибыл в Пруссию.

Закрываю глаза, прихватив сознание Маньяка. Это у Целителя, если что такой позывной был в гвардии Мерца.

Я не сажусь и не ложусь предварительно. Умею теперь делать это без потери сознания — просто проваливаюсь на пару секунд в Астрал. Там я обновляю свой Легион. Добавляю новобранца. Я ведь не соврал ему — не убил. Просто добавил в коллекцию.

Открываю глаза. Передо мной стоит метальный образ Целитель, и крутит головой, пока не замечает свое тело на полу.

— Что происходит?!! — визжит он как сирена.

— Добро пожаловать в Легион, — и смахиваю его в Бастион. Пускай Воронов объяснит новобранцу, кто он теперь по жизни. Легат сейчас занят игровой кампанией с королем-гоблином, но наверняка обрадуется полевому медику, хех.

В это время Турбин добивает второго подручного, а самого Мерца вырубает. Правда, Змейка уже успела приложить аристократа раньше — пока командир не видел. Но да ладно. Главное — результат.

Полковник, тяжело дыша, вытирает кровь с лица.

— Ты что, Целителя мочил? Сдался он тебе? Мог бы мне помочь, Филин, — бурчит он обиженно.

А за его спиной из стены высовывается моська Змейки — ухмыляется, чешет когтем щеку, явно довольна собой. Я подмигиваю ей: мол, молодец.

Змейка довольно кивает и бесшумно уходит обратно в камень — ровно в тот миг, когда Турбин поворачивается.

— Не хотел под руку соваться, командир, — невинно бросаю. Конечно, мне нужен был отвлекающий маневр, чтобы заняться Маньяком.

— Чёрт! — выдыхает он, глядя на мониторы. — И что у нас тут за срань творится!

Подходим ближе к экранам. Камеры по периметру показывают: к полиции подъехало подкрепление. Группа захвата уже собирается у забора. И, судя по численности, там целый взвод.

Турбин мрачнеет, бормочет:

— Не рассчитывал я на такую заварушку…Хорошо, хоть парней сплавили. Но ты меня прости, Филин. Ты сделал для операции больше меня с парнями вместе взятых, но я не смогу вырулить ситуацию. Наверное, помрём. А жаль… Операцию так и не закончили.

— Рано отчаиваться, Турбина, — бросаю спокойно.

— Ты прав, — уважительно он смотрит на меня. — Унывать — последнее дело! Пробьемся с боем, где наша не пропадала!

Он разворачивается к лестнице.

— Ага, — говорю я.

И бью его кулаком в затылок, применяя четверть силы физика. Турбин оседает и отключается. Подхватываю его и закидываю на плечо. На другое — Мерца.

Вообще, мог бы вырубить Турбина телепатией, но тогда пришлось бы ломать ментальные щиты. А Царская разведка вряд ли будет в восторге, если выяснится, что граф Вещий-Филинов покопался в голове полковника. Так что я просто отмерил силу аккуратно, по его рангу — чтобы не прибить.

Из стены выныривает полностью Змейка. Глядит требовательно. В руках у неё… кружка кофе. Пар поднимается над кромкой. Она протягивает мне.

— Мазака!

— Когда ты успела на кухню смотаться? — удивляюсь. — У меня ж руки заняты, Змейка…

— Пе-е-й, — тянет она, подходя ближе, почти вплотную, едва не упираясь в меня своими двумя достоинствами и подносит кружку к моим губам.

— Воьттт та-ак, мазака… — довольно рычит она, и когда я делаю глоток выбрасывает в сторону кружку с недопитым кофе.

— Ладно, сейчас уходим. Держись за меня.

Прыжок. Мы перемещаемся на три километра — прямо в лесополосу. Потом — ещё на три. И вот…

Я уже в такси, которое припарковано на стоянке.

В салоне свежо, работает кондиционер, играет восточная музыка. За рулём сидит турок — настроение у него идеальное: кивает в такт, постукивает пальцами по рулю, даже не оборачивается.

Потом всё же оборачивается. Видит меня и два бессознательных тела, аккуратно уложенных сбоку на сиденье.

— Ох… командир… это ты? — с удивлением вглядывается он в Турбина.

