Валерий Иванов

Вьетнамский Сталинград: сражение за Дьенбьенфу. Малоизвестные страницы войны в Индокитае. 1953-1954

Серия «Новейшие исследования по всеобщей истории» основана в 2023 г.

© Иванов В.В., 2024

© «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2024

Предисловие

Победа во Второй мировой войне антигитлеровской коалиции в огромной степени способствовала подъему антиколониальной борьбы в странах Дальнего Востока. В 1941–1945 гг. многие народы Юго-Восточной Азии, попавшие в зону японской оккупации, начали освободительную борьбу. Своего пика она достигла к моменту полного разгрома Страны восходящего солнца. Поражение Японии стало отправной точкой к созданию первых независимых государств в Юго-Восточной Азии – Демократической Республики Вьетнам, Индонезии, Бирмы.

Во второй половине 1940-х гг. процесс распада колониальных империй сопровождался кровопролитными вооруженными конфликтами. Некогда могучие державы, такие как Великобритания, Франция и Нидерланды, намеревались вновь утвердить свое влияние в Азии. Серьезно ослабленные в ходе Второй мировой войны, они стремились любой ценой сохранить контроль над своими владениями. Наиболее эффективным средством и быстрым противостоянием антиколониальным силам со стороны метрополий было прямое вооруженное вмешательство.

Особого накала освободительная борьба достигла во Французском Индокитае, прежде всего во Вьетнаме. Образование здесь в сентябре 1945 г. Демократической Республики Вьетнам (ДРВ), возглавляемой коммунистическим объединением Вьетминь, привело к масштабной военной интервенции метрополии и колониальной войне 1946–1954 гг.

Восстановив власть в Камбодже, Лаосе, Центральном (Аннам) и Южном Вьетнаме (Кохинхина), на территории Северного Вьетнама (Тонкин) французы столкнулись с широким повстанческим движением, которое возглавил Вьетминь. В 1946–1947 гг. война в Индокитае имела вид вялотекущего конфликта, в основном на территории Тонкина. В 1948–1949 гг. партизанская война трансформировалась в широкомасштабные боевые действия, распространившиеся на центральную часть страны и, частично, на Верхний Лаос. Конфликт в Индокитае вынуждал Францию концентрировать все больше сил и средств на удержание контроля над колонией.

Развитие войны в Индокитае в 1949 г. постепенно привлекло внимание правящих кругов США и Великобритании. В феврале 1950 г. Вашингтон и Лондон официально признали профранцузское марионеточное правительство бывшего вьетнамского императора Бао Дая, а в июне в Сайгон прибыла специальная американская военная миссия MAAG (Консультативная группа по военной помощи). По сути, Вашингтон перешел от политики поощрения колониальной войны к непосредственному вмешательству в конфликт.

Эскалация политики США по отношению к событиям в Индокитае объяснялась двумя событиями. 1 октября 1949 г. образовалась Китайская Народная Республика, которая заключила договор о дружбе и взаимопомощи с Советским Союзом. В июне 1950 г. войска КНДР вторглись в Южную Корею. Вашингтон был убежден, что следующим объектом так называемой «экспансии» стран социалистического лагеря неизбежно станет Французский Индокитай, а с его падением возникнет опасность для всей Юго-Восточной Азии.

Опасения американцев были небезосновательны, так как в 1950 г. вьетнамское коммунистическое правительство ДРВ, находившееся на нелегальном положении, признали КНР, Советский Союз и другие социалистические страны. В лице Китая и СССР Партия трудящихся Вьетнама (ПТВ) обрела мощных союзников. Таким образом, колониальная война, которую вел Париж в Индокитае, которая могла расцениваться как внутреннее дело Франции, с начала 1950-х гг. приобрела черты крупного международного вооруженного конфликта.

В 1950 г. Вьетминь начал получать из КНР широкую военную и материальную поддержку. При командовании Вьетнамской народной армии (ВНА) постоянно действовала миссия китайских военных и политических советников. Это во многом способствовало тому, что в 1950 г. ВНА добилась серьезных успехов в северных вьетнамских провинциях.

Положение колонизаторов несколько стабилизировалось только в 1951 г., когда французские войска нанесли ряд поражений ВНА в боях за города Виньгуен и Намдинь. К концу 1952 г. война зашла в тупик, так как ни одна из сторон не реализовала шанс завоевать стратегическую инициативу и добиться окончательной победы.

В конце 1952 г. внимание противоборствующих сил переместилось в Северо-Западный Вьетнам и северные районы Лаоса (Верхний Лаос). Коммунистическим лидерам была необходима убедительная военная победа. Главнокомандующий ВНА Во Нгуен Зиап после тщательного изучения различных регионов Вьетнама пришел к выводу, что северо-запад страны наиболее перспективен в стратегическом отношении.

Аналогичная ситуация сложилась в Верхнем Лаосе, где базы колонизаторов находились вне основных городов – Вьентьяна и Луангпрабанга. В октябре 1952 г. Во Нгуен Зиап сосредоточил в Северном Вьетнаме три дивизии и начал наступление в междуречье рек Красная и Черная. К середине декабря колонизаторы оставили район вплоть до вьетнамо-лаосской границы, коммунистические силы захватили города Нгиало, Шонла, Фуйен и др. Зимой 1953 г. командование ВНА скрытно перебросило свои части из Верхнего Лаоса к тайскому селению Муонгтхань. Вьетнамцы называли эту деревню Дьенбьенфу.

Дьенбьенфу было суждено стать местом самого крупного по масштабам и продолжительности сражения колониальной войны в Индокитае 1946–1954 гг. Многие исследователи, военные политики приравнивают его к таким крупным битвам мировой истории, как Геттисберг, Ватерлоо, Сталинград, взятие Будапешта зимой 1945 г. Перечисленные сражения, естественно, кардинально отличались не только историческими эпохами, в период которых они происходили, но и масштабностью, продолжительностью и количеством участников. Однако их объединяет результат, во многом определивший дальнейший ход войны, судьбу государства и даже региона.

В представляемой работе сделан анализ развития военно-политической обстановки во Французском Индокитае летом – осенью 1953 г., накануне сражения за Дьенбьенфу, основные этапы его развития в период с марта по май 1954 г., то есть до момента прекращения военных действий в Северо-Западном Вьетнаме. Отдельное внимание обращено на ряд международных аспектов колониальной войны в Индокитае.

Для воспроизведения объективной картины событий осенью 1953 – весной 1954 г. в Дьенбьенфу автор обратился к исследованиям американских, английских, вьетнамских историков, военных, опубликованных в 1960 – 2020-х гг., написанных на основе французских и американских архивных материалов. Кроме того, в работе автор использовал китайских и вьетнамских историков; мемуары вьетнамских политических и военных деятелей – непосредственных участников событий. Цель исследования – восполнить пробелы в истории сражения за Дьенбьенфу.

Кроме того, автор провел сравнительный анализ ряда аспектов событий во Вьетнаме в 1953–1954 гг. с проблемами, имевшими место в период Сталинградской битвы 1942–1943 гг. В первую очередь это относится к завершающему этапу сражения на Волге. С этой целью были привлечены мемуары советских и германских полководцев – участников событий, а также ряд документов, относящихся к рассматриваемым вопросам.

Отдельно автор охарактеризовал причины поражения колониальных войск в Дьенбьенфу; ряд международных проблем, имеющих отношение к рассматриваемой теме. В четвертой главе представлен анализ некоторых аспектов участия в этом сражении частей Иностранного легиона Франции. Тем не менее и в настоящее время невозможно говорить о полном изучении представленной проблемы. Многие ее аспекты носят дискуссионный характер и требуют дальнейшего анализа, в частности такие важные проблемы, как стратегия противоборствующих сторон летом – осенью 1953 г., причины поражения французской группировки в Северо-Западном Вьетнаме.

Глава 1

Подготовка противоборствующих сил к сражению под Дьенбьенфу осенью 1953 – зимой 1954 г

1.1. Дьенбьенфу. Историческая справка

Долину Дьенбьенфу постоянно населяли племена белых и черных таи, в окрестных горных районах жили хмонги, которых вьетнамцы презрительно называли «мео» («дикари»)1. За столетие до описываемых событий селение Мыонг Тхань (Дьенбьенфу) было отрезано от внешнего мира, но приобрело некоторую значимость, как путь в верховья Меконга.

Несмотря на изолированное положение, селение нередко становилось местом оживленной торговли. В Дьенбьенфу прибывали купеческие караваны из Китая, Лаоса, Бирмы (Мьянмы), Сиама. Долина часто становилось местом соперничества указанных государств. В первой половине XIX в. король Лаоса послал в Дьенбьенфу 10-тысячную армию и 90 боевых слонов, чтобы изгнать сиамцев.

В 1870–1880 гг. в Верхнем Лаосе и Северо-Западном Вьетнаме (Тонкине) развернулось соперничество между китайским пиратским кланом Хо и французскими колонизаторами. В 1887 г. в Дьенбьенфу было подписано соглашение между французским консулом Тонкина Августом Павием и лидером китайских пиратов Део Ван Чаем. Договаривающиеся стороны также провели условную границу между Вьетнамом и Лаосом^2.

Долина Дьенбьенфу была связана с внешним миром, точнее, с вьетнамской территорией дорогой № 41, которая была проходима для автотранспорта исключительно во время сухого сезона. В период муссонов попасть в долину сухопутным путем было практически невозможно.

В 1920-х гг., когда в Индокитае появился авиатранспорт, в Дьенбьенфу был создан полевой аэродром, располагавший небольшой взлетно-посадочной полосой. Он использовался летчиками гражданской авиации в случае вынужденной посадки. Аэродром не был оборудован технически.

Вторая мировая война стала очередной страницей в истории маленького тайского селения на севере Вьетнама. В 1940 г. Французский Индокитай был оккупирован японцами. Изолированность долины Дьенбьенфу от внешнего мира и наличие взлетно-посадочной полосы привлекали французских военных, не подчинившихся правительству Виши и японской оккупационной администрации. Некоторые из них позже бежали в Китай. В Дьенбьенфу дислоцировались части Иностранного легиона.

Учитывая географическое положение Дьенбьенфу, представители антияпонского Сопротивления часто использовали его в своих целях. Через селение во Вьетнам из Индии проникали тайные эмиссары «Свободной Франции». В период войны через селение дважды вывозили американских летчиков, сбитых японцами в Индокитае. Тем не менее части императорской армии не предпринимали попыток занять Дьенбьенфу.

В марте 1945 г. японские войска напали на французские вишистские силы, расквартированные в Индокитае. Начался вооруженный конфликт, и Дьенбьенфу почти на два месяца стал штаб-квартирой французской оппозиции. В селении находились колониальные подразделения. Американские самолеты привозили сюда снаряжение и оружие. В селении постоянно находились два истребителя «Потез-25», которые использовали ВПП как аэродром подскока для нанесения ударов по японцам^3.

К началу мая 1945 г. императорские войска подавили французских оппозиционеров. Захватив Дьенбьенфу, они решили создать здесь базу ВВС для нанесения ударов по американским объектам в китайской провинции Юннань. Возможно, им это удалось, если бы работы начались годом раньше. Однако близился финал войны. Единственное, что японцам удалось сделать, – расширить взлетно-посадочную полосу.

В 1946 г. в Дьенбьенфу прибыли китайские гоминьдановские войска под командованием генерала Лу Ханя, которые по условиям Потсдамских соглашений должны были оккупировать Индокитай до 16-й параллели и разоружить японские подразделения. Чанкайшисты немедленно сформировали собственные властные структуры. Протесты вьетнамских властей они игнорировали, а если надо, прибегали к силе. Кроме того, гоминьдановские войска занимались грабежами гражданского населения. Таким образом, их пребывание на севере Вьетнама было больше похоже на жестокую оккупацию, чем на миротворческую миссию.

Весной 1946 г. после подписания Матиньонских соглашений между правительствами Демократической Республики Вьетнам и Четвертой республики под давлением Великобритании и США китайцы покинули Вьетнам^4. Однако гоминьдановские части, находившиеся в Дьенбьенфу, отказались выполнять условия договора. Смешанная колонна французских парашютистов и отряд тайцев, служивших колонизаторам, прибыла в селение для наведения порядка. Им пришлось провести несколько тревожных дней в противостоянии чанкайшистам, пока те не согласились повиноваться приказам собственного правительства и не ушли в Китай.

Осенью 1946 г. во Вьетнаме начались военные действия между вооруженными силами ДРВ и французским экспедиционным корпусом. Колониальные войска в течение нескольких лет с переменным успехом стремились восстановить контроль метрополии над Индокитаем. Коммунистические силы, возглавляемые Вьетминем, упорно сопротивлялись.

Все эти события обошли стороной Дьенбьенфу. В довоенный период влияние колониальных властей в указанных районах ощущалось весьма условно. Горные племена, в целом, сохранили свой менталитет, традиции и обычаи. Хмонги и тайцы подчинялись только своим племенным вождям. Горцы вели собственное хозяйство, весьма отсталого типа – огнево-подсечное земледелие, собирательство, охота.

С началом колониальной войны политическая ситуация в горных районах Северо-Западного Вьетнама и Верхнего Лаоса мало изменилась. Коммунистическая пропаганда Вьетминя практически не воспринималась хмонгами и тайцами, сохранявшими родо-племенной уклад.

События колониальной войны в Индокитае, начавшейся в 1946 г., долгое время обходили Дьенбьенфу. Тайцы и хмонги, далекие от политики, одинаково равнодушно относились и к французам, и к вьетнамским коммунистам. Даже создание Тайской Федерации – молодого туземного субъекта в составе Французского Индокитая, получившего от колониальных властей некоторые права автономии, – не отразилось на настроениях горцев.

Однако в конце 1940-х гг. в долине развернулся серьезный скандал. Део Ван Лонг, лидер Тайской Федерации, уволил в отставку уездного главу Дьенбьенфу Л о Ван Хана – влиятельного и уважаемого человека. Одним из обстоятельств конфликта стало то, что Део Ван Лонг был представителем белых таи, Ло Ван Хан – черных таи. В результате Ло Ван Хан со своими последователями присоединился к отрядам Вьетминя^5.

К 1953 г. в Дьенбьенфу проживало 13 тыс. чел. – тайцы, в основном занимавшиеся производством риса. Кроме того, селение было известно как один из крупных центров Северо-Западного Вьетнама по сбору и транспортировке опиума. Здесь ежегодно производилось наркотиков на общую сумму 10 млн пиастров (около 1 млн долл.)6.

Этим Дьенбьенфу мог привлекать руководство Вьетминя, так как коммунистические эмиссары зарабатывали на нелегальной торговле наркотиками немалые деньги. Вырученные средства шли на закупку оружия на черных рынках Сайгона и Бангкока. Тем не менее не существовало прямых доказательств, что опиум из Дьенбьенфу поступал для оснащения коммунистической Вьетнамской народной армии (ВНА) – главной военной силы Вьетминя^7.

В начале колониальной войны 1946–1954 гг. в Дьенбьенфу дислоцировался лаосский пехотный батальон, выполнявший полицейские функции. Административная власть находилась в руках одного из сыновей Л о Ван Хана. Основные театры военных действий располагались на значительном удалении от Дьенбьенфу. Никто не мог предполагать, что спустя несколько лет в районе селения развернется одно из самых ожесточенных и продолжительных сражений колониальной войны, которое решит судьбу Французского Индокитая.

1.2. Развитие военно-политической ситуации в Индокитае в 1953 г. Планы командования французского экспедиционного корпуса

К осени 1953 г. военно-политическая ситуация в Индокитае складывалась в целом не в пользу французов. Северный Вьетнам, за исключением крупных городов Тонкинской дельты и военных баз, почти полностью контролировался коммунистическими силами. Здесь были сосредоточены основные силы ВНА. В Аннаме (Центральный Вьетнам) колонизаторы удерживали только города, порты. Коммуникации между населенными пунктами подвергались постоянным нападениям партизан.

Более стабильное положение колонизаторов было в Кохинхине (Южный Вьетнам). Колониальные власти и правительство бывшего вьетнамского императора Бао Дая контролировали Сайгон, значительную часть сельской местности. Партизанские отряды Вьетминя укрепились в дельте Меконга, провинциях Биньдинь, Куангбай.

Положение в Верхнем Лаосе серьезно осложнилось не столько действиями партизанских отрядов Патриотического фронта Лаоса (ПФЛ), сколько вторжением частей ВНА. Лаосская королевская армия была слаба и малочисленна, чтобы самостоятельно отразить вторжение вьетнамских коммунистов. Французы располагали незначительными силами в Лаосе. К тому же они были рассредоточены по территории королевства.

В составе ВНА находилось 125 тыс. чел., региональных сил – 75 тыс. чел., ополчения – 150–350 тыс. чел.8 Командование французского экспедиционного корпуса могло противопоставить 175 тыс. солдат и офицеров – французов, африканцев, легионеров; 10 тыс. чел. – в составе ВВС; 5 тыс. чел. – в составе ВМС^9. Более 100 тыс. солдат и офицеров сухопутных войск несли службу в многочисленных опорных пунктах, военных базах, на «линии Д’Латтра» – системы опорных пунктов, построенной в 1950–1952 гг.

Полностью рассчитывать на вьетнамскую правительственную армию, насчитывавшую 150 тыс. чел., находившуюся в стадии формирования, было невозможно. Боеспособность колониальных войск, укомплектованных вьетнамцами, была неоднородной. В наступательных операциях штаб экспедиционного корпуса мог использовать только 75 тыс. чел., объединенных в 7 мобильных групп и 8 парашютных батальонов^10. Таким образом, ВНА имела двойной перевес в силах. С другой стороны, колонизаторы имели многократное преимущество в артиллерии и минометах.

Абсолютное превосходство французов в ВМФ и ВВС не могло улучшить ситуацию в Северном Вьетнаме в пользу колонизаторов. Радиус действия авиации был ограничен, самолетов недостаточно. Кроме того, к 1952–1953 гг. войска ВНА располагали собственными ПВО. Колониальные ВВС не могли действовать столь же безнаказанно, как в первые годы войны.

Возможности французского ВМФ в условиях Индокитая также были ограниченны. Колонизаторы могли использовать артиллерию боевых кораблей исключительно при ведении операций в районах побережья. Морская авиация, базировавшаяся на авианосце «Ароманж», располагала большими возможностями и использовалась при каждом удобном случае.

Зимой 1952 г. командование ВНА скрытно перебросило свои подразделения из Верхнего Лаоса в район Дьенбьенфу. Правда, само селение коммунисты занимать не стали. Лаосский батальон также воздержался от соприкосновения с вьетнамцами. Командир не имел представления, какими силами располагает противник, и не собирался вести бой на уничтожение. У вьетнамцев были свои основания избегать столкновения. Происходила перегруппировка сил накануне операций ВНА в Лаосе, и командование коммунистических сил стремилось сохранить скрытность маневрирования^11.

В марте того же года десять батальонов ВНА вторглись в северо-восточную лаосскую провинцию Самнеа. Положение колониальных сил стало выравниваться после спешной переброски по воздуху в район военных действий 12 тыс. солдат и офицеров Национальной армии Лаоса^12. Противоборствующие стороны вели борьбу с переменным успехом. В апреле части ВНА отступили во Вьетнам. Французские войска также были изрядно измотаны боями и нуждались в подкреплениях и отдыхе.

Это отступление командование ВНА расценивало не как поражение, а как искусный отвлекающий маневр. В 1990 г. командующий ВНА Во Нгуен Зиап в интервью американскому журналисту С. Карноу дал следующую оценку действиям ВНА: «Я не намеревался оставаться в Лаосе. Это был трюк, чтобы отвлечь внимание французов, и он сработал»13. Впоследствии командование ВНА повторит вторжение в королевство с той же целью.

Произошедшие события подтвердили стратегическую значимость Дьенбьенфу как возможного форпоста в системе обороны королевства в случае повторного вторжения ВНА. Тем не менее колониальное командование не предпринимало мер по созданию в селении военной базы.

Первые упоминания о Дьенбьенфу в период колониальной войны появились в боевых сводках штаба Во Нгуен Зиапа 30 ноября 1952 г. В этот день части 316-й дивизии ВНА вышли на подступы к селению. Колониальный гарнизон отступил в Лаос, не принимая боя. Гражданское население, далекое от политики, не стало покидать своих домов.

В Дьенбьенфу разместился штаб 148-го полка 316-й дивизии ВНА и 910-й батальон этого полка. 900-й, 920-й, 93-й батальоны 148-го полка были рассредоточены на значительном удалении друг от друга вдоль вьетнамо-лаосской границы^14. Примечательно, что это подразделение считалось одним из самых лучших по боеспособности во ВНА. Следовательно, штаб Во Нгуен Зиапа придавал большое значение контролю над селением, если поручил это осуществлять регулярным частям, а не ополченцам или партизанам.

Несмотря на удаленность Дьенбьенфу от основного театра военных действий, главнокомандующий французским экспедиционным корпусом в Индокитае генерал Р. Салан расценил эту потерю как значительное упущение. В начале 1953 г. он направил дивизионному генералу Р. Коньи, командующему войсками, дислоцированными в Тонкинской дельте, директиву № 40^15. В соответствии с этим документом, 10 января 1953 г. французские части должны были отбить у противника Дьенбьенфу.

Салан придавал большое значение овладению маленьким селением на северо-западе Вьетнама. Генерал указывал в документе: «Новая оккупация Дьенбьенфу должна подтвердить в последующий период, что это первый шаг в восстановлении контроля над тайской территорией и по вытеснению, уничтожению Вьетминя из района западнее р. Черная»16.

Тем не менее колонизаторы не смогли немедленно осуществить свой замысел. В начале января силы ВНА активизировались в Верхнем Лаосе и в Аннаме. Все французские войска были направлены, чтобы нейтрализовать противника в этих районах.

Потеря Дьенбьенфу продолжала беспокоить штаб Салана. В феврале 1953 г. он отправил министру Франции по делам ассоциированных государств письмо, в котором предлагал организовать оборону горных районов Северо-Западного Вьетнама, населенных тайцами и хмонгами, посредством создания цепи опорных пунктов, начиная от Лайтяу и Насана и заканчивая Дьенбьенфу. В мае того же года, уже оставив свой пост, Салан предложил захватить Дьенбьенфу, чтобы ослабить блокаду отрядами ВНА французской базы в Насане.

В марте 1953 г. пост командующего экспедиционным корпусом занял генерал А. Наварр. В мае перед своим прибытием в Индокитай он согласовал с представителями Пентагона тщательно проработанный план «мобильной войны» против ВНА. Вместе со своими помощниками – генералом Р. Коньи и полковником Л. Бертеем – он разработал проект, предусматривающий захват стратегической инициативы в Индокитае и полное уничтожение вьетнамских и лаосских коммунистических сил в течение 18 месяцев^17.

Давая общую оценку своих планов по корректировке стратегического курса в Индокитае, А. Наварр оптимистично заявлял: «Теперь мы сможем ясно видеть [военные успехи], подобно свету в конце туннеля»18.

В соответствии с основным замыслом, французский стратег предполагал условно разделить Индокитайский театр военных действий по 18-й параллели. Он избрал линию разграничения Донгхой – Долина Кувшинов (Лаос), обозначив ее как «плотину против наводнения»19.

Решающей проблемой для французского командующего являлось правильное определение направления главного удара противника. Исходя из этого можно было своевременно разработать меры по нанесению эффективного контрудара. С точки зрения Наварра, развитие военной ситуации предопределило три вероятных направления:

1. Дельта Бакбо (дельта р. Красная) должна быть наиболее вероятным направлением наступления.

2. Второй вероятностью была атака на Северо-Западный и Северный Лаос. Французы защитят Северный Лаос любой ценой, но они столкнутся с серьезными трудностями – горно-лесистой местностью и ограниченной системой коммуникаций.

3. Третье направление представляло возможную угрозу для Южного Индокитая, который мог быть атакован главными силами противной стороны, которые начнут действовать от Бакбо совместно с растущими силами 5-й промежуточной зоны^20.

Французское командование сконцентрировало свое внимание на концепции «ежа», которая предусматривала устройство дальнего укрепленного плацдарма с аэродромом^21. На этой позиции должны были дислоцироваться мобильные части, численность которых регулировалась по ситуации. Такой плацдарм должен решать две важные задачи:

Во-первых, блокировать главные маршруты поступления оружия, продовольствия и снаряжения из Китая и районов Северного Вьетнама, контролировавшихся ВНА, коммунистическим формированиям ПФЛ.

Во-вторых, с указанного плацдарма планировалось наносить удары по тыловым коммуникациям ВНА в случае развертывания ими широкомасштабных наступательных операций в Лаосе.

Среди возможных мест размещения будущей базы рассматривались Луангпрабанг, Вьентьян, Лайтяу и Дьенбьенфу. Французский командующий остановил выбор на Дьенбьенфу. Наварра к такому решению привели доводы полковника Л. Бертея, командира 7-й мобильной группы. В конце мая 1953 г. он лично посетил селение и изучил возможные варианты использования долины. В начале июня полковник был переведен в штаб Наварра на должность начальника оперативного отдела.

16 июня 1953 г. на совещании со старшими офицерами в Сайгоне Наварр изложил собственную концепцию обороны Верхнего Лаоса. На совещании командующий в качестве будущей базы в Северо-Западном Вьетнаме выделил Дьенбьенфу. Луангпрабанг и Вьентьян были отвергнуты в силу своей удаленности от районов военных действий. От Лайтяу также пришлось отказаться в силу весьма серьезных оснований.

Взлетно-посадочная полоса в Лайтяу была очень короткой. Кроме того, ее периодически затапливало из-за частых дождей. Аэродром располагался в низине; приземлявшиеся и взлетавшие самолеты постоянно попадали под интенсивный огонь вражеских зениток. Причем французские летчики жаловались, что их обстреливали не снизу вверх, а сверху вниз^22. Это было намного опаснее. Таким образом, выбор пал на Дьенбьенфу.

Во время совещания дивизионный генерал Р. Коньи высказал мнение об активизации наступательных действий в Аннаме. Кроме того, он рекомендовал провести ряд беспокоящих ударов по вражеским базам и коммуникациям в Северо-Западном Вьетнаме и в районах, граничивших с Верхним Лаосом. По мнению Коньи, действовать из Дьенбьенфу должны были диверсионные отряды. Наварр оставил без внимания это предложение.

13 июля Наварр со своим штабом разработал оперативную директиву № 563. Этот документ предусматривал проект действий колониальных войск по захвату Дьенбьенфу в случае наступления сил ВНА из Северо-Западного Вьетнама в Верхний Лаос^23. Однако главнокомандующий запретил доводить директиву № 563 в войска, пока ее не одобрит официальный Париж. Через несколько дней генерал Наварр отбыл во Францию.

17 июля Наварр выступал перед Комитетом начальников штабов в Париже, высказав свои рекомендации по обороне Верхнего Лаоса. Несмотря на доводы генерала, комитет не поддержал его точку зрения. Наварру рекомендовали обратиться за поддержкой к Англии и США в обеспечении территориальной целостности королевства.

Следует учесть, что во французском правительстве не существовало четкого единства по решению проблемы Индокитая. Четвертая республика была истощена конфликтом во Вьетнаме. Росло антивоенное движение. Видный политик Мендес-Франс ратовал за переговорный процесс с Вьетнамскими коммунистами. Его поддерживали некоторые влиятельные члены кабинета^24.

Важное значение имела и международная обстановка. Завершалась корейская война. 13 июля министр иностранных дел Ж. Бидо за две недели до подписания перемирия в Корее заявил, что Франция окажется в «неустойчивом положении», если «мир был восстановлен в Корее, в то время как в Индокитае война будет продолжаться»25.

24 июля состоялось совещание Национального комитета обороны Франции, которое должно было принять окончательное решение по рассматриваемому вопросу. В работе этого ведомства принимали участие французский президент, премьер-министр, министры внутренних и иностранных дел, национальной обороны, по делам армии, ВМФ, ВВС, начальники штабов вооруженных сил и т. д.

Е[о мнению командующего экспедиционным корпусом, потеря Верхнего Лаоса, особенно Луангпрабанга, станет не только военно-стратегическим, но и политическим поражением Франции. Наварр заявил, что после этого продолжение войны в Индокитае потеряет всякий смысл.

Мнения разделились. Некоторые участники форума заявили, что французским войскам нет необходимости защищать Верхний Лаос, так как этот район не имеет ни военного, ни экономического значения для Индокитая в целом. Другие считали, что оборона королевства от вторжения ВНА должна осуществляться исключительно политическими методами.

На совещании Наварр опять высказал мнение о создании в Дьенбьенфу крупной военной базы с аэродромом. Министр ВВС генерал Корнильон-Молине, бывший боевой летчик, побывавший в 1946 г. в Дьенбьенфу, высказал сомнения относительно целесообразности такого решения. Он заявил, что селение окружено горной цепью и значительно удалено от Ханоя. Эти два обстоятельства могли стать серьезными препятствиями для оказания поддержки ВВС гарнизону базы^26.

Таким образом, Национальный комитет обороны Франции поддержал выводы Комитета начальников штабов. Вместе с тем Национальный комитет и администрация премьер-министра Ж Ланьеля не дали конкретных инструкций генералу Наварру по обороне Верхнего Лаоса. Париж, фактически, отстранился от ответственности за развитие военно-политической ситуации в этом регионе. Генерал Наварр должен был самостоятельно осуществлять решение проблемы защиты Верхнего Лаоса.

Предстоявшая военная кампания требовала серьезного усиления французского экспедиционного корпуса. Штаб Наварра не мог рассчитывать на прибытие сильных резервов из Франции и ее североафриканских колоний. В этой связи особую актуальность приобрело увеличение численности правительственных армий Вьетнама и Лаоса. 15 июля 1953 г. глава Вьетнама, бывший император Бао Дай, подписал указ о проведении генеральной мобилизации. Данное мероприятие должно было проводиться в два этапа и продолжаться в течение 10 месяцев. Призыв в армию должен был увеличить ее численность в 2,5 раза, по сравнению с 1952 г.27

С принятием «плана Наварра» была расширена финансовая и военная помощь США Франции. Президент Д. Эйзенхауэр согласился выделить для осуществления проекта 385 млн долл.28 В течение 1953–1954 гг. Вашингтон передал экспедиционному корпусу в Индокитае 100 танков, 285 самолетов различных типов, 60 боевых кораблей, 7 тыс. автомашин. Ежемесячный объем американских поставок увеличился с 20 тыс. до 40 тыс. тонн^29.

В это же время, при отсутствии Наварра, командование экспедиционного корпуса активизировало свои действия в Северном Вьетнаме. 17 июля была успешно проведена операция под кодовым наименованием «Hirondelle» («Ласточка»). В соответствии с замыслом два парашютных батальона были десантированы в Лангшоне. 1 – й парашютный батальон Иностранного легиона высадился в Локбине. Их главной задачей было нанесение ударов по тыловым базам противника.

В результате десантники уничтожили крупные вражеские склады с 5 тыс. тонн снаряжения, горючего и боеприпасов^30. После выполнения задания парашютисты отошли к побережью и были эвакуированы французскими ВМС. Потери колониальных войск были незначительны.

Успех десантников оказался столь очевидным, что его признало командование ВНА. При этом действия колонизаторов оценивались «поспешными, почти паническими»31. Кроме того, вьетнамцы утверждали, что отход парашютистов осуществлялся под прикрытием бронетехники. Вьетнамские историки оценили нанесенный ущерб как незначительный.

Утверждение о паническом бегстве парашютистов звучит, по меньшей мере, странно. Во-первых, никакого бегства не было. Был запланированный отход, что в сложившейся ситуации вполне естественно. Во-вторых, что касается скорости отступления колонизаторов из Лангшона и Локбиня. Десантники действовали в тылу врага. Боевую задачу они полностью выполнили. Противник стремительно стягивал крупные силы в район проведения операции «Ласточка». Промедление для парашютных батальонов могло привести к их полному уничтожению.

Что касается утверждения вьетнамской стороны об использовании французами бронетехники, то оно изначально неверно, так как это было технически невозможно. Колониальные десантники, высадившиеся в Лангшоне и Локбине, не имели танков и бронемашин. Кроме того, как показали предыдущие операции, взаимодействие бронетехники с парашютными подразделениями, как правило, было малоэффективно.

28 июля колонизаторы приступили к осуществлению операции под кодовым наименованием «Camargue» («Камарг»). Для этого были сосредоточены четыре пехотных и два парашютных батальона, три бронегруппы, два артиллерийских полка, 12 боевых кораблей, 160 амфибий и 60 самолетов^32. Это было беспрецедентное по размаху наступление, так как в предыдущих операциях французы уступали противнику в численности.

Главной задачей колониальных войск была попытка силами трех дивизий уничтожить в Аннаме 95-й полк ВНА. Это подразделение коммунистических сил при взаимодействии с партизанскими отрядами весьма успешно действовало в районе шоссе № 1 на участке Хюэ – Куангчай. Данная коммуникация имела важное стратегическое значение.

В отличие от операции «Ласточка» своих целей французы не достигли. Вьетнамские части немедленно перешли к партизанским методам войны. Успешно маневрируя, они уклонились от столкновений с превосходящими силами противника^33. Колониальные войска понесли существенный Урон.

Французы официально утверждали, что уничтожили 182 бойца ВНА, взяли в плен 387 чел. По мнению американского военного исследователя генерал-лейтенанта Ф. Дэвидсона, приведенные цифры весьма условные^34.

СМИ Франции на этот раз весьма критично отнеслись к действиям военных во Вьетнаме. Во-первых, в публикациях центральной прессы отмечалось, что операция «Камарг» была весьма затратной. Что было весьма болезненным уколом на фоне общего неблагополучного состояния экономики, роста социальных проблем в метрополии.

Во-вторых, не выдерживала никакой критики результативность действий колониальных войск. Например, пресса подчеркивала, что французская группировка, в десять раз превосходившая противника, «не смогла достичь убедительной победы… Когда огромная ловушка захлопнулась, 95-й полк исчез»35. Журналисты с горечью отмечали, что солдаты, участвовавшие в этой операции, были обречены «погружаться по колено в грязные поля, расширяя свои глаза, пытаться рассмотреть что-нибудь в ночной темноте, не обсуждать печальную судьбу тех, кто попал в „волчью яму“ с криками ужаса»36.

Операция «Камарг», на которую французское командование возлагало большие надежды, завершилась безрезультатно для колониальных войск. Основные цели не были достигнуты. Войска, принимавшие участие в «Камарг», понесли потери и были серьезно измотаны боями в джунглях.

В начале августа французы приступили к плановой эвакуации базы в Насане. Здесь дислоцировались три мобильные группы. Общая численность колониальных войск составляла 12 тыс. чел.37 Для того чтобы избежать большого урона, французы умело организовали радиоигру. Подозревая об информированности частей связи ВНА относительно секретных кодов врага, командующий гарнизоном Насана отправил сообщение в штаб Коньи с просьбой о присылке подкреплений. Разведка ВНА не придала значения полученному радиоперехвату, так как такие послания были частым явлением.

В итоге, когда на аэродром Насана стали прибывать транспортные самолеты, вьетнамская разведка сочла это за обычную перегруппировку. ПВО ВНА не препятствовала полетам. В результате французам удалось беспрепятственно эвакуировать из базы несколько тысяч военнослужащих.

8 августа эвакуация Насана вступила в решающую фазу. Французы в спокойной обстановке вывезли самолетами весь личный состав гарнизона, вооружение. Объекты базы были выведены из строя. Вьетнамская разведка слишком поздно поняла свою ошибку. Подразделения ВНА оказались не в состоянии осуществить удар по противнику в момент отступления. Эвакуация Насана стала важным успехом колонизаторов.

14 октября французы начали широкомасштабную операцию под кодовым наименованием «Monette» («Чайка»). Ее целью было соединить коридором контролируемые колонизаторами территории в Северном и Центральном Вьетнаме. Кроме того, штаб Наварра планировал разгромить в районе г. Ниньбинь основные объекты дислокации 320-й дивизии ВНА – одного из самых боеспособных соединений коммунистов^38.

Согласно утверждению французского командования, основной целью этой операции было «осуществление глубокого проникновения в базовый район противника, где дислоцировалась 320-й дивизия. Усилия были направлены на то, чтобы уничтожить главные силы этой дивизии и предотвратить проникновение 304-й дивизии ВНА в дельту р. Красная»39.

На предстоящую операцию командование колониальных сил возлагало большие надежды. Впервые штаб Наварра сконцентрировал крупную группировку численностью около 40 тыс. чел.40 Для их поддержки были привлечены ВВС, большое количество амфибийных средств.

Операция началась успешно. Шесть ударных мобильных групп колонизаторов быстро заняли коммуникации Фули – Хунгйен – Хайдыонг. Однако их дальнейшее продвижение натолкнулось на сопротивление противника. Тяжелые бои в джунглях приобрели затяжной характер.

В конце октября операция «Чайка» получила и важное международное значение. 1 ноября Ниньбинь посетил вице-президент США Р. Никсон. Штаб Наварра был заинтересован в том, чтобы американский высокопоставленный политик убедился в боевых успехах французов. Командование потребовало активизировать наступательные действия. Победа должна была позитивно отразиться на объемах военной и экономической поддержки США Франции.

В связи с тем что Никсон решил побывать в районах военных действий, колониальные подразделения взяли под жесткий контроль участок шоссе № 1 – важную стратегическую магистраль Вьетнама. Колонизаторы не без оснований опасались, что вьетнамцы могут организовать диверсии на данной коммуникации. До 7 ноября в указанном районе шли жестокие бои^41.

Несмотря на то что разгромить 320-ю дивизию противника французам не удалось, коммунисты также не смогли удержать занимаемые районы. Они понесли большие потери, нуждались в резервах и боеприпасах. Командование ВНА было вынуждено вывести дивизию из зоны боев на два месяца для пополнения и технического переоснащения.

Французское командование оценило результат проведенной операции как крупную военную победу. Штаб Наварра объявил о полном уничтожении 320-й дивизии ВНА. Вьетнамские потери французский командующий оценил в 3 тыс. чел. убитыми. Американский исследователь, генерал-лейтенант в отставке Ф. Дэвидсон, согласился с цифрами урона, понесенного ВНА в ходе операции «Чайка». Однако, по его мнению, упомянутое соединение коммунистов не было разгромлено и сохранило свою боеспособность^42.

Французы также утверждали, что 304-я дивизия ВНА полностью блокирована в Тханьхоа. Таким образом, по мнению командования колониальных войск, в ходе операции «Чайка» был сорван план осенне-зимнего широкого наступления коммунистов в Северо-Западном Вьетнаме. Вероятно, Наварру было необходимо оправдать понесенные потери.

7 ноября штаб Наварра выпустил приказ, который подтверждал оптимистические настроения: «…Операция „Monette“ была первым ударом, который я намеревался нанести противной стороне. В этой операции мы достигли своей цели, чтобы выиграть время. Мы были в состоянии вынудить Высшее командование Вьетминя пересмотреть свой план атаки. Мы овладели инициативой и желали удержать ее»43.

Французские СМИ придерживались официальной информации о событиях в Индокитае. Они дали еще более высокую оценку итогов операции «Чайка». В газете Paris Presse подчеркивалось: «Генерал Наварр выиграл первый раунд»44. Реальность представлялась в ином цвете.

Активизация военных действий в Северном Вьетнаме сочеталась с маневрами администрации Ланьеля. 22 октября 1953 г. правительства Франции и Лаоса подписали Матиньонское соглашение. В соответствии с содержанием документа Лаос обретал независимость и становился равноправным субъектом Французского Союза^45. Однако в тексте договора никак не оговаривался вопрос обороны Лаоса колониальными войсками.

Генерал Наварр считал, что данное соглашение является подтверждением обязательства Франции защищать территориальную целостность своего субъекта. Мнение генерала поддержали министр по делам ассоциированных государств М. Жаке и верховный комиссар в Индокитае М. Дежан. Тем не менее основное содержание Матиньонского соглашения не пересматривалось Парижем.

В 1955 г. специальная комиссия под председательством генерала Ж. Катру расследовала причины поражения французских войск под Дьенбьенфу. Несмотря на то что глава комиссии выражал личное нерасположение Наварру, следствие не нашло убедительных документальных доказательств вины главнокомандующего экспедиционным корпусом в принятии окончательного решения по обороне Верхнего Лаоса, а значит, и поражении вверенных ему войск на северо-западе Вьетнама весной 1954 г.

Если бы администрация Ланьеля приняла решение по Лаосу, то в этом случае она должна была осуществить ряд следующих мероприятий.

Во-первых, официально признать королевство Лаос уже не как субъект Французского Союза, а как суверенное государство.

Во-вторых, отдать соответствующие распоряжения администрации Французского Индокитая.

В-третьих, разработать график эвакуации колониального гражданского аппарата и вывода французских войск из королевства.

В-четвертых, дать четкие инструкции командованию своих войск в Лаосе по их дальнейшим действиям.

В-пятых, широко осветить через СМИ свою политику в Лаосе для международной общественности.

Тем не менее из вышесказанного Париж ничего не сделал. Следовательно, с формальной точки зрения генерал Наварр, как командующий экспедиционным корпусом в Индокитае, поступал правильно. Главной задачей вверенных ему войск продолжала оставаться защита интересов Франции в ее владениях – Вьетнаме, Лаосе и Камбодже.

В период 1946–1953 гг. во Франции почти каждый год проходила смена правящего кабинета. Растерянность и неуверенность, царившую в администрации Четвертой республики, показали проходившие 23–28 октября парламентские дебаты по проблемам Индокитая. Париж оказался перед сложным выбором: продолжать непопулярную и весьма затратную войну или приступить к политическому диалогу с руководством ПТВ. Во время дебатов президент Ланьель заявил, что, по мнению его правительства, ситуация в Индокитае не обязательно должна быть решена военными методами.

В начале ноября 1953 г. состоялось очередное заседание Национального комитета обороны Франции. Форум признал необходимость переговоров с вьетнамскими коммунистами. Вместе с тем участники заседания считали, что перед началом диалога колониальным войскам в Индокитае следует «заставить врага признать невозможность достижения решающего военного исхода»46. Подобный шаг объяснялся стремлением Парижа сохранить свой международный авторитет. Кроме того, успехи экспедиционного корпуса могли серьезно укрепить позиции французской стороны в ходе переговорного процесса с лидерами ПТВ.

В это же время Ланьель заявил: «Если бы было видно почетное урегулирование, будь то на местном или международном уровне, Франция была бы счастлива принять дипломатическое решение конфликта»47. Следовательно, Париж рассчитывал на ряд преференций для себя в случае переговоров с противником, которого не удалось победить на поле боя.

Единственным способом достижения этого преимущества было нанести поражение основным силам ВНА в Северном Вьетнаме. Тем не менее из Франции в Индокитай был командирован адмирал Кабанье с диаметрально противоположными инструкциями. Ему было предписано рекомендовать Наварру избегать крупных операций. Следовательно, Париж отдал предпочтение политическим мерам урегулирования конфликта.

История знает немало примеров, когда полководцы, игнорируя традиционные приемы ведения войны, распоряжения правительств своих стран, принимали судьбоносные решения. Все зависело от затрат и конечного результата кампании. Несомненно, Наварр был разочарован позицией, которую занял Париж, и решил действовать на свой страх и риск.

Позже в мемуарах он писал: «Долг военных советников правительства смотреть в глаза реальности, какой бы жестокой она ни была, а не предлагать легкие решения… Предположим, я бы оставил Лаос по собственному усмотрению и открыл Вьетминю путь к победе. Сегодня на меня показывали пальцами как на человека, наплевавшего на честь своей страны»48.

Планы Наварра относительно обороны Верхнего Лаоса неоднократно менялись в течение второй половины 1953 г. Французское командование могло построить оборону, закрыв войсками границу с Вьетнамом. Однако колонизаторы не располагали силами, чтобы осуществить такой проект.

Командование экспедиционным корпусом могло передислоцировать в Северо-Западный Вьетнам крупные войсковые контингенты, предпринять попытки по разгрому баз снабжения ВНА и коммуникаций в данном регионе. Однако этот вариант был также абсолютно несостоятельным.

В предыдущие периоды войны подобные операции, как правило, заканчивались неудачей для колониальных войск. Крупные соединения, располагавшие бронетехникой и тяжелой артиллерией, не могли эффективно сражаться в условиях труднопроходимой местности. Они утрачивали возможность маневрирования. Части ВНА, в случае встречи с превосходящими силами неприятеля, немедленно переходили к партизанской тактике и становились практически неуязвимы для противника.

Французское командование могло сосредоточиться исключительно на обороне Луангпрабанга и Вьентьяна. Однако удаленность этих городов от основных баз снабжения и аэродромов ВВС исключала воздушное сообщение и поддержку гарнизонов Вьентьяна и Луангпрабанга.

В качестве четвертого варианта обороны Верхнего Лаоса рассматривалось проведение крупной наступательной операции в Северо-Западном Вьетнаме накануне вторжения главных сил ВНА в королевство. Данная операция носила бы отвлекающий характер. Тем не менее французы осуществляли подобные акции в 1947 и 1952 гг., но терпели неудачи.

Победа в Верхнем Лаосе, даже локального значения, была для Наварра не только делом чести, но и важным шагом для удержания под контролем Франции Индокитая. Следовательно, оставался последний вариант – концепция «ежа». Наварр критично относился к этому решению. Но, по его собственному мнению, другого выхода у него не было.

Выбор штаба Наварра объяснялся еще и следующими причинами.

Во-первых, Наварр считал, что географическое положение Дьенбьенфу, отсутствие дорог не позволят командованию ВНА в короткие сроки скрытно сосредоточить в этом районе крупные силы.

Во-вторых, значительная удаленность Дьенбьенфу от вьетнамо-китайской границы (300 км), плохое состояние коммуникаций и нехватка транспорта не позволят командованию ВНА наладить бесперебойное снабжение своих войск всем необходимым.

В-третьих, любые маневры противника вокруг будущего плацдарма могут быть быстро обнаружены французской разведкой, парализованы ударами дальнобойной артиллерии, расположенной непосредственно в Дьенбьенфу, и, особенно, бомбардировкой самолетов, размещенных на аэродромах базы.

Таким образом, штаб генерала Наварра принял весьма противоречивое решение, полагаясь на собственные силы и расчеты, не приняв во внимание реальные возможности противника, его боевой потенциал. Французское командование рассматривало Дьенбьенфу как важный стратегический плацдарм в Северо-Западном Вьетнаме, который должен стать исходным рубежом для колониальных войск по нанесению внезапных ударов по тылам ВНА, в случае развертывания вьетнамцами широких наступательных операций в Верхнем Лаосе. При благоприятном развитии военной кампании это позволило бы надолго парализовать действия коммунистических сил в 1953 г., а возможно, и дольше.

1.3. Планы командования Вьетнамской народной армии на 1953 г

У командования ВНА и политического руководства ДРВ был свой взгляд на развитие военно-политической ситуации в Индокитае на предстоящий год. В начале 1953 г. Центральная военная комиссия разработала план зимне-весенней кампании.

Президент ДРВ Хо Ши Мин вспоминал о резолюции ЦК Партии трудящихся Вьетнама: «Наше главное направление в освободительной войне – вести затяжную войну на истощение. Следовательно, мы должны воздержаться от субъективности, недооценки противника и поспешных акций. Мы должны вести борьбу, когда мы уверены в победе, и отказываться от нее, когда победа неочевидна»49.

Хо Ши Мин отмечал: «Сжатая в кулак рука сильна. Каждый отдельный палец легко будет сломан. Мы должны найти пути и средства, чтобы вынудить группировку вражеских мобильных войск на пять или семь частей, и уничтожить их друг за другом до окончательного поражения»50.

Мнение президента ДРВ поддерживал генеральный секретарь ПТВ, второе лицо в партийной иерархии после Хо Ши Мина, Чыонг Тинь: «Дельта Бакбо (р. Красная) – очень сложное место для нас, чтобы атаковать противника. На других участках вражеские позиции относительно слабы, но они не могут быть отвергнуты, особенно в горных районах. Если мы развернем наступление в северо-западном направлении, мы вынудим противника рассредоточить его стратегические мобильные силы.

Здесь вражеские силы относительно слабы и рассредоточены, у них ограничения в артиллерии, моторизованных средствах и авиации. Отправка запасов и подкреплений могла осуществляться только по воздуху. Если трудности логистики могли быть преодолены, наши боевые силы получат много преимуществ, и вследствие этого будет возможно достичь и удерживать превосходство на протяжении всей кампании или на решающем направлении. Соответственно будет возможно достичь крупной победы»51.

