Гэри Бёрдж

Новый Завет в семи предложениях

Посвящается Midweek Community – малым группам воцерковленных людей, которые еженедельно встречаются по домам, чтобы делиться новостями, молиться друг за друга, обсуждать Библию и развивать искренние и глубокие дружеские отношения.

Gary Burge

The New Testament in Seven Sentences

Originally published in English under the title: The New Testament in Seven Sentences

Copyright © 2019 by Gary M. Burge,

Published by InterVarsity Press, 430 Plaza Drive, Westmont, IL 60559, USA.

www.ivpress.com. All rights reserved.

© Религиозная Организация «Евангельский Христианский Центр Апостола Павла», перевод на русский язык, оформление, 2023.

Гэри Бёрдж (доктор философии, Абердинский университет) с 1992 года преподавал в Уитонском колледже и в Богословской семинарии Кальвина. В настоящее время доктор Бёрдж активно выступает с лекциями на Ближнем Востоке, в Африке и Европе.

Д-р Бёрдж – автор ряда книг по Новому Завету и Ближнему Востоку. Его работы включают комментарии к Евангелию и Посланиям Иоанна, учебник по Новому Завету, четыре тома, объясняющие культурный фон Иисуса и Евангелий, и книги по изучению богословия Иоанна. Его книга «Чья земля? Чье обетование?» (2003; 2-е изд. 2013) получила национальные награды как критический анализ современного арабо-израильского конфликта с христианской точки зрения.

Среди его недавних книг – «Богословские вопросы, которые задает каждый» (2014) и «Неделя из жизни римского центуриона» (2015).

«Удачно подобранные семь предложений и слов Гэри Бёрджа ясно показывают, что Новый Завет – это не просто книга, полная учений, обещаний или этики, но что его нужно понимать в рамках всеобъемлющего великого повествования всей Библии, от творения до нового творения. В этих рамках он помогает нам понять культурный и религиозный контекст, в который Бог вошел в Иисусе из Назарета, поразительный и вызывающий характер «благой вести», которую проповедовали Иисус и Его апостолы, и славное будущее, которое Божья миссия осуществит для всего творения. Даже если вы считаете, что хорошо знакомы с Новым Заветом, эта книга поможет вам взглянуть на него свежим взглядом и получить много новых знаний».

Кристофер Райт, автор книги «Ветхий Завет в семи предложениях».

«Бёрдж пробуждает своих читателей принять вызов, который бросает каждому Евангелие Иисуса Христа. То, что современные читатели считают обыденностью (например, Иисус пришел умереть на кресте за мои грехи), в те времена потрясло многих и заставило принять новую веру и изменить жизнь. Исследуя исторические корни и проявляя особое внимание к красоте текста, Бёрдж предлагает читателям проделать кропотливую – но очень полезную – работу, которая поможет понять послание христианской веры во всей его полноте».

Эми Пилер, доцент кафедры Нового Завета Уитонского колледжа, помощник настоятеля епископальной церкви Святого Марка, Женева, штат Иллинойс.

«В этой удивительно доступной книге Бёрдж дает нам панорамное видение некоторых основных тем Писания. Иногда мы погружаемся в чтение Писания без понимания его общей сюжетной линии, а мы все знаем, что трудно понять отдельные части истории, не имея представления о целостной картине. Бёрдж раскрывает значение прихода Мессии, принятия креста, сошествия Духа и нового творения, а также других центральных тем. Эта книга – прекрасный инструмент для личного изучения Нового Завета, для ведения групповых занятий, а также для подготовки проповедей и составления богословских работ».

Томас Шрайнер, помощник декана и профессор толкования Нового Завета в Южно-баптистской богословской семинарии.

«Изложить Новый Завет в семи предложениях – задача не из легких. Гэри Бёрдж преуспел в этом, привлекая исторический контекст новозаветных книг. Он опирается на семь основных положений Нового Завета, чтобы пересказать историю Божьего труда во Христе. В процессе он расширяет историческую перспективу, чтобы показать, как вся библейская история достигает кульминации в личности и труде Иисуса. Это доступная и привлекательная книга!»

Жаннин Браун, профессор Нового Завета и директор онлайн-программ, Вефильская семинария

«Гэри Бёрдж – отличный учитель. Он излагает главную мысль Нового Завета с такой ясностью и проницательностью, прочитавшие его книгу, перевернут последнюю страницу, и будут удивляться, почему они не слышали Евангелие таким образом раньше. Бёрдж понятным языком разъясняет лучшие исследования Нового Завета, но при этом никогда не говорит свысока, разъясняя каждому читателю глубину чудесного Божьего труда во Христе. Читайте, размышляйте и радуйтесь!»

Джин Л. Грин, заслуженный профессор Нового Завета, Уитонского колледжа.

Введение

Более пятнадцати лет мне выпала честь вести вместе с группой преподавателей еженедельные богослужения в большой чикагской церкви. Всех посещающих эти богослужения объединяло одно: целеустремленность. Эти люди серьезно относились к своей вере и хотели отыскать правильные инструменты для духовного роста. И они стремились к этому искренне. На протяжении многих лет мы изучали Книгу Псалмов, Книгу Даниила, Послание к Колоссянам, последнюю неделю служения Иисуса, Послание Иакову и Евангелие от Марка. Однажды мы даже провели итоговый тест по изученным богословским темам. И всякий раз эти люди возвращались, желая узнать больше [1].

Однако, кое-что я, пожалуй, добавил бы к процессу обучению этих замечательных людей, и моих многочисленных студентов. Мы часто изучаем отдельные места Писания, не видя целой картины. Отдельный отрывок вдохновляет и его легко понять, в то время как объяснить целое гораздо сложнее. Это требует терпения. Гораздо легче каждую неделю прорабатывать короткую историю из Евангелия от Марка, чем понять весь масштаб его евангельского послания. Последнее требует синтеза и сравнения одного отрывка с другим. Есть тысячи христиан, которые могли бы сделать это, если бы только у них под рукой были правильные инструменты. Нас учат отдельным отрывкам Библии или ограниченным богословским темам, но никто не сплетает весь материал в единую ткань.

Цель этой небольшой книги – соткать это большое полотно. И если постараться, то наши любимые библейское истории неожиданно приобретут новый смысл. Без широкого взгляда на вещи мы не сможем увидеть масштаб того, что Иисус делает в Новом Завете. Мы видим Его дела (чудеса, споры) слышим Его учения (притчи и проповеди), но без общей картины эти отдельные рассказы теряют свое значение. На самом деле, я бы предположил, что мы уменьшаем значение Иисуса, когда изучаем каждую из Его историй отдельно. Вдохновляясь отдельными эпизодами, мы теряем огромное воздействие, которое может оказать на нас вся история целиком.

Чтобы разобраться в Новом Завете нужно посмотреть на него, так сказать, с высоты птичьего полета. Часто мы подробно изучаем отдельно каждую долину, но не знаем, как долины связаны друг с другом. Только общая панорама позволит нам увидеть все как есть. В этом также поможет хорошее знание географии. Я регулярно упоминал в проповедях и уроках Галилейское море, но только оказавшись на берегу, вместе со студентами и взрослыми, понял, что до этого момента мы даже не представляли «где оно находится» или «что оно из себя представляет». У нас не было ментальной карты местности, хотя мы прекрасно помнили отдельные эпизоды, происходившие на берегу этого знаменитого водоема (который, мы называем «морем» и который на самом деле не больше озера – мысль, к которой первое время привыкаешь, оказавшись на берегу). Когда мы видим что-то в более широком контексте, часть на фоне целого приобретает новое значение.

Рассмотрим следующую цитату. Однажды, во время общественного служения Иисус просит Петра ответить, за кого тот почитает Его. «Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Матфея 16:16–17).

Я убежден, что обычному человеку трудно или даже невозможно понять смысл этих двух стихов. Несмотря на то, что они хорошо известны, они полны посылов, смысл которых был хорошо понятен читателям первого века, но который мы давно утеряли. Для многих сегодня объявление Петра означает, что Иисус – это потрясающий Божий дар нам. Иисус – посланник от Бога, принесший нам добрую весть. Все это так, но в этих словах заложено гораздо больше, чем мы думаем. И нам нужно исследовать этот вопрос.

Нужно хорошенько разобраться: в чем состоит суть этого глубокого заявления? Идет ли речь о влиянии Иисуса на отдельных людей, или же о Его воздействии на ход истории Израиля? Или имеется в виду и то, и другое? А возможно, Евангелия говорят о влиянии Иисуса не только на Израиль, но и на весь мир, о том, как Он способствует смене эпох, открывает новую главу в развитии человечества, или о том, как Бог неожиданно вмешивается в ход человеческой истории.

Мы уже привыкли к сериалам. Представьте, что вы решили посмотреть какой-нибудь длинный сериал (типа «Звездные войны», «Звездный крейсер Галактика», «Игру престолов» или «Аббатство Даунтон»), но не сначала, а с третьего сезона. Возможно, вам удастся понять сюжет, но я в этом сильно сомневаюсь. В сериале «Звездный крейсер Галактика» мы никогда бы не узнали, что продвинутые роботы, называемые сайлонами, восстали против своих создателей (людей), уничтожили Землю и отправились побеждать людей по всей галактике, которые тайно живут в двенадцати колониях. Если мы начнем смотреть этот сериал с третьего сезона, то окажемся на борту ржавого, старого (и очень крутого) звездолета под названием «Галактика», возглавляемого командором Уильямом Адамой (Эдвард Джеймс Олмос). Этот корабль пережил атаку сайлонов, потому что Адама – луддит (противник прогресса), использующий старые технологии (без сети!), и сайлоны не знают, как проникнуть в его командные и защитные системы. Адама даже использует старый проводной телефон! И поэтому сайлоны охотятся за ним!

Если этот абзац звучит запутанно, значит я достиг цели. Представьте себе, что вы не знакомы со предысторией. Сюжет потеряет смысл. Кто такие сайлоны? Кто такой Адама? О каких Двенадцати колониях идет речь? В каком веке происходит действие? И почему все члены экипажа кажутся такими потерянными? Третий эпизод просто не сообщает эту информацию.

Это фундаментальная проблема, с которой мы сталкиваемся, читая книги Нового Завета. В них нет предыстории, а без нее многие темы просто ускользают от нас. Мы верим, что Иисус исполняет пророчество. Но мы не до конца знаем пророческие ожидания, которые существовали в Его время.

Поэтому задача этой книги – рассказать эту предысторию. Она уходит корнями в Ветхий Завет, но была сформирована, в частности, событиями, происходившими за двести лет до рождения Иисуса. Мы попытаемся составить карту событий и использовать в качестве путеводителя семь предложений (отражающих темы), которые необходимы для понимания Нового Завета. И хотя нам придется многое опустить, мы все же сможем очертить основные мысли, выделить большие идеи, чтобы более короткие истории обрели смысл.

Сложность заключается в выборе тем для более полного понимания. Я начинаю с (1) вопроса исполнения, потому что в основном Новый Завет утверждает, что история Ветхого Завета исполнилась с приходом Иисуса-Мессии. В следующей главе рассматривается центральная организующая идея Иисуса, а именно (2) Царство. Это был главный проект Иисуса, и мы должны понять в чем заключалась его цель. Однако часть Его миссии включала в себя (3) крест – неожиданный и неоднозначный шаг в осуществлении Его миссии. Крест не только установил новый завет, но и проложил путь к новому, преображенному сообществу людей, чьи грехи прощены, сообществу, которое воспевается Новым Заветом. Крест открывает путь к пониманию Божьему великодушию и (4) благодати. На протяжении двух тысяч лет ни одна тема не была столь центральной для христиан, как благодать, и все же мы узнаем, что она воспринимается как должное и часто неправильно понимается. Результатом этого грандиозного проекта по исполнению и построению Царства является новая (5) община завета. Это приводит к переосмыслению того, что значит быть Божьим народом в этом мире, который испытывает благословения, начиная с Авраама. Эта община воспевает новую жизнь, но она также превозносит дар (6) Духа, который был обещан верующим на протяжении всего Ветхого Завета. Наконец, Новый Завет описывает (7) завершение времен. Писание рассматривает время как линейное: оно начинается и заканчивается. И поэтому Новый Завет напоминает нам, что мы должны с нетерпением ожидать, когда Бог приведет историю к завершению и вернет творение к изначально намеченным целям. Эти темы – исполнение, Царство, крест, благодать, завет, Дух и завершение – представляют собой богословский пульс, который дает нам глубокое основание для понимания нашей веры.

Недавно мой друг-христианин сказал мне, что его не интересует богословие как наука, но он хочет, чтобы у людей были добрые чувства – чувства, которые помогут им идти по жизни и радоваться общению с Иисусом. В какой-то степени я с этим согласен. Но я также понимаю, что нам нужно больше. Потому что чувства иногда могут быть ненадежным проводником того, как устроена наша жизнь в этом мире. Понимание глубинных структур новозаветной мысли – мысли Павла, Луки или Иоанна – может помочь нам жить жизнью, полной силы, стойкости и торжества за то, что Бог совершил во Христе.

Идея этой серии принадлежит Дэниелу Риду, ныне ушедшему на пенсию старшему редактору издательства InterVarsity Press. Он придумал эту серию и привлек многих из нас к выпуску книг, которые будут делать то, что делает эта книга. В IVP над этой серией сейчас работает Анна Мозли Гиссинг, и ей принадлежит главная заслуга в осуществлении этого проекта. Ее проницательность и конструктивные комментарии сделали книгу намного лучше. Копирайтингом занималась Эшли Давила, а версткой и оформлением обложки – Бет Макгилл и Брэдли Джойнер. Каждая книга – командная работа, и мы, авторы, хорошо знаем, что довести такие книги до печати можно только полагаясь на мудрость многих.

Глава первая

Исполнение

«Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живаго».

МАТФЕЯ 16:16

Каждый из авторов Евангелий знал, что представляет историю, имеющую огромное значение. Они не рассказывали историю, которая могла бы сравниться с мужественными или вдохновляющими иудейскими повествованиями, хорошо известными в их время. Они также не описывали героя, который принес послание Израилю, но был отвергнут и замучен. Они знали, что говорят о чем-то большем. О чем-то эпическом, сравнимом с великими повествованиями Ветхого Завета или даже римского мира. Как мы увидим, эта история даже соперничала с великой историей императора Августа (но об этом позже). Матфею хотелось создать эпос, поэтому он подражал стилю греческого языка, который его современники регулярно слышали в синагоге при чтении старинного двухсотлетнего греческого перевода Ветхого Завета. Так он придавал своей истории «библейское» звучание. Это было похоже на то, как если бы мы сегодня рассказывали какую-нибудь вдохновляющую историю из жизни нашей общины фразами и словами из былин.

Авторы Евангелий верили, что в иудаизме, да что там – во всем мире – произошел колоссальный сдвиг, и хотели рассказать, в чем он заключается. Они понимали, что их рассказ будет звучать противоречиво. Они не скрывают, что всякий раз, когда эту историю полностью рассказывает Иисус, люди либо покоряются Ему, либо сопротивляются и возмущаются. Это напоминает мне популярную книгу раввина Якоба Нойснера «Раввин беседует с Иисусом» [1]. Нойснер объясняет, что раввин с почтением относился бы ко многим учениям Иисуса, но в то же время был бы глубоко несогласен с Ним. Он отверг бы некоторые из наиболее важных идей Иисуса. Если Иисус – это новое вино, а Израиль – бурдюк, при чем старый, видавший виды бурдюк, то Нойснеру обидно, что приход Иисуса разорвал этот старый бурдюк (Луки 5:37). И ведь Нойснер прав. Иисус – это не просто еще один учитель; Иисус – это Учитель, который изменил все. Произошло нечто грандиозное, и для многих учителей Израиля Иисус стал камнем преткновения (Римлянам 9:32; 11:11; Луки 7:23).

Марк открывает эту эпопею такими словами: «Начало Евангелия Иисуса Христа» (Марк 1:1). Некоторые древние переписчики даже немного расширили первый стих Марка, чтобы подчеркнуть его значение: «Начало Евангелия Иисуса Мессии, Сына Божия». Эти слова, «Благая весть», «Мессия», даже «Сын Божий», настолько наполнены смыслом, что их трудно недооценить. Но все они указывают на одну и ту же предпосылку: произошло нечто грандиозное, и это прекрасно, это просто здорово!

Функция Евангелий

Но сначала давайте проясним, что представляют собой Евангелия и чем они не являются. Несмотря на то, что Евангелия открывают Новый Завет, они не являются самыми древними писаниями Нового Завета. Самые первые христиане не писали историю Иисуса при Его жизни. Его ближайшие последователи (называемые апостолами) следовали за Ним, тщательно изучали многое из того, чему Он учил, и подражали Его образу жизни. Но их самым глубоким опытом – опытом, который по-настоящему обратил их, – было воскресение. Они поняли, что стали свидетелями чего-то феноменального (Иоанна 15:27; Деяния 1:8; 2:32), и вскоре к этому впечатлению добавилось интенсивное переживание Святого Духа, которое укрепило их веру и подтвердило их обязательство быть последователями Иисуса, даже если их будут оскорблять, сажать в тюрьму или убивать. Это была история, от которой они не могли уйти. Другими словами, это был опыт, преобразующий познание Иисуса в силу, что, в итоге, привело их к вере, которой они придерживались всю оставшуюся жизнь.

Жизнь Иисуса, безусловно, была убедительной, но Его воскресение было глубоким подтверждением того, что Бог действовал в Нем так, что это едва ли с чем-либо можно было сравнить. Обратите внимание на проповеди, записанные в книге Деяний: когда ранние христиане проповедуют об Иисусе, воскресение оказывается главным элементом каждой проповеди. Именно сила Иисуса, а не хорошо аргументированные рассказы о Его общественном служении, обращает людей.

Самым ранним автором, размышлявшим об этих вопросах, возможно, был Павел. Мы не можем точно сказать, были ли другие письма Нового Завета (Иакова?) написаны раньше, но именно от Павла, одного из первых иудеев, обратившихся ко Христу, мы слышим самые ранние объяснения того, что Иисус значил для иудаизма и всего мира. По мнению некоторых ученых, письмо Павла в римскую область Галатия («Послание к Галатам») является самым ранним христианским документом, которым мы владеем, и здесь мы видим, описание Иисуса, которым руководствовались ранние верующие, не имевшие Евангелия. Но обратите внимание, что в письмах Павла мы практически ничего не находим о земной жизни Иисуса. Здесь не говорится ни о рождении, ни о крещении, ни о чудесах Иисуса, ни даже о кресте и воскресении. Павел сообщает о предательстве, смерти и воскресении Иисуса, но он не раскрывает детали происшедшего.

В какой-то момент община христиан поняла, что если их вера основана на воскресшем, живом Иисусе, то они хотят знать о Нем больше. Если это был Иисус в силе, преображающий мир, то логично, что размышления о Его земной жизни также были необходимы. Воскресение заставило раннюю церковь переосмыслить значение того, что они видели во время земной жизни Иисуса.

Из текста Евангелий известно, что многое из учения и деятельности Иисуса казалось Его последователям непонятным. Когда Он рассказывал притчу, они не могли понять ее (Марка 4:13). Когда Он накормил пять тысяч человек, они просто не могли воспринять глубокий смысл этого чуда (Марка 6:52). Крестная смерть казалась им совершенно непостижимой (Марка 8:32–33; 9:32). Но после смерти Иисуса, после того как Он воскрес из мертвых и Дух пробудил их разум к тому, что происходило на самом деле, все стало ясно.

История об учениках, шедших по дороге в Эммаус иллюстрирует как это происходило. В пасхальное воскресенье Иисус встречает двух людей, которые верили в Него, но крест разрушил их надежды. Они знали о кресте и слышали о пустой гробнице. Но эти люди сами не видели воскресшего Иисуса. Они были обескуражены. Тогда Иисус, Которого они в этот момент не узнали, начал им все объяснять. «Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании» (Луки 24:25–27). Однако ученики все еще не понимали, что с ними говорит Иисус. Но когда они остановились на ужин в одном из селений, когда Иисус преломил хлеб и помолился по Своему обыкновению, вдруг «открылись у них глаза, и они узнали Его» (Луки 24:31). Заметьте, что воскресший Иисус объясняет Свою истинную сущность и открывает их разум, чтобы они смогли постичь ее.

В Евангелии от Иоанна приобретение этого опыта выражается явно. Ученики не могли понять очищение храма, когда Иисус изгнал меновщиков денег. Именно Его воскресение позволило им вспомнить и истолковать то, что Иисус имел в виду в Своей общественной жизни. «Когда же воскрес Он из мертвых, то ученики Его вспомнили, что Он говорил это, и поверили Писанию и слову, которое сказал Иисус» (Иоанна 2:22). Иоанн также говорит, что ученики едва понимали значение триумфального въезда Иисуса в Иерусалим (Иоанна 12:16). Но «когда прославился Иисус, тогда вспомнили, что так было о Нем написано, и это сделали Ему» (Иоанна 12:16). Именно воскресение послужило толчком к исследованию и размышлению о земной жизни Иисуса, и эти усилия направлялись действием Святого Духа (Иоанна 14:26). Еще раз обратите внимание на двойную суть раннехристианского мышления: воскресение и Дух. И то, и другое вместе заставило Церковь пересмотреть и осмыслить жизнь Иисуса до воскресения.

Исследование жизни Иисуса привело к сбору и сохранению историй из Его жизни. Мы считаем руководителей ранней общины хранителями «Предания об Иисусе». В Евангелиях они называются «апостолами». Иногда их называют «Двенадцатью». Они посвятили себя собиранию и сохранению историй о жизни Иисуса, которые были распространены в те времена. Были ли изречения Иисуса сопоставлены и собраны? Были ли многие из них заучены наизусть? Передавались ли они в устной форме? Велись ли письменные записи? Многие ученые утвердительно ответили бы на каждый из этих вопросов.

Но перед ними стояла не только важная задача по сохранению и передаче того, чему учил и что делал Иисус. Великая задача заключалась в написании объяснительного повествования, которое упорядочивало слова и дела Иисуса и давало бы им верное истолкование. И вот тогда мы переходим к самим Евангелиям. Цель их авторов с самого начала заключалась в том, чтобы придать определенную форму смыслу жизни Иисуса. Коллекция материалов, находившихся в их распоряжении, возможно, была намного больше той, что мы видим сегодня в Новом Завете. Но отбирая и упорядочивая события из жизни Иисуса, они писали Его портрет, используя в качестве первоисточника «Предание об Иисусе», которое сохранялось в общине. Каждого их них можно уподобить режиссеру, который создает двухчасовой фильм на основе сложного набора эпизодов – возможно, из военной хроники или жизни человека. Когда режиссер выбирает одну историю вместо другой, или выбирает расположение этих историй, все это вносит свой вклад в конечную картину, которую мы смотрим.

Здесь есть ключ: авторы Евангелий были не просто компиляторами, нанизывающими длинный список событий, произошедших с Иисусом. Они были богословами или, возможно, авторами, записывающими историю так, чтобы она имела смысл для всех, кто будет ее читать. Иисуса нужно было представить читателям будущих поколений, которые никогда не слышали о Нем. Пока же жило это первое поколение, они могли служить очевидцами событий из жизни Иисуса, о которых все знали.

Первая главная идея

Когда Петр называет Иисуса «Мессией» или когда Марк открывает свое Евангелие упоминанием об Иисусе Христе как о Мессии, мы быстро обнаруживаем одно из главных утверждений Нового Завета. Мессия – это древнееврейское слово, которое означает просто «помазанник». На греческий язык оно переводится как «Christos» а на русский как «Христос». Помазание – это просто нанесение чего-то (например, масла) на что-то другое (например, на чью-то голову). Помазание может быть церемониальным, как, например, при помазании Давида на царствование (1 Царств 16:13). А может быть проявлением социальной вежливости, например, когда гостей приветствуют на званом обеде (Луки 7:46). При церемониальном помазании царей (1 Царств 16:12–13), священников (Исход 29:7) или пророков (3 Царств 19:16) помазание символизирует Божий Дух, который наделяет силой труд человека и подтверждает его роль. Из-за неправильного поведения, такого как, например, грех Давида с Вирсавией, помазание может оказаться под угрозой, что грозит удалением Божьего Духа (Псалом 50:13).

Поэтому первое фундаментальное утверждение Нового Завета заключается в том, что Иисус был «помазанником», носителем Божьего Духа. Слово «Христос» (Christos) почти пятьсот раз используется в Новом Завете для описания Иисуса. Это центральное утверждение каждого христианского исповедания с самого начала. После первой христианской проповеди – проповеди Петра в день Пятидесятницы – толпа задается вопросом, что ей делать. Петр говорит: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа» (Деяния 2:38). В центре веры находится «Иисус Христос» то есть Иисус Помазанник. Иисус Христос – это не полное имя Иисуса. Это утверждение веры. Иисус – Мессия.

Но как насчет предыстории этого имени? Новый Завет утверждает, что Иисус – это не просто еще один помазанник в истории Израиля. Он – Мессия с большой буквы. И это требует более подробного объяснения.

Проблема и решение

Однажды, будучи студентом, я ехал в поезде из Женевы в Цюрих. Я путешествовал в одиночку, и рядом со мной сидел пожилой еврейский раввин. Он сразу же завязал разговор. И после того, как я рассказал, что уже год учусь на Ближнем Востоке и возвращаюсь домой окольными путями, он поинтересовался, в какой области я получаю образование. Я рассказал ему, что занимался изучением политологии и религии, и меня интересует, как политика и религия взаимодействуют в сложном мире Ближнего Востока. Когда я сказал, что я христианин, он тут же загорелся: «А почему вы христианин?» Возможно, каждому из нас когда-нибудь придется ответить на этот вопрос, желательно перед европейским раввином!

Я открыл сильно потертую кожаную Библию и обратился к пустой странице между Ветхим и Новым Заветами. Там я перечислил все стихи Ветхого Завета, «доказывающие», что Иисус был Мессией. (Я нашел их в старом экземпляре «Библейского справочника Геллея»). Он был заинтригован: «У нас есть два часа до Цюриха. Давайте проведем это время с пользой». Он открыл Библию на иврите, и мне показалось, что поездка длилась целую вечность. И вот я в швейцарском поезде, с ортодоксальным раввином, пытаюсь одержать верх в самом древнем споре, разделявшем евреев и христиан. Мягко говоря, не все прошло по плану. У меня до сих пор хранится та самая Библия, в которой есть та самая страница как символ и напоминание о благих намерениях, которым не суждено было сбыться.

Я думал, что мессианство Иисуса самоочевидно и что исполнение Им целого списка пророчеств не оставит вопросов о Его личности. Мне всегда казалось странным, что эти простые истины не дошли до большинства людей в первом веке. Но теперь я понял: все было гораздо сложнее.

Еврейские учителя библейского периода видели в истории цикл событий. И когда мы видим, как эти события разыгрываются и вплетаются в личность и жизнь Самого Иисуса, неожиданно возникают новые идеи. Этот исторический цикл включает пять частей. Во-первых, обетование. Бог приходит к Израилю с обещанием добра и благословения. Во-вторых, завоевание земли. Божий народ селится в земле, в соответствии с этим обетованием и наслаждается благостью Божьей милости. В-третьих, грех. Израиль отступает от ожиданий завета, которые сопровождают это благословение. В-четвертых, пленение. Израиль рискует потерять эти благословения, будь то земля или привилегии храма. В-пятых, восстановление. Израиль раскаивается и переживает обновление, и Бог возвышает помазанника, который поведет Израиль к восстановлению.

Этому краткому циклу следует каждое поколение Книги Судей и с помощью него можно объяснить историю всего народа Израиля от обетования Аврааму до возвращения из плена во времена Ездры. Таким образом, в любой момент истории можно спросить, на каком этапе цикла обетования-восстановления находится Израиль. Внезапно пророчества Исаии обретают смысл, когда пророк сожалеет о грехах северного царства Израиля. Пророчества Иеремии обретают смысл, когда дает надежду на восстановление после Вавилонского плена. Божьи обетования связаны с Его заветными отношениями с Израилем: Израиль, греша, разрушает благословение обетований, но Бог верен данным обещаниям и стремится восстановить Израиль и вернуть его к тому, что было обещано изначально.

Поэтому, когда на Израиль обрушивалось национальное бедствие, будь то локальная битва, или масштабное завоевание, у народа была основа для толкования своей истории и роли Бога. Может Израиль отвернулся от Бога? И потому благословения завета оказались под угрозой? Когда царь Езекия усматривает в Ассирийской империи колоссальную угрозу, надвигающуюся на Ближний Восток в VIII веке до н. э., он знает, что обрести поддержку в надвигающемся кризисе можно только через покаяние и обновление завета.

В течение трехсот лет до прихода Иисуса израильтян тяготили трудные и тревожные вопросы. Многие вернулись из Вавилонского плена в V веке до н. э., но были обеспокоены возникшими трудностями. Иерусалим был отстроен, его стены восстановлены, и народ трудился над тем, чтобы, проявляя верность, вновь утвердиться в своей идентичности. Библейские книги Ездры, Неемии, Аггея, Захарии и Малахии предоставляют много полезной информации об этой эпохе. Но возвращение из плена не оправдало всеобщих ожиданий. Персидская империя долгое время контролировала Израиль. Но в конце IV века до н. э. персы были разбиты греками, и Израиль, казалось, снова начал набирать силы. В III веке до н. э. греческий контроль ослаб, и вскоре Израиль даже обрел недолговечную, непрочную независимость. Но и это не принесло должного удовлетворения, поскольку группировки внутри Израиля вели внутреннюю борьбу за контроль. Некоторые евреи, например, члены общины Мертвого моря, были убеждены, что лидеры в Иерусалиме нелегитимны, и поэтому удалились в пустыню, чтобы ожидать Божьего суда.

Затем, воспользовавшись всеобщим хаосом, в I веке до н. э. Римская империя завоевала весь Ближний Восток, и Израиль снова начал жить как вассал под властью могущественного врага. Земля обетованная была названа Иудеей (так звали жителей этой провинции [греч. Ioudaioi]), а судьбу народа отныне контролировали военные. Изредка здесь появлялись еврейские правители (царь Ирод, Ирод Антипа), но они были либо марионетками Рима, либо находились под сильным римским влиянием.

За сто лет до Иисуса возникли две тенденции. Во-первых, появилась мечта об обновленном Израиле, а во-вторых, родилось глубокое желание очищения и духовного обновления с целью возвратить Божьи благословения. Чтение небиблейских еврейских книг, таких как Псалмы Соломона или 1 Книга Еноха, выдает очевидное стремление найти человека, помазанного Богом (то есть мессию). Вот, что мы читаем в молитве из Псалмов Соломона, вероятно, написанную фарисеем:

«Призри на них, Господи, и восставь им царя их, сына Давидова, в тот час, который Ты знаешь, Боже, да царит он над Израилем, отроком Твоим. И препояшь его силою поражать правителей неправедных. Да очистит он Иерусалим от язычников, топчущих город на погибель…

И сам справедливый царь научен будет Богом о них. И нет неправедности во дни его среди них, ибо все святы, а царь их – помазанник Господень [Christos или Мессия].

Да очистит Бог Израиля в день милости благословением, в день избрания – возвращением помазанника Его [Christos]. Блаженны, кому случится во дни те увидеть блага Господни, какие явит Он роду, грядущему» (Псалмы Соломона 17:23–25, 35–36; 18:6–7)

Обратите внимание на слова молитвы. Она обращается к Богу с просьбой воздвигнуть помазанника, царствующего по образцу царя Давида, который использует свою силу для очищения Иерусалима от неправедных правителей – здесь мы предполагаем, что речь идет об иудейских правителях. Псалмопевец также просит, чтобы этот помазанный правитель очистил Иерусалим от язычников – скорее всего от римлян. Цель – вернуть праведность в Иудею, очистив землю от угнетающих ее иноземцев. А это приведет к возвращению обещанного Богом благословения.

Какое предположение заложено в этих словах? В пятиступенчатом цикле Иудея все еще находится в плену – на этот раз внутреннем, но все же в плену. И только стремление к святости и помощь помазанного лидера могут принести желаемое решение.

Такими были обычные ожидания во времена Иисуса. Отчаянная надежда на освобождение способствовала появлению религиозной жажды увидеть иудаизм искупленным и восстановленным. Еврейские авторы обращались к рассказам о героических фигурах Ветхого Завета и черпали там вдохновение. Многие великие «помазанные» лидеры спасали Израиль в прошлом; теперь они надеялись увидеть помазанника с большой буквы, Мессию, который станет катализатором обновления. Прообраз Мессии видели в Адаме, Моисее, Иисусе Навине, Давиде и даже Илии. На самом деле, ожидаемый лидер практически стал составным персонажем, своего рода супергероем, который должен был воплотить в себе совершенство Адама (до его падения), мужество Моисея (когда он победил фараона), мастерство Давида (который правил в воображаемую золотую эпоху Израиля) и пророческую смелость Илии (который никогда не шел на компромисс с Божьим заветом).

Иисус

Жажда политического и духовного искупления была повсеместной. И она представляла собой непреодолимое искушение для тех, кто хотел сыграть эту роль. Иудейский историк первого века, Иосиф Флавий, перечисляет множество людей, утверждавших, что они помазаны Богом и подходят для выполнения этой задачи: Иуда, сын Езекии; Симон из Переи; пастух Атронгес; Иуда Галилеянин – лишь некоторые из них. В каждом случае римляне быстро и жестоко расправлялись с ними. Даже римские историки (например, Тацит) знали об этой склонности евреев искать и следовать за «мессией» и писали об этом. В некоторых случаях эти самозванцы бесстыдно искали власти; в других они использовали все религиозные образы иудаизма, чтобы оправдать свое положение исполнителя надежд.

Когда Иисус появился на этом этапе истории иудаизма, в стране царила политическая напряженность. Одни относились к сопротивлению с глубоким скептицизмом, другие были готовы найти своего мессианского лидера и сражаться. Крещение Иисуса поднимает множество тем: Он начинает Свое служение с акта очищения (погружения в реку Иордан), Дух помазывает Его силой, а голос Божий повторяет слова Псалма 2 – той самой литургии, которая использовалась при коронации израильских царей – говоря, что Иисус действительно избранный Сын Божий. Иисус выходит из Иордана, как Иисус Навин (чье имя на иврите означающее Иисус), и идет в пустыню, чтобы победить сатану. А в Евангелии от Матфея, в начале Своего служения, Иисус обращается к народу с горы (как Моисей). Даже пророк Иоанн Креститель, одетый как пророк Илия, предваряет Его приход, объявляя, что из пришедших в мир Иисус действительно не имеет Себе равных (Малахия 4:5; Иоанна 1:29). Неудивительно, что богословы из Иерусалима приходят на реку Иордан для расследования (Иоанна 1:19–28) и продолжают допрашивать Иисуса позже. Если это мошенническое утверждение, то оно должно получить должную оценку.

Ход служения Иисуса, описанный в каждом из Евангелий, поддерживает эту идею. Иисус – это исполнитель чаяний Израиля. Он наделен силой Божьего Духа, чтобы творить удивительные чудеса и преподавать глубочайшее учение. Вот почему Марк начинает Свое Евангелие словами «Благая весть». Этот термин (греч. euangelion, или «благовестие») был хорошо известным словом, которым обозначали официальные объявления. Им широко пользовались римляне, и поэтому Марк с радостью использует его. Благая весть заключается в том, что Мессия пришел, надежда, которую иудеи лелеяли два столетия, теперь среди нас, и искупление народа близко.

Марк (и другие евангелисты) описывают растущее осознание последователей Иисуса, и чтобы не упустить этот момент, отметим, что вершина этого откровения приходится почти на центр Евангелий. В этой драматической кульминации мы находим следующее крещендо: Иисус спрашивает Петра и остальных апостолов о Своей популярной личности. После нескольких неудачных попыток Петр, наконец, произносит: «Ты – Христос» (Марк 8:27–30). Наконец-то ответ дан во всеуслышание. Именно на этот вопрос первосвященник хочет получить ответ на суде над Иисусом: «Ты ли Христос?» (Марка 14:61). И снова ответ предается гласности: «Иисус сказал: Я» (Марка 14:62).

Иисус и Бог

Пока все идет хорошо. Иисус объявлен Мессией, Христом, великим искупителем Израиля. Но еще предстоит выяснить, какого рода искупление Он предложит. Искупление от римского гнета? Или надежду для бедных? Может быть, Он собирается изменить судьбу Израиля? Или Его цель в чем-то другом? Прежде чем ответить на этот вопрос, нам понадобиться сделать еще один шаг.

Авторы Евангелий не довольствовались объявлением благой вести о пришествии Мессии. К тому времени, когда церковь созрела и выросла это было уже базовое учение. Здесь было нечто большее, и это большее тоже требовало ясности. Если выразить эту идею вкратце, то Иисус был больше, чем человек. Такой невероятной идеи не ожидал никто. В раннем иудаизме Мессия был земной фигурой, образцом которой служил кто-то вроде Моисея. У него могла быть божественная миссия – призвание от Бога, но никогда не было «божественной личности». Более того, идея о богочеловеке была возмутительной. Евреи могли бы назвать это ересью, богохульством. Но Евангелия намекают на это, хотя едва ли могут дать этому описание.

Кажется, что Иисус обладает способностями, которые принадлежат только Богу. Чудесные исцеления были обычным явлением в Его дни. Поэтому, когда в одну из суббот к нему подошел человек с искалеченной рукой (Марка 3:1–6), Иисус приостановил исцеление, чтобы задать вопрос. Должен ли Он делать это – должен ли Он трудиться в субботу? Затем Иисус исцеляет человека, но Его противники возмущены. Святость субботы была хорошо известна, и ее соблюдение было заповедано Богом (Исход 20:8-11). Неужели Иисус ставит Себя выше Бога? В другую субботу Иисус исцеляет человека возле одной из больших иерусалимских купален (Иоанна 5:1-15). И снова разгорается спор. Но теперь Евангелие объясняет: «И стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу. Иисус же говорил им: Отец Мой доныне делает, и Я делаю. И еще более искали убить Его Иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Иоанна 5:16–18). Иисус действовал от имени Бога. Или, возможно, Он не просто представлял Бога, а являл Бога миру.

В другом случае Матфей рассказывает, как Иисус указал на неспособность Своего поколения понять более глубокие истины, которые хочет сообщить нам Бог. Так Иисус молится: «Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Матфея 11:27). Здесь Он делает поразительное заявление. Как Божий Сын Он имеет доступ к Отцу так, как никто другой. Это одновременно возмущает или вдохновляет. Но именно так, по-особому, Иисус воспринимал Себя, и об этом стоило сообщить ученикам.

Евангелия делают утверждение, которое раньше не звучало в иудаизме. В жизни Иисуса действует нечто от Бога. Он намного больше самого ученого раввина. Он также больше самого вдохновенного пророка. Иисус – больше всего и вся. Он уникален. Его последователи быстро смекают, что их отношение к Иисусу (ученичество или отвержение) определяет их отношения с Богом Израиля (Матфея 10:33). Иисус будет возвышен до роли судьи, судящего весь этот мир (Иоанна 5:22), а Его последователи присоединятся к Нему в этом (Матфея 19:28). Это роль принадлежит только Богу, и никому другому. Евангелия исследуют, как Бог пришел в мир, не рядом с Иисусом (участвуя в Его труде), а в Иисусе (проявляясь в Его жизни).

Поэтому, наряду со словами «Ты – Христос», Петр должен сказать больше: «Ты Сын Бога Живаго» (Матфея 16:16). Это однозначное выражение, его невозможно преуменьшить. Это не означает, что Иисус – «сын», как и любой человек – но «Сын (или дитя) Бога». Это возвышенный язык; идея, которую еврейский язык Петра не в состоянии выделить в отдельную категорию. Иисус обладает божественной идентичностью – божественным происхождением, божественной жизнью и божественной судьбой – и каждый из этих аспектов является важным аспектом нашего христианского исповедания.

Ко времени создания Евангелий претензии Иисуса на роль Мессии были широко известны. Однако крайне необходимо было помочь последователям Иисуса понять, что речь идет о чем-то большем. Мессианство Иисуса было соединено с божественностью, Отец посетил нас в Своем Сыне, Иисус был Богом во плоти, и принимая Его таковым, мы принимаем то, что Сам Бог совершил в мире. Этот Бог во плоти не был призраком или имитацией человека; Он был Богом, воплотившемся в реальном человеке. Апостол Иоанн написал послание, в котором подчеркивает все эти идеи. Этого Самого Иисуса, эту Личность, в Которой полностью воплотился Бог, видели, слышали и осязали самые первые христиане (1 Иоанна 1:1–4). Отрицать полное единство Отца и Сына – значит потерять основу нашей веры (1 Иоанна 2:22; 4:1–6).

Каждое поколение сталкивается с искушением принизить Иисуса и сделать Его героем своей эпохи. В прошлом Его называли мудрецом, лидером народного движения, защитником справедливости или поборником нового порядка любви и прощения. В каждом из этих определений есть доля истины. Но все они упускают более важную деталь. Евангелия рисуют прежде всего богословский (то есть христологический) портрет Иисуса. Иисус не просто великий человек, Он – Бог, посетивший землю, воплотившийся в человека, чтобы показать нам новый путь. Это – искушение, и его исправление подробно представлено в Первом Послании Иоанна.

Глава вторая

Царство

«Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие».

МАРКА 1:15

Многие желают включить Иисуса в свое представление о жизни. Когда возникает вопрос: «В чем состояла основная весть Иисуса?» или «Зачем Иисус приходил в этот мир?», часто в ответах звучат такие слова, как любовь, прощение или жертвенность. Некоторые видят в нем поборника справедливости или защитника бедных. Эти важные идеи действительно присутствуют в Евангелиях, но они не занимают там центрального места. Когда подобные вопросы задают евангельским христианам, они сразу же переходят к рассказу о спасительном труде Иисуса на кресте. В результате получается, что главной целью жизни Иисуса была смерть в качестве жертвы за грех. Не хотелось бы умалять эту истину, но внимательное чтение Евангелий показывает, что это свершение, смерть Иисуса на кресте, не занимала центральное место в учении Иисуса. Для некоторых из нас это станет неожиданностью, но кажется, что Иисус заинтересован не столько борьбой с грехом, сколько построением Царства. В этой главе мы попробуем разобраться, что же это значит.

Даже простой анализ частотности слов показывает, в чем состоял главный интерес в служении Иисуса. Ни одна тема не встречается чаще, чем «Царство Божье». Термин «Царство» встречается в Евангелиях 126 раз (55 раз у Матфея; 20 раз у Марка; 46 – у Луки; и 5 раз – у Иоанна). Иисус упоминает Царство Божье или Царство Небесное 84 раза. Если учитывать дублирование высказываний в Евангелиях, то можно найти около 75 отдельных высказываний Иисуса о Царстве. Даже когда более поздние апокрифические Евангелия пытались представить Иисуса, они знали, что эта тема была центральной. В гораздо более позднем апокрифическом Евангелии от Фомы 114 стихов, и 22 из них посвящены Царству Божьему. В каждом синоптическом Евангелии (Матфея, Марка и Луки) есть та или иная версия вступительного слова Иисуса перед началом Его публичного служения: «Приблизилось Царствие Божие; покайтесь и веруйте в Евангелие».

Такого большого числа упоминаний о Царстве в евангельских рассказах достаточно, чтобы заставить нас задуматься. Ни один мотив в учении Иисуса не сравнится с этим. Царство Иисуса – это подлинная реальность с качествами, которые влияют на нас. В это Царство можно войти (Марка 9:47). Человек может быть в Царстве (Матфея 13:43), находиться недалеко (Марка 12:34), или далеко от него (Матфея 23:13). Человек может искать Царство, и Царство может принадлежать ему (Луки 12:31; Марка 10:14). Поэтому одним из отличительных признаков учеников является принадлежность к этому Царству (Матфея 13:52). Иисус даже рассказывает ряд притч, описывающих таинственный рост Царства (подобно росту горчичного зерна, Марка 4:31–32) или его удивительное открытие, которое заставляет человека продать все, чтобы обладать им (подобно нахождению драгоценной жемчужины, Матфея 13:45).

Иисус, таким образом, является провозвестником некой новой реальности, некой новой сущности, которая врывается в человеческую историю. Он открывает Свое публичное служение в Евангелиях от Марка и Матфея объявлением о наступлении Царства Божьего. В Луки 4:43 Иисус объясняет, что провозглашение Царства – это причина, по которой Он был послан на Землю – это движущая сила всего Его служения.

И все же здесь есть какая-то тайна, и на самом деле, Иисус Сам говорит об этом. Так, в Евангелии от Марка 4:11 Он говорит о «тайне» Царства Божьего, которую Он готов передать избранным ученикам, в то время как для многих ее глубокий смысл остается нераскрытым. Им остается только гадать о его значении, блуждая среди притч и метафор о рыболовных сетях, пшеничных полях, редких жемчужинах, маленьких горчичных зерен, хлебных дрожжах, виноградниках и смоковницах. На протяжении веков богословы оставались столь же растерянны, что и ученики Иисуса (Марка 4:10). Точное значение этой центральной темы в жизни Иисуса остается неясным, хотя это довольно странно. Иисус занимает центральное место в жизни, а эта тема является центральной темой Его служения. Почему же она остается неясной?

Беспокойство властей

Некоторых в дни Иисуса этот язык Царства безусловно настораживал. Сама мысль о том, что некий религиозный лидер объявил о наступлении нового царства, должна была вызывать тревогу. Власти Рима использовали слово «царство» осторожно. Расширяясь Римская империя вобрала в себя ряд региональных «царств». И Иудея была одним из них. Здесь все еще помнили древнюю славу царства Давида. Захватив Иудею в 63 году до н. э. Рим рассчитывал положить конец этим разговорам, но этого не произошло. Так Ирод получил титул царя иудейского из рук Рима. Он долгое время (с 37 г. до н. э. по 4 г. н. э.) оставался царем небольшого племенного государства под названием Иудейское царство (на самом деле римской провинции Иудея), и Рим, несомненно, был доволен его правлением. А все потому, что Ирод был доверенным лицом Рима и вообще любил большую империю. Он даже отправил трех сыновей (Антипу, Архелая и Филиппа) в Рим для получения образования у частных наставников (Иосиф Флавий, «Иудейские древности» 17.20–21). То есть Ирод, хотя и был царем, но был полностью подконтролен кесарю.

Как уже было сказано, Царство Ирода пользовалось официальным одобрением Рима. Но поскольку сыновья Ирода были людьми беспокойными (и политически амбициозными), Иудейское царств» в итоге было превращено в римскую провинцию. У Иудеи больше не было царя, ею должны были управлять отдельные правители (называемые тетрархами, правителями «части»). В конце концов, туда должен был прибыть римский прокуратор с императорскими полномочиями.

Поэтому большинство иудейских аристократов или римских провинциальных лидеров сочли бы Иисуса смутьяном. Было непонятно, собирался ли Он возродить древнее царство? Каковы были Его политические амбиции? Обладало ли Его царство политической силой, которая могла бы сравниться с силой царства Ирода? Бросало ли оно прямой вызов римским планам в регионе? Когда волхвы приходят в Иерусалим в поисках младенца Иисуса, они говорят, что ищут «царя Иудейского». Именно это вызывает тревогу у Ирода и заставляет его принимать жестокие меры. Ирод был царем иудейским. Когда Иисус входит в Иерусалим на последней неделе (сегодня этот день называется Вербным воскресеньем), толпа ликует и восклицает: «Благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! осанна в вышних!» (Марка 11:10). Это, безусловно, беспокоило тех, чья задача заключалась в подавлении стремлений иудаизма к восстановлению царства. Затем во время суда над Иисусом титул вновь возникает в повестке, когда римский прокуратор Пилат прямо спрашивает Иисуса: «Ты царь Иудейский?» (Матфея 27:11; Марка 15:2; Луки 23:3; Иоанна 18:33). Неудивительно, что этот титул появился на табличке с виной Иисуса, прикрепленной над Иисусом на кресте (Марка 15:26; Иоанна 19:19). Возникает вопрос: связано ли распятие Иисуса с предполагаемой угрозой, которую, по мнению некоторых, несло царство Иисуса Римской империи?

Если вспомнить политический климат первого века и опасения Рима по поводу повстанческих движений, то эта тема в Евангелиях, конечно, вызывает недоумение. Если Иисус хотел создать духовное движение, не имеющее армии или правительства, то странно, что Он выбрал подобный термин с таким взрывоопасным подтекстом. Даже некоторые из Его действий были открыты для неверного толкования. Однажды, находясь на восточной стороне Галилейского моря, Он встретил человека, который жил среди гробниц и отчаянно нуждался в спасении. В него вселились бесы. Столкнувшись с Иисусом, бесы прокричали: «Легион имя мне, потому что нас много». Иисус тогда изгнал бесов в две тысячи свиней, которые бросились вниз с холма и утонули (Марка 5:1-13). Но почему? Легион – это название римского военного подразделения, а две тысячи – это число солдат в боевом контингенте. Можно ли сказать, что Иисус в этом эпизоде (пусть символически) побеждает силы Рима? Означает ли это, что Его Царство собирается бросить вызов силам империи?

Царство Небесное в Евангелии от Матфея

Давайте начнем с анализа языка Царства. В Евангелии от Матфея Иисус 32 раза называет Свое Царство «Царством Небесным» (Матфея 4:17; 7:21; 8:11 и т. д.). Это довольно необычное название не встречается ни у Марка, ни у Луки, ни у Иоанна. Наряду с этим у Матфея есть четыре упоминания о Царстве Божьем (Матфея 12:28; 19:24; 21:31, 43). Это означает, что в изложении Матфея большинство изречений Иисуса используют именно эту необычную формулу. Есть ли разница? И насколько это важно?

Некоторые толкователи пытались разграничить эти два понятия и утверждали, что Иисус описывает здесь два разных понятия: одно (Царство Божье) относится к событиям на небесах, а другое (Царство Небесное) описывает более всеобъемлющую реальность на земле. Но эта точка зрения, скорее всего, ошибочна. Есть места, где Матфей использует эти термины взаимозаменяемо, например, в Матфея 19:23–24: «Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие».

Простая форма литературного параллелизма в этих стихах показывает, что эти термины означают одно и то же. Кроме того, те же самые цитаты Иисуса встречаются в трех первых Евангелиях, и Матфей (в отличие от Марка и Луки) просто использует другой термин. Рассмотрим параллельные отрывки из Марка 4:11, Матфея 13:11 и Луки 8:10.

Марк: «И сказал им: вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах».

Матфей: «Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано».

Лука: «Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют».

Одно очень простое решение этой дилеммы заключается в том, что Матфей, возможно, фиксирует следование Иисуса старой еврейской традиции проявлять осторожность при обращении к Богу. Имя Бога священно, и поэтому даже в Ветхом Завете либо используется пассивный залог («Я был приведен к…»), либо используется альтернативное имя Бога («Всевышний» [евр. ’elyon]). Возможно, Матфей поступает именно так. С другой стороны, Иисус в Евангелии от Матфея без проблем Сам упоминает «Бога». Имя «Бог» (греч. theos) встречается у Матфея 55 раз. Возможно, эти ссылки на небеса являются способом Матфея подчеркнуть мысль о том, что Царство, провозглашенное Иисусом, не появляется, благодаря каким-либо человеческим или земных усилиям. Это божественное Царство, Царство, которое исходит свыше (а не от земли), поэтому использование этого термина устраняет всякую путаницу в истинных намерениях Иисуса. Некоторые ученые считают, что Матфей обязан данным термином Даниилу, главы 2–7, где это различие тщательно проведено.

Древнееврейское царство

Хотя слова «Царство Божье» не встречаются в Ветхом Завете, можно, тем не менее, найти родственные темы. Дважды Ветхий Завет говорит о «Царстве Яхве», используя еврейское имя Бога (1 Паралипоменон 28:5; 2 Паралипоменон 13:8. В некоторых переводах, например в переводе Кулакова, всякое упоминание имени Яхве переводится словом Господь, написанным с помощью капителей – печатных букв с начертанием заглавных, по величине строчных: Господь). Но что важнее, связывание идеи Бога и царства было обычным делом. Бог изображался как Царь, сидящий на престоле в окружении слуг и придворных. Псалом 102:19–21 иллюстрирует это:

Господь на небесах поставил престол Свой,

и царство Его всем обладает.

Благословите Господа, все Ангелы Его,

крепкие силою, исполняющие слово Его,

повинуясь гласу слова Его;

Благословите Господа, все воинства Его,

служители Его, исполняющие волю Его.

Подобным образом в 3 Книге Царств пророк Михей описывает свое видение: «Выслушай слово Господне: я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его» (3 Царств 22:19). Основной образ – это возведенный на престол царь, царствующий, окруженный слугами и придворными, даже командующий армией. Иерусалим, его столица, известен как «город великого царя» (Псалом 47:2–4). В Ветхом Завете Бог [или Яхве] почти пятьдесят раз назван «царем».

Если Бог был истинным царем Израиля, то все человеческие цари в Израиле были его представителями (1 Паралипоменон 22:10). Отсюда рукой подать до того, чтобы рассматривать Израиль как царство. Этот вывод часто встречается (1 Царств 15:28; Осии 1:4). Но на самом деле Израиль является царством только в той мере, в какой это царство принадлежит Богу. Израиль никогда не был «светским царством» (хотя таких терминов не существовало). Его появление стало исключительно результатом действия Божьей руки, и целиком было связанно с правлением Бога. Поэтому Бог (как царь) имеет власть обеспечить ему процветание или навлечь на него суд. Он может направить Свой народ на войну или посылать гонцов (пророков) со словами утешения или увещевания.

Таким образом, мы выводим первую важную идею: «Царство» – это не просто общее описание политической организации Божьего народа в Ветхом Завете, а богословское утверждение об образе жизни при Божьем правлении. Царство выражает суверенное правление Бога над Его владениями. И когда древнееврейские цари стали считать Израиль своей вотчиной, требовались пророки, которые напоминали им об их подчиненности более великому царю, правящему с небес. В античном мире нет почти ничего, что могло бы сравниться с подобным пониманием Бога как царя над народом.

Проявления божьего правления

В еврейской Библии царское правление Бога представлено в нескольких формах. В одной из самых основных форм Божье правление проявляется в том, как Он поддерживает и направляет Вселенную. Здесь нет беспокойства по поводу возможной хаотичности мира. Бог управляет временами года и обещает, что дожди и циклы урожая будут продолжаться. Образ здесь следующий: Бог правит со Своего престола, направляя ход природы в благое русло.

Не стоит недооценивать значение этой идеи. В древности мир природы не воспринимался как благодатный. В большинстве древних мифов о происхождении вселенной мир был побочным продуктом насилия и хаоса, и если люди не умиротворяли или не ублажали непредсказуемых богов, мир оставался опасным местом. Бог Ветхого Завета несет другое послание. Его суверенитет включает в себя природные процессы, которые могут угрожать или благословлять человеческую жизнь. У Израиля есть уверенность в том, что дожди придут, урожай вырастет, и земля каждый год будет приносить свои блага. В древнем мире это обещание было невообразимой идеей. Владения Бога – Его Царство – будут местом проявления благости Божьей.

Но кроме того, Бог Ветхого Завета – это царь, который руководит направлением развития Израиля в истории. Он не оставляет Израиль на произвол судьбы среди народов. Как суверенный царь, Он мастерски управляет историей Своего народа. Псалом 47:2–4 объясняет, что Бог не просто не отстранен от истории Израиля, но живет в ней. Бог живет в стенах Иерусалима и правит из храма. Это означает, что Бог переживает с Израилем его кризисы и войны. И Бог способен вывести Израиль из любой разрушительной ситуации, которая может угрожать его жизни.

Но мы также узнаем, что Бог гарантирует Израилю будущее в истории, несмотря на его нынешние обстоятельства. То есть, Божье правление – это также бессрочный вклад в судьбы Его народа. Речь идет не просто о том, что Израиль переживет настоящее, но о том, что он останется живым народом в будущем. Во второй главе книги Даниила пророк истолковывает сон царя Навуходоносора, говоря ему, что судьба народов и сейчас, и в будущем полностью находится в руках Бога. В 2:20–22 Даниил говорит:

Да будет благословенно имя Господа от века и до века!

ибо у Него мудрость и сила;

Он изменяет времена и лета,

низлагает царей и поставляет царей;

Дает мудрость мудрым и разумение разумным;

Он открывает глубокое и сокровенное,

знает, что во мраке, и свет обитает с Ним.

Но это еще не все. Еврейские пророки предвкушали время, когда по воле Божьей наступит кульминационный момент всей истории творения. Исайя, Иеремия, Иезекииль, Иоиль, Амос, Авдий и Софония ожидают времени, когда Божье Царство придет со всем гневом и благословением, чтобы изменить мир, каким мы его знаем. Иногда это явление называют «Днем Господним», так как это будет началом Божьего царского правления в полном объеме, которое разом уничтожит правление всех земных царей.

Это окончательная картина высшего торжества суверенитета Бога. Поучительно, насколько это полностью изменило уверенность Израиля в собственной истории. Он не будет подвержен влиянию непредсказуемых сил природы или политики. Если он оказывался в опасности, он мог обратиться к самому Богу, потому что Он был источником этой опасности или мог вмешаться от имени Израиля. И во многих случаях Израиль мог молиться о том, чтобы Бог закрыл эту главу человеческой истории и установил Свое Царство над царствами этого мира.

В целом, древнееврейский опыт Божьего царского правления имел два измерения. Во-первых, Бог управлял настоящим – поддерживая природные условия и гарантируя Израилю его нынешнее положение в истории. А во-вторых, Бог управлял будущим, обещая, что Он предвидит грядущее и Своей силой сможет осуществить Свою волю. Способность Бога управлять будущим означала, что Он будет решать, как будет разворачиваться будущее и чем завершится история человечества.

Царство Иисуса

Иисус отражает каждую из этих ценностей, столь характерных для Его мира. По Его словам, Бог действительно поддерживает природу («Посмотрите на полевые лилии, как они растут» [Матфея 6:28]), а Божье суверенное правление проявится в будущем, в конце истории человечества («Когда же приидет Сын Человеческий… тогда сядет на престоле славы Своей» [Матфея 25:31]). Но рассматривая Его изречения о Царстве, полезно обратить внимание на то, чего они не касаются. Иисус не связывает установление Своего Царства непосредственно с политическими успехами Израиля. Он не делает того, чего так хотели многие – увидеть, как царское правление Бога вновь утверждается в Иерусалиме, увидеть возвышение «царства Давида» во всей его политической славе. Иисус не проявляет интерес к политической теологии, которая продвигает идею нового царя в Иерусалиме. Здесь нет разговоров о возрождении царской династии Давида и молитв о Божьем благословении на эту династию. А ведь в этот период многие высказывали эту идею. Внебиблейские «Псалмы Соломона» (сочинение, широко распространенное в то время, но не вошедшее в Писание) ясно выражают подобные мысли. В этом сочинении, написанном, скорее всего, фарисеями, говорится об открытии новой политической реальности, которая изгонит язычников из Святой земли и утвердит Иерусалим в качестве правящего центра. И все это будет сделано через Мессию. Поразительно, что Иисус не проявляет никакого интереса ко всему этому. Царство Божье и царство Израиля нельзя было путать. Уже одно это отталкивало некоторых слушателей Иисуса.

И хотя Иисус отделяет себя от узкополитического понимания прихода Божьего Царства, Он все же говорит, что в мире произошло нечто важное, нечто существенное. Произошел подлинный сдвиг во времени. Царское правление Бога не только не подкрепляет нынешние политические мечты Израиля, оно также не является чем-то ожидаемым в далекой перспективе. Царство Божье уже достигло земли, во время Его служения. Оно уже наступило. Именно поэтому авторы Евангелия представляют Иисуса с Его инаугурационным заявлением: «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие» (Марка 1:15).

Изобразим эту идею схематично. В иудаизме времен Иисуса Израиль ожидал наступления новой, кульминационной эпохи, когда Божье правление над Израилем будет расширено с приходом Божьего владычества над всем миром. Эти две эпохи были отдельными, но в будущем, они должны были слиться.

Рисунок 2.1

Это иллюстрирует прерывание нынешнего порядка истории, начало могущественного Божьего правления в мире и восстановление Израиля как центра Божьей активности. Говоря техническим языком ученых, иудаизм был привержен идеям «эсхатологии будущего». Здесь эсхатология (греч. eschaton означает окончание, конец или предел) относится к кульминационным событиям будущего, которые произойдут в результате Божьего вмешательства в историю и началу Божьего суда.

Но здесь следует обратить внимание на следующее. Иисус понимал это ожидание будущего. Он полностью принял его и часто говорил о конце истории и пришествии Сына Человеческого для начала суда. Однако Он был не согласен с иудейским представлением о настоящем. Изобразим это в следующей схеме.

Рисунок 2.2

Рисунок 2.2 провозглашает нечто беспрецедентное. Реалии будущего вторглись в настоящее. Настоящее теперь оказалось в тени будущего. Грядущее правление Бога все еще ожидается (эсхатология будущего) – Его вмешательство будет драматичным и удивительным, но Его правление уже действенно, по-новому проявляется в этом мире. В мире высвободилось нечто необыкновенное, и пути назад уже нет.

Это означает, что, по мнению Иисуса, существует некое промежуточное пространство между общим временем до прихода Мессии и завершением человеческой истории в день суда. Именно к этому времени Иисус относит некоторые из Своих наиболее ярких сельскохозяйственных метафор. В Евангелии от Матфея 13 Иисус показывает этот взгляд на время:

Рисунок 2.3

«Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою». (Матфея 13:24–30)

Эта притча описывает поле, которое изменилось с посевом хорошей пшеницы. Всем известно, что однажды наступит жатва и начнется сбор урожая. Но некоторое время доброе семя и сорняки растут вместе, то есть черты старого мира живут рядом с новым царством. Разрешение этого мира и его несовершенств (сорняков) происходит только в день суда.

Проявление Царства Иисуса

Иисус на протяжении всего служения указывал, что сталкиваясь с Его могущественными делами, люди сталкиваются с силой нового Царства. Однажды Его противники обвиняют Его в том, что Он изгоняет бесов силой сатаны (Матфея 12:24). Это обвинение глубоко возмущает Иисуса. Он отвергает его и затем говорит: «Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие» (Матфея 12:28). По Его словам, это подобно ограблению дома. Чтобы ограбить дом, нужно прежде одолеть и связать хозяина. Так, Царство Иисуса отменяет власть, которую сатана имел над этим миром, и вводит новый, невиданный ранее порядок вещей. В другой раз Он посылает семьдесят учеников и наделяет их такой же силой. «Я видел сатану, спадшего с неба», – говорит Иисус (Луки 10:17–20). С началом служения Иисуса в этом мире происходит смена власти.

Фарисеи, заметившие, что происходит нечто удивительное, спешат узнать, не является ли это началом решающего вмешательства Бога в историю. Они мыслят в рамках иудейской эсхатологии. Но Иисус поправляет их.

«Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть. Сказал также ученикам: придут дни, когда пожелаете видеть хотя один из дней Сына Человеческого, и не увидите» (Луки 17:20–22).

Обратите внимание, Иисус утверждает, что долгожданное Царство уже пришло. Оно находится среди нас. Оно присутствует в жизни и служении Иисуса. Эта деятельность Царства инициирована Им Самим. Рождающееся Царство полностью связано с Ним. И поэтому наше отношение к Иисусу будет определять наше отношение к Царству. Итак, здесь мы должны подчеркнуть, что Иисус был не просто учителем-пророком, который помогал людям понять природу жизни или указывал путь к Богу. Он также был провозвестником Божьего Царства и поэтому искал не просто последователей, а учеников, которые откликнулись на призыв, присоединились бы к Его Царству и расширяли бы его границы в этом мире. Иисус предвидел, что Царство будет расти разительно, но незаметно. В своих так называемых притчах о росте Он сравнивает Царство с горчичным зерном, которое будучи очень маленьким вырастает в нечто значительное. Он также говорит, что Царство подобно закваске, которая непонятно как распространяется по всему тесту, но результат ее действия в хлебе не вызывает сомнений (Матфея 13:33; Луки 13:20–21).

Иисус также рассказал ряд притч о Царстве, которые подчеркивают выбор. Когда кто-то встречает это Царство, все другие обязательства, другие инвестиции ставятся под вопрос. Это подобно тому, как человек находит удивительно ценную жемчужину. Или как фермер, арендующий землю, обнаруживает зарытый на своем поле ящик с сокровищами. Все продается, чтобы приобрести такие ценные вещи.

Поэтому можно сказать, что одни находятся «в Царстве» (Матфея 11:11; Марка 14:25; Луки 7:28), а, соответственно, другие «вне» Царства. Есть те, кто ощутил Царство в своей жизни и принял его, и есть те, кто его отверг. Но соединившись с Царством, ощутив его реальность, жизненно важно продолжать усердно выполнять свои обязательства и быть внимательным к проявлению Божьей силы. В притче о сеятеле (Матфея 13:1–9) Иисус говорит о том, что Царство Божье подобно сеянию семян. Одни семена прорастают и приносят урожай, другие же не могут полностью реализовать свой потенциал.

Поиск Царства Иисуса

В Евангелии от Луки 17:20 фарисеи спрашивают Иисуса: «Когда придет Царствие Божие?» Ответ на этот вопрос беспокоил богословов на протяжении веков. Если Иисус основал Царство, то как его можно обнаружить?

На протяжении восемнадцатого и девятнадцатого веков некоторые предлагали найти Царство Божье в эволюции (западного) общества с его моральными ценностями. Некоторые говорили о «христианской цивилизации», которая, казалось, воплотила в себе глубокие истины религиозной, нравственной жизни. Это отражало оптимизм европейских империй, их колониальную экспансию, богатство и «высокую культуру», которую они пропагандировали. Посещение Парижа, Лондона или Берлина в 1890 году ошеломило бы и нас. Некоторые пришли к выводу, что это был расцвет человеческой жизни, как ее задумал Бог. Это было Божье Царство.

На рубеже веков (1900) многие другие не соглашались с этим. Они считали, что суть послания Иисуса заключалась в Царстве, которое положит конец миру, когда Бог активно вмешается в ход истории и начнет судить народы. Они считали, что Иисус пропагандировал эсхатологию близкого конца: Бог был готов положить конец всему. Некоторые из этих ученых считали, что Иисус ошибался (ведь конец так и не наступил), но все же они настаивали на том, что Иисус понимал, что Царство невозможно соединить с обыденной культурой. Оно представляло собой чуждую реальность, которую мы еще не видели.

Затем Европа окунулась в одну из самых кровавых войн (1914–1918). Хорошо экипированные солдаты убивали друг друга в непостижимых количествах. Число жертв войны достигло по меньшей мере восемнадцать миллионов человек. Европейская надежда на лучшую жизнь была раздавлена. Религия активно эксплуатировалась обеими сторонами, войну пытались провозгласить священной и представители и в Германии, и во Франции, и в Англии. Но с окончанием войны кризис не завершился. С 1918 по 1919 год от испанского гриппа (появившегося во время войны) умерло более пятидесяти миллионов человек по всему миру. Представьте себе. Война и эпидемия погубили около семидесяти миллионов человек всего за пять лет!

Этот кризис опроверг оптимизм, взлелеянный многими богословами в девятнадцатом веке, и побудил их пересмотреть вопрос о Царстве Божьем. Развитие богословской мысли шло в двух направлениях: пророческие движения заявили, что конец истории наступил и будущее Царство вот-вот наступит. В отчаянии они отказались от надежды на мир и полностью возложили надежды на будущее, божественное решение. Многие христиане прятались за своими футуристическими предсказаниями, надеясь, что Иисус вскоре вернется и все закончится.

Другие же искали облегчения в личном, внутреннем переживании Бога. Они удалялись в личный духовный мир созерцания и верили, что основной смысл Царства заключается в личном опыте и преображении, а также в готовности отправиться на небеса. Для них это была нынешняя реальность, которая, в то же время, имела характеристики будущего. Это была нынешняя реальность, и, в то же время, ее нельзя было отождествлять с политическими или культурными системами этого мира.

Обе мысли за последние пятьдесят лет подверглись острой критике. Сегодня большинство ученых ссылаются на инаугурационную эсхатологию. То есть, церковь и ее члены – ученики Царства Иисуса – занимают место во времени, которое привязано и к настоящему, и к реальности, которая исходит только от Бога. И эта новая реальность – это ключевой момент данного учения – имеет социальные и политические последствия. В этом мире произошли кардинальные перемены, но только последователи Христа понимают и несут эту весть. И все же начатое дело не было «завершено» или доведено до полноты. В Царстве есть «уже» нечто свершившееся, и нечто «еще не» достигшее полноты. Представьте себе раннюю весну в марте, когда одновременно распускаются цветы и падает снег. Весна уже наступила, но зима все еще с нами. Обе реальности верны, но наше рвение и страсть связаны с приходом весны.

Это означает, что системы этого мира, политика этого мира, со всеми их нарушениями и тьмой, будут существовать, как и прежде. И все же Иисус возвестил о расцвете новой эры. И поэтому мы, как пшеница среди плевелов, живем как последователи Иисуса и становимся соработниками на Его ниве, разрушая те системы в мире, которые отвергают Божьи цели. Мы становимся проповедниками альтернативного Царства, которое соперничает с империями нынешнего века.

В этом заключается миссия церкви. Это задача Божьего народа, который следует за Иисусом с момента Его воскресения и вознесения. Мы не просто готовим людей для того, чтобы они попали на небеса; мы предпринимаем усилия для созидания Царства здесь, на земле. «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Мы говорим правду власти, но не соблазняемся силой империй. Мы участвуем в социальных структурах, но осознаем их непрочность – мы не возлагаем на них свои надежды. Мы продвигаем ценности Царства сейчас, а не просто ожидаем какого-то будущего исхода из мира, когда Иисус вернется. Мы читаем Нагорную проповедь Иисуса (Мф. 5–7) и не отчаиваемся, видя ее высоконравственные призывы, – мы вдохновляемся ими. Мы хотим, и Бог хочет, чтобы этот мир был наполнен миротворцами, людьми кроткими, праведными, чистыми сердцем. Это не сказка; это высшее призвание людей, которые смотрят на жизнь по-другому.

Иисус не бросает нас одних в этих усилиях. Новый Завет говорит, что, уходя, Он наделил Своих последователей Божьим Духом, чтобы Тот наделял их силой, защищал их и сопровождал. Мы часто рассматриваем Дух как дар, используемый для личного поклонения или нравственного преображения. И то, и другое верно. Но мы упускаем из виду, как Дух служит продвижению меняющей мир миссии Иисуса. В Своей последней речи Иисус объяснил:

«Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам, и Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Иоанна 16:7-11)

Когда последователи Иисуса полностью посвящают себя борьбе с грехом и пренебрегают расширением Царства, они упускают значительную часть того, что значит следовать за Ним. Мы знаем, что было главным в миссии Иисуса. Если бы у Иисуса взяли интервью представители СМИ того времени, я не сомневаюсь, что Он перевел бы разговор на Свою любимую тему: Царство Божье. Сегодня церковь терзает вопрос: не упустили ли мы любимую тему Иисуса, как можно заново открыть ее, вернуть и продвигать в современном мире.

Глава третья

Крест

«Сыну Человеческому должно много пострадать, и быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть»

ЛУКИ 9:22

Мы невосприимчивы к драме креста. Поскольку нам знакомо представление о том, что Иисус умер на кресте, мы утратили шок, который испытывали авторы Нового Завета. Мы предполагаем, что крест был центральным элементом миссии Иисуса на земле, и что Его последователи думали так же. Студенты говорят мне об этом на протяжении многих лет. На вопрос: «Какова была главная цель Иисуса на земле?» они без особых колебаний отвечают: «Умереть на кресте за наши грехи».

Но во время земного служения Иисуса никто из Его последователей не хотел в это верить. Когда Он прямо говорил им об этом, они недоверчиво переглядывались. В какой-то момент Петр даже отругал Его за эти слова (Марка 8:32). И в самом суровом ответе Иисуса, который зафиксировали Евангелия, Иисус связал упрек Петра, который не желал принимать эту мрачную перспективу, с происками сатаны (Марка 8:33).

Однако вскоре после смерти и воскресения Иисуса стало ясно, что эта трагедия была частью Божьего благого замысла. Евангелие от Иоанна ясно говорит об этом: «Когда же воскрес Он из мертвых, то ученики Его вспомнили, что Он говорил это, и поверили Писанию и слову, которое сказал Иисус» (Иоанна 2:22; см. также Иоанна 12:16). До этого времени крест был непонятен последователям Иисуса по разным причинам. Но быстро крест стал центральной руководящей идеей, которая определила мышление новозаветной церкви. Все это требует исследования. Павел даже пишет, что Иисус умер за наши грехи согласно Писанию (1 Коринфянам 15:3). Какие Писания он мог иметь в виду, если это было абсолютно непонятно?

Смерть Мессии

В первой главе мы узнали, что идея Иисуса о мессианстве нарушила многие представления того времени. Ему нужно было тщательно сформулировать, что значит быть Мессией Израиля, и отделить эту мысль от различных национальных религиозных идей, процветавших в первом веке. Но был еще один элемент, который нуждался в переосмыслении.

Во времена Иисуса одной из главных обязанностей Мессии считалось восстановление чистоты храма и наступление эры национального обновления Израиля. Храм был стержнем религиозной жизни и центром национального жизни Израиля, поэтому обновление религии вело к обновлению нации. Некоторые утверждали, что у Израиля был один город (Иерусалим) и одно здание (храм). В каком-то смысле это было действительно так: национальная и религиозная жизнь вращалась вокруг храма. Неудивительно, что примерно за двадцать лет до рождения Иисуса началась масштабная строительная кампания по восстановлению храма и превращению его в монументальное сооружение, не уступающее ни одному другому в римском мире. Ирод Великий (вдохновитель этих усилий) даже нанял римских инженеров, которые были искусны в таких вопросах. Храм принес Израилю жизнь с Богом, и это дало начало национальному возрождению. Трудно представить себе жизнь по завету Божьему без храма или без народа.

Однако – и это хорошо известно ученым – в еврейской письменности этой эпохи нет свидетельств того, что кто-то ожидал смерти мессии как части Его миссии. Он умер бы естественной смертью, но это было другое. Представления о мессии формировались по образцу таких фигур, как Моисей, чья жизнь (а не смерть) принесла обновление и победу. Более того, в еврейском богословии не существовало категории мессии, умирающего за чьи-либо грехи. Не было понятия о мессии, который принес себя в качестве заместительной жертвы, и уж тем более не ожидалось, что он будет распят на кресте (то есть умрет столь позорной смертью). В эту эпоху появилось множество людей, претендовавших на роль мессии, и ни в одном случае искупительная смерть не была частью их деятельности. В книге Деяний названы двое из них: Февда и Иуда Галилеянин (Деяния 5:36–37). Большинство из них (в результате римских репрессий) умерли насильственной смертью, после чего их последователи, как правило, в замешательстве рассеивались. Можно обратиться к такому отрывку, как Марка 9:30–32, чтобы увидеть крайнее напряжение учеников, когда Иисус ясно объясняет, что умрет, когда они прибудут в Иерусалим:

«Выйдя оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал. Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет. Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись».

Мысль о том, что мессия умрет, наполняет их страхом и ужасом. Они не хотят расспрашивать Иисуса о подробностях, потому что боятся Его реакции. Это просто бессмысленно, потому что идеи о том, что смерть мессии будет частью Его миссии не существовало. Мы можем почувствовать это отчаяние в 24 главе Евангелия от Луки, когда воскресший (хотя и неузнанный) Иисус встречает некоторых учеников на дороге в Эммаус (Луки 24:13–27). Они в отчаянии, потому что их мессия убит. «А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля». Здесь видно, что они мыслят о мессии в рамках национального искупления. Их отчаяние вполне объяснимо. Искупление Израиля – возрождение храма и нации – должно было произойти только после появления в еврейской истории достойного мессианского лидера, такого как Моисей или Давид. Но их мессия был мертв, и это положило конец их надеждам. На это Иисус отвечает: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» Как Иисус мог представить Себе такое?

Подобные дискуссии о смерти мессии были обычной проблемой для ранних христиан. Ученики на дороге в Эммаус нуждались в объяснении. Это, вероятно, объясняет, почему так называемые истории страстей об аресте, смерти и воскресении Иисуса, скорее всего, были написаны первыми в ранней истории церкви и написаны тщательно. Иудеи, расспрашивавшие об Иисусе, хотели получить объяснение Его смерти. Но этот вопрос стал постоянным препятствием и в последующие века. В сочинении второго века под названием «Диалог с Трифоном» (написанном богословом по имени Иустин Мученик) мы читаем о диалоге христианина с иудеем по имени Трифон. Одно из главных возражений Трифона, не жалеющего стать христианином, заключается в том, что так называемый Мессия Иисус умер, что, по крайней мере, выглядит странно (см. «Диалог с Трифоном», глава 32).

Однако проблема не только в том, что Иисус предсказал, что Он неизбежно пострадает и умрет, но и в том, что Он говорил об этом как о целенаправленной смерти, смерти, глубоко вплетенной в природу Его собственной миссии.

Жертвенная смерть

С самого начала в учении Иисуса мы находим намеки на то, что Его труд окончится трагично. В одном из своих ранних рассказов он говорит о свадьбе и женихе. Гости празднуют свадьбу, но вдруг жениха насильно похищают, и все впадают в траур и смятение (Марка 2:19–20). Внезапно мессианское ликование сменилось ужасной трагедией. В другой раз Он исцелил человека и простил его грехи, но тут же был обвинен в богохульстве (Марка 2:1-12). После субботнего исцеления правители Иерусалима размышляют, как уничтожить его (Марка 3:6). Сразу становится ясно, что многие поступки Иисуса были настолько противоречивыми, что привели к серьезнейшим обвинениям, которые могли стоить Ему жизни. Иисус осознавал это. В каждом из синоптических Евангелий записано, что трижды во время своего публичного служения Иисус прямо заявлял, что умрет в Иерусалиме от рук руководителей храма (Марка 8:31; 9:31; 10:33–34). Наиболее показательной стала притча, которую Он рассказал, придя в Иерусалим, и в которую Он вложил именно эту мысль.

«И начал говорить им притчами: некоторый человек насадил виноградник и обнес оградою, и выкопал точило, и построил башню, и, отдав его виноградарям, отлучился. И послал в свое время к виноградарям слугу – принять от виноградарей плодов из виноградника. Они же, схватив его, били, и отослали ни с чем. Опять послал к ним другого слугу; и тому камнями разбили голову и отпустили его с бесчестьем. И опять иного послал: и того убили; и многих других то били, то убивали. Имея же еще одного сына, любезного ему, напоследок послал и его к ним, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его, и наследство будет наше. И, схватив его, убили и выбросили вон из виноградника. Что же сделает хозяин виноградника? – Придет и предаст смерти виноградарей, и отдаст виноградник другим» (Марк 12:1–9).

Здесь Иисус изображает Себя в роли сына хозяина виноградника, отправленного к виноградарям после неудачных миссий предыдущих посланников. Но на этот раз дело не завершается оскорблениями и побоями – посланного сына убивают.

Эти предсказания о смерти не столь впечатляющи, как может показаться. Любой пророк или активист, который будоражит религиозные или политические структуры власти своего времени, рискует столкнуться с оппозицией, гонениями и даже смертью. Это не более, чем предсказание: как только Иисус придет в самый центр власти своих противников (Иерусалим), они сразу же захотят избавиться от Него. Такой конец был бы обычным завершением любой подобной истории. Но Иисус предсказывает не просто Свою смерть, Он говорит о смерти Мессии, и это переводит историю в разряд необычных.

И это еще не все, смысл здесь куда глубже. Иисус не считает Себя мучеником. Мученик умирает за свое дело, и его цели, расстроенные его противниками, так и остаются недостигнутыми. Иисус верил, что Его смерть была целенаправленной и являлась неотъемлемой частью того, к чему Бог Его призывал. Умереть в Иерусалиме было частью Его миссии. После спора между апостолами Иаковом и Иоанном о привилегиях и величии Иисус повторяет эту ключевую мысль: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Марка 10:45). И здесь обнаруживается совершенно неожиданная идея. Иисус понимал, что Его личность сосредоточена на служении, и что Его смерть была неотъемлемой частью этого служения. Но обратите внимание на термин, который Он использует: Он умрет для искупления. Это слово (греч. lytron) означает выкуп за освобождение пленника. Иисус говорит, что Его смерть станет делом, освобождающим пленников. В этом смысле она будет искупительным трудом, делом, благодаря которому те, ради кого эта жертва принесена, будут выкуплены, освобождены или отпущены на свободу.

Когда Иисус прибывает в Иерусалим в последний раз, Его ученики с ужасом предчувствуют надвигающуюся беду. При их приближении Фома почти цинично заявляет: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Иоанна 11:16). Время года было пасхальное, и кульминацией еврейских церемоний было принесение в жертву ягненка и священная трапеза в память о великом исходе Израиля из Египта под руководством Моисея. Трапеза была жертвенной, так как мясо было принесено с храмового алтаря несколькими часами ранее. Элементы трапезы имели священный жертвенный смысл для всех, кто принимал в ней участие. Именно во время этой трапезы Иисус взял часть хлеба и преломил его, взял чашу и наполнил ее вином, и указал, что эти элементы теперь должны быть священным напоминанием о Его скорой смерти (Марк 14:22–25). Вкушение жертвенного мяса во время пасхальных церемоний означало единение с жертвой, принесенной на алтаре; вкушение хлеба и вина Иисуса означало, соединение с Ним на Его алтаре – кресте.

Иисус был арестован ночью после пасхальной трапезы. Храмовые власти арестовали Его, устроили над Ним импровизированный суд и осудили Его за смертное преступление – богохульство. На следующий день (в пятницу) Он был распят. Авторы Евангелий не упускают из виду важность обстоятельств смерти Иисуса. Она произошла в контексте Пасхи. Поскольку для этой трапезы приносились в жертву агнцы, вспоминались агнцы Египта, Иисус теперь был агнцем, смерть которого принесет неожиданную форму спасения. И когда это произошло, стало ясно, почему Иоанн Креститель в самом начале дал Иисусу необычный титул «Агнец Божий» (Иоанна 1:29). Иисус был пасхальным агнцем, но, как объяснил Иоанн, Он был Агнцем, который «берет на Себя грех мира». Даже когда Иисус был на кресте, символы пасхальной жертвы присутствовали в изобилии. Его кости не были сокрушены, кровь свободно вытекала из Его тела – оба эти требования предъявлялись к храмовой жертве.

Итак, две важных мысли объясняют смысл смерти Иисуса. Он рассматривал Свою смерть как выкуп, освобождающий пленников, а в горнице использовал Пасху, подлинную историю освобождения, как основу для толкования Своей смерти. Он должен был стать жертвенным пасхальным агнцем, чья кровь защитит верующих от опасности.

В самом, пожалуй, ироничном разговоре, записанном в Евангелиях, первосвященник Каиафа беспокоится о влиянии популярности Иисуса. Советники Каиафы обеспокоены тем, что если у Иисуса будет много последователей, то римляне придут и разрушат храм и весь народ. Но Каиафа отвечает на это странным образом: «Вы не можете понять, что лучше для вас, чтобы один человек умер за народ, чем погиб бы весь народ» (Иоанна 11:50 НРП). Каиафа был в некотором смысле прав – он не понимал. Смерть Иисуса действительно должна была спасти народ и нацию, но не от римлян.

Искупительное страдание

Поэтому Иисус рассматривал Свою смерть как неотъемлемую часть мессианского дела. Это была не попытка людей уничтожить Его служение, а божественный план спасения мира. Так, в Марка 8:31 (и Луки 9:22) Иисус говорит: «Сыну Человеческому много должно пострадать». Эти страдания были неотъемлемой частью Его служения миру. В Евангелии от Иоанна эта мысль выражена ясно. Иисус говорит, что Он – добрый пастырь, который положит жизнь Свою за овец (Иоанна 10:11, 15, 17). И, по Его словам, эту заповедь Он получил от Своего Отца (10:18).

Большинство ученых считают, что зарождение идеи об искупительном страдании можно найти у пророка Исайи. В середине книги мы читаем о странной фигуре, для которой искупительное страдание было главной целью (см. Исайя 40–55). Мы читаем о его помазании (Исаия 42), призвании (Исаия 49) и трудностях (Исаия 52). Но затем узнаем, что Он обезображен, презираем и отвергнут. Он глубоко страдает и принесен в жертву как агнец (Исаия 52:13–53:12). Контекст этого мрачного портрета – Вавилонский плен, который вот-вот закончится. В еврейской интерпретации этот «страдающий раб» был (и есть) обобщенный образ, представляющий народ Израиля. Именно через страдания и муки Израиля придет искупление. Израиль будет принесен в жертву на вавилонских алтарях, и это будет жертва за его грех (Исаия 53:10). Через глубокие страдания Израиля может быть исполнена Божья воля. Даже грехи будут прощены (Исаия 53:12), потому что расплата за неверность Израиля будет полной.

Ключик, открывающий нашу дверь, находится здесь: по мысли Исаии, потери и страдания могут стать средством спасения. Назовем это искупительным страданием. Когда Израиль одерживал победы силой завоевывая новые территории, он чаще всего терял из виду свою зависимость от Бога. Завет был забыт. Поклонение стало поверхностным. Но теперь, в плену, ценой огромной жертвы, рождалось нечто новое. Бог действует и несет искупление совершенно неожиданным образом. На этот раз исцеление будет обретено через боль. Страдания плена, таким образом, были целенаправленными.

Именно здесь Иисус делает самый неожиданный ход. Он подхватывает идею искупительного страдания у Исаии и применяет ее к Себе. «Раб» Исаии – это уже не Израиль, а Сам Иисус. Иисус будет отвергнут, обезображен и убит. Он станет жертвой за грехи, и местом, где это произойдет, станет еврейский праздник Пасхи. Иисус станет пасхальным агнцем, и через Его смерть народ обретет искупление. Думал ли кто-нибудь в иудаизме о 53 главе Исаии как о предсказании страданий Мессии? Нет. Но если внимательно прочитать 53-ю главу, то можно обнаружить странное сходство с драмой, которая разыгралось в предательстве, отвержении и смерти Иисуса. В Своем, возможно, самом смелом богословском шаге Иисус обратился к Исаии и принял на Себя роль пленного Израиля и повторно применил принцип искупительного страдания к Себе. Крест должен был стать новым Вавилоном, а Пасха – инструментом для толкования смерти Иисуса. Великий же дар здесь – и это подразумевает замещение – заключается в том, что вместо Израиля, Иисус понесет это наказание на Себе. Его жизнь будет отдана взамен жизни других. Он достигнет того, в чем нуждался Израиль. Он обеспечит мессианское восстановление народа, но оно будет достигнуто через искупление от греха. Действительно, в ответ на замечание Каиафы в 11 главе Евангелия от Иоанна, Иисус спасет народ от суда.

Павел и искупительное страдание

Апостол Павел объясняет значение жертвы Иисуса более полно. В многочисленных стихах практически в каждом из своих посланий Павел упоминает смерть Иисуса как ключ к Евангелию. Но для Павла крест – это не просто дело Иисуса. Это дело Бога. Поскольку Бог присутствовал во Христе и действовал во Христе, смерть Иисуса показала Божью любовь к нам. «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Римлянам 5:8). Крест показывает, насколько Бог за нас. «Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?» (Римлянам 8:31–32). Это означает, что Сам Бог, действуя через Иисуса, присутствуя в Иисусе, лично добивался нашего спасения. Обратите внимание, как тонко во 2 Коринфянам 5:18–19 Павел называет смерть Христа на кресте достижением Бога:

«Все же [новое творение, рождающееся из Евангелия] от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения».

Поэтому крест – это не просто милостивый дар Иисуса для спасения мира. Крест – это милостивый дар Бога, Который (через Иисуса) спасает мир.

Павел был опытным иудейским богословом, хорошо знавшим Иерусалимский храм. Он смотрит на смерть Христа в контексте системы храмовых жертвоприношений. Поэтому в Римлянам 8:3 Павел может описать Иисуса как жертву за грех, благодаря которой грех можно было осудить. В Ефесянам 5:2 Павел представляет Иисуса как образец жертвенной любви: «и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное». Вот почему Павел снова и снова обращается к «крови Христа». Это еврейское понимание жертвоприношения, в котором кровь жертвы совершает искупление. Павел пишет, что мы оправданы «Кровию Его» (Римлянам 5:9) или имеем искупление «Кровию Его» (Ефесянам 1:7). В Послании к Римлянам 3:24–26, которое, возможно, является самым важным размышлением Павла о кресте, Павел тщательно подбирает точные слова:

«[Мы] получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления [греч. hilasterion] в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде, во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса».

Далеко не все стихи Павла обсуждались тщательнее, чем эти три. Для наших целей важно помнить о более широком контексте этого Послания. Павел только что обобщил великие пороки, исказившие все человечество (Римлянам 1:18-3:20). А теперь он обращается к вопросу Божьего вмешательства, которое должно было наладить жизнь. «Но ныне… явилась правда Божия» (Римлянам 3:21). Это вмешательство Бога – Его высший дар благодати (Римлянам 3:24), которым Иисус достиг и предложил нам праведность, которую мы потеряли.

Когда Павел говорит, что «Бог предложил» Иисуса в качестве жертвы (Римлянам 3:25), он повторяет фразеологизм принесения жертвенного животного на алтаре храма (Левит 1–7). И термин, который он использует – hilasterion – очень важен. Иисус был hilasterion на кресте. В некоторых переводах этот термин переводится словом «искупление», что означает, что Иисус стал жертвой, которая снимает наказание за грех. В других этот термин переводится словом «умилостивление», подразумевая, что Иисус стал жертвой, укрощающей гнев оскорбленного. Безусловно, оба варианта верны. У этого слова широкий спектр значений, и на протяжении всего Послания к Римлянам Павел рассуждает о Божьем гневе, потому что грех человечества не только нарушает закон, но и разрывает отношения с Богом.

Однако у этого слова есть и другое важное применение. Hilastarion использовалось в греческом Ветхом Завете (Библия, которую обычно читали во времена Павла) для обозначения крышки («навершия»), накрывающей ящик, известный как ковчег завета (Левит 16:2). Этот ковчег находился в Святая Святых, где Бог встречался с Израилем, там, где было возможно встретиться с Богом, получить откровение от Бога и примириться с Богом. В ветхозаветных ритуалах Дня искупления первосвященник Аарон кропил кровью hilastarion (крышку ковчега) после того, как наполнял скинию облаком от курения благовоний (Левит 16:11–14). Кропление кровью было кульминацией ритуалов искупления.

Гений Павла заключался в том, что он увидел, что очищение народа было совершено в результате смерти человека, Иисуса, и что эта смерть будет иметь колоссальные последствия. Крест Иисуса был местом, где принесенная в жертву кровь совершила спасение, потому что это была искупительная жертва. В другом месте Павел напоминает нам, что Иисус не имел греха (2 Коринфянам 5:21), и поэтому был совершенной жертвой. По его словам, Христос добровольно взял на Себя наш грех и понес на Себе проклятие, чтобы мы могли быть признаны невиновными (Галатам 3:13).

Но как Павел возводит мост от ритуальной жертвы к делу личного искупления? И снова ответ можно найти в Исаии 40–55. Драма жертвоприношения, описанная в Исаии 53, присутствует на протяжении всего послания к Римлянам 3–5. Искупительная жертва, которую когда-то представлял себе Исаия, теперь используется Павлом как ключ для объяснения жертвы Иисуса, ключ, который состоит в реконтекстуализации жертвоприношения на алтаре храма.

Все эти детали могут показаться запутанными и ненужными. Но каждое богословское выражение использует рамки определенного контекста. Чтобы понять смерть Христа, мы должны перейти к Исаии, изучить понятие искупительного страдания, а затем увидеть его применение к Иисусу и жертвоприношению в храме. Прежде всего, смерть Иисуса – это дар, жест благодати, момент, когда жизнь Иисуса была отдана взамен нашей жизни.

Для Нового Завета смерть Христа стала поворотным моментом в истории. Бог показал Свою праведность, достигнув в Иисусе нашей праведности через драму прощения на кресте. Павел и другие новозаветные авторы решают довольно сложную проблему – проблему греха, который, появившись в Адаме, развратил весь мир. Через Авраама Бог действовал, давая твердые обещания (обетования завета) создать народ, который будет примером Его праведности и будет жить как маяк добра в этом мире. И для Павла полнота этого обетования Аврааму, осуществление этого замысла Божьего, теперь находилась во Христе, в котором не только один народ, а все народы земли получили доступ к Божьему искуплению.

Крест и христианская идентичность

Нам нужно вернуться к Иисусу. В 8 главе Евангелия от Марка Иисус ясно дает понять, что направляется в Иерусалим, где крест будет Его миссией. Мы знаем, насколько невообразимой казалась эта идея для Его последователей. Но, несмотря на это, Иисус продолжает развивать идею искупительного страдания:

«И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Марка 8:34–38).

В этом удивительном абзаце Иисус сообщаем им то, что, несомненно, наполнило их тревогой, трепетом и стыдом. Крест ожидает не только Иисуса, но и Его последователей. Поясним: это не означает, что они, подобно Иисусу, будут играть искупительную роль, как будто их страдания и смерть достигнут того, чего достиг Иисус. Но это означало, что в кресте был заложен некий принцип, идея, непостижимая для общественного слуха, то, о чем никто не говорил раньше. Последователи Иисуса должны нести крест. Их жизнь должна быть сформирована крестом, и нам остается только понять, что это должно было означать.

Дело мессии ассоциировалось с понятиями победы, завоевания, национального успеха и «восхождения». Но Иисус выбрал другой путь, путь смирения, потери, жертвы и падения. После этого возмутительного откровения Иисус застал учеников спорящими о величии. Они искали возможности превознестись друг перед другом (Марка 9:34). Но Иисус поправил их: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (Марка 9:35). Затем Он поставил перед ними маленького ребенка в качестве примера. На смену самовозвышению должно было прийти самоотречение. Вот почему Иисус позже указывает на детей и говорит, что Царство Божье принадлежит им (Марка 10:14). Это не сентиментальность. Это строгое напоминание о том, что бессилие детей ближе всего отражает достоинство Царства Иисуса. Богатый человек, чьи деньги обеспечивали большую власть, подошел к Иисусу и выразил беспокойство относительно своего спасения. Ответ Иисуса последователен. Он должен продать все, что имеет, и раздать нищим (Марка 10:21). Богач должен избрать утрату и лишение – в его случае нищету – чтобы приблизиться к Царству Иисуса.

Все это отличало последователей Иисуса от их мира. Римский мир презирал смирение. В греческих школах дети узнавали о великих добродетелях жизни из Дельфийских максим, написанных где-то в шестом веке до нашей эры. Этих добродетелей было 147, некоторые из них мы знаем и сегодня. Надпись «Познай самого себя» была начертана на храме Аполлона в Дельфах. Но примечательно, что среди этих многочисленных добродетелей ни одна не относится к смирению. Греки и римляне любили то, что они называли philotimia, или любовь к чести. Скромность была добродетелью, но смирение было постыдной низостью, не приносящей никакой награды. Греко-римский мир не мог представить, что смирение может привести к почестям.

Но именно это и утверждали первые христиане. Они верили, что «крестный путь» Иисуса – это их путь ученичества. Они принимали потери и страдания в служении другим как отличительную черту ученика – человека, желающего быть похожим на Иисуса.

Павел в полной мере выражает это в Послании к Филиппийцам. В 3 главе он описывает славу и достижения, которыми он пользовался на протяжении всей своей жизни (Филиппийцам 3:1–6). Но затем происходит неожиданный разворот: «Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою» (Филиппийцам 3:7). «Для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа» (Филиппийцам 3:8). Он говорит эти слова, потому что хочет, чтобы филиппийцы подняли свою жизнь на новый уровень ученичества. Они враждуют друг с другом, и их конфликты наносят вред церкви. Поэтому Павел пишет: «…Дополните мою радость: имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны; ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя. Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других» (Филиппийцам 2:2–4). «Образ мыслей» (НРП, в СП – «чувствования»), который, как надеется Павел, сформируется в них, – это образ мыслей Христа, который наиболее полно проявился, когда Иисус опустошил Себя, принял человеческий облик, смирил Себя и был послушен до смерти на кресте (Филиппийцам 2:7–8).

Поэтому крестный труд Иисуса был не просто делом спасения для нас, но и предписанием того, как должны жить Его последователи. Петр также повторил это: «Все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Петра 5:5). Неудивительно, что первые христиане имели странную привычку называть друг друга «рабами» (греч. douloi, в отличие от привычного нам слова «слуги» или «служители»), как видно из таких мест, как Римлянам 1:1, Галатам 1:10 или Филиппийцам 1:1. Первые христиане жили в сильно расслоенном обществе, где социальный класс значил все. Но они выбрали путь социального нисхождения, который проходил через крест. Благодаря этому они могли отказаться от самовозвеличивания и служить тем, кто жил на дне жизненных возможностей. Поэтому Павел может так радикально и пронзительно написать: «Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы – рабы ваши для Иисуса» (2 Коринфянам 4:5).

В свои лучшие моменты последователи Иисуса воплощали Его видение того, как они могут жить в мире. Последователи Иисуса жили тем, что некоторые называют «крестной жизнью», то есть жизнью, сформированной и направляемой крестом. Этот образ жизни включал щедрое подаяние бедным, любовь к наименее любящим, поддержку беспомощных и даже принесение в жертву собственных интересов или жизни. Жить такой крестной жизнью означало отражать Царство Иисуса в этом мире.

Глава четвертая

Благодать

«Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился».

ЕФЕСЯНАМ 2:8-9

Одна из наших трудностей состоит в том, что многие христианские учения стали слишком обыденными. Часто повторяющаяся лексика и многократно пересказанные идеи давно потеряли способность нас удивлять. Так обстоит дело с учением о благодати. Это учение стало банальным, а слово (Грейс) нарицательным. Грейс – это женское имя и направление в христианском искусстве. Мы называем этим словом колледжи и церкви. «Я учусь в Грейс…» звучит так же просто, как «Я учусь в Мичиганском университете». Проще говоря, мы больше не видим этого слова. Это как носить обручальное кольцо. В течение нескольких недель после свадьбы вы только на него и смотрите, но через двадцать лет оно исчезает из вашего сознания.

Возможно, здесь помогут цифры. В Ветхом Завете эта идея часто переводится как «благодать» или «благоволение» (евр. hen), и встречается около 45 раз. Впервые мы находим его в Бытие 6:8: «Ной же обрел благодать пред очами Господа». Эта идея также отражена в еврейском слове hesed, которое означает милосердие или милость и встречается около 75 раз. Когда Псалом 135 снова и снова повторяет, что Божья «милость» пребывает вовек, мы затрагиваем эту тему.

Существительное «благодать» (греч. charis) встречается в Новом Завете около 55 раз. А если прибавить однокоренные отглагольные или прилагательные формы, то это число перевалит за 200 раз. И мы еще ничего не сказали о значении этого слова в важных разделах Нового Завета. В Иоанна 1:17 мы читаем, что если Моисей дал Израилю закон (что обычно означало «Писание»), то Иисус показал нам Божью «благодать и истину».

Одной из привычек Павла было использовать своеобразное приветствие, в котором переплетались еврейское слово «мир» (стандартное приветствие среди евреев) и греческое слово «благодать», как, например, «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (1 Коринфянам 1:3). Все знали, с чего следует начинать письмо. Образованный человек обычно писал «Приветствую вас!» (греч. chairein), а затем выражал добрые пожелания здоровья собеседнику. Так поступали даже грекоязычные евреи: фраза «Благодать и мир!» отражала вежливую манеру письма у евреев в новозаветные времена. Но то, что делает Павел, не имеет прецедентов. Практически в каждом из своих посланий он нарушает общепринятые нормы. Это выражение явно стало отличительным приветствием и благословением среди первых христиан. Благодать и мир. Павел говорит галатам: «Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа» (Галатам 1:3).

Одним словом, благодать – это один из ключей, которые открывают многое из того, во что мы верим. Некоторые даже считают это главным ключом, который открывает великие идеи нашей веры.

Базовое понятие, лежащее в основе этого слова, происходит от идеи щедрости. Или, возможно, лучше сказать, от склонности, побуждающей делать подарки: щедрость, милость или благотворительность. Само слово дар – то, что предлагается – является родственным словом (греч. charisma, но часто dōrea), и эти два слова (dōrea – дар; charis – благодать или милость) часто встречаются в одном предложении (Римлянам 3:24; 5:15, 17). Когда Павел говорит о том, что нам даровано в Иисусе, он сравнивает это с трагедией, которая постигла нас в жизни Адама. «Но дар благодати не как преступление. Ибо если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать [charis] Божия и дар [dōrea] по благодати [charis] одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих» (Римлянам 5:15). Щедрость или милость выражается в дарах.

Щедрость и доброта Бога проявились в том, что Он дал нам Иисуса. Но Божья щедрость и доброта проявлялись и раньше с самого начала творения.

Ветхий Завет

Одна из частых ошибок состоит в том, что мы считаем, что Божья благодать проявилась только в Новом Завете. Нередко можно услышать проповеди или прочитать книги, в которых осуждается законничество Ветхого Завета и прославляется благодать Нового Завета, где иудаизм описывается как привязанность к закону, а христианство – как свобода во Христе. Некоторые сегодня думают, что Бог Ветхого Завета – это Бог гнева, а Бог Нового Завета – это Бог любви. Давайте же начнем с исправления, возможно, одной из самых распространенных ошибок в Церкви.

У меня до сих пор не выходит из головы случай, который произошел, когда я писал докторскую диссертацию в Шотландии. Поначалу я был абсолютно уверен, что Ветхий Завет предлагает нам законничество, в то время как Новый Завет предлагает нам благодать. Тогда старший профессор теологии Джеймс Торренс отвел меня в сторону и сказал: «Давайте-ка выпьем чаю в моем кабинете, и я объясню вам, чему нас учит Библия». Такие моменты не забываются. Объяснить мне, чему нас учит Библия?

Торренс предложил мне переосмыслить основные события в истории отношений Бога с Его народом. Он начал с Авраама (который тогда носил имя Аврам). Этот человек был кочевником и его племя уже много лет перемещались между Ханааном (Израиль/Палестина) и Месопотамией (Ирак) вдоль Плодородного полумесяца. В Его жизни было два глубоких разочарования, которые со временем становились все более заметными. Ему хотелось осесть и обзавестись собственной землей, и он был бездетен, а это означало, что ему некому будет оставить свое имя. (Это две основные потребности в любой иерархии потребностей.) Именно здесь Бог встретил его и изменил его жизнь.

Когда мы впервые встречаем его в Бытие 11, его род живет в городе под названием Харан. Бог знает потребности Авраама и предлагает ему щедрые благословения: Авраам должен отправиться в новую землю под названием Ханаан, где он получит обильнейшие благословения (Бытие 12:2). Когда Авраам прибывает на место, Бог снова обращается к нему (Бытие 12:7) и обещает, что эта земля однажды будет принадлежать ему. После нескольких приключений в Египте Авраам снова слышит голос Божий (Бытие 13:16). Потомки Авраама будут многочисленны, как песок на берегу. Бог еще раз подтверждает это обещание в Бытие 15 после того, как Авраам напоминает ему об этом (Бытие 15:2). И вот здесь мы переходим к кульминации рассказа. Услышав обещание в очередной раз, Авраам принимает решение поверить Богу, и это засчитывается ему в праведность.

Торренс отметил, что последнее слово в рассказе является ключом к его толкованию. Божье обетование не ждало, пока Авраам достигнет степени праведности своими собственными усилиями. Авраам не претендовал на получение обетований – он не достиг определенной степени духовной зрелости, чтобы получить благословение. Бог начал это благое дело в одностороннем порядке, когда Авраам меньше всего этого ожидал. Не было выполнено никаких предварительных условий. И это еще не все: на протяжении всего Ветхого Завета одним из признаков человека, чья жизнь направляется законом Божьим, было обрезание. (Все дети мужского пола подвергались обрезанию на восьмой день жизни как признак принадлежности к Божьему народу). Но Авраам еще не был обрезан, и он не будет обрезан до Бытия 17:22–27. Следовательно, Авраам получил Божье благословение – был признан Богом праведным – до того, как был дан закон об обрезании. Давайте повторим это еще раз. Авраам обрел праведность, будучи необрезанным человеком. Авраам испытал Божью благодать, не проявляя никаких религиозных усилий, кроме веры в Божье обетование.

На чем же основывалась праведность Авраама? Он просто поверил в Божьи обетования и получил их. Другими словами, обетования о земле и детях не были результатом духовной сделки. Авраам не имел никаких заслуг, благодаря которым он получил бы желаемое. Бог просто действует в одностороннем порядке, неожиданно и щедро.

Если Авраам был великим отцом библейской веры, то Моисей, несомненно, стоит в том же ряду. В истории о пленении и выходе Израиля из Египта (Исход 1–20) мы находим тот же духовный пульс. К началу истории о Моисее Израиль жил в Египте уже более четырехсот лет. Несмотря на это, мы узнаем, что в жизни Израиля отсутствовали вера и праведность, которыми обладали Авраам, его сын Исаак и его внук Иаков. Но, несмотря на недостаток веры, несмотря на отсутствие религиозной праведности, Бог действует в одностороннем порядке, чтобы спасти Свой народ. Через Моисея и Аарона Он обрушивает на фараона десять казней, выводит Израиль из Египта по дну моря, дает им воду, манну и мясо в течение трех месяцев в пустыне, а затем приводит их к подножью Своей горы (горы Синай). Вот почему весь Израиль поет не только о своем драматическом искуплении (Исход 15:1-18), но и о характере Того, Кто их искупил:

Ты ведешь милостью (евр. hesed) Твоею народ сей,

который Ты избавил, —

сопровождаешь силою Твоею

в жилище святыни Твоей. (Исход 15:13)

И здесь, на Синае, Бог заключает с ними завет – договор. Он излагает Свои ожидания относительно того, что значит жить праведной жизнью в союзе с Ним (Исход 20). Но обратите внимание: искупление предшествует принятию закона. Закон никогда не был требованием, с помощью которого Израиль мог бы спастись; он был ответом на спасение, которое уже произошло.

Это сочетание благодатного спасения, за которым следует ожидание исполнения обетования, прослеживается во всем Ветхом Завете. Во Второзаконии оно повторяется, чтобы народ запомнил его. Действия Бога, победившего египтян и проведшего их через пустыню, когда они были неправедны, служат основой для благодарности и поклонения Израиля. Когда дети спрашивают о значении закона, родители должны отвечать: «Мы были рабами в Египте! И Бог спас нас могучей рукой! Он дал нам эту землю и дал нам надежду. И уже потом Господь дал нам эти заповеди» (Второзаконие 6:20–24, перефразировано). Вновь ясно повторяется тот же пульс спасения. Бог поступает благодатно по отношению к нам, а мы отвечаем на Его благодать. Поскольку Бог верен, то и мы верны. Вот почему в псалмах более ста раз говорится о том, что Божья непреходящая любовь поддерживает нас (Псалмы 99:5; 117:2; 135:1). Наше благословение, наше спасение, наша праведность являются дарами – они никогда не являются символами наших достижений.

Эти два примера из жизни Авраама и Моисея очерчивают для нас характер Бога Ветхого Завета. Он – Бог милости и благодати, щедрости и благодеяний. Если мы хотим прочитать о разрывающей сердце любви Бога к своему народу, когда тот отвергает своего Создателя, нам достаточно заглянуть в книгу Осии. Если мы хотим услышать стихи о благости Божьих намерений, достаточно изучать Исаию. Примеры того, как благой Бог первым проявляет инициативу встречается во всем Ветхом Завете, и Его благость лежит в основе всего, что хотели сказать и Иисус, и Павел.

Новый Завет: Евангелия и Деяния

Ни один еврей, слышавший учение Иисуса или читавший письмо Павла, не нуждался в том, чтобы его знакомили с понятием благодати. Но им нужно было напоминать о благодати. Суть Евангелия в том, что эта благодать, известная с давних времен, теперь явилась в Иисусе Христе. И это проявление божественной благодати нельзя было упускать. Поэтому можно сказать, что щедрость Бога – это предпосылка Нового Завета, уходящая своими корнями в еврейскую Библию. Это не новое откровение. Поэтому Павел может сказать, что Евангелие, которое мы услышали, не было новой вестью, она уже давно была обещана в Священном Писании (Римлянам 1:2). Когда Павел хочет найти подходящий пример проявлению этой благодати в древности, он обращается к Аврааму (Римлянам 4) и цитирует Бытие 15:6 («Авраам поверил Богу») как образец жизни по благодати. Для Павла Авраам был образцом, который показывал, что праведность и благословение приходят не через законничество, но «праведностью веры» (Римлянам 4:13). Тех, кто хотел понять идею благодати, Павел просто отсылал к жизни Авраама.

Мы же сначала обратимся к Евангелиям. Иисус также представляет эти темы, хотя ни разу не использует термин благодать. Он придает большое значение делам человека. Так Он сказал: «Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Матфея 7:21). Качество нашей веры проявляется в том, как мы живем. Это чисто еврейский способ богословского мышления (см. Иакова 2:14–26 в качестве примера). Поэтому, в жизни Иисуса тема благодати нашла свое отражение прежде всего в Его делах.

Например, это проявляется в отношении Иисуса к изгоям общества. Среди иудеев были те, кто страдал болезнями, которые изолировали их от общества (проказа), или те, кто делал публично порицаемый моральный выбор (мытари и «грешники» [Матфея 11:19]). Иисус имел репутацию человека, который принимал их. В одном показательном диалоге в начале служения Иисус формирует о Себе следующее мнение:

«И когда Иисус возлежал в доме его, возлежали с Ним и ученики Его и многие мытари и грешники: ибо много их было, и они следовали за Ним. Книжники и фарисеи, увидев, что Он ест с мытарями и грешниками, говорили ученикам Его: как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками. Услышав сие, Иисус говорит им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Марк 2:15–17).

Это первый намек на пульс благодати, который присутствовал в жизни Иисуса. Он принимает тех, кто выходит за общепринятые каноны праведности. Он проявляет удивительную милость и сострадание к тем, чью жизнь тогдашние блюстители общественного порядка считают сломанной и неудовлетворительной. Мы часто рассматриваем эти истории как примеры того, как Иисус готов был ввести в Свой круг и принять незнакомца. Но они демонстрируют гораздо большее. У Иисуса есть врожденная привычка к проявлению милости и благости в отношении к тем, кому редко оказывали благорасположение. Это не просто описывает Его эмпатию (хотя Он был эмпатичным); это показывает Его теологическую предрасположенность. Иисус считал, что личные или духовные достижения не нужны, чтобы встретится с Богом и быть любимыми Им. Это, несомненно, объясняет, почему Он пользовался большой популярностью среди тех, кто чувствовал себя неготовым соответствовать критериям, установленным теми, кто пропагандировал строгую рутину религиозного соответствия.

Притчи Иисуса демонстрируют тот же пульс благодати. Самой яркой, пожалуй, будет притча о блудном сыне (Луки 15). В ней рассказана вымышленная история о младшем сыне, который просит у отца наследство, уходит в языческую страну, теряет свое семейное состояние и решает вернуться домой. Его не только принимают с драматической щедростью (ему не дают возможности исповедаться или «исправиться»), но отец даже устраивает пир в честь его возвращения. И когда его старший брат возражает против такого великодушия – даже когда он приводит самые убедительные аргументы – отец проявляет терпение, доброту и милость. По мысли Иисуса, и те, кто разрушил свою жизнь «в дальней стране», и те, кто разрушил свою жизнь, живя в пределах Божьего народа, сталкиваются с обезоруживающей милостью Отца. Обратите внимание, что пир (в этой притче) устраивается не для того, кто этого заслуживает, а для недостойного.

В притче о большом пире (Луки 14) господин рассылает множество приглашений. Беда приходит только тогда, когда те, кто когда-то согласился присутствовать, позорно отвергают его приглашение. Но благодушие господина от этого не уменьшается, более того, он становится еще более щедрым. На пир приглашаются люди с улиц, переулков и из сельской местности (то есть находящиеся на окраинах, возможно, и язычники), а отвергнувшие доброту господина, подвергаются осуждению.

В притче о работниках в винограднике (Матфея 20) хозяин дома нанимает людей в течение дня: одни начинают работу утром, другие – в середине дня, третьи – в конце. Сюрприз наступает после окончания рабочего дня: каждому работнику дают одинаковую плату. И, конечно, те, кто работал весь день, жалуются. Хозяин дома отвечает, что он волен поступать со своими деньгами как ему угодно, и никто не должен обижаться на его щедрость или доброту (Матфея 20:15). Буквально на греческом языке он говорит: «Неужели вы склонны считать меня злым, потому что я добрый?» Или, по-другому: «Вы и вправду хотите унизить Мою щедрость?»

У Луки эта тема подчеркивается сильнее, чем в других Евангелиях. Мы узнаем, что уникальная привилегия выносить и родить младенца Иисуса была дана Марии потому, что она «обрела благодать» (греч. charis) у Бога (Луки 1:30). Иисус описан как растущий в силе, мудрости и любви (греч. charis) у Бога (Луки 2:40, 52). В Луки 6 Иисус утверждает, что любовь к тем, кто достоин любви (кто делает нам добро или живет уважаемой жизнью), приносит нам мало благодарности (греч. charis). Но предпочтительней, когда человек любит кого-то или дает кому-то, кто менее достоин и не может оказать ответную услугу. Этот пульс благодати должен быть заметен среди учеников Иисуса.

Поведение, при котором человек, испытав Божью благодать, затем изливает ее на окружающих, также является характерной чертой истории ранней церкви, которую описывает Лука в Деяниях Апостолов. Лидеры ранней церкви исполнены «веры и силы» (Деяния 6:8), и они несут «свидетельство слову благодати» Божьей (Деяния 14:3). В одном показательном стихе Лука рассказывает нам о том, как жили рукводители первой церкви: они «с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их» (Деяния 4:33). Благодать стала основной идеей христианской жизни в ранней церкви, имеющей множество применений. Например, «Он [Варнава], прибыв и увидев благодать Божию…» (Деяния 11:23), и «а Павел, избрав себе Силу, отправился, быв поручен братиями благодати Божией» (Деяния 15:40). Весть Павла в Деяниях едина. Он проповедует «Евангелие благодати Божией» (Деяния 20:24). Благодать не является периферийной идеей в работах Луки; она лежит в основе того, во что верит церковь.

Новый Завет: Павел

Неудивительно, что Павел становится главным представителем благодати в Новом Завете. Начало его духовного пробуждения было отмечено Божьей благодатью. Когда Павел путешествовал из Иерусалима в Дамаск, ему явился Иисус (Деяния 9). Павел был опытным богословом, он работал с высшим советом Иерусалима (Синедрионом) и был публичным противником нового движения, утверждавшего мессианство Иисуса. Когда Иисус появляется перед ним, яркий свет и голос Иисуса повергают его на землю. А когда Иисус открывает Себя («Я Иисус, Которого ты гонишь» [Деяния 9:5]), Павел обнаруживает, что его богословские взгляды были совершенно ошибочными. Он выступал против Иисуса, Божьего посланника к Израилю. Точнее, он был уличен в противостоянии самому Богу и Его усилиям. И как противник Бога, как тот, кто отверг Мессию, Павел должен был быть осужден. Но его не осудили. И это ключевой момент. Вместо того чтобы испытать на себе Божью строгость, он переживает Божью благодать и узнает, что Иисус хочет, чтобы он стал Его избранным посланником, чтобы нести Божью благодать язычникам. Жизнь Павла началась с переживания благодати и поддерживалась ею до конца его дней.

Переживание Иисуса перевернуло жизнь Павла и привело к перестройке всего, что он когда-либо делал. После своего обращения Павел отправился в пустыни Аравии (к югу от Дамаска), где провел три года (Галатам 1:18). Проведя пятнадцати беспокойных дней в Иерусалиме с апостолами, он отправился домой в Тарс, где провел около десяти лет (Галатам 2:1). Он никогда не возвращался к своей прежней карьере или старым друзьям. Он никогда не возвращался в Синедрион. Мы можем представить, как Павел решал вопрос о смысле своей жизни в свете пережитого им опыта. Мессия пришел в Израиль, был убит, а теперь воскрес для новой славной жизни с Богом. Наступили новые времена. И этот Иисус стал единственным выражением Божьей благодати для человечества.

После этих четырнадцати лет размышлений и переоценки Павел приступил к официальному служению, когда Варнава, пастор церкви в Антиохии, пригласил его покинуть Тарс и присоединиться к нему. Это тоже было проявлением благодати, поскольку теперь другие были готовы не обращать внимания на его славу гонителя и принять его как пастора. Но здесь, в Антиохии, Павел стал свидетелем чего-то удивительного. Сирийская Антиохия была крупным космополитическим городом. Ее глубоководный порт Селевкия был известен во всем римском мире, и город стал перекрестком культур. Здесь процветала церковь, в которую входили как иудеи, так и язычники, которые вместе были живыми свидетелями благодати Иисуса.

Первый спор Павла

Первый богословский сюрприз Павла произошел, когда он и Варнава (вместе с небольшой делегацией) отправились из Антиохии в Иерусалим, чтобы принести помощь христианам во время голода (Деяния 11:27–30). Антиохия была крупным городом, построенным на реке (Оронт), поэтому отсутствие дождей ей не угрожало. Иерусалим, напротив, не имел выхода к реке, был усеян цистернами для сбора и удержания дождевой воды и искал источники и колодцы для своего существования. Им даже пришлось построить акведук из Вифлеема, чтобы поддерживать город. Голод всегда был угрозой в горах Иудеи.

Павел много лет прожил в Иерусалиме, а после своего обращения в Сирии он лишь ненадолго посетил этот город. Но вот прошло много лет, и он впервые вернулся туда уже зрелым христианином и в роли лидера. Я представляю, как Павел сильно переживал, ведь многие из его бывших друзей и коллег все еще были в городе, а сам он был высокопоставленным новообращенным. Он служил в иудейском высшем совете (Синедрионе), и они сразу же узнали бы его. Но именно церковь в Иерусалиме удивила его больше всего. В делегацию Павла во время этого визита помощи голодающим входил некто Тит (Галатам 2:1-10), обращенный ко Христу из язычников (в Галатах он назван греком). И кто-то в Иерусалиме – мы не знаем, было ли он из числа руководителей церкви – предположил, что Титу необходимо сделать обрезание. Есть множество причин, по которым это могло заставить Тита задуматься (Галатам 2:3), но, как показывает история, для антиохийской делегации на карту было поставлено нечто духовно важное. Если обрезание было необходимым условием для получения Божьей благодати, то Павел и Тит были против этого. Эта дискуссия в Иерусалиме, безусловно, вызвала у Павла недоумение, потому что она противоречила его глубокой приверженности благодати. Павел принял Божью благодать с пустыми руками – у него не было никаких религиозных достижений, когда он стоял на дороге в Дамаск, – и теперь эту же благодать получил Тит. Павел знал, что такое понимание благодати глубоко укоренилось в его иудейской традиции, и все же он удивлялся, почему такая благодать не могла быть получена язычниками.

Но ситуация становилась все хуже. Несколько позже, когда Петр гостил в Антиохии вместе с Павлом и Варнавой, в городе появилась делегация из Иерусалима, посланная Иаковом (Галатам 2:11–18). Эти люди пришли с похожим посланием: язычники, ставшие христианами, должны были подчиниться закону, чтобы спастись, а если они отказывались, то другие иудеи-христиане, такие как Петр, должны были отделиться от них. Петр колебался (Галатам 2:11–12), и даже Варнава испытывал опасения (Галатам 2:13). Павел был в ярости. В самых сильных выражениях, которые мы находим в Новом Завете, Павел обратился к Петру с резкими словами. Собственно, это и есть суть всей книги Послания к Галатам. Первый крупный богословский вопрос, который почти разделил церковь, касался той самой идеи, которая положила начало духовной жизни Павла: благодати. Здесь мы читаем некоторые из самых известных стихов, описывающих эту благодать: «Однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Галатам 2:16).

Вдохновение для написания Послания к Галатам пришло во время первого миссионерского путешествия Павла (Деяния 13–15). Павел и Варнава успешно несли Евангелие иудеям и язычникам на юге Малой Азии (в таких городах, как Пергам, Антиохия Писидийская и Икония). Эта область, как мы теперь знаем, была провинцией под названием Галатия [1]. Язычники с особым энтузиазмом откликнулись на проповедь Павла. Образовывались новые церкви, и Божья благодать торжествовала. Мы верим, что после ухода Павла в Галатию прибыла делегация из Иерусалима, которая была не согласна с проповедью Павла, дискредитировала его авторитет и заявляла, что в согласии с апостольским учением для получения спасительной благодати от язычников требуется повиновение закону. Когда Павел узнал об этом, он написал свое первое полемическое письмо – Послание к Галатам. Павел смущен («О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас?» [Галатам 3:1]), он в бешенстве («О, если бы удалены были возмущающие вас!» [Галатам 5:12]). Павел знал этих учителей. Однажды они уже приходили в Антиохию. Они были из Иерусалима. И, по мнению Павла, они искажали Евангелие.

Хорошая новость в том, что этот спор нашел полезное разрешение. В Деяниях 15:1–2 объясняются причины. Лука пишет: «Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними…» Павел сталкивался с этой проблемой уже в четвертый раз. Сначала он столкнулся с ней во время посещения Иерусалима, помогая голодающим, затем – в Антиохии с Петром, и также видел ее последствия в Галатии. С него было достаточно. Поэтому Павел, Варнава и делегация из Антиохии отправились на юг, в Иерусалим, чтобы разрешить этот спор.

Церковь в целом приветствовала их, но затем мы узнаем, что часть иудео-христиан, которые когда-то принадлежали к фарисеям, выступила против них (Деяния 15:5). Павла это ошеломило: он сам когда-то был фарисеем (Филиппийцам 3:5) и знал, что его учение о благодати вполне вписывается в рамки иудейского мышления. Но глубокое уважение к закону заставляло их утверждать, что послушание закону было обязательным для всех верующих, будь то иудей или язычник. Результатом этих дебатов стал первый собор ранней церкви, призванный решить первый богословский вопрос. Апостолы, ведущие старейшины и, несомненно, многие миряне собрались, чтобы послушать Петра, который рассказал о своем раннем опыте (напомним, что он обратил римского офицера Корнилия [см. Деяния 10]). Затем Павел рассказал о своем первом походе и успехах среди язычников. И, наконец, все, затаив дыхание, начали слушать выступление Иакова (лидера иерусалимской церкви). Его речь в Деяниях 15:13–21, возможно, одна из самых важных во всей книге. Здесь Иаков признает, что Божья воля по искуплению мира должна включать язычников, и, самое важное, провозглашает, что, по его мнению, язычники не должны быть обременены вопросами закона (Деяния 15:19). Так Иаков присоединился к Павлу. Он лишь попросил, чтобы, продолжая общение с евреями, язычники воздерживались от вещей, которые действительно оскорбительны для еврейских чувств (Деяния 15:20–21).

Два делегата из Иерусалима, Иуда и Сила, присоединились к Павлу и Варнаве на обратном пути в Антиохию. Они везли с собой важное письмо от иерусалимских христианских лидеров, в котором говорилось о готовности принять в лоно церкви обращенных язычников и где осуждалось учение самозваных миссионеров иудейского закона. Получив это ободрение, мультикультурная антиохийская церковь возрадовалась (Деяния 15:31), и это вдохновило Павла и Варнаву на планирование следующего миссионерского путешествия.

Возвращение к благодати

Благодать – одна из постоянных тем всего Нового Завета. Мы можем просмотреть почти все послания Павла и найти упоминание о ней (Римлянам 3:24; 1 Коринфянам 15:10; 2 Коринфянам 8:9; Галатам 2:20–21; Ефесянам 2:5; Колоссянам 1:6 и т. д.). Но важно помнить, что Павел не вносит в это понятие ничего нового. Он укрепляет идею, которую многие потеряли. Иудейский мир Павла серьезно относился к закону и рассматривал его как способ выразить послушание Богу за Его благодеяния. Однако, когда послушание выделяется как отличительная черта ученичества, достаточно сделать лишь маленький шаг, чтобы оно превратилось в обязательное условие ученичества. Этот переход в церкви происходит так же часто, как и в иудаизме первого века. Ревностные верующие стремятся провозглашать праведную жизнь, а затем начинают навязывать ее своим общинам. Павел защищает язычников от этой модели поведения. Он бросает вызов своим иудейским слушателям, утверждая, что возвращение к Божьей благодати – единственное средство для личностного роста и обретения духовной жизни, которое Бог установил еще со времен Авраама.

То же самое верно и сегодня. Общества, движимые высокими ожиданиями эффективности, где успех измеряется достижениями, всегда будут с трудом воспринимать идею Божьей благодати. В течение двадцати пяти лет я работал профессором Уитонского колледжа. Вместе со мной там работали удивительные профессора, чьи таланты одновременно вдохновляли и смиряли. В кампусе, рядом с нами, жили две с половиной тысячи студентов со всех Соединенных Штатов. Это были необыкновенные во всех отношениях студенты: яркие, амбициозные, трудолюбивые. И они так же серьезно относились к своему духовному становлению, как и к своим академическим достижениям.

Но за все это приходилось платить: размещение в одном кампусе двух с половиной тысяч ревностных студентов с двумя сотнями серьезных преподавателей означало, что успеваемость могла внезапно стать мерилом самооценки. Достижения соседствовали с постоянным стрессом. В 2010 году Уитонский колледж избрал нового президента (доктора Филипа Райкена), который в одном из своих вступительных посланий сказал то, что нас удивило: Уитонскому колледжу необходимо вернуться к Божьей благодати. Это была глубочайшая мысль. Большинство студентов колледжа были членами процветающих церквей. Вопросы Божьей благодати обсуждались в рамках обязательных курсов. Посещение студенческих богослужений было обязательным, и наш капеллан ревностно проповедовал о благодати. Но чего-то не хватало.

Одно дело признавать благодать основным христианским (или иудейским) учением, другое – ощущать ее в своей жизни. Новый Завет – от Иисуса до Павла – стремиться заставить нас вернуться к базовым принципам: что Бог действует от нашего имени на протяжении всей истории и что этот Его труд исчерпывающе проявился в пришествии Иисуса.

Глава пятая

Завет

«Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет.

1 ПЕТРА 2:9

Мы склонны думать о Божьем труде в этом мире с индивидуальной точки зрения. И в какой-то степени это верно. Ветхий Завет полон историй, описывающих личное взаимодействие Бога с отдельными людьми от Евы до Исайи. Та же идея присутствует и в новозаветных историях: отдельные люди имеют значение для Бога (известная иллюстрация Иисуса о том, что Богу известно количество волос на вашей голове [Матфея 10:30]). Мы справедливо говорим, что Бог не просто любит мир, а любит вас, знает ваше имя, внимателен к тому, что происходит в вашей жизни. Это еще больше усиливается идеей о том, что индивидуальные решения имеют последствия (в лучшую или худшую сторону). Суд и благословение выпадают на долю людей, которые либо отвечают на Божий призыв, либо игнорируют его. Поэтому отдельные люди важны для Бога.

Но это не вся правда. Индивидуальное спасение – не основной нарратив Библии. В библейском мире жизни народа придавалось большее значение, чем в нашем современном (западном) обществе. Важно было как живет народ в целом. Мы представляем себе, как в 12 главе Бытия Бог призывает Авраама, и как он вместе с Саррой переходит через пустыни Ближнего Востока. Но это было не так. Авраама сопровождает большая семья – племенная община, с которой он путешествует и постоянно связан. В Бытие 14, когда Лот (племянник Авраама) попадает в беду у Мертвого моря, Авраам спасает его, взяв с собой 318 «способных для сражения мужчин» (Бытие 14:14, пер. Кулакова). Откуда взялись эти люди? Все это время они путешествовали с Авраамом. Мы можем предположить, что они были частью семьи Авраама. Позднее, когда Авраам ищет жену для Исаака, он обращается к своим племенным связям и посылает слугу «в землю мою, на родину мою», «к моим родственникам» (Бытие 24:4, пер. Кулакова) то есть к представителям своего племени. Слуга находит Ревекку, которая, как нам сказано, «родилась от Вафуила, сына Милки, жены Нахора, брата Авраамова» (Бытие 24:15). Добро пожаловать в племенной брак.

Здесь есть ключ, который открывает многое из того, о чем говорит Новый Завет. Хотя отдельные люди имеют значение, Божий проект по искуплению мира всегда находил свою силу в сообществах людей: семьях, племенах, народах. Это началось с Израиля и достигло кульминации в том, что Новый Завет называет «церковью».

Авраам и надежда для мира

Пытаясь представить Божью искупительную историю в «долгосрочной перспективе», богословы начинают с истории Авраама и племенной общины, возникшей из его потомков. Бытие 1–11 драматически изображает грехопадение и упадок человечества, начиная с Адама. И далее в книге описаны крушения человеческой жизни: Каин и Авель, Ламех, Ноев ковчег, Вавилонская башня и различные истории с трагическим концом, которые произошли за пределами Едемского сада. В Бытие 12 сюжетная линия резко меняется, когда мы знакомимся с Аврамом (впоследствии Авраамом), его женой Сарой (впоследствии Саррой) и родом, который произошел от их брака: Исааком (с его женой Ревеккой) и Иаковом (с Лией, Зелфой, Рахилью и Валлой).

Мы узнаем, что Божий план искупления начнет осуществляться узконаправленно: через потомков Авраама. Это был смелый план, направленный на искупление всего мира через одно племя: племя Авраама. Это ясно видно из обетования завета, данного Аврааму и повторенного много раз (и обновленного с Исааком и Иаковом). Потомки Авраама станут великим народом, у них будет обетованная земля (Ханаан), и они будут благословением для всех народов земли (Бытие 22:18). Этот народ в итоге назовут Израилем, и именно его историю следует считать искупительной историей. Но мы должны помнить, что благоденствие и благословение рода Авраама никогда не были целью этого плана. Усилия Бога не были направлены на процветание Израиля. Скорее, создание Израиля было частью более крупного плана, который выходил за рамки истории и идентичности самого Израиля.

У внука Авраама Иакова было двенадцать сыновей. И только когда его имя было изменено на Израиль (Бытие 32:28), народ стал называться Израилем. Сыновья Иакова со временем переселились в Египет (государство, которое управляло Ханааном). Спустя четыреста лет потомки Иакова уже становятся влиятельным меньшинством в Египте, имеющим свою самобытность («израильтяне»), которая представляет угрозу египетской власти. Когда Моисей бросает вызов фараону (с помощью десяти казней) и выводит народ из Египта, Израиль уже представляет собой значительный народ, а сыновья Иакова к этому времени сами стали родоначальниками двенадцати независимых колен (или племен). Из Египта Моисей выводит их в пустыню, к горе Синай, где они встречаются с Богом, Который заключает с ними завет. Бог спас и привел Израиль к Себе, и дал ему закон, который, как Он ожидает, Израиль будет исполнять, если хочет отражать Божью святость. Так, семья Авраама превратилась в двенадцать колен, состоящих из отдельных людей, которые, тем не менее, были едины.

Этот народ был народом завета – народом, связанным с Богом узами договора. Они понимали преимущества спасения из Египта и знали о своих обязательствах – как им следует отвечать на то, что сделал для них Бог. Полученные от Бога дары – возникновение народа и обретение земли – были связаны с их усилиями по благословению всех народов. Их идентичность была привязана к обетованиям Авраама. Псалом 104 утверждает:

«[Он] вечно помнит завет Свой,

слово, которое заповедал в тысячу родов,

которое завещал Аврааму,

и клятву Свою Исааку,

и поставил то Иакову в закон

и Израилю в завет вечный» (Псалом 104:8-10)

Великий исход из Египта? Он произошел только благодаря тому, что Бог вспомнил о Своих обещаниях Аврааму и его потомкам:

«…ибо вспомнил Он святое слово Свое

к Аврааму, рабу Своему,

и вывел народ Свой в радости,

избранных Своих в веселии…» (Псалом 104:42–43)

Это глубинные истоки идентичности Израиля. Даже после сорока лет странствия по пустыне, перед входом в землю обетованную, Моисей напоминает им о том, кто они и откуда пришли. Пожиная щедрые плоды этой земли и отдавая часть урожая в жертву поклонения, они должны помнить, что они – народ, берущий начало от Авраама: «Ты же отвечай и скажи пред Господом Богом твоим: отец мой был странствующий Арамеянин, и пошел в Египет и поселился там с немногими людьми, и произошел там от него народ великий, сильный и многочисленный» (Второзаконие 26:5).

Книга пророка Исаии также призывает Израиль подражать жизни Авраама и укрепить свою идентичность с патриархом:

«Послушайте Меня, стремящиеся к правде,

ищущие Господа!

Взгляните на скалу, из которой вы иссечены,

в глубину рва, из которого вы извлечены.

Посмотрите на Авраама, отца вашего,

и на Сарру, родившую вас…» (Исаия 51:1–2)

Таким образом, в Ветхом Завете становятся понятными три вещи. Во-первых, Авраам известен как отец израильского народа (Бытие 25:19; Исход 3:6; Второзаконие 1:8; Иисус Навин 24:3; Луки 19:9; Галатам 3:7; Иакова 2:20–21; Мишна, Таанит 2.4). На протяжении всей истории Израиля, как во времена племенного устройства, так и во времена царства, народу напоминали и призывали жить в согласии со своей идентичностью, связанной с Авраамом (Исаия 51:2; Иеремия 33:26; Евреям 11:8, 17). Во-вторых, Авраам является источником благословения для народа (Бытие 26:24; Числа 32:11; Второзаконие 1:8). Обетование будущего закреплено в завете, который Бог заключил с Авраамом и поклялся исполнить (1 Паралипоменон 16:16; Псалом 104:8–9; Михей 7:20). И в-третьих, имя Авраама используется для обозначения Бога, которому поклоняется Израиль. Он – «Бог Авраама» (Бытие 28:13; Исход 3:6; 3 Царств 18:36; 2 Паралипоменон 30:6; Псалом 46:10; Луки 20:37; Деяния 3:13).

Подумайте об этом следующим образом: Авраам – это корень древнего и сильного оливкового дерева. А Израиль – дети, которые веками происходили из рода Авраама – подобны ветвям, растущим на этом дереве. Целью этого дерева было не само дерево, а то, как оно может свидетельствовать миру, как оно может благословить все остальные деревья или народы. У дерева была более широкая искупительная цель.

С каждым веком Авраам становился все более почитаемым. О его мудрости и способностях рассказывали легенды. В одном еврейском трактате, написанном за несколько лет до Иисуса, говорится, что Авраам знал закон и исполнял его еще до того, как Моисей дал закон Израилю! Там говорится: «Авраам, отец наш, исполнил весь Закон прежде, чем он был дан, ибо написано: «[это так] потому, что Авраам послушался голоса Моего и соблюдал поручение Мое, заповеди Мои, уставы Мои и законы Мои» (Мишна, Киддушин 4.14).

В еврейской книге, написанной незадолго до Нового Завета (под названием «Книга Юбилеев»), мы можем найти пересказ истории Израиля, включающий фантастические литературные изменения. Это дает представление о том, как творческое еврейское воображение могло пересказать историю Бытия и объяснить жизнь Авраама. В Книге Юбилеев говорится: «Авраам был совершенным во всяком своем деле с Богом и благоугоден, и (ходил) в правде в продолжение своей жизни» (Книга Юбилеев 23:10).

Но самое главное, Авраам был известен как великий «отец» Израиля – предок, от которого каждый последующий еврей будет брать свое начало. Другая еврейская книга той же эпохи, «Псалмы Соломона», говорит об этом лаконично: «Ибо избрал Ты семя Авраамово среди всех народов» (Псалмы Соломона 9:17). Быть приписанным к Аврааму – значит иметь избранное место в человеческой семье.

Некоторые евреи, жившие во времена Иисуса, хотели представить Авраама в наилучшем свете для римских читателей. В Книге Юбилеев говорится, что Авраам достиг всех великих добродетелей римской жизни. Он превзошел Платона в своих философских достижениях. И, возможно, если бы греки и римляне действительно понимали величие Авраама, они бы почитали евреев, которые произошли от него. Авраам был носителем высокой культуры – астрономом, астрологом, философом и главным противником идолопоклонства (Книга Юбилеев 11:16–17; 12:1–5, 16–17).

Авраам и Новый Завет

Вся эта предыстория важна в связи с тем, что Новый Завет отводит Аврааму главное место. Теперь все становится на свои места. Авраам – центральная фигура. Когда Павел определяет себя в Римлянам 11:1, он говорит: «Я Израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова». Его непосредственная культурная принадлежность – колено Вениаминово, но его глубоко укоренившаяся идентичность – в Аврааме, «отце» евреев (Римлянам 4:1). И ко всем христианам (включая язычников) Павел обращается с тем же утверждением: «Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» (Галатам 3:29). Неудивительно, что Авраам упоминается семьдесят два раза в книгах Нового Завета. Он упоминается во всех четырех Евангелиях, в книге Деяний и во многих посланиях Павла, а также в Послании к Евреям, Послании Иакова и 1 Послании Петра. Причина такого внимания в том, что в иудаизме первого века об Аврааме говорили повсюду. Новый Завет подхватывает этот интерес тремя уникальными способами.

Во-первых, многие евреи верили, что существует связь между Авраамом и Мессией. Мы получаем представление об этой идее, когда Иисус участвует в дебатах в Иерусалиме, как явствует из 8 главы Иоанна. Иисус говорит своим еврейским оппонентам:

«Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался. На это сказали Ему Иудеи: Тебе нет еще пятидесяти лет, – и Ты видел Авраама? Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь. Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее» (Иоанна 8:56–59).

Конечно, Иисус только что сделал возмутительное заявление, поставив себя выше Авраама, и это привело в ярость его слушателей. Но в дополнение к этому его слова являются ясным признанием того, что существует связь между Мессией и Авраамом. Это было обычным учением в еврейском мире времен Иисуса. Авраам мог видеть будущее, включая Самого грядущего Мессию. Теперь понятно, как Иисус и Авраам могли узреть друг друга.

Во-вторых, Новый Завет не проходит мимо дебатов о том, кто может считаться «дитем Авраама». Идет ли речь о простом кровном родстве? Или о чем-то большем? Должны ли вы разделять веру Авраама, чтобы действительно быть частью его семьи? Еврейские авторы уже задавались этими вопросами. Согласно одному из трактатов, еврей должен был активно подражать образу жизни Авраама, чтобы называться его учеником (Мишна, ‘Абот 5.19). Другими словами, важна была верность. Или, говоря иначе, этническая привязанность к Аврааму могла быть аннулирована, если человек больше не «жил как Авраам». Кто-то может быть этническим евреем, но совсем другое дело, как говорили раввины, был ли он «учеником Авраама». Только ученики Авраама наслаждались благословениями в этом и следующем мире. Иоанн Креститель повторил это, когда столкнулся с некоторыми еврейскими лидерами, которые мало разделяли веру Авраама. «И не думайте говорить в себе: “отец у нас Авраам”, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Матфея 3:9). Иисус предъявляет те же претензии в Иерусалиме, когда его противники говорят: «Отец наш есть Авраам» (Иоанна 8:39). Иисус оспаривает их утверждение, потому что их заговор с целью убить Его лишил их статуса и привязанности к Аврааму.

Именно это имеет в виду Павел в Римлянам 9:6–7, когда пишет: «Ибо не все те Израильтяне, которые от Израиля; и не все дети Авраама, которые от семени его…». Павел иллюстрирует это, указывая на историю Исаака (наследника Авраама) и Измаила (сына его наложницы). Эта иллюстрация является пророческим предупреждением, указывающим на пределы упования на Авраама как на своего предка. В Римлянам 2:25 Павел даже говорит, что чье-то обрезание может стать необрезанием, что является еврейским кодом для обозначения опасности, в которую попадает человек, когда забывает, что «истинное обрезание» – это обрезание сердца (Римлянам 2:28). Претензия на историческое наследие должна быть соединена с подлинной привязанностью к Богу верой.

В-третьих, Новый Завет делает утверждение о родословной Авраама, которое не иначе как поразительным не назовешь. Он сплетает два предыдущих заявления в совершенно новую картину. Если вера вообще является необходимым критерием причастности к Аврааму, то вера в Иисуса является главной проверкой причастности к Аврааму. В Послании к Галатам Павел утверждает, что язычники могут быть законными членами Божьей общины завета, но он делает это с помощью замечательного аргумента. Авраам, указывает он, получил Божьи обетования для себя и своих потомков (или семени). Слово «семя» здесь употребляется в единственном числе, и хотя это собирательное единственное число, Павел говорит нам, что здесь, в книге Бытия, скрыта тайна. Истинное семя (единственное число), истинный наследник Авраама – это Иисус (Галатам 3:15–18).

Подразумевается, что человек, который хочет быть причастником благословений Авраама, должен соединиться с Иисусом. В мессианскую эпоху вера в Христа приносит идентичность с Авраамом. Это означает, что язычники (верующие в Мессию) могут присоединиться к евреям (верующим в Мессию) в Божьей семье нового завета. В 4 главе Послания к Римлянам Павел идет дальше. Он показывает, что благословение завета пришло к Аврааму, когда он был необрезанным. Оно было полностью основано на вере, и цель этого, утверждает Павел, сделать Авраама «отцом всех верующих в необрезании», например, язычников (Римлянам 4:11). Это делает Авраама «отцом всех», то есть отцом всех, кто разделяет веру в Иисуса Мессию. Павел прямо говорит об этом в Галатам 3:29: «Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники». Поскольку ключом к пониманию Авраама является его вера, мы также должны видеть, что именно верующие люди являются его наследниками.

Чтобы понять это, нужно сделать паузу. В спорах между первыми христианами и немеессианскими еврейскими общинами идея о том, что некое сводное собрание мессианских евреев и язычников может претендовать на прямую причастность к Аврааму, была не иначе как скандальной. Обетования, привилегии и миссия Израиля в некотором роде исполнялись зарождающимся собранием, называемым Церковью. Когда Петр обращается к христианам из язычников с такими словами: «Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1 Петра 2:9), – он повторяет это поразительное утверждение. Он успокаивает язычников, подтверждая их полное включение в семью Авраама: «Некогда не народ, а ныне народ Божий» (1 Петра 2:10).

Община Нового Завета

Этот окольный путь через Авраама может показаться трудоемким. Но нам необходимо вернуться в первый век и послушать, как могли звучать мессианские дебаты в синагоге. Это важно для понимания одного из фундаментальных утверждений Нового Завета. Община искупительного завета, начавшаяся с Авраама, теперь находит свое мессианское исполнение и выражение в общине Христа. Если Бог использовал род Авраама для искупления мира, то теперь этот род развивался совершенно неожиданным образом. Евреи не были исключены из числа спасающихся. Они были приглашены ко спасению. Божья верность историческому роду Авраама проявляется в том, что многие евреи, такие как Павел, признают Мессию, верят в Него и следуют за Ним (Римлянам 11:1–6). Но также теперь (и это самое настоящее чудо) язычники приглашены ко спасению в равной степени, если они тоже признают Мессию верой. В Послании к Ефесянам Павел описывает это драматическим образом. Язычники всегда были отчуждены от народа Израиля (Ефесянам 2:12). Но те, кто был «далеко» (то есть язычники), были приближены. В крови Христа Бог превратил иудеев и язычников в «одного нового человека» (Ефесянам 2:15), тем самым установив мир. «Близкие» (евреи) и «дальние» (язычники) теперь во Христе, разделяют новую реальность в новом сообществе.

Вспомним, что Авраам в Бытие 12:1–3 получил от Бога три обетования: что у него будет много потомков, у него будет земля, на которой он сможет взрастить великий народ, и что он будет благословением для «народов», то есть тех, кто находится за пределами Израиля. Для Павла включение «народов» в род Авраама является исполнением третьего обетования из Бытия 12. Павел пишет, явно повторяя Бытие 12: «И Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников, предвозвестило Аврааму: в тебе благословятся все народы. Итак верующие благословляются с верным Авраамом» (Галатам 3:8–9).

Хороший оппонент Павла мог бы потребовать от него обоснования этого теологического хода. Неужели Бог теперь вкладывает в избранных евреев (вместе с язычниками) для продвижения Своей миссии? Только ли мессианские евреи имеют значение? И здесь Павел обращается к Ветхому Завету с концепцией, которая так же стара, как история исхода. Павел указывает на то, что в роду Авраама всегда были те, кто принял, и те, кто отказался принимать Божий завет. Некоторые израильтяне, вышедшие из Египта, умерли в пустыне, так и не войдя в землю обетованную. Цитируя Исайю, он показывает, что на протяжении всей истории только остаток Божьего народа праздновал Его миссию: «Ибо, хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится» (Исаия 10:22; Римлянам 9:27). Цитируя Осию, он показывает, что это привело к включению неизраильтян: «Но будет число сынов Израилевых как песок морской, которого нельзя ни измерить, ни исчислить; и там, где говорили им: “вы не Мой народ”, будут говорить им: “вы сыны Бога живаго”» (Осия 1:10; Римлянам 9:26).

Образ древнего оливкового дерева, представляющего искупительное наследие рода Авраама, на самом деле принадлежит Павлу (Римлянам 11:17–24). Авраам – корень этого дерева. Его ветви – это множество тех, кто разделяет веру Авраама, а также его род (Израиль). Но теперь, в мессианскую эпоху, естественные ветви отсечены (Римлянам 11:17, 19), а дикие ветви привиты (Римлянам 11:17), потому что наша причастность к Аврааму теперь зависит от нашей причастности ко Христу. Для Павла это должно смирить каждого язычника и послужить пророческим предупреждением для так называемых природных ветвей.

Церковь Христа и община завета

Вот к чему мы вели с самого начала. Церковь, которую мы так хорошо знаем, – это не просто собрание верующих, которые верят в Иисуса. Это община мужчин и женщин, которые живут миссией, данной Аврааму четыре тысячи лет назад. Таким образом, церковь – это «род Авраамова», присоединившийся к мессианской миссии, которая началась с Иисуса. Оливковое дерево пустило ветви в неожиданных местах, и благословения, которые оно приносит, достигли всего мира. Дикие оливковые побеги привились к естественным ветвям, в то время как некоторые из естественных ветвей были отсечены (Римлянам 11:17). Но в итоге получилось живое дерево, дерево искупления, которое несет надежду всему миру. Таким образом, третье обетование Аврааму теперь исполнено.

Ключ к пониманию произошедшего можно найти в словах и действиях Иисуса во время последней вечери. Взаимоотношения между Авраамом и Богом были зафиксированы заключением завета. Это было взаимное обещание, которое было скреплено жертвоприношением (Бытие 15:8-17). С приходом Мессии, на новом этапе Божьего плана, мы должны ожидать того же: еще одно взаимное обещание, скрепленное жертвой. В этот критический момент, когда начинается новое мессианское устройство, включающее евреев и язычников, открывается другой завет. Таков глубочайший смысл того, что происходит в горнице, когда Иисус объявляет, что Его предстоящая смерть жертвенно подтвердит «новый завет» между Богом и Его творением (Луки 22:20; 1 Коринфянам 11:25; 2 Коринфянам 3:6; Евреям 9:15; 12:24). «Сия чаша есть Новый Завет в Моей крови». Теперь действует новое связывающее правило, которое повторяет завет Авраама и в то же время расширяет его. Послание к Евреям использует Иеремию 31:31–34, чтобы показать, что это было предвосхищено с самого начала: «…Я заключу с домом Израиля… новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их…». И далее в Послании к Евреям говорится: «Говоря “новый”, показал ветхость первого» (Евреям 8:13). Происходят тектонические сдвиги, уважающие наследие Авраама, опирающиеся на обетования, которыми он пользовался, и все же несущие в мессианскую эпоху нечто новое. Благословение язычников уже началось.

Павел не забывает о двух других обетованиях Авраама: У Авраама будет много потомков, а у народа Авраама будет земля. Но мы видим, что эти обетования углубляются и расширяются. Фантастический рост рода Авраамова теперь включает детей, которые живут по всему Средиземноморью и заявляют о своих галатских, римских и арабских предках. Петр ясно говорит об этом в своей речи в день Пятидесятницы (Деян. 2:7-12), когда дар Духа выражается в речи, которая звучит не просто как арамейская, но как язык, который могут понять парфяне, каппадокийцы, египтяне и критяне. Но и евреи поймут его. Это новое мессианское движение – движение детей Авраама – охватит различные культуры. В этом и заключается смысл утверждения Павла в Послании к Галатам 3:26: «…все вы сыны Божии».

А как насчет обетования земли? Это тоже было частью завета Авраама. Если идентичность его потомков претерпевала изменения, то как быть с Ханааном? В одном из самых радикальных предложений Павел показывает свою осведомленность об обетовании земли из Бытия 17:8, но затем меняет слова этого обетования. «Ибо не законом даровано Аврааму, или семени его, обетование – быть наследником мира, но праведностью веры» (Римлянам 4:13). Мира? Что же случилось с Ханааном? Область потомков Авраама теперь не ограничивается Святой землей. Она охватывает весь мир, потому что дети Авраама, рожденные по вере в Иисуса, теперь живут по всему земному шару.

Поэтому в Галатам 3:28 мы видим, как Павел подрывает привилегии, на которые люди часто претендуют, но которые теперь во Христе должны исчезнуть. В Теле Христовом нет привилегированных различий по полу (мужчина/женщина), социальному статусу (раб/свободный) или этнической принадлежности (иудей/грек). Конечно, различия в этих категориях остаются, но в Евангелии преимущества исчезают, потому что Христос создал новое сообщество. Женщина-гречанка или рабыня (маркеры, которые в иудейском мировоззрении понижали социальный статус) могли стоять рядом с мужчиной-евреем или свободным гражданином Рима.

Это понимание того, что дети Божьи теперь приветствуют представителей любой национальности на любой земле, лежит в основе миссии ранней церкви к язычникам. Она не должна была быть этнически исключительной общиной. Ранним иудейским христианам было трудно понять этот урок. Но видение Петра о полотне и «чистых и нечистых» животных (Деяния 10) подтвердило новое видение. В ответ на возражение Петра прозвучали эти вечные слова: «Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым» (Деяния 10:15; 11:9). То, что Петр понимает этот новый взгляд на мир – отказ от племенных рефлексов, принятие глобальных инстинктов – доказывается, когда он отправляется прямо в языческий город Кесарию и обращает римского офицера Корнилия.

Показательна также длинная речь Стефана в книге Деяний (Деяния 7:1-53). Неудивительно, что слова Стефана были встречены с негодованием (Деяния 7:54–60), потому что в них он заявляет, что так называемые столпы, на которых стоял иудаизм первого века, теперь перестраиваются. Святая земля (которую неустанно защищали) теперь включает в себя Египет и Месопотамию. Храм (бесконечно прославляемый) отныне неуместен. А Писание (исполняемое со всем усердием) станет основанием для суда, а не местом убежища, потому что его читатели не приняли Иисуса. Стефан разрушает общепринятые категории немессианской религиозной идентичности. Его аудитория прекрасно понимает это. И за это они его убивают.

Таким образом, церковь является продолжением рода Авраама – теперь известного как мессианская авраамическая община – полностью открытая для всех. Обетования, данные Аврааму, были расширены и углублены. И церковь теперь внемлет призыву искупить мир. Это не новое, а древнее призвание, которое началось в Бытие 12.

Эта новая авраамическая идентичность также объясняет, почему церковь использует язык и категории, принадлежащие еврейской Библии. Церковь теперь «народ Божий» (Римлянам 8:27; 2 Коринфянам 13:13 и т. д.). Более того, церковь – это «храм Божий». Это ясно объясняется, когда Павел пишет коринфской церкви: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Коринфянам 3:16–17). Эти слова просто потрясают. Мы должны сделать паузу и подумать, как бы они прозвучали среди еврейских друзей Павла. Древнее наследие переживает переосмысление. Это объясняет, почему христиане имеют право использовать еврейскую Библию как свою собственную. Мы можем цитировать пророка Исаию 12:2 в поклонении – и хотя изначально эти слова были обращены к израильской аудитории, теперь, поскольку мы в церкви принадлежим к авраамическому древу, мы можем использовать их в поклонении:

«Вот, Бог – спасение мое:

уповаю на Него и не боюсь;

ибо Господь – сила моя, и пение мое – Господь;

и Он был мне во спасение».

Важно помнить, что в Новом Завете церковь никогда не описывается как замена этнического Израиля. Церковь с самого начала была движением, зародившимся внутри Израиля. Самая ранняя церковь была еврейской. Это были евреи, которые приняли Мессию Иисуса и пригласили язычников присоединиться к ним. Но Новый Завет также осознает, что по мере увеличения языческого крыла церкви и усиления оппозиции со стороны евреев мог возникнуть антисемитизм. В 10 и 11 главах Послания к Римлянам Павел недвусмысленно предупреждает об этом. В его метафоре оливкового дерева привитые ветви не должны хвалиться перед естественными ветвями. Павел по-прежнему верил, что «весь Израиль спасется» (Римлянам 11:26) «ради отцов» (Римлянам 11:28). Но ему неясно, как это произойдет. Конечно, он не имеет в виду спасение без Иисуса. Скорее всего, он ожидает, что либо через проповедь церкви весь Израиль придет к вере, либо в будущем, возможно, в конце истории, Израиль, наконец, примет Иисуса. Однако в настоящее время церковь и этнические евреи должны воспринимать друг друга как двоюродных братьев, испытывающих взаимное уважение благодаря их общей идентичности в Аврааме.

Заново открывая авраамово призвание

Часто кажется, что церковь сегодня сбилась с пути. Для кого-то она является общиной-убежищем, где люди, подвергшиеся насилию или брошенные миром, могут найти надежду и исцеление. Для некоторых церковь – это место, которое поддерживает и защищает свою собственную культурную или традиционную идентичность, чтобы ее члены не были запятнаны миром. Другие считают, что единственная цель церкви – это поклонение и прославление Бога.

В определенном отношении каждое из этих высказываний несет в себе определенную долю истины. Ловушка для церкви заключается в том, что, желая праздновать свой завет с Богом, данный через Иисуса, она может попасть в ту же ловушку, которую еврейские пророки определили для Израиля. Народ, принадлежащий Аврааму, является искупительной общиной для всего мира. С помощью нее Бог намеревается исправить изъяны, появившиеся в Его творении после грехопадения. Это должно включать в себя знакомство людей с Евангелием. Но этим дело не ограничивается. Сюда входит также и труд по преобразованию мира, чтобы само творение начало соответствовать Божьим целям. «Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Церковь становится церковью, когда она ясно понимает свое наследие, восходящее к Аврааму, и когда она признает, что привилегии ее божественной жизни даны ей не ради корыстных интересов. Ее призвание (как и призвание Авраама) – «благословлять народы», нести свет и жизнь в этот мир.

Глава шестая

Дух

«Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его».

РИМЛЯНАМ 8:9

Предполагаю, что если бы мы посетили одну из самых ранних христианских общин в конце первого века, то многое бы нас удивило. Конечно, мы ожидали бы найти различия в языке, одежде, местах собраний и гимнах. Это культурные проявления. Писание занимало бы центральное место в богослужении. Руководство церкви было бы хорошо организовано, а руководителями были бы дьяконы и пресвитеры (или епископы). Новообращенные принимали бы водное крещение, а Вечеря Господня (с использованием одного потира, наполненного вином, и общего хлеба) проводилась бы регулярно. Но если бы мы остались на некоторое время, то увидели бы, что в их опыте общения с Богом была фундаментальная особенность, которая может перекликаться или не перекликаться с тем, что мы знаем сегодня. Окончательный тест на ученичество был бы меньше связан с тем, что мы знаем, и больше с тем, что мы пережили. И в нашем высоко когнитивном мире мы бы нашли это удивительным.

В ранней церкви лексика переживания Духа была общепринятой. Дары Духа были основой жизнеспособности и служения церкви. Такие выдающиеся истории, как обращение Никодима (Иоанна 3) или ефесские ученики, лишенные Духа (Деяния 19), были наглядными примерами того, что значит быть последователем Иисуса. Захватывающая цитата из 8 главы Послания Павла к Римлянам: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его», – возможно, была главной в самосознании этих христиан. Они знали одно из последних обещаний Иисуса: Он попросит Отца, который пошлет им Духа (Иоанна 14:16), то, чего не может иметь мир (Иоанна 14:17). И они высоко чтили историю первого сошествия Духа на Петра и тысячи новых верующих (Деяния 2). Увидев все это, мы, возможно, назвали бы эту общину харизматической или духовной – общиной, сосредоточенной на Святом Духе. Это то, что нам необходимо исследовать.

Мы видели, что основная весть Нового Завета заключается в том, что началась новая эпоха в истории человечества. Ожидания, описанные в Ветхом Завете, исполнились. Пришел Мессия. В мире рождается новое Царство с потусторонними ценностями. И новая община, чудесным образом состоящая из евреев и язычников, растет в городах по всему Средиземноморью. Слишком часто мы преуменьшаем значение произошедшего, пока оно не становится не более чем новым переживанием Божьей любви и прощения грехов через смерть Иисуса на кресте. Мы свели Евангелие к программе борьбы с грехом. И мы потеряли драматизм истории искупления, которая лежит в основе Библии. Эта драма заключается не просто в том, чтобы привести нас на небеса. Она заключается в том, чтобы привести небеса на землю, или, точнее, привести мир в соответствие с Божьими намерениями относительно Его творения. Эта драма – о восстановлении. Речь идет о том, чтобы исправить ситуацию, когда она стала ужасной. Бог созвал сообщество смутьянов и бунтарей (последователей Иисуса), которые будут трудиться, чтобы сделать это.

Мне кажется интересным то, что этот рассказ об искуплении вдохновляет молодых христиан в возрасте двадцати-тридцати лет. У них есть свои собственные истории, и они хотят, чтобы эти истории были вплетены в Божью историю, которая пишется в мире. Христиане постарше часто не видят важности этой более широкой истории. Для них послание Нового Завета – это личное спасение, преображение и евангелизация. С этим никто не будет спорить. Проблема не в том, что это неверно, а в том, что это неполно. Или, что хуже, это ограниченное представление о том, что задумал Бог. Бог не просто возвращает на путь истинный наши души; Он возвращает Свой мир.

Но это не значит, что Бог дал это задание Аврааму, Иисусу и их последователям и оставил их. Участие Бога в этой драме было частью этой истории с самого начала. Бог регулярно вмешивается в события драмы или пересекается с ее участниками. И именно это пересечение нам сейчас необходимо исследовать. Вот что нам нужно понять: почему первые христиане были вдохновленной Духом общиной.

Ветхий Завет и Дух

Новый Завет предполагает, что мы знаем что-то об отношениях Бога с Его творением. Основание этого «чего-то» находится в еврейской Библии и в иудаизме мира Иисуса. Две идеи первого века были решительно отвергнуты. Во-первых, ранние христиане отвергли идею о том, что Бог настолько отделен от Своего творения, что не создал его Сам и не вошел в него лично. Эта идея исходила из представления о совершенстве Бога и несовершенстве мира. Бог был светом; мир был во тьме. Бог был «от вышних», мы жили «от нижних». Эта идея (называемая дуализмом), столь распространенная среди греков и римлян, по сути, отделяла Бога от Его собственного мира.

Во-вторых, эти первые христиане отвергли идею о том, что Бог населяет творение – что Он неотличим от творения и просто одушевляет мир и всю его жизнь. Это исходило из представления о тотальности Божьего существования и идеи о том, что ничто не может существовать без божественной жизни внутри него. Представители этой точки зрения могут думать о «духе» как об оживляющей силе творения. Это было бы натуралистическим объяснением того, что не является естественным. Проблема в том, что Бог в таком случае становится неотличим от творения. Ранние христиане утверждали, что Бог сотворил мир, но не живет внутри созданных им вещей.

Библейское воображение старалось деликатно уравновесить идею Божьего суверенитета над творением и Его отделенности от него. В древнем мире было легко соскользнуть в различные заблуждения, и мы слышим их даже сегодня. Многие думают, что их жизнь наполнена «духом» (с маленькой «д»), который обеспечивает им связь с небесами. Это именно то мировоззрение, которое отвергает Библия. Другие думают, что Бог вообще не проявляется в Своем творении и живет в каком-то непостижимом месте за пределами нашей досягаемости. Это тоже неверно.

Обратите внимание, как тщательно первая глава Библии описывает Бога и Его мир. Бог создает его и наблюдает за ним; Он находится рядом с ним, но отделен от него. Бытие 1:2 описывает, как Дух Божий двигался (или парил) над только что сотворенными водами. На иврите термин «Дух» совпадает со словом «ветер» (евр. ruah). Таким образом, с точки зрения иудеев, ветер – побуждающий творение, таинственно перемещающийся по лицу земли, неуправляемый, приносящий бурю и штиль – был отражением повсеместного, но отличительного присутствия Бога. В Псалме 17:16, с небольшим поэтическим допущением, мы читаем, что ветер, открывший море во время исхода, был от «мощного дыхания ноздрей [Божьих]»! (НРП)

Но еврейские Писания сделали еще один важный шаг. Божье присутствие в мире действительно повсеместно, но оно также целенаправленно и преднамеренно. Писание описывает, как Бог творения намеренно и своеобразно движется к Своему творению и входит в него. Бог проникает в мир стратегически и действенно, чтобы явить Себя и направить пути Своего народа. Это не поддающееся оценке присутствие Бога, которое так отличается от всего, что есть в мире, известно как Дух Божий. Он приходит «от вышних», а не «от нижних». Он исходит с небес, а не от творения. В Ветхом Завете этот Дух не присутствовал повсеместно; он избирательно присутствовал среди Божьего народа, формируя его жизнь. Простой (и упускаемый из виду) пример – Веселеил, сын Урии. Когда Моисей был с Израилем в Синайской пустыне, Бог указывал народу, как должна быть построена скиния собрания (или шатер встречи с Богом). Отдельные люди были выделены и наделены духовными дарами для выполнения того, что они должны были сделать.

«И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я назначаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Орова, из колена Иудина; и Я исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, работать из золота, серебра и меди, резать камни для вставливания и резать дерево для всякого дела» (Исход 31:1–5)

Идея здесь заключается не просто в том, что Веселеил был хорошим мастером, но и в том, что он был назначен и подготовлен Богом для выполнения некой божественной миссии в этом мире, а именно – проектирования и вырезания деталей для Божьей скинии.

Эта идея целевого помазания Божьим Духом была хорошо известна и применялась к ряду выдающихся лидеров в истории Израиля. Самыми выдающимися из них были израильские цари. В 1 Царств 16:12–13 приводится пример избрания Давида на царство. В Вифлееме, после рассмотрения кандидатур ряда сыновей из семьи Иессея, Бог направляет пророка Самуила остановить выбор на молодом Давиде. Пророк подходит к Давиду и помазывает его елеем, после чего на Давида сходит Дух Божий.

«И послал Иессей и привели его. Он был белокур, с красивыми глазами и приятным лицем. И сказал Господь: встань, помажь его, ибо это он. И взял Самуил рог с елеем и помазал его среди братьев его, и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после; Самуил же встал и отошел в Раму».

Обратное тоже верно. В данном случае восхождение Давида на царство сопровождалось гибелью царя Саула. Это было отмечено не политическими интригами, а тем, что Дух Божий «отступил» от Саула (1 Цар. 16:14). Но закономерность последовательна: ключевые лидеры в истории Израиля избраны и помазаны Богом для осуществления Его целей. Священники (Исход 29:7; Псалом 132:2), как и пророки (3 Царств 19:16; Числа 24:2; 2 Паралипоменон 24:20) так же принимают помазание на служение. Все это – примеры того, как Бог наделял людей уникальным и особым даром власти для руководства жизнью народа Израиля. Для каждого человека и для каждой должности, которую он занимал, предназначалось особое помазание. Но оно также было временным, пока этот человек выполнял свои задачи. В прекрасном поэтическом отрывке Исаия оглядывается на эпоху Моисея и отмечает, как Бог вел Моисея «за правую руку величественною мышцею Своею», высвободив Свой Дух, тем самым позволив Моисею совершить великие чудеса в Египте (Исаия 63).

Неожиданной особенностью Ветхого Завета является его взгляд на будущее, в котором Дух будет играть выдающуюся роль, открывая новую эру в истории Израиля. Чтобы понять это, мы должны восстановить мировоззрение, которое было так хорошо известно в позднем Ветхом Завете. Шок от военного завоевания и плена, сначала в восьмом веке до н. э., а затем снова в шестом веке до н. э., привнес в мышление Израиля идею катастрофы и восстановления. К тому времени, когда Израиль оправился от вавилонского завоевания и вернулся в разрушенный Иерусалим, травма безнадежности давлела над ним. Именно здесь раздаются пророческие голоса Израиля. Бог даст другого помазанника (Мессию) – и Бог пошлет Свой Дух, чтобы обновить землю и вернуть надежды. Исаия 32 описывает опустошение от завоевания, а затем пророк предсказывает обновление, которое может прийти только от Бога.

«Ибо чертоги будут оставлены;

шумный город будет покинут;

Офел и башня навсегда будут служить, вместо пещер,

убежищем диких ослов и пасущихся стад,

доколе не излиется на нас Дух свыше,

и пустыня не сделается садом,

а сад не будут считать лесом.

Тогда суд водворится в этой пустыне,

и правосудие будет пребывать на плодоносном поле.

И делом правды будет мир,

и плодом правосудия – спокойствие и безопасность вовеки».

(Исаия 32:14–17)

Исаия предвосхищает совершенно новую эпоху, когда Дух Божий обновит все и принесет новую надежду Божьему народу. В одних из самых прекрасных поэтических отрывков во всей Библии он показывает, что Бог собирается совершить новый труд.

«Ибо Я изолью воды на жаждущее

и потоки на иссохшее;

излию дух Мой на племя твое

и благословение Мое на потомков твоих.

И будут расти между травою,

как ивы при потоках вод. (Исаия 44:3–4)

Божий Дух не только начнет процесс создания нового творения, но и катализаторы или посредники этого обновления будут специально помазаны Духом для выполнения этой миссии.

«Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку,

избранный Мой, к которому благоволит душа Моя.

Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд» (Исаия 42:1)

И снова в Исаии 61:1:

«Дух Господа Бога на Мне,

ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим,

послал Меня исцелять сокрушенных сердцем,

проповедывать пленным освобождение

и узникам открытие темницы».

Вскоре ожидание помазанника соединилось с ожиданием Мессии. Мессия означает «помазанник», поэтому в конце ветхозаветной эпохи надежда на Мессию и Духа возникла одновременно.

Но это еще не все. Не только творение будет обновлено, и лидер этого нового мира будет помазан, но и граждане этого нового творения будут обладать Духом беспрецедентным образом. Когда пророк Иезекииль представляет себе возвращение Израиля из Вавилона, возобновление их жизни в Иерусалиме является лишь частью Божьего искупительного дара.

«И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших, и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иезекииль 36:24–27)

В 37 главе Книги Иезекииля пророк рисует знаменитую картину, представляя Израиль как долину сухих костей. Кладбище. Место смерти и поражения. Но затем Бог обещает воскресение национальной жизни Израиля: появление новых возможностей, когда скелеты обретут новые тела, наполненные Божьим Духом. То же видение приходит от Иеремии (Иеремия 31:31–34), Захарии (Захария 12:10) и Иоиля (Иоиль 2:28–29). Новая надежда родится в земле Израиля, когда Бог откроет новую главу: воцарится мир, восторжествует праведность, и помазанный Божий вестник откроет мир близости с Богом, невиданный ранее. И все это будет делом рук Бога, проникающего в историю Израиля посредством Своего Духа.

В века, непосредственно предшествовавшие Новому Завету (часто называемые временем раввинистического иудаизма), эсхатологическая надежда Иеремии и Иезекииля была почти угашена. Мало кто стремился к преображенной Духом эпохе. Часто можно встретить мнение, что Аггей, Захария и Малахия завершили эпоху пророков и, по большей части, деятельность Духа подошла к концу. Это подкрепляется еврейскими трактатами, написанными за столетие до Иисуса. А на первый план вышла приверженность к изучению Писания и послушанию, которое рассматривалось как путь к праведности. И вместо разговоров о Духе, мы видим огромное внимание к Торе. Этот термин может относиться к первым пяти книгам Библии или же гибко использоваться для описания всех еврейских Писаний или, в некоторых случаях, раввинистических комментариев, сопровождающих их. Но идея заключается в том, что местом взаимодействия с Богом стало «Слово Божье», в то время как встречи с Духом случались редко. Считалось, что Бога можно было встретить в Писании.

Чтобы понять, как Новый Завет изображает Духа, требует от нас рассмотрения этого контекста просто потому, что без него мы не сможем понять ожидания Израиля в века, предшествовавшие Новому Завету. Первоначальная надежда изображала эпоху ожидания и исполнения, и с каждым поколением многие думали, что эта эпоха наступит еще при их жизни. Это действительно была драма, ожидающая своей финальной сцены. Об этом свидетельствуют и многочисленные еврейские трактаты, которые дополняют картину после завершения канона Ветхого Завета.

Иисус и Дух

Если быть кратким, то Новый Завет говорит, что ожидание закончилось. Долгожданное ожидание послепленного периода теперь исполнилось. Или, как пишет Павел, «последние века» были достигнуты (1 Коринфянам 10:11). Наступила мессианская эра (см. главу 2). Это означает, что на Израиль снизошло время Духа. Первые главы четырех Евангелий показывают, что происходит что-то новое. Быстрый взгляд на рождественские истории Матфея и Луки ясно намекает на это: Дух сейчас активен и готовит путь для рождения и публичного явления Мессии. В первых двух главах Евангелия от Луки Дух упоминается не менее десяти раз.

Важность Иоанна Крестителя в евангельском повествовании заключается не только в том, что он опознает и крестит Иисуса, но и в том, что он рассматривается как пророк, подобный ветхозаветным пророкам (Матфея 11:9-15; Марка 11:32). Он одет как Илия и вызывает воспоминания о классических днях ветхозаветной истории, когда Бог помазывал пророков Своим Духом. Но в центре его служения – объявление о грядущем Мессии. Когда наконец Иисус приходит, Его появление знаменуется крещением в реке Иордан. Здесь личность Иисуса становится очевидной, голос Бога подтверждает Его божественный статус («Сей есть Сын Мой возлюбленный»), и на Нем почивает Дух. Это сигнал о том, что Иисус является помазанным посланником от Бога, в данном случае – Божьим Сыном. В Евангелии от Иоанна это событие подчеркивается: Дух не только сходит на Иисуса, но и остается на Нем (Иоанна 1:33). Это было не временное помазание на служение, а нечто постоянное, что станет характерной чертой постоянной деятельности Иисуса. Его служение будет также служением крещения, но не водой (Иоанна 4:2). Иисус будет раздавать Святого Духа, то есть крестить Святым Духом (Иоанна 1:33).

В Иоанна 3:34–35 Иоанн описывает служение Иисуса такими необычными словами: «Ибо Тот, Которого послал Бог, говорит слова Божии; ибо не мерою дает Бог Духа. Отец любит Сына и все дал в руку Его». В оригинале слово «Бог» повторно не встречается («ибо не мерою дает Духа»), и толкователи спорят, описывает ли это Бог, дающий Духа Иисусу, или Иисус, дающий Духа нам. Но большинство сходится на том, что здесь говорится о даре, который Бог дал Иисусу, подобно тому, как в Иоанна 3:35 говорится о том, что Отец возлюбил Сына и дал Ему все. Иисус имеет на Себе Духа Божьего в беспрецедентном масштабе.

В общем картина следующая: Иисус как Мессия является носителем долгожданного Божьего Духа в мире. Это сила, которая почти контролирует Его жизнь. После крещения Иисуса Марк говорит, что Дух «немедленно после того… ведет Его в пустыню» (Марк 1:12). Когда Иисус избавляет человека от одержимости, именно сила Духа делает Его усилия действенными. В одном важном эпизоде Иисусу бросают вызов Его противники, утверждая, что Он действует под властью сатаны. Иисус утверждает, что если это правда, то сатана побеждает самого себя. Он продолжает: «Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие» (Матфея 12:28). Здесь мы имеем сочетание ключевых терминов: Мессия, Дух и Царство. Иисус предлагает Израилю будущее, которого тот ожидал. Царство пришло – Мессия здесь, и Дух теперь действует в Галилее. По словам Иисуса, искажать эту истину и приписывать эти силы сатане – самое жестокое богохульство (Матфея 12:31–32).

То, что Иисус осознавал присутствие Духа в Своей жизни можно понять из Его инаугурационной проповеди, произнесенной в Назарете (Луки 4:16–30). Здесь, в присутствии старых друзей семьи, Иисуса приглашают прочитать отрывок из Писания. Он просит свиток Исайи и находит в нем 61 главу, возможно, один из самых известных мессианских текстов в Библии. Затем Он создает лоскутное одеяло из текстов, которые находятся в 61, 58 и 42 главах пророка Исаии.

«Дух Господень на Мне [Исаии 61]

ибо Он помазал Меня [Исаия 61]

благовествовать нищим [Исаия 58].

проповедывать пленным освобождение [Исаия 61]

слепым прозрение [Исаия 42]

отпустить измученных на свободу [Исаия 58]

проповедывать лето Господне благоприятное». [Исаия 61].

Это объявление тщательно продумано и безошибочно, поэтому все молча смотрят на Него (Луки 4:20). Затем Иисус говорит, что этот текст теперь исполнился (Луки 4:21). Слово «помазанник» здесь является термином, обозначающим Мессию, но оно объясняется в терминах Духа. «Дух Господень на Мне». Мы должны переосмыслить значение подобного заявления и вновь применить его в рамках Ветхого Завета. Иисус – носитель обещанного Духа, что указывает на наступление мессианской эры.

В другом эпизоде Иисус присутствовал на водном празднике во время иудейского праздника Кущей. Это происходило осенью, когда возможность засухи вызывала особую тревогу. Во время драматической водной церемонии, когда вода литрами выливались на алтарь (как форма молитвенной просьбы к Богу), Иисус вышел вперед:

«В последний же великий день праздника

стоял Иисус и возгласил, говоря:

кто жаждет, иди ко Мне и пей.

Кто верует в Меня пусть пьет,

как сказано в Писании,

из чрева [греч. koilia] его потекут реки воды живой.

Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него: ибо еще не было на них Духа Святаго, потому что Иисус еще не был прославлен» (Иоанна 7:37–39, пер. автора).

Ученые десятилетиями спорили о пунктуации этих стихов, и многие сегодня воспринимают текст так, как он представлен здесь. Верующие не являются источником живой воды (или Духа), но Иисус является таковым. Он – та живая вода, которую искал Израиль – тот самый образ, который был дан в обетованиях Иеремии (Иеремия 2:13; 17:13). Он – носитель Духа в мир. Иоанн продолжает использовать этот образ, когда Иисус приходит на крест. Эти воды потекут из koilia Иисуса. Это может относиться к сердцу, но только в общем смысле (правильное название сердца – kardia). Koilia – это живот или чрево человека. Солдат, пронзающий Иисуса на кресте копьем, пронзает именно это место. В этот момент из тела Иисуса вытекает вода (Иоанна 19:34). Этот образ представляет ряд жизненно важных идей. Иисус является носителем Духа, и когда Он умирает, когда Его жизнь насильственно обрывается, Дух символически высвобождается в мир.

Связь между смертью Иисуса и дарованием Духа проявляется в последних словах Иисуса в горнице. Пять раз Иисус обещает, что Святой Дух будет дан Его ученикам (Иоанна 14:16, 26; 15:26; 16:7, 13), но Он уточняет, что этот дар Духа зависит от Его ухода или смерти: «…Лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель [или Дух] не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Иоанна 16:7). Это объясняет, почему на кресте мы видим символы исшествия Духа. Живая вода течет из тела Иисуса на кресте, и, по иронии судьбы, Он испытывает жажду (Иоанна 19:28). А когда Иисус умирает, Иоанн описывает это странным образом: «И, преклонив главу, испустил дух» (Иоанна 19:30, перевод автора). Это тоже примечательно. В то время как Матфей, Марк и Лука используют обычный язык смерти Иисуса, Иоанн этого не делает. Здесь мы имеем образ того, что, когда Иисус уходит из этого мира, что-то происходит: начинается «распаковка» дара, Дух начинает движение в мир. Когда Иисус встречает их на Пасху в уединенной комнате, образ продолжает использоваться: Он дует на них и говорит: «Примите Духа Святаго» (Иоанна 20:22).

Разбор этой детали жизни Иисуса был важен по следующим причинам. Новый Завет говорит о том, что с приходом Мессии Иисуса в мир пришел обещанный Дух Божий. Дух Своей силой оживлял служение Иисуса, и это было присутствие, которое вскоре будет даровано миру после Его смерти. Лука хорошо знает об этом. В одних из последних слов Иисус говорит своим ученикам: «И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Луки 24:49). Уход Иисуса сопровождался обещанием Духа. Это объясняет, почему христиане в итоге рассматривали верность Иисусу как необходимый опыт общения со Святым Духом.

Опыт ранних христиан

Важный поворотный момент в истории раннего христианства произошел через пятьдесят дней после смерти Иисуса на Пасху. Воскресший Иисус провел много дней со своими последователями, объясняя им Свою личность и миссию, а после Его вознесения (Деян. 1:9) ученики остались в Иерусалиме, как и велел Иисус. Он обещал, что они «примут силу», когда на них сойдет Святой Дух (Деян. 1:8). Когда наступил иудейский праздник Пятидесятницы, апостолы и около 120 учеников находились в Иерусалиме, собравшись в одном месте. Начал дуть сильный ветер, на них сошло небольшое пламя огня, и они исполнились Духа (Деяния 2:1–4). Эти образы не случайны. Ветер (как мы теперь знаем) является метафорой Духа во всем еврейском Писании. Огонь представлял присутствие Бога, как и во времена странствий по пустыне, так и в храме и его светильнике. Другими словами, сила Божья – то, что мы ожидали увидеть в храме, – теперь поселилась в обществе иерусалимских христиан. То, что относилось к храму, теперь можно было отнести к церкви.

В этот момент Петр произносит первую в истории церкви публичную речь, объясняющую только что произошедшие события. Эта речь чрезвычайно важна, потому что в ней Петр вписывает события Пятидесятницы в контекст истории Израиля. Петр подробно цитирует пророка Иоиля, чтобы убедить свою аудиторию в том, что это излияние Духа не только предсказано еврейскими пророками, но и связано с продолжающемся трудом Иисуса по преобразованию мира.

Из повествования в Деяниях ясно, что обращение ко Христу связано с глубоким переживанием Духа. Не только аудитория в день Пятидесятницы приглашена присоединиться к этому опыту, но снова и снова, когда Церковь вступает на новый порог служения (от Иудеи до Самарии и языческой Кесарии), Бог подтверждает этот миссионерский шаг очередным помазанием Духом (Деяния 2:4; 8:17; 10:44; 11:15). Во время своего обращения Савл (Павел), также сталкивается с силой Божьей, когда Иисус является ему. Встретив двенадцать новых учеников в Ефесе, Павел спросил, приняли ли они «Духа Святого», когда уверовали. Отсутствие такого опыта считалось ненормальным. Они уверовали в Иисуса и крестились, но в их ученичестве не хватало еще одного элемента. Когда Павел помолился и возложил на них руки, они получили Духа и начали проявлять уникальные духовные дары.

Каждая из этих историй из Деяний – если рассматривать их как образец ученичества – раскрывает одну и ту же тему. Вера в Иисуса, крещение во имя Иисуса и получение Духа были составными частями того, что значит быть последователем Иисуса.

Центральная роль Духа в христианской жизни и опыте укрепляется на протяжении всего Нового Завета. Павел даже готов сказать, что тот, кто не имеет Духа в своей жизни, не может принадлежать Христу (Римлянам 8:9)! Когда апостол Иоанн пишет письма молодым церквям, он хочет дать им маркеры, которые определят, являются ли они частью истинной общины Христа. И опять же, это определяется Духом в жизни человека. «Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего» (1 Иоанна 4:13).

Это была постоянная практика в жизни ранней христианской церкви. Принадлежность к Телу Христову была связана не только с интеллектуальной верой в Иисуса (хотя и это было важно). Христианская идентичность также была связана с живым общением с Богом, которое с трудом поддавалось количественной оценке. Как было сказано в беседе Никодима с Иисусом (Иоанн 3), Дух подобен ветру, который дует непредсказуемо. Никто не сомневается в Его реальности, но никто не может рассчитать Его движение.

Дух и Церковь

На протяжении всего Нового Завета мы видим три особенности работы Духа в жизни христиан и церкви. Нельзя сказать, что Дух – это некая двусмысленная форма вдохновения, которая просто помогает ученикам преуспеть в жизни. Дух приносит результаты, которые имеют важные последствия.

Во-первых, Дух поддерживает жизнь Иисуса в нашей жизни. В Своем великом прощании (Иоанна 13–17) Иисус обещал, что не оставит нас сиротами (Иоанна 14:18). То есть, уходя, Он не оставит тех, кого любит. Поэтому Его цель состояла в том, чтобы создать у учеников внутреннюю жизнь близости и любви, которая будет поддерживать нас на протяжении всей нашей жизни. В Евангелии от Иоанна Иисус деликатно учит симметрии близости, которая отражает Его отношениям с Отцом. Как Отец любит и пребывает в Сыне, так и Сын любит и пребывает в Своих учеников. И средством этого пребывания является Святой Дух. Поэтому Иисус может сказать: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Иоанна 14:23). Многочисленные обетования Духа даны для уверенности, чтобы мы могли знать, что Христос живет в нас. Поэтому неудивительно, что в пасхальное воскресенье, когда Иисус появляется и начинает изливать на них Свой Дух, Он «дует» на них (Иоанна 20:22), богато иллюстрируя, что Его Дух доступен для них. Как позже напишет Иоанн: «Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего» (1 Иоанна 4:13).

Об этом же говорит Павел в Послании к Римлянам 8:9: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». Это не просто какой-то Дух; это Дух, который изливается от Самого Иисуса. В 16 главе Деяний мы находим поистине удивительное описание учеников, которые пытались определить, какой выбор лучше сделать, двигаясь вперед:

«Недопущенные Святым Духом проповедовать слово в Асии, они прошли Фригию и Галатийскую страну. Дойдя до Мисии, они пытались отправиться в Вифинию, но не позволил им Дух Иисуса. Миновав Мисию, они сошли в Троаду» (Деяния 16:6–8, пер. Кассиана).

Обратите внимание на язык Луки: Святой Дух не позволил им войти в Асию, а Дух Иисуса не позволил им войти в Вифинию. Это духовное присутствие Иисуса, воскресшего, вознесенного Иисуса, который теперь сопровождал их через Святого Духа.

Во-вторых, христиане Нового Завета понимали, что одним из важных результатов работы Духа является развитие даров в церкви. Мы видим упоминания об этих дарах Духа в Римлянам 12:3–9 и Ефесянам 4:1-16. Мужчины и женщины осознавали, что их роль в церкви зависит от обнаружения и использования не природных даров, а даров, данных Богом. Главные рассуждения об этих дарах содержатся в 1 Коринфянам 12–14. В этих главах Павел спорит с христианами, которые продвигают экстатические дары речи, такие как говорение на языках, и утверждают, что это величайшие дары, которыми должен обладать каждый верующий. Это приводит Павла к изложению того, как разнообразные дары организуют жизнь и работу церкви (1 Коринфянам 12), почему любовь должна быть высшим испытанием любого дара (1 Коринфянам 13), и как драматические дары, такие как пророчество и говорение на языках, должны быть испытаны в церкви (1 Коринфянам 14).

Эти идеи дают нам сложную, но единую картину христианской жизни. Церковь в Новом Завете называется телом Христовым (1 Коринфянам 12:27), что означает не просто принадлежность церкви Христу, но то, что Он обитает в церкви и дает ей жизнь. Его Дух обитает в ее членах и вооружает их для поддержания труда Иисуса, так что, называя себя руками и ногами Иисуса в этом мире, мы говорим далеко не образно. Мы поддерживаем усилия Иисуса в той мере, в какой мы носим Дух Иисуса и живем в Его общине.

В-третьих, Новый Завет понимает, что действие Духа приводит к нравственному преображению людей, верующих во Христа. Когда мы думаем об учении Павла о Духе, мы слишком часто обращаемся к 1 Коринфянам, где он фактически преодолевает острые разногласия в Коринфе по поводу Духа. Но самая важная дискуссия Павла, вероятно, находится в Послании к Римлянам 8, где мы находим больше ссылок на Духа, чем в любой другой главе. Для Павла самой глубокой проблемой человеческой жизни является утрата славы и праведности, которые были задуманы Богом от начала творения. Павел считает, что приход Духа в нашу жизнь дает нам силу победить грех, опустошивший Божье творение. «Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир» (Римлянам 8:6). Павел не ставит нас перед выбором: жить в греховных наклонностях (плоть) или жить в духе (наше лучшее «я»). Павел хочет, чтобы мы обратились к Божьему Духу, который может дать нам силу и преобразить нас. Спустя годы Павел сможет описать своему ученику Титу, на что похожа полнота нашего спасения: «Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом…» (Титу 3:4–5).

Святой Дух является безошибочной чертой нормальной христианской жизни в Новом Завете. Сошествие и распространение Духа сначала на Иисуса, а затем на собравшуюся общину церкви является центральным моментом в провозглашении Нового Завета о том, что в мире наступила новая эра библейской истории. Дух Божий был ключом к тому, чтобы Божий народ получил силу и был преобразован, чтобы он стал тем народом, каким его представляли себе Иеремия, Иезекииль и Иоиль.

Можно сказать, что это завершение Божьего труда по спасению: сделать нас цельными личностями в Боге. Я хочу не просто оправдания, я хочу завершения или восстановления – освящения, которое сделает меня таким, каким меня представляет себе Бог. Более того, речь также идет о преобразовании мира. Если наши общества не начнут переживать те преобразования, которые следуют за преображенным народом, то нас можно только пожалеть. Именно Дух, вмешивающийся в нашу жизнь, обновляющий нас, принесет надежду в историю мира. Царство Божье, где бы оно ни появлялось вокруг нас, имеет ценность и силу только тогда, когда оно сопровождается той же силой, которую проявил Иисус, открывший это Царство. Следование за Иисусом без встречи с Духом делает нас аномалией, ничем не отличающейся от учеников из 19 главы Деяний. У нас будет усеченное ученичество, неспособное по-настоящему представлять Царство Божье, которое должно расти в мире.

Глава седьмая

Завершение

«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали…»

ОТКРОВЕНИЕ 21:1

Новый Завет имеет своеобразное понимание времени. Было начало (когда Бог сотворил мир), есть середина (когда Израиль и Церковь участвуют в Божьих усилиях вернуть Свое творение к первозданному облику), и будет конец (когда все усилия прекратятся, и Бог Сам доведет человеческую историю до завершения). Это представление об истории линейно: есть начало и есть конец.

Нередко можно встретить людей, у которых есть ощущение, что история будет иметь конечную точку или конец. Мы даже можем жить с ощущением надвигающегося кризиса или трагедии в будущем – но это не одно и то же. Я регулярно беседую со студентами, которые смотрят на экологические катастрофы, угрозы биосфере Земли, политическую коррупцию или массовую человеческую греховность (проявляющуюся в таких вещах, как бедность, торговля людьми или войны) и твердо убеждены, что наше время на Земле либо почти закончилось, либо должно закончиться.

В знаменитом чикагском музее естественной истории Филда вы можете познакомиться с экспозицией стоимостью 17 миллионов долларов под названием «Эволюционирующая планета». Здесь на площади 27 000 квадратных футов вы можете пройтись по 4,6 миллиардам лет истории Земли, проиллюстрированной самыми современными дисплеями. Вы сможете проследить «пять великих вымираний», которые изменили планету. Вы узнаете, что большинство вымираний уничтожили около 70 процентов всех видов на Земле (третье, пермско-триасовое вымирание, уничтожило от 90 до 96 процентов всех видов). И когда вы выходите из экспозиции, у вас возникает отрезвляющее чувство, что очередное вымирание должно быть неизбежным. По правде говоря, экспозиция подводит вас именно к этой мысли. Мы обречены – через тысячу лет или около того, но все равно обречены. Наступит конец истории, какой мы ее знаем, и (для некоторых) Земля избавится от этого беспокойного вида гоминоидов под названием Homo Sapiens и начнет самоисцеление. Если вы хотите прочитать книгу, полную тревоги, попробуйте книгу Элизабет Колберт «Шестое вымирание. Неестественная история» (Corpus, 2019). Она приводит доказательства того, что шестое вымирание происходит прямо сейчас. Или прочитайте статью Брук Джарвис в журнале New York Times Magazine «The Insect Apocalypse Is Here» (27 ноября 2018 года) о наступлении насекомых на землю. Любая из этих статей не даст вам спать по ночам, задаваясь вопросом, сколько лет нам осталось.

Идея о том, что история закончится или должна закончиться, неоднократно поднимается в западной мысли, особенно в тяжелые времена войны, голода или чумы. Всякий раз, когда мы начинаем думать об этих окончательных или кульминационных последствиях истории, мы формируем то, что богословы называют эсхатологией. Это просто означает изучение «конца», «окончательного» или «конечного» (греч. eschaton). Поэтому вдумчивый посетитель выставки «Эволюционирующая планета» в Чикаго поймет, что мы читаем «светскую эсхатологию», которая ставит человечество в известность о том, что ему как виду жить не вечно.

Новый Завет (как и Ветхий) устремлен вперед в том смысле, что он также имеет предвосхищающий взгляд на время. В нем есть эсхатология. Он смотрит вперед, в эпоху, когда произойдет нечто, что изменит все. В данном случае Библия смотрит на время, когда Бог вмешается мощным и кульминационным образом, когда будет задернут занавес человеческой истории и творение вернется к устройству задуманному в самом начале. Это не взгляд (как выше) на то, что земля исчерпает себя, или природа отомстит, или что люди разрушат свою собственную среду обитания и испытают на себе последствия своей глупости. Речь идет о Божьем вмешательстве, суде и восстановлении всего сущего. Речь идет о том, что Бог возвращает себе то, что принадлежит Ему.

Ветхий Завет и конец

Для описания этого божественного вмешательства в еврейской Библии используется фраза «День Господень». Как правило, ею обозначается Божье вмешательство в историю Израиля, которое ведет к принятию решения. Так, пророк Софония описывает бедствия, вызванные ассирийским завоеванием в восьмом веке до нашей эры, как кульминационный день Божьего суда (Софония 1:7, 14). Идея заключается в том, что в какой-то момент истории Бог предпринимает решительные действия, чтобы достичь желаемого. Пророки использовали подобный язык во время и после вавилонского завоевания в шестом веке до нашей эры.

Но представление о том, что Бог вмешается, рассудит и все исправит, вскоре было перенесено еврейскими пророками в далекое будущее. Однажды Божья воля будет навязана миру через кульминационное вмешательство, превосходящее всякое воображение. В последней книге Ветхого Завета это ясно изложено. В Малахии 4 «наступит день», когда злодеи мира будут осуждены, и Божья праведность наконец-то получит свободную и неограниченную власть. Исаия представляет восстановление природы следующим образом: волки будут жить с ягнятами, леопарды – с козлятами, а дети не будут бояться змей (Исаия 11:6–8; 65:25). Закон Божий будет написан на наших сердцах, и праведность восторжествует (Иеремия 31:31–34). История как будто пройдет полный круг: то, что началось в Едемском саду – мир добра, примирения и близости с Богом – вернется в Едемский сад.

Но мы должны четко понимать, что это не «конец», в том смысле, как хотели бы сказать музейные предсказатели. Это конец разрухи, в которой мы живем сегодня, но на самом деле это обещание нового начала, в котором само творение будет восстановлено. Это совершенно другое. Речь идет не о катастрофе (если только вы не заслужили Божий суд), не о вымирании. Речь идет о восстановлении, которое начинается по ту сторону суда.

Мы уже узнали, что в этом ожидании Ветхого Завета и еврейских учителей времен Иисуса было много элементов. Мессия придет, линия Давида будет восстановлена, Дух Божий будет излит, и кульминацией всего этого станет явление в мир Самого Бога. Исаия пишет:

«Ибо вот, Господь выходит из жилища Своего

наказать обитателей земли за их беззаконие,

и земля откроет поглощенную ею кровь

и уже не скроет убитых своих» (Исаия 26:21).

Захария добавляет замечательные подробности об этом наступлении «дня Господня», и он тоже говорит, что кульминацией будет пришествие Бога: «И вы побежите в долину гор Моих, ибо долина гор будет простираться до Асила; и вы побежите, как бежали от землетрясения во дни Озии, царя Иудейского; и придет Господь Бог мой и все святые с Ним» (Захария 14:5).

Малахия завершает свое описание знамениями, на которые следует обратить внимание, чтобы конец не застал никого врасплох: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Малахия 4:5). Эта последняя мысль из Ветхого Завета приводит нас к порогу Нового Завета. Так же, как Иоанн Креститель вызвал воспоминания о пророчестве Малахии (будучи похожим на Илию), Новый Завет говорит, что да, Царство, Мессия и Дух теперь начинают вторгаться в историю. «Конец» уже наступил.

Начало конца

Дерзкое утверждение, которое мы находим в Новом Завете, заключается в том, что великие эсхатологические обетования пророков сейчас исполняются. Вот почему Иисус говорит, что Царство Божье уже наступило. В своем первом послании Петр делает следующее утверждение: «Ради вас Он [Иисус] был избран до сотворения мира, и явлен при завершении времен [греч. eschatos]» (1 Петра 1:20, РБО). Здесь Петр объясняет, что явление Иисуса сигнализирует о наступлении последних времен. Иоанн может сказать своим последователям: «Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время» (1 Иоанна 2:18). Подобным образом, в Евреям 1:2 говорится: «В последние [греч. eschatos] дни сии [Бог] говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил». Объясняя, как мы должны быть предупреждены бедствиями, постигшими израильтян в пустыне, Павел пишет: «Все это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних [или конца, греч. telos] веков» (1 Кор. 10:11). Наступил конец веков? Это и вправду дерзко!

Подумайте об этом следующим образом: Новый Завет говорит, что ночь, которая длилась так долго, уже почти закончилась. Почему? Потому что на восточном небе виден рассвет. Пока он слабый и туманный, но он наступит однозначно. Рассвет приближается – на самом деле, рассвет неизбежен, и скоро солнце в своем полном великолепии пробьется над горизонтом и прогонит тьму. Рассвет гарантирует наступления утра точно так же, как пришествие Христа гарантирует, что вскоре Бог восстановит все сущее.

Вспомните диаграммы, которые мы изучали во второй главе. Новый Завет меняет иудейскую эсхатологию, провозглашая, что будущее пришло в настоящее. Нынешний порядок мира был принят к сведению, и Бог начал Свое вмешательство, которое полностью восстановит все. Как молился Иисус: «Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Хотя все эти события еще не свершились, Иоанн Креститель и Иисус были Божьей прелюдией, которая изменит историю.

Первая схема отражает точку зрения иудаизма, в соответствии с которой драматическое вмешательство Бога произойдет в один момент [↓].

Рисунок 7.1

Этот единичный сдвиг в истории, предсказанный древнееврейскими пророками, теперь стал реализацией того, что было обещано только для конца времен. Исторические эпохи наложились друг на друга. Бог из будущего вторгся в настоящее.

Рисунок 7.2

Это означает, что в мир ворвалась беспрецедентная реальность. Царство пришло, и великие обетования исполняются. Или по-другому: конец начался с приходом Иисуса.

Рисунок 7. 3

Вот почему правильным языком для описания прихода Иисуса и Его Царства является эсхатологический. Мы имеем во Христе нечто из будущего, уже сейчас распространенное в мире. Чтобы объяснить это, Павел использует полезную еврейскую метафору «первых плодов». Первые плоды были первыми приношениями, которые приносили в храм во время праздника Опресноков (который следовал сразу после Пасхи) и семь недель спустя в праздник Пятидесятницы. После Пасхи в храм приносился сноп ячменя в знак того, что урожай уже собран. В Пятидесятницу Богу приносилась хлебное приношение.

Это были первые плоды, которые можно было праздновать, потому что на подходе был еще больший урожай. Павел применяет этот образ к Иисусу, Который в Своем воскресении является «первенцем» из умерших (1 Коринфянам 15:20, 23). Он является предварительным сигналом того, что еще должно произойти и что еще произойдет. Павел также называет Духа «начатком», потому что он тоже является предвосхищающим даром того, что должно произойти (Римлянам 8:23). Бог уже сейчас осыпает мир дарами, которые указывают на то, как будет выглядеть творение. И что самое удивительное, христиане тоже являются первыми плодами, потому что они сейчас – в своем преображении Духом в подобие Иисуса – отражают миру то, как будет выглядеть благость конца истории (2 Фессалоникийцам 2:13; Иакова 1:18).

Поэтому мы верим, что «начало конца» уже наступило. Успехи последователей Иисуса в мире не являются следствием оптимизма в отношении хода истории. На самом деле все наоборот. Жизнь последователей Иисуса формируется под влиянием даров «первого плода» – предвестников из другой эпохи, эпохи будущего. Они возвещают обетование о конечном восстановлении всего Божьего творения.

Это означает, что мы, живя сегодня, ориентируемся на конец всего сущего. Христианская эсхатология ошибается, если она концентрируется только на пророчествах о кульминации истории. Послушайте увещевание Павла к христианам Рима:

«Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (Римлянам 13:11–12)

Павел наставляет этих христиан правильно организовать свою жизнь, потому что они должны жить так, как будто Божье вмешательство, завершающее историю, уже почти наступило. Он дает тот же совет коринфянам (1 Коринфянам 7:25–31), где призывает их увидеть, что «проходит образ мира сего». Он повторяет это фессалоникийцам (1 Фессалоникийцам 5:1-11), где, как известно, вторит Иисусу, что «день Господень» придет как вор в ночи (1 Фессалоникийцам 5:2; Матфея 24:36–44). Петр также озвучивает эту тему, когда пишет: «Посему, (возлюбленные), препоясав чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа» (1 Петра 1:13; см. также 1 Петра 4:7; 2 Петра 3:14). Поэтому христианская жизнь направлена на день окончательного решения Божьей истории. Переживая тщету и уныние этого мира, мы знаем, что впереди нас ждет великая победа. Даже творение жаждет этой победы, дня, когда и оно будет восстановлено (Римлянам 8:19–22).

Конец конца

Но конец будет всему сущему, каким мы знаем его сегодня. Божье творение не будет уничтожено, но природа обычной жизни, какой мы ее знаем, исчезнет. Мы можем проиллюстрировать это так, как показано на рисунке 7.4.

Рисунок 7.4

Здесь мы видим, что этот мир придет к концу, или, лучше сказать, наша история, какой мы ее знаем, будет завершена, и правление Бога принесет в творение все то, что Бог предвидел в начале. В Послании к Колоссянам Павел предлагает подробную характеристику личности и труда Иисуса. Он пишет, что Иисус – «образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари» (Колоссянам 1:15; см. Колоссянам 1:15–20). В этой характеристике миссии и труда Христа Павел указывает на нечто неожиданное: «Ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота, и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное» (Колоссянам 1:19–20). Здесь ясно видно, что конечный труд Христа – это не просто Его смерть на кресте, избавляющая от греха, но примирение всего творения с Собой. Христос – Божий посредник по восстановлению творения, и это будет совершено, когда все в мире примирится с Его верховенством.

В 15 главе Первого Послания к Коринфянам мы находим самое полное описание эсхатологического труда Иисуса для мира. После описания смерти и воскресения Иисуса Павел описывает продолжающийся труд Иисуса, ведущий к завершению истории. «А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть…» (1 Коринфянам 15:24–26). Здесь говорится о всеобъемлющем вмешательстве Христа, Который от имени Бога опрокидывает системы этого мира и навязывает Свою собственную власть. Все должно быть подчинено власти Христа. И именно благодаря этой победе творение начнет расцветать заново.

Новый Завет сообщает некоторые подробности этого всестороннего вмешательства Бога. Но сначала ясно говорится о том, что дата не может быть известна (Матфея 24:36, 42; Марка 13:32–37). Также говорится, что есть определенные предварительные условия, которые должны быть выполнены в первую очередь (Матфея 24:14; 2 Фессалоникийцам 2:2–8; 1 Иоанна 2:18). Тем не менее, мы не знаем, когда это произойдет («…не знаете, когда наступит это время» [Марка 13:33]), а те, кто строил прогнозы и ошибался, были осмеяны (2 Петра 3:4). Но такое замешательство может быть вполне объяснимо. В некоторых случаях пророчества о последнем времени описывают разрушение Иерусалима в 70 году нашей эры (Марка 13) или гибель Рима (Откровение). Это рассматривается как свидетельство того, что Божий суд уже начался в мире, хотя эти события и не являются окончательными судами истории. Тем не менее, Евангелия говорят нам, что Церковь должна быть бдительной к признакам близкого конца. Притча о смоковнице (Марка 13:28–31), пожалуй, лучше всего описывает то, что мы делаем. Нежные ветви и новые молодые листья указывают на приближение лета; так и мы должны искать такие признаки, как лжеучителя, коррупция в обществе, насилие, войны, голод, стихийные бедствия, вражда против Христа и гонения на Церковь (2 Тимофею 3:1–9; Матфея 24:6–7; Откровение 6:9-11). Сатана укрепится в противостоянии Богу, и зло достигнет нового более ужасающего уровня. Тех, кто выступает против Христа, обычно называют «антихристами» (1 Иоанна 2:18–22; 4:3; 2 Иоанна 7), но в Новом Завете описана фигура, чья роль «антихриста» или «человека погибели» является необычайно подавляющей, и кто использует религиозный обман для манипулирования миром (2 Фессалоникийцам 2:3-12; Откровение 13:5–8).

Возвращение Иисуса

Великой кульминацией христианской эсхатологии является возвращение Христа, о котором говорится во всем Новом Завете (Матфея 16:27; Марка 8:38; 13:26; Деяния 1:11; 1 Фессалоникийцам 4:16; Евреям 9:28; Откровение 19:11 и т. д.). Ветхозаветный язык для обозначения этой кульминации – «день Господень» или «день Божий» – часто используется в еврейской Библии (1 Фессалоникийцам 5:2; 2 Фессалоникийцам 2:2; Откровение 16:14). Иногда его называют «день Господа Иисуса» или «день Христов» (1 Коринфянам 1:8; 5:5; 2 Коринфянам 1:14; Филиппийцам 1:6, 10; 2:16). Но мы должны четко понимать: это не второстепенное учение в Новом Завете, потому что оно придерживается принципа, что Иисус является катализатором завершения истории. Он – Божий представитель, наводящий порядок в творении и исполняющий надежды ветхозаветных пророков. История закончится, и Божье правление будет установлено. И мы присоединимся к Нему в этом проекте. Иисус однажды сказал своим апостолам: «Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Матфея 19:28).

Возвращение Иисуса не будет частным делом только для Его последователей. Он явится с силой (Матфея 24:30), будет виден всем (Матфея 24:27), уничтожит зло (Римлянам 16:20; 2 Фессалоникийцам 2:8; Откровение 19:19–21) и будет судить мир (Матфея 25:31–33; Иакова 5:9). Но Его призвание также включает в себя спасение и награду тех, кто поверил в Него. Он призовет Свой народ и соберет его в искупленную общину (Матфея 24:31; 1 Коринфянам 15:23; 1 Фессалоникийцам 4:14–17; 2 Фессалоникийцам 2:1), в которую войдут и те верующие, которые умерли (1 Коринфянам 15:23; 1 Фессалоникийцам 4:16). На самом деле, мы все изменимся, чтобы принять новую эсхатологическую жизнь, которой наслаждается Иисус (1 Коринфянам 15:52). Мы будем жить со Христом и разделять Его славу (Римлянам 8:18, 29; 1 Коринфянам 15:49; Колоссянам 3:4).

Целью всей этой деятельности является то, что Петр и Иоанн называют «новым небом и новой землей» (2 Петра 3:13; Откровение 21:1). Но нам нужно читать это – особенно книгу Откровение – с осторожностью. Не то чтобы нынешний мир был вытеснен другим небесным миром, не то, чтобы этот мир был уничтожен. Как творения мы привязаны к нашей тварной жизни здесь, в этом мире. Это то царство, которое Бог запланировал для нас. Он любит этот мир и с самого начала хотел, чтобы он был отражением Его благости и красоты. Поэтому этот взгляд не является (как говорят многие) избавлением от мира. Речь идет об избавлении мира.

Эсхатологические ловушки

Идея о завершении истории, не как о планетарном самоуничтожении, а как о божественном восстановлении, вызывает огромные споры на протяжении веков. Несмотря на явные предупреждения Иисуса о том, что мы будем удивлены («как тать ночью») и что мы не знаем часа, христиане все же не устояли перед искушением изучать «смоковницу» (Марка 13:28), анализировать признаки перемен, составлять карты будущего и делать заявления. Сомнительные и недобросовестные учителя и сайты сегодня широко известны, и они сделали многих вдумчивых христиан циничными. Во многих основных деноминациях эсхатология либо отвергается, либо превращается в гибкую метафору. А среди неверующих такие надуманные учения о конце времен привели к циничному отношению ко всей христианской вере.

Помню, как мне, молодому христианину, попалась в руки небольшая книга Хэла Линдси «Последняя великая планета Земля» (The Late Great Planet Earth, 1970). К 1990 году было продано почти тридцать миллионов экземпляров. Она была пугающей, поскольку в ней говорилось о том, что поколение, в котором я живу, увидит конец света. Однажды я стоял в долине Армагеддона в Израиле в 1973 году, читая вслух отдельные части книги и представляя себе потоки крови, достигающие конских узд. Перенесемся вперед: в 2000 году я читал эту книгу вместе со студентами богословского факультета, которые рассматривали каждый экзегетический вывод Линдси. Все вместе мы были потрясены тем, что кто-то может так безрассудно и безответственно толковать Библию и что христианская публика купилась на это. Сегодня новые книги «пророчествующих пасторов» делают то же самое, и их тома занимают полки христианских книжных магазинов.

Разногласия между христианами по второстепенным вопросам также разочаровывают. Некоторые читатели, возможно, уже заметили темы, которые я осторожно обошел в приведенных выше абзацах. Например, некоторые учат, что перед вторым пришествием Христа будет семилетняя «скорбь». Это не имеет практически никаких библейских доказательств, но христиане горячо верят в это. Другие учат, что перед семилетней скорбью произойдет «вознесение» церкви, и еще меньше библейского учения подтверждает эту идею. Действительно, Новый Завет учит, что народ Христа соединится с Ним в воздухе («восхищение», 1 Фессалоникийцам 4:17), но это связано со Вторым пришествием Христа (1 Фессалоникийцам 4:16), когда мы, подобно римским гражданам, выбежим из городских ворот, чтобы приветствовать нашего героя, вернувшегося с войны.

Есть также учение о тысячелетнем правлении Христа (тысячелетнее царство), построенная на основании Откровения 20:1–7. Многие христиане считают это буквальным периодом, в то время как многие другие рассматривают это как метафору в апокалиптической драме Иоанна. И те, и другие относятся к тексту серьезно. Фактически, вся книга Откровение после третьей главы в какой-то момент вызвала споры. Является ли она живописной драмой, обучающей одной истине о Божьей победе? Или это подробное пророчество о конце света? Изображает ли она гибель светских властей и конец времен, или же ее целью является борьба между Божьим народом и Римской империей в первом веке? Хорошие христиане есть среди сторонников каждого из этих взглядов. Возможно, настало время для большего смирения и меньшего высокомерия при толковании этой сложной книги.

Современная эсхатологическая ересь, которая покажется будущим поколениям непонятной, связана с Ближним Востоком. Для некоторых христиан во всем мире возвращение евреев в Израиль в двадцатом веке и создание государства Израиль в 1948 году послужило «маркером», указывающим на исполнение пророчества и скорое возвращение Христа. Поэтому христиане обязаны поддерживать и продвигать это божественное событие, так как оно является Божьим трудом последнего времени на Ближнем Востоке. Именно поэтому современное государство Израиль является средоточием стольких христианских спекуляций. У этого направления даже есть название: христианский сионизм. Это очень спорные выводы, и многие христиане не просто не согласны с этим, они приходят в ярость. Некоторые из моих друзей качают головой и считают, что в некоторых церквях это учение достигло маниакальных масштабов. Быть сторонником Израиля может показаться столь же необходимо, как быть сторонником Иисуса.

Подобное учение имеет бесчисленные подводные камни. Во-первых, оно лишено исторической перспективы, потому что многие христиане в прошлые времена говорили то же самое о своей эпохе. «Но в этот раз все по-другому» – это просто неубедительно. Внимательное изучение христианского эсхатологического рвения в шестнадцатом веке является отрезвляющим упражнением, когда мы узнаем, что подобные страсти повторялись век за веком. Во-вторых, хотя это хорошо и прекрасно, что иудаизм имеет место убежища и безопасности в современном Израиле, теологическая приверженность Израилю привела к христианскому одобрению израильской исключительности и привилегий, что сделало страну свободной от этической критики. В-третьих, ортодоксальные евреи во всем Израиле и мире признают, что Израиль является чисто светским государством, и поэтому они не видят в нем служения Божьим целям. Западным христианам трудно это понять. Один мой друг, еврей, живущий в Израиле недавно сказал мне, что американские христиане более страстно относятся к Израилю, чем израильтяне. И это их пугает. Возможно, тогда нам нужно сделать шаг назад, потому что во многих случаях эсхатология захлестывает нашу способность мыслить критически. И в-четвертых, когда христиане привязывают свою веру к конкретным политическим реалиям и называют их исполнившимися пророчествами, их вера находится под угрозой. Потому что когда эти политические реалии рушатся, рушится и их вера. Опять же, Иисус сказал, что мы не знаем, когда история придет к своему концу – мы будем удивлены, поэтому мы должны с осторожностью относиться к тем, кто быстро указывает на исполнившиеся пророчества.

Мы не первые христиане, которые, глядя на наш мир, испытывают тревогу и желают быстрого и решительного вмешательства Бога. Мы можем думать, что сегодняшние политические потрясения, экологические кризисы, бедность и насилие не имеют аналогов. Это не так. И опять же, не получается сказать: «Но в этот раз все по-другому». Иногда я задаюсь вопросом, что чувствовали христиане в четырнадцатом веке, когда черная смерть (или чума) прокатилась по Европе и Азии, убив от 75 до 200 миллионов человек. По некоторым оценкам, треть Европы была стерта с лица земли. Или я думал о христианах, живших примерно в 1916 году в разгар Первой мировой войны и удивлявшихся, как человечество могло опуститься до такого разрушительного и жестокого уровня. Погибло около 12 миллионов человек. Каждая эпоха считает свои страдания самыми глубокими и достойными Божьего суда.

Утешением для нас является знание того, что Богу небезразлична история. Что Он целенаправленно ведет ее к своему завершению. Что суд ожидает грешников либо после смерти, либо после встречи с возвращающимся Христом. Что Бог жаждет возродить Свое творение и планирует это сделать. Надежда на то, что Бог обновит Свой мир, не только дает нам уверенность в том, что мы можем жить дальше, но и может возродить нашу приверженность самому миру. Прошлые поколения христиан утверждали, что наша надежда находится за пределами этого мира, что значительно умаляло их приверженность этому миру. В таком случае оказывается, что миром можно воспользоваться только однажды, и немудрено совершить ошибку. Но эсхатология, которая проповедует искупление творения, которая ожидает Божьего вмешательства для его восстановления – эсхатология, которая помещает наше будущее в само творение – эта эсхатология имеет возможности, которых мы никогда не ожидали. Мы становимся бодрыми и стойкими, живя в этом беспокойном мире, потому что знаем, что в любой день может открыться лучший окончательный план.

Заключение

Цель данного исследования проста: понять великую богословскую панораму того, что Бог делает в человеческой истории. Эта история объяснит нам, как мы попали в затруднительное положение, в котором находимся, как мы можем его исправить и где мы окажемся. Мы можем даже сказать, что вся наша история с Богом эсхатологична, потому что она движется к какой-то кульминационной цели. И если мы хорошо понимаем Библию, то начинаем понимать этапы этого искупительного процесса (от сотворения, к разложению, к воссозданию или преображению во Христе). Бог не оставил Свое творение. Он трудится, спасая его от таких существ, как мы, утративших славу, которой им было суждено обладать. Эта богословская панорама – история, сложная история, потому что мы – сложные люди, но, тем не менее, это история об умалении и восстановлении. Если бы у меня было одно сердечное желание, я бы хотел, чтобы мы вернули себе эту историю и рассматривали нашу христианскую жизнь как со-творчество с Богом в искуплении этого мира. Потому что если мы поймем все правильно, это изменит то, как мы живем изо дня в день, как расставляем приоритеты, как голосуем, как работаем, как тратим деньги и чему посвящаем себя. Это изменит миссию Церкви, которая так часто проповедовала усеченную версию этого повествования и предлагала нам скромную историю вместо великой.

Христиане, не понимающие грандиозной панорамы Божьего плана в мире, часто сводят христианскую жизнь и веру к отдельным темам, которые вырываются из плана и ставятся изолированно. Поэтому для некоторых послание Евангелия сводится к принятию Христа, христианской жизни и ожиданию спасения на небесах. Проблема этого учения не в том, что оно неправильное, а в том, что оно неполное и трагически недальновидное. И оно неверно представляет более широкий взгляд на историю, который делает ее гораздо богаче. Некоторые христиане вырывают из Нового Завета отрывки о Святом Духе и непрестанно говорят о том, что переживание Духа является главной темой христианской жизни. Другие сводят Евангелие к социальной справедливости или драматическим учениям о конце истории. Проблема не в том, что какая-то из этих тем неверна (если только они не плохо изложены), а в том, что им не хватает контекста и сложности. Они продвигают только часть, потому что не понимают целого.

Рисунок 8.1. Крупный план лица Иисуса с гравюры Рембрандта «Лист в сто гульденов»

Недавно я посетил выставку «Рембрандт как художник и создатель гравюр» (2018) в Денверском художественном музее. Это удивительная коллекция, которая в настоящее время представлена в некоторых городах США. Она содержит редко встречающиеся гравюры Рембрандта, собранные со всего мира. Я стоял перед знаменитой гравюрой Христа под названием «Лист в сто гульденов», на которой Христос изображен проповедующим перед большим числом людей. Рембрандт сделал эту гравюру в 1648 году, и она принадлежит Национальной библиотеке Франции в Париже. Но вот я оказался в нескольких дюймах от оригинала. Я много раз видел репродукции портрета лица Иисуса крупным планом с этой работы. Я видел, как портрет печатали отдельно на обложках книг. Но никто не говорил мне, что этот портрет – часть одной из самых фантастических гравюр XVII века в мире. Я помню, как стоял неподвижно, затаив дыхание, потому что увидел то, чего не видел раньше.

Рисунок 8.2. Гравюра Рембрандта «Лист в сто гульденов».

Речь шла не только о лице Иисуса. Я увидел большую панораму проекта Рембрандта и понял, что, хотя портрет Иисуса был потрясающим и прекрасным, толпы людей, окружавшие Его, также были объектом внимания художника. Это был мир во всех его страданиях, грехах и самонадеянности, а посреди него – сияющий Христос (от Его лица исходил свет), который с распростертыми руками уговаривал этих людей увидеть лучший путь.

Когда мы изучаем Новый Завет и переплетаем вместе темы, представленные в этой книге – исполнение, царство, крест, благодать, завет, дух и завершение – мы сплетаем гобелен, который одновременно сложен и прекрасен. И впервые мы видим целое так же, как я увидел целое в истинных намерениях Рембрандта. Чтобы постичь более широкую панораму Божьего плана для истории, нужно потрудиться, но это того стоит, потому что такой подход делает нашу веру вдумчивой, тонкой и гибкой. Самые важные вопросы выходят на первый план, странные идеи подвергаются проверке, а базовые учения становятся во главу угла.

Одним словом, мы становимся зрелыми. И эта зрелость, основанная на глубоком понимании Божьего плана и богатом опыте Божьего присутствия в нашей жизни, делает нас способными решать вопросы, о которых мы раньше и не думали. Однажды ко мне пришла студентка и спросила, что Библия говорит о защите окружающей среды. Она искала «нужный стих», которым она могла бы пользоваться в дальнейшем. Этот стих я ей не предоставил, но постарался сделать так, чтобы она поняла творение и Божьи цели таким образом, чтобы ее беспокойство об окружающей среде ушло само собой. Ей нужно было целое, а она пришла в поисках части. Я слышал много подобных вопросов, и всякий раз люди искали ответ только на их вопрос, не обращая внимание на всю картину целиком. Какой стих завершает спор о гендере, сексуальной ориентации, абортах или Ближнем Востоке? Библии есть что сказать по этим вопросам, но они вплетены в обширную богословскую программу, и те, кто найдет время изучить эту программу, смогут ответить на эти и множество новых неожиданных вопросов, о которых они раньше и не подозревали.

Я молюсь о том, чтобы это и другие исследования, которые войдут в эту небольшую серию, были полезны церкви и смогли обогатить и укрепить нашу веру. Я начал с рассказа о программе малых групп под названием Midweek community, которые наша церковь проводила в течение недели. И вот куда, я надеюсь, мы пойдем дальше. Если бы члены церкви читали эти книги дома (как это делают участники программы Midweek community), и если бы их чтение сопровождалось серией проповедей, которые усиливали бы ключевые темы, то представьте, насколько глубже мы начали бы понимать Новый Завет, Ветхий Завет и другие предметы? И не из простого любопытства, но чтобы помочь Телу Христову стать хорошо подготовленным, стойким и мудрым в осуществлении Божьих целей в этом мире.

Вопросы для обсуждения

Глава 1: Исполнение

Как, по мнению авторов Евангелий, Иисус должен был повлиять на великую историю Ветхого Завета?

В каком смысле Израиль все еще оставался «в плену» в период жизни Иисуса? Как в этот период формировалась еврейская надежда?

В чем состояла основная идея прихода Мессии, и как Иисус воплотил ее в жизнь?

Какие утверждения Евангелий об Иисусе выходили далеко за рамки иудаизма первого века? Другими словами, в чем состояла необычность отношений Иисуса с Богом?

Достаточно ли сказать, что Иисус был вдохновенным учителем первого века, за Которым мы должны следовать?

Глава 2: Царство

Каким был главный проект Иисуса? Как Он хотел изменить этот мир?

Что подумал бы обычный римский правитель, услышав слова Иисуса о «Царстве»?

Как иудаизм понимал правление Бога в Божьем Царстве в настоящем и будущем?

Как Иисус перечеркивает эти иудейские ожидания?

Где мы видим Царство Иисуса сегодня? Какие ложные идеи получили распространение? И как грамотно расширять это Царство?

Глава 3: Крест

Почему современные христиане невосприимчивы к драме креста?

Почему аудитория Иисуса оказалась плохо подготовленной к тому, чтобы признать необходимость смерти Мессии?

Можно ли Иисуса считать мучеником, который отдал жизнь за свое дело? Насколько нежданными для Него оказались арест и насильственная смерть?

В чем состоит наиболее полный смысл слов Иоанна Крестителя, который называет Иисуса: «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Иоанна 1:29)?

Как крест может вновь занять центральное место в церкви и стать символом нашей христианской идентичности?

Глава 4: Благодать

Согласны ли вы с тем, что мы стали невосприимчивы к слову «благодать», которое отражает главное духовную идею христианства?

Как мы можем разглядеть основную идею благодати в ветхозаветной истории об Аврааме? А как насчет Моисея и выхода израильтян из Египта?

Если благодать – это центральная идея Нового Завета, то как Иисус демонстрирует ее в Своих делах и учениях?

Почему благодать была так важна для жизненного опыта Павла и его учения? Почему он считал, что должен защищать ее всеми силами?

Почему благодать трудно ощутить, если оценивать жизнь по достигнутым результатам, в рамках конкурентной борьбы?

Глава 5: Завет

Согласны ли вы с тем, что в древности люди вели общинный образ жизни (то есть каждый человек принадлежал к определенной группе или клану), в то время как в нашу эпоху поощряется индивидуализм? Если да, то как индивидуализм отражается на вашей принадлежности к христианской вере и на жизни церкви?

Почему Ветхий Завет считает, что Авраам занимает центральное место в отношениях завета между Богом и человеком?

Почему в Новом Завете так часто упоминается Авраам? Что это говорит о христианской общине завета и ее отношениях с ветхозаветным Израилем?

Почему Павел хочет сказать – или как Павел вообще может сказать, – что и язычники могут называть себя «сыны Авраама»? Почему это важно?

Если церковь связана с Авраамом, то в чем заключаются привилегии верующих, чем они отличаются от мира, и какие обязанности возлагаются на церковь в этом мире? Как это влияет на прочтение Ветхого Завета?

Глава 6: Дух

Какую роль Святой Дух играет в широком Божьем плане искупления творения?

Дух часто появляется в Ветхом Завете. Но чем ограничивался труд Духа в те времена? И что ожидали пророки, предвкушая наступление новой эры?

Как Евангелия сообщают нам о наступлении «эпохи Духа»?

Верила ли ранняя церковь, что истинным последователем Иисуса можно только получив опыт общения со Святым Духом? Что об этом говорит Книга Деяний Апостолов и учение апостола Павла?

Как, по мнению апостола Павла, можно доказать, что человек «имеет Духа Христова» (Римлянам 8:9)? Что вас смущает в этом ответе? Что вселяет надежду?

Глава 7: Завершение

Считаете ли вы, что современный мир тоже преподает нам определенную «эсхатологию»? Если да, то к чему приводит эта эсхатология: к отчаянию или к надежде?

Если Бог ведет историю к завершению, каких целей, согласно Библии, Он хочет достичь в «конце» времен?

Можете ли вы объяснить, как Новый Завет меняет эсхатологию Ветхого Завета? Что указывает на наступление начала конца?

Как не попасться в «ловушки», которые расставляют популярные современные проповедники, которые толкуют современную историю (на Ближнем Востоке) или экологические катастрофы в свете эсхатологии?

Какими чувствами – тревогой или надеждой – наполняют вас мысли о конце истории, суде и втором пришествии Христа? Почему?

Примечания

Введение

1 Речь идет о церкви Willow Creek Community Church в западном пригороде Чикаго – одной из крупнейших церквей в Америке. Вечером в среду в 19:00 по программе Midweek community (буквально «Общение верующих в середине недели») там собирается около 1000 человек, которые после 25 минут поклонения проводят почти 40 минут в исследовании христианского учения. Эти люди представляют собой ядро церкви. Они хотят расти духовно, целенаправленно изучают Писание и очень серьезно относятся к своей вере.

Несмотря на трудный и болезненный 2018 год Willow Creek остается замечательным и ярким местом. Сегодня новое руководство перестраивает церковь – общину, включающую тысячи удивительных христиан, чья духовная зрелость и целеустремленность продолжают меня вдохновлять.

Глава 1: Исполнение

1 Rabbi Jacob Neusner, A Rabbi Talks with Jesus (Montreal: McGill-Queen’s University Press, 2000).

Глава 4: Благодать

1 Некоторые читатели сразу поймут, что я придерживаюсь южногалатийской теории. Эта теория утверждает, что, в то время как этническая или племенная Галатия находилась далеко к северу, в результате перекройки границ Рим образовал новую провинцию под названием римская провинция Галатия, расположенную к югу от Таврских гор. В соответствии с этой теорией, Павел, совершая первое путешествие, посетил римскую провинцию Галатия. Новые свидетельства в виде надписей теперь делают эту версию полностью правдоподобной.

Content

Гэри Бёрдж
Новый Завет в семи предложениях

Введение

Глава первая Исполнение

Функция Евангелий

Первая главная идея

Проблема и решение

Иисус

Иисус и Бог

Глава вторая Царство

Беспокойство властей

Царство Небесное в Евангелии от Матфея

Древнееврейское царство

Проявления божьего правления

Царство Иисуса

Проявление Царства Иисуса

Поиск Царства Иисуса

Глава третья Крест

Смерть Мессии

Жертвенная смерть

Искупительное страдание

Павел и искупительное страдание

Крест и христианская идентичность

Глава четвертая Благодать

Ветхий Завет

Новый Завет: Евангелия и Деяния

Новый Завет: Павел

Первый спор Павла

Возвращение к благодати

Глава пятая Завет

Авраам и надежда для мира

Авраам и Новый Завет

Община Нового Завета

Церковь Христа и община завета

Заново открывая авраамово призвание

Глава шестая Дух

Ветхий Завет и Дух

Иисус и Дух

Опыт ранних христиан

Дух и Церковь

Глава седьмая Завершение

Ветхий Завет и конец

Начало конца

Конец конца

Возвращение Иисуса

Эсхатологические ловушки

Заключение

Вопросы для обсуждения

Примечания