— Да, это он, — киваю. — Всё нормально, просто вымотался. Вывози. Он сейчас не в кондиции.

Усаживаю Мерца и Турбина, словно они просто перепили. Пристёгиваю ремнями.

Таксист кивает без лишних вопросов. Он в теме — это один из заранее согласованных маршрутов эвакуации.

Он не замечает Змейку, удобно устроившуюся у меня в ногах. Что-то мягкое начинает подозрительно прижиматься ко мне.

Бросаю по мыслеречи:

— Ты там чем таким мягким прижимаешься? Руками, что ли?

Она хихикает:

— Этттто не-е рррруки, мазака…

— Фака… — шепчу удивлённо.

Глава 18

Молодильный сад, Примолодье

Портальный камень сработал безупречно.

Гюрза вместе с Красивой вышла из дрожащей пелены прямо в Молодильный сад. Мгновение — и вот они уже среди знакомых цветущих аллей, где воздух по-прежнему тёплый, влажный, будто на вдохе пульсирует. От земли тянуло густыми запахами пыльцы, трав и чего-то едва уловимо медового — магия, зреющая в листве.

Настя осталась со Светланой в поместье. Гюрза прекрасно понимала: у Данилы всегда будут сильные враги — таков удел тех, кто растёт и побеждает. Именно поэтому рыжая оборотница осталась рядом с беременной «сестрой», чтобы быть её щитом, если что.

Гюрза, не задавая вопросов, коротко кивнула на прощание Красивой, прошла к ждущему её экипажу и села в мягкое кожаное кресло. Кучер не спрашивал — просто щёлкнул поводьями. Колёса скрипнули, шестилапки двинулись обратно в замок Ламара.

На повороте, чуть за рощей, Гюрза медленно достала из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок — сувенир от того болтливого индуса из рода Раджвирани. Как его…? Гашен, кажется.

Едва Данила уехал, так Раджвирани весь вечер увивался вокруг Гюрзы. Не только он, разумеется. Только вот леди-дроу тщательно охраняли Настя с Камилой и чуть что — сразу под предлогом уводили её из общества дотошных аристократов. Но индус оказался проворнее. Улыбчивый, весь в золоте, с кольцами на каждом пальце. Вертелся вокруг, как павлин в брачный сезон, рассыпал комплименты с акцентом, обещал замки, верблюдов, горы золота и алмазы размером с кулак. Всё бы отдал — если бы она только вышла за него замуж.

И всучил номер своего телефона… Как будто Гюрза знала, что это такое, пфф. Она всегда пользовалась связь-артефактом.

Гюрза хмыкнула. Подняла бумажку — и, не меняясь в лице, выбросила её в окно. Листок подхватило ветром, он закружился, подпрыгнул в воздухе, описал дугу и исчез в зарослях между деревьями. Как и следовало ожидать.

Гюрза откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза.

Пусть Раджвирани ищет себе кого-нибудь попроще, может быть, блондинку-альву. У леди Гюрзы — другие планы на своё будущее. Гораздо интереснее.

* * *

Спустя какое-то время я уже в своём номере в отеле. Привожу себя в порядок — душ, свежая одежда, нейтрализация всех следов боя. Старую одежду забрали царские разведчики. Прямо у них я переоделся, и уже другой таксист-турок отвёз меня в отель.

Змейка вернулась в Молодильный сад — всё-таки там нет Насти, а Лакомке не помешает телохранительница, которой я могу доверить жизнь главной жены.

Турбин, очнувшись, вопросов задавать не стал — я заранее озвучил версию: мол, полковник вдруг потерял сознание в подвале. Возможно, Мерц задел его в бою, а он и не заметил. Ну а я, не дожидаясь полицейского штурма, просто вынес его и самого Мерца из усадьбы незаметно от полиции.

Конечно, Турбин глазел на меня, как на сказочника, да ещё и гневно похрюкивал, но ничего вслух не сказал. А зачем? Его бойцы живы, сам цел, задание выполнено — всё по красоте.

Так что ограничился пожеланием мне удачного возвращения на Родину, как и было предусмотрено планом отступления, и тут же занялся эвакуацией своей группы в Россию.

А мне теперь — пора подтверждать алиби.