Стратегия вьетнамских коммунистических сил в период 1953–1954 гг. во многом зависела от позиции руководства Китая. Только в апреле – сентябре 1950 г. Вьетминь получил из КНР 14 тыс. винтовок и пистолетов, 1700 пулеметов и безоткатных орудий, 150 минометов, 300 базук, 60 артиллерийских орудий^52. Несмотря на участие Китая в корейской войне, поставки оружия вьетнамским коммунистическим силам увеличивались.

Отдельным направлением вьетнамо-китайского сотрудничества стала подготовка военных специалистов ВНА в специальных лагерях на территории Китая. Уже к сентябрю 1950 г. более 20 тыс. вьетнамских бойцов получили первые навыки воинского искусства под руководством инструкторов^53. Постепенно советники НОАК стали концентрироваться на обучении вьетнамских подопечных конкретным военным специальностям.

Летом 1953 г. было подписано перемирие в Пханьмыч-жоне, остановившее войну в Корее. Это стало определенным стимулом для КНР по расширению помощи вьетнамским коммунистам оружием и советниками.

13 августа 1953 г. руководство ПТВ отправило телеграмму лидерам КПК с просьбой о помощи в разработке новой стратегии^54. Параллельно с этим командование ВНА разработало собственный план действий, заключавшийся в подготовке и проведении наступления в дельте р. Красная.

27 и 29 августа руководство КНР прислало две телеграммы с изложением собственного анализа общей ситуации во Вьетнаме. В посланиях подчеркивалась необходимость развертывания основных действий в Верхнем Лаосе и Северо-Западном Вьетнаме. Операциям в дельте р. Красная отводилось второстепенное значение^55. По мнению лидеров Пекина, вьетнамские коммунистические силы должны были в первую очередь «уничтожить противника в районе Лайтяу, освободить северную и центральную части Лаоса, а потом распространить военные действия на южную часть Лаоса, Камбоджу и угрожать Сайгону»56.

Лидеры КНР утверждали, что после захвата контроля над Северо-Западным Вьетнамом и Верхним Лаосом ВНА получит прекрасный плацдарм для развертывания наступления в южном направлении. После подробного анализа представленных предложений мнение Пекина решительно поддержал Хо Ши Мин.

В сентябре 1953 г. состоялось очередное заседание Политбюро ПТВ. На форуме командующий ВНА Во Нгуен Зиап представил два варианта плана зимне-весенней кампании, подготовленные Генеральным штабом:

«1. В то время как противник сконцентрировал силы в дельте Бак Бо (дельта р. Красная), создав угрозу нашим силам в „освобожденной зоне^44, нам необходимо мобилизовать все или собрать основную часть наших главных сил в Дельте, чтобы уничтожить как можно больший объем сил противника, активизировать партизанские действия и защитить „освобожденную зону“. После того как враг понесет существенные потери и наша „свободная зона“ будет консолидирована, мы могли отправить наши главные силы в Дельту или на другое важное направление…

2. Противник сконцентрировал свои силы в дельте Бак Бо (р. Красная), где у него были наиболее благоприятные условия, нежели чем у наших главных сил. Соответственно, использование наших главных сил приведет к ограниченным успехам при значительных потерях. Таким образом, мы могли мобилизовать главные силы для операций на другом главном направлении, нанося удары по относительно слабым местам противника. Мы могли, таким образом, при благоприятных условиях уничтожить часть его сил и вынудить противника рассредоточить свои силы для отражения наших атак. Между тем мы могли активизировать партизанскую войну в тыловых районах противника. Если противник разворачивал наступление на „освобожденную^44 зону, его силы будут более рассредоточены и наши главные силы одержат успехи, где у противника слабые места. Таким образом, противник отступит из нашей „освобожденной^44 зоны»57.

Центральная военная комиссия отдала предпочтение второму варианту. Командование ВНА считало, что по уровню военной эффективности вверенные силы превосходят колонизаторов. Основной слабой стороной Вьетнамской народной армии являлось недостаточное техническое оснащение. В первую очередь это относилось к артиллерии. По оснащению орудиями и минометами французские войска имели полное превосходство. Осенью 1953 г. в дельте р. Красная ВНА располагала только двумя батареями 105-мм орудий, восемью ротами, оснащенными 75-мм минометами, шестью батареями 37-мм зенитных пушек^58.

27 октября генерал Народно-освободительной армии Китая (НОАК) Вэй Гуанинь, назначенный главным военным советником во Вьетнаме, подтвердил предложения лидеров КНР по вопросам стратегии. Кроме того, представитель НОАК предоставил в распоряжение командования ВНА копии «плана Наварра», полученные спецслужбами КНР. Доводы Пекина, подкрепленные информацией о планах колонизаторов, укрепили доверие вьетнамских коммунистов к предложениям китайских товарищей^59.

Стратегия ВНА основывалась на следующих принципах. В изложении Во Нгуен Зиапа они звучали таким образом: «Первое. Наиболее фундаментальным принципом в освободительной войне, которую вел наш народ, являлось ослабление результативности действий врага и увеличение эффективности наших собственных сил.

Второе. Мы должны были нанести победоносный удар, нанести его с уверенностью в успехе, так чтобы наверняка смести врага с лица нашей земли.

Третье. Поскольку мы хотели добиться снижения эффективности действий врага и нанести победоносный удар… наше стратегическое направление следовало выбрать только там, где противник был слабее всего и где бы для нас складывались самые подходящие условия… способные принести нам победу в решающей битве.

Четвертое. Итак, цель наша состояла в том, чтобы снизить эффективность действий врага, атаковать его там, где он наиболее уязвим, где у нас есть возможность создать благоприятные условия для его уничтожения. В настоящее время, когда главные силы противника сосредоточились в Бакбо (Тонкин), нам ни в коем случае не следует развертывать широкомасштабное наступление на врага здесь, где он наиболее силен, но надо искать способ вынудить его разделить свои силы… разбросать их в разных направлениях, а потом выбрать наиболее предпочтительное, на котором мы смогли бы уничтожить противника»60.

Оперативный план Во Нгуен Зиапа заключался в следующем:

«(А) Задействовать часть наших регулярных сил для наступления на северо-западном направлении, уничтожить врага, все еще занимающего Лайтяу, и таким образом освободить северо-запад.

(B) Постараться скоординировать выступления войск освободительного движения Патет Лао (коммунистов) с действиями частей вьетнамских добровольцев, с тем чтобы начать наступление на направлении Среднего Лаоса…

(C) Поскольку еще не вполне ясно, как будет действовать противник, пока наша задача дислоцировать значительную часть войск в определенном месте, спрятать их и находиться в боевой готовности. Поскольку мы планируем наступать в северо-западном направлении, возможно, враг постарается укрепить свои позиции в этом районе. При этих обстоятельствах, чтобы свести на нет эффективность его действий, нам надо иметь на данном направлении больше регулярных частей.

Противник также может атаковать глубоко на том или ином участке Вьет Бака, ставя перед собой целью перерезать наши линии коммуникаций и прервать нашу связь с базами снабжения… и тем заставить нас отвести регулярные силы с северо-западного направления. В этом случае мы должны найти способ заманить врага как можно глубже в наш тыл, а затем ударить на него регулярными частями и совершенно лишить его войска боеспособности.

(D) В дельте нам следует расширить и активизировать партизанскую войну в тылу врага. Выше изложен выработанный для нашей армии оперативный план главного сражения – сражения на Севере»61.

Стратегическую важность положения Дьенбьенфу вьетнамское коммунистическое руководство признавало безоговорочно. Во Нгуен Зиап, характеризуя долину, где располагалось селение, отмечал: «Деревня стоит на стыке важных дорог, ведущих на северо-восток к Лайтяу, на восток и юго-восток к Туанзяо, Сонла, Насану, на запад к Луангпрабангу и на юг к Самнеа. На театре военных действий в Бакбо (Северный Вьетнам) и Верхнем Лаосе Дьенбьенфу является стратегической позицией первостатейной важности, способной стать чрезвычайно удобной базой для пехоты и авиации противника, осуществляющего агрессию в Юго-Восточной Азии»62.

В течение октября 1953 г. противоборствующие силы обменивались ударами в Северном Вьетнаме. На различных участках ВНА и колониальные войска проводили наступательные операции, имевшие локальное значение.

Как уже отмечалось, 15 октября французы приступили к осуществлению операции под кодовым наименованием «Чайка». Ее основной целью было соединить коридором контролируемые колонизаторами территории в Северном и Центральном Вьетнаме. Кроме того, штаб Наварра планировал разгромить в районе г. Ниньбинь основные объекты дислокации 320-й дивизии ВНА^63.

Для оказания отпора колонизаторам были мобилизованы партизанские отряды. Сконцентрировав крупные силы, 320-я дивизия ВНА и приданные ей отряды предприняли ряд сильных контратак. В результате трехдневных боев колониальные войска не смогли достичь поставленных целей.

Вьетнамцы упорно оборонялись, весьма искусно используя природные условия. Они умело маневрировали, наносили контрудары. Превосходство французов в огневых средствах, абсолютное господство в воздухе не стали решающими факторами для достижения успеха.

Как уже указывалось, командование 320-й дивизии ВНА организовало жесткую оборону. Тем не менее через несколько дней части соединения отступили с левого берега р. Красная. Они получили приказ перейти к партизанским действиям, наносить удары по тыловым базам противника.

Подразделения 304-й дивизии и 174-го полка 316-й, дислоцировавшиеся в Тханьхоа, не вмешивались в происходящие события. Более того, 9-й полк 304-й дивизии получил приказ находиться в состоянии полной готовности, но не вступать в бой с колонизаторами. Вероятно, командование ВНА поняло, что враг провоцирует коммунистические силы на отправку дополнительных резервов на помощь 320-й дивизии^64.

Примечательно, что 27 октября, то есть в разгар боев в Ниньбине, 316-я дивизия ВНА вышла на ближние подступы к Лайтяу – столице Тайской Федерации. Однако штурмовать этот важный, с военной и политической точки зрения, город вьетнамцы воздержались. Лобовые атаки гарнизона, который обязательно поддержали французские ВВС, могли завершиться весьма печально. Вести уличные бои части ВНА были не готовы. В этой связи наиболее предпочтительным оставалось ведение блокады Лайтяу.

Стабилизация стратегической ситуации в районе Ниньбиня и Лайтяу дала дополнительные стимулы штабу Во Нгуен Зиапа активизировать свои действия на северо-западе страны. Кроме того, даже небольшая победа над колонизаторами имела важное политическое значение.

29 ноября шведская газета «Экспрессен» опубликовала интервью, которое Хо Ши Мин дал репортеру Свену Лофгрену. Лидер ПТВ заявил: «Война во Вьетнаме была спровоцирована французским правительством. Народ Вьетнама в течение семи лет борется за свою независимость; если французское правительство хочет заключить перемирие, то правительство Демократической Республики Вьетнам готово рассмотреть французские предложения. Именно французское правительство должно прекратить военные действия. Инициатива какой-либо другой нейтральной страны была бы хорошо встречена; однако переговоры касаются главным образом правительства Франции и правительства Демократической Республики Вьетнам»65.

В ряде работ по истории войн в Индокитае в XX в. даются противоречивые трактовки этого заявления Хо Ши Мина. Американский исследователь Ф. Дэвидсон считал, что вьетнамского коммунистического лидера на подобный шаг толкнули следующие причины.

Во-первых, возможный рост боеспособности французского экспедиционного корпуса в Индокитае.

Во-вторых, Москва и Пекин убеждали руководство ДРВ в необходимости перехода к переговорному процессу с Парижем.

В-третьих, перспектива вмешательства в индокитайский конфликт США, стремившихся остановить конфронтацию в Юго-Восточной Азии^66.

Подобные взгляды не вполне корректны. С ростом численности французских войск росла и эффективность подразделений ВНА. В 1953 г. это были уже не малочисленные отряды партизан, оснащенных самым экзотическим оружием, начиная от арбалетов и мечей до трофейных японских винтовок. Это была мощная регулярная армия, пользовавшаяся безусловной поддержкой значительной части населения в Северном и Центральном Вьетнаме, имевшая опыт семилетней войны с современными европейскими войсками.

Немаловажное значение имел и международный фактор. В 1950 г. ДРВ официально признали социалистические страны. Советский Союз и Китай стали активно поддерживать ПТВ, предоставляя военную и экономическую помощь. Это позволяло постепенно укреплять и увеличивать численность ВНА, активизировать борьбу против колонизаторов. КНР оказывала значительное влияние на планы вьетнамских коммунистов, но китайские лидеры считали, что военный метод наиболее предпочтителен в национально-освободительной борьбе, хотя не исключали и переговорный процесс. Вмешательство вооруженных сил США в индокитайский конфликт осенью 1953 г. было маловероятно, так как совсем недавно прекратились боевые действия в Корее. И хотя Франция получала широкую военную и экономическую помощь Америки, Вашингтон не привлекало прямое участие в новой войне. В этих условиях ПТВ была необходима даже небольшая локальная, но убедительная военная победа.

1.4. Общий ход военных действий в Северном Вьетнаме и Верхнем Лаосе в декабре 1953 – феврале 1954 г

Французское командование расценило наступательные действия противника в районе Лайтяу как начало полномасштабного вторжения ВНА в Верхний Лаос. В этой связи была форсирована подготовка к проведению колониальными силами крупной воздушно-десантной операции в Северо-Западном Вьетнаме. 2 ноября штаб Наварра издал директиву № 852 для 7-й мобильной группы. В соответствии с документом указанное соединение должно было силами шести парашютных батальонов овладеть Дьенбьенфу. Эта операция получила кодовое наименование «Castor» («Кастор»)67.

Генерал Коньи опротестовал приказ командования, заявив, что проведение данной операции является крупной тактической ошибкой. Свою точку зрения он подкреплял следующими доводами:

Во-первых, захват французами Дьенбьенфу не воспрепятствовал бы продвижению частей ВНА в Верхний Лаос.

Во-вторых, захват Дьенбьенфу потребовал бы срочной передислокации в данный район новых колониальных войск.

В-третьих, силы ВНА могли легко блокировать в долине войска колонизаторов, захватив господствующие высоты.

В-четвертых, войска, предназначенные к отправке в Дьенбьенфу, больше необходимы для действий в дельте р. Черная.

В-пятых, осуществление планируемой операции потребовало бы сосредоточения значительных сил боевой и транспортной авиации, что весьма негативно отразилось бы на общем положении экспедиционного корпуса в Индокитае.

Коньи отправил меморандум Наварру, в котором изложил свои сомнения. Вместе с тем он выразил готовность выполнить приказ командования. 11 ноября генерал разослал инструкции подразделениям, задействованным в операции «Кастор».

Генерал Коньи был не одинок в своих взглядах относительно будущей операции «Кастор». Полковник Ж Нико, командир подразделения военно-транспортной авиации, выступил с доказательствами бесперспективности указанного проекта. Он считал, что вверенные ему части ВВС не смогут обеспечивать всем необходимым наземные войска в Дьенбьенфу из-за плохих метеорологических условий и противодействия ПВО противника^68.

Командующий ВВС в Тонкине бригадный генерал Дешо поддержал точку зрения Нико. Он считал, что удаленность Дьенбьенфу от аэродромов под Ханоем увеличивала подлетное время и расход горючего, а значит, сокращала эффективность поддержки ВВС. По расчетам Дешо, истребитель или бомбардировщик мог выполнять полетное задание в долине в течение всего 15 минут. Этого было явно недостаточно, чтобы обеспечить удовлетворительную работу транспортной авиации.

Сомнения относительно операции высказал и командующий парашютными частями бригадный генерал Жилль^69. Он считал, что высадка десанта должна производиться в разных местах в районе селения. Только за этим должен был последовать штурм Дьенбьенфу. Таким образом, последнее слово оставалось за командующим экспедиционным корпусом.

Несмотря на убедительные доводы оппонентов, 14 ноября Наварр отдал окончательный приказ на проведение операции «Кастор». 17 ноября командующий и генеральный комиссар по Индокитаю Дежан, прибывший во Вьетнам из Франции, прибыли в Ханой для проведения совещания, касающегося деталей будущей операции. Коньи, Дешо и Жилль, принимавшие участие в форуме, вновь открыто заявили о сомнениях в успехе операции^70. Тем не менее Наварр лишь подтвердил отданное распоряжение. Его настойчивость объяснялась следующим.

Во-первых, географическое положение Дьенбьенфу создало серьезные проблемы и для противника. Долина была значительно удалена от основных баз снабжения ВНА – на 200 км от Тонкинской дельты и на 300 км от вьетнамо-китайской границы. Кроме того, бездорожье и горно-лесистые условия местности, а также отсутствие у вьетнамских коммунистов автотранспорта не позволит им организовать бесперебойное снабжение своих войск. Это означало, что без должного объема боеприпасов, продовольствия и снаряжения командование ВНА не сможет концентрировать в районе Дьенбьенфу значительные силы.

Во-вторых, Наварр считал, что артиллерия ВНА и средства ПВО не могли препятствовать функционированию аэродрома в Дьенбьенфу, ведя огонь с горных вершин, окружающих долину. По мнению французских артиллеристов, эффективный огонь мог вестись с огневых позиций, исключительно расположенных на близлежащих склонах. В таком случае колониальная артиллерия и авиация могли легко подавить действия противника. Кроме того, транспортировке тяжелых орудий и минометов ВНА серьезно мешало бездорожье и отсутствие необходимой техники.

В это же время в Париже администрация Ланьеля обсуждала вопрос о перспективах переговорного процесса с вьетнамскими коммунистами. 13 ноября Национальный комитет обороны Франции пришел к выводу, что диалог с лидерами ПТВ неизбежен. Оставалось выяснить, какую позицию для Парижа было бы предпочтительнее занять.

С этой целью 15 ноября во Вьетнам был направлен секретарь Национального комитета обороны контр-адмирал Кабанье. Помимо своей основной задачи, он должен был сообщить Наварру, что прибытия подкреплений из Франции не будет. В этой связи экспедиционный корпус в Индокитае был вынужден вести исключительно оборонительные действия.

Последнее Кабанье должен был довести до генерала Наварра в устной форме. Следовательно, Париж в очередной раз не дал никаких указаний относительно обороны Верхнего Лаоса. По сути, командующий корпусом должен был принимать самостоятельное решение по этому вопросу.

17 ноября Наварр провел очередное совещание своего штаба в Ханое. На этом форуме было подтверждено намерение командования экспедиционного корпуса о проведении воздушно-десантной операции «Кастор» по захвату Дьенбьенфу. Наварр подчеркнул невозможность выстроить оборону Северного Вьетнама посредством захвата Иенбай и Тхайнгуен, вследствие их стратегической бесперспективности.

20 ноября Кабанье и Наварр встретились в Сайгоне. На вопросы контр-адмирала относительно периода, наиболее предпочтительного для начала переговоров с вьетнамскими коммунистами, Наварр высказал собственное мнение, что диалог следует начинать не раньше весны 1954 г. Генерал надеялся к указанному сроку серьезно укрепить военно-политическое положение колонизаторов в Индокитае. Это могло повлиять на ход переговоров в пользу Франции^71. Кроме того, командующий экспедиционным корпусом сообщил о начале операции «Кастор».

20 ноября 1953 г. в районе Дьенбьенфу началась высадка крупных мобильных сил колонизаторов. В организационном плане десант составляли 1-я и 2-я воздушно-десантные группировки. В 1-ю воздушно-десантную группировку входили: 2-й батальон 1-го егерского парашютного полка, 6-й колониальный парашютный батальон, 1-й колониальный парашютный батальон, 17-я инженерно-десантная рота, две батареи смешанного дивизиона 35-го парашютного полка легкой артиллерии и управления 1-й воздушно-десантной группы^72. Возглавлял группировку лейтенант-полковник (подполковник) Фуркад. Центральная часть Дьенбьенфу подверглась бомбовому удару.

Выброска основных сил десанта осуществлялась 20–21 ноября в трех зонах, которые в качестве кодовых названий носили женские имена – «Natasha» («Наташа»), «Simone» («Симона») и «Octavie» («Октавия») двумя группами. Автор исследования рекомендует запомнить эту традицию французских военных.

Вьетнамцы, вероятно, предполагали возможность нападения колонизаторов. Незадолго до атаки парашютистов они усилили свои части в долине ротой тяжелого вооружения из состава 920-го батальона, ротой тяжелого вооружения 675-го артиллерийского полка и неполной ротой 48-го полка 320-й дивизии. Тем не менее никаких подготовительных мероприятий к обороне не проводилось. Не были оборудованы даже обычные полевые укрепления. Караульная служба осуществлялась в обычном режиме.

Высадка французского десанта была полной неожиданностью для вьетнамцев и местного населения. Для них это был обычный день. Основной состав 910-го батальона был выведен на хозяйственные работы вне Дьенбьенфу^73. Жители селения также занимались повседневными делами: убирали поздний рис, выгоняли скот на пастбище.

Крестьянин Ло Ван Дон – уроженец селения Бан Бом Ла (2 км от Дьенбьенфу) – вспоминал: «Утро было в разгаре, когда прилетели самолеты. Казалось, они неожиданно появились отовсюду, выбрасывая облака – белые пятнышки, которые были похожи на шелк. Но вскоре они открылись, и мы увидели солдат, болтавшихся под ними. Казалось, они покрыли всю долину»74.

С самого начала высадки французы столкнулись с массой препятствий. Первая волна десанта попала под сильный, но беспорядочный огонь противника. Тем не менее потери парашютистов были невелики.

Серьезной проблемой стали погодные условия. Парашютистов разбросало ветром над большой территорией. Две роты 6-го колониального парашютного батальона приземлились мимо цели. Собрать около 2 тыс. десантников и немедленно вступить в бой было чрезвычайно сложным делом. Кроме того, они располагали только автоматами, винтовками.

Контейнеры со снаряжением, тяжелым вооружением доставлялись в зону десантирования только в полдень. Базуки и минометы парашютисты обнаружили только на следующий день. Артиллеристы 35-го парашютного полка легкой артиллерии и управления нашли контейнеры с боеприпасами к своим безоткатным орудиям, когда бой уже кончился.

Таким образом, французам пришлось действовать только стрелковым оружием. Положение парашютистов усугублялось плохой связью, а иногда и ее полным отсутствием. При десантировании разбилось 13 раций. В сложившейся ситуации вьетнамцы могли если не уничтожить противника, то нанести ему значительный урон.

Тем не менее этого не произошло. 910-й батальон ВНА оказывал нерешительное сопротивление. Утром 20 ноября штаб этого подразделения подвергся бомбардировке и не смог быстро оценить ситуацию, организовать оборону. Кроме того, следует учесть, что 6-й колониальный парашютный батальон был укомплектован опытными десантниками. Командир этого подразделения майор Марсель Бижар быстро навел порядок в зоне высадки и приступил к выполнению задачи.

Во второй половине дня колонизаторы силами 6-го парашютного колониального батальона и батальона 1-го егерского парашютного полка успешно атаковали Дьенбьенфу. В составе 1-й воздушно-десантной группы высадилось 1827 парашютистов. Общие потери колонизаторов составили 11 чел. убитыми и 52 ранеными, 2 разбились при десантировании^75.

910-й батальон 148-го полка после короткого боя с колонизаторами оставил Дьенбьенфу. В столкновении с колонизаторами погибло 90 бойцов ВНА, 4 попали в плен^76. Отступление вьетнамцев проходило в беспорядке. Французы, заняв селение, захватили большое количество снаряжения и документы 148-го полка.

В целом следует признать, что вьетнамцы были обречены на поражение. Дьенбьенфу не был подготовлен к обороне. 910-й батальон, несмотря на то что находился в долине длительное время, не построил даже обычных полевых укреплений. Даже если бы в момент высадки десанта колонизаторов все подразделения ВНА находились в Дьенбьенфу, удержать селение силами одного батальона и двух отдельных рот было невозможно. Следовательно, в этой ситуации спешное отступление из селения было самым благоразумным шагом для вьетнамских коммунистических сил.

Французы продолжали наращивать свое присутствие в Дьенбьенфу. 21 ноября высадилась 2-я воздушно-десантная группировка: 1-й парашютный батальон Иностранного легиона, 8-й ударный парашютный батальон, артиллерийский дивизион и штаб во главе с генералом Жиллем. Командиром воздушно-десантной группировки был назначен лейтенант-полковник (подполковник) Лангле. Общее руководство действиями десантников осуществлял Жилль. В этот же день колонизаторы начали транспортировку тяжелого снаряжения в зону «Октавия». 22 ноября в Дьенбьенфу десантировался 5-й вьетнамский парашютный батальон.

Захватив селение, французы немедленно взяли под контроль взлетно-посадочную полосу к северу от деревни, привели ее в порядок и подготовили к приему небольших транспортных самолетов; начали строительство легких оборонительных сооружений. Таким образом, поставленную задачу парашютисты выполнили.

Всего за три дня операции «Кастор» на плацдарм при Дьенбьенфу было переброшено по воздуху 5100 солдат и офицеров, 246 тонн различных грузов и даже два 7-тонных бульдозера. Перевозки были возложены на транспортную группу «Беарн», укомплектованную летчиками гражданской авиации. Это были, несомненно, опытные пилоты, имевшие десятки тысяч часов налета в условиях Индокитая.

Бесперебойная работа летчиков объяснялась не только их опытом, но и отсутствием противодействия вьетнамских сил ПВО. Расширение и модернизация старого аэродрома и строительство нового позволили французам использовать транспортные самолеты с более высокой грузоподъемностью, что позволило увеличить объемы перевозимого снаряжения, техники и живой силы.

Во французских СМИ операция «Кастор» была представлена как большая стратегическая победа экспедиционного корпуса. В центральных парижских газетах многократно цитировалась фраза генерала Коньи: «Молниеносная операция в Тонкине – выброшенные из 150 „Дакот“ тысячи франко-вьетнамских парашютистов захватили Дьен Бьен Фу… Это не рейд. Мы захватили это место, и мы останемся здесь…»77

Левая пресса назвала атаку на Дьенбьенфу «колониалистской агрессией»78. Однако в целом реакция на сообщения об успешной операции парашютистов была вялой. Военные сводки из Индокитая стали столь привычны, что это не произвело впечатления. Французское общество не предполагало, что спустя полгода сообщения о событиях в маленьком вьетнамском селении будут на первых полосах ведущих газет.

Таким образом, с тактической точки зрения, за исключением указанных просчетов, осуществление операции «Кастор» было безупречным. Французы без особых потерь овладели Дьенбьенфу. Штаб Наварра продолжал рассматривать селение весьма важным со стратегической точки зрения.

29 ноября 1953 г. в Дьенбьенфу прибыли генералы Наварр и Коньи. После вручения наград парашютистам, отличившимся в операции «Кастор», французские военачальники приступили к изучению будущего театра боевых действий. Главнокомандующий экспедиционным корпусом впервые посетил долину и после детального осмотра местности пришел к выводу, что данная территория благоприятна для нанесения ударов по противнику мобильными подразделениями при поддержке легкой бронетехники. Анализ убедил его в правильности выводов относительно Дьенбьенфу, сделанных еще весной.

Французский главнокомандующий считал, что при наличии плацдарма в Дьенбьенфу экспедиционный корпус сможет не только успешно защищать Верхний Лаос от вероятного вторжения ВНА, но и вести широкие наступательные операции в любом направлении. В конечном счете, по мнению Наварра, это могло привести к полному разгрому коммунистических сил в Индокитае. Кроме того, генерал был убежден, что защита Верхнего Лаоса может осуществляться посредством ведения подвижной обороны.

Для этого было решено создать в Дьенбьенфу крупную военную базу, наличие которой позволило бы колонизаторам решить ряд серьезных задач:

1. Присутствие французских войск и подразделений ВВС обеспечило бы прикрытие эвакуации гарнизона колониальной базы в Лайтяу.

2. Возможность колониальных войск наносить удары силами мобильных (парашютных) частей и авиации в северо-восточном и восточном направлениях по тыловым коммуникациям врага, тем самым создав серьезную угрозу для снабжения подразделений ВНА.

3. Обеспечение надежной связи с французскими силами в Дьенбьенфу.

4. Французские разведывательные части, дислоцировавшиеся на этой базе, могли бы существенно расширить свой радиус действия в тылах ВНА.

5. Дьенбьенфу мог стать плацдармом для проведения масштабных операций французских сил в Северном Вьетнаме и Верхнем Лаосе;

6. В Дьенбьенфу планировалось перенести из Лайтяу столицу Тайской Федерации – автономного национального субъекта Французского Индокитая.

30 ноября 1953 г. штаб Наварра принял директиву № 739. В документе были изложены задачи гарнизону Дьенбьенфу и сроки их исполнения:

– обеспечить полноценное функционирование военного аэродрома;

– в случае необходимости удерживать всеми силами оборонительные сооружения, не помышляя об отступлении;

– оказать содействие гарнизону Лайтяу, части которого должны отступить в Дьенбьенфу;

– любыми средствами добывать разведывательную информацию о противнике^79.

Французское командование было убеждено, что действия мобильных сил колонизаторов при взаимодействии с ВВС по тылам противника будут эффективны. Доказательством этого служила операция под кодовым наименованием «Ласточка», успешно проведенная силами трех парашютных батальонов в июле 1953 г. В случае блокады крупными силами вражеских войск мобильная группировка могла быть передислоцирована транспортной авиацией. Возможность проведения такой операции была продемонстрирована в ходе эвакуации гарнизона Насана.

3 декабря Наварр издал личную и секретную инструкцию № 949 (Instruction personnelle et secrete, IPS 949), в которой подчеркивалось:

«Я пришел к решению дать сражение на северо-западе при следующих основных условиях:

1) Центром обороны… должен стать Дьенбьенфу, удерживать который необходимо любой ценой;

2) Наша оккупация Лайтяу будет поддержана, только постольку, поскольку нашим силам, имеющимся в наличии, позволит их оборона;

3) Наземные коммуникации между Дьенбьенфу и Лайтяу (до того, как мы эвакуируем оттуда свои силы) и Лаосом через Мыонгтяу будут поддерживаться насколько возможно долго»80.

В директиве отдельные задачи ставились ВВС. В первую очередь считалось необходимым усилить Северную тактическую воздушную группировку для обеспечения воздушного прикрытия французских войск, действующих в Северо-Западном Вьетнаме.

8 декабря 1953 г. общее командование колониальными войсками в Дьенбьенфу было возложено на полковника Кристиана Мария Фердинанда Д’Кастри – потомка родовитой, но обедневшей дворянской фамилии. Прошлое представителей этой семьи изобиловало участием в различных войнах и конфликтах. Предки полковника служили французским королям еще во времена крестовых походов. Один даже воевал в армии американского генерала Лафайета. В роду Д’Кастри был один маршал Франции, восемь генералов, четыре королевских генерал-губернатора^81.

Вопреки семейной традиции, молодой Кристиан не стал следовать обычным путем становления офицера. Он завербовался в кавалерию и за три года службы прошел путь от солдата до сержанта. В 1925 г. Д’Кастри получил военное образование в Самурской кавалерийской школе.

Д’Кастри, будучи профессиональным наездником, участвовал в двух чемпионатах мира по верховой езде и даже установил два рекорда: по прыжкам в высоту в 1933 г. и по прыжкам в длину в 1935 г. Будущий командующий гарнизоном Дьенбьенфу участвовал во Второй мировой войне, воевал в Италии, Южной Франции, Германии. Он был три раза ранен. За боевые заслуги Д’Кастри получил командорскую степень ордена Почетного легиона, 16 раз отмечался в приказах за проявленную храбрость.

До 1953 г. Д’Кастри уже отслужил два срока во Вьетнаме, получил тяжелое ранение, зарекомендовал себя отличным командиром легких бронечастей. Несмотря на солидный возраст (52 года), полковник имел скандальную репутацию дуэлянта, карточного игрока и дамского угодника. Вместе с тем он пользовался заслуженным уважением товарищей и командования, ценивших его храбрость и боевой опыт.

Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что Наварр лично хорошо знал Д’Кастри по службе. Длительное время будущий командующий группировкой в Дьенбьенфу находился в непосредственном подчинении у будущего командующего экспедиционным корпусом в Индокитае. Наварр командовал взводом, в котором Д’Кастри был сержантом. Когда Наварр получил чин капитана, Д’Кастри стал лейтенантом. Во время Второй мировой войны Наварр командовал 3-м марокканским полком, в котором Д’Кастри возглавлял эскадрон. Назначая полковника на пост командующего, генерал Наварр считал, что немолодой, но опытный и храбрый офицер активными наступательными операциями парализует действия коммунистических вооруженных формирований в регионе.

4 декабря 1953 г. Наварр получил письмо Национального комитета обороны, полностью освобождавшее его от обязательств оборонять Лаос. Формально он имел полное право прекратить деятельность своих войск в долине Дьенбьенфу. Тем не менее Наварр решил действовать самостоятельно, несмотря на настойчивые рекомендации из Парижа.

В первую очередь это относилось к активизации группировки в Дьенбьенфу. 5 декабря 1-й парашютный батальон и части 2-го батальона 1-го егерского парашютного полка совершили разведвыход на северо-восток от селения. Однако, пройдя от основного расположения всего 3 мили, французы попали в засаду. Им пришлось вести бой с 888-м батальоном 176-го полка 316-й дивизии ВНА. В результате стычки с превосходящими силами противника парашютисты, понеся потери, отступили.

В это же время штаб Коньи решил перегруппировать свои войска в Северо-Западном Вьетнаме. Факт дислокации в районе Лайтяу частей 316-й дивизии – одного из самых боеспособных соединений ВНА – серьезно встревожил генерала Коньи и лишь ускорил эвакуацию базы. Штаб колониальных войск не без оснований опасался, что вьетнамские коммунисты могут блокировать Лайтяу – важный административный центр так называемой Тайской Федерации – автономного этнического субъекта в Тонкине.

8 – 9 декабря французы весьма оперативно провели операцию под кодовым наименованием «Леда» по выводу своих войск. Наиболее боеспособные части гарнизона (301-й вьетнамский батальон, парашютная рота, марокканские стрелки 2-го табора (полк), 7-я рота 2-го тайского батальона, сенегальский отряд из состава штабной роты Северо-Западной оперативной зоны) были вывезены транспортной авиацией^82.

Вторым этапом эвакуации Лайтяу стало проведение операции под кодовым наименованием «Поллукс». По воздуху колонизаторы вывезли в Ханой наиболее влиятельных тайцев из гражданской администрации Тайской Федерации вместе с их лидером Део Ван Лонгом. Их эвакуацию прикрывали коммандос из 1-го отряда мобильной группы тайских партизан, служивших французам. Отход прошел без особых трудностей.

В сложном положении оказались иррегулярные колониальные формирования, дислоцировавшиеся в Лайтяу. 25 легких вспомогательных рот, укомплектованных в основном тайцами, получили приказ – отступать наземным путем. Общее командование этих подразделений осуществлял лейтенант-полковник Транкарт. Конечной целью их марша по джунглям должен был стать Дьенбьенфу.

В ночь на 10 декабря последние колониальные формирования покинули Лайтяу, взорвав склады боеприпасов и уничтожив автотранспорт. Передовые части ВНА, вышедшие на ближние подступы к городу, открыли огонь по отходившим частям противника. Тем не менее коммунистические формирования опоздали. Перестрелка продолжалась в течение получаса и никак не повлияла на действия сторон.

Части ВНА не решились ночью занимать Лайтяу. По всей вероятности, вьетнамцы не без оснований опасались ловушки со стороны противника. В этой связи преследование колониальных войск также не было организовано.

Части 316-й дивизии ВНА заняли Лайтяу только 12 декабря. Сначала в город вступили разведгруппы, которые убедились, что колониальные войска его давно покинули. Вьетнамское руководство объявило о крупной победе над колонизаторами. Военного значения овладение Лайтяу не имело никакого. Едва ли можно таковым считать захват города, гарнизон которого в полном порядке покинул обороняемый объект.

Чтобы подтвердить свой успех, командование ВНА утверждало о паническом бегстве противника и захвате крупных трофеев. В частности, отмечалось, что в руки вьетнамцев попало 40 автомобилей и 30 тонн различного военного имущества^83. О техническом состоянии машин и характере захваченных трофеев, естественно, не сообщалось.

3 декабря, за пять дней до начала операции «Леда», из Лаоса, для обеспечения прикрытия тайцев, отходивших из Лайтяу, была выдвинута группировка, состоявшая из 5-го батальона лаосских егерей и 5-го табора марокканских стрелков. Ее возглавлял лейтенант-полковник Водри. Эта операция носила кодовое наименование «Ардеш».

Операция «Леда» прошла успешно, «Поллукс» закончился полным провалом. Следует признать, что судьба тайских формирований была предопределена еще до эвакуации Лайтяу. Французское командование не рассматривало возможности вывезти своих туземных воинов самолетами. Передислокация по джунглям больше походила на «марш смерти».

Рассредоточенные на четыре группы 25 тайских рот были вынуждены вести тяжелые бои в джунглях с частями ВНА и партизанскими отрядами. Прямо на марше они попадали в засады, подвергались обстрелам из минометов и безоткатных орудий. Тайцы, уступавшие вьетнамцам в боевой подготовке и в тяжелом вооружении, несли большие потери. Раненых и заболевших им приходилось оставлять на верную смерть.

Некоторые тайские солдаты, деморализованные тем, что были вынуждены оставить свои деревни и семьи, элементарно разошлись по домам или сложили оружие. В результате из 2100 тайцев, вышедших 9 декабря из Лайтяу, до Дьенбьенфу добрались только 185. Остальные погибли в боях, от тяжелых условий пребывания в джунглях или просто дезертировали^84.

11 декабря гарнизон Дьенбьенфу предпринял попытку помочь тайским формированиям, отступавшим из Лайтяу. 2-я воздушно-десантная группа, состоявшая из трех батальонов, выступила на север на соединение с тайцами. Поход закончился неудачей. По дороге колонизаторам пришлось вести бои с засадами партизан. Французы, понеся большие потери, отступили.

12 – 13 и 15 декабря части 2-й воздушно-десантной группировки и 5-й вьетнамский парашютный батальон совершили рейды из Дьенбьенфу. В первом случае, чтобы оказать помощь тайскому гарнизону, расположенному в селении Мыонгпон, блокированном ВНА. Во втором – для ведения разведки. Обе вылазки оказались неудачны.

Сразу же при выходе из долины парашютистам пришлось вести тяжелые бои в джунглях. В результате гарнизон Мыонгпон, не дождавшись помощи, сражался до последней возможности и был уничтожен. Вьетнамские десантники, осуществлявшие разведку, также потерпели поражение и отступили в Дьенбьенфу.

В это же время группировка французов, марокканцев и лаотянцев под командованием Водри продолжала движение, чтобы прикрыть отступление тайцев из Лайтяу. Она прошла с боями 200 миль. 21 декабря группировка Водри достигла селения Нганасонг, расположенного в 8 милях от Сопнао.

Колонизаторы планировали отремонтировать здесь малую взлетно-посадочную полосу и построить аэродром подскока. Осуществить задуманное не удалось. Командование частей ВНА, действовавших в этом районе, разгадало замысел противника и заставило местное население перекопать ВПП траншеями, чтобы исключить прием самолетов.

Лейтенант-полковник Водри приказал 5-му марокканскому батальону занять оборону в Нганасонге и подготовить аэродром к эксплуатации. В это же время лаосские и французские части 2-й воздушно-десантной группы продолжали движение на Сопнао. Чтобы оказать поддержку товарищам, гарнизон Дьенбьенфу предпринял малыми силами ряд выходов в окрестные горы. В случае удачи это позволило бы отвлечь внимание противника. Однако эффект этих действий был ничтожным. Части ВНА никак не отреагировали на маневры врага.

Хотя 2-я воздушно-десантная группа во время перехода к Сопнао не вступала в бои с противником и не понесла потерь, но с тактической точки зрения весь этот поход был совершенно бесполезной акцией. Марш был чрезвычайно утомительным даже для хорошо физически подготовленных десантников. 25-мильный переход пролегал через необитаемые горные районы, где практически отсутствовали источники воды. Чтобы утолить жажду, французы были вынуждены жевать листья, содержавшие опиум.

Участник перехода вспоминал: «После марша мы выглядели подобно заключенным концлагеря. Молодой доктор потерял 22 фунта веса. Несколько человек умерло от тифа»85. 23 декабря парашютисты 2-й воздушно-десантной группы, совершив изнурительный марш через джунгли и горы, соединились с группировкой Бодри.

Объединение сил колонизаторов в Сопнао также оказалось нецелесообразным. Особенно после того, как французская разведка сообщила, что в районе Сопнао обнаружены части 148-го полка ВНА. Нового боя колонизаторы не выдержали. В результате франко-лаосская группировка и парашютисты из Дьенбьенфу были вынуждены отступить на исходные рубежи. 5-й марокканский батальон также оставил Нганасонг.

Путь из Сопнао стал еще более тяжелым испытанием для парашютистов. Командование 2-й воздушно-десантной группы решило передвигаться по новому маршруту, который по степени проходимости мало чем отличался от предыдущего. Положение усугублялось тем, что в конце декабря в районе Сопнао прошли сильные дожди. Форсирование даже небольших горных ручьев было весьма проблемным делом. В конце концов, чтобы облегчить переход, было принято решение – уничтожить часть тяжелого вооружения. Это был последний выход французских подразделений за пределы долины Дьенбьенфу.

Действия 2-й воздушно-десантной группы продемонстрировали, что французские войска недостаточно подготовлены для действий в горно-лесистой местности. Рейды осуществлялись крайне неумело. Колонизаторы не могли скрытно выйти из Дьенбьенфу, так как за долиной постоянно велось наблюдение частями ВНА. Становилось очевидным, что совершать удары по тылам ВНА с территории базы в таких условиях чрезвычайно сложно, а со временем будет просто невозможно. Каждый разведвыход сопровождался тяжелыми боями в джунглях и горах, приводил к ощутимым потерям.

Французские ВВС не могли действовать с аэродрома в Дьенбьенфу, так как он еще не был подготовлен для постоянного базирования самолетов. Для этого необходимо было создать запасные ВПП, склады горючего и боеприпасов, организовать работу аэронавигационной и диспетчерской служб. Кроме того, требовалось построить запасные аэродромы в районах, прилегающих к долине.

Попытка создать такой объект в Нганасонге, как уже указывалось выше, завершилась неудачей. Важное значение для колонизаторов имели и сложные метеорологические условия, которые в данный период были явно неблагоприятны для действий авиации. Вместе с тем французская разведка докладывала о переброске в район Дьенбьенфу крупных сил ВНА.

17 декабря 1953 г. французский военный комментатор Р. Парре писал в еженедельнике «Франс обсерватер»: «Теперь предположим, что утверждение французского командования правильно, что ситуация в Лайтяу была катастрофической и что абсурдно держать крупный гарнизон в пункте, совершенно изолированном от главного театра военных действий. Но ведь то же самое можно сказать и в отношении Дьенбьенфу… Есть только два пути: или мы перебросим обратно в район Дельты все силы Экспедиционного корпуса и оставим почти всю страну в распоряжении Вьетминя, или будем лезть из кожи вон, чтобы поддерживать гарнизоны в разных районах страны с помощью „воздушных мостов“, – гарнизоны, которые даже не будут в состоянии вмешиваться в передвижение войск врага. Что бы мы ни сделали, в обоих случаях выигрывает генерал Зиап»86.

Перед французским командованием представлялись два варианта дальнейшего развития событий:

1. Не дожидаясь, пока противник превосходящими силами блокирует долину, немедленно эвакуировать все силы из Дьенбьенфу, так же как это было в Лайтяу.

2. Форсированными темпами укреплять Дьенбьенфу и готовиться к длительной осаде базы, которую будут вести не отдельные отряды партизан, а главные силы ВНА.

К концу 1953 г. многие представители французского командования убедились, что замысел превращения базы в Дьенбьенфу в стратегический плацдарм для нанесения ударов по коммуникациям – ошибка. Противостоящий колонизаторам враг оказался сильнее, чем они предполагали. Во всяком случае, ВНА имела численное превосходство. Колониальные войска не были достаточно подготовлены для ведения активных боевых действий в труднопроходимой горно-лесистой местности.

Следовательно, намерение Наварра вывести войска из Дьенбьенфу было правильным. Тем не менее проект об эвакуации гарнизона был отложен, а впоследствии и вовсе отвергнут. Действия французского командования объяснялись следующими обстоятельствами:

1. Зимой 1953/54 г. ситуация в Дьенбьенфу имела второстепенное, если не третьестепенное, значение в планах французского командования. В этот период в Аннаме штаб Наварра планировал развернуть широкомасштабную наступательную операцию под кодовым наименованием «Atlante» («Атлант»). Разгромить коммунистические силы в Центральном Вьетнаме представлялось более актуальным.

В этой связи 12 декабря штаб экспедиционного корпуса издал директиву № 964, в которой Наварр отмечал: «Важнейшая задача на 1953–1954 гг. – пресечение активности Вьетминя в зоне от Дананга до Нячанга и до Южного горного плато, а также уничтожение противника в Льенку V. Ввиду значительности стратегических и политических результатов, которые можно ожидать от этой операции, я решил подчинить ее всю интересам Индокитайской кампании первой половины 1954 г.»87.

2. На решения, принимаемые французским командованием, повлияла и определенная пауза в боевых действиях в долине Дьенбьенфу в декабре 1953 г. Своеобразное «затишье» было истолковано колонизаторами как отказ ВНА от штурма базы ограниченными силами.

В целом, выводы штаба Наварра оказались справедливыми. Основные силы ВНА находились на значительном удалении от Дьенбьенфу. Кроме того, у французского командования было немало оснований утверждать, что руководство коммунистических сил либо отложит контрмеры в Северо-Западном Вьетнаме, либо вообще откажется от их проведения.

Французы полагали, что противник не в состоянии в короткий срок сконцентрировать в районе Дьенбьенфу крупную группировку по следующим причинам:

1. В силу удаленности долины и труднопроходимой местности. По расчетам французов, 316-я дивизия ВНА могла достигнуть Дьенбьенфу к 6 декабря, 308-я – к 24 декабря, 351-я – к 26 декабря, 312-я – к 28 декабря.

2. За сосредоточением сил ВНА должна была последовать тщательная подготовка штурма базы. Взять Дьенбьенфу после длительного марша в горно-лесистой местности без разведки и тщательного изучения оборонительных возможностей противника вьетнамцы не решились.

3. Французы считали, что внимание командование ВНА будет в большей степени приковано к Аннаму, где развернется операция «Атлант».

4. В случае возникновения критической ситуации для группировки в Дьенбьенфу Наварр был убежден, что окруженные войска можно без потерь вывезти самолетами. Эта уверенность главнокомандующего подкреплялась успешным проведением эвакуации французской базы в Насане.

Несмотря на то что в декабре 1953 – январе 1954 г. французская разведка докладывала о переброске в район Дьенбьенфу крупных контингентов ВНА, командование экспедиционного корпуса не придавало этим сообщениям должного значения. В сложившихся условиях 29 декабря Наварр приказал Коньи разработать проект прорыва колониальных сил из Дьенбьенфу. Тем не менее этот проект оказался неосуществим.

Главнокомандующий, в конце концов, отказался от этой в целом перспективной идеи, как показали последующие события. Наварр принял решение произвести ротацию войск в Дьенбьенфу, заменив парашютные батальоны колониальными подразделениями. Кроме того, генерал решил их усилить артиллерией и даже бронетехникой.

Наварр считал, что, даже если командование ВНА и решится на штурм Дьенбьенфу, поле боя останется за французами. Командующий колониальными силами полагался на следующие основания:

1. Для артиллерийской поддержки штурма или осадных действий необходимы тяжелые орудия и минометы. Как уже упоминалось, французское командование считало, что противник сможет сосредоточить в районе Дьенбьенфу только 75-мм горные гаубицы, безоткатные орудия и 82-мм минометы^88. В этом случае колонизаторы, располагавшие крупнокалиберной артиллерией, могли легко уничтожить огневые средства противника еще на стадии оборудования позиций. Кроме того, французы могли использовать ВВС для подавления вражеских батарей.

2. Штурм или осадные действия потребовали бы расхода огромного количества боеприпасов. Это было невозможно ввиду отсутствия коммуникаций, по которым можно было организовать их доставку. Колонизаторы полагали, что ВНА в состоянии сосредоточить запасы боепитания всего на несколько дней боев.

3. Французы считали, что ВНА при штурме Дьенбьенфу использует свою традиционную тактику так называемой «людской волны» – фронтальных атак пехоты. Как уже упоминалось, этот прием, заимствованный вьетнамцами у китайцев, применялся в наступательных операциях ВНА. В этом случае, выманив главные силы противника на равнину, французы, используя свое техническое превосходство, полностью реализовали бы все шансы на победу^89.

К концу 1953 г. состав французской группировки в долине Дьенбьенфу существенно изменился. Четыре батальона парашютистов (1-й Иностранного легиона, 6-й колониальный батальон, 2-й батальон 1-го егерского парашютного полка и 5-й вьетнамский батальон) возвратились в Ханой.

8 – 10 декабря на транспортных самолетах были перевезены пехотные части: 3-й тайский батальон; вспомогательная рота белых тайцев; 1-й и 3-й батальоны 13-й полубригады Иностранного легиона; 3-й батальон 3-го алжирского стрелкового полка; 5-й батальон 7-го алжирского стрелкового полка; 2-й батальон 1-го алжирского стрелкового полка; 3-й батальон 3-го пехотного полка Иностранного легиона. Кроме того, прибыл 3-й дивизион 10-го колониального артиллерийского полка. В результате в состав гарнизона вошло девять батальонов; одна (по другим данным – две) батарея 155-мм орудий; шесть батарей 105-мм пушек-гаубиц (24 единицы), две батареи 75-мм орудий (8 единиц); батарея безоткатных орудий; рота тяжелых минометов; две установки счетверенных пулеметов 50-го калибра^90.

Кроме того, в Дьенбьенфу было перевезено 10 легких танков «Чаффи» (М24 «Chaffe»)91. Целесообразность присутствия этих боевых машин на удаленной французской базе в горно-лесистой местности вызывает вопросы. Танки данного типа были разработаны в США в 1944 г. Ими оснащались воздушно-десантные подразделения. М24 участвовали на заключительном этапе Второй мировой войны. Их также широко использовали в Корее^92.

«Чаффи» получили массу нелестных отзывов экипажей. Это относилось к их низкой маневренности вследствие недостаточной мощности двигателя. В сложных природных условиях Вьетнама это было весьма актуально. Танки буксовали на рисовых полях, узких дорогах; застревали в заболоченной местности, размытых дождями коммуникациях.

Кроме того, танки этого типа имели слабую броневую защиту и были весьма уязвимы от противотанковых гранат и базук. В результате бронетанковые части армии США, оснащенные «Чаффи», несли большие потери в Корее. Во Вьетнаме им тоже изрядно доставалось от партизанских мин и фугасов. Тем не менее штаб Коньи посчитал возможным переправить танки в Дьенбьенфу. Этими машинами был укомплектован эскадрон капитана Эрвуэ из состава 1-го конно-егерского полка.

Уверенность штаба Наварра в правильности создания плацдарма в Северо-Западном Вьетнаме подкреплялась развитием военно-политической ситуации в Индокитае зимой 1953/54 г. 20 декабря части ВНА и ПФ Л развернули ряд операций в Нижнем (Южном) Лаосе, Аннаме. Действия вьетнамских коммунистических сил были настолько успешны, что привели к захвату г. Аттопе. Возникла непосредственная угроза для Саравана, Паксе, Такек и Сено. Французское командование было вынуждено перебросить из Тонкинской дельты три парашютных батальона. К 9 января колонизаторы ценой больших потерь сумели восстановить положение.

20 января 1954 г. французы, в соответствии со своими планами, начали операцию «Атлант»93. 26 января части ВНА, парируя наступление противника, активизировали свои действия одновременно в Аннаме и Верхнем Лаосе. 2 февраля 803-й полк ВНА овладел Дакто – важным форпостом колонизаторов на Центральном плато. Авангард этого подразделения устремился на ближние подступы к Контум.

5 февраля части 803-го полка блокировали колониальный гарнизон в селении Дакдоа, расположенном в 28 км южнее Контум. Однако взять его штурмом вьетнамцы не смогли. За селение завязались ожесточенные бои. Окруженные части колонизаторов стойко защищались и отразили все атаки противника. Вьетнамцы перегруппировались и готовились к новым атакам.

В этот же день части ВНА перерезали коммуникации из Контум и начали окружение французских войск в этом городе. Чтобы спасти положение, в Плейку транспортными самолетами была срочно переброшена 100-я мобильная группа колонизаторов.

7 февраля командование экспедиционного корпуса приняло решение, не принимая боя, эвакуировать гарнизон Контум, европейское население, вьетнамскую городскую администрацию в Плейку. Вьетнамские силы преследовали отступающего противника. 11 февраля части 803-го полка, используя численное превосходство, взяли штурмом Дакдоа.

100-я мобильная группа заняла оборону в Плейку, на подступы к которому вышел 803-й полк ВНА. Вьетнамцы блокировали город, но активных действий не вели. В боях за Дакдоа они понесли серьезные потери, нуждались в пополнении и отдыхе. 20 февраля в район Плейку прибыл 108-й отдельный полк ВНА. Тем не менее вьетнамцы не решались на штурм города, ограничивались действиями беспокоящего характера.

1 марта, чтобы облегчить положение Плейку, французы высадили 3-ю воздушно-десантную группу (три парашютных батальона) в Плейбоне. Главной задачей парашютистов было обнаружить и уничтожить 803-й и 108-й полки противника. Однако вьетнамцы еще до прибытия колонизаторов отступили от Плейку и перешли к партизанским действиям.

Параллельно с операциями в Аннаме ВНА активизировалась в Верхнем Лаосе. В конце января 308-я дивизия, 148-й полк покинули свои позиции под Дьенбьенфу и двинулись в западном направлении, на Луангпрабанг. В начале февраля они разгромили колониальный батальон в Муон-гнгой и к 8 февраля оказались в 30 км севернее столицы Лаоса. Наварр, встревоженный угрозой захвата Луангпрабанга коммунистами, переправил по воздуху в столицу королевства пять батальонов.

Более того, штаб Наварра предполагал, что Во Нгуен Зиап полностью отказался от штурма, а возможно, и от осады Дьенбьенфу. Французы даже рассматривали возможность сократить гарнизон в долине до девяти или шести батальонов. Эти части планировалось отправить в столицу Лаоса.

Предположения командования решительно опроверг генерал Коньи. Он убедительно доказал, что, отправив в Лаос 308-ю дивизию, противник достиг двукратного превосходства над французскими силами в Луангпрабанге. Тем не менее данное соединение не предприняло никаких активных действий. Более того, 308-я дивизия и 148-й полк ВНА не планировали штурмовать этот город. Их действия можно расценивать как имитацию наступательных действий с целью дезинформации противника.

Следовательно, Коньи оказался прав. Однако время для принятия активных контрмер было безнадежно упущено. Кроме того, колониальные подразделения, прибывшие в Луангпрабанг, готовились к оборонительным действиям. Наступать и преследовать отходившего противника они были не подготовлены. Французы не располагали достаточным количеством боевых самолетов, чтобы нанести мощный удар по частям 308-й дивизии ВНА. В результате вьетнамские войска, не принимая боя, отправились в обратном направлении и 23 февраля вернулись на прежние позиции под Дьенбьенфу.

Таким образом, действия ВНА в Аннаме и Верхнем Лаосе зимой 1953/54 г. привели к распылению войск колонизаторов, особенно парашютных и мобильных группировок. Это серьезно повредило планам Наварра создать в Северо-Западном Вьетнаме мощный плацдарм для мобильных сил при активной поддержке ВВС. Французы были вынуждены оставить ряд своих опорных пунктов в этом регионе. Тем не менее от своих намерений командование экспедиционного корпуса не отказалось. В Дьенбьенфу создавалась сильная войсковая группировка. В это же время началась форсированная подготовка к блокаде французского гарнизона новой базы превосходящими силами ВНА.

1.5. Создание французскими колонизаторами стратегического плацдарма в Дьенбьенфу

Во многих исследованиях и публикациях Дьенбьенфу именуют крепостью, а ее отдельные узлы обороны – фортами. Это не имеет ничего общего с действительностью и больше похоже на обычные пропагандистские «утки» времен холодной войны. Несомненно, что штурм мощной крепости, оборудованной по последним правилам фортификации, защищаемой многочисленным гарнизоном, обеспеченным всеми видами довольствия, только увеличивал значение победы ВНА над колонизаторами.

С захватом населенного пункта французами в долине началось создание временных оборонительных сооружений, которое со временем вылилось в широкомасштабную операцию по инженерному оборудованию будущего плацдарма с целью строительства мощного форпоста колониальных сил в Северо-Западном Вьетнаме.

Для превращения Дьенбьенфу в мощную военную базу французским инженерно-саперным подразделениям было необходимо провести огромный объем работ по инженерному оборудованию местности. К таковым относилось:

1. Оборудование нескольких взлетно-посадочных полос для приема военно-транспортных и боевых самолетов.

2. Строительство мостов на р. Нам Юм для прохождения 18-тонных танков.

3. Оборудование глубокоэшелонированной обороны вокруг Дьенбьенфу.

4. Строительство объектов боевого обеспечения: командных и наблюдательных пунктов, укрытий, складов со всеми видами довольствия, электростанции, госпиталей, коммуникаций, линий связи, ремонтных мастерских и других объектов жизнеобеспечения гарнизона.

По подсчетам специалистов, для оборудования оборонительных позиций пехотного или парашютного батальона требовалось строительство 55 укрытий для отделений и 75 огневых точек; 2500 тонн инженерных материалов; 500 тонн колючей проволоки и второстепенных принадлежностей^94.

Для решения вышеперечисленных задач было необходимо большое количество строительных материалов, для доставки которого могла быть использована только транспортная авиация. По данным майора инженерных войск Судре, руководившего созданием укрепленной базы в Дьенбьенфу, требовалось минимально 36 тыс. тонн материалов^95. Кроме того, для скорейшего выполнения работ в полном объеме был необходим автотранспорт, строительная техника, горючее.

Доставка необходимых грузов могла быть осуществлена исключительно транспортной авиацией. Следовательно, на перевозку в Дьенбьенфу строительных материалов требовалось 12 тыс. вылетов^96. С учетом малочисленности авиатранспортного парка экспедиционного корпуса во Французском Индокитае (всего 80 самолетов разных типов), перевозки строительных материалов могли растянуться на 5 месяцев. Если к этому добавить ежедневное снабжение гарнизона боеприпасами, медикаментами, горючим и всеми другими видами довольствия, то создание в Дьенбьенфу военной базы могло растянуться на неопределенное время.

Большой проблемой стала доставка в Дьенбьенфу 10 танков М24. Транспортировка каждой машины, в разобранном виде, требовала использования пяти самолетов С-47 и двух английских грузовых самолетов «Бристоль». Сборка танков производилась уже непосредственно на базе. Каждая боевая машина имела собственное наименование по названиям городов, где французская армия одерживала победы: «Ауэрштедт», «Смоленск», «Базель», «Геттинген».

Следует учесть, что в рассматриваемый период французские войска вели тяжелые бои с коммунистическими формированиями в Аннаме, Верхнем Лаосе, и колониальное командование не могло сосредоточить действия всей транспортной авиации на обслуживание удаленной от основных сил базы.

26 декабря 1953 г. комендант Д’Кастри издал специальный приказ по частям гарнизона оборудовать укрепления таким образом, чтобы они могли выдержать обстрел из 105-мм орудий. По подсчетам французских военных инженеров, для постройки оборонительного сооружения, рассчитанного на одно пехотное отделение, потребовалось бы 30 тонн строительных материалов. Оборудование бункера для одного пулеметного расчета требовало 12 тонн материалов^97.

Для этой цели была развернута заготовка строительных материалов – разобраны все подходящие постройки в самом Дьенбьенфу. Однако эта мера оказалась совершенно неэффективной. Демонтаж жилых домов дал всего 5 % требуемого^98. Этого было ничтожно мало для оборудования объектов базы.

В результате французами была развернута заготовка леса в прилегающих окрестностях. Проведение подобных мероприятий было сопряжено с большими трудностями, так как группы заготовителей строительных материалов постоянно подвергались нападениям вьетнамских партизан. Сохранялась опасность подрыва на минах или попадания в охотничьи ловушки. Кроме того, вывоз строительного леса осложнялся бездорожьем и недостатком транспортных средств у французов.

Не имея достаточных запасов металлических конструкций, цемента, гарнизону Дьенбьенфу приходилось основной акцент в создании системы обороны делать на строительстве глубоких земляных оборонительных сооружений (окопы, траншеи, капониры). Однако почва в долине была настолько рыхлой, что французским солдатам удавалось вырыть только неглубокие траншеи, ставшие плохими укрытиями от артиллерийского, минометного огня противника. Во время обстрелов стенки траншей сильно осыпались. В период муссонных дождей многие позиции оказались частично разрушенными водой или затопленными.

На подступах к опорным пунктам были установлены проволочные заграждения и минные поля. На некоторых участках обороны колонизаторы создали новые системы поражения: вкопанные в землю 10-литровые емкости с напалмом, снабженные специальными детонаторами. В случае массированной атаки пехоты противника взрывные устройства приводились в действие с пунктов управления.

Серьезной проблемой для частей гарнизона стал вопрос маскировки. Кустарники в окрестностях Дьенбьенфу были вырублены колониальными солдатами на дрова для полевых кухонь еще в ноябре 1953 г. Растительный покров местности был очень редким, а на некоторых участках его просто уничтожила французская боевая и строительная техника. Заготовка дерева на склонах гор осложнялась опасностью нападения партизан.

Серьезным демаскирующим фактором французских наблюдательных, командных пунктов, позиций артиллерийских батарей стали высокие радиомачты. В Дьенбьенфу из 1400 радиостанций по меньшей мере 300 требовали высоких радиомачт, которые на некоторых участках напоминали бамбуковые изгороди". Кроме того, в подразделениях Иностранного легиона считалось особым шиком обозначать свое расположение серым порохом. В действительности это серьезно демаскировало позиции. Вражеские корректировщики артиллерийского огня получали прекрасные ориентиры.

Французы для маскировки своих позиций предпочитали зажигать ложные сигнальные огни и строить фальшивые оборонительные рубежи, но этого было явно недостаточно. До сих пор остается непонятным, почему колонизаторы не использовали обычные маскировочные сети.

В итоге французские оборонительные рубежи отлично просматривались с господствующих высот, которые были заняты частями ВНА. Благодаря этому командование коммунистических формирований могло точно воспроизвести схему обороны, систему ведения огня противника и, следовательно, тщательно планировать свои действия.

Строительство моста через Нам Юм оказалось бесполезной и дорогостоящей затеей. В период муссонных дождей, когда река разливалась, переправа элементарно исчезала под водой. Во время боев мост постоянно находился под столь интенсивным обстрелом артиллерии ВНА, что реку было безопаснее форсировать вплавь.

Французы расположили свои силы в Дьенбьенфу в виде 49 взаимосвязанных опорных пунктов. В зависимости от развития боевой ситуации они поддерживали друг друга огнем и отправкой подкреплений. Дислокация главных узлов обороны базы выглядела следующим образом.

Опорный пункт «Югетт», обороняемый 1-м батальоном 2-го пехотного полка Иностранного легиона и несколькими ротами тайцев. В километре к западу от него располагался опорный пункт «Франсуаз», который защищали две роты тайцев. «Доминик», расположенный в 2 км к востоку от «Югетт», занимали 3-й батальон 3-го полка алжирских стрелков, 425-я легкая вспомогательная тайская рота, 5-я рота 2-го тайского батальона и две батареи 105-мм гаубиц из 2-го дивизиона 4-го колониального артиллерийского полка.

К югу от «Югетт» находился опорный пункт «Клодин», основной гарнизон которого составлял 1-й батальон 13-й полубригады Иностранного легиона, усиленный тяжелыми минометами. Там же располагались батареи 105-мм гаубиц 4-го дивизиона 4-го колониального артиллерийского полка и оперативный резерв всего гарнизона Дьенбьенфу – 8-й ударный, 1-й парашютные колониальные батальоны и эскадрон легких танков 1-го конно-егерского полка (без одного взвода).

К северо-востоку от «Клодин» размещались командные пункты полковника Д’Кастри, полковника П. Лангле, возглавлявшего оборону центральной боевой позиции, и начальника артиллерии Дьенбьенфу полковника Ш. Пиро; госпиталь, подразделения материально-технического обеспечения обслуживания и связи.

Опорный пункт «Элен», прикрывавший базу с юго-запада, обороняли 1-й батальон 4-го полка марокканских стрелков (неполного состава), 1-я рота 8-го ударного парашютного батальона, две роты тайцев и рота 31-го инженерного батальона.

Опорный пункт «Лили», расположенный между «Югетт» и «Клодин», занимали подразделения из состава 1-го батальона 4-го марокканского стрелкового полка. Опорный пункт «Марсель» обороняла группа 3-го батальона 3-го пехотного полка Иностранного полка и 434-я тайская вспомогательная рота. Опорный пункт «Юнон», расположенный между «Клодин» и «Элен», обороняла рота белых тайцев и отряды военнослужащих французских ВВС^100.

В 2–3 км к северу, северо-западу и северо-востоку от основной позиции французы расположили вспомогательные пункты: «Анна-Мари», «Габриэль» и «Беатрис». Каждый из них защищал один батальон и артиллерийское прикрытие. Они предназначались для поддержки центра обороны и противодействия силам противника, наступающим с севера.

В 7 км к югу от Дьенбьенфу французы расположили узел сопротивления «Изабель», который обороняли два пехотных батальона, три батареи 105-мм гаубиц и три танка. Главной задачей этого опорного пункта являлась артиллерийская поддержка основных позиций. Помимо этого, дислоцировавшиеся там подразделения служили дополнительным резервом для осуществления контратак.

По мнению некоторых французских военных, расположение «Изабель» было крайне неудачно. Этот опорный пункт находился на значительном удалении от основных позиций. Данное обстоятельство осложняло переброску подкреплений. Кроме того, это создавало угрозу быстрого окружения «Изабель» противником. Удаленность узла сопротивления создавала дополнительные трудности по его снабжению. В случае блокады доставка всех необходимых материалов могла осуществляться исключительно воздушным путем.

Когда сражение за Дьенбьенфу было в полном разгаре, генерал Катру в своем докладе признавал: «Можно предположить, что, если бы место, выбранное для строительства „Изабель“, было ближе к центральной позиции, его артиллерия была бы способна поддержать огнем опорные пункты, а также можно было сократить его личный состав за счет батальона [пехоты], который мог бы усилить резервы»101.

Некоторые укрепленные пункты представляли собой систему различных по значению боевых позиций, каждая из которых имела то же название, что и основная, но свою собственную нумерацию. Например, «Элен-3», «Доминик-2» или «Югетт-5».

Злые языки поговаривали, что все опорные пункты были названы именами любовниц полковника Д’Кастри. Позже эта информация попала в некоторые исторические исследования^102. Однако указанные слухи не имели ничего общего с реальностью по следующим причинам.

Во-первых, Д’Кастри, несмотря на все его пороки, был, прежде всего, старшим офицером, потомственным дворянином. Рекламировать количество любовников и любовниц, скандалы – удел праздных и глупых людей. Полковник Д’Кастри – солидный боевой офицер, имевший много наград и отличий, прошедший суровую армейскую школу, таковым не являлся.

Во-вторых, некоторые укрепления в Дьенбьенфу не имели женских имен. Например, высота «Габриэль» первоначально называлась «Ге ТогрШепг» («Торпедный катер»), так как внешними очертаниями напоминала корабль. Участок обороны центральной позиции французы назвали «Елисейские поля». Еще один второстепенный опорный пункт был известен как «Opera», по названию станции парижского метро, другой именовался «Epervier» («Ястреб-перепелятник»)103.

В-третьих, традиция именовать женскими именами различные объекты отмечалась во французской армии и до сражения за Дьенбьенфу. Следует также обратить внимание и на то, что названия опорных пунктов женскими именами построены в алфавитном порядке.

Большое значение имело техническое оснащение Дьенбьенфу. Кроме бронетехники, на базе находилось 127 автомобилей различных типов. Для усиления оборонительного потенциала были доставлены огнеметы, различные виды мин, включая напалмовые. Кроме того, гарнизон получил 15 тыс. противогазов^104. Остается догадываться, как собирались их использовать колонизаторы в удаленном селении северо-запада Вьетнама.

В долине Дьенбьенфу колонизаторы оборудовали два небольших аэродрома. Основная ВПП располагалась внутри главного рубежа обороны. На ней постоянно находились шесть истребителей «Хэллкэт» и шесть самолетов-разведчиков. Аэродром мог регулярно принимать транспортные самолеты С-47 и С-119.

В течение декабря 1953 – января 1954 г. колонизаторами предпринимались беспрецедентные меры по накапливанию в Дьенбьенфу всех необходимых запасов для полноценного функционирования базы. По данным разведки ВНА, для достижения этой цели штаб Наварра мобилизовал не менее 80 % всей транспортной авиации, базировавшейся в Индокитае^105.

Для обеспечения всех объектов базы электричеством и пресной водой колонизаторы перебросили в Дьенбьенфу 15 электрогенераторов, 5 зарядных устройств, 4 опреснителя. Опреснители давали в сутки 16 тонн воды^106. В условиях жары и высокой влажности это было весьма актуально.

Первые подразделения французов и колониальных солдат жили в палатках. Постепенно они улучшили жилищные условия и даже стали создавать некоторое подобие комфорта. Из палаток колонизаторы переселились в блиндажи и бункеры в опорных пунктах, обеспечиваемые электроэнергией. Для еще большего комфорта были оборудованы кухни, походные душевые. Каждый день солдаты и офицеры гарнизона получали горячую пищу.

На территории базы проходили церковные службы, отмечались традиционные праздники. Госпиталь Дьенбьенфу был хорошо оснащен. В нем оборудовали даже рентген-кабинет. Тем не менее несколько удивляет малое количество кроватей для больных и раненых – только 42. Для гарнизона, численность которого превышала 15–16 тыс., этого было явно недостаточно. Тем более что Дьенбьенфу рассматривался не как тыловая база, а как передовой плацдарм для мобильных подразделений.

Командование базы уделило внимание и досугу своих подчиненных. Это было особенно важно, так как Дьенбьенфу располагался на значительном удалении от городов, крупных поселков. Единственным средством доставки всего необходимого на территорию базы был авиатранспорт. Следовательно, увольнений и краткосрочных отпусков для военнослужащих не предвиделось. Даже офицеры не могли покинуть Дьенбьенфу на выходные. Процесс замены личного состава базы также не был предусмотрен.

Следовательно, организация проведения свободного времени солдат, сержантов и офицеров была серьезной проблемой для штаба Д’Кастри. В первую очередь это относилось к разнообразию рациона. С этой целью на территории базы оборудовали винный погреб, содержавший 49 тыс. бутылок алкоголя. Кроме того, было открыто два походных публичных дома. Один был укомплектован арабками, второй – вьетнамками^107.

Оценивая в целом объем работ, произведенных гарнизоном Дьенбьенфу, а также обстоятельств, в которых он оказался, следует отметить, что колониальные подразделения в короткие сроки сумели создать сильные оборонительные рубежи. Вместе с тем позиции французской базы имели ряд существенных недостатков:

1. Дьенбьенфу был совершенно не приспособлен к длительной обороне в силу своего географического положения.

2. Некоторые опорные пункты были значительно удалены от главных узлов сопротивления, а следовательно, могли быть легко блокированы противником и исключены из общей системы обороны базы. В первую очередь это относилось к опорному пункту «Изабель».

3. Командование группировки не позаботилось о подготовке личного состава вверенных подразделений для проведения возможных контратак.

4. По мнению некоторых американских военных специалистов, гарнизон Дьенбьенфу располагал явно недостаточным количеством артиллерии. Кроме того, французские орудия находились на открытых огневых позициях, без какого-либо прикрытия, в результате чего расчеты несли потери. К тому же 105-мм гаубицы колонизаторов обладали серьезным техническим недостатком – противооткатные устройства орудий этого типа имели неудовлетворительную защиту от осколков, бронебойных пуль и легко выходили из строя.

Корректировка огня впоследствии была организована крайне неудовлетворительно. Это нередко приводило к тому, что в зоне огня французской артиллерии оказывались собственные части. Контрбатарейная борьба также велась крайне неэффективно. Французские артиллеристы несвоевременно обнаруживали противника и неточно вели огонь.

5. Французам так и не удалось создать аэродромы подскока на более близком расстоянии от Дьенбьенфу. В горных районах было весьма проблематично найти удобную площадку для объекта такого назначения. К тому же там почти постоянно дислоцировались отряды ВНА.

Наряду с улучшением условий жизни в Дьенбьенфу, колонизаторы постоянно наращивали свою группировку в новом месте. Генерал Наварр продолжал ожидать немедленного штурма базы силами ВНА. Так же как и раньше, он считал, что Во Нгуен Зиап сделает ставку на атаку французского форпоста крупными силами пехоты. При таком развитии событий колонизаторы встретили бы противника массированным огнем, а затем нанесли удар мобильными частями, которых поддержали танки. Завершающей фазой разгрома противника стали бы удары французских войск по тылам отступающих и деморализованных частей ВНА.

Особое значение штаб Наварра придавал превосходству французской группировки в огневых средствах. Командование артиллерийскими подразделениями колонизаторов в Дьенбьенфу осуществлял полковник Ш. Пиро, профессиональный военный. Во время Второй мировой войны, в 1943 г., в Италии он был тяжело ранен, потерял руку. Несмотря на увечье, Пиро не оставил службу в армии. В Индокитае он успешно командовал 69-м африканским артиллерийским полком. Командование высоко ценило его за профессионализм и храбрость, неоднократно отмечало в приказах.

Пиро целиком поддерживал мнение Наварра относительно возможностей применения артиллерии ВНА. Он разработал собственный план быстрого уничтожения огневых средств противника. Пиро утверждал:

«Во-первых, Вьетминю не удастся протащить сюда свою артиллерию.

Во-вторых, если они доберутся сюда, мы их разобьем.

В-третьих, даже если им удастся открыть огонь, они не смогут обеспечивать свои орудия достаточным количеством боеприпасов, чтобы нанести нам сколько-нибудь реальный ущерб»108.

Примечательно, что полковник Пиро старался ознакомить с содержанием своего плана всех высокопоставленных инспекторов, посещавших штаб Д’Кастри. Однако это не было его единственным мнением.

Пиро считал, что гарнизон Дьенбьенфу располагал недостаточным количеством огневых средств. Он неоднократно настаивал на наращивании артиллерийского парка группировки. 16 декабря в личном письме своему непосредственному начальнику полковнику Д’Винтеру он сообщал: «Мне необходимо еще больше людей и еще больше огневой мощи»109.

Тем не менее в январе 1954 г. полковник Пиро заверял Наварра: «Мой генерал, орудия Вьетминя будут не в состоянии выстрелить три раза, как их накроет огнем моя артиллерия»110. Чем можно было объяснить столь противоречивое поведение боевого офицера, пострадавшего в сражении?

Уже в январе 1954 г. в Дьенбьенфу начались бесконечные инспекции высокопоставленных представителей военной и гражданской администрации Франции и других стран. В разное время новую колониальную базу посетили: полномочный представитель Франции в Индокитае М. Дежан; командующий французскими ВВС на Дальнем Востоке генерал-майор Г. Лаузин; главный инспектор французской артиллерии в Индокитае бригадный генерал Пенноччиони; командующий сухопутными войсками США в бассейне Тихого океана генерал-лейтенант Д. О’Дэниэл; военный атташе Великобритании генерал Спирс; командующий МААГ генерал Трэпнелл; известный английский писатель Грэхем Грин^111.

В феврале Дьенбьенфу два раза посетил государственный секретарь по делам вооруженных сил П. Д’Шевинье. Его сопровождали генерал Коньи и председатель Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) Франции генерал П. Эли. Госсекретарь, в прошлом профессиональный военный, полковник в отставке, объехал все опорные пункты базы.

После него в Дьенбьенфу побывал министр обороны Франции Р. Плевен. Не обошли вниманием базу и американцы более низшего ранга. Французские позиции инспектировали лейтенант-полковники армии США Д.И. Уокер и Р.Ф. Хилл. Каждый раз очередную высокопоставленную особу сопровождала большая группа военных и журналистов.

Поток гостей был столь интенсивным, что Д’Кастри довел их пребывание до хорошо отрепетированного спектакля: посещение взлетно-посадочной полосы в сопровождении почетного эскорта марокканских стрелков; визит на отдельный опорный пункт (предпочтительно, на красиво отстроенный «Беатрис»); ланч и 30-минутный брифинг в штабе гарнизона; просмотр документального фильма «Дьенбьенфу в войне»; показ работы африканских артиллерийских расчетов в опорном пункте «Клодин». Финальным номером программы была демонстрация разведывательного рейда парашютистов при поддержке танков.

Театрализованные представления, демонстрировавшие несокрушимую мощь французского гарнизона, отличные отзывы многочисленных высокопоставленных посетителей способствовали в значительной степени переоценке Д’Кастри своих возможностей, усыплению бдительности. Военная база постепенно превращалась в типичный образцово-показательный форпост колониального могущества Франции в Индокитае.

Даже генерал Наварр, прошедший не одну войну, не стал исключением. Уже после окончания войны он заявил: «Мы были абсолютно уверены в нашем превосходстве на укрепленных позициях»112.

Тем не менее с течением времени радужные настроения предстоящего разгрома противника постепенно рассеивались. Уже в конце декабря 1953 г. штаб Коньи регулярно получал от разведки информацию о передислокации в район Дьенбьенфу крупных сил противника.

В декабре 1953 – начале января 1954 г. личной состав французских войск в Дьенбьенфу обуревали победные настроения. Они подкреплялись прибытием очередных подразделений на базу, строительством новых оборонительных рубежей базы. Постоянное посещение ее различными делегациями и высокопоставленными инспекциями внушало полную уверенность в собственных силах. Корреспондент газеты Le Monde, побывавший в Дьенбьенфу, в своей статье утверждал, что среди солдат и офицеров господствовал девиз «On va leur montrer!» – «Мы им покажем!»113.

Настороженность и определенная нервозность колониальных солдат объяснялась не только обыденностью будней, но и неизвестностью. Французы, укрепившись в Дьенбьенфу, ждали штурма противника. Но проходили недели, месяцы. Колонизаторы не могли не догадаться, что противник находится в непосредственной близости от базы и ведет интенсивную подготовку к решительному удару по ее основным объектам. Предположения подкреплялись данными воздушной разведки.

11 января командир северного сектора обороны Дьенбьенфу, лейтенант-полковник Ж Гоше, в своем письме жене признавал: «Время идет медленно, и не происходит ничего интересного. Нам говорят, что это ненадолго и следует приготовиться к трудным временам. Ходят слухи, что мы предназначены для жертвоприношения»114.

Таким образом, в течение декабря 1953 – февраля 1954 г. колонизаторы создали в долине Дьенбьенфу крупную военную базу, имевшую ряд серьезных стратегических недостатков. Французское командование действовало по шаблону, ожидая вражеского штурма, не учло таких обстоятельств, как удаленность и изолированность своей группировки. Серьезным негативным обстоятельством стали активные действия командования ВНА, приступившего к концентрации значительных сил в районе французского форпоста в Северо-Западном Вьетнаме.

1.6. Подготовка Вьетнамской народной армии к наступательным действиям в районе Дьенбьенфу

В ноябре – декабре 1953 г. командование ВНА, определив район будущих широкомасштабных операций, предприняло наступательные действия в Лаосе. Целью вьетнамцев было овладеть провинциями, граничившими с северо-западом Вьетнама, исключить возможность передислокации в Дьенбьенфу французских войск из королевства. Наступление вьетнамцев, по мере возможности, поддержали отряды ПФЛ. В целом, коммунистические силы осуществили свой замысел.

Командующий ВНА Во Нгуен Зиап отмечал: «21 ноября 1953 г. почти одновременно с операцией в Лайтяу вьетнамские войска совместно с вооруженными силами Патет-Лао развернули наступление в Северном и Центральном Лаосе и к 27 декабря овладели городом Такек. Наварр поспешно перебросил свежие части экспедиционного корпуса на помощь оказавшемуся под угрозой опорному узлу под Саван-накетом. Но это не спасло от поражения войска, дислоцировавшиеся в Южном Лаосе. 31 декабря под ударами патриотических сил пал город Аттопе, а в январе 1954 г. все плато Воловен перешло в руки патриотов»115.

Параллельно с этим руководство ПТВ и командование ВНА развернули комплекс подготовительных мероприятий в районе будущих действий. Коммунистическим силам предстояло провести огромный объем работ по передислокации нескольких дивизий, оснащенных артиллерией.

В ноябре 1953 г. в район Дьенбьенфу начали стягиваться части 316-й, 308-й, 312-й, 351-й («тяжелой») дивизий и 148-й полк ВНА. Передислокация заняла несколько месяцев и проходила в чрезвычайно сложных условиях. В целях скрытности движение вьетнамских частей осуществлялось только в ночное время, через отдаленные малонаселенные районы, в условиях труднопроходимой горно-лесистой местности.

Участник событий Као Куан Нгиа вспоминал: «Мы шли через горы и джунгли. Все передвижения делали ночью, днем спали, избегая тем самым воздушных налетов противника. Мы располагались в стрелковых ячейках. Каждый из нас нес винтовку, амуницию, ручные гранаты. В наших рюкзаках вдобавок лежали одеяло, накомарник и смена одежды. Мы имели недельный запас риса, который пополняли на складах, расположенных на всем протяжении нашего пути. Мы ели зелень и побеги бамбука, сорванные в джунглях. Иногда местные жители давали нам немного мяса. К этому времени я был во Вьетмине уже девять лет и ко всему привык»116.

Состав группировки ВНА в районе Дьенбьенфу не был постоянным. После отхода 910-го батальона 148-го полка ВНА в долине оставалось только легкое прикрытие из вспомогательных подразделений. Части 316-й дивизии, усиленные артиллерией, прибыли под Дьенбьенфу уже к 17 декабря.

308-я дивизия ВНА, прибывшая в районе долины в конце декабря 1953 г., участвовала в боях с 2-й воздушно-десантной группировкой врага. В начале января 1954 г. это соединение передислоцировалось в Лаос. Как потом стало ясно, это был обманный маневр. Штаб Во Нгуен Зиапа стремился вынудить Наварра рассредоточить свои мобильные части. 24–25 января 1954 г. 308-я дивизия вернулась под Дьенбьенфу.

В это же время после марша в течение 10 дней, преодолев 200 миль по джунглям, в долину прибыл 57-й полк 304-й дивизии. Окончательное сосредоточение группировки ВНА произошло в начале весны 1954 г.

Штаб Во Нгуен Зиапа выделил крупные силы на строительство коммуникаций, по которым должна была осуществляться передислокация. Например, из состава 308-й дивизии ВНА были выделены два полка, инженерный батальон, личный состав пяти батарей горной артиллерии^117. Расчистка лесов для будущих троп и дорог велась круглосуточно.

Особое значение командование ВНА придавало транспортировке артиллерии. В первую очередь это относилось к 105-мм гаубицам американского производства, которые были захвачены у врага. Вьетнамцы именовали их «стальными слонами»118. Кроме того, немалое количество этих орудий было передано в распоряжение ВНА из КНР.

Чтобы передислоцировать артиллерийские подразделения ВНА, была проделана огромная работа. В первую очередь это относилось к созданию коммуникаций. Для переброски тяжелой артиллерии было построено более 300 км дорог по горным перевалам, отремонтированы десятки мостов.

Наиболее опасной задачей стала перевозка орудий по горным склонам. Средний уклон составлял 30 градусов. В самой крутой точке он достигал 60 градусов^119. На многих высотах узкие тропы пролегали по склону горы и выходили в глубокую долину. Малейшая оплошность могла повлечь за собой падение людей или орудия со склонов. Для бойцов ВНА это заканчивалось гибелью или тяжелыми увечьями, орудия надолго выходили из строя.

На западной стороне вершины Фасонг местность была открытой, с редкими, заросшими высокой травой холмами. В обычные бинокли вьетнамцы могли вести наблюдение за вражескими солдатами, которые не подозревали, что находятся в зоне видимости противника. В таких условиях транспортировка орудий была невозможна.

Все передвижения артиллерии осуществлялись исключительно ночью. Это создавало массу проблем для расчетов пушек. Перед движением, чтобы снизить нагрузку, с орудий снимали все, что могло быть демонтировано. Растительность на склонах вырубалась только на маршруте транспортировки пушек. В целях обеспечения безопасности на вершинах холмов устанавливались ветрогенераторы и особые тормозные приспособления.

Бойцы ВНА, выстроившись в две шеренги, медленно передвигали тяжелые орудия, стараясь методично выполнять приказы командиров. Подъем и спуск осуществлялись на стальных тросах или веревках.

Вьетнамский командир Чан До вспоминал: «Каждую ночь, когда в долины спускался ледяной туман, собирались группы людей… Тропы были узкими и к тому же вскоре покрывались по щиколотку скользкой грязью… малейшее отклонение колес в сторону – и орудие скатилось бы вниз по крутому склону. Обливаясь потом и слезами, мы тащили эти орудия, которые было под силу сдвинуть только грузовикам… Единственной нашей едой был рис, часто недоваренный, потому что походным кухням нельзя было дымить днем и разжигать яркие костры ночью. На подъемах сотни человек тянули орудия вверх на длинных веревках; на гребне устанавливали лебедку, чтобы не позволить орудиям скатиться вниз. Спуски давались гораздо труднее; тропы извивались и изгибались, а тяжелые орудия так и норовили набрать скорость. Артиллерийские расчеты направляли и тормозили свои пушки, ставя подпорки под колеса, а пехота удерживала их с помощью веревок и лебедок. Иногда за целую ночь, трудясь под светом факелов, нам удавалось пройти километр, а то и полкилометра»120.

Подъем и спуск орудий по горным склонам осуществлялись в течение нескольких часов. Этот процесс был насыщен драматизмом и героизмом. Артиллерист 45-го полка ВНА Нгуен Ван Чак лег под колеса орудия, чтобы предотвратить его падение с горного склона. Катастрофы удалось избежать. Однако воин погиб. Этот подвиг повторили еще несколько бойцов ВНА^121.

Не менее серьезной задачей стало оборудование позиций для гаубиц, тяжелых минометов вокруг Дьенбьенфу. Некоторые артиллерийские казематы строились в склонах господствующих высот, чтобы избежать прямых попаданий снарядов и бомб; оборудовалась сложная система запасных позиций. Параллельно с этим создавались ложные сооружения, чтобы дезориентировать врага. Все работы производились исключительно вручную, в скальном грунте, без электрического освещения, без применения взрывчатки, в пределах досягаемости французской артиллерии Дьенбьенфу.

Кроме того, вьетнамцы вели строительство наблюдательных и командных пунктов, траншей полного профиля и глубоких подземных тоннелей, ведущих к укреплениям французов. Как правило, эти объекты выдалбливали в скальных стенах. Здесь также создавались спальные помещения, лазареты, арсеналы, комнаты для политзанятий, специальные отделения для шифровальщиков. Фактически, это был маленький подземный город, недосягаемый для артобстрелов и бомбардировок ВВС^122.

Каждый дивизионный или полковой командный и наблюдательный пункт опоясывали траншеи, оборудовались огневые точки для пулеметов и безоткатных орудий. Оборудовались специальные туннели для скрытной доставки на позиции тяжелого вооружения (базуки, станковые пулеметы) и эвакуации раненых. По стандартам ВНА глубина траншеи не должна быть менее 1,3 м, ширина – 1,2 м. Основание индивидуального убежища составляло 0,5 м, высота боковых стенок – 0,4 м^123.

Каждый орудийный рубеж для дальнобойных гаубиц располагался в 6–7 км от центральной позиции французской базы в Дьенбьенфу. Каждый имел очень солидную структуру, подобно горной крепости. Даже 75-мм орудия располагались в глубоких траншеях, соединенных между собой^124.

Зенитные орудия не могли быть укрыты в горах. Их скрытно размещали в непосредственной близости от вражеского расположения. Выбор каждой огневой позиции был чрезвычайно сложным делом. Нередко зенитки устанавливали в самых неожиданных местах и маскировали.

Сложной проблемой для вьетнамцев стала заготовка строительного материала. В первую очередь это касалось леса. Рубить его на ближних подступах к Дьенбьенфу было нельзя, так как это демаскировало действия частей ВНА, места их дислокации. В конечном счете это могло поставить под угрозу весь стратегический замысел вьетнамского командования.

Обычно заготовка крупных деревьев производилась в 4–5 км от Дьенбьенфу. Затем пиломатериалы доставлялись непосредственно к местам возведения фортификационных сооружений. Их транспортировка осуществлялась исключительно вручную^125. Этот процесс был сопряжен с трудностями не меньшими, чем при передвижении по горам артиллерии.

Периодически районы сосредоточения ВНА подвергались обстрелам артиллерии из Дьенбьенфу. Несколько раз в день над ними появлялись разведывательные самолеты. В это время всякое движение внизу немедленно прекращалось. Бойцы, доставлявшие на плечах пиломатериалы, были вынуждены стоять длительное время, ожидая, когда вражеский разведчик улетит. Для некоторых вьетнамцев это напряженное испытание заканчивалось внезапным обмороком и серьезными травмами.

В дождливые дни проблемы с доставкой стройматериалов увеличивались. Горные склоны становились очень скользкими. Некоторые носильщики, не выдержав веса ноши, падали на землю с бревнами на плечах. Для них это нередко заканчивалось тяжелыми увечьями.

Днем все работы прекращались, а объекты искусно маскировались. На самых важных участках линий снабжения вьетнамцы сплетали ветки деревьев и лианы. В результате дорога или тропа превращалась в своеобразный лесной туннель. Ложные объекты также маскировались, но с таким расчетом, чтобы дезориентировать врага. В итоге французская авиаразведка не могла дать точных данных о местах дислокации сил противника, его огневых средствах, системе снабжения^126.

Командование ВНА особое внимание уделяло скрытности проводимых мероприятий. Были введены жесткие требования к военным и к гражданским лицам, а также суровые меры ответственности к нарушителям.

Участник сражения в Дьенбьенфу, полковник ВНА Бай Тин, в интервью журналисту С. Карноу вспоминал: «Теперь маскировка стала для нас самым важным оружием. Все копали туннели, траншеи под огнем, временами долбя твердый грунт на 5–6 ярдов в день. Но мы постепенно окружали Дьенбьенфу подземной инфраструктурой протяженностью несколько сотен миль, и мы могли стянуть потуже петлю вокруг французов»127.

Суровые требования и ответственность за их несоблюдение относились ко всем бойцам и командирам. Это также имело отношение и к вопросам снабжения. Офицер штаба Во Нгуен Зиапа Хай Ван Лау вспоминал: «На фронте мы ели только холодную пищу. Мы не могли разогревать рис, потому что это привлекло бы самолеты. В первую очередь мы окапывались. Мы копали и копали вокруг врага фортификационные сооружения»128.

В целях маскировки бойцам категорически запрещалось курить, разговаривать и заниматься приготовлением горячей пищи. Все передвижения осуществлялись с соблюдением всех правил осторожности. Туалеты оборудовались исключительно в специальных подземных укрытиях.

В случаях, когда при выполнении горных работ без применения взрывчатки было не обойтись, вьетнамцы придумали весьма хитроумную методику. Все подрывные мероприятия осуществлялись во время артиллерийских обстрелов из Дьенбьенфу или налета французских ВВС. Таким образом, взрывы авиабомб и снарядов полностью заглушали работу саперов и не позволяли определить место проведения строительства^129.

Для выполнения столь колоссальной работы командование ВНА привлекло десятки тысяч рабочих вспомогательных подразделений «dan cong». Участник событий By Данг Ат вспоминал: «Никогда еще столько людей не уходило на фронт. Никогда простые вьетнамские юноши и девушки не уходили так далеко от родных краев и деревень. Как на равнинных, так и в горных районах, в джунглях и на прибрежных песках, как на шоссейных, так и на проселочных дорогах, на больших и малых реках – везде были тысячи людей. Тыл направлял их на фронт, тыл вместе с армией участвовал в уничтожении врага и освобождении Родины»130.

К участию в работах были привлечены десятки тысяч женщин. По определению вьетнамских коммунистов, так называемая «длинноволосая армия» активно трудилась по расчистке местности^131. По свидетельству Во Нгуен Зиапа, рабочие из местного населения отработали 3 млн человекодней на строительстве коммуникаций и военных объектов^132.

Большое значение в мобилизации людей на выполнение снабженческих задач имела работа пропагандистских отрядов. Лозунг «Все для фронта, все для победы», внедряемый агитаторами, не был пустым звуком. Кроме того, важным стимулом для добровольного привлечения крестьян к участию в работах стало начало руководством ПТВ осуществления земельной реформы.

1 – 4 декабря на III сессии Национального собрания ДРВ первого созыва в своем докладе Хо Ши Мин подчеркивал: «Опыт других стран свидетельствует, что успешное проведение аграрной реформы поможет нам преодолеть многочисленные трудности и разрешить многие проблемы.

Крестьяне примут еще более активное участие в войне Сопротивления, что приведет к росту армии и облегчит создание отрядов народных носильщиков. Бойцы будут меньше беспокоиться о своих семьях и станут еще лучше бить врага»133.

Серьезной задачей для командования ВНА стал вопрос обеспечения всем необходимым войск под Дьенбьенфу. В течение 1953 г. грузовой автопарк ВНА насчитывал 800 машин ЗИМ и ГАЗ-51 советского производства и 200 машин «Дженерал моторе» производства США^134. Советские грузовики поступили из КНР. Американские машины были частично захвачены вьетнамцами у французов либо были переданы китайцами. Автомобили имели грузоподъемность 2,5 тонны^135.

Для доставки всего необходимого коммунистические органы власти сосредоточили 350 грузовых автомашин, приписанных к 16-му грузовому полку ВНА. В основу деятельности полка был заложен так называемый «сегментный» принцип^136. Основное его содержание сводилось к следующему.

Полк состоял из девяти рот по 100 чел. и по 35 грузовиков в каждой. За каждой ротой был закреплен строго определенный участок маршрута. При этом участок начинался и заканчивался там, где имелись горные перевалы, мосты, которые могли быть блокированы противником или атакованы с воздуха. Если мост был уничтожен, то машины разгружались, и бойцы автороты на себе обходными путями перетаскивали грузы туда, где начинался участок пути, закрепленный за другой авторотой.

На каждом отрезке дороги постоянно находились подразделения носильщиков, которые помогали оперативно перенести грузы. Кроме того, они же осуществляли ремонт дороги, обезвреживали неразорвавшиеся авиабомбы, занимались маскировкой вверенного участка.

Подобная система имела еще один плюс. Каждый шофер ездил по одному и тому же маршруту много раз и, в конце концов, так хорошо запоминал дорогу, что мог вести по ней машину даже ночью с потушенными фарами. Кроме того, каждый участок дороги, в зависимости от его значимости, прикрывался зенитными подразделениями ВНА, обеспечивавшими защиту коммуникации от налетов французской авиации.

В результате вьетнамцам удалось наладить почти бесперебойное круглосуточное функционирование транспортных коммуникаций. Все грузы первоначально доставлялись в селение Туанзяо, где располагались главные склады, а оттуда – непосредственно под Дьенбьенфу. Подразделения «dan cong», два саперных полка, пехотный полк и 17 тыс. рабочих были задействованы на реконструкции 50-километрового участка дороги Туанзяо – Дьенбьенфу. Позже на дорожные работы из провинции Нгеань (Аннам) в район французской базы был переброшен 154-й инженерно-саперный полк. Нередко на такие работы привлекалось все взрослое местное население^137.

Доставка продовольствия для частей ВНА осуществлялась по рекам Тхао и Да. Для этого было сформировано особое подразделение – транспортная рота № 26 В. Она состояла из 16 групп. Переправа грузов осуществлялась на сампанах и плотах, управляемых вручную^138.

Наиболее опасным участком доставки грузов по воде стал участок из Фонгтхо до Лайтяу по горной реке Намна. По пути следования было необходимо преодолеть 103 водопада. Протяженность некоторых препятствий подобного рода составляла 1000 м. В ходе проводки первого конвоя 30 тонн риса было утоплено. Несколько бойцов получили тяжелые травмы. В результате до Лайтяу дошла только треть груза^139.

Уроки первой транспортировки были серьезно изучены. Для того чтобы обезопасить проводку дальнейших конвоев, на Намну было отправлено саперное подразделение, чтобы нейтрализовать наиболее опасные каскады. С этой целью на некоторых участках реки в воду было сброшено 2000 кубометров скального грунта. Это несколько снизило степень риска при проводке конвоев с продовольствием^140.

Для более интенсивной переправы продовольствия было построено несколько сотен бамбуковых плотов. Рис транспортировался в водонепроницаемых мешках. Вместе с бойцами ВНА перевозками занимались женщины из местных деревень, хорошо знакомые с характером рек Тхао, Ло и Намна. Первоначально нагрузка на плот составляла 60 кг. Постепенно она увеличивалась до 180 кг, а потом – до 300 кг. В Лайтяу продовольствие перегружалось на велосипеды, вьючных животных и доставлялось непосредственно в район военных действий^141. Всего за период сражения за Дьенбьенфу на речных переправах было построено 11 800 бамбуковых плотов. Благодаря этому в войска доставлено 2000 тонн риса^142.

Огромный вклад в отличное функционирование логистики ВНА внесли не только автомобильные части, но и носильщики, доставлявшие коммунистическим формированиям под Дьенбьенфу боеприпасы, снаряжение и продовольствие. 76 % риса поступало из провинции Таньхоа на юге Северного Вьетнама^143. Для его транспортировки была создана еще одна коммуникация из этой провинции в Туанзяо.

Учитывая, что местность в данном районе была сильно пересеченной, местами заболоченной, применение автомобилей исключалось. По прямой дистанции протяженность этой коммуникации равнялась 400 км. Однако с учетом сложности рельефа местности путь увеличивался до 500–650 км^144.

Для переброски грузов местная коммунистическая администрация мобилизовала все возможные транспортные средства: велосипеды, тачки, вьючных животных, лодки. У населения было реквизировано 20 тыс. велосипедов^145. Крестьян, носильщиков объединили во взводы и роты. Существовали также и отдельные бригады. Некоторые формирования подобного рода получали специальные наименования.

Командир так называемой «бригады железных лошадей» Динь Ван Тай вспоминал: «У нас был всего один день на приготовления. Первые наши велосипеды были превращены в Xho Tho (pack bikes), с грузоподъемностью 200 кг и более. Мы укрепили все составные части велосипеда. У каждого из нас было два бамбуковых шеста. Мы замаскировались листьями, чтобы передвигаться ночью. В первую ночь веревки крепежа порвались. Я обдумал проблему и вместо веревок использовал свои штаны. Все прошло успешно, но теперь, вместо штанов, вся бригада была одета в шорты»146.

Коммуникации были разделены на участки, на которых работали велосипедисты. Технические приспособления позволяли перевозить на обычном велосипеде 200 кг грузов^147. Тем не менее среди транспортников были рекордсмены по доставке грузов. Например, Ма Ван Тханг (Футхо) доставил за один рейс 352 кг. Као Ван Ти перевез на велосипеде 320 кг^148.

Тяжелое вооружение, как правило, доставлялось в разобранном виде. В результате с помощью автотранспорта, носильщиков и вьючных животных вьетнамцы сумели организовать почти бесперебойное снабжение группировки под Дьенбьенфу и значительного количества тыловых подразделений, особенно на первом этапе сражения.

Важное значение имела доставка значительного объема боеприпасов. В первую очередь более 100 тыс. артиллерийских и реактивных снарядов, а также минометных мин, необходимых при проведении крупной операции^149. Для их хранения были созданы склады, расположенные в непосредственной близости от огневых позиций, хорошо замаскированные в джунглях.

Во время сражения за Дьенбьенфу было мобилизовано 61 500 носильщиков. Они доставили в район сосредоточения ВНА 14 950 тонн сухих пайков, 577 тонн мяса, 565 тонн сухих овощей, 1540 тонн вооружения и боеприпасов. Зимой 1954 г. в освобожденных районах северо-запада Вьетнама коммунистические власти мобилизовали для тыловых работ 11 214 чел., реквизировали у населения 7700 тонн риса^150.

Следует добавить, что работы по обеспечению снабжения войск ВНА осуществлялись в условиях начала муссонов и действий ВВС колонизаторов. Тем не менее французская авиация не смогла решить поставленных задач. Соединения ВНА прибыли в назначенные сроки в места сосредоточения под Дьенбьенфу. Таким образом, система логистики работала бесперебойно.

При штабе Во Нгуен Зиапа постоянно работала китайская военная миссия, возглавляемая генералами Вэй Гуанинем и Ли Чен Ху^151. Она занималась вопросами поставок вооружения, снаряжения для ВНА, а также принимала участие в разработке планов операций в районе Дьенбьенфу.

Ряд исследователей считали, что советники НОАК настоятельно советовали командованию ВНА прибегнуть к тактике массированных атак пехоты – «народной волны». Свои рекомендации китайцы подкрепляли ссылками на собственный опыт использования подобной стратегии. Это не вполне корректное утверждение по следующим причинам.

1. В период войны в Корее части НОАК применяли тактику «народной волны» в зависимости от ситуации на определенном участке фронта и только в тех случаях, когда они были твердо уверены в ее эффективности.

По свидетельству командующего группировкой китайских народных добровольцев в Корее, маршала КНР Пэн Дэхуая: «Председатель Мао прислал нам телеграмму с указанием, что не следует пытаться уничтожать сразу слишком крупные части американских войск, их надо уничтожать небольшими группами, одну за другой… К началу атаки мы скрытно концентрировали в определенном месте максимум огневой мощи и живой силы. В сражениях такого рода мы уничтожали часть войск противника – в большинстве случаев это был батальон»152.

2. Массированные атаки пехоты не были единственным тактическим приемом пехоты НОАК- Китайцы успешно проводили ночные атаки позиций противника одновременно с разных направлений; эффективно использовали снайпинг, засады. Кроме того, они вели подземную войну посредством строительства туннелей с выходом непосредственно к позициям врага.

3. В телеграммах, посланных Вэй Гуаниню 24 и 27 января 1954 г., Центральная военная комиссия КПК прямо инструктировала главного военного советника при штабе ВНА «не наносить удар по врагу в Дьенбьенфу одновременно со всех направлений», а использовать стратегию «разделения, окружения и постепенного уничтожения противника»153.

В телеграмме ЦВК КПК от 27 января отмечалось: «Вы должны стремиться уничтожать по одному вражескому батальону за раз… Пока вы сможете уничтожить четыре-пять батальонов, противник в Дьенбьенфу может потерять уверенность. Они могут либо отступить, либо дожидаться подкреплений. Это будет благоприятно для нас»154.

Незадолго до сражения под Дьенбьенфу четыре батальона ВНА, проходившие курс подготовки на территории Китая, специально обучались снайпингу, подрывному делу и строительству укреплений^155. По специальным методикам готовились заранее сформированные штурмовые группы.

В конце декабря 1953 г. Во Нгуен Зиап встретился с Хо Ши Мином и предложил провести в районе Дьенбьенфу наступательную операцию. Командующий ВНА рассчитывал разгромить врага в течение шести недель. Срок штурма французской базы также был определен – 25 января 1954 г.156

Хо Ши Мин согласился с инициативой Во Нгуен Зиапа и предоставил ему полные полномочия, как командующему. Его пожелание было следующим: «Это сражение должно быть выиграно. Но не начинайте его до тех пор, пока вы не будете убеждены в достижении победы»157.

14 января 1954 г. состоялась специальная конференция с участием командования ВНА, руководителями строительства различных объектов, представителей различных хозяйственных служб. На форуме еще раз были подтверждены основные цели операции под кодовым наименованием «Тгап Dinh». Также участники определили два варианта ее осуществления.

Основное содержание первого варианта сводилось к нанесению мощного удара по французской группировке в Дьенбьенфу. Одним из важных критериев воплощения этого замысла был фактор времени. Наступление ВНА должно было осуществляться как можно быстрее, чтобы войска колонизаторов, прибывшие в селение в декабре, не успели создать глубокоэшелонированную оборону базы. Кроме того, противник мог серьезно укрепить свои силы в Дьенбьенфу. В этой связи предполагалось сформировать несколько групп, которые должны были нанести удары с разных направлений, чтобы разгромить врага в неукрепленном лагере^158.

Однако у этого замысла были серьезные недостатки. В первую очередь это касалось отсутствия у частей ВНА опыта общевойскового боя такого масштаба. Вторым негативным обстоятельством были неизбежные большие потери в личном составе вьетнамских вооруженных сил.

Второй вариант предполагал нанесение ударов по французским базам ВВС. Это должно было парализовать действия авиации противника. После этого планировалось провести широкомасштабные работы по оборудованию позиций для войск ВНА в районе Дьенбьенфу, постоянно модернизировать уже построенную систему логистики. Только после этого был возможен поэтапный штурм отдельных опорных пунктов французской базы.

Во Нгуен Зиап, скрупулезно проанализировавший результаты своих неудач в районе р. Красная, городов Нам-динь и Виньгуен в 1950–1952 гг., решил отдать предпочтение второму варианту. Он понимал, что лобовые атаки на прикрытые минными полями опорные пункты французов будут стоить больших потерь и в конечном счете приведут к истощению лучших соединений ВНА. Необходимо отметить, что в январе 1954 г. французы продолжали укреплять свои позиции. Штаб Во Нгуен Зиапа каждый день получал информацию о ходе строительства новых объектов вражеской базы.

Штаб ВНА учел, что в ходе артиллерийской подготовки едва ли можно будет полностью лишить противника всех огневых средств. Кроме того, колонизаторы могли применить имевшиеся в их распоряжении танки. Если к этому добавить перспективу использования французских ВВС, то коммунистические силы в январе 1954 г. могло ожидать только поражение.

Серьезным негативным обстоятельством стала медленная передислокация артиллерийских частей ВНА под Дьенбьенфу. Как уже упоминалось, транспортировка орудий осуществлялась исключительно вручную, без привлечения техники. Это занимало много времени. Для прокладки тропы, транспортировки и оборудования позиции только для одного орудия требовалось 500 чел. В результате к третьей декаде января количество артиллерии, доставленной на передовую, было недостаточно для развертывания широких наступательных действий^159.

25 января 1954 г., взвесив все «за» и «против», командующий ВНА отказался от проведения операции «Tran Dinh» в январе 1954 г.160 В беседе с С. Карноу в 1990 г. Во Нгуен Зиап заявил: «Это было самое сложное решение в моей жизни. Внезапно, утром, я отложил операцию. Мой штаб был сконфужен, но не суть. Я был военным, командующим, и я требовал абсолютного повиновения – никакого обсуждения, никакого объяснения»161.

Для достижения решительной победы Во Нгуен Зиап решил сконцентрировать как можно больше войск. При этом особое значение придавалось увеличению количества артиллерийских орудий и минометов. Кроме того, в течение нескольких месяцев вьетнамцы подготовили весьма эффективную систему противовоздушной обороны своих сил в районе Дьенбьенфу. Параллельно с этим постоянно улучшалась система логистики.

К марту 1954 г. командование ВНА сосредоточило в районе Дьенбьенфу 308-ю, 312-ю, 316-ю пехотные дивизии, два отдельных полка – 148-й и 57-й (последний входил в состав 304-й пехотной дивизии) и 351-ю «тяжелую» дивизию^162. В целом, эта группировка насчитывала 49 тыс. бойцов и командиров, а также 10–15 тыс. чел. из частей тылового обеспечения. Кроме того, в район французской базы было переброшено и размещено необходимое количество артиллерии.

Завершающий этап строительства протекал так же, как и предыдущие, в очень тяжелых условиях. Работы велись уже в непосредственной близости от Дьенбьенфу. Французы периодически подвергали районы возможной концентрации противника артиллерийским обстрелам и бомбардировкам авиации. Кроме того, серьезно ухудшились погодные условия.

Тем не менее в первой декаде марта все работы по оборудованию артиллерийских позиций были полностью завершены. Тропа № 1 протяженностью 20 км была построена в период с 16 февраля по 6 марта. Сооружение тропы № 2, составлявшей 23 км, продолжалось с 7 февраля по 11 марта. Другие коммуникации, начатые в начале февраля, были завершены раньше сроков, определенных графиком^163.

Примечательно, что после завершения сражения за Дьенбьенфу по этим тыловым дорогам проходила эвакуация французских военнопленных. Колониальные солдаты и офицеры были потрясены объемом произведенных работ. Некоторые тайские бойцы, хорошо знакомые с местностью этого региона, выражали свое удивление громким чтением МОЛИТВ^164.

Строительство участков для транспортировки орудий непосредственно на огневые рубежи также заканчивалось. Артиллеристы начали тренировки по доставке орудий на огневые рубежи в непосредственной близости от вражеских позиций. Как уже упоминалось, это требовало скрытности.

6 марта 1954 г. две гаубицы в качестве эксперимента были выдвинуты на позиции. Незадолго до этого разведчики с телефонами подобрались к вражескому расположению. Их задачей было определение степени шума транспортировки пушек. Услышав посторонние звуки, они немедленно сообщали об этом артиллеристам, и те прекращали движение. В конце концов орудия отцепили от тракторов и вручную доставили на позиции.

На следующую ночь вьетнамцы повторили весь процесс. Артиллерийские машины были разделены на несколько групп, и на самых малых оборотах они медленно выдвигались в сторону огневых рубежей, ориентируясь по красным точкам горевших ароматических палочек. Это помогало сохранить скрытность и не ошибиться в направлении^165.

Оборудование позиций ПВО завершилось всего за несколько часов до штурма Дьенбьенфу. В полдень 13 марта штаб ВНА получил сообщение от зенитчиков, находившихся на восточной и западной окраинах базы: «В воздухе 25 вражеских истребителей. Готовы сбивать вражеские самолеты»166.

Точная численность артиллерийских частей ВНА до сих пор вызывает споры исследователей. Приблизительные данные следующие: двадцать – двадцать четыре 105-мм гаубицы, пятнадцать – двадцать 75-мм гаубиц, двадцать 120-мм минометов, около сорока 82-мм минометов, восемьдесят 37-мм зенитных орудий, двенадцать – шестнадцать реактивных минометов БМ-13 «Катюша» (каждая с шестью направляющими)167.

Командование ВНА тщательно проанализировало будущую операцию, несколько раз проводило командно-штабные игры для командиров всех рангов и родов войск. Усиленное внимание уделялось отработке слаженности штурмовых подразделений. Проводились тренировки бойцов по овладению опорными пунктами противника. Велись занятия по повышению подготовки стрелков, гранатометчиков, снайперов, артиллеристов. Для личного состава в ряде случаев строились копии позиций Дьенбьенфу. Командиры изучали огневые возможности французского гарнизона.

Большое внимание уделялось взаимодействию подразделений ВНА при проведении атак опорных пунктов противника. При этом тщательно отрабатывались действия каждой штурмовой группы. Командиры скрупулезно анализировали обстоятельства каждого учебного боя.

В предстоящей операции командование ВНА впервые определило узкие участки наступления для пехотных дивизий (4–8 км), достигая высокой плотности войск на направлениях главных ударов (до 6 пехотных батальонов и 80 орудий и минометов на 1 км фронта)168.

Особое внимание уделялось разведке на любых уровнях, начиная от опроса местного населения до дипломатических каналов, сбору любой информации о силах и намерениях противника. Большое значение имела политико-воспитательная работа органов ПТВ среди личного состава ВНА.

Во Нгуен Зиап вспоминал: «В качестве ядра использовались партийные ячейки, где солдаты и командиры получали политическое образование и идеологическую подпитку, дававшую им силы во время боев за Дьенбьенфу. Благодаря политико-воспитательной работе все осознавали, что успеха в ходе кампании, как и во всей революционной борьбе, можно добиться, только отважно сражаясь и терпеливо перенося трудности. Все понимали, что для победы придется затратить громадные усилия и принести огромные жертвы, и осознание этого возбуждало в сердцах людей величайшую решимость сражаться – сражаться и победить.

Не все бойцы и командиры поначалу принимали принцип: продвигаться осторожно и бить наверняка. Политическая работа наилучшим образом помогла нашим солдатам усвоить это правило и научила их не страшиться физического утомления и потерь. Благодаря идеологической закалке в них не гасла решимость сражаться без устали и так долго, как только потребуется»169.

Части ВНА занимали выгодные рубежи на высотах, возвышающихся над уровнем ВПП Дьенбьенфу на 3000–4000 м и укреплениями противника на 1500–2000 м. Это давало артиллеристам ВНА возможность вести огонь прямой наводкой по французским позициям. Покрывавшая высоты густая растительность позволяла вьетнамцам маскировать орудия и силы ПВО, перебрасывать свои части с одних участков на другие. В целях соблюдения скрытности, экономии боеприпасов артиллеристы и минометчики не вели огонь по Дьенбьенфу.

Таким образом, к началу февраля 1954 г. командование ВНА, сосредоточив силы, превосходившие гарнизон Дьенбьенфу в 5 раз по численности, а также большое количество артиллерии, полностью блокировало группировку колонизаторов в долине^170.

Репортер «Дейли экспресс» У. Бэрчет, единственный западный журналист, взявший интервью у Хо Ши Мина до начала битвы за Дьенбьенфу, вспоминал, как вьетнамский лидер обозначил свой план действий: «Хо Ши Мин снял свой шлем, поставил его на стол в перевернутом виде и сказал: „Дьенбьенфу – долина, и она полностью окружена горами. Сливки французского экспедиционного корпуса внизу – а мы (он провел по ободу шлема) здесь, на горах, окружающих долину. И они не уйдут“»171.

В отличие от штаба Наварра, который не мог четко определить дальнейшее назначение своего плацдарма в Дьенбьенфу, руководство вьетнамских коммунистических сил имело хорошо выверенную программу своих действий. Помимо подготовки войск, системы логистики руководство ПТВ уделило большое внимание политико-воспитательной работе в соединениях ВНА, которые были сосредоточены в районе французской базы.

Во всех подразделениях проводились собрания личного состава, где бойцам и командирам разъяснялись основные задачи предстоящей операции. Проводился отбор добровольцев, которых объединяли в группы разграждения, которым поручались наиболее опасные задания.

11 марта 1954 г. газета ВНА Quan Doi Nhan Dan опубликовала обращение президента ДРВ Хо Ши Мина к личному составу подразделений, находившихся непосредственно на передовой: «Вы вступаете в сражение. Ваша задача на этот раз очень великая и сложная, но в то же время и славная. Я уверен, что вы преодолеете все трудности и сложности и выполните предстоящую сложную обязанность. Я жду доклада о ваших достижениях, чтобы наградить наиболее отличившиеся подразделения и отдельных бойцов. Желаю вам великой победы»172.

Проводя параллели между подготовкой Вьетнамской народной армии к сражению за Дьенбьенфу и Сталинградской битвой, следует отметить ряд весьма характерных сходных черт. Так же как в декабре 1953 – марте 1954 г. в Северо-Западном Вьетнаме, в период подготовки войск Красной армии к операции под кодовым наименованием «Уран» в ноябре 1942 г., огромное значение имело создание эффективной логистики.

В течение конца октября – начала ноября 1942 г. командование Сталинградского, Юго-Западного и Донского фронтов сконцентрировало крупные силы против фланговых группировок 6-й немецкой полевой армии, штурмовавшей Сталинград. Это также относилось к накоплению запасов продовольствия, боеприпасов, снаряжения, горючего. Так же как и во Вьетнаме, положение на Волге осложнялось природными условиями, недостатком транспорта, удаленностью фронта от основных баз снабжения.

По воспоминаниям Главного маршала артиллерии Н.Н. Воронова: «Многое вызывало беспокойство: состояние дорог, средств тяги и транспорта, недостаток в частях горючего и фуража, сложность подвоза боеприпасов и многое другое. Мы уже и так запаздывали с подготовкой операции. Первоначально наступление войск Юго-Западного и Донского фронтов было назначено на 8 ноября. Но ввиду задержки сосредоточения войск, в частности артиллерии, Ставка отложила наступление этих фронтов на 19-е, а Сталинградского фронта – на 20 ноября. На нашем фронте задерживалась переброска артиллерийских полков 27-й гвардейской и 258-й стрелковых дивизий, которые имели конную тягу, но были совершенно лишены фуража. Им предстояло совершить марш на расстоянии 250 километров. А в создавшихся условиях этот марш проводился невероятно медленно, нарушая все намеченные графики»173.

Если во Вьетнаме концентрация соединений ВНА осуществлялась в горно-лесистой местности, то войскам Красной армии пришлось действовать в заволжских степях. На Юго-Западном фронте резервам необходимо было переправляться через Дон, на Сталинградском – через Волгу.

В условиях ледохода и активности люфтваффе это было очень трудно.

Районы сосредоточения войск Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов, готовившихся к контрнаступлению, располагались не там, где им предстояло нанести удар, а в 50–60 км от рубежей атаки. Для достижения полной скрытности все передвижения осуществлялись исключительно в ночное время. Предпринимались беспрецедентные меры по соблюдению маскировки. В целях дезориентации гитлеровцев проводился демонстративный отвод части войск в тыл. У противника создавалось впечатление, что проводится обычная ротация войск. Чтобы не допустить утечки информации, задолго до начала операции «Уран» была временно прекращена работа полевой почты.

Командующий 65-й армией Донского фронта Маршал Советского Союза П.И. Батов отмечал: «Очень редкие лесные массивы на левом берегу Дона не могли маскировать в дневное время движение длинных колонн стрелковых войск, танков, артиллерии, автомашин с грузами и обозов. Сосредоточение и перегруппировки сил происходили исключительно ночью. А некоторые соединения и части войск в целях маскировки двигались совершенно в противоположном направлении, стремясь тем самым ввести систему наблюдения противника в заблуждение. На клетском плацдарме, несмотря на усиленные разведывательные полеты немецкой авиации, удалось сосредоточить основную массу наших войск и техники. В этом районе не было слышно гула моторов, прекращалось движение наземных войск, все затихало»174.

Следует констатировать, что многие проблемы полноценного и эффективного снабжения советских войск, принявших участие в операции «Уран», были решены в самые сжатые сроки. По воспоминаниям заместителя командующего войсками Сталинградского фронта генерал-полковника Н.П. Анисимова: «Тыл фронта и армий успешно справился с задачами материального, технического и медицинского обеспечения войск в обороне и наступлении. К началу контрнаступления фронт имел от 1,0 до 4,0 боекомплекта основных видов боеприпасов, до 7 заправок горючего, 10–15 суточных дач продовольствия»175.

Таким образом, в течение декабря 1953 – марта 1954 г. командование ВНА успешно осуществило масштабную подготовку к блокаде и штурмовым действиям против колониальной группировки в Дьенбьенфу. В район будущего сражения было скрытно переправлено несколько дивизий, оснащенных артиллерией, части ПВО. Коммунистическим силам удалось создать значительный перевес. Кроме того, был проведен комплекс работ, основное назначение которых являлось обеспечение соединений ВНА всем необходимым, в сжатые сроки создана система тыловых коммуникаций. Как показали события последующих недель, широкомасштабная кампания по созданию разветвленной эффективной системы логистики не имела аналогов на протяжении колониальной войны в Индокитае.

1.7. Боевые действия в районе Дьенбьенфу в январе – феврале 1954 г

В январе – феврале 1954 г. силы французского гарнизона в Дьенбьенфу постоянно вели борьбу за расширение своей сферы влияния и овладение господствующими высотами 674, 633, 632, 626. Д’Кастри не терял надежды на активизацию наступательной деятельности вверенных ему войск. Одной из главных целей колонизаторов продолжало оставаться установление контроля над дорогой № 41. Если бы им удалось это достичь, то, как считал штаб колониальных войск, это могло улучшить снабжение Дьенбьенфу.

6 – 8 января 1954 г. 8-й ударный парашютный батальон совершил марш по данной коммуникации севернее селения Баналой. Не встретив противника, десантники вернулись на базу. На обратном пути парашютный батальон попал под сильный минометный огонь вьетнамцев.

31 января – 2 февраля 2-я воздушно-десантная группировка при поддержке 3-го батальона 3-го пехотного полка Иностранного легиона выступила из «Изабель», расположенного напротив высоты № 683. Параллельно с этим части 2-го тайского батальона вышли из «Габриэль», имея задачу – обнаружение и уничтожение артиллерийских позиций ВНА.

В результате войска, выступившие из «Изабель», ничего не обнаружили. Однако при возвращении они были обстреляны противником из минометов. Арьергард 2-го тайского батальона атаковали вьетнамцы. В течение нескольких минут взвод лейтенанта Негре был рассеян. Сам офицер и 17 солдат погибли^176. Тяжелое положение тайского батальона спасли быстро развернувшиеся парашютисты, выступившие из «Изабель».

Вьетнамцы захватили у лейтенанта Негре большую карту Дьенбьенфу, составленную на основании последних данных авиаразведки^177. Трофей оказался очень актуальным. Впоследствии эта карта стала ценным материалом для артиллеристов ВНА в подготовке данных для стрельбы.

31 января 1954 г. вьетнамские диверсионные группы и партизанские отряды внезапно атаковали аэродром Досон. Им удалось уничтожить 5 самолетов и 5 млн литров горючего^178. Это был весьма ощутимый удар по транспортной авиации колонизаторов, парк которой не обновлялся.

Штаб Д’Кастри понимал, что противник ведет подготовку для блокады Дьенбьенфу. Каждый день над районами дислокации частей ВНА совершали разведывательные полеты самолеты французских ВВС. Поступавшие сведения позволяли сделать выводы о строительных работах вокруг базы.

Д’Кастри сообщал: «Вот уже восемь дней противная сторона продолжала усиливать свою хватку. Артиллерийские и воздушные бомбардировки не смогли задержать стремительное развитие их оборонительных сооружений и строительство системы подземных коммуникаций… Попытки воспрепятствовать им пока не привели к конкретным результатам»179.

6 февраля войска колонизаторов, имея в составе 2-ю воздушно-десантную группу, 2-й тайский батальон, 1-й батальон 4-го марокканского полка, подразделение Иностранного легиона, взвод 31-го саперного батальона, атаковали высоту № 781 – самую высокую вершину в 4 км к западу от Дьенбьенфу. Первыми вершины высоты достигли солдаты 3-й и 4-й рот марокканского батальона. Однако они тут же были атакованы батальоном ВНА. Постепенно в соприкосновение с врагом вступили и другие колониальные подразделения. Развернулись жестокие бои за высоту № 781.

Ряд историков, анализируя причины поражения французов в Дьенбьенфу, в качестве одного из серьезных оснований приводят низкий уровень боевой подготовки и морального состояния североафриканских солдат. Это не соответствует действительности. Во время боевых действий зимой 1953/54 г. в районе Дьенбьенфу марокканские солдаты заслужили почетное прозвище «открыватели дорог»180. Командование часто использовало именно марокканские подразделения для разблокирования коммуникаций между центральной позицией и опорным пунктом «Изабель».

Высокую выучку продемонстрировали арабские солдаты и 6 февраля в бою за высоту № 781. Оказавшись в полу-окружении, они оказали отчаянное сопротивление противнику, не сдавая занятых рубежей. Бой отличался ожесточенностью, временами переходя в рукопашные схватки. Солдат Мохаммед Бен Милоуд спас раненого товарища, захваченного вьетнамцами, уничтожив при этом двух бойцов ВНА. Отделение сержанта Бен Кассифи удерживало позицию до последней возможности, оказавшись полностью блокированным. Вечером колонизаторы получили приказ на отход^181.

11 февраля после упорных боев колонизаторы овладели высотами 632, 633, 626. Однако, уничтожив вражеские блокгаузы, расположенные на этих высотах, они были вынуждены отступить. Тем не менее, одержав ряд побед в локальных боях, колонизаторы отказались от достигнутых результатов.

Высоты 633, 632, 626 были столь удалены от позиций в Дьенбьенфу, что французы не могли их оборонять. Для этого были необходимы дополнительные резервы, которыми Д’Кастри не располагал. Кроме того, эти высоты были вне досягаемости французской артиллерии в Дьенбьенфу.

Следовательно, создание форпостов в указанном районе изначально было совершенно бесперспективно. Без строительства опорных пунктов, представлявших систему глубокоэшелонированной обороны, без должной артиллерийской и авиационной поддержки они были весьма уязвимы. В такой ситуации позиции колонизаторов на высотах, несомненно, были бы быстро изолированы и уничтожены вьетнамцами в самые короткие сроки.

Таким образом, практической ценности операции, проведенные французами в январе – феврале 1954 г. в долине, не имели. С другой стороны, урон, понесенный колониальными войсками, был весьма значительным. С 20 ноября 1953 г. по 15 февраля 1954 г. колонизаторы потеряли убитыми 32 офицера, 96 сержантов и 836 солдат, что составляло почти 10 % от общего числа сил, дислоцировавшихся в Дьенбьенфу^182.

17 февраля 1954 г., убедившись в полной бесперспективности дальнейших активных действий, штаб Д’Кастри издал приказ: ограничиться ведением разведки малыми группами. Блокада Дьенбьенфу затягивалась.

Положение окруженной французской базы усугубило ухудшение погодных условий. В начале марта начались сильные дожди. Позиции, расположенные в низких местах, немедленно оказались под водой.

Майор медицинской службы ЖП. Граувин описывал ситуацию в госпитале следующим образом: «Крыши и перекрытия убежищ, заполненные водой, стали очень тяжелыми и придавили слабые стены. Многие убежища, построенные наспех, обрушивались на людей, находившихся внутри. Жара спала, но темнота и укоренившиеся твари породили новое бедствие – мух. Первым источником были помещения, куда складывали трупы погибших солдат. Постепенно они вторгались в медицинские пункты и соседние траншеи. Мухи повсюду откладывали яйца. Яйца превращались в личинок, которые разлагали грязные пододеяльники, матрасы; проникали в раны, залепленные пластырями. Ночью было страшно видеть ужасных белых личинок на руках, лицах, ушах спящих раненых солдат»183.

Параллельно с блокированием французских сил в Дьенбьенфу руководство Вьетминя приняло решение о развертывании ряда операций, носивших отвлекающий характер. В декабре 1953 г. части ВНА и партизанские отряды активизировали свои действия на границе Центрального Вьетнама и Лаоса и в Нижнем Лаосе. Это вынудило французское командование перебросить в данные районы крупные силы.

В конце января 1954 г. ВНА нанесла ряд сильных ударов на Центральном плато (Аннам) и в Верхнем Лаосе. Успехи коммунистических сил были столь очевидны, что французы оставили города Дакто, Плейку и отправили дополнительные силы на наиболее угрожаемые участки^184. С большим трудом им удалось стабилизировать обстановку.

В результате отвлекающие операции ВНА в Центральном Вьетнаме и Лаосе заставили штаб Наварра посылать подкрепления в районы, где сложилось наиболее угрожающее положение. Это привело к снижению численности колониальных войск в Тонкинской дельте с 44 до 20 батальонов. Французы были вынуждены рассредоточить свои резервы, вместо того чтобы сконцентрировать войска на усилении гарнизона в Дьенбьенфу.

Колониальное командование считало, что ударами с воздуха удастся парализовать логистику ВНА. Такая убежденность была основана на опыте бомбардировок ВВС США, Англии, Германии и Японии в ходе Второй мировой войны. Мнение стратегов подкрепляли взгляды американских военных, которые ссылались на свой опыт в Корее.

Для нанесения ударов по транспортной системе ВНА была подготовлена Северная тактическая авиационная группа: 32 истребителя, 45 истребителей-бомбардировщиков и 30–47 средних бомбардировщиков Б-26^185. Кроме того, привлекалось 6 самолетов С-119, приспособленных для ведения напалмовых бомбардировок. В операциях также участвовали части морской авиации, действовавшие с авианосца «Ароманж».

Интенсивность авианалетов была высокой. По вьетнамским данным, ряд районов возможного сосредоточения ВНА подвергались ударам в течение нескольких дней. Например, коммуникацию Фапас ВВС бомбили 18 дней и ночей. В отдельные дни самолеты сбрасывали около 160 бомб^186.

В основу действия французских ВВС было положено два принципа:

1. Создание одного крупного прорыва в системе коммуникаций противника. Нанесение бомбовых ударов по дорогам № 13 и № 41, переправам на реках Красная и Черная.

2. Создание ряда прорывов на всем протяжении линий сети снабжения.

Колонизаторы интенсивно применяли оба метода. Иначе говоря, активно бомбили коммуникации противника на всем их протяжении. Французы считали, что вьетнамцы не в состоянии создать альтернативную систему логистики в труднопроходимой горно-лесистой местности.

Штаб генерала Коньи определил для нанесения авиаударов по следующим участкам наиболее важных коммуникаций:

– дорога № 13 (участки, которые вели от Иенбая, Аулау, Такхоа);

– дорога № 41, особенно в районах Коной и Халот^187.

Некоторым участкам командование французских ВВС дало кодовое наименование. Был даже определен суточный тоннаж бомб, которые необходимо применить по указанным коммуникациям:

– «Egor» (Туанзяо – Дьенбьенфу) – 13 тонн в день;

– «Mefoot» (Лайтяу – Шонла) – 17 тонн в день;

– «Brutus» (Коной – Йенбай) – 14 тонн в день^188.

Наибольший объем бомб – 69 тонн в день – планировалось израсходовать по Коной. Учитывая, что в этом месте пересекались многие коммуникации, колонизаторы подозревали, что именно здесь противник производит активные перевозки необходимых грузов.

Вьетнамцы нанесли ответные удары по французским ВВС. 4 марта внезапное нападение было осуществлено на аэродром Зялам. Это была дерзкая операция, так как объект был хорошо укреплен. В районе аэродрома располагалось 1 тыс. чел., размещенных вдоль дороги № 5. Подступы прикрывали проволочные заграждения, восемь блокгаузов, четыре огневые точки, оснащенные 75-мм орудиями. В результате налета вьетнамские диверсанты уничтожили 18 самолетов и склад горючего^189.

К началу марта 1954 г. Наварр оценил опасность, нависшую над Дьенбьенфу. 4 марта он посетил базу и принял решение перебросить сюда по воздуху два-три батальона, чтобы создать промежуточный рубеж обороны между опорным пунктом «Изабель» и центральной позицией.

Однако против этого выступил Коньи. Он заявил, что группировка в Дьенбьенфу располагала достаточными силами для организации эффективной обороны. По его мнению, прибытие дополнительных войск создало бы проблемы с их размещением и снабжением. Кроме того, передислокация потребовала бы большого количества транспортных самолетов, столь необходимых на других участках.

Впоследствии Коньи объяснял свои действия стремлением морально поддержать полковника Д’Кастри. Тем не менее основание командующего войсками в Тонкине труднообъяснимо. Ситуация в районе базы стремительно ухудшалась и требовала принятия кардинальных мер от командования. Гарнизону Дьенбьенфу была необходима не моральная поддержка, а четкие указания; в случае крайней надобности – подкрепления.

Таким образом, создав в долине Дьенбьенфу военную базу, сосредоточив крупную группировку, колонизаторы не осуществили ни одного из вариантов своих планов по использованию этого селения как плацдарма в тылу противника. Редкие выходы колониальных подразделений из базы не имели никакого значения. Командование ВНА, со своей стороны, правильно оценив планы французов, сконцентрировало в долине крупные силы, превосходившие противника по численности и по артиллерии.

К марту 1954 г. войска, дислоцированные в Дьенбьенфу и уже находившиеся в изоляции от своей группировки в Тонкине, в силу природных факторов и удаленности долины оказались блокированными на земле частями ВНА. В этих условиях представлялись два варианта выхода из сложившейся ситуации: либо немедленное развертывание решительных действий по деблокаде Дьенбьенфу, либо эвакуация базы.

Первый вариант исключался в силу ряда причин. Концентрация крупной группировки потребовала много времени. Как уже упоминалось, серьезным препятствием для передислокации французов стало отсутствие надежной транспортной инфраструктуры. Наконец, отвод колониальных частей неизбежно создавал угрозу активизации в них ВНА.

Тем не менее, исходя из стратегических и политических соображений, руководство Франции и командование экспедиционного корпуса приняли решение оставить войска в Дьенбьенфу. Парижу была необходима военная победа, даже локального значения, чтобы занять более устойчивую позицию на переговорах с представителями вьетнамских коммунистов в Женеве. Руководство ПТВ и командование ВНА, со своей стороны, также оценивали перспективы стратегической победы в Северо-Западном Вьетнаме, как с военной, так и с политической точки зрения. Таким образом, обе стороны ставили перед собой весьма далеко идущие цели по разгрому противника.

Глава 2

Сражение за Дьенбьенфу. Май 1954 г

2.1. Создание структур вооруженных сил Вьетминя. Система комплектования, подготовки, управления ВНА

Для того чтобы ответить на многие вопросы, связанные с причинами успехов и неудач ВНА в сражении за Дьенбьенфу, следует внимательно отследить весь процесс создания вьетнамских коммунистических вооруженных сил, дать оценку развития их боевого потенциала, методов боевой и политической подготовки личного состава.

В начале 1953 г. Вьетнамская народная армия представляла собой хорошо управляемую и неплохо оснащенную организацию. Вне всякого сомнения, при ведении партизанской войны это была очень серьезная сила. Вместе с тем противостоять на равных войскам французского экспедиционного корпуса в Индокитае она была не в состоянии.

Независимо от многократного технического превосходства колонизаторов, абсолютного господства колониальных ВВС, подразделения регулярной армии европейской страны при ведении общевойскового боя, в обычном понимании, имели массу преимуществ перед отрядами вчерашних крестьян, рабочих, служащих, студентов. И не только потому, что они были лучше вооружены, обучены и опирались на совершенную систему логистики.

В начале 1950-х гг. среднестатистический европеец до призыва в армию, как правило, имел неполное среднее образование, профессию, а иногда и не одну. Он располагал необходимым минимумом знаний во многих сферах деятельности: бытовая химия, медицина, электричество. Для него было обычным делом знакомство с техникой, радио, умение водить автомобиль. Кроме того, прежде чем отправиться в Индокитай, все молодые солдаты проходили солидный курс подготовки по конкретной военно-учетной специальности. Сортировка призывников по родам войск осуществлялась с учетом их физических данных, интеллектуального потенциала, личного предпочтения.

В начале 1950-х гг. многие французские офицеры и сержанты имели за плечами немалый военный опыт. У тех, кто постарше, – Вторая мировая война. Более молодым пришлось «понюхать пороху» в послевоенные годы в колониях. Во второй половине 1940-х гг. французские войска подавляли национальные выступления в Алжире и Сирии, воевали на Мадагаскаре против местных повстанцев. Да и в Индокитае война велась весьма продолжительно. В этой связи возникает справедливый вопрос: как могло случиться, что крупная группа французских войск оказалась в окружении сил противника, что в конце концов закончилось поражением колонизаторов?

В начале войны постоянной армии у ДРВ не было. В 1945–1946 гг. комплектование вооруженных сил Вьетминя проводилось на добровольной основе. Фактически их основу составляло ополчение «tu ve»190. Даже начало вторжения колониальных войск в ДРВ не привело к проведению правительством Хо Ши Мина мобилизационных мероприятий. Были только призывы к сопротивлению. С одной стороны, в коммунистические формирования шел постоянный приток желающих вступить в отряды, боровшиеся против французских колонизаторов. Однако большинство его участников, не имевших боевого опыта и даже не служивших в армии, по сути, были призывниками. Кроме того, катастрофически не хватало оружия.

К началу 1950-х гг. вооруженные силы Вьетминя представляли собой трехкомпонентную структуру, которая постоянно модернизировалась. Важное значение имел солидный военный опыт китайских коммунистов.

К первому компоненту вооруженных сил относились регулярные части (Во Doi Chu Luc), которые стали ядром будущей регулярной армии^191. В 1946–1949 гг. в их составе стали создаваться первые подразделения звена «рота-батальон». Это были самые боеспособные и оснащенные формирования.

На завершающем этапе войны 1950–1954 гг. основные силы вьетнамских коммунистов объединились во Вьетнамскую народную армию. В ее составе было сформировано пять пехотных дивизий. Однако данные соединения существовали лишь формально. По оценкам западных специалистов, организационная структура соединений ВНА морально устарела. Соотношение огневой мощи и механизации совершенно не соответствовало количеству личного состава. В структуру дивизии не входили танковые и артиллерийские подразделения, ощущался недостаток минометов и крупнокалиберных пулеметов, средств ПВО, транспорта.

Вместе с тем нехватка тяжелого вооружения и техники сохраняла за коммунистическими формированиями и некоторые тактические преимущества. Вьетнамские дивизии и полки могли передвигаться по бездорожью, вести бои в джунглях, горно-лесистой местности. В случае возникновения опасности окружения они легко осуществляли рассредоточение на мелкие отряды, выходили из угрожаемого района и объединялись на новом месте.

Второй компонент представляли так называемые региональные («территориальные») силы – «Tien doan со dong», полурегулярные тыловые формирования^192. Существовали две разновидности этих подразделений. В первую входили отряды, укомплектованные из уроженцев отдельной провинции и действовавшие исключительно в пределах ее территории. Ко второй разновидности относились формирования, оперировавшие в пределах отдельного уезда.

К третьему компоненту относились партизанские отряды, разделявшиеся на два типа. Первый – «Dan chan» («дан куан») – представляли небоевые формирования, занимавшиеся хозяйственными вопросами: сельскохозяйственные работы, ремонт дорог, доставка грузов. Ко второму – «Du kich chien dau» – относились отряды, которые несли караульную службу, участвовали в операциях местного значения. Они были слабо вооружены и подготовлены^193.

Создавая будущие вооруженные силы, руководство Вьетминя понимало, что опору их армии будет составлять крестьянство. Контингенты городских рабочих и служащих, студентов и женщин в ВНА и партизанских отрядах были незначительными в процентном отношении. Тем не менее в силу ряда причин это обстоятельство имело немаловажное значение. Женщины принимали активное участие в осуществлении различных хозяйственных работ, строительстве фортификационных сооружений. В исключительных случаях они сражались как обычные бойцы. Кроме того, женщины (а также дети) являлись ценными агентами и разведчиками.

Интеллигенция – врачи, учителя, служащие и т. д. – играла важную роль в развитии партизанского движения в период 1946–1949 гг. Ее представители часто занимали командные посты, занимались вопросами материально-технического обеспечения, идеологической работой.

По мере эскалации войны Вьетминь (ПТВ) старался привлечь на свою сторону как можно больше образованных людей. Это позволяло будущим бойцам быстрее освоить военные специальности, подготовить командные кадры. На завершающем этапе войны, когда вьетнамские вооруженные силы стали трансформироваться в регулярную армию, это было особенно актуально. В войсках нужно было установить жесткую дисциплину; помочь молодым бойцам освоить технику, вооружение, средства связи.

Кроме того, привлечение на свою сторону представителей интеллигенции было продиктовано желанием лишить колонизаторов возможности использовать их в своих целях. Часть этой социальной группы оказалась в сложном положении и была неустойчивой, так как находилась под давлением как колониальной администрации, так и партизан.

В некоторых случаях представители интеллигенции сотрудничали с подпольем. В этом качестве они действовали весьма эффективно, поскольку занимали высокое социальное положение, имели больше возможностей и знаний, чем крестьяне. Врачи имели доступ к медикаментам и другим материальным ценностям. Учителя могли стать пропагандистами. Чиновники, военные и полицейские являлись носителями информации, которая могла представлять интерес для разведки коммунистов.

Совершенно иначе строилась работа с крестьянами. Поскольку партизаны могли свободно передвигаться в большинстве сельских районов, тем из них, кто занимался вербовкой, не составляло труда посещать деревни, отбирать нужных людей и уводить их с собой в базовые лагеря. Новобранцы – выходцы из деревни, проводившие большую часть своей жизни в атмосфере замкнутой сельской общины, – первоначально с недоверием относились к командирам, комиссарам, как и вообще к любым чужакам.

Политическое просвещение, воспитание занимало половину времени, отводившегося на боевую подготовку новобранцев. Идеологической работой в частях занимались командиры, политработники и бойцы. Политработники пользовались большими полномочиями, имели право аннулировать любой приказ командира части, даже чисто военного характера. Система политико-морального воспитания личного состава разделялась на три основные стадии.

В период первой стадии на простых и доступных примерах с помощью фольклора политработники разъясняли молодым бойцам цели революционных преобразований, начатых Вьетминем. Например, в конце 1953 г. основной темой пропаганды была подготовка руководства ПТВ к аграрной реформе. Важное значение имел образ врага. На занятиях каждый новобранец должен был рассказать товарищам, каким притеснениям он подвергался со стороны колонизаторов, а также местных помещиков или чиновников. Если же у него отсутствовал негативный опыт в указанной области, новобранец мог рассказать о ком-то другом, кто пострадал от действий угнетателей.

В более поздний период войны для подобных целей широко использовалась демонстрация художественных и документальных фильмов. По воспоминаниям политических советников из КНР, большой популярностью у вьетнамских бойцов пользовалась китайская кинокартина «Седая девушка»194. В киноленте была показана жизнь молодой крестьянки, прошедшей суровый путь от батрачки, угнетаемой помещиком, до бойца партизанского отряда.

Таким образом, крестьянский парень приходил к осознанному выводу, что окружающий мир нуждается в кардинальном переустройстве. Потом политработник объяснял, что необходимо сделать для того, чтобы изменить мир, – освободить Родину от иностранных колонизаторов, угнетателей, крестьянам получить землю. Следовательно, после победы ПТВ жизнь должна стать более справедливой, чем при колонизаторах и помещиках.

Следующий этап воспитания – отрешение новобранца от связей с семьей, родными и близкими, прошлой жизни. Молодой боец должен был пройти своеобразную перезагрузку и обрести новую «семью» в воинском коллективе. Это был сложный, а иногда и весьма болезненный процесс для юношей-крестьян, выросших в патриархальной деревенской общине со своими строгими неписаными законами и вековыми традициями.

Для этого новобранцев разделяли на боевые тройки. Члены тройки заботились друг о друге, помогали осваивать военно-учетные специальности и переносить долгую разлуку с родными. Эта система помогала эффективно контролировать любого представителя коллектива. Если у одного из членов тройки возникали колебания или сомнения в справедливости общего дела, двое других были обязаны известить о случившемся политработника. Тот, в свою очередь, принимал меры к исправлению «заблудшего».

В поддержании высокого морального уровня в частях ВНА и партизан важную роль играла система поощрений и наказаний. Из-за неустойчивого положения, в котором оказалось большинство формирований Вьетминя в 1946–1947 гг., дисциплинарные проблемы, как правило, имели отношение лишь к серьезным нарушениям. Таковыми считались: нерадивое выполнение своих обязанностей по службе или по соблюдению скрытности и маскировки, невыполнение приказов, утрата оружия, трусость и дезертирство.

На поздних этапах войны командование начало применять наказания и за другие проступки: употребление алкоголя или наркотиков, воровство, распущенность в отношениях с женщинами, грубое обращение с населением. Несомненно, что случаи пьянства и наркомании среди командиров и бойцов ВНА имели место. Тем не менее скудость запасов алкоголя и наркотиков позволяла держать эту проблему под контролем.

В основу соблюдения бойцами ВНА и партизанами строгой дисциплины было положено применение смертной казни. В условиях партизанской войны, резко снижающих эффективность применения менее суровых наказаний, эта мера применялась даже за не столь серьезные проступки. На практике, хотя угрозы расстрела звучали достаточно часто, казни, за исключением наказания за дезертирство и предательство, носили показательный характер.

Приказы о смертных приговорах отдавались настолько часто, насколько это считалось необходимым для достижения желаемой цели – поставить дисциплину на должный уровень. Задачи добиться одинакового для всех правосудия не ставилось. В этом отношении также многое зависело от статуса отдельного бойца ВНА или партизана. Бывшему коллаборационисту или находящемуся под подозрением повстанцу постоянно грозила опасность подвергнуться казни даже за самый незначительный проступок. С другой стороны, бывший на хорошем счету и благонадежный в политическом отношении партизан или боец ВНА мог рассчитывать на снисхождение или отделаться порицанием за весьма серьезные проступки.

В силу разнородности состава любого партизанского отряда выносимые приговоры часто не являлись следствием приписываемой кому-то вины. Обычный партизан, по всей видимости, в той же мере рисковал лишиться жизни из-за существовавшей в большинстве формирований атмосферы подозрительности и недоверия. В подобной обстановке любой боец мог быть подвергнут такому же наказанию за конкретный проступок.

От нежелательного человека могли просто избавиться, поручив ему особенно опасное задание. Пленные партизаны и дезертиры неоднократно утверждали, что часто людей, намеченных для казни, могли просто застрелить в патруле или во время столкновения с противником.

В более поздний период войны в хорошо организованных подразделениях ВНА и крупных партизанских формированиях существовала определенная шкала наказаний – выговоры, лишение оружия и привлечение на хозяйственные работы, выполнение непрестижных обязанностей, заключение на гауптвахту с урезанным рационом питания, понижение в должности. Одной из распространенных мер в отношении бойцов, проявивших трусость, было публичное признание на общем собрании личного состава подразделения или отряда своей вины и обещание никогда не повторять таких проступков.

Дезертирство неизменно каралось смертной казнью в течение всей войны. В штабах партизанских отрядов и частей ВНА имелись списки близких родственников каждого бойца. Если он оставлял подразделение, то серьезные неприятности ждали не только беглеца, но и его семью.

Особое значение придавалось ликвидации неграмотности среди бойцов. Это было особенно важно, учитывая, что, кроме листовок и газет, у Вьетминя не было других средств агитации. Политработниками часто устраивались массовые читки бойцами пропагандистских материалов.

Политработниками ВНА также использовалась технология, заимствованная у китайских коммунистов, – критика и самокритика. Такие мероприятия проводились на общем собрании подразделения – взвода, роты, батальона, где был обязан присутствовать весь личный состав.

Каждый боец имел право высказываться о собственных ошибочных действиях, а также об ошибках других, невзирая на должность и заслуги. Со временем молодые солдаты приучались воспринимать себя членами единого коллектива, сплоченного великой идеей – освобождения Родины от иностранных поработителей. Кроме того, использование данной пропаганды диктовалось следующими причинами:

1. Бойцам внушалась идея о выполнении ими особой исторической миссии, ради которой следует не щадить ни себя, ни друзей, ни противника. Последнее было особенно важно в условиях войны, жесткого противостояния в деревне. Поэтому поощрялась пропаганда примеров не только самопожертвования воинов на поле боя, но и подвиги крестьян, носильщиков, строителей. В условиях острой нехватки военных знаний и опыта, современного вооружения и техники командиры ВНА при выполнении боевой задачи часто восполняли пробелы и ошибки, уповая на революционный порыв и массовое самопожертвование собственных солдат. Готовность к моральным и физическим лишениям, смерти стали главными качествами бойцов вьетнамских коммунистических вооруженных сил.

2. Бойцы ВНА проходили своеобразную эволюцию от простых крестьян в опытных и мотивированных воинов, не только выполнявших великую миссию, но и имевших право на собственное мнение.

3. Такая система давала возможность бойцам высказываться о своих чувствах, не опасаясь наказания. Это поднимало авторитет воина и среди товарищей, и в его собственных глазах. В противном случае боец, отягощенный сомнениями и страхом кары, мог стать дезертиром или перебежчиком.

4. Эта система позволяла командирам и политработникам всегда иметь реальное представление о духовном состоянии личного состава вверенных частей; вовремя принимать меры по улучшению морального уровня.

На третьей стадии программы политической подготовки воин, уже политически и морально устойчивый, должен был осознать свою миссию по отношению к населению, которое также было необходимо воспитывать и просвещать. На этой стадии бойцы ВНА должны были выступать в качестве носителей основных идей Вьетминя (ПТВ). Они не только проводили пропагандистские мероприятия, но также строили мосты, дороги, дамбы; чистили водоемы, каналы и колодцы; помогали крестьянам собирать урожай.

Вышеуказанная система помогала подготовке будущих армейских кадров. В начале войны Вьетминь, практически, не располагал опытными командирами. Все представители командования, включая Во Нгуен Зиапа, не имели военного образования. Будущий солдат ВНА начинал свою карьеру как ополченец «дан куан», а потом как боец партизанского отряда. Лучшие «народные мстители» направлялись в Региональные силы, а оттуда, по прошествии определенного времени, – в состав регулярных войск ВНА.

По мере «продвижения» по служебной иерархии будущий воин овладевал всеми знаниями и навыками, необходимыми на войне. На поздних этапах конфликта бойцы и командиры ВНА проходили подготовку в специальных учебных лагерях на территории КНР. Здесь, кроме методов ведения партизанской войны, они приобретали военные специальности: сапер, водитель, медик, разведчик, диверсант, артиллерист, минометчик, связист и т. д.

В течение нескольких месяцев бойцы ВНА оттачивали полученные навыки. Теоретические знания они закрепляли участием в боевых операциях. Лучшие, инициативные воины выдвигались на командные должности.

В результате такого отбора ВНА получала подготовленных, а иногда и опытных бойцов. Кроме того, данная система в значительной степени способствовала укреплению связей подразделений ВНА и партизан с крестьянством. Это облегчало осуществлять призыв новобранцев, собирать налоги с населения, привлекать крестьян на тыловые работы.

Однако данная система имела и свои недостатки. Будущим бойцам регулярных сил не всегда удавалось пройти полный цикл боевой и идеологической подготовки. Если регулярные силы ВНА или региональные части несли очень большие потери, убыль личного состава компенсировалась за счет мобилизаций партизан. Это существенно снижало уровень их боеспособности, так как пополнение в основном составляли молодые неопытные бойцы, которые только проходили курс обучения. Кроме того, сами партизанские отряды оказывались в значительной степени ослабленными из-за сокращений.

Вопрос о численности вооруженных сил Вьетминя в период 1946–1949 гг. остается открытым до настоящего времени. Французский исследователь Б. Фэлл считал, что Вьетминь располагал 50 тыс. бойцов в составе регулярных войск^195. Американский историк Баттинджер утверждал, что общее число сил Вьетминя, включая формирования региональных сил и партизан, достигало 100 тыс. чел.196 По мнению советских военных исследователей, к концу колониальной войны в состав Вьетнамской народной армии входило 6 пехотных дивизий, 13 отдельных пехотных, 2 артиллерийских, зенитно-артиллерийский и инженерно-саперный полк^197.

Большое значение руководство Вьетминя придавало привлечению в свои ряды представителей национальных меньшинств Вьетнама. Особое внимание уделялось горным племенам Центрального плато, Северного Вьетнама. Эти районы идеально подходили для развертывания партизанских действий, создания в них баз, учебных лагерей, госпиталей.

В 1946 г. Во Нгуен Зиап указывал, что «захват контроля в горных районах – означает решить в целом проблему Вьетнама»198. Для подобного утверждения у вьетнамского стратега было немало оснований.

Горцы были прекрасными проводниками и разведчиками, как в коммунистических отрядах, так и в колониальных иррегулярных частях. В этой связи руководство Вьетминя настоятельно рекомендовало своим бойцам поддерживать хорошие отношения с представителями малых народов, избегать конфликтов, а при каждом удобном случае оказывать посильную помощь. Большое значение придавалось работе с молодежью. Политработники ВНА проводили пропагандистские мероприятия в деревнях, любительские спектакли и концерты.

В ряде случаев горцы получали от вьетнамских коммунистов помощь продовольствием, медикаментами, товарами ширпотреба. Если позволяли условия, проводились кампании по борьбе с эпидемиями. В горных селениях создавались школы, медицинские пункты. Тысячи молодых горцев прошли обучение на курсах военной подготовки учителей, медсестер.

Несмотря на активную идеологическую работу, широкую материальную поддержку, руководству коммунистических сил не удалось привлечь на свою сторону значительную часть представителей национальных меньшинств. Основная часть горцев заняла нейтральные позиции по отношению к событиям, происходившим в стране.

Среди различных аспектов идеологической работы с населением важное место занимал религиозный вопрос. Руководство Вьетминя уделяло внимание укреплению контактов с буддистским, а если возможно, и с католическим духовенством. В некоторых случаях бойцы ВНА и партизаны ремонтировали храмы, оказывали священникам посильную помощь.

Общее командование вооруженными силами Вьетминя осуществлялось через пять межзональных управлений, каждое из которых контролировали ряд провинций. На третьем этапе войны межзональные управления стали именоваться ВР^199. Межзональные управления занимались вопросами планирования, подготовки, проведения боевых операций, снабжения, решением экономических и политических проблем.

Четыре межзональных управления располагались в Северном Вьетнаме, одно – в Южном Вьетнаме. Партизаны также получали приказы от главного командования ВНА по цепочке: межзональное управление – провинция – уезд – населенный пункт^200.

В период 1950–1954 гг., когда ВНА перешла от партизанских операций к военным действиям в их обычном понимании, командование регулярных сил было перестроено по французскому образцу. Теперь главный штаб был разделен на четыре части: отдел по работе с личным составом (G-1), разведывательный отдел (G-2), оперативный отдел (G-3), тыловой отдел (G-4)201. В 1954 г. мероприятия по реорганизации главного штаба ВНА осуществлялись в связи с изменением общей стратегической обстановки в Индокитае. В этом процессе участвовали китайские военные и политические советники.

Главной проблемой для ВНА и партизан в 1946–1949 гг. стала проблема материального оснащения. Потребности в одежде, обуви были не столь болезненны. Недостаток, а порой и отсутствие медикаментов, перевязочного материала был тоже привычным явлением в Индокитае, где в некоторых районах система здравоохранения практически отсутствовала. Однако дефицит современного оружия в любом военном конфликте мог обернуться самыми трагическими последствиями. Только в 1950–1954 гг. благодаря поставкам из КНР эта проблема, по ряду параметров, была разрешена.

К 1950 г. командование ВНА закончило последние мероприятия по организации регулярных войск. Были сформированы первые пять дивизий: 304-я, 308-я, 312-я, 316-я, 320-я дивизии^202. Соединения ВНА численностью 12 тыс. чел. состояли из четырех пехотных полков, по три батальона в каждом. В каждом полку был штаб, подразделение связи, батарея поддержки, располагавшая тяжелыми минометами. Каждая дивизия была хорошо оснащена оружием.

В 1950 г. Китай предоставил Вьетминю большие объемы военной и гуманитарной помощи, включая 14 тыс. винтовок и пистолетов, 1700 автоматов, 150 минометов, 300 базук, 60 артиллерийских орудий, медикаменты, снаряжение, средства связи, 2800 тонн продовольствия^203. Поставки из КНР постоянно увеличивались. Позже стало поступать оружие из СССР.

Вследствие крупных успехов ВНА в ходе операций 1951–1953 гг. потенциал коммунистов существенно вырос. Увеличился объем оснащения орудиями и минометами не только за счет поставок из КНР, но и трофеев. Улучшалась логистика; стал использоваться автотранспорт, современные средства связи. Это существенно повлияло на стратегию и тактику ВНА, которая наряду с партизанскими приемами стала применять общевойсковые методы, включая использование артиллерии, новой пехотной тактики.

Как отмечал американский журналист Т. Уайт: «Врагу, расписываемому как террорист, бросающий бомбу, или горцу-снайперу, затаившемуся в засаде, приходит на смену современная армия, вооруженная артиллерией, организованная дивизионными группами»204.

Таким образом, в течение 1946–1949 гг. колониальной войны руководству Вьетминя удалось создать Вооруженные силы, структуры управления, комплектования, тылового обеспечения. Несомненно, в военных условиях основными приоритетами при осуществлении этого процесса были принуждение и убеждение. Следует признать, что важным преимуществом коммунистов стал удачный выбор в использовании методов, средств и тематики психологической войны. Немалое значение имело и то обстоятельство, что пропагандистские органы Вьетминя (ПТВ) в работе с личным составом ВНА, крестьянством делали основной акцент не на марксистско-ленинской, а на национальной идеологии. Вследствие правильно проводимой политической работы с гражданским населением коммунистическим силам удалось добиться поддержки значительной части крестьянства, части городского населения Северного Вьетнама. Это стало одним из важных факторов будущей военной победы национально-освободительного движения в Индокитае.

2.2. Первый этап сражения за Дьенбьенфу. 13–17 марта 1954 г

Сражение за Дьенбьенфу можно условно разделить на три этапа:

Первый этап 13–30 марта 1954 г. – захват ВНА опорных пунктов на северном участке периметра обороны французской базы.

Второй этап 1 – 30 апреля 1954 г. – захват ВНА опорных пунктов на восточном участке периметра обороны базы.

Третий этап 1–7 мая 1954 г. – захват ВНА центральной позиции, ликвидация последних очагов сопротивления Дьенбьенфу.

Завершив основные подготовительные мероприятия для развертывания наступательных операций в долине Дьенбьенфу зимой 1953/54 г., войска ВНА приступили к активным действиям.

В первую очередь это относилось к проведению специальных операций, расположенных в нескольких сотнях километров от Дьенбьенфу. Командование ВНА понимало, что бесперебойное снабжение французской базы возможно только по воздуху. Опыт предыдущих операций колонизаторов отчетливо продемонстрировал эффективность организации «воздушного моста». Следовательно, широкое применение ВВС могло привести к большим потерям в войсках ВНА, а в конечном счете и поражению коммунистов.

6 – 7 марта 1954 г. группы диверсантов ВНА внезапно нанесли мощные удары по главным французским базам ВВС в Тонкинской дельте – Зялам (Ханой) и Катби. Каждая являлась хорошо технически оснащенным и защищаемым объектом. Главными целями вьетнамцев стали самолеты, склады горючего и боеприпасов.

Аналогичная операция была проведена советскими диверсионными группами на Северном Кавказе в октябре 1942 г. Для того чтобы снизить активность гитлеровских ВВС (люфтваффе), на аэродром в районе Майкопа был высажен парашютный десант. В итоге в ходе ожесточенных боев советским бойцам удалось нанести материальный ущерб противнику^205. Интенсивность бомбардировок люфтваффе удалось временно сократить. Советские войска смогли эффективнее оборонять свои рубежи.

Катби представляла собой хорошо оборудованный аэродром, где ежедневно приземлялись и стартовали сотни самолетов всех типов. Численность гарнизона базы достигала 2 тыс. чел. Кроме солдат подразделений охраны, здесь также постоянно находилось 700 пилотов и военнослужащих из технического персонала^206.

Вокруг Катби были построены две линии обороны. Внешняя система рубежей защиты включала 22 поста, внутренняя – 38 наблюдательных вышек. По всему периметру базы были установлены шесть линий проволочных заграждений. Кроме того, в ночное время ближние подступы освещались с 22 специальных «маяков», на оборудование которых было выделено 2 тыс. электрических ламп. Взводы колониальных солдат постоянно патрулировали линии обороны базы^207. Таким образом, охрана Катби была очень сильной.

Подготовка нападения на Катби заняла семь месяцев. Офицер вьетнамской разведки, возглавивший группу диверсантов, вспоминал: «5 марта 1954 г. в 20.00 мы пересекли реку Ванук. Мы установили контакты с деревней Хоангиа. Мы разделились на три группы и укрылись в подземных убежищах. К 3.00 все было готово. У каждого из нас был пакет с клейким рисом и мясом – наш рацион на следующий день. 6 марта мы терпеливо дожидались вечера. Тайна нашего присутствия была сохранена, инцидентов не было… Это была очень холодная ночь. Мы выпили крабовый соус, положили в рот по кусочку имбиря, завернули оружие в нейлон… Мы преодолели проволочное заграждение. Каждый из нас был подготовлен уничтожить самолет.

В 00.45 в нашем направлении выдвинулся европейско-африканский патруль. Группе, следовавшей за ним, было приказано его уничтожить. Потом вся диверсионная группа двинулась к самолетам. Аэродром запылал… Взрывы на базе продолжались в течение 17 часов»208.

Командир вьетнамской диверсионной группы считал, что в результате нападения на аэродром Катби было уничтожено 59 самолетов различных типов. По мнению российских исследователей Паршева и Степанова, вьетнамцы вывели из строя 78 самолетов, преимущественно транспортных^209. По всей вероятности, отечественные историки вывели общее число потерь французской транспортной авиации. Эту цифру подтверждает Ф. Дэвидсон^210.

Налеты диверсантов на авиабазы должны были временно парализовать действия французских ВВС в целом. Кроме того, были организованы набеговые операции отвлекающего характера на шоссе № 5, соединявшее Ханой и Хайфон^211. В целом следует констатировать, что вьетнамцам удалось частично достичь поставленных целей. Во всяком случае, интенсивность воздушного сообщения Ханой – Дьенбьенфу существенно снизилась.

В это же время ситуация непосредственно вокруг Дьенбьенфу серьезно ухудшилась. Французы отмечали резкую активизацию вьетнамской полевой артиллерии и ПВО в районе базы. Участились случаи обстрелов самолетов, а также позиций колонизаторов, особенно аэродромов. Несомненно, что эти случаи были инцидентами. Существовал строжайший запрет командования ВНА демаскировать себя. Позиции вьетнамских ПВО только создавались. Могла иметь место пристрелка орудий или провокация. Ответный огонь французов немедленно открывал расположение огневых точек базы.

10 марта французская разведка получила информацию, что политработники ВНА предложили населению близлежащих деревень покинуть долину. 11–12 марта из опорного пункта «Беатрис» на центральную позицию поступили тревожные сообщения о концентрации крупных сил противника.

Штаб Д’Кастри решил отреагировать на маневры противника. Утром 13 марта французские истребители-бомбардировщики нанесли удар напалмом по району, прилегавшему к «Беатрис». Сразу же после воздушного налета к «Беатрис» выдвинулся 2-й тайский батальон. В этот же день удар по силам ВНА должны были нанести 11 истребителей-бомбардировщиков, постоянно базировавшихся в Дьенбьенфу^212.

Однако авианалет не состоялся из-за плохих метеоусловий. Кроме того, оба аэродрома Дьенбьенфу в этот день неоднократно подвергались интенсивному артиллерийскому обстрелу. Несколько самолетов получили серьезные повреждения. ВПП на некоторое время были выведены из строя, так как их покрыли воронки. Авиация работать не могла. В воздух поднялись всего 2 истребителя-бомбардировщика. Они немедленно попали под сильный обстрел вражеских зениток. И хотя их огонь был неточен, бомбового удара по расположению ВНА не получилось.

Таким образом, штаб французской группировки в Дьенбьенфу, на основании анализа последних событий, мог развернуть комплекс контрмер, чтобы воспрепятствовать внезапным наступательным действиям противника. Однако, по свидетельству участников брифинга в штабе, проходившего 12 марта, помимо обсуждения текущих вопросов, полковник Д’Кастри зачитал телеграмму командующего ВВС генерала Лаузина, предупреждавшую пилотов не рисковать напрасно во время выполнения заданий.

В целом следует признать, что, несмотря на ряд инцидентов и ошибки, совершенные отдельными бойцами и командирами, командованию ВНА удалось сохранить скрытность подготовки к штурму Дьенбьенфу.

Штурм опорных пунктов «Беатрис», «Габриэль», «Анна-Мария» начался в 17.00 13 марта 1954 г. Время для атаки было выбрано не случайно. Это позволяло артиллеристам ВНА обстреливать позиции противника при дневном свете, в то время как наступление пехоты прикрыли бы вечерние сумерки. На 13 марта приходилось новолуние. Это делало ночь достаточно темной, но не настолько, чтобы атакующие не могли координировать свои действия.

В штурме планировалось участие шести батальонов из 141-го и 219-го полков 312-й дивизии ВНА, сосредоточенных в три колонны по два батальона. Огневую поддержку пехоты обеспечивали 105-мм и 75-мм гаубицы, 120-мм и 82-мм минометы. Общее командование над действиями войск ВНА осуществлял будущий генерал армии Хоанг Ван Тхай.

Колонизаторы знали день, приблизительное время и направление вражеской атаки благодаря радиоперехватам. Кроме того, за несколько часов до планируемого начала наступления французы обнаружили штурмовые группы вьетнамцев в 200 м, а на некоторых участках всего в 50 м, от своих позиций. Тем не менее никаких мер по противодействию противнику ни командованием «Беатрис», ни штабом Д’Кастри не предпринималось.

Французы были убеждены, что вьетнамцы предпримут атаку только в ночное время. Кроме того, они считали, что нападение назначено на 15 марта, но никак не 13 марта. Очевидно, вьетнамцы, догадавшиеся, что противник «прослушивает» их радиопереговоры, сообщили ложные сроки. Кроме того, дезинформация могла поступить через тайских торговцев, которые частенько наведывались в Дьенбьенфу. Таким образом, бой начался раньше предполагаемого срока, застав колонизаторов врасплох.

Внезапно артиллерия ВНА массированным и прицельным огнем уничтожила огневые позиции французских орудий, командные пункты, склады горючего и боеприпасов. В первую очередь это относилось к опорным пунктам «Габриэль», «Беатрис», «Анна-Мария».

Западноевропейские журналисты, находившиеся на «Беатрис», так описывали пережитый артобстрел: «Земля дрожала, как при землетрясении, земляной дождь пролился на траншеи и убежища. В результате взрывов снарядов многие перекрытия рухнули, подобно кораблям, которые разломились пополам и пошли на дно. Все огни погасли. Лейтенант-полковник Лангер поспешно надел мундир и пробормотал: „Вьетнамские войска начали движение, раздаются взрывы тяжелой артиллерии…“ Штабные офицеры, с факелами в руках, бросились на командные пункты и начали устанавливать радиотелефонные контакты с другими объектами. „Беатрис“ подвергся сильной атаке. Едва они положили трубки, как в потолок командного пункта попал снаряд, но не взорвался. Лейтенант-полковник Лангер и его заместители чудом уцелели. Прямая телефонная связь с полковником Д’Кастри была нарушена. Град снарядов обрушился на траншеи и блокгаузы в „Беатрис“ и постепенно превратился в большие пожары. Базу затянуло дымом»213.

В 17.00 штурмовые колонны 312-й дивизии ВНА атаковали «Беатрис». Вьетнамская артиллерия продолжала обстрел позиций противника. В 18.30 снаряды угодили прямо в командный пункт «Беатрис». Эти попадания стали фатальными для французов.

Командир гарнизона майор П. Пего погиб вместе с офицерами своего штаба. Чуть позже был убит лейтенант-полковник Ж. Гоше – командир северного сектора обороны Дьенбьенфу, непосредственный начальник Пего^214. Фактически, «Беатрис» оказался обезглавленным. Очень скоро каждая из трех рот гарнизона была вынуждена сражаться самостоятельно.

Артобстрел продолжался, даже когда штурмовые колонны были в непосредственной близости от рубежей противника. По свидетельству унтер-офицера Кубяка, выжившего после этого боя: «Обстрел был настолько ожесточенным, что мы поверили, будто наступил конец света и что опорный пункт „Беатрис“ разнесло в пыль. Все вокруг лежали убитые и раненые. Каждый был потрясен и спрашивал себя – где Вьетминь нашел так много орудий и каким образом они перетащили их через такие высокие горы»215.

К полуночи 13–14 марта опорный пункт был взят вьетнамцами. Обе стороны понесли значительные потери. Согласно одному источнику, погибло 400 из 500 защитников «Беатрис». По другим данным, потери составили 332 чел. убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Урон ВНА был значительно больше – 1800 человек убитыми и тяжелоранеными^216.

По мнению ряда исследователей, основной причиной столь высоких потерь в личном составе штурмовых подразделений ВНА стало широкое использование ими тактики массированных атак – «человеческие волны». Указанный прием рекомендовали военные советники НОАК- В 1951 г. применение этой тактической разработки привело к серьезному урону в частях ВНА в ходе боев в дельте р. Красная^217.

Сложилось неправильное впечатление, что основное содержание наступления «человеческими волнами» сводилось к атаке объекта обороны многочисленными стрелковыми цепями пехоты. В этой связи он требует более детального рассмотрения. Западные исследователи объясняют использование атак «человеческими волнами» рядом следующих факторов.

1. Традиционно равнодушное отношение политического руководства и военного командования тоталитарного государства к судьбе личного состава. Аналогичная тенденция отмечалась и в советской Красной армии в период Великой Отечественной войны, и в императорской армии Японии.

2. Влияние коммунистической идеологии, призывавшей бойцов и командиров стойко переносить любые трудности и лишения, быть готовыми к самопожертвованию во имя великой цели – освобождения Родины от французских колонизаторов. Следовательно, солдаты-фанатики, воспитанные в духе безграничной преданности ПТВ, были готовы безоговорочно выполнить любой приказ командования.

3. Жесточайшая дисциплина в ВНА, где любой проступок карался весьма жестко, а отказ выполнения приказа грозил виновнику смертью. Следовательно, выделяются три основных критерия: безразличие командования к подчиненным, фанатизм, страх наказания. По мнению ряда американских и европейских исследователей, другими основаниями невозможно объяснить участие в атаках «человеческими волнами» тысяч бойцов, управляемых жестокими командирами посредством сигналов армейских горнов или свистков, беспрекословно штурмовавших укрепленные вражеские позиции.

Для того чтобы ответить на вопрос, насколько неэффективна была атака «человеческой волной», следует проанализировать некоторые важные детали. Данный тактический прием использовался еще древними египтянами или вавилонянами. Спартанцы или афиняне также шли в атаку не врассыпную, а построившись в фалангу. В сражениях с персами сомкнутый строй гоплитов атаковал противника бегом, чтобы как можно быстрее преодолеть пространство, поражаемое стрелами, дротиками и камнями из пращей.

С появлением огнестрельного оружия тактика защиты от колонн атакующих врагов несколько изменилась. Наступающего противника встречали залпами, ведя огонь шеренгами, плутонгами. Все зависело от точности ведения огня и степени владения штыком. С принятием на вооружение во второй половине XIX в. нарезных, магазинных винтовок, а потом и митральез положение атакующей стороны стало почти безнадежным. Солдат, идущих в атаку, буквально выкашивали. Поэтому вместо привычных пехотных колонн появились стрелковые цепи. Это на время позволило снизить уровень потерь. Ровно до тех пор, пока не появилось автоматическое оружие – пулеметы.

В сражениях Первой мировой войны все армии-участницы несли огромный урон при ведении наступательных операций. Причем это случалось независимо от того, как они наступали – стрелковыми цепями или малыми группами. В результате все воюющие стороны стали активно обзаводиться ручным автоматическим оружием, совершенствовать оборонительные позиции, систему заграждений (минные поля, «волчьи ямы», колючая проволока в 10 колов под током высокого напряжения, спираль Бруно).

Тем не менее советники НОАК совершенно не заслуживали упреков. Среди них было немало участников боев с японцами. Китайцы имели возможность наблюдать, чем заканчивается фронтальный натиск пехоты, если обороняющаяся сторона концентрировала все огневые средства на уничтожении атакующих. Уроки были хорошо усвоены. В Корее части НОАК широко использовали массированные атаки при захвате опорных пунктов противника. Особенно эффективно этот прием применялся в ночное время.

В Корее штаб XIII армейской группы под командованием Пэн Дэхуая, разрабатывая методы борьбы с противником, изначально старался свести к минимуму преимущества противника. Следовательно, применение массированных атак пехотных подразделений в период корейской войны было весьма эффективным в случае соблюдения китайскими войсками следующих условий. К таковым относились:

1. Постановка командованием реальных задач с учетом сил противника и природных условий; тщательная разведка рубежа атаки и местности.

2. Использование всех преимуществ, которые дает ночная атака (ограниченная видимость, скрытность сосредоточения штурмовых отрядов, внезапность нападения).

3. Четкое взаимодействие частей огневого прикрытия, связи, штурмовых «волн», диверсионных групп и групп разграждения.

4. Немедленное отступление в случае встречи хорошо организованного сопротивления противника.

На основании вышеизложенного возникает справедливый вопрос: в чем причины фактов неудачного применения тактики «человеческих волн» частями ВНА в 1951 г.? Судя по всему, вьетнамцы недостаточно усвоили первые «уроки» своих инструкторов из Поднебесной.

В боях за Дьенбьенфу вьетнамские части, как правило, проводили массированные атаки в вечернее или ночное время. Днем они, как правило, укрывались, тщательно маскируя свое месторасположение. Любые передвижения выполнялись малыми группами или поодиночке и исключительно ползком. Подобная скрытность была вполне понятна. В дневное время вражеские наблюдатели или патрули, обнаружив противника, немедленно вызывали авиацию или огонь артиллерии, что приводило к большим потерям.

В ночное время в условиях ограниченной видимости, даже при постоянном пуске осветительных ракет, части ВНА имели возможность скрытно подойти на близкое расстояние к вражеским позициям, определить основные ориентиры и место главного удара. При этом саперные группы бесшумно делали проходы в минных полях и проволочных заграждениях.

Даже если противник обнаруживал бойцов ВНА на ближних подступах и открывал огонь, то его результативность была невысока.

1. В ночное время дальность эффективной стрельбы минимизируется по сравнению со временем дневным.

2. Нередко подход отдельных групп вьетнамцев на ближние подступы к рубежам обороны мог быть обычной провокацией, проводившейся с целью определения системы огня противника. После такой разведки огневые точки уничтожались снайперами или группами гранатометчиков.

3. Неприцельный обстрел ведет к нецелевому расходованию огромного количества боеприпасов, что весьма неблагоприятно при отражении атаки^218. В условиях будущей блокады Дьенбьенфу это было актуально.

Таким образом, на первых порах командование ВНА под Дьенбьенфу весьма грамотно превратило некоторые свои слабые стороны в преимущества. Редкое использование радио- и телефонной связи между штурмовыми группами гарантировало командование от утечки информации противнику. Французские радисты не имели возможности прослушивать вражеский эфир за отсутствием такового. Разведчики не могли подключиться к линиям телефонной связи.

Все донесения передавались связными. Даже захват посыльного с сообщением требовал серьезной проверки. Полученные сведения могли оказаться дезинформацией. При ведении наступления отсутствие радиосвязи и связи телефонной (подразделение батальон/рота) компенсировалось сигналами, подаваемыми свистками, горнами. В ночное время сигналы подавались фонариками и ракетами.

Во время боев за «Беатрис» французы столкнулись с новой вражеской тактикой атаки. Как уже упоминалось, колонизаторы ожидали, что в случае нападения им придется отражать крупные группы пехоты противника, идущие в атаку густыми стрелковыми цепями. Однако этого не произошло.

Порядок и последовательность проведения атак подобного рода требует более детального анализа. Штурмовые части ВНА в организационном плане были поделены на четыре разновидности. Каждая имела свою специализацию, состав и задачи.

Первая – группа огневой поддержки – имела на своем вооружении станковые пулеметы, легкие минометы, гранатометы, безоткатные орудия и осуществляла непосредственное огневое прикрытие на поле боя. Группы этого типа подавляли огневые точки, уцелевшие после артподготовки. Их задачей являлось не допустить прицельного огня противника по атакующим.

Бойцы второй группы, как правило саперы, выполняли функции разграждения. Они оснащались миноискателями, щупами, специальными ножницами, зарядами взрывчатки, а также так называемыми «бангалорскими торпедами». Последние представляли собой длинные бамбуковые шесты, к концам которых прикреплялась взрывчатка^219. Саперы уничтожали проволочные заграждения, проделывали проходы в минных полях. Иногда – ценой собственной жизни. По утверждению Ф. Дэвидсона, такие группы формировались большей частью из добровольцев или смертников^220.

Ряд исследователей утверждали, что использование «бангалорских торпед» было заимствовано вьетнамцами у китайцев, которые, в свою очередь, скопировали этот прием у подразделений «тэйсинтай» (смертники) японской армии. Это утверждение несправедливо по следующим причинам.

1. Японцы действительно широко применяли шесты с прикрепленными зарядами взрывчатки или противотанковыми минами для уничтожения бронетехники и огневых точек^221. Этот прием был распространен еще в период советско-японского конфликта на р. Халхин-Гол в мае – сентябре 1939 г., когда в императорской армии отрядов смертников просто не существовало.

2. В войсках ВНА в группы разграждения включались саперы. «Бангалорскими торпедами» действовали исключительно добровольцы, поскольку для их эффективного применения необходимо было обладать не только сноровкой, но и готовностью к самопожертвованию. А это уже следствие желания бойцов отомстить врагу либо результат эффективности пропаганды.

Примечательно, что подобная технология широко использовалась в подразделениях армии США и корпусе морской пехоты еще в период Второй мировой войны. В 1944 г. американцы даже сняли специальный учебный фильм накануне высадки в Нормандии. В соответствии с сюжетом, вооруженные шестами с прикрепленными зарядами взрывчатки солдаты штурмовой группы уничтожали опорный пункт противника. Тем не менее американцев смертниками никто не считал.

Третья группа – отряды штурмовиков, непосредственно атаковавших вражеские позиции после подавления огневых точек и образования брешей в заграждениях. В их функции входил прорыв на оборонительные рубежи и подавление сопротивления противника. Бойцы таких групп вооружались винтовками, карабинами, автоматическим оружием и ручными гранатами. Их специально обучали приемам штыкового и рукопашного боя.

Среди бойцов третьей группы выделялись опытные гранатометчики. Их главной задачей являлось подавление огневых средств противника. Вооруженные только ручными гранатами, они быстро выдвигались на близкое расстояние к вражеским позициям и забрасывали их. Даже если цель не была поражена, эффект производился внушительный. Взрывы и веер осколков на несколько секунд исключали возможность ведения прицельного огня. Под таким прикрытием бойцы, вооруженные автоматами и винтовками, должны были успеть стремительным броском ворваться в расположение противника.

Группы четвертого типа выполняли функции резерва. В случае удачи они помогали атакующим группам добиться окончательного успеха, в случае неудачи прикрывали отход штурмовиков, помогали выносить раненых^222.

Сокрушению сопротивления колонизаторов во многом способствовали эффективные действия артиллерии ВНА. Французы ожидали, что вьетнамские батареи будут стрелять с закрытых позиций, расположенных за господствующими высотами, с помощью корректировки огня с наблюдательных постов. Это позволяло бы надежно замаскировать артиллерию, затрудняя тем самым контрбатарейный огонь и действия ВВС.

Также колонизаторы предполагали, что вьетнамцы разместят артиллерийские орудия батареями, 4 или 6 орудий каждая. Однако это потребовало бы наличия современных средств связи, а также опытных корректировщиков огня, подготовленных расчетов орудий, минометов. В артиллерийских частях ВНА, как считали французы, не было ни того ни другого.

Кроме того, точный огонь артиллерии по позициям колонизаторов требовал проведения пристрелки. Вьетнамцы не могли осуществить указанные мероприятия. Однако пристрелочный огонь немедленно демаскировал артиллерийские позиции ВНА. Пристрелка потребовала бы много времени и расхода значительного объема боеприпасов. Кроме того, этого было бы достаточно для организации французами контрбатарейного огня.

Тем не менее выход был найден. Артиллеристы ВНА разместили орудия в отдельных капонирах, а не на закрытых позициях по 4–6 пушек, как ожидали французы. Чтобы не возникало неразберихи во время артподготовки, у каждого огневого расчета был свой сектор обстрела, определены цели, которые они должны были поразить, а также все необходимые ориентиры.

Вьетнамцы, расположившие свои орудия в укрытиях, выдолбленных прямо в склонах высот, вручную выкатывали их на огневые позиции, обстреливали укрепления врага прямой наводкой, а потом таким же образом возвращали пушки обратно и немедленно маскировали. Темп и продолжительность обстрела напрямую зависели от того, как быстро французы открывали ответный огонь, или от появления авиации^223.

До начала штурма опорных пунктов противника расчеты многократно тренировались в быстрой доставке орудий на позиции и такой же стремительной эвакуации их в укрытия. Отдельно отрабатывали свои действия все члены расчета: заряжающие, наводчики, подносчики снарядов. В результате артиллеристы ВНА довели свою работу до автоматизма.

Позднее в отчетных документах и личных записках Наварр признавал ключевую роль артиллерии в штурме опорных пунктов Дьенбьенфу: «Обученное китайскими советниками (коммунистами), командование Вьетминя использовало приемы, отличные от классических методов. Орудия устанавливались на позиции по одному… Они были размещены в защищенных от осколков блиндажах и стреляли через бойницы, или же прислуга для ведения огня выкатывала их из укрытия, а затем возвращала обратно, как только с нашей стороны начиналась ответная контрбатарейная стрельба. Такое применение артиллерии, возможное только благодаря наличию в горах, где размещались полевые и зенитные орудия Вьетминя, „муравьиных нор“, опрокидывало все расчеты наших артиллеристов. Это была главная неожиданность, с которой мы столкнулись в ходе сражения»224.

Следует отметить, что незадолго до начала сражения вьетнамские артиллеристы проходили курс подготовки в учебно-тренировочных лагерях на территории КНР. Некоторые орудийные расчеты были укомплектованы военнослужащими НОАК, получившими внушительный боевой опыт в Корее. Как уже упоминалось, немаловажное значение имела и высокопрофессиональная маскировка артиллерийских позиций ВНА.

По мнению того же Наварра: «Мы знали, что противник подготовил большое количество позиций для артиллерийских орудий и средств ПВО, однако маскировка осуществлялась так искусно, что перед началом наступления нам удалось выявить лишь немногие из них»225.

Французский журналист Жан-Анри Жано в своей книге «От Вердена до Дьенбьенфу» отмечал: «Был удивительным не факт, что Вьетминь овладел этими видами орудий, в то время как французское военное командование было осведомлено об этом годом раньше. Удивительным было то, каким образом Вьетминь смог перевезти такое значительное количество тяжелых орудий и соответствующий объем боеприпасов к Дьенбьенфу через высокие горы, густые леса, при полном отсутствии дорог»226.

Командующий артиллерией Дьенбьенфу полковник Ш. Пиро, потрясенный эффективностью работы вьетнамской артиллерии, впал в состояние крайней депрессии. По свидетельству полковника Транкарта, после потери «Габриэль» французский артиллерист со слезами на глазах заявил ему: «Я полностью обесчещен. Я гарантировал Д’Кастри, что вражеская артиллерия не сможет подавить нас, а теперь мы проигрываем сражение. Я пропал»227.

Спустя несколько дней Пиро покончил жизнь самоубийством. Он подорвал себя ручной гранатой прямо в госпитале. Вместо него на должность командующего артиллерией Дьенбьенфу был назначен полковник Вэйллент. Чтобы не бросить тень на покойного Пиро, официально было объявлено, что он погиб в автокатастрофе. Тем не менее этот трагический эпизод все же попал на страницы газеты Le Monde^228.

Нервный стресс испытал начальник штаба лейтенант-полковник Келлер. По свидетельству очевидцев, угнетенный падением «Беатрис», он все время находился в одном из наиболее прочных укрытий штабного комплекса. Страх офицера погибнуть во время артобстрела был столь высок, что он даже в бункере постоянно носил каску. Впоследствии Келлер был отправлен самолетом в Ханой. Чтобы не повредить его дальнейшей карьере, официально было объявлено, что начальник штаба уехал «на брифинг».

Французов потрясло самопожертвование вьетнамцев, демонстрировавших пренебрежение собственными жизнями, массовое мужество и фанатизм в бою. Во время штурма «Беатрис» героически погиб командир отделения 219-го полка ВНА Фам Динь Жиот. Он закрыл амбразуру французского пулеметного гнезда^229. Боец Фам Ван Тай при штурме «Габриэль» с близкого расстояния расстрелял из базуки вражескую огневую точку^230.

Упомянутые воины, по понятным причинам, ничего не знали о подвиге красноармейца А. Матросова или героях 316-й стрелковой дивизии генерала Панфилова. Работа политработников здесь также не имела большого значения. Ни тот ни другой не были коммунистами-фанатиками. Оба хотели жить. Просто развитие обстановки на поле боя вынудило их принять единственно правильное решение – пожертвовать собой, чтобы спасти товарищей.

Утром 14 марта французские парашютисты при поддержке танков пытались отбить «Беатрис», но потерпели неудачу. Противники заключили 4-часовое перемирие для уборки трупов и эвакуации раненых. Остаток дня артиллерия ВНА обстреливала опорный пункт «Габриэль», а также французский аэродром, сделав его полностью неспособным принимать самолеты.

В 20.00 88-й и 102-й пехотные полки 308-й дивизии ВНА атаковали «Габриэль». Ожесточенный бой за этот объект с небольшим перерывом продолжался до утра 15 марта. Так же как и на «Беатрис», вьетнамский снаряд уничтожил КП вражеского опорного пункта, фактически лишив гарнизон руководства. В двух французских ротах на северной стороне «Габриэль» были убиты все офицеры, понесены большие потери в личном составе. Колонизаторы были на грани разгрома, но продолжали сопротивляться.

Чтобы помочь осажденному гарнизону, полковник Д’Кастри приказал 5-му вьетнамскому парашютному батальону при поддержке десантников Иностранного легиона и бронетехники контратаковать противника, осаждавшего «Габриэль». Вьетнамские парашютисты, десантировавшиеся в Дьенбьенфу 14 марта, были вынуждены в ночных сумерках пересечь всю центральную часть базы, чтобы выйти на рубеж атаки. Это заняло много времени. В авангарде колонизаторов шли танки и рота 1-го парашютного батальона Иностранного легиона.

Контрудар не удался. Вьетнамские парашютисты, для многих из которых это был первый бой, плохо знавшие местность и систему проволочных заграждений, минных полей, дрогнули уже в начале боя. Попав под массированный огонь противника, они немедленно прекратили атаку и отступили. Вместе с ними начали отход танки и легионеры.

Провал контратаки решил судьбу французского опорного пункта. Его защита не имела никакой позитивной перспективы. В результате остатки алжирского батальона, защищавшего «Габриэль», вышли из окружения, оставив свои позиции. Их отход поддерживали танкисты и легионеры. При этом один танк был подбит. Так же как при штурме «Беатрис», противоборствующие стороны понесли большие потери.

После потери «Беатрис» и «Габриэль» на северном участке обороны Дьенбьенфу остался один узел сопротивления – «Анна-Мария». Его обороняли части 3-го тайского батальона и 1 – я смешанная минометная рота 3-го пехотного полка Иностранного легиона. 16 марта вьетнамская артиллерия подавила минометную батарею на «Анне-Марии».

Параллельно с этим в результате артиллерийского обстрела французских позиций были уничтожены две ВПП для приема разведывательных самолетов, взорван склад с напалмовыми бомбами. Последнее произвело деморализующее воздействие на колонизаторов. Фактически, аэродром прекратил свое существование. Совершать посадки на базе могли только вертолеты, а их количество у французов было ничтожно мало.

В течение 15–16 марта вокруг «Анны-Марии» шла концентрация штурмовых частей ВНА, постоянно велся обстрел огневых точек этого опорного пункта. Вечером 16 марта парламентер ВНА вышел к позициям «Анны-Марии» с письменным обращением к Д’Кастри. В послании сообщалось, что утром 17 марта 86 раненых французских солдат из опорного пункта «Габриэль» будут оставлены в 600 м от расположения «Анны-Марии-2». Колонизаторы без проволочек эвакуировали своих товарищей^231.

Данное действие, естественно, не было актом милосердия или великодушия со стороны командования ВНА. Вероятнее всего, это был весьма предусмотрительный шаг, нацеленный не только на то, чтобы обременить врага заботой о своих раненых, но и подорвать моральный уровень его подразделений. Как показали последующие события, вьетнамцам это удалось.

К 17 марта тайские солдаты из гарнизона «Анны-Марии» почти в полном составе покинули занимаемые позиции. Некоторые из них перешли с оружием на сторону противника, остальные дезертировали. Для французского командования это было полной неожиданностью. Бойцы 3-го батальона не были новобранцами. Больше года они служили в колониальной армии и участвовали в ряде операций, демонстрируя прекрасные воинские качества.

Разложение 3-го батальона произошло в первую очередь в результате активного влияния коммунистической пропаганды. В течение нескольких недель, до начала активных действий, бойцы ВНА забрасывали листовками позиции врага, призывая его к сдаче. Через громкоговорители политработники обращались к тайцам, убеждая их в бесполезности сопротивления. По ночам вьетнамцы прикрепляли листовки с предложениями о сдаче в плен на проволочные заграждения. Они рассчитывали, что тайские солдаты волей-неволей ознакомятся с их содержанием и поддадутся на уговоры^232.

Было и еще одно обстоятельство, которое способствовало разложению 3-го тайского батальона. Следует учесть, что это подразделение было укомплектовано уроженцами Сонла и Нгиало, то есть районов, которые контролировались ВНА. Пропагандистские материалы вьетнамских коммунистов в расположение батальона тайно доставили торговцы из близлежащих поселков.

Безусловно, тайцы могли опасаться за свои семьи. Безусловно, не последнюю роль в их деморализации сыграло падение «Беатрис» и «Габриэль». Впоследствии дезертирство началось и во 2-м тайском батальоне. В этих условиях дальнейшая оборона опорных пунктов была бесполезной.

Французы и немногие тайцы, оставшиеся верными присяге, покинули «Анну-Марию-1» и «Анну-Марию-2». «Анна-Мария-3» и «Анна-Мария-4» оставались в руках французов, но были переименованы в «Югетт-6» и «Югетт-7». На этом завершился первый этап сражения.

Таким образом, можно уверенно констатировать, что на первом этапе общего сражения за Дьенбьенфу французский гарнизон потерпел серьезное поражение. В течение 13–17 марта три опорных пункта на северной оконечности базы были захвачены частями ВНА. Причины успешных штурмовых действий ВНА на этом этапе сражения за Дьенбьенфу были следующими:

1. Командованию ВНА удалось сосредоточить в районе Дьенбьенфу свои самые крупные и боеспособные соединения и тем самым создать значительный перевес в силах.

2. Вьетнамские коммунисты организовали систему снабжения своей группировки под Дьенбьенфу на самом высоком уровне.

3. Как уже упоминалось, успешный штурм опорных пунктов «Беатрис» и «Габриэль» был обусловлен отличной работой артиллерии ВНА, уничтожившей основные огневые средства колонизаторов, пункты управления, нанесших противнику большой урон в живой силе.

4. Несмотря на осведомленность колонизаторов о подготовительных мероприятиях противника, ВНА сумели добиться внезапности, что серьезно повлияло на успешный финал штурма.

5. Потери опорного пункта «Анна-Мария» можно было избежать, если бы вместо 3-го тайского батальона оборону занимало более надежное подразделение: парашютисты или легионеры.

6. Самолеты, находившиеся в Дьенбьенфу, были уничтожены в течение 13–14 марта и, таким образом, не выполнили возложенных на них задач.

7. Штаб Д’Кастри не попытался отбить «Габриэль» и «Беатрис» сразу же после занятия этих узлов сопротивления вьетнамцами. Контратаки колонизаторов по указанным опорным пунктам зачастую были запоздалыми, недостаточно активными и в результате привели к провалу.

8. Захват вьетнамцами «Беатрис» и «Габриэль» произвел тяжелое впечатление на 3-й тайский батальон, составлявший ядро гарнизона «Анна-Мария». Это во многом способствовало деморализации этого подразделения и в конечном счете быстрому падению важного узла сопротивления.

Для вьетнамцев стремительный захват трех опорных пунктов противника был прежде всего первой серьезной проверкой эффективности их штурмовых сил и артиллерии. На штаб Во Нгуен Зиапа не произвели впечатления серьезные потери, понесенные при овладении «Беатрис», «Габриэль» и «Анной-Марией». А ведь это были, по сути, вспомогательные опорные пункты в общей системе обороны Дьенбьенфу. Другие узлы сопротивления были намного лучше укреплены и имели более многочисленные гарнизоны.

Тем не менее вьетнамские стратеги не сделали необходимых выводов. Войска, принявшие участие в первых штурмах французских опорных пунктов, нуждались в пополнениях, отдыхе. Однако их не отводили с передовой, резервы прибывали нерегулярно, ощущался недостаток боеприпасов и, особенно, продовольствия, медикаментов. Не была проведена корректировка тактики штурма. Несмотря на очевидность серьезных преобразований, убедительная победа стала хорошим стимулом для поднятия боевого духа в вооруженных силах коммунистов, серьезной темой для пропагандистских органов ВНА. Вьетнамцы, воодушевленные первыми успехами, уверенно готовились к новому этапу сражения за Дьенбьенфу.

2.3. Второй этап сражения за Дьенбьенфу. Март – апрель 1954 г

Период с 17 по 30 марта 1954 г. был отмечен временным ослаблением боевой деятельности в долине. Противоборствующие стороны активно готовились к новому этапу боев – сражению за опорные пункты «Элен» и «Доминик», расположенные на восточных высотах, господствовавшие над центральной позицией, а также за позиции «Югетт-6» и «Югетт-7», которые прикрывали аэродром с севера и северо-запада. За эти дни бойцы ВНА вырыли более 100 км траншей, окружили вражеские позиции в центре Дьенбьенфу, отрезали от главных сил опорный пункт «Изабель».

15 марта, анализируя падение опорного пункта «Габриэль», на брифинге в Ханое генерал Коньи в своем докладе заявил, что несколькими месяцами ранее он говорил Наварру, что Дьенбьенфу – «мышеловка». В своих высказываниях генерал был прав только отчасти^233.

Безусловно, полную ответственность за ситуацию в Дьенбьенфу нес Наварр, как главнокомандующий экспедиционным корпусом. Однако Коньи, будучи командующим колониальными войсками в Тонкине и непосредственным начальником Д’Кастри, также отвечал за положение дел в подконтрольном ему регионе. Кроме того, как уже упоминалось выше, Коньи принимал участие в планировании операций в Дьенбьенфу начиная с ноября 1953 г.

Первоначально возразив на замысел Наварра – создать плацдарм в долине, Коньи не решился отстаивать свою точку зрения до конца. Более того, он не стал обращаться в обход Наварра в более высокие инстанции. Генерал мог предложить военному ведомству Франции если не отменить операцию «Кастор», то хотя бы вывести войска из Дьенбьенфу в более поздние сроки, в декабре 1953 г.234 Коньи действовал в соответствии с приказами командующего в течение всей зимы и начала весны 1954 г. Кроме того, он неоднократно лично посещал Дьенбьенфу.

Таким образом, Коньи лучше, чем Наварр, знал ситуацию в долине Дьенбьенфу. Не столько вина, сколько беда Коньи состояла в том, что он не смог и не стал отстаивать свою точку зрения. Имея свой собственный план кампании на 1953–1954 гг., Коньи был вынужден выполнять чужой, фактически навязанный ему вышестоящим командованием. Следовательно, его поведение на брифинге 15 марта следует расценивать как стремление возложить всю ответственность за происходившее в Дьенбьенфу на Наварра и желание оградить себя.

Неожиданное развитие событий в долине Дьенбьенфу требовало кардинальных мер со стороны французского командования. Тем не менее Коньи был убежден, что основные события весенней кампании 1954 г. развернутся в дельте р. Красная. Несмотря на это, в Дьенбьенфу подкрепления отправили.

16 марта на базу десантировался 6-й парашютный батальон. Накануне командир подразделения майор Бижар, опытный офицер, отслуживший третий срок во Вьетнаме, устроил небольшой демарш. Получив приказ об отправке, комбат парашютистов заявил командованию, что лично готов выполнить распоряжение. Однако Бижар также объявил, что его подчиненные полностью отслужили положенный срок службы и их необходимо заменить.

Несмотря на столь веские доводы, Коньи только повторил Бижару приказ. Свою настойчивость он объяснил резким ухудшением положения Дьенбьенфу: «Все идет плохо. Мы не знаем, кто там командует, но впечатление такое, что там полный хаос»235. У Коньи просто не было другого выхода.

17 марта Коньи планировал посетить Дьенбьенфу, чтобы лично ознакомиться с ситуацией. Однако визит не состоялся. Самолет с генералом не смог приземлиться на аэродроме базы из-за сильного артиллерийского обстрела вьетнамцев. Ряд историков считают, что это во многом предопределило дальнейшую судьбу осажденного гарнизона^236.

Ф. Дэвидсон полагал, что отсутствие Коньи в Дьенбьенфу было исключительно неправомерно с моральной точки зрения. Присутствие генерала в осажденной базе могло иметь для французов только негативные последствия.

1. Коньи был командующим колониальными войсками в Тонкине. Следовательно, на нем лежала ответственность не только за судьбу войск в Дьенбьенфу, но и за всю группировку в Северо-Западном Вьетнаме и Верхнем Лаосе.

2. Присутствие Коньи едва ли могло коренным образом изменить положение блокированных войск. В сложившейся ситуации положение колонизаторов могли изменить в лучшую сторону только действия всей французской группировки в Тонкине. Прибытие в Дьенбьенфу самого талантливого стратега ничего не меняло. Времена Суворова и Наполеона давно прошли.

3. В случае захвата Дьенбьенфу вьетнамцами Коньи, располагавший важными сведениями военного и политического характера, мог быть весьма полезным пленником для штаба ВНА.

4. Коньи, в случае пленения, в роли заложника мог оказаться ценным пленником для институтов коммунистической пропаганды^237. Достаточно вспомнить, какое большое значение придавали советские органы антифашистской пропаганды привлечению к работе пленных немецких генералов и старших офицеров. Сколько было положено трудов, чтобы убедить генерал-фельдмаршала Ф. Паулюса к участию в деятельности организации германских военнопленных «Свободная Германия». Следовательно, даже длительная задержка Коньи в Дьенбьенфу, не говоря уже о пленении, была бы весьма ощутимым успехом вьетнамцев.

Ряд исследователей считали, что отсутствие Коньи в Дьенбьенфу привело к тому, что штаб французской группировки в Тонкине не имел перед собой полной картины событий, происходивших в районе базы. В результате он издавал приказы, не имевшие ничего общего с реальной ситуацией.

Например, 20 марта из Ханоя в Дьенбьенфу была отправлена директива следующего содержания:

«1. Несмотря ни на что, должен сохраняться настрой на достижение успехов в сражении.

2. Воздушно-десантная (полковая) группировка действовала быстро, ее вмешательство должно быть направлено к достижению успехов.

3. Единственная возможность укрепить вас, чтобы компенсировать потери, понесенные во время контратак, послать один батальон; но в случае броска этого батальона может быть осуществлена только при условии гарантии неприкосновенности укрепленного лагеря.

4. Каждый укрепленный пункт, который захвачен Вьетминем, должен быть немедленно отбит у противника.

5. Изучена окончательная операция по спасению сил»238.

Прочитав данный документ, невольно задаешься вопросами. Постановка руководством своим подчиненным заранее невыполнимых задач – один из самых распространенных управленческих приемов. В соответствии с ним командование поднимало планку несколько выше желаемого на самом деле и тем самым обеспечивало достижение необходимого результата.

Длительное время считалось, что подобная практика бытовала исключительно в императорской армии России и СССР. Большая страна, управляемая неограниченным самодержавием, традиционно равнодушно относилась к судьбам рядовых людей. В Красной армии тоталитарного СССР в таких стратегах также недостатка не ощущалось. Царские и советские генералы требовали «с налета», «по-молодецки», «по-суворовски», «по-буденновски», «по-сталински» совершать многокилометровые марши, захватывать с ходу крупные города и мощные крепости. К этой тенденции также можно отнести и овладение важными стратегическими объектами противника к определенной праздничной дате. Либо именины очередной царственной особы подоспели, либо революционный праздник намечается.

Анализируя положение в Дьенбьенфу весной 1954 г., приходишь к выводу, что подобные тенденции отслеживались в армиях государств, которые считали себя исключительно демократическими. Данный диагноз вполне можно отнести и к указаниям штаба генерала Коньи 20 марта.

В директиве излагались общие задачи, но ничего не было сказано о технологии их воплощения. Кроме того, в документе никак не оговаривался вопрос о прибытии подкреплений, столь необходимых для блокированной базы. Это лишний раз доказывает, что французское командование не имело представления о реальной ситуации в Дьенбьенфу.

Однако вышеизложенное вовсе не означает, что главная причина заключалась в отсутствии Коньи на поле боя. Генерал, как командующий группировкой, не должен был обязательно присутствовать в штабе французских войск в Дьенбьенфу. Это не входило в его прямые обязанности.

23 марта Д’Кастри отправил в штаб Коньи доклад о положении Дьенбьенфу. Полковник жаловался на недостаточную эффективность французских ВВС. Он также просил срочной присылки подкреплений.

Коньи обещал Д’Кастри отправить резервы и активизировать действия авиации. Командующий колониальной группировкой в Тонкине заявил, что Франция не допустит поражения своих войск в Дьенбьенфу. В своем сообщении он подчеркивал: «Вы одержите победу в этом оборонительном сражении и прорвете осаду Дьенбьенфу»239.

23 марта с большим опозданием французские ВВС осуществили в районе Дьенбьенфу операции под кодовым наименованием «Нептун» – массированное бомбардирование напалмом позиций противника по всему периметру обороны базы. Параллельно с этим проводилась операция «Эол» – авиаудар напалмом района вдоль дороги № 41. Несмотря на представлявшуюся перспективность, результат от налета бомбардировщиков оказался ничтожным. По данным разведки, авианалеты нанесли противнику незначительный Урон.

Причина провала обеих операций французских ВВС заключалась не в умелой работе вьетнамской разведки и не в утечке информации. Просто в этот день основные подразделения ВНА покинули передовые рубежи и отошли для пополнения и отдыха. На позициях остались только сторожевые посты и наблюдатели.

Тем временем в руководстве группировки в Дьенбьенфу обозначились тревожные разногласия, имевшие весьма негативные последствия. 24 марта произошел серьезный конфликт между командующим гарнизоном Д’Кастри и командующим парашютными частями лейтенант-полковником Лангле. Д’Кастри не оправдал надежд, возложенных на него Наварром. После первых неудач он почти не занимался планированием операций. Иногда сутками не покидал своего бункера. На совещаниях проявлял безучастность или вообще их игнорировал.

24 марта лейтенант-полковник Лангле и командиры парашютных батальонов прибыли к Д’Кастри и потребовали от него передачи командных полномочий. Дьенбьенфу должен был возглавить Лангле. При этом формально полковник продолжал оставаться на своем посту, но он оказывал некоторое влияние на решения командования^240.

По мнению американского исследователя Бернарда Фэлла, заговор «парашютной мафии» или «мозгового центра Лангле» (так называли штабные работники офицеров-десантников) был вызван в первую очередь бездействием Д’Кастри, его фактическим самоустранением от командования. Некоторые исследователи считают, что в основе действий парашютистов лежал личный конфликт между Лангле и Д’Кастри. То есть произошло смещение с поста командующего человека, проявившего нерешительность и трусость. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проанализировать, как складывались взаимоотношения между двумя этими офицерами до сражения.

Лангле родился в 1909 г. в Бретани. После окончания престижной военной академии Сен-Сир он выбрал службу в корпусе верблюжьей кавалерии, действовавшей в Сахаре. Это был очень трудный и опасный участок. Во Вторую мировую войну Лангле сражался на территории Италии, Франции и Германии. С 1946 г. с небольшими перерывами он воевал в Индокитае.

Лангле был лично знаком с Д’Кастри с самого начала колониальной войны. Между этими людьми существовала если не дружба, то взаимоуважение. По личному приглашению Д’Кастри Лангле, еще не оправившись от тяжелого ранения, отправился в Дьенбьенфу. Д’Кастри даже приказал выделить Лангле персональную лошадь, так как после выписки из госпиталя командир парашютистов некоторое время ходил с трудом. Следовательно, конфликт произошел не на почве личной неприязни или борьбы за власть.

Обвинять Д’Кастри в трусости, слабоволии было бы по меньшей мере несправедливо. На протяжении всей своей карьеры он демонстрировал совершенно противоположные качества. Как уже упоминалось, полковник прошел две войны. Кроме того, он стал великолепным спортсменом, участником многих соревнований самого высокого уровня.

Во время Второй мировой войны Д’Кастри участвовал в дерзких рейдах по тылам гитлеровцев. Весной 1940 г. он командовал подразделением из 60 солдат, которое отражало атаки целого немецкого батальона и танков. Будучи раненым, Д’Кастри продолжал руководить своими подчиненными, пока у них не кончились боеприпасы.

Не пасовал Д’Кастри и в плену. Находясь в заключении, после трех неудачных попыток побега, он все же сумел выбраться из тщательно охраняемого концлагеря ОФ ЛАГ IV-4, на территории Силезии. Фактически, Д’Кастри нелегально пересек Германию, Францию, Испанию и, добравшись до Северной Африки, присоединился к силам «Сражающейся Франции». Одиссея достойная любого приключенческого романа или сериала.

В Индокитае Д’Кастри также зарекомендовал себя грамотным и отважным офицером. В долине р. Красная он не покинул боя, даже когда получил ранения в обе ноги. А ведь полковник был немолод. Наряду с личной храбростью, боевым куражом, будущий командующий Дьенбьенфу продолжал оставаться потомком старинного дворянского рода. Он был аристократом и в боевых условиях. В Индокитае полковник постоянно носил красно-светлый кепи и шарф – непременный атрибут формы офицера кавалерии спаги. После ранения он не расставался с тростью, хотя в ней не было необходимости.

В Дьенбьенфу Д’Кастри даже допускал некоторую капризность в своем поведении. Несмотря на суровые полевые условия, он обычно обедал за столом, застеленным белоснежной скатертью, обставленным серебряными приборами. Каждый вечер полковник играл в бридж со старшими офицерами.

Наиболее простое определение причин устранения Д’Кастри от командования – утверждение, что он не был способен к длительной борьбе. Доказательств этому более чем достаточно. Оказавшись в сложных обстоятельствах, полковник терял волю и старался «уйти от проблем». По его собственному признанию, ему не нравилось встречаться с проблемами, которые «не были прекрасны»241. Д’Кастри испытывал полный дискомфорт, видя смерть и страдания в течение длительного времени. Он умышленно избегал контакта с ранеными и почти не посещал перевязочных пунктов.

Представляется очевидным, что командующий гарнизоном Дьенбьенфу переживал психологический надлом. Вероятно, начало активных действий ВНА означало полную блокаду французской базы. Д’Кастри, как опытный военный, понял, что положение вверенных ему частей почти безнадежное. Французский историк Ж. Руа высказывал мнение, что полковник действовал так, «как будто пружина в нем сломалась»242. В таком состоянии Д’Кастри не мог полноценно осуществлять командование блокированным гарнизоном.

Понимая состояние командующего, Лангле фактически принял руководство войсками на себя, но о конфликте в руководстве сообщать в Ханой не стал. Судя по дальнейшему развитию событий, Д’Кастри не противился передаче властных полномочий Лангле. Против действий командира парашютистов выступил только лейтенант-полковник Войно.

Между офицерами произошел конфликт, закончившийся извинениями со стороны Лангле. Впоследствии Войно занимал высокий пост в командовании Дьенбьенфу. Несмотря на фактическое отстранение от дел, Д’Кастри продолжал участвовать во всех офицерских собраниях. За его подписью издавались все приказы по гарнизону. Переговоры с Ханоем также велись от его имени^243.

В 1955 г., когда представители специальной правительственной комиссии по расследованию причин поражения под Дьенбьенфу спросили Лангле относительно роли Д’Кастри на посту командующего, лейтенант-полковник ответил кратко: «Он передавал наши послания в Ханой»244.

Параллельно с конфликтом, произошедшим в командовании французской группировки, внутренние трения в лагере колонизаторов не прекратились. В период войны в Индокитае между парашютными частями и армейской разведкой существовала скрытная и устойчивая вражда. В Дьенбьенфу дислоцировалось подразделение разведки 8-я группа «коммандо» (GC-8), укомплектованное горцами-хмонгами, возглавляемое капитаном Гебертом.

С началом наступления ВНА это подразделение полностью утратило свое значение. Хмонги, подготовленные для ведения разведки в тылу врага, не могли быть использованы в обычных боевых действиях^245. Кроме того, их пребывание в Дьенбьенфу усугубляло присутствие семей горцев. Формально GC-8 подчинялась своему командованию в Ханое и Сайгоне. Д’Кастри не имел права отдавать распоряжения этому подразделению.

Еще 22 марта Лангле выпустил приказ по парашютным частям, в котором объявил, что GC-8 предпочло быть похороненным в убежищах, чем сражаться с ВНА. По сути, это обвинение в трусости. 28 марта, после неформального отстранения от должности командующего Д’Кастри, Лангле сделал следующий шаг. Как командующий всеми парашютными подразделениями в Дьенбьенфу, он запретил капитану Геберту, формально являвшемуся офицером-десантником, ношение красного берета. Это распоряжение было унижением для командира подразделения специального назначения.

Геберт участвовал во многих опасных операциях еще в период Второй мировой войны. Он получил тяжелое ранение, сделавшее его инвалидом. Тем не менее капитан остался в армии, воевал в Индокитае. В октябре 1953 г. он был добровольно включен в состав группы специального назначения и десантирован над территорией, занятой противником.

За успешное выполнение боевого задания капитан был награжден орденом Почетного легиона. Следовательно, формально лишая Геберта права ношения красного берета – самого почетного атрибута французских парашютистов, – Лангле сознательно провоцировал конфликт.

С одной стороны, стремление лейтенант-полковника Лангле к единоначалию понятно и справедливо. В условиях абсолютной блокады, превосходства противника в численности и артиллерии это было первым критерием для того, чтобы организовать эффективное сопротивление врагу. Кроме того, на осажденной базе лишних бойцов быть не могло. Вместе с тем провоцирование конфликта внутри гарнизона, где была нарушена система снабжения, пополнений, такой конфликт мог иметь самые непредвиденные последствия.

Противостояние между Лангле и Гебертом могло спровоцировать мятеж хмонгов. Безусловно, он был бы довольно быстро подавлен, но это, несомненно, оказало бы негативный эффект на моральное состояние других колониальных подразделений – тайских, вьетнамских, североафриканских.

Таким образом, пауза в боевых действиях была отмечена не только фактической сменой командующего французской группировкой, но и проведением колонизаторами последней наступательной операции. Кратковременная позиционная война обозначила актуальность решения ряда проблем.

Например, с началом активных боевых действий колонизаторы столкнулись с трудностями в обеспечении бесперебойной связи. Во французских частях обычно пользовались полевыми рациями SCR-300 американского производства. Эти средства, захваченные в качестве трофеев, весьма успешно эксплуатировали и вьетнамцы. Рации позволяли командирам частей ВНА, настраиваясь на нужные радиочастоты, подслушивать переговоры врага, вводить его в заблуждение ложной информацией, оказывать психологическое воздействие или элементарно препятствовать нормальной связи. Исключением являлась радиотелефонная высокочастотная станция Z-13, которой пользовался исключительно штаб Д’Кастри при сеансах связи с Ханоем.

Столкнувшись со столь серьезными трудностями, французы от элементарного языка кодов стали использовать другие хитрости. Например, в североафриканских подразделениях все переговоры велись исключительно на арабском языке. Лейтенант-полковник Лангле говорил на бретонском диалекте, который совершенно не понимали радисты ВНА, или по-английски. Командиры частей при переговорах пользовались личными прозвищами как позывными. Лангле именовался «Пьер», майор Бижар – «Бруно», майор Брешиньяк – «Бреше»246.

Другой серьезной проблемой для осажденного гарнизона стало не только снабжение, но и эвакуация раненых. Вследствие умелых действий зенитчиков ВНА транспортная авиация несла ощутимые потери. Самолеты колонизаторов не могли наносить бомбовые удары по позициям вьетнамцев.

В конце марта колонизаторы решили уничтожить позиции ПВО ВНА. План дерзкой операции разработал майор Бижар. Согласно замыслу, силы колонизаторов должны были внезапно ворваться в расположение вьетнамских ПВО, уничтожить зенитные орудия и пулеметы и быстро отступить.

Бижар, проанализировав действия артиллерии противника, пришел к выводу, что противник не в состоянии оперативно переносить огонь большого количества артиллерии на разные участки. Вьетнамцы, как это было при штурме «Беатрис» и «Габриэль», расстреливали французские позиции прямой наводкой. Колонизаторы решили воспользоваться этим обстоятельством.

28 марта тактическая группа в составе 8-го ударного, 6-го колониального и 1-го парашютных батальонов в сопровождении танков после непродолжительной артподготовки стремительно атаковала позиции ПВО в районе селений Банна и Банонгпет. Удар французов был внезапным.

По свидетельству вьетнамцев, бойцы ВНА с опозданием опустили стволы своих орудий и пулеметов, чтобы встретить противника огнем^247. Колонизаторы ворвались на позиции. Завязались ожесточенные схватки. Вьетнамцы, израсходовав боеприпасы, пустили в ход ножи, штыки, приклады. Раненые продолжали сражаться. Почти все защитники зениток погибли.

К полудню колонизаторы овладели основной позицией ПВО. По французским данным, вьетнамцы потеряли 350 чел. убитыми, десять попали в плен. Десантники захватили пять 20-мм зенитных орудий, двенадцать пулеметов 50-го калибра. Их немедленно вывели из строя. Потери 6-го парашютного батальона составили 17 чел. убитыми, 36 чел. ранеными^248. Вьетнамская сторона утверждала, что урон колонизаторов составил 100 чел.249

Однако успех, достигнутый парашютистами, имел исключительно локальное значение. Вьетнамцы в короткий срок восстановили убыль в личном составе и вооружении. Противовоздушный «зонтик» над французской базой возобновил свою работу. Перебои в снабжении продолжали нарастать.

Чтобы поддержать моральное состояние войск, блокированных в Дьенбьенфу, штаб Наварра объявил приказ № 18 о награждении всех военнослужащих гарнизона Военным крестом с пальмовыми ветвями за участие в заморских операциях. В последнем параграфе приказа отмечалось следующее: «Объединенные желанием победить офицеры, сержанты, капралы и солдаты заслужили признательность Свободного мира, с честью и признательностью Франции. Их храбрость останется примером навсегда»250.

Награждение, вне всякого сомнения, во все времена была процедура торжественная и приятная. В декабре 1942 г. для немецко-фашистских войск, окруженных в Сталинграде, был отправлен транспортный самолет со специальным грузом – 28 тыс. Железных крестов^251. Награды, предназначавшиеся для массового награждения отличившихся солдат и офицеров, должны были стать свидетельством признания высшим командованием их мужества и намерения деблокировать группировку Паулюса. В Германии даже разрабатывался проект специальной наградной медали.

Однако, так же как и в Сталинграде, в Дьенбьенфу приказ о поголовном награждении всех военнослужащих почетной степенью отличия едва ли мог стать стимулом для сохранения высокого боевого духа. Вражеское кольцо вокруг базы сжималось. Осажденному гарнизону были нужны не только награды, но устойчивое снабжение, резервы. Но самое главное – это эффективные действия командования по деблокаде базы. Ни того ни другого группировка Д’Кастри не получала, и это негативно отражалось на моральном состоянии личного состава, осознававшего свое тяжелое положение.

2.4. «Битва за пять холмов»

25 – 27 марта командование ВНА провело очередную конференцию с участием командиров соединений и частей. Главной повесткой форума было обсуждение плана второго этапа штурма Дьенбьенфу. Особое внимание было приковано к овладению опорными пунктами «Элен» и «Доминик», расположенными на восточных склонах гор. Штаб Во Нгуен Зиапа считал, что с падением этих позиций в общей системе обороны вражеской базы образуется брешь, и это неизбежно приведет к быстрому падению Дьенбьенфу^252.

29 марта 1954 г. началось сражение за опорные пункты колонизаторов, расположенные к востоку от центральной позиции Дьенбьенфу: «Элен-2», «Элен-1», «Доминик-1», «Доминик-2», «Доминик-5». Во многих исследованиях этот период боевых действий за Дьенбьенфу трактуется как «Битва за пять холмов».

30 марта после сильной артподготовки части 312-й дивизии ВНА изолировали четыре опорных пункта противника, расположенные на господствующих высотах. Таким образом, развернулось четыре отдельных очага ожесточенного сражения, в ходе которого вьетнамские коммунистические формирования поочередно штурмовали и захватывали узлы сопротивления противника. Все опорные пункты неоднократно переходили из рук в руки.

Так же как и при овладении «Габриэль» и «Беатрис», вьетнамцы использовали тактику атаки штурмовыми группами. Однако перед нанесением решительного удара в течение нескольких дней они осуществляли фортификационные работы. В результате пехота подводила траншеи почти вплотную к вражеским позициям. После окончания артобстрела, преодолев, коротким броском, проволочные заграждения и минные поля, части ВНА ворвались в расположение противника.

Внезапный прорыв противника серьезно деморализовал подразделения, оборонявшие опорные пункты. В «Доминик- 1» в алжирских и тайских подразделениях началась паника. Положение усугублялось тем, что в этих частях командование осуществляли французские офицеры, недавно назначенные на эти должности. Это стало причиной недоверия подчиненных к своим непосредственным начальникам.

Командир роты 5-го вьетнамского парашютного батальона капитан Мартине приказал своим подчиненным расстреливать бегущих арабов и тайцев. Однако эта жесткая мера не помогла. Французские офицеры стреляли в спину бегущих, но не смогли восстановить порядок и вернуть подчиненных на позиции^253. Деморализация была полная, и жестокость не помогла. «Доминик-1» был занят ВНА, гарнизон почти полностью уничтожен.

Еще быстрее вьетнамские штурмовые группы овладели «Доминик-2». Эта потеря была серьезной неудачей для колонизаторов. Данный опорный пункт располагался на господствующей высоте, с которой хорошо просматривались позиции французов восточнее р. Нам Юм.

Наступила очередь «Доминик-3», обороняемого всего ротой алжирских стрелков. Североафриканцы, потрясенные быстрым падением «Доминик-1» и «Доминик-2», покинули занимаемые позиции. Оборону держали несколько солдат и сержантов, сражавшихся до конца. Пулеметчик Шаламон отстреливался от наступавших вьетнамцев до тех пор, пока не был окружен и убит^254.

Критическое положение спасли артиллеристы-африканцы 2-го дивизиона 4-го колониального полка из «Доми-ник-3». Ими командовал молодой, но достаточно опытный и храбрый офицер П. Брунбрук. На приказ Лангле – отступить – он ответил категорическим отказом и продолжал весьма умело руководить боем. Шквальным огнем прямой наводкой из 105-мм гаубиц сенегальцы отбили атаку противника, нанеся ему большие потери^255.

Внезапно помощь артиллеристам оказал гарнизон опорного пункта «Ястреб-перепелятник», открывший огонь из счетверенных зенитных установок по вьетнамской пехоте. Огонь зениток был особенно уничтожающим. Он оказал сильнейшее психологическое воздействие на вьетнамцев. Бойцы 312-й дивизии ВНА, попав под перекрестный обстрел, в поисках укрытия попытались отойти и попали на французское минное поле. В итоге вьетнамцы, понеся значительные потери, отступили. Штурм «Доминик-3» был отбит.

Более успешно действовали подразделения 316-й дивизии ВНА, овладевшие «Элен-1», и 308-й дивизии, захватившие часть «Югетт-7». Две роты марокканцев из «Элен-1», потрясенные поражением алжирцев в опорных пунктах «Доминик», покинули занимаемые позиции. Противник немедленно этим воспользовался. Вьетнамцы стремительной атакой заняли «Элен-1»256.

«Элен-2» также подвергся массированному обстрелу и мощной атаке частей 316-й дивизии ВНА. К полуночи

30 марта больше половины позиций этого опорного пункта было захвачено вьетнамцами. Однако закрепить успех им не удалось. Французы постоянно контратаковали.

В течение 30 марта – 2 апреля «Элен-1» и «Элен-2» несколько раз переходили из рук в руки. Части 6-го колониального, 8-го ударного, 5-го вьетнамского парашютного батальонов при поддержке танков и части ВНА поочередно контратаковали, выбивая друг друга с занимаемых позиций.

31 марта части гарнизона «Изабель» при поддержке танков попытались поддержать действия парашютистов, но, понеся большие потери, отступили.

30 марта после мощной артподготовки части 8-го ударного батальона захватили «Доминик-2». Вьетнамцы, не оказав сопротивления, быстро оставили высоту. К моменту подхода колонизаторов опорный пункт был практически уничтожен и перестал существовать как боевая позиция. Все укрепления были буквально перепаханы снарядами и минами.

Как только французы заняли «Доминик-2», высота немедленно подверглась мощному артиллерийскому обстрелу противника. Понеся ощутимые потери, колонизаторы отступили. В это же время части 30-й дивизии ВНА после ожесточенных боев овладели «Югетт-7».

30 марта штаб Коньи обратился в Ханой с просьбой о присылке подкреплений. Французское командование обещало прислать для поддержки 2-й батальон 1-го полка егерей-парашютистов, но прибыла всего одна рота. Из-за весьма интенсивного зенитного противодействия самолеты с остальными тремя ротами батальона были вынуждены вернуться в Ханой. В конце концов колонизаторы, израсходовав все резервы, прекратили попытки вернуть утраченные позиции. 8-й ударный и 6-й колониальный батальоны были измотаны двухдневными боями. Сказывались понесенные потери. Кроме того, у французов истощились запасы ручных гранат и 81-мм мин.

Штаб Дьенбьенфу известил майора Бижара, что он волен принимать окончательное решение о судьбе «Элен-2» и «Элен-4». Бижар ответил командованию: «Покау меня останется хоть один живой солдат, я не уйду с „Элен“. В противном случае с Дьенбьенфу будет покончено»257.

30 марта в район Дьенбьенфу прибыл Во Нгуен Зиап вместе с генералом НОАК Ли Чен Ху. Китайский военный советник принял у Хоанг Ван Тхая главное командование^258. В полночь с 30 на 31 марта два полка 316-й дивизии ВНА пошли на очередной штурм «Элен-2», «Элен-4» и «Югетт-7».

Внезапно в самый разгар боя вьетнамцев атаковали четыре французских танка. Появление бронетехники не внесло сумятицы в ряды атакующих. Скорее наоборот. Точным огнем из 57-мм безоткатных орудий бойцы ВНА повредили три и уничтожили один танк. Отбив бронетехнику противника, вьетнамцы продолжили штурм и овладели частью «Элен-2».

Ситуация в «Югетт-7» сложилась почти так же, как и в «Доминик-2». Только на этот раз противники поменялись ролями. Вечером 31 марта вьетнамцы атаковали этот узел сопротивления и довольно быстро овладели им. Однако успех оказался ловушкой. Французы, отступив из опорного пункта, подвергли его шквальному обстрелу, а затем контратаковали. В итоге вьетнамцы, понеся потери, были вынуждены оставить «Югетт-7».

Ожесточенные бои за «Элен-2» и «Югетт-7» продолжались 1–2 апреля. Противоборствующие стороны одинаково проявляли упорство и самопожертвование. В результате полностью разрушенный «Югетт-7» был в конце концов сдан вьетнамцам. «Элен-2» колонизаторам удалось отстоять.

1 апреля на совещании штаба Коньи было принято решение об отправке в Дьенбьенфу резервного парашютного батальона. В период 2–4 апреля части 2-го батальона 1 – го парашютно-егерского полка десантировались в Дьенбьенфу. Это была смелая, но во многом безрассудная акция. Для многих солдат-новобранцев это был первый прыжок с парашютом^259. Положение осложнялось наличием у каждого десантника полноценного набора оружия, боеприпасов, снаряжения и всего необходимого для ведения боя.

Серьезным препятствием стало то, что выброска основных сил десанта производилась в ночное время, не организованно, под сильным обстрелом противника. Французские части, находившиеся в Дьенбьенфу, не могли обозначить место посадки для парашютистов огнями. Это было равносильно освещению десанта прожекторами. Кроме того, это могло послужить прекрасным ориентиром для нанесения противником артиллерийского удара. Сигнальные ракеты были также ненадежным способом. Ими могли воспользоваться вьетнамцы, чтобы дезориентировать противника.

Следовательно, в таких условиях даже для опытного парашютиста точно выполнить приземление – весьма сложная и опасная задача. Для новичков, которые не имели никакого понятия об ориентирах и технике приземления в ночное время, – верная гибель. Таким образом, французам пришлось высаживать 2-й парашютный батальон по частям.

Получив подкрепление, гарнизон Дьенбьенфу развернул контратаки по восстановлению положения. 4–5 апреля парашютисты 2-го батальона заставили части ВНА оставить «Доминик-3». В это же время ожесточенное сражение развернулось за «Югетт-6». На штурм этой позиции, защищаемой всего 90 солдатами Иностранного легиона, был отправлен 165-й пехотный полк 312-й дивизии ВНА. Положение спасли четыре отдельных отряда парашютистов, возглавляемых Бижаром. Французы смяли противника, а на рассвете 5 апреля их артиллерия довершила разгром вьетнамцев.

6 апреля штаб Коньи обещал прислать в Дьенбьенфу 2-й парашютный батальон Иностранного легиона. Майор Бижар решил этим воспользоваться и разработал план захвата «Элен-1». В соответствии с замыслом в первую очередь предполагалась активная артподготовка в течение 10 минут. Штурмовые группы должны были коротким броском достичь позиций противника. Сразу же после захвата «Элен-1» планировалась немедленная замена штурмовых групп свежими частями. Бижар, проектируя атаку опорного пункта, решил повторить операцию, проведенную 28 марта против позиций ПВО ВНА. Однако вследствие недостатка снарядов штурм пришлось отложить.

7 апреля 12-я рота 3-го тайского батальона из состава гарнизона «Югетт-2» почти в полном составе дезертировала с занимаемых позиций. Однако на этот раз позорная сдача в плен, как это было в «Беатрис», не состоялась. Тайцы направились не к вьетнамским позициям, а в противоположном направлении – в тыл. В итоге беглецы были немедленно остановлены и разоружены вьетнамскими парашютистами из 5-го батальона.

Тайские солдаты подверглись жесткой сортировке. Выразивших желание сражаться с коммунистами отправили в африканские артиллерийские части подносчиками снарядов или перевели в подразделения материального обеспечения грузчиками. Остальных попросту выгнали, сняв со всех видов довольствия. Прибегать к крайним мерам французы не стали, чтобы не допустить морального разложения в других колониальных подразделениях.

В ожесточенном сражении на уничтожение противники все же старались сохранять человеческое лицо. 7 апреля штаб Д’Кастри связался с Во Нгуен Зиапом по рации и предложил ему забрать раненых бойцов ВНА, ранее захваченных французами. В течение 8–9 апреля на нейтральной полосе в районе «Элен-2» состоялась передача 60 раненых. Вьетнамцы, со своей стороны, в районе «Доминик-1» передали колонизаторам раненого французского военнослужащего. Когда о произошедшем узнали в Ханое, штаб Коньи немедленно известил Д’Кастри, что подобные отношения недопустимы и чтобы впредь не повторялись.

9 апреля возобновился конфликт между Лангле и GC-8. Начальник медицинской службы Дьенбьенфу майор Граувин постоянно жаловался на недостаток помещений для госпиталя. Лангле решил использовать это как очередной повод для давления на разведчиков. Сопровождаемый вооруженными парашютистами, он пришел в расположение GC-8 и потребовал передать занимаемые помещения госпиталю, а хмонгам уходить из Дьенбьенфу.

Горцы попытались той же ночью покинуть селение, но при переходе линии фронта сначала были обстреляны бойцами ВНА, а потом французами. Двое хмонгов погибли, многие получили ранения. Только после этого капитан Геберт обратился к своему руководству в Ханое с официальной жалобой на Лангле. Ответа на претензию не последовало.

На рассвете 10 апреля подразделения колонизаторов, укомплектованные парашютистами и легионерами, атаковали «Элен-1». Их главной целью была господствующая высота этого опорного пункта. Штурму предшествовала интенсивная артподготовка в течение 10 минут. Парашютистов и легионеров поддерживали танки.

По мнению вьетнамской стороны, господствующую высоту оборонял только взвод ВНА под командованием Чинь Вуонга^260. Он отразил три атаки противника и продержался до ночи. В сумерках прибыло подкрепление.

Ожесточенные бои за высоту продолжались до рассвета. Фактически, эта позиция оказалась разделена противоборствующими сторонами. Между колониальными войсками и частями ВНА развернулась напряженная артиллерийская дуэль. В конце концов французы обошли основные узлы сопротивления и к полудню овладели господствующей высотой.

Захватив опорный пункт, колонизаторы немедленно заменили штурмовые группы свежими подразделениями. Командование ВНА также бросило в контратаку резервный батальон.

В результате на высоте развернулся встречный бой, продолжавшийся всю ночь. Вьетнамцы признавали, что каждый дюйм захваченной земли им приходилось буквально заваливать снарядами и ручными гранатами. Французы при штурме одного из бункеров «Элен-1» впервые применили огнеметы. В ходе боя вьетнамские снайперы перебили часть огнеметчиков и завладели их оружием. В результате колонизаторы могли на себе испытать эффективность воздействия огненных струй^261.

Ночью колонизаторы ввели в сражение последний резерв – 2-ю и 3-ю роты 5-го вьетнамского парашютного батальона. Эти подразделения были подкреплены солдатами из 3-го тайского батальона.

По свидетельству участников, в разгар боя французы, чтобы подбодрить себя, начали петь традиционные боевые песни парашютистов. Вьетнамские парашютисты, в свою очередь, идя в бой, исполняли «Марсельезу»262. Колонизаторам удалось достичь вершины высоты. Однако потеря 60 чел. полностью исключала возможность удержать захваченные позиции. В результате французские десантники были вынуждены отойти.

Трехдневные кровопролитные бои за «Элен-1» продолжались с переменным успехом, временами переходя в ожесточенные рукопашные схватки. Обе противоборствующие стороны понесли большие потери.

Обстановка в зоне боя постоянно менялась. Бойцы ВНА, ворвавшиеся на высоту, по полевому телефону отправили сообщение: «Вступили в штыковую схватку. Выбиваем врага из траншей. Мы овладели флагштоком»263. Однако успех оказался непродолжительным. Французы возобновили атаки. Через некоторое время вьетнамские бойцы тревожно телефонировали: «Пришлите подкрепления. Противник вернулся к флагштоку»264.

К вьетнамцам, сражавшимся на высоте, прибыл только один взвод. Этого было недостаточно, чтобы удержать позицию. Французы усилили натиск, чувствуя, что противник серьезно ослабел. Последнее телефонное сообщение вьетнамцев, сражавшихся на высоте, было следующим: «Пришлите подкрепления. Будем сражаться до последнего человека»265.

Упорство и ожесточение, с которым противники сражались за «Элен-1», объяснялось стратегическими соображениями. Данный опорный пункт, расположенный на возвышенности и занимавший весьма выгодное положение, представлял угрозу для центральной позиции Дьенбьенфу и для «Элен-4». Французские и вьетнамские парашютисты, оборонявшие эту позицию, выстояв в ночном сражении, периодически контратаковали противника.

Кроме того, гарнизон «Элен-1» получил для пополнения своих сил 7-ю роту 2-го парашютного батальона. Это французам позволило после жестоких встречных боев отбросить противника. Вьетнамские коммунистические формирования были вынуждены временно приостановить атаки.

Разочарование командования ВНА было столь высоко, что после боев за «Элен-1» штаб Во Нгуен Зиапа информировал Д’Кастри, что дальнейших обменов ранеными не будет. Таким образом, попытки вьетнамской стороны сохранить видимость соблюдения законов ведения войны закончились.

Следует признать, что к 9 – 10 апреля относительно удачный этап наступательных действий войск ВНА закончился. Их положение значительно ухудшилось. Измотанные длительными боями, обескровленные вьетнамские коммунистические формирования при ощутимой нехватке боеприпасов утратили свои наступательные возможности. Убыль в личном составе была значительной. В то же время французские части, несмотря на большие потери, сумели противостоять натиску ВНА и удержать занимаемые позиции.

Примерно в аналогичном положении оказались советские войска после завершения начальной фазы операции по окружению немецко-фашистской группировки в районе Сталинграда в декабре 1942 г. По свидетельству К. К. Рокоссовского, посетившего 66-ю армию: «Непрерывные наступательные действия сильно отразились на войсках. Некомплект в частях и соединениях достигал 60–70 процентов, особенно это ощущалось в пехоте. А предстояли новые тяжелые бои, и требовались срочные меры, чтобы хоть немного пополнить соединения.

Мы осмотрели рубеж, который еще недавно занимал противник, отошедший к городу. Воочию убедились, сколь сильными были эти позиции. На огромном пространстве вдоль оборонительного рубежа стояли подбитые и сожженные танки – печальный результат поспешных, с ходу, контратак, в которые бросались наши войска в период выхода немцев к Волге. Нет, так наступать мы не будем! Надо подготовиться как следует»266.

Для пополнения своих сил, понесших большие потери в предыдущих боях, Во Нгуен Зиап перебросил под Дьенбьенфу три батальона (два из состава 148-го отдельного полка и один из 176-го полка 316-й дивизии) из Лаоса. Кроме того, он также распорядился подтянуть 9-й полк из состава 304-й дивизии на усиление другого, 57-го полка из ее состава. Для пополнения своих поредевших соединений командование ВНА распорядилось призвать несколько тысяч резервистов из тыловых учебных лагерей.

Действия командования ВНА имели и другое объяснение. В этот момент среди бойцов ВНА наблюдался серьезный моральный упадок. В ряде частей на передовой началось брожение. Французы перехватывали радиограммы противника, из которых следовало, что некоторые подразделения Вьетминя отказывались идти в бой. Было даже зафиксировано немало случаев добровольного перехода на сторону колонизаторов с оружием в руках.

На моральное состояние в частях ВНА повлияло временное ухудшение снабжения вследствие муссонных дождей. Бойцам, и без того находившимся на малом рационе, приходилось довольствоваться меньшими пайками. В ряде подразделений, находившихся на передовой, продовольствие не доставлялось несколько дней. Даже непритязательные во всем вьетнамцы голодали.

Недовольство вьетнамских бойцов вызывал низкий уровень медицинского обслуживания раненых. Это приводило к высокой смертности и, конечно же, увеличивало и без того большие потери, понесенные за месяц боев. На почти 50 тыс. бойцов в войсках ВНА был всего один дипломированный врач и 6 санитаров^267.

Полевые госпитали существовали формально. Катастрофически не хватало медикаментов, перевязочного материала, квалифицированного обслуживания. Хирургические операции, в основном ампутации, проводились в антисанитарных условиях самыми примитивными инструментами.

Применение французскими войсками напалма вызвало новый вид поражения у бойцов ВНА. Напалмовые ожоги часто осложнялись шоком, медленно заживали и вели к резким функциональным нарушениям. Вьетнамские медики не имели средств и методик, чтобы лечить подобные травмы.

В некоторых подразделениях ВНА наблюдались вспышки инфекционных заболеваний. Данная проблема была связана с санитарно-гигиеническими условиями. На протяжении всей колониальной войны серьезным бичом для ВНА была малярия. Под Дьенбьенфу к ней добавились другие, не менее опасные заболевания: кишечные инфекции, дизентерия, холера.

Падение морального уровня в частях ВНА объяснялось отсутствием у вьетнамских бойцов опыта позиционной, окопной войны. Вьетнамцы обычно действовали партизанскими методами. Подобный тип боевых действий характеризуется маневренностью и скоротечностью. Безусловно, до сражения за Дьенбьенфу вьетнамцам приходилось осуществлять штурмовые операции.

Однако атаки небольших опорных пунктов, состоявших из нескольких блокгаузов и огневых точек, укомплектованных малочисленными гарнизонами, не шли ни в какое сравнение с поэтапным штурмом мощных узлов сопротивления. Позиционная или траншейная война требовала специальных знаний и опыта. К этому добавлялся и моральный упадок в частях ВНА. Вьетнамские солдаты элементарно устали от лишений, длительных боев, потерь, тяжелых условий жизни и нуждались в отдыхе, пополнениях.

Командованию ВНА прежде всего необходимо было немедленно восстановить управляемость войсками, личный состав которых был подавлен большими потерями и лишениями. На моральном состоянии и боеспособности командного и рядового состава отрицательно сказывался и недостаток правдивой информации. Во многих подразделениях на исходе были боеприпасы и продовольствие. Последнее обстоятельство вызывало справедливое недовольство бойцов. Не помогали ни уговоры, ни угрозы военным судом.

Моральный упадок в частях ВНА подтверждали пленные вьетнамцы, захваченные колонизаторами. Даже Во Нгуен Зиап признавал: «Как раз в то время среди наших бойцов и командиров распространилась реакционная и негативная тенденция, принимавшая различные формы. То была боязнь потерь, усталости, трудностей и лишений, то склонность переоценивать силы противника, субъективизм и самомнение»268.

Помимо перегруппировки войск и переброски к Дьенбьенфу подкреплений, чтобы поднять боевой дух, политическое руководство ВНА развернуло пропагандистскую кампанию в боевых частях на всех уровнях. Параллельно с агитацией широко применялись и репрессивные меры по отношению к наиболее активным нарушителям воинской дисциплины.

Вместе с укреплением морального состояния, совершенствованием логистики и пополнением соединений ВНА Во Нгуен Зиап решил изменить тактику. Штабу ВНА стало очевидно, что фронтальные атаки французских позиций приведут к тому, что главные силы вьетнамских коммунистов будут серьезно обескровлены. Следовательно, под угрозой мог оказаться общий результат сражения за Дьенбьенфу^269. Провал операции по разгрому группировки противника на северо-западе Вьетнама мог кардинально повлиять на ход войны в пользу Франции. Кроме того, это неизбежно отразилось бы на позициях вьетнамских коммунистов в ходе переговоров в Женеве.

13 апреля штаб Во Нгуен Зиапа приказал командирам соединений прекратить фронтальные атаки крупными силами. Подразделениям ВНА категорически предписывалось действовать малыми силами.

19 апреля состоялось заседание Политбюро ЦК ПТВ, на котором обсуждалась проблема морального состояния войск ВНА под Дьенбьенфу. Участники признали факт упадка уверенности в окончательной победе среди части бойцов и командиров. Это ставило под угрозу перспективу финального штурма вражеской базы. Заседание подчеркнуло необходимость активизации работы политорганов по урегулированию весьма тревожной тенденции^270.

Форум также принял важную резолюцию по проведению очередной мобилизации личного состава ВНА и гражданского населения, сосредоточения всех необходимых ресурсов по всей стране для достижения полной победы в Дьенбьенфу.

Этот документ вместе с письмом генерального секретаря ПТВ Чыонг Тиня, обращенным к бойцам и командирам ВНА, был размножен и распространен в боевых частях на передовых позициях под Дьенбьенфу^271.

Вместе с пересмотром тактики велись активные фортификационные работы по блокированию вражеских опорных пунктов. Вьетнамские бойцы круглосуточно рыли траншеи, ходы сообщений, подземные туннели, стремясь как можно ближе подобраться к позициям противника. Для более эффективной работы в подразделения ВНА прибыло 10 китайских военных инженеров – ветеранов корейской войны^272.

Кроме того, на позиции был выведен 98-й полк 316-й дивизии, укомплектованный в основном уроженцами Донгчиеу – крупнейшего угольного района Северного Вьетнама. Многие из бойцов этого полка были бывшими шахтерами, подрывниками, хорошо знакомыми с ведением подземных взрывных работ, подготовкой зарядов.

Полковник ВНА Бай Тин вспоминал: «Теперь лопата стала нашим самым главным оружием. Каждый выдолбленный туннель и траншея временами тяжело сотрясались под огнем, продвигаясь на 5–6 ярдов в день. Но мы постепенно окружали Дьенбьенфу подземной сетью, протянувшейся на несколько сот миль, и мы могли затянуть петлю вокруг французов»273.

Как правило, подземные галереи создавались с расчетом, чтобы обеспечивать эффективное использование огневых средств, маневрирование войсками в пределах опорного пункта. По ширине и длине подземные коммуникации были различными в зависимости от конфигурации горы. Наличие туннелей в системе обороны ВНА позволяло надежно укрывать личный состав и технику во время вражеской артиллерийской подготовки и бомбежек. Подземные коммуникации позволяли быстро, скрытно и практически без потерь выводить подразделения на рубеж атаки. Кроме того, такие укрытия обеспечивали внезапность при проведении контратак.

В этом случае огонь по наступающему противнику открывался неожиданно с коротких дистанций. Это объяснялось стремлением не раскрывать систему огневых точек и подземных укрытий, а также необходимостью нанесения врагу максимального урона в живой силе и психологического потрясения. При этом активно применялись минометы и гранаты. С опорой на китайский опыт войны в Корее в боевой подготовке вьетнамских бойцов учебное и боевое гранатометание было обязательным.

В это же время развернулись жестокие бои за «Югетт-1» и «Югетт-6». С самого начала осады части ВНА постоянно рыли траншеи, подземные ходы, чтобы полностью изолировать эти узлы сопротивления друг от друга и максимально сблизиться с позициями противника. Во второй половине апреля земляные работы серьезно активизировались. Для их выполнения командование ВНА использовало не только саперные части, но и носильщиков и даже пленных и перебежчиков. В принципе, французы делали то же самое.

Фортификационные работы вьетнамцев дали неплохие результаты. Ряд опорных пунктов французов оказались в жесткой блокаде. Они были полностью изолированы от центральной позиции. Защитники «Югетт-1» и «Югетт-6» испытывали недостаток боеприпасов, продовольствия и питьевой воды. Французы неоднократно пытались если не прорвать, то хотя бы несколько ослабить кольцо окружения. Однако все их усилия оказались напрасными.

Начиная с 14 апреля колонизаторы предприняли несколько попыток обеспечить блокированные опорные пункты питьевой водой и боеприпасами, но потерпели поражение. Только 16–17 апреля ценой больших потерь группы снабжения доставили 100 литров питьевой воды и боеприпасы своим товарищам. Однако это не облегчило положения окруженных. Потери, понесенные французами за четыре дня попыток прорыва, были очень велики. Гарнизон опорного пункта не мог продолжать сопротивление. Это обстоятельство убедило командование в неизбежности оставления «Югетт-6».

В это же время завершился конфликт между Лангле и GC-8. 14 апреля Лангле в очередной раз потребовал, чтобы разведчики-хмонги покинули Дьенбьенфу. Свой приказ он подкрепил конкретными действиями. В расположение разведчиков прибыло отделение солдат Иностранного легиона, имевших категорический приказ выдворить горцев за пределы базы. Легионеры могли применить оружие в случае отказа хмонгов.

Геберт опять обратился с жалобами к командованию. На этот раз командира хмонгов услышали. Из Ханоя пришел строгий приказ Коньи – прекратить давление на GC-8. В противном случае генерал пригрозил Лангле «персональными санкциями»274. Только после этого конфликт разведчиков и парашютистов был исчерпан.

18 апреля вьетнамцы предприняли очередной штурм «Югетт-6». Остатки гарнизона «Югетт-6», насчитывавшие всего 100 чел., израсходовав все возможности сопротивляться, попытались прорваться из окружения. В расположение своих основных сил сумели пробиться 60 чел.275

В этот же день вьетнамцы артиллерийским огнем из «Доминик-1» уничтожили две 155-мм гаубицы. У французских войск осталось всего одно орудие этого калибра. Конечно, фатальной для Дьенбьенфу эта потеря не была. Независимо от калибра при отсутствии работы ВВС дальнобойная артиллерия колонизаторов не могла вести огонь по тылам противника.

Во второй половине апреля части ВНА временно отказались от наступательных боев и перешли к тактике «осада – просачивание». Как уже упоминалось, оборона Дьенбьенфу строилась по принципу опорных пунктов, взаимодействующих между собой артиллерийским огнем. По такому же принципу строилась и оборона каждого крупного узла сопротивления.

Штаб Во Нгуен Зиапа обратился к полевому наставлению, разработанному еще до начала сражения за Дьенбьенфу: «После открытия первой бреши необходимо проникнуть во внутреннюю систему обороны противника и довести это проникновение до совершенного конца… при значительной степени концентрации сил на главной точке усилия, где мы были уверены в том, что были способны усилить атаку до достижения нашего преимущества»276.

Таким образом, новые тактические приемы заключались в том, что первоначально разведка изучала построение обороны и системы огня отдельного узла сопротивления противника. Потом саперные части ВНА использовали незанятые промежутки в обороне противника для обхода, охвата и последующего окружения опорных пунктов путем создания системы траншей. Кроме того, использование системы траншей позволяло вьетнамцам беспрепятственно преодолевать проволочные заграждения, делать проходы в минных полях, скрытно подбираться вплотную к вражеским позициям.

Одновременно артиллерия ВНА периодически обстреливала позиции противника, чтобы парализовать возможные контрмеры со стороны врага. После полной изоляции узла сопротивления саперов сменяли штурмовые группы, которые использовали траншейные системы как исходные позиции для нанесения ударов по флангам и тылу гарнизонов опорных пунктов.

20 апреля критическая ситуация сложилась в опорном пункте «Юнон». Артиллеристы ВНА точным огнем уничтожили склад боеприпасов на этой позиции. Потрясение колониальных солдат было настолько серьезным, что в этот же день семь тайцев из вспомогательного подразделения, захватив три пулемета, перешли на сторону противника. Тем не менее опорный пункт остался в руках колонизаторов.

22 – 23 апреля части ВНА взяли штурмом «Югетт-1» и «Югетт-2». Окруженный гарнизон попытался прорваться к своим из окружения. Однако вьетнамцы учли опыт с «Югетт-6» и сосредоточенным огнем уничтожили противника. Отчаянная попытка колонизаторов восстановить положение и вернуть «Югетт-1» закончилась полным провалом.

Для подразделений ВНА захват «Югетт-1» стал доказательством эффективности новой осадной тактики. Кроме того, с падением «Югетт-1» 90 % территории аэродрома оказалось под контролем вьетнамцев. Это сделало невозможным осуществлять точное десантирование подкреплений и прицельный сброс грузов, столь необходимых для гарнизона Дьенбьенфу.

Во второй половине апреля в тяжелом положении оказался гарнизон «Изабель». Изоляция и нейтрализация этого опорного пункта была возложена на 57-й полк 304-й дивизии, усиленный батальоном из 176-го полка 316-й дивизии, а также артиллерией и минометами. До 30 марта вокруг «Изабель» велась позиционная война. Изредка вспыхивали бои местного значения, артиллерийские дуэли; велись разведпоиски.

С 4 по 24 апреля части ВНА активно вели подготовку траншей и подземных ходов, подводя их к «Изабель». Работы, как уже упоминалось, курировали китайцы. Вьетнамская артиллерия вела контрбатарейный огонь, стремясь подавить огневые точки колонизаторов. Попытки французов прорвать окружение закончились провалом. К концу апреля ситуация со снабжением «Изабель» стала критической, у гарнизона оказались на исходе продукты и боеприпасы. Тем не менее французы не сдавались.

В течение третьей декады апреля гарнизон Дьенбьенфу и вьетнамские войска предстали перед новым испытанием. Начавшиеся сильные муссонные дожди, как предполагало французское командование, воспрепятствуют дальнейшим действиям вьетнамцев, так как долина будет заболочена. В этих условиях подготовка новых траншей, туннелей оказалась под угрозой срыва.

В действительности муссоны больше вреда принесли колонизаторам. Под угрозой полного или частичного затопления оказались опорные пункты «Клодин-3», «Клодин-4», «Клодин-5», «Югетт-5», «Лилиан-3», северная часть «Юнон» и «Ястреба-перепелятника». Подводой могли оказаться траншеи, подземные укрытия, лазареты, склады со всем необходимым. Французское командование решило не эвакуировать гарнизоны перечисленных опорных пунктов, обрекая их тем самым жить и сражаться по колено в грязи.

Для ВНА муссоны были даже в какой-то степени полезны. Ухудшение погоды давало возможность активизировать операции по снабжению, так как французская авиация действовать не могла. Полевые укрепления и огневые позиции артиллерии вьетнамцев вокруг Дьенбьенфу находились на более высоком уровне, чем французские. Кроме того, в них заблаговременно были оборудованы дренажные системы. Следовательно, затопление им не грозило. Траншеям, огневым позициям и туннелям, расположенным на горных склонах, – тем более. Земляные работы были временно прекращены. Вынужденный перерыв вьетнамцы потратили на отдых и перегруппировку войск.

После захвата «Элен-1» Лангле произвел реорганизацию командования обороны Дьенбьенфу. При назначении на должность в расчет не принимался чин и опыт. Общее руководство полностью перешло в руки «парашютной мафии». Лангле разделил основную позицию Дьенбьенфу на пять секторов. Командование над ними он передал наиболее доверенным офицерам.

Каждое утро в присутствии Д’Кастри Лангле проводил короткий брифинг с командирами участков обороны и начальниками служб. По признанию майора Бижара, утренние брифинги служили не только для решения текущих вопросов, но также были образцом высокого морального духа старших офицеров для остальных военнослужащих^277.

В период с 24 по 30 апреля противоборствующие стороны временно прекратили активные боевые действия. По сути, это был переход к позиционной войне. Соединения ВНА, так же как и колониальные войска, были измотаны длительными боями, резким ухудшением снабжения. На многих участках обороны базы периодически вспыхивали бои местного значения, осуществлялись поиски разведчиков, артиллерийские дуэли, действовали снайперы. Небольшие столкновения велись за отдельные объекты.

Несмотря на общее ухудшение ситуации вокруг Дьенбьенфу, некоторые подразделения гарнизона не ограничивались ведением оборонительных действий. Они периодически осуществляли патрулирование, разведку; совершали рейды в расположение противника. Наиболее активно действовал 6-й парашютный батальон. Утром 22 апреля рота десантников этого подразделения осуществила рейд на «Доминик-5» и, уничтожив вражеский бункер, без потерь вернулась в свое расположение.

Вместе с тем следует констатировать, что действия парашютистов носили спорадический характер. Даже если акция проходила успешно, она имела исключительно локальное значение и не могла оказать кардинального влияния на общий ход кампании. Французская группировка была надежно блокирована в Дьенбьенфу силами ВНА.

2.5. Снабжение французских войск и группировки ВНА в условиях блокады Дьенбьенфу

Как уже отмечалось выше, одним из решающих факторов сражения за Дьенбьенфу стал вопрос обеспечения противоборствующих сторон всем необходимым. На первом этапе сражения руководству ПТВ и командованию ВНА удалось блестяще решить эту задачу. Однако уже в середине марта коммунистические силы стали испытывать серьезный недостаток со снабжением. Ранее накопленные запасы снарядов и патронов были в основном объеме почти полностью израсходованы. Новые поступали крайне нерегулярно. Как уже упоминалось, ощущалась нехватка продовольствия, медикаментов.

Работа логистики затруднялась двумя обстоятельствами. Во-первых, многие бойцы тыловых подразделений были отправлены на передовую для пополнения частей ВНА, понесших большие потери в первых штурмах. Во-вторых, начавшиеся муссонные дожди серьезно затрудняли функционирование коммуникаций, проложенных в горно-лесистой местности.

9 апреля 1954 г. состоялось совещание штаба Во Нгуен Зиапа. С одной стороны, вьетнамские стратеги отмечали крупные успехи. Вместе с тем признавались и серьезные недостатки проведенной «Битвы за пять холмов». Во Нгуен Зиап к таковым относил: отсутствие решительности, неадекватное чувство ответственности, признаки субъективизма^278.

Кроме того, форум признал серьезные недостатки в снабжении частей ВНА. В первую очередь это относилось к острому дефициту продовольствия и боеприпасов. Уже в начале апреля артиллерийские части ВНА и подразделения ПВО испытывали недостаток снарядов. В этой связи руководство ПТВ запросило власти КНР о дополнительной поставке 720 тонн боеприпасов и передислокации отдельного зенитного артиллерийского полка^279.

Наиболее остро стояла проблема продовольственного обеспечения. Войска почти не получали овощей, мяса. Только для подразделений первой линии требовалось 1200 тонн риса^280. По словам одного из бойцов 312-й дивизии, им выдавали «такой гнилой рис, что повара не знали, как его приготовить»281. Вьетнамцы были вынуждены питаться дикоросами, заниматься охотой.

В этих условиях продолжение наступательных действий было, фактически, самоуничтожением. Могли быть и худшие результаты. Например, мятеж в подразделениях и соединениях, которые считались лучшими.

Следовательно, несмотря на успехи первого этапа сражения за Дьенбьенфу, руководству ПТВ и командованию ВНА требовалось предпринять огромные усилия по модернизации работы логистики.

Если провести сравнительный анализ состояния логистики немецко-фашистской группировки, окруженной Красной армией в районе Сталинграда и положения войск Д’Кастри в Дьенбьенфу, то напрашивается справедливый вывод, что ситуация на Волге в ноябре – декабре 1942 г. во многом сходна с положением колонизаторов и войск ВНА весной 1954 г.

Вопрос о снабжении окруженных войск генерал-полковник Паулюс поднял уже 22 ноября 1942 г., то есть в день полного блокирования вверенных войск, в своем радиодонесении в штаб группы армий «В»: «Армия окружена… Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое вооружение в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней»282. Однако положение снабжения 6-й полевой армии и советских войск, окруживших ее, требует более детальной оценки.

Примечательно, что советские войска в районе Сталинграда так же, как и немцы, испытывали серьезные проблемы в работе логистики. Тыловые коммуникации были растянуты и подвергались налетам вражеской авиации. Перевозка необходимых грузов через Волгу была весьма затруднена вследствие постоянных ударов люфтваффе и плохих погодных условий. Кроме этого, непоправимый вред снабжению наносил бюрократизм, некомпетентность, безнаказанность и элементарное воровство военных чиновников.

Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов признавал причины перебоев в снабжении: «Общий недостаток боеприпасов усугублялся еще и трудностями доставки их войскам. Со складов и баз ГАУ боеприпасы подавались на фронтовые склады; в ряде случаев транспорт с боеприпасами направлялся непосредственно в расположение армий и имел целевое назначение. Основными коммуникациями для подвоза боеприпасов и вооружения являлись железнодорожные участки: Мичуринск – Грязи – Поворино – Сталинград; Мичуринск – Тамбов – Балашов – Калинин; Мичуринск – Тамбов – Саратов – Урбах – Баскунчак; водная магистраль на участке Саратов – Камышин – Сталинград и шоссейные участки по обоим берегам Волги от Саратова до Сталинграда.

Эти коммуникации постоянно подвергались налетам авиации противника, господствовавшей в воздухе на протяжении всего оборонительного периода битвы. Уже в августе железнодорожный участок Поворино – Сталинград практически был выведен из строя и не мог использоваться для подвоза. Шоссейные и грунтовые дороги, идущие к Сталинграду с севера, оказались перерезанными, а Волга в районе города – заминированной противником. Единственная железнодорожная магистраль, которая сохранилась для питания войск Сталинградского фронта, находилась на участке Саратов – Урбах – Баскунчак и далее ветка в сторону Владимировки, Ленинска и заканчивалась пост Паромная. Однако участок Владимировка – пост Паромная постоянно бомбила авиация противника, а поэтому подвоз по нему производился в основном в ночное время»283.

Еще более болезненной темой стали перебои в снабжении войск Сталинградского и Донского фронтов продовольствием. Не помогали ни суровые приговоры военных трибуналов, ни жесткий контроль работы тыловых структур со стороны Москвы. К сожалению, даже подразделения, находившиеся на передовой, нередко несколько дней не получали продуктов.

Из докладной записки 00 НКВД СТФ в УОО НКВД СССР «О недочетах в существующей системе продовольственного снабжения войск действующей армии» от 27 октября 1942 г. следовало:

«13 сентября в районе Даргоры (Сталинград), куда был направлен основной удар противника, прибыли на подкрепление артиллерийские части. Бойцы 84-го артполка прямо на передовой, во время отражения огнем наступающего противника, организовали выпечку лепешек из муки на раскаленных жестянках, в исключительно антисанитарных условиях. Такое положение на фронте можно встретить во многих частях…

1 и 2 октября вновь прибывшее пополнение в 15 Гв. ед. (57 армия) не было обеспечено питанием только потому, что на него не были своевременно получены продукты, так как аттестаты проходили по разным инстанциям несколько дней, в связи с этим бойцы проявляли открыто свое недовольство.

Так, красноармеец Кириллов заявил: „Нас здесь не кормят, погибнешь не от пули, а от голода../4»284

Не меньшие трудности в снабжении испытывали войска, окруженные в Дьенбьенфу. Командование французского экспедиционного корпуса с момента высадки первых колониальных частей в удаленном селении Северо-Западного Вьетнама придавало большое значение вопросам обеспечения своих войск всеми видами довольствия в необходимом объеме. Воздушное сообщение между базами снабжения и новым военным форпостом на северо-западе Вьетнама работало весьма интенсивно.

Как уже упоминалось, командование французских ВВС сосредоточило для этого значительное количество транспортных самолетов. Тем не менее колонизаторы не смогли накопить в Дьенбьенфу запасов продовольствия и боеприпасов, достаточных, чтобы выдержать длительную блокаду. Как только гарнизон оказался в осаде, это проявилось в первую очередь.

Первопричиной стал природный фактор – селение Дьенбьенфу было значительно удалено от коммуникаций. Следовательно, французам пришлось полностью отказаться от услуг автотранспорта. Единственным средством доставки всего необходимого стала авиация. До начала активных боевых действий гарнизон Дьенбьенфу получал почти все необходимые виды довольствия. Это позволяло создавать нормальные условия жизни и даже некоторый комфорт в суровых вьетнамских условиях.

С активизацией войск ВНА снабжение резко ухудшилось. Утрата северных опорных пунктов, уничтожение аэродромов нанесли серьезный удар по французской системе воздушного снабжения войск и эвакуации раненых. Во второй половине марта французские саперы неоднократно восстанавливали ВПП, чтобы принимать самолеты, хотя бы в течение ночи.

Однако впоследствии это стало просто невозможно. Из-за постоянных обстрелов артиллерии и зенитных пулеметов, которые буквально насквозь простреливали аэродром, колонизаторы были вынуждены прекратить доставку подкреплений и припасов самолетами. Правда, первоначально зенитчики ВНА не вели огонь по санитарным самолетам и вертолетам. Но позднее вьетнамцы отказались от этого великодушного жеста, так как не без оснований подозревали, что французы перевозят не только медикаменты, но и грузы исключительно военного назначения: боеприпасы, снаряжение.

23 марта Наварр отправил персональное радиообращение Во Нгуен Зиапу, в котором просил не обстреливать самолеты с красным крестом на борту. В ответ пропагандистская радиостанция Вьетминя «Голос Вьетнама» обвинила французов в транспортировке боеприпасов и оружия в санитарных самолетах. Скорее всего, коммунистическое руководство было справедливо, выдвинув подобное обвинение. Тем не менее до того, как вьетнамские зенитки начали обстреливать все, «что летало», колонизаторам удалось переправить более 300 раненых в Ханой^285.

Таким образом, колонизаторам пришлось остановиться исключительно на парашютно-десантной технологии доставки подкреплений. Что касается поставок боеприпасов, продовольствия, медикаментов и т. д., первоначально французы сбрасывали грузы на парашютах с небольших высот. Однако при таком подходе транспортная авиация несла серьезные потери от вьетнамских ПВО. Увеличение потолка десантирования затрудняло точность приземления груза в заданную точку. В конце концов колониальное командование решило проводить все воздушные снабженческие акции только ночью.

Серьезной помехой нормальному снабжению осажденного гарнизона, помимо вьетнамских зениток, стали сложные метеорологические условия в долине Дьенбьенфу. В этом районе осадков выпадало на 50 % больше, чем в любом другом районе Северного Вьетнама. Кроме того, полетам в долине мешали облачность, дымка, туманы.

Вопреки секретным указаниям Наварра колонизаторам не удалось усилить группировку транспортной авиации в Северном Вьетнаме. Для оказания нормального воздушного прикрытия своей базы французское командование могло использовать 75 % своего самолетного парка^286. По сведениям Объединенного комитета начальников штабов США, для обеспечения гарнизона Дьенбьенфу в распоряжении французов находилось 43 самолета типа С-119, 29 – С-47, ограниченное количество транспортных самолетов других типов^287. Для снабжения осажденной базы этого было недостаточно.

Командующий французскими ВВС на Дальнем Востоке генерал Шассен утверждал, что весной 1954 г. в Индокитае колонизаторы располагали всего 124 транспортными самолетами^288. Следовательно, для организации «воздушного моста» по снабжению Дьенбьенфу французы могли задействовать от 75 до 100 самолетов. Фактически, цифра была значительно меньше. Причины сложившейся ситуации были следующие.

1. Помимо группировки в Дьенбьенфу авиация должна была обслуживать и другие войска экспедиционного корпуса.

2. Авиаремонтная служба колонизаторов была укомплектована личным составом только на две трети, и это не позволяло подготовить к вылету достаточное количество самолетов.

3. Учитывая такие тактико-технические характеристики, как дальность полета и грузоподъемность, транспортные самолеты не всех типов могли осуществлять полеты в Дьенбьенфу.

Таким образом, для снабжения Дьенбьенфу французы могли использовать 60–70 самолетов^289. Этого было явно недостаточно для доставки в осажденную базу необходимых грузов.

Одной из главных проблем по доставке контейнеров в Дьенбьенфу в ночное время было то, что французские военнослужащие блокированного гарнизона не были приспособлены к сбору и транспортировке в свое расположение почти 100 тонн грузов. Для подобных действий использовался автотранспорт, что, естественно, привлекало внимание противника. Группы, выходившие на поиски сброшенных грузов, немедленно попадали во вражеские засады или под обстрел. По мере уничтожения артиллерией ВНА автомобилей транспортировка тяжелых контейнеров полностью исключалась.

Серьезной проблемой было уничтожение грузов. Иногда контейнеры весом в 1 тонну и более падали на французские сооружения и разрушали их, тонули в болотистой местности, некоторые попадали на минные поля и взрывались. Это касалось, прежде всего, контейнеров с боеприпасами и емкостей с горючим, столь необходимых для танков и электро-дизелей.

Часто причиной гибели грузов были технические ошибки, допущенные при укладке парашютов. В ряде случаев выстрел купола происходил слишком поздно. Это неизбежно приводило к катастрофам. 14 апреля по данной причине разбился генератор, в котором нуждался гарнизон Дьенбьенфу для обеспечения работы радиостанций, водяных насосов и опреснителей.

Иногда транспортные самолеты возвращались на базы, так и не «разгрузившись». Таким образом, в самые удачливые дни из 100–120 тонн грузов в руки французов попадало 80 % доставленных припасов^290. Изредка французским саперам удавалось на короткое время подготовить ВПП для приема самолетов. Обычно таким образом эвакуировали раненых. Правда, в конце марта обратные рейсы стали невозможны. Вьетнамская артиллерия сделала аэродром совершенно непригодным для эксплуатации.

Активное участие в организации «воздушного моста» принимали американские пилоты, действовавшие по контракту с Гражданской авиатранспортной корпорацией (CAT), обосновавшейся на Тайване^291. Во время полетов американских экипажей возникали проблемы. Французские диспетчеры, наводившие самолеты на цель, не говорили по-английски. В свою очередь, многие американские пилоты совершенно не владели французским языком. Из-за языкового барьера американцы часто ошибались при заходе на цель, сбрасывая грузы в расположение частей ВНА.

Чтобы избежать подобных ошибок, в ряде случаев в полеты отправлялись смешанные американо-французские экипажи. Иногда американские летчики, опасаясь быть сбитыми, выполняли сбросы с высоты гораздо большей, чем рекомендовалось французами. Это приводило к тому, что контейнеры, упавшие с большой высоты, либо взрывались, либо все их содержимое приходило в полную негодность. Тем не менее, несмотря на сложности, у американских пилотов были большие шансы на успешное выполнение задания, чем у французов. Французские пилоты летали на самолетах С-47, американцы – на С-119, обладавших более высокими тактико-техническими характеристиками.

Немало проблем возникало с применением бомбардировщиков. Обстановка в Дьенбьенфу на разных этапах боевых действий менялась не только в течение нескольких дней, но и нескольких часов. Незнание оперативной обстановки часто приводило к ошибкам летчиков при выполнении бомбардировок. Нередко под удар ВВС попадали объекты Дьенбьенфу.

12 апреля бомбардировщик Б-26 ошибочно бомбил опорный пункт «Ястреб-перепелятник». Этот удар с воздуха нанес не столько материальный, сколько моральный ущерб. После бомбардировки среди французов вспыхнула паника. Некоторые солдаты и офицеры были уверены, что их бомбили ВВС Китая. Можно только представить состояние военнослужащих после того, как стали распространяться такие слухи.

13 апреля французский истребитель-бомбардировщик по ошибке сбросил бомбы прямо на склад боеприпасов в расположении колониальных войск. Взрывом было уничтожено около 1000 снарядов к 105-мм гаубицам, погибло несколько человек^292. В общем, эффект получился удручающий.

Особой сложностью стала доставка подкреплений для осажденного гарнизона. Если для десантников прыжок с парашютом был обычным делом, то для военнослужащих других специальностей подобный способ доставки к месту службы был весьма сложным психологическим испытанием. Гарнизону требовались танкисты, врачи, артиллеристы, саперы, радиоспециалисты и даже механики и электрики. Нехватка в артиллеристах приводила к тому, что действующие орудийные расчеты были вынуждены нести дежурства в течение 2–3 суток. Это серьезно изматывало личный состав, который уже несколько месяцев, находясь в далеком селении, не получал ни отпусков, ни увольнительных.

Это приводило к полному физическому и психологическому истощению артиллеристов, ухудшало эффективность контрбатарейной стрельбы. Недостаток саперов, имевших опыт траншейной войны, прежде всего в области строительства минных и контрминных галерей, не позволял организовать эффективное уничтожение вражеских траншейных систем. Отсутствие механиков не позволяло ремонтировать автотранспорт, столь необходимый для транспортировки грузов. Госпиталь и лазареты в опорных пунктах нуждались в медперсонале.

Многие из военнослужащих, не имевшие никакой парашютно-десантной подготовки, получив приказ отправляться в Дьенбьенфу, элементарно отказывались его выполнять. Поэтому французское командование при укомплектовании пополнений основную ставку делало на добровольцев, изыскивая их по всем частям экспедиционного корпуса.

Однако даже при наличии добровольцев возникали проблемы бюрократического характера. Парашютная служба при штабе Коньи по понятным причинам отказывалась отправлять в Дьенбьенфу военных, которые не прошли курс начальной парашютно-десантной подготовки. Французскому командованию пришлось приложить немало усилий, чтобы преодолеть это препятствие.

Общая численность подкреплений, прибывших в гарнизон, за весь период осады достигла 4227 чел. Из них квалифицированных парашютистов было 3596 чел., 681 – неквалифицированные. Из общего количества солдат и офицеров 2594 были добровольцами из различных частей экспедиционного корпуса: 2048 европейцев, 451 североафриканец и 95 вьетнамцев^293. Прибывающие подкрепления почти не покрывали убыль в личном составе гарнизона. При этом каждый вылет в Дьенбьенфу был сопряжен с риском потери от зенитного огня и самолета и десантников.

Затянувшаяся осада, ухудшившееся снабжение серьезно подрывали моральный дух защитников Дьенбьенфу. Постепенное «сужение» территории, контролируемой французами, привело к сокращению района десантирования необходимых грузов. При этом все пространство над ним простреливалось средствами ПВО ВНА. Французские летчики, летавшие во время Второй мировой войны, утверждали, что заградительный огонь над Дьенбьенфу был плотнее, чем над Дюссельдорфом^294.

Первоначально колонизаторы сбрасывали контейнеры с высоты 800 м. Позже, по мере роста потерь, потолок вырос до 2 тыс. м, а потом до 3 тыс. м. С увеличением потолка увеличивалось рассеивание при сбросе грузов. В таких условиях как люди, так и грузы, спускавшиеся на парашютах, нередко попадали в руки вьетнамских коммунистов^295.

Безусловно, важное значение при выполнении полетных заданий имел человеческий фактор. Иногда американские гражданские летчики просто отказывались вылетать в Дьенбьенфу. Пилоты французских ВВС, опасаясь за свои жизни, также в ряде случаев срывали выполнение заданий. Однако обвинять всех американских летчиков в непрофессионализме или трусости было бы несправедливо.

Летчик С. Кузак, выполнявший полеты по снабжению французских войск в Индокитае в 1953–1954 гг., совершил немало опасных рейсов в Дьенбьенфу. Капитан ВВС США Д. Мак Говерн, прославленный ветеран Второй мировой войны, совершил 45 вылетов в Дьенбьенфу в самых сложных условиях. Он погиб вместе со всем экипажем 6 мая 1954 г., выполняя очередной вылет. Его самолет, имевший на борту 6 тонн боеприпасов, получил незначительное повреждение и упал в расположение ВНА^296.

По признанию многих французских ветеранов колониальной войны в Индокитае, как правило, добросовестно выполняли полученные задания пилоты ВМС. Действуя с авианосца «Ароманж», морские летчики осуществляли самые трудные задания, невзирая на опасности и условия. Как правило, потери в личном составе морской авиации были выше, чем в армейской.

К середине апреля артиллерия ВНА почти полностью уничтожила имевшийся у гарнизона Дьенбьенфу автотранспорт. Это создало очередную проблему. Собирать и переправлять по назначению без машин тяжелые грузы было почти невозможно. В течение ночи 21–22 апреля французские солдаты собрали около 100 тонн грузов, сброшенных самолетами, и были совершенно физически измотаны^297. После этого все усилия командования создать централизованную систему тылового обеспечения внутри Дьенбьенфу полностью проваливались.

Вечером 19 апреля из-за навигационной ошибки пилота весь десант-пополнение был высажен прямо на расположение противника. Большинство парашютистов было перебито вьетнамцами или в воздухе, или в момент приземления, еще до того, как они успели освободиться от подвесных систем. К своим позициям вышло всего несколько человек.

25 апреля французы получили 65 тонн грузов вместо 125 тонн требуемого минимума. Только 51 чел. был десантирован как пополнение^298. Для осажденного гарнизона, постоянно несшего урон, это было ничтожно мало.

Серьезным дестабилизирующим фактором для окруженного гарнизона было отсутствие нормального медицинского обслуживания. Ничто так не удручало морального состояния солдата, как осознание того, что, будучи раненым, он останется без должной помощи. После того как ПВО ВНА начали обстреливать санитарные самолеты и вертолеты, раненые и больные постоянно находились либо в лазаретах в своих опорных пунктах, либо в центральном госпитале. Многие оставались в окопах, так как не имели шанса уйти.

Госпиталь Дьенбьенфу, рассчитанный всего на 44 койко-места, был смехотворно мал для 3 тыс. раненых. На 16 тыс. чел. гарнизона Дьенбьенфу было всего 4 хирурга^299. Единственный рентген-аппарат был уничтожен в результате артиллерийского обстрела.

Тем не менее ежедневно медики выполняли огромный объем работ по спасению своих соотечественников. Глава Центральной мобильной хирургической бригады майор П.А. Граувин со своим коллегой в течение одной ночи ампутировали 23 конечности, обработали 15 переломов, 10 полостных, 10 грудных и 2 черепных ранения^300. Тем не менее пациентам приходилось постоянно ждать своей очереди на оказание помощи, нередко вне госпиталя, под дождем или обстрелом. Некоторым тяжелораненым это стоило жизни.

Медсестра французских ВВС Ж. Д’Галар вспоминала: «Раненые были полны надежды, потому что они думали, что для них это последний день в Дьенбьенфу, что для них это было окончание пребывания в этом адском месте. А этого не произошло»301.

17 марта майор Граувин обратился к Коньи с предложением создать нейтральную зону между Дьенбьенфу и «Изабель», так называемую «медицинскую деревню»302. В данной зоне вьетнамские и французские медики оказывали бы помощь и бойцам ВНА, и колониальным военнослужащим. Проект Граувина был передан в Ханой, но колониальное командование его категорически отвергло. Штаб Коньи посчитал недостойным подобное «сотрудничество».

Трудно предположить, какой бы был эффект, если бы противоборствующие стороны пришли к соглашению по созданию «медицинской зоны». Скорее всего, шанс воплощения был бы невелик. Количество раненых с французской стороны было столь велико, что даже в условиях взаимного прекращения огня возможность оказать им полноценную помощь исключалась. Врачей и медикаментов катастрофически не хватало. Если добавить к этому еще и раненых вьетнамцев, то проект Граувина становился фантомом.

Чтобы решить проблему размещения раненых, был построен подземный госпиталь. Он состоял из шести палат и был рассчитан на 250 пациентов. Для его оборудования транспортные самолеты доставили оснащение полевого госпиталя армии США. В перечне материалов были сборные койки, пижамы для раненых и больных, перевязочный материал, антибиотики^303.

Новый госпиталь был хорошим укрытием от вражеских снарядов и мин, но не от микробов и авитаминоза. Раненые, находившиеся в подземном госпитале, страдали от тяжелого воздуха, жары. Медикаментов, консервированной крови, плазмы, антисептиков, перчаток, лигатуры, доставляемых по воздуху, не хватало. В этих условиях скорое лечение ран было невозможно. Многие пациенты лазарета страдали от нагноений, удушья.

Нередко умерших не успевали вовремя хоронить. Как уже указывалось, это приводило к появлению в подземных помещениях госпиталя огромного количества личинок белых мух. Производить своевременную дезинфекцию было невозможно, так как катастрофически не хватало моющих и дезинфицирующих средств. Помимо раненых в госпиталь поступали военнослужащие, страдающие амебной дизентерией, бери-бери, малярией и другими опасными заболеваниями. Это угрожало не только пациентам, но и персоналу.

Положение раненых и больных в опорных пунктах, отрезанных от центральной позиции, было еще хуже. Начавшиеся муссонные дожди привели к затоплению ряда помещений госпиталя. Немногочисленный медицинский персонал самоотверженно боролся за жизни и здоровье своих пациентов, но этого было явно недостаточно. Уровень смертности раненых был высокий.

В госпитале начали работать добровольные помощники – рядовой Флери и медсестра ВВС Ж Д’Галар. Девушка, служившая медсестрой в составе авиаэкипажа, в начале марта стала совершать гуманитарные рейсы в Дьенбьенфу с целью эвакуации раненых. 28 марта она не могла покинуть осажденную базу. Транспортный самолет, в экипаже которого она прибыла, был серьезно поврежден и не смог вылететь обратно^304.

Ж. Д’Галар добровольно поступила в распоряжение Граувина и стала работать в госпитале. Она ухаживала за ранеными, стойко перенося все лишения и трудности. Впоследствии она вспоминала: «Я спала на носилках, которые каждый день сворачивала, а вечером разворачивала»305. Через несколько дней солдаты оборудовали для медсестры спальное помещение, даже раздобыли мебель. Фактически, она была единственной военнослужащей француженкой, работавшей в Дьенбьенфу.

От недостаточного медицинского обслуживания, отсутствия лекарств и антисанитарии росла смертность. С 1 по 15 апреля из 310 тяжелораненых, принятых в госпитале, которым требовались хирургические операции, 76 умерли^306. 17 апреля среди раненых появились первые случаи газовой гангрены. В обстановке острой нехватки медицинского персонала Граувин начал использовать в качестве санитарок проституток из публичных домов базы^307. Возмущения среди «жриц любви» не наблюдалось.

Одной из главных проблем в период осады стало постепенное ухудшение снабжения гарнизона Дьенбьенфу продовольствием. Во французских колониальных войсках существовало шесть разновидностей продовольственных рационов: европейский, североафриканский, африканский, вьетнамский, тайский и специальный паек, выдаваемый пленным. Для войск, воевавших в Индокитае, к ним добавлялся еще один вид суточного питания – тропический, отличающийся большой калорийностью. В Дьенбьенфу существовал явный недостаток такого вида пайков.

Сказывались религиозные убеждения североафриканцев, гастрономические предпочтения представителей различных народов. Например, невозможно было кормить стандартной порцией французских или американских мясных консервов, содержавших свинину, военнослужащих-мусульман из Алжира, Туниса и Марокко. Европейцы не могли питаться одним рисом и овощным соусом. В то же время для вьетнамских и тайских колониальных солдат это были основные продукты питания.

К середине апреля общие запасы продовольствия в Дьенбьенфу составляли: рис – 791 тонна; мороженое мясо – 195 тонн; свежие овощи – 25 тонн; сухари – 473 тонны; индивидуальные боевые пайки – 623 194 шт.; специальные пайки – 22 760 шт.; вино – 49 720 галлонов; концентрированное вино – 7062 галлона^308. Из этого можно сделать вывод, что до положения защитников Брестской крепости или до солдат и офицеров армии Паулюса, окруженных в Сталинграде, французским колонизаторам в Дьенбьенфу было далеко. Тем не менее продовольствия с каждым днем оставалось все меньше.

Постепенно ситуация ухудшилась. 14 апреля в результате очередного артобстрела ВНА загорелись главные склады продовольствия. Огнем было уничтожено 300 кг сыра, 110 кг шоколада, 700 кг чая, 700 кг кофе, 450 кг соли и 5080 индивидуальных боевых пайков^309. Эта потеря была существенным ударом по снабжению осажденного гарнизона. Несколькими днями раньше при таких же обстоятельствах погиб весь запас табака.

Положение с питанием осложнялось тем, что количество «ртов» в гарнизоне не сокращалось, а увеличивалось. На довольствии в Дьенбьенфу состояло более 16 тыс. чел. В ходе боев это число то уменьшалось за счет потерь, то увеличивалось за счет вновь прибывших. К этому следует добавить, что помимо французских военнослужащих на территории базы находились местные жители, «персонал» двух походных публичных домов и более 2400 пленных бойцов ВНА^310. Они так же, как и все, получали мизерный паек.

Каждый третий пленный пытался бежать к своим и почти всегда – неудачно. Беглецы должны были преодолеть проволочные заграждения, минные поля и нейтральную полосу. Не имея информации об их расположении, сделать это было невозможно. Кроме того, французы открывали огонь на поражение без предупреждения. Редкие счастливчики, добравшиеся до своих позиций, также рисковали попасть под обстрел со стороны частей ВНА.

Вместе с тем было немало бойцов ВНА, которые шли на контакт с противником. Пленники («Prisonniers et Internes Militaires или Prisonniers Indochinois Militaires», «PIM»), соглашавшиеся сотрудничать с колонизаторами, пользовались некоторой свободой передвижения. Их привлекали на строительные работы, транспортировку раненых и на сбор грузов, сбрасываемых с самолетов^311. В условиях блокады ценился каждый работник.

Доставка контейнеров была чрезвычайно опасным мероприятием. Обычно во время подобной ночной вылазки погибало до 50 % носильщиков из числа пленных^312. За это «PIM» получали небольшую добавку к скудному пайку. Несмотря на тяжелые условия содержания, постоянный риск, вьетнамцы добросовестно выполняли возложенные на них задачи. Французы с удивлением констатировали, что не было ни одного случая, чтобы пленные пытались укрыть или похитить оружие из контейнеров.

Вероятнее всего, подобное поведение объяснялось безысходностью положения пленников. За кражу оружия из контейнера виновник был бы немедленно расстрелян французами. Если бы вьетнамцам все же удалось воспользоваться захваченным оружием, попытка прорыва к своим могла закончиться столь же трагически. Горький финал многих побегов стал весьма серьезным уроком для тех, кто только обдумывал освободиться таким образом.

Преодолеть минные поля и проволочные заграждения под огнем противника и своих соотечественников было практически безнадежным делом. Кроме того, если бы беглецу повезло, и он сумел бы добраться до позиций ВНА, его неизбежно ждал военный трибунал. Таким образом, своим повиновением пленные старались выиграть для себя несколько дней жизни.

Учитывая, что некоторые опорные пункты были отрезаны от центральной позиции, где были сосредоточены почти все запасы продовольствия, многие колониальные солдаты и офицеры продолжительное время сражались на пустой желудок. С прекращением централизованного снабжения осажденный гарнизон довольствовался либо запасами, которые быстро иссякали, либо случайными поставками по воздуху. Горячая пища стала редкостью для колониальных солдат, привыкших к комфорту и разнообразию в еде.

В конце апреля все военнослужащие, за исключением тяжелораненых, получали половину дневного рациона, полагавшегося по уставу. В него обычно входил рис, приправленный вьетнамским рыбным соусом «nuoc-man», с куском консервированного бекона. Французские солдаты презрительно называли эти консервы «мясом обезьяны»313.

Во время транспортировки не обходилось и без недоразумений. С 22 марта Д’Кастри настойчиво просил прислать боевое саперное снаряжение для ведения траншейной войны. Кроме того, он настаивал на доставке бронежилетов, чтобы снизить потери в личном составе. Однако требуемое стало поступать только через 3 недели.

Содержимое некоторых «посылок» выглядело просто абсурдно. В одном из контейнеров, попавших в руки французов, находилось 1640 комплектов для бритья, 2952 тюбика зубной пасты и… туалетная бумага^314. Случалось, что несколько дней подряд колониальным артиллеристам доставляли ненужные в таком количестве консервы, а пехотинцам, страдавшим от недоедания, – снаряды.

Аналогичные случаи были массовым явлением во время окружения немецко-фашистской группировки в Сталинграде в 1942–1943 гг., под Тернополем в 1944 г. Нередко гитлеровцы, оказавшиеся в «котле», вместо боеприпасов и продовольствия получали груз явно иного качества, нежели патроны, медикаменты или консервы.

Еще одной негативной стороной воздушного снабжения стало то, что значительная часть грузов попадала в расположение противника. Как уже упоминалось выше, в конце марта – начале апреля войска ВНА, блокировавшие Дьенбьенфу, так же как и осажденные, испытывали серьезный недостаток боеприпасов, медикаментов, продовольствия, снаряжения.

Ошибочные сбросы грузов, предназначенных для французских войск, стали для вьетнамцев в какой-то степени решением проблемы доставки продуктов, боеприпасов, медикаментов. Вьетнамские части, имевшие стрелковое оружие американского или французского производства, основательно пополняли запасы патронов из контейнеров, сброшенных с самолетов противника. Таким же образом подразделения ВНА получали горючее.

Благодаря ошибочным сбросам удавалось улучшить питание бойцов. Вьетнамские солдаты, привыкшие к весьма скудному пайку, получали из трофейных контейнеров консервированную говядину компаний Mishaud и Alpeau, сыры фирмы Laughing cow. Курящие могли воспользоваться сигаретами «Gauloises» и «Bastos». Во вьетнамских окопах даже запахло французской парфюмерией, служившей антисептиком. Иногда в контейнерах с продовольствием «доставлялись» весьма аристократические подарки: банки с кофе «Nestor», пиво, коньяк, предназначенные для французских офицеров^315.

Известно также, что вьетнамские пехотинцы стали одеваться в трофейный камуфляж парашютистов, каски. В лазаретах появились долгожданные медикаменты. Артиллеристы, имевшие на вооружении так же, как и французы, 105-мм гаубицы производства США, пользовались боеприпасами, по ошибке сброшенными в их расположение. В результате в 20-х числах апреля колониальным солдатам пришлось испытать на себе действие новых американских осколочных снарядов, оказавшихся в руках противника^316.

Например, артиллеристы 320-й дивизии, испытывавшие недостаток боеприпасов к минометам, нередко «одалживали» их у соседних частей. Кроме того, каждую ночь вьетнамские бойцы отправлялись на поиски парашютных контейнеров с артиллерийскими боеприпасами. Таким образом, однажды за ночь было собрано около тысячи снарядов^317.

Один из офицеров штаба лейтенант-полковника Лангле, узнав о фактах захвата вьетнамцами грузов, предложил умышленно сбрасывать в расположение противника заминированные контейнеры-ловушки. Кроме того, была высказана идея о создании снарядов, которые при артиллерийском залпе взрывались бы в орудийном стволе. Таким образом, вражеской артиллерии наносился бы урон несравнимо больший, чем в результате контрбатарейной борьбы или воздушных бомбардировок. Когда о проекте с ловушками узнали в Ханое, командование категорически его отвергло^318. Заминированные боеприпасы могли по ошибке попасть к французским артиллеристам.

Помимо снарядов и продовольствия, из-за навигационных ошибок французские пилоты сбрасывали в расположение противника питание для раций, почту, траншейные перископы и столь необходимые медикаменты. Первая партия американских бронежилетов, в которых нуждался гарнизон Дьенбьенфу, попала в руки бойцов ВНА, а не колонизаторов. Иногда колониальная авиация преподносила своим врагам более дорогие «подарки».

15 апреля французский истребитель-бомбардировщик, попав под зенитный обстрел, ошибся в ориентирах и сбросил в расположение частей ВНА пластиковый мешок. В «посылке» были карты Северного Вьетнама со всеми французскими военными объектами, коммуникациями, радиокоды, а также подробнейшие аэрофотографии всех укреплений Дьенбьенфу^319.

16 апреля еще несколько мешков с результатами аэрофоторазведки также угодили в руки вьетнамских бойцов. Бесценные посылки были немедленно переданы в штаб ВНА. На этот раз руководство вьетнамских коммунистических сил точно знало о ближайших планах противника, получив в свое распоряжение самую свежую информацию о структуре укреплений вражеской базы, видах связи. Кроме того, благодаря этим документам десятки тайных агентов колонизаторов, с таким трудом внедренных в структуры Вьетминя, были разоблачены.

В конце апреля в расположение частей ВНА попал пакет с весьма оригинальным содержанием. В посылке был приказ Коньи о присвоении полковнику Д’Кастри чина бригадного генерала, генеральские регалии и подарочная бутылка шампанского.

Помимо ухудшения снабжения, серьезной проблемой группировки в Дьенбьенфу стал моральный упадок. Рост потерь, ухудшение снабжения и общего положения гарнизона привели к разложению в ряде французских и колониальных подразделений. Будучи не в состоянии покинуть осажденную базу, значительное число солдат и сержантов (3–4 тыс. чел.) покинули боевые позиции и обосновались на берегах и островах р. Нам Юм. Среди дезертиров, или, как их назвали, «крыс Нам Юм», были военнослужащие почти из всех колониальных подразделений – французы, тайцы, вьетнамцы, северо-африканцы, солдаты Иностранного легиона^320.

Некоторые из них были разоружены сослуживцами за трусость или отказ повиноваться. В силу невозможности отправки их в Ханой для передачи военной жандармерии, а также ввиду отсутствия в Дьенбьенфу гауптвахты злостных нарушителей дисциплины и трусов изгоняли. Их элементарно снимали с довольствия в своих подразделениях и выставляли за пределы расположения части.

«Крысы Нам Юм» являлись серьезным дестабилизирующим фактором для общей обороны Дьенбьенфу, так как частенько похищали оружие, продовольствие, медикаменты из сбрасываемых контейнеров и питьевую воду, столь необходимые для тех, кто сражался. Все это тут же реализовывалось на своеобразном черном рынке^321.

Иногда на берегах Нам Юм разыгрывались сцены, полные абсурда, когда командиры некоторых французских подразделений умоляли бывших собратьев по оружию вернуть специальные пайки для раненых, лекарства и питание для раций, украденные из контейнеров. Призывы помочь своим бывшим боевым товарищам, спасти умирающих в госпитале, угрозы применить силу против нарушителей присяги не имели никакого воздействия. Действовал один принцип: «каждый за себя».

Лейтенант-полковник Лангле время от времени всерьез подумывал атаковать убежища «крыс Нам Юм» и уничтожить, но в конце концов отказался от этой идеи. Во-первых, среди мятежников было немало умелых бойцов, которые непременно постарались бы подороже отдать свои жизни. Во-вторых, местом прибежища дезертиров стали пещеры и землянки на берегах реки, которые могли легко превратиться в полевые укрепления. В-третьих, вооруженное столкновение внутри осажденной базы могло привести к полному распаду некоторых североафриканских и вьетнамских частей, солдаты которых, несомненно, вступились бы за дезертиров-земляков. Противостояние, вылившееся в мятеж, могло стать гибельным для подразделений, сохранявших верность присяге. Противник бы непременно этим воспользовался.

Таким образом, к концу апреля снабжение и моральное состояние колониальных сил, сосредоточенных в долине Дьенбьенфу, следовало оценивать как крайне критическое. Соединения ВНА овладели значительной частью территории базы. Прибытие подкреплений, боеприпасов, продовольствия становилось почти нерешаемой задачей для ВВС Франции.

Глава 3

Поражение французской группировки в Дьенбьенфу

3.1. Положение Дьенбьенфу и политика США, Великобритании

1950 год стал переломным в ходе индокитайской войны как в военном, так и в политическом аспектах. 14 января Хо Ши Мин выступил с обращением к правительствам зарубежных государств, в котором он заявил, что администрация ДРВ является единственным законным представителем вьетнамского народа и что она готова установить дипломатические отношения с правительствами, уважающими принципы равенства, а также территориального и национального суверенитета. В кратчайший срок все социалистические страны объявили об официальном признании ДРВ и установили с ней дипломатические отношения.

В это же время в индокитайский конфликт стали активно вмешиваться США. Почти весь период 1945–1949 гг. характеризовался как время активных поисков Вашингтоном новых, более адекватных форм политики в Азии. С одной стороны, администрация Трумэна скептически относилась к колониальной политике Франции. С другой – Вашингтон беспокоил рост национально-освободительного движения в Юго-Восточной Азии, опасность распространения коммунистического влияния на Дальнем Востоке. Антиколониальное движение в Малайе, Бирме, Голландской Индии и на Филиппинах, казалось, подтверждало опасения Соединенных Штатов.

В сложившихся условиях Белый дом избрал курс на поддержку колониальных режимов. Данная линия, получившая наименование политики «сдерживания коммунизма», стала официальным курсом внешней политики администрации Трумэна. Термин «сдерживание» был предложен советником посольства США в СССР Д. Кеннаном^322. С принятием данной доктрины Вашингтон избрал целью политики использование политического, экономического, а в крайнем случае и военного давления в тех регионах мира, которые будут сочтены открытыми для коммунистической экспансии.

В 1951 г. Хо Ши Мин заявил: «В настоящее время французский колониализм открыто признал, что он истощен и не может продолжать войну без поддержки США… С начала войны США пытались помочь Франции. Но в настоящее время США двигаются дальше, они прямо вмешиваются в войну во Вьетнаме. Следовательно, у нас главный враг – это французские захватчики. И у нас еще один враг – это американские интервенты»323.

Чем объяснялся рост интереса США к событиям в Индокитае? Первой главной причиной явилось то, что американская администрация прекрасно понимала важность стратегического положения этого государства не только в Индокитае, но и во всей Юго-Восточной Азии. В одном из документов Вашингтона прямо указывалось:

«Вьетнам – краеугольный камень свободного мира в Юго-Восточной Азии… Бирма, Таиланд, Индия, Япония, Филиппины и, конечно, Лаос и Камбоджа – эти страны среди тех, кто подвергнется угрозе, если красная волна коммунизма захлестнет Вьетнам…»324

Поражение Японии и резкое ослабление позиций европейских колониальных империй после Второй мировой войны открывали перед США широкие перспективы проникновения в Азию. Вашингтон рассчитывал на создание здесь системы полунезависимых государств, прочно привязанных к США различными формами неоколониальной зависимости.

Вторая причина заключалась в изменении стратегии США в результате борьбы двух политических группировок, имевших отношение к формированию азиатской политики Америки. Представители первой группировки выступали за активное вмешательство США в дела азиатских стран. Представители второй – приверженцы более осторожного подхода – были озабочены прежде всего положением в Европе. Они считали невозможным прямое и широкомасштабное вмешательство Америки в Азии.

В 1949–1950 гг. администрация Г. Трумэна подверглась давлению со стороны правого крыла американского истеблишмента и, в особенности, Республиканской партии и ее представителей в сенате – Ноуленда, Даллеса, Маккарти, считавших, что США следует активно вмешаться в политическую ситуацию, сложившуюся в Азии к этому времени. Таким образом, к началу 1950-х гг. правящие круги Америки окончательно определились в разработке политического курса в регионе.

Третьим важным основанием активизации политики Вашингтона в Индокитае стали следующие события. 1 октября 1949 г. образовалась Китайская Народная Республика, которая через несколько месяцев заключила договор о дружбе и взаимопомощи с СССР. В июне 1950 г. войска Корейской Народно-Демократической Республики вторглись в Южную Корею. Перспектива так называемой широкомасштабной коммунистической агрессии на Дальнем Востоке, казалось, сбывалась. КНР оказала широкую военную помощь КНДР. США были убеждены, что следующим объектом «экспансии» коммунистических сил станут страны Индокитая и, прежде всего, Вьетнам, а с его падением возникнет угроза для всей Юго-Восточной Азии.

Опасения американцев были небезосновательны. Первые контакты представителей СССР и Вьетминя имели место в 1947–1948 гг. в Бангкоке, на Межазиатской конференции в Нью-Дели, в Швейцарии. В переговорах принимали участие будущий министр здравоохранения ДРВ Фам Нгок Тхать и видный работник советского МИДа Б.Ф. Яковлев. В докладной записке начальнику Управления пропаганды и агитации ЦК КПСС М.А. Суслову Яковлев указывал: «Коммунизм в Индокитае имеет более глубокие корни, чем в любой другой стране Дальнего Востока»325.

30 января 1950 г. были установлены дипломатические отношения между СССР и ДРВ, так как в лице КНР и СССР Вьетминь, без сомнения, приобрел мощных союзников. Несмотря на то что Москва заняла весьма осторожную позицию по отношению к событиям в Индокитае, СССР официально выражал поддержку антиколониальной борьбы.

Более решительно действовал Пекин. Через несколько месяцев после победы коммунистических сил в Китае Вьетминь получил широкую материальную поддержку из КНР. Как уже упоминалось, на севере Вьетнама с 1950 г. постоянно действовала миссия НОАК во главе с генералом Вэй Гуанинем, группа политических советников, возглавляемая крупным функционером КПК Лу Гуйбо^326. В КНР находились учебные лагеря ВНА. Но рассуждения американского руководства о широкой «экспансии» коммунистов в Азии были, по меньшей мере, ошибочны.

Четвертой причиной стала экономическая сторона проблемы. В 1946–1950 гг. экспорт американских товаров в Индокитай в среднем ежегодно составлял 348,6 млн пиастров, в 1951–1954 гг. он вырос вдвое и достиг 867,7 млн пиастров. В эти же годы в США вывозилось 65 % угля, 70 % каучук-сырца, экспортируемых из Вьетнама^327.

В августе 1953 г. президент Д. Эйзенхауэр, выступая перед своим кабинетом, заявил: «Представьте себе, что мы потеряли Индокитай… Из этого района перестанут поступать олово, вольфрам, которые так ценны… Поэтому, когда США голосуют за 400 млн долл, помощи в этой войне, мы ратуем за самый дешевый путь предотвращения событий, которые имели бы серьезные последствия для США»328.

Французский политик П. Рейно, выступая в 1950 г. перед американской аудиторией, заявил: «Вы, американцы, забираете из Индокитая 89 % натурального каучука, 52 % олова, которое вы потребляете. Таким образом, в плане материальных интересов мы защищаем в Индокитае скорее ваши, а не свои интересы»329.

Положение осажденного французского гарнизона серьезно встревожило администрацию Дуайта Эйзенхауэра. Варианты военного вмешательства США в индокитайский конфликт разрабатывались задолго до того, как в районе Дьенбьенфу начались активные боевые действия. Еще 30 декабря 1953 г. Совет национальной безопасности (СНБ) Соединенных Штатов рассмотрел документ под наименованием «Цели и способы действий США в Юго-Восточной Азии», в котором подчеркивалось, что для безопасности Америки важнейшее значение имеет сохранение Индокитая под контролем Франции.

В начале января 1954 г. президент Эйзенхауэр дал указание директору Центрального разведывательного управления (ЦРУ) А. Даллесу разработать совместно с государственным секретарем конкретный план действий по обеспечению возможного ввода войск США во Вьетнам. Министр обороны Ч. Уилсон получил распоряжение подготовить группу бомбардировщиков для использования в Индокитае. 5 февраля 1954 г. в Сайгон прибыли 200 американских военных специалистов^330.

В конце марта 1954 г. с официальным визитом в Вашингтоне побывал начальник штаба Вооруженных сил Франции генерал П. Эли. Он сделал вывод о равных шансах на победу как со стороны французов, так и со стороны Вьетминя. Вместе с тем представитель Франции прямо заявил о необходимости дополнительных американских военных поставок. Эли просил о передаче французской стороне боевых и транспортных самолетов. На встрече также обсуждался вопрос о возможности китайского военного вторжения в Северный Вьетнам.

Впервые с начала войны в Индокитае Пентагон приступил к изучению вариантов прямого военного вмешательства в конфликт. 20 марта 1954 г. в Вашингтон прибыл начальник штаба Вооруженных сил Франции генерал П. Эли. Он просил Белый дом предоставить большую партию боевых и транспортных самолетов. Как предполагалось, штаб А. Наварра планировал использовать авиатехнику для снабжения и воздушного прикрытия Дьенбьенфу. Кроме того, Эли хотел получить гарантии со стороны США вмешаться в индо-китайский конфликт в случае вступления в войну Китая.

26 марта Эли встретился с председателем ОКНШ адмиралом Рэдфордом и ознакомился с проектом плана под кодовым наименованием «Vulture» («Гриф»)331. В соответствии с основным содержанием проекта, 75 – 100 американских стратегических бомбардировщиков Б-29, размещенные на авиабазе Кларк-Филд, на Филиппинах, должны были осуществить 3–4 ночных налета в район Дьенбьенфу и нанести бомбовые удары по войскам ВНА. Эскортировать Б-29 должны были 170 истребителей палубной авиации ВМФ США, которые находились на авианосцах «Эссекс» и «Боксер», курсировавших в Южно-Китайском море^332. По американским источникам, в «Гриф» планировалось включить 450 самолетов, из которых 98 были Б-29. Каждый был способен нести нагрузку 14 тонн бомб^333.

Самолеты должны быть с французскими опознавательными знаками или без таковых. Их управление возлагалось на американских летчиков, временно аккредитованных в Иностранном легионе^334.

Кроме того, два авиакрыла ВВС США, размещенные на Окинаве, должны были находиться в готовности нанести удар по аэродромам ВВС КНР в приграничных районах с Вьетнамом. Французская разведка располагала данными о концентрации на этих базах современных истребителей МиГ-15. Следовательно, не исключалась вероятность участия китайских ВВС в отражении авиаудара по Дьенбьенфу^335.

Американцы также не исключали перспективу применения ядерного оружия против ВНА в районе Дьенбьенфу. Пентагон подготовил проект «Осуществимость успешного применения атомного оружия в Индокитае»336.

Вызывают справедливые вопросы планы американцев нанести по южным провинциям КНР бомбовый удар самолетами, базировавшимися на Окинаве. Расстояние от южного острова из архипелага Рюкю весьма продолжительное, чтобы Б-29 без дозаправки смогли выполнить задание и вернуться обратно. В 1944 г. после нескольких недель боев американцы овладели островом Иводзима. Стратегическое значение этой позиции заключалось в том, что в скором времени там была оборудована крупная база ВВС. Бомбардировщики Б-29, стартуя с Иводзимы, могли наносить удары по любому городу или порту Японии.

Предположим, что американские бомбардировщики после удара по аэродромам КНР совершили посадку на другой военной базе. Например, на Кларк-Филд. Это все равно потребовало бы дозаправки на промежуточном аэродроме в Индокитае. Но авиабазы, готовой принять два авиакрыла стратегических бомбардировщиков, у французов просто не существовало.

Рэдфорд выразил уверенность, что США и Франция одобрят предложенный план. Однако, объясняя доводы в пользу реализации операции «Гриф», председатель ОКНШ выдвинул генералу Эли три важных политических условия Белого дома:

1. Военное вмешательство США в Индокитае возможно только в составе коалиции, включающей страны Юго-Восточной Азии, государства Британского Содружества.

2. Париж обязан реализовать программы по предоставлению независимости субъектам Индокитая. Поддержка США не должна выглядеть как помощь колониализму.

3. Франция должна продолжать боевые действия в Индокитае^337.

Объясняя доводы в пользу операции «Гриф», Рэдфорд выдвинул три основные причины:

1. Французский Индокитай, как субъект Юго-Восточной Азии, находился в сфере жизненно важных интересов Соединенных Штатов.

2. Французское владычество во Вьетнаме находилось под угрозой коммунистического переворота.

3. На основании вышеизложенного США должны были принять жесткие меры по пресечению распространения коммунистической угрозы.

Помимо проекта Рэдфорда, американские военные и политики обсуждали другие варианты эффективной помощи гарнизону Дьенбьенфу. После завершения «Битвы за пять холмов» генерал армии СШАМ. О’Дэнниэл предложил штабу Наварра план деблокады базы посредством отправки на помощь окруженным войскам танкового подразделения^338.

Проект выглядел совершенно нелепо по двум причинам. Во-первых, как уже указывалось, Дьенбьенфу с внешним миром соединяла одна сухопутная коммуникация – дорога № 41. Продвижение по ней бронетехники в условиях горнолесистой местности в сезон дождей было невозможно. Во-вторых, колонна танков и автомашин на этой дороге была чрезвычайно уязвима от диверсий или засад противника. Совершенно очевидно, почему французы отказались от инициативы своего американского коллеги.

Были и другие проекты военной помощи. Директор ЦРУ А. Даллес занимался разработкой воздушных и военно-морских операций в Индокитае^339. Р. Никсон поддерживал не только нанесение ВВС США ударов по Дьенбьенфу, но и ввод американских сухопутных войск в Индокитай.

Возможность военного вмешательства США понимали и лидеры ПТВ. Отдельной проблемой был вопрос о вероятности применения оружия массового поражения. В 1977 г. в интервью С. Карноу Во Нгуен Зиап заявил: «Нет сомнения, мы бы имели проблемы… Только лунатик мог обратиться к ядерному оружию, которое оглушило бы и французские войска. Однако в это время я боялся ядовитого газа. Хорошо, что его не применили»340.

Соединенными Штатами был выдвинут новый взгляд на создание оборонительного барьера в Индокитае против растущей «коммунистической агрессии». Основное бремя наземной войны возлагалось на экспедиционный корпус и армии марионеточных правительств. США обеспечивали воздушную и военно-морскую поддержку, занимались поставками.

Непосредственная вовлеченность Америки в боевые действия ограничивалась присутствием во Вьетнаме армейских инструкторов и технических специалистов. Для этого предлагалось значительно увеличить количество военных советников и расширить полномочия американских представителей^341. В США развернулась пропагандистская кампания по подготовке общественного мнения к поддержке интервенции в Индокитае.

Однако Эйзенхауэр и Даллес ясно дали понять генералу П. Эли, что не намерены направлять свои войска во Вьетнам, если не получат серьезных уступок от французской стороны в других сферах внешней политики. Представитель Парижа отказался от предложений Вашингтона.

3 апреля госсекретарь США провел встречу с лидерами конгресса. В ней приняли участие представители Демократической партии – Л.Б. Джонсон (Техас), Р. Рассел (Джорджия), Э. Клементс (Кентукки); республиканцы – Ю. Милликин (Колорадо), У. Ноуленд (Калифорния). Сначала адмирал Рэдфорд охарактеризовал в общих чертах положение Дьенбьенфу. После этого Даллес выразил намерение Эйзенхауэра оформить совместную резолюцию, которая санкционировала бы приведение ВМС и ВВС США в полную боевую готовность с перспективой выступить на стороне Франции в Индокитае^342.

Против планов военного вмешательства в Индокитае выступили многие высшие чины Пентагона. Начальник штаба армии генерал М. Риджуэй предупреждал, что использование ВВС США – рискованное мероприятие и не спасет французские войска в Дьенбьенфу. Применение ядерного оружия могло привести к худшим последствиям. Риджуэй был убежден: американское вмешательство не ограничится применением ВВС.

В конечном счете Пентагон был бы вынужден задействовать и армию. Точку зрения Риджуэя поддержали генерал Твининг, начальник штаба ВВС, и адмирал Р. Карни, начальник управления морских операций. Американские стратеги, проанализировав ситуацию под Дьенбьенфу, пришли к выводу, что военное вторжение США не приведет к окончательному поражению ВНА. Такое заключение было вызвано следующими причинами:

1. Применение ядерного оружия в Индокитае вызвало бы негативную реакцию по отношению к США во многих странах. Это было бы не просто военной акцией. Это было бы вызовом всему мировому сообществу.

2. Как уже упоминалось, с технической точки зрения подобная акция была весьма сложной и дорогостоящей. Тепловой эффект, ударная волна и радиация оказались бы практически в равной степени губительными как для бойцов ВНА, так и для гарнизона Дьенбьенфу. Осуществлять бомбометание пришлось бы с большой высоты, в ночное время и с величайшей точностью.

В ночных условиях для наведения бомбардировщика на цель потребовалось бы применение радарной системы ближней радионавигации «Shoran» (short range navigational radar)343. Французский корпус в Индокитае не располагал такой техникой. Кроме того, работа системы «Shoran» предполагала размещение трех комплексов не в самой долине Дьенбьенфу, а в горном массиве, окружавшем ее. Установить радары в условиях противостояния французских войск и ВНА было бы просто невозможно.

Наконец, отсутствие у французов специалистов, которые могли обслуживать «Shoran», делало использование радиолокационной техники вообще невозможным. Следовательно, с технической точки зрения применение не только ядерных зарядов, но и вообще стратегической авиации в районе французской базы было нереально.

3. Вмешательство США, даже ограниченное, в индокитайский конфликт могло привести к адекватным действиям Пекина, а потом и Москвы. Американская администрация знала об участии в корейском конфликте советских соединений ВВС и ПВО. Никто не мог гарантировать, что китайские войска и советские советники не появятся во Вьетнаме.

В случае применения американской стратегической авиации или ядерного оружия для спасения гарнизона Дьенбьенфу СССР и КНР имели бы веские доводы для развертывания широких контрмер, в том числе и военных. Пентагон всерьез опасался, что Китай может использовать истребительную авиацию, чтобы обеспечить воздушное прикрытие войск ВНА, осаждавших базу. После войны в Корее такой вариант развития событий был вполне вероятен. Даже ограниченное применение китайских ВВС во Вьетнаме могло способствовать эскалации и интернационализации конфликта. Трудно представить последствия военного вмешательства КНР.

Нельзя сбрасывать со счетов и то, что президент Эйзенхауэр никогда бы не решился использовать военную силу без одобрения конгресса и сената США, поддержки американской общественности^344. Ряд видных деятелей этого государственного института высказали негативное мнение по поводу возможной интервенции Соединенных Штатов во Вьетнаме.

Сенатор от штата Массачусетс Дж. Ф. Кеннеди заявил: «Я искренне верю, что никакая американская военная помощь в Индокитае не сможет победить врага, который повсюду и в то же время нигде, „врага народа“, пользующегося поддержкой и сочувствием народа… В ноябре 1951 г. по возвращении с Дальнего Востока я доложил следующее: „В Индокитае мы присоединились к отчаянным попыткам французского режима удержать остатки империи“»345.

Неудачная война в Корее и последовавший за этим уход в отставку кабинета Г. Трумэна также стали суровым уроком для политиков и военных США. Новая война во Вьетнаме рассматривалась как обычная авантюра.

Перспектива вмешательства США в индокитайский конфликт вызвала беспокойство ряда стран НАТО, включая Великобританию. На рубеже 1940 – 1950-х гг. Лондон оказывал материальную поддержку Франции в колониальной войне. К 1954 г. общий объем английских материалов, поставленных войскам в Индокитае, оценивался в 4,5 млн ф. ст.346

Экспедиционный корпус в Индокитае получил значительный объем боеприпасов: 46 тыс. 37-мм снарядов (производство Канады), 383 тыс. снарядов калибра 75-мм, 141 тыс. гаубичных снарядов, 50 тыс. 37-мм снарядов (производство Великобритании)347. Кроме того, англичане также передали французам 60 морских двигателей, 3 транспортных самолета «Дакота», 9 вертолетов S.51 и вертолет S.5 5^348.

К началу сражения в Дьенбьенфу отношение Лондона к индокитайскому конфликту кардинально изменилось. Английские СМИ продолжали весьма оптимистично освещать события в Северном Вьетнаме.

19 марта английский журнал The Spectator утверждал: «Французы должны выиграть эту битву, и, когда это произойдет, мир наконец-то увидит свет в конце индокитайского туннеля»349. 9 апреля это же издание подчеркивало: «Несмотря на чрезвычайную непопулярность этой войны, героическая оборона, которую держит гарнизон полковника Д’Кастри и его 11 тыс. человек, напомнила Франции о том, что она по-прежнему способна сражаться и вызывать восхищение всего мира»350.

Однако администрация Великобритании опасалась превращения войны малой в войну большую, как это было в Корее. Кроме того, Лондон не желал срыва конференции в Женеве, подготовка к которой уже была завершена.

26 апреля премьер-министр У. Черчилль встретился на обеде в загородной резиденции Чеккерс с Рэдфордом и его коллегами. Адмирал пытался убедить английского лидера в необходимости военного вмешательства в Индокитае. Он высказал опасение, что, если не остановить коммунизм в Юго-Восточной Азии, он распространится на Ближнем Востоке и Африке. Рэдфорд утверждал, что пришло время выступить против Китая^351.

У. Черчилль ответил, что сдача Дьенбьенфу будет решающим событием. В этой связи он вспомнил положение Польши в 1920 г., когда советская Красная армия была остановлена войсками Пилсудского под Варшавой. Однако на ситуацию в Индокитае Лондон смотрел по-иному.

Черчилль подчеркнул: «На британский народ не произведет особенного впечатления то, что происходит в отдаленных джунглях Юго-Восточной Азии; но зато ему известно, что существует мощная американская база в Восточной Англии и что война с Китаем, которая приведет в действие китайско-советский пакт, может означать удар водородными бомбами по этим островам (Англии). В данный момент мы не могли взять на себя никаких обязательств, когда все эти вопросы обсуждались в Женеве, в политическом курсе, который мог бы постепенно привести к катастрофе»352.

23 – 27 апреля Париж обращался к Вашингтону с предложением начать операцию «Гриф». Однако Эйзенхауэр и Даллес ясно дали понять, что не намерены вмешивать в конфликт армию США, если не получат одобрения своих союзников. Прежде всего это относилось к Великобритании.

27 апреля в Лондоне состоялась встреча Черчилля и посла Франции Р. Массигли. Английский премьер заявил: «Позвольте нам не колебаться в нашей резолюции. Я сам знал много реверсов. Я выстоял против них. Я потерял Сингапур, Тобрук, Гонконг; французы – Дьенбьенфу…»353

В этот же день Черчилль в своем выступлении в палате общин сообщил, что правительство его величества «не готово предпринять никаких мероприятий относительно военной акции в Индокитае в преддверии результатов Женевы»354. Совершенно разумная, взвешенная точка зрения.

29 апреля Даллес сообщил в Белый дом: «Великобритания проявляет все большую слабость. Похоже, британцы считают, что мы готовы пойти на определенные риски войны с Китаем, и это, вкупе с их страхом перед возможностью применения ядерного оружия с нашей стороны, пугает их смертью»355. Таким образом, на согласие Лондона США не рассчитывали.

Против предложенных американской администрацией проектов совместных действий в Индокитае выступили также почти все азиатские члены Британского Содружества. В сложившейся ситуации не могла идти речь об объединенной военной акции в Индокитае. Таким образом, Париж не мог рассчитывать на военное вмешательство Вашингтона в конфликт.

Окончательное решение по интервенции США во Вьетнаме принимал Эйзенхауэр. Будучи ранее Главнокомандующим вооруженными силами НАТО, он проявлял понимание сложности ситуации, в которой оказалась Франция. 5 февраля 1952 г. президент писал руководителю Фонда Форда Гофману: «Состоявшаяся недавно беседа с премьер-министром и министром обороны Франции оставила у меня впечатление, что публике не известны в полной мере финансовые трудности Франции. Война на истощение в Индокитае все более резко влияет на позиции Франции в Европе»356.

Эйзенхауэр понимал безнадежность положения политики Парижа в Индокитае. С другой стороны, он осознавал, что пассивная политика Вашингтона в этой ситуации приведет к необратимым последствиям. По мнению американского президента, «в данном случае надо поступать как с плотиной, в которой образовалась течь, – лучше сунуть палец в образовавшуюся трещину, чем ждать, когда под напором воды рухнет вся конструкция»357. В этой связи Белому дому, с одной стороны, было необходимо выработать комплекс мер, которые помогли Франции избежать поражения. С другой стороны, эти усилия не должны были привести к эскалации войны во Вьетнаме и возможному вовлечению в конфликт Китая.

Исходя из вышеизложенного, президент подчеркивал, что США должны оказать экономическую и военную помощь Франции, но не принимать участия в войне. Начальник штаба армии США в администрации Эйзенхауэра генерал Ш. Адамс описывал поведение президента следующим образом: «Уже избежав одной тотальной войны с красным Китаем год назад в Корее, где он [Эйзенхауэр] пользовался поддержкой ООН, он был не в состоянии провоцировать подобного же рода войну в Индокитае»358.

По мнению известного американского политика, государственного секретаря (1973–1977 гг.) Г. Киссинджера, «Эйзенхауэр явился живым воплощением странного феномена американской политики, когда президенты, внешне выглядевшие наиболее цельными, на поверку выступают как личности сложные и противоречивые… Эйзенхауэр же почти наверняка предпочел бы обойтись без военного вмешательства вообще. Он слишком хорошо знал военное дело, чтобы поверить, будто единичный воздушный удар может иметь решающее значение, а к идее массированного возмездия по отношению к Китаю (что являлось официальной стратегией) относился более сдержанно. И у него не было настроения вести продолжительную наземную войну в Юго-Восточной Азии»359.

Эйзенхауэр оценивал бесперспективность вмешательства США в Индокитае не только как профессиональный военный. Президент понимал, что в этот период позиции ПТВ сильны, как никогда. 25 марта 1954 г. на заседании СНВ он заявил, что имеется «достаточно свидетельств того, что народ Вьетнама не хочет освобождаться от господства коммунистов»360.

23 апреля Д. Эйзенхауэр отправил личную телеграмму бригадному генералу Д’Кастри, в которой он выражал командующему колониальной группировкой в Дьенбьенфу и его подчиненным благодарность за «защиту демократической свободы» и «демонстрацию истинно образцовых человеческих качеств, от которых зависел свободный мир»361. Послание президента США вряд ли можно расценивать как стремление «сохранить лицо». Скорее всего, Эйзенхауэр, участник Второй мировой войны, понимал состояние Д’Кастри и хотел поддержать его хотя бы морально.

26 апреля бригадный генерал Кэлдерей, командир подразделения стратегической авиации США, после поездки во Вьетнам разработал еще один вариант вмешательства США в судьбу французских войск, окруженных в Северо-Западном Вьетнаме. В соответствии с содержанием проекта предполагалось нанесение ударов 80 бомбардировщиками Б-29 в течение 72 часов по позициям ВНА в районе Дьенбьенфу и по складам в Тунзяо. Задание должны были выполнять смешанные франко-американские экипажи с французскими опознавательными знаками^362.

Судьбу проекта Кэлдерея решило совещание с участием Эйзенхауэра, Даллеса, Рэдфорда, начальников служб и штабов. План использования американских бомбардировщиков в Индокитае поддержал Даллес. Против применения ВВС США под Дьенбьенфу выступили генерал Риджуэй и командующий американскими воздушно-десантными войсками Гэвин. Их поддержал министр обороны Уилсон.

Характеризуя ситуацию, сложившуюся на этом форуме, Эйзенхауэр писал в своих мемуарах: «В течение этого совещания я отметил, что, если США односторонне позволили своим силам вмешаться в конфликт в Индокитае и в последующие азиатские войны, это привело бы к истощению наших ресурсов и ослаблению нашей общей оборонительной позиции. Если мы, без союзников, окажемся сражающимися в различных уголках региона и если агрессивное участие китайцев будет ясно определено, то мы едва ли могли избежать, говорил я, рассматривая необходимость нанесения ударов по голове, а не по хвосту змеи – самому красному Китаю»363.

Президент не принял план Кэлдерея. В течение длительного времени, уже после окончания сражения за Дьенбьенфу, некоторые политики США обвиняли Эйзенхауэра в сознательном блокировании проектов военного вмешательства Америки в колониальную войну в Индокитае. В июне 1954 г. А. Даллес утверждал, что его усилия по организации объединенной акции на сдерживание коммунистической агрессии во Вьетнаме были провалены также, как попытки госсекретаря Стимсона противостоять экспансии Японии в Китае в 1931 г.

Ч. Робертс утверждал, что конгресс одобрил любой проект президента по применению силы в Индокитае. Тем не менее указанные доводы не соответствуют действительности. Таким образом, Франция не могла рассчитывать на военное вмешательство Вашингтона в конфликт.

Президентство Эйзенхауэра было небезоблачным в сфере внешней политики. Несмотря на потепление отношений США и СССР, продолжалось соперничество двух мировых систем – капиталистической и социалистической. Продолжался «тайваньский» кризис, который угрожал трансформироваться в открытую войну между Пекином и Тайбеем. Вашингтон был встревожен курсом президента Гватемалы доктора X. Арбенса. На Кубе росла оппозиция диктатуре Ф. Батисты. Следовательно, очагов напряженности, беспокоивших Белый дом, было предостаточно.

Что касается решения по ситуации во Французском Индокитае весной 1954 г., то последующие события показали справедливость политики администрации Эйзенхауэра в этом вопросе. Главные характерные черты курса Белого дома заключались в следующем:

1. Неудачная война в Корее и последовавший за этим уход в отставку администрации Г. Трумэна стали суровым уроком для американских политиков и военных. Администрация Эйзенхауэра не была заинтересована во вмешательстве в новый вооруженный конфликт.

2. Перспектива прямого военного вмешательства США в индокитайский конфликт вызвала беспокойство ряда стран НАТО, включая Англию. Они опасались превращения войны малой в войну большую, как это было в Корее. Против предложенных Белым домом вариантов объединенных действий в Индокитае выступили почти все азиатские члены Британского Содружества. Вашингтон не мог не считаться с этим.

3. Не исключалась возможность прибытия в северные провинции Вьетнама НОАК Имеющие опыт гражданской войны в Китае в 1946–1949 гг. и корейской войны 1950–1953 гг., оснащенные советской техникой, они были бы серьезным противником. В сложившейся ситуации американские и другие иностранные войска, прибывшие во Вьетнам, рассматривались бы как агрессоры. Миссия китайских войск, наоборот, выглядела миротворческой. Это привело бы к эскалации военных действий.

4. Не было никаких гарантий, что СССР, связанный с КНР договором о дружбе и взаимопомощи, воздержался бы от участия в конфликте.

5. Общественность США не поддержала бы участие Америки в войне.

Таким образом, военная интервенция США во Вьетнаме весной 1954 г. не могла состояться. Вашингтон, оказывая финансовую и техническую помощь Франции, воздержался от прямого участия в конфликте. Предоставляя Парижу все необходимое для борьбы с коммунистическими силами, администрация Эйзенхауэра преследовала исключительно собственные интересы. США требовали от французского правительства уступок в европейской и азиатской политике.

Ничего особенного в данном курсе, естественно, не было. В период Второй мировой войны администрация президента Ф.Д. Рузвельта, предоставляя помощь Великобритании в рамках ленд-лиза, весьма цинично выгадывала взамен для США субъекты владений Британской империи в Западном полушарии. Аналогичным образом вело себя американское руководство в отношении правительств стран Латинской Америки.

Следовательно, в отношении положения Франции в Индокитае США стояли на прежних позициях. Вашингтон не оказывал поддержки вьетнамской администрации Бао Дая, но настойчиво добивался от Франции отказа от контроля над его армией^364. Кроме того, как уже указывалось, администрация Эйзенхауэра требовала от Парижа весьма серьезных экономических уступок в Юго-Восточной Азии. Французские военные и политики отлично понимали двойственность курса своего союзника. По определению генерала А. Наварра: «Принимая американскую помощь, мы почти теряем Индокитай. Это была почти подлинная драма нашей политики»365. Однако других вариантов у Парижа не было.

3.2. Проекты французского командования по деблокаде Дьенбьенфу

В то время как Париж добивался привлечения американской военной помощи для группировки Д’Кастри, штаб генерала Наварра искал пути возможной деблокады Дьенбьенфу. Мнения по поводу спасения окруженной базы разделились. Еще в декабре 1953 г. французские стратеги разработали план под кодовым наименованием «Condor» («Кондор»).

Первоначальный замысел операции сводился к следующему. Предполагалось силами четырех пехотных батальонов и вооруженных формирований туземцев из горных племен хмонгов из Северной мобильной группировки, дислоцировавшейся в Верхнем Лаосе, выдвинуться к Дьенбьенфу от р. Нам Юм и при поддержке четырех парашютных батальонов ударить по тылам соединений ВНА^366.

Весной 1954 г. при кардинальном изменении общей обстановки в Тонкине и Верхнем Лаосе изменился и замысел операции «Кондор». На этот раз его основное содержание сводилось к общему развертыванию широких наступательных действий отвлекающего характера по всему Индокитаю. Французы планировали вынудить командование ВНА перебросить часть сил из района Дьенбьенфу. Успешное осуществление проекта «Кондор» могло несколько ослабить давление вьетнамских войск на блокированные колониальные подразделения, которые должны были пойти на прорыв.

Совместные действия франко-лаосской группировки и сил Д’Кастри должны были кардинально изменить положение под Дьенбьенфу в пользу колонизаторов. Общее руководство операцией было возложено на командующего французскими войсками в Лаосе полковника Кревкера.

В апреле 1954 г. Кревкер имел в своем распоряжении 4-й и 5-й лаосские пехотные батальоны; 1-й лаосский парашютный батальон; 2-й парашютный батальон Иностранного легиона. Кроме того, к ним присоединилось подразделение коммандос лейтенант-полковника Молле, численностью до 800 чел., укомплектованное тайцами и хмонгами. Общая численность колониальных войск в Лаосе составляла более 3 тыс. чел.367

Кревкер, профессиональный военный, прослуживший в Индокитае 20 лет, сомневался в благополучном осуществлении и целесообразности проведения операции «Кондор». Понимая беспочвенность дискуссии по деблокаде Дьенбьенфу франко-лаосскими войсками и не желая нести ответственность за исход операции, Кревкер передал руководство над ней полковнику Тэну.

Наварр после проволочек решил послать четыре пехотных батальона, части спецназначения и отряды хмонгов на помощь осажденным войскам. Однако от участия парашютистов пришлось отказаться. Это был последний резерв. Кроме того, для их перевозки не хватало транспортной авиации.

Серьезной проблемой для колониальных частей стала нехватка вьючного транспорта и носильщиков. По расчетам полковника Тэна, для осуществления операции требовалось 150 мулов, 150 вьючных седел, 500 носильщиков^368. Завербовать носильщиков из тайцев было невозможно, так как с началом военных действий большая часть населения бежала из района боев. Без этого невозможно было обеспечивать подразделения, участвовавшие в операции «Кондор», продовольствием, питьевой водой, боеприпасами. Кроме того, это не позволяло транспортировать минометы и безоткатные орудия в труднопроходимой местности, форсировать горные ручьи, водопады.

22 апреля штаб Кревкера получил данные разведки и радиоперехватов о передислокации 148-го полка ВНА в район селений Нганасонг и Сопнао. Части 316-й дивизии получили приказ прикрыть фронт под Дьенбьенфу от вероятного удара из Верхнего Лаоса. Это означало, что противник разгадал замысел колонизаторов о деблокаде Дьенбьенфу и правильно определил направление переброски франко-лаосских подразделений. За этим должны были последовать контрмеры, предпринятые командованием ВНА для пресечения действий колонизаторов. Французов и лаотянцев ждали многочисленные засады, заминированные горные тропы. Это также означало, что колониальным войскам придется вести тяжелые бои в джунглях.

В условиях отсутствия удовлетворительного снабжения, ограниченных огневых средств франко-лаосские силы были не в состоянии сражаться длительное время. Поэтому в указанный район было выдвинуто несколько смешанных групп французского спецназа и хмонгов. Но это была слабая поддержка, так как указанные подразделения были малочисленны и вооружены только стрелковым оружием. Пулеметами и минометами они не располагали. Никакой тактической подготовкой горцы никогда не занимались.

Кроме того, данные формирования были предназначены для ведения разведки, организации террора против партизан, оказания помощи войскам, но не для осуществления общевойсковых операций. В случае прямого столкновения с хорошо подготовленными частями ВНА отряды хмонгов были бы неизбежно уничтожены. Фактически, изначально отправка горцев под Дьенбьенфу была отправкой их в последний путь.

Подразделения французов и лаотянцев также не могли представлять серьезной угрозы для коммунистических сил. В первую очередь это относилось к отсутствию боевого опыта. В течение войны эти части, по сути, выполняли полицейские функции. Самое большее, чего могла добиться франколаосская группировка, – отвлечь некоторую часть сил ВНА, осаждавших Дьенбьенфу, хотя бы на короткое время. Каков бы ни был исход этих боев, операция «Кондор» не достигла назначенной цели.

24 апреля произошло событие, нарушившее секретность готовившейся операции. Газета Le Monde опубликовала сообщение о начале операции «Кондор»369. Как можно комментировать данный скандал? Журналисты, как и во все времена, гонялись за сенсацией. Редакция стремилась поднять тираж. Можно было понять гнев французских военных, но ничего изменить уже было нельзя. Издательство, в лучшем случае, отделалось крупным штрафом.

29 апреля после изнурительного марша в условиях труднопроходимой местности, жары, сильной влажности франко-лаосские пехотные части и отряды хмонгов остановились всего в 30 км к югу от Дьенбьенфу. Однако 2 мая они получили приказ вернуться на прежние позиции. Очевидно, французское командование убедилось в полной бесперспективности своих действий. Можно было понять состояние колониальных солдат и офицеров, совершивших тяжелейший переход и получивших распоряжение на отход.

Были и другие варианты деблокады Дьенбьенфу. Капитан-парашютист Жан Сасси, возглавлявший одно из формирований хмонгов, в апреле 1954 г. выдвинул собственный план спасения осажденного гарнизона – «операция Д». Он предлагал группам горцев выдвинуться на ближние подступы к Дьенбьенфу и внезапными ударами дезорганизовать работу тыла частей ВНА, осаждавших базу^370. Блокированные войска должны были организовать прорыв на одном из участков, координируя свои действия с Сасси.

Хмонги, прекрасно знавшие местные условия, могли оказать поддержку войскам Д’Кастри выйти из окружения и оторваться от преследования. Горцы должны были действовать совместно с группами специального назначения колониальной армии и парашютным батальоном. К операции планировалось привлечь 2 тыс. чел.371

В успехе операции Сасси не сомневался. Он хорошо знал нравы и обычаи горцев, был лично знаком с одним из вождей хмонгов Туби Ли Фонгом. Свой проект Сасси представил полковнику Тринге, командующему силами специального назначения в Индокитае, а потом и Наварру.

Первоначально Тринге и Наварр согласились с планом Сасси. Командующий согласился выделить денежные премии хмонгам, но отказался привлечь к операции парашютный батальон. За выполнение задания каждому горцу был обещан внушительный слиток серебра – мечта любого хмонга.

К удивлению французов, Туби Ли Фонг наотрез отказался принять награду. Даже когда ему стало известно, что, по всей вероятности, горцам придется действовать без помощи французских парашютистов, вождь заявил, что спасти гарнизон Дьенбьенфу – его долг. Учитывая, что для воплощения этого плана ему бы пришлось обречь на смерть многих соплеменников, поведение вождя представляется либо как акт невиданного доселе великодушия, либо проявление филантропии, совершенно не свойственной хмонгам. Тем более что речь шла о вполне заслуженной награде.

Полковник Тринге, хорошо знавший обычаи и менталитет горцев, вспоминал: «Я всегда был наслышан о лояльности мео. Однако это было удивительным и для меня»372.

Несмотря на то что план Сасси был отвергнут французским командованием, отряды хмонгов двинулись на помощь группировке в Дьенбьенфу. В конце апреля формирования горцев вышли на ближние подступы к блокированной базе, но они не рискнули атаковать позиции ВНА, логистику противника без поддержки французов.

В сложившейся ситуации это было единственно правильное решение. Горцы не имели представления об общей диспозиции войск ВНА в районе Дьенбьенфу. Разведка тыловых районов коммунистических сил, установление контактов с штабом Д’Кастри и другие подготовительные мероприятия могли занять достаточно времени, тогда как осажденная база нуждалась в немедленной помощи. Прямое столкновение горцев с частями ВНА, как уже указывалось, неизбежно закончилось бы поражением для хмонгов. Вьетнамские коммунистические формирования имели полное превосходство в огневых средствах и были лучше подготовлены.

Сасси, убежденный в своей правоте, не отводил отряды горцев от Дьенбьенфу. Конечно, он не собирался бросать своих бойцов в бой с превосходящими силами ВНА. Капитан считал, что Д’Кастри рано или поздно предпримет попытку прорыва. В этом случае, предполагал Сасси, хмонги – отличные разведчики и проводники – могли оказать помощь тем французам, которые сумеют добраться до лесного массива.

Сасси продолжал обращаться к командованию с предложениями новых вариантов спасения блокированных войск. Основное содержание проектов, цели не отличались от первоначального. Изменялись только кодовые наименования – «Operation Desperate», «Operation Deception»373.

Капитан Сасси вспоминал: «Наша миссия не изменилась: потревожить тыл вьетов, собрать уцелевших, беспокоить вьетов – снова и всегда. Мы верили в окончательную победу. Хмонги думали так же. Мы были обеспокоены, обуреваемы мыслями – что случится с теми, кто уцелеет в Дьенбьенфу, но мы оставались абсолютно уверенными в победе»374.

2 мая на совещании штаба Коньи с участием Наварра был разработан очередной вариант деблокады Дьенбьенфу под кодовым наименованием «Albatross» («Альбатрос»), предполагавший прорыв сил осажденного гарнизона тремя группами – на юго-запад, на юг и на юго-восток^375. Для этого предполагалось сконцентрировать все боеспособные части, танки и артиллерию на этих направлениях.

Прорыв должен был осуществляться после сильного обстрела позиций противника из всех огневых средств, включая стрелковое оружие. Атаку предполагалось начать в вечернее время, чтобы французские войска могли быстрым броском достичь лесного массива до того, как противник откроет ответный огонь. Операция, в целом, была рассчитана на спасение не всего гарнизона Дьенбьенфу, а только наиболее боеспособной его части.

Перед атакой французская артиллерия и минометы должны были выпустить все боеприпасы по противнику. После этого орудия подлежали уничтожению. Та же участь ожидала и танки. Они должны были поддержать штурмовые группы огнем и маневром. Однако по окончании прорыва экипажам было приказано вывести из строя боевые машины.

Колонну парашютистов должен был возглавить Бижар. Колонну легионеров и североафриканцев – лейтенант-полковник Лемуньер. Колонной из гарнизона «Изабель» командовал лейтенант-полковник Лаланде.

Успешность проведения операции «Альбатрос» изначально оказалась под сомнением по следующим причинам:

1. Концентрацию войск на участках предполагаемого прорыва скрыть было почти невозможно. Вызывали вопросы также и перемещение артиллерии, танков. Вьетнамцы, располагавшиеся на высотах, немедленно засекли бы перегруппировку сил противника и наверняка успели бы подготовить свои войска.

2. Зная критическое положение войск колонизаторов из радиопереговоров, показаний перебежчиков и пленных, командование ВНА могло точно определить намерения противника и принять соответствующие контрмеры. Например, скрытно установить минные заграждения на предполагаемых направлениях прорыва, усилить резервы на этих участках.

3. Сам по себе прорыв из окружения не являлся спасением. Достичь лесного массива – не означало обеспечить гарантию полной безопасности и беспрепятственного дальнейшего продвижения к своим главным силам. Части ВНА могли не устраивать преследование бежавшего противника. Ведь французские части после прорыва едва ли представляли четкую структуру с единым командованием. Скорее всего, это были бы разрозненные группы и одиночки. При столь отчаянном положении с боеприпасами они не были готовы к длительному сопротивлению. Недостаток продовольствия и медикаментов сокращал шансы выдержать трудный переход в джунглях.

4. Предполагаемые маршруты движения подразделений колонизаторов, вырвавшихся из Дьенбьенфу, было нетрудно просчитать. За почти три месяца осады базы вьетнамцы отлично узнали окружающую местность. Следовательно, они могли оперативно организовать засады, устроить ловушки и минные «сюрпризы» на тропах, переправах. Кроме того, командование ВНА могло предупредить жителей редких горных поселений в окрестностях базы о репрессиях, которые неизбежно последуют в случае оказания с их стороны помощи французам.

Коньи изначально не верил в успех операции. Генерал, совершенно справедливо, полагал, что без сильного деблокирующего удара с внешней стороны кольца войска, окруженные в долине, не могут рассчитывать на успех. Он считал, что в ситуации, сложившейся в Дьенбьенфу, любая активная акция может привести к разгрому французского гарнизона. Коньи называл проект операции «Кондор» «зловещей комедией»376.

Не менее скептически он смотрел и на проект «Альбатрос». Вместе с тем генерал Коньи считал, что блокированный гарнизон нельзя лишать последней возможности на спасение.

Очевидно, в успех проекта «Альбатрос» не верил и генерал Наварр. Официально он поручил штабу Коньи начать подготовку будущей операции только 3 мая, когда положение гарнизона Дьенбьенфу было на грани катастрофы. По окончательно утвержденной схеме, выход войск должен был осуществляться в юго-восточном направлении, в места дислокации франко-лаосских частей в селениях Мыонгнга и Мыонгхеуп.

Французский историк Ж Руа приписывал генералу Коньи следующую реплику: «Не будет ни капитуляции, ни разгрома под предлогом вылазки. С другой стороны, тем подразделениям, чьи лидеры думают, что они способны на это, будет дан шанс – выскользнуть из блокадного кольца»377.

4 мая 1954 г. штаб Коньи направил Д’Кастри, недавно произведенному в чин бригадного генерала, специальную директиву. Документ предоставлял право ему самому выбрать время и место для начала прорыва. Инициатива Коньи выглядела весьма оригинально. С одной стороны, командующий должен был оказать поддержку попытке прорыва кольца. С другой стороны, он ничего не предпринял для осуществления собственной директивы.

Если сделать сравнительный анализ положения группировки Д’Кастри в мае 1954 г. с ситуацией, в которой оказалась 6-я немецкая полевая армия в Сталинграде в ноябре 1942 г., то можно обнаружить некоторое сходство. Как уже упоминалось, в начале мая для спасения колониальных войск в Северо-Западном Вьетнаме было разработано несколько вариантов деблокады базы. Тем не менее штабные дискуссии завершились ничем.

Окружение крупной группировки в районе Сталинграда в течение 22–23 ноября 1942 г. произвело тяжелое впечатление на военно-политическое руководство Третьего рейха. Командующий армией генерал-полковник Ф. Паулюс и командующий группой армий «В» М. Вейхс считали необходимым немедленно осуществить прорыв из котла. 23 ноября Вейхс направил А. Гитлеру доклад, в котором подчеркивал: «Несмотря на всю тяжесть ответственности, которую я испытываю, принимая это решение, я должен доложить, что считаю необходимым поддержать предложение генерала Паулюса об отводе войск»378. Тем не менее вождь Третьего рейха настаивал на невозможности оставления 6-й полевой армией позиций в Сталинграде.

В декабре 1942 г. для спасения войск, окруженных в районе Сталинграда, ставкой Гитлера была оперативно создана группа армий под кодовым наименованием «Дон». На направлении главного удара из района Котельниково немцы сконцентрировали: 57-й танковый корпус (6-я, 23-я, 17-я ТД), 15-ю авиаполевую дивизию, 6-й и 7-й румынские армейские корпуса^379. Основной задачей войск группы «Дон», проводивших операцию под кодовым наименованием «Зимняя гроза», являлась деблокада 6-й армии.

Группировка Паулюса, в случае получения особого радиосигнала, должна была начать операцию под кодовым наименованием «Удар грома» – совершить прорыв из кольца, навстречу своим «спасителям». Войскам Манштейна необходимо было подойти к Сталинграду хотя бы на 30 км. Это объяснялось тем, что запасы горючего у окруженных войск были весьма ограниченны. Чтобы придать большую подвижность 6-й армии, командование группы «Дон» держало наготове автоколонны с 3 тыс. тонн горючего^380.

В результате группе «Дон» почти удалось достичь поставленной цели. 12 декабря 1942 г. она серьезно потеснила советскую 51-ю армию, которая в предыдущих боях понесла тяжелые потери. Создавалась реальная угроза прорыва окружения группировки Паулюса. Это могло привести к кардинальному изменению стратегической ситуации в районе Сталинграда.

Положение спасла 2-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта Р.Я Малиновского, прибывшая на рубежи по р. Мышкова. Ее войска сделали почти невозможное. 17–24 декабря в ходе ожесточенных боев группа «Дон» была остановлена и понесла существенный урон^381.

19 декабря Манштейн направил Паулюсу приказ: «6-й армии в ближайшее время перейти в наступление. При этом необходимо предусмотреть установление в случае необходимости связи с танковым корпусом через реку Донская Царица для пропуска колонны автомашин с грузами для 6-й армии»382. Примечательно, что Паулюс не получил приказа от Гитлера на прорыв. Фюрер запретил 6-й армии оставлять позиции.

По свидетельству Э. Манштейна, с целью выработки взаимодействия между группой армий «Дон» и 6-й армией в Сталинград был направлен майор Эйсман. Он должен был убедить командование окруженными войсками самостоятельно осуществить прорыв из котла^383.

В своих мемуарах Манштейн отмечал: «Майор Эйсман должен был далее указать на то, что, по мнению командования группы армий, несмотря на все предпринятые усилия, нет возможности улучшить снабжение 6-й армии по воздуху и тем самым обеспечить ей условия длительного пребывания в районе Сталинграда»384.

Далее Манштейн описал дискуссию, которая, по свидетельству Эйсмана, началась в штабе Паулюса. Темой спора стало обсуждение перспективы выхода из окружения. Примечательно, что эти разногласия имели некоторое сходство с конфликтом между Д’Кастри и Лангле.

Манштейн отмечал: «Результат мнения майора Эйсмана с целью выработки единства взглядов командования группы армий и командования 6-й армии был малоутешительