Спасти красноармейца Райнова. Книга девятая. Возврат долга жизни

Возврат долга жизни

Пролог.

Очнувшись, я тут же попытался сжаться в комок, скуля от боли в новом теле, но не получилось, похоже ноги и руки были привязаны к чему-то, не давали:

— Тише-тише, — услышал я ласковый женский голос. — Потерпи родной, скоро дохтур придёт и укольчик сделает.

Кто говорил я не видел, похоже и на глазах была какая-то тряпица, влажная, как я с трудом ощутил. Казалось тело горело. Или что вероятнее, у меня отсутствовала кожа, и все ощущения открытой раны по всему телу, с текущей сукровицей. Что произошло с бывшим хозяином моего нового тела мне ещё предстоит узнать, хотя думаю умер от болевого шока. Кто он тоже не знаю, но Земля, говорили на русском. Да я сам на грани был. Как бы следом не уйти до запуска хранилища, а тут двое суток ждать. А умирать раньше мне нельзя, иначе перерождения с сохранённой памятью не будет. Пока же, отстранившись сильным моральным усилием от болей, мысленно вернулся к своей прошлой жизни. А было что вспомнить. Жизнь у меня ещё тот калейдоскоп. Не буду тянуть, мне легче вот так уйти глубоко в мысли, не так больно.

Что я скажу? Родителей я не помнил и никогда не знал. Отказничок, сразу отказались, когда поняли, что сын у них с отклонениями. Да уж, аутизм в тяжёлой форме. Так что жил я в отдельной комнате, особенности воспитания детей с отклонениями, в спецприюте. Да там особо и рассказывать нечего. Не били, всё под камерами там, просто люди равнодушно делали свою работу и всё. Нам повезло с девушкой, молодая, только на психолога выучилась и взялась за работу особенно активно. Многие аутисты хороши в математике, особенность их мышления. Хотя и не все. Вот и у меня Лизонька выявила такой же склад ума. Причём, я даже превышал особенности других детей. Можно сказать, вундеркинд среди аутистов. Ну это действительно моё. Учила та с восторгом, видя, как мы развиваемся. Жаль через три года её перевели, мне тогда пятнадцать лет было, но основы и базис та дала. Дальше я сам развивался. А в шестнадцать лет, это малое совершеннолетие у всех детей нашего государства, меня выкупили в государственную секретную научную лабораторию. На опыты взяли. Это я потом узнал. До этого слабо понимал, что происходит. Да, я стал подопытным на космической станции где властвовал академик Райнов. Интерес именно к активности моего мозга был. Не только моего, те с три десятка аутистов привезли, и с другими отклонениями. Забрали из приютов. Хотя говоря, что нас выкупили, скорее чуть приукрасил. Шестнадцать лет, нормальные дети уж могли оформиться на работу, а по закону и мы имели на это право. Так что директору нашего приюта просто заплатили, и тот не против был, чтобы отобрали часть воспитанников на работу. И действительно с нами заключили рабочие договора, и кстати очень прилично платили.

А на станции оказывается были порталы, даже магов протащили. Именно последние нами и занимались, академику было интересно, сможет ли магия излечить такие недуги? Восемь лет я провёл в лаборатории профессора медицины Шредера, ну да, покидать мы её территорию не могли, но имели свои комнаты, жили в них, посещали медицинские боксы, проходили разные процедуры. За восемь лет всего два счастливых случая. Когда подростков с такими заболеваниями привели в норму. Из аутистов двое, я и ещё одни парень. Трое не пережили их и умерли, остальные так и остались больными людьми. Работы над ними не прекращали. Ещё с ДЦП работали другие врачи и маги, но это в других боксах лаборатории, у нас туда доступа не было. Да, я стал обычным парнем с развитым мышлением, пусть на это и ушло два года. Да я вообще думаю случайно что-то сделали, и сами не поняли что, потому как лечение у каждого было индивидуальным. Так что я изучал новый для меня мир, по сути с нуля, учился говорить, меня немым считали, даже сдал школьные экзамены, трёх лет хватило на это. Понравилось мозг загружать. Поступил на первый курс университета. Всё дистанционно, за мой счёт. Меня это действительно интересовало. А за два года до моей гибели, на станции появилась группа математиков, как раз набрать успели, им ставили Дар мага, и экспресс обучали чему-то одному. Пусть я как не имел свободного выхода с территории лаборатории, так и не имею, особенность рабочего контракта, который я смог изучить через год, когда наконец врачи и психологи убедились, что я адекватный, и после излечения от прежнего образа остались только отличные знания по математике. Уже по высшей. Ну да, меня и на станции продолжали учить. Так что, повезло, я попал в списки тех, кому поставили Дар, и начали учить. Обучал меня маг из другого мира, приходя к нам в лабораторию, а мне выделили отдельный защищённый магией от разрушений учебный класс, и учили. Кстати, второй парень из излеченных к нам не попал. Его протестировали и отказались от такой мысли. Не математик. Явно меня одного использовали, потому как я следующие шесть лет так и проходил все процедуры, меня проверяли на вменяемость.

Два года я плотно изучал магию. Причём не экспресс-обучение как у других, со мной другой опыт был, давали основы по двум направлениям, это лекарская магия и защитная. Когда Дар окончательно встал, за две недели произошло, выяснилось, что у меня очень тонкие магические линии, идеально для артефактора. Поэтому говоря о двух направлениях в магии, я имею ввиду артефакторику. Потому как артефакты и амулеты создавали в множестве направлениях. Например, меня обучали созданию лекарских амулетов от основ до серьёзного уровня, и защитных амулетов. То есть, по личной защите и защите домов. Также основы и серьёзный уровень. Надо сказать, усвоил всё что дал этот маг, а он специалист, и уже начал создавать амулеты, нарабатывая опыт, неприметные люди приносили в защищённых кейсах основы для них, они же забирали готовые изделия, но на днях должен был другой учитель появится, этот что знал, всё выдал. Должен был обучать по созданию боевых артефактов и амулетов безразмерных хранилищ, последние особо ценились спецслужбами и их постоянно не хватало. Это тоже направления артефакторики. Из меня универсала делали. То, что другие маги осваивали лет за пять, я изучал за пару лет. У меня была идеальная память, я ничего не забывал. Впрочем, другие математики, в группу которых меня дистанционно включили, хотя и на особицу, показывали примерно такие же результаты. Кто-то лучше, кто-то хуже, но такие. Всё прервалось начавшейся войной, и уничтожением станции со всеми, кто на ней был.

Пусть я свободного выхода не имел, по сути в клетке заперт, а рабочий договор был подписан на двадцать лет, но я особо не переживал. Другой жизни-то не знал, мне комфортно было. Получал всё что хотел. И давали много. Жаль с женщинами проблемы, мне уже двадцать четыре года, а из-за тотального контроля, не мог уединится ни с кем даже у себя в комнате. Да и особо желающих среди женского персонала не было. Меня не назвать красавчиков, в чертах лица видно было бывший недуг. А покинуть боксы я не мог. В остальном всё получал. Пусть имел планшет с выходом в общую сеть государства, но с сильно урезанным функционалом и под присмотром СБ. Так что имея доступ к счёту и магазинам, покупал себе всё что хотел. Курьеры доставляли, а специальный сотрудник на станции, получал и приносил уже мне. Да особо деньги не тратил. Более того, играя дистанционно в сетевом казино, я не азартный игрок, мне просто нужны были деньги, и даже с моей зарплатой, которую я первые годы не экономил, не хватало чтобы купить желаемое. Я про Чёрный Рынок. Единственная нормальная связь с окружаемым миром у меня была через мага, моего учителя. Тот ставил амулет на стол, специальный, чтобы не прослушали, иногда общались на разные темы. А он один из контактов с Чёрным Рынком, через него я и покупал многое. Например, заинтересовал безразмерными хранилищами на ауру. И я купил одно, тогда все накопления ушли, перевёл на анонимный счёт, и на следующий урок тот пришёл и поставил мне хранилище, потом оно развернулось, через два дня. Простейшее на две тонны. Учился использовать. От него же узнал и про порталы и что за исследования идут на станции.

А кто бы мне ещё сказал? Конечно догадывался, откуда ещё магия и маги могли взяться, но не более. О том, что война скоро начнётся понял, ползая по сети, я математик и высчитать такую вероятность для меня легко. Учителя предупредил, заставив задуматься, там тот и сообщил, что с хранилищами на ауре есть шанс переродиться. Сколько свёрнутых хранилищ, столько и шансов. Это выяснялось благодаря подопытным, что использовали для таких перерождений. Вот я тогда и задёргался. Денег мизер, вот и искал пути обогащения. Делал на продажу амулеты в свободное время, основы учитель приносил, но это мизер. Тогда я и кинул взгляд на казино. Оно хоть и виртуальное, но девушка, что катала шары в рулетке, настоящая, всё в онлайн режиме было. Причём, казино легальное, перед началом в прямом эфире проверяют рулетку и девушку специально обученные люди из конторы по контролю за играми. Я же изучал сильные руки девушек, скорость вращения рулетки, и мощь броска. А ставку делают в течении пяти секунд после броска. Потом приём ставок закрывают. Месяц готовился, и как начал чаще угадывать, сделал первую ставку, но там пятьдесят на пятьдесят выигрыш. Иногда шарик отскакивал от ребра, другой результат выходил, но я всегда ставил пятьдесят процентов наличных средств. И мне повезло однажды. Четыре ставки подряд сыграли, и я получил очень солидную сумму. После уплаты налогов, разумеется. Как раз за месяц до гибели станции. Мне было куда их потратить. План уже был сформирован. Да и не я один готовился, это было видно.

Тут стоит рассказать подробнее. Денег у меня было немало, но всё же на всё могло и не хватить. Например, после проверки выяснилось, что я можно сказать уникум. При одном активном хранилище на ауре, мог держать ещё девять свёрнутых. А если брать, то до предела. Так что мы с учителем это обсудили, и я оплатил создание, да, в наличии таких хранилищ не было, покупку девяти хранилищ, мне их свёрнутыми поставят на ауру. Правда, и минусы были. Я же не простые выбирал, а с содержимым внутри. Например, кач пойдёт с нуля, как достигнет пятидесяти килограмм, по десять кило кач в сутки, откроется внутреннее хранилище, и в основном появится три амулета. Специально подобрал, чтобы выжить на начальном этапе. Пока Дар не запущу, он должен при мне быть. Как это делать в диких местах и без помощи, самостоятельно, меня уже обучили. Так вот, в хранилище золотая середина из амулетов именно под меня. Причём, один из них моего изготовления. Это универсальный лекарский амулет, единица сложности, потом амулет зарядки, вот он не моего изготовления и второй уровень сложности. Третий, единица, но не амулет личной защиты. А зачем он мне? Я сам его создать могу. Нужно иметь то, что я не умею создавать. Лекарский и зарядки понятно почему нужны, но третий амулет — это медальон безразмерного пространства. Способен хранить в себе пятьсот тонн имущества. Пока магом не стану, без первых двух никуда на первоначальном этапе.

И мне сделали эти девять хранилищ, одинаковые комплекты амулетов, и маг установил их на ауру. В два этапа. Сначала пять штук, потом, через неделю, как изготовили, ещё четыре. А поставили их за два дня до гибели станции. Едва успел, можно сказать по краешку прошёлся. Тут ещё на станции побывал некто Лето, хакер, известный с давних времён, и увёл из спецхрана по сути всё. Ох спецслужбы и перевозбудились. Искали всё, начали сотрудников проверять, а тут раз, почти у всех такие хранилища аурные есть, а разрешения иметь у них нет. Ну и началась тотальная проверка. Хорошо на нас, подопытных, внимания не обратили, я вообще сомневался, что проверять будут. Так и дождался уничтожения, причём, уверен, что это наши сделали, им не выгодно чтобы ценные сведения и научные работы попали в руки врагов. Я могу убить себя сам, имел боевой артефакт, огненными шарами стрелял, моя поделка. Основы создания таких артефактов, им тоже учитель обучил, хотя это и не его направление, я за это отдельно платил из своего кармана. Однако, достал артефакт на крайний случай, мне было интересно чем всё закончиться. Кто-то не выдерживал, и самоубивался. А у меня мощный амулет сканера, купил на Чёрном Рынке и использовал. Видел многое, как и сам подрыв. Нет, станция перекрыта была, защитной магией. Сканер мой не пробивал многие сектора, но где открыто, видел многое. Так что стена огня поглотила меня, я сидел в кресле своей жилой комнаты, с интересом наблюдая как модули станции сминаются от взрывов. Так и погиб, попав в тело этого паренька. Или парня, возраста не знаю.

Ох, семь суток переждать, надеюсь силы воли хватит, а там уже и к амулетам доступ будет. Особенно к лекарскому. Выясню что со мной. Всё это описал кратко, теперь некоторые моменты подробно. Я в курсе что такие перерожденцы страдают серьёзным поднятием мужской силы. Особенность перерождения, и со мной такое будет. Поэтому в предвкушении, отказываться от этого я не собирался, сколько ждал. А надо мной тонко поиздевалось СБ станции. Я же нашёл профессионалок с выездом на территорию клиентов, надеялся дадут возможность посетить комнаты свиданий, войдут в положение, уединится с профессионалкой. Помните того сотрудника что приносил мне мои заказы? Он и получил услугу, пришёл, и с довольной рожей живописал, что с ним та делала и как. Получил, блин, услугу, а ведь оплата стопроцентная прошла. Тот ещё и записи их встречи показал. Потом ушёл. Скоты из СБ. Жаль на Чёрном Рынке такой услуги не было. А тут меня уже никто не остановит, зря что ли готовился. Пока в теории. Денег не так и много было, но покупал разные амулеты, всего с десяток, там сканер был, небольшой перстень безразмерного хранилища, климат-контроля, ну и разные для комфортной жизни. Ну и один амулет обучения языку. Правда, я не покупал, а услугу оплатил. Маг пришёл и обучил меня китайскому. В нашем мире это самый ходовой язык. В сети часто использовать приходилось, особенно письменность. Да и университет китайским был.

Так вот, по приключениям разных десантников, тут так называли подопытных, которых сознательно вселяли в тела в разных мирах, и на Чёрном Рынке сделали неплохой обучающий ролик. Даже продавали артефакты тех времён, включая технику. А что я знаю по разным временам? Так и купил четыре ролика. По Земле, там попадания на Советско-Финскую и в ВОВ, общий ролик. Второй попадание в Русско-Японскую. Третий попадание в магический мир откуда большинство магов, и четвёртый сделали по моему заказу. Первые три ролика описывали как выживать, на что обратить внимание, но по сути по мирной жизни, особенности менталитета, разных тонких моментов, бытовых, не было. Вот в четвёртом и сделали, по Земле. Я изучал и просматривал ролики, мне было очень интересно. Всё так необычно. Да в принципе всё что успел. Кстати, первый курс университета закончил, наполовину второй проучился, но вот погиб. А учился на био-инженера, меня интересовало это направление. Как видите я действительно готовился, мало ли куда меня закинет перерождение? Это же не контролируется. Вот такая у меня жизнь, как вы понимаете, ну очень необычная. Не скажу, что я из серой массы, обычный житель и гражданин. Однако и недовольства от своей жизни не ощущал, меня всё устраивало. Ещё бы, такой шанс на перерождения получил. Вот такие дела. Ещё, особенность моего характера, а я себя поднимал с нуля, воспитатели помогали. Меня вообще окружали хорошие люди. В общем, взрастили достойного члена общества, как те говорили. Так вот, у меня был пунктик, я всегда выплачивал моральные долги. И два таких долга у меня остались, к тем двоим, благодаря которым я получил шанс на жизнь.

Да, это так, первой была Инга Морозова, лаборант, именно она, посещая наш приют, выбрала меня. А могла ведь кого другого. Потом профессор Шредер, глава нашей лаборатории. Именно его работы и помогли меня вылечить, и я осознал себя как личность. Именно к этим двоим. Вы спросите, а где академик Райнов? А он тут причём? Я его в глаза не видел. Один раз мелькнул, когда сканер проверял, и то опознал потому что к нему обратились, окликнув, но и только. Да и сканером я не пользовался. На станции хватало систем, что улавливали его работу, меня учитель об этом предупредил. Уловили, когда проверял амулет, но я сразу выключил и отследить откуда работал, не смогли. Это когда станцию брали штурмом активировал и с интересом наблюдал, то что вычислят откуда тот работает, мне уже было плевать. Я не знаю были ли у обоих аурные хранилища, хотя часто общался с ними, магическим зрением смотрел, но хранилища скрыты, так просто не увидеть. И я надеюсь, что у них также был шанс на перерождение, и будет возможность встретиться, может и отдам долг жизни. Я к этому серьёзно относился. Вот теперь точно всё. Конечно сумбурно получилось, но особо ничего не забыл и не утаил, как было, так и описал. И да, с новым телом стало легче. Приходил врач, опрашивал меня, и сделал укол морфия. Действительно легче стало. Жаль всего на несколько часов. Зато узнал в кого я попал. В ВОВ, без сомнения. А я сообщил что ничего не помню, вообще стена, и вот после укола небольшой опрос был, выясняли что помню. Язык и письменность знаю, многое по Союзу, не зря тот четвёртый ролик заказал, примерно на пятьдесят процентов вопросов ответил уверенно, остальное скрыто мраком потери памяти, так что это зафиксировали. Заодно сам узнал в кого попал.

А попал я в старшего лейтенанта-танкиста. Прямо с передовой, санитарным поездом в Москву. За три дня довезли. Обгорел сильно, объятым пламенем выкатился из танка. Хорошо бойцы рядом были, потушили и эвакуировали. Повезло. Однако девяностопроцентный ожог кожи. Выжить в таком случае практически невозможно. Да старлей и не выжил. Где служил и кем выяснить не смог, но привезли из-под Луцка, второго июля, сегодня четвёртое было, видимо то самое знаменитое крупное танковое сражение. В Москве хороший ожоговый центр, потому похоже и сюда. Ну и данные нового тела, Геннадий, тёзка мой. Так вот, Геннадий Владимирович Юрченко. Девятнадцатого года рождения, двадцать три года, родом из-под Киева. Сирота. Это всё что узнал. Однако, на мой взгляд и этого достаточно на первый раз. Узнал также что с глазами, почему повязка. Глаза пострадали от огня, слиплись веки, уже была операция, аккуратно разрезали, и вот теперь держат тряпицу с мазью. Чёрт, а до живу я до открытия хранилища с амулетами? Начинаю сомневаться. Попросил колоть морфий почаще, тогда шансы есть, хотя отравление организма от ожогов, тоже было, состояние ну очень плохое, но я крепился, терпел и ждал.

* * *

И ведь дождался. Эти семь дней прошли для меня ну очень тяжело. Чтобы отвлечься, я мысленно решал разные шарады и математические задачи. Развивал память специальными упражнениями. Кстати, мозг с моим не сравнить, с прошлым телом, его серьёзно нужно прокачивать, чем я и занимался всё это время. Отвлекало действительно здорово, думаю тут уколы помогли и вот такое моё времяпровождение. Дотянул. Сложнее всего лежать без движения, даже на бок не давали лечь, всю спину отлежал. Сиделка, часто бывала, а в палате нас восемь, все с ожогами. Палата безнадёжных, как ещё называли, постоянно стоны слышал. Главное хранилище штатно открылось через два дня, как я очнулся в новом теле. Проснулся, будили, а кормили с ложечки, и обнаружил флажок на сетчатке левого глаза, в левом углу. Хотя зрения не было, думаю повреждены глазные яблоки, темнота. Уже снимали повязки, чтобы новые наложить, так я сказал, что мутно, но вижу. Сразу с нуля запустил кач, то что кормили, не помешало. Теперь ещё пять дней ждать. А через пять дней и внутреннее открылось. Разбудило меня звоночком сигнала, ночь была. Ну я сразу и приступил к работе, достал и первым делом приписал к себе все три амулета. Я весь в бинтах с мазью, а нужна кровь. Так прикусил язык, и больше на ощупь, верёвку с левой руки убрал в хранилище, и вот так по очереди совал амулеты в рот, нащупывал языком руну активации, и активировал амулеты. Ждал когда их флажки появятся на сетчатке глаза. Причём, начал с лекарского. Это брошь, сразу опознаешь на ощупь.

Всё же хорошо, что ночь была, никто не мешал. Заходила дежурная медсестра, мы все под морфием, проверяла раз в полчаса и уходила. У меня один накопитель был, полный, тот что в лекарском амулете, так как у медальона и амулета зарядки на рунах всё сделано. Использовал его полностью в первую же ночь, и теперь накопитель на зарядке под подушкой. Два дня ждать. Надо сказать, двадцать процентов зарядки ушло на одну диагностику, но полную, всего тела. Изучил результаты, и если не ужаснулся, то близко. Кстати, амулет видел морфий в крови, показал на него. Хотя по счастью я не так обгорел, как тот же лётчик что на койке у меня в голове лежал, у того от ног головёшки были, уже ампутировали часть. Там куски угля по сути, во что ноги превратились. Как выжил, не знаю, но тот даже балагурил, торс и что выше целым было, не обгорело. Тот когда горящий самолёт покидал, зацепился сапогом, на ноги хлестал горящий бензин, ветром пламя раздувало как в горелке, секунды, но чтобы превратить ноги в головёшки, хватило. Там голенище не выдержало, и сорвало. Успел парашют открыть, земля близко. И ведь в сознании был, не люди, кремни меня окружали. Потому я к ним со всем уважением относился. Общались же немало. Ну и дальше лечился. Кожа у меня обгорела, лёгкие и внутренние органы пострадали, но от дыма. Не огня. Отравлены им. Так что я сделал, диагностом взял как образец лёгкие и голову соседа, дальности хватило. Они вполне хороши для образца, и на семьдесят процентов восстановил горло и лёгкие, мана быстро уходила, экономил. Остальное, а осталось с едва пятнадцать процентов, на глаза. На пятьдесят процентов восстановил. Самое важное, остальное подождёт, терпимо. Действительно видеть стал, сняв тряпицу осмотрелся, но мутно.

Ох как есть-то хочется, не передать. Дальше с трудом вынул пальцами накопитель из амулета, пачкая мазью, сам на клеёнке лежал, и в амулет зарядки вставил, уже все три амулета приписались, флажки имел. Зарядка пошла, я глянул на счётчик, сорок девять часов на это уйдёт. С трудом изогнул руку, чтобы под клеёнчатую подушку убрать амулет, там хоть не видно. А тут как раз медсестра зашла, и тут же метнулась ко мне. А я дышал с хрипом из-за лёгких, все уже привыкли, а тут тишина, явно испугалась что не выдержал, умер, а я тихо теперь дышу. Увидела, что повязки нет, грудь равномерно вздымается, а я смотрю на неё, с облегчением засуетилась у меня. Точнее видел мутный силуэт. Так что осмотрела, удивилась что нет верёвки на руке, хотя я достал ранее, упала на пол, снова привязала ту, веля не хулиганить, это для моего блага, чтобы не навредил себе, и дальше стала осматривать соседей. Повязку на глаза снова наложила. А я уснул. И знаете, не передать как стало легче. Двое суток для меня так и длились медленно, хотя занятие себя нашёл, активно развивал мозги, тут дело тоже шло, и вполне быстро. Разницу видел с тем что было, когда в тело вселился. Так что когда амулет зарядки через моё подключение к нему дал сигнал, что накопитель полон, достал лекарский амулет и вставил в него накопитель. Кстати, амулет я прятал, омывали же койку, клеёнки меняли каждый день, на то время и прятал. Ну и во время осмотров тоже, поэтому чуть дольше время зарядки заняло, но до полного ждал. Не стал половинчатого выбирать.

Тут провёл диагностику кожи соседа, что не пострадал, грудь и шею, дальше мысленно работал через управление диагностом, сделал диагностику своего тела, старая слетела во время зарядки, теперь каждый раз новую делать, тратя изрядно заряда. Хорошо, как раз обед прошёл, покормили, материал для лечения был. Пометил всё тело, именно куда на восстановление, причём восстановить на десять процентов, не стоит быстрее, врачи сразу заинтересуются, и сделал. Почти вся мана ушла, но как же легче стало, многие нервные окончания восстановились, болеть стало даже больше, но я уже притерпелся. Остаток, семь процентов на просаженное сердце. Стало чуть лучше. И снова на зарядку. И вот так раз в двое суток на десять процентов восстанавливал кожу. Та и сама зарастала, но со мной это куда быстрее шло. Зрение полностью восстановил в три приёма, уже убрали тряпицу, на горло и лёгкие перешёл, внутренние органы. Чистил тело от повреждений отравления огнём. Остатки туда кидал, первым делом кожа. А врачи дивились как я быстро восстанавливаюсь. По-моему, даже излишне быстро, потому притормозил. Меня уже развязали, наконец на боку могу лежать. Да меня уже через тринадцать дней, а лечился магией с десятого июля до двадцать четвёртого, перевели в обычную палату. Вижу всё, сам ем и хожу, молодая кожица по всему телу, видно, что ожоги уходят и я восстанавливаюсь стремительными темпами. И да, я всё на себя тратил, всего раз соседу не дал за кромку уйти. Весь накопитель на него, тот на грани был, а тут даже задышал спокойнее. Однако, всё же восстанавливал себя. Двадцать пятого уже ходил по парку территории госпиталя, в больничном халате. Тем более голову восстановил полностью, вчера закончил, никто не отводил взгляд с отвращением из-за ожогов. А до этого были, ловил.

Стоит сказать, что врачей конечно поражало как быстро я восстанавливаюсь, однако не делали из этого ничего особенного. Ну бывает, зарастает как на собаке. Не я первый. Просто отмечали усиленные темпы лечения и всё. Это к слову радует. А так как уже такого надзора нет, уже дней пять как имею свободную возможность покидать госпиталь, я и решил наконец заняться основой проблемой. О да, женщинами. Я думал десантники преувеличивали то, какой удар те по мужскому началу получают, насколько-то повышается. На собственном опыте убедился, что те сильно принижали эту проблему. А у меня уже неделю остро стоял вопрос с этим. Тут уже выть хочется. А медсёстры в госпитале все какие-то несговорчивые, как от огня бегают. Поэтому я быстрее голову и восстановил, и решил найти содержанку. А как это сделать, если не имею ничего? Пустой. Для начала, мне нужно провести инициацию, потом наделаю амулетов, найду ценности в схронах Москвы, подсмотрел эту идею и десантников. Я вообще многое собираюсь из их идей заимствовать. И став финансово независимым, найду содержанку. То есть, всё движение ради одной этой цели. Да я дважды чуть не сорвался, могло до изнасилования дойти. Мозги вообще отключаются. По содержанкам, это кстати в Союзе пусть и редкость, но всё же были девчата, что шли на подобное. Поэтому, когда стемнело, ночь двадцать шестого была, я и покинул незаметно территорию госпиталя, побежал в сторону ближайшей реки. А что, я уже и пробежками занимаюсь на тропинках сада. Пока трусцой, но начало положено, зарядку. Мне только потеть запрещали. Осваивал тело всё лучше и лучше.

Дальше до реки добрался, и вполне благополучно, не смотря на затемнение по городу и патрули. Нашёл камень-окатыш, оставил халат и тапочки на берегу, тут песок, на мне больше ничего не было, зашипев, непривычно вот так входить в воду, хотя кожа мной восстановлена на восемьдесят процентов, причём на ногах ожогов не было, сапоги закрыли. А вот остальное хорошо обгорело. Да я даже волосяные луковицы восстановил, пушок прорастал. Ну а пока зашёл по пояс, глубины боялся, да я даже в бассейне ни разу не был, нырнул с головой, сев на дно, и с силой ударил себя по коленной чашечке. Ну как получилось это под водой. От боли аж в глазах потемнело, но на удивление сразу инициация прошла, мана рванула и тут же заглохла, вода прикрыла. Поэтому отпустив камень, сильно хромая выбрался на берег и стал плести детскую сетку. Времени мало, а столько дел запланировано.

— Так, начнём со складов, — пробормотал я, как закончил вытираться халатом, детская сетка уже на мне была, ужалась, и сунув ноги в тапочки, быстрым шагом, насколько позволяла обувь, двинул в сторону железнодорожной станции.

Буду грабить своих, что мне сильно не по нутру. И тут уже дело не в женщинах. Я себя лечу, а это усиленное питание, которого мне в госпитале просто-напросто не хватало. Да, лечился после обеда, и после лечения голодным был, еле терпел до ужина. Два дня откармливался, потом снова лечение. В общем, пусть медленно, но я худел. Мне нужен независимый источник питания. Однако и воспитывали меня те люди что говорили: воровать у своих нехорошо. Я согласен с десантниками. Трофеи с противника, лично добытое, твоя законная добыча, но вот так, действительно не хорошо. Это мой план «Б», его притворял в жизнь. План «А», если бы магическое зрение сразу заработало, и я мог начать плести первые плетения из простейших. На тот же сканера пятого уровня сложности у меня уйдёт час. На ауре закрепить и использовать. Однако магическое зрение так и не заработало, как я надеялся, оно когда как работает. Когда мне Дар поставили, потом инициировали, так сразу заработало. Я потому и питал надежды, а по опыту других свежесделанных магов, то у кого сутки ожидания, а у кого и трое. Поэтому не знаю когда то заработает. Сетку плёл больше интуитивно и по памяти, и то что сделал правильно, почувствовал, когда та ужалась и взяла под контроль мой Дар. Так что буду брать по минимуму, а потом воюю, если не комиссуют, отработаю украденное, уничтожая врага. Вот пока такие планы.

До железной дороги было с полчаса идти. Пока шёл, просох. Пушок на голове тоже. Я кстати, когда лицо восстановил, сделал чуть полными губы, нос аристократический и длинные ресницы. Бороды нет, луковицы там не восстанавливал. А на лицо симпатичный, с голубыми глазами. Это не когда лицо изуродовано огнём было, теперь девчата уже засматриваются. Хотя всё равно не подходят, помнят каким был. Так вот, пока добирался, пока искал подходы к складам, меня напугал часовой, оказалось за углом пакгауза стоял, а тут закашлялся, я отбежал в сторону, пережидая у штабеля запасных шпал, пока сердце перестанет так громко бухать. Напугал. А тут раз и магическое зрение заработало. Я развернулся и бегом обратно в госпиталь. Возвращаемся к плану «А». Не лежала душа у меня к плану «Б», вынужденно перешёл к нему, потому и вернулся к первому с немалым облегчением. Вернулся по счастью без проблем, устроился в беседке, а всё, я на территории госпиталя, имею законное право тут находится, благо беседка пуста была. Ну и начал сразу работать по созданию плетения сканера. Причём, четвёртого уровня сложности. В пятом нет модуля опознавания. Да и в четвёртом в базу смогу внести не больше трёх предметов на поиск. Например, золото, брильянты и рубины. Что забито тот и будет искать и подсвечивать. Дальность пятьсот метров. Правда, работа заняла три часа, но я не печалился. И к двум часам ночи закончил. К слову, в беседку курильщики заходили, у кого бессонница, но мне не мешали особо, курили, и уходили. Я же говорил им что руки разрабатываю. Специальная гимнастика, просил не отвлекать. Мол как раз самый сложный комплекс упражнений. Потому и закончил.

Как сделал и разместил на ауре, то внёс в базу пока первый предмет для поиска. К слову, вот так размещать на ауре плетения не просто, мой учитель за отдельную оплату этому специально учил. В тот список обучения, что от учёных получил, это не входило. Он меня также обучил созданию десятка разных амулетов, на все случаи жизни, что я также отдельно оплачивал. Так вот, из накладного кармана я достал сложенную купюру в двадцать рублей. А зарплату недавно в кассе получил. Довольно приличная, командир всё же. Причём, мне восстановили документы, они у тёзки сгорели, даже комсомольский билет был восстановлен тут же в госпитале. В бою потерян, в танке сгорел, отнеслись с пониманием и без вопросов восстановили. Это по моему запросу, до этого не телились. Справку из штаба дивизии вместе с раненым тёзкой прислали, там все его данные были. По этой справке новое командирское удостоверение и восстановили. Сейчас в секретариате, как и билет. Как закончил с созданием плетения сканера и внесения в базу купюры, полчаса медитировал до полного источника и снова незаметно покинув территорию, устроился на крыльце многоквартирного дома, а тут рядом, и полчаса работал. Уж сколько засветок не передать, но в основном в квартирах или сейфах служебных помещений, а мне этого не нужно, я искал тайники и схроны, считая всё что скрыто так, своей законной добычей. Не прячешь дома от жены, а в левом месте, на нейтральной территории, готовься всё потерять.

Как я уже сказал, засветок великое множество, но заинтересовали меня три, определил после получаса изучения засветок. Сам ведь новичок в использовании сканера, всё непривычно. Учился с ним работать. В первом довольно солидная пачка денег, где-то на чердаке, крупного многоквартирного дома, через шесть зданий оттого, где я сидел. В основном чердаки и изучал. Ещё два тоже на чердаках. Тут суммы поменьше, но видно что в схроне что-то ещё есть. Похоже ювелирка. А мне нужны драгоценные камни. Накопители делать. У меня всего один накопитель, а мне нужно много, пару сотен точно. Сам гранить буду, магией. Ну имея средства найду наложницу. Не сам, найму кого из ушлых, найти таких людей на самом деле не сложно. Например, главный снабженец госпиталя, из еврейского племени. Этот за деньги Луну с неба достанет. Да кинет клич среди своих, наверняка одну-две девушки найдёт. К слову еврейки особо не любят работать и в содержанки идут охотно. Это скорее предположение. Потом узнаю по факту. Да помнится один десантник набрал гарем из евреек, именно в содержанки. Может повезло, а может такая практика у них действительно есть. Ну и сделать слепок золота в поисковую базу, чтобы с девчатами расплачиваться. На золото они падкие, быстрее сговорю. Да я ни о чём другом думать не могу, поэтому не судите строго. Так что встав с крыльца, отряхнув халат на заднице и побежал по первому адресу. Нечего медлить. На чердак поднялся по сути в темноте, сканер всё показывал. Главное не скрипеть рассохшимися досками.

Выкопал в углу свёрток, так и есть, деньги, они ещё в ходу и ювелирные украшения. Убрал в аурное хранилище. Оно уже накачалось до двухсот двадцати килограмм, было куда убирать. Медальон я пока не трогал. По сути первое вложение. Потом второй чердак, тут солидная стопка банкнот и золотые червонцы. Почти полсотни. Ну и последний дом, где в портфеле пачки в банковских упаковках. На глаз около миллиона. Похоже кассу, или сейф где взяли, многовато. Если первые чьи-то накопления, явно незаконные, взятки или ещё что, то тут сто процентов криминал. Впрочем, меня это не обеспокоило, бегом вернулся в госпиталь, сканер помог избежать внимания патрулей, омыл руки и ноги под раковиной в туалете, и вскоре уже спал в койке. Только медсестра шикнула, что ночами брожу. Других замечании не было. А вырубило сразу, устал, да ещё адреналина хапнул.

Утром я проснулся с тяжёлой головой, будили на завтрак и процедуры. Что там, поспал всего часа два. Впрочем, не расстроился, заглотил кашу, сегодня утром манка была, а я её люблю, даже немного масла сливочного было, что редкость.

Пройдя все процедуры и осмотр, я достал из-под подушки амулет зарядки, вынул накопитель, тот не до конца зарядился, вполовину, и стал заряжать его, источник мой полон. А тут случилось неожиданное, раз, и накопитель в пыль рассыпался. Вот чёрт, я же умею камни заряжать, но видимо после перерождения нужно учится заново, тут мой старый опыт не помог, скорее навредил. Единственный накопитель и я его испортил. Уничтожил. Мысленно ругаясь, покинул палату, и дошёл до коморки снабженца. Причём это не в главном корпусе, а за отдельным зданием столовой. Где склад, там в одном здании со складом и было его служебное помещение. Снабженца не было, сканер показал, что тот у главврача, это странно, обычно в это время он тут у себя, так что встал у его двери и стал ожидать, заодно перебирая незаметно свои трофеи с прошлой ночи. Была и ювелирка, даже драгоценные камни в некоторых изделиях. Из шестнадцати ювелирных украшений в девяти были камни, остальные без них. Однако вынимать и гранить маной камни я и не думал. Не хотел их портить, их цену понижать. Да и мне проще использовать эту резанную бумагу под названием банкноты советских рублей и просто купить у ювелиров природные камни, даже необработанные. Как раз такие и нужны. После снабженца буду просить у врача разрешение посетить город, поищу ювелиров. Мне ещё нужно сделать заказ, отлить основы под амулеты с металлами нужных марок. Благо как раз что нужно смешивать и в каких пропорциях, я знал отлично. Учитель обучил. Так что перебрав трофеи, задумался, прислонившись плечом к двери.

Вообще на Чёрном Рынке станции много что можно было купить. Например, обучение немецкому или как управлять амулетом. Я бы купил, первые в списке, если бы деньги были, но я тратил на самое необходимое. Банально просто не успел получить нужное, станция была атакована, мне бы ещё полгода подготовки. Вон, обучили китайскому языку, и я сразу поступил в нужный университет, там учили только на китайском. Хочешь учиться, учи язык, такие правила. И да, я согласен что самый быстрый способ передвижения в этом мире — это самолёт, но управлять я им не мог…

— Вы ко мне? — услышал я вопрос, что прервал мои размышления.

Обернувшись, я глянул на снабженца, что подошёл. Вполне неожиданно, сканер я отключил. Он вообще ещё дня четыре продержится, и аура его уничтожит, защиты-то у плетений нет, вот особо активно и не использовал. Впрочем, я услышал шорох шагов, поэтому сильной неожиданностью приближение неизвестного не было. Повернувшись, я глянул на снабженца. Тот был в военной форме техник-интенданта первого ранга, ну да я уже учил знаки различия, парни-соседи помогали, методички достали и так на словах обучали. Обычно на примере. Так что медлить не стал, сразу сказал:

— Да, к вам. С деловым предложением.

— Людям с деловыми предложениями моя дверь всегда открыта. Прошу.

Я уже отступил в сторону, давая доступ к двери, тот открыл замок ключом и по тёмному коридору сопроводил меня к себе в кабинет, который, между прочим, также открыл ключом. Ну коморка, не кабинет. Мы устроились за столом, тот на месте хозяина, я на стуле просителя, вот тот и посмотрел на меня. Представляться не нужно, кто я, он знал. Меня Феноменом прозвали, так что слухи слышал, со стороны глянул, любопытничал, вот и взял слово, это же я тут проситель:

— Вы же в курсе что я потерял память? Ничего о своём прошлом не знаю и не помню.

— Слышал.

— Так вот, возникла проблема. Женщины. Причём проблема острая, и решить бы уже сегодня. Я не помню были ли у меня женщины ранее, до потери памяти, но сейчас я по сути девственник без опыта, и эта проблема. Давление с этой стороны такое, что хоть на стену лезь. Именно с этой проблемой я и решил к вам обратится. С трудом себя сдерживаю, несколько раз чуть до изнасилования не дошло.

— А я тут причём? — напрягся тот и слегка отодвинулся от стола, напряжённо меня рассматривая.

— Мне женщина нужна, молодая, красивая, фигуристая и опытная, чтобы по сути с нуля меня всему обучила. Нанять содержанку, чтобы вы понимали. Причём, снять квартиру со всеми удобствами рядом с госпиталем, чтобы я посещал её и получал этот нужный мне опыт. Я готов щедро оплатить ваши услуги.

Тот посмеялся, явно надумал себе что-то, тут же сказал, не скрывая улыбки:

— Сводником мне ещё не доводилось быть, но проблему твою понимаю. Теперь важный вопрос. Какие девушки тебе нравятся?

— Вы же видели в госпитале медсестёр Любочку и Тонечку? Вот такие.

— Однако, у тебя губа не дура. Одну главврач кроет, другую я. Ну и теперь самый важный вопрос. Сколько?

— Цена?

— Да.

— Назначьте сами.

— Девушке по пятьсот рублей за каждую встречу, квартиру я найду, мне пять тысяч за поиск.

— Согласен, аванс выдам сразу в половину суммы, — сказал я, выкладывая банкноты, быстро отсчитав две с половиной тысячи.

Тот смёл их в ящик стола, не считая, пересчитал пока я это делал, и на мой вопросительный взгляд, сообщил:

— Вечером к семи подойдёшь, сообщу, что успел сделать. Ещё что-то?

— Да, припасов запас сделать хочу. Купить тушёнки, макарон.

Вообще с припасами засада. Я никогда не готовил сам, и что делать знаю в теории, видел, как десантники на кострах готовили. И мне нужен этот опыт. Уж макароны-то с тушёнкой отварю, их сложно испортить. Надеюсь и девушка, которую найму, поучит меня готовить. Уметь самому это делать, жизненно важно, мало ли что? Хотя может профессионального повара найму, деньги теперь есть. А так на начальном периоде готовое буду покупать и держать в стазисе.

— Поищу, также вечером поговорим.

— Хорошо.

То, что ещё содержанок нанять хочу, уже с собой, чтобы постоянно при мне были, возможно даже до конца войны, говорить пока не стал. Посмотрим, как эти заказы выполнит, там дальше видно будет. Так что оставил ещё тысячу рублей, а это на съём квартиры и аванс девушке. Похоже у того кто-то был на примете. Покинув склад, я сразу к своему врачу, тот в ординаторской был, что-то писал за столом. Мой вопрос заставал его задуматься, но противопоказания тот не нашёл, погулять по городу, и дал добро, дважды спросив найду ли дорогу обратно. То, что рынок желаю посетить, я ему сообщил. Зарплата позавчера была, тот в курсе был. Время десять часов, ещё открыт, работает. Так что я вихрем пронёсся в секретариат, получил бумагу разрешения погулять по городу, до семи вечера, потом к кладовщику. Тот выдал командирскую форму без знаков различия, так сказать выходную, для таких гулён как я. Мой размер. Также сапоги, фуражку, но с красной звездой. Помог мне намотать портянки, я не помнил и не знал как это делать, ремень застегнул, в общем, привёл форму в порядок. Бумагу в нагрудный карман, и поблагодарив старшину-кладовщика, это была пожилая женщина в военной форме, госпиталь-то военный, тут все звания имели, на выход. А вот снаружи изрядно заробел. А что вы хотели, всю жизнь в приюте или на научной станции, где за раз больше десятка людей увидеть большая редкость. Тут в госпитале ещё терпимо было, особых толп не наблюдал, да и активно вживался в местную жизнь, привыкал. Ночью, пока к реке бегал, безлюдно, хотя тоже немного робел. Для меня приют, станция или госпиталь, привычное убежище, по сути назначенное домом, и покидать его для меня немалое моральное испытание. Поэтому я минуты три стоял у входа, просто морально подготавливался ко всему. В общем, ссыкотно, если проще. Это слово от соседа услышал, понравилось, и тут как раз в тему было.

Однако ничего, встряхнулся и дальше быстрым шагом к трамвайной остановке. Как добраться до рынка по-другому, я не знал. Мне так и сказали, сесть на трамвай-«пятёрочку», через три остановки сойдёшь. Там и будет рынок. Надо сказать, трамвай переполнен был, а улицу перешёл, нужная остановка с другой стороны, так я как мальчишки с восторгом повис на задке и мы покатили. И надо же, действительно доехал, я спрыгнул и быстрым шагом двинул ко входу на рынок. Правда, у входа, сильно заробел. Да там столько народу, что у меня просто моральных сил не было зайти внутрь. И все ходят, вопят, разговаривают, шум оглушал и пугал меня. Что есть, то есть. Ну не смог я, вот просто не смог и всё тут. Так что отойдя, осмотревшись, подошёл к нескольким бабушкам, что у входа, но за территорией, торговали с корзин и коробов переносных. Купил у одной жаренные семечки, пробуя до этого неизвестный мне продукт. Также тыквенные взял. А понравилось. Всё выкупил, газетные кульки убирал карманы галифе, а там в хранилище. Другие пирожками и молоком торговали, выкупил всё. Нанял мальчонку, тот сбегал на рынок и купил мне вещевой заспинный мешок, туда и убирал, а оттуда в хранилище. Даже две крынки мясного бульона была. Ну пока достаточно. Я приметил дальше по улице музыкальный магазин и двинул к нему. По пути незаметно прибрав вещмешок с двумя пирогами с мясом. Зашёл в тупичок, там и убрал. В магазине я сразу же купил аккордеон. А что, я умею играть. Причём, сам научился по самоучителю из Галонета, там же заказал, купив похожий музыкальный инструмент. За год дорос до профессионального исполнения. Тут же и попробовал, и сразу стало ясно, что пальцы нужно разрабатывать. Тёзка раньше ни на чём не играл.

Подумав купил и гитару, отличная шестиструнная со светлым лаком. Также зашёл в тот же тупичок и прибрал их. Ну и дальше гулять по улочкам, разглядывая и улыбаясь девушкам в открытых платьях. А тут приметив городскую столовую, зашёл. Не пустой зал. К сожалению щи ещё не готовы, а я их хотел попробовать, но спросив о поварах для обучения, услышал:

— Там повара на кухне, спроси у них. Может кто и согласится поучить.

Я через служебный проход прошёл во внутренние помещения, на кассе сидела дородная бабища в когда-то белом халате, с зычным голосом, она меня и направила сюда. Коридор полутёмный, дальше похоже кухня, слышал стук, звон поварёшек, разговоры, а рядом полуоткрытая дверь и свет горит. Заглянул, кладовка, там на полках припасы, и девушка в белом халате наклонилась к нижней полке, что-то в мешке искала. А попка персик, прямо вид срыв головы. Картины писать. Ну я и не выдержал, зашёл, прикрыв дверь, и подойдя, ухватившись за роскошные бёрда, а материя натянулась, всё обрисовывая отчётливо, и прижал ягодицы к своему паху, чтобы было ясно насколько вид меня впечатлил. Та пыталась резко поднять голову, но стукнулась затылком о стеллаж, ойкнув, и всё же разогнувшись, обернулась, а я с блаженной улыбкой держался за ту, прижимая её попку к себе. Та несколько секунд изучала меня, потом явно задумалась, и снова нагнулась, продолжая перебирать картошку. Наконец рассмотрел, что та делала. А это же явное одобрение со стороны девушки зайти дальше, что я и сделал. Извините, но тут даже серьёзно прокаченный волевой порог полностью сдался. Даже сам не понимаю, как хватило сил накинуть внутреннюю щеколду на двери. А дальше просто задрал подол халата, а под ним ничего, и у меня брюки сами упали на пол. Не стоит говорить о буйстве страсти. Где опыт, Зин? Да я только войти смог, та ещё простонала, как я сразу кончил. Ну точно девственник. Это я не только про себя. Впрочем, это даже хорошо, смазка. Та думала всё, начала разгибаться, но я нажал на спину и снова в полусогнутом положении та. Ничего, помял ягодицы, грудки, какие те восхитительные, и снова как солдатик снова в строю. Дальше уже под с трудом сдерживаемые стоны девушки, толчками стал познавать и получать опыт секса.

Четыре раза в согнутом я её взял, возбуждаясь просто от одного держания грудок в руках. Потом на пустой стеллаж, спиной, и впервые поцеловал девушку, а целовались мы страстно. На мордашку та тоже очень хороша, лет двадцати на вид. И тут ещё два раза. Раза три я тоже её до кульминации довёл, факт. И вот так лёжа на той, расплылся всем телом в блаженстве, не вынимая, и вдруг предложил:

— Выходи за меня замуж?

Я шёл по улице, помахивая сорванной веточкой, на лицо широкая улыбка, настроение, всех люблю, все родные вокруг, дайте мне вас обнять. Тонечка меня послала, аккуратно, но сделала это. Замужем она, муж милиционер, изменил ей. Застукала, обиду переживала, уйти хотела, но у них общая дочка. А тут я, та подумала и почему бы не ответить тем же? Так что на мужа та теперь не обижена, отомстила зеркально, но всё же уходить от него и не думала. Похихикала, узнав, что у меня была первой женщиной, потом проверив дорогу, проводила в душевые. Они оказывается тут были. Приняли совместно, всю излапал. Та вообще миниатюрная, но в нужных местах округлости есть. Чуть позже выйдя наружу через служебный вход, зашёл уже через центральный вход, взял щи, они готовы, со сметаной, макароны с гуляшом, и компот. Ну и хлеб. Поел, Тонечка мне всё принесла, даже купил с собой десять котлеток и подливу. Вместе с тарелкой выкупил. Ну и на выход. Тоня ну очень просила больше тут не проявляться, продолжения не будет, так и сказала. Впрочем, я не возражал. Вообще те мои слова, это скорее эмоции, разум в океане блаженства плавал и ни на что не реагировал. Нет, наложницы и содержанки нужны, и срочно, попробовал на собственном опыте что это, теперь просто без постоянного и качественного секса, не обойтись. Не смогу. Поэтому и шёл прогулочным шагом, просто гуляя. Сытый, во всех смыслах, и довольный. Искал ювелиров, спрашивая у прохожих, но большинство приезжие, немало беженцев. Мало что тут знали и слабо ориентировались.

— Минуточку, молодой человек, — окликнули кого-то, но обернувшись, понял, что нагоняют и обращаются ко мне.

Это был мужчина лет сорока, ухоженный, с благородной сединой на висках, в светлом костюме и фетровой шляпой.

— Да?

— Здравствуйте. Куприянов Игорь Владимирович, ведущий редактор Радиовещания.

— Старший лейтенант автобронетанковых войск, Геннадий Владимирович Юрченко. Нахожусь на излечении в московском госпитале. Вы что-то хотели?

— Мне послышалось или вы что-то напевали. Я не всё слышал, но явно незнакомое мне. Что-то вроде: а когда на море качка, и бушует океан, ты приходи ко мне морячка, я тебе гитару дам… Дальше не расслышал, только этот припев.

— Ну да я сочиняю на ходу и пою песни. Получается так. Пять уже написал. Тут дело в том, что из-за ранения и травм, а я в танке горел, потерял память, очнулся в палате, и моё прошлое чистый белый лист. Так-то коммуникабельный, школьные знания сохранились, а вот по военному училищу нет, многое из повседневной жизни, хотя и не всё, часто в ступор впадаю. Искал себя пока лечился, и вот понравилось сочинять именно песни. А сегодня зашёл в музыкальный магазин, попробовал наиграть на аккордеоне, мелодию по памяти. Сначала в клавишах и кнопках путался, слушал как звучат, в потом почти чисто сыграл. И раньше играть не умел, пальцы не успевают за мной, нужно разрабатывать.

— Да ты парень уникум, — восхитился редактор.

— В госпитале меня Феноменом прозвали. Всего месяц назад у меня был девяностопроцентный ожог кожи, сплошная чёрная корка, а сейчас смотрите как всё зажило.

— Вот это да, — удивился тот, но тут тряхнув головой, и спросил. — Не хотите выступить на радио? Я слышал голос у вас хороший. Проверим, споёте и сыграете на инструменте, найдём нужный, и если проверка даст добро, то в эфир. Как на это сморите?

Я даже подивился. Это просто золотая встреча. Сам об этом думал, а тут ко мне сами подошли.

— Только с положительной стороны, я вообще коммуникабельный и за словом в карман не лезу.

— Замечательно. Так едем? — указал тот на подъехавшую черную «эмку».

— Что, сейчас? — несколько растерялся я.

— Ну а чего медлить?

— А поехали, — махнул я рукой.

После такого секса, я сейчас на всё согласен, очень благодушное настроение, настраивающее на позитивный лад. Так что сели в машину, оба сзади, и доехали до нужного здания на Тверской. А там как-то быстро закрутилось, уже через пятнадцать минут, сидя на стуле в зале, пробуя местный аккордеон, быстро настроился, поглядывая на комиссию из девяти мужчин и женщин, плюс в открытой двери несколько музыкантов местной творческой группы стояло, слушали, и сделав вход, начал исполнять «А на море качка». В принципе, приняли благосклонно. После этого прошла «Королева красоты», вообще голос у моего нового тела вполне хороший, с лёгкой хрипотцой. Не знаю был ли он таким до ожога горла, и изменился ли после лечения, но я им был доволен. После «Королевы» уже исполнил «Я тебя никогда не забуду», исполнив одним голосом, хотя он под дуэт, я это заранее сказал. Потом «Если б не было тебя» и «Я люблю вас девочки». Песни специально подбирал, что выпускались к концу этого и началу следующего века. Да и заучивал их, когда учился играть на аккордеоне. Вот и решил присвоить, выставив себя создателем. А вообще выступить на радио я даже рад. Если кто из наших тут тоже переродился, он меня найдёт по песням. Это как флажок, показывающий, что в мире перерожденец. Исполнил я на троечку. Потренироваться нужно, и это опытные люди видели, но музыка и сами слова для песен им очень понравились. Тихие лирические песни о любви, только последняя бодрая. А какие я ещё буду петь в таком состоянии? Мне на остальное пофиг, тема одна интересует.

Уже с профессиональными музыкантами, те помогали мне нарабатывать опыт исполнения, отыграл всё. Да всего раз по пять проиграл каждую песню и по сути довёл до идеала, отчего меня начали называться самородком. Даже как-то не удобно их обманывать, но делал это. В пять часов дня, вдруг в прямой эфир. Я вообще думал вызовут на днях, назначив время, а тут оказывается окно было вот меня им и заткнули. Дальше ведущий, что Игорем представился, познакомил меня со слушателями, коротко описав мою биографию. Про потерю памяти тоже сказано было. Так что поздоровавшись со слушателями, исполнил две из пяти песен, а мне дали добро на четыре, ту что дуэтом нужно петь, отложили, и вот чтобы я передохнул и взяли паузу. Описал как пришёл к тому что появилось желание создать песню о любви.

— Я же молодой парень, о чём мне ещё думать? — добавил я.

— Например встать на защиту Родины, и выбросить противника с нашей территории, — вслух предположил ведущий.

— О нет, вот это точно не ко мне. К счастью, мой лечащий врач сказал, что скорее всего меня комиссуют и я рад этому.

— Погодите, вы не хотите встать на защиту своей родины?

— А что такое родина? Я не знаю. В моей памяти этого нет. Для вашего понимания, я по сути котёнок, который только что открыл глаза и впервые увидел новый мир, и познаёт его. Так я узнал, как меня зовут, как я попал в госпиталь. Я познаю этот мир, но моё окружение специфично, раненые бойцы и командиры, мир я опознаю благодаря им. И общаясь с соседями, которые не скрывали ничего, резали правду-матку, принял много информации. И знаете, я вот искренне пожалел, что очнулся в теле советского командира, а не в теле немецкого офицера. Потому что то, что творят командиры Красной Армии, особенно генералы, я просто не могу понять, и даже принять. А немцы мне как-то ближе по духу. Они педанты, я сам педант. Всё доводят до конца, как и я. У них порядок, и я люблю порядок. Правда, от одного раненого-окруженца узнал, что немцы творят на оккупированных территориях, как население целых деревень загоняют в амбары, обкладывают дровами и соломой, и заживо сжигают, освобождают земли для своих граждан, тогда подумал, ох я и дурак, хорошо, что я советский командир, а не немецкий офицер. Даже поругал себя за такие мысли. Но всё равно, то что происходит в Красной Армии, для меня это не приемлемо, я не желаю с ней иметь ничего общего. Не хочу замараться.

Надо сказать, что слушали меня с охреневшим видом все. Редактор, это другой, не тот что меня привёз, даже пальцем у виска покрутил, когда я на него глянул, а ведущий, которому принесли бумагу, перевёл тему, попросив исполнить оставшиеся песни, что я и сделал. На все пять отыграл, душу вкладывая в песни. Думал всё, отпустят, когда новая бумага оказалась в руках ведущего, и тот меня остановил:

— Наших слушателей интересует, почему вы так негативны к нашей армии? Ведь то что мы отступаем, это временное явление. Можете объяснить?

Тут похоже кто-то вышел очень серьёзный чином на редакцию, и разрешил дальше вести передачу. Причём уровень этого человека даже представить сложно. Я знаю только одного, что на это способен. Сталин. Он мог? А вполне, и думаю вот так встряхнуть свою армию, выставить для всех все их грешки, а потом строить своих генералов, мол, даже беспамятные видят проблему, вполне в его духе. Тем более я сознательно эту тему затронул. Мне действительно грозило комиссование. А тут из принципа меня вернут на передовую. Мол, покажи, как нужно воевать, раз такой умный. Это в лучшем случае. Хотя могут и на зону упечь, это вернее. Не волнует, сбегу. Вот и посмотрим, чем всё закончится. Я лично за личину Юрченко не держался, сменю, буду простым бойцом воевать. Или покину страну, сама война меня больше из-за военных артефактов интересовала. Да и смотрел много роликов об участии десантников в ней, и тоже хочется попробовать. А вообще я планировал через снабженца добыть справку дней на десять, вроде как отдохнуть в деревенской глуши на деревенских продуктах, там восстанавливаться буду, а самому рвануть к передовой и к немцам. У меня медальон пустой, а я в теле танкиста, вот и добуду новейших танков и разной бронетехники. Запас снарядов и топлива. Я маг, причём, по защите хорош, домов и крепостей тоже. А тут поставлю магическую защиту танка, так сколько он провоюет? Вот и мне интересно. Пока же решил ответить на вопрос, резал правду.

— Ответ на ваш вопрос довольно простой. Командование Красной Армией уничтожает личный состав своих частей ударными темпами, используя для этого немецкие подразделения. Я могу с подробностями, если пожелаете, общался с очевидцами и участниками, что мне рассказывали, опишу вам. Некоторые из этих очевидцев лежали в палате безнадёжных. Меня тоже считали безнадёжным, но я выкарабкался. Так вот, представим ситуацию. Формируется танковый батальон, собираются машины, в основном с полигонов военных училищ, личный состав курсанты и преподаватели, небезразличные граждане помогают оснастить батальон тем что не хватает на складах. Идёт подготовка, и эту боевую часть направляют на фронт. Всё, вошли в состав одной из армий и двигаются по дороге, под прикрытием двух зенитных пулемётов к передовой. Задача усилить одну из стрелковых дивизий, что с трудом сдерживает атаки немцев. Вроде бы обычное дело, в принципе так части и отправляют, тут усилить передовую, там. В нашей же истории, а такое не редкое дело, на дорогу вышел советский генерал-майор, командир одного из корпусов, и своим чином надавив, забрал батальон, и кинул в атаку. Командир батальона, а именно он и описывал мне эту историю, капитан, сказал: я не могу атаковать противника. Я не знаю кто там, где пушки, что меня ждёт. Без разведки атаковать преступление. Так генерал начал орать, брызгая слюнями, грозить «Наганом» что пристрелит, и отправил батальон в атаку на участке обороны своего корпуса. До окопов никто не доехал, все танки, вспыхивая друг за другом, остались гореть на поле. Батальон бесславно погиб, даже не доехав до противника, хотя там было четыре тяжа, новейшие «КВ». Капитан, объятый огнём, смог выбраться из машины, его потушили танкисты, которых немцы расстреливали из своих винтовок как на полигоне. Это была бойня, сознательная. И может возникнуть вопрос. Что было тому генералу за подобное преступление, получили ли он что-то за это? Ну конечно получил. Он получил боевой орден, и его перевели командовать армией. Знаете, у меня огромные глаза были, когда я слушал капитана, и не верил ему. Разве такое возможно? Объяснил мне другой командир. Оказывается, в нашей армии правило, смотреть не на потери противника, а на свои потери. Если они есть, значит военачальник воюет хорошо, их награждают, повышают. А то что на сотню наших павших бойцов приходиться около десяти солдат у противника, и то не всегда, бывает те и без потерь обходятся, на это не обращают внимания. Это геноцид личного состава частей. Сознательный и вполне рекомендуемый к действию.

— Но это может быть единичный такой случай? — попытался спасти ситуацию ведущий.

— О нет, таких историй по госпиталю ходят множество. Как в строю идут на пулемёты целые полки, их там и кладут. Даже я, потерявший знания военного училища, знаю, что такое разведка, накрытие целей артиллерией перед атакой, фланговый обход и штурм укреплений. А тут тупо вперёд, на пулемёты, это тактика времён наполеоновских войн, под барабанный бой. И честно говоря, я это не понимаю. И не понимаю зачем нужны военные училища, когда каждая кухарка может заменить советского командира и просто посылать бойцов на убой. Зачем их учат? Зачем? Красиво на парадах маршировать? И я стал задавать вопросы. Когда что-то не понимаю, я спрашиваю, чтобы мне разъяснили. Мне объяснили. Оказывается, в Красной Армии есть такая служба, я о ней краем уха слышал, но что это, не знал. Называется Политуправление. У каждого командира есть такой политработник, что прячет за спиной револьвер, и следит что делает его командир. Если тот воюет правильно, фланги держит, артиллерию применяет, ему сразу приставляют ствол к виску и говорят:

— Ты что морда, как царский офицерик воевать хочешь? Нужно правильно воевать, с знаменем, с гордо поднятой головой идти в штыковую атаку. Только так и никак иначе.

И они не могут с таким тотальным контролем поступить иначе, у тех вся полнота власти отдавать такие приказы. Да, они знают военную науку, как её применять, но стоит прямой запрет это делать. Только штыковая, и только на пулемёты. Так и с танками, их на пушки посылают в лобовую. За это и получает вышестоящее командование ордена и повышения. А на потери, как отмахнулся один вышестоящий военачальник, бабы ещё нарожают. Вот такое отношение у командования и Политуправления Красной Армии к своим бойцам и своему народу. При этом лживо говорят о братстве, о единении с народом. И пока такая практика стоит там, я числится в её составе не желаю категорически. Потом во век не отмоешься. Конечно всё это исправят рано или поздно, тоже же видят, что происходит. Эти советские военачальники в желании побыстрее бы награды и чины заработать, положив побольше бойцов, и Москву сдадут. Такой шанс заработать медали Героев Советского Союза они не упустят. Сдадут, а потом при освобождении десятки генералов получат такие вожделенные медали. Надо думать как они, а не как вы думаете. Ни пяди земли врагу. По моему личному мнению, в обороне, если моё подразделение понесёт потери, сдерживая противника, и оно выше пяти процентов, значит это моя ошибка как командира, что-то не додумал, и бойцы пострадают из-за меня. А я ответственен за каждого. У нас же в обороне потери идут от пятидесяти процентов до шестидесяти, и это считается нормой. В наступлении, по моему мнению потери с выше десяти процентов, уже много. Наши наступая кладут всех. Воюют они по типу, сила силу ломит, что в корне неверно. Война, это ни кто кого пересилит, а кто кого передумает. А у наших генералов одна извилина, и тот след от фуражки. Это моё личное мнение, по собранным с других раненых рассказам. Поэтому и такой негатив к Красной Армии и её командованию. Мне очень не понравилось, что я услышал. Теперь по партиям. То что творят немцы на оккупированных территориях, уничтожая мирное население, раз и навсегда отвратило меня от национал-социалистической партии, что у них в ходу. А когда я о коммунистах наслушался от раненых, то понял, ни в каких партиях я состоять точно не буду. Они сами по себе, я сам по себе. Это было уже после того как мне восстановили комсомольский билет, мой сгорел в танке. Комсомол тоже партия. Я попросил восстановить все документы, мне и его тоже восстановили. Так что, как видите, у меня есть серьёзные причины недоумевать по поводу профессионализма и мотивов так поступать в вершинах командования Красной Армии и Политуправления. В этом и проблема. Даже если я вернусь в строй, ну вдруг до такого дойдёт, я ведь не буду слушать вышестоящее командование, чтобы там в уставе не говорилось, а за идиотские приказы атаковать противника строем, ещё и в рожу от меня получат. А то и пулю в лоб. Я сам знаю что и как делать, мне советчики не нужны, особенно если предложат какую тупую идею.

— М-да, тяжело это слышать, — сказал Игорь. — Но надеюсь, что всё не так страшно.

— Так-так. И ещё, я уже говорил, что у меня сознание по сути новорождённого, я познаю мир. И обучаюсь. Например, я старюсь воспитать в себе характер. Несколько догм, которые по сути стали моим девизом, я запомнил, и постараюсь их придерживаться. Например, не оставляй друга в беде, помоги. Второе, если тебя незаслуженно обидели, вернись и заслужи. Третье, если взял трофеи в бою, то они твои. Трофеи — это святое. Четвёртое, если мстить, то масштабно. Я очень мстительный, черта характера такая, сам недавно понял, разобравшись в себе. Если мщу, то серьёзно. Двое из персонала госпиталя уже на своей шее это испытали. А так, как я уже говорил, изучаю для себя новый мир, хочу вот поездить по разным странам, увидеть, как люди там живут.

— Вообще-то у нас границы закрыты, — сказал ведущий

— Да? Не знал. Ничего, я что-нибудь придумаю.

Тот заторопился закончить разговор, пока я ещё чего не наговорил, однако я всё же взял слово, сообщив:

— Знаете, я написал ещё одну песню, но она скорее сказка, и больше для взрослых, хотя и детям слушать можно. А музыку уже тут у вас накидал. Правда, цензоры её не слышали, но надеюсь пропустят. Песня о жизни. Вон, вижу получил добро. Песня называется «Три желания», и больше подходит для детского голоса.

Я исполнил песню, хорошо её знаю. Отрабатывал на ней исполнение, чтобы от зубов отскакивала. Кстати, песня вполне неплохо прошла. Простенький мотив, но цепляет. Ведь как, запоминают то, что было последним. На этом эфир закончился, там новости пошли, зачитывали сводки с фронта. А меня к редактору, тот сходу сказал, как дверь кабинета была закрыта:

— Ну ты и выдал, Геннадий. Ты понимаешь, что тебя сгноят на Лубянке?

— А Лубянка — это что?

— Это госбезопасность. Тебя за то, что ты сказал, быстро к стенке поставят.

— Это расстреляют, да? Замучаются стрелять. А про месть я уже сказал. Знаете, есть такой стодвадцатимиллиметровый советский миномёт. Если меня разозлить, вы точно узнаете на кого я обижен, и чем отомстил.

— Ну-ну. Ты вот что, спрячься где, а то чую тебя уже будут ждать в госпитале. Мой водитель тебя отвезёт. Время пройдёт, может успокоятся, не так сильно бить будут. Я был в камерах Лубянки, знаю о чём говорю.

— Дельный совет, спасибо, сам об этом думал.

Дальше меня на «эмке» в госпиталь, а я, отпустив машину, сразу к снабженцу, отмахнувшись от пары раненых, что пытались меня остановить вопросами.

— А радиогерой? — усмехнувшись, встретил тот меня.

— Уже слышали? — заходя в каморку, спросил я.

— Все слушали. Кстати, многие из раненных тебя поддерживали, там в палатах сейчас серьёзные дебаты стоят. Знаешь, тебе бы где пересидеть.

— Вы уже второй кто это предлагает.

— Умным людям приходят одни и те же мысли.

— Ну да. Собственно, я за этим к вам. Вот тут десять тысяч рублей, мне нужна справка от моего врача, что меня отправили на лечение в какую деревню к знахарю, дней на десять или больше. Прикрыть и ему зад, и мне.

— Сделаем.

Тот ушёл, закрыв меня на складе, но я ничего не взял, оценил степень доверия, а через двадцать минут тот вернулся, протягивая бумагу с печатью.

— Держи, тут главврача подпись и его печать. У него власти побольше, пятнадцать дней тебе дал на лечение, а пока ты не ушёл, давай подобьём баланс, я нашёл всё что ты хотел… Стоп, вижу за тобой приехали, у крыльца «эмка» стоит и трое сотрудников НКВД. Быстро они. Давай в мою машину, вывезу тебя незаметно. Хватай те ящики и два бумажных пакета.

Я подхватил ящик и к воротам. К ним задом стоял «ЗИС», что был приписан к госпиталю. Водилы не было, но мы сами загрузили, я залез во внутрь крытого кузова, а снабженец в кабину, за руль. И вполне благополучно покинули территорию. Правда и уехали недалеко, всего два поворота и встали. Тот сам забрался ко мне в кузов и указал, сообщая:

— Вот, два ящика тушёнки и два десятикилограммовых пакета с макаронами. Что заказывал, всё достал. Драть не буду, тысяча и забирай.

Достав нужную стопку купюр, отсчитал и протянул тому. Так что покидая кузов, тот сказал:

— Потом помогу перенести на квартиру. Я тут снял жильё на месяц, ну и подрядил тебе работницу. Или уже не нужна?

— Нужна-нужна.

Сам покидая кузов, одним движением незаметно убрал покупки в аурное хранилище, место там было, мы закрыли борт, и поднялись на второй этаж многоквартирного пятиэтажного дома. Тут в двухкомнатной квартире меня и ждала девушка. Лет двадцати пяти. Надо сказать, внешний вид как у казачки, статная, крупные груди, роскошная коса до попы. Просто восхищён. Фигура отличная и красивая. Беженка, как я понял, зарабатывала так. И еврейка, я был прав. Снабженец нас представил, хотел было вещи перенести, но я остановил его, мол, кузов уже пустой, может ехать, мои знакомые заказ забрали. Тот пожал плечами и ушёл. Ну а мы познакомились сразу. Сначала в постель, тут была неплохая кровать, потом совместный душ, и ещё дважды в постели время провели. Потом снова душ и я ушёл. И здесь я признался в любви, это невольно, разум не участвовал. А та уж больно хороша. К сожалению, покинуть город та не могла по личным мотивам. Не объясняя причин, а я хотел забрать с собой. Как десантники, при себе в хранилище держать. Нет, тут они правильно поступали, что брали немок или полячек, нанимая их. Русских своих не стоит. Они же видят, как меняются в секунды обстановка пока те в хранилищах, могут языком трепать, мало ли кто заинтересуется? Это на немок и полек плевать, отпустил, кто им поверит. Поэтому по сути встреча наша разовая, я так и объяснил, познакомились, очень ей доволен, но силы были ранее потрачены. Кстати, та заметно расстроилась, что не первая у меня, снабженец, вербуя ту, именно на это напирал. Вот и описал как это было. Похохотала, но приняла. Так что деньги дал, квартира на месяц снята, может жить, а сам, уже темнело, покинув квартиру, направился прочь. Бывало останавливал прохожих спросить, мне нужны были ювелиры, и срочно. При этом в моих планах на эти пятнадцать дней, побывать в тылу у немцев, набрать необходимого, сделать, если успею, хотя бы пару амулетов, личной защиты и нормальный сканера, и вернуться к сроку.

А что, я пока не желал терять личность Юрченко. А мне интересно было чем всё это закончится. Если будут мясники работать на Лубянке, как с одним из десантников, я на купленном видео видел, перебью и уйду. Причём я пока ни разу никого не убивал, нет такого опыта. Чёрт, да я когда впервые покинул здание госпиталя, завороженно разглядывал настоящее небо, а когда стемнело, любовался ночным небом. Такие яркие звёзды, как же красиво. Я никогда до этого их не видел. Да меня до сих пор пугает открытое небо. Я всю жизнь жил в приюте, а это город-улей, и на станции. Видел всё только в записях. Так хочется закричать — Я свободен!!! Меня никто не контролировал, не отслеживал, сам по себе. Да я пьянел от свободы, вот потому иногда такие взбрыки и были, ещё никак не привыкну. Поэтому желание побывать у немцев в тылу, было осознанным. Тут не только набрать в медальон-хранилище необходимое, но и набраться боевого опыта. Как говорят опытные бойцы, развязаться, почуяв чужую кровь на руках. Вот тогда да, уработаю мясников, что меня решат забить, без проблем, пока же у меня такого опыта не было. Если же меня спишут, сбегаю, меняю внешность и личность, возможно даже под настоящего командира, именно командиром хочу повоевать. Найду предателя, уничтожу, и под его видом вернувшись к нашим, дальше буду воевать. А мне интересно, такие приключения, испробовать свои задумки в защитной магии. Главное не замаранного найти, о предательстве которого пока не известно. И на это всё у меня всего пятнадцать дней. Надеюсь успею. Поэтому эту ночь терять не желаю. Хотя бы уехать, забравшись зайцем на один из эшелонов, но сначала ювелир.

Пока искал, с помощью сканера ещё шесть схронов нашёл, с ювелиркой и золотом, поднялся и прибрал. Всё на чердаках. К счастью, не смотря на комендантский час, люди на улицах были, подсказала одна старушка. Она местная, описала, где на дому работает такой специалист, понятно частным образом и по сути не законно. Адрес оказался верным, после недолгого стука приоткрылась щелка двери, квартира была в многоквартирном доме, цепочка висела, и на меня взглянул внимательный глаз. Второго не видел, щель узкая. А так мужчина лет пятидесяти, в очках с толстыми линзами.

— Вы от кого?

— Соседка ваша подсказала. У меня срочный заказ, горит.

Тот молча закрыл дверь, позвенел цепочкой и уже нормально открыл дверь.

— Проходите.

Квартира оказалась трёхкомнатная, пока тот вёл меня по коридору, обувь я снял, мне выдали тапки, то закрывал двери комнат, похоже там семья ювелира, а завёл в небольшой рабочий кабинет, тут действительно неплохо оборудованная мастерская была. И окна не было, темнушка, свет ярко горел, не нужно светомаскировку использовать.

— Итак, — подходя к рабочему столу, сказал тот. — Что вы желаете?

Я быстро описал что мне нужно, десять основ для амулетов не меньше чем первого уровня. Ну десять он не сделает, хотя бы три-четыре. Какие марки металла и в какой пропорции отливать, сообщил. Аванс выдал и тот приступил к делу. Однако перед этим выкупил все свободные драгоценные камни. Да и было всего шесть изумрудов, свежая партия, которые тот не успел огранить, два крупных рубина и один мелкий алмаз. За всё платил рублями. Больше у того свободных камней не было. А пока тот основами занимался, я сидел на стуле в коридоре, в комнате очень мало места, а мешать тому не стоит, и маной гранил камни в накопители. Около двадцати минут на все ушло, а дальше медитации и заполнение их. За час один заполнил и вставил в накопитель лекарского амулета. Тут же поел пирожков с мясным бульоном, насытился. Провёл диагностику всего тела, форма не мешала, и опустошил весь накопитель, полностью восстановив кожу по всему телу. Наконец-то, а то казачка всё же морщилась от моей кожи, лёжа в постели. На клеёнку похожа. Потом остальные заполнял, часто медитируя. Кстати, размер моего источника седьмой уровень. В прошлый раз также было, так я там за два года до пятого прокачал, и тут прокачаю. Ювелиру я не мешал, уходить отказался, вот и сидел тихо как мышка в углу на стуле и занимался своими делами. Да я и успел к двум часам ночи, когда тот мне сделал четыре основы в виде брошек, с креплениями как у булавок, всего два накопителя, один до полного и один на треть залить. Так что расплатился, забрал готовые, причём оплатив изготовление ещё двух десятков, аванс за них выдал, плюс деньги на закупку драгоценных камней, и покинув квартиру, побежал в сторону железнодорожного вокзала. Сканер на ауре помогал избегать патрулей и внимания, плюс забраться на эшелон.

А он как раз уходил, потому и выпало решение его использовать, и мы двинули в сторону Смоленска. Немцы тут ближе всего к столице. Пока вроде всё как задумал идёт. Да, устроился я под тентом что пушку накрывал. Ну а что, вагоны полны бойцами, это войсковой эшелон, но замыкающими были платформы с пушками, я только их и нагнал, мне часовой руку подал, и помог забраться. Я сунул ему в ладонь золотой червонец и сказал на ухо:

— Ты меня не видел.

Так что получил в ответ кивок, тот дальше охранял вооружение, я же забрался под чехол и почти сразу уснул. Да, после лечения снова поел, голоден был. Да теми же пирожками и бульоном. Так что сыт был, но очень устал. Потому и вырубило. Проснулся днём от бомбёжки, я сканером увидел, как поезд экстренно тормозил, бойцы покидали вагоны, часовой, а это другой, сканер показал, что аура не та, тоже покинул платформу, вот и я спрыгнул, замыкающие грузовые вагоны, перед платформами, были со снарядами, и также рванул прочь. Прыжок с высокой платформы вышел так себе, даже ноги отбил, правильно прыгать-то не умел. Спотыкаясь на кочках, луг не ровный был, и как и все бежал прочь. Ну если другие падали, закрывая головы руками, то я не останавливаясь дальше. Судя по положению солнца, время часа четыре дня. Далеко от Москвы уехали. Да и бомбят вон, возможно мы рядом с передовой. Работали «Лаптёжники», а у них дальность помнится не велика. Видел их неубирающееся шасси, по ним опознал, две зенитки на эшелоне по ним били, но все шесть машин отработали, там вагоны горели, и полетели прочь. А я уходил подальше. Чтобы не было вопросов кто я и откуда. Кстати, выспался, отлично себя чувствовал, поэтому вскоре выйдя на полевую дорогу, осмотрелся в обе стороны, и уверенно пошёл прочь.

Впрочем, вскоре остановился. Портянку видимо неправильно намотал, сбивалась, я и спал в сапогах, стянул сапог, потом и второй, туго намотал, уже приобретал опыт, и снова натянув сапоги, быстрым шагом двинул прочь. В пути размышляя, мне нужна гражданская одежда, эта командирская без знаков различия привлекает внимание. У немцев так точно привлеку. Хотя у них действовать я собирался только ночами, днём отсыпаясь. Пока такие планы. А так приметив пыль на дороге, кто-то ехал, я ушёл с дороги. Чёрт, если ночью двигаться, значит ночью, даже у наших. Так что добравшись до мелкой рощицы, тут речка текла, искупался, глубины по колено, а мне нравилось купаться, я ещё и плавать научусь, потом на берегу сидел и сох обнажённый, пол пирога съел с капустой и крынкой молока, и устроившись в тени, начал работать с первой основой, поработаю, пока не стемнеет. А чего тянуть? Делал амулет личной защиты, он мне сейчас нужнее чем сканера. Пока хватает того что на ауре. Потом обновлю его. Первый уровень, хороша защита. И сканер потом сделаю, тоже единица, дальность четыре километра. А мощнее я делать и не умею, этому-то научили уже хорошо.

— Гля, Васёк, чё это он делает? — вдруг раздался рядом грубый мужской голос.

Я даже подпрыгнул от неожиданности, чуть не упустив плетения, уже две связки закрепил на основе, третьей вот занимался, а тут этот голос. А что, я работой занимался. Мне осматриваться с помощью сканера было просто не когда. Нужно бы сделать амулет охраны, но я таким умением не владел. Новый учитель знал, а мой старый, что заканчивал обучение, нет. Не успел я изучить нужное. Ну вот не успел и всё тут. Не было доступа ни у кого ко мне в бокс кроме старого учителя. Пока же быстро привязав третью связку, я её как раз заканчивал, закрепил, не хочу терять свою получасовую работу, а работаю я уже два часа, и прищурившись посмотрел на неизвестных. Там двое пожилых мужчин было, в деревенских одеждах, в пиджаках. Дальше движение видел, радостный детский визг у воды. Это беженцы оказались, много детей, две телеги и шесть коров, уходили от войны, так что пообщался с ними. Правда, сначала оделся. Я кстати немного загорел, кожа слегка покраснела, но не более. Боялся обгореть. Что это, я уже узнал, поэтому тень не покидал. А тут полностью оделся, ремень застегнул, и пообщавшись с беженцами, что вроде решили встать на ночёвку, двинул дальше. Решил не задерживаться. Кстати, узнал где я. Вязьму мы уже проехали, до Смоленска было около семидесяти километров. Впрочем, далеко я не ушёл, двинул дальше по берегу речки, и устроившись в тени местной акации, не знаю как эти кусты называются, главное тень давали, продолжил работы. Если бы я сосредоточился на работе, то за неделю бы амулет сделал, довольно сложная работа. Но так как времени буду давать не так и много, как высплюсь днём и за остаток к вечеру до наступления темноты потрачу, то думаю закончу ближе к моменту возвращения. И это ещё если повезёт, поэтому и не собирался упускать даже такие секунды. Успел ещё пять связок сделать, по сути основа плетения защиты, но начало темнеть, и я, выйдя на дорогу, побежал в сторону передовой.

Другого транспорта у меня не было, только ноги, и стоит озаботится и добыть нужное. Впрочем, это как раз и есть мой план на ближайшее время, поищу пункт сбора советского вооружения у немцев, и там наберу нужное. Я же говорил, видел, как десантники работали, и почему мне менять рабочие схемы? Не стоит оно того. Двигался по методике римских легионеров, километр бежал, километр шёл. Кстати, оценил, километров двадцать так отмахал, рабочая методика, и тело неплохо тренировал в беге, дыхание загнанного человека имел, и успевал отдохнуть пока шёл. Так именно двадцать километров, пройдя два перекрёстка, отмахал. На одном был пост, обошёл, сканер показывал, что там армейцы стоят. А вот дальше повезло, колонна грузовиков шла попутная, обеспечения, сканер показал. И двигалась не спешно, однако я рывком, вскочив с обочины, нагнал замыкающую машину, и оттолкнувшись, повис животом на заднем борту «полуторки», та кстати с открытым кузовом. На дороге потряхивало, поэтому шофёр и его пассажир не обратили внимание, хотя я своим весом машину встряхнул. Вот так перевалил ноги и лёг на скатки шинелей, переводя дыхания. Дальше старался не шевелится, пока везли, маленькое окошечко было в задней стенке кабины, мало ли увидят? Скорость в принципе не большая, но это не пешком идти. Часа два с ними двигался, уже грохотание слышал, однако те повернули к дальнему лесу, а я спрыгнул и дальше по полю побежал в сторону передовой. А до рассвета около часа. Грохотало редко, всё же ночь, немцы тоже спать любят, но всё же было. Больше похоже на беспокоящий огонь, причём, стреляли наши.

И знаете, до рассвета смог пересечь передовую. Кстати, Смоленск в стороне был, тут ещё километра на три в глубь оккупированных территорий и устроившись в камышах, берег речки, стянул сапоги, ноги гудели, и вскоре уснул. Я смог, справился. А дальше добываю транспорт, у немцев можно особо не миндальничать, ищу первым делом аэродром, добываю самолёт и инструктора из немцев, чтобы обучать, буду учится управлять самолётом, искать с неба пункты сбора, добывать нужное. Два в одном, как вы поняли. Ну и третье, продолжать создавать плетения амулета личной защиты, планы не менялись, я об этом. Забыл сказать, пока ехали, я два эти часа тоже не терял зря, сплёл плетение личной защиты, примерно четвёртого уровня, лёгкая, одну-две пули выдержит и схлопнется. Приписал к ауре и к своему источнику, как, впрочем, и сканер на ауре. Так, на всякий случай, когда ещё нужный амулет сделаю. Да, когда пересекал немецкие позиции, тут не сплошные окопы, то приметил и увёл из штабеля три ящика с противопехотными минами, первое что в медальон убрал. Более того, внёс в базу сканера, чтобы мог свободно по минному полю ходить.

День прошёл неплохо, я камыши вокруг себя склонил так, чтобы те меня закрывали от лучей Солнца, лежал в тени. Форму и сапоги скинул, но оставил исподнее. Кстати, надо будет постираться, форма уже попахивала.

Поев пирогов, а другой еды не было, есть тушёнка и макароны, но даже сготовить не в чём. Так вот, поев, я стал работать не с амулетом личной защиты, тут раз уже у немцев, тянуть нечего, а начал создавать плетения и размещать на ауре. Та не больше семи держит. Сначала сделал плетение ночного виденья, пятый уровень, но мне хватит, потом дальнего виденья и климат-контроля. Пусть ночами вполне тепло, но бывало свежо. Климат нужен. Ну и последним боевое плетение, воздушных лезвий. Уже полчаса как стемнело, когда закончил. А оно уже четвёртого уровня сложности. Остальные пятого были, дешёвки. Однако, как я уже говорил, мне хватит. Пока всё. Да, пока спал, рядом работал амулет зарядки. А чего ему простаивать? Накопитель из алмаза заряжал. Тот объёмы больше имел, дня три работать ему. Так что до наступления темноты я был занят. Вот так закончив и поев, собрался, и выбравшись на дорогу, осмотрелся. Я так понял тут пехотная дивизия была, техники мало, в основном обозы, но всё же транспорт был. Поэтому пробежавшись, тут штаб полка, вряд ли дивизии, добрался до него. Пользуясь темнотой сблизился и увёл неплохой «Опель», модель не знаю, по эмблеме на радиаторной решётке определил марку. Легковая машина для офицеров с железной крышей, не кабриолет. В стороне полевая кухня с большими деревянными колёсами стояла, её тоже в медальон. С содержимым, что рядом в повозке было. Отбежав, достал машину на дороге, и обходя, почёсывая затылок, стал озадаченно изучать. А как ею управлять? Я не умею. Пришлось сбегать и выкрасть шофёра. Даже двух. Освободил аурное хранилище, тушёнку и макароны пока в медальон, и убрал их. Да что это, я и палатку где они спали, прибрал. Небольшая, двухместная.

Не зря двух взял, когда отбежал, и достал одного, тот разобравшись что происходит, с кулаками кинулся на меня. Это был первый немец, которого я убил. Не сам. Воздушное лезвие срубило голову. Заодно испробовал плетение. Да и не знал я немецкого языка, а тот русского. Вот второй, пожилой, очнувшись, а я их из одной палатки у техники забрал, спали на шинелях, чувствуя рядом свежую кровь, пахло сильно, всё же был более разумным. Я показал ему карабин «Маузер», а они в палатке их были, с ремнями и подсумками, и указал на машину. Свет Луны давал возможность нам видеть друг друга. Из-за этой Луны мне ползком пришлось подбираться к палаткам. Наконец тот сообразил, я жестами показывал, что хочу, крутил руками как будто в руках руль, и показал на машину, на него и на себя. Тот показал, как запускать мотор, как переключать скорости, и как двигаться. Так что проехали километров пять в глубину тыла. Я сидел рядом на месте пассажира, внимательно смотрел и запоминал все его движения. Плетение ночного зрения отлично помогало. Дальше оставил на обочине, фары кстати горели, убивать не стал, жестами тот показал на это. Условие обучения. Дальше сам сел за руль, сильно непривычно, машина чуть дёрнулась, резко видимо отпустил левую педаль, но во второй раз уже плавнее начал движение и вот так на ходу переключая скорости, направился дальше, и даже разогнался, дивясь своей смелости. Сканер показывал все неровности, учился объезжать, двигаясь километрах на тридцати в час. А быстрее физически не могу, я ещё осваивался за рулём. Чуть зевнул и съехал с дороги, по обочине катишь.

Проехал я километров шесть, тут счётчик спидометра был, по нему отслеживал. Судя по нему, машина побегала, сорок шесть тысяч километров. Так вот, меня обстреляли, я поначалу и не понял, что происходит, весь на управлении сосредоточился. Это позже с опытом я буду сидеть расслабленный, управляя одной рукой. А сейчас вцепился в руль обеими руками, напряжённо глядя вперёд, и быстро окидывая приборы управления глазами. А тут стук по металлу, я удивлённо закрутил головой, думал может с машиной что, и вдруг разлетелось боковое стекло у пассажира. Вот тут я всё и понял. Да окруженцы, их тут с боями за Смоленск должно много бродить. Точно они, сканер показал с два десятка. Пятеро по мне палили. Видимо обстреляв со стороны, хотели добычу взять, восемь к дороге бежали, но поздно я мимо пролетел. Да, педаль газа в пол, а уже съехал на обочину, но вернулся на дорогу и петляя и погнал прочь. Тем более километра полтора и светя фонариком меня остановили. Пост фельджандармов показал сканер. Те явно слышали стрельбу и поняли, что случилось. Ох как их десантники любили брать. И я обрадовался. У старшего должна быть карта с обозначениями. А мне аэродром ближайший нужен, так что стал притормаживать. Поначалу нажал на тормоз, так машина юзом пошла, пришлось бросить педаль, но ничего, примораживая остановился. И сразу отработал всех пятерых, тут два мотоцикла с колясками было, костерок горел, на треноге котелок с чем-то булькал. В общем, пленных не брал. Как раз моё простенькое боевое плетение и рассчитано на пять единовременных поражений целей. Не больше пяти, а их пять. Далее, я забрал два тяжёлых мотоцикла «БМВ», с пулемётами. Всё с немцев. Оружие привёл к бою, с интересом изучая. Скатка палатки была, но немцы её не ставили. Плащи мотоциклетные, да всё что при них было, даже сапоги сдёрнул, только форму не трогал. Всю мелочёвку из карманов. Попробовал похлёбку, а готова, и с сняв с костра, быстро поел.

Машину я не бросил, та на ходу, если на аэродроме что найду, поменяю, а так поев, больно запах был вкусный, прибрал котелок прямо с содержимым, тот литров на пять был, надо будет позже трофеи перебрать, а то даже в большинстве не знаю, что там. Ранцы с двух водил, с пяти полицаев. Что на повозке было при кухне, что внутри кухни. А кухня нужна, любая часть рада будет, немало слышал от раненых как их не хватало. Правда, та для стрелковых частей, не подходит для моторизованных подразделений, темп движения не выдержит, лошади же буксируют, но меня это не волновало. Кухня у меня скорее для обмена, или ещё чего. Найду куда пристроить. Ну и после трапезы, осмотрел машину, не трогая фонарик с унтера поста. Вроде тот не офицер. Пять попаданий, окно разбито, но всё в левый бок, плюс выходные отверстия. В общем, машина на ходу и по сути двигаться сможет также, как и раньше. Так что устроился на сиденье, провёл процедуру запуска двигателя, схватился сразу, включил фары, и рванул дальше. А карту я уже изучил, у унтера в планшетке была. Планшетку тоже прихватил. Да всё, как уже говорил, перебирать позже буду. Так вот, на карте было три отметки с эмблемами Люфтваффе. Ну да, что это такое я опознал, вот и катил к ближайшей. На месте определился легко, пост свой унтер отметил, на перекрёстке трёх дорог тот. Тут рядом крупное село, похоже там какой-то штаб, но мне туда не нужно. И что важно, постепенно осваивался за рулём. Хотя для меня это всё равно внове, но опыт нарабатывал. Даже уже научился переключать скорости, переходя на малую, где дорога плохая. И разгоняться где хорошая. В одном месте так до пятидесяти километров в час разогнался. Для меня серьёзное испытание, но я справился. Причём, ехал с фарами, мне-то это не важно, а для немцев это знак, что свои.

Так за сорок минут и доехал до места где ещё одно село и рядом должен быть аэродром. Мотор я заглушил, повернув ключ в замке зажигания, выключая и фары, так ту и убрал в медальон. Ну и осмотревшись, точно, вижу хвосты самолётов, они высокие и их видно, остальное скрыто кустарником. Так что напрямую по полю побежал туда. Не хочу время терять. На эту ночь у меня добыча техники, включая авиационную, найти инструктора, и дальше обучаться, сразу облетывая угнанный самолёт. Думаю, «Шторьх» взять. Ими все десантники пользовались, очень хвалили. И надо сказать, ночь не резиновая, а уже сколько потрачено, время час ночи, поэтому и не стал терять. Сканер всё показывал, работало плетение ночного виденья. Дальность использования боевого плетения сто метров, вот и я уничтожил всех зенитчиков, они у двух орудий спали под навесами, два поста пулемётчиков, часовых, а также разводящего с десятью солдатами. Как раз смену вывел. Этих в два приёма. Тревогу поднять не успели. Всего было с три десятка в охране. С них ничего не снимал, хватало что с жандармов снял. Потом работал по штабу и землянкам. Сначала определился где лётчики, часть не работала ночью, все спят, и остальных отработал боевым плетением. Все землянки кроме одной зачистил. Потом полчаса медитации, источник пустой, и стал отбирать добычу. Пробежался по стоянке техники, сканер давно всё показал, и я уже выбрал. Забрал связной «Мессер», «Шторьхов» тут не было. А было два десятка «Лаптёжников». Я даже подивился. А это не те ли что поезд штурмовали? Помню у двух машин их номера. Поискал и нашёл, обе тут стояли. Ещё больше удивился, но даже рад что поквитался. Мне то пробуждение не понравилось.

Кроме «мессера» был ещё разведчик, но один, он меня не особо заинтересовал. Пока же я решил перебраться на другой аэродром, и именно что воздухом. Поэтому пробежался к штабу, штурманские карты добыл, из кассы марки германские, около двадцати тысяч, осмотрел мотоциклы. Их тут шесть штук, два с колясками, но выбрал лёгкий, новенький. Тоже «БМВ». Потом научусь ездить, пригодится. Два велосипеда, тоже забрал, причём оба. Ну и из пяти машин, легковых, что тут были, выбрал. Да точно такой же «Опель», а свой пулями побитый, оставил. Из техники всё. Дальше зашёл в землянку. Тут на кроватях спало восемь офицеров. Быстро собрал ремни и пистолетами, приметив патефон с пластинками, также забрал, и на столе зажёг керосиновую лампу. Кстати, потом её заберу, и пнув по койке одной, громко сказал на русском:

— Эй, обезьяны, просыпаемся!

В руке был «Парабеллум», я такой в руках держал в госпитале, у раненого трофейный был, научили пользоваться, потому тот готов к бою. Так что лётчики стали просыпаться. Двое сели, удивлённо изучая мою форму, и тут же заорали, явно поднимая тревогу. Два хлопка выстрелов, и те повалились. Одного пришлось добить третьим выстрелом, подранком был. Даже не по себе стало, плетением воздушных лезвий как-то проще было пользоваться, хотя и кровавее. Я закончил дистанционные бесплатные курсы психологов в прошлом теле, и понял, что меня пугают громкие выстрелы. Остальные сразу стали чётко выполнять мои приказы, жестами их отдавал, сменив магазин, а там спросил:

— Кто-нибудь меня понимает? Кто знает русский? — в ответ тишина, вот и добавил. — Кто знает, останется жить, остальные умрут.

— Я знаю, товарищ, — поднял руку один из командиров, сильный акцент, но всё понятно.

— Вы лётчик?

— Штурман части. Но управлять самолётами умею.

— Мне нужен инструктор для обучения полётам на «Шторьхе» и связном «Мессере». На том что у вас взял. Как выполните свою работу, отпущу живым. Вас устраивает моё предложение?

— Да, товарищ, я согласен.

Почти сразу я открыл огонь, уничтожив остальных, это им за расстрел с воздуха беженцев на дорогах. Во второй руке был «Вальтер», им добил подранков. А тут подойдя, касанием убрал немца в аурное хранилище. Подумав, ту форму, что рядом на стуле была, плюс ботинки, следом. Дальше нашёл два лётных костюма и шлемофон, мои размеры, неплохие ботинки, лётные пайки, и посетил склад топлива. Забрал десять бочек с бензином и одну с моторным маслом. В машине техников насос и шланги для заправки. И только тут подошёл к разведчику. Подумав, достал немца, тот упал на спину, ругаясь, я указал на самолёт и сказал, подсвечивая фонариком на карте:

— Ты доставишь меня на этом самолёте вот сюда. Кстати, какая тут лётная часть?

— Истребители.

— Там есть «Шторьх»?

— Думаю да.

Дальше тот оделся, форму я выдал, и ходил за ним, наблюдая все процедуры запуска. Дали прогреться мотору, в селе похоже тревога, как все самолёты заполыхали, так и подняли её, устроились внутри, я на месте лётнаба и взлетели. Вполне благополучно. К счастью, немец впечатлённый расстрелом своих товарищей в землянке, особо не препятствовал и выполнял всё, что я говорил. Он к слову капитаном был. Мне самому тот расстрел непросто дался, даже немного потрясло, но справился. Да и стрелялки компьютерные, в которые я рубился, помогли. Морально подготовился, получается. Я же говорю через это нужно пройти, пережить. Да, с аэродрома забрал зенитку, двуствольная автоматическая «Эрликон», и весь боезапас к ней. Очень хорошая зенитка, все хвалят. Вторая имела более крупный калибр и меня не заинтересовала. Ничего, добрались. Я пытался сориентироваться по карте, действительно нашёл два приметных ориентира, значит правильно летим, и дальше сели на дорогу, там где нужно. И всё это время я внимательно следил за действиями немца. Причём, оба в шлемофонах, связь есть, слышим друг друга, и тот пояснял зачем и что делает. Обучение уже началось, хотя всё же стоит начать именно со «Шторьха», освою его, можно на что другое переходить. Легче будет. Тот это сам сказал. До рассвета мизер, после посадки на дорогу, это я вижу, а тот прожектор включал, на аэродроме к слову заинтересовались, убрал и капитана, и самолёт, в медальон, и побежал к аэродрому. Полчаса на зачистку, плюс ещё полчаса чтобы заполнить медитацией источник, и закончив зачистку, живых там не осталось, забрал два «Шторьха». Их два и было. Остальное ничего не интересовало, у меня всё было. Разве что боезапас к зенитке. Тут также поджёг все самолёты и склады, ах да, на прошлом аэродроме также поступил, и мы с капитаном, взлетев с взлётной полосы, направились прочь. Я велел лететь к Минску. Тот так и учил меня, всё показывал, что и как делать. В следующий раз уже я за управлением буду. Да мы километров на пятьдесят отлетели, у Могилёва были, когда светать начало.

Если вы думайте, что мы сразу пошли на посадку, то ничуть не было. Взлетали с полными баками, поэтому я велел лететь дальше, только подняться на высоту полутора километров. Хотя, километров через сто сели на полевой дороге. Отлили оба, поели, и уже я сел в кресло пилота, а капитан сзади, машина разведывательная, там сиденье, всё жду нападения, но тот видимо решил не рисковать, в надежде что я сдержу слово и отпущу его. Сначала всё отработали пока самолёт стоял на земле. Потом шесть раз я взлетал с поля, и шесть раз садился. Если заход на посадку шёл не так, капитан сам уводил самолёт, и я делал новый заход. Самое важное, это взлёт и посадка. Остальное освоить куда легче. А так отработав их, мы направились дальше, я держал курс, и даже сам совершил посаду не так и далеко от окраин Минска, вдали на горизонте строения были видны. Дорога пуста, шесть утра, так что тот показывал, как обслуживать машину и заправлять. Большими глазами смотрел как я достал бочку и насос, но помогал прокинуть шланги, и дальше качал до полного, а тот поглядывал чтобы не перелить. Дальше убрал самолёт, тем более на дороге движение пошло, и мы ушли в лес. Впрочем, один, немец уже в аурном хранилище. Отбежав подальше, искупался в речке, тут пробегала через лес, широкая, форму и нательное бельё постирал, мыло от немцев, духовитое, цветами отдаёт, развесил на кустарнике сушится, одно одеяло на траву, вторым накрылся, тоже трофеи с первого аэродрома, и вскоре уже спал.

А разбудили меня грубым пинком в бок. Я удивлённо сел, осматриваясь, мол, кто посмел? А рядом два немца, с оружием в руках, лыбились, один мою форму и всё рядом на предмет оружия изучал. И это не Вермахт. Сам не догадался, сканер подсказал как запустил. К берегу катер военный вооружённый приткнулся. Видимо рассмотрели с воды моё исподнее, и решили глянуть, найдя меня. Сканер же сразу и показал, что их всего шестеро, так что отработал всех, до берега и катера метров десять было, воздушными лезвиями. Дальше глянул что там интересного на берегу, прибрал катер в медальон, вес три с половиной тонны, два пулемёта, зенитка на корме и крупнокалиберный на носу, с щитком, и отбежав, не хочу рядом с трупами спать, дальше уснул. Кстати, всего часа три поспал, когда эти разбудили. Время примерно час дня было, когда снова уснул. В этот раз проснулся сам, никто уже не будил. До наступления темноты часа три, но выспался. Позавтракал пирогом с кофе, а развёл костерок, воду в солдатском котелке вскипятил, кофе с летунов, на складе у кухни отличный зерновой кофе был, после этого занялся трофеями. Ну да, снова отложил создание амулета на потом, и перебрал всё что добыл. Как закончил, часть на продажу, часть сам буду использовать, достал капитана. Тот стал учить меня ездить как на тяжёлых мотоциклах, а бежал рядом и подсказывал, тут поляна большая, достаточно для уроков, так и на лёгком. И даже на велосипедах. Тут он помогал, придерживал, а то я падал, пока не научился равновесие держать. Так что два часа потратил на трофеи, и час на обучение использования мототехникой.

К слову, особо нет желания описывать что добыл с немцев, потому как от большинства избавлюсь, я предпочитал пользоваться всем советским, но что-то оставлю. Поэтому то что оставлю, и опишу. Обе палатки. Одна на два места, другая на четыре. Патефон с пластинками. Четыре керосиновых лампы и бочка с керосином. Котелок тот пятилитровый. Три солдатских плоских котелка, внутри по кружке, и складным вилкам-ложкам. Бинокль, планшетку. Из оружия, два десятка пистолетов с лётчиков, на подарки. С ремнями и кобурами. Два пистолет-пулемёта, два карабина, два «МГ-34», но они с мотоциклами идут. Мелочёвка, вроде мотоциклетных плащей и очков, двух камуфляжных накидок, пяти десятков наручных часов на подарки, сам одними пользуюсь. Катер речной, три мотоцикла, два из них с колясками, два велосипеда, легковой автомобиль и четыре самолёта. От разведчика избавился, три тонны весит и не нужен мне. Ну и топливо к ним. Кстати, две бочки имели другой цвет, хотя внутри бензин. Капитан пояснил, что он не для самолётов, а для автомобилей, так что снял эту проблему. Топливо для мото и автотехники теперь есть. Припасы в виде лётных пайков, они высококалорийные. Кухня та же. В общем, объём того что оставляю, двадцать семь тонн. И плюс три тонны того что на продажу. Как стемнело на легковом мотоцикле, а я учусь, погнал к городу. Два поста уничтожил воздушными лезвиями, остановить хотели. Вроде и аккуратно ехал, но дважды всё же упал. Да аккуратно, поджав ноги и откатившись, так что не поломался, обычно это поворот на спуске. Дважды попался и оба раза не вписался, ничего, снова седлал, и вот дальше ехал. В город я уже пешком проник. Если бы не сканер, вообще бы без шансов, хорошо охраняют. Для начала аккуратно убил шесть полицаев. Подбирался к тем что в гражданское были одеты, и убирал, сближаясь, прыгая на них. В аурное хранилище, потом доставал, камнем оглушая, всё снимал, дальше отрубал голову воздушными лезвиями. Другие в красноармейской форме с белыми повязками на рукавах, а эти именно в гражданской. Три единицы одежды как на меня шили, потому и искал. Нужна. Также добыл винтовку и карабин «Мосина», и пистолет «ТТ». Видимо командира, на ремне кобура с ним была. Вдвоём с напарником шёл по темной улице.

Вообще Минск мне нужен из-за его складов, я планировал тут пополнить запасы топлива, солярка и бензин, плюс снаряды трёх типов, пятьдесят тонн на это выделил. Я снял для блока запоминания сканера патрон к «ТТ», и дальше катался на велосипеде по улочкам, уходя от патрулей, искал склады, где таких патронов много. И нашёл. Так что проник внутрь, взял десять ящиков патронов к «ТТ», два к «Наганам» десять цинков к винтовкам «Мосина», пять тысяч патронов к «ДШК», плюс оружия, десять «СВТ», десять «ДП», два зенитных «ДШК» на станках и два на треногах, четыре счетверённых зенитных пулемётов «Максим». Десять «ТТ» и десять «Наганов». К сожалению «ППД» было всего семь, забрал все. Ну и продовольственные склады, крупа, мука, соль, тушёнки мало, две тонны, всё забрал. Всего тонн на пять. На вещевых складах, десять комплектов командирской формы моего размера, точнее по десять летней и зимней, двадцать красноармейской. Тоже как летней, так и зимней. Нашёл скатки комбинезонов танкистов, шлемофоны, ремни и остальное оснащение. Вот и прибирал. Дальше нашёл топливной склад, и самосливом увёл двадцать тонн солярки и двадцать тонн бензина. Ну и на десять тонн снарядов. Для орудий «тридцатьчетвёрок» и «сорокапяток» лёгких танков. Заполненность медальона сто тонн. Да в принципе всё, самое остронеобходимое добыл, теперь пункты сбора техники, потому что на территории Минска я такого не нашёл, только ремонтные мастерские у одного из заводов, но там в основном немецкая техника. Наша есть, но не так и много. Самое главное уничтожил охрану, опустошил все накопители, что уже имел, чтобы боевое плетение использовать, и освободил порядка шестидесяти тысяч пленных, которых держали на территории большого стадиона. Те разбегаться начали, а я, покинув город, сам взлетел на «Шторьхе», капитана рядом не было, и отлетев подальше от зениток, начал вести поиск нужных пунктов сбора, двигаясь в сторону Могилёва. Думаю, там они свежее, то что у границы взяли, возможно уже переработали на металл. Не знаю.

Уже через час, у трассы на Смоленск, в сорока километрах от Минска, обнаружил довольно крупный пункт сбора советской техники и вооружения. Так что сел неподалёку, благополучно прошла, учусь, там помедитировал, и дальше пробежавшись, зачистил охрану с одной стороны, всю слишком долго, территория большая, но освободил наших. Немцы держали их в отдельном сарае под охраной. Техники они, помогали им с восстановлением и ремонтом. В большинстве я парней отпустил, вооружив за счёт немцев, припасы выдал, и те сбежали, а вот одного парня я задержал, лейтенант-танкист. Договорился с ним что тот обучит использовать бронетехнику, а я его доставлю к нашим, и ударили по рукам. Кто я, не скрывал, как и потерю памяти, так что тот мои мотивы понимал. Учиться надо. Первым делом прошлись по стоянке техники. А тот тут больше месяца, как этот пункт сбора создали, уже всё знал, и показал интересное. Правда, при нём ничего не убирал, потом отбегая, возвращался, и отправлял без свидетелей в медальон. А забрал я три «КВ-1», два даже в бою не были, чистенькие, на ходу все три, хоть сейчас снаряжай и в бой. Потом четыре танка «Т-34», заполненность медальона уже в размере четырёхсот тридцати шести тонн. Остальное вот чем занял. Три танка «Т-26», три пушечных броневиков «БА-10М» и на этом бронетехника закончена. Остальное занял, тремя советскими армейскими походными кухнями. Те новые что за грузовиками буксируются. Пять «ЗИС-5». Все с пулемётными зенитками «Максим» в кузове, три новых крытых «полуторки» с пустыми кузовами. Для кухонь. Три «эмки», одна в виде пикапа и две вездеходные. Два тяжёлых советских мотоцикла с колясками и два лёгких. Да всё, медальон на этом показал наполненность. Сто килограмм, их занял пулемётными дисками к «ДТ», убрал часть и в аурное. Тоже полное. Уже светало, так что мы с лейтенантом Паниным отбежали, и на тяжёлом мотоцикле, трофейном, я учусь, покатили прочь. Тревога на пункте сбора поднялась, но мы уехали.

Ну а дальше началась учёба. И почти сразу закончилась. Вообще мы укатили километров на пятнадцать в сторону Минска и укрылись в лесу. Надеюсь на нас те, кого я освободил в городе, не наткнуться, а то в немецком лётном комбинезоне хожу. Оба отдохнуть хотели, я палатку поставил, ту что больше, котелок выдал солдатский, того тоже снарядил и вооружил, в общем передневали, хотя нас искали, самолёты разлетались. А дальше, как проснулись, позавтракали, воду для чая на костре вскипятили, я отбежал, а потом позвал Панина. Там на опушке поляны стоял «КВ». Причём тот его узнал. Я ранее открыл баки и залил самосливом солярку до полного, снаряды в ящиках рядом штабелем. Цинки с патронами, пулеметы были сняты. Их тоже у меня было с десяток, и сотня дисков. Тоже с пункта. И тот учил меня, заправлять, снаряжать пулемётные диски, размещая на местах, снаряды по местам, готовя осколочные. Оттирали снаряды от смазки. А потом сначала сам запустил двигатель, показав, что и как, и до самой темноты мы по поляне катались. Я успел все места экипажа попробовать. От механика-водителя, до командира. А учил тот хорошо, хотя знал и воевал на «Т-26», освоил их на пункте. А как стемнело, я всё убрал, солярку потратил, освободил аурное, было куда лейтенанта убрать, и вылетел в Варшаву. Всё, труба, пора наложниц набирать. Взлетел я с полевой дороги. И кстати отчётливо видел группы наших бойцов. Без оружия, ремней, многие без обуви, кроме редких счастливцев, но это явно свежие трофеи с немцев. Это точно те, кого я в Минске освободил. С места где взлетал, осмотревшись, визуально с две тысячи их увидел. И пока летел ещё наблюдал, ночью открыто шли, в сторону наших. Топлива не хватило долететь, сел на дозаправку. Однако добрался благополучно. Панина не доставал. Я вообще его доставать или убирать только ночами буду, он и не поймёт ничего, ночь и лес вокруг. Пока у Варшавы жить буду, пусть учит меня.

Нашёл подходящую поляну рядом с городом, на бреющем добрался, тут зениток много, сканер показал, что сесть можно, я и сел. Пока ещё не привычно, но заправил и обслужил машину, и убрал. Дальше достал «КВ», нет, это второй, а потом и третий, с ним четыре «тридцатьчетвёрки», и начал заполнять баки соляркой. У всех танков они пустые. Немцы не держат с топливом, опасаясь побега и захвата. Закончил с ними, достал лёгкие танки, броневики, авто и мототехнику, и заправил их бензином. Это всё на эту ночь, через два часа должно рассвести, так что поставил палатку и вскоре уснул. Причём, рядом тикал будильник. Нашёл его в коморке охраны пункта сбора. Через пять часов поднимет. Я не хотел терять время. Для начала найму ювелиров создавать основы, чем больше, тем лучше. Закуплю драгоценные камни, а потом наложниц добуду. У меня много вещей в ящиках, ящики выкину, освободив медальон, и всё лишнее из аурного хранилища в медальон. Само оно уже на триста килограмм накачалось, но там двое парней. Хорошо оба не высокие, вес не больше семидесяти килограмм. То есть, свободным будет сто шестьдесят, хватит, наняв двух девчат из полек, убрать их туда. Из-за них сюда и прилетел. Вот так и уснул, сытый и чистый. Тут рядом лесное озеро, покупался там.

Будильник поднял вовремя, правда я какой-то разбитый был, в глазах как будто песок насыпали, вроде как я всю ночь за компом проспал, что у меня бывало.

Ничего, покупался в озере, а оно холодное, явно подводные ключи бьют, по грудь заходил, не больше. Даже пытался учится плавать на мелководье. Пока результата нет, но брызг много. Позавтракал, скоро пирожки и пироги закончатся, ну и дальше час потратил на дело. А именно, доставал снаряды в ящиках, патроны, ящики оставлял, цинки вскрывал, тоже откладывая. Снаряды ещё и протирал от смазки. Были и бронебойные, и осколочные. Даже часть поместил в боевых отделениях танков, пулемёты установил. Хватило на второй «КВ» и две «тридцатьчетвёрки». Быстро час пролетел, и вот так собравшись, в одеждах полицая, добежал до опушки. Тут достал велосипед и толкая за руль, выйдя на трассу, крупная, на Брест, покатил к городу. Тут километров семь до окраин. Так и добрался. В планах рынок посетить, но это позже. А искал ювелиров, причём искал с помощью плетения сканера. А я не знал польского или немецкого, а общаться на русском опасно, могут и патруль вызвать. А сканером залежи драгоценных камней в квартирах, и оборудованные мастерские находил. Двое ювелиров в одном доме жили, но в разных подъездах. К первому сразу нет, там как раз обыск шёл, так я ко второму. Долго не открывал, трясся в спальне. Тот там с женой был, пожилые люди, но всё же открыл, с явно обречённым видом.

— Я клиент, — сообщил я. — Заказ срочный и важный. Выполните помогу эвакуироваться в другую страну. Интересует?

— Проходите, — сразу стал тот доброжелательным, в глазах вспыхнула надежда.

Супруги родились в Императорской России и вполне неплохо говорили на русском, и им было плевать кто я, главное оплата за работу. Сначала тот продал мне всё что хранил из камней. Двадцать две единицы, что не были огранены, это важно, дальше выслушав по основам, четыре в виде медальона и десятка два как броши, и стал отливать те две марки металла, что мне нужно. У того не всё было, но он заказал доставку по телефону, в квартире он был. Тот начал работать, я же направился на встречу с человеком, что поможет мне найти наложниц. А ювелир помог, за двести марок обзвонил всех знакомых, один всё же имел нужный контакт и дал его. Даже позвонил спецу, и рекомендовал меня. Правда, по пути я посетил рынок, он уже закрывался, но купил свежий костюм горожанина с кожаной курткой, а с полицаев всю одежду и обувь продал, плюс сапоги с фельджандармов и часть амуниции. Остальное завтра распродам. Рынок закрылся. Также посетил магазин готовой одежды. Это конечно не индивидуального от портного, но мне подобрали вполне свежий и хороший костюм. Кстати, очень приличный. Шляпу к нему и пальто. А вот обувь покупал в другом магазине. Туфли к серому костюму хорошо шли. Именно в нём я и добрался до дома спеца. На наёмной пролётке. Это частный дом, и меня впустили, уже ждали. Там я не задержался. Описал свои вкусы, выдал аванс и мне велели подойти завтра к семи вечера. Вот и всё. А я вернулся к ювелиру, мне тут одну комнату выделили для постоя. И да, в качество оплаты покинуть Польшу и устроиться в другой стране, супруги были оба согласны, обеими руками. И выбрали США. Тут уже я остановил, где я, а где Штаты? Однако, договорились, что вывезу их в Англию, мол, имею возможность. На это те легко согласились, там можно сесть на пароход до Штатов. Как они границу пересекли, пусть сами объясняют.

Так что старик работал. А я в комнате находился, выходил или поесть, или в санузел. Работал с амулетом защиты, тот в виде медальона был. Так что за остаток дня, а потом за следующие день до вечера, проделал немало работы, и надо сказать, сам подивился. Помимо этого, выдавал припасы супруге ювелира, и та готовила блюда. В основном выпечку, в чём была очень хороша. Я потом готовые убирал в медальон. Да, иногда отвлекался и медитировал, наполнял накопители. Да два только и успел, основное это создании амулета. Так и пришло время посетить контакт от местного криминала. Да, это их люди. Нормально, когда прибыл, встретили хорошо, привели в комнату на первом этаже дома, тут шикарный зал, и просто заводили девушек. Их пять приготовили. Причём оформлялись рабочие контракты, я это особо отметил. Я и выбрал трёх девушек, двух блондинок и шатенка, миниатюрных, таких розовеньких, прямо не налюбуешься. А похоже миниатюрные девушки стали мной любимы. Это похоже благодаря Тонечке, моей первой женщине, она такой же была. О, напоминает Тосю из старинного фильма «Девчата». Всем трём двадцать лет, одна профессиональная содержанка и две студентки, решили заработать. Основным условием найма, знание русского языка. Я не хочу с немыми жить, общаться желаю. Две польки и третья еврейка, им владели, правда с акцентом, не родной, но знали, а это важно, так что заключили рабочие контракты на три года, с щедрой оплатой и комиссионными, выдал каждой деньги, а у меня были марки, я же не зря немцев грабил. Каждой по двадцать тысяч марок. Ну и оплатил комиссию того спеца, что мне их нашёл. Снаружи такси ждало, с вещами и девчатами доехал до дома ювелиров и когда поднимались по лестнице, убрал в аурное хранилище. Свидетелей только тут не было.

А дальше устроившись также в комнате, пока ювелир работал, через знакомых закупал камни, я через него почти всю ювелирку продал, найденную мной, да и как-то ночью банк в Варшаве ограбил. Было чем платить. А сам работал над амулетом пять дней, пока не закончил. А вот так. И девчат испробовал тут же, со мной жили по одной, познакомил с семьёй ювелиров, и работал. И ведь сделал, сам удивлён.

— Отлично, — пробормотал я, когда амулет закончил привязку к моей ауре и встал на боевой режим.

Теперь только проверка в бою покажет на сколько он хорош. Причём, амулеты такие. Они разных типов даже у первого уровня сложности. Ведь амулеты бывают под разные задачи. Благо я всю линейку знаю и могу создавать. Если проще. Помимо физической защиты вторая опция, это защита от огня. Я по горящему дому минут две смогу ходить. Такие особенно пожарники в магическом мире любят носить. Более того я купил толстый журнал с кожаной обложкой, и начал вести записи. Память такая, мало ли что не сохранит, а так по сути книгу мага создаю. В хранилище буду держать. Ещё меня напрягали немцы. Вот был уверен, что раздастся стук в дверь и мне придётся всё прерывать, уничтожать сотрудников гестапо, хватать хозяев и бежать. Однако так и не дождались, тихо и мирно работали. Хотя хозяева квартиры развили бурную деятельность, готовясь покинуть Польшу, курьеры к ним так и шастали. Девчата со мной, чтобы отдохнули я их в помощь хозяйке отправлял, вторые руки, иногда и третьи, тоже пригодятся, и девчата так отдыхали от меня. Впрочем, за пять дней сильно заездить не успел, но и проблему снял. Хозяйка немало чего приготовила, сделал я запас. Жаль сам не поучился, просто времени ни для чего не было. Сам ювелир создал десять медальонов, основы, семь одного металла, для первого уровня сложности. И три для второго. Основы для разных уровней сложности свои должны быть. Также брошек двадцать две, тоже двух типов металла. Плюс два перстня и три кольца. Всё качественно, с поделками московского ювелира не сравнить, молодец. Так что начали собираться. Я сразу сказал, самолёт небольшой, места мало, поэтому те кроме документов, в два небольших чемодана и саквояж убирали самые памятные вещи, остальное вкладывали в валюту и драгоценности. По сути всё их состояние. Также во время общих трапез узнали, что у них два сына в Штатах живут, потому те туда стремились, там дети и внуки. Давно надо было уехать, но с немцами это сложно. А так дождались вечера, девчата уже в хранилище, их вещи в медальоне, и на нанятой пролётке за город.

Вообще никто не остановил, даже на посту, проверить документы. Солидно выглядели. Так там, когда уже стемнело, я отпустил возницу. Мы на обочине дороги сошли. Оставив пару нервничать на обочине, те явно не могли по-другому, отбежал, и достал «мессер». Это мой первый полёт на нём. Ну и капитана, тот помог запустить мотор, и мы подкатили к старикам. Вещи их в багажный отсек, он оказывается был за кабиной, тех усадили сзади, и дальше капитан учил меня взлетать, пока в теории, а у него рядом дублированное управление, и мы взлетели, сразу потянув в сторону Британии. Я специально покинул город с нужной стороны, не требуется облегать его. Так что дальше так и шло обучение под молчание пассажиров. Те свою работу сделали, я выполнял свою. Да и расслабились, уже видели, что выполняю. Причём то, что немецкий офицер с нами летит, их вообще не напрягало. До Британии было полторы тысячи километров, а дальность «мессера» — тысяча. Сели на ночную дорогу, со второй попытки, и пока старички посещали кусты, да и мы с капитаном бегали, я заправил машину. Да бочку достал на крыле и самосливом всё сделал. Так что снова взлетели, также вчетвером, уроки продолжались, тот действительно много давал, нюансов там хватало. Тревогу на острове подняли, засекли одиночную машину, но я снизился, и на бреющем, уйдя в глубину острова, сел на дорогу. Даже примерно не знаю где мы, но в двух километрах перекрёсток и там дорожный отель, у которого несколько машин стояло. Да старики сами разберутся. Высадили их, сменил самолёт на машину, подъехав к тем, усадил и довёз до отеля. Я ведь обязан показать, что это Англия, помочь устроится им.

Пока сонный портье сообщал, что те рядом с Лондоном, до него двадцать километров, и заселял тех, я попрощался, мол, Англия, дальше сами. Те отнесли чемоданы в номер и попрощались со мной. Явно собрались ждать тут рассвета и отдохнуть. Дальше определятся. Да и дальше сами, главное это Англия, убедились сами. Старик-ювелир вполне английским владел. А мы, дозаправившись, полетели обратно. И когда светать начало, даже вполне вернулись. Вот только я разбил «мессер» при посадке. Сильный боковой ветер, зевнул, повело в сторону, и закусив шасси на обочине, развернуло и сложив его, повредило крыло. Первая моя авария. Хорошо лёгким испугом отделались. Капитан не ругался, бывает, так что убрал того, самолёт бросил, и дальше на велосипеде, переодевшись в городскую одежду, ту что с кожанкой, надавил на педали, направившись к городу. А что, устроюсь в квартире ювелира, ключи у меня есть. Шутка, те квартиру продали. В лесу устроюсь и буду бронетехнику изучать. А вернулся сюда сознательно. Хочу перебрать добычу, бронетехнику изучая, привести к бою, но главное, посетить того спеца от криминала и продать барахло, что с немцев взято. Бросать просто так жадность не даёт. Столько сил потратил и просто бросить⁈ Например, мне не нужен катер, к чёрту его, думаю возьмут. Один из тяжёлых мотоциклов, но без пулемёта. По примерным прикидкам, тонн на восемь освобожу.

И у меня есть что туда убрать. Например, запас танковых пулемётов, не хватало, дисков к ним, патронов, на всё около тонны уйдёт. Далее, мне нужен свой дом. Тут немного отвлекусь и опишу. У меня пробелы с социализацией, я как дипломированный психолог это вижу. Всю жизнь в приюте, потом на станции. Меня пугают люди и нужно социализироваться. Поэтому я пока и не желаю упускать личность Юрченко. А так за выступление на радио мне ничего не будет. При возвращении добуду немецкого генерала, сдам нашим, за это всё забудут. Поэтому и хочу жить как простой гражданин. Очень надеюсь, что поможет. Однако, на начальном этапе мне нужен свой дом. Родные стены. Палатка тут не поможет. Я что подумал, найти грузовик с металлическим кузовом, фургон, и внутри сделать квартиру. Это мне здорово поможет. Сколько он весит не знаю, но надеюсь узнать и оснастить. На армейских складах всё найду, и койки, и постельное. Там есть, я видел. А так в лесу и укрылся. До окраин Варшавы не так и далеко. Достал капитана, тот тоже устал, дал два одеяла, мы искупались в Висле, и после ужина уснули.

Не сбежал, поднял звонок будильника, а время час дня, выспались, но капитан на месте был. Позавтракали и убрал его. А дальше на велосипеде в город. Там поймал пролётку, нанял на остаток дня, и к спецу. Список чего продаю оптом, написал, и передал тому, благо был дома. Удивился конечно, и цены не самые большие, но решил брать всё. Причём, я ему заказ сделал ещё на одну содержанку, все тоже самое, плюс чтобы поваром была. А место качается, есть куда убрать. Видимо было кому продать, с его людьми доехали до берега речки. Тут лес был, я на своей наёмной пролетке катил, те на двух своих. Там отбежал, всё нужное достал на берегу и катер покачивался на волнах. Привязал его. Привёл покупателей, посмотрели и приняли. И пытались меня убить. Денег пожалели, так что проверил защиту, две пули отбила, ну и их уничтожил. Впрочем, средства были при них, в советских рублях, тридцать тысяч рублей, честные трофеи. Забрал, оставил то что передал, и на своей пролётке покинув лес, уехал в город. Делать мне тут больше нечего, к спецу возвращаться не стоит, не будет у меня наложницы-повара, закупился в мясных лавках разным, кстати, даже холодец был, взял всё что было, свежее мясо тоже, и на пролётке за город, возница оставил меня в крупном лесу, и укатил. Рядом с трассой что на Брест шла.

Тут до конца дня занимался танками. Закончил размещать снаряды, и опустошил до конца запас патронов, набивая пулемётные диски. А как стемнело полетел в сторону Бреста. Там нашёл пункт сбора техники, значит не вывезли всё, сел рядом, зачистил охрану, наших в этот раз не было, под отрытым небом лежали пулемёты «ДТ». И кучками диски к ним. Забрал тридцать пулемётов и почти две тысячи дисков. Ну и патронов около двадцати цинков. А больше и не было. Самое главное я нашёл фургон. Причём наш, «ЗИС-6», ремонтная летучка. Нет, я нашёл уже такую летучку на базе «полуторки», да в полной комплектации, и прибрал, а тут фургон, и даже ниша над кабиной, можно в спальное место оборудовать, или в шкафы. Забрал и его, посетил склады у Бреста, набрал всякого разного, взводную палатку, койку и постельное к ней. Кстати, это склады ещё польской армии, койка офицерская, шире чем обычно, постельное, складные столики и стулья, даже рукомойник и ведро. Ну и перебрался в лес. Тут достав Панина, тот особо даже не заметил ничего, достал «тридцатьчетвёрку», просто подвёл к ней и дальше тот учил меня обращаться с нею. Потом с «Т-26». Дальше мы спать легли, а то ночь бодрствуем, а днём спим, нужно менять это. Палатку ту на двоих поставил, шинели советские на пол в качестве постели, нормально, так и поспали. А дальше и рассказать нечего, плотно загрузился в учёбу. Даже «ЗИС» так и не оборудовал, да и он комплектен, не хотел уродовать. Большую взводную палатку поставил, внутрь койку, столик и стулья, на опорный столб повесил рукомойник и вниз ведро, пока хватит. Убирал и доставал в сборе. Как достану, натянуть верёвки и летний домик готов.

Панин помогал мне приводить в порядок технику. Как чистить зенитки, что на машинах, снарядили патронные короба, благо машинка для снаряжения лент у меня была, пусть и одна. Но всю технику я ему не показывал. По одной, тот учил, а дальше сам остальные приводил в порядок. Проверяя на ходу технику. Ночью спали. Точнее я его убирал и часа два летал с капитаном, набираясь опыта. Да, добыл всё-таки связной «мессер». Даже не один, а два. Потому как летая, я приближался к передовой. Панин не понял, что каждый раз лес другой был. Так что летал на «Шторьхах», и «мессере», и набирался опыта. Ещё и Панин учил ездить на советских машинах, включая «эмки», и мотоциклы. Он умел и делился опытом. Постепенно и он у меня появлялся. Уже увереннее, но пока времени мало. Только учёба и всё. И вот наступило десятое августа, а завтра, одиннадцатого числа, согласно выданной справке в госпитале, я должен вернутся с лечения. Панин мне понравился, отличный парень, поэтому решил, что он со мной будет. Разделим награды за генерала на двоих. А я его ещё вчера выкрал, с документами, формой и теми бумагами, что при нём были, целый командующий моторизованным корпусом. Добывал топливо для самолётов, пополняя, а добыл его. Да ладно одного генерала, я с ним и его «хорьх» увёл, генеральская машина. Из-за этой машины пришлось от части топлива избавляться, вылил на складах и поджёг, красиво полыхали, немецкое снаряжение и боеприпасы сгорали, но зато было куда убрать. Помимо машины, добыл советский полковой миномёт и на тонну мин к нему. Так что в ночь с десятого на одиннадцатое, отпустив капитана, тот честно всё отработал, мой «мессер» поднялся в небо, а летел в сторону Москвы, рядом сидел лейтенант, а сзади связанный генерал. Тот без сознания был. Ну а на подлёте, решил опознаться, чтобы и известить всех, кто и кого выкрал, чтобы встречали. Так что стал вызывать:

— Старший лейтенант Юрченко, просит ответить ПВО столицы. Подлетаю с юго-запада. Ответьте на запрос. Приём.

Не сразу, но отозвались. А что, я работал с бортовой рацией, немец учил. Находили волну нашего ПВО. Дальность великовата тогда была, но определить на какой частоте те работают, смог, на ней и выходил. Главное ответили:

— Старший лейтенант Юрченко, это штаб ПВО Москвы и Московской области. Опознайтесь.

— Да узнали вы меня, чего опознаваться? Пятнадцать дней назад на радио выступал и свои песни пел. Помните их? Приём.

— Мы там не только песни помним. Приём.

— Что, такие плохие? — расстроился я. — Я ещё написал с десяток, похоже без выступлений буду. Что ж, принимаю такой удар судьбы. Да, по сообщению. Лечу на трофейном самолёте, не могу не похвастаться, сам за штурвалом. Освоил за десять дней эту науку. Да я вообще в тыл к немцам ушёл, чтобы найти учителей, угнать бронетехнику и изучать её, и моя задумка удалась. А то танкист, а танки даже издали не видел. Не помню их. Освоил и эту науку, включая по новейшим. У меня в кабине лейтенант Панин, танкист, попал в плен сорок дней назад при окружении Минска, мной освобождён десять дней назад, он меня и учил, а также немецкий генерал, взятый в плен мной лично. Командир Сорок Шестого моторизованного корпуса, генерал танковых войск, Фитингхоф. Прошу встретить нас, и навести для посадки на каком из столичных аэродромов. Приём.

— Принято, понял вас, товарищ Юрченко. Даю вектор для захода на посадку, уже слышим вас. Подсветку полосы включим на пять минут. Приём.

— Принято. Уже вижу подсветку, захожу на посадку с юга. Отбой.

— Принято. Отбой.

Так что я зашёл на посадку с широким поворотом и снижением, уже выпустив шасси, и благополучно сел, подсветку сразу выключили, а мне фонариками сигналы давали, указывали куда двигаться, так что подкатил к капониру с пустой стоянкой, и заглушил двигатель, тормозя. Вот так отрыв колпак, и встретил встречающих. Командовали тут особисты, пока не прибыли сотрудники контрразведки, принять нас, оттерев других. В общем, с интересом изучали генерала, его достали, тот уже приходил в себя. Из грузового отсека всё что при нём было, а сам самолёт закатили на стоянку. Панин срывающимся от радости голосом описывал как последние дни у нас проходили. Ну а нас в здание штаба, опрашивали, испуганным генералом занимались, тот осознал куда попал и что происходит. Его кстати развязали и кляп сразу вынули. С ним общался командир авиадивизии, на аэродроме которого мы сели. Полчаса всего рапорты писали, общались с особистами, когда примчались гружённые бойцами НКВД грузовики. Они нас и забрали. Пока в камеры, мы проходили проверку. А вот генерала увезли другие. Здравствуй камера. Ну а мы сразу на нарах устроились, места мало, но нам уступили, пусть и время под утро, мигом уснули. Да спать хотелось.

Надо сказать, особо нас и не ломали, видимо приказа не было. Просто опрашивали, перекрёстный допрос также шёл. Вообще утром разбудив, покормили завтраком, каша сечка и чай какой-то фиговый, потом на допросы. Панина я больше не видел, только сканер показывал, что его в другую камеру перевели. Да мы особо ничего и не скрывали. Ну Панин точно. На меня больше дивились, как это так, захотел, и угнал самолёт с аэродрома? Да с лётчиком, которого уговорил инструктором быть. Захотел советские танки изучить, взял и угнал с пункта сбора, освободив пленных, и вот Панина, что меня и учил. Я же отвечал, что не знал, что это невозможно, хотел и делал, ну и описывал как. А насчёт генерала, вообще не думал его красть, я на аэродроме добывал запасы топлива, то что было почти всё потратил в активной учёбе. Панин спал, я ему снотворное на ночь давал потому и не слышал шум моторов. А тут генерал на аэродром приехал, на своём «хорьхе», плюнул на бензин и его выкрал, с машиной. Решил не медлить и вот вернулся.

Всего трое суток шли допросы, и в принципе особых претензий к нам не было. Мне разве что укорили, что у немцев был, но беспамятный, понимали, что изучаю мир. Велели так больше не делать. И на этом меня отпустили. А я в той форме был, что в госпитале получил. С Лубянки меня отвезли на машине в госпиталь, где за два часа, после медицинской комиссии, я был полностью признан здоровым, и готов к службе. Мне вернули документы, даже нашли командирскую форму танкиста, со всеми положенными знаками различия. Но не новая она. Лейтенант, а он от Генштаба, его ко мне прикрепили, отвёз сначала в баню, я желал посетить, тот со мной, потом свежего и румяного, к слову, хорошо загоревшего, что удивляло врачей, после ожогов и загар? Впрочем, ладно, отвезли к спецу, у портного сняли мерки и начали шить форму. Парадную. Да понятно, что награждать будут. В газетах о пленении генерала так и писали, да ещё сделали наше общее фото с Паниным, его пока устроили в командирском общежитии при казармах столичного гарнизона. Я это точно знал, меня туда же отвезли, мы даже в одной четырёхместной комнате устроились. Втроём жили, тут ещё один командир, но зенитчик. Четвёртая койка пока свободна. А так следующие два дня я постоянно в Генштабе находился, в отделе разведки, уже опросы шли от работников этой службы, новые рапорты писал, зеркальные тем, что на Лубянке мне оформили. Чего два раза то? В свободное время гранил камни, медитировал, заполняя их, и продолжал писать книгу мага. Времени не так и много было, с амулетом сканера, а над следующим работал, тратил по два часа в сутки, не более, остальное время занимала учёба по бронетехнике и самолётам. Однако и за это время умудрился сделать амулет процентов на пятнадцать. Ещё были частые встречи с журналистами, описание в виде баек, как всё проходило, в основном по генералу. А семнадцатого августа, под вечер, и прошло торжественное награждение в Кремле. Я был в новенькой форме старшего лейтенанта, Панин, лейтенанта танковых войск, мы старались вместе держатся. Мне морально тяжело все эти толпы выдерживать, но я крепился. Тот по сути на шару награду получит, и уже не один раз благодарил меня за это.

Я с огромным интересом за всем наблюдал, к слову награждал сам Сталин. Думал всем дадут Звезду Героя, я про Панина, но ему дали орден «Ленина». А вот мне и Звезду, и орден «Ленина». Только звание осталось прошлое. А вот Панину дали старлея. Сравнялись. Тот и этим всем был доволен. Мы ещё и на банкете побывали, тут не мы одни кого награждали, пообщались, даже иностранная пресса и послы к нам подходили. Пленение вражеского генерала оказалось событием более значимым, чем я думал. Да и бумаги что при нём были, оказались очень важными. В Генштабе их изучили, какие-то противодействия начали готовить. И всё на этом, мы сами покинули территорию Кремля и пешком до общаги двинули. Насчёт направления на новое место службы, это завтра узнаем, с этим пока не ясно, а теперь можно отдохнуть. Панин же был в эйфории, и звание получил, и орден, и Сталина видел. Всё о чём мечтал. Уже родным написал. А я спать хотел. Последние дни, включая в тылу у противника, если не загонял себя, то близко. Тут тоже отдыхать особо не давали. Времени свободного мизер, странно что успевал медитировать и накопители заполнять. Да что это, с момента прибытия в Москву я девчат ни разу не доставал, ну не было свободного времени. Если в комнате общежития я мог спокойно медитировать и заполнять накопители при свидетелях, те не понимали, что делаю, то с девчатами такое не пройдёт. Советами замучают. Впрочем, сейчас самое время.

— Саша, ты прогуляйся, а мне к одной знакомой нужно зайти. А то познал, что такое женская страсть, и теперь не могу без этого.

Мы с ним давно на ты перешли, так что тот хохотнул, и сказал:

— Хорошо тебе, каждый день что-то новое. Ладно, иди, Казанова, а я действительно погуляю. Погода-то какая хорошая. И жары нет.

— Это точно. В общаге меня не жди, под утро вернусь.

— Хорошо.

На этом мы и разошлись. Уже часа два как стемнело, улицы тёмные, по городу затемнение, видно всё плохо, да и комендантский час, но у нас разрешения были, однодневные на сегодня выдали. Поначалу я спокойным шагом шёл, а потом побежал. Плетения на ауре я обновлял раз в пять дней, так что и сканер работал, и ночного виденья. Ночного помогало двигаться по улочкам. А сканером искал пустые квартиры, причём желательно чтобы сверху и снизу пустые. Не хочу пугать соседей. Нашёл такую уже вскоре, похоже давно жильцов нет, пыль была. Прошёл в подъезд и подойдя к квартире на втором этаже, достал Хельгу, еврейку ту, и девушка, с интересом изучив меня в форме, начала вскрывать замок своими инструментами. Я подсвечивал ей фонариком, та меня обучала, и сканером следил чтобы никто не помешал. Вообще с наложницами было интересно. Ну с девчатами-блондинками, тут всё точно. Двадцать лет, студентки, одну зовут Мария, другая Анна. А вот еврейка, шатенка, преподнесла сюрприз. Она из криминала, воровка, и что-то скрала у такого человека, что её поспешили спрятать. Тут я подвернулся вот на три года и подписала договор. Да она раньше собиралась бежать, но вот задержалась. А я её раскрыл. Замки вскрывать та тоже умела, в вещах инструмент был, и учила теперь меня. Ну и ещё ей не двадцать лет, как я заказывал, только выглядела на них, а двадцать три, диагност лекарского амулета показал. И судя по состоянию половых органов, у неё точно есть ребёнок. Так что эта воровка у меня на отдельной зарплате.

А вскрыла замок на раз. Дальше та в душ, горячей не было, но тёплая текла, а я достал Анну, и в постель. Тут трёхкомнатная благоустроенная квартира, судя по шинели на вешалке, полковник-стрелок жил. Ох и устроили скачки. Потом ту заменила Мария, пока наконец я не иссяк. Да и Мария тоже загнана была. Вымотались. Девчатам нужно время отдохнуть, не убирал, быстро принял душ, пустив туда потом Марию, и спать. Окна закрыты, свет яркий я запретил включать, керосиновые лампы только, так что те отдыхали, общались. Анна на кухне что-то готовила девчатам. Велел разбудить их меня утром, и как вырубило на кровати.

Подняли меня девчата вовремя, это Анна была, так что совместно позавтракали, я Хельгу хорошенько отжарил, в нашей любимой позе. Коленно-локтевой. Анну и Марию уже убрал, те сонные, в следующий раз достав их, вместе спать будем, проснёмся свежими и отдохнувшими. С Хельгой также. А пока её в душ и также убрал. Собравшись, покинул квартиру, время девять утра было, сам запер, сканер показывал, закрыл замок отмычкой. И первым делом на рынок. А он тут рядом, минут десять идти. Как раз тот самый куда я так и не смог зайти, духу не хватило. Просто у меня все припасы, кроме тех что готовила супруга ювелира, армейские, калорий много, но вкус страдал. Нужно деревенской ещё закупить. Так что пустой вещмешок на плечо, я в повседневной форме, той что в госпитале получил, без наград, и вот прошёл на рынок. Ох и не по себе было, но смог. Купил солёного сала кусками, пробовал уже его, знаю что это такое. Понравилось. Потом и копчёного, у бабулек также пирожков закупил. Жаль молочки не было, всё разобрали, зато двенадцать кругов копчёной колбасы взял. Рулетов мясных. Один из деревенских специалист, занимался ими. Хлеба буханок семь штук. Варенья, мёд с сотами, солёные огурцы и помидоры, квашенная капуста, небольшими бочонками брал, потом тару возвращал. С интересом изучил солёные грибы в бочонках и взял на пробу по три литра четыре вида. Ну и свежих огурцов и помидор, только с грядок, покупал. Несколько корзин. Всё убирал в вещмешок, отходил, оттуда в аурное хранилище или в медальон, и снова за покупками. Даже целый бочонок солёной селёдки купли. Свежий засол. Пришлось грузовую машину, «полуторку», подогнать и поставить у входа, туда бочки по доскам и поднимали. А я потом прибирал. Почти два час потратил, даже свежие овощи, включая молодую картошку, закупил. Буду учится готовить. На этом и покинул рынок.

Ну и к тому ювелиру, где уже покупал камни и делал заказ на основы для амулетов и боевых артефактов. Машину прибрал, переоделся в своё парадное, и доехал на лёгком мотоцикле, советском, оставил его на подножке и прошёл в подъезд. Сканер показал, что тот дома. Встретил с радостью. Выкупил почти три десятка драгоценных камней, что тот по моей просьбе покупал, плюс три десятка основ, эти куда качественнее чем те четыре, что сделал тогда. Расплатился, но новый заказ не делал. Того что имею более чем хватало для работ. После этого до управления РККА. Мотоцикл убрал в пустой арке соседнего дома, и пешком дошёл до здания. Дальше предъявил документы, у меня те же корочки, что сделали ещё в госпитале, и дальше дежурный направил в нужный кабинет, с интересом меня изучая. А в кабинете, кстати, очереди не было, и я постучавшись зашёл, встретил полковник:

— Лейтенант, вы почему на радио так и не выступили? — требовательным голосом спросил тот, даже не поздоровался. — Мы с женой так ждали.

— Какое радио? — не понял я, вытягиваясь по стойке смирно. Панин и строевой учил, как действовать в таких ситуациях.

— Вчера ещё днём объявили, что вы будете выступать вечером, новые песни, пол десятого.

— Я не в курсе, вот от вас и узнал об этом выступлении.

— Даже так? Вот бардак. Ладно, пусть за это болит голова у ответственных сотрудников, вы же прибыли за назначением. Что ж, оно готово, вот, держите.

Взяв протянутый лист с назначением, тут также были дорожные, продаттестат, и с удивлением протянул:

— В Ульяновское танковое училище? А зачем, товарищ полковник?

— Ты же ничего не знаешь, вот и было принято такое решение. Инструктором назначат, а там и подтянешь знания. Обучат.

— Ясно. Разрешите идти?

— Идите. Вечером жду песни. Уже сообщили что на сегодня перенесли.

На этом козырнув, я покинул кабинет, направившись к выходу. Да уж, ошарашили так ошарашили. А-а-а, скорее всего меня ждали в общежитии, отвезти на радио, а я так и не прибыл. Думаю, ситуацию прояснил Панин, когда вернулся. Ну не знаю, по-моему тут заранее нужно предупреждать. По крайней мере я не обменяю встречу с девчатами и на сотню выступлений. Тем более что-то с ним не так. На меня после прошлого выступания наверняка многие ополчились, уже придумали кары какие на мою голову падут, а тут раз, генерала доставил, обелил себя и трогать теперь нельзя. Поэтому прикинули, может кто-то решил повторить прошлое выступление, не сдержусь, наговорю, и у тех развязаны руки? А что, вполне может быть. Стоит это отслеживать, поэтому вечернее выступление под сомнением. Пока же стоял в коридоре и решал, что делать. Назначение не сказать, что меня порадовало, но и время мне свободное нужно, чтобы создать нужное количество амулетов, а там оно точно будет. До Ульяновска лететь часа четыре на «мессере», а мне дали на дорогу трое суток. Найду чем заняться. Я решил зайти в ту же арку. В этот раз «эмку» достать и на берег речки, там трое суток поживу, плотно амулетом сканера займусь, тем более там ватага детишек-пионеров пробежала, пусто, но едва зашёл, как меня выбило из сознания.

Приходить в сознание было легко, раз, и как будто тумблером щёлкнули, осознал себя в антимагических кандалах, прикованным к креслу. Хм, знакомое помещение, я такое видел в лаборатории академика Райнова. Сканером видел. И помещение похоже на территории станции находиться. Всё белое вокруг. В этом кресле держали дикарей из разных миров и изучали их, а потом, когда проверяли всех на аурные хранилища.

— Кто вы? — раздался безэмоциональный голос в динамике. Искусственный голос.

— Это что, лаборатория академика Райнова?

В динамике раздался хрип и тот замолк, похоже те, кто решил вести мой допрос, смешались. А был я обнажён, и лежать на холодном перфорированном металле было не удобно. Кстати, на голове повязка, что блокировала аурное хранилище. Кандалы этого не могут, только Дар. Полминуты длилась тишина, когда наконец не раздался следующий вопрос:

— Вы десантник?

— Подопытный. В лаборатории было отдельное направление, магическая медицина, где пытались лечить детей с отклонениями. Со мной вышел удачный опыт, был аутистом, и стал нормальным человеком. Плюс вошёл в программу по установке Дара математикам, а я математик, развивал два направления, лекарские амулеты и защитные.

— Ваши личные данные?

— Геннадий Краюшкин. Так это лаборатория академика Райнова?

— Да, верно.

— Да этого не может быть, станция была взорвана со всеми, кто на ней находился, погибли все, включая меня. Сам видел сканером, как ту рвали заряды на части и стена огня потом. Так я и переродился в этом теле, благодаря аурному хранилищу. Уже два месяца как. Параллельный мир выходит?

— Всё верно. У нас Геннадий Краюшкин не пережил исследования и стал овощем. Когда была взорвана станция?

— Четвёртого марта две тысячи сто сорок восьмого года, в пять утра. Альянс напал на наше государство. Война началась, но сначала штурм нашей станции спецподразделениями, те знали, что тут делают. Наше СБ нас же и взорвало, чтобы мы не попали в руки к противнику.

— Так это через шесть дней?

В этот раз в голосе из динамика уже прозвучали живые нотки.

— Шесть дней? — возмутился я. — А я не хочу снова погибать. Давайте возвращайте меня откуда взяли… Эй? Где вы там? Чему молчим?..

Как я не кричал и не звал, так никто и не отзывался, похоже панику я поднял серьёзную. Не знаю сколько времени прошло, думаю часа три-четыре, очень уж в туалет по-маленькому хотелось, но открылась скрытая в стене дверь и зашёл молодой парень. В военном комбинезоне, кобура пистолета низко на бедре.

— Привет, путешественникам по мирам.

— Да я в одном только и был. А ты кто?

— Не знаешь меня?

— Нет.

— Я племянник академика, его пилот и телохранитель, Степан Райнов.

— Да я и академика в глаза не видел. Лаборант Морозова меня из приюта забрала, а профессор Шредер меня вылечил, их я знаю и благодарен им за их работу. Тут их копии, и надеюсь они выживут. Не взорвут. Хоть так отблагодарю. На мне долг жизни к ним.

— Хм, даже так? Тут все заняты, всё эвакуируют, а под рукой я оказался, мне приказали тобой заняться, — сообщил тот, положив руку на рукоятку пистолета.

— Убить меня хочешь?

— Ты дурак что ли? Дядя велел обратно в тот мир отправить, благо то оборудование, через которое портал открыли, свободно.

— Сам рукоятку пистолета лапаешь, что я ещё подумать мог? Погоди, раз я тут, то может что приобрету на Чёрном Рынке?

— Знаешь про него? — спросил тот, подходя и сняв повязку со лба. Стал расстёгивать кандалы

— А где я аурные хранилища купил? Конечно знаю. Стой, сегодня получается двадцать девятое апреля?

— Ну да, девять утра.

— Чёрт. Через два часа будет разыграна государственная лотерея. А я все номера помню. Выигрыш двенадцать миллионов, как малая космическая станция третьего поколения стоит. Если поможешь остаться и всё купить, половина суммы твоя. Пока я тут, хочу закупить нужное.

— Да ты что? Дядя сказал в морг, значит в морг.

— Это ты о чём? — отодвинувшись, с подозрением взглянул на того.

— Ты что, шуток не понимаешь? Анекдота этого не знаешь?

— Шутки я понимаю, а анекдота действительно не знаю. Старый, наверное. О, надо будет сборник купить, потом в Союзе буду выдавать за свои.

— Неплохая идея. Сейчас с дядей свяжусь, тут я не решаю, если даст добро, там видно будет.

Тот отошёл, я же пока одевался. Всё было в корзине у меня за спиной, так что успел исподнее надеть, галифе, портянки намотал и сапоги натянул. Как раз френч накинул, он парадный, не как рубаха, а как куртка, и начал застёгивать пуговицы, когда Степан, закончил обещаться с академиком, и убирая планшет, обернулся:

— Сутки даёт, но не больше. Через сутки всё портальное оборудование будет эвакуировано. Это тебе такое спасибо за информацию. Уже и до главы государства информацию донесли.

— А может меня в магический мир закинуть?

— Точно нет, оборудование что туда вело, его уже демонтируют.

— Блин, ну ладно, тогда обратно в Союз. Ладно, давай связь, поучаствуем в розыгрыше, потом глянуть что есть на Чёрном Рынке. У тебя есть туда ходы? Мне списки того что на продажу выставлено нужно. И частично освободить своё хранилище. Есть пара самолётов, «мессер» связной и «Шторьх», автотехника тех времён, могу продать.

— Тут этого барахла полно, и цена не особо большая.

— Всё же сколько то есть.

Пока же оделся, фуражку, ремень застегнул, он под френчем, такая парадка, дальше меня отправили в гостевой сектор. Причём, везли на платформе с закрытой кабиной, как пояснил Степан, знают что будет, человек десять от силы и этого достаточно. Нечего панику поднимать. Да и не исключено что тут есть агенты врага. Так что мной не светили. Пока же через планшет Степана я оплатил с его счёта сбор за вход, и дальше отметил нужные числа, какие шарики выпадут. Там уже Степан сам приписал номер своего счёта в банке, выигрыш туда поступит. Я же пока ждал лотереи, там без изменений, также всё идёт, изучал что есть на продажу. Ну и свой список скинул. Мы даже со Степаном, а он плотно мной занимался, слетали в пустой ангар, и я оставил там всё на продажу. Один чел за хорошую сумму «КВ» заказал, а у меня как раз есть с полным боекомплектом. Меня вернули обратно, а товар забирали клиенты. А что, я через Чёрный Рынок это уже всё продал. Деньги мне Степан как посредник передал. Тут как будто он всё продавал. Ничего, больше ста тысяч, из них семьдесят за «КВ». Первым делом я поставил бронь на кемпер, автодом, в виде удлинённого прицепа. Три отдельных помещения. Его стащили из две тысячи двадцать шестого года, из Штатов, муха не сидела, всё есть к нему в комплекте. Для тропиков тот, летний вариант. Один лаборант заказал, но не выкупил, потратился на другое. Потом на амулеты безразмерного хранилища. Три шутки. А больше в продаже не было. Их по заказу делают, быстро распродают. Два вроде моего медальона, размер в тысячу тонн каждый, похоже мне ранее барахло втюхали, второй в виде браслета. Семь граней, каждая грань двадцать тонн, и тоже стазис есть. И если кемпер с оснащением я уже выкупил, деньги ушли на счёт владельца, десять тысяч, то из амулетов только один, браслет, на медальоны уже не хватало. Они по тридцать тысяч. Я деньги уже на другое потратил.

Ну и остальное изучал и ставил бронь. Тут и прошла лотерея, номера сыграли, почти сразу счёт Степана пополнился, сейчас с этим не медлят. Налог уже сняли. Пока тот общался с менеджером лотереи, ему придётся лицом посветить, в рекламе, я продолжал поиск интересного, оплатив оба медальона-хранилища. Тут Степан задёргался, засуетился, ему как раз дядя позвонил, и отключая всю связь, включая мой планшет, сообщил:

— Безопасники на нас вышли, о тебе знают. Уже летят с планеты, наших местных решили не трогать. Дядя велел тебя срочно в портал. После перехода оживим амулетом.

— Да я не всё купил, — в свою очередь возопил я, но делать нечего, переоделся в комбинезон учёного, маску на лицо, и мы рванули из номера.

Сначала в ангар, где мне маг, нанятый, приписал все три амулета хранилищ, плюс установил на ауру ещё одно свёрнутое хранилище. Сразу заказал, с пятью амулетами внутри. Ну что было в наличии. В одну грань браслета убрал кемпер с тем, что с ним шло, и в остальные грани, другие покупки. Всё доставили. Пока до портала добирались, тот расспрашивал меня, быстро описал что и как было после перерождения. Тот и советов надавал. Например, я не знал, что в кабинете начальника военных складов в Бресте, в шкафу, грудой советские награды и наградные книжицы к ним свалены. Другие десантники использовали, им они здорово пригодились. И что есть замена моему кемперу зимой. Финские утеплённые домки на санях. У меня в образовательном ролике ничего такого не было. Я могу сделать амулеты климат-контроля, в принципе мой летний компер и зимой будет неплох, но это когда ещё будет. Дальше зал с переходом, порталом сам академик управлял, открыл его, и я шагнул в окно, даже не снял комбинезон, считай подарок. Ну и вырубило. Портал убивает при переходе, но рядом стоял Степан с лекарским амулетом, поэтому я почти сразу очнулся, и морщась сел, потирая затылок.

— Головой ударился о брусчатку, когда падал, умерев, — услышал я ответ на свой мысленный вопрос, от Степана. — Прощай, Гена.

— Прощай, Стёпа.

И всё, портал закрылся. Я же, вскочив, начал стягивать с себя белый комбинезон. А это арка, где я «эмку» хотел достать без свидетелей. Кстати, достал из аурного хранилища свой медальон, и действительно извлёк её, быстро забравшись внутрь, на заднее сиденье, да ещё занавески задёрнул. Успел. Появились две женщины, что мимо прошли, ворча, что машина всю арку перегородила. Так что стянул комбез, дальше надел своё. Парадку с наградами. Документы при мне, и вздохнув с облегчением, хлопая дверцами сменил сиденье, сев за руль, и выехал, покатил к выезду. Похоже тут прошло также четыре часа, да и по положению солнца видно, что к вечеру дело идёт. То есть, время тут шло, как и в том мире где меня похитили. Кстати, я думал над тем, что от меня специально избавились, чтобы оставшиеся деньги присвоить, я там и успел потратить миллион. Большая часть денег за медальоны хранилищ. Однако отбросил её. Слишком мелко, не в духе Райновых. Впрочем, я их плохо знаю. А так смог покинуть столицу, на север уехал, там ушёл в лесок, по узкой дороге. Хвойный лес был. Пока медленно катил, мысленно перебирал то, что приобрёл, и к слову, всё успел получить. Не так и много на самом деле. Если коротко, то вот что, кемпер, всего три амулета хранилищ, и одно на ауру. Больше по магии ничего не было. Два разведывательных оборудования. Это военные дроны, дальность сто пятьдесят километров, время использования девять часов. Уже лет семьдесят как в ходу появились новинки электроники, их уже обкатали и усовершенствовали. Это нейрокомы. В комплект входят браском, планшет, и клипса на ухо, которые через неё подключаются к нервным окончаниям, и на глазах рабочий стол появляется. Через браском я смогу дистанционно дронами управлять и получать картинки в ответ. Купил три единицы, военные. Очень мощные. Также с три десятка баз знаний, чтобы учить через нейроком. У меня примерно такой же был, когда в прошлом теле учился на биоинженера.

Помимо этого приобрёл боевой мех, он мне полмиллиона стоил, патрульная версия, управляется оператором, что сидит внутри. Тройной боезапас. Чей-то заказ перекупил. Глайдер, базы знаний по управлению имею, изучу. К нему два комплекта топливных стержней. Машина чисто гражданская, новая. Как на станции оказалась, не знаю, но в наличии была и на Чёрном рынке продавалась. А штука нужная и тихая. К меху и глайдеру базы знаний есть, они в комплекте шли. Вообще много я не брал, всё потеряю при следующем перерождении, так зачем набивать закрома? Смысла не вижу. По одной ещё ладно, но множество разного оборудования набирать, точно не стоит. Купил пару стационарных компов, игры разные, карты памяти с разными фильмами и музыкой, огромные объёмы, электронику разную. Если думаете, что ещё что-то, та разочарую. Большая часть на Чёрном Рынке идёт по заказу, всё что в наличии было, в открытой продаже, то и купил. Уже сделал заказ на амулет големов, но мог получить только через шесть часов, мастер начал с нуля делать, уже внёс аванс, другие амулеты заказал, но чего нет того нет. Теперь по ситуации со мной. Нет, не поеду я в Ульяновское училище. Я в курсе про родственников академика и как тот старался спасти копии своих предков. Уже в плен попала его прапрапратётка. В Слуцке лагерь для военнопленных женского пола, и я освобожу, будет от меня в качестве благодарности.

Да и что говорить, так и так думал освободить, про них в обучающем ролике целая глава посвящена была, чисто жаль девчат. Поэтому как стемнеет, лечу в тыл, там недели две пробуду. А объясню это тем, что по выходу из здания управления РККА был вырублен и вывезен на оккупированную территорию немецкими диверсантами. В нашей форме были. Придумаю сказочку. Смог сбежать, пока не вышел на связь и не сообщил о своём похищении. Там девчат освобожу. Две недели я собирался потратить на создание амулета сканера, заодно в Бресте побываю, награды приберу, да и вообще медальоны-хранилищ заполню, и к финнам за домиком на санях. Степан дельные советы дал, глупо от них отмахиваться. Вот такие планы строил, когда по лесу до лесного озера добирался, устраивался на берегу, и пока перебирал добытое. А вообще повезло, и в другом мире побывал, и сбежать успел, хапнув максимум возможного. Уже повесил на ремень браском, нацепил на ухо клипсу, пошло формирование нервного узла для связи. На это потребуется пять суток. Вот так обживал кемпер, мой дом. Было на что потратить остаток дня, и делал это не без удовольствия.

А домик мне ну очень по нраву пришёлся. Упоры установил, тут их три, две оси, четыре колеса, и где сцепка упор. Длинный кемпер. В корме отдельная спальня, даже дверца имеется. Двуспальная кровать, большие окна, что закрываются шторками. Есть и занавески. При выходе из спальни, слева две двухуровневые койки, справа вход в санузел, там душевая, унитаз и раковина. Под раковиной стиральная машина. Это два помещения, отдельных, санузел и спальня. Также выходя из спальни по коридору между койками и санузлом в третье помещение. Оно большое и общее. Тут кухонная зона, обеденная и большой диван. Он стоял с противоположной стороны кемпера от спальни. С дивана можно смотреть телевизор. На стенке у двухуровневых коек закреплен. И я могу смотреть все те фильмы что купил, с этого телевизора, нужные переходники и аппаратуру имею. Сразу озаботился этим. По сути отличный походный дом на одного, но будем обживаться вчетвером, я и три моих наложницы. Даже койки в тему, те в два уровня, отсыпаться отдельно и отдыхать. Да думаю, как поймут, что такое телевизор, не оторвать будет. Так что дом обжил, постельное расстелил, подушки, лёгкое одеяло, работал кондиционер. На крыше были солнечные батареи, плюс генератор в нише под спальней. Доступ снаружи. Вход слева, если заходишь, то справа диван, прямо обеденная и кухонная зона, слева койки и вход в спальню. Очень всё удобно. Над входом в рулон свёрнут тент, раздвигаешь, ставишь упоры, и вот, тут натянутый защищает. Можно поставить столик, стулья. Всё это в комплекте в грузовой нише под домом.

Да домом в основном и занимался, пока темнеть не начало. Даже подключил газовый баллон, там не сложно, а активировал солнечные батареи, энергии в принципе хватало, проверил как всё работает. На плите чайник разогрел, пил чай с мёдом и смотрел старинный фильм «Полосатый рейс», на экране телевизора. Ну да, всё подключил. Надо сказать, с трудом остановил фильм, темнеть начало, я его ещё не видел, и увлёк, а уже пора лететь. Так что собрался, всё прибрал и рванул в сторону опушки. Тут километра полтора по лесной дороге. На ногах лёгкие ботинки на шнуровке, лётный костюм, всё с немцев. Удобно и свободно. Добежал быстро, но всё же считаю, что нужно заняться своим физическим состоянием. Полтора километра пробежал и дышу как загнанная лошадь. Ну куда это? Может ожёг лёгких не долечил? Да нет, всё сделано. Думаю, просто нужно тренироваться. Я и в прошлом теле ботаном был, тут не хочу. Дальше подождав как проскочат две легковые машины, то что дальше телега с сеном и дедок катили, мне не мешало, достал «мессер», он уже готов, устроился в кабине и взлетел, набирая скорость, стороной облетая Москву, полетел на бреющем, стелясь у земли, в сторону Минска. ПВО Москвы и области конечно по тревоге поднял, но я уже улетел. Клипсу с уха не снимал, не стоит прерывать выращивание нервного узла. И браском на ремне был, он и работает. По сути браском это управляющий комп, планшет — клавиатура и место загрузки баз знаний, ну а клипса на ухе понятно, переходник для связи. Даже в комплекте есть широкая лента, надевать на голову во сне, чтобы не сорвать клипсу пока спишь, та прижимает её. Браском может лежать рядом на тумбочке. А так с одной дозаправкой и добрался до Бреста. А чего время тянуть?

Вполне благочинно сел на дороге, и ветер был, но сделал. Растёт опыт. И Степан был прав, в шкафу у начальника складов, в его рабочем кабинете, действительно были грудой свалены коробочки с наградами и наградные книжицы. Медали и ордена. Они и до конца войны актуальны. Ходовые. Всё прибрал. Да ещё вскрыв сейф увёл около пятидесяти тысяч рублей и чуть меньше германских марок. Ну и обнёс склады. Заполнял одно из двух хранилищ. Все припасы, тут ещё крупное овощехранилище со свежими овощами. Почти на пятьсот тонн набрал. Во второй медальон их, туда же оружие, немало стрелкового и особенно зенитного. Патронов поменьше, но всё полное. Только браслет не трогал, в двух медальонах продовольствия на тысячу шестьсот тонн, остальное это вооружение, боеприпасы, форма и снаряжение. Всё просто, скоро блокада Ленинграда, и там припасы понадобятся. Буду помогать. Инкогнито. Не хочу светится. Едва успел закончить до рассвета. Отлетел на «Шторьхе» километров на сто ближе к Минску. Тут обширные леса, там и укрылся. А вскоре уже спал в своём кемпере, да не один, с девчатами. Двоих уложил на те двухъярусные. А с Хельгой в спальне. Все сонные, конечно с интересом осмотрелись, на потолочные светильники, но разобрали постельные места, и вскоре все четверо спали.

Да, я понимал, что на нас могут наткнуться, но в том-то и дело, я поднял дрон в небо, и поставил задачу отслеживать местоположение кемпера, пока мы спим, если кто сблизится метров на сто, лес тому не мешал наблюдать, поднимет меня писком планшета управления. Он рядом на тумбочке лежал. Эластичную ленту надел, душ уже принял, один, девчата чистые, сами ещё влажные после душа, и вот уснул.

Время работы дрона девять часов, мы спали восемь, я будильник поставил. Так что тот сработал. Пока Хельга сидела и протирала кулачками прекрасные глаза, я глянул что там дрон нашёл вокруг, немало интересного, но пока спустил его, тот сел рядом с кемпером, и подключил к бортовой сети через переходник, пошла зарядка. Генератор для этого запустил, так быстрее.

Девчата уже встали, так что пока шла зарядка дрона, я показывал всё в кемпере. Так и назвал дом на колёсах. Дальше изучая инструкцию, прокинул шланг для воды, тридцать метров, и конец в воду опустил, лесного озера, пресная вода теперь в доме есть, насос у дома мощный. Также с помощью браслета убрал кусок земли глубиной три метра, получилась круглая яма шириной в двадцать сантиметров. В стороне избавившись от земли. Сунул в колодец шланг из серого бака, сливать всё с санузла и раковины с кухни. Проверил, всё работает. Ну и приготовив на большой сковороде яичницу с колбасой, тосты пожарил, воду для чая вскипятил, мы вполне уместились вчетвером за столом, а он раскладывается, трансформер, и смотрели «Полосатый рейс». С начала. И я был прав. Девчата влюбились в телевизор раз и навсегда. Мы уже и позавтракали, я посуду мыл, потому что всех трёх было не оторвать от телевизора. Ну и хорошо. Я собрал сборник фильмов, разные, теперь будут идти друг за другом, пусть смотрят, а я амулетом займусь. И я оказался прав, девчата здорово подсели на фильмы разного периода. Фантастика, ужасы, комедия, про любовь. С пультом к телевизору уже на ять. Всё знают. А я снаружи, под тентом устроился в кресле, и работал с амулетом. Правда, готовить девчата не забывали, по очереди делали, быстро освоив бытовую и кухонную технику у кемпера. Даже мультиварку и другие электронные помощники быстро освоили. Молочные коктейли пили. Надо будет фруктов набрать, а то только яблоки и груши, их выжимали для вкуса. Однако, я работал, активно, и за неделю сделал амулет сканера. Дальность четыре километра двести метров, блок запоминания, куда можно внести более пятидесяти предметов, чтобы тот их находил. Сразу внёс противопехотные мины, тот будет искать их показывать и аналоги. Видит на глубину двух метров. Отличный универсальный амулет сканера.

Это не всё. Потратил три дня, и сделал ещё два амулета и один боевой артефакт. Все три третьего уровня сложности, средние по мощности если проще и делать их не так и долго. Первый, амулет ночного и дальнего виденья в виде броши. Ночь в цвете, а не черно-белая. Второй амулет климат-контроля и третий артефакт, в виде перстня, боевой, стреляет воздушными лезвиями. Это не сырая поделка, вроде плетения, которое я держал на ауре. Куда серьёзнее изделие, может поражать разом двадцать целей, даже если они с разных сторон или окружают меня. Эти амулеты и артефакты тоже нужны, вот и сделал, дошла до них очередь, так что по сути я уже десять дней в тылу у немцев нахожусь, с момента как покинул Москву. За это время к нам никто не выходил, жили в глуши, тихо и спокойно. Так что собрался, как же хорошо иметь свой дом и девчат под рукой. Живу и не нарадуюсь. Так и перебрался ближе к передовой. Причём, вышел на связь со штабом ПВО Москвы и Московской области. Там меня уже знают. Дальности хватало и отправлять сигнал, и получать.

— Штаб ПВО Москвы и Московской области, прошу ответить на запрос старшего лейтенанта Юрченко. Приём.

Так ещё раз пока не получил ответ:

— Слышим вас, товарищ Юрченко. Приём.

— Примите информацию по моему похищению. Восемнадцатого августа, после посещения Управления РККА, где получил направление на новое место службы, был остановлен красивой девушкой с крупными грудями, и большим декольте. Завлекающе улыбаясь, та попросила помощи, снять с полки мешочек муки, и повела меня к себе на квартиру. Я шёл следом за предметом своего вожделения. То есть, за титями. В арке почувствовал боль в затылке и потерял сознание. Одно радует, успел на ходу помять тити. Понравилось. Очнулся в самолёте, связанный на полу, вокруг сидели люди в советской военной форме. Это оказались немецкие диверсанты что меня похитили, ждали у здания Управления. На тот момент мы уже перелетели передовую. Было сложно, их там с десяток, опытные, кручёные, и три члена экипажа, но я справился, развязался и перебил всех. Получил контузию от разрыва ручной гранаты. Самолёт горел, собрал свои вещи и документы, они тут же были, и пришлось использовать парашют. Их всего три на борту было. Прыгнул. От рывка, из-за контузии, потерял сознание. Очнулся в лесу. Висел на стропах, услышал лай собак, пришлось убегать, лес прочёсывали. С тех пор нахожусь в тылу противника, ищу способ вернуться. Сейчас нашёл в захваченной радийной машине рацию и вот вышел на контакт. Так что не теряйте меня, постараюсь через несколько дней вернуться. Пока не знаю как, но вернусь. И думаю ещё одного генерала взять в плен. На этом сообщение закончил. Отбой.

— Вас понял, товарищ Юрченко. Отбой.

Ну а я повернул, и полетел в сторону Хельсинки. Кстати, на самом деле, почему бы очередного генерала не взять? Добуду зимний домик у финнов, освобожу девчат, уже пора, и пока вывожу их, по пути и генерала добуду. Какой попадётся, загадывать не хочу. Пока такие планы. И да, выйду из окружения, ведя танковую роту. Причём, с боями. С помощью танков проложу путь и выведу девчат. Надо показать, что я танкист, чтобы снова в училище не отправили.

Мотор ровно гудел, «мессер» уносил меня на север. Одна дозаправка и буду в районе Хельсинки. Дальше поиск служб снабжения спецчастей и егерей финской армии, где эти домики находятся, я не знал. А пока сидел расслаблено в кресле пилота, и управлял машиной, уже какой-то опыт приобрёл, не так напряжён как обычно во время полётов, иногда вот так позволяю себе расслабиться. Что по поводу, последних десяти дней, понятно я не всё рассказал, только основное. Например, я теперь каждое утро пробегаю пять километров, пока результаты слабые, но если сравнить с первым днём и что сегодня утром пробежал, разница видна. Утром я хотя бы добежал до финиша, в отличии от первого дня. Тут не было идеи римских легионеров, все пять километров это бег. Причём, видя где проблемные места в теле, куда особенно нагрузка идёт, я решил усовершенствовать их магией. То есть, магией прокачать себя, но пока не делал, вёл статистку моих тренировок и изменения в теле при этом. Так что каждое утро по полтора часа на зарядку, а потом бег, это стал железно проводить. И знаете, я от бега даже начал получать удовольствие. Бежишь по тропкам, птички поют, вдыхаешь свежий лесной воздух… паутину с лица смахиваешь, жуков на ходу глотаешь. Остальное понятно создание амулетов. Помимо этого, закончено формирование нервного узла на мочке левого уха. К клипсе девчата привыкли, они вообще думали что это такое украшение. Я подтвердил, мол, мужское украшение, даётся участникам регаты, где я как участник занял второе место. Легко прошло. Так что клипса теперь для них метка моряка.

Пять дней, тут всё верно, пока не развернулось окно рабочего стола на сетчатке обоих глаз. Ну для меня дело привычное, ранее тоже был военный нейроком, только модель другая. Так что настроил, установил часы как удобно. Сутки подождал, это рекомендуется, и первым делом загрузил не две базы знаний для управления дронами, а с каждым дроном шло по две. Нет, первой была база знаний «Рукопашный бой», там были методики развития тела, именно это мне и нужно было. После запуска нейрокома, подождал сутки, это рекомендуется, и залил базу через планшет на браском и начал учить. Как раз сегодня и закончил. И надо сказать база много мне что дала. Причём, три дня назад я сбегал к дороге, там как раз полицаи проезжали, сканер показал, поляки, и двоих выкрал. А больше места не было на аурном хранилище. Остальных перебил. И с ними проводил спарринги, обещав отпустить, если те меня победят. Ну не в мясо их превращал, но очень серьёзно те дрались против меня, помогая мне развивать знания. Хотя оба рукопашную науку не знали, просто большая жажда жизни сильно подталкивала победить меня. Причём, обещание выполнил, я всегда их выполняю, избиты в мясо, но когда покидал лес, оставил, так что нужно новых поискать спарринг-партнёров.

А утром сегодня загрузил обе базы к дронам, а одну пару использовал, вторая в запасе. Базы назывались, «Настройка и управление разведывательными спайс-дронами модели „Орган“» и «Настройка и анализ разведывательной информации». Обе базы серьёзного уровня, третьего. Рукопашка тоже третьего была. Изучив их, я стану профессионалом в управлении дронами. Только уровень высок и учился я пусть и быстро, всё же военный нейроком, но время всё же тратится. То есть, идёт изучение первой базы и закончу только через четыре дня, ближе к вечеру третьего сентября. Тут идёт обратный отсчёт таймера обучения. Уже смогу управлять дронами напрямую, там уже буду изучать как настраивать разведывательную аппаратуру и работать с полученными данными. Там тоже на пять дней учёба. Увидим. Пока вроде всё идёт, как и хотел. И вот так с дозаправкой я и добрался до Хельсинки. Не стал садится, а полетел в поиске. Не нашёл понятно, зато приметил явные военные склады, и сел недалеко на дороге. Ну и добежав, на месте проверил все свежие амулеты, боевой артефакт и сканера так точно, перебив всех на территории, и охрану, и интендантов, что проживали в отдельных домиках. Но не всех, нет, не всех. Двух интендантов допросил, благо русский те знали.

Кстати, отвлекусь. Я хотел изучать английский язык, и уже даже заказал и оплатил эту услугу. Почему английский, а не немецкий? Война ещё четыре года продлиться и закончиться, а знания английского ещё долго будут мне помогать в жизни. Чаще чем немецкий. Последний я и так изучу, носителей языка вокруг полно, та же Хельга уже учит меня ему. О да, пока мы на станции направлялись к портальному залу, чтобы меня отправили обратно, нас нагнал нужный маг и провёл процедуру обучения. Это десять минут, голова потом очень болела, но знания начали всплывать, я развил знания с Анной, та английский в совершенстве знала, два года с родителями в Англии жила, так что отлично говорил. Вот только интенданты, их трое и было на территории, как раз английского и не знали. Шведский или финский знали, и вот двое русский. Один плохо, второй как родной, потому и общался только с ними. К счастью, тот что плохо знал язык, в курсе где база снабжения егерей. Именно главная, там я всё найду. А так сжёг склады, живых тут не осталось, только офицерское продовольствие забрал, на двадцать тонн в одну из граней. Очень качественное. Офицерский паёк. Так на леднике сканер ещё показал свежий завоз сосисок и колбас. На три тонны всё, также забрал. Даже куриные рулеты были.

И вино было, отдельно хранилось, семь тонн, тоже всё забрал. А отлетел не далеко. Рассвело, так что пусть ищут кто склады уничтожил, пока я ферму граблю. О да, я не спал, этот день буду бодрствовать. Решил так. Да просто попалась на пути к главной базе снабжения егерей ферма, явно молочная, и сел рядом. А был я в полной форме командира РККА, та что повседневная, выданная в госпитале. Без наград, и с «ППД» на боку прогулялся к фермерам. Короткой очередью срезал хозяина, вроде он, с ружьём ко мне вышел из большого дома, и пока остальные прятались, прибрал ружьё, очень хорошее, немецкая двустволка, дальше разграбил ледник и склад сыроварни. Не зря держал свободными грани браслета. В одно ушло десять тонн молока и две тонны сливок. Тут у фермы коров под тысячу. Потом туда же сливочного масла почти на пять тонн, в другую грань сметаны шесть тонн, даже чуть больше, маргарина тонну. Вот и молочку имею. Даже шесть говяжьих туш туда, только забили, утром вывести должны были, но я первым успел. И вернувшись к самолёту, тот продолжал гудеть мотором на щебёночной дороге, где я сел, взлетел и направился дальше к базе.

И правильно сориентировался. Нашёл, сел неподалёку. И дальше, даже не переодеваясь, просто добрался до её границ, тут забор, уничтожив часовых, у перстня дальность работы четыреста метров, я иногда даже на виду не появлялся, и дальше спокойно изучил домики. Их хранили законсервированными, под навесами. Взял два офицерских и один для кукушек, там три складные койки и столик. В офицерских одна более широкая койка, рабочий столик, складная сидушка стула, закреплена на стене, и два шкафчика на уровне головы. Под койкой сундук для вещей. Все утеплённые, с буржуйками. Самое интересное показал сканер, я оббежал ряд домиков и подошёл к бане. Да, самая настоящая походная баня на лыжных полозьях. Жаль одна и парной нет, а баню я оценил. Правда и бывал всего раз, в городской в Москве, но мне понравилось, и в парной тоже. Вообще даже вопрос может возникнуть, а я русский? Ну на самом деле, баня мне нравится, на собственном опыте убедился. При этом даже видеть не могу сушёную или вяленную рыбу. Для меня это просушённая тухлятина, вызывает рвотный рефлекс. А местные спокойно едят. Привыкаю конечно потихоньку, но именно что медленно. Ничего, привыкну. Баню эту походную я тоже прихватил. Похоже новинка, больше таких не нашёл. Потом посетил склады, вскрыл ворота, пройдя мимо перерубленного пополам финского солдата, что его охранял. Там с полок забирал спальники, зимние и летние, зимнюю одежду, всё для зимы, даже палатки и буржуйки, оснащение для домиков нашёл, там отдельные, свои у офицерских и свои у обычного жилого. Для бани тоже было, но это не для походной, а стационарных, но я набрал именно для походной. И о счастье, двенадцать коробок туалетной бумаги. До этого мне такая редкость попадалась мало, девчатам отдавал. Трофеи. А тут такие сокровища. Всё забрал. Да по сути с этих складов я окончательно заполнил все амулеты-хранилищ. Даже в аурном свободного не было, а там чуть больше пятисот килограмм уже имелось, готовую пищу держу, оружие, чтобы под рукой было, и вот девчат.

А так успел покинуть территорию до первых выстрелов, убитых часовых обнаружили, ха, это они ещё в казармы не заглядывали, где живых егерей не осталось. Накопитель перстня разрядил, но сделал. Тут на базе ещё и подготовку те проходили, был полигон, вот всех кто был, и зачистил. Остальные, для создания паники не тронул. Отбежав, обслужил обе машины, «мессер» и «Шторьх», и взлетев, на «мессере» прямиком в сторону Риги. То, что день и меня видно не обращал внимания. Над Финляндией на высоте двух километрах шёл, а над заливом снизился до бреющего, на трёхстах километрах в час пролетев над берегом чухонцев, и дальше к Слуцку. Ну а чего медлить? Пора ими заняться. Вон, конец августа, уже прохладно ночами. Надо сказать, добрался благополучно, пусть и с дозаправкой, поискал с высоты пустую дорогу, где свидетелей нет, а народу разного везде хватало, а тут в десяти километрах от города пусто, сел благополучно, заправил и обслужил машину, прибрав, и на лёгком немецком мотоцикле, на мне всё также моя форма была, доехал до рощи рядом с окраинами города, глаза трёх крестьян что сено везли на телегах, надо было видеть. Там проверив рощу амулетом сканера, на предмет опасности, хотел лагерь поставить, девчат и кемпер достать, и хмыкнул своим мыслям. В роще я был не один.

— Любопытно. Это не окруженцы. И кто это тут прячется?

Обнаружил я в роще девять парней и девушку, при оружии, с вещмешками, похоже в комбинезонах, отдыхали, и при этом двое бежали ко мне, видимо на шум мотоциклетного мотора. Метров сто осталось и увидят. Я мотоцикл как раз убрал, проходя под тень деревьев. Помимо них был ещё парнишка лет пятнадцати, из кустов внимательно наблюдал за этой группой и явно пока не был обнаружен. Похоже группа, наши разведчики или диверсанты, в некоторых мешках тротиловые шашки. У девушки коробка радиостанции. А парнишка местный, но намерения его не ясные. Помочь или сдать? Поди знай. Подумав, всё же решил выйти на контакт. Мне это для придуманной мной легенды нужно. Правда, выйти решил на своих условиях, поэтому встал за дерево, а сканер всё показывал, и когда парни сблизились, шли толково, видно, что учили, прикрывая друг друга, у обоих «СВТ», и вот так появившись за их спинами, атаковал. Одного отправил в полёт, который остановило дерево, хорошо лицом приложился, второго, закрутил, и выбив оружие из рук, отправил кувырком. Тот тут же вскочив, морщась и держась за бок, куда от меня прилетело, база «Рукопашный бой» рулит. И тут же удивлённо застыл, под стоны напарника, что сполз с дерева и держался за голову.

— Товарищ старший лейтенант? Я вас узнал по фото из газеты, вы Юрченко. Мы вчера слышали ваше сообщение, как раз шифровку готовились отправить, и слышали. А что вы тут делаете?

— Свои что ли? Дружественный огонь получается.

— Скорее дружественный кулак, — продолжая морщится, тот потирал бок.

— Я тут по делу, а вот вы что тут делаете? Надеюсь мы тут не по одному делу? Я славой делится не желаю.

— Вам лучше с нашим командиром поговорить. Мы тут просто на днёвку встали, дальше идём. Это всё что могу сказать. Разрешите помочь товарищу сержанту?

— Помогайте.

Тот подбежал к напарнику и стал помогать ему. Впрочем, тот уже приходил в себя, щупая опухающий и разбитый нос, лицо в крови было, с интересом на меня глянул, но руку пожал, обиды не держал. По сути я сейчас прописку у разведчиков прошёл и те серьёзно оценили меня как бойца. Правда, оружие не вернул, обе винтовки нёс на ремнях, на левом плече, у правого бока висел мой «ППД». Но и пистолет сержанта не тронул, у него в кобуре был. Так и пошли обратно. Тут все вскочили, уже не спали, держа оружие в руках, видя, как идут свои бойцы, оба шатаясь, один за бок держался, другой за лицо, но и меня видели в нашей форме, с оружием своих разведчиков.

— Аня, посмотри, похоже у меня нос сломан, — прогундосил сержант и к девушке направился, а своему командиру, махнув в мою сторону рукой, буркнул. — Это товарищ Юрченко. Тот самый.

Я же, подходя к главному, уже определил кто тут старший, с интересом осматриваясь, спросил:

— И куда вы одиннадцать гавриков направляетесь?

— Десять, считать старлей не умеешь? — спросил самый старший по возрасту в группе.

— Умею. Одиннадцать. Вас десять и тот в кустах в охранении, — махнул я рукой.

Отреагировал незнакомый командир быстро, тут же рявкнув:

— Взять!

В сторону кустов ломанулись пятеро, причём, парнишка ждать не стал, как сайгак поскакал к опушке. Сканер показал, что не догнали, тот уже по полю бежал, целились в него, но опустили стволы, шуметь не хотели, приказа видимо не было. Там зам капитана командовал. Один остался, наблюдать, остальные побежали обратно. Я же в это время знакомился с капитаном Ветер. Явно псевдоним. Тут похоже все под ними. Насчёт звания не знаю, но мужику лет тридцать, вполне соответствовал. Это остальные лет двадцати. Так что поздоровались, представились друг другу, я ещё и документы сохранил, чем капитана поразил. Вот устроились у мешков, я тоже полулёг, облокотившись об один, ну и описывал что со мной было.

— Значит не на лес опустился, как докладывал? — хмыкнул капитан.

— А что, там прям нужно было рассказывать, что ночью опустился на подворье молодки с вот такими грудями? — я показал на себе. — И где я восстанавливался от контузии у неё в кровати? Кстати, хоть и панцирная, но скрипит. Я пытался смазать, не помогает.

— Бабы тебя погубят. Одна помогла в плен взять, другая вот задержала.

Тут и подбежали диверсанты, а они не разведчики и доложились об удравшем парне. Те сразу начали собираться, явно желая уйти днём.

— Да не суетись капитан, стемнеет, и пойдёте дальше. Судя по грузу, вон в мешке шашки нащупал, какой мост рвать идёте. Железнодорожный скорее всего.

— Умный больно, — пробурчал капитан, и всё же поинтересовался. — Почему не спешить?

— Танк у меня тут рядом спрятан, с полным боезапасом и баками. Если прибудут немцы или полицаи, с которыми ты явно не хочешь сталкиваться, задание важнее, то дашь мне двоих, кого за рычаги посадить, и кого снаряды в пушку подавать. Танк хоть и лёгкий, но боевой, а я отменный танкист. Так что тем кого пришлют, без шансов войти в рощу. Всех положу.

— Заинтересовал, — подумав и что-то решив, кивнул капитан. — Хочу посмотреть на это. Лапоть, Кривов, в экипаж к товарищу Юрченко. Ясно?

— Да, товарищ капитан, — отозвались двое.

Один кстати, тот что в бок от меня получил. Ничего серьёзного, диагностом лекарского амулета глянул, синяк сойдёт, но видимо побаливал. А так мне действительно хочется в первом для меня танковом бою побывать, точнее танк против пехоты. До танки на танки, ещё долго ждать. Это действительно будет мой первый бой, так что хорошо, что капитан навстречу пошёл. Тот видимо понимал, что мало шансов уйти незамеченными далеко, загоняют, и окружив, уничтожат. Ночью надо идти. Пригонять танк я не торопился, хотя капитан про это прямо сказал, ответил, мол, наблюдатель сообщит о противнике, тогда и пригоню, шуметь не хочу.

— Шуметь, — проворчал тот, с интересом глянув как Аня закончила сержанта приводить в порядок. У того действительно нос сломан, девушка явно ещё и медсестра, ловко вправила, и повязку пока наложила. — Тут уже пошумели. Видел самолёт?

— «Мессер» связной'? Так это мой, я прилетел, тут недалеко спрятал.

— В смысле прилетел?

— Угнал у немцев и прилетел, — пожал я плечами. — Думаешь я действительно радийную машину захватил? Нет, это официальная версия, что в рапортах будет. С самолётной радиостанции вышел на наших, сблизившись с передовой.

— А зачем? — не понял тот, потом тряхнул головой и спросил. — Погоди, а тебе вообще, что тут нужно?

— В Слуцке лагерь для военнопленных. Женский. Девчат там наших держат, пять сотен. Как узнал от пленных, вот и готовлюсь освободить и к нашим вывести.

— Достойная цель, — подумав кивнул капитан. — Помощь нужна?

— Нет! Я сам их освобожу и сам их доведу. Мне нахлебников не надо.

— Даже так? Ну ладно, сам так сам. Да, мотоцикл слышал? Звенел приближаясь, как раз с той стороны откуда ты пришёл. Твой?

— Мой. Сказал же готовлюсь. Я тут на базе двух лагерей военнопленных собираюсь сформировать моторизованный батальон, включая автобат из сотни грузовиков. Не пешком же девчат везти. Понятно всё под моим командованием.

— Удивил. Тогда да, помощь нахлебников тебе не нужна.

— Обиделся? Просто ты не первый кто примазаться хотел. В смысле, помочь. Лучше я один.

— Примазаться, — покачал тот головой.

— Ну неправильно слово подобрал. Желание помочь искреннее, спасибо, но нет.

— Ладно, техника у тебя вижу есть. Не одолжишь один грузовик?

— Чего это все меня ограбить хотят? Этих грузовиков вон десятки по дорогам катаются, расстрелял одиночный, не повреждая управление и ходовую и кати куда нужно. В чём проблема?

— Да нет, так, наживку закинул. Значит, грузовики у тебя тоже есть.

— Мало, — категоричным тоном сразу отзывался я.

Впрочем, больше к этому вопросу не возвращались, диверсанты не торопились уходить, я успел описать приключения, да почти всё с потолкла взято, отрабатывал на них что буду нашим рассказывать, обо мне просил не сообщать, сразу немцам утечёт. Даже принёс из кустов аккордеон, и сыграл несколько песен. И те что ранее пел по радио, те не слышали их, и новые. А что, я разработал пальцы, уже не лажаю, хорошо играю, вон понравилось парням и девушке, даже очень. А тут и наблюдатель прибежал.

— Немцы и полицаи, — выдохнул тот. — Много.

Сканером я давно видел и суету в городе, дальности хватало, и то как немцы готовятся выйти. В городе похоже и было всего рота охранной дивизии и рота полицаев. А выводили не всех, кто-то же на охране должен быть, так что была немецкая рота и два взвода полицаев. Да, охрана лагеря в этот список явно не входила, там своя структура. Шуметь конечно так не хотелось, но мальчиш-плохиш всё ж настучал немцам, он к слову и вёл колонну, светлая рубаха мелькала в передовой группе. Да, я читал в госпитале книгу про Кибальчиша, из библиотеки та, вот и запомнил. Поэтому вскочив, сообщил:

— Вы двое за мной. Винтовки оставьте, будут мешать.

Те и рванули за мной, пробежали до противоположной опушки, тут озеро было, и велел им ждать, потом бежать на шум мотора, сам же отбежав за кустарник, как достану танк точно не увидят, хотя осень скорая. Листва поблекла, скоро желтеть начнёт. Достав машину, «Т-26», запустил двигатель, парни на шум уже подбежали. Один сел за рычаги, второй на место заряжающего. Им я выдал шлемофоны, новенькие, и у себя фуражку сменил на шлемофон, внутренняя связь к слову была, командирская машина, так что велел стронуть машину, и мы, объезжая рощу, выкатили на полевую дорогу, где уже было видно пехотную колонну противника. Заряжающий перебирал снаряды, осколочные нужны, бронебойные в сторону, так что скомандовал:

— Короткая!

Грохнула пушка, и картечь снесла передовые порядки, включая парнишку-наводчика. Ну да, когда ящики со снарядами перебирал, ящики выкидывал, а снаряды изучал, но в двух ящиках обнаружил снаряды с картечью. Было интересно испробовать, как их применять Панов научил, а я заряжающего. Причём, диверсанты сблизились с опушкой и с интересом наблюдали что дальше будет. Немцы и полицаи перебегая залегали, как будто их это скроет от меня. Танк стоял выше дороги, я всё вижу. Вот и работал длинными очередями из «ДТ», спаренного с пушкой, пока заряжающий подавал следующий снаряд. Стояли на месте. Приказа двинуть дальше не было. И стоит отметить, что если заряжающий впервые в танке, хотя пушку точно знал, все углы ойкая посчитал своим телом, то парень за рычагами, танк точно видит не впервые. И ловко скользнул в люк, и управлял. Он танкист, без сомнений.

— Так, танкист, тридцать метров вперёд и стоим, — приказал я, выпустив второй снаряд, уничтожив пулемётную позицию, броня так и звенела от их огня, по мне все стреляли, сам же меняя пустой диск на свежий.

Так мы и сблизились, но не приближаясь, а я работал и снарядами, и пулемётом. Даже диверсанты начали поддерживать с опушки. Сканер всё показывал, как отползают и где, вот и пересекал пулемётными очередями. Крупные группы накрывал снарядами. Сам снаряд не сказать что мощный, пушка слабовата, но всё же хватало оглушить, кого-то и убив, а дальше прочесать там пулемётным огнём. Многие не выдерживали, вскакивали убежать, их я сразу срезал, и диверсанты помогали, но многие пытались по-пластунски, вжимаясь в землю, эти просто прожили дольше. По сути работая пулемётом, выпустив порядка двадцати снарядов, но потратив всё же сорок два диска, почти весь запас, однако и сказать могу с уверенностью, что живых нет, я даже контроль провёл короткими очередями. Послав пять снарядов в сторону выезда в города, разброс большой был, всё же дальность два километра, я велел танкисту:

— Мехвод, сдавай назад, противник уничтожен, нам тут делать больше нечего.

— Товарищ старший лейтенант, так может и девчат в лагере освободим?

— Боец, не беги впереди батьки. Мне сначала батальон сформировать нужно, хотя… Так, танкист, давай вперёд, прокатимся до хлебозавода, посетим лагерь. Охрана там не большая, разведка показала два десятка солдат и с десяток женщин надсмотрщиц. И тела объедем. Ещё не хватало мясо намотать, вонять будут.

— Есть, — обрадовались те.

Мы же, набирая скорость, двинули вперёд, думаю капитан понял мой замысел, вскоре появилась цепочка бойцов, но в город те не пошли, осматривали убитых. Разбежались те серьёзно, пусть занимаются делом. Мы же, въехав в город, оставшиеся полицаи разбежались, я пару пушечных выстрелов сделал в нужную сторону, свалив двоих, перебегали по соседней улице, но и только. Остальные прятались, и гонять их по городу, это пустая трата времени и ресурса. А я использовал боевой артефакт. И дальности вполне хватало, полицаи падали со срубленными шеями. Ещё десятка два так успел казнить по-королевски, когда подкатили к зданию хлебопекарни. Даже скорее к огороженной территории. Сначала я подумывал навестить комендатуру, расстрелять, сжечь, но решил не провоцировать охрану лагеря, мало ли решат расстрелять пленных. Я фильмы смотрел, книги читал, бывали такие случаи, и тут в охране всякая нечисть была. Поэтому выстрелом осколочного снаряда, точно в том месте где брус с другой стороны был, поразил ворота, его разбило, и толкнув аккуратно передком, въехали на территорию, дальше работал пулемётом, или делал выстрелы из пушки. Да охрана попряталась, по сути та тоже в ловушке.

— Значит так, бойцы, я покидаю машину, лично займусь охраной. Вам задача, выгнать танк наружу и контролировать подходы на улице. Всё ясно?

— Да, товарищ старший лейтенант, — хором ответили те.

Вот так открыв башенный люк, сменяв шлемофон на фуражку, я выкатился наружу, и пока заряжающий перебирался на моё место и командовал мехводом, что сдавал назад, я успел срезать шестерых солдат охраны, трое из них были полицаями, двое из шести даже выстрелить в мою сторону успели. Куда не знаю, амулет личной защиты ударов не ощутил, а я бил точно в цель. Ну а что, опыта набираюсь. Так что пробежался, работая короткими очередями. В двух местах закидал прятавшихся ручными гранатами. И да, мне пытались сдаться. Да и сдались, восемь женщин из надзирательниц, из десяти. Две погибли под ударом ручных гранат. На этом зачистка и закончена, снаружи порыкивал танк, бойцы охраняли, я же, подбежав к воротам, сканер показал, что узниц держали в двух местах. В большом цехе, там нары и койки армейские, плюс ещё одно небольшое. Там только койки. Начал с большого здания, сбив брус, я распахнул двери. А там никого, так что держа «ППД» наготове, осторожно зашёл, осмотрев целую толпу, что за койками прятались. Хм, чья-то умная голова правильно подсказала им где нужно укрыться. Мало ли пули или снаряд залетят?

— Бабоньки, так это же наш! — воскликнула одна из ближайших узниц.

Тут же раздался срежет, койки полетели в сторону и на меня рванула толпа. Знаете, струхнул слегка, но шаг назад не сделал, дал себя обнять, тискали только так, так что те проявляли чувства. А надзирательницы пытались бежать, увидев эту толпу. К воротам рванули, тут и девчата их увидели, и с боевым кличем понеслись за ними. Со мной рядом осталась женщина, в потрёпанной военной форме с нашивкой военнопленного на груди, та пыталась сорвать её, как будто это что-то неприятное и противное для неё.

— Второй барак освободили? — с деловым видом спросила та.

— Идёмте, освободим, — предложил я.

Пока девчата били надзирательниц, чёрт, да они их убивали, рвали на куски, что же те творили-то, мы направились ко второму зданию.

— Военврач второго ранга Светлова, — представилась женщина.

— Старший лейтенант Юрченко. Танкист.

— Почему вы один? Где ваши бойцы?

— Так я один и есть. Даже вон в экипаж танка бойцов попросил у группы разведчиков, что мимо пробегали.

— А мы слышим стрельба. И надеемся, что это наши, хотя знаем, что наши далеко.

— Это да. Вообще я о вас от пленных немцев узнал и решил освободить, так что сейчас строем покидаем город, и дальше прочь. Стемнеет через четыре часа, далеко сможем уйти.

Тут мы открыли и второй барак. А там ворота гнулись наружу, девчата пытались выдавить ворота, так что крикнул им чтобы отошли, легко выдернул брус и открыл. И тут проявляли свои чувства девчата. А красивые. Впрочем, что их отбирают в немецкие бордели, я уже знал, Светлова пояснила. Да и в обучающем ролике это было, в курсе. Дальше что, вооружил за счёт побитой охраны почти три десятка девчат, и построив их, тут я делегировал командование Светловой, сообщив, что эти пять сотен девчат, теперь её подчинённые на время выхода из окружения, но повёл прочь лично. Сам на танке катил сидя на башне, у места командира, отслеживал всё. К счастью, выжившие полицаи, восемь насчитал, немцы в комендатуре тоже оборону держат и носу не высовывают, рисковать не стали. Ну мало ли стрельнут? Так и вывел из города и повёл к роще. Диверсанты уже ждали. Ого, сняли всю амуницию, оружие сложили штабелем. Повреждённое отдельно. Так и добрались, строй распался, девчата и парней диверсантов обнимали. Тех двух бойцов, что мне помогали, я вернул, им их винтовки протягивали, так что поблагодарил тех. Пока Светлова с замом Ветра отбирали вооружение и вооружали девчат, половина теперь точно оружие имела, плюс было две повозки, я старался их не зацепить, там лошади отбежали, но парни тех вернули. Так вот, отогнав танк чуть в сторону, пушку направил в сторону города, чтобы наши могли спокойно делами заниматься, я спрыгнул с бронемашины и подошёл к Ветру.

— Данные своих бойцов дай.

Тот не хотел, мол, информация секретная, но я настоял, и дал всё же, да полные, я в блокнот записал. После этого отошёл к танку, и на его броне, достав две коробочки с медалями «За боевые заслуги», внёс номера наград в наградные книжицы, и данные обоих парней. Дальше размашисто расписался, а я уже натренировал свою подпись, да и пишу красиво каллиграфическим почерком, и помакав во влажную губку с чернилами, поставил печать где нужно. А что, я с наградами нашёл и печати той части, что ранее на складах располагалась, и они вполне действующие. Хочу и делаю. Так что закончив, я попросил капитана построить бойцов. Покривился, но сделал, так что тот встал рядом со мной, с другой стороны была Светлова, и громко скомандовал:

— Красноармейцы Лапоть и Кривов. Выйти из строя. Три шага вперёд.

Те строевым сделали три шага вперёд, и я озвучил:

— Бойцы Лапоть и Кривов совершили боевой подвиг, освободив лагерь военнопленных, поэтому награждаются медалями. Лапоть, принять награду.

Тот растерянно расстегнул комбинезон разведчика, и я сам приколол тому медаль на гимнастёрку, выдав и документы на неё, а боец несколько смущённо улыбаясь, сказал:

— Так моя фамилия не Лапоть.

— И моя не Кривов, — сказал второй.

— Ничего не знаю, ваш капитан озвучил эти, все претензии к нему.

Вот так и вторую награду вручил. Бойцы по моему приказу вернулись в строй. А Ветер больно ухватился за локоть, прошипев:

— Я же не знал, что награждать надумал. Мог бы и сказать.

— Не мои проблемы, дальше сам выпутывайся, — не разжимая губ, прошипел я.

Так что распустили строй, и на этом начали прощаться, девчат построили в колонну, ослабевших на телеги, там два пулемёта «Максим» было и боезапас, не успел противник использовать, и вот разошлись. Колонна следом за танком, я за рычагами сидел, направились прочь по дороге, а диверсанты остались в роще. Хотя думаю уйдут, с горой трупов под боком им тут явно сидеть не стоит. Тревогу-то наверняка по всему району уже подняли.

Да мы от города километров на шесть отошли, когда сканер показал, что с другой стороны холма, а мы поднимались на возвышенность, навстречу едут полицаи. Двенадцать телег и четыре пролётки. Плюс два десятка двигается верхом. Рота, и не просто рота, а каратели. Вполне возможно их направили сюда на помощь гарнизону, но сомневаюсь. Для захвата десяти советских разведчиков, информация о которых должна проскочить первой, хватит и охраной роты и полицаев, что их поддерживают. Это хоть и вспомогательные войска, и откровенно слабые, но использовать можно. Немцы их обычно вперёд гонят, чтобы самим потери поменьше нести. Информация о танке, уничтожении гарнизона, потом освобождения лагеря военнопленных, тоже сто процентов ушла, и также уверен, что вот до этих карателей её не довели. Да просто не успели и не смогли перехватить. Скорее всего каратели идут к Слуцку по своим делам, даже не подозревая о том, что тут происходит. А так как вечер уже стоял, логично предположить, что те собираются в городе на отдых встать. Да и едут те расслабленно, не в полной боевой. Конечно дозоры есть, не совсем лопухи, но и только. А как понял, что каратели, не только по вещам, довольно дорогим в вещмешках или в телегах, а по пяти девушкам, заморённого вида, много насиловали, что везли в трёх телегах. Видать с собой прихватили для развлечений. Это удивляло, обычно их убивали прямо на месте преступления. Видимо какие-то свои планы на них. Хм, может в лагерь военнопленных сдать? На одной остатки нашей формы. Может быть.

Я сразу остановил бронемашину, и приказал экипажу покинуть танк. Да, мы шли в дозоре. Подобрал двух девушек, в лагере танкисток не было. Просто показал им что делать, вроде должны справиться, обе из добровольцев, горели желанием, ещё полтора десятка облепили танк десантом, те тоже спустились, я их построил и сообщил:

— Впереди противник, рота карателей, тех кто воюет и убивает мирных жителей. Это мой бой, вы не участвуете. Сейчас бегом к основной группе, там занимаете позиции, расположившись слева и справа от дороги. Как подам сигнал, это сигнальная ракета, идёте следом за мной, поможете собрать трофеи. Всё, выполнять.

Всё же ослушаться меня не посмели, и побежали к основной колонне, что змеёй двигалась в полукилометре от нас, а замыкали обе телеги. Там на задках стояли станковые пулемёты, приведённое к бою. Знающих девчат нашли всего пять, их в расчёты и определили. Ну и пока те девчата из десанта моего танка бежали обратно, Светлова навстречу шла, выяснить что происходит, я быстро забрался обратно на место мехвода, закрыв люк, и потёр отбитый локоть. Надо будет потренироваться, покидать и забираться в танк, но дал газу и стал ускоряться. В гору. Каратели явно забеспокоились, рёв движка те уже слышали, возможно кто-то и служил в Красной Армии, опознал по звуку. Да и так понятно, что что-то тяжёлое идёт. Вот башня показалась, я сбросил скорость, танк пополз медленно, а сам перебрался на место командира, снаряд уже в стволе, так что поправив прицел, получаю опыт ведения огня в движении, да и не особо сильно трясёт, массы хватало катиться мягко, и сделал первый выстрел. Телеги уже стояли, многие покинули полицаи. Кто-то даже отливал на обочине, пользуясь остановкой, но часть сошли, вот в группу в два десятка карателей, там похоже командиры были, снаряд и влетел. Точнее под ноги, фаршируя осколками и щебнем с дороги. Почти сразу заработал пулемёт ДТ, я косил метавшихся между повозок карателей. Лошади некоторые понесли, тех где девушки я подстрелил, сам же поворачивая башню, поливал пулемётным огнём полицаев. Пушка била с равномерной скоростью, снаряд я просто внутри доставал, сразу возвращая затвор на место. Тут ещё Светлова удружила, девчат на помощь повела, я поморщился, этого ещё не хватало, надо будет поставить ей на вид. Ногой ударив по рукоятке коробки передач, выбив ту, и танк немного прокатившись, встал, в холостую работая двигателем, отсюда я всех полицаев видел. Вот аккуратно и работал. Диски пустые бросал на пол, личный запас уже использовал, но когда Светлова с девчатами поднялась наверх, живых карателей я насчитал девять.

Да, как раз сменил диск, и этих в ноль. Двух подранков пришлось добить. Тут ведь ещё как. Даёшь очередь по лежавшему подранку, так пули вокруг него землю взрыхляют, а по нему ноль. Кучность такая. Приходиться ещё одну давать. У меня такое не в первый раз, в первом бою тоже пару раз было. Так что покрутив башней туда-сюда, убедившись, что живых нет, открыл верхний люк, и осмотревшись, глянул назад и крикнул Светловой:

— Каратели уничтожены, всех сюда. И посмотрите телеги, кажется я рассмотрел кого-то связанным. Старался туда не стрелять.

Так что мимо танка пробежало сотни две, держа оружие в руках, остальные следом, нагоняли. Этот бой и сбор добытого задержал нас на час, пока медики из девчат осматривали освобождённых, те пять выжили, хотя две получили осколочные ранения, я выдал три санитарные сумки, их использовали. Главное собирали оружие. Детали амуниции, изучали телеги, что целые, и где лошади не побитые, отводили. У нас хватало обессиленных, даже раненые были. Ну и оружие разошлось. Всего с десяток повреждено и в дело не годилось. Получается на две трети освобождённых девчат вооружены. После плена добровольно снова к немцам не пойдут, до последнего будут драться. Что же те надзирательницы натворили? Ни одной ведь в живых не оставили. Тут станковых пулемётов не было, но было девять ручных, один повреждён, остальные разошлись по рукам. Изучают. Вещмешки, да и всё что ценным посчитали, запасы продовольствия, всё забрали. В основном работали не брезгливые, там где снаряды разрывали тела, не все могли подойти, мутило. А я с холма охранял. Ну и отругал Светлову, мол, выполнять приказы нужно. Как та вякнула что она старше по званию, майор, если на армейские звания переводить, я с иронией попросил предъявить документы. У меня они есть, я действующий командир РККА. Поэтому все они в моём подчинении. Чтобы больше такого не слышал. Та вздохнула, но возражать не стала, тут я кругом прав. Не ей влезать в бой, тут работать должны профессионалы, и та видала результаты и оценила. Да, на меня все девчата теперь оценивающе поглядывали. Если танкисты так воюют, то почему мы до сих пор отступаем? Кстати, когда готовились выступить, восемь телег и три пролётки вошли в строй, я старался их не бить, то Светлова подошла, я из канистры заправлял бак, рядом десант стоял, и тихо спросила:

— Почему мы отступаем? Я же вижу, что танки очень опасны и вон какие потери наносят.

— Уметь воевать нужно. Самое главное, убрать идиотов командиров, уровня дивизии и выше. Не зная как управлять техникой, всё дело губят. Результаты видите, вот-вот Киев падёт. Так до Москвы отступать будем. В Союзе две беды, плохие дороги и дураки. Первые помогают нам, вторые немцам. Вот и всё.

— Ёмко, — прокомментировала та задумчиво. — Вас, лейтенант, за такие речи могут наказать.

— Да я на радио, когда выступал, и похлеще прошёлся. Меня как музыканта и певца, свои песни пишу, пригласили, вот сдуру и начали вопросы задавать. А я же после ранения, амнезия, познаю мир, что вижу то и говорю. Посадили бы, но я немецкого генерала у немцев скрал, сбежал из госпиталя, и вернулся с ним, так что наградили и сделали вид, что забыли, что на радио было.

— Вы интересный человек.

— Ага, и горжусь этим. Ладно, начать движение.

Вот так и двинули, и за следующие два часа прошли около восьми километров. Появившийся самолёт, «Шторьх» был, я сбил с помощью боевого артефакта, снёс крыло. Впрочем, тот успел о нас сообщить. Так мы на восток и двигались, а как раз приближались к перекрёстку, дальше на север повернуть должны, а мы на юг повернули. В ту сторону где нас не будут искать. Причём, когда темнеть стало, ссадил десант и угнал танк далеко в сторону, там овраг скрыл, прибрав в медальон, но достал полевую кухню. Ту самую, немецкую. Всё что с ней взял, и припасов, муки с крупой, картошкой, консервные банки. Сбегал и привёл сюда три телеги. Плюс одного верхового, его и запрягли в кухню. Деревенских девчат хватало, знали, что делать, как запрягать, и выйдя на дорогу, кухней уже занимались, двинули на юг. От танка избавился, потому что нас по следам от гусениц найдут, а так мы особо следов не оставляем. Особенно на дороге. Хорошо шли. Половину ночи двигались пока я не завёл тех в довольно крупный лес, шли по тропке. Телеги с трудом проходили, но вышли к берегу речки. Тут посвободнее, можно лагерь разбить. Речку перепрыгнуть можно, но источник воды. Я выдал восемь взводных палаток, отойдя, достал три советских походных кухни, их тоже включим в дело, и ещё припасы. Дальше оставил всё на Светлове, та уже штаб и команду сформировала, показал где посты разместить, и те спать. Даже палатки не ставили, сил не было, на дорогу выложились. А сам отбежав, дальше без меня справятся, велел меня ждать, достал на дороге «Шторьх», и полетел к Слуцку. Да до него километров двадцать от силы, на самолёте быстрее будет, там комендатура и нужные языки. А переводчик у меня есть, Хельга за отдельную плату согласилась ею быть. А прибыв на место, делая круг над городом, даже подивился. В город как раз входил моторизованный батальон СС, эмблемы их на машинах. И видно, что не тыловики, а фронтовики, битые и опытные. Что они тут делают и так вовремя?

Тут повезло скорее мне. Потому что уничтожить СС, это всегда хорошо. Тем более девчата рядом. Обнаружить их лагерь, на самом деле, не так и сложно, со временим найдут, поэтому два-три дня, и их нужно будет увести. Однако и батальон этот под боком иметь не стоит точно. Мне нужен офицер комендатуры, узнать по лагерям военнопленных, и где какие пункты сбора находятся. Потому как эти пункты не универсальны, а специализированы. В одном техника, в другом пушки, в третьем стрелковка. Надеюсь те в курсе. Если нет, подскажут где я смогу узнать. Вот так заглушив мотор, сделал полукруг и сел на дороге. Совсем рядом с тем местом где у рощи побили роту гарнизона. Кстати, разведчиков нет, и видимо давно. На месте боя с пяток полицаев костры жгли, охраняли тела. Десятка два уже вывезли, в основном немцев, но до остальных видимо средств и рук не хватало. Пробежавшись, уничтожил этих полицаев и побежал к городу. М-да, что-то после Хельсинки, постоянно в движении, как прилетел, час без приключений прожить не могу. Причём, уничтожил полицаев боевым артефактом, вынужденно, решил тут время не терять. Ранее я честно всех бил с помощью танка, и только самолёт разведчик сбил, но там по-другому никак. Не хотел тут светить такой след, а я думаю это отслеживали и изучали всё где мой боевой артефакт засветился. Хм, надо других наделать, на самом деле, чего я к воздушным лезвиям привык? Фаерболы, воздушный удар, там тело всмятку, кости в муку, всё зависит от мощности удара. Огненный шторм, где стена огня. Или «Прах Легоза». Артефакт посылал мощную некроэнергию. Нет, зомби не поднимутся, да и не умею я. Просто тела в прах, в пыль развеет, пустая форма лежать будет. В принципе всё. Все мои знания по боевым артефактам. Не так и много мне учитель дал. Да и эти универсальные подо всё. Слышал есть боевые артефакты, что сосульками разных размеров бьют, но меня этому не научили. А жаль, растают, вид как у пулевых пробоин.

В город я входил как хозяин, не прятался. Более того, катил на лёгком мотоцикле. Тот самый что чуть наших диверсантов в роще не спугнул. Потому что артефактом работал, и я уничтожал всё на дальности трёхсот метров, трижды туда-сюда город пересёк, пять накопителей в ноль, но от батальона и тех что ещё прибыли на усиление, в живых не осталось. Наверняка на квартирах где-то выжившие есть, но я забил в блок поиска, форму СС и немецкую Вермахта, где показало, даже в частных домах, там мужчин в ноль. Стены не мешали, плетение формируется рядом с целью. Грубая зачистка, но какая есть. В казарме тоже все мертвы. Кроме двух офицеров. Хельгу достал, и не смотря на острое желание, давление от перерождения всё ещё идёт, работал по делу. Один местный офицер, он сообщил о двух лагерях что знал, и трёх пунктах сбора вооружения и советской военной техники, а вот пришлый, на усиление прибыл, капитан, знал куда больше. Записал всю информацию в блокнот, и обоих уничтожил, тут я слова не давал что в живых оставлю. По пуле в лоб каждому. Впечатлённую расстрелом Хельгу, в аурное. А показать надо было, что-то та берега терять начала, командует уже. Вскоре заполыхала вся техника батальона на улочках Слуцка, а я летел в сторону Минска. Есть причины посетить его, и веские. Освободить один из медальонов. Я потому что и не брал ничего что осталось от СС. У меня было свободно почти пятьдесят тонн, когда «КВ» на станции продал, но это место продовольствием занял. Свою технику я считал уже своей личной. Просто так отдавать не хотел, формируя свой моторизованный батальон. Да и не нужна там такая техника. Первая рота танки «Т-26», вторая пушечные броневики, третья мотострелки на грузовиках, и всё. Только подразделения поддержки, вроде зенитчиков и миномётчиков. Ещё когда я у Минска работал, тогда на территории города лагерь освободил, то бывая в окрестностях, своим сканером, плетение на ауре, засёк вход явно в бункер. Сделано основательно, стены бетонные, колпак замаскирован, но дальше в землю сканер не брал.

Тогда мне было не до бункера, отметил краем сознания и всё. А тут подумал, стоит проверить его, если пуст и никого нет, там складировать припасы с одного из медальонов, пусть хранятся. А на свободное место техники и вооружение, личное оружие и снаряжение для моего батальона, наберу на пунктах сбора и складах. Почему бы и нет? Наберу всё что нужно, дальше буду освобождать лагерь. Освобожу всех, о ком знаю, пусть к нашим бегут пока тепло, может успеют до холодов, но один лагерь, его узники, оставлю и буду формировать батальон. Даже интересно что получиться. Точно батальон расформируют, когда я выведу его к нашим, по той простой причине, что лагерь чисто командирский. Там содержат около трёх тысяч командиров. А они лучшие в подготовке. Ну я надеюсь. Конечно будут попытки взять власть, но я таких пошлю, и конкретно. Они никто, освобождённые которых ждёт проверка, а я действующий командир. Пойдут поперёк батьки, получат пулю в лоб. Вот ведь, развязался, набил с пять тысяч человек, да, уже столько, и вот легко думаю, что своих русских также легко смогу убить. Да уж, действительно развязался. Надо с этим что-то делать. А так летел на «мессере», он скоростнее, и добрался вполне быстро. Сто километров всего. Сел на дороге и на мотоцикле доехал до входа в бункер. Надо же, не забыл, и ночью сориентировался, не потерялся. Сканер показал запорные механизмы, как открыть, там нужно было поднять крышку, замаскированную под камень, покрытый мхом, и повернуть две ручки. Что я и сделал. Удачно и отошёл в сторону другой камень, побольше. Тут колодец со скобами и спуск вниз. Так что спустился, открывая двери тамбуров. Тут и пулемётные позиции, коридор простреливался. По лестничной шахте метров на сто под землю ушёл. Бункер оказался не закончен, нашёл замаскированный в карьере грузовой выход. Он взорван, часть коридора завалило. Нашёл строительные материалы, но бункер был пуст, и огромен. Явно наши строили.

Знаете, выложил я всё. Кроме молочки, готовых блюд и двух единиц техники, самолёта и мотоцикла. Про содержимое браслета не говорю, а про медальоны. Технику ровными рядами поставил. Тут такого имущества ещё медальонов на пять вполне встанет. И о бункере немцы явно не знали. Интересно кто строил и где они? Впрочем, не важно, пока ночь, я слетал к тому пункту сбора, откуда Панина освободил. А тут рядом, километров десять. Впрочем, работает штатно, даже техники прибавилось, видимо с полей продолжают вывозить. Приметил шесть колоссов «КВ-2». На вид в порядке. Хотя пробоины у двух были. Прибрал их, ещё двенадцать «КВ-1», и семнадцать «тридцатьчетвёрок». Вряд ли всё на ходу, но забирал. А советских пленных тут больше не было, не у кого спросить. Видимо прошлый побег уроком стал, не брали. Также набрал три десятка «Т-26», восемь «Т-28», и три десятка грузовиков. Да всё. Всё, медальоны полные. Даже грани браслета частично заполнил. Посетил бункер, всё выложив и обратно. Три ходки сделал, брал даже плавающие танки и химические, было четыре редких «Т-40». И всё, пункт сбора пустой, даже пулемёты снятые и диски увёл. Четвертая ходка, к той базе, где законсервированные Т-28' стояли. Да всё ещё и стояли. Только рассвело, когда я там появился. Вот и устроился на день в леске рядом. Хорошо потрудился. Около часа на медитации потратил, один накопитель заполнил полностью, и достал кемпер. Девчата сонные, всех трёх в постели повалял, душ и спать, пока те тоже устраивались, если что, дрон поднимет.

А учёба так и шла, клипса телесного цвета, не сразу в глаза бросается. Но многие замечали, Светлова так точно, однако не спрашивали.

День пролетел неплохо, и выспался, спустив дрон и поставив его на зарядку, и с девчатами отдохнул, потом боевой тренировочный комплекс провёл, привычная пробежка по лесу, потом всё же поработал лекарским амулетом, усиливая мышцы и сухожилия в нужных местах. Начал себя модернизовать, это ускорит совершенствование тела. Девчата в это время в кемпере смотрели сериал, они познали их, и теперь не отрываясь смотрят серию за серией «Санта Барбару». На меня шипят если мешаю. Даже готовят, сидя на диване месят, мешают, на паузу ставят, потом жарят, парят, или варят, и всё не отрываясь. М-да, подсадил на иглу. Зато не скучно.

Ну да ладно, главное тренировка хорошо прошла, мышцы приятно ныли после довольно серьёзной нагрузки. Так что как стемнело, убрал сначала девчат, потом кемпер, дрон уже зарядил, второй не поднимал, база хранения в дальности сканера. Пробежался до дороги, и взлетев на «Шторьхе», полетел к освобождённым девчатам. Там порядок, переодевшись в парадку дошёл и опознался. Похоже для девчат стали шоком мои награды. Только Светлова явно догадывалась что увидит Золотую Звезду. Не удивилась. Раз генерала взял, должны были наградить. Так что доложились. Хотя трое, что крутились рядом, полицаями оказались, мне не понравились, уничтожил. Поэтому спешные сборы, всё имущество в телеги, я только кухни полевые прибрал, кроме одной немецкой, и колонна двинула в сторону Минска. Тут около ста километров по прямой. Причём, будут обходить Слуцк. Мы с другой стороны были. Карту Светловой выдал, все перекрёстки отметил, куда идти. Какой лес и где встать, как раз к рассвету должны к лесу подойти. Там встанут, указал. Буду проверять, а так оставил их, и взлетев полетел к Минску. По пути отметил два поста, мимо которых девчата точно не пройдут, один через двадцать километров с полицаями. Второй с немцами через сорок. Эти посты я отметил на карте, приказал обойти по полю первый. А подойдя ко второму, тот у моста стоял через речку, не обойдёшь, ждать меня. Сам же вернулся к базе хранения, уничтожив всю охрану, и прибрал танки, места хватило едва-едва. Но ещё комплектующие и пулемёты с дисками со складов. Их ещё с консервации выводить. И снова в бункер. Потом второй рейс на базу хранения, со складов вымел всё. Боеприпасы тоже. Жаль склад топлива пуст, немцы сами включили его в снабжение и уже опустошили, а своё не завозили.

Ещё у железнодорожной станции Лида, рядом с ней, в ознакомительном ролике видел, что немцы там «КВ-2» захватили, прямо на грузовых платформах. Ранее не до них было. А тут выгрузив всё что на складах взял, в бункере, слетал к Лиде. Не сразу, но нашёл. Вместо двадцати КВ-2' и шести «Т-34», нашёл двенадцать тяжей и четыре средних танка. Вывозят. Стояли в ряд, не на платформах. Прибрал, рядом снаряды и запасные двигатели к ним лежали, цистерны с топливом, всё забрал, и к бункеру, выгрузив. Только топливо некуда, тары нет. Ну всё, полный. Хватит свою кубышку пополнять. Это буду служить танкистом, восполнять потери стану отсюда, из бункера, там с танками будут проблемы, поступления мизерные. Эти запасы точно пригодятся. Потом посетил три пункта сбора. Забрал двенадцать «Т-26», причём освобождал пленных, они сообщали где на ходу, оснащал бронетехнику. Броневиков тоже двенадцать. Две сотни грузовиков, топлива, десять походных кухонь, миномёты, зенитные средства на машинах, припасы. Даже склады вскрыл с формой. Комбинезоны брал, личное оружие. Одних «ППД» почти две сотни нашёл, плюс патроны к ним. И вот так освободил на пробу два лагеря с простыми красноармейцами и сержантским составом. Те вооружаясь за счёт побитой охраны, ну да, засветил свой боевой артефакт, ровные разрезы на телах, тут я теперь на ремне шашку ношу, у полицаев нашёл, пусть слабое, но объяснение ранам есть, ну и к лагерю командиров. А вот тут уже всё серьёзнее.

Состояние некоторых было просто ужасным. Вообще я хотел, когда девчата дойдут до нужного леса, там всё для батальона достать, расставить, это где-то между Минском и Слуцком, и всё подготовив, через пару дней бы освободил и занялся формированием батальона, пока немцы поисками занимались. Я же, будучи на разведке, определил, что командиров не следующей ночью нужно освобождать, как и хотел, а сейчас. Тут до следующей ночи не меньше сотни просто не доживут. Я был впечатлён, ошарашен, и даже зол. Их держали в карьере, там в некоторых местах даже сидеть негде было, стояли, подпирая друг друга, и так не один день, ходили под себя. Это просто чудовищно. Я по-настоящему был в ужасе. Поэтому и решил вызволять парней сейчас. Разведка в принципе проведена, у немцев тут полнокровный батальон, даже пушки на подходах стоят, пулемётов много, но почти все направлены вниз, на узников. Вот так пробежался и зачистил все посты на подходах, уничтожив порядка шестидесяти солдат, те усиленные на ночь, также часовых на вышках на краю карьера, и патрули. Даже разводящих. Все те, кто спал в палатках, пока ничего не знали, и пусть не знают. Сам отбежал и достал сотню грузовиков, и десять «БА-10», рядом ящики со снарядами, патронами, пулемёты, но броневики закрыты, ключи только у меня. Бочки с топливом тоже достал, всё заправлять нужно, я не успел. У немцев было шесть полевых кухонь под навесом в ряд, четыре свои, с деревянными колёсами. Буксировать не сможем. Прибрал в один из медальонов. Но две наши, советские, их оставил, прихватим на прицепе.

Вот там уже поработал по палаткам, один раз медитировал. Потому как все накопители в ноль, но справился. Ещё одна медитация, и дальше уже работал на себя. Что такое пиар я знаю, и вполне умел его применять. Хотя вот сейчас, это был первый опыт. Если со стороны смотреть, то вот что увидели и услышали узники. Некоторые приходили в себя из забытья, что мало походило на сон. Прожектора, что светили вниз, я же говорил о не человеческих условиях стали гаснуть один за другим, горели два, что освещали спуск в карьер, огороженный забором с колючей проволокой, тут спускали еду и воду, и отсюда вывозили тела умерших пленных командиров. Два захоронения, где уже с полтысячи тел, я видел сканером в стороне. И тут заиграла мелодия, и послышался многим родной голос Бернеса:

— Двадцать Второго июня,

Ровно в четыре часа.

Киев бомбили. Нам объявили.

Что началась война…(Ковынев, Б. К).

Динамики музыкального центра я направил вниз, снаружи её почти не слышно, но для узников та звучала сильно и громко, многие вставали, держась друг за друга, в обмундировании, что у многих по сути пришло в негодность, многие похожи на скелеты. А рядом немецкие части, лучше не шуметь. Так что слушали жадно, и когда последние аккорды мелодии стихли, я убрал музыкальный центр и силой запустил тело коменданта лагеря вниз. Тот покатился по утрамбованной колёсами повозок и сапог дороге и запуталась в колючей проволоке ворот. Узники стояли рядом и жадно изучали тело офицера, тот майором был, явно узнавали. Неестественно вывернутые шея и нога, ясно давали понять, что тот мёртв. Ну да, поработал с ним в рукопашной. Ну очень хотелось выместить на ком-то ярость от того, что увидел. Вот и выместил. Натуральная отбивная. Просто забил. Взяв микрофон, входит в комплект моего стационарного компа, но я его к музыкальному центру подключил, это для певцов любителей, и сказал, а мой голос разнёсся по всему карьеру:

— Доброй ночи, граждане военнопленные. Для вас она действительно добрая. Вас освободил, причём в одиночку, старший лейтенант Юрченко, танкист. Инструктор Ульяновского танкового училища. Да-да, тот самый Юрченко, что взял в плен немецкого генерала. Тут случайно оказался. Формирую механизированный батальон, всё есть, снаряжение, техника, броня, а людей нет. Начал искать и нашёл ваш лагерь. Это чудовищно как вас содержат. Итак, буду формировать механизированный батальон из пяти рот. Сразу скажу, чтобы не было проблем. Я старший лейтенант, а тут в лагере могут быть и старше званием. А мне начхать старше вы или нет. Я действующий командир Красной Армии, при мне все документы. Вы этот статус вернёте только когда мы перейдём передовую и вы пройдёте все проверки. Пока же вы никто, и звать вас никак. Без обид. Но я лучше вас и как командир, и как тактик, и как стратег. Доказать это легко, вы в карьере, а я снаружи. Кто не согласен со мной, могут уходить. Охрана уничтожена, шесть раз шашку правил, затупилась, пока рубил их. Опыт нарабатывал в рубке. Мне интересно было попробовать. Теперь по батальону, все от простого бойца до начальника штаба батальона, будут командирами. Батальон после пересечения передовой будет расформирован, вами займутся соответствующие органы и медики. До этого вы простые бойцы, но всех вывезу. У меня тут рядом, сотня грузовиков и десяток броневиков. И помните, мы русские по духу, что грузины, что татары, дух у нас один, своих не бросаем. Выносите всех, раненых и ослабленных тоже. А пока прикиньте кто куда пойдёт. Нужны танкисты, зенитчики, артиллеристы, миномётчики, мотострелки. Остальной балласт, в качестве водителей в кабины грузовиков, или просто пассажирами. Это я говорю для того, чтобы вы сами прикинули какие должности хотите занять. Друг с другом знакомы, наверняка уже группы сформировали для побега, свои команды там. Будут у меня командирами взводов и рот. И даю слово парни, к своим пойдём громко. Будем бить всех немцев, что встретим, поквитаемся за этот карьер. Формируется два батальона, один боевой механизированный, другой автобат полного штата, для перевозки раненых и ослабевших. Мне нужны два штаба батальонов. В механизированный, командир танковой роты, командир роты броневиков и три командира мотострелковых рот. Командир медроты у меня есть, вчера освободил женский лагерь военнопленных, пятьсот узниц, старшей роты будет военврач второго ранга Светлова. Потом зенитная и противотанковая батареи и пять взводов. Хозвзвод, миномётный, разведывательный, сапёрный взвод и пулемётный. Остальные, кто со мной не согласен, могут уходить. Забрать всё с охраны. И поторопитесь до наших дойти до холодов. Всё, спускаюсь открыть ворота, не ломайте, там упоры.

Вот так прибрав всю электронику, поправил фуражку и стал спускаться быстрым шагом, почти бежал, вскоре войдя в столб света прожектора, придерживая шашку на боку, подошёл к трупу германского майора, дав узникам меня рассмотреть, награды тоже. Дальше одним рывком отбросив тело, ключами открыл замок, убрав упор, и распахнул ворота. Они двойные. Вторые те сами открыли. Обнимали, надо сказать, и крепко, хлопая по спине. Многие рыдали, не сдерживая слёз. Да что это, я сам не мог сдержать слёз. Почти у всех бороды, у кого больше, тот дольше в лагере провёл время. Впрочем, контроль над ситуацией не терял, а командуя приказал выходить и выносить все наверх. К озеру, мыться. И срочно. Ну и отвёл людей к технике, многие грабили палатки, всё забирая. Кто-то первым бежал к озеру. Оно рядом, бывший карьер. Ещё бы, я спустился, там такой духан, глаза слезились. Самый ужас начался, когда меня обнимать начали, амулет климат-контроля не справлялся. У него была опция отсекать запахи. Ну нельзя так с людьми обращаться. А не ходячих было две сотни, ещё около тысячи ослаблены до такой степени что ходили с трудом. Их вынесли такие же доходяги и плотно укладывали в кузова машин, и заправляли баки, назначая водителей на машины. За это время был сформирован и штаб механизированного батальона, и штаб автобата. Командиры уже командовали, я им ремни с пистолетами выдал. Танкисты, прибежав с озера, натягивали на голые тела чистые комбинезоны и шлемофоны, получая личное оружие, приводили броневики в порядок, восемь точно на ходу, проверили. С двумя возились. Я пока оставил их, приказы розданы, что делать знали, а сам на «Шторьхе» слетал к девчатам.

Отлично, первый пост обошли, вот второй на пути, километров семь и дойдут, сел к ним, узнал, как дела, доехал на мотоцикле и зачистил пост, причём, забрал всё. Следов не оставил. Пусть гадают куда те делись. Это даст нам время. Девчата успевали, упорно шли. Я сообщил что им много работы предстоит, и на этом улетел. По пути посетил два пункта сбора с техникой и личным оружием, даже санитарные машины были, и к карьеру. Там уже гудели машины, завели их, а у меня возникла проблема. И существенная. Никто не ушёл, все тут. Две с половиной тысяч. Типа обещал вывезти всех, так вывози. Я к тому, что нужны ещё грузовики, примерно около ста пятидесяти. А с учётом девчат, так все двести.

* * *

Пассажирский поезд, шипя паром, паровоз им весь укутался, гремя сцепками, подходил к перрону Ульяновского вокзала. Поправив мундир капитана автобронетанковых войск, я стал забирать вещи, это немецкая вещевая сумка и чемодан. Для вида же должны быть вещи. Сегодня было двадцать пятое сентября, и я всё равно получил направление в это училище и вот отбыл. На мундире две медали ГСС, и два ордена «Ленина». Вторую Золотую Звезду я получил за то, что вывел почти двадцать тысяч освобождённых военнопленных, и орден «Ленина» за захват и освобождение двух десятков лагерей. А вообще, когда я достал ещё грузовики, там у карьера, мы погрузились и доехали до леса, потом и девчата подошли. Уставшие, но успели, светать начало, когда те в лесу скрылись, их мои регулировщики направляли. И потом пять дней формировал часть, пока медики выводили из-за кромки совсем обессиливших. Только не механизированный батальон, а бригаду из пяти батальонов, и отдельный автобат. Технику выдал. Несколько лагерей военнопленных, где красноармейцев содержали, освободил, кто-то с нами, кто-то сам уходил, а мы через пять дней двинули. А нас нашли. Одних грузовиков пять сотен. Три санроты сформированы, тут и мужчины медики и девчата. В хозроте все прачки женщины. Ведь среди узниц лагеря не только военнослужащие были, а отправляли туда кого похватали с окруженцами. Раз с ними шли, значит к ним относишься. Уходить те боялись, с нами спокойнее, но воинских специальностей не имели. В санитарки или в прачки шли. А двинули мы хорошо, я тогда уже изучил первую базу по дронам, приписал их к своему нейрокому. Теперь дистанционно управлял. Ох и удобно. Ранее я через планшет ну процентов на сорок использовал возможности дронов, а тут на восемьдесят. На сто выйду, когда вторую базу изучу. Изучил, когда мы почти вышли. Дальше убрал клипсу. Чтобы не косились на неё.

А так шли, как я и обещал, с шумом и грохотом, используя дрона и магию, мы совместно уничтожили всё что под нас кидали. У меня был танковый батальон, лёгкие танки, но и рота средних. «Т-34». Этим батальоном целый полковник командовал, бывший комдив танковой дивизии. Мы всё уничтожали. Потом стрелки проходили, тщательно зачищая. Правило такое, живых солдат противника не оставлять. После лагерей те на них сильно злы были. Я так и командовал из штаба, тот в трёх штабных автобусах с двумя радийными машинными работал. Сам уже лично нигде не воевал. Штаб бригады выполнял приказы. Некоторые разжёвывать приходилось, не понимали зачем это надо, но выполняли и сами дивились результатами. Теперь и сами применяли. А так днём летал вокруг, потому как ночами мы в движении, видел лагеря, посылал туда свои части, они освобождали, кто-то к нам присоединялся, кто-то убегал, но вывел вот, и ударом в районе Рославля, а тут шли, вышли к нашим. По пути два аэродрома с техникой и личным составом уничтожили.

Дальше проверки, часть мою расформировали, тех кто проверку прошёл, по частям распределяли, на технику сразу ограбили, там свары за неё шли, а меня почти сразу в Москву дёрнули. Допросы шли, довольно жёсткие. Без физического воздействия, но с перекрёстными допросами очень тяжело было совладать, но крепился. Там награждение прошло, историю эту не стали освещать, всё же то что столько наших в плену у немцев, это скрывали, но в Кремле я был награждён, не без этого. А там приказ в зубы, и на новое место службы, вот и всё. Двое суток добирался, поезд не самый быстрый, тем более пути ремонтировали, шесть часов стояли, но вот дошли с сильным опозданием. Время был семь вечера, уже темнело. Осень. Как видите, история та ещё была, не удалось прогреметь. И по радио не выступал, про меня как будто забыли. Главное, я ещё во время движения к нашим, писал рапорты, ох и пришлось подумать, как многое объяснить, но ведь сделал. И да, при выходе, всё же взял в плен немецкого генерала, раз обещал. Ранен, да ещё командир перхотной дивизии, не такая фигура как комкор, но есть же. Это тоже отметили.

Да методики управления такой массы войск, многих заинтересовали. Да, методики из будущего, я там их изучал на открытых сайтах. Сканером видел, мои рапорты, и подробные доклады во время допросов, читали разные генералы, даже из Генштаба. Часть допросных листов, копий понятно, доставляли туда. Потому как, пока мы шли, в общей сумме мы набили порядка ста танков, шестидесяти бронетранспортёров, двухсот грузовиков и двадцати семи тысяч солдат и офицеров противника. Под нас пехотную дивизию бросили, два полка в ноль, третий сильно побитый сам отошёл. Думали задержать смогут. А нам там до передовой километров десять осталось. Сбили два заслона, дозорами пока держали немцев, и перевели всю технику с пассажирами к нашим, смогли. Ночь, авиация не мешала. Ох я там и побегал, да не спал как мы покинули окрестности Минска и двинули к нашим, убирал усталость лекарским амулетом. Впервые уснул, когда к нашим вышли. Я конечно мозги развиваю, но нейроком здорово помогал с расчётами, потерь бы немало понесли, а тут около тысячи. Восемьсот в боях погибло, около двухсот последствия содержания в лагерях. Как докладывала Светлова, мой зам по медицине, умирали с улыбками на устах. Я в шоке был. Уточнил, оказалось те радовались, что не в плену, а свободными среди своих. До сих пор дрожь по телу от одних воспоминаний.

Только сами генералы меня не опрашивали, именно сотрудники Лубянки. А потом приказ в зубы и на поезд. Разве что заявление написал, чтобы получить отдельную квартиру в Москве. Получу, как сюда жить перееду, вне очереди, пока не дали. Эти три месяца, а уже четыре, с момента попадания, я повзрослел как за десять лет жизни в прошлом мире. Правда, как был мальчишкой, так и остался, импульсивен. Мне это нравилось, девчатам моим тоже, а остальным злопыхателям, пофиг. Вообще многие думали меня в полковники повысят, или ещё что, сам слышал, а тут капитана дали и с глаз долой. Я не претендую, мне вообще одного «спасибо» достаточно за сделанное, поэтому не в обиде. Звание дали, награды, по сути и есть спасибо. Хотя со стороны смотрится, как будто сквозь зубы дали, по максимуму занизив. Вот и я решил не дёргаться. Ну а что, мне это назначение на руку. По сути я навоевался, мальчишка во мне успокоился. Эти десять дней что мы шли по тылам немцев к нашим, не по прямой, а зигзагами, громя тылы и комендатуры, вполне хватило всё прочувствовать. Я управлял бригадой свободно, как музыкант играл на органе, вся бронетехника радиофицирована, дрон всё показывал, и я выделял достаточно сил на перехват или захват комендатур и лагерей военнопленных.

Ну и обучал командиров. Без всяких вперёд в атаку с шашкой наголо. Учились вставать в засаду и бить из неё, проводить правильную зачистку, и остальное. И набирались опыта. Десять дней конечно мало, но хоть что-то. Мне нужна передышка, это так. Создавать амулеты, записи в книге мага, и наконец модернизировать магией танки. К слову, свободное время появилось только сейчас, когда ехал в поезде в Ульяновск. Да я там всё время записи вёл в книге мага. К слову вторые сутки подходят к концу как учу первую базу по глайдеру. Ладно, не об этом сейчас. Я про то что делать с танками. Я специалист по лекарским амулетам и защите. Причём обучен хорошо, уже достаточно знаний чтобы самостоятельно совершенствоваться в этих направлениях и создавать что-то новое. Так вот, я прямо могу сказать, что для бронетехники подходят всего две защиты. Так что было о чём подумать пока ехал в Ульяновск. Правда, другие пассажиры мешали, хотя мне повезло добыть билет в вагон «СВ», их сейчас редко используют. Даже тут приходили, пообщаться. Дважды Герои, а меня обязали носить все награды, пока большая редкость. Тем более меня узнавали, всё те фото из газет.

Первая защита сразу нет. Даже не прикидывал её использовать. Она строилась по типу личной. Основной амулет, и пять вспомогательных окружит бронемашину сферой защиты, которая отводит пули и снаряды в сторону. А отказался по тому что, не видел в ней смысла. Длинная очередь из пулемёта, просадит накопитель, и защита схлопнется. Так на кой она такая нужна? Даже осколки разорвавшихся рядом снарядов, сильно её просадят, что уж говорить о прямых попаданиях снарядов? Нет, тут второй способ, только он. Он относиться к амулетам станционной защиты, применяемой в крепостях, бункерах или даже в частных жилых домах. Управляющий амулет, и два десятка может держать вспомогательных. По сути каменные стены при попаданиях даже фаерболов, несокрушимы. Даже следа не остаётся. Ну кроме копоти. Тут просто пересчитать воздействие не на камни, а на металл. Установить в танк управляющий амулет, и я посчитал, пять вспомогательных хватит. Пробить броню будет просто нереально, я тут и про приборы управления и средства контроля. Только это на корпус хватает, тут гусеницы слабое звено, в ином случае в каждое звено обеих гусениц по амулету вплавлять, и дополнительные амулеты управления. В катки не надо, там с корпусом усиление. Тогда танк да, непобедим. Хотя конечно и у такого способа есть минусы. Он один. Внутри танка как в колоколе, при любом попадании снаряда оглушит. Я слышал в госпитале рассказы о танкистах, что погибали в закрытом танке, доставали тела, и только кровь из ушей, сам танк целый, пробития нет. Тут может такой случай произойти. Тут или вставить в броню лекарский амулет, с контролем экипажа, вылечит во время боя при контузии. Или банально люк держать на ремне, чтобы при выстреле ударная волна через люк и вышла. Я прикинул, лучше и то, и то. Так что буду делать второй вариант, и постепенно модернизировать бронетехнику. И не стоит думать, что каждый раз амулеты мне с нуля придётся делать. Нет, один раз сделал и копию сохранил. У меня копии всех амулетов что я уже сделал, так что тут также. Один раз сделал и копируй. Это куда быстрее будет.

Вот так я и покинул вагон, одним из последних, уже сумерки были, когда ко мне подошли двое сотрудников НКВД, оба лейтенанты.

— Товарищ Юрченко, вам нужно пройти с нами.

А вот и немцы наконец до меня добрались. Они ещё в Москве вокруг кружились, эти двое там тоже были, но меня там плотно опекали. А это сто процентов они. В первый раз получив направление сюда в училище, я сам разыграл похищение, которого не было. А вот эти уже настоящие. Вышли на след, и послали за мной группу захвата. Да они со мной на одном поезде ехали, в первом вагоне, а я в девятом. Вот только мне к ним в тыл уже не надо, так что те в пролёте.

— К сожалению, сейчас не могу, вызван к командованию. Запишитесь у моей секретарши, она назначит день и час встречи, там и пообщаемся.

— Гражданин Юрченко, вам сейчас не до шуток. У вас большие проблемы. Вы задержаны.

— Забавно, немецкие агенты, решили арестовать Дважды Героя. Мне эти награды не за улыбку дали.

В моей левой руке тут же загрохотал выстрелами «Парабеллум», свалив пулями обоих «лейтенантов», ловкие, уже пистолеты успели извлечь, сам я уже стрелял по девице, она из группы прикрытия, и двум парням. Всего диверсантов семеро. Ещё двое покинули поезд, когда он ещё тормозил, побежали машину искать. Так что стреляя, немногие пассажиры и встречающие что остались, я потому в вагоне и задержался, не хочу лишних жертв, убегали или забегали. Так что быстро двигаясь, не сказал бы, что качал маятник, но что-то похоже изобразил для вида, всё же меня личная защита прикрывала. Несколько отверстий в вагоне за моей спиной образовалась, показывая, что те тоже палят из боевых стволов. Да и успели выстрелов шесть или семь сделать, частили, пытаясь задавить огнём, пока я их не поразил. Добивать не стал, ко мне перебежками подбегал милиционер, а я тут один стоял как скала, вещи у ног, и спокойно перезаряжал оружие. А что, трофейный пистолет. У меня табельного нет, получить его должен в училище, как меня оформят. Тот что за тёзкой был, не сохранился, как и документы, отчего и пришлось новые заказывать. Так что убрал пистолет в карман, а оттуда в хранилище, и услышал вопрос милиционера, у того пустые петлицы были:

— Товарищ капитан, что происходит?

— Немецкие диверсанты меня взять решили. На поезде со мной ехали, думали я их не узнаю.

Двоих я не добивал, раненые, пусть и тяжело, так что тот ими занялся перевязывая. Я же терпеливо ждал. Зажгли фонари, прибыл народ в форме, полчаса ждал пока допросят, в здании вокзала. Мягко всё шло, награды видели. Про трофейный пистолет спросили, на что я пожал плечами, говоря, что трофеи — это святое. Кстати, один лейтенант милиции согласно кивнул. Явно машинально. Ну а потом оформился в комендатуре и меня заселили в общежитии. Поспал неплохо, хотя знал о двух диверсантах, что машину ловили, те сбежали. Их искали по городу. Я сообщил что их семеро было. Да и один из раненых подтвердил, дав описание. Пошёл на сотрудничество. Я их и в Москве мог сдать, но смысла не видал, и так со всех сторон меня как под микроскопом изучают, так ещё это. Тут же вопросы возникнут. Откуда я о них узнал? А как мне объяснить? Тут логикой или везением уже не отбрехаешься. Одно из подозрений. Я мало похож на Гену Юрченко. А вот так. Улучшая лицо, губы больше, брови гуще, цвет глаз усилил на ярко-голубой, я видимо так улучшил, что на прежнего, до ожогов стал мало походить. Очевидцы меня изучали и не узнавали. Даже мол, голос изменился. Тут ладно врачи прикрыли, мол чудо что вообще даже шрамов не осталось, и то что вид другой, вполне может быть. Впрочем, у спецслужб всё же под сомнением что я действительно Юрченко. Они предположили, что я мог быть другим членом экипажа танка. Даже нашли и даже умудрились допросить тех двух бойцов что моего тёзку и его заряжавшего спасли. Мехвод в танке сгорел, так и остался на своём месте. А из башни выбрались объятые огнём двое. Один умер по дороге к медсанбату, это заряжающий, и вот Гена. Тогда сомнений не было, что тёзка Юрченко сильно обгорел, у его заряжающего голова цела и документы сохранились, опознали. Тогда предположили, что я мехвод, почему-то Юрченко сменил его и сам сел за рычаги. Проверили, рост не сходится, я ниже на десять сантиметров. Как раз рост тёзки. В общем, в сомнении те.

Зато я этой ночью был очень доволен. Да я с девчатами не виделся с момента, когда мы встречались у базы хранения «Т-28», вообще времени не было. В Москве так с меня глаз не спускали. Даже гостиница от НКВД была. В поезде диверсанты каждый шаг отслеживали, особенно девушка. Она у них за наружку отвечала. Ну обложили, натурально обложили. А тут ночь, никто не следит, я тихо и незаметно покинул общагу, укатил на «эмке» за город, на опушку леса. Там кемпер достал, запустив генератор, и девчат, и пока те досматривали сериал, где остановились, принял душ, нужно после дороги, в общаге такой услуги не было, одну пищавшую возмущённо, отнёс в спальню и приставил к делу. Оторвался за все пятнадцать дней, что я их не видел. Да там по-моему даже больше. Все двадцать пять. Всех трёх, до групповушки довёл, те сериал на паузу поставили, так что и они по очереди душ посетили и сам тоже, запаса воды в баке хватило, прибрал девчат и вернулся также на машине в город, и спать на койке. Довольный умиротворённый. А вот с утра, поев тут же в столовой, неплохой завтрак из гречки и треской, направился в училище. Бумаги все в порядке, быстро оформили, о случае на вокзале уже все в курсе были, не город, а деревня, теперь это местное выражение я начал осознавать, прям в точку, всё спрашивали, как там было, отвечал бравыми историями в стиле солдата Швейка. Главное оформили, даже получил оснащение, наконец личное оружие. Пистолет «ТТ». Кладовщик расстарался, обычно танкистам «Наганы» идут. Ещё в общежитии на территории училища, для командиров, получил отдельную комнату. Ну тут комнат хватало, не удивительно, попросил и пошли на встречу. Пока обживаюсь, осмотрюсь, может в город на съемную перееду. Это практиковалось. А назначили меня инструктором по тактике засад и маскировке. Недавно ввели этот предмет, месяц как, и вот внесли в расписание. До моего прихода другие преподаватели вели, кто способен. По своему разумению, потому как ранее это особо в учебном материале не было и многие откровенно плавали.

Надо сказать, я с каким-то азартом включился в учебный процесс, использовал штатного художника училища, мы рисовали плакаты, рисунок тяжёлого танка в засаде, дальше схемы и тактические возможности разных подразделений, взвод, рота и батальон, даже отдельных танков, в засадах, и в маскировке. А так как язык у меня подвешен, умею красочно описывать, часто приводя в пример по действиям подразделений моей бригады, пошло всё неплохо. Слухи уже разошлись, тем более во второе танковое училище, их два в городе, второе из Минска эвакуировали, прибыли двое танкистов, из освобождённых мной, пока они лечатся и восстанавливаются, а то на скелеты похожи, их направили сюда, пока не вернутся в строй. Так что слухи разошлись. И надо сказать материал я толково подавал, похоже во мне скрыт талант учителя. Раньше этим не занимался и не знал. Заметил, когда обучал командиров в бригаде, но не заострял на этом внимание. Пару раз посещали занятия разные преподаватели, и даже начальник. Было заметно с каким тот удивлением смотрел на жаркие споры курсантов, на дебаты по задачам. А ведь это был третий урок с этим курсом. Не сказать, что тот сам увлёкся, но слушал с интересом. В результате меня стали направлять читать лекции во второе училище. Там были курсы переподготовки общевойсковых командиров и политработников уровня взвод и рота. Дважды в неделю к ним ходил. Вот так закончился сентябрь, меня уже двадцать восьмого включили в расписание уроков, Киев сдали, слухи ещё в Москве ловил, в поезде тоже были. Октябрь как-то быстро пролетел. Я в комнате с девчатами по очереди жил, ночевали со мной, но старался ими не светить. От телевизора не отрывал, выдал планшет и те смотрели фильмы. Маньячки. Тем более подсели на мультфильмы. Да что это? Я часто с ними лёжа в постели смотрел киносеансы или мульты. В общем, и октябрь пролетел. Я закончил всё переносить в книгу мага, все свои знания перенёс. Первым делом это нужно было сделать, а то чую начал терять понемногу знания. Плюс сделал ещё два боевых артефакта, в редкое свободное время. Это «Огненный шторм», волной сорок метров идёт на двести метров в глубь. Сжигает всё. Правда, накопитель в ноль растрачен, но штука мощная. Второй, фаерболы, и понятно с функцией самонаведения. Собираюсь как зенитное средство использовать. Скорость высокая. Самолёт догонит, включая местные истребители. Да у его шаров скорость полтора маха.

Также зарядил три десятка накопителей. Ну и начал делать основы для амулетов защиты для танков. Решил начать с «Т-28», отличный танк против пехоты, только броня слабая. На нём и отработаю все методики усиления. За этот месяц я освоился в училище, уже репутация твёрдая, довольно на высоте, курсанты относятся с уважением, тут и как к Герою и как к преподавателю, тем более я не филоню от дополнительных нагрузок, если замещаю какого преподавателя, бывало и такое. Плюс через две недели с момента моего приезда, новая группа от немцев появилась. Я сразу её сдал особисту училища, сказав, что за мной трое постоянно ходят, второй день уже. Тот напряг нужные службы их взяли, даже всех. И базу где те жили. Больше пока немцев не было, тех что есть кололи. Я посчитал, свободными каждый день у меня бывает от силы часа два. Их и буду тратить на модернизацию танков. Два часа с учётом, что третий час я занимаюсь тренировками и усилением своего тела. Имейте это в виду. Каждый день по часу. А ведь я плотно занят, и учебный материал в двух училищах, преподаю, уже даже благодарность получил, официальное. И общественная деятельность. Политуправление и власти города даже список составили моего посещения разных предприятий. Язык-то подвешен, очень хорошо всё описываю. Особенно зверства немцев. Хорошо не страдает преподавание, это время не трогают. А в общаге? Постоянно в комнату кто-то входит, там не было правила запирать дверь, всех девчат уже спалили. Да ещё как песенника на все мероприятия приглашали, семь дней рождений и одна свадьба. Да и так посидеть за бутылочкой и поговорить за жизнь, тоже было. Где время найти? Жить в общаге и ездить куда-то в лес чтобы поработать с танком, а мне нужно снять параметры металла, чтобы настроить амулеты, вживлять внутрь брони их, проверять работу, это нужно делать часто и на месте. Отработав методику по этой машине, модернизовать следующее этого типа станет в разы легче. Всё уже рассчитано по первой. Такие же работы предстоят и по другим моделям. Живя в общаге такое проделать сложно, и так те два часа, что собирался тратить, это время на сон. Поэтому я начал искать жильё. Причём, на окраине, и желательно чтобы был большой амбар. И нашёл его, очень удачное место. Прям всё под меня. И соседей нет.

Это не частный дом, а большой амбар. Внизу были производственные помещения, наверху две жилые квартиры и контора, сруб из толстых брёвен. Всё производство вывезено, тут ранее создавали ванны, отливали медные ванны, тазы и тому подобное. Даже горн был, где медь плавили. Почему производство перевели в другой город, не знаю, но пустая коробка здания осталась. Водопровода нет, канализации тоже, всё на улице. Окраина, рядом с железнодорожным узлом, шум составов, рядом ещё несколько таких амбаров, где свои производства были. Правда, одна мелочь препятствовала аренде этого здания. Не арендовали его, только и только продажа. Ну деньги были, особо не торговался, уплатил, и получил расписку о продаже, документов на амбар не было, самострой, и о получении денег. Ну и ключи. Так что стал обживаться. Надо сказать, другие командиры, и их семьи из общежития, довольно негативно восприняли мой переезд. А что, всегда под рукой, можно зазвать с аккордеоном на любое торжество. Нет уж. Я и так отбился от четырёх попыток познакомить с правильными девушками не в моём вкусе. Надоели попытки свести нас, и интриги по поводу моих девчат. Даже от Политуправления училища получил выговор за аморальный образ жизни. Настучали. С тремя девицами разными меня видели. Те и так поглядывали не хорошо, отказываюсь в их партию вступать, в принципе мотивы мои знали, я ещё по радио высказался по этому поводу, а тут дважды Герой и не в партии. Нонсенс. И в Комсомоле числюсь номинально, не посетив ни одного сборища. Хорошо не отказываюсь от лекций и общения с рабочими. Хоть тут мной довольны. А тут раз, и переезжаю. Даже уговоры остаться были, не помогли. Комнату и мебель сдал, и перебрался в амбар. На велосипеде, пока снега нет, ездил в училище. Правда, через пару дней узнал, что этот район под снос. То-то производства переносили, и разъезжались, уже сносили, запасные пути сюда вели и собирались склады строить.

А вопрос со сносом амбара я решил за три дня. Нанял две бригады плотников, грузовых повозок с трактором, мой амбар полностью разобрали, я уже получил новое место для постройки. Рядом речка, летом купаться и рыбачить можно будет. Решил всё через власти города, тоже окраина, но с другой стороны города, туда доставляли брёвна, сделали фундамент и собрали. Фундамент на быках, с земляной подсыпкой. Крышу поправили, течь не будет, все щели паклей пробили, чтобы не сифонило, окна открываются. Ранее лестница снаружи в контору вела, тут её не делали, а дверной проём убрали, там теперь окно. Нормально. Деньги я платил солидные, сделали всё отлично и мой амбар в том же виде теперь стоял на новом месте. Один, до ближайшего дома метров двести, на особицу. Для начала нанял шесть женщин, жёны плотников, те отмыли амбар за три дня, начав с комнат наверху. Всё же называть их квартирами, я поспешил. Тут тоже общага была. Потом внизу работали, пока я, наняв двух старичков, заказывал дрова для печек. Их две внутри. Обогревать амбар нужно зимой. Колотые брал, те поленницу складывали у стены внутри амбара. Ну и мебель в одну из комнат, жилая моя, в другой мастерскую, и в третьей рабочий кабинет, остальные без надобности. Что по амбару, то высоты потолков хватит чтобы там «КВ-2» встал, ещё с полметра будет, и места сразу пять-шесть танков держать. Так что места много для меня одного. А то что не для производства, а личной жизни купил, то кому какое дело? И жить я не собираюсь наверху. Это для вида.

Достану кемпер, поставив у стенки, девчат и буду жить с ними в своём доме. Сделаю стационарные амулеты климат-контроля, разместив во всех помещениях, включая кемпер, чтобы экономить дрова, и буду жить, занимаясь техникой. Тут времени на это куда больше стану тратить каждый день, а значит и закончу куда быстрее. Так что за эту неделю я обжился, и даже сделал пять стационарных амулетов климат-контроля. Когда работники закончили, я уже жил в кемпере, с девчатами, мне было вполне комфортно. Даже пожалел, что же я раньше не нашёл такое прекрасное место? Да, сделал амулет глушения звуков, моя личная разработка. Хотя вру, модернизовал этот амулет, что входил в комплект защиты крепостей. Я вывел шланг от генератора наружу, чтобы выхлопа в амбаре не было, и на шланг этот амулет поставил. Стало тихо, только лёгкий дымок шёл. Топлива у меня тонн двадцать, остатки того что было, когда вёл бригаду. Там топливо быстро уходило. Пополнил у немцев с топливного эшелона, и как раз вышли к нашим. Так что запас не плохой, надолго хватит. Я достал два танка, это «Т-28» и «Т-40». И в свободное время, теперь у меня часа четыре в день его, и приводил технику в порядок. По модернизации охраны здания магией и слова не шло. Да, я мог из амбара сделать неприступный дом, усилив магией защиту, но не стал этого делать, с пяток амулетов наблюдения, и всё. Мало ли кто попытается проникнуть внутрь за время моего отсутствия? Чтобы я знал об этом. По этой причине, я убирал всё своё из амбара, и доставал снова при возвращении. Техника безопасности превыше всего.

Так вот, работал над амулетами защиты для танков, успел полностью привести в порядок «Т-28», в полной боевой тот, даже покатался ночью по полям, погонял его, и занялся плавающей танкеткой, у той проблемы с мотором, перебирал, когда после очередного урока, помощник дежурного из курсантов, прибежал, я готовился к следующему уроку, сообщил, что меня ждёт комиссар училища. Так что пришлось быстро прибраться на своём столе, не люблю беспорядок, и быстрым шагом к комиссару. Тот не любит опозданий. Дошёл быстро до нужного здания с администрацией училища. Снег крупными хлопьями шёл. Ещё бы, десятое декабря, уже наступление под Москвой идёт, тут сугробы вокруг по пояс, расчищенные тропинки. А у меня в амбаре комфортно, хотя я бывало топлю печи, раз в пару дней. Заряда одного накопителя стационарных амулетов климат-контроля хватает пока на две недели. В принципе вполне небольшие траты. Вон, морозы какие стоят, уже до минус тридцати и ниже опускалось, а у меня в амбаре в рубашке свободно ходить можно. Да, мне строители на днях сдали канализацию, септик, отвод по трубам, и завели водопровод. Кран внизу с раковиной. Так от крана шлангом воду в кемпер и второй шланг, от серого бака, в канализацию. И всё, проблема с недостатком воды, а приходилось баки каждый день пополнять, и полным баком для канализации, была решена. Теперь жить в амбаре вообще стало полностью комфортно. Пока же постучался в дверь. У комиссара своего секретаря не было, в отличии от командира училища, и услышав рык согласия, толкнул дверь и прошёл в кабинет.

— Вызывали, товарищ полковой комиссар?

То, что тот не один, я видел, сканер показал. Причём гостя этого я знал, из исполкома. Дня два назад с ним общался. Представляете, мне заявили, что раз мой дом жилой, то жить в нём в одну харю это неправильно, и решили мой амбар превратить в общежитие, мол, готовься к заселению, уплотнять будем, беженцев полно, их нужно расселять. Я тогда его послал. Прямо сказал, что буду жить один, и новые жильцы пройдут в мой амбар только через мой труп. Да и как иначе, мне амбар для чего нужен? Чтобы я занимался своими делами, которые по местным законам тянули на серьёзный срок. Мне зачем светить всё что я имею и делаю? Н-да я даже на воротах тканью всё обил. Утеплённой. Купил на рынке. Не то чтобы не поддувало, а чтобы чужие глаза не видали в щели, что я внутри делаю. И ещё, я не пользуюсь в амбаре керосиновыми лампами, сам провёл электрическое освещение от кемпера из местных материалов. Когда вечерами достаю, то вилку подключаю к розетке на нём и в амбаре есть свет. А на улице даже столбов нет, тут жили по-старому, со свечами и лампами. Мне много света нужно, чтобы свободно работать техникой. Кто-то засёк, видно, что свет электрический, настучал, участковый был, всё обыскал, видел провода, но генератора, его и искал, так и не нашёл. Просил добровольно сдать. Его я тоже послал, это частная территория, и видеть его более не желаю. Понятно, что тот подчинённый и выполняет приказ, но уж больно въедливый. А тут видимо с этой стороны на меня насесть решили.

— Проходи, — повелительно взмахнул рукой комиссар, и я подошёл столу, по пути поморщившись.

До моего амбара по прямой от училища около километра, дальности амулетов наблюдения хватало, прислали сигнал, и я получил информацию, что мой амбар вскрыли, замок спилили, сейчас заводили людей с узлами. Женщины и дети. Вот оно как? Ясно. Пока же комиссар попытавшись придавить меня взглядом, ведь пытался раньше, с меня как с гуся вода, но видимо играл перед гостем и грозно спросил:

— Юрченко, что это за новости с отказом принять беженцев⁈

— Частное владение, я везде не один с госпиталя. Надоели люди, хочу один пожить.

— Ага, с девками. Видели их с тобой, по городу гуляли, на рынке были.

Это так. Выводил своих девчат до снега, погулять им тоже нужно. А так как зимней одежды у них нет, водил по рынку. Это блондинки не брезгливые, хорошие, но ношенные пальто купил им, головные уборы и обувь, Хельга морщилась, пришлось вести к портному, шили на заказ. Сделали уже. Видимо это и видели, я в городе уже фигура известная, в форме хожу, узнавали. Хотя пофиг. Пока же комиссар продолжил, протягивая лист:

— Это приказ, подписали власти города. Принять беженцев.

— Хорошо. Река рядом, груз на берегу найду.

— Ты о чём? — не понял тот.

— Не нужных котят топят. Беженцы, котята, какая разница? Как заедут, так и исчезнут. Подумаешь одной безымянной могилой в лесу станет больше. Я контуженный, мне пофиг. Вина на вас будет, не на мне. Я же сказал, не пущу никого, будут настаивать, прольётся кровь. И не по моей вине.

— Он это серьёзно? — спросил гость у явно ошарашенного комиссара.

— Погоди, — остановил того комиссар. — Гена, в чём дело?

— Я уже озвучил, желаю жить один.

— Гена, я тебя знаю. В чём дело?

— Скажем так, я занимаюсь в своём личном жилом доме, тем, что не всё согласуется с законом. Я про свои трофеи, ремонтирую и перебираю. Мне зачем чужие глаза? По законам итальянской мафии, свидетелей убирают. А потом тех, кто мне их направил.

— Ну да, в таком виде я тебя понимаю. Для того ты и съехал с общежития. Видимо, как привезли эти трофеи, с чем я кстати тебя не поддерживаю, но ты известный собственник и бил по рукам тем, кто пытались тебя перевоспитать. Даже меня. Ладно, беженцы будут жить в твоём амбаре, ты пойми, отыграть назад мы уже не сможем. Я спрошу понятно для тебя, что ты хочешь?

— Машину, — просто ответил я.

— Какую машину?

— Легковую, чтобы ездить от своего общежития до амбара и обратно.

— А зачем? Ты же в любую погоду носишься по реке каждое утро, перед занятиями. Мне верные источники сообщили?

— Конечно верные, а то я не знаю, что ваш зам на той же улице с семьёй живёт.

— Машину, значит? Личную?

— Зачем личную? Служебную… Хотя, можно и личную. Трофеев у меня много, есть и немецкие машины. Вы же можете через власти города наградить меня личной трофейной машиной? Хм, надо будет подумать какую выбрать. На «Мерседес» званием не вышел, лучше «Опель», тем более там печка обогрева для зимы есть.

— Однако у тебя и запас трофеев, если ты не врёшь. Погоди, а с чего ты передумал?

— Машина нужна, уже понял. А с амбаром и беженцами вопрос легко решить. Раньше была на второй этаж отдельная лестница снаружи. Найму плотников и вернут как было. А лестницу внутри уберут и проём заделают. Так что у них свой выход будет, у меня свой, особо и не встретимся. Там своя печка есть, можно готовить и отапливать.

— Сейчас придумал? — спросил комиссар с интересом.

— Ага, только что в голову пришла. А то я уже мысленно всё спланировал. Мне насильно заселяют беженцев, я их куда отправляю подальше. Власти подумают, что на самом деле убил, пришлют бойцов из комендатуры, буду отбиваться пулемётами, на танке прорвусь и уйду. Потом в тыл к немцам. Партизанить буду у них в тылах. Наверняка военным судом звания и наград лишат, но пофиг. После нашей победы, уйду за границу. Да вон в США, язык я знаю, куплю дом, заведу собаку. Вот думаю, как назвать. Лесси, или Лайма? Пока ещё не решил, личное авто куплю, буду путешествовать по странам… Хм, может вернёмся к этому варианту? Вон уже имя для собаки есть.

— Сказочник, — хмыкнул комиссар, и тут замер, видимо дошло. — У тебя что, танк есть?

— Да, сейчас танкетку плавающую ремонтирую, с движком что-то, «тэ-сорок».

— У тебя «сороковка» есть⁈ — вытаращил тот на меня глаза, а когда я поднял правую руку и показал четыре пальца, начал грязно ругаться.

Гость с интересом за всем следил, чуть побледнел, когда я кинул на него убийственный взгляд, описывая что буду мстить тем, кто мне такую проблему подкинул, но вид имел до нельзя изумлённый. Такие интересные новости узнал. А я специально слил информацию. Бронетехника действительно нужна войскам, раз со мной затишье, никто ко мне не лезет, решил передать их. Оставлю на память по одной единице, в будущем не во всех музеях будут, а у меня есть, а остальное передам. Просто это старьё, к концу войны новые модели наберу. Как видите, моё решение было окончательным. Хозяин же кабинета, восстановив дыхание, глубоко вздохнул, и сказал:

— Нам тут учебного материла не хватает, почти все танки летом ушли с сформированным батальоном и честно воевали, а тут куркуль, прячет у себя такую ценность. Собственник!

— Ну да, я собственник, о чём никогда не скрывал. Я вообще не понимаю, как может быть всё общее? Люди же вашему вранью верят, всё же общее. Идут на поля, после уборки урожая, собирают то что осталось и гниёт, их ловят, осуждают и в тюрьму. Гнилые у вас законы, двойные стандарты. Скажите не так?

— Это не нам решать, — поморщился комиссар, быстро взглянув на гостя, и спросил. — Сколько у тебя танков?

— Сколько, — я задумчиво поднял взгляд к потолку, почесав горло, и начал вслух считать. — Семнадцать, плюс пятнадцать, потом семьдесят один, это будет сто один. Потом двадцать два… Хм, а танкетки плавающие и броневики считать?

Комиссар, что пристально на меня считающего смотрел, даже не моргал, молча кивнул.

— Тогда, тридцать шесть тяжёлых танков двух типов, сто восемь средних тоже двух типов, пятьдесят семь лёгких трёх типов. Двенадцать огнемётных, семнадцать плавающих двух типов, и тридцать девять броневиков также двух типов. Всё. Знаю, маловато, но часть техники на формирование бригады ушло. Там её потом раздербанили по выходу к нашим, в разные части.

— Две дивизии сформировать можно. Моторизованный корпус, — прохрипел тот и начал расстёгивать ворот френча, как будто ему дышать было тяжело.

Подскочив, налил из графина воды в стакан и подал тому, комиссар жадно напился, потом сделал жалобные глаза, вот гад, всё же просчитал меня и спросил:

— Ты ведь отдашь эти танки нам?

— Отдам-отдам. Не зря же специально про них сказал, как бы между прочим. Но с условием. Официально осветите в газетах, что передают бронетехнику и училищу, и на формирование трёх танковых бригад. Можно на пополнение уже действующих. Но пополнять их будем тут. Это мои танки, я за них честно воевал и кровь проливал, хочу чтобы все знали какой я щедрый.

— И какой скромный, — тихо буркнул гость.

— Это точно. Я просто всеобъемлющий, до неприличия скромный. Кстати по вам, как плотники закончат работы, можете приводить жильцов, пусть заселяются. Если по-другому, наша договорённость будет расторгнута. Из принципа.

— Хорошо, — гость заторопился уйти, и мы, проводив его до двери взглядами, остались одни.

Комиссар молча указал на стул, где раньше гость сидел и как я устроился, а то до этого стоял, тот протянул лист бумаги и перо с чернильницей, и велел:

— Пиши, что есть. Мне с этим ещё к генералу идти, дальше выходить на Москву. Такое всё через них решается. Дело-то серьёзное.

Так что я писал, и по бронетехнике, и по грузовому автотранспорту. Даже часть легкового отдать решил. Двадцать немецких, угнал с улочек Минска и пять наших. В запасе две остались. Одну «эмку» вездеходную и фаэтон «Газ-А». Для лета. Ну и «Опель». Кстати, информацию по нему дал, даже по номерам узлов, комиссар обещал решить вопрос, сначала документы на машину сделают, потом и подарят её мне же. Это был «Опель-Капитан» редкого тёмно-бордового цвета. Тоже из Минска. И не похоже, что военным принадлежал, ухоженный, двухлетка, как бы не частному лицу, что прибыл в Минск своим ходом. Были такие подозрения. А портфель и платье нашёл на заднем сиденье. Так что сидел и писал. А работник обкома побыстрее убирал из амбара беженцев, что уже заселились. Вот гады, там командовал работник обкома званием пониже, оставил одну мою жилую, заняли даже мастерскую и кабинет. А тут вывели их, замок новый повесили, участковый стал охранять, явно меня ждал. Интересно. Какую сказочку придумали? Я им ещё припомню что спёрли из коробки шесть свечей, у меня в кабинете лежала. И ведь не дети, которых хватало, женщина, бабища такая, лет тридцати пяти. Те ещё соседи похоже будут. Ну и ладно, сам подписался. Будет лезть, буду бить по наглым ручонкам. Пока же закончил, внизу написал свои данные и звание, число, и подписался. После этого протянул комиссару полностью заполненный лист.

— О, у тебя и трактора есть? Как тягачи пойдут. О, ремонтные летучки пять штук. Грузовиков полторы сотни. Понятно.

— Только вся эта техника с пункта сбора советской трофейной техники. Немцы собирали брошенные с дорог и полей, а я вот увёл. Большая часть не на ходу.

— Понял, для курсантов будет отличным опытом всё вернуть в строй. Аврально, но поработаем. Ну на три бригады тут не будет, но на четыре, и пару отдельных батальонов, соберём точно. Ладно, этот вопрос закроем позже. А теперь скажи мне, капитан, а почему от тебя рапортов нет о переводе в боевые части? Мне вот уже стопку таких прошений подали, а от тебя ничего.

— Да я и не собираюсь. Мне ясно сказали, пиши не пиши, а до конца войны я тут буду. Видимо наказали так за что-то. После войны рапорт об отставке подам и на волю. Мне в армии не понравилось.

— Даже так? Удивил. Что ж, можешь идти.

Так и вернулся обратно. Полчаса уже как урок шёл, курсанты ждали, но я отсутствовал по уважительной причине. Так и закончилась служба, и прогулялся до амбара. По пути нагнал участковый, сообщив:

— Товарищ капитан, ваш амбар вскрыли, воры. Их вспугнули, но замок менять пришлось. Вот за свой счёт купил, держите ключи.

— Надо бы глянуть, может что пропало?

— Да они там недолго были.

Однако открыв новый навесной замок, пропустил того внутрь и сам зашёл, ну и осмотрел сначала первый этаж, он пуст, потом второй, отмечая что многое стоит не так, воры тут успели пошарить. Ну и обнаружил пропажу свечей. Трижды пересчитал под кислый вид участкового, но велел оформить протокол осмотра и пропажи. Сделал, и ушёл. Кстати, отойдя, протокол порвал. Ну-ну, я с него теперь не слезу. Я принципиальная зануда. Дальше нанял плотников и те начали работать, материал их. А уже на следующий день, прямо с полигона меня сорвали, я как раз четыре танка передавал училищу, генерал принимал, на самолёт и в Москву. Я вроде всё прикинул, о причинах, но был изрядно удивлён. Не угадал, другая причина была. Меня без ремня, не сильно, но избитого во время допросов, вместо сапог какие-то боты, в простом красноармейском обмундировании, завели в одну из переполненных камер на Лубянке. Ну здравствуй, Москва.

Ситуация надо сказать очень серьёзная. Мне вменяли в вину работу на противника. Немцы, а я думаю это они, предоставили достаточно данных, чтобы наши поверили. Думаю, через своих агентов всё слили. Те поверили легко, любят они своих бить, чтобы чужие боялись. И ведь даже ничего не подозревал, был на полигоне, в овечьем полушубке, шапке-ушанке, валенках. Температура упала до минус тридцати шести. А передал четыре танка, это были «КВ-2», «КВ-1», «Т-34» и «Т-40». Тот самый, с проблемами в моторе. Да все четыре единицы, что училище получило как учебный материал, были не на ходу. Достал у кромки леса ещё ночью, а утром приехали на двух машинах и передал. Используя два тягача, что на балансе полигона были, вот и доставили к большим боксам, тут ремонтные мастерские, будут восстанавливать и изучать. Ну и дальше учить курсантов, чтобы знали их. Ранее такой техники в училище особо и не было. Ну «двоек» точно. Общался с генерал-майором Кашуба, начальником училища, а тут наш особист подошёл, мол, срочно затребовали в Москву. Не арест, именно по такой формулировке. Он же сопроводил на аэродром, хотя погоду не назвать лётной, но всё же вылетели. Даже ждали, через два часа на аэродроме сел попутный транспорт, «Дуглас», меня в него и в столицу. А там по выходу арестовали, да скрутили, разоружив, я не сопротивлялся особо, мне интересно было что дальше будет. А там и на допросы. Работал капитан, с плохо расслышанной мной фамилией. Буркнул невнятно, поди пойми. Ну и вот двое его подручных, пока шёл допрос, и постучались в печень, для мотивации разговорного процесса. Это всё пока для затравки. Главное понял их интерес, и он настораживал.

Думаю, немцы решили с это стороны провести, сами похитить не смогли, и работают думаю испытанным способом. Сдать НКВД и ждать, когда сами статью нарисуют и расстреляют. Тут и звания, и награды получат, ещё бы, такого врага разоблачили, Дважды Героем притворялся. Впрочем, я узнал интерес этой службы, мне она не понравилось. Посмотрим, что дальше будет, рассчитываю на помощь армейцев. Они чтобы танки получить, всё сметут на своём пути. А если в мясо забивать будут, вернусь к старому плану, перебью, уйду в партизаны и после войны в другую страну. Вот честно, мне Союз нравится всё меньше и меньше. Ну вот был такой негатив. Может они и стараются построить светлую страну, чтобы все жили хорошо, но как-то не получается. Перегибов очень много. Рубят хорошо, но уж много щепок отлетает. Я одна из щепок. Меня бы это не касалось, можно было бы пережить, но они же с упорством носорога лезут ко мне и в мою жизнь. А это бесит. Раньше я жил в тепличных условиях, под присмотром, личная медсестра, а тут на воле все от меня что-то хотят. Я конечно опыт свободной жизни получаю семимильными шагами, но и минусов хватало. Даже уже жалею, что дальше не живу на станции под охраной. Хотя тут конечно интереснее, но приключения уже начинают поднадоедать. Да устал от них. Эти два месяца в училище пока служу, конечно, как отдышка неплохо прошли, но хотелось бы побольше. Пока же осмотревшись, держась за бок, морщась, двинул к нарам.

— Ты кто, болезный? — спросил кто-то из сидельцев, седой старик лет за сорок. Места почти не было, некоторые даже под нарами на шинелях спали,

— Юрченко, — сообщил я. — Капитан.

— Тот самый, дважды герой? — удивился говоривший.

— Тот самый.

— Ого, и за что тебя?

— Немцы убить не смогли, придумали байку что я их агент, чтобы убрать меня с помощью советских спецслужб. А те и рады, уже награды готовятся принять и остальное. За разоблачение. Уроды ещё те.

— Серьёзное обвинение.

— Какое есть.

— Садись к нам, уступите место прославленному командиру.

В общем, место нашлось на нарах, уплотнились, так что пообщался с сидельцами. Кстати, незаметно достал лекарский амулет, провёл диагностику бока и вылечил травмированную печень. Профессионал бил, серьёзные удары были. И вот так пришлось устраиваться тут. А дальше так дни и покатились, почти две недели, и взбешён я был капитально. Постоянно избивали во время допросов, причём следов почти не было. Не в мясо, били сильно, но аккуратно. Не до такой степени, чтобы я взбрыкнул. На помощь армейцев можно не рассчитывать, у меня сканер универсальный, могу подслушивать на дальности работы. Информацию по танкам всё же доставили в Генштаб. Ох как там возбудились, то что техника есть, было ясно по тем единицам, что училищу передал. Сразу стали планировать куда их, в какие части. Сталину доложились. Генералу, что отвечал за это направление доложили, что я на Лубянке. Но тот отмахнулся, мол, разберутся и отпустят. Да я теперь из принципа им ничего не дам. Нет, дам, разве что за полную цену, что эти танки выпускались с заводов. Бесплатно теперь и ржавого гвоздя от меня не получат. Я ни в чём не сознавался, матом посылал уродов, что на немцев работают, отчего избивали сильнее. Не понравились мои слова, сказанные от чистого сердца. Лекарским амулетом постоянно лечился, в основном внутренние травмы убирал. Даже две трещины в рёбрах было, и выбитый зуб. Не сбегал, хотя мог, мне интересно выяснить порог своей силы воли, и чем это всё закончится. Через две недели, а точнее на одиннадцатый день, было двадцать третье декабря, меня и выпустили из здания. Вещи вернули и даже не извинились, только документы отдали. Типа, пошёл вон.

А ведь курировал мой допрос прямой зам Берии, тому листы допроса на стол клали и нарком требовал ускорить мою проверку. Сволочь с пенсне. Ещё и Сталину в Кремле устно докалывал, что и как идёт. Вчера вечером доложил тому, что вся информация по мне лажа, явно дезинформацию слили. Уже взяли того, через кого она поступила, сразу раскололи. Сталин приказал отпустить, а сделали это только сегодня, к десяти часам. Морщась, хотя себя уже подлечил, это больше играл, вернул всё что тут дали, и переоделся в своё. Вернули всё, по списку, я проверил, даже пистолет, так что зарядил его, на меня настороженно поглядывали местные сотрудники, и вывели наружу.

— Товарищ капитан, я за вами, — обратился ко мне молодой лейтенант в шинели, туго перетянутой ремнями.

— Ты ещё кто?

— Лейтенант Решетин, адъютант генерала Федоренко. Он желает вас видеть.

Это был тот самый генерал что отмахнулся от меня, говоря, что разберутся. Подумав, прикинув всё, я кивнул, сел на заднее сиденье новинкой черной «эмки» и меня повезли в здание управления. Там сдал верхнюю одежду в гардеробе, в валенках так и прошёл в кабинет генерала. От меня серьёзно пованивало, но сам увидеть хотел поскорее.

— А, Юрченко, наконец лично встретились, — вставая из-за стола, сказал генерал, когда я доложился о прибытии. — Читал я твою докладную записку по бронетехнике что готов из захваченной добычи передать…

— Был готов, — прервав того, сказал я.

— Что?

— После того как меня забивали на Лубянке, я ничего властям передавать не собираюсь.

— Погоди, это как?

— Советские власти показали своё истинное лицо, и как ко мне относятся. Я тоже человек, имею характер. Да я теперь из принципа вам ничего не дам. Даже ржавого гвоздя.

— Вот оно как? Не знал. Мне сообщили что с тобой только беседуют. Лицо чистое.

— Чистое, — усмехнулся я, и стал расстёгивать ремень, стянул френч, потом нательную рубаху. Весь торс был чёрным, от синяков, многие расцвели, видно, что они получены в разное время.

И не всё я нарисовал сам, в большинстве действительно получены на Лубянке, генерал же был ошарашен, пробормотав:

— Вот оно как? Ну извини капитан, явно переборщили парни. За что хоть задержали?

— Ставили в вину работу на немцев.

— Они что, идиоты?

— Все одиннадцать дней я убеждал их, что они идиоты. Убедил. Отпустили, — подтвердил я, одеваясь.

— Ты обиду не держи, капитан. Видишь, что происходит? Враг у стен. Какие тут обиды? Тяжело наступаем, отбросив врага. Техника нужна как воздух.

— Не мои проблемы. Впрочем, если всё это вам нужно, платите. Передам.

— В смысле, платите?

— Бесплатно было до избиений. Знаете, я читал книгу о варягах и викингах, там они брали на щит города, захватывая. Всё что могли унести на себе, это личные трофеи, добыча. Забирать не сметь, порубят любого. Продавали потом всё перекупщикам или купцам. Так вот, мне понравились правила воинов Древности. У меня есть добытое имущество и воинское снаряжение. Хотите получить, платите. И бесплатно теперь вам ничего не будет. Благодарите своих друзей с Лубянки.

— Ты не охренел там, капитан⁈ — больше удивился чем разозлился тот.

— А нах*й тебя генерал ещё не посылали? Ты смотри, мне легко. Думаешь я тут на цыпочках перед тобой плясать буду, всё отдам со счастливой улыбкой? Да пошёл ты к чёрту! Рожу он тут кривит, бесплатно им отдать самими же брошенную технику и оружие не хочу. Идите сами добывайте.

В общем, взбесил тот меня капитально, я и так на краю стою, чтобы сорваться, а тут этот. Тут уже не до правильных слов. Да и не хотел я говорить, что тот хотел услышать. Что всё понимаю, не в обиде за эти одиннадцать дней ада на Лубянке. Ещё как в обиде и в претензии. А генерал со мной дальше даже общаться не стал, вызвал помощника и велел арестовать и на гарнизонную гауптвахту. Будут решать вопрос со мной. Разозлил я генерала, и сильно. Так того и хотел.

— Чего это на тебя генерал разозлился? — спросил помощник Федоренко, когда меня вывели в приёмную.

— Наглый больно, многого хочет.

— Он же вроде по бронетехнике хотел с тобой поговорить?

Помощник тоже капитаном был, и легко на ты перешёл.

— После избиений на Лубянке я вообще ничего передавать не собираюсь, а этот требует. С какой радости? Не заслужили. А тот возмутился. Я его послал матом, и вот результат.

— М-да. Это так под трибунал можешь попасть.

— А пофиг.

Дальше я отказался общаться, мне были неприятны эти люди, разоружили тут же в помещении, документы забрали. В нагрудном кармане было командирское удостоверение, комсомольский билет и направление из училища в Москву, всё вернули на Лубянке, что было. А вот грудь пустая. Наград не было. Пока сюда на «эмке» ехали, расстегнул полушубок и снял награды. Что будет дальше я прекрасно представлял, до суда точно дойдёт, в принципе я даже желал довести, всего лишат. А вот дальше или расстрел, или простым бойцом воевать. Пока ещё штрафных батальонов нет, может и осудят. Увидим. А всё, рубикон пройден, и перешёл его не я. Так что твёрдо решил покинуть Союз, если лагеря или расстрел. Ухожу в партизаны, а после войны за границу. Только перед этим стоит показать, как я зол. А так меня действительно под конвоем доставили на гарнизонную гауптвахту, всё описали, и в одно из помещений. Кроме меня тут двое было, лейтенант-зенитчик и старлей от ВВС. От обоих какой-то сивухой несло, причём пахло одинаково, не удивлюсь если вместе пили и вместе попали патрулю. Проверив их диагностом, действительно отравлены алкоголем, причём, некачественным, и спят по-настоящему. Так что лёг на свободные нары, тут они опущены, и уснул. Впервые не сжавшись для экономии места, свободно и спокойно, вытянув ноги. И при этом продолжал вонять. Из одной камеры в другую. Кстати, глянул на генерала, ауру его записал в блок памяти амулета-сканера. Тот около часа пробыл в кабинете, делал запросы разные. В общем, суету навёл, потом собрался и куда-то поехал. Не знаю куда, не подслушивал. Вырубило ещё когда он в машину садился, сморил сон.

А так я отлично выспался к вечеру, уже стемнело снаружи. Оба моих соседа пришли в себя, тихо общались. К нам ещё одного постояльца подкинули. Тоже капитан, но уже из госпиталя. Поймали без разрешения, в больничной одежде под шинелью. Я в госпитале лежал, в курсе, сделают внушение и утром вернут обратно. Нас разбудили, принесли ужин с гарнизонной столовой. Кстати, а где обед? Я ведь даже не завтракал. Обеда я не помню, хотя привели меня в одиннадцать часов. Это точно. Неужто не дали? Может быть. Так что мы поели, и я поработал, всех троих начало клонить в сон, сдали посуду разносчику, дальше я первым лёг на нары и засопел, делал вид, что дыхание перешло в ровный сон. И остальные клевали носами. И вскоре тоже уснули в разных позах, но уже по-настоящему. Так что отправил их в ещё более глубокий сон, я переоделся, в гражданскую одежду, далее подойдя к дверям, это была железная дверь с засовом, открыл её. Я пока на Лубянке «отдыхал», почти сотню накопителей заполнил. Надо же было время убить чем-то. Даже сам подивился таким результатам. Проверил. Ну так и есть, за полгода Дар с седьмого уровня силы перескочил на шестой. Расту в силе понемногу. Ну и ночами поработал, создавая амулеты. Сделал два. Если честно, один строительный и второй боевой «Прах Легоса». Да на него в основное время и тратил, это второй так, мелочь в догонку. Однако именно строительным, управляя им, отодвинул щеколду и вышел. Сканер всё показывал, так что заперев дверь и быстрым шагом двинул к выходу. Пару раз пришлось затаиться, пропуская мимо служащих, но покинул здание и по одной из улочек побежал прочь, ночь меня скрыла. Да, в пальто на таком морозе холодно.

Достав броневик, пушечный, он у меня один в порядке и на ходу, в полном боевом, поработал с ним ранее, даже снаряд уже в стволе, осколочный, и покатил прочь. Нашёл неплохое место, не сразу доберутся до этого района, промышленный, множество выходов, установил рядом с тарахтящим броневиком полковой миномёт, и подготовил стопку мин. Ровно сто. Они уже снаряжены. Дальше поправил прицел, пару раз мне удавалось использовать миномёт, чисто в познавательных целях, расстреливал охрану мостов, которые мы потом взрывали. Так что более-менее разбирался, меня учили миномётчики. Выставил прицел, и опустил первую мину в ствол. Хлопок, и та ушла в небо. Даже дрон не использовал, дальности сканера хватало, тут три километра до здания Лубянки. Я терпеливо ждал разрыва. Патрули далеко, успею всю сотню выпустить и уйти на броневике, даже если окружат. Не долетела. Рванула на площади, чудом обошлось без жертв. Поправив прицел, на сто пятьдесят метров ошибся, это много, и серию из двух мин пустил. Обе рванули на крыше. Ну вот дальше работал как на конвейере, доставал мину прямо над стволом, и та падая вниз, вскоре вылетала. Да, я не брал мины из кучи, все они в хранилище. Иногда подправлял прицел, крыша и первые этажи уже разрушены, полыхают. Я ещё вокруг здания прошёлся. Из него выбегали сотрудники, разрывы среди них с прямыми попаданиями. С полсотни точно положил наглухо. Внутренний двор накрыл, там горела машина наркома. Я знал что его там нет, в Кремле сейчас. Кстати, и Федоренко там. Видать жаловался, что я такой плохой ничего просто так отдавать не хочу. Обиделся на то, как со мной обошлись. А я живой человек, имею право. Наконец сотня мин выпущена, здание полыхало полностью, разрушенные верхние этажи, даже стены кое-где обвалились. К сожалению, все кто находился в подвалах, погибли, задохнулись в дыму. Никто выпускать их и эвакуировать и не думал, сбежали. Что ж, это на их совести.

Ну а я, прибрав миномёт, устроился в броневике. Сюда всех стягивали, и спокойно укатил. Проехал мимо патруля, те только покосились и дальше бежать. Вот так покрутившись по улочкам, тут зенитчиков на крышах полно, свидетели, убрал броневик между двумя зданиями, сканер показал, что без свидетелей и дальше побежал к зданию с гарнизонной гауптвахтой. А там всех по тревоге подняли. Не передать было как тяжело прошло возвращение. К счастью, без свидетелей смог вернуться, изнутри закрыл щеколду, я уже в своём был, так что устроился на нарах, да, протерев руки влажным полотенцем, от них пахло порохом, и вскоре уже спал. Слово надо держать, обещал редактору радио что так отомщу в таком случае, и отомстил. Я лично доволен. А то что танки обещал и не выполнил, то тут другое. Такие общения выполняешь, когда с противоположной стороной у тебя мир и жвачка, а когда напряжённые отношения на грани вражды, то ни о каких подобных сделках и речи не может идти.

Разбудили меня тем, что потрясли за плечо. Рядом матерился тот капитан, залётчик из госпиталя. Рану потревожили. Камера если не полна была, то близко. Пять бойцов и двое командиров. Вот один, старшина, меня и будил.

— Что надо? — буркнул я недовольно, садясь и спуская ноги. Впрочем, до бетонного пола не достал.

— Проверка. Встать к стене, руки на стену на высоте плеч.

Пришлось встать, как и другим сидельцам, что также глухо ругались, пока нас плотно обыскивали. Меня так особенно. Потом отпросили, но мы все спали, ничего ответить не смогли. Как после ужина уснули, так и проснулись как будить начали. Я сразу понял, что это жу-жу не спроста. Сейчас ищут тех, кто устроил обстрел наркомата Берии. И похоже проверяли меня на эту тему, а ведь я только редактору говорил о подобной мести. От него и ушло. Правда я в закрытой камере комендантской гауптвахты находился, вроде как алиби.

— От него порохом пахнет, — сказал старшина, понюхав меня.

— А чем должно пахнуть? Розами? Я одиннадцать дней провёл в камере, где почти не спал, так там несколько командиров только из боя, вот от них сгоревшим порохом пахло так пахло. Один рядом лежал, вполне могло впитаться.

Ну объяснение так себе. Впрочем, допытываться не стали, и оставили нас. Соседей тоже опросили, устно, не письменно, и оставили. Мы же, ругаясь на беспредел, снова легли на нарах, зевая. Время примерно полночь, быстро же меня решили проверить. Впрочем, не знаю кто приказал, но факт, проверка была. Так что снова лёг на нары и пытался уснуть. Я действительно эти дни в камере не высыпался. И такая возможность нормально вытянуть ноги, редко бывает. Не хочу упустить. Но лежал и размышлял. Я не рассказал о некоторых вещах. Я ведь покидал по ночам Ульяновск. Даже четырежды, беря отгулы в выходные. У нас служба и в воскресенье шла. Так вот, побывал в бункере, даже пополнил, добыв свежей техники, что немцы отбили. По пути два пункта сбора попались. Забил медальоны до полного запасами продовольствия, и перевёз в Ленинград. Разгрузил на пустом полуразрушенном складе. Оставлял фейерверки, и патрули туда стягивались, нашли запасы. Их власти сразу к рукам прибрали. Понятно немало на передовую шло, но и городу доставалось, такого голода уже не было. Я потом ещё трижды доставлял, опустошив свои запасы и ограбив немецкие склады, также привлекая к ним внимание фейерверками. Наши уже знали, что искать, находили и осваивали. И это раздавали, миллиона умерших от голода тут нет и не будет. Единичные случаи были, но не сотнями тысяч. Так что трижды подкормил, почти десять тысяч тонн припасов, и это хорошо. В последний раз две недели назад было.

Теперь по нейрокому. За это время я изучил базы знаний как по глайдеру, так и по меху. А мех даже испытать смог, разгромил штаб моторизованного корпуса Вермахта. Интересно было попробовать. Потратил полтора часа, но результат был виден отчётливо. Конечно огневая мощь средняя, всё же патрульная машина, но там такие возможности в электронике, не передать. Комп меха с дронами взаимодействовать мог, я один запустил, дал такую возможность, так что личный опыт, это здорово. Вот только боезапас потратил, один из тех трёх в запасе. На этих мыслях и уснул.

Утром, после завтрака, за мной прибыл конвой, бойцы НКВД со строгими лицами, и лейтенант старший. Причина прибытия мне известна. Отслеживал сканером. Ну советские власти меня не удивили. Не хочет отдавать добровольно, отдаст как миленький если попросить как нужно. Если проще, было решено выбить из меня эту технику, чтобы согласился передать. Заодно выяснят по обстрелу наркомата. Меня уже в подозреваемых не держат, но всё же странное совпадение. Сказал об этом редактор. Тот оказывается сразу доложил куратору. Он агент госбезопасности, внештатный. Завербованный. А тут я побывал на Лубянке, и её вскоре расстреляли, уничтожив там всё. Да от этого дела смердит, это ясно, вот только алиби смущало. По сути меня списали, там прямо так и сказали. Как видите, мне с местной властью точно не по пути. Жаль, но личность Юрченко я слил, причём сознательно. Этот акт мести, я про обстрел по Лубянке, был скорее сигналом. Я по сути махал флагом. Алё, я тут. Да я всё жду, когда снова заработает портал и я увижу академика Райнова. Я же их предупредил, по сути спас, координаты мира этого знают, уже пять месяцев прошло, а того всё нет и нет. Или эвакуация прошла не так как запланирована и всё же никто из лаборатории не выжил? Или на меня махнули рукой. Вот и я не знаю, а гадать, это без толку время проводить. Сигнал вот дал, что я тут и жду, но реакции пока не было. Сейчас же меня были должны доставить в здание, что спешно переоборудуют, туда временно перебирались те, кто не пострадал при обстреле Лубянки. Да, это новый наркомат НКВД, пока старое здание восстанавливают. Там пока строители всё изучают, но вроде восстановить можно, пожары уже стихли. Тела погибших, как раз из подвала, доставали.

А так меня приняли со всеми вещами, и под конвоем доставили к тому зданию. Точнее даже комплексу зданий из трёх, уже разные службы там осваивались. Ну пока только начинали. Промариноваться мне не дали, ответственного командира, в звании майора, уже хорошо накрутили, поэтому, как завели в кабинет, я полетел к стене от мощной оплеухи, и немедленно отреагировал, шесть ударов, и хруст позвонков. Трое сотрудников были мертвы, я им просто свернул шеи. Быстро сняв форму с одного, знаков различия не было, забрал пистолет майора, у других оружия не было, пустые ремни, комок своей формы бросил в углу. Я должен погибнуть, и погибнуть ярко, чтобы было ясно, капитан Юрченко погиб, и его не искали. Да, Союз я всё же покидать не буду. А мне тут душевно комфортно, удивительно, но факт, просто сменю внешность и личность. Дам второй шанс, самому интересно что из этого получиться, но то что постараюсь держаться подальше от власти, это факт. Ну и всё что делал раньше под личностью Юрченко, для меня теперь полное табу. Иначе сразу поймут, что тут что-то не так, а я не хочу внимания к себе. Главное снаружи удачно подъехал грузовик с бойцами. Помимо прочего в кузове под лавкой был ящик с тротиловыми шашками. Видимо какая-то надобность была. Так что покинув кабинет через окно, побежал к машине, тут решётки на окнах ещё не сделали, здание пока ещё подготавливают. Выкинув водителя из кабины, я быстро сел на его место, и с пробуксовкой стронувшись, под стрельбу бойцов вслед, чёрт, как бы ящик тут не сднетонировал, погнал прочь. Причём, сам пяток раз выстрелил, за мной быстро погоня образовалась сначала на трёх машинах, потом их стало девять.

К счастью, идея сработала, я спустился по ледовой переправе на лёд реки и погнал уже по нему. Две машины отстало, я поразил радиаторы, запарили и отвернули, давая дорогу остальным. Стрелять умею. Дальше машина начала вихлять, повреждённая. Мне действительно задние баллоны пробили, я достал свой ящик тротила, поджёг шнур, десять секунд горит, и как раз остановил машину, врезавшись в снежный нанос, покинув её. Там у заднего колеса убрал лёд и нырнул вниз, вниз головой. Утяжелил себя снарядом от «тридцатьчетвёрки», уходя по течению и на дно. Машину разнесло, оба ящика рванули, полынья там мощная, в воде гидроудар догнал, но вот тут как раз личная защита сработала, цел. Вот так и стал спускаться вниз по течению, пока преследовавшие, взрыв и их ошеломил, медленно приближавшись к полынье и мусору, всё что осталось от машины. Без сомнений, тут признают мою гибель. Ха, как опознают кто бежал. Пока думаю это не известно, но как найдут трупы, мою форму, все сомнения отпадут. Отлично. Теперь по мне. Я вполне комфортно спускался. Чуть позже прибрав заранее приготовленный снаряд, и выкинув кусок льда из аурного хранилища. Амулет климат-контроля не давал мне замёрзнуть. А амулет подводного дыхания позволял находиться в воде. Этот амулет я начал делать ещё в амбаре, в Ульяновске, но закончил в камере гауптвахты. Поторопился с ним, понял, что уже нужен. План побега я уже там строить начал, грузовик с тротилом счастливая случайность, я так и собирался взорвать себя на реке и уйти подо льдом. Он выполнен и это радует. Как и то что амулет работает. Испытать-то я его не успел. Наспех делал. Спускался долго, почти на полтора километра, уйдя за поворот, тут как раз окраины Москвы, уже промышленный район пошёл. Вот так поднявшись к пристани, тут опоры были, убрал кусок льда и выбрался наружу, вернув лёд на место, как было. Особо незаметно что тут кто-то бывал.

Дальше достал кусок брезента, расстелив тут же на сугробе под пристанью, и сел на него, а то ноги прилипали ко льду. Вытерся полотенцем, я был обнажён и стал одевать городскую одежду. Не ту в которой ранее был, а городскую из Польши. С кожанкой. Ну а что, пока я плыл под рекой, не мог не воспользоваться оказией. Снял с себя всё, выкинув форму, и достав мыло, намывался пока спускался. Амулеты держал в сумке на длинном ремне. И голову намыливал, волосы, и остальное тело, очищался до скрипа кожи. После камер-то. Так что спокойно оделся. Амулет климата продолжал прикрывать, кожанку поправил, на голове шапка-ушанка, армейская, но без звёздочки, дальше убрал брезент, веником след от него и замёл контуры во льду, где квадрат убирал. Вот, следы спрятаны, так что выбравшись из-под пирсов, поднялся по тропинке на берег, и направился по улице прочь, сканером выискивая пустые квартиры, тут рядом район с бараками, коммуналки, мне туда не хочется, так что уходил в частный район, при этом замотав лицо шарфом по нос. Идея оказалось не самой удачной, после обстрела здания Лубянки весь город на ушах был. Да я просто не дойду, тут патрули везде, и сканер не поможет. А у меня даже документов нет, так что развернулся и двинул обратно, спустился снова под пирс, выкопал в сугробе ямку, по сути убрал кусок в хранилище, отбросив, и заполз в снежный домик, хватило место на подстилку, шкуру волчью на неё, и спальник зимний от финнов. Даже сидеть можно, но не стоять.

Мне ночи дождаться нужно, а пока, достав лекарский амулет и десяток полных накопителей, начал изменять себя. Всё, с личностью Юрченко покончено, нужна новая. А то любой патруль опознает. Так что плотно набил желудок, отличный суп с фрикадельками, и плов, чай с булочкой и маслом. Начал работать. Первым делом цвет глаз, зелёными стали, и колер волос, был шатеном, а стал рыжим. И черты лица. Отпечатки пальцев тоже. Скулы чуть увеличил, губы сделал не такими пухлыми, брови тонкие в разлёт. М-да, какое-то женское лицо. Придал мужественности, ямочку на подбородке. Всего три накопителя ушло, работа тонкая, дважды желудок набивал, я ещё чуть плечи шире сделал, и размер ног на один размер меньше, был сорок третий, стал сорок второй. Убрал все синяки. Пока достаточно. Нужно ещё голос сменить. Это позже. Пока же забрался в спальник, вход чуть заткнул, но приток свежего воздуха оставил, и через несколько минут спокойно уснул. Отдохну. Вся ночь впереди, там времени на это не будет.

Проснулся я видимо ближе вечеру, часов в восемь, но снаружи темно, и сильная вьюга стояла, снег в лицо бросило, когда из убежища выглянул. Впрочем, меня это не остановило. Прибрал всё, выбравшись наружу, сейчас все по домам, в тёплых помещениях, в такую погоду опасно на улице быть, вот так достал танкетку, «Т-38», на ходу и заправлен, даже пулемёт в башенке, и устроившись на месте мехвода, запустив движок, погнал по берегу реки. Метель скрывала следы и глушила шум двигателя, поэтому я по сути покинул город незамеченным, уходя всё дальше.

План я не менял, как и хотел добываю новую личность. Кто мне попадётся, пока даже сам не знаю, может командир РККА, может простой боец. То есть, я собирался поискать полицаев, выясняю кто они, из молодых, именно предателей что немцам идут служить добровольно. Постараюсь взять тех, кто пусть и замарался, но информация не разошлась. Поменяю внешность под него, подготовлю легенду, зависит от того как попал в плен и что дальше будет, и выхожу к своим. Как не горько это осознавать, но русские мне всё же свои. Не советские, это государство мне не нравиться по личному опыту, успел убедится, но наш русский человек, мне родной. Потому и гнал прочь, сканер всё показывал, сносил наносы, машину здорово качало, но не страшно, главное двигался на юг, хотя река ещё как петляла. Если бы не пурга, достал бы самолёт и улетел, но с такой погодой это сложно. Поэтому и двигался медленно, на танкетке, но верно. Двигался, пока гусеница левая не слетела. Это кстати одна из главных проблем таких машин, ещё в училище узнал. Ранее такого опыта не имел. Это минусы данной модели. Ничего, не без интереса, за пять минут вернул гусеницу на место. Ну да, расклепал палец, расстелил, дальше танкетку убрал в хранилище-браслета, и поставил на гусеницу. Натянул самой звёздочкой, и снова забил палец. Опыт интересный, новый, ранее не сталкивался, но получил его. А через два часа ветер начал стихать, и я рискнув подняться на «мессере» со льда реки, полетел на запад. Вот только план я сменил. В противоположную сторону. Да одна идея пришла пока на танкетке катил, видимо на свежую голову, и решил, что она лучше.

Погода не самая лётная, тяжело было управлять. Ещё и обледенение пошло, но пока смещался к Вязьме, в ту сторону летел, время имею, стоит описать что я решил. Да идея найти себе копию среди предателей изначально обречена на провал. Даже если нет, то очень сложное в выполнении. Это искать нужно, выяснять, всех свидетелей кто знает, кто они на самом деле, зачищать. И самое главное, после перехода через линию фронта, проверка, которую я могу завалить. Даже если буду держать этого предателя, личность которого использую, в аурном хранилище, не скажешь, извините, мне отойти надо, допросить предателя, я вам потом отвечу правильно, как узнаю. Глупость всё это. Если и брать кого, то именно чистую личность. История которого известна до младенчества. Серая масса. Точно из тех, кто не на оккупированных территориях. Спокойно прийти в военкомат, там без вопросов мобилизуют и дальше уже буду воевать. Имею желание. Начну рядовым стрелком, или куда там пошлют. Уже самому интересно. При этом и хватать первого попавшегося парня моих лет, не стоит. Я собираюсь прочесать столичную воровскую шушеру. Наверняка там подберу подходящего. Даже без разницы что он может быть под присмотром милиции. По каким делам проходит, в армии на это наплевать, кем ты раньше был, они сделают кем им нужно. Именно это мне на свежую голову, всё же выспался после Лубянки, и пришло. Начал трезво мыслить. Даже сам подивился, чего она раньше мне не пришла в голову?

Да, обиделся на советскую власть и что? Да я на этой войне мечтал побывать, не поучаствую, так всю жизнь жалеть буду. Нет, до конца войны я тут буду, заодно подожду появления академика, а дальше видно станет. Вот такие мысли и бродили в голове. Пока я летел, с тревогой поглядывая на крылья. Самолёт заметно отяжелел, поэтому я решил, что хватит тянуть, тем более в этих краях как раз погода ещё не успокоилась и самолёт здорово кидало, я конечно опыта уже неплохого набрался, но всё же не для меня такие сложные погодные условия. Хотя знания из баз по глайдеру тоже здорово помогают. Сканер показал речку, вот на неё и сел. Тут ветер очистил лёд от снега, что и позволило спокойно сесть. Смог всё же, и самолёт не разбил. Метель кидал снежинки в лицо, что не помешало мне молотком разбив лёд с горловины бака, почти три сантиметра было, заправить машину, и обслужить, убрав ту. Надо где-то её достать, чтобы растаял лёд. Пока же ушёл в лес, и найдя овраг, почистил от снега и достал кемпер. Первым делом в душ, достав девчат, те удивлённо на меня таращились, не узнавая.

— А где Гена? — спросила самая бойкая, это Хельга была.

— Я Гена, — отвели я хорошо знакомым им голосом. — Я же говорил, я маг. Впутался в неприятности, пришлось внешность менять. Прошлая скомпрометирована.

Поверили те легко, магию я при них не прятал, вполне пользовался. Так что оторвался со всеми тремя за все те недели простоя. Ох как я об этом мечтал. Да что мечтал, мы тот овраг три дня не покидали, я просто отдыхал, душой и телом, как и девчата. Возобновили совместные просмотры старых фильмов, отложив пока сериалы. Отлично эти три дня прошли, и погода вполне нормализовалась. «Мессер» оттаял легко, достал взводную палатку, установив, внутри буржуйку, и топил, достав самолёт внутри, пока с него всё стекало. Да и лёд откалывал и кусками выкидывал наружу, так и очистил. Девчат и кемпер прибрал и именно на «мессере» полетел к Минску. Причина посетить банальна, у меня все три медальона пустые. Я же продовольствие в последний раз перевозил, всё оставил, по пути обратно в Ульяновск, летел от Ленинграда, встретились два пункта сбора, оттуда те танки что передал училищу. Ну и плюс те что восстанавливал, это танкетка «Т-38», ещё одна такого же типа, до неё руки не дошли, «Т-28» и броневик, что я уже использовал. Ну и машины две, «эмка» и «опель». Всё, остальное в бункере. Я до предела все эти три медальона освобождал. Это в браслете всё полное, топливо, еды и припасы с молочкой. Слетаю, проверю всё. Нужно их заполнить до полного, у немцев и припасов побольше добуду, и уже с полными закромами, отдохнув в тылу у немцев с месяц, приду в себя после всего что было, обратно в Москву и буду искать того, что подарит мне свою личность. Перед смертью понятно, оставлять его в живых я не собираюсь. Потому и выбирать буду из каких отморозков, молодежных банд, кого точно не жалко. Возможно и омолодить себя придётся, сделаю. Амулет с такой работой справится.

Вот так и добрался до Минска, сел ночью на укатанную дорогу, обслужил и убрал самолёт, и на лыжах дошёл до замаскированного входа, вот так следами конечно на него навести не хочется, но сканнер показывал, что свидетелей нет, а следы я обычно заметал метлой. Чуть примёрзли резинки у люка, скрытого камнем, но нечего оторвал ломиком, и начал спускаться, закрыв вход. Порядок, немцы бункер не нашли, или кто другой левый. Тщательно выбирая, убрал немало нужного во все три медальона-хранилища. Оставив тонн по сто для возможных трофеев. А так подбор был тщательный под все случаи жизни. Три недели я с девчатами жил в бункере, создавал амулеты защиты, и всё же сделал, теперь танк «Т-28», полностью защищён магией по типу «крепкий металл», не пробить. Также встроил лекарский амулет и климат-контроля чтобы внутри от пороховой гари не задыхались. Работал я с удовольствием. Увлёкся. Пусть девчата своими делами и сериалами занимаются, а я увлёкся. Сделал этого трёхбашенного дракона, занялся «БА-10М». За пять дней его также модернизовал по тем же стандартам. Следом и «Т-38». Второй просто отремонтировал. Да что это, я свою вездеходную «эмку» цвета хаки, сорок первого года выпуска, также в непробиваемую превратил, и это факт. Да что пули, её и снаряды не возьмут. Однако три недели прошло, и я решил посетить некоторые склады у немцев и можно до наших, в столицу. Искать себе новую личность я желал из столичных жителей с местной пропиской. Вторая причина, так академику меня легче найти будет. А поторопиться стоит, я желаю поучаствовать в этих исторических событиях, сейчас самые интересные дела на фронте происходят, и пропустить это не желаю. А там наверняка на курсы подготовки пошлют, если молодого и не служившего подберу. Увидим.

А так я много работы сделал, немало комплектов формы для использования подготовил, личного оружия, снаряжения. Чтобы под рукой было. Работы хватало, не только ремонтом, обслуживанием и магической модернизацией бронетехники занимался. Да, я стал неплохим техником и ремонтником. Тем более сканер показывал проблемные места. В общем, эти три недели просто отлично прошли. Вот так привычно расставив минные ловушки, а что, я не хочу, чтобы содержимое моего бункера кому в руки попало, всё выгорит, покинул его, замёл следы, ветер сильный, снегом скроет, позёмка мела, ночь снаружи, добежал на лыжах до дороги, а там санные следы, где я на самолёте точно не взлечу. Не чистили. Пришлось дальше бежать, до речки. Там в одном месте русло прямое. Надеюсь снега нет, иначе танком придётся очищать, катаясь и давя гусеницами. Жаль трактора с отвалом нет, пригодился бы. О, надо будет добыть, я как раз и лечу немцев грабить. Уже подобрал куда. И да, думаю у любого возникнет вопрос, а где глайдер? Раз выучился им управлять, то летай на глайдере, ему любая непогода нипочём. Это так. Но не так. С глайдером меня немного, нае*али. Нет, коды владельца проходят, он подчиняется, вон пульт управления переводил для обучения уже полученным навыкам. На это всё доступ есть, кроме полётов. Глайдер, мать его, правильно зарегистрированный, и нужно пройти все процедуры чтобы получить полный доступ и иметь возможность летать. На Земле будущего очень строгие законы и правила по полётам. Не буду тянуть, скажу прямо. Чтобы иметь доступ к компу глайдера и получить разрешение на полёт, я должен вставить в приёмник личное удостоверение, с отметкой об окончании курсов пилотов. На то, что я базы знания выучил, ему глубоко пофиг. Доступ потренироваться на симуляторе, наработать навык и опыт до автоматизма, давал, но не более. А где я эту карту, да ещё с отметкой, возьму?

Вот такой вот глайдер. На станции наверняка можно было заказать взлом, и я бы имел полный доступ и без карточки, но чего не успел, того не успел. Да и о проблеме узнал уже тут. Ранее глайдерами как-то не интересовался, и вот такие мелкие правила и особенности не знал, и продавец не сообщил. Нет, рано или поздно я комп взломаю и уберу эту проблему, но когда это будет? Собственно, я эти три недели тоже время не терял. Да и пока в училище работал, продолжал изучать базы знаний. Напомню, что я их три десятка купил, из того что в открытой продаже мало интересного, но всё же вот подобрал. Так что, после комплекта баз по глайдеру, тут четыре было, а потом по меху, тут уже семь, я стал изучать базу «Повар», став довольно профессиональным поварам, купил на рынке Ульяновска три разных книги с рецептами, две дореволюционные, и уже сам готовил для отработки навыков. Впрочем, это всё что успел. Дальше арест и остальное. Тут в бункере изучил два комплекта баз, именно из-за глайдера их вперёд выдвинул, хотя раньше меня они особо не интересовали. Это «Программирование» из двух баз и «Хакерство. Взлом», из четырех баз. Забавно, но они шли в комплекте с глайдером. Потому и не переживал, в курсе что проблема решаема. Собственно, не смотря на тяжесть изучения этих баз, да все высокого уровня, я успел это сделать и даже на одном из планшетов начал писать будущие оболочки для программ взлома.

А вот с реки, взлетев, лёд чистым был, ветром наносы сдуло, полетел не в сторону Москвы, а в сторону Берлина, я собирался потратить неделю на заполнение медальонов и граней браслета, и мне нужны места где могу грабить без проблем, как раз Берлин для этого очень хорошо подходил. У меня мало кондитерских изделий, а сладкого хочется, ну и всякого разного добуду.

* * *

— На медкомиссию, — буркнул старлей, с травмированной ногой, ходил с тростью, протягивая бумагу. — Адрес знаешь?

— Да.

— Если что, с обратной стороны карандашом написан.

Вот так взял бумагу, покинул кабинет, потом здание горвоенкомата города Москвы, и направился быстрым шагом в сторону ближайшей больницы, там и проходят медкомиссию. Врачи, отрываясь от дела, тут не комиссия, по сути живая очередь, тем более те ещё и своими больными занимаются. Приходилось отвлекать, осматривали, ставили подпись и дальше. Так вот, пока занимался этим, вспомнил последние две недели. Да, в Берлине я неделю провёл, как и думал. Девчат выгуливал, в магазинах женского кружевного белья накупили всего разного, одежды красивой. Я не отказывал и те отрывались довольные. Кондитерские изделия, профессиональные инструменты повара и всё необходимое купил, немало специй и всего нужного. Одежду себе неплохую тоже взял. Да, увёл двадцать тонн светлого пива. Мне очень понравилось, меня на него Хельга подсадила. Одну грань браслета занял. Так что эта неделя не прошла, а пролетела. Дальше перебрался в Москву. На «мессере», с дозаправкой, за ночь успел. Похоже ПВО не засекло, я над руслом реки летел, со всеми его поворотами. Деревья приглушили рёв мотора, там и сел, и доехал на броневике до окраин по льду. Ну а дальше жил под пирсами. Сделал снежный домик в наносе, там спальник, а сам не покидая убежище сканером искал клиента, что своей личностью поделится. И знаете, нашёл почти сразу. Да на следующую ночь, когда тот с напарником, двигаясь в ста метрах от моей берлоги, к полынье нёс тело девушки. Топить. Похоже развлекались с ней и долго, а потом задушили. Так что мне его совсем не жалко. Успел перехватить до того, как от тела избавились, найдут его чуть позже, может опознают. Так вот, допросил сначала старшего, мелкого живчика лет тридцати, всего в наколках.

Допрос прошёл, а жёстко проводил. Я на это уже давно опытный и не нервируют крики допрашиваемых, но и удовольствия не получаю. Тот не при делах был, просто труп помогал спрятать, за будущий долг. Мол, честный вор, не мокрушник. Я ауру видел, не врал он, не при делах. А парнишка просто его знакомый, в ученики взял. Тот детдомовский, по криминальной стезе пошёл, и главное отличное чистое дело, комсомолец, отличник, всем в пример. Про его темную сторону души никто не знал. Проблема только в возрасте, восемнадцать лет только-только исполнилось, вот, в январе. А сейчас было двенадцатое февраля. Там и парня достал, мужичка уже в полынье утопил, свидетели мне были не нужны. Дальше, а место жительства сменил, два дня допрашивал его, при этом меняя внешность под него, причём полностью, даже скелет и родинки. Много что узнал. Девушка из одного с ним школьного класса, давно влюблён был, а та нос воротила, родители богатые, торговые работники, ей нищий детдомовец не нужен. Ну и вот скрал, и неделю с ней развлекался в подвале, где ту держал, пока не надоела. Урод. В общем, вообще не жалко. Даже оставлять не стал, также в полынью, уничтожив голову выстрелом фаербола. А вдруг куда вынесет? Чтобы не опознали. На тот момент было уже шестнадцатое февраля, и я полностью изменил внешность. Да, собрался и сходил в детдом, где официально и жил этот парень. Вот его личные данные. Тот из отказников, с младенчества в детдоме. Так вот, Юрий Геннадьевич Ларин. Забрал документы у заведующей, та кстати про повестку сообщила, и даже вручила. Просто Ларин в детдоме уже две недели не появлялся, жил на воровской хазе, я же объяснил это тем, что на подработке был, только сейчас освободился. Ну и вот в военкомат. Прошёл со свистом.

Медкомиссия кстати тоже отлично прошла, везде годен. Это да, здоровье отменное. А так парнишка сухощав и даже приятен лицом, чем-то на главного героя фильма «Кортик» похож. Тот что интеллигента играл. А мы с девчатами этот фильм на днях смотрели, и продолжение. Им тоже интересно было, хотя комми они не любили, какая-то нелюбовь на генетическом уровне. Причём, я их тоже не любил, о чём девчата знали и вполне меня поддерживали. А пока обратно шёл, пурга поднялась, кидая снежинки в лицо. Кутаясь в тонкое пальто, наследство от Ларина, я быстро добрался до военкомата. Там прохождение медиков завизировали, и как раз старлей готовил отправить меня куда-то в стрелки, на месте подготовку и пройду. Там были учебные роты. Меня пока в коридор ожидать, а тут в кабинет майор зашёл, толстяк, через ремень свисал живот, натягивая френч. На меня при входе покосился и всё. Дальше я подслушивал сканером.

— Новенький?

— Восемнадцать лет, призыв на срочную службу, — кивнул, не отрываясь от работы, старлей.

Майор яблоко грыз и не обратил внимания что старлей не встал при входе старшего командира, видимо в военкомате такие правила были.

— Призывник? Отлично. Ты куда его?

— К гвардейцам, их дивизия тут пополняется.

— Не-не, давай направление во Второе Ульяновское танковое. Новая директива сегодня пришла, там открывают трёхмесячные курсы на командиров танков, выпускают сержантами. Надо показать, что директиву видели, отреагировали.

— Так одного мало.

— Согласен, готовь троих.

— Есть.

Майор ещё немного пообщался со старлеем, рабочие вопросы, похоже из-за них и заходил, и ушёл. А мне новое направление начали писать, на курсы. Я даже подивился, снова Ульяновск, причём то училище, где я читал лекции для командиров и политработников, что переподготовку проходили. Курсов тогда ещё действительно не было. Пока же меня определили в казарму. Два дня тут жил, учили строем ходить. Был в своей одежде, форму не выдавали, да и присяги ещё не было, и только на второй день был освобождён от строевой. Тут звероватого вида сержант командовал, достал, на эшелон, и с сопровождающим отправили в Ульяновск. Да, нашли ещё троих, все призывники восемнадцати лет. Причём один узнал меня, из одной школы, хорошо классы разные, знакомы шапочно. Так что кивнул, когда тот меня поприветствовал, но не более. Особо не сближался. Ну а дальше сама дорога, в основном занимался тем же, на что не обращают внимания. Наполнял источник маной и сливал в камни-накопители, у меня их уже с тысячу. Да, в Берлине ограбил банк, забрал всю платину, её там слитками тонны на три, и около ста золотого запаса. Больше не было. А платина нужна. На Земле будущего золото имеет малую цену, а вот платина вполне себе стоит прилично. А если академик меня найдёт, попрошу вернуться к ним, дальше делаю документы, думаю спецслужбы помогут, использую платину, с её продажи мне на две своих малых космических станции хватит. Новейших. На среднею всё же нет, надо будет её добыть, и дальше буду обживаться, изучая новые магические дисциплины, снова войдя в отряд магов-математиков, с зарплатой. Я за знаниями гонюсь, а то что это, только начал учиться, и раз, сбили на взлёте. Кому такое понравится?

Дальше прибыли в училище, уроки у курса уже три дня как шли, но нас оформили и из трёх взводов курса включили во второй взвод. На следующий день присяга прошла. Ну и там пошла учёба. В отличники я не стремился, в основном средний уровень знаний показывал. Клипсу на ухе не светил, убрал до того, как в военкомат пришёл. Та клипса отличительная черта Юрченко, не стоит так палится. Да, на второю неделю после того как втянулся в учёбу, в самоволку ночью сбегал. Мой амбар уже национализировали. А вот так, туда заселили беженцев. Не передать как меня это взбесило. Нет, беженцам жалко, но это моё имущество. Сейчас жалею, есть такое, но тогда на эмоциях облил стены бензином и поджёг. Правда, я всё же ни какой там урод, стал кричать о пожаре, поэтому жильцы успели эвакуироваться, никто не пострадал, а амбар полностью сгорел, не спасти. Сам я успел сбежать и вернутся в казарму, сделал вид что из туалета иду, дежурный только покосился. Однако знаете, вот моральное удовольствие от сделанного, получил. Ну негативно я воспринял то, что моё имущество в наглую отобрали. Бесит. Я собственник в квадрате. А сейчас спокоен как удав, я всё правильно сделал, и разумом это понимал и эмоциями. Правда, жалко беженцев, часть вещей внутри потеряли, но пусть власти города компенсируют, что мой амбар отобрали. А дальше учился. Кстати, увольнительную в город так и не получил. Да и таких кто смог получить, около трёх, самые лучшие отличники. Ну и выпустили нас сержантами.

* * *

— Я смотрю ты неплохо устроился, — услышал я знакомый голос, отчего с матом подскочил, держа четыре шампура с шашлыком, подходя к походному мангалу, сваренному из листового железа. Дерево уже прогорело, там угли краснели.

В мастерских заказал у знакомого техника, он и сделал. Я в красноармейском обмундировании, на погонах по две звезды, на днях лейтенанта дали за удачный рейд в тыл противнику, отдыхал летом сорок четвёртого на лесной полянке львовщины, на опушке кемпер стоял, девчата в надувном бассейне отдыхали с высокими коктейльными стаканами в руках, недалеко слышались громыхания фронта, а тут этот голос. Было отчего подскочить. Я уже и ждать перестал, а академик всё же появился. Чёрт, три года не было, чего тянули? Впрочем, у меня у самого история не особо то и интересная была. Два года после училища я службу нёс в училище, не пустили меня на фронт, стал инструктором стрельбе из башенного вооружения, дослужившись до звания старшины. Только к зиме сорок-третьего-сорок четвёртого наконец очередной рапорт удовлетворили, и я попал в одну из гвардейских танковых бригад, стал командиром «тридцатьчетвёрки», на которой и воюю по сей день, став командиром взвода. Модернизировал её. Особо не наглел, но слава везучего экипажа, я и мой экипаж, заслужили. Одних «Тигров» сожгли двенадцать. В боях труса не праздновали. Вот уже офицером стал, на груди три награды, два ордена «Красной Звезды» и «Боевик». За дело дали. А тут до вечера покинул часть, отдохнуть в самоволке, до вечера, бригада уже неделю на второй линии стоит, с девчатами время провести, шашлыков поесть, а тут этот голос. Поэтому моя реакция думаю будет понятна:

— Чего так долго⁈

* * *

Приходить в себя было тяжело, я явно в травмированное тело попал. Голова вообще не соображала, звон в ушах. Все признаки тяжёлой контузии. Тело сдавливало со всех сторон. Однако старался не стонать, рядом на грани слышалась немецкая речь. Какой-то Ганс просил у друга Франца сигаретку, говоря, что позже обязательно вернёт. Общались недолго, потом ушли, я же лежал пережидая. А вот где я оказался, понял вскоре. Красноармейская ячейка, обвалившаяся, по сути я был заживо похоронен. Хорошо доступ воздуха был, мне хватало. Ещё земля забирает тепло из тела, остужая, но судя по отверстию, снаружи светло, день, и мне вылезать сейчас смерти подобно. Поди знай, что немцы сделают, пристрелят, или в плен отправят. Шансы что поленятся пленить, а просто на штык насадят, вполне велики. Я эту нацию хорошо узнал, понимал, чего ожидать. Кстати, немецким я владею в совершенстве. Хельга научила. А пока я делал дыхательные упражнения. Я сильный, я не хочу скатиться в истерику. Хотя всё для этого было, подталкивало. Но больше всего меня обволакивало облегчение, что всё страшное позади. А это действительно так.

Нет, с академиком Райновым всё вышло. Тот признал долг жизни за мной, если бы не я, им бы всем хана пришла. А так три года война шла, пока наши не победили. Для этого использовали порталы, открывали их в тылу у противника, высаживая диверсантов или боевые части, уничтожая военные производства, узлы обороны. Даже две планеты захватили, и часть орбитальной обороны взяли целыми. Правда и противник в жесте отчаяния уничтожил Землю спецбоеприпасом. Там теперь астроидное поле. Диверсанты в ответ поработали, которые из порталов появлялись прямо внутри станций или в резиденциях правителей государств, уничтожая их и военных лидеров, обезглавив противника. Как видите портальные залы были заняты постоянно, и уже работать по старым методикам было невозможно, но наши победили и это радует. А так академик согласился меня забрать. Я быстро всё собрал, думал девчат придётся оставить, а те категорически против, они со мной. Забрал и не пожалел, всё также имея под рукой всегда готовых ласковых кошечек. Правда, спецслужбы встали на дыбы. Нет, они документы мне сделали, прописав в системе, я сам школьные экзамены сдал, и вернулся к учёбе на биоинженера. И даже вошёл в группу самодельных магов из математиков. Просто заключил контракт на работу, а он десятилетний, меньше не бывает, но по нему покидать территорию научного центра я не имел права. Ещё требовали удалить хранилища, даже свёрнутые, но тут академик на моей стороне был, отстали. Платину я продал, и действительно купил две космических малых станции пятого поколения, свёрнутых транспортном положении, заняв модулями три медальона-хранилищ, каждое по полторы тысячи тонн вместимость. Потом покупал суда, челноки, малый буксир. Самая важная покупка, по цене как одна такая космическая станция, комплект баз знаний инженера-станционщика. На Чёрном Рынке купил, в свободной продаже их вообще не было. Запрещены к продаже. По сути всё, деньги закончились, но покупки при мне, потом сам разверну. А с покупками мне академик помог. Да и с продажами тоже.

Два года я прожил на территории научного центра, в этот раз тот на планете был, в подземном бункере. Эта планета стала новой столицей нашего государства. Да, я создавал амулеты по заказу властей, и главное учился. Причём, уже сам оплачивал учёбу. Первым делом изучил направление магии големов, год ушёл, но стал ценным специалистом, теперь и амулеты големов делаю. Вторая специальность, это строитель-бытовик. Дома на магии учился делать, крепости. Безразмерные хранилища, включая те что аурные, я итак уже умею делать. Изучал в свободное от остальной учёбы и работы время, тратил по часу в день, найдя учителя, но освоил неплохо. Правда, и тут меня включили в дело, чтобы создавал амулеты. За них хорошо платили. В выходные у нас отдых, но платили по тройной цене. Иногда выходил, работал. И надо сказать, я рад что погиб. И дело не в спецслужбах, что против меня пошли, а я отказался на них работать, давать подписку как завербованный агент. Два года так и эдак склоняли. Там другой сотрудник был, не такой настойчивый. Но за месяц до трагедии, новый на его место пришёл. А этот как носорог, шёл не видя препятствия. Уже договорился, что мне удалят все аурные хранилища, с этой стороны хотел надавить, но мне повезло. Хотя тут как посмотреть. Очнулся в клетке в зале инопланетян. Обнажён, хранилищ нет, дара тоже. Те ещё твари, ставили нечеловеческие эксперименты над нами. За два месяца я три пережил, хотя мне первого хватило понять, что недолго мне тут осталось. В клетках была почти треть работников лаборатории, и маги из той же группы, что и я.

Забавно, после опроса выяснилось, что брали тех, у кого аурные хранилища стояли. А забавно в том, что тут и тот особист, из-за которого у меня не мало проблем было. Он себе тоже тайком поставил это хранилище. Тут же признался почему так настойчив был. Через него меня склоняли к сотрудничеству, но куда направят, тот не знал. Академика не было, но его племянник, Степан, был тут, общались. Нас похитили прямо из научного центра, явно используя свои порталы. И хорошо я провёл в руках инопланетян всего два месяца, помню стену огня, и вот очнулся в новом теле. Просто в клетках были и другие сидельцы, не из нашего научного центра. Из параллельных миров. Я своей копии там не нашёл, а вот другие встречали. Некоторые тут давно, уже потеряли разум, сумасшедшими стали. Очень тяжёлое зрелище, сильно морально подавляло. Что произошло не знаю, но я очень рад что получил свободу, даже таким способом. И знаете, сбежать вот так, это даже хорошо. Всё же до истерики не дошло, я имел сильную волю, пережил, потом расслаблюсь окончательно, но сейчас я обдумывал, уже вполне владея собой, что вообще произошло. Да, из-за инопланетян сбежал от интриг спецслужб, там серьёзно на меня насели, даже академик помочь не мог, нашлось чем его приструнить.

Похоже меня где-то в другом месте решили использовать, я им тут уже не нужен, а тут раз, я в отказ. В контакте такого действительно не было, только моё добровольное согласие могло помочь. Поэтому похищение наше по сути вовремя произошло. И у инопланетян эти два страшных месяца прошли по сути не долго. Некоторые из аборигенов в клетках уже года три находятся, я бы, наверное, не выдержал. И вот та стена огня, да как вспышка, и перерождение. Я много что потерял, жалко ли мне? Знаете, кроме девчат, не особо. По сути можно считать это платой за новые знания по магии. Чёрт, да за эти знания, что и сейчас при мне, я бы и в десять раз больше имущества отдал, а тут всего лишь вещи. Знания, вот истинная ценность. А вот тут я удивился. Всего с полчаса как занял тело, на краю сознания плавал, чёрт, умирать нельзя, мне двое суток подождать нужно, иначе перерождения мне не видать, оно должно быть активно. Потом ещё пять дней чтобы получить на руки амулеты. А тут раз, вижу на сетчатке левого глаза, в левом углу, знакомый флажок. Как так? Хотя, скорее всего я в тело перенёсся двое суток назад, и находился без сознания, очнулся перед запуском, что и произошло. А что, вполне себе версия, подумал я, разворачивая рабочий стол аурного хранилища

И сразу понял, что она не состоятельна. Размер хранилища семнадцать тонн и триста сорок семь килограмм, как раз тот размер, на момент похищения инопланетянами. Это что, они просто заморозили его? Если бы не тяжёлая контузия, я бы заорал от радости, ничего мной не потеряно, всё при мне, но мне даже радоваться было тяжело. Быстро проверил, всё на месте, даже девчата. Так что первым делом достал универсальный лекарский амулет, появился в ладони, я сжал его, но тот отказался подчинятся. Тело не то. Мысленно ругнувшись, как-то тягуче получилось из-за контузии, убрал его и толкнув песок, где выход, по сути вывалился в глубокой воронке. Ого, серьёзный калибр, по сути накрытие. То-то тело в таком состоянии оказалось. Удивлён, что до сих пор жив. Выбравшись, я скатился на дно, глубина метра два, в боку проём откуда я выполз, и достав шкатулку, перебрал амулеты. Нашёл не активный лекарский амулет, привязки пока нет, найдя рану, крови на боку хватало, и прижал к руне активации. Пять секунд и есть привязка. Ждал пока флажок появиться на сетчатке левого глаза, и пока стал перевязывать амулет личной защиты. Ну и сканера, этот на пять километров работал, моё усовершенствование. За ним амулет управления големами. Этот неделю будет привязываться. И лучше сразу сделать, чтобы лишние дни не ждать. Пока хватит. Шкатулку пока прибрал. Первым лекарский амулет привязался, пока остальные это делали, провёл диагностику головы, сперва с ней вопрос решу, а то на краю плаваю, сильный шум в ушах, вот-вот уйду за кромку. И не факт, что очнусь, а я это тело терять не хотел. После двух лет застоя в научном центре, нет, там интересно, и очень, но скучно. Привык к приключениям, драйву, а тут в основном учёба и работа. От неё тоже устаёшь.

Так вот провёл диагностику головы. Пять процентов заряда слизало, выявил множество очагов, и почти весь заряд на голову потратил. Убрав внутренние повреждения, кровотечения, с щелчком стал слышать, оказалось рядом шёл стрелковый бой, работали пушки. Ранее из-за шума в ушах не слышал. Как только речь немцев распознал? Скорее всего на краю воронки стояли. Дальность думаю не больше километра. А голова-то какая светлая, так легко думать. Разум вполне развит, не мой уровень конечно, но и не как было, когда в тело Юрченко попал. Так сразу легче думать стало. Тут меня заслонила тень, я под жаркими лучами Солнца лежал, пекло, и прищурившись, рассмотрел немца, что держал меня на прицеле своего карабина.

— Руки на виду, — скомандовал тот мне.

Появление его меня конечно удивило, пусть личная защита и сканер уже приписались, флажки появились, но я в них не заходил, лекарским амулетом работал, это первым делом. Вон, накопитель опустошил, в ноль, но как же хорошо. И дикий голод, да и жажда напали, но и раны стал чувствовать лучше и заболели те сильнее. Это всё фоном прошло, пока немец в меня целился, я быстро вошёл в управление сканером, и осмотрелся. В личную защиту не нужно, амулет автоматически встал на мою защиту, пусть усреднённые установки, но пулю выдержит легко. Поэтому глянув что вокруг происходит, чтобы ещё сюрпризов не было, и в моей руке тут же появился «Вальтер», и раздалось два выстрела. Дёргаясь всем телом, а немец успел выстрелить, но пуля, отбитая защитой, взрыхлила почву в метре слева от меня, а тот завалился вперёд, и рухнул в воронку, придавив мои ноги, я аж застонал. Тот подёргивался в агонии, отчего мне ещё больнее было. Пока я убрал в того в аурное хранилище, там полторы тонны свободно, и достав три ручные гранаты, потому как коллеги этого немца бежали к воронке, и отпустив рычаги трёх «Ф-1», а у меня больше не было, кинул левой рукой так, правая плохо работала из-за раны, похоже плечо выбито, чтобы гранаты упали в ногах четырёх солдат. Да по сути в воздухе рванули, нашпиговав их осколками, я же по осыпающемся склону с трудом поднялся наверх ещё и по пуле в каждого всадил. С гарантией. Потом достал труп первого солдата из хранилища, сорвал ремень карабина, и подтянув к себе, дёрнув за затвор, выбил стрелянную гильзу, защита уже четыре пули отбила, но положив ствол на край воронки, прицелился, и первой же пулей поразил в голову пятого немца. Тот охранял пленных красноармейцев.

Всё, время пока есть, скатившись на дно воронки, и быстро жуя сосиску с хлебом, нужен материал, воды уже целую кружку выпил, я поменял накопитель в лекарском амулете, и стал лечится дальше. Травм хватало, плечо правое действительно выбито было, первым делом его восставил. И вот, пока я занимался своим новым телом, а очень спешил, были причины, опишу что вообще было, а то по верхам прошёлся. Нет, всё было как я описал, просто нужны были средства, вот и я продавал всё добытое в прошлом мире. Танки ушли, особенно топливо, бензин и солярку хорошо брали, авианосное топливо. Почти вся молочка ушла, она дорогая, натуральное там всё. Себе мизер оставил, и то уже потратил. Скажу проще. Заработал я неплохо, тут академик как мой посредник на Чёрном Рынке получил десять процентов, стандартная ставка посредника. Потому и купить смог немало. Платины на обе станции хватило, а вот базы инженера, уже покупал на заработанные средства с продажи трофеев. Ну и ещё много что. Проще описать что осталось. Самолётов нет вообще, глайдер тот при мне, управление взломано давно, использовать на планете не мог, сразу засекут сенсоры взлом, а за это срок. Да и не выпускали меня из бункера, но купил другой глайдер. Большой, семейный. Так вот, у меня был один «Т-38», модернизированный магией, несколько единиц стрелкового оружия, гранаты уже использовал, и… всё. Да и на танкетку был заказ, не успел передать. Правда, кемпер сохранил, но купил два других, оба уже в мире где жил, заказал, мощные штуки. Большие, и мы их уже обжили.

Девчата кстати потребовали свои деньги, что уже отработали. Плюс продали все украшения, коими я их баловал, если доволен их работой. А что, я вполне был доволен, и те как сороки в золоте ходили. Ну много средств не выручили, больше на зарплате получили, я выдал им её. Купили неплохие нейрокомы, базы знаний. Через меня на Чёрном Рынке. Освоились, учили. То есть, тоже эти два года не простаивали. Например, Хельга всегда мечтала врачом стать, и стала, знания не оператора медицинских устройств, тут все врачи такие, а полевого хирурга от спасательной службы. Все средства на эти покупки потратила, но вот изучила, теперь у меня свой врач. Она ещё и лекарские амулеты освоила, я подарил три разных и амулет зарядки. Анна стала пилотом-каботажником, а Мария профессиональным портным. Её эта тема привлекала, столько новинок знала, что тут неизвестны. Хотели аурные хранилища, но тут уже я нет. Перед расставанием поставлю, а пока нет. Ещё меня уберёт кто в хранилище. Техника безопасности превыше всего. Так что оружие и техника этого мира у меня в минимуме. У меня даже «ИС-2» был, достал утопленный из болота, за месяц до того, как академик нашёл, привёл в порядок, но уж больно хорошую цену за него давали, продал. Сейчас он бы мне тут пригодился. Теперь по той ситуации, что вокруг стояла, благодаря сканеру вполне разобрался.

Судя по форме и вооружению, тут сорок первый. «ППШ» ни одного нет. Да что «папаши», ни одного «ППД». Хотя ладно. Судя по обороне, тут на холме, прикрывая дорогу, стоял советский стрелковый батальон при поддержке трёх «сорокапяток» и двух полковых пушек. Батальон держался как мог, перед позициями хватало тел погибших немецких солдат, около сотни, там немецкие санитары работали. Сейчас залегли, видели, что с этим пятью случилось. Пехота против стрелков, и по сути силы равны, но всё равно батальон сбили с позиций, факт, задавили артогнём, все перепахано, тот откатился за холм к берегу реки, где был мост. Мост сожжён, сейчас остатки батальона добивали. Осталось в районе семидесяти бойцов и командиров. Немецкий пехотный батальон тоже серьёзно потрёпан, но ещё вполне боеспособен, заканчивал дело. Остатки моста ещё дымили, явно сожгли перед немцами. Также недалеко миномётная батарея, оттуда ко мне бежали солдаты, видели, как я этих положил, остальные солдаты батальон были вне зоны видимости, но офицер миномётчик в штаб батальона сообщил. Пленные красноармейцы, с полсотни где-то, многие раненые и контуженые, видя, что происходит, кто остался на месте, кто расползался. Один вооружился за счёт убитого мной охранника, и стрелял по миномётчикам. Завязался бой. Те залегли и пытались задавить того огнём. Получилось, выстрелы звучали всё реже. Как видите, были причины мне поторопиться. Своих надо спасать, меня так учили. У меня танкетка есть в грани браслета-хранилища, использую её, первым делом прочесав расчёты противотанковых пушек, а дальше буду гонять остатки пехоты, пока патроны в пулемётных дисках есть. Правда, у меня боезапас только тот, что в танкетке, больше патронов нет, но и в ней до полного, ровно двадцать четыре диска. Снаряжены и готовы к бою. Повоюем.

Правда, нужно срочно себя восстанавливать. Это я о новом теле, окончательно моё, так что точно себя. Накопители летели один за другим, я не переставая жевал сосиски и колбасу, иногда хлеб, но всё равно тело худело быстрее. Ноги сломаны были, то-то такие боли, срастил кости, заживил мясо. В принципе осталась косметика, а сейчас я уже в полной боевой. Осваивая тело, выскочил из воронки и побежал вниз с холма, мне вслед стреляли, я петлял, пару раз запнувшись упал, но защита трижды отмечала попадания. С этой стороны немцев особо не было, так около взвода, но они дальше, с другой стороны командование батальона и миномётчики. Вот так до кустов, тут ранее был медпункт, раненых носили, все убиты, похоже миномётами прошлись, потом солдаты. Видел в телах следы штыков. Убиты и медики. За такое я и сам в плен брать не буду. Хотя нет, в реке прячутся шесть раненых и девушка-санинструктор. Тут в кустах и достал танкетку. Сразу же поднявшись наверх корпуса, в окровавленном рваном обмундировании был, и скользнул в люк командира, сняв со спинки шлемофон. Управление дублировало, потому с места командира, взведя затвор пулемёта, запустил двигатель. А он прогрет, баки полные и стронувшись с места, выехав из-за кустарника, покатил наверх, дальше работал тщательно, расстрелял санитаров, миномётчиков. Снова освободив наших, те уже опять под охраной были. И пока те вооружались за счёт немцев, и выехал на спуск к реке. Отчего броня сразу зазвенела, в мою сторону развернули пушки и одну из пехотных рот.

Немецкие противотанкисты уже развернули все орудия, было шесть «колотушек» и повели по мне огонь. Я же бил по офицерам, отсюда видно их было, хорошее укрытие, и потом сам повернул к пушкарям и покатил к ним, те щитами закрыты, сложно поразить, то сблизившись и покружив вокруг пушек, расстрелял тех. Броня звена от пуль, снарядов, гранаты ручные рвалась на броне, опытные солдаты пытались дорого продать свою жизнь. Однако, имея сканер я видел все их попытки, даже подобраться к бронемашине, тут я не давал, отъезжал, и даже закрыв смотровые щели, это мне не помешает, но смогут повредить пулемёт. Поэтому и катался. Наши же видя, что ситуация изменилась, а те в отчаянье были, думаю готовились сдаться, сами атаковали, два командира подняли бойцов в атаку. Меня приятно удивило то, что не сразу это сделали, а когда у меня осталось четыре диска, остальные я растратил, на две трети выбив личный состав пехотного батальона Вермахта. А стрелял я очень хорошо, так что совместно мы стали зачищать кустарник и берег у реки, корпус моей танкетки бойцы использовали как укрытие, уже сами беря в плен немцев. Ситуация резко изменилась на противоположную. Тут я не препятствовал сдаче, ещё отметил, что у наших туго с боеприпасами. Некоторые использовали штыки на винтовках, видимой совсем пустые. Вот так бой и закончился. Я последний диск расстрелял по спинам пытавшихся уплыть немцев, из двенадцати поразил десять, пошли на дно. Единственный командир, в звании лейтенанта, второй был ранен, политрук, его перевязывали, отдавал приказы. Сам тот трижды ранен, но легко, вот так прочесали кустарник, собирая оружие, перевооружаясь на немецкое, раз к своему не было, а я укатил к своей воронке, и остановил бронемашину, движок заглушил, и вот аккуратно выбравшись, сняв шлемофон, и встал у края воронки

— А, это ты Фёдоров? А я думал откуда танк взялся?

— Это не танк, плавающая танкетка. Танки те, у кого пушки, — устало ответил я, повернувшись к сержанту, что тут на холме работал.

Он командовал сбором трофеев, в дело включили освобождённых пленных советских бойцов. Там же два командира было, младший лейтенант, с ранением в живот, и старший лейтенант. Этот вообще артиллерист, он у того лейтенанта и перехватил командование как старший по званию. Да, пора узнать в кого я попал, и сообщить о своей амнезии. Дальше будет видно. А пока заберу всё из стрелковой ячейки, что за мной числиться, и к реке, тут и помыться нужно, видок у меня ещё тот, и провести инициацию. А то без Дара вообще человеком себя не ощущаю. Наполовину если только.

— Ты что, не видел плакатов в казарме? Там этот танк в разрезе. Ясно же написано, лёгкий плавающий танк.

— В туалете на стене тоже много что написано.

— Так это ты, гад, вырезал⁈ — сразу разозлился сержант.

Понять бы о чём он. Однако разговор ушёл в сторону, вот и вернул его на место.

— Вы вообще кто?

— В смысле? Помощник командира взвода, сержант Ляхов. Взвода где ты служишь, Фёдоров.

— А меня как зовут?

— Даже так? Не помнишь?

— Нет.

— Подожди пока, узнаю у командиров что дальше делать.

Тот ушёл быстрым шагом, а я спустился в воронку к немцу. Быстро снял ремень, отстегнув, и убрал в аурное хранилище, вслед за карабином. А то оружие есть, а боезапаса к нему не было. Мелочь из карманов. И у него были наручные часы, а у меня нет, снял. Дальше, используя сканер, откопал из ячейки винтовку «Мосина», скатку шинели, вещмешок, котелок красноармейский из ниши. Похоже время у батальона было, хорошо оборудованные позиции. В общем, всё вытащил, отряхнув, и в аурное пока убрал. Дальше плюхнувшись на склон воронки, жуя хлеб, со сливочным маслом, у меня шесть бутербродов осталось, и всё, и стал изучать что в карманах было. Мелочёвку всю тоже прибрал, кстати, пилотку нашёл в кармане шаровар. А на дне стрелковой ячейки каску. Так вот, попал я в тело Гены Фёдорова. Снова тёзка. И даже отчество Геннадьевич. Не удивлюсь его если у него прозвище Ген-Ген. Тут же звание, красноармеец. Что интересно, три строки занято. Написано, «красноармеец». Потом вычеркнуто и ниже, «младший сержант». Однако и он зачёркнут, и снова «красноармеец» написали. Похоже сняли звание за что-то. Должность, стрелок, и номер почты. Что за часть не знаю, как и где мы. В кармане мятые сигареты нашёл, богатый боец, надо будет лёгкие от никотина почистить, я не курю. Ну и так мелочь. Как раз комсомольский билет закончил изучать, там с фотографии, на меня смотрел улыбчивый паренёк лет пятнадцати. Симпатичный, темноволосый, глаза светлые. Скорее всего голубые, фото чёрно-белое. Не совсем понятно цвет. Тут же приблизилось несколько командиров, сканер показал, и старший лейтенант, скомандовал:

— Боец, ко мне.

Я не реагировал, продолжал билет изучать.

— Боец, вы не слышите⁈ Подойти ко мне.

Осмотревшись, я спросил у того:

— Вы это мне?

— Подойти, когда вам командир приказывает.

Пожав плечами я с трудом выбрался из воронки, почва песчаная, осыпалась, и встал рядом с бортом танкетки.

— Почему не выполняете приказы?

— А что это?

— Товарищ старший лейтенант, — обратился к старлею тот сержант. — Фёдоров контужен, никого не узнаёт. Я его командир, он меня не узнал. Видимо и приказы для него ничего не значит. Он их не помнит.

— Даже так? — с интересом обернулся ко мне старлей. — Сообщите, что было.

— Что было? — потёр я нос, под ним корка засохшей крови, да я весь в таком виде был. — Очнулся засыпанный землёй, ничего не помню, шум в ушах. Выбрался. Тут смотрю кто-то орёт на меня, велит руки поднять, и оружие направляет. А у меня в кармане пистолет, я достал и выстрелил.

— А, вот кто спёр пистолет с того убитого немецкого лётчика, — догадался сержант, хотя я не понял о чём тот, но версия откуда взялся пистолет, меня устроила. Потому продолжил.

— Попал, тот упал в воронку, вон лежит, у него гранаты нашёл, выглянул, ещё такие же бегут, забросал гранатами и добил из пистолета. Как всем пользоваться я откуда-то знаю. Попадания в головы. Потом трофейным дальнобойным оружием, поразил того солдата, что охранял наших. Дальше собрался с силами и побежал к кустарнику. Немцы туда, сам видел, перегнали эту танкетку и оставили. Застрелил солдата, что рядом с ней был, забрался на место командира, нашёл шлемофон, завёл, и повёл бой.

— Это как? — заинтересовался старлей.

— Там управление дублировано, а с места командира можно и стрелять, и управлять. Ничего сложного. Уничтожал тех что в серой форме, пока совместно с бойцами в форме цвета хаки, не закончил. Боезапаса в машине нет, все двадцать четыре диска расстрелял. Топлива почти полные баки. Хватит на дальность двести двадцать километров.

— Ясно. Сержант, это что за боец?

— Фёдоров, весеннего призыва, — с готовностью отзывался сержант. — Год уже служит. Девятнадцать лет. Очень толковый, всё на лету схватывает. Четыре месяца назад был повышен в звании, принял третье отделение во взводе, однако залетел в самоволке, подрался с патрулём, и был лишён звания, так и служит в третьем отдалении простым бойцом.

— Откуда он?

— Да наш, из Минска. Детдомовский. Его хотели в разведбат перевести, но ротный не дал.

Тот задумчиво покивал, слушая сержанта, и изучая меня.

— Так боец, пока приведите себя в порядок.

— Хорошо.

— В ответ на приказ старшего по званию, нужно отвечать «есть», бросая кисть правой руки к виску.

— Есть, — козырнул я.

— Вот, почти правильно. Свободны.

Командиры тоже расходились, у всех свои задания, нужно выполнять, следя как бойцы это делают. А старлей забрался в танкетку, на место командира, явно пытался завести, пока я быстрым шагом шёл к реке. Не выйдет, там секретка в зажигании. Нужно вставить магнитик в одно место, пока это не сделать, танкетка будет мертва. Судя по тому как старлей ругаясь вскоре выбрался, я был прав, ничего у него не получилось. А так дойдя до кромки воды, стянул сапоги, расправив сырые от пота портянки. Из сапог вытряхнул набившийся песок. Дальше так и рухнул в форме в воду. Ну и стирался. Потом постирал форму, повесив на кустах, там же нательное бельё. Пилотку и портянки тоже постирал. Пока те сохли, я купался, прямо в воде приводя тело в порядок. А я отлично плаваю. И постоянно жуя, заполнял желудок. Исчезали свежие шрамы и травмы, за двадцать минут я тело полностью излечил. Конечно стоило бы это дать сделать Хельге, для получения опыта, но сейчас не та ситуация чтобы её светить. Так что выбрался посвежевший на берег, я не один купался, ещё десятка два бойцов, дали им освежиться, незаметно достал зеркало, и с интересом изучил себя.

— Ну привет, тёзка, — пробормотал я.

Именно тут стали бить лёгкие германские полевые гаубицы, видимо те, что прикрывали батальон. Похоже там поняли, что ситуация не в их пользу перешла, от нас несколько солдат ушло, видимо добежали и сообщили, и батарея стала работать по квадратам. То тут то там песчаные гейзеры поднимались на холме. Пара рядом с танкеткой встали. Кстати, воронка-то не от этих пушек, те не такие мощные. Думаю, это авиация поработала. Так что я стал быстро одеваться, натягивая на себя сырую форму, намотав портянки. Надо было в вещмешке глянуть, может запасные есть, но времени нет, так что справившись, застегнул ремень на талии, с подсумками и фляжкой, я её заполнил, к слову, и побежал танкетке. Добежал быстро, лихо взлетел на броню, взяв шлемофон, надел, старлей, как я приметил, дальше у блиндажа прятался, с интересом смотрел что дальше будет. Вернув секретку на место, сразу запустил движок, и развернув машину, покатил прочь. Не к мосту, а в сторону этой батареи, разогнавшись до двадцати километров в час. Тут поле, не дорога, быстрее не получалось, узкие гусеницы не давали. Хотя вот она укатанная полевая дорога, выехал на неё, и разогнался до сорока километров в час. Причём, сканер показал, что старлей выскочил наружу и поднявшись на холм, грозил кому-то кулаком. Почему-то мне вслед. Я кстати не опасался их потерять, те тоже усилены магией. Поэтому я гнал, выглядывая из башни и орал песню, в одном ухе наушник плеера, вот и подпевал:

— … Яву, Яву, взял я на халяву!..

Да я собрался разобраться с артиллеристами. Пусть боезапаса нет, но как раз меня это не волновало. Просто дальше, в двух километрах, в стороне от обочины, перевёрнутая телега, рядом с убитым конём. И там шесть ящиков с патронами нужного мне калибра, остановлюсь и пополню боезапас. Да так и сделал, подкатив, встал так, чтобы между мной и немцами была танкетка, и касаниями убрал все ящики в аурное хранилище, потом достал один. Вскрыл, отбросив, и вскрыл хранилищем оба цинка. Их два было. Просто убрал боковину, не трогая патроны, дальше достав все диски из боевого отделения танкетки, и стал снаряжать их. Это кстати не быстрое дело. На один диск уходило от двух до трёх минут, и за полчаса зарядил десять штук. Зарядил пулемёт, остальное в ниши. Снова запустив двигатель, погнал дальше. Оставшиеся диски прибрал пока. Потом снаряжу. А батарея уже уходила, снявшись с позиции, застал на этом её. Те выставили заслон, было десяток солдат, с противотанковым ружьём и пулемётом. Ну да, оно легко пробьёт броню такой же танкетки как у меня, и даже насквозь, но не мою машину, звон пошёл. Особенно пулемётчик старался. Лупил длинными очередями. Бронебойщик, видя, что результата нет, начал нервничать, частить, остальные отвлекали от него, палили по мне, а я, сблизившись на пятьдесят метров, просто расстрелял их, собрал трофеи и дальше погнал, сменив диск. Так и догнал батарею. Расстреляв лошадей, те бились в постромках, пока артиллеристы пытались развернуть пушки на прямую наводку.

Встал в ста метрах, и с места, так огонь точнее, работал короткими очередями, опустошая диск за диском. Сдалось из двухсот солдат, всего три десятка. Я приказал собрать все документы, мне их сдали, усадил тех в стороне, пробежался, собирая трофеи, оружие, из повозок интересное, офицерское снаряжение. Дальше уничтожил пушки. Да банально заряжал, забивал стволы мусором, и длинной верёвкой выстреливал, стволы разрывало. Дальше построил солдат, те в двухстах метрах залегли, чтобы разрывами пушек не побило кого, и повёл к своим. Те шли, а я сзади медленно катил. Почти час возвращался, но нас издали рассмотрели, встречали.

— Фёдоров, ко мне! — услышал я крик старлея, так что заглушив машину, секретку забрал, добежал, козырнув, к удовлетворению того, и услышал вопрос. — Ты где был?

— Не понравилось быть под огнём. Съездил и уничтожил лёгкую гаубичную батарею из четырёх орудий, с шестью повозками. А также заслон, что меня пытался остановить.

— Без приказа?

— А он нужен?

— Вообще-то да, но в данном случае выношу вам, боец, благодарность. За смекалку.

— Есть, — козырнул я.

— Не совсем правильно ответил, но принимается. Боезапас откуда, у тебя же все диски пусты?

— Там дальше перевёрнутая телега. Рядом убитый конь. Под телегой заметил знакомые ящики. Видел такие пустые у блиндажа. Все шесть и забрал. Вон четыре на броне лежат.

— Да, сейчас бойцы заберут, у нас два станковых пулемета осталось, а патронов нет. Вот что, направляю тебя в тыл. Повезёшь раненых командиров, на броне и внутрь одного. Нужно поскорее их к медикам. И тебя обследуют. Но сначала доложишься командиру дивизии, я напишу рапорт, о твоих действиях тоже. Ясно?

— Да.

— Хорошо, на словах скажешь, что пять бойцов ведут колонну, в сотню пленных немцев, пусть встретят.

— Есть.

— Молодец. Иди поешь, там трофеи собрали, есть что, и через десять минут выдвигаешься.

Пока снимали ящики с брони, а я решил поделиться, и поднимали раненых, за ними будет следить легкораненый боец, на броне сидеть, чтобы никто не упал, я поел, галеты с плавленым сыром. Нечего так, но вкус слабо выражен. У меня такие припасы свои были, с повозок той битой мной батареи. Потом успел два диска снарядить, и всё. Отмашка выходить. Пленных уже переправляли через реку. Те вплавь плыли, раненым помогали, почти два десятка несли на самодельных носилках. Своих, не наших, наши остались тут, с остатками батальона, что удерживал позицию. Надеюсь старлей об этом указал и сюда пришлют транспорт их вывезти. Я же переплыл через реку, глубокая, гусеницами до дна не доставал, берег пологий на той стороне, легко выбрался и дальше выкатив на дорогу, погнал по дороге. Кстати, всего пять бойцов с сержантом охраняли сотню немцев, но у всех немецкие автоматы, а не винтовки. При общем побеге им винтовки бы не помогли, массой завалили бы, а пистолет-пулемёты другое дело. Мне дорогу уступили, так что поднимая пыль, двигались на тридцати километрах в час, где надо снижая скорость. Боец отслеживал, с тревогой в лице, состояние командиров, их пять было с ним самим, я выглядывал, так что сообщит. Я уже обработал всех лекарским амулетом, пять накопителей в ноль, точно дорогу выдержат. А вообще где мы находимся и какой день я ещё у немцев узнал, когда пленил их у батареи. Они даже знали, что за дивизия Советов перед ними. Сегодня двадцать третье июня, второй день войны, и находились мы на севере, Прибалтийский военный округ. Сто Двадцать Пятая стрелковая дивизия, вела бои в Прибалтике, совместно с другими частями. Этот батальон направили прикрыть правый фланг корпуса, он оказался открыт. Так что меня направили в село Скаудвиле. Именно там был штаб дивизии, а до неё почти пятнадцать километров. Так и катили, боец следил за командирами, трое на броне и один на месте мехвода, без сознания, а я что вокруг происходит и главное за небом, самолёты видел дважды, оба раза немецкие, но мы их не заинтересовали. И так без проблем добрались.

Наших встречали часто, санитарные обозы, или небольшие подразделения перекидывали, была попутная батарея «сорокапяток» в упряжках. Кстати, тот взвод полковушек не погиб, а он находился за мостом, и когда немцы сбили наш батальон, орудия на передки и укатили, встали за пределами видимости. И вернулись, когда мы уже победили. А старлей командир противотанковой батареи. Вот так. На въезде в село стояла «сорокапятка» и отделение бойцов, меня не остановили, видели, что свои, проводили взглядами. Сканер показал где медсанбат, туда и повернул, проехав мимо здания школы, где видимо штаб дивизии стоял, там машины были, верховые кони и пролётки. И командиров хватало, многие смотрели нам в след. Кстати село уже попадало под налёт авиации, и медсанбату досталось. Однако, когда мы подкатили к палаткам, нас быстро разгрузили, я ещё помог достать того командира, что на месте мехвода сидел, хорошо люк сверху. Достали без проблем. Раненого бойца тоже забрали. Движок я не глушил, задом отъехал от палаток, чтобы никого не подавить, причём сидел на месте мехвода, тут всё же управлять удобнее, развернулся, и покатил к зданию школы. Там оставил танкетку, к слову, запер, и прошёл в здание. Да, у штаба прикрытие было, три пушечных броневика, но их раскидали по селу, держат важные направления. Ну и две пулемётные зенитки. Пока же передал дежурному командиру всё что знал по батальону, и какие результаты боя. Про раненых в медсанбате, что доставил, и пленных немцев, что также сюда ведут, также сообщил.

Меня с рапортом сразу к комдиву, тот выслушал устный доклад, потом почитал и письменный, и вздохнул, бросив лист на стол:

— Дивизия разбита, мы окружены, и как видишь, боец, положение не спасут действия вашего батальона. Ты неплохо проявил тебя, старший лейтенант Свиридов неоднократно хвалил за действия. Если бы не ты, батальон был бы разбит, а захват и уничтожение гаубиц, вообще вне моего понимания. Тут написано, у вас память потеряна, это так боец?

— Да, товарищ генерал. Мне велели у врачей проверится.

— Это обязательно, но пока подождём. Как с танком, освоились?

— Это танкетка. Хорошая машина, боезапас бы?

— Боезапас пополним. Значит так боец, вижу ты смекалистый, да и Свиридов об этом прямо докалывает. Назначаю тебя командовать танком, раз ты его у немцев отбил, то тебе на нём и воевать. Прикажу снова присвоить тебе звание младшего сержанта. Смотри, если снова с патрулём комендатуры подерёшься, прикрывать не буду.

— Есть, товарищ генерал.

Надо сказать, обещание тот выполнил, мне быстро всё оформили, звание дали, перевели в Сто Шестьдесят Пятый отдельный разведывательный батальон. Красноармейскую книжицу забрали, где-то нашли новую, вписали все данные, как нужно оформив. В строке ВУС — командир танка, записали. Даже нашли треугольники, правда всего два. Для шинели уже нет. Мне выдали новую гимнастёрку. Моя рваная, сам петлицы пришил и треугольники закрепил, с общевойсковыми эмблемами. Так что пока велели ожидать. Больше снаряжать не будут. Мы оторваны от складов, комбинезона пока нет, пользуйся тем что есть. То есть танкетка стоит у штаба, а я сходил в медсанбат, там меня осмотрели и опросили. Врачи только плечами пожимают, физически полностью здоров, лёгкая глухота на правое ухо, я разыграл её, и чуть мутит, от контузии. Понятно, что потеря памяти от контузии, но вернётся та или нет, те не знают, разводят руками. В принципе это ожидалось, я и не собирался комиссоваться, побывал у врачей чтобы те в курсе по амнезии были. И всё, справку дали, что к службе гожусь, знания не утеряны. Когда вернулся к штабу, обнаружил у танкетки отделение бойцов, двенадцать, с сержантом. Ко мне и вышел сержант, мелкий такой и очень подвижный, с шикарными усами и хитрыми глазами:

— Здорово, ты Фёдоров?

— Я Фёдоров.

— А я Сергеев. Однофамильцы мы. Ха-ха-ха. Так, твой танк в наше отделение включили, теперь он наш боевой конь.

— Красивый у тебя пистолет, — погладил я у того деревянное цевьё карабина.

— Это карабин «Мосина», — поправил тот меня, на всякий случай отступил в сторону, с опаской поглядывая.

— Ну какой же это карабин? Самый настоящий пистолет.

— Ты псих?

— Я у тебя это сержант хотел спросить, ты псих? Ты какого хрена мою танкетку танком называешь? Если не разбираешься, то не мели языком. Бойцы, запоминаем, это пулемётная плавающая танкетка. Не танк.

— А в чём разница? — спросил один бойкий боец.

— У танков пушки.

В принципе нормально познакомились. Я открыл оба люка, пусть проветривается, снял пулемёт, и стал его чистить. Как раз ящик патронов с двумя цинками принесли, два бойца из комендантского взвода, и пока часть бойцов отдыхала в тени забора, часть помогали мне снаряжать диски, я почистил пулемёт и установил на место, зарядив. Потом внутри танка незаметно достал свою винтовку, и снова используя над гусеничную полку, стал чистить уже её. Шлемофон оставил на спинке висеть, в нём жарко, в пилотке был. Так что и винтовку успел почистить и убрать внутрь танка. Насчёт мехвода я в штабе узнавал, пока подбирают. Ну и с Сергеевым пообщался. Они с задания только что вернулись, уже доложились, где батальон не знают. А тут меня в штат батальона с техникой включили, вот отделение ко мне и направили, теперь возить их буду. Пока заданий нет, весь разведбат разогнан, ищут пути выхода из окружения, вот и мы ждём. Так что и диски зарядили, я вещи в вещмешке перебрал, действительно запасные портянки были. Сменил их. Нашёл некоторые личные документы, например, школьный аттестат за десять классов. Однако, что ж он куда учиться не пошёл, простым стрелком стал? Видимо были причины. То есть, из документов были аттестат и свидетельство о рождении, да и всё. Это всё в аурное хранилище убрал. Уже женщин хотелось, всё, пошло в этом направлении давление после перерождения, придётся до ночи ждать, когда из штаба выбегать стали командиры, и мы начали готовиться выйти в путь. Сергееву поставили задачу, я уже развернул бронемашину, на месте командира один из разведчиков устроился, и моя машина, плотно облепленная разведчиками, со всеми вещами, попылила в сторону нужной дороги. Мы разведчики, будем двигаться в дальнем дозоре, а за нами вся дивизия шла. К слову, узнавал, к моему теперь бывшему батальону отправили посыльного верхом, и два отделения бойцов. Встретить немцев, пленных, и довести их. Похоже их с нами поведут, с обозом. Вот так и двинули. А тут первый налёт, за ним мы наблюдали со стороны.

— Штурмовики работают, — сказал я, встав на месте мехвода.

— Да, зенитки не справляются, работают как на полигоне, — вздохнул Сергеев.

— Лучшая зенитка в мире, это танк на аэродроме противника.

— Ты хочешь сказать танкетка? — ухмыльнулся тот.

— Ты понял о чём я. Мы можем по полям вне дорог проехать, реки пересечь не проблема, а там сблизился и атакуешь. Пулемётным огнём бить по личному составу. И пулями повреждать моторы, и вызывать возгорания пробивая баки. Боезапас только небольшой. Может на всё не хватить.

— Возможно, — не стал спорить сержант, и сказал. — Едем дальше.

Я переиграл, бойца посадил на место мехвода, и управлял с места командира, лучше полностью контролировать машину. Пока же крикнул Сергееву на ухо:

— Имей в виду, машина перегружена. На дороге это не заметно, а будем пересекать реку вплавь, потонем.

— Сколько груза может выдержать?

— Двоих, или трое среднего роста с вещами. И то предел. Сегодня с пятью ранеными пересекал, так тонуть начали, встроенный насос не справляется. Ладно речка узкая, быстро пересекли.

— Понял, буду иметь ввиду.

На этом разговор прекратили, вот так и катили, я машинально управлял, следил за машиной, разведчики за окрестностями и небом наблюдали, я ещё и сканером всё отслеживал, а сам размышлял о том, что дальше делать. Да воевать буду, честно до конца войны, не лезть вперёд, не светится, просто воевать, особо не демонстрируя свои возможности. После войны жить простым гражданином и фронтовиком. С девчатами жить, хотя они свой контракт отработали, если согласятся продлить, продлю. Впрочем, им скоро придётся узнать неприятную новость. Мы в другом мире, и не в родном им, хотя и схожем. Теперь что по мне. Я не потерял свои запасы. Они при мне, знания инженера тоже. Буду жить, с интересом следить за развитием человечества на планете, развернув космическую станцию, думаю за Марсом, чтобы с Земли не засекли. За Луной увидят, туда спутники будут засылать. А жить буду долго, поддерживая себя магией. Станции полностью комплектные, даже есть лаборатории биокультур, как биоинженер я вполне могу из развернуть, хотя это и не моё направление. То есть, полностью свободная в продовольственном смысле. Станции однотипные, жилые, каждая может без проблем вместить по восемь тысяч человек. Если потеснится, то десять. Всё же малые. Потрачу ресурс одной станции, разверну вторую. С сильной скидкой мне продали отдельный развлекательный модуль, к любой из станций можно пристыковать, скидка пятьдесят процентов, потому что модуль устаревший на одно поколение. Станции пятый, модуль четвёртого, но он новый, со склада. Взял. Всё равно в следующих перерождениях их со мной не будет, лучше тут по полной использовать. С магией я проживу долго. После войны, уже имея серьезные знания в магии, займусь исследованиями в этом направлении. Ха, надо Дар только запустить. Там у речки я просто не успел, вылез просохнуть, думал ещё нырну, и там запущу, а тут обстрел.

Так что поглядывал по сторонам, надеюсь Сергеев, в подчинении которого я нахожусь, и сам окунуться не откажется. Катили на небольшой скорости километров в двадцать в час. У дивизии обозы, пролётки. Высокую скорость держать не могут. Грузовики тоже есть, часть штаба или раненых везли, но я не много видел. Пара машин проскочили встречных, армейцы были. Похоже тыловики. Но нашей дивизии или нет, тут частей полно, не в курсе. А двигались на Шяуляй, это дорога дальше на Ригу была. И пока не плохо. А прерывались дважды. Сначала я сканером засёк немецкого лётчика. Похоже сбитый по посадке шёл, сделал вид что засёк, хотя до него километра два было. В стороне от трассы, где мы ехали. Сержант решил, что дело того стоит. Бойцы того поймали, потом восхищались острым зрением. Сдался, сейчас связанного с собой везли. Второй раз разведгруппа, причём в нашей форме. В овраге за посадкой, я остановил машину и Сергееву, как он ко мне наклонился, крикнул в ухо:

— В посадке похоже немцы. Из оврага видел выглянули двое, один в нашей форме, другой в немецкой. Второй офицером вроде был.

А там действительно было девять в нашей форме, и пятеро в немецкой. У обоих групп радиостанции. Думаю, что в своей форме авианаводчики или разведка. Они обычно форму не меняют. А диверсанты есть диверсанты. Так бойцы спешились, укрываясь за бронёй, летуна сняли. И атаковали, используя мою танкетку как укрытие. Я же при приближении не давал им голову поднять, строчил над оврагом, и не давал в сторону уходить. Там глубина мелкая, видел их, двоих поразил, позли по-пластунски. А сблизившись, разведчики забросали тех ручными гранатами. Немцы их не использовали по банальной причине, их у них не было. Это странно, но думаю ранее использовали. Я потому в наглую и пошёл, что был уверен в результате. Сам-то в броне, а разведчиков могло и побить. Дальше наши скатились вниз и завязалась рукопашная с уцелевшими. Но наши бодры и злы, справились с теми, кто выжил. Всего двое легкораненых с нашей стороны, а противник почти весь побит, всего два подранка, их сейчас допрашивали. Связали, даже раны обработали, и на дорогу. Там с лётчиком один боец был. А я решил свой шкурный интерес, в нашей форме двое в командирской были. Вот с лейтенанта снял командирский ремень с кобурой. «ТТ» рядом с травы подобрал. В вещмешках почти сотню патронов нашёл, снял свой старый ремень, и надел новый. Сергеев лишь хмыкнул и ничего не сказал. Ещё и планшетку подарил пустую, мол, как командиру танкетки положена, а бинокль не дал, сказал взгляд итак острый.

А дальше стояли, и ждали наших. Колонна только через два часа появилась. Оставлять бойцов Сергеев здраво опасался, что те могут его с отделением не найти, а так сдав пленных, что узнали, диверсанты оказывается обоз с ранеными побили, всех в ноль. Не нашей дивизии, но всё равно. Да уж. Получили новые приказы, и дальше в дозор. Так что двинули. А через восемь километров вышли незнакомые бойцы на дорогу. Там на опушке рощи «полуторка» замаскирована была. А это разведчики из нашего разведбата, как раз они и разведывали эту сторону. Мол, немцев тут нет и сообщили в дивизию, потому мы сюда и шли. Так что соединились. Командовал тут взводный из второй роты, лейтенант Понамарев, а мы с Сергеевым вошли в его подчинение. Более того, один из бойцов Сергеева и не его вовсе, а из взвода Понамарева. Это он доставил информацию в штаб на попутной машине, а вернулся вот с нами. Я об этом только тут узнал. Впрочем, загнал бронемашину в тень рощи, замаскировав срубленными ветками, мне одолжили топорик, и пока бойцы готовили ужин на кострах, я свой котелок выдал, мне сделают, и поделился трофеями. Их с интересом изучали, ещё не видели. Были консервы, с сосисками и ветчиной, галеты, джем и плавленый сыр. Время семь вечера, через два часа стемнеет, пора ужинать, снял красноармейские шаровары, мне один из бойцов нитки с иголкой одолжил и стал зашивать прореху. Да по шву лопнули, чуть выше голенища сапог, сильно в глаз не бросается, а сейчас руки вот дошли, в общем, приводил себя порядок. При этом с лейтенантом общался. Описал как очнулся заваленный, без памяти, по сути новорождённый, и что дальше до момента как мы встретились.

— Ничего себе, — а слушал взводный, да и бойцы его взвода, чуть не открыв рты в удивлении. — Да за такое, батальон побил, батарею, пленных взял и привёл, тут на дороге дела были, Героя должны дать.

— Когда отступление идёт, награды особо не дают.

— Тут комдив наверняка приказал оформить, — уверенно ответил лейтенант, на что я хмыкнул, заканчивая шить.

Там поужинали, неплохо, похлёбка с ветчиной была, я же замер, и сказав, что хочу до ветра, отбежал, да на противоположную опушку. Сканер кое-что показал. Тут наблюдатель из наших был, кстати, действительно сделал свои дела, уже хотелось, и стремглав бросился обратно.

— Товарищ лейтенант, я там с другой стороны дорогу видел, как бандиты вооружённые встают в засаду. А там обоз армейский идёт. Как бы не побили наших.

— Это там, где посадка и развилка? — деловым тоном спросил тот.

— Да. Как раз в посадке, в ста метрах от развилки, с нашей стороны. Визуально видел около двадцати, а сколько на самом деле, не знаю.

— К бою, — последовала команда.

Для взвода одна «полуторка», это ни о чём, та переполненной была. Двадцать пять бойцов там с трудом умещались, однако и наша бронемашина не пуста, смогли ещё двоих посадить и всё. Ну и рванули в нужную сторону, я впереди. А бандиты стрелять не стали, хотя обоз уже вошёл в зону огневого поражения, явно нас засекли и не рискнули, решили пропустить. А мы сблизились, сбросив скорость, десант спрыгнул, и укрываясь за машиной, шёл следом, а я давил огнём, пока шли на посадку. Обозники спешно уводили лошадей. Потому как вся посадка стреляла. Бандитов было полсотни, я же встал, и просто начал выбивать их, гася огневые точки одну за другой, меняя диски. Первыми пулемёты погасил, их пять было, один из которых станковый «Максим». Я помнил рассказы парней, что тут воевали, как местные стреляли в спину, и поквитаться вот с этими, что повезло повстречать, очень желал. Те стали отходить, разведчики тоже давили огнём, выбивая стрелков. Да побежали. А мы стали преследовать. Я торопился, поэтому, когда Понамарев остановил нас, в живых бандитов не осталось, всех в ноль. «Полуторка» побитая пулями стояла, там шофёр возился, несколько коней убито у обозников, и у нас двое убиты и трое раненых. Так себе бой был. Один я бы чисто их побил. В одни ворота игра была бы. Это говорить никому не стал, понятно сыпать соль на рану не стоило. Лейтенант тяжело переживал гибель бойцов. Молодой он, первые потери у него. Ранеными занимались, другие телами бандитов, осматривая, снося тела в кучу, собирали вещи. Вещмешки их нашли. В общем, хорошо поработали, оружие сложили и сожгли. Уже темнело, когда я взял на буксир грузовик, там движок прострелен, и мы вернулись к роще. Дивизия пока не вышла к нам, скорее всего встала на ночёвку, но мы будем ждать. Павших похоронили в роще, раненые при нас. Ждём. Другие ждут, я лёг у покатого носа бронемашины и уснул, положив под голову шлемофон, да ремень рядом с пистолетом. Сразу вырубило, даже о девчатах не вспомнил. Очень устал, день какой-то суматошный.

Проснулся я от близкой стрельбы. Да она всех подняла, выходили на опушку и смотрели на пожары на горизонте. Как раз там откуда мы пришли и откуда дивизию ждём. Я тоже вышел, препоясываясь на ходу, сапоги уже натянул. Сканер всё показал, а тут воскликнул удивлённо:

— Парни, так это наших бьют. Немцы похоже с боковой дороги вышли и встали в оборону. Чёрт, да их там не так и много. Два взвода с двумя пушками, броневик пушечный и два бронетранспортёра с пулемётами. А ещё четыре грузовика дальше скрыты.

— Надо нашим помочь, ударим с тыла, — решил Понамарев.

— Товарищ лейтенант, давайте я зарисую схему засады кто где. Чтобы знать, похоже я тут один хорошо в темноте вижу. Грузовики целыми захватим, а броневик гранатами подорвать, мой пулемёт его не возьмёт. А к месту сблизимся я грузовик буксировать буду, чтобы все вместе. У меня ещё пять осветительных ракет есть, трофейные. Это поможет, когда сблизимся. Мне-то без разницы. Что ночь, что день.

— Нормально, идём нарисуешься.

Похоже лейтенант так без подготовки в бой не желал кидаться, недавний бой явно отрезвил его. Я на листе блокнота быстро накидал местность, наложил как немцы встали и как наши. Там уже два броневика горят, один с разбитой башней отползает. Грузовики горят. Сержанты изучали схемы построений позиций противнике, каждому Понамарев дал свою задачу. Вполне толково, кстати. Пехота моя, остальное их. Распределив осветительные ракеты, я объяснил, как запускать, дальше погрузились, оставив раненых в роще. Один будет охранять двух тяжёлых, и мы покатили к засаде. Из-за стрельбы рёв движка моей бронемашины не слышали, оглушены были, поэтому отцепили грузовик и разбежались. Бойцы и сами по вспышкам видели где цели. Дальше я работал чисто по пехоте, пушки, и бронемашины на разведчиках. Тот даже трёх бойцов отправил к стоянке грузовиков, уничтожить водителей и взять их целыми. Одну машину, а то и две, точно собирался себе забрать взамен «полуторки». А так работали здорово, по мне броневик начал лупить, у него автоматическая пушка оказалась. Звон так и стоял, отвлёкся на меня и сгорел после связок гранат. Их у разведчиков было много, ящики в кузове как лавки использовали. Я так понял, с какой-то разбитой машины забрали. Себе тоже две взял, «РГД-33» с осколочными рубашками. Пусть будут. У всех бойцов гранаты, и те их активно использовали. Да и наши опознав при осветительных ракетах призёмный силуэт моей танкетки, а она у наших одна, сообразили, что происходит, и повели бойцов в атаку. Встретить огнём их было некому, так и соединились, когда мы уже дело сделали.

Порядок навели быстро, собирали раненых, кстати с десяток пропустили в темноте, я показал где, и их подобрали. Грузовики трофейные сразу в дивизию забрали, нам шиш, хорошо «полуторка» не на ходу и её бы отобрали, раненых нужно грузить, даже один «Ганомаг» завести смогли, тот на ходу был. Пушки тоже прибрали, и двинули дальше. Разведчики, что особо потерь не понесли, кроме шести раненых, пять легко, это просто везение, ночной бой он такой, непредсказуемый, устроились там же на «полуторке». Снова мы в дозоре, но уже в ночном. Забрали наших раненых из рощи и дальше. А так комдив выразил нам благодарность, мы здорово выручили. Наши решили, что немцев тут много и стали отходить, поискать обходные пути. Правда, в этот раз далеко нас не отпустили, чтобы если что, могли прийти на помощь. Ну или если мы попадём в засаду, уже дивизия поможет. А так по дороге шло изрядно подразделений, что-то много, тут похоже не только наша дивизия, видел тягачи, что тяжёлые гаубицы тянули. Смешались все, но шли в одну сторону. Вот только одна проблема, у меня из боезапаса полтора диска осталось. Новый бой уже вести не с чем. Забив в блок запоминания сканера патрон нужного калибра, и запустил поиск. У-у-у сколько патронов потеряно, но одиночные, даже несколько штук, меня не интересовали. Больше всего светились бойцы на броне моей бронемашины и «полуторки», которую я продолжал буксировать, с тревогой прислушиваясь к движку. «Т-38», вообще довольно капризные и честно ломаются, а тут с такой активной эксплуатацией и без нормального обслуживания, то что она ещё в полной боевой, можно назвать чудом. Нет, я до идеала ту довёл, но с того момента прошло немало времени, в баках уже меньше половины топлива. Расход бешенный, особенно с буксировкой, но пока, едем.

Ещё новость, на дивизию вышли другие разведчики разведбата, и в передовых порядка шла одна из разведрот. Ей кстати тоже досталось, когда на немцев наткнулись. Так вот, теперь в дозоре не Понамарев старший, что в кабине «полуторке» так и катил, а командир первой роты старший лейтенант Бочкарев. Он как раз сел на место командира, а мне пришлось вести бронемашину. Причём, отделение Сергеева согнал, те пешком с дивизией шли, с ним были его бойцы. А тут сканер показал в стороне шесть машин, две из которых легковые. Нашёл потому что кузов одной ярко светился. Полный патронами к винтовке «Мосина». Я изучил и понял, отстойник захваченных машин. Или диверсанты действовали или местные бандиты, рядом никого, поэтому и не определился, так что стал нажимать на педаль тормоза, чтобы задний красный фонарь сработал, и начал притормаживать. Шофёр тоже тормозил, там тормоза в порядке, чтобы грузовик нам под зад не наподдал.

— Сержант, в чём дело? — спросил старлей.

— Брошенные машину вижу. В стороне, справа, дистанция километр, укрыты среди деревьев. Силуэты рассмотрел. В одной кажется ящики с патронами, а у нас с патронами голяк.

— Как ты в этой темноте что-то видишь? — пробормотал тот. — Так, проверим, только быстро, чтобы успеть в дозор вернуться.

— Товарищ старший лейтенант. Кажется, это не просто брошенные машины, а отстойник захваченных.

— Даже так? Понял, проверим.

Тот своим бойцам приказ к бою передал, и бойцам Понамарева тоже. Так что мы съехали с дороги и светя своей единственной фарой, а что, она тоже магией усилена, ей и снаряд нипочём, покатил к отстойнику. Как подъехали, бойцы сразу рассыпались. Бочкарев тоже ушёл, а я сразу занял его место. Свистнув двум бойцам лейтенанта, велел пару ящиков мне на броню принести, и те сделали. Так что вскрыл, как и цинк, и стал набивать патронами диск. Да один и набил, как велели вернутся в дозор. Причём, Бочкарев остался со своими бойцами. То, что это отстойник, он и сам убедился, все машины на ходу, подготавливали выгонять из укрытия, у двух уже моторы работали. Похоже тот своей роте хотел их забрать. Ну-ну, комдив отберёт, факт, раненых многие несли на носилках. Техники приходилось двигаться с общей скоростью. А отправить вперёд нельзя. Уже отправляли, те кто выжил и вернулся сообщил о засаде. Почти два десятка грузовиков с ранеными сожгли, больше и не рисковали. Часть бойцов Понамарева перебрались ко мне, в кузове машины стало свободнее сидеть, так и покатили. Управлял с места командира, потому как на месте мехвода сидел боец-разведчик, и по одному снаряжал диски. Сам из ниш брал пустые, и возвращал полные. Патроны ему ссыпали в пустой вещмешок, что у того на коленях лежал, оттуда и брал. Чуть позже снова до полного насыпали, но боекомплект теперь у меня полный, пока так в дозоре и шли. До рассвета часа два, когда я, снова мягко притормаживая, чтобы водила сзади отреагировал, встал. Ко мне в люк заглянул младший сержант Акаев, командир отделения.

— Гена, что там?

— Впереди мост, автомобильный и двухпролётный. Немцами захвачен.

— Ты уверен?

— Они думают в темноте я не увижу, как тела убитой охраны носят. Сам посуди. Это подозрительно, когда одни советские бойцы носят других, в окровавленной форме. До моста около километра.

— Понял.

Тот сбегал и доложился лейтенанту, кстати, многие бойцы, пользуясь остановкой, на обочину сходили, до ветру, как говорится, а я широко зевнул, спать очень хотелось. Тут Понамарев ко мне забрался, и спросил:

— Сколько их видишь?

— Бинокль можно?

Тот скинул ремешок с шеи и протянул мне. Это больше для виду. Сканер всё показал, как и кучей сваленные тела в камышах. На самом деле переноску я не видал. Больше для разведчиков озвучил.

— Десятка три наблюдаю, они свободно бегают, готовятся к бою. Там земляные укрепления и пара деревянных «ДЗОТов» с пулемётами. Фару нашу видят, как и то, что мы встали, но думаю их больше, и они готовы нас встретить… О, в стороне у посадки грузовики укрыты, раз, два… вроде ещё один, не уверен.

— Чёрт, это много на нас.

— Ну в принципе не особо. Я же их вижу. Предлагаю вам двинуть к ним своим ходом, по обочинам сблизится. А я подъеду в наглую и начну выбивать, я же их вижу, прорежу. Выбью оборону с этой стороны, на мост подняться не рискну, переплыву в стороне и там прочешу, а вы уже добьёте.

— Справишься или нет, спрашивать не буду, ясно что ты словами на разбрасываешься. Добро. Выдвигайся, а мы за тобой.

Дальше раздались команды, бойцы стали готовиться к бою, боезапас уже пополнили, тут не только мне пару ящиков закинули в кузов грузовика. Так что отцепили буксирный трос и разгоняясь я пошёл к мосту, взведя затвор пулемёта. В бой я шёл один. И сблизился довольно быстро, двигался километрах на тридцати в час. Противник насторожился, но изображал настоящую охрану, вышли пятеро, с фонариком, подавая сигнал к остановке, я и остановился, и задумался. Что-то не так. Дело в том, что в блиндаже на другом берегу, молодая девушка перевязывала раненых бойцов, их там около десятка. Диверсанты редко использовали девушек, хотя и используют. В основном как медовые ловушки. Эта на такую ловушку точно не похожа. Обычная русская дивчина, в форме ефрейтора. Открыв люк, я крикнул:

— Старший ко мне! Остальные на месте. И смотрите, вы у меня на прицеле.

— Кто такие? — спросил капитан, подходя.

— Разведбат Сто Двадцать Пятой.

— Не свисти, нет в нашем батальоне такой бронемашины. Я комбат Павлов.

— Младший сержант Фёдоров. Утром не было. Эту бронемашину я лично отбил у немцев сегодня днём, за это был повышен в звании, поставлен ею командовать и переведён в разведбат.

— Фёдоров… Фёдоров. А ты не тот Фёдоров, который с комендантскими подрался?

— Не помню, я после контузии память потерял. В воронке очнулся. Тогда на одной злости и танкетку захватил и батальон спас, его к реке прижали. А так, когда пытались память пробудить, про тот случай рассказывали. Вроде со мной был. Ладно, для проверки. Кто такой Бочкарев и его имя?

— Командир первой роты. Зовут Аркадий.

— Да? Ну имя не знал. А Понамарев?

— Взводный из второй роты. Зовут Саша.

— Верно, давайте документы проверю, и считайте верю, что вы комбат.

Документы тот мне протянул, правда и мои потребовал, в свете фары изучил, убедился, что те свежие и я за его подразделением числюсь. Так что сообщив что бойцы Понамарева по обочинам подкрадываются, тот послал бойца, которых те знали, встретить и опознаться. Сам покинув бронемашину, встав к левой гусеницы доложился, что и как по дозору. Понамарев уже спокойно сюда шёл, всё же наши, так что я скатался за грузовиком, шофёра подхватил на пути, зацепили тросом, и отбуксировал к мосту. Переехал на другой берег и сразу за ним встал на обочине. Сообщив парням, те сюда подходили, что купаться иду, ну и оставив часть вещей на башне, направился к берегу. Парни, решив, что это хорошая идея, присоединились. Так что я искупался, слушая одного из сержантов Понамарева. Тот по собачьи вокруг меня плавал. Оказывается, это наши отбили мост у диверсантов, их двадцать два было. Бой тяжело дался, потери есть, но мост снова наш. Даже раненых допросили. Те просто пришли и заняли его, охраны не было, сбежали. Ну а пока купались, достал «Вальтер», и рукояткой, под водой, опустившись на дно, плавать я уже умел, научился, стал бить себя по коленной чашечке, и только с третьего раза, пока я пускал пузыри, шипя от боли, прошла инициация. Вот так убрал пистолет обратно в аурное хранилище, выбрался на берег, и быстро сплёл детскую сетку, Дар я пока плохо контролировал, была утечка, и довольно улыбнулся. Думаете это всё? Пока ждали дивизию, я отогнал танкетку с грузовиком на прицепе к машинам батальона, их пять стояло в посадке и плюс пулемётный броневик и поставил там. Так отбежал, и достал Хельгу.

Пришлось знакомить её со своим новым телом, так что расстелил спальник, и мы отлично зажгли. Признался, что погиб и прошёл перерождение, у меня новое тело и новый мир, но где мы, обещал рассказать позже и сразу всем трём. По сути заездил её, но давление сбросил, так что вернулся и окунулся в речке и вскоре спал у своей бронемашины, а вокруг спали и бойцы Понамарева. Пользовались свободной минутой. Разбудили нас уже через час, я на трофейные часы глянул, определился, уже светало, быстро собрались, и на дорогу, причём все. Там комбат уже доложился комдиву, штаб впереди шёл, сразу за боевым охранением, так что весь наш батальон, тут и рота Бочкарева, на переполненных грузовиках, двинул вперёд, и благополучно дошёл до города. Тут были наши части, так что устроились пока в роще, у входа в город. Послали машину обратно, сообщить, что дорога свободная, и спать. Как-то всё урывками, но что есть. Уснул быстро.

Разбудили меня днём, время два часа было, уже выспался. К комдиву вызвали, не только меня, но и Понамарева с его сержантами. А там командование штаба, комиссар даже был, ранее я его не видал. Наш комбат тоже. Рапорты о ночном бое как тот заслон уничтожили, что наших притормозил, уже написали, и сдали. А комдив нам ну очень благодарен был, выручили здорово, как тот считал. И в результате за его спасибо и прилетело. Нам с лейтенантом по медали дали, «За Отвагу», а сержантам «За боевые заслуги». Видать всё что было в запасе в дело пустили. А мне ещё и сержанта дали. Как всё прошло, я и подал голос:

— Товарищ генерал, разрешите обратится?

— Что у вас, сержант?

— Товарищ генерал, есть предложение. Я ночью вижу хорошо, могу ночью ехать по полям. Танкетка плавающая, мосты мне не нужны. Уйду к немцам в тыл, и появлюсь внезапно на аэродроме, уничтожу охрану и буду бить личный состав и технику. Представляете, что успею натворить? Хана аэродрому. Мне бы только координаты его и ваш приказ, а я сделаю.

— Даже так? Я подумаю. Свободен.

На этом и покинул здание штаба. Не то что бы мне хотелось такую операцию провести, но мне нужна независимость, время чтобы с девчатами пообщаться, чтобы трофеев набрать, сделать хранилища. А у меня нет амулетов хранилищ. Я про свободные. Есть медальоны, но там всё занято, только в браслете три грани свободы, и всё. А добыть я желал многое. Пока же пришлось самому треугольники искать, у старшины при комендантской роте больше не было. В документах информацию поменяли и ладно. А треугольники нашёл, выкупил за трофеи у местного интенданта, тут склады были, город вообще наводнён войсками, что из окружения вышли, похоже два корпуса, и у города строилась крепкая оборона. Не только для гимнастёрки, но и для шинели купил. Плюс у него добыл синий комбинезон танкиста. Ну вот, переоделся, в амулете климат-контроля мне не было жарко, уже настоящий командир с торсом, стянутым ремнями. Так бегом и вернулся. Но пока в подразделении тишина. Хотя новость есть, мне мехвода нашли, ефрейтора Водолеева. Молодой парень лет двадцати, до этого служил мехводом на «БА», но его этой ночью сожгли. Еле выбраться успел. Самое важное, такие машины он знал, так что как познакомились, то вместе занялись облуживанием, подняв капоты. Я дважды отвлекался. Достал шинель и отряхнул, закрепив треугольники, шинель скаткой пока убрал в боевой отсек машины. И сержанты зазвали, отметить награждение, кружка со спиртом по рукам прошлась, я тоже глотнул. Традиция соблюдена, так что вернулся к делу. Да все шофёры проводили обслуживание своих машин. Ещё и топливо подвезли в бочках, баки до полного залили, и я ещё две своих канистры заполнил. Запас, единственный у меня, по десять литров те.

Было свободное время, я покинул рощу, отбежав на километр, тут глубокий овраг, там и достал наш старый кемпер. Кстати, роща занята полностью нашим батальоном и интендантами с обозом, тоже с нашей дивизии, там с девчатами пообщаться возможности ну совсем нет. Так что в кемпере, приняв душ, вспотел, достал девчат. Хельга пока мылась, слушала через открытую дверь как я описываю что было. Про инопланетян не стал, просто меня похитить из лаборатории решили, принял бой, и очнулся в новом теле. Видимо убили. Не скажу, что прям с радостью те приняли эту новость, как и по тому что за новый мир, но когда я сказал, что их контракт закончен, и вполне могу расплатиться за работу, да с премиями, недолго думали. Да даже Хельга, хотя сомнения у той и были. Мы расстаёмся. Судя по алчным всполохам на аурах девчат, причина в том, что я им обещал аурные хранилища, а те уже оценили, что это такое и тянуть не хотели. Да и поднадоели мы друг другу. Так что я и с блондинками кувыркался, и установил им хранилища, даже развернул, по тонне каждое, те сами запустили кач, и выдал оплату. Пока прибрал их в своё аурное хранилище, как буду в нейтральной стране, сразу расстанемся. Это хорошо у меня копии плетений простейших аурных хранилищ есть, вот и поставил сразу. Как раз магическое зрение заработало. Что-то долго ждал, почти двенадцать часов. Все вещи я им передал, кое-кому и места не хватило. Остальное выдам при расставании. Ну и побежал обратно, а то меня уже больше трёх часов не было. По счастью тишина, отдыхали бойцы. Правда, второй роты уже нет, куда-то отправили. Так что продолжил работы с танкеткой, я ходовую обслуживал, а мехвод с мотором возился, не нравилось как тот работал. Звук не тот.

Стоит сказать, что комбат меня к Бочкареву в первую роту определил, за ней числился, первый взвод. Уже познакомился с командиром, старшиной Барсовым, лейтенант, что ранее командовал, тяжелораненый был отправлен в госпиталь. До этого я не имел понятия с кем буду, просто за батальоном определили, вот комбат и принял решение. От батальона довольно немало подразделений осталось. Рота Бочкарева, третья рота старшего лейтенанта Кузина, это с ними комбат был, мост отбивали, и взвод Понамарева из второй роты, а вот два других взвода как сгинули. Пока ждали, когда найдутся. Ну и пополняли за счёт добровольцев из линейных частей батальон. Дело пока туго шло, от дивизии едва три тысячи штыков осталось. Как я уже слышал, часть разведчиков куда-то отправили, но куда неизвестно. Ждём. Да, после того как привязал три амулета, это лекарский, личной защиты и сканера, чуть позже, по сути когда катил к штабу дивизии, обогнав колонну пленных, привязал ещё четыре. Это климат-контроля, потом ночного и дальнего виденья и два боевых артефакта, один фаерболами стреляет, другой воздушными лезвиями бьёт. Пока хватит. Я как раз магическим зрением изучал трещину в основе амулета защиты в броне танкетки, и отключил его, заканчивая чистить «ДТ», дважды прошёлся, как ко мне подошёл Бочкарев. Рядом, после плотного обеда, нам в термосах принесли, икал мой мехвод, возясь с мотором. Видимо вспоминал его кто-то.

— Ну что, Фёдоров, комдив решил использовать твою идею. Воздушная разведка уже нашла где у немцев два аэродрома. Я командую операцией, выдвигаемая вечером перед темнотой. Идём всю ночь. Беру отделение разведчиков. Готовь машину.

— Есть, — только и козырнул я, мысленно матерясь.

Мне только въедливого Бочкарева в этой операции не хватало. Я не планировал возвращаться в дивизию, что дальше до Риги будет отступать, а потом участвовать в боях за Ленинград. Ну да, у меня ноут с информацией по этой войне, нашёл и по своей дивизии. А я посетить шведов хотел, оставить там девчат, а потом к Варшаве за новыми наложницами, ну и к Минску уйти, пока его не окружили.

— Савелий, я отойду, ты продолжай.

Особо помощь тому была не нужна, он уже нашёл проблему, прогорела прокладка, вот снял старую, сбегал к знакомому механику-водителю, нашёл материал, и вырезал новую прокладку. Тот ещё ему и помогал. Отойдя, расстелил свою шинель, сел на неё, прислонившись к дереву, и достав из шкатулки основу в виде медальона, поискал в своих запасах копию плетения медальонов-хранилищ, причём размер полторы тысячи тонн, эта основа выдержит, но у меня таких всего семь штук. Ранее так плотно занят был, не до них. Эти-то основы купил на Чёрном Рынке, не сам делал, насколько свободного времени не было. И вот до сигнала к выходу, успел сделать один. Два с половиной часа заняло. Кстати, на броню моей машины два ящика с патронами закинули, тратить их буду сумасшедшими темпами, нужно запас иметь, а также припасов выдали, на нашу долю тоже, мехвод в бронемашину убрал. Я уже минут десять как закончил работы, использовал пятнадцать полных накопителей, чтобы развернуть хранилище в медальоне, так что отдыхал, размялся, ну а дальше сигнал, мы погрузились, я уже проверил как обслуживание техники прошло, неплохо, и вот так выехав, покатили по дороге. Кроме меня с мехводом, было девять разведчиков, с командиром отделения из взвода, где моя бронемашина числится, ну и ротный. Больше никого, все с оружием и вещмешками. Много ручных гранат. Похоже моё предложение, по сути наспех сделанное, восприняли серьёзно, и вот развив, всё же решили рискнуть. А что они теряют?

Одна бронемашина, не сказать, что ценная единица, хотя мою танкетку оценили, даже ласковое прозвище дали, «Бульба». Зачем и почему? На картошку та не похожа, но прижилось. Так вот, танкетка и отделение бойцов, ничто как потеря, в случае удачного удара. А тут не вышло, конечно жаль, но и только. Потому и не удивлён особо, что рискнуть решили. Причём, это операция чисто дивизии. Наверх не сообщали. Пока двигались окончательно стемнело, я сканером всё видел, да и амулет ночного виденья работал. Пока по дороге катили, медитировал, раз в пятнадцать минут осматриваясь, и сливал в накопители. А что, у меня в запасе двадцать накопителей полных было, теперь пять осталось. Остальное растратил в учёбе ранее. Нужно пополнять. Да и пустых едва полсотни, они тоже хорошо продавались. Вскоре сменил мехвода, вроде как тут строиться оборона, километров на десять всего от города отъехали. Между прочим, танки были, в основном «БТ-7», но заметил и «КВ». Похоже танковая дивизия оборону держала, закапывались, но мы объехали их, полем пересекли на скорости стрелковые ячейки и ушли дальше. Немцы постами стояли, сплошной линии обороны не было. Фару я не включал. Слышали те что техника прошла, а кто и куда не поняли. Так что сидел и управлял, пока механик дремал на месте командира. Дважды реки пересекали. Между прочим, разведчики вплавь, оружие и форму оставляли на броне, включая вещмешки. Хотя вес всё равно приличный. Однако ничего, всё вышло, на другом берегу одевались, и дальше катили. К дорогам не выезжали, там хватало частей на отдыхе. Причём и наши были, даже танковые. Своих окруженцев в полях не раз видели, я сообщал о них, но Бочкарев велел дальше ехать, нельзя время терять.

Да, пока у речки одной стояли, после переправы, Бочкарев показал на карте куда мы идём, до этого он направлял меня, я ему сообщал где мы едем. А оба аэродрома за границей. Немцы ещё на нашей стороне их не создавали. Чтобы добраться до ближайшего, нам нужно по прямой проехать сто пятьдесят километров, половину из которых мы уже преодолели. Тут же пояснил, что командование выбрало бить аэродром, где штурмовики стоят. Нашу дивизию те несколько раз бомбили, и комдив желал поквитаться. Второй аэродром с бомбардировщиками и истребителями. Он как вторая цель. Если за эту ночь не успеем, значит за следующую.

— Штурмовики побить? — сомнением сказал я тогда. — Они же бронированные. Мой пулемёт их не возьмёт, если только в упор. Боезапас зря тратить. Хотя… У всех аэродромов должно быть зенитное прикрытие. Осмотримся, если есть зенитки, наши разведчики думаю тихо захватить смогут. Дальше я врываюсь на территорию, ношусь туда-сюда, панику поднимаю. Буду стрелять во всё что бегает и живое, а из зенитки парни будут расстреливать самолёты. Пожары будут, подсветят.

— Хм, а неплохо. Я думал самолёты подрывать гранатами, но твоя идея мне нравиться больше. Проведём разведку у аэродрома и там решим, как лучше сделать.

Вот так определившись, и катили, пока я не велел мехводу остановить машину. Тот на своём месте уже был. Я же видал все неровности и своим управлением иногда поправлял, а так он вёл.

— Что там? — повернулся ко мне Бочкарев, он у башни сидел, я в открытый люк высунулся, изучая горизонт впереди.

— Там наши танки брошенные. Рядом никого не вижу. Пять «БТ-семь», один вроде горел, два «двадцать шестых», один тяж-«двойка», и похоже такая же танкетка, как и наша. Если целая, сольём топливо с брошенных, и в две единицы дальше двинем.

— Время терять не хочется, — задумчиво протянул Бочкарев, но в голосе интерес был, это так. — Ладно. Пока глянем. Заодно отдохнём от дороги, а то всего растрясло. Как ты командиров на ней вывозил, и они дорогу с такими ранами пережили?

— Повезло.

— Вот именно.

А пока мы поехали к танкетке. Там встали, включив фару и Савелий стал находку изучать, пока разведчики разбежались, осматривая другие танки, они дальше были. Да, городок Расейняй тут рядом, и рядом стоит наш сломанный «КВ-1», экипаж которого держит дорогу, перерезав путь танкам противника. Сутки стоит и держится. В нём экипаж, но история не сохранила данные экипажа. А я хочу узнать, вот только как это сделать? Пока же мехвод сообщил:

— Вроде целая. Топлива нет, ещё в бронеплите у мехвода пробитие. Что-то мелкое, вроде винтовочной пули.

Я подал одну канистру с бензином и тот залил в бак, аккумулятор дохлый, поэтому тросом потянули и запустили двигатель с буксира, работает стабильно, и ходовая в порядке. Так что доехали до подбитого «Т-26», баки у того почти сухие, но найденную танкетку, сунув шланг, заправить почти до полного смогли. Также нашли пулемёт, в одном из танков, и установили в башне танкетки, там не было. Своего мехвода я посадил на рычаги находки, а Бочкарев в башню сел, тот сразу решил, что та войдёт во второй взвод его роты. Значит оставить решил, если целыми вернёмся. Также дисков побольше набрали, я также пробежался, и забрал все диски с пулемётами. Там убрал и два целых на вид «БТ-7», остальные были повреждены, и серьёзно. Топливо слил с некоторых. Ну а дальше покатили, прямо по дороге, выехал на неё, Бочкарев за мной следом, и даже включил фару, типа свои. Тут уже оккупированные территории, гнали так дальше, пока не упёрлись в корму «КВ», там под скрип шестерней поворачивалась башня к нам. Я остановил машину, сразу заглушив, и выдал такой мат, что даже бойцы-разведчики, что попрыгали с машины, заслушались.

— Никак наши? — раздалось у машины. Ну да, я рассмотрел, что всего их там было семеро, четверо в танке и трое занимали позиции рядом, как пехотное прикрытие.

— Свои, Сто Двадцать Пятая дивизия. Разведбат, — опознался командир отделения.

Как раз и Бочкарев подъехал, мы шли, держа дистанцию пятьдесят метров. Фару я уже выключил, но немцев вдали обеспокоил, начали вставать осветительные ракеты. Так что подошёл ротный и стал общаться со старшим командиром, им оказался лейтенант Чагин. Второй командир, воентехник второго ранга Барсуков. Также три члена экипажа, красноармеец из нашей дивизии, что к ним прибился и гражданский, некто Ершов. Шёл к военкомату в Псков, тут он на заработках был, да вот пришлось совместно бой принять. И танк не сломался, а банально топливо закончилось. Я отбежал и самотёком слил в две свои канистры, солярку, а из того нашего «КВ», около ста литров забрал, и принёс. Те обрадовались, заправив машину и вернув ёмкости. Хватит километров на десять, отползти, да и позицию получше найти, и поменяют место. Ещё патронами поделились и на этом расстались. Ротный торопился, у нас особое задание. Однако нашего бойца тот забрал. Мы поспешили уехать, а то немцы крыть по нам минами стали. Самое главное я записал все данные парней. Вот так пришлось чуть вернутся и снова по полям, объезжая рощицы или проезжая посадки и добрались до границы. А там пересекли речку Неман, это и была граница, я подобрал пологие берега с обеих сторон, благо машины смогли это сделать, бойцы и тут переправились вплавь. Что интересно, немецких пограничников мы не видели, и сканер не показал, а вот двух наших, что тут третьи сутки ведут бои, как те сообщили, единственные выжившие с заставы, встретили. Бочкарев своей властью снял погранцов с этой задачи, защита границы, и присоединил к нам, пополнив боезапас, патроны у нас были. Так и покормили, те были очень голодны, так и так бойцы нам нужны, и транспорта больше стало, я согласен с его решением. Да и не гоже нам своих бросать. Так и добрались до нашей цели. Топлива ещё едва километров на сто, причём в обеих машинах, но надеюсь пополним запасы на аэродроме. Пока же оставил технику в стороне, втроём мы провели разведку, я стал зарисовывать всё что вижу.

Аэродром неплохо прикрыт, четыре зенитки его охраняют, пулемётные посты только у дороги на въезде в часть. Где какие казармы, штаб, склады, и стоянки самолётов, указал, так что вернулись. Ну дальше быстро составили план операции, торопились, через час рассветёт, разведчики убежали. Их задача уничтожить расчёты двух зениток и вести из них огонь по самолётам. Расчёты двух других на мне. Экипажу второй танкетки просто наводить панику и расстреливать личный состав. В общем, план особо не менялся. Ну а дальше назначенное время подошло, я на часы взглянул, запустили движки обеих танкеток, шума нет, не было тревоги, не поднялась, значит, наши захватили зенитки, и мы, разогнавшись, пролетев пост у дороги, я расстрелял его, рванули дальше. В своей машине я был один, во второй всё также мехвод и Бочкарев, на въезде расстались, я к зениткам, а те к казармам.

— А-а-а! — радостно орал я, работая активно рычагами и потом стреляя из башенного вооружения, повалив носом одноствольную зенитку, и сдал назад, а потом погнал дальше. Уже светло было, пожары, наши разведчики по самолётам из спаренных автоматических зенитных пушек били, там тоже пожары и взрывы.

Расстреляв бензовоз, красиво рванул, я пролетел мимо, уже работая чисто по личному составу. Обе зенитки я побил, повалив, опасности не представляют. И отслеживал чтобы никто в самолёты не забрался и бортовое вооружение не задействовал. А было тридцать два штурмовика, четыре разведчика и восемь истребителей. Причём у авиаразведчиков и истребителей свои стоянки. Они тоже на бойцах-разведчиках, там распределены цели. Подъехав к зданию внутри которого укрылось изрядно народу, а стёкла в окнах я уже расстрелял, закинул внутрь пять ручных гранат, у меня больше не было, и снова закрыв башенный люк, покатил дальше. Гранаты рвались в паникующей толпе. Там в поле, пользуясь темнотой, убегало с полсотни военнослужащих этой части, вот и расстреливал. Конечно немцы пытались противостоять, и активно, но тут им просто противопоставить было нечего, любое сопротивление давилось огнём обеих танкеток. Причём, у Бочкарева гусеница слетела, их развернуло. И теперь тот вёл огонь с места. Оно удачное, только башней крутил стреляя. По сути аэродром мы взяли. Разведчики, расстреляв боезапас зениток, те ленты что снаряжены были, а как новые снаряжать те не знали, стали прочёсывать аэродром. Причём, спокойно, знали, что я их распознаю, а Бочкарев работал в другой зоне. Больше опасались разрывов патронов в горевших самолётах. Так что осталось два диска, остальное я расстрелял, и это экономил. И к топливному складу подъехал, забрал двадцать бочек с авиационным бензином, и все восемь с обычным для грузовиков. Они по цветам различались, я маркировки уже знал, не ошибусь. Ещё моторное масло в бочке прихватил. Ну и стопку канистр на броню, и поехал к танкетке, которую спешно ремонтировали, мой мехвод и двое разведчиков. Бочкарева нет, куда-то убежал. Пока те гусеницу натягивали, сам я заправил танкетки из канистр, и свою до полного, и вторую. Причём, успел убрать в свежесделанный медальон-хранилище легковой автомобиль. Он за зданием штаба стоял, «Ситроен», вполне новый, и два легковых мотоцикла. Не пострадали, а вот остальные расстреляны и некоторые даже горели.

Пока же всё спешно готовили к уничтожению, все склад тоже, я посетил склад и набрал высококалорийных пайков, всё вымел. После захвата штаба разведчики оттуда мешками добычу выносили, ротный там был и командовал. Дальше погрузились, и рванули в ночь, а позади взрывы, бомбы и бочки с топливом рвались, я уводил нас подальше. Бочкарев сказал отъехать пока не рассвело подальше и встать на днёвку до наступления темноты. Мы успели уехать километров на восемнадцать, двадцати не было, и заехали в густой ельник, там и встали, разведчики бегали и маскировали следы, чтобы по ним нас не нашли, другие технику, лапник рубили, ужин готовили. Мы сержанты рапорты писали по своим действиям, сдав их ротному. Пришлые бойцы, оба пограничника и тот боец, он вообще обозник, помогали с организацией днёвки. Обошлось без погибших, настолько неожиданным был удар, но вот раненых шестеро и один тяжело, хрипло дышал с туго перевязанной грудью. Побыстрее бы его к нашим. Вот пока завтракали, на костерках булькали котелки, тут рядом озеро, оттуда вода, для чая кипятили, я и сказал:

— Не довезём мы Пашку, помрёт он. Растрясём. Надо к нашим его срочно.

— И что, сорвать задание? — нахмурился Бочкарев.

— Почему сразу сорвать? Мы же к летунам пойдём? Второй аэродром бить. Почему бы не захватить самолёт, с лётчиком? Один легкораненый боец будет следить за полётом, чтобы немец куда не туда не ушёл, и пусть летят вон в Ленинград, там врачи, там помогут. И мешки эти, что мне на место мехвода накидали, отправим.

— Ночью захватить? — заинтересовался ротный. — Ну да, ты ночью видишь хорошо, проведёшь парней, описав кто где, они и часовых снимут и лётчика пленят. Дальше самолёт приготовить, загрузить. И когда мы начнём бить, заехав на бронемашинах, отправить его в полёт. Мы прикроем взлёт. Хороший план. Проведём разведку, и определимся.

— Да, разведка нужна, и хорошая, уверен, что тут нас ждать будут. Как с первым лёгкий налёт не получится.

— Думаешь?

— Уверен. Хотя нет, ошибаюсь я, и налёт даже с танкетками не получится. Им всего лишь стоит посадить пяток стрелков в кабины самолётов, где крупнокалиберные пулемёты, и они из нас дуршлаг сделают. Наша броня винтовочную пулю то не держит, что уж про крупняк говорить.

— Винтовочную не держит? — изумился командир отдаления. Бочкарев был тоже уделён.

— Из двух выстрелов одно пробитие. Это если пули бронебойные. Так что сам думай. Нет, нас сто процентов будут ждать, они же знаю что мы где-то тут, днём будут искать самолётами, поэтому без костров сидеть нужно и с хорошей маскировкой. Наши танкетки на подходе сожгут, зенитки противопехотными минами окружат. Правда, тут можем успеть если в эту ночь ударим, и немцы не успеют проанализировать что и как мы на первом аэродром проделали, и не найдут противодействие. Мин может и не быть, а вот борт-стрелки точно будут.

— Что предлагаешь? — подумав, спросил Бочкарев.

— Использовать то, что он возьмёт крупняк. Я предлагаю у немцев угнать танк, с моим зрением и наличием под рукой разведчиков, это не составит труда. Это если ночью его брать, а он нужен сейчас. Тут время играет против нас. Танкетки наши вообще не использовать, да они там и не нужны. На этом танке, будучи неуязвимыми, я расстреляю зенитки, потом массы хватит будем давить самолёты, расстреляв топливный склад, бомб, ну и казармы. Хотя я думаю, первоочередная цель, это люди, личный состав. Лётчика два года готовят, а самолёт на заводе собирают за несколько часов. И кто тут нужнее и важнее? А без лётчика самолёт не полетит.

— Ну допустим. Где мы танк возьмём?

— А вот это, мои проблемы. Танк к вечеру будет. Вы отдыхайте, а я пробегусь, поищу.

— Сам?

— Да. Видел не так далеко железнодорожную станцию, там вроде ремонтные мастерские для техники. Сниму шлемофон, оставлю ремни и пистолет, даже вблизи принадлежность не опередишь, пока петлицы гимнастёрки не увидишь. За своего примут, не проблема. Поищу офицеров, знающих, спрошу, выясню, что и где, и угоню. Да с боезапасом.

— Погоди. Как допросишь? Ты что, немецкий знаешь?

— Да, и хорошо, пленные говорят, что у меня лёгкий акцент.

— Почему не сообщил?

— А разве я раньше языка не знал? Думал все знают. Да и при свидетелях допросы вёл, никто нечего не говорил, значит, знали.

— Ладно, буду иметь ввиду. Сейчас уходишь?

— Да, по холодку далеко уйду. Танк спрячу подальше чтобы место нашей стоянки не демаскировать, там на пути к аэродрому подберём. До него вроде сорок километров будет?

— Да, где-то так, по прямой, но по дорогам больше накрутим.

Вот так попив чаю, оставил группу отдыхать, там часового выставили и все спать легли. Вообще после боя, разгрома части Люфтваффе, все были на подъёме, доставалось нам от них, радовались, а сейчас радость притупилась. Усталость навалилась, поэтому, искупавшись в озере, вот на лапнике быстро и уснули. Мою шинель тоже использовали, не хватало. А я, оставив шлемофон, побежал прочь. Сканер показывал, слежки не было, ротный мне доверял. Впрочем, подводить его я и не собирался, действительно желал добыть танк. Но сначала Швеция. Не доходя до опушки, я достал глайдер, тот малый. Первый, со взломанным компом. Сам взломал, написав нужные программы. Колпак поднялся и перевалившись через бортик, тут дверцы не было, по сути спортивная модель, и очень небольшая, устроился в кресле пилота, застёгивая ремни. Ввёл через пульт код, получив полный доступ, закрыл колпак и стремительным росчерком взлетев, на небольшой высоте, разогнавшись до одного маха, полетел к берегу Балтики. Быстро как-то, раз, и уже волны. Вряд ли кто-то что-то понял. Слишком стремительный полёт. Так до Швеции, и столицы её Стокгольма. Сел на опушке леса, свидетелей не было, ну вблизи точно, убрав глайдер, я разделся, натянув комбинезон учёного, дальше поработал лекарским амулетом, изменил цвет глаз, чуть скулы увеличил, губы, родинку на щеку. Именно в таком виде, будучи в сомнении, что девчата решат остаться, те уже говорили, что пора, я с ними в кемпере и виделся. А вдруг через некоторое время меня искать начнут? Там уже нет, мне этого не нужно. Так что вернув как те помнят, достал всех троих, говоря:

— Ну что девчата, это Швеция, там вдали окраины города Стокгольм, столицы якобы нейтрального государства. Советую вам тут сменить документы, получив местное гражданство, и устроится. А то у вас тут двойники с такими же как у вас документами живут в Польше, имейте ввиду.

Сам я держал дистанцию, не давал подходить, все вещи выложил на старую листву. Двумя кучками, вещи Анны ушли в её хранилище полностью, ну и помахав им ручкой, прощаясь, я расплатился, ко мне вопросов не было и быстро побежал прочь. Ауры всех трёх девчат я внёс в блок запоминания сканера, если хоть одна в зону работы попадёт, тот тут же поднимет тревогу, предупреждая меня. Так что отбежав, достал глайдер, и также стремительно вернулся обратно к зоне боевых действий. Точнее я сел в лесу рядом с Брестом. Добежав до складов, тут уже немцы хозяйничали, утро двадцать пятого было, проник без проблем на территорию, работая боевыми артефактами, зачистив территорию, и дальше опустошал склады, полторы тысячи тонн, зенитки, «ППД», винтовки, миномёты и гранаты, боезапас, форма, снаряжение, палатки и всё что для походной жизни нужно. Припасы, всю тушенку и спиртное забрал. Также зашёл в кабинет главного интенданта и забрал медали и ордена с наградными книжицами из шкафа. В прошлый раз они мне не пригодились, может тут пристрою? И кстати, их было куда больше чем я помнил. Ну это да, там разница в два месяца. Видимо куда-то отправили часть. Может диверсантам, чтобы фронтовиками смотрелись, когда их в наш тыл забрасывают. А теперь танк добывать, так что забрав что именно для меня ценно, снова на глайдере рванул в Литву. Поищу местные танки, с обозначениями дивизий, что там воевали. Танк мы потом бросим, сожжём, но чтобы вопросов откуда угнали не возникало, лучше тут брать.

Наблюдатель вздрогнул, когда я появился среди деревьев, бодро шагая к лагерю. Наши уже проснулись, до наступления темноты часа четыре, завтрак ранее приготовили и поели, а тут я появился. Так что прошёл мимо бойца-наблюдателя, тот приветливо кивнул и к основному лагерю, обойдя одну из танкеток. Это не моя. Лицо я уже привёл в порядок, в своей форме был, вместо шлемофона пилотка, правда выглядел хмурым. Ротный чай пил, шумно отхлёбывая и довольно щурясь, когда меня увидел и моё выражение лица, спросил:

— Что, не получись с танком?

Я неопределённо мотнул головой, говоря:

— Нет, порядок. Добыл четвёртую модель, по классификации немцев средний пехотный танк. Полный боезапас. Можно карту?

К нам подошёл и командир отделения, хромая, скользящее ранение в ногу было, вот втроём встали у лобовой брони моей танкетки, и показал:

— Спрятал тут, хорошо замаскировал. Доедем за час. Дальше на месте час потратим на тренировки, чтобы освоиться на местах и ночью уверено работать. Пять членов экипажа. Механик-водитель, это ефрейтор Водолеев. Он у нас один профессиональный мехвод. Рядом место стрелка-радиста. Потом командир, четвёртый наводчик, это моё место, в темноте буду видать по кому бить. Ну и заряжающий. Нужно определить кого куда. Разведчики в налёте участвуют опосредственно, их задача тихо захватить транспортный самолёт, и подготовить его к вылету, не подпуская к нему немцев. А остальных мы побьём. Правда, перед атакой, сначала изучим что и как на территории, определим, что делать.

— Нормально, так и планировали, — кивнул ротный, допивая чай, и выплёскивая муть. — Чего хмурый такой?

— Вот тут железнодорожная станция, откуда я взял танк. Боекомплект и что нужно. Просто заплатил одному ремонтнику, он хоть и служит немцам, сам чех и сильно их не любит. Да и две тысячи марок на дороге не валяются. Нашёл на аэродроме в разбитой машине портфель. Так вот, танк в порядке, всё есть. А вот тут четыре длинных склада, своими глазами видел, как привели большую колонну пленных, наших ребят, и завели в эти склады. Вперемешку и бойцы, и командиры. Там пленных под три тысячи. Этот чех говорит, как подадут грузовые составы и вывезут. Будут вывозить в Польшу, в концлагеря. Я там несколько парней узнал, воевал с ними, у моста, когда танкетку добыл. Значит, не смогли отойти, или по дороге с немцами встретились. Товарищ старший лейтенант, давайте после аэродрома налёт на склады эти устроим? Там их рота охранной дивизии охраняет, имеем танк и две танкетки, шансы есть. Как смотрите?

— Понимаю я тебя Фёдоров, но задание важнее. А вот когда выполним его, у нас задача части на двух аэродромов побить, будем возвращаться, там посетим эту станцию. По ситуации. Не знаем же как она сложиться. Договорились?

— Хорошо, товарищ старший лейтенант.

— Спать хочешь?

— Да я прикорнул часов пять, мне хватило. И не голоден, поел.

Дальше мы занялась техникой с Водолеевым, обслуживая, готовили к маршу, дозаправили. По две канистры на бронемашины запас имели. Так что было время, сел у дерева, делая вид что дремлю, а сам медитировал и наполнял камни-накопители. Тот же ротный сидел и писал рапорты, явно собираясь их отправить с самолётом, если захватить получиться. Кто как время проводил. Трое вон купались в озере. Даже легкораненый, один, в воду залез. Ну и пока делом занимаюсь, вспоминаю как эти часы прошли. Да в принципе так как и хотел, добрался до тылов зоны боевых действий, украл «Шторьх» от штаба корпуса, на его полёты не так обратят внимание как на глайдер. Нет, глайдер только для ночи. Тут вынужденно его использовал. И вот летал на этой связной машине, искал с воздуха нужное. Немцы мне ещё так ручками приветливо махали. Нашёл танки, сел недалеко, поработал боевыми артефактами, и прибрал «Т-IV», с боезапасом, свежие части перекинули, но пока во втором эшелоне держали. Я место оставил в медальоне под танк, двадцать пять тонн. Пушка мощная, хоть и окурок, вполне в тему. Та же «тройка» мне не интересна, она больше против бронетехники, а у нас таких целей не будет. Отбежав, на «Шторьхе» к нашим, и не смог найти, я забыл где они, не запомнил ориентиры. Пришлось сориентироваться от уничтоженного аэродрома, так что добрался, дальше в кустах поставил будильник, спальник на постилку, и вот уснул. Поспал часов семь, и вполне выспался, поел из своих запасов, и вот дошёл до наших.

Наконец начало смеркаться, мы уже собрались, и запустив движки, дали прогреться, аккуратно покинув лес, моя машина шла впереди, выехали на дорогу, и покатили в сторону второго аэродрома. Через пять километров нагнали две телеги, это местные жители, сено везли. Или опоздали, или какие-то свои дела в темноте проворачивают. Те уступили дорогу, и мы проехали. Похоже даже и не поняли, что мы не немцы. Ещё десять километров, и я свернул с дороги, и мы подошли к густому кустарнику. Тут движки заглушили, пока разведчики осматривали окрестности, я отбежал, достал танк, устроился на месте мехвода, и запустив движок, уверенно покатил к танкеткам, подогнав бронемашину к нашим. Тут оставил его тарахтеть, генератор работал и освещение внутри. Так как Бочкарев уже определился кого куда, то парни начали занимать места. Сначала обучал мехвода что и как, тот осваивал быстро, мы даже покатались, подал вперёд, и сдал назад. В принципе всё ясно. Потом показал стрелку его «МГ-34», как перезаряжать. Тоже освоил. Там к командиру, научил пользоваться связью, всем выдал наушники, и мы общались по внутренней связи, вполне слышали друг друга. Тот освоив системы наблюдения, прикидывал как управлять в бою бронемашиной будет, а я обучал заряжающего, он один остался, где бронебойные, их подальше, нам осколочные нужны, вот и показывал, как их готовить, и заряжать, что делать. А выбрали обозника, он по сути у нас не пришей к кобыле хвост, а тут вполне справлялся. Так что осваивали. Так мы выехали на дорогу, танкетки за нами, там разведчики устроились, Водолеев обучил двоих, надеюсь не разуют машины. Я поглядывал сканером пока мы двигались к аэродрому.

По пути пост был, сблизились, я выстрелом разметал будку, и пулемётами прошлись, так что разведчики зачистили всё, тревоги поднять не успели, и дальше. Кстати, я был прав, самолёты весь день летали, явно в поиске были, круги накручивали. Не зря так маскировались. Ну один раз я в стороне пролетал, наших искал, но списали на немцев. Восемь раз самолёты засекали, похоже серьёзно генералов озаботил налёт на их часть Люфтваффе советскими бронесилами. Точно нас ждать будут. Так и добрались. Встали в трёх километрах, оставив технику в кустах, тут их вообще много, и пробежались. Тут все были, кроме экипажа нашего танка. В танкетках только двое раненых, тяжёлый, Павел, и ещё один что за ним присматривал. Ранение в руку, подвижность у неё слабая и его решили не использовать. Я закинул верёвку с крюком на дерево, и поднялся, следом Бочкарев залез. Там кое-где освещалось, хотел глянуть, пока я изучал аэродром и заносил на лист всё что видел. Это для наших, так-то сканер всё показал. В общем, увидел достаточно. Мы спустились, крюк я сорвал и смотал верёвку, а пока накрылись плащ-палаткой, ротный зажёг фонарик, бойцы смотрели чтобы отсветов не было, втроём были, включая командира отделения, и я стал описывать что видал, показывая на своей схеме.

— Немцы неприятно удивили. Я обнаружил танки, пусть лёгкие «чехи», но всё же пушечные танки. Вот тут и тут. Зная о них, побьём. Это не проблема. Вот здесь две зенитки, и тут в трёх местах по одной. В принципе не сказать, что зенитные силы тут крупные. Усиленная батарея, не более. Но автоматические, дают шквал огня, даже нам опасны. Наши на своём опыте убедились, прошлой ночью, расстреливая самолёты из них. Значит так, бьём сначала зенитки, на самом деле тут они самые опасные, потом танки накрываем, и дальше сближаемся, заходим на территорию, и громим всё. Вот здесь стоянка двух транспортных «Юнкерсов», рядом ангар. Сам ангар и транспортники нужно захватить. Ну и лётчиков желательно. В принципе, всё. Гоняем немцев, те сами разбегутся, всё уничтожаем, отправляем прочь самолёт, и уходим. В принципе, ничего сложного. Хотя без танка шансов у нас было бы на нулевом уровне.

Дальше обговорили сигналы, что каждый делает по времени, и разбежались. Разведчики двинули к аэродрому, я показал путь, где удобнее всего. А мы с ротным бегом к танку. Там сели ждать, поглядывая на часы. Двадцать минут, наконец нужное время, уже пять минут как работал мотор, прогреваясь, и мы, выйдя на дорогу, с включённой фарой покатили в сторону аэродрома. Довольно шустро. В стволе уже был осколочный снаряд, вот так сблизившись с въездом, на шестьсот метров, рядом с ним и стоял танк, Бочкарев отдал приказ остановится, я подвёл штурвалы наводки, и крикнул:

— Выстрел!

Мы все открыли рты, и я дёрнул за резиновую грушу, раздался выстрел, пушка откатилась, выбросив в гильзу, и вернулась обратно, почти сразу лязг, заряжающий подал следующий снаряд. А его тренировали, и новый выстрел. Так выстрел за выстрелом я разносил зенитки. Ещё шесть попаданий из пушки чеха, но пробитий не было, лобовая у нас крепкая, хотя парней нервировало здорово. Главное зенитчики не успели развернуть к нам орудия. Наконец подали бронебойный. Подвёл под башню чеха и выстрел. Аж башню снесло, и мы поехали дальше. Я дал два выстрела осколочными по стоянке самолётов, там у некоторых уже работали моторы, один взорвался, видимо бомбы были, другой загорелся. Проехали пост, стрелок работал из пулемёта, цели подсвечны, мы сначала сожгли второй танк, он у штаба стоял, скорее всего планировали усиливать там, где нужна помощь. Почему тот на встречу не вышел? Чёрт, да почему в нём экипажа не было⁈ Не знаю, но радует. Вот так мы помогли разведчикам, те сигнал подали, на них уже наседали, зачистили тут всё, с полсотни солдат уничтожили, и дальше работали по казармам и штабу, всё горело, самолёты, склады, уничтожали инфраструктуру. Когда я дал сигнал, что не вижу немцев, выжившие действительно разбежались, с полсотни, а так мы продуктивно поработали, ротный и дал сигнал ракетой. Это нашим, тому легкораненому бойцу, он привезёт на танкетке Павла. Ну и покатили к транспортнику. Тут суетились разведчики, заносили в самолёт трофеи. Лётчика они нашли, я с ним поговорил, платой за жизнь обещал доставить в Ленинград самолёт. Тем более у нас двое убитых и ещё раненые есть. От них и узнал, что это они укокошили экипаж второго танка, случайно попался на прицел их пулемётчику с ДП, бежали от казармы, и тот их срезал. Дальше отправили самолёт, улетел, всё, смогли, и захватив вторую танкетку, на максимальной скорости двинули в сторону железнодорожной стации. Ох надеюсь успеем.

Проснулся я от того что об мои ноги кто-то споткнулся. Довольно больно было. Ещё и ругнулся, мол, раскидали тут ноги, пройти невозможно.

— Это кто там такой грозный? — вылезая из-под своей танкетки, спросил я хмуро.

Рейд наш закончился благополучно, вернулись в расположение дивизии. Её ещё и поискать пришлось, та оборону держала, так что нашли штаб дивизии и доложились. Нет, после разгрома бомбардировочной части Люфтваффе, снеся два блокпоста на дороге, полностью уничтожив, подранков добив, мы добрались до станции. И даже без разведки с ходу освободив наших, разогнали охрану, а там оказался пехотный полк, недавно высадили, и дальше сдерживали немцев, пока наши покинув бараки, уходили. Хорошо немцы больше строили оборону, чем атаковали, только засылали мелкие группы, которые мы благополучно уничтожали. А нас было всего восемь. Четверо в трофейном танке, и по двое в танкетках. Всех раненых отправили на самолёте. Хотя так в экипажи людей наскребли. Главное задание выполнено. В общем, взяли на броню немало народу, облепили, и рванули прочь. Всю ночь шли. В одном месте по наплавном мосту в наглую проехали, а это я такую идею высказал, мол за своих примут, и прошли. Дальше в основном в брод, трофей-то плавать не мог. Не успели, встали передневать в крупном лесу. Припасами делился, к нам ещё с сотню окруженцев вышло. А следующей ночью вышли к нашим, танковая дивизия была, пытались танки отобрать, да Бочкарев не дал. Особисты начали заниматься спасёнными. Тут и шесть командиров было. А мы, выяснив где наша дивизия, пополнили запасы топлива, трофей всё же пришлось отдать, уговорили ротного, на танкетках и доехали. Причём под конец вторую пришлось буксовать, не выдержала. И всё, встали на ремонт, обе машины требовали серьёзного ремонта и обслуживания. Правда, мы спать легли, утро вечера мудренее, а тут кто-то о мои ноги запнулся.

Выбравшись, хмуро изучая молодого ушастого бойца, лет восемнадцати, видимо только-только призвали, и спросил:

— Ты кто, боец?

— Красноармеец Огородников, товарищ сержант.

— Отлично, красноармеец Огородников. Упал отжался. Двадцать отжиманий. Вперёд.

До двадцати силёнок у этого белобрысого дрища всё же не нашлось, на двенадцати «сдох», но зато когда отпустил, бежал так, что только пыль стояла. Глянув на часы, десять утра, день начинался, в принципе вставать пора, нам вообще дали отдохнуть. Обе мои танкетки тут стояли, в лесочке у штаба дивизии, рядом разведчики и один пограничник, что с нами из рейда вернулись. Второй ранен и на самолёте был эвакуирован. Они кстати долетали до Ленинграда, уже в курсе. Бочкарев к комдиву сразу пошёл докладывать, но результата, кроме того, что вот отдохнуть дали, пока не было. Интересно, что будет? Удовлетворяться одним рейдом или решат повторить? Увидим.

Пока же поднял всех, кого отправил умываться, да всех, одного узнать насчёт завтрака. Это сам сходил в нужную сторону, поэтому, когда бойцы с речки прибежали, уже готов был завтрак. Тут и ротный подошёл, довольный жуть, похоже за этот рейд тому обещали манну небесную. А пока мне поставили задачу привести технику в порядок, и сообщили что я назначен командиром взвода лёгких плавающих танков. Комдив решил. Теперь обе танкетки в паре будут работать. Что ж, вполне здравое решение. Так что позавтракали, познакомился с новичками, в экипаж второй машины прислали. А принял её экипаж из красноармейца Лукина, мехвод, и младшего сержанта Малышева. Он ранее на броневике стрелком-радистом был. Вот так и начали заниматься техникой, та всё же серьёзного ремонта и обслуживания требовала. Запчасти обещали добыть. А то что есть, решали своими силами. Я в штаб сходил, приказ получил, да, должность «командир танкового взвода», внесли в красноармейскую книжицу. И как-то нас особо не трогали, ремонтом занимались. Привели обе единицы техники в порядок, пару раз гоняли на охрану тылов, просачивались мелкие боевые группы в наш тыл, мы их и били. А тут вызвали в штаб, построение нашего разведбата, его уже в роту свели, потери большие, и прибывшее командование нашей армии, провело торжественное награждение. Бочкареву дали капитана, это тут же, и подтвердили его награждение медалью Золотая Звезда. Ждёт вызова в Москву. А все участники рейда, тем кто в госпиталях, на месте вручат, были награждены. Мне дали старшего сержанта, плюс орден «Красной Звезды». Ну да, я же подчинённый, вся слава Бочкареву. Вон как сиял.

Это да, слава о том рейде гремела на весь наш военный округ, Политуправление расстаралось, фотографии ротного во всех армейских газетах были, даже в центральных и столичных. Генералу кстати за рейд тоже что-то перепасть должно, он же решил и приказ отдал. Да и штабным перепадёт, разработчикам операции. Мы так, лишь исполнители. Впрочем, я рад тому, что мы сделали, и Люфтваффе побили и наших освободили. Наше ВВС вон воспользовалось паузой, оправилось, активнее начало летать. И одеяло я на себя не тянул, потому никакой обиды нет, вполне неплохо получил и этому рад. Напомню, я тут отдыхаю после двух лет учёбы, где и поспать не всегда удавалось, там так получилось, и после двух месяцев ада у инопланетян. Поверьте, если бы не эта война, а попадание очень удачное, и была бы спокойная обстановка, кемпер, девчата, я бы не выдержал или сломался, или запил, или серьёзно психанул. Видел в себе это, всё же психолог дипломированный. А вот это всё вокруг, пока я стою на краю пропасти, не даёт мне скатиться вниз, а мобилизует все мои резервы и силы, и мотивирует жить дальше. И я постепенно отхожу от края пропасти, через месяц другой вообще в норму приду. Поэтому эти четыре года войны я твёрдо решил просто воевать, без сильного применения магии. Хочу это время так прожить, кроме тех моментов, когда по личной надобности нужно магию использовать. Например, моя жизнь от этого зависеть будет.

За эти семь дней как мы вернулись, а сегодня было третье июля, многое произошло. Например, уже тридцатого июля заработала опция големов. Это новейшая модель, пока одного воина могу поднять, но прокачав, десять. А так как я маг, прокачка идёт быстрее, за полгода все десять прокачаю. Также они могут менять внешность под любого, и я могу через них говорить. Это големы, разума в них нет, моё сознание распараллеливается на одиннадцать потоков. Основное и десять к големам. Дальность управления, пять километров. Отличные штуки. Уже начал качать, вызывал, первое время двадцать минут одного или десять у двух, гонял двоих. Проводил зарядку, чтобы освоить управление, рукопашный бой и остальное, туго шло, но кач двигался, это видно. Второе, в первую же ночь, как мы вернулись, не успели танкетки встать, а бойцы спать лечь, я отбежал, и на глайдере взлетев, полетел в Варшаву. Ограбил банк, первым делом, добыв средств, включая советские дензнаки. Хотя в сейфе интенданта у Бреста, где награды забрал, были солидные суммы, их я тоже забрал. Потом отличный магазин хорошей одежды, несколько костюмов моего размера, лёгкая летняя одежда, в соседнем магазине обувь, и не смотря на ночь разбудил того спеца, что мне девчат в позапрошлом мире устроил. Тот не в настроении был, видать любил поспать, и не любил, когда его будят. Я кстати такой же. Сделал заказ, оставил аванс, и улетал обратно. Спать лёг, а утром о мои ноги споткнулся тот боец из хозвзвода. Что мне нужно, я описал, аванс выдал, и сказал, что через две ночи буду. И я действительно через две ночи, в полночь, был в Варшаве. Спец, его люди и девушки ждали. Выбрал трёх. Забавно, но были те блондинки-студентки, Анна и Мария. Нет, они мне приелись, хотя эти новенькие, а взял трёх других, причём пусть и стройными, но разных, не такие миниатюрные как студентки, и грудастые. Вкусы изменились. Дал им русские имена. Потому как их родные я даже выговорить не могу. Хустыся? Под этим именем скрывалась милая кареглазая шатенка. Впрочем, я и Анну с Марией взял, для разнообразия. Пять девушек.

Расплатился, всё честно, трёхлетние рабочие контракты заключены со всеми. Так что Анна и Мария, потом Ирина, Ольга и Павла стали моими работницами. Аванс выдал, и с вещами забрал, а на улице в хранилище и успел вернуться обратно. Да не только успел вернуться, но в кемпере и покувыркаться с тремя из пяти, обучая как пользоваться системами кемпера. Ну и третье, я всё свободное время тратил на медитации и зарядку камней накопителей, и смог-таки неимоверным усилием зарядить двадцать пять камней. Ещё пять у меня было. Хватило на два медальона-хранилищ в полторы тысячи тонн. И я развернул их. Второй как раз утром перед награждением. Ну и запустился нейроком, выращен нервный узел в мочке уха, приписал немало оборудования и разведывательные дроны. И это все новости, в основном с девчатами время проводил ночами, успел всех распробовать. Ремонтировали бронетехнику после рейда, та действительно в удручающем состоянии была, но молодцы интенданты, всё что я запрашивал нашли, пусть и не сразу, и доставили, так что удачно проверку прошли, погоняли несколько мелких групп в нашем тылу. Кстати, нас туда чуть не перевели на постоянной основе. Охрана тыла была на Особом отделе, и там понравилось, как мы быстро и успешно решаем вопрос безопасности тылов. Сами ищем, сами находим, и сами уничтожаем. Правда, пленных особо нет, но это никого не волновало, главное обозы и машины в тыл уходят без проблем, а не попадают под обстрел, теряя матчасть. Однако тут комдив был против, я подслушал сканером, тот строил планы повторить рейд, и пока технику особо не гоняли, и та числилась за разведротой. А на второй день после награждения мой взвод погиб. Глупо и бессмысленно, но послали его на гибель осознано. Я подчиняюсь ротному, Бочкареву. Утром тот приказ принёс, направиться на рубеж обороны Четыреста Шестьдесят Шестого стрелкового полка, и провести разведку боем. Комполка заявку подал, там немцы отошли, и то ли их сменили, то ли готовиться какая-то пакость, а под рукой видимо я был.

Когда мы прибыли туда, там уже ожесточённые бои шли, немцы, атакуя пехотой и танками, уже ворвались на оборонительные рубежи, а мы как раз к штабу полка подкатили, вот майор и послал нас в атаку. Лёгкие танкетки на полноценные танки. Пусть «чехи», но разница огромна. Ещё и пистолетом грозил на мои возражения. Ну формально он прав, в смысле, меня прислали во временное подчинение к нему, и я обязан ему подчинятся. Ещё и старший по званию. Только это же на верную смерть, мы там ничего не сделаем. Пришлось выполнять, и мы рванули в атаку. Две плавающие танкетки на открытом поле. Машину Малышева сразу сожгли, я видел, как её командир пытается раненый вылезти, но срезали из пулемёта. Мы прикрыть не успели. А вот мы с полчаса дрались, катаясь туда-сюда, одной пехоты набили с сотню, боезапас к концу подходил, танкам я всё равно сделать ничего не смогу, но задачи свои выполнили, атаку мы сбили, наши удержались. А мы удрать, когда я последний диск выпустил, не смогли, гусеница слетела, и нас начали расстреливать с разных сторон, танковыми пушками, броня звенела и пока держалась. А я ведь даже не разобрался почему был повреждён амулет защиты в броне. Такого не должно быть. А там и пехота обложила, предложили сдаться.

— Ну что, Савелий, выхода другого нет, приказываю сдаться. А там сбежим. От одного или двоих конвоиров удрать легче, чем от трёх сотен злых пехотинцев.

— Как бы не побили.

— Эти могут.

Говорить пришлось громче, те уже прикладами по люку били, предлагая сдаться. Пришлось поорать в щель, пока контакт не установился, и я взял время подумать, сообщив что мы сдаёмся, но выходим не сразу, а мехводу сказал:

— Давай сюда с себя всё, награду, документы и личное оружие. Остальное с танкеткой сожжём, сможешь дотянутся и перерезать бензопровод?

— Да.

— Держи спички, я первым вылезу, на мне те злость выместят, потом ты за мной, и подожги машину, вот тряпица, подожги её и закинь в моторный отсек через технический люк.

— Сделаю, командир.

Дальше тот мне всё передал, а я и награды свои снял, и ремень с кобурой, у меня «ТТ» был у того «Наган», тоже ремень с кобурой получил, вещи не трогал, их пропажу тот засечёт. Дальше тот возился за спинкой, а я, крикнув что вылезаю, откинул запор люка и меня сразу выдернули. А когда мехвода вытащили, взметнулось пламя в обоих люках и нас шустро оттащили в сторону. Впрочем, это немцев не сильно разозлило, но побить нас успели неплохо. Тут низина, наши нас не видят, а вот чёрный дым горевшей техники точно рассмотрят. Тут фельдфебель щёлкнул затвором «МП», солдаты резко подались от нас, лежавших избитыми на стоптанной траве, в сторону, и я, сообразив, что тот сейчас просто расстреляет нас, видно, что поквитаться за своих хотят, много их набили и на гусеницы намотали, как крикнул:

— Не стреляйте! Мы участники рейда к вам в тыл, где две части Люфтваффе уничтожили.

Это да, заинтересовало, капитан, что в стороне с двумя офицерами стоял, рявкнул, и нас связав, потащили прочь. Шесть солдат с унтером конвоировали, плюс один офицер. Остальные или отходили, или своим раненым помогали. Явно вторая попытка штурма готовилась, звучали моторы, наши её точно не сдержат. А танкетка наша ярко полыхала, пачкая небо чёрным дымом. Думаю, этот дым покажет нашим, что и нам перестало везти. Хотя, как раз я доволен тем, что было, только экипаж Малышева было жаль, пусть мы неделю знакомы, всё равно уже как родные парни. Вот так и вели нас в тыл, подталкивая прикладами. Дёргая головой, смахивая так кровь, правый глаз заливало, мне бровь разбили, все амулеты я снял, чтобы не потерять, теперь и личной защиты вернул и сканера. Только лекарский не доставал, пока нет нужды. Сильно меня не травмировали. Мехвод шёл прихрамывая, но вроде тоже сильно не пострадал, только слегка матерился, ему зуб выбить успели, и тот сплёвывал всё окровавленную слюну. Теперь по причинам почему я рад этой ситуации, и почему в дивизию уже не вернусь. Я вообще в Белоруссию собираюсь уйти, и там выйти к нашим. Бочкарев сознательно нас слил, так что комполка я не винил, тот использовал ситуацию, и направил нас в бой. Причём, удачно. Позицию удержал. Потеря танкеток с этим ничто. Так вот, комдив и штаб дивизии планировали новый рейд. После прошлого три дня у нас тихо было, немцы почти не летали, что здорово позволило укрепить оборону, а тут видимо свежие силы перекинули и снова летать начали. Так почему бы не повторить удачный опыт? И Бочкарев об этом знал, он участвовал в создании плана операции, так как имел опыт и знал немало нюансов. А повторно к немцам в тыл тот не хотел категорически.

А вот так, военная удача дама переменчивая, тогда повезло, а тут есть все шансы не вернутся. Да ещё Звезду Героя пока не получил, хотя вызов уже был, там тоже с такой шумихой всё быстро решилось. Через две недели ему отбывать, а операция через несколько дней. Тот в курсе благодаря авиаразведке, что немцы готовят удар на этот полк, подгадал так, и направил нас туда провести разведку боем, те более заявка из штаба полка действительно была. Красиво тот от нас избавился. А с отсутствием меня и танкеток, тот может сообщить что без техники операция обречена на провал, как и Фёдорова, он мол один видит в темноте. Схема, если так посмотреть, рабочая, но зная наших дубов с красными лампасами, операция всё равно будет проведена, даже без желания участвовать Бочкарева. И вот тут у него без меня действительно нет никаких шансов. И всё это я узнал благодаря сканеру и всё узнал до прибытия в полк. Однако приказы были, обязан выполнить и выполнил, но удачно подгадал так, чтобы оказаться в плену. Слетевшая гусеница — это просто счастливое совпадение, я думал на валун наехать, чтобы застрять, гусеницы бы скользили без толку. А тут вон оно как вышло. Поэтому удачи Бочкареву во втором рейде, я ему эту подставу не прощу. А пока брёл, иногда спотыкаясь, в тыл к противнику. Возможность для побега была, но я не собирался этого делать. Желал, чтобы нас увезли подальше. Если тут сбежишь, то Водолеев будет удивлён, что я не к позициям дивизии иду, а вообще на Восток. Впрочем, подставу от ротного я и не собираюсь скрывать.

Мы с мехводом не общались, нам этого не давали. Довели, как я понял, до командного пункта пехотного полка, тут повозки, палатки стояли. Видно блестящие штыри антенн, деловая работа, все бегают, команды звучат. Я лишь отметил что две большие палатки отличаются цветами от других. Это наши, видать захватили где-то. Немцы вообще ещё те трофейщики, всё в дело пускают, что им в руки попадёт. Тут нас допрашивать не стали, офицер доложился, солдаты сдали другому конвою, и уже штабной офицер в звании капитана повёз нас в штаб дивизии. Я так понял, доложились туда, что обнаружены участники того громкого рейда, похоже у немцев они тоже прозвучали, пусть и в отрицательном смысле, и те нас затребовали к себе. В этот раз нас закинули в кузов грузовика, да наш «ЗИС-5», пять солдат в кузов, и офицер с водителем в кабине и вот покатили уже к штабу дивизии. Почти полчаса ехали, пару раз стояли, сканер показал, что пропускали колонны на перекрёстках, там регулировщики работали. А к немцам я вижу подкрепления идут, моторизованные части. Танков не так и много, но разных броневиков или бронетранспортёров, хватало. Хотя нет, это какая-то разведывательная часть, типа батальона, только у них броневики в таких количествах. И это плохо, такие части используют при больших прорывах, когда прорвали оборону и в прорыв пускают моторизованные части, впереди идут вот такие разведывательные подразделения. Это значит немцы готовятся к крупному прорыву с охватом наших войск. Да, они в той истории, что с ноута изучал, быстро Прибалтику захватили, скоро в Риге будут. Поэтому не удивлён.

И снова я не делал попыток сбежать. Пока рано. Водолееву лишь шепнул что нужно до ночи продержатся, а там свалим. Также представляться экипажем старшего сержанта Малышева, теперь он красноармеец Огородников, благо гимнастёрку не носил, жарко, в одном комбезе был. Ну и получил пинок в бок. Разговаривать нам не разрешали. Привезли нас в какое-то село, сканером я видел, что штаб дивизии три здания занял, но пока не до нас было. В сарай определили и заперли под охраной часового. Мы тут к слову не одни были, трое ещё, все командиры, одного даже узнал, комбат, знакомец Богатырева, был у нас в расположении. Ещё было двое. Лейтенант-стрелок и второй лейтенант, но уже танкист. Явно в качестве языков доставляли для допросов, чтобы владеть обстановкой на нашем участке. И судя по потрёпанностям и синякам на лицах, допросы шли активно, и вряд ли те молчали. А капитан слабо махнул рукой, лежа на соломе:

— А, Фёдоров. Ты-то как тут оказался?

— Богатырев, сука, нас сдал.

Нас как раз освободили от верёвок, и втолкнули в сарай, закрывая ворота. Так что мы с мехводом прошли в тёмное помещение. На мои слова Савелий удивлённо вытаращил на меня глаза, а капитан нахмурился.

— Фёдоров, о своём командире говоришь. Да и что значит «сдал»?

— Так и значит. Сдал немцам мой взвод.

— Объяснись, сержант.

— Я в штабе дивизии был, когда поступила информация от наших летунов, на участке нашего полка, массированная атака намечается, скопление крупных сил пехоты и танков. Богатырев там был, читал. А через час приходит ко мне во взвод и приказ приносит. Провести разведку боем как раз на участке того полка, мол, подозрительно тихо там. Я глаза его пытаюсь поймать, а он отводит, ну я тогда всё и понял. Мешали мы ему, избавиться решил.

— Погоди, почему? — нахмурился капитан, даже сел, чтобы лучше воспринимать информацию.

— Так дружок ваш должен был в новый рейд пойти, снова аэродромы немецкие бить. Мой взвод участвует в обязательном порядке. А он этого край как не хотел. Ждал приказа в Москву на награждение отбыть. И устроится в Москве при Генштабе, сам слышал, как он с вами это обсуждал. А штаб дивизии новый план разработал, выходить скоро, как бы не сегодня вечером. А без танкеток, что по бездорожью идут и реки пересекают, да меня, я ночью хорошо вижу, план не осуществим, и он это понимал, и я это понимаю. Вот так и избавился.

— Командир, это что, ротный нас на смерть послал? — голос Водолеева явно дрожал.

— Война ещё та злая старуха. Показывает кто есть кто, есть воины, а есть и те кто пытается выжить. Даже ступая по головам других. Да, Савелий я знал. Однако приказ был, не вывернешься. А когда до полка дошли, там уже штурм шёл, нас сходу в бой, машину Малышева сразу сожгли, а нам вот повезло, выжили. Сотню солдат набили. А плен — это не страшно, как стемнеет бежим. Вот это как раз самое лёгкое. Тяжелее темноты дождаться. Ты давай ложись, выспаться нужно, ночью уходим и всю ночь двигаться будем. Силы нужны. Пойдём на восток, в Белоруссию, в дивизию я уже не вернусь. Подставы такой не прощу.

Капитан на мои слова неопределённо хмыкнул, видимо не поверил, или слова мои не понравились. Однако мы легли. Немцы пока о нас не вспоминают, и надеюсь до темноты не вспомнят, что явно не так. Стоит отдохнуть. Даже задремать успел, пока Савелий рядом возился. Однако через час за нами пришли. Забрали первым меня, стандартный допрос. Отвечал я охотно, особо силу не применяли. Так что описывал рейд, всё это записывали, а представился старшим сержантом Малышевым, мол, старший сержант Фёдоров, командир взвода, погиб в бою, сгорел в бронемашине. Вот так и вели запись допроса. Довольно подробный. Я даже про выдуманного чеха из мастерских сообщил, откуда немецкий танк взял. Почти три часа общались, как мог тянул время. Уже три часа дня наступило, когда со мной закончили. Даже покормили, тарелкой с мясным рагу. Общались на немецком, переводчик не требовался, двое офицеров со мной контактировали. Так что меня вернули обратно, и забрали Савелия, велел описывать как есть, чтобы показания совпадали. Я лично тем рейдом гордился, пусть и немцы за нас погордятся. А то, что сливая информацию, и те охрану аэродромов улучшат, то ничего нового помимо того что те сами знали, я не сообщал. Поэтому если новые налеты на Люфтваффе будут, мы что-то новое придумаем. А Водолеева часа два допрашивали. И это я ему ещё велел время тянуть, каждый раз вспоминая что-то новое. Видимо на два часа смог. Время к шести вечера подходило, когда того затолкнули к нам, и закрыли ворота.

— Даже покормили, — сказал тот удивлённым тоном.

— Мясным рагу?

— Ага.

— Меня тоже угощали. Разве что по голове не погладили и не сказали: Кароший мальшик.

— А это зачем? — не понял тот, командиры тоже зашевелились, слушая.

— Анекдот. Немцы вошли в белорусское село у болот, никого нет только мальчик лет десяти у околицы. Немецкий офицер к нему подходит и спрашивает.

— Мальшик, ты знаешь где партизаны прячутся?

— Да знаю.

— Кароший мальшик. Держи шоколадку. Скажи, а ты проведёшь нас?

— Да, проведу, всё покажу, — чавкая шоколадом, ответил мальчик.

— Кароший мальшик. А как тебя зовут?

— Ваня Сусанин,

— Отдай шоколаду, сами найдём!

Мехвод рядом затрясся от смеха, командиры тоже. Кого-то на хи-хи пробило. Да и уловили смысл. Немцам мы понравились и это хорошо. Есть шанс сбежать, не так внимательны будут. Усыпляем бдительность. Я уже проделал отверстие в досках стены, показал, что доска убирается, мол, уходим как стемнеет. Вот только через полчаса нас с Савелием вывели из сарая, связав руки за спиной, закинули в кузов «ЗИС-5», это другой, с крытым кузовом, и куда-то повезли. Видимо в штаб уровнем повыше. Ну надеюсь мужики сбегут. Сканер показывал дороги, мы съехали с забитой грузовиками и обозами, и попылили по полевой. Я так понял, офицер, что сидел в кабине и обмахивался лайковыми перчатками, решил так срезать в путь. Грузовик сопровождал тяжёлый мотоцикл «Цундап» с пулемётом и тремя мотоциклистами. Плюс четверо, что с нами в кузове. Ехали уверенно. Смело, я решил, что место вполне походящее для побега, и буду использовать големов под видом осназа НКВД. Десантники так постоянно использовали, и особо вопросов не задавали, эту организацию уважали. Раз они тут работают, значит дело важное и секретное. Как раз то что мне нужно. Не люблю не нужных вопросов. А тут отметил что дальше на дороге, дальность напомню чуть больше пяти километров, стоят на обочине машины. Не наши брошенные, хотя бывало попадали. Это немцы, легковой «Опель-Капитан», «кюбельваген», с треногой пулемёта, и грузовик с двадцатью солдатами. Причём это не Вермахта, а СС. В «кюбельвагене» трое, и в «Опеле» солдат-водитель, два офицера и девушка. Все кроме девушки разминали ноги у машин, а та сидела на заднем сиденье легковушки.

О, так девушка из наших, в форме военфельдшера и не связана, но явно пленница. Ремня нет. А то я уже решил поднять двух големов у эсэсовцев, как будто осназ их решил брать. А тут нас мимо везли, ну заодно и освободили. В принципе, такой план и остаётся, подъедем, активирую запуск обоих големов, двух хватит, чтобы уничтожить всех и остановить нашу колонну. А тут вдруг, наши конвоиры начали тормозить и съезжать на обочину. Я заинтересовался и пока не спешил с поднятием магических воинов. Встали, нас грубо сбросили с кузова, и со смехом смотрели как мы возимся на запылённой траве, так что сами встали, я плечом помог Савелию, у него с ногой проблемы, и нас передали эсэсовцам. Вон оно что, тут передача нас с рук на руки была. Интересно, почему военным электрикам? Эх, спал в сарае и не отслеживал сканером что там в штабе дивизии происходит, подслушал бы. Впрочем, планы я не поменял, из травы, ранее они казались кочками, вскочили два бойца, двухцветный камуфляж, у меня такой был, с сотню, со склада в Бресте, пилотки с васильковой окантовкой, красные звёздочки на них, в воротах комбинезонов видно кубари в васильковых петлицах и эмблемами НКВД. У обоих кобуры на ремнях, с пистолетами, подсумки, «ППД» на боку, но использовали те оружие немцев, вскочили рядом с двумя унтерами у которых были «МП», мы с Савелием отлично видели всё это, как те свернув им шеи, сорвав автоматы, и стали бить по остальным немцам. Двух магазинов в этих двух пистолет-пулемётах, хватило чтобы уничтожить всех. Даже пробежались, и контроль провели, пятеро подранков было. Один подскочили к нам, и сначала мне резанул ножом по верёвкам, потом Савелию. Тот на них чуть не влюблённо смотрел, сильно они впечатлили моего мехвода.

— Парни, от души, спасибо, — сказал я.

— Это случайность, — ответил один из сержантов госбезопасности. — Нам срочно техника нужна была. Грузовики мы забираем. Извините парни, но тут наши дороги разбегаются.

— Вообще не в претензии, — пожал я плечами.

— Да, там в легковой девушка, из наших, военный медик. Помогите ей.

— Без проблем.

Да та и сама уже справившись с ручками на дверце, смогла открыть дверь, да поздно, оба голема заскочили в кабины грузовиков, развернули машины и погнали прочь, туда откуда мы приехали. Я торопился, скоро время использования закончится. А там увёл технику в овраг, уже за пределами видимости, и деактивировал их. Пока Савелий вооружался за счёт немцев, я подошёл к девушке. А та красотка неописуемая, волосы как будто серебро, но не седая. Цвет такой. До лопаток, пилотка была. Форма ладная и сапожки. Та на нас с такой радостью смотрела, что даже сам её обнял. Фигура закачаешься, грудь троечка приятно пружинила. Вот так, когда девушка наревелась, стала приводить себя в порядок, и сообщила:

— Этот мордатый меня щупал.

— А ему вас подарили. Я слышал разговор, когда нас выгрузили, офицер хвастался нашему офицеру-сопровождающему, что вами долг ему закрыли. Постельной игрушкой должны были быть. Кстати, разрешите представиться, командир танкового взвода старший сержант Фёдоров.

— Командир, — отвлёк нас от беседы мой мехвод. — На ходу только эта таратайка. У легковушки бак пробит, у мотоцикла колесо. А эта в порядке.

Указывал тот на «кюбельваген». В принципе, состояние техники я знал. Ювелирно стрелял, но цели располагались так, что часть техники повредил, и вполне сознательно, бросить жалко, а сжечь нельзя, дымом внимание привлеку.

— Собираем припасы и грузимся.

Сам я снял с офицеров планшетки, и якобы нашёл наши документы и награды, вернув радостному Савелию его, и свои тоже, а в машине якобы наши ремни с личным оружием. Также в планшетках карты были. Я вооружился ещё и «МП», Савелий повторил за мной, мы даже девушке выдали ремень с кобурой «Вальтера», нашли и припасы. Движок уже работал, развернувшись, мехвод за рулём, медик рядом, а я за пулемёт, и погнали в ту сторону, куда нас везли. Сообщил им что через восемь километров будет крупный лес, там до ночи и укроемся. А ночь — это наше время. Правда, недалеко уехали, я сканером засёк немцев. Навстречу ехали, даже пыли пока не видно, но определил, что справимся с ними, поэтому долгое время не замечал, пока пыль не засёк, вот наклонившись, у меня были мотоциклетные очки, пыли хватало, мы гнали на пятидесяти километрах в час. А на встречу катило пять грузовиков обеспечения, даже без охраны. Так что присев, крикнул этим двоим:

— Пыль впереди, кто-то на встречу едет. Видел грузовики. Сближавшемся, а дальше по ситуации. Если их мало, бьём. Если много проезжаем мимо. С нами не понятно кто мы, мы в комбинезонах, а вот девушке плащ, накройтесь и скройте форму.

Я ей подал мотоциклетный плащ, тюк в ногах лежал, как и три ранца с припасами. Та накинула на себя, поэтому сблизившись, я велел Водолееву остановится, и как тот замер, съехав на обочину, типа пропускаем грузовики, я стал работать из пулемёта короткими очередями. Девушка же закрыла уши руками, и даже кажется тихо визжала. Пять грузовиков, шесть человек. В первой машине в кабине двое, пассажиром был офицер, и в остальных по водителю. И вот так аккуратно уничтожить, было не сложно.

— Сидите, я проверю.

Дальше я добежал до грузовиков, что дёргаясь вставали, у двух были открыты двери кабин. Солдаты пытались на ходу покинуть машины. Ну а я забирал документы, заглядывал и в кузова. Даже поднимался, после этого вернулся и мы покатили дальше. Гнали также на пятидесяти километрах в час. Я с немцев собрал все трофеи, в кузовах были бочки с бензином, те топливо везли. Поэтому аккуратно работал, чтобы пулями их не побить. Не особо получилось, часть бочек имели пробоины, поэтому прибрал быстро, пока всё не вытекло из них. Что дальше, так и гнали до леса. А на опушке, как раз где наша дорога выходила к лесу, стояло два армейских мотоцикла, патруль, но не фельджандармы. Вечер, отдыхали. Мы сблизились, и я их расстрелял. Даже подранков нет, не остались, а заехали в лес тут же, и углубились на двести метров, пока не встали. Дальше мы покинули машину, движок молчал, тишина вокруг, я сообщил:

— Значит так, Савелий, вон там родник, бери котелки, воды принеси, и фляжки пополни, пить хочется. Вам девушка, вон в той стороне, сто метров, озеро, идите, приведите себя в порядок, вот мыло и полотенце с офицера, который хотел вами владеть. У вас полчаса есть. А я пока костерок разожгу.

Те быстро ушли, я толково командовал, а сам рванул обратно, пока на дороге никого. Убрал мотоциклы, они свежие. Оружие прибрал, тела пока в хранилище, а по пути выбросил в овраге. Это чтобы к нашему лагерю не привели. А потом действительно разжигал костёр. А сварил я похлёбку в двух немецких котелках, на мясе, крупу закинув, также немцы что на опушке погибли, имели свежие припасы. Жарили копчёную колбасу, вот и мы поели её с деревенским хлебом на второе, а потом какао с повидлом. У нас пять котелков, но использовал я три. В двух пока просто вода была. Отличный ужин вышел. И теперь решил познакомиться с девушкой, с полчаса и стемнеет, время есть. Так и сказал, пока мы какао пили:

— Я уже представился, старший сержант Фёдоров, Сто Двадцать Пятая стрелковая дивизия, командир взвода лёгких танков разведроты. Это мой механик-водитель, младший сержант Водолеев. Попали в плен сегодня утром, при отражении штурма наших позиций. Если что, мы участники того рейда в тыл к немцам, где жгли немецкие самолёты.

— Я читала в газетах, там ещё такой мужественный капитан, Бочкарев, — кивнула та, и сообщила, согревая пальчики о кружку. — Военфельдшер Цветаева. Медсанбат Второй танковой дивизии. Попала в плен, когда оказывала помощь раненым на полевом пункте первичной помощи. А тут стреляют, танки, немцы, и так мы попали в плен. Содержали в лагере для пленных женщин. А через два дня меня передали этому мордатому.

— Так, а вот это уже интересно. Ты знаешь где этот лагерь находиться, где вас держали?

— Нет, деревня какая-то, амбар на окраине. Но везли меня недолго, когда мордатому отдали.

— Так, — я расстелил карту на коленях, и сделав глоток какао, отложил кружку, та пустая, дальше узнав сколько ту везли, быстро определился с деревней. Не так и далеко, мы отсюда от леса часа за полтора доедем, поэтому продолжал задавать вопросы. — Сколько всего там пленных девчат?

— Примерно шестьдесят.

— М-да, многовато. Если найдём у немцев большие грузовики, в двух сможем увезти, хотя и тесно будет. Ну что Савелий, бросать девчат в беде не будем. Едем к этой деревне, освобождаем, это я всё сам сделаю, поищем технику, сажаем девчат и уезжаем.

— Ну я в тебе командир не сомневаюсь. И что, к нашим уходим?

— Да, не хотелось бы. Подставили один раз, подставят и второй. Хм, а может к танкистам попроситься? Тем более мы тоже танкисты, и устроимся у них. Оформят у себя.

— В принципе, неплохо, вполне можно. Хороший план, командир.

— Тогда собираемся. Будем импровизировать, на месте и определимся, что делать.

Мы собрались, и выехав из леса, уже окончательно стемнело, покатили в сторону нужной деревни. Я за рулём сидел, и хотя фары горели, под немцев маскировались, у нас с мехводом даже пилотки немецкие были, но я и видел в темноте лучше и сканер показывал все неровности. Потому и держал высокую скорость. Да за полчаса и доехали, двадцать пять километров было. Машину спрятали в кустах, я чуть позже сбегал, якобы что-то забыл, и убрал в один из медальонов. Отличная машина, заднеприводная, но дорогу выдержала просто блеск. После войны на ней буду ездить на рыбалку. Дальше до деревни пробежались. Амбар был, сканер показывал шестьдесят шесть узниц. Самое интересное, среди грузовой автоколонны обеспечения, что стояла на одной из улочек деревни, похоже центральная, были и большие грузовики. Четыре единицы. Немцы их для перевозки топлива использовали, сейчас кузова пусты. Те доставили груз, у деревни была организована перевалочная база снабжения. Тут до передовой не так и далеко. Первым делом освободил девчат, опознались, многие спали, подняли их. Воздушными лезвиями работал, трое охранников и двое часовых, перерубил им шеи. Оружие с них девчатам. Так что вывели и пошли к грузовикам. Всех кто не спал из немцев, уничтожал боевым артефактом. Дальше погрузка в две машины, мы с мехводом совместно разобрались в управлении, одновременно запустили движки машин, а они дизельные, и пусть баки не сказать что полные, до наших доехать хватит, так что выехав на улицу, покатили к выезду. А там на дорогу и до наших. Я всё ждал ракеты будут сигнальные взлетать, но тихо. Так и уехали. За два часа доехали. Духан от бензина в кузове конечно ещё тот, он крытый, но тент у заднего борта откинули, всё же есть воздух, чуть позже встали и ещё и тент откинули у кабины, сквозило через кузов, не сомлели. Да и сидели свободно, большие машины. Цветаева кстати со мной в кабине ехала, в ногах немецкий ранец. С котелком и фляжкой, мы распредели, теперь это её.

Я использовал боевой артефакт всю дорогу. Даже на передовой. Просто уничтожая всех, кто выходил на дорогу, чтобы нас остановить. У передовой ещё и предупредить что к Советам заедем. Тут пришлось ехать и мигать фарами. Я уже в курсе что выезжаем к нашим именно Второй танковой, в картах офицеров информация была. В общем, встретили, стрелять конечно не стали, но на прицеле держали, пока проверяли и опознавались, даже танк один выехал, «БТ-7», держали на прицеле. А там выяснили что мы из плена бежали. Ещё и девчат освободили, за что нам безмерно благодарны были, и в штаб дивизии. А он тут не далеко. О нас уже сообщили, туда же девчат. Для проверки всех. Да на наших же грузовиках и довезли. Машины загнали под деревья, замаскировав, а нас отдыхать, выделив несколько зданий частных домов, тут село было. Так что мы с Савелием вдвоём на сеновале, тот сразу уснул, а я рапорты писал в штабе, дежурный командир всё что нужно выдал. И проверку у особиста прошёл, особенно того заинтересовали пленные командиры в сарае. По описанию узнал того лейтенанта-танкиста. Даже удивило. А так у нас даже оружие не забрали, кроме немецкого, документы же имеем. Ещё и орденоносцы. Да по сути, что было то и написал. О двух бойцах осназа, что нас освободили, тоже. Информацию о подставе со стороны Бочкарева только к сведенью принял. Документы с немцев показал, карты. Объяснил, как свои вернули, нашли в планшетке, там и награды. Ну и прошение написал зачислить нас в дивизию, танкистами хотим быть. Тот всё завизировал, а я на сеновал и спать. Утром примут решение, этот капитан-дежурный тут не решал. За спасение девчат кстати тоже благодарил. Тринадцать из них из их дивизии.

Утром нас покормили с штабной кухни, кстати, вполне неплохо, отличная каша. Все девчата, пока я брился, повесив зеркало на стену сарая, а рядом на пеньке для рубки дров Савелий приводил свои сапоги в порядок, надраивая, бегали ко мне. Поэтому, брился осторожно, девчата спасённые носились по двору, форму кто-то стирал, и постоянно то одной то другой надо заглянуть в единственное зеркало во дворе. Проверить хорошо выглядят или нет? Так что порезаться тут как нечего делать, но я удачно от всех уворачивался и брился, напевая песню про «Облака». Савелий её уже слышал, я вообще довольно музыкальный, а тут спросил:

— Командир, а я не понял насчёт старушки, ты вчера рассказывал.

— А старушка? Ты же помнишь я помять от контузии потерял. Можно сказать, мир познаю. Что-то в памяти в виде опыта осталось, но всё же постоянно в ступор впадаю. Например, мужик в деревне где мы два дня стояли, описывал рыбалку в их речке. И говорил, мол, воды в речке по колено, а рыбы до х*я. Я же напрямую думаю. Говорю ему. Ну нечего себе, у вас рыбы больше чем воды.

Савелий засмеялся, представляя лицо деревенского мужичка, я же продолжил, уступив место девушке что быстро поправляла волосы.

— Это потом он мне объяснил нюансы богатого русского языка, когда на речку водил и учил рыбачить. Кстати, понравилось, я его удилища сменял на трофеи. Так ладно это. Иду значит по улице. От штаба в роту нашу возвращаясь, и старушка одна с подворья выгоняет гусей, да матерится страшно, называя их свиньями. А я помню, свиньи, на четырёх ногах и с пятачком. Смотрю, те на двух, с перепонками, перьями и клювами. Думаю, не утки, те пониже, точно гуси. Тогда почему свиньи? Может гибрид какой? Ну к старушке подхожу и спрашиваю: Бабушка, а почему вы их свиньями называете? Она в ответ: А как мне этих козлов называть? Я так вдаль улицы посмотрел, там коза привязанная, четыре копыта, рога, бородка, с сомнением посмотрел на гусей, и отодвинулся, у бабушки явно не в порядке с головой, бред несёт, но всё же спросил: Почему вы гусей так называете? А та: Да, они собаки мне весь огород потоптали.

Тут грохотнул хохотом не только мехвод, а вообще все во дворе, как оказалось нас все слушали, и девчата, и хозяева, и даже младший политрук, что облокотившись о плетень, с интересом нас слушал. Отсмеявшись тот указал на нас.

— Вы двое, за мной.

— Сейчас будем, товарищ политрук, — отозвался я, и щедро плеснул на руки одеколона.

И вот так, прижал к щекам, под крик Савелия:

— Командир, стой!

Однако было поздно, над селом раздался мой вопль боли.

— Второй раз уже, — кому-то объяснял Савелий, под мои стоны, скорее всего особисту, а тот политрук им был. — Одеколон очень жгучий.

— А откуда он, разве не сгорел в танке с вещами?

— Кстати да. Командир, откуда у тебя одеколон?

— Это с мордатого офицера, которому Цветаеву подарили, такой же как у меня был. Он же тоже трофейный. И бритвенный набор его, — шипя, и разглядывая покрасневшие щёки, ответил тому.

Вообще играл, и рассказы и это, мне просто скучно было, а тут хоть людей развеселил. Кстати, на мой вопль патруль прибежал, но особист их обратно отправил. Савелий раньше меня побрился, собственно он воду и согрел и пену взбил, так что мы собрались, я всё прибрал, кроме зеркала, с девчатами уже начали особисты работать, проверка пошла, Савелия на неё утром водили, и вот двинули к штабу. Однако не в Особый отдел. Там с нами уже закончили работать. Да и из нашей дивизии подтвердили. А встретил нас генерал-майор Солянкин. К слову, посмотрел в своём архиве, он ещё двадцать шестого июня должен был погибнуть, и почти до конца войны числился пропавшим без вести, а тут видимо наш прорыв и выход из окружения не дал подобному свершится. Рука в косынке, бинты, но бодрый и почти целый. Тот нас даже обнял, одной рукой. Левую берёг, вот и сказал, от души:

— Спасибо парни, за спасение девчат я вам всю жизнь благодарен буду.

Нас завели в большое подворье частного дома, часть штаба тут располагалась, уже шла боевая работ, в саду стояли штабной автобус и радийный автомобиль, там радисты с кем-то на связи были, приказы передавали. Вот у крыльца дома нас генерал и встретил, так что свидетелей нашего общения хватало.

— Так может мы к вам, товарищ генерал? Претендую на командование взводом, у меня для взвода и танки есть, два «БТ-семь».

— Прошение ваше читал, сержант, но мы с командиром вашей дивизии в хороших отношениях, а он категорически потребовал вас обратно, я не могу ему отказать.

— Товарищ комдив, может договоримся? Два грузовика бочек с бензином, объём груза вроде тех, что мы у немцев угнали и вы у нас тихо отжали. Это наши трофеи. Я слышал с топливом у вас серьёзные проблемы. Тылы бомбят и не дают подвезти.

— Сержант, это что, взятка? — с веселым изумлением спросил генерал.

Даже командиры начали останавливать работу и с удивлением смотрели в нашу сторону.

— Так я же память от контузии потерял. А учил меня командир Красной Армии, как нужно жить. Он интендант.

— А, ну тогда понятно, чему научил, — хмыкнул генерал, под смешки других командиров, и нахмурился. — Так, сержант, у тебя значит где-то спрятано топливо, и два танка?

— Так и есть, товарищ генерал, и они будут ваши, если мы у вас в дивизии останемся.

— Нет, я уже обещал. А топливо и танки передашь нам, я назначу ответственного командира.

— Танки? Топливо? — изобразил я удивление. — Вы о чём, товарищ генерал? У меня тут провалы в памяти. Не всё помню.

— Да я?!. — начал было тот, явно взбесившись, когда его остановил командир в форме интенданта второго ранга.

— Товарищ генерал, давайте я с сержантом поговорю, если я правильно догадываюсь кто его учил, то ничего мы не добьёмся, не отдаст.

— Я и наши грузовики угоню. Я вам их не дарил, — кивнул я.

— Действуйте, — кивнул генерал и смерив меня свирепым взглядом, ушёл в дом. Быстро тот настроение меняет. Нет, нам таких командиров не нужно. Мало ли какая вожжа под хвост попадёт?

— За мной.

Мы прогулялись дальше в сад, тут курилка была. Скамейки и столик вкопаны, так что отправив Савелия погулять, тот сел напротив меня, положив планшетку на стол, и спросил:

— Что ты хочешь?

— А что у вас есть?

Стоит сказать, что один из особистов, это он ночью мой опрос вёл и проверку, с интересом со стороны за нами наблюдал, но не подходил. Так что покосившись на того, вопросительно посмотрел на интенданта. Тот чему-то усмехнулся, похоже мысль какая-то пришла, и ответил:

— Звание лейтенанта. У меня хорошие связи в штабе армии, а это их уровень повышать, не штаба дивизии или даже корпуса. Как на это смотришь? Но отдаёшь всё, и топливо, и танки. Про грузовики забудь. Дивизия потери серьёзные понесла, двадцать процентов от матчасти осталось, а пополнения пока нет.

Я его понимал, вообще дивизия на данный момент, в реальной истории, уже была уничтожена, и оставшиеся бойцы, будучи в окружении, сожгли ту технику что ещё была, и два месяца выходили к нашим, двигаясь по Белоруссии и Брянщине. Потом они составили костяк при формировании одной из танковых бригад. А тут пока воюют, что удивляло. Раздавил блин бабочку. И генерал жив. А всё с того пехотного батальона, что я разгромил на танкетке, началось, и дальше посыпалось, разрушил планы немцев и сильно задержал их. Не скажу, что предположение интенданта меня заинтересовало. Я видел, как воевали и жили десантники, быстрые взлёты и быстрые падения, когда всего лишали на трибуналах. Они не умели гнуть спину и стояли на своём, и это аборигенам не нравилось. Я такой же. Меня может такое ждать? Да, вполне. Однако уже говорил, я живу, просто живу, цель довоевать до конца и честным фронтовиком жить дальше, до развала Союза. А вмешиваться в историю я не буду, мне как коммунисты не нравились, так и не нравятся. Дальше разверну станцию, там уже можно. На пятьдесят лет сэкономлю ресурс. Станции и так лет по сто ещё проработают, и обслуживание буду проводить систем, чтобы те подольше протянули. Так что сделал вид что заинтересовался.

— Ну, можно и лейтенанта. Надеюсь сначала звание, а потом то что вам нужно?

— Нет, сержант, сначала что у тебя есть, потом и оплата.

— Вы книгу Ильфа и Петрова читали?

— Напомни?

— «Двенадцать стульев», — и видя, что тот не понимает, объяснил. — Там работник сцены говорил Бендеру. Утром деньги, вечером стулья, или вечером деньги, утром стулья. А то ведь, обещать не значит женится. Я в дивизию свою уеду, и всё, где мне вас потом искать?

— Не веришь командиру Красной Армии?

— Нет. Я вас не знаю. Если уж те кого знаю, воевал плечом к плечу, подлецами оказываются, что уж о вас говорить? Вы для меня тёмная лошадка.

Тот заинтересовался Бочкаревым, описал ему свои претензии, на что тот покачал головой и подумав, предложил:

— Значит так, едем к твоему схрону, всё передаёшь, и на моей машине прямо в штаб армии, там и получаешь всё обещанное. Как тебе?

— Тогда ладно. Согласен.

Организовал тот всё быстро, «эмку» генеральскую забрал, «полуторку» с бойцами и танкистами, и мы покатили к выезду. Савелий в кузове с остальными, а я на легковушке. В четырёх километрах была рощица, пустая, что удивляло, туда и вёл, и вполне довёл. Оставил тех на одной стороне, и оббежав, достал бочки, солидно, примерно восемь тонн топлива, и оба танка. Те самые «БТ», что ранее дивизии и принадлежали, экипажи их без топлива бросали. Так что вернулся, мы объехали рощу и стали передавать-принимать. Пока снабженцы торопились забить отверстия в бочках, что протекали, танкисты изучали бронемашины. Им ещё в строй вводить, состояние мне не известно. Один экипаж матерился, там старшина командир, один танк их, они бросили. «Полуторка» тут осталась, а мы на «эмке», вчетвером, Савелий с нами, у нас с ним немецкие ранцы были, с вещами, и покатили в тыл. Доехали за час до штаба армии. Счастливо избежав ударов авиации. Рядом бомбы падали, но бомбили, или штурмовали, не нас. Там пока мы ожидали у машины, интендант бегал и договаривался о том, что нужно, о чём договорились. И договорился, по представлению командующего нашей Восьмой армии, мне было присвоено звание младший лейтенант, не лейтенанта, и изменили документы, забрав старые. В графе должность, также написано «командир танкового взвода». Так что получил документы на руки, и даже бумагу, это к завскладу, чтобы форму получить. Интендант уехал, как мы добираться будем до нашей дивизии, это наши проблемы. Своё слово тот выполнил, хотя не до конца, не по два кубаря получил, но это видимо всё что тот смог выжать. Кстати, тот хоть проявил совесть, извинился, но это максимум что вышло. Главное я средний командир, дальше сам заработаю. Ну хоть за это спасибо. Документы в порядке. Хотя всё равно за нашей стрелковой дивизией числился. Причём, танковых подразделений там официально нет.

Форму я получил. Пока мехвод в тени склада дремал с нашими ранцами, я сменил обмундирование, получил командирское, фурнитуру, и сидел там же в тени, пришивал всё. Фуражка была. Даже с чёрным околышком. Вот сапоги свои остались, но они неплохи. Всё и сделал как надо, переодевшись, но красноармейскую прибрал, мало ли пригодится. Номер пистолета тоже в удостоверение внесли. Награды я прицепил как полагается на новую форму. Комбинезон пока смотал. Потом снова к кладовщику, мы с мехводом ему отдали трофейные ранцы, получив взамен новенькие вещмешки, а также договорился и мехводу выдали новенькую красноармейскую форму и знаки различия. Пилотку тоже новую. А то у танкистов дали времянку, мы без головных уборов были, засаленные какие-то. Пока тот приводил форму в порядок и переодевался, я к командиру армии напросился на приём. Тот кстати сам принял, уже через полчаса. Я думал перепоручит какому другому командиру узнать, что мне нужно, а тут сам, рядом курил у окна бригадный комиссар, начальник Политуправления армии, хмурый, что бросал на меня непонятные взгляды. Судя по ауре, у того ко мне неприязнь. Видимо что-то нашептали, вот и вызвали её.

— Что у вас, лейтенант? — с интересом изучая меня в форме, а кладовщик подобрал точно по размеру, награды на груди блестели, так что медлить я не стал, сразу сообщил.

— Рейд Бочкарева, товарищ генерал-лейтенант. Я могу повторить его и убрать все авиачасти противника на нашем участке фронта. Уничтожить. По сути я всё там и провернул, Бочкарев только командовал. Хотя его заслуг я не умаляю, он молодец.

Неприязнь в комиссаре вспыхнула яркой точкой, тот резко повернулся, и зло спросил:

— Что, слава товарища Бочкарева покоя не даёт? Пытаетесь опорочить его лживыми рассказами?

Отвечать я и не думал, тот выплёскивал всё их себя, слово скажешь вообще понесёт по кочкам, просто и с интересом смотрел на него как на насекомое, сразу раздавить, наступив сапогом, или подождать? Видать листы опроса, сделанные особистами почитал, вот и взбесился. А это именно Политуправление делало из того героя и наезд на свою креатуру комиссар явно не простит. Тот член партии, а я нет. Также узнал, что, Бочкарев ещё тут и комдив Сто Двадцать Пятой стрелковой дивизией требовал нас поскорее именно для того чтобы операцию осуществить. Тот о моём ночном зрении тоже знал и понимал, что это половина успеха. Даже отсутствие танкеток не повлияло на решение отправить нас в тыл к немцам. Бочкарев понятно старший. Только я участвовать в этом рейде не желал категорический. С Бочкаревым так точно. Второй раз я ему помогать не буду. Принципиально. Так что разговор не получился, комиссар даже поговорить не дал. Какого чёрта его вообще позвали? Так что козырнул и покинул здание штаба. Медлить не стал, делать мне тут нечего, бумаги и проездные у меня оформлены, нашёл попутную машину, от складов колонна шла к нашей дивизии, и мы, устроившись с Савелием в кабинах, разных машин, покатили к передовой. По пути я сошёл, половину дороги проехали, и забрав мехвода, к леску направился. Кстати, не пустому. Там две банды из местных укрывались, видимо ночи ждали. Немало советского оружия у них было, похоже уже активно работают по нашим тылам. Добыли. Также отстойник захваченной техники был, две «эмки», даже без пулевых пробоин, не повреждённые, гражданских скорее всего побили, и армейский уже «ЗИС-5».

А что, у меня в документах ясно написано, сутки даётся на дорогу. Завтра и прибудем. И пофиг на последствия. Дальше что я сделал, мы до берега речки дошли, метров на двести выше по течению чем ближайшая банда стояла. Окунулись оба, холодная вода, севера тут, пока Савелий отдыхал, обед на костерке готовил, я пробежался и уничтожил обе банды боевыми артефактами, в одной сорок восемь их было, в другой одиннадцать. Собрал оружие, к отстойнику сбегал, техника в порядке. В грузовике в кузове были ящики и с ручными гранатами. Пяток ящиков рядом пустые валялись, те гранаты себе набрали. Все «РГД-33» были. Гранаты отдельно убрал, грузовик отдельно, так и вернулся. Мы отдыхали, спали даже, постелив свои комбинезоны, на них и лежали. В общем, уснули, причём оба. А что, амулет охраны работает, предупредит о гостях. Дистанцию в сто метров поставил, успею проснуться и приготовится к бою. Также работал амулет от насекомых, разгонял их, без него бы мы так спокойно не поспали.

Проснулся точно с наступлением темноты. Савелий рядом дремал, так я убрал его в аурное хранилище, вещи наши собрал, и на глейдере улетел в Белоруссию. Камни продолжаю пополнять маной, пока три в запасе, главное три тысячи тонн имею в медальонах, есть куда убирать. Первым делом с девчатами повеселился, а то уже двое суток не встречался. Там на станцию Лида. А убрал двадцать новеньких танков «КВ-2», прямо с платформ, немцы их ещё не разгрузили, также из важного имущества, запасные двигатели, запчасти, вооружение и боеприпасы. Даже топливо самотёком из двух цистерн. Дальше отлетел, там рядом на запасном пути второй эшелон, тоже без паровоза, на платформах восемь «тридцатьчетвёрок» стояло, чехлами накрыты. Новые. Также немцы охраняли. Перебил и всё забрал, и важное тоже. Да и по станции метнулся. Тут было двадцать пять новеньких грузовиков «ЗИС-5», и двадцать также новых зенитных орудий в восемьдесят пять миллиметров, прибрав. Ящики со снарядами отдельными штабелями сложены, также забрал. Потом полетал по пунктам сбора техники. Разной набрал, плавающих танков порядка полсотни, все почти целые. Даже двенадцать «Т-40» было. В общем, оба медальона полны. Даже освободил тот же лагерь военнопленных в Минске. В этот раз пленных, а их три лагеря у столицы Белоруссии, было на сто двадцать тысяч. Уничтожал охрану и выпускал. Конечно же не светясь, мне это не нужно. Даже потом, пока девчата в кемпере отдыхали, фильмы смотрели, этих тоже подсадил, я три бронемашины в порядок привёл и снарядил, проверив на ходу. И под утро вернулся в ту же рощу, и уснул, а разбудил Савелий.

— Командир, подъём. Сватает. Вот мы поспали, да?

— Это точно. Кстати, я ночью вставал, пробежался о лесу. Воняло тухлятиной, действительно нашёл трупы, по виду местные жители, из бандитов. Похоже охрана тыла побила их. Не это главное, в кустах ветками забросанную, нашёл танкетку. Наша, «тридцать седьмая»

— Барахло, — как сказал, так и отрубил мехвод.

Что есть, то есть, эти танкетки у наших бойцов не котировались, малая надёжность, гусеницы постоянно слетают, скорость небольшая, те отстают во время марша даже от «Т-26», но их ещё применяют. А что-то лучше дарить дивизии не собираюсь. Пригоню эту машину, от меня отстанут за опоздание, а то что будут ругать, факт. Так что пока тот собирался, умылся и сбегал, и действительно достал такую танкетку. Уже проверял, на ходу, и даже пулемёт на месте и диски внутри, но пустые. Вот так подъехал к тому, мы загрузились, я на месте командира был, пришлось покрутится по лесу, но выехав на опушку, а там и на дорогу, и покатили к нашей дивизии. Через сорок минут были на месте, и застали дивизию в сборе. Отступали. Новый прорыв у соседей, и выравнивали линию обороны. А Бочкарев со своим отрядом ушёл этой ночью, на двух «Т-38», что правдами и неправдами добыли снабженцы. Не дождались меня. Это хорошо. Всё равно саботировал бы своё участие там. Мне кстати в вину опоздание поставили, но так, слабое, получением танкетки в штат разведроты, были довольны. Видимо те, что с Бочкаревым ушли, было ой как не просто получить. Ещё особисты допросили и взяли подписку о неразглашении, чтобы про подставу Бочкарева не трепал. И политруки шею мылили. Может он и не прав, но освещать это нельзя, а то вон слухи уже по всей армии ходят, доверие к командирам теряется. Мало ли такой же Бочкарев окажется? А так нас покормили завтраком, в штат разведроты бронемашину ввели, и поставили задачу охрану колонны штаба дивизии, пока отходим. Стрелковые полки отходили следом и нас прикрывали.

Открывал огонь я не редко, да точно. Диски полны, патронов подкинули, мы с мехводом снарядили их, было чем уничтожать местных, что бандитствовали и постреливали по нам из кустов, и мелкие группы немцев. Причём, работал тщательно, до полного уничтожения таких групп. А тут гусеница слетела, стояли у обочины, вот начали натягивать, как раз выбили палец, расстелив ту, когда я замер. Сканер показывал кое-что неприятное, и я закричал некоторым командирам штаба, что на пролётках ехали:

— Немецкие танки, уходите с дороги! В лес! Все в лес!

Те повернулись к пыли в поле, что поднимали вражеские панцеры, двигаясь на нас цепью, и сразу же стали криком подавать тревогу дальше по колонне и уходить с дороги.

— Товарищ мехвод, не успеем. Хватай вещи, уходи следом, ты мне не нужен. Я тебя чуть позже нагоню.

Быстро скользнув в башню, передав тому все вещи, мои тоже, и проверив вооружение, приготовился. Эх, танкетка-то магией не модернизирована, одна надежда на личную защиту, как пробьют её, сваливаю сразу уже, меняя накопитель на полный, напомню у меня три в запасе. Так что проверив диски, убрав в аурное хранилище пустые, Водолеев уже гружёный вещами убегал, понимал, что значит встать против панцеров. А вот я просто так уйти и бросить машину не мог, так что когда появились приземистые коробки, это не «чехи», то стал ожидать. Пехоты я не обнаружил. А от моего пулемёта тут толку не будет. Да я все диски убрал, и даже приготовил крепление пулемёта. Снять и убрать в хранилище. Уже раздались первые выстрелы, встали разрывы, но наши успели, рядом лесной массив, уже последние там скрывались, и там же вставали разрывы снарядов. Совсем немного опоздали немцы. Точнее я подал команду вовремя, успели наши отойти. Да уж, прорыв так прорыв, похоже в него немцы кидали все моторизованные части. Дальше стал стрелять по смотровым щелям. Ну пара пуль влетели в танк, убив механика-водителя, сканер показал, но это все успехи. Танкетка содрогнулась от одного удара, от второго, и зачадила. Защита просела наполовину, осколками брони посекло, так что убрав пулемёт, я выскочил из башни и со всех ног рванул в сторону леса. А тут метров триста, поле вспаханное с пшеницей. А немцы вслед стреляли, они в двухстах метрах были. Я видел, что мой мехвод, переживая, с опушки следил за этим. Я то влево кидался, то вправо, но бежал вихрем, а тут один взрыв приподнял и отшвырнул меня, и по сути сразу второй там, куда кинуло. И меня в другую сторону откинуло, поваляв, но я, вскочив, хотя защита просела в ноль, на ходу сменив накопитель, рванул дальше и добежал, с почти пустым накопителем. Это третий. По мне из пулемётов садили, просаживали. Всё, я пустой, только то что в источнике. А так пробежав чуть дальше, рухнул на старую листву, с трудом переводя дыхание, где ко мне и подбежал Савелий.

— Что делать будем, командир? За нашими?

— Погоди, отдышусь. Подумать надо.

Я с трудом сел, прислонившись к стволу дерева, весь вложился в бег, аж вон потом покрылся. Стянул с головы пилотку, подбирал, когда меня швыряло, и вытер лицо. А что, нам шлемофоны так и не выдали, их просто не было, и мы с мехводом были в пилотках, что в бронетехнике, особенно нашей, очень неудобно. А у меня одно желание было, поквитаться с немцами за этот забег. Я три бронемашины приготовил. Танкетку, что вон чадит ярким пламенем у дороги, баки почти полными были, было чему гореть, потом «Т-28» и третий «КВ-1», вот и думаю. Почему бы его не достать? Мехвода за рычаги, научу, он тяжи не знал, хотя вся линейка лёгких ему известна, дальше я на место наводчика, сам заряжать буду, да доставать прямо в стволе пушки, и вести прицельный огонь. Броня серьёзная, да мы все панцеры побьём. Я лично за. Вот так переводя дыхание, хотя грудь у меня ещё вздымалась часто, и прохрипел, сделав глоток воды из фляжки, это Савелий свою подал:

— Ну что, товарищ мехвод, как насчёт поквитаться с немцами?

— Я всегда готов. Что делать будем?

— Я когда бежал, боковым зрением там дальше в кустах рассмотрел тёмную массу. Могу ошибиться, но по-моему это наш тяж. Экипажа похоже нет, иначе поучаствовали бы в бою. Если тот в порядке, на что надеюсь, хотя вряд ли, кто бросит исправную технику? Приводим в порядок, выводим и бьём гадов. Против тяжа их пушечки не пляшут. А стрелок я отличный, ты знаешь.

— Так давайте глянем, — оживился тот.

Мы собрали вещи, тот сам всё нёс, я ещё после забега отходил. Дальше оставил того с вещами, а сам на разведку. Отбежал к опушке. Метров на триста отошли от того где я на скорости в лес влетел, и достал «КВ», сканер показывал, что Савелий за мной не следит, у вещей ждёт. Быстро открыв люки, да все, достал три шлемофона и повесил на спинках, а то на самом деле неудобно в пилотках. Хорошо поверх формы были комбинезоны, хоть их не зря сохранили. У снабженцев дивизии их тоже в наличии не было. Так что сбегал и забрав Савелия, сказав, что брошен, рядом никого, дошли, вещи разложили, сразу сменив пилотки на шлемофоны по своему размеру. Дальше я показывал, как заводить, все процедуры провёл. Аккумулятор свежий, с помощью него и запустил двигатель, дизель мощно зарокотал. Показал, но в теории, как сжатым воздухом запускать, и как управлять. Осваивал тот быстро. Описал все слабые и сильные стороны, что делать категорически нельзя. Иначе повредим, потеряем танк. Машина довольно хрупкая. Так что тот устроился на сиденье, сдал назад, я на месте командира был, и вперёд, чуть довернув. Проверка ходовой шла.

— Молодец, освоился, теперь вперёд по малому, — велел я, и мы двинули к опушке.

Немцы о нас ещё не знали, движки машин работали, по дороге уже другая техника вражеская шла. Так что ещё сканером определив вкусные цели, я перебрался на место наводчика, и подал в ствол осколочный снаряд, на удар поставлен. Вот так и выехали, что для немцев стало полной неожиданностью. Очень неприятной.

— Короткая! — скомандовал я, благо связь была, и мы отлично слышали друг друга.

Танк замер. И тут же раздался выстрел, я уже навёл на цель, грузовик полный снарядами, да серьёзный калибр для гаубиц, в детонации испепелило, и раскидало с пяток соседних грузовиков, тут же пехотная колонна шла, и там отшвырнуло убив немало. Танк стоял, а я частил выстрелами, мехвод сидел ко мне спиной, жадно наблюдая в триплексы, как горит, вспыхивая одна за другой, техника, не видал как я так быстро пушку заряжаю. Вот так крутил башней и работал, выбивая бронетехнику, но танков было всего три, их сжёг, те что мою танкетку сожгли, уже ушли дальше. А целей много, даже двигаться не нужно, знай крути башней и поражай, что я и делал. Уже полыхало с три десятка грузовиков, причём поразил я около десятка, остальные от детонаций соседних загорались, четыре машины с топливом. Штабные, бронетранспортёры и пять броневиков уничтожил, солдат почти не бил, только тех что по траве хотели приблизиться со связками гранат. Из пулемётов по ним стрелял, тут до дороги триста метров, дальность позволяла. Броня танка так и звенела от попаданий, «колотушки» работали, их тут с два десятка, на руках перекидывали и вели по нам огонь. Когда техника стала подходить к концу, много уже удрало, всё в дымах, иногда дым прижимало к земле, и я терял колонну из вида, но продолжал стрелять. Теперь по пушкам поработал, раскидывая их расчёты.

— Всё Савелий, тут нам делать нечего, всё что было, уничтожили, идём на дорогу и следом за теми танками, что нашу красавицу сожгли.

— Есть, командир, — весело отозвался тот.

Причём, перебрался с места стрелка. Тот из пулемёта успел с десяток дисков выпустить. С трудом включил скорость, там немало сил прикладывать нужно, и мы покатили к дороге. При этом боекомплект танка полный, я брал те снаряды, что в аурном хранилище заготовлены были. Так что пока катили, выкидывал через башенный люк использованные гильзы, а то задымило. Мне-то с амулетом климат-контроля хорошо. А мехвод немного угорел от дыма. Вот так и чистил отсек. Мы как эту я колонну начали расстреливать, передние сразу ушли, но в трёх километрах, я видел сканером, стоит село, там они. И танки там. Кстати, их уже развернули и те шли мне на встречу, поэтому объехав лесной выступ, мы увидели друг друга. Почти в упор. Ну я-то понятно был готов, поэтому как танк наш замер, раздался выстрел, и с передовой «четвёрки» сорвало башню в огне детонации. Немцы профессионалы, сразу стали съезжать с дороги и разъезжались, ведя непрерывный огонь, поле позволяло, явно охватить меня с флангов и расстрелять в борта и в корму.

— Савелий, давай назад, иначе нас в борта и в корму расстреляют.

Так что с хрустом включив скорость, тот стал сдавать на максимальной скорости, а я вёл огонь на ходу, старательно поражая технику противника. Даже если обездвижил, считай повезло, потом добью. А было всего пятнадцать танков, полная рота, семь «четвёрток» и восемь «троек». В принципе не так и много для нас, я потому смело и принял их в лоб. Было бы больше так бы не рисковал, а я бы ушёл к ним в тыл, громя тылы. А роту я побью, хватило бы время их поразить, пока не окружили, и ходовую не разбили. И удалось, четыре детонации боекомплекта вызвал, наша броня тоже активно звенела, однако и мы были точны.

— Стой, кончились немцы.

Дальше с места я расстреливал обездвиженные танки, которые покидали танкисты, пока все не загорелись, но справился. В этот раз я тратил те снаряды, что были в чемоданах на полу и ячейках башни, вот и сообщил.

— К селу не пойдём. У нас всего три бронебойных и два осколочных остались. Идём дальше громить тылы немцев.

Вот так вернулись, объехав расстрелянную нами колонну, постреляв из пулемётов по пехоте, те то тут то там мелькали, и дальше. А вот тут пришлось покрутится, немцы авиацию вызвали, и сейчас та прибыла. Да уводили с нашей дороги всё интересное. Ну так даже неинтересно. Ничего, покрутились под разрывы бомб вокруг, Савелий осваивал управление танка всё лучше и лучше, ещё бы, с такими испытаниями, что на нашу долю выпали. Пару раз я помогал ему скорость переключить, тому сил не хватало. Это делал обычно стрелок-радист, но там пусто, и приходилось помогать. Вот так и уходили. А ведь сейчас только десять утра, целый день впереди. Так что встали на перекрёстке, покрутив башней, и замерли. А другой дороги тут нет, речка перед нами и мост, а речка глубокая и с крутыми берегами. Может брод где есть, но в дальности сканера я его не вижу, и чтобы проехать, им нужно пройти мимо нас. Ждём. Как тот «КВ» у Расейняй. Интересно, как они там? Пока не знаю. Танк медленно накалялся от жары, но воду мы не экономили, а у нас был запас, пять фляжек и трофейный термос на два литра. Я вполне свободно открыл верхние люки, рядом врагов нет. Немцы послали мотоциклистов и они всех кто мог нам встретится, уводили в сторону или разворачивали. Так что свежие следы вижу и никого вокруг. Я это сканером видел. Да я и сейчас этим сканером наблюдаю, но в не пределах видимости и работы пушки танка. Так что осталось ждать. Что я сделал, Савелия отправил отдыхать, у того с непривычки натружены руки были, танком действительно управлять непросто, особенно в бою, где немало физических сил нужно. Это в дороге изредка поправляй, чтобы с дороги не съехал. В бою так активно крутишься, семь потов сойдёт, вот и тот разложив шинель на чемоданах, та в танке была, лёг и просто отдыхал. Я же с места командира, иногда выглядывая в люк, ожидал действий немцев.

Тут два варианта. Или снова авиация или прикатят крупнокалиберные зенитки «ахт-ахт». Только видимость во все стороны три километра, удачное место. А зенитки я разобью выстрелами. Так что сидел в кресле. Всё же используя больше сканер, и медитируя, заполнял накопители. А чего время терять? Да я за следующие три часа успел один заполнить, сменив в амулете личной защиты, а то там пустой, и второй до половины, когда немцы наконец перешли к активным действиям. Да, авиация. Я срочно поднял Савелия, и тот запустив движок, стал кататься туда-сюда, согласно моим командам. Бомбы рвались рядом, танк сотрясало, но мы были целыми. Повредило перископ наблюдения, осколок влетел, но это все последствия этого налёта. Я же схитрил, поджёг масляную тряпицу и бросил на корму, там довольно густо стала дымить, и немцы купились. Хотя нет, разведку выслали, проверить. Появились на дороге, летело на большой скорости с десяток мотоциклов, три лёгких, остальные тяжёлые. Также выполз танк, «четвёрка», явно подстраховывая их. Те до моста без проблем доехали, а как въехали, я выстрелом осколочного снаряда поразил, да так положив снаряд о полотно, что взрывом и осколками разметало два лёгких мотоцикла, скинув седоков. Они вперёд вырвались. Один мотоцикл заполыхал, и это хорошо, полотно у моста деревянное, сгорит. Дальше следующий снаряд в гущу других мотоциклов что уходили в сторону. Всё, осколочных больше нет. Ну и прицельно в танк. А то тот по нам стрелял и с двух с половиной километров умудрился попасть. Рикошет был. Я сам выстрелил. Трижды. Поначалу тот же результат, один промах, рикошет и пробитие. Медленно тот стал разгораться. Очень сложно было и тут скорее всего повезло. Так что выпустив остаток диска по мотоциклистам, сказал Савелию:

— Ну всё. Снарядов нет, так что до темноты будем пугалом работать. Там уйдём. Перекрыть дорогу снабжения тоже дорогого стоит.

— Командир, тряпку эту скинь, воняет. Угорим же.

— Добро.

То, что дорога очень важна для немцев, было видно по их действиям, до наступления темноты ещё три налёта авиации, дважды работали крупнокалиберные зенитки, их две было, кстати, они нам левую гусеницу сбили и передний ленивец повредили. Также сапёры пытались подкрасться, пустив дым шашками, но он мне не мешал, всю группу уничтожил, дав сблизиться. Пробитий от зениток не было, чаще в рикошет уходили, но немцы к вечеру поняли, что кроме пулемётов у нас другого вооружения не осталось и на прямую наводку их. Тут я со счастливой улыбкой «нашёл» два снаряда в одном чемодане. Кляня себя, что не рассмотрел. Дальше, тщательно прицелившись, поразил расчёт одной зенитки. Потом второй. Вот тут уже стихли. А там и стемнело. Мы собрались, и покинув танк, направились прочь. Жечь я запретил, подсветят нас и искать начнут. Сам же вспомнив что забыл планшетку на месте командира, я действительно там её оставил, но специально, сбегал, забрав, и танк прибрал. Вот так вернулся, с мехводом двинул не к лесу, а вдоль берега речки. Идём в Беларусь, там к нашим. Немцы пока особо не появлялись, отошли, да на отдых встали, только несколько боевых групп сапёров готовились к новому штурму, повредить танк, но тут я скажу: флаг им в руки. Мы переправились вплавь. Как же хорошо после пекла боевого отделения в холодной водичке побывать. Так что вплавь вещи переправили, накупались, собрались и быстрым шагом двинули прочь. Шли часа два, Савелий держался за мой ремень, так как не видел ничего, а я сообщал какие кочки вижу. Прошли одну деревню, кстати в ней и стоял штаб нашей дивизии, когда сегодня утром танкетку пригнали, тут наши позиции были. Прошли их, потом дальше. К крупному селу выходили. Я сделал вид что замер, всматриваясь в темноту.

— Что там, командир? — спросил мехвод.

— Не пойму. Такое впечатление как будто пункт сбора нашей техники. Видимо с полей притаскивают и сортируют. Просто я увидел танк, «Тэ-сорок», да с пушкой. Машина плавающая, и с пушкой. Хочу-хочу. Надеюсь на ходу. Так, остаёшься тут с вещами, в темноте ничего не видишь, звякнешь чем или нашумишь, я лучше один и тихонечко. Так, машина наверняка пустая, немцы педанты и логики, держать с боезапасом технику те не будут, так что пока боезапас и топливо ищу, время пройдёт. Отдохни. Меня часа четыре точно не будет. На технике потом время наверстаем. Да и мобильными станем.

— Хорошо, я тогда поем, а то ужин же пропустили, так жарко было, что есть не хотелось. А тут аппетит разыгрался.

— Добро.

Оставив того, я отбежал, на самом деле кроме немецкой техники, тех частей что стояли на отдыхе, я ничего не видал. А так на глайдере поднялся в небо и перелетел к Минску. К счастью, бункер тут в порядке. В смысле, закрыт и забыт. Открыл и спустился, начал выкладывать всё ценное, бронетехнику тоже. Освобождал медальоны-хранилищ. Дальше метнулся к базе хранения танков «Т-28», где их модернизовали, сами забрал и всё со складов, тоже выгрузив, и даже успел к Варшаве слетать, на ферму, где увёл в грани браслета молочку с ледника, благо повезло, как раз накопили перед вывозом. Три тонны сливок, сметаны две тонны, сливочного масла пять тонн брикетами по десять килограмм, крупная ферма, я и в позапрошлом мире тут добывал. Ну и молока почти десять тонн. Маргарина полтонны взял, я как повар мало его применял. И сразу обратно. Дальше у села достал танк «Т-40» с пушкой в двадцать миллиметров, боезапас полнил, топливом, проверил всё. Меня пять часов не было, но Савелий ждёт, кстати, в наглую дрыхнет, так что запустил движок, с трудом смог, аккумулятор дохлый, но хватило прокрутить стартер, чтобы двигатель схватился и заработал. Дал полминуты поработать. В селе уже фонариками светили, пытались понять кто тут рядом с ними шумит, и включив вторую скорость, рванул с места и погнал к мехводу. Тот проснулся от рёва движка и дрожания почвы, когда я подъехал. Вскочил убежать, думал я задавлю его, так что посмеялись, поменялись местами. В боевом отсеке освещение горело, танк неплохо сделан. Вещи я принял, дальше тот осваивался с управлением, эту машину он к слову не знал, и покатили прочь. Машина плавающая, на мосты вообще пофиг, баки полные, по шоссе километров на триста, но мы по шоссе будем двигаться мало, так что двести пятьдесят километров и встанем.

А проехали мы километров десять, причём часто по дороге шли, с горевшей фарой. Танк кстати в бою не бывал, немцы похоже где-то нашли брошенный без топлива, так что в порядке был. А тут я высмотрел кое-что интересное, и сканер тоже показывал, и спустившись, наклонившись, сообщил Савелию на ухо:

— Притормози, кажется наши стоят.

— Наши?

Другой связи не было, шлемофоны тут чисто как защита, а связь между механиком-водителем и мной с помощью сигнального устройства в три цвета. Я сообщал цветом что делать, мы уже отыграли это.

— Наши. Те что с Бочкаревым ушли. Танки горели, рядом тела. Глянуть надо.

— Вот же, — стал матерится Савелий, тот в разведбате служил больше двух лет, осенью должен был в запас выйти, и многих знал, кто с капитаном ушёл.

Так и подъехали, освещая застывший корпус одной из сгоревших танкеток. Немцы просто сожгли их, тела убитых не трогали, оружие собрали и всё. Танк наш тарахтел на холостом ходу, а мы обошли обе машины, между ними было метров двести. Видно, что когда открыли огонь, танкетки рванули в разные стороны, но это их не спасло, сожгли.

— Тут не все, — сделал вывод мехвод. — Ушло девятнадцать бойцов и два командира. А тут всего семь тел.

— Согласен. Кто-то мог уйти, хотя немцы наверняка пускали осветительные ракеты, кто-то в плен попал. Богатырева кстати тоже нет. А вообще далеко ушли в тыл к немцам, пока не нарвались, километров на тридцать точно.

Пока же я записал данные погибших разведчиков, кроме двоих, чьи тела находились внутри бронемашин, там уже не опознаешь. Тянуть время не стали, покатили дальше. Когда видел какие части что у дороги стояли, объезжали стороной. Нажав на клавишу и нужный сигнал загорелся у мехвода, тот стал экстренно тормозить. Танк замер, пыль нагнала нас и накрыла. А я в бинокль и изучал полевой лагерь для пленных, с три тысячи, окружённых с колючей проволокой, с вышками, но там было. Близко от передовой, километров пятьдесят будет. Что интересно, я там рассмотрел немало знакомцев. Лагерь общий, а скорее всего сортировочный, командиры и бойцы там вместе содержались. А рассмотрел Богатырева, с некоторыми разведчиками. Или скорее сканер показал его ауру, а рядом и разведчиков рассмотрел. А также Цветаеву. Ну да, та как раз встала, потягиваясь, та среди компании женщин военнослужащих была. На Цветаеву у любого дыбом встанет, настолько её природа одарила, и да, я предложил встречаться, но та меня отшила, легко и просто, видно большой опыт. И что важно, мужчин у той не было, я лекарским амулетом проверил, хотя такие красавицы никогда одни не бывают, всегда под кем-то. Те кто повыше званием и чином не стесняются давить ими. По этой теме не говорили, но скорее всего та просто новичок и её не успели подмять. Изучая лагерь, видел множество людей, но знакомцев больше не опознал, просто потому что многие спали и не видно лиц. Савелий, которому надоело сидеть в танке, вылез и разминался, а тут спросил:

— Что увидел, командир?

— Лагерь военнопленных. Три тысячи. Столбы с колючей проволокой, вышки с пулемётами, палатки, где охрана спит. Главное там Богатырев с частью разведчиков. И знаешь, Цветаева, та медичка, которую спасали уже.

— А, такую не забудешь.

— Что, понравилась?

— Очень.

— Ну меня она отшила. Освобождать наших по любому будем, предлагаю освободив, забрать ту. Так что дарю. Сам я к ней уже подкатывать не буду, а принципиально, тем более не обделён женским вниманием, а ты дерзай, может по душе придёшься, влюбится в своего спасителя.

— Ну ты скажешь, командир, — хохотнул тот.

— А освобождать будем, и прямо сейчас. В машину, к бою!

— Есть к бою.

Так что мы заняли свои боевые посты, и танк набирая скорость покатил к лагерю, съехав с дороги, тот в стороне был. Охрана насторожилась, и не зря, осколочные снаряды рвали палатки и тех, кто был внутри, лента заправлена осколочными, треть выпустил, и тут стал работать по вышкам, из пушки и пулемёта. Сразу решив вопрос с теми, кто там был. Проехав между столбами, порвав колючую проволоку, массы едва хватило, наши подались в стороны, но мы сдали назад и дальше я гонял немцев, ещё порвав в двух местах ограду, даже повалив столб. Пленные убегали прочь. Так что погонял немцев, те в темноту убегали.

— Чёрт! — воскликнул я так громко, что даже мехвод услышал, не смотря на глухоту после работы пушки и пулемёта, спаренного пушкой.

— Что?

— Бочкарев за нами бежит с бойцами. Не дурак, догадался что в темноте так точно работать только я могу. Опознал. Ещё и кулаком грозит, зная что я его вижу. Ага сейчас, остановимся и подберём. Держи карман шире.

Вот так и гоняли охрану, причём я довольно скрупулёзно валил всех, гоняя, те в разные стороны бежали. И закончил. Правда от боекомплекта пушки треть осталось, но главное есть. А так сканер показал где бежит Цветаева, и нагнав ту, открыл люк, и крикнул:

— Ну что, Цветаева, не ждала принца на белом коне? Так мы тут, принц позже подойдёт.

Так как я говорил громко, слегка оглушило, почти кричал, слышали нас при рокоте мотора многие. Захохотал внизу Савелий, но и девушка нас узнала, радостно взвизгнув и подскочив, обняла меня, я уже спрыгнул с танка. Ну здравствуйте дойки третьего размера. Да и Савелий вылез, его тоже обнимали. Жаль фара повреждена, тут и немцы по нам стреляли из охраны и когда ограду разрушал, её вообще снесло, но так в темноте всё равно опознали.

— Ну что, Цветаева, конь подан, приглашаю занять место на броне, мы уезжаем. Если что, мы на Восток уходим, к белорусам, там немецких войск меньше, тылы, и до наших. Если хочешь до своих, то сама, пешочком.

— Я с вами.

— И мы, — воскликнуло несколько голосов, нас окружило с полсотни освобождённых пленных.

Тут ещё раздался командный рык со спины:

— Танкисты, представьтесь.

— Ты сам кто, голос в ночи? — сразу отреагировал я.

— Как со старшим по званию, разговариваете? Я подполковник Лукин, начальник штаба Второй танковой дивизии.

— Замечательно. Только я вас не знаю. Документы есть?

— Вы не представились, — напомнил тот.

— Младший лейтенант Фёдоров, командир броневзвода разведроты Сто Двадцать Пятой стрелковой дивизии.

— Фёдоров? Так я тебя знаю, ты же на днях к нам в дивизию просился.

— А вы меня не взяли. Не помню я вас. Вот как пройдёте проверку у наших контрразведчиков, документы и форму восстановите, вот тогда вы для меня командир, старший комсостав. А пока голос в ночи, идите своей дорогой добрый человек.

— Фёдоров, ты это серьёзно?

— Товарищ подполковник, я иду в рейд по тылам противника. Громить склады, штабы, это надолго, на пару месяцев. У меня не такси, развозить никого не буду. Освободил, скажите спасибо и двигайте в сторону фронта, до него пятьдесят километров было, а сейчас немцы двинули и расстояние увеличивается. И с собой не беру. Это моя операция. Сам проведу, сам получу награды. Мне лишние рты не нужны, для вашего понимания…

— Командир, — с весёлым изумлением воскликнул Савелий. — У нас танк угоняют.

Тут мотор взревел, машина дёрнулась, и облепленная спасёнными покатила прочь. Кто стоял дальше, спешно отскакивали, уходя с дороги.

— Ну и хрен с ними, вокруг полно немецких частей на отдыхе, там боевая тревога стоит из-за стрельбы. Далеко не уедут, сожгут.

— Так вещи же там⁈

— Ну что мы новые не добудем? Трофеев много будет.

— Ну тогда да, ладно.

Народ вокруг, видя, что мы остались ни с чем, разбегался. Лукин на танке укатил, там были его люди. Понял, что со мной каши не сваришь и сбежал вот таким способом. И это хорошо, ради такого и бронемашину не жалко потерять. Богатырева тоже рядом не было, он со своими людьми давно прекратил меня преследовать, и возился у палаток, там добивали раненых, собирали оружие и всё ценное. И довольно много бойцов там мелькало и суетилось. Керосиновые лампы зажгли, и освещали. Это правильно. Ну а мы двинули на юг, хотя большая часть на северо-восток, следом за передовой, что откатывалась. И как-то так вышло что шли дальше впятером, Цветаева нас в деле видела и в курсе, что мы в любой ситуации как рыба в воде, поэтому и была спокойна за своё будущее. Я её кстати проверил лекарским амулетом. Да, не девушка уже. Кто-то воспользовался ситуацией. Скорее всего немцы, когда в плен брали. Спрашивать не стал, тема достаточно деликатная. С нами также шло двое подчинённых Цветаевой, сержанты медицинской службы, операционная медсестра и вторая из приёмного, тоже подчинённая Цветаевой. Я выдал тем по шоколадке, чтобы сил набрались, а то только завтракали утром, скоро сутки как ни крошки во рту. Пока же я отвёл их в сторону, отслеживая Богатырева с его бойцами. А тот набрал с полсотни бойцов и командиров, половина вооружена, и двинул не в сторону передовой, а в сторону границы. Это что, он задание решил продолжать? Похоже, что так. Видимо там без вариантов. Ясно почему за мной бежал, со мной шансы до ста процентов поднимаются. Нет, я тебе Малышева с его мехводом никогда не прощу. Всё сам.

А бежал я, изучая разбегающихся пленных, что меня могли заинтересовать. В основном в комбинезонах танкистов, если уж собрался громить тылы, то костяк отряда нужно набирать сейчас. Кстати, на горизонте стрельба и отсветы пожара, недалеко уехал Лукин, быстро его сожгли. Даже дрон поднял, надев оборудование нейрокома. И пока искал бойцов, выяснил что там произошло. Мне интересно было. Оказалось, ошибся я, нашёл наш бывший танк, что улепётывал прочь. А горело у немцев, несколько грузовиков и бензовоз. Это похоже наши наткнувшись на ночную стоянку открыли огонь и вот сожгли, им вслед тоже стреляли, но видно, что не попадали. Впрочем, дальше ждали другие немцы, их предупредили по рации кого ожидать. Ну так и есть, несколько рикошетов от брони с искрами, и вот начал замедляться, дымя, пока не вспыхнул. Хорошо десант давно спрыгнул, но экипаж так и не появился, похоже погибли при ударе. Ночами гонять вот так, нужно иметь представление кто вокруг стоит и как их безопасно обойти. Если проще, без меня проехать, нужна немалая удача. И Богатырев это понимал, с досадой смотрел вслед танку, и заревам на горизонте. Хотя ладно, его дела — это его дела, а я искал себе подчинённых. Вот первые кандидаты, трое в комбинезонах танкистов, двое помогали идти раненому, по сути несли его. Такая взаимопомощь показывала высокие моральные качества этих бойцов. Теперь нужно познакомиться и взять их в мой отряд. Тут две причины отказа. Первое, если сами не захотят. Второе, если один из танкистов выше меня званием. Мне конкуренты что попытаются перехватить командование, не нужны.

— Привет парни, как насчёт пообщаться? — подходя к ним, спросил я.

* * *

Чуть высунув язык от азарта, я с размаху бросил карту о столешницу. Шлепок карты, заглушил вопль разочарования. Майор ВВС, командир авиаполка, что сидел со мной в одной камере, расстроенно бросил свои карты. Я же с довольным видом стал сгребать к себе выигрыш. Это были плитки шоколадок, которое я же недавно и проиграл. Всё честно, магию я не применял, с ней не так интересно. Кто же тут нас в камерах Лубянки потчевать шоколадом будет? Моё. При этом играл честно, а играли в буру втроём. Ну а что, камера маленькая, мы тут вшестером, все командиры, с трудом умещались.

Сегодня двадцать девятое августа, вчера в Москву привезли и сразу сюда. А четыре дня назад мой механизированный батальон вышел к нашим, зачистил участок передовой в три километра, обеспечив захват господствующей высоты стоявшей там стрелковой дивизии. Мы ещё тылы побили и артиллерию той пехотной дивизии Вермахта, что там стояла. А вышли в районе Брянска. Перед этим прошли Рославль, там удобно было, повернули на восток и там вот вышли. Опыт создания механизированных частей у меня был, но тут действительно батальон создал, крупную группировку держать в тылу противника, и незаметно водить, куда сложнее. Хотя я не говорю, что невозможно. Батальон состоял из шести рот, это танковая рота из десяти «Т-34», под командованием капитана Качалова. Вторая рота, броневиков под командованием капитана Сумского. Три мотострелковых роты, что передвигались на грузовиках и шестая разведывательная, с плавающими танкетками. Ну и штаб понятно, с управлением, зенитный дивизион из двенадцати пулемётных зенитных установок на кузовах грузовиков. Ещё миномётная рота полковых миномётов, но она отдельно, двенадцать орудий было. Медики, взвод автоматчиков, они подчинялись особистам батальона, автотранспортная рота, ремвзвод, хозвзвод, взвод сапёров и связисты. У меня по батальону отличная радийная связь. Я батальон сформировал ещё в Литве, освободив несколько лагерей, но ушли в Беларусь, вот там разгромили несколько транспортных аэродромов, или железнодорожных мостов, которые потом рвали, парни так опыта набирались. Постепенно из амфорной массы начали появляться боевые подразделения, чувство локтя, связь начала работать, я управлял из штабного автобуса, наблюдая за действиями подразделений, и ведя параллельно миномётный огонь, он иногда здорово помогал. Например, при захватах железнодорожных станций. Сам не участвовал, я командир и это признавали даже скептики, что вынужденно подчинились мне, не видя другой возможности дойти до наших.

Освобождали лагеря военнопленных, включая трижды, остановив железнодорожные составы, ну и сколько расстреляли грузовых, с полсотни точно, не описать. Дальше рывок на двести километров южнее и там поработали, освобождая лагеря. Опыт в этом мы немалый наработали. Штаб уже работал толково, разведка, формирование плана операции и работа по нему тех подразделений, что выделены для этого. Да, санвзвод развернули в роту медицинского обеспечения. Почти все врачи там, что мы освободили, более ста, а всего триста пятьдесят медиков, на них сорок грузовиков и санитарных автобусов, и три зенитки работало. И новый рывок, но тут встали в лесу, раненых лечили, технику приводили в порядок, пополняли за счёт пунктов сбора, две недели отдыхали. Новый рывок, уже к передовой, и пошли вдоль неё на север, успев уничтожить, в ноль, три аэродрома с частями Люфтваффе, но остальных убрали с нашего пути. Пришлось новый ночной рывок проводить, уходя из зоны поиска. Больше я не медлил и вот вывел батальон к нашим. Работу мы провели итак шикарную, но хватит. Нет, я и до лета сорок четвёртого так партизанить могу, пока не освободят те территории, причём, используя механизированные подразделения, но решил, что это слишком. О себе громко заявил, рапорты писал о наших действиях, освобождённый из плена военный корреспондент вёл статистку нашей работы, работая ещё и фотографом. Будущие статьи для газет писал. Я ему выдал один из семи фотоаппаратов, что меня были в запасе. Трофеи с немцев.

В общем, встретили нас более чем хорошо. Командующий армией, на участке которой мы вышли, изучив все наши рапорты, и наградные на всех участников, был более чем доволен. Ещё бы, немцы на его участке почти перестали летать. Мы уже с ним обо всём договорились, а тут срочно затребовали в Москву, и вот с конвоем, на самолёте в столицу, и в камеру Лубянки. И да, я в курсе что за обвинения мне выдвинули, следователь сразу же сообщил. По мнению местных, они превышают всё то, что сделал батальон. Тут Политуправление воду мутит. Оставление старших командиров в опасности. Я немало освободил лагерей, и посылал таких командиров и скрывающихся ранее политработников, в дальний пеший маршрут, когда те пытались меня строить. А тут Лукин настучал, и капитан Бочкарев. Последний ещё и срыв операции, что на него возложили, перекинул на меня. Героям верят.

— Парни, шухер, — пряча стопку из двадцати шоколадок под шинель на нарах, сказал я.

Карты другие шустро прибрали. Сканер засёк конвоира, с напарником шёл, вот и подал сигнал. Да и те уже шаги слышали. Так что нас проверили в глазок, открыли дверь и один из конвойных сказал:

— Фёдоров, на выход. С вещами.

Прихватив шинель, в камерах довольно прохладно было, двинул на выход. Дальше руки за спину и наверх. Там во внутренний дворик, и повезли на судилище. Ну а что, я сканером всю ночь работал, рассылая големов. Уже пятерых держу час. Я же говорил, магам развивать големов проще. Да я уже сейчас могу поднять десять. Вот только управлять уже не смогу. В том-то и дело, формирование отдельных потоков управления — это не быстрое дело, сейчас у меня сформировано шесть потоков. Причём, шестой нестабильный, я его ещё развиваю, нарабатывая опыт, про остальные потоки и говорить не стоит, нужно время. Как видите, и магам с этим не просто. Что ещё из новостей? Время есть пока везут, я знал и куда, и какой приговор будет, поэтому вообще не переживал. Я уже отомстил. Все кто причастны ко всему тому, что тут происходит, на данную минуты все мертвы. Три десятка. И те, кто отдавал приказы и исполнители. Судью потом зачищу, он по сути последним был, их человек. И тела в реке, я без следов големами работал. Не нравиться мне что две группировки схлестнулись, что у Сталина существовали. А пешкой в этом противостоянии был я. Жаль Мехлиса в столице нет, и его бы зачистил. Тут и его нос торчит тоже, хотя он не на первых ролях. А так победила противоборствующая сторона, не та что якобы за меня. Так что лишение звания, наград, вот что меня ждало, на что я смотрел философски. Меня эти потери вообще не волновали. Так вот, я в свободное время, не так и много его было, накопители заряжал, у меня и амулет зарядки работал. Нечего ему простаивать, хотя я в разы быстрее это делал. Зато же время заряжаю десять накопителей, пока он один. Так вот, накапливая, сразу же запускал очередной медальон-хранилища на полторы тысячи тонн. Пока основы для них не закончились. Нужно сделать, но всё времени не было, хотя даже инструменты, мастерскую ювелира добыл, и материал, там несколько редких сплавов, но и их нашёл. Не зря же два крупных города брал.

На несколько часов, но всё же. Это были Пинск и Луцк. Налётом, но взяли их и вскоре ушли, освободив узников в местных тюрьмах и уничтожая гарнизоны и военные объекты. Вообще рейд яркий был, а газетах начали писать, материалы по рейду, вызвав оживление у населения, я был уверен, что победит другая политическая сторона. Однако нет. Причём Сталин с интересом за этим следил, ничего не предпринимая. Я так понял он и подталкивал их к этому противостоянию, чем-то он ими недоволен был, и я тут лишь пешка, инструмент. Да, это всё я узнал за одну ночь. Ну Бог им судья, а я его помощник. Так вот, медальоны как сделаю, сразу заполнял, с наших захваченных немцами складов или пунктов сбора, поэтому мой батальон был в порядке. Всё в наличии, включая медикаменты. Даже помогали освобождённым, давали нужное на начальном этапе. Так что те поработают по вражеским тылам с огоньком. Да немцам и поплохело резко. В плен офицеров брали, в курсе дела, что творили мотивированные на дело бывшие пленные. В принципе, всё. Кстати, помните танк «КВ-1» в Литве? Тот самый, что в моей родной истории стал знаменитым, перерезав дорогу и сутки держал её, не давая немцам пройти. Офицеры пленные сообщили, что тут этот танк двое суток стоял, похоже парни пополнили боекомплект откуда-то, потому как снарядов у них было немного, когда мы встретились. А тут долго вели бой. Разбила танк авиация, прямое попадание. Что осталось от героев, немцы похоронили. А тут вдруг те же немцы сообщили про ещё один «КВ», что перерезал им дорогу, чем осложнил снабжение наступающих войск, и я понял, что те описывают историю про мой тяж. Все показания офицеров я записал, дав данные кто в том погибшем танке был, и кто во втором, приложив и рапорт Савелия по тому случаю. Наш корреспондент обещал осветить это, с фотографией «КВ» и Савелия на башне, в окружении воронок. Я сделал этот снимок после налёта авиации. Так что мы с ним тоже вошли в историю, но тут больше случайность.

Вот такие дела происходили. А тут всё как я и думал, лишение звания, наград, и простым стрелком на передовую. Да я даже доволен, командиром уже был, опыт немалый получил, теперь простым бойцом повоюю. Новый опыт. При этом я поспешил сбежать. Сразу как выдали нужную справку и освободили прямо из зала суда. Едва успел, судье передали приказ отменить его решение, а меня доставить в Генштаб, его работники выбежали на улицу, а меня уже и след простыл. Нет, не пойду я к ним, не люблю быть пешкой, поэтому меня не привлекала ничья сторона в этом противостоянии. Я нейтрал. Пока же ушёл за угол ближайшего поворота на этой улице, сам я был одет в неновую красноармейскую форму без знаков различия. Мои вещи, что при оформлении на Лубянке забрали, форму с наградами, так и не вернули, хотя должны были, вещмешок и мелочёвку тоже. Да и попахивало от меня. После камеры, где меньше суток провёл, всего одну ночь, но уже попахивало. Мои действия были вполне разумны, я желал разрушить интриги обеих сторон, поэтому буду дальше всё делать по своей выгоде и воле. И никого более. Поэтому найдя место без свидетелей, проход между зданиями во двор, достал чёрную «эмку» одну из тех, что добыл в Литве, из бандитского отстойника. Думаю, гражданским принадлежали обе. Какому-нибудь секретарю района, что бежал от войны. Что с ними стало не знаю, убиты скорее всего, но машиной вот пользуюсь не в первый раз. Та обслужена и заправлена. Так что запустив движок, выехал из проезда, и покатил к зданию комендатуры. А с этой справкой только туда.

И стоит поторопится, тут конечно всё привыкли делать медленно, но могут и поторопиться. Ведь у той стороны что за меня, якобы, тоже не всё так гладко. Например, ответственному командиру ещё вчера поручили забрать меня из Лубянки. И он такую возможность имел. Приказ тот не выполнил, банально спешил с женой на день рождения, куда их пригласили. Опаздывал. На утро перенёс, решил ничего со мной не случиться до утра. А утром суд и остальное. Другая сторона переиграла противника. Мне за этим конечно было интересно наблюдать, как пауки в банке, когда я выяснил расклады, через големов допросив тех, кого взял живыми, прежде чем вспоров животы на дно с грузом отправлять. От одного и узнал, что меня ещё вчера должны были забрать. Помощник того ответственного командира, был агентом противоположной стороны, и те в курсе были многих действий против них. Так и узнал об этом. Поэтому я эту ночь и не спал, постоянно зеваю. Интересно та прошла. Ещё в камере был агент, но чей, не понятно. Скорее всего штатный, местной контрразведки. Сам невозмутим, играл арестованного за растраты интенданта, это расстрел, всем известно, но как аура оживилась, когда я первую шоколадку стал ставить на кон в игре. Выигрыш оставил, пусть жизнь слаще будет. Меня кстати в камеру смертников определили, если что. Видимо попытка такого давления. Тот, кто отдал такой приказ, тоже на дне реки. И паники по их пропаже пока нет, мало времени прошло.

Доехал до комендатуры без проблем. Город к обороне ещё не готовят, нет постов и перегороженных улиц, жители пока верят, что до Москвы немцы не дойдут. Так что припарковал машину тут же у здания, в ряду таких же авто, и прошёл внутрь. Дежурный, изучив справку, узнал, моё фото в газетах было, пока вчера не остановили выпуск новых статей. Ничего не спросил, справка сама за себя говорила, только буркнул:

— Восьмой кабинет.

Так что прошёл к нужному кабинету, тут несколько бойцов ожидало, из госпиталя были, за новым назначением. Эти тоже узнали, и были удивлены моим видом. На фото из газет был бравый командир на корме «КВ» стоял, награды блестят, это Савелий меня снял, из двух снимков со мной в газету пошёл, где мы дорогу заперли, а тут оборванный, в форме с чужого плеча. Вот и объяснил, что судом всего лишили. Шили работу на врага, доказать не смогли, но звания и наград на всякий случай лишили. Те были изрядно изумлены, и кто-то даже зол. Впрочем, подошло моё время и прошёл в кабинет.

— Фёдоров, — пробормотал старший лейтенант, изучая справку. — Погоди, тот самый Фёдоров? Вижу тот.

Он действительно удивлён был, никто из бойцов, что заходил до меня, не сообщил об этом.

— И за что это? — потряс тот справкой.

— Без понятия. Арестовали, не объяснили за что, сутки в камере Лубянки, в суд, там лишили всего и вот справку выдали. Даже вещи мои не вернули. За это кто-то ответит.

— Политика, — с понимающим видом кивнул старлей.

Впрочем, действительно понимал, или ткнув пальцем в небо, попал куда нужно. Пока же изучив справку, пробормотал:

— Куда же тебя направить? Ты же танкист, в одну из танковых дивизий на пополнение? Там определят куда.

— Давай в простые стрелки. Опыта с танками у меня хоть попой ешь, а вот тут его мало.

Тот обращение на ты принял спокойно, хотя он командир, а я теперь обычный боец-красноармеец. Я так понял, из уважения ко мне. Пожал плечами и написал направление в действующую дивизию, Сто Сорок Четвёртую стрелковую, Вяземское направление. Срок прибытия указан как трое суток. Хотел два написать, но я три попросил. Не отказал, так что выдал справку, и я, поблагодарив его, трофейную шоколаду дал с орехами, изумив последнего, покинул кабинет. Там на выход, и отъехав от здания, покатил к Лубянке. А за вещами. Ничего и никому дарить я не собирался. Там пара памятных вещей из бытового обихода, это подарки бойцов.

Добрался также без проблем, разве что заехал в городскую баню, помылся, попалась по пути, и тут же рядом парикмахерская, редкое везение, открыто и клиентов почти нет, будний день. Так что сделал короткую армейскую стрижку, я чуть оброс. Отряхнувшись, вернулся к машине и покатил на Лубянку. Да на мне светлые брюки были, и рубаха, на ногах бежевые мокасины. Справка в кармане. Форму постирали пока мылся, убрал, пригодится для грязных работ. Так и доехал. Машину также припарковал в ряду других авто, в некоторых дремали шофёры, дальше открыв тяжёлую дверь, кстати, открылась легко, хотя инерция была. Тяжёлая. Вот так подойдя к дежурному за стойкой стола, и протянув справку, стал ожидать.

— Что вам? — изучив ту, стал вносить в журнал данные.

— Вчера меня сюда привезли, вас не было, другой дежурный. Вещи забрали и в камеру. Сегодня после суда освободили, а вещи не вернули. Верните.

— Это не ко мне, — возвращая справку, сообщил тот.

— А к кому?

— В суд.

— Забрал вещи не суд, забрали вещи вы, оформив все как положено. Я подписался в формуляре. Не вернёте вещи, я рассержусь.

— Это угроза?

— Да, капитан, ещё какая. Не хочешь очнуться в развалинах здания, верните вещи. Иначе узнаете, что такое штурмовой танк, «Клим Ворошилов» второй модели. В упор бетонобойными снарядами в сто пятьдесят два миллиметра, от здания даже стен не останется.

— Своих бить будешь?

— Вы воры, вы мне не свои. Тут дело принципиальное, там некоторые вещи бойцы подарили. Для меня память.

— За угрозы можете на гауптвахту отправиться.

— Значит нет?

— Значит нет.

Забрав справку, я покинул здание, и покатил к выезду. Укатил недалеко, в рощицу. «Эмку» убрал, и достал «КВ-2», в полном порядке. Новый, но не из тех что с эшелона у станции Лида, эти в бункере. Танк с пункта сбора, следов что был в бою, нет. Боекомплект полон, сам сделал, гоняя големов, и немало бетонобойных снарядов. Подняв двух бойцов, вид спецов осназа, правда армейского или НКВД уже не определишь, я убрал всё то, что помогло бы понять. Так что один за рычаги, другой на место заряжающего, а я командира, хватит нас троих, больше поднимать големов не стал, танк выехал на трассу и покатил к столице, окраины которой было видно на горизонте. Катил без проблем, улыбаясь своим мыслям. А переплюну одного десантника которого взбесили эти хмыри с Лубянки и тот использовал огнемётный танк. Хотя я как-то миномётом работал, почти разрушив здание. Тяж — это что-то новое. Хочу быть пионером в его использовании в подобном деле. И ещё, своих вещей я на складе не нашёл, на всех метки от воровства были, маги умеют их ставить, меня при обучении первым делом научили. Вещи по всему наркомату разошлись, в разных кабинетах. Один даже был у капитана-дежурного в кармане. Что произошло, понять было не сложно, не дурак чай. Разграбили. Поэтому и решил показать, что сила силу всё же ломит. Катил танк не быстро, километров в двадцать в час. Жители, открыв рты смотрели на такую громадину, многие их в глаза не видали. Машины дорогу уступали, в одном месте милиционер быстро убрал затор из трёх телег, видя, как я неумолимо приближаюсь. Детишки на велосипедах ехали следом, галдя.

Сканер показал, что об одиночном танке начали сообщать в разные инстанции. Тем более меня пытались остановить, встав поперёк пути движения. Чёрная «эмка» была, и полковой комиссар едва успел отпрыгнуть, как подмяв ту, водитель сбежал, в лепёшку, и дальше покатил. Как-то быстро поднялась паника в верхах. Никаких разрешений на проезд подобных тяжей никто не давал. Да и не было их тут. А сейчас военное время, и такое отслеживают. До Лубянки тоже дошло, и дежурный сразу сообразил, что происходит, тем более отслеживали по сообщениям где я качу, понял, что цель, здание их наркомата. Надо сказать, удивили, когда мой танк выехал на площадь, и замер, медленно поворачивая башню на здание Лубянки. Нарожу вылетело два командира ГБ, с вещами в руках, и рванули к танку. Стрелять я пока не спешил. Голем, что на месте заряжающего был, легко и ловко выбрался через верхний люк башни, пробежался по стволу орудия, перекувыркнувшись в прыжке, перекатом по брусчатке погасив скорость, единым и каким-то плавным движением встал. Видно, что боец тот не из последних, а я своё тело тренирую в рукопашной с ними, также снаряжён тот был очень серьёзно. Поправив «ППД», подошёл к командирам, те положили вещи что у меня украли, на брусчатку, и отошли. Голем же достав листок из кармана, стал быстро изучать что тут лежало. Изучал правильно, две вещи вообще не мои, отложил их. После этого встал, и сообщил:

— Этих двух вещей в списке нет. Чужого не надо. Нет трёх предметов, кожаный несессер с бритвенными принадлежностями «Золинген», и с зеркалом на подставке во внешнем кармашке. Потом жестяной коробочки мятных конфет и швейцарских наручных часов.

Одним из командиров, а это и был капитан-дежурный, развёл руками, говоря:

— К сожалению, утрачены.

Конечно утрачены, меток этих предметов сканер не фиксировал в столице. Значит тот кому их подарили или продали, с ними уже покинул Москву. Остальные быстро отобрали у тех, кто их себе забрал и вынесли. Что-что, а думать этот капитан умел. Хотя сразу бы вернул и проблем бы не было. Пока же голем спросил:

— Сроки возвращения?

— Они утрачены, — пояснил снова тому, слова вроде правильные, а говорили как глупому, или дауну.

Голем поднял руку и наклонил кисть, пальцем указав на наркомат. Я тут же открыл огонь из пулемёта, спаренного с орудием. Весь диск выпустил. У окон было множество командиров, с интересом за всем наблюдали, сюда стягивали гарнизон, а тут выбивая каменную крошку, в окнах стёкла, щепа от входной двери отлетала, работал танковый пулемёт. Как тот замолк, даже раненых нет, пугал, пока я менял диск, стоявший также спокойно голем, оба командира госбезопасности чуть присели от неожиданности, повторил вопрос:

— Сроки возвращения?

— Трое суток, — подумав, сообщил дежурный.

— Хорошо, если опоздаете, мы вернёмся. Воров у нас не любят. Надо как в Турции, ворам руки рубить, может голову начнёте включать, не только чтобы в неё есть.

Тот не удержал лицо, дрогнуло, но боец быстро собрал вещи, одним прыжком запрыгнул на танк, не на корму, а с брусчатки прямо на башню, три метра, думаю и спортсмены по прыжкам такое выдать не смогут, а тот ещё со снаряжением. На те нескольких сотен глаз, что за нами с опаской наблюдали, думаю такое произвело впечатление. Хотя тупых или отморозков хватает. Увидим, что через три дня будет. Танк я уже не применю, там миномёт будет, если не вернут. Так что спустил вещи, я их прибрал, башня двигаясь вернулась в походное положение, смотреть стала вперёд, и мехвод стронув тяжёлую машину покатил вперёд, не хочу портить брусчатку поворотом, так что ушли в одну из улочек, сканер показывал, как перекрывали улицы, а тут видимо приказ пришёл, и улицу перед нами освободили, проехал по ней без проблем. В этот раз скорость километров тридцать в час. Больше не стал, дрожало всё вокруг от движения и массы моей бронемашины. Даже самолёт подняли, «У-2» кружил, лётнаб отслеживал наше движения. Хорошо я ранее покинул машину и ушёл в улочки. А големы, двигаясь по улочкам, подъехали к зданию Генштаба, тут брусчатку чуть попортили, танк развернули и задом сдав назад, поставили на свободное место парковки. Движок замолк, «КВ» покинули два бойца, заперев люки, но ключ оставили наверху, и спрыгнув, прикрывая друг друга, убежали во дворы ближайших жилых домов. Я управлял ими, находясь в двух километрах, уйдя в метро. Големов деактивировал в реке. Те ушли в воду, кстати, при свидетелях, и всё на этом. Пусть в реке ищут. Я же уехал на конечную станцию линии, там вышел и на велосипеде за город. А танк по сути подарил. Намёк думаю поняли. К слову, сканер показал, два полковника-танкиста, что были в Генштабе, уже открыли его ключом и изучали, сапёров вызывать не стали, поняли, что при полном боезапасе, машина не минирована. В общем, жест доброй воли.

А вообще из-под Брянска меня вызвал Шапошников, маршала заинтересовало как я смог обеспечивать батальон такое долгое время всем необходимым, а то в рапортах подобное было мало раскрыто, налёты на склады и эшелоны с нужным, это не то. А тут больно всё ладно и точно. Атаковали, когда преимущество сто процентов у нас. В других местах били, но не сближались, нанеся потери уходили, чтобы не нахватать плюх от раненого зверя. Всё это оценивали. Мои рапорты отправили в Генштаб на следующий день как мы вырвались, двух дней хватило всё изучить. А при доставке в Москву меня по сути выкрали, и на Лубянку. Вот такие дела тут творятся. Желаю по рукам надавать. А так столицу я покинул без проблем. Не обратили на рыбака внимания, а я переоделся и удочки к раме привязал, и ушёл. В лесу достал кемпер и девчат, около двух часов с ними пробыл, проверили на прочность кровать. Те что уже отработали, фильмы смотрели, после душа, пока остальные свою работу выполняли. Сам душ принял и спать. Девчат не убирал, я их загонял немного. Пусть отдыхают. Амулет охраны стоял, дальность пятьсот метров, если что, поднимет. И спать. Планы на эти трое суток шикарные. Слетать во Владивосток и добыть деликатесов. Я оценил, очень, они мне понравились. Потом в Финляндию, за зимними мобильными домиками и баней. Зима скоро, нужны. А баню я использовал всего раз десять и оценить успел. Отличная вещь, но парилки не хватает, а я стал страстным банщиком. Да что это, я с пивом тухлую рыбу ем. То есть, вяленную и сушенную. Пристрастился. Меняется менталитет, как я понял. Так что как стемнеет, вылетаю. Правда, что первым делом, домики и потом на Восток, или наоборот, не знаю. Проснусь и решу.

С интересом поглядывая вокруг, я подошёл к большой палатке. Тут их хватало, всё же штаб стрелковой дивизии. Был я в той же форме, что получил на Лубянке, на ногах неплохие сапоги, это уже мои, и ремешок, что форму поддерживал. Три дня пролетели мигом, через час заканчивается время, выделенное на дорогу. А вообще хорошо провёл их. Как стемнело и меня поднял будильник, я собрался и полетел в Берлин. Точнее, в пригород где был пивоваренный заводик и увёл светлое пиво трёх сортов, три тонны, шесть и две. Сторож показал которое готово, прошло процедуру брожения и должны были вот-вот вывезти по заказчикам. Берлинские бары ждали это пиво. Отличное пиво и все три сорта мне нравились. Вот тёмное нет, тот же квас только с градусом. Оттуда полетел в Финляндию. Добыл нужное, одних спальников девять сотен увёл, бойцам буду выдавать или обменяю на что. Взял пять офицерских домиков, двадцать на троих, и одну баню. Причём, копия моей. Больше не было. Точно новинка. Склады неплохо разграбил, офицерский паёк забрал, вино, мясные деликатесы с ледника. Потом к ферме, набрал ещё молочки. И оттуда в Владивосток. Как раз светать начинало, когда прибыл. Я эти шесть часов полёта поспать успел в салоне. Не совсем удобно в кресле, спинка слабо опускалось, но хоть так. В город заехал на мотоцикле. Будучи в светлых одеждах, шляпа в тон, не привлекал внимания, и погулял. Купил немало чего, но не совсем то что нужно. Выспался за городом в кемпере и ночью перелетел на Камчатку, вот там до конца срока и пробыл. Точнее оставил шесть часов на полёт до Вязьмы. Главное всё свободное время закупался деликатесами. Нанял местного мужичка тот знал всё и про всех, и тот водил, показывал где самое лучшее, что для себя делали. Немало готовых блюд купил, даже смотрел как их делают. И вот вернулся. Также ночью летел обратно, даже часть ночи потратил на поиски дивизии.

Ничего, в комендатуру заглянул, дежурный сообщил что дивизия за городом стоит, сообщив куда мне, и вот доехав на попутке, подошёл к штабу. Дежурный командир изучил приказ, при этом всё поглядывая на меня, после чего сказал:

— Вас тут уже два дня ждут.

— Украденные вещи вернуть? — приподнял я правую бровь.

— Не в курсе о чём вы. Пройдёмте со мной, оформлю.

Тот лист направления оформил, закрыл, отметив что прибыл вовремя. А ко мне подошёл незнакомый старлей, но армеец.

— Капитан Фёдоров? — спросил тот.

— Красноармеец Фёдоров.

— Решение суда было признано ошибкой.

— Мне об этом не сообщали.

— Я и сообщаю, — подтвердил тот и открыв планшетку стал доставать листы и подавать мне. — Вот отмена приговора, вот приказ о награждении вас, и о присвоении младшему лейтенанту Фёдорову воинского звания — капитан. Надо сказать, товарищ капитан вовремя вы, награждение через три дня назначено, думал не успею, а тут едва-едва, но успеваем. Прошу за мной пройти, я ваш сопровождающий.

В принципе, чего-то такого я и ожидал. Тут два решения, или ликвидируют как неведомую угрозу, власти Союза кого-то боятся не любят, или повышать и награждать. Сделать ручной собачкой. Видимо всё также политика замешана, пока меня вот тут повышали, в стороне, в пяти сотнях метрах, привстал боец, в камуфляже с винтовкой «Мосина» с оптикой, лежал накрытый камуфляжной накидкой, и прицелился в меня, однако тут же возникший голем, вырос из земли у него за спиной и аккуратно вырубил, всё снял, а тело отнёс в сторону и приведя в чувство, допросил. Поэтому я особо не возражал задержатся пообедать, время ближе к обеду было. А там самолёт на аэродроме ждёт, на нём долетим. А вот оставшиеся украденные вещи так и не вернули, и кто-то скоро за это поплатится. Вот так неплохо вкушал из штабного котла. Даже очень приличного. Щи со сметной, картошку-пюре с котлетой и подливой, и компот. Буржуи. А так с охоткой пообщался с комдивом и командованием дивизии. Описывал как шёл на рейд. Много вопросов звучало, и вполне толковых. Мол, почему так делал, или почему принимал решение отойти, хотя противник был на равных. В общем, видно, что люди в теме и вопросы задавали не из праздного любопытства, им действительно было интересно. Дальше на машине и на фронтовой аэродром, оттуда на самолёте, небольшой пассажирский, в Москву. Голема я уже деактивировал, стрелка ликвидировал, тело утопил в болоте. Кто заказчик тот не знал, холостой выстрел, но узнал кто отдал приказ. Ничего, я ещё размотаю этот клубок.

А так добрались без проблем, чуть потрясло, в стороне гроза была, воздушные потоки смещались, но сели на аэродроме, ждала машина и отвезли в Генштаб. Да во всё той же потрёпанной форме красноармейца, без знаков различия. Старлей оказался личным порученцем маршала Шапошникова, не удивительно что самолёт был, все двери тут открывались, и так до кабинета маршала. Я зашёл, с интересом изучая узкое лицо. Тот также не без интереса меня разглядывал. Кивнул, когда я как положено поприветствовал его:

— Спасибо за танк.

Я на это молча кивнул. Не дождавшись продолжения, маршал чему-то хмыкнул, и сказал:

— Надо сказать, я сам поражён в какой круговорот интриг вы попали. Впрочем, вышли без потерь, может мне поверить, это дорогого стоит. Те, кто с вами такое сделал сбежали, или арестованы, немало мест в верхах освободилось и их заняли достойные люди. Появление тяжёлого танка на улицах Москвы списали на учения. Даже стрельбу его, как проверку боеспособности столичного гарнизона. Она признана удовлетворительной. Скажите, капитан, это правда, что мне сообщил товарищ Берия, всё это из-за каких-то вещей, что остались в здании наркомата?

— Не какие-то, товарищ маршал, а моих личных. Некоторые подарены бойцами, которые погибли. Это память для меня. Кстати, три вещи не вернули. Время ультиматума, которое я поставил, вышло.

— Что, ещё один танк? — показал улыбку маршал, именно показал, смотрел тот серьёзно.

— Ну что вы, так повторяться не стоит. Полковой миномёт, дистанция пять километров, двести мин. Сейчас время восемнадцать ноль три. В двадцать один час ровно, первый пристрелочный выстрел.

— Шутим?

— Конечно. Как мы прилетели сюда, я сразу дал отбой.

Говорить, что собираюсь ограбить столичный склад вооружения и снаряжения НКВД, вынести всё, не стал. Это и будет компенсаций. А добыча ожидается шикарной, НКВД в Союзе снабжали по высшему классу. С сомнением посмотрев на меня, в интуиции маршалу не откажешь, дальше мы перешли на меня, мою историю жизни. Интересовало того всё, с момента как я очнулся в засыпанной стрелковой ячейке и остальное. Похоже маршал мучился каким-то выбором, плюс он хотел знать какой я человек. Некоторые мои поступки тот просил объяснить. Почему поступил так, а не по-другому. Не помог Бочкареву, освободив его из плена. Тот кстати до аэродрома дошёл, смогли сжечь огнём личного оружия семь самолётов и едва ушли от преследования. К своим вышел сам капитан и трое бойцов. Ну и меня обвинил в срыве операции. Хотя тот огорчённо покачал головой, когда я описал как Богатырев мой взвод подставил. Вот так до ареста и суда. Слушал тот внимательно, прерывал редко, но именно по интересующим его вопросам. Вот тут я и узнал его интерес:

— Я общался с генералом Крейзером, и в курсе ваших договорённостей.

Это был командующий Третьей армии, на участке которой вышел мой батальон. У нас действительно были шикарные планы, тем более генерал, узнав, что я свои части снабжать всем буду сам, вообще только рад был его создать. И согласился со многими моими предложениями. Что за предложение? Сформировать механизированную рейдерскую бригаду, по штатам штурмовых подразделений. Для действий в тылу врага. То есть, я сам эти штаты и написал, предоставив тому для изучения. Действуя в тылу противника в точнее двух месяцев. Хотя по правде и месяца не было, пока формировал, пока переброска с места на место, пока отдыхали и ремонт проводили, то общий срок боевых действий недели три от силы. Так вот, одного батальона мало, и я это понял. Нужна бригада. Штат бригады такой, она пятибатальонного состава. Первый и второй батальоны танковые, в штате три танковых роты и одна мотострелковая. Три других мотострелковые. В штате три роты мотострелков и рота лёгких танков. Штаб бригады и взвод управления. Потом разведывательная рота, медико-санитарная, автоматчиков, пулемётная, рота бронебойщиков, сапёрная, хозрота, ремонтная, автотранспортная рота, понтонная, миномётная, рота связи, противотанковый дивизион и зенитный. Причём у каждого батальона своя батарея зениток. Ну и мелкие подразделения, вроде полевой кассы Госбанка, хлебопекарни, почта. Я предполагал слетать к немцам в тыл и сформировать бригаду там из освобождённых пленных, но решил, что лучше тут это сделать, полностью легальную. Что проходит по всем документам. Да должность комбрига полковничья, но я потяну. А тут маршал в курсе? Это удивляло.

— Удивлены? Командующий армией сам побывал у меня и описал сделанные вами предложения. Хотел так поторопить меня вернуть вас обратно, а то вас уже ввели в состав его армии. Я долго думал. Мне ваши предложение нравится, но бригада после формирования будет прямого подчинения Генштаба. Нам нужен свой осназ, как у НКВД, пусть и механизированный. Добро я на это получил. Ваш удачный рейд, полученный опыт, сказался. Будете командиром.

— Что ж, я не против.

Дальше оформлялось всё. Звание мне подтвердили, до вечера со мной заместители Шапошникова работали. И в гостиницу. Кстати, у портного был, снял мерки для парадной формы. И там подготовка. А в Кремле в нужный день мне медаль Героя дали, с орденом «Ленина», и звание майора. Это за все действия бойцов. Статьи в газетах продолжили выходить, много подробностей и фотографий было. И ещё, костяк бригады формировался из моих людей, что я в составе батальона вывел. Правда, медиков всех забрали, врачей, осталось как раз на роту. Сохранил костяк будущей бригады, генерал, молодец. Да, в первую же ночь после общения с маршалом, я незаметно покинул гостиницу для командиров, а уже получил форму капитана РККА, но повседневную, чтобы не ходить в этой красноармейской форме, и посетил склад. Големы аккуратно вырубили охрану, и я вымел всё что было внутри. Шикарно, две тысячи тонн, ушло в два медальона. Да, забыл сказать, я начал в магической жаровне, которую понемногу делал эти два месяца, варить металл, основу для медальонов-хранилищ, это не быстрое дело, нашёл пустую комнату в катакомбах под Москвой и посещать буду теперь каждую ночь. Две недели настаиваться. Это сложная работа. Дальше началось формирование бригады. Впрочем, это всё тлен, меня кинули. Не Шапошников, он покинул Союз, улетел с делегацией заграницу. На пару недель, но другие этим воспользовались. Я же тоже не лох, и отыграл всё назад, забрал обратно всё что выдал. И вот уже третий день нахожусь в камерах Лубянки. Хм, а дело было так…

Прежде чем начну, сообщу, что я поработал по направлению того стрелка. Его действительно послали ликвидировать меня, когда появлюсь у штаба дивизии. Он из осназа НКВД, вторая бригада, не в первый раз подобные поручения получает, куратор всегда один, он же обеспечил командировочные, к слову, на ложные данные. Имя куратора было, и пока я находился в Москве, нашёл его на подмосковной базе осназа, старший политрук, по линии политработников службу нёс. Големы выкрали и принесли ко мне на ночную дорогу, где ожидал у машины, ночь была, из постели общежития выкрали. Допрос дал имя следующего, тоже явно посредник, но зато куратор знал чей тот человек. Верха списали пропажу тех, кого я зачистил и в реке утопил, на побег. Это официальная версия. Скорее всего многие понимали, что если бежать, то брать будут всё нужное. А ничего не тронуто, даже тревожные чемоданчики для побега, на месте. Однако официальная версия устраивала всех. Не до конца, но всех. Один же из таких кто не до конца, и решил провести эту акцию. Все нити вели ко мне, помощники у того хорошие, связали общий интерес пропавших к моей личности. Куратора стрелка зачистил, потом того, кто приказ передал, помощника важного чина, и его самого, а он, между прочим, Член Военного Совета одного из фронтов. Тут под неизвестного стрелка отработал. Хотя то что зачистка прошла, можно было по пропавшим помощникам понять. Ладно это, работал тихо, не оставляя следов. После награждения в Кремле ко мне в комнату гостиницы знакомый дежурный с Лубянки наведался, вместо трёх шпал капитана госбезопасности, одна осталось, до лейтенанта понизили. А ты не воруй! Тот попытался вернуть мне мои вещи, а это они, я опознал, но также вежливо отодвинул, говоря:

— Я снял претензии поводу кражи этих вещей. Можете оставить себе.

— Мы знаем, товарищ майор, что наш спецсклад, ваших рук дело. Верните всё, заберите ваши вещи, их выслали самолётом, сняв с поезда на пути во Владивосток, из-за этого и была задержка, а мы забудем обо всех трагических событиях, что ко всему этому привели.

— Не по моей вине, замечу. Я подумал над вашим предложением, и решил его отклонить. Меня эта сделка, вполне устраивает. Вы в полной мере расплатились за украденные у меня личные вещи и претензий я к вашей организации больше не имею.

— Меня же расстреляют. По статье уже хожу. Последний шанс дали реабилитироваться. Я итак стал главным виновником этих событий, хотя имел к этому опосредственное отношение, разрешил кладовщику забрать себе вещмешок с вашим имуществом.

— За долю малую. Когда я вас посещал, часть моего имущества была у вас. Да, я в курсе. У вас есть недруги в управлении, сообщили. Поэтому вы тогда от меня постарались избавиться. Знали чьё имущество пошло на продажу. Меня только одно удивляет. Вы вообще страха не имеете? Я не расстрелян был, не осуждён и в лагеря не отправлен. Вы что, думали я не приду?

— Никто не приходит, — пожал тот плечами.

— Ну это ваши дела, меня они не волнуют. Впрочем, всё своё барахло можете выкупить. Цена, необработанные драгоценные камни. Или сто алмазов, или двести рубинов или триста изумрудов.

— Хм, изумрудов? — потёр тот щёку, задумавшись. — Этот вопрос я и сам решу. Раз подставился, закрою вопрос своими силами. Триста изумрудов будет, есть каналы. Сколько у меня времени?

— Месяц. Вполне достаточно. Я же не зверь какой. Получу аванс, и верну имущество. Остальное до конца месяца, отсчёт с момента получения аванса, и вы всё же постарайтесь закрыть долг.

Тот оставил мои вещи, даже выдал формуляр по службе, я подписался что мне всё вернули, и он ушёл. И этот бывший дежурный не обманул. Через четыре дня принёс сто двадцать семь изумрудов, природные камни. От трёх я отказался, мне не подходят, остальное принял. А потом в лесу выгрузил всё добро, что со спецсклада НКВД взял, и этот бывший капитан ГБ, принял. Причём, не сам передавал, просто сообщил где. Принял с интендантами своей службы, и потом долго грузовиками всё вывозили. А чуть позже долг закрыл, передавал партиями по пятьдесят-шестьдесят камней. Точно на канале контрабандистов сидел. Камни явно из незаконной выработки. Но он расплатился, я признал, долг закрыт, претензий нет. Звание ему не вернули, но служить продолжал. Косяк его ему не забыли, но и оценили, как быстро тот закрыл вопрос. Пусть и самим же созданный. Так ладно это, я предложил ему купить у меня тяжёлые танки. А для моей бригады они не нужны, хрупкие и долгие марши не выдерживают. Золотая середина это «Т-34», и «Т-26». Есть ещё «Т-28», но тоже капризные и часто ломаются. Оплата та же. И предложение его заинтересовало, создать механизированные полки НКВД и вооружить их танками, помимо прочего. Оплата та же, в природных драгоценных камнях. Именно не обработанные. Я их «живыми» называл. А обработанные «мёртвыми». Тот кстати, это запомнил. Когда лично Берии докладывал, слово в слово наш разговор, этому уделил отдельное внимание. И знаете, моё предложение понравилось. Создать в НКВД свои танковые части, потому как получить танки с заводов, те не могли, армия там просто левых не подпускала, те явно желали.

Что интересно, те танки покупали, это так, вербовали командиров-танкистов, нужных специалистов, формировали механизированные подразделения. И что важно, попросили меня составить инструкции по применению таких подразделений, причём с учётом современной войны, потому как то, что сейчас есть у армейцев, как стало очевидно, не работает от слова совсем. Я сделал, при этом параллельно формировал бригаду, тут же на окраине города заняли казармы. А технику передавал в укромных местах и её перегоняли на танковый полигон, где у нас база хранения и там танкисты осваивали её. Старую, что в батальоне была, в Третьей армии оставили. Износ ходовой большой, побегать пришлось, не жалко отдать. По бригаде позже, сначала по войскам НКВД. Те купили у меня двадцать танков «КВ-2», тридцать «КВ-1», семьдесят пять «Т-28», двадцать броневиков «БА-10» и «БА-10М», и двадцать плавающих танкеток «Т-37А». Задача по написанию инструкций использования танков и других бронемашин, меня заинтересовала, тем более всё давно сконструировано в голове. Осталось нанести на бумагу. И я этим занялся. Например, запретил смешивать в боевых подразделениях разную технику. Из «КВ-1» сформировать тяжёлый танковый полк прорыва, в двадцать одну единицу. Штаты в будущем, как они будут с сорок третьего. Четыре роты, по пять танков в каждой, где два танка взвод и одна ротная, и командира полка. Именно для прорыва обороны. «КВ-2» пустить на создание штурмового самоходно-артиллерийского полка. Также двадцать машин, но пять батарей по четыре машины. Плюс зенитки и обеспечение, это понятно. Задача полка расстрел укреплений и обеспечение прорыва для более лёгких танков. Из «Т-28» сформировать танковую бригаду. Если свести два полка и бригаду в одно соединение, то действия такие же. Тяжи промалывают оборону, причём, только они, средние танки ждут в тылу, и когда оборона продавлена, проход расчищен, в прорыв уже идёт бригада. Это пехотные танки. Они для прорывов не годятся, сожгут. А вот чтобы громить тылы механизированными и группами с мотострелками, самое-то. Эти тезисы я и писал. Танкетки в разведывательные подразделения, броневики для охраны колонн и тылов.

Расписал всё красиво, к слову, я узнавал, те советовались у танкистов разных званий. Кто-то заинтересовался и просил скопировать, кто-то презрительно отмахивался, мол, это вне тезисов современной войны. В общем, разные мнения были, но те собирали общую статистику. Самое важное они действительно стали формировать два полка, один тяжёлый танковый прорыва, штурмовой самоходно-артиллерийский, и отдельный механизированный батальон, куда ушли девять оставшихся «КВ-1», набирая туда командиров гаубичников и танкистов. Ну и танковую бригаду. Я даже иногда там читал лекции. А что, за технику честно расплатились, и зенитками делился, в моей бригаде тоже полный штат. Три неполные недели всё это шло, пока не грянул гром с окружением Киевской группировки войск. Дорога на Москву была открыта. Ну если не паника, то сильная тревожность была. И нужно на пути немцев создавать новую передовую, новые укрепления. А частей особо нет, даже курсантов из военных училищ кидали в дело. Вполне понятно, что мою полностью комплектную как материальной частью и людьми, а получал в основном из госпиталей, пусть пока обучение шло, подразделения не сбиты, решили использовать. И я был согласен, бригада на это годилась, тем более артиллерия была, двенадцать пушек «УСВ», их грузовики вполне буксируют, и они мобильные. Плюс миномётчики, выстоим. Так что решение правильное. Вот только меня сняли с командования, мол, молод ещё, и звание не соответствует, и поставили своего полковника. Бывшего комдива, танковой дивизией командовал, сгубив её в Белоруссии. А меня начальником разведки. С командования бригады в главные разведчики. Такое понижение. А договорённость-то другая была. Я взял и всё забрал, за одну ночь, ни техники, ни вооружения не осталось, только связанные часовые. Одни бойцы с личным оружием. Вот его я забирать не стал.

Полковник, рожу которого я вообще впервые вижу, сразу ко мне. Отдай по-хорошему. Объяснил ему понятно свои мотивы. Договорённость была, что я командую бригадой. Раз вы это нарушили, что ж, отыграл назад. Я не дарил технику. Ко мне какие претензии? Уговоры не помогли, и вот сегодня двадцать седьмое сентября, и я уже три дня как в камере Лубянки. Ну тут те своё дело делали, всё же действительно боеспособность одной из частей была нарушена, но и мои мотивы, я прямо описал что и как, тоже понимали. По моему мнению я в своём праве. Сам передал, не дарил, сам забрал, они мои. Если бы выкупили, я бы и не смотрел в их сторону, это уже кража и я на это не пойду. Однако и работа у них своя. Впрочем, я предложил им купить всё то, что у бригады ранее было. Заинтересовались, думают пока. Вот такая история. Даже интересно чем всё закончиться. Тут я насторожился, в зону работы сканера попал человек, у которого есть аурное хранилище. Амулет засигнализировал, он на это настроен. Без шуток, сканер у меня мощный, и даже пленения скрыта пробивал. Ладно, приукрасил, не пробивал, просто видел какие-то образования на ауре. А так подсвечивались обычно аурные хранилища. И это не те три девчонки, мои бывшие секс-работницы. Я о них, как мы расстались, больше и не слышал. Это вообще мужчина был. Не уверен, что у него на самом деле аурное хранилище, но проверить надо. Пока блок запоминания запомнил его ауру, выйду, пообщаемся.

Что по мне, какое решение примут, я выяснял на месте, с помощью наблюдения через сканер. Поэтому и был уверен, что скоро выйду. Ну пятьдесят на пятьдесят. Выкупать технику и вооружение бригады не хотят. А те считали их своими, даже при передаче считалось это самим собой разумеющемся, ведь вооружение-то советское. Какое ещё частное владение? Поэтому некоторые генералы требовали трибунала, другие даже расстрела. Я их запомнил. Так вот, предложение, скоро будет встреча со следователем, такое, я возвращаю всё что забрал, и меня отпускают. И сразу встречное предложение, возглавить командование тем механизированным соединением, что было у НКВД, его уже сводили в мехкорпус НКВД, усилив двумя стрелковыми полками. Майор корпусом командует? Щедрое предложение, но там были свои мотивы. Куратор формирования этих частей перебирал личные дела многих полковников РККА, перевестись в их структуру и возглавить корпус. К генералам не лезли, там по рукам били, а полковников изучали. И не один не подошёл, да и как воевали, какой опыт получили, тоже сыграло свою роль. Сгубили свои части и ждут новых назначений. Некоторые успели сгубить не одно подразделение. Один умник даже четыре. Никто не понёс никаких наказаний. А там не было состава преступления, всё согласно уставу и догм бронетанковых подразделений. А то что такие потери, ну не повезло. А давать какому армейскому дуболому возможность сгубить с таким трудом созданные соединения, те не хотели. Берия велел дальше искать.

На их фоне то, как я действовал в тылу противника, можно назвать идеальным. Потерь по сути не было, за такое время боёв тридцать семь убитых, это мизер. И технику я не терял, всего три танка и те брошены из-за поломок во время маршей. Сняли всё ценное и бросили. Даже сожгли, чтобы враг использовать не мог. Поэтому на их фоне я выглядел очень выигрышно. Да, и ранее звучали предложения именно меня назначить командовать той бригадой, но я у армейцев был, не выдернешь, Шапошников на меня глаз положил, командир особой механизированной бригады. А тут армейцы от меня сами рады избавиться, пока маршала нет, выскочек никто не любит, и тут у НКВД уже все шансы меня к себе сграбастать, тем более я так хорошо подставился с тем, что всё отобрал у бригады, оставив ту ни с чем. Насчёт выкупа думают, но тут даже Сталин был категоричен. Вернуть бригаде всё что было угнано. Вот и ждал предложений. Я не верну, моё. Продать — легко, но просто так, даже за освобождение и должность комкора. Нет. Из принципа. Так и собирался сообщить переговорщику, когда до этого дело дойдёт. Я прогибаться под армейцев не буду, а то подумают, что победили. Хотите вернуть — платите. Так и никак иначе. Я уже имел немалые запасы камней, более трёх тысяч единиц. Уже и рубины, и даже алмазы были, но последних не так и много, с полусотню выкупили у ювелиров. Или со складов конфиската, без понятия. НКВД на этот счёт дела честно вело, сам удивился, но наше сотрудничество остановилось только когда я попал в камеру. Пока все просто выжидали, и главное, искали технику, такая масса, и спрятать сложно, и угнать далеко невозможно. Вот и я пока играл в карты с двумя генералами и тремя полковниками, ожидая, ну да, камера для старшего командного состава, не забывал параллельно всё отслеживать. Поэтому, когда сработал сигнал сканера, чуть не подпрыгнул, жадно изучая кого тот мне показывает.

Вообще я сам усовершенствовал этот сканер, долго играл с настройками, пока не смог настроить на аурные хранилища. И то это как рябь пробегает по ауре, только это видит сканер. Рябь такая у парня была. Теперь по нему самому. Военный инвалид, без сомнений. Нет левой руки, правая нога искалечена, не гнётся, наверняка ходит еле-еле с тростью. При этом катил по улочкам на трофейном легковом «Опеле». Чёрт, а ведь похоже, что из наших. Ногу вытянул, трость лежала рядом, был в обмундировании красноармейца, шинелька сверху, но катил, управляя одной рукой. Недавно только проехал границы дальности сканера, я сразу сигнал получил, и вот уже в центре, заехав в район с частными дворами. Я замечал, что тот останавливался у разговаривающих женщин, а детей, через открытое окно спрашивая что-то, дистанционно подслушал. А тот жильё искал. И нашёл, даже заселился к одной старушке, где уже было трое жильцов. Ничего, топчан у печки выделен. Хоп-па. Автомобиль исчез, когда тот на нём в сарай заехал через ворота. Всё верно, из наших парень. Нужно выяснить кто, может знакомец? Тот кстати отдохнув и поев супу из печи, похромал куда-то. Меня как раз из камеры вывели, когда я выяснил что в милицию. А когда в кабинет к переговорщику завели, я уже знал, что тот заказал выделку паспорта. Данные его, Вячеслав Збруев, из стрелков, Западный фронт, в плену очнулся в районе Бреста, амнезия, дальше госпиталь, ампутация, и бараки лагеря, бежал из плена и до наших. Две недели добирался. Там в госпитале комиссовали, и вот в Москве решил устроится. Это он лейтенанту рассказывал, что всё оформлял, а я подслушал. И тут он спросил обо мне, про майора Фёдорова, где его найти можно будет?

Всё ясно, историю войны знает, понял, что изменения идут, выяснил кто источник, да одних газет хватит, и решил до меня добраться. Да уж, не повезло, в калечном бойце очнутся. А так тому едва девятнадцать лет. При оформлении узнал, сканер такое не фиксирует. Не лекарский амулет чай. А так, подобные повреждения вполне могу убрать, руку вырастить, но вот кто он, хочу выяснить. Местные данные, меня не особо заинтересовали, как и то что от него родственники отказались, мол, калечный им не нужен. Наследство брат уже прибрал и делится не хотел. Правда или нет, не знаю, но я в кабинете у переговорщика, поэтому продолжая отлёживать Збруева, включился в разговор, раз пригласили.

— Сразу нет, — сказал я, выслушав предложение майора госбезопасности, что тут и выступал посредником.

— Я не озвучил того предложения что убедит вас, майор, согласится.

Тот пока сообщил, что за возвращение всего что числилось в штате бригады, меня отпустят, и забудут про этот инцидент.

— Товарищ майор, вы видите это всё в узком спектре, как вам нужно. Что хотите то и видите. А встаньте на моё место и посмотрите с этой стороны.

— Да? — тот прикрыл глаза, видимо ему так удобнее, а я продолжал говорить.

— Представьте, что у вас шикарная карьера, всё хорошо, вам обещано место комбрига, и вы вполне довольные такими обещаниями, целый маршал слово дал, и выдал всё что захватили по пути к своим, пока двигались из Литвы. А тут что, маршала нет, вас отодвигают. Значит, договорённости нарушены. Какой смысл держатся их? И вы всё забираете. Вернуть обратно, значит показать, что армейцы победили, тогда о вас буду все кому не лень ноги вытирать. Характер тоже нужно иметь, я вот не позволю себе такого. Если обманули с должностью комбрига, ещё много раз обманут. Нету веры у меня к армейцам.

— Да, не очень хорошо выглядит, — скорее подыгрывая мне, чем на самом деле так считал, аура его выдавала, сказал майор. — И всё же я озвучу что вам решили предложить. Командование механизированным корпусом НКВД. За это вы и вернёте то что было у особой бригады.

— Опять двадцать пять. Мне маршал слово дал, что я буду командиром собой бригады. Сейчас вы мне такое слово даёте. Да хоть нарком Берия. И что? На слово маршала наплевали, кто мне пообещает, что на Берию не наплюют? Я уже никому не верю, и вам в том числе. Ну поставите на корпус, ну двину я его на передовую. А тут какой полковник или генерал, кричит, а ну слезай с трона, освобождай нагретое место, я его займу. У меня все приказы стать новым комкором на руках. Я значит все силы вложил чтобы создать нормальное боевое подразделение, а тот на всё готовое придёт? Поэтому мой ответ — нет. Я вам уже дал лазейку. Если вам всё так нужно, то выкупите. Я же не отказываюсь. Купленное не моё, и забирать его, по моим моральным принципам, не могу. Мне проще у немцев добыть новое, с пунктов сбора техники. Это не сложно, на самом деле. Два батальона в готовности. Те что обнесли особую бригаду. Мои люди, из освобождённых пленных.

— Их данные, — взял тот перо.

— Не помню. И не вспомню. В общем, что вы предложили я выслушал, меня это не устроило. Гарантий никаких. Мне проще дождаться суда, или чего у вас там, в зависимости от приговора, банально сбежать, и уйти к немцам в тыл. Сформирую бригаду, начальства над головой нет, и буду громить тылы немцев. По сути тоже самое что и Шапошникову предложил, но тот решил создать особую бригаду. В принципе, идея толковая, но как видите, его подчинённые с инициативной подкачали. Отправят мою бывшую бригаду как простую стрелковую часть, и та сгинет там, как не было. Людей жалко.

— Про Родину говорить думаю смысла нет?

— Россия пережила Монгольское Иго, Чингисхана, Наполеона, Гражданскую и коммунистов, и немцев переживёт.

— Значит, только выкуп или забыть про технику?

— Да, другого не дано.

Нет, тот пробовал разными уловками всё же добиться моего согласился, на жалость давил, но видя, что это ни к чему не приведёт, отправил обратно в камеру. Заморочил голову, это да, зато отличного чая попил со сдобой из буфета. Это так моё расположение пытался получить. Классика. Хоть какая-то компенсация. Ну а теперь по Збруеву, что там и как.

— О живой? — спросил один из генералов, как меня вернули в камеру.

Кстати почти все тут взяты за развал обороны и окружение киевской группировки. По сути терпилы, крайних нашли, удобных, на кого свалить это можно. Хотя не скажу, что совсем их вины нет. Немало всего обсудили, включая то, что их следователи заставляют признать, включая физическое давление. Меня, к слову, из всей камеры, одного не избивали. А я сразу сказал, снаружи в полной готовности осназ ждёт, будут избивать, будет штурм, будут трупы. Не знаю поверили или нет, но всё же не стали физически давить. А тут ещё один полковник от ВВС поддержал:

— Думали всё, с концами увели.

— Я ещё вас переживу, — хмыкнул я, проходя к столу.

Камера не большая, двое широких нар, по трое лечь могут, а нас десять в камере, я десятый. Потом стол, лавок нет, нары для этого имеются, на нём двое спят, ну и толчок с краном. Из крана прямо в очко течёт, раковины нет, смывая нечистоты. Ну и умыться можно, тот на высоте метра. Вот так устроившись на нарах, сказал:

— Склоняли к содомии. Говорят, ты один в Красной Армии не пи*арас из командиров, нельзя отклоняться от коллектива. В общем, я в отказе. Мне девушки больше нравятся, чем брутальные мужики.

Мы посмеялись, но и только, эта тема продолжения не имела. Пока же лёг, командиры общались или в карты играли. Это мои, выдал как вернулся в камеру. Обыски тщательные, в камере аж двое, что работали на местных, докладывали, переворачивали всё, обыскивали, личный досмотр, но не находили. Те уходили, мы продолжали играть. Это ранее было, сейчас я не участвовал, а анализировал действия Збруева. Да какой-то он не такой. Даже не знаю, как назвать. Не подготовленный что ли? Меня напоминал в первые дни, когда осознал себя, и госпиталь покидал, всё в городе страшило, а на территорию рынка даже зайти не смог. Может это моя копия? Так-то вроде действует правильно, но не в бытовых мелочах, и особенно когда на рынке был. Да, из отделения милиции дошёл до рынка, прикупить нужное. Деньги доставал незаметно из хранилища, и оба раза как засветил крупные суммы, у него их украли. А тот только стоял и беспомощно осматривался. Не боец, факт. Начал продавать вещи, видимо все деньги что у него были, украли, один из наводчиков продавец, у которого тот товар брал, незаметный знак подал. Да и покупал продовольствие, домашнее. Явно запас делал, но опять-таки бестолково. И чем дальше смотрел, тем больше понимал, что мне нужно срочно с ним встретится. Сказано-сделано. Запустил одно плетение голема, то отлетело под землёй на триста метров, дальше не получалось, это управление на пять километров, а вот так голема поднимать, не больше трёхсот. Поднял его в виде лейтенанта госбезопасности, причём, действующего сотрудника. Помощник следователя, что со мной работал.

Кусок земли, в парке след остался, но иллюзию этого командира показывала. Дальше покинув парк, успел заскочить на нужный трамвай и на нём доехал до остановки, пересадка не требовалась, хотя до рынка от Лубянки километра три. Деньги за проезд не брали, командиры не платят. Там на территорию рынка, где Збруев пытался продать наручные часы перекупу.

— Разрешите, — протянул я руку и взял трофейные часы, изучая, причём не сводил глаз с Збруева. Перекуп, коему он пытался толкнуть эти часы, уже исчез.

Вот так крутил часы в пальцах правой руки, сам же не спускал взгляда с коллеги по несчастью, скажем так. Или счастью. Мы живы, уже хорошо. Тот аж поёжился от него.

— Швейцарские, — несколько растерянно сказал те. — Трофейные, лично с немца снял, с офицера.

— У меня таких несколько сотен. Ты кто? — прямо спросил я.

— Збруев, комиссованный красноармеец… — одной рукой полез тот в карман гимнастёрки за документами.

— Ты мне не местную личность, у академика Райнова ты кем был?

— Вы Фёдоров, — сразу догадался тот.

— Фёдоров, Фёдоров. Через своего голема с тобой общаюсь, сидя в камере Лубянки. Так ты кто?

— Амулет управления големами? Отлично, — обрадовался тот. — А лекарский амулет есть?

— Ты кто?

— Так есть? Видите, в какому я состоянии?

— Ты кто?

— Так есть лекарские амулеты?

Развернувшись, я направился прочь. Общаться с идиотом, что даже опознаться не может, я не желал. Тот сделал удивлённый возглас, потом начал кричать мне вслед, прося остановиться, и спешно ковылял следом, но отставал. Толпа вокруг, идти сложно было, да и многие с интересом наблюдали за нами.

— Да остановитесь вы. Я Тарасов. Профессор Тарасов я.

Остановившись, задумался, пытаясь припомнить среди тех, кто работал в лаборатории и профильных проектах. Там десятка три профессоров, но ни одного типа с подобной фамилией. Тот как раз подковылял, тяжело дыша, когда я сказал:

— Не помню никого с такой фамилией. Вы кем были?

— А вы кто? — нагло спросил тот.

Развернувшись чтобы уйти, в принципе мне этот тип и не нужен, пусть сам выживает, как услышал торопливое:

— Я главный исследователь по порталам. Про академика Райнова ничего не знаю, профессором был. Мой зам.

— Даже так? А как вы погибли?

— Неудачный эксперимент, я думаю. Даже вспышки не помню и оказался вот тут.

— Неудачный эксперимент? Не от уничтожения станции со всей лабораторией? Погодите, а когда вы погибли?

— В две тысячи сто двадцать седьмом году, в октябре.

— Весело, за пятнадцать лет до моего попадания в лабораторию. Потому я о вас и не слышал. Идём, прогуляемся.

Мы покинули территорию рынка, часы кстати я вернул, и вот отойдя, тот присел на лавочку, и пообщались.

— Я из две тысячи сто сорок восьмого. Подопытный, Геннадий Краюшкин, где из аутистов делали нормальных людей магией, лечили. Со мной удачно. Там началась война и станцию брали штурмовые подразделения противника. Её взорвали наши, со всем содержимым и учёными.

— Ну и правильно, чтобы наши секреты не достались им, — согласился тот

Я не удивился, у умников такое нормально. Впрочем, я сам бы также поступил. Выяснил что тот глава проекта по порталам, они с профессором по сути вместе порталы и создали. Я даже прикинул возможность ликвидации Тарасова, как конкурента, профессором Райновым. Нет, не в его характере, но Райнов не один, у него есть покровители, вот они могли постараться. Про профессора Тарасова я вообще ничего не слышал. Потому и был удивлён. А уж как он удивился услышав, что Райнов уже академик. То, что мы из разных миров, а тот погиб четыре месяца назад, попав в парнишку в начало войны, уже определились. Своими историями обменялись. Подробности потом при личной встрече. Пока же поинтересовался у того, сможет ли он с нуля создать порталы, мол, у меня есть китайская станция пятого поколения, в полной комплектации, ну и на вскидку, по памяти, вслух накидал список дополнительного оборудования, а я много что заказывал. Тот затребовал полные списки, а не того что по памяти, но так на вскидку да, из того что я перечислил, создать портал он сможет. Пятьдесят процентов создания комплектующих возьмут на себя Три-Д принтеры станции. Остальное есть. Дальше договорились, тот ждёт на месте постоя, как я освобожусь, будем решать, что с ним делать. И да, передам лекарский амулет, сразу как встретимся. По сути я нанимал его как специалиста, да и создателя. Оплата проста, ну кроме местных денег и благ, то это аурные хранилища. С амулетами внутри. Как они важны для перерождения и дальнейшей жизни тот уже отчётливо понимал. Без моих подсказок догадался. Очень умён он.

Тот как руководитель проекта, кстати, а Райнов как его зам, знал о магическом мире, покупали магические амулеты и остальное. Однако магов в лаборатории ещё не было. А тут голем. Он о таких технологиях только слышал, понял, что есть шанс достать лекарский. Да, у него было аурное хранилище, выкрали амулеты-установщики в магическом мире. И у профессора их было два. Один использован, запустился и отправил сюда при перерождении, второй открылся тут. Оба простейшие, на две тонны. Чёрт, у них даже кача нет. Описав какие я умею создавать, чуть слюноотделение у того не вызвал. Сколько хранилищ встанет на его ауре я тут сказать не могу, нужны исследования, но тот уже на всё согласен. Хотел получить предельное количество аурных хранилищ, чтобы иметь дальнейшую возможность жить. Вот его оплата работы на меня. Причём, всю эту жизнь. Пока не научит меня создавать порталы, дальше свободен. Так что ударили по рукам и тот поторопился обратно на рынок, хотел докупить нужное. А я в неприметном месте деактивировал голема и задумался. Да, интересный чел этот профессор, не от мира сего, я это ещё на рынке до нашей встречи заметил. Надеюсь наш контакт будет удачным. Тот вообще немало натерпелся. Очнулся раненым в разбитой Брестской крепости, попал в руки немцев, гангрена, ампутация. В госпитале, где наши врачи под просмотром немцев лечили красноармейцев. Стоп, о приключениях профессора позже, за мной пришли. Скрипнула дверь и открылась, а конвоир сообщил:

— Фёдоров, на вход. С вещами.

Вздохнув, попрощался с соседями по камере, и покинул её. Больше мы не увидимся. А на выходе во внутренний дворик столкнулся с Берией, что как раз со свитой своей заходил. Сильно удивился, что увидел меня. Два конвоира вели меня по коридору на верх, и вот такая встреча. Не скажу, что подгадал, или специально готовился, нет, ничего подобного, случайная. Но избегать её не стал. Нарком повернулся к знакомому майору, это он со мной переговоры вёл два часа назад.

— В чем дело? Фёдорова переводят? Почему я не в курсе?

— Мной такой приказ отдан не был, — ответил тот, и обратился к конвоирам. — Бойцы, куда вы ведёте задержанного Лаврова? Кто приказал?

Тут к шоку всех присутствующих во дворике, оба в три секунды сменили внешность под молодых бойцов осназа. Ну да, это были мои големы, поднял почти сразу как пообщался с Тарасовым-Збруевым. Не стал ожидать ночи. Поднял, провёл под видом сотрудников Лубянки на территорию, вырубил, но не убил, дежурную смену на этажах с камерами, и вот сам же себя выпустил и повёл к выходу. Через служебный выход собирался покинуть это место. Как уже сказал, встреча с наркомом не была запланирована, его завезли во внутренний двор на «Паккарде», когда меня уже вели, но вот встретились. Тот изучая глазами обоих воинов, что замерли, отслеживая все движения свиты наркома, и прямо спросил:

— Это кто?

— Боевые роботизированные системы с функцией хамелеон. Могут принять вид любого человека. Очень удобно. Оборудование для диверсионных подразделений. Считается новинкой.

— Не припомню чтобы кто-то смог бы создать нечто подобное.

— Оно не отсюда, вы правильно поняли. Их создали в две тысячи сто сорок восьмом году от Рождества Христова.

— Ты не Фёдоров.

— Нет. Но тело Фёдорова, погибшего бойца. Там, в воронке на второй день войны очнулся в его теле. Вы же знаете, что такое душа? После смерти со стёртой памятью та отправляется на перерождение. В младенцев. Я же из секретной лаборатории будущего, там нашли способ сохранять память, правда, заселяют в погибавших юношей, восемнадцать-двадцать лет. Вот и мне так повезло.

— Учёный исследователь?

— О нет, — засмеялся я. — Как раз я подопытный, над кем ставили эксперименты. Ладно, дальше описывать не буду, думаю вам это не особо интересно. У меня планы поменялись, ваши игры в песочнице уже не интересны, поэтому ухожу. Прощаемся навсегда. Да, все эти танки и остальное мне не нужно. Выложу где у леса и подам сигнал ракетами, найдёте и заберёте.

— Погоди, — сказал тот, и видя, как руки бойцов превращаются в острые и блестящие клинки, что те ими смогут натворить, тот видимо отлично понял, потому и заторопился. — История…

— Времени нет, — прервал я того. — Поэтому скажу так, Союз победит Германию и их союзников, потеряв двадцать семь миллионов граждан погибшими. Девятого мая сорок пятого, День Победы. Только ваши союзники вас обманут и заключат мир восьмого мая. Будут Московская битва с вашей победой, Харьковская катастрофа, с большими потерями, по вине ваших идиотов маршалов, что ничего кроме парадов не умеют проводить. Сталинградская битва, Курская дуга, переломный момент, дальше только наступать до захвата Берлина. Дальше мирная жизнь. Сталина отравят в пятьдесят третьем. Участвовать будут Хрущёв, маршал Жуков и ещё кто-то, не помню. Вас они уберут, убьют, вы мешаетесь. Хрущёв станет главой государства и всё развалит, рассорится со всеми. Разгонит НКВД, запретит следить за властью. Рыба гниёт с головы. Идиот он. В девяностом ваши потомки, номенклатурщиков, развалят Союз. Захотят жить красиво как за границей. Начнут грабить страну, продавать заводы, вывозить золото на свои счета в иностранных банках. Конец Советского Союза. Думаю, хватит вам и этого. А мне, извините, пора.

Никто нас не остановил, я достал лимузин «ЗИС» во дворе, один боец за руль, второй рядом, и нас выпустили, укатили. Прямо к дому Тарасова поехали. Его с вещами принесли големы, сообщив, что от меня, усадили рядом и дальше на выезд. Пока катили, Тарасов явно мучился вопросами, но не донимал меня, видел, что я задумчив. Да и жадно ел, лечиться скоро, а желудок пуст, вот и забивал желудок мясными блюдами из моих запасов. Планы действительно здорово поменялись. Хотя ладно, вернусь к истории профессора. На чём я там остановился? Ему тогда здорово повезло, выжил. Нога, изувеченная осколками, в гипсе. Два с половиной месяца в госпитале, дальше недолеченного на эшелон и в Польшу. По пути хранилищем убрал стенку и первым прыгнул наружу, в ночную тьму. Другие пленные за ним, там много калечных было. Раненых, что восстановились, везли. Профессору повезло, его подобрали и даже донесли до окраин села, как оказалось, не так и далеко от реки Буг, где ранее проходила граница. Правда, потом бросили с ещё двумя бедолагами, типа местные помогут. Поломались при падении. Профессор же, обладая изрядной жаждой жизни, пополз дальше. Ходить тогда он нормально ещё не мог. Потом уже от забора поднялся и фактически прыгая на одной ноге смог добраться до местного ломбарда. Внутри добыл одежду, разные ценные вещи. Даже велосипед. В первое время он пригодился, как на самокате, отталкиваясь, доехал до железнодорожной станции. Там рядом магазины и из одного, с чёрного входа, вскрыв дверь хранилищем, добыл припасов. Немало и разных. К слову, их хватило пока до наших добирался, даже супы варил.

Тут же с площади угнал машину, с трудом разобравшись в управлении. Старый «Форд» был. Водителя, гражданского, убрал в хранилище. Оно со стазисом, но убивает. Похоже первые сырые поделки, те что у меня более, даже в разы, совершеннее. В общем, выехал из города и дальше. По пути специально сбил местного жандарма на велосипеде, так заимел «Наган» с ремнём и кобурой. И так до Буга. Машина не ушла в хранилище, две тонны весила, крупный автомобиль, лимузин, бросил его. Только канистру прихватил с бензином, пустая была, но он топливо с бака слил, плюс трёхлитровый котелок с топориком нашёл в багажнике. Переплыл и три дня добирался до дороги. Дальше остановил машину, днём. Тот самый «Опель», на котором ехало два офицера и водитель. Те вышли, держа оружие наготове, а он взял их на прицел, разоружил, снял всё ценное включая те самые часы, и укатил. Так и ехал ночами. Топливо добыл, бочку с грузовика на ночной стоянке, и добрался до передовой. Машина тонна двести весит, хватало места, а без машины он по сути лишён подвижности. Преодолел ползком ночью передовую, а там бойцы его приняли. Кто он, ему ещё в госпитале сообщили, да и раненый был, что его знал, сообщил. Амнезия, и калека, комиссовали, за неделю всё провели. Побывал в Подольске, оттуда Збруев родом, а там один дом и два наследника. Старший брат уже на себя переписал и выгнал того. Да особо профессор к ним и не хотел, его туда сопровождающие привезли. Добрался до Москвы, зная из газет что тут его коллега по несчастью, и в этот же день со мной встретился. Вот такая история.

А я думал, что делать дальше. Потому как наша встреча с ног на голову переворачивала всё, что я задумал. Все мои прошлые идеи и планы по сути не нужны и не интересны, потому и ушёл с Лубянки. Теперь по моим планам. Как стемнеет летим в Варшаву. Если я обещал профессору быт, он будет, и профессионалки тут нужны. Проще говоря ему любовницы нужны, потому как и он страдал от удара по мужскому началу, как и другие перерожденцы. Вот и хочу нанять ему пару девиц. Пока излечиваю его, ставлю сначала пару аурных хранилищ, удалив ту кривую поделку, что уже стоит, всё и сделаем. Так что подготовимся, своих девчат я уступать не собирался, будет по своему вкусу набирать, дальше на челноке в систему, достаю буксир, там вполне комфортно жить девяти пассажирам, пока я собираю станцию. Это месяца два займёт, ну а дальше работа, вот такие планы. Причём, я не особо от неё в восторге. Я трудоголик по характеру, это факт, но не сильный любитель учёбы. Это тоже факт. Ничего, справимся. Кстати, неплохой большой лес попался, тут и достану технику и имущество, что Берии обещал, пущу ракеты перед наступлением темноты и дальше в Варшаву на глайдере.

* * *

Очнулся я в тот момент, когда всё тело пробила резкая боль. Такая, что сковала все мышцы. Очень похоже на электроудар, не раз попадал, знаю, что это такое, только тут били разной мощностью. Отпустило вскоре, хотя тело ещё билось от последствий. Мелко сокращались мышцы. Однако брать под контроль тело это даже помогало, я открыл глаза, пытаясь осмотреться. Всё, это новое тело и новая жизнь, вот и хочу узнать куда попал. Заказывал попадание в магический мир. А тут услышал голос, да ещё с таким берлинским акцентом:

— С этим подопытным на сегодня всё. Пока его в процедурную, изучим последствия эксперимента. Давайте следующего. Ту женщину на шестом месяце беременности, я хочу знать какие будут последствия для плода…

Что дальше я не услышал. Потому как лежанку, похоже металлическую, на которой я лежал, куда-то покатили, светильники мелькали над головой. И я к слову был привязан к лежанке, уже разобрался. Да что это, даже обручем была зафиксирована голова, я мог только глазами шарить. Завезли в помывочную, где омыли под напором из шланга, тело, извините за подробности, обделалось, поэтому видимо и железные кушетки, мыть удобно, там накрыли простынёй, что медленно стала намокать, впитывая воду, и повезли дальше. А вот и палата. Светлые стены, двое громил в белых халатах со скучающими лицами, что оставили меня в палате, в которой похоже ещё кто-то был, и всё. Эти двое ушли. Тут же я услышал вопрос хриплым голосом:

— Гена, ты как?

Спрашивали откуда-то с головы.

— Не помню кто я.

— Мозги выжгли? Бывает, тут у окна раньше Вилли лежал, английский солдат, ему тоже выжгли, пока не умер. Тоже никого не узнавал. Это я тут сторожил, уже месяц держусь, — и закаркал, пока я не понял, что тот засмеялся.

— Опиши мне кто я, — попросил я, и пока тот это делал, не так и много знал, видимо делиться личной информацией тут было не принято, я углубился в воспоминания

Куда я попал ранее догадался. Снова война с немцами. Просто у меня существовала теория, что если перед перерождением думать о том куда хочу попасть, то шансы высокие, что получиться. Как видите, опыт вышел не удачный, попал в ВОВ. Вот выясняю в кого попал и где я, а пока опишу эти шестьдесят лет что прожил на той Земле, или в космосе на своей станции. Извините, но я больше не выдержал. Стоп, погодите, тут интересная информация от соседа промелькнула, поэтому отвлекся от воспоминаний и удивлением спросил:

— Что значит калека?

— Так ног у тебя нет. Под разрыв снаряда попал. Рассказывал мне. Воевал в Прибалтике, у границы, Десятая стрелковая дивизия твоя стояла. На третий день в плену очнулся, тяжелораненый. Ампутация. Вот немцы тут в лаборатории и ставят опыты, а потом наши тела закапывают. Что на нас тестируют не знаю, я не медик, но заставляют пить какую-то синюю жидкость, а потом током бьют. И анализы берут.

Многое стало ясно, почему браслеты чувствовал на кистях рук, и на ногах выше колена, а что ниже, ничего не чувствовал. Думал затекло, а оказалось ног-то нет. Да, ситуация. Ничего, разберёмся. Немцы действительно легко и просто избавлялись от военных инвалидов. Зачем кормить и ухаживать, как тут можно их использовать для дела и потом утилизировать? Теперь понятно куда делось большинство таких покалеченных, после первых дней войны, попавшие в руки немцев. Ладно, находимся мы в Австрии, в секретной лаборатории на территории концлагеря. Вход в эту лабораторию один, выход только вперёд ногами. Попал я в тело Геннадия Струева, лейтенанта-миномётчика, вроде как двадцать лет. Сейчас конец осени сорок первого, середина ноября. Струева недавно привезли в концлагерь и сразу в лабораторию. Тут уже неделю. Это всё что знал Петя, так представился сосед. Он ротный старшина, обеих рук нет, кормят санитары с ложечки. Кроме нас двоих, в палате ещё семеро военных инвалидов. Все из наших, но сейчас под какими-то лекарствами. Двое в бреду бормотали. В общем, мне нужно ждать два дня пока не запуститься хранилище, и потом ещё пять пока не получу доступ к пяти амулетам, что там хранятся. Ну да, я модернизировал все свои аурные хранилища, некоторые даже заменил, так что имею более совершенные, мои личная разработка. При создании магических амулетов, я использовал свои знания биоинженера, что серьёзно подняло технологии в магии. Открыл новое в магии. Настолько новое, что на меня начали охоту, и вот с радостью пришлось бежать.

Почему с радостью, объясню позже, а пока если коротко, то вот моя история жизни. Скучная, сразу скажу, интересны были только исследования. В общем, когда я встретил Тарасова, мы почти два месяцы прожили в Варшаве, я квартиру снял. Выращивал ему руку. Ногу и остальное восстановил сразу, за пару дней. Там же тот шесть наложниц нанял, зарплаты, что я собирался ему платить, подобные траты позволяли. Монстр половой. Дальше на орбиту и на границу Солнечной системы, где у одной из планет, у её спутника, и развернул за два месяца станцию. Тарасов без шуток учил меня новому. Нейроком я ему выдал, тот такие ещё не видел, менее мощным пользовался. Через два года заработал первый портал, и мы начали искать новые миры. Находили и много, включая магические и миры будущего. Кстати, наши порталы немного по другим принципам работали, я магией и биоинженерией их усовершенствовал, так что даже были на контакте с двумя учёными, Артёмами Райновыми, один там пока профессор, второй уже академик. Последний, за четыре года до гибели станции со всеми, кто там был. Тут тоже не допустили такого. И мы поделились своими наработками, и они, при совместной работе трёх научных центров, у нас с Тарасовым свой, вот и получается три, мы шагнули далеко вперёд в изучении порталов. Так что в шести магических мирах куда у нас были окна, я нанимал учителей-магов, лучших, они переходили к нам на станцию, теперь переход безопасный, не убивает их портал, это одно из моих изобретений.

Эти маги учили меня, так что и в магии я научился немалому, развивая эту науку дальше уже сам. А причина бежать, не только в том, что я многое знал, но не всем делился, и правительства тех государств, с научными центрами которых мы сотрудничали, решили, что хватит нам одним работать и пытались нас с Тарасовым забрать к себе. Похитить. И я закрыл порталы. Нет, не так. Я закрыл возможность поисков новых миров. То есть, поставил магический блокиратор, чисто на магии, и портальное оборудование во всех мирах перестало работать. Нет, они работают, но окна уже не открывают, и те не могут вернутся даже в те миры, где уже бывали, что уж говорить по новым мирам. В общем, обломал я им всё. Хватит протыкать пространство и уходить в параллельные миры, этот путь теперь закрыт. Блокиратор мощный, шесть лет делал, самовосстанавливающийся, своё питание там. По моим прикидкам с тысячу лет точно проработает. Тарасов здорово помог по основам, дальше уже на магии всё делал. Адаптировал. Идея моя, и исполнение моё. Тарасов кстати тоже на перерождение ушёл. Да, порталы закрыты, посещать другие миры можно только вот так, с перерождениями. Самое важное, мы обнаружили работу порталов чужих, с полсотни групп инопланетян. У них порталы на основе биотехнологий, и у нас, потому и смогли навестись. Две трети уничтожили тактическими ядерными зарядами, закинув к ним, профессор их наделал, а других изучали. Как и они над людьми ставили опыты, ещё живых припаривали. Неприятно, но надо. Я им эти два месяца до сих пор поминаю. Проверка показала, что блокиратор работал как надо. Собственно, я его и создавал против инопланетян. Не всех мы выявили, работали те в разных мирах и похищали людей, находили тех, у кого аурные хранилища. А тут всё, их порталы блокированы. А так как на нас начали охоту, через порталы на нашу станцию высадили штурмовые группы, то я включил в зону действия глушилки и их порталы, мы совместно с профессором взорвали нашу станцию со штурмовиками, и вот оба ушли на перерождение. А блокиратор не на станции. Он вообще не в одном из миров, а в пространстве между мирами.

Как вам моя жизнь? Ну да, ну очень интересно прошло, но и очень скучно. Почти всё время на станции, но и на планете бывали на пикниках, часто брали билеты на круизные лайнеры. Отдыхали, один месяц обязательно отпуск, но за шестьдесят лет как же всё это надоело. Я не такой фанат как Тарасов, поэтому с немалой радостью ушёл на перерождение. Теперь что там с собой сделал, как подготовился. Ну аурные хранилища, модернизации не такие сильные. Просто они стали крепче, сорвать с ауры даже случайно уже невозможно. Двое суток подождать и отрываются сразу на тонну, золотая середина, потом пять дней ждать пока откроется спецхранилище с пятью амулетами. Кач двадцать килограмм в сутки. Как не бился, выше не стоит, повреждения ауры можно получить, и разрушить само хранилище. Может пойти в разнос. Да, я в курсе есть многоразовое хранилище с опцией управления големами, поставил одно и пользуешься, часто умирая. Только оно оказалось не многоразовым. Для начала перерождения с ним наносят вред ауре, и потом, они конечны, не больше тридцати раз. Лучше вот так, одно перерождение — одно хранилище. Что по амулетам, то все они безуровневого класса, у меня девять аурных хранилищ. Через двое суток запустится первое, и везде всё одинаково. Это были универсальный личной защиты, универсальный лекарский, универсальный сканера, амулет зарядки и безразмерного хранилища на две тысячи тонн, причём полное и без привязки, кого в руках тот и может использовать. Внутри место занимает космическая станция пятого поколения, малая, тысяча четыреста тонн, свёрнутые модули, и на двести тонн оснащения. Запасные порталы, хотя работать они не будут, разного оборудования, малые космические суда, глайдеры. Даже пара боевых космических истребителей, пара мехов и боевых роботов. Натаскал из развитых миров. Амулеты и магическая мастерская. Ну и копии запасов моих наработок в магии. Чтобы тут с нуля ничего не делать, не плести плетения, потом копировать их. Всё сделано. Терять эти наработки во всех следующих жизнях, я не желал. Много сил в них вложено.

Да принципе всё. Буду отдыхать и жить. А тут такое попадание, придётся постараться чтобы выжить. Хотя смогу. Как видите приключения у меня интересные ожидаются, но и к новой жизни я неплохо подготовился, раз порталы теперь не работают. Всё своё ношу с собой. Однако не скажу, что буду активно применять. Поднадоели они, для будущего держу, а в ближайшее время принципиально использовать не буду, так оно интереснее пережить всё то, что сейчас со мной происходит. Может лет через сорок разверну станцию, буду использовать что там есть, но не раньше. Я просто на всё забил, даже то что стал учёным-исследователем, очень хочу жить. Просто жить и радоваться бытовым мелочам. Чёрт, я хочу познать первую радость отцовства, уже наконец морально подготовился к этому. В прошлом мире мне не до того было, и я избегал такой ответственности. Весь ушёл в работу, где время на ребёнка и его маму? А тут все шансы стать отцом. Об, этом всём я размышлял, пока сосед бормотал своё, видимо так держался на краю пропасти, чтобы не упасть в отчаянье и безнадёгу, а то и с ума не сойти, я поддерживал его репликами. Но всё же больше размышлял. Анализы брали, потом, когда соседи начали приходить в себя, кормёжка была, каша и напиток фруктовый, не понял что это. Санитары кормили. Не особо аккуратно, но потом протирали влажными тряпками. Мыли пол, многие под себя делали, тут похоже кафель, омывали. Всё привычно делали, те явно не первый месяц тут, уж не брезгливые. С соседями пообщался. В палате царила безнадёга.

На следующее утро на новые исследования. Заставили выпить из колб две жидкости, красная и сиреневая, потом отстегнули кандалы, сняв с каталки, и уложили в ванную, пристегнув тут руки наручниками, голову обручем, но обрубки ног не стали, дальше датчики к телу, и начали подавать в эту ванную жидкость по трубам. Это не вода, чуть тягучая. Какой-то гель. На лице маска, дышать мог, и лежал на дне. Вот тут и начались эксперименты, подавали ток. Да куда мощнее, меня аж выгибало. Это было страшно и больно, но был один плюс, когда такой удар током был, я запустил инициацию. И она прошла, жидкость удержала ману, и кстати, даже получше чем в воде проводить, и защита, правда датчики с тела растворились, не выдержали выброса маны, и наручники разъело как кислотой. Главное маска повреждена, я чуть не захлебнулся. Немцы засуетились, успели вытащить, начали изучать это, а меня на каталку, пристегнув, и в процедурную. Два часа анализами мучили, даже проводили операции, вырезали из ног и рук, на животе, куски мышц, потом зашивая. Так вот что те изучали? Они развивали мышцы, розовые и красные волокна. Отстегнув, фотографии делали, я воспользовался этим, и сплёл детскую сетку. Накинул на себя. Надо, а то во сне ману не удержу, потечёт из меня, а это может меня убить. И даже успел сплести лёгкое плетение климат-контроля, запитав от источника. Тут очень холодно и первое что хочется, согреться. На этом всё. Снова на каталку, пристегнули, и в палату, где услышал вопрос Петра:

— Ты как Гена, живой? После ванной мало кто выживает. Все мышцы перекручены.

— Да, тяжело было, но что-то не так пошло, прервали издевательства. Вырезали из моего тела часть мышц, гады. Кажется, они так развивают мышцы, чтобы сделать людей сильнее. Солдат своих, например.

— Вон оно что? — протянул один из соседей. Пётр тоже что-то матерное вякнул.

Двух других соседей забрали, а мы ждали, вернут их живыми или нет? Не вернулись оба, новых принесли. Знакомились с парнями. После завтрака следующего дня, я всего пару часов в палате и пробыл, и ещё час как обед прошёл, мою каталку выкатили, там отстегнули, хорошо укутав, но руки спереди наручниками сковали, и в коконе одеял, увязанном верёвками, понесли наружу. Холод ударил по лёгким, тут уже снег был, лёгкая вьюга, но погрузили в машину, санитарную, и повезли куда-то. Как оказалось, на аэродром. Похоже последствия выброса маны так заинтересовало немцев, что те перевезти решили в какую-то другую лабораторию. Это прикидки, я не в курсе. А тут пока везли к аэродрому, вдруг магическое зрение заработало. Поиграв им, включая и выключая, так надо, скрестив руки на животе, чтобы указательные пальцы друг друга касались, и стал плести как можно быстрее боевое плетение воздушных лезвий. Занимался этим пока везли, потом пока санитары подняли в самолёт, это был санитарный «Шторьх», со мной только учёный-исследователь и пилот, и пока летели куда-то. Да уже через десять минут как взлетели, я закончил с плетением. Самолёт бросало, не самое лучшее время для полётов, но летели уверенно. А тут как закончил плетение, то сразу использовал. А что, источник полный, медитировал ещё пока в палате лежал, заполнив. Вот так сформировал два удара, и головы учёного и пилота полетели с плеч. Третье плетение, разрезало комок одеяло с верёвкой, так что освободился, тут даже скинув с себя обрезки одеял, и четвёртым плетением разрубил цепочку наручников. Теперь у меня на кистях рук стильные стальные браслеты, но это, откинув голову учёного в сторону, позволило доползти до кресла пилота, самолёт уже на бок валился, тот в ручном управлении вёл машину. Да и не было тут автопилота.

Однако, протиснулся мимо кресла пилота, двигаясь на культяпках, и взял управление. Выправив машину, дальше с трудом забрался на колени пилота, головой почти упираясь в стекло фонаря сверху, и развернув машину, полетел на юг. До этого маршрут на север проложен был. Улететь я собирался подальше, пока топливо не закончиться. Отстегнув планшетку у пилота, одной рукой действовал, второй на штурвале, снизился, тут болтало меньше, высота метров сто, и дальше вот так летел. Сердце бешено билось в груди, я аж в поту был, хапнул адреналина, но освобождаться нужно было. Мало ли куда привезут и разберут на детали? Ну и поглядывал на датчик топлива, бак пока полный был. Судя па карте, концлагерь рядом с горами. Не так и далеко от границ с Швейцарией, а летел на юг, в сторону Венеции. Топлива хватит, даже чуть меньше половины бака потрачу. Мне бы куда потеплее, пока ноги отращиваю. Потом отомщу немецким учёным, уничтожив всех их лаборатории при концлагерях. Ещё узнаю от выживших координаты других таких научных центров и их навещу. Ну а потом к нашим и честно довоюю до конца войны под личиной Гены Струева. В прошлый раз не получилось, хоть тут попробую. Мне интересно. До Венеции не добрался, день ещё был, но ничего сел на дорогу, тут грунтовая, позволяла, сверху видел, что пустая, вот и вытолкнул сначала тело сопровождающего, голову следом, потом и обнажённое тело пилота. Комбинезон его снял. Да, залит кровью, но не страшно. Всё равно надел. Другой одежды не было. И вообще всё ценное снял с обоих тел. Там же шлемофон на голову и снова устроившись в кресле пилота, пристегнувшись, взлетел. Сложно без ног, до педалей не достаю, так я использовал кусок носилок, на которых ранее лежал, отломил ручку. Хватало дотянуться и нажать на нужную педаль.

Недалеко улетел от той дороги, километров на двадцать, сел на лугу у опушки рощи, я тут пару кругов сделал, визуально никого не обнаружил. А пока скорость имелась, заехал в лес. Мотор уже заглушил, винтом ничего не рубил. Хоть какая-то маскировка. От самолёта я пока не планировал избавляться. Дальше прибрался, и изучил сумку учёного. Точнее портфель. Отложил папку с исследованиями по мне, но к счастью нашёл бутерброды с колбасой, пять штук, вот два и съел. Пить хотелось, но воды не было. Дальше лёг на носилки, и накрывшись обрывками одеял, постарался уснуть. Завтра запустится хранилище, поставлю кач и уберу самолёт. Мне инвалиду без него никуда. Топливо потом добуду. Ну и машина нужна, уже на первое место выходит по надобности. Увидим. А так оружия нет, у сопровождающего его не было, у пилота тоже. Он вообще пилот транспортной авиации при больнице ближайшего города. Видать использовали ближайший борт, что тут был, так торопились меня куда-то доставить. Мысли постоянно бегали, климат-контроль от холода прикрывал, да и одеяла тёплые, укутал обрезками ноги, и остальное, и долго не мог уснуть. Даже ещё один бутерброд съел, открыл дверь и отлил, хотелось. И снова лежал, пока не уснул. Так время быстрее идёт.

Проснулся похоже на рассвете, светло было, на момент как я уснул, уже часа два как стемнело. Так что снова открыв дверцу сделал свои дела, заодно осмотрелся. Рядом вроде никого, и это хорошо. Да, меня приперло по крупному. Ничего, свесился через дверной проём, и сделал свои дела. Потом обрезком одеяла подтёрся. Уж извините за такие подробности, но жизнь военного инвалида не легка. Не люблю слово калека и стараюсь его не применять. До обеда ждал пока хранилище не запустилось. За это время успел сплести ещё два плетения. Простенькие. На начальном периоде нужны, сканера и малого лекарского. Оно тоже нужно. Убрал застарелую простуду, и подлечил раны на руках, были и такие, даже пулевое ранение в грудь, но всё же нужно полноценный средний универсальный целительский амулет. Им даже ноги выращу. Поэтому пять дней ждать. Пока же настроил кач, тот пошёл, прибрал всё нужное, выбрался наружу через дверцу, спустившись по скобам на стойке шасси, а руки крепкие, это хорошо. В своё не вляпался, и убрал самолёт в хранилище. Как раз ушёл, осталось едва сорок килограмм. Вот так собравшись, земля холодная, сырая, в комбинезоне лётчика прохладно, хотя я даже исподнее его надел, а штанины завязал узлом под культями, и опираясь на руки, кидая зад вперёд, так и двигался прочь от рощи. Нет, мне точно нужна машина. Я не был голоден, последний бутерброд недавно съел, но жажда уже край как мучила. Это становилось острой проблемой. Кстати, карта была небольшой, но до Венеции её хватило, а вот дальше нет и надо сказать улетел я как раз за границы карты, и где нахожусь, представляю слабо. То, что это Италия, факт, но есть ли тут города или нечто подобное, выясню по факту. Дополз до полевой дороги, а тут метров триста. По следам определил, телеги и автомобили ездили, но редко. А теперь нужно найти источник воды и наземный транспорт, и я надеялся дорога поможет мне. В самолёте топлива километров на семьдесят от силы, побережём его.

По дороге я мало двигался, обрывки одеяла достал из хранилища, постелил и сидел на одних, и кутался в другие. Зачем силы тратить, стоит просто подождать пока кто-нибудь не проедет. Причём, это Италия, она воюет против моей страны, итальянские солдаты сейчас в Союзе. Я даже гражданских жалеть не буду, мне своё выживание важнее чем их жизни. Поэтому сомнений не ведал, когда через полчаса увидел повозку, на которой ехало трое, два коня тянули. Все трое в рясах. Монахи. Да ещё католические.

— Этих ещё не хватало, — пробурчал я. Однако и слову своему не изменил, валить всех, кто стоит на моей дороге к здоровью.

Три плетения снесли головы с плеч, и те покатились по дороге. Лошади к счастью не понесли, остановились, когда я заступил им дорогу, так что переполз к повозке, со второй попытки забрался наверх, и скинул вниз три тела. Монахи всё же сволочами оказались, ни еды, ни воды, видимо недалеко ехать было. Вообще ничего ценного. Хотя нет, у двоих золотые перстни с камнями. У третьего чётки янтарные и наручные часы. Кресты не тронул. Трофеи, тем более эту касту католических священников я жуть как не любил. В основном войны из-за них идут, подсуживают из Ватикана. Учите историю, как говорится. Обшарив тела, снова поднялся на повозку, и хлестнув поводьями по крупу левого коня, покатил прочь. Тела я не прятал, не собираюсь тут задерживаться. По счастью через километр речушка была, съехал с дороги и до берега. Там сполз на землю и напился воды, даже запас сделал литров десять. Холодная, зубы ломит. Температура близка к нулю. Надеюсь уйду южнее, теплее будет. Тут хоть снега нет, как в Австрии было. Холодно и сыро. Плетение климата едва спасает. А что дальше? Проехал по мосту и километров через пять выехал на трассу, явно между городами. Поток транспортный не сказать, что большой, немало путников пешком шло, даже семьями, но всё же было. Я встал на обочине, и просто сидел в повозке, кони отдыхали. И сканером изучал содержимое машин, что приезжали мимо. Пока наконец не увидел то что нужно. А то мимо приехал развозной фургон, в кузове коробки с печеньем. Явно с фабрики по магазинам развозили, всего треть от объёма осталось.

С трудом, но пропустил. Жить пять дней на одном печенье — это ещё та каторга. Фургон модели «Ситроен» был. Явно частники. А вот через двадцать минут появился грузовичок, по сути «полуторка» местного разлива, модели «Фиат», кузов крытый, кабина с крышей, но боковых дверей нет. Старичку лет двадцать уже, но вот коптит ещё. А в кузове чего только нет, явно мелкооптовая перевозка по магазинам. Тут были и разные консервы, и сыры, крупы, мешки с мукой, солью и сахаром. Даже такое же печенье как в «Ситроене». Вот чая, овощей, колбас, или чего подобного, не было. Видимо не на тех складах были. Однозначно брать. Там даже галеты были и банки с томатами. Так что когда сблизились, точнее мимо проезжали, то отработал плетениями, и настёгивая лошадей, пришлось будить, они стоя уснуть умудрились, нагнал уже дёргавшуюся машину, и ухватился за плечо трупа без головы, и выдернул наружу. Упал под колёса, а я одним прыжком запрыгнул в кабину, дав газу, чтобы не заглох мотор, да выключил скорость, разобравшись что тут и как. Ну и вытолкнув второй труп через проём с места пассажира, и погнал прочь. За всем этим наблюдало несколько свидетелей. Таращились, открыв рты, путники пешком шли, включая одну семью. Я же проехал мимо и покатил прочь. Запас еды сделал, нужно где в лесах укрыться, и начать отъедаться перед излечением. Пять дней ожидания, мне есть чем заняться. Ну а что, пока ждал нужную машину с грузом, изучил трофеи с монахов. С перстней достал камни, рубин, довольно крупный и алмаз не обработанный. Оба я огранил маной. Причём алмаз как накопитель, мне нужно много маны пока ноги выращиваю, уже начал потихоньку сливать ману в него, а вот рубин отлично подходил как носитель информации.

Немного отвлекусь, пока на максимуме, что мог выжать мотор этот старичка, километров пятьдесят в час, катил прочь, поясню. У меня есть амулет безразмерного хранилища полный всякими ништяками. Включая амулетов разных направлений и заготовок плетений для их создания. Вот только этот медальон я собираюсь убрать на дальнюю полку. Лет сорок к нему не прикасаться. А то знаю себя. За одним полезешь, потом другое надо, и всё, активно пользуюсь всем что там накопил. А там всё есть, поэтому идёт лень, нет саморазвития и остального. Теряю интерес к жизни, устаю от неё. Я себя знаю, точно запущу. А тут и жажда жизни, и жажда мести. Мне нужен амулет медальона хранилища? Буду делать с нуля, займу себя пока выращиваю ноги. Ноги выращу месяца за два, как раз и медальон сделаю. Точнее плетения для него, основы-то пока нет, на это время хватит работы. Тонн на пятьсот. И другие амулеты также делать буду. Напомню, тот что в хранилище через пять дней появится, для меня закрыт на сорок лет. И техникой только местной пользоваться, никаких глайдеров, а то весь интерес пропадёт. Вот так и ехал. Просто примите к сведенью. Что по убийствам местных, то я закончил на тех двух, что на этом грузовике катили. Я всё что нужно добыл и в бессмысленных смертях больше не вижу нужды. Поэтому свидетелей не тронул. Всё, между мной и жизнью пока никто не стоит. Если найдут где я устроюсь, другое дело, но сейчас это просто не нужно, поэтому и катил прочь. В баке половина объёма, хватит километров на сто пятьдесят.

Я долго ехал, проезжая городки, останавливался поесть, убрав то что может испортится, печенье и сахар, он влагу набирает. Килограмм на сорок и вышло, хранилище полное. Пусть дальше качается. Кстати, нашёл путевой лист. Я итальянского не знаю, но судя по нему, маршрут проложен к двум магазинам с одним названием. И машина числиться за этими магазинами. Стало ясно что по своим точкам развозят. Когда стемнело, крупный лес попался, заброшенную дорогу сканер показал, свернул на неё, смог заехать метров на двести и там встал. Не проехать, дерево выросло на старой дороге. Дальше перебрался в кузов, не простое дело, борт я не открывал, через него перевалился, закрыл тент изнутри, тут часть припасов переложил, чтобы лечь можно было, поел, дальше две медитации, сливая ману в алмаз-накопитель, и лёг спать. С утра начну создавать плетение для амулета хранилища.

* * *

Неуверенно шагая, только вчера закончил выращивать ноги, учусь ходить, тем более эти штиблеты были не по ноге, жали, я шёл по улочкам Рима.

Эти чуть больше двух месяцев не прошли, а пролетели. Сегодня, к слову, двадцать восьмое января сорок второго. Что там рассказывать, жил в кузове, амулет климата спасал от холода ночами. Рядом водоём. Метров тридцать мелкая речушка. Готовил в котелке. Под сидушкой водителя ящик, там вещи и вот котелок медный, супы варил, но основное время тратил на создание плетения амулета безразмерного хранилища, и медитации, сливал ману в алмаз-накопитель. А в рубин то, что сделал по плетениям. Пять дней прошло и открылось спецхранилище, пять амулетов появилось. Меня так никто в лесу и не нашёл, и пусть сканер пару раз показывал чужаков, но меня не обнаружили. Привязал все амулеты к себе, медальон убрал, напомню, сорок лет его не трогать, дальше стал восстанавливать тело. Тут помимо ног хватало болячек и травм, последствий ранений. Всю ману что накопил, потратил, но довёл до идеала. Даже пулевое ранение, след его, это лишь рисунок по сути, никаких следов больше в действительности не осталось. За эти семь дней накачалось семьдесят килограмм. Я выехал из леса и покатил искать донора. Да, донора ног, но не в смысле пересадки. Амулет не знает, что такое выращивать конечности, ему нужен образец, чтобы показать, как должно быть. Лечился, например, беря образец своего же тела. А вот запасных ног у меня нет. Я и Тарасова так лечил. Брал образец своей руки, подгонял по размеру к его телу, и амулет выращивал нужное.

Повезло, попался парнишка в военной форме, солдатик в увольнительной был, шёл в шинельке весело улыбаясь всему миру. Его и прихватил, как раз вошёл в аурное хранилище. Кстати, потом шинель его использовал как лежанку и накрывался ею же. Доставал, вырубив заранее, снимал диагностом как должно быть, и дальше амулет работал, отращивая пока правую ногу до колена, парнишку обратно в аурное. Мана утекала постоянно. У меня полдня только на медитации уходило, полдня тратил уже на работы создания амулета хранилища. Почти всё содержимое кузова схарчил, что есть то есть, особенно консервы шли, где сосиски, и с фаршем. Немного, но были. Главное я закончил, ноги на месте, молодые, кожа упругая. Парня выкинул, не убивал, очнётся, сам уйдёт, прибрал оставшиеся припасы, катил пока бензин не закончился, грузовик бросил и на самолёте вот ночью долетел до Рима. Почти хватило топлива, мотор начал сбоить километров за десять, часть пути спланировал и сел на дорогу. По одежде, то стоптанные штиблеты эти нашёл под сиденьем грузовичка, тут же чистый комбинезон. Вот в них и шёл по улице, утро, город просыпался. Мне нужны ювелиры, заказать создание основ для амулетов, особенно хранилищ. Приметив ломбард, продал золотой лом с монахов, плюс чётки. На немецком общались, тут один работник знал его. Хорошо взяли, хватило зайти в парикмахерскую, голову мою постригли, сделали короткую армейскую стрижку, и на рынке поменять одежду. Свежие трусы и майка, брюки, тут широкие принято носить, рубаху и куртку с кепкой. На обувь уже не хватило, в тех же штиблетах ходил. Продал три пары часов, это с пилота, сопровождающего и монаха, купил отличные ботинки по ноге и три пары носков. Даже поел в кафе. Люблю итальянские блюда.

Дальше поискал и нашёл ювелиров, один согласился взяться за работу без аванса. Материал его. Мол, завтра занесу оплату. Марки сплавов сообщил, как и что отливать тоже, тот записал и начал работать. Ведь за срочность я тоже платил. Сам же, дождавшись темноты, ограбил банк, даже с его хранилищем. Аурное теперь у меня полное, а ведь накачалось за это время на тонну и четыреста кило, сейчас почти две с половиной тонны имею. Ну всё, деньги были, включая валюту и золото, можно оплачивать работу специалиста. Сам же, устроившись на ночёвку на чердаке частного дома, постелил шинельку солдата, и лёг, прикидывая планы на будущее.

В Риме я пробыл пять дней. За это время успел сделать немало. Купил три десятка драгоценных камней у нанятого ювелира. Семь из них алмазы. Превратил все в накопители, мой личный запас. Десять уже заправил маной, когда ювелир сделал свою работу, аванс я ему занёс, и тот закончив выдал готовый заказ, получив оплату. Очень хорошего качества основы, но для медальонов, где размер две тысячи тонн, отливать основы нужно две недели, включая варить в специальном магическом зелье. Это потом сделаю, а сейчас мне медальонов попроще, на пятьсот тонн, хватит. Тот сделал четыре основы под амулеты хранилищ, две основы для климат-контроля и ночного и дальнего виденья, и три под боевые артефакты. Работа сложная, это всё что тот сделал. Не поделки, а серьёзные изделия, а их быстро не делают. Я уже снял комнату в доме где их сдают, каждый день ванную принимал, обедал со всеми в общем зале. Кстати, закупил разной одежды, и качественной, включая домашнюю и зимнюю. Даже унты нашёл. В магазинах всё для туризма, рыбалки и охоты закупил. Часть ограбил, на складе есть, сканер показывает, а продавцы говорят, что нет. Запасы еды делал, хлеб и свежие хрустящие булки покупал. Колбасы и сосиски. Одежду и другие покупки пока в комнате хранил, а тут как скопил десять камней с маной, развернул хранилище на пятьсот тонн, туда покупки и убрал. Да даже аурное хранилище освободил, только готовую еду оставил. Также сделал боевой артефакт, плетение сплёл, это были фаерболы, в виде перстня тот, и климат-контроля, в виде заколки. Пока всё что успел, зато на ауре плетения больше не обновлял каждые пять дней. Так что как стемнело, ограбил молочную ферму, набрав немало ценного, сливочное масло, сливки и сметану, потом на аэродром, увёл десять тонн топлива, а больше не было, и бочку моторного масла. Заправил свой самолёт, и полетел в сторону Бреста. Советского Бреста.

Почти вся ночь ушла на полёт, погода радовала, но к утру был на месте. Непривычно. Снега сплошные и мороз под минус двадцать. Сесть можно на дорогу или лёд реки. У меня первое было. До рассвета, успел найти и забрать полковой миномёт, и весь запас мин со склада. Да всё что было. Из кабинета главного интенданта, из шкафа мизер медалей и орденов, раздаёт он их что ли? Как раз медальон полный, и прямо днём полетел в Финляндию, за зимним домиком, мне это сейчас актуально, и баней. Это ещё актуальнее. Не долетел, сел недалеко от берегов Балтики, где-то в Прибалтике. Обслужил и заправил машину, надо «мессер» связной искать, прибрав его, поставил под прикрытием скалы палатку, с двойными стенками, зимняя, из комплекта туриста, внутрь спальник, и вскоре уже спал. Очень устал. Кстати, уже второй день как создаю плетение для охраны лагеря, но работы ещё много. Тут бы такой амулет пригодился. Рядом вокруг вроде никого, ветра и снега, да скалы, но мало ли что? Кстати, не ошибся, пурга на два дня поднялась, нелётная погода, в палатке жил, тут же на итальянском керогазе готовил блюда разные, суп варил или чай. В основном работал по созданию амулета охраны лагеря. Вещь нужная, и не дешёвку, а серьёзный амулет. Долго мне служить будет. Также медитациями занимался. Аж шесть камней маной заполнил. Задержался ещё на сутки, и ещё четыре заполнил, развернув на второй основе медальона, амулет хранилища. Вещь нужная. Я кстати тут у лагеря мины снаряжал, тратил по часу в день, заодно зарядка для тела, а ящики оставлял, готовые мины убирал в первый медальон, к миномёту. Вот амулет не доделал, там ещё сутки работы и сделаю. Пользовался хорошей погодой, чтобы Балтику пересечь.

Это потом ругал себя, на самолёте, не имея средств спасения, вроде шлюпки, так рискнул по-глупому. Если на воду садиться, как выживать? А в наглую пересёк залив. Хорошо повезло, долетел. А базы диверсантов у Хельсинки не было, там другие части стояли. Пленный офицер сообщил что тех перевели под Петрозаводск, сообщив координаты. Не долетел, снова пурга, с трудом на болоте сел, укрывшись в скалах. Зато за два дня амулет охраны лагеря доделал. Кстати, запустил, работает, и четыре камня-накопителя зарядил за это время. А там дальше, пока не добрался. Домиков по факту и нет. А они в деле, зима же. Но нашёл новенькие. Когда базу полностью уничтожил, не люблю егерей, двое пленных сообщили что привезли свежие, они на станции, только-только разгрузили. Видимо с фабрики или мастерских где их клепают, привезли новые, и не успели доставить выдать егерям. Посетил жд-станцию и забрал два домика, где три егеря на койках могут спать, одна подвесная, и офицерский домик. И две бани, причём одна с парилкой. Не видел ещё такие. Значит делают, а я не знал. А больше не было. Это всё что у пакгауза стояло. Со складов самой базы всё зимнее и летнее вымел, припасы отличные, офицерские. И ферму ту молочную посетил, мало было, вывезли недавно, но два десятка половинок говяжьих туш взял. Недавно забили. Там до финского аэродрома, угнал транспортный «Юнкерс», уничтожив понятно всех на аэродроме, и полетел в сторону Прибалтики. Тут автопилот был, сидел в кресле, медитировал и ману сливал в накопители. Много немало, но за время полёта два заполнил полностью. Это хорошо, а-то совсем запаса нет. Дозаправка на льду реки, и взлёт, дальше в сторону Австрии. Я не хотел терять ни минуты, пока медлю, там парни умирают, мучаются, пока над ними опыты ставят. Я подготавливался, а раз закончил, то нужно поспешать. Так и добрался. Сначала взял машину на дороге, легковой «Мерседес», из концлагеря ехал, специально ждал, с одним из учёных. Остальных пассажиров ликвидировал, а этого долго допрашивал, втирая в раны соль. Как он со своими коллегами к нам, так и мы к нему.

Сдал всё, тут и данные по другим концлагерям, он курировал такие работы, где такие бесчеловечные опыты проводят. Помимо этого, было ещё два научных центра, такие же исследования. Они отдельно. Всё записал, учёного уничтожил. Дальше достал миномёт, дистанция три с половиной километра, и приготовив первую мину, опустил в ствол. Произошла усадка после выстрела, миномёт встал как надо, дальше уже работал точно по зданию где лаборатория находилась, по казармам мало бил, в основном по охране, когда те её спешно покидала, нанося потери живой силе. А так в ноль здание лаборатории, со всеми, кто там был, как раз эксперименты шли. И парней накрыл своих, и этих вивисекторов. Думаю, парни мне будут благодарны, жить инвалидами те не хотели. Между прочим, ни одного знакомого в палатах из тех, кто там был, когда меня забирали. За время моего отсутствия, все они не пережили те издевательства, что над ними творили. Дальше бил по охране и воротам, пока пленные не напали на охрану, я помогал, и не вырвались на волю. Это не основное моё дело, просто попутно помог. Зима, не время для побега. После этого полетел остальные уничтожать. Мин вроде должно хватить, хотя треть потратил.

* * *

— Значит, лейтенант Струев, миномётная рота, Десятая стрелковая дивизия Прибалтийского военного округа? — задумчиво постукивая карандашом по листку, пробормотал особист из штаба армии, в зоне обороны которой я три дня назад вышел и вот с проверками до штаба армии дошло. — Были ранены, попали в плен. Лечились от пулевого ранения в грудь и осколочных ранений в ноги. Врачи подтвердили, шрамы есть. Потом болели пневмонией. И только в конце сентября вас отправили в лагерь для военнопленных, где вы провели три месяца. Потом направили в другой лагерь. С другими пленными бежали с эшелона уже в Польше и всё это время шли к своим, добывая припасы. Три дня назад переползли передовую. Всё верно?

— Да, товарищ старший политрук.

— А ведь это можно проверить. У нас как раз два месяца назад боец с пополнением прибыл, писарь из штаба Десятой дивизии. Из госпиталя, два месяца с группой штаба дивизии по тылам к нашим выходили. Он всех командиров знает, по долгу службы. Вот пусть и опознает.

— Хорошо.

Тот велел помощнику вызвать писаря, он у них тут ту же должность занимал, а я сидел и размышлял. Месяц прошёл с момента как я закончил гасить лаборатории немцев. Восемь уничтожил в ноль, причём, у двух ждали засады, что вполне закономерно. Поняли, чего нужно ждать и подготовились. Я и засады, и учёных побил. Только разок пополнял боезапас. Закончились мины. Летал к Минску, там склады, набрал сколько места было. Немцы мины и сами использовали, немало мин было с их обозначениями. Уже выпускать их стали. Так что как закончил, вздохнул с облегчением. Знаете, облегчение почувствовал, как будто парни, что со мной через эти пытки проходили, со спины с упрёком смотрело всё то время, что я готовился. А когда закончил, они ушли. Ну вот было такое ощущение. Не камень, глыба с души свалилась. А дальше… а что дальше? Посещал разные страны, зимний домик, офицерский, обжил на отлично, баню с парной. Два других жилых домика приготовил, буржуйки раскочегарил, чайники на них кипят, достать в пургу чтобы горячее попить. Закупил съестное. Готовое, даже побывал в Африке. Фруктов набрал, в основном сушенных, не сезон. Увёл патрульную «Каталину». Разную технику.

В Варшаве через того же спеца нанял четырёх девушек, фигуристых, грудастых и красивых. Ни одну ранее в других жизнях не видел. Уже четыре медальона хранилищ, было куда убирать закупленное или спёртое. Вернулся в Союз. «КВ-2» у станции Лида не нашёл, все вывезли. Как и «тридцатьчетвёрки». На базе хранения «Т-28» у Минска, всего двадцать четыре танка осталось, вывозят понемногу на переплавку. Забрал. Как и всё нужное для их введения в строй. По пунктам сбора, но там всё снегом замело, однако набрал, годную «тридцатьчетверку» и два «КВ», «единицу» и «двойку». Даже в строй вернул, с удовольствием поработав, как и два «Т-26» и два «Т-40». Я танкист, иметь танки мне как бы для души спокойно. Медальоны полные, аурное хранилище тоже, вот двенадцатого марта ночью и перешёл передовую, переполз, опознавшись у бойцов. Дальше проверки. Сегодня вечер пятнадцатого, к слову. Причём месяц я не стригся, мылся мало, одежда потасканная, даже специально завшивел, чтобы при проверке было видно, долго шёл и выживал. Похоже подтвердил всё, поверили, сразу обрили и в баню.

Тут в землянку зашёл младший политрук, и боец, лет двадцати, тот на меня мельком глянул и вопросительно посмотрел на старшего политрука, доложившись о прибытии.

— Боец Тихомиров, посмотрите на этого человека. Вы его узнаёте?

Писарь явно удивился вопросу, но долго всматривался в моё лицо, пока не воскликнул:

— Товарищ лейтенант, а я вас сразу и не узнал. Что же вы молчите?

— Я вас не помню. Амнезия после ранения.

Эпилог.

Подхватив захихикавшую дочурку, ей всего три годика было, почти четыре, подкинул и поймал ту радостно визжавшую. Весна сорок седьмого, два года как война закончилась. Восьмого апреля День Победы, и похоже я внёс немалый вклад в это, раз дата аж на месяц сдвинулась. Поигравшись с дочкой, отпустил ту, Аришка рванула к саду, где в беседке нашей дачи дремал дед. Не мой отец, супруги. Я же сел на крыльцо двухэтажной дощатой дачи, подаренную мне в закрытом дачном посёлке в хвойном лесу у озера, и довольно вздохнул.

А ведь есть что вспомнить. Когда прошёл проверку, даже после того как боец Тихомиров меня опознал, ещё две недели проверяли, заодно узнал, что Гена Струев из Подмосковья, город Подольск, и сирота. Бабушка, единственный родственник, умерла ещё осенью сорок первого. Старенькая была, не выдержала переживаний. В доме, он частный уже чужие люди жили. Власти города обещали вернуть стоимость дома деньгами, а то уже отписали его городу. Так вот, армию ту я уже не покинул, и до конца войны нёс там службу, воевал. Сделали документы, удостоверение лейтенанта Красной Армии, проверку я уже прошёл, командиры-миномётчики тестировали, и получил назначение командиром огневого взвода, миномётной роты, в полк одной из дивизий. Да что это, я всю войну с той дивизией и прошёл, закончив в звании гвардии майора, да, та гвардейской стала, начальником артиллерии дивизии. Вперёд не лез, не умничал, делал всё делово, и это оценили. За время войны две медали «За Отвагу», три ордена «Красной Звезды», ордена «Отечественной войны» обеих степеней, два ордена «Боевого Красного Знамени», два ордена «Ленина» и медаль Золотая Звезда. Всё честно заработано в боях. И мне действительно нравилось вот так спокойно воевать. Хотя дикие охоты в тылу у немцев я всё же устраивал, ночами, когда создал и освоил плетение големов. Да я один около ста тысяч солдат набил, в основном добровольцев из Европы, на них охотился. И лагеря пленных освобождал.

С Тоней я познакомился с пополнением в наш полк, осенью сорок второго, там уже бравый старший лейтенант, с двумя орденами и медалью, командир роты полковых миномётов в прямом подчинении штаба полка, куда попала курносая веселушка, окончившая курсы радисток. Та оказалась из Подольска, семнадцать лет, приписала себе год и поступила на курсы в Москве, закончив в звании младшего сержанта. Ну и попала в нашу дивизию, даже в мою роту. Постоянно при мне, больше для виду, работали корректировщики, но я наводил миномёты точнее, и немцы несли немалые потери. Меня кстати за такую точность очень ценили. За два месяца боёв та подросла до сержанта и получила медаль «За Отвагу», было за что, уверенно работала под обстрелом. Разговорились как-то, сообщил что тоже из Подольска и ничего о себе не помню. Так та написала отцу, и тот быстро всё выяснил, его помощник прислал толстый пакет с информацией. Кстати, дом вернули, наследство от бабушки тёзки. Кто её отец? Первый секретарь горкома КПСС города. Не скажу, что Тоня мне запала в душу, но с ней легко и просто, завзятая оптимистка. Постоянно улыбка на лице. Сам я не скажу, что рубаха парень, душа на распашку, но с ней мне было легко и душевно спокойно. Там и до постели дошло. Девушкой была. И надо сказать встречались тайком. Хотя ни для кого секрета и не было. Обычный военно-полевой роман. А тут залёт. В принципе я и не возражал, так что в штабе дивизии нас расписали, всё официально. И Тоня поехала домой, уже как Струева. К родителям. А у родителей пять дочек, и Тоня там старшая. А в июле сорок третьего у нас родилась дочка Арина, и росла в окружении четырёх тётушек и деда с бабушкой.

В Москве я бывал, награждали там дважды, навещал Подольск. Познакомился с тестем и тёщей. Дочку на руках покачал. Такие необычные ощущения. Тогда при первой встрече я капитаном был, с четырьмя орденами и двумя медалями, один из многих. А летом сорок четвёртого Звезду Героя получил. Командарм тогда обещал мне, удержу переправу, даст эту награду, а он меня хорошо знал, бывший наш комдив, и оперируя тремя артиллерийскими полками, двумя реактивными, и одной тяжёлой гаубичной бригадой, я такие потери нанёс, что немцы сами отошли от переправы, где у нас плацдарм был. Такие потери понесли. Однако дивизии своей не изменил, там так и служил. Так что зять ГСС, уже неплохо. Я квартиру выбил в Москве, Тоня с дочкой туда переехали к осени сорок четвёртого, обживались. Сами себе хозяева в трёхкомнатной квартире. Часто сёстры к ней приезжали, или мать с отцом. Отец редко, работы много, постоянно занят. Демобилизовался я летом сорок пятого, отпустили с трудом, и то потому что мне уже место нашли. Решил поработать как чиновник, пока в помощниках второго секретаря горкома КПСС города Москвы, а как наберусь опыта, то сменю начальника, он уже старенький, на пенсию пора, вот тот и делился опытом. А летом сорок шестого я и стал вторым секретарём горкома столицы, ушёл на пенсию мой учитель. Самым молодым стал в такой должности. За несколько дней до этого я подал заявку на дачу, причём, с выкупом, и мне вот нашли эту красавицу, но подарили её. За год дачу мы обжили, в принципе тут и жили летом, оставляя городскую квартиру пустой. Отсюда меня забирал личный шофёр. И мне всё нравилось.

У меня есть личный автомобиль, белый «Мерседес» в идеальном состоянии, кабриолет, на нём жена ездит, выучилась. Правда, стоит сказать, что сейчас та редко садиться за руль. Живот попёр, на восьмом месяце. Я проверяю лекарским амулетом и мать, и детей, а двойню ждём, мальчиков, но там всё в порядке. А собрались сегодня все тут на даче по занимательному поводу. Тоне сегодня, пятого июня, исполнилось двадцать два года. Подарки уже вручены, утром сделал, но вот готовимся к торжеству. К слову Арина тоже пятого числа родилась, но июля, через месяц четыре будет. Например, я подошёл к кирпичному мангалу, точнее печка под навесом, тут и коптить можно, осенью построил бытовой магией, шедевр, но сейчас стоял большой казан, я тряпицей поднял крышку, выпустив облако горячего пара и поварёшкой помешал крупные куски говядины с костями. Сегодня я делал плов. Умею, учили меня бойцы. Через два часа обед, сядем за накрытый стол в саду, там наша горничная суетилась с тарелками и салатами, соседи придут, мои друзья и знакомые с работы, сегодня я взял выходной, хотя будний день, так что готовимся к застолью. Вот так проверив мясо, не стал доливать масла, а стал ожидать готовности. Через десять минут уже можно потихоньку начинать опускать готовые ингредиенты. Рис промытый в ожидании. И знаете, вот эта вот жизнь мне очень нравилась, я развернулся на своей работе, много городу помогал. Столько проектов пока нереализованных. Устраивал конкурсы, спортивные состязания, всегда призами были продовольственные пайки, и довольно крупные. Голода в городе особо нет, столица всё же, но такие призы очень ценились. Это из моих запасов. Лично вручал. Бывало выставлял в качестве приза за первое место трофейные велосипеды. У меня их несколько сотен. Я был на хорошем счету у власти, даже пару проектов подал на имя товарища Сталина, не через голову своего начальства, тот изучил и поставил согласную резолюцию. Одну уже одобрили, в работе. Вторую пока изучают и анализируют.

Дальше так и делал плов, высыпал сверху рис, вставив дольки чеснока, налил воды и накрыл крышкой. Всё, пусть доходит. Из беседки доносился задорный смех Аринки. Та с дедом была. Внучка у них пока единственная и он с женой своей баловал её нещадно. Ничего, скоро пацаны будут, так что пусть пока с внучкой играет. Тётки той на озеро убежали, хотя ещё рано купаться. А дальше звуки моторов подъезжающих машин, гости прибывали, немало приходили сами. Соседние участки. Даже мой бывший шеф, чьё место я занял, прибыл с супругой. Специально за ним машину послал. Так что перемешав плов, куски мяса сползали с костей, а аромат с ног сшибал, сообщил:

— Прошу к столу, гости дорогие.

Знаете, а я ведь действительно счастлив, и эта моя жизнь мне нравилась больше всех других. Да, у меня множество других впереди ожидается, новых аурных хранилищ поставлю и смогу жить бесконечно, а ведь я планирую в этой жизни стать главой государства, лет через двадцать. Через пару лет в обком и дальше по карьерной лестнице. Ну вот такая мечта есть, и я иду к ней. Да, я не люблю коммунистов, хотя сам член партии, но сделаю эту страну достойной, с высоким уровнем жизни и сильной. Вот такие сумасбродные планы. И блокиратор отключать и не подумаю, да я мог это сделать, находясь в любом из миров, всё оборудование нужное в медальоне, что обещал сорок лет не трогать, но никогда не сделаю этого. Такие возможности детям не игрушки. Жили ранее без порталов пусть и дальше живут во всех параллельных мирах. Мы с профессором Тарасовым это твёрдо решили. Мы просто живём и перерождаемся, что и всем советуем.

Конец книги.

Продолжение следует.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Спасти красноармейца Райнова. Книга девятая. Возврат долга жизни

Content

Спасти красноармейца Райнова. Книга девятая. Возврат долга жизни

Возврат долга жизни

Nota bene