Сегодня по программе — встреча археологов, важный международный семинар. Моя официальная маска: Росов Константин Константинович. Уважаемый доктор наук. Любимец кафедры и женщин за сорок.

Пришлось даже почитать его «труд» целых два часа. И нет, дело не в том, что я не умею читать по диагонали — просто за это время я десяток раз засыпал. Настолько это захватывающее чтиво.

Но если без шуток — Царская разведка действительно молодцы. Настолько скрупулёзно проработать легенду, выпустить научную монографию под несуществующим именем и сделать её настолько достоверно увлекательной — это дорогого стоит.

Пока собираюсь, по мыслеречи выходит на связь Лакомка и сообщает, что Гюрзу доставили домой в целости и сохранности. Хорошо, что отчитались. Пока леди-дроу гостила у меня, я за неё отвечал — а ведь женихов на балу к ней выстроилась целая очередь. Красивая, да ещё экзотическая серокожая девушка — разумеется, захватила сердца многих.

Вот тут уже стоит задуматься о защите альвийских поселений. А то как бы потом всякие афганцы и арабы не повадились устраивать «брачные джихады» на Ту Сторону. Надо быть готовым заранее. Хотя, если честно, сами альвы скоро пройдут реабилитацию и восстановят силы. Так что «беззащитные овечки» — это точно не про них. Взять хоть ту же Зелу — она любого порвёт, а она далеко не одна альва-воительница.

Эх, жалко, не успел поизучать способности Маньяка. Но это терпит, Целитель теперь от меня никуда не убежит.

Ближе к вечеру приезжаю на семинар. Захожу в зал, где как раз идёт лекция. На трибуне вещает пожилой профессор — голос у него, как у совы, жестикуляция — в духе циркового дирижёра. Приходится сесть и слушать. Использую это время для медитации.

Наконец наступает пора банкета, и вся толпа с воодушевлением перемещается в соседний зал — где тут же набрасывается на закуски. Надо признать, я среди первых. В центре зала возвышается гигантский скелет динозавра — подсвеченный снизу, он выглядит как монстр из преисподней.

Пока я наслаждаюсь самой аппетитной частью банкета, ко мне подходит молодая девушка в очках — вполне симпатичная и вполне пышногрудая.

— Господин Росов, это вы? — улыбается она. Я с набитым ртом молча киваю.

— Очень приятно познакомиться. Я — фройляйн Гермина Штраус. Признаюсь, ваша работа о повороте шеи динозавра захватила меня!

— Неужели? — Она что, издевается? Да вроде нет — глаза горят, щёки зарумянились, волосы поправляет. — Хм, спасибо, фройляйн.

— Наверное, вам стоило больших трудов написать этот труд?

— Не таких больших, как прочитать его, — честно отвечаю я.

Она смеётся, теребя медный локон. Росов, да ты популярен у прусских красавиц!

Рядом возникает худой тип в дорогом костюме, слишком много геля в волосах. Он поморщившись наблюдает, как фройляйн строит мне глазки, и просит её представить меня, а затем:

— Я тоже читал ваш так называемый труд, Росов. И мне очень сомнительно, что гипонозавры могли поворачивать голову на девяносто градусов, как вы заявляете, — говорит он голосом на октаву громче нормы. — Им должен был мешать костяной воротник!

Я без интереса бросаю:

— Неужели? А опустить плечо динозавру не судьба, что ли?

— Именно! — восклицает милая фройляйн Гермина. — Доктор Росов полностью расписал в своём труде, как плечо опускалось при повороте шеи, и воротник больше не мешал обзору!

Тощий спорит с пеной у рта:

— Да это невозможно, фройляйн! Ворот бы не открыл бы обзор! Вы, Росов, — шарлатан! Потому что ваша «работа» — это туфта! Придумки! Клоунада! Псевдонаука!

Хмыкаю. Терпение — не моя сильная сторона. Ладно, ему не нравится работа бедняги Росова, но на личности зачем переходить?

Раз — и рядом со мной возникает легионер-некромант.

— Шеф, что-то срочное? — крутит он головой на азарте. — У нас сейчас в самом разгаре гоблинская кампания!

— Это много времени не займёт.

По моему поручению некромант использует Дар — и скелет динозавра начинает шевелиться. Огромный череп разворачивается на девяносто градусов и смотрит прямо на худого разоравшегося типа.

Зал замирает. Люди поднимают головы, и фройляйн Гермина вдруг восклицает пылко:

— Он повернул голову! Смотрите, херр Грин, он повернул голову! Воротник опустился, и он видит обзор! Вы были не правы, херр Грин! Господин Росов написал правду!

— Да какого хрена… — худой тип хлопает глазами.

— Эх, херр Грин, видимо, не дошёл в моей работе до места, для чего гипнозавры поворачивали головой, — вздыхаю я, обращаясь к Гермине.

— Для поиска добычи, — лепечет на автомате девушка.

— Абсолютно верно, — улыбаюсь ей, а в это время динозавр вдруг наклоняется и обхватывает херра Грина челюстями поперёк туловища.

Скелет поднимает голову, не разжимая пасти, и херр Грин оказывается поднят к потолку, не переставая кричать от страха. Динозаврик не сильно сжал челюсти, и Грину нечего переживать за свою жизнь.

Херр Грин болтается в челюстях, визжит, трясёт ногами. В зале паника: кто-то роняет бокал, кто-то хватается за сердце, многие профессора покидают семинар.

Я делаю ещё один глоток коктейля. Наслаждаюсь. Лайм сейчас — то, что нужно.

«Веселое мероприятие, всё-таки», — думаю, а взволнованная Гермина подходит ближе ко мне, но не спешит покидать зал с ожившими костями динозавра.

* * *

Возвращаюсь в отель я один. Фройляйн Гермина была не прочь заглянуть ко мне на чай с печеньками, даже сама недвусмысленно намекала, да только у меня вылет уже через пару часов. Так что печеньки я поем уже с жёнами в Москве.

По дороге анализировал память Мясника. Целитель попался в Легион неплохой и опытный. Причём также успел он поработать в химерологии. Я уже дал Лене отмашку — пусть вызовет Софию Женькову. Это первый Целитель, что помогал моему роду. Она сейчас работает с учёными Горнорудовых по линии химерологии. София представляет там мой род. Думаю, я помогу девушке добиться больших результатов, а заодно и роду своему помогу с ростом боевой мощи.

И тут приходит сообщение от Киры. Некромантка докладывает об объявившемся Феаноре.

Вот это номер Воитель выкинул! Если он всерьёз решил вплавь добраться до Валара… ну, доплыть он, конечно, не доплывёт. Физически невозможно. Но сам факт, что он, по словам Брикса, в одиночку разгромил отряд атлантов — уже звоночек. Значит, совсем съехал с катушек.

Придётся что-то с этим делать. И быстро.

Захожу в холл отеля. В лаунж-зоне на диване сидит девушка в вызывающей одежде, которая не даёт усомниться в роде занятий фройляйн. Тем более когда она улыбается мне с призывом. Здесь, в Пруссии, девушки лёгкого поведения не просто узаконены — могут работать в отелях. На это выдаётся специальная лицензия. Главное, чтобы вели себя вежливо.

Я не отреагировал, и она сама подходит ко мне, хотя вроде как и других посетителей хватает:

— Может, пригласите девушку на чай, господин?

Я смотрю на неё.

— Я только что с археологического семинара, фройляйн. А через два часа улетаю. Чаи я буду пить уже с жёнами, простите.

Разворачиваюсь и иду к лифту. Но не успеваю нажать вызов — как подходят двое в форме. Один показывает удостоверение:

— Господин Росов, прошу проследовать с нами.

Пожимаю плечами и следую за полицейскими в машину. Итак, могли ли меня схватить из-за динозавра? Вряд ли. Василиск «включён», и никакой сканер не увидит во мне мага.

В участке — классика. Лампа, допрос. Следователь с лицом, как недожаренный бифштекс, хмурый, с голосом как наждак:

— Господин Росов! Мы знаем, что вы находились вблизи места похищения подданного Пруссии — Вильгельма Мерца. — Ого, и где же я там спалился? Разве что дорожная камера увидела лицо в такси. — У нас есть записи с дорожных камер!

О, точно. Ну, это не страшно. Подумаешь, рядом катался.

— Признавайтесь, вы шпион русской разведки! — обличающе тычет следователь в меня жирным пальцем.

— Покажите записи, господин офицер, — спокойно прошу я, не зря же в допросной стоит телевизор с видеомагнитофоном.

— Пожалуйста, — хмыкает следователь.

Он тянется к коробке на столе, начинает копаться в уликах. Роется-роется. Лицо темнеет.

— Где записи⁈ — рычит следователь. — Они были в коробке!

Я пожимаю плечами.

— О чём вы? Это что, какая-то хитрая стратегия допроса?

Ломтик, конечно, уже забрал кассеты. Работает малой чисто.

Следователь, побагровев, переворачивает коробку, да только кроме каких-то протокольных бумажек, там ничего.

Через пару минут в дверь стучится и входит мужчина в костюме, с портфелем и идеальной выправкой, явно бывший офицер. Он немедленно набрасывается на следователя с требованиями:

— Я адвокат из русского посольства. По какому обвинению вы задержали подданного Царства Росова Константина?

— Обвинений нет, — бурчит следователь. — Он сейчас проходит как подозреваемый.

— Тогда вы должны немедленно отпустить Константина Константиновича. Прямо сейчас. Иначе ждите дипломатический скандал!

— Мы имеем право задержать его на сутки! — орёт следователь и кивает конвоирам.

Сутки. Ну ладно.

Меня уводят в изолятор. Народа тут хватает. Камера рассчитана на восемь человек, но две койки свободные. В углу сидит тип с бандитской рожей. Сначала просто косится на меня, потом начинает дергаться, будто ему не сидится спокойно.

— Ты кто такой будешь? — спрашивает, вытягивая шею. — Чё за умный вид? Археолог, что ли?

Я молчу. Он пересаживается поближе, будто случайно, опирается о край моей койки, дышит в лицо перегаром.

— Говорят, вчера одного аристо нашего похитили. Не ты случаем был? — прищуривается, ищет реакцию.

Очевидно, подсадной. Должен «разговорить» или спровоцировать на драку, чтобы меня удержали здесь подольше.

Но я играю проще.

На верхней койке устроился амбал, пережёвывая шоколадку и с тоской облизывая этикетку. Через Ломтика незаметно передаю ему батончик с кухни в Невинске. Увидев лакомство у себя на коленях, он сначала не верит своему счастью, а потом сразу разворачивает и жадно начинает есть. А внутри обёртки приложена записка:

«Хочешь ещё? Защити вот этого русского парня».

Он читает, поднимает глаза. Смотрит на меня. Потом — на бандита. Ну точно, подсадной.

А потом делает то, за что я ему и заплатил. Через пару минут бандита уносят в санчасть. Мой защитник получает горку батончиков, но кстати, через полчаса его выпускают на свободу, чтобы не мешал другим парням работать, видимо.

Впрочем, как оказалось, санитария изолятора оставляет желать лучшего. А потому на других наезжающих подсадных внезапно начинают набрасываться крысы, кусают тараканы, а одного даже удав из толчка обвил — натурально, из унитаза выскочил и шипит. Откуда в канализации взялась змея — понятия не имею, но она явно пришлась кстати.

В итоге я спокойно лежу на лучшем месте, вытянувшись, как у себя дома. Остальные сокамерники делают вид, что меня не существует, старательно отводят глаза. Что ж… сутки, значит? Прекрасно. Можно и помедитировать.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Та Сторона

— Милорд, поступил доклад с Острова Некромантии, — докладывает вассал. — Король Брикс намерен присягнуть другому государю.

Лорд Тень замирает.

— Кому?.. — глухо спрашивает он.

— Филинову, — отвечает вассал.

— Что?!! — взрывается Лорд, вскакивая. — Филинов слишком искусен в защите своих владений! Его глушилки блокируют мои переходы! Если Остров Некромантии перейдёт под его контроль, он получит доступ к Лабиринту… и сможет перекрыть путь к Всплеску Первозданной Тьмы!

Резкий вдох. Рык — сдавленный, глухой, как раскат далёкого грома:

— Этот Филинов… самая страшная напасть за последние пятьсот лет!

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/467443/4362981

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30

Content

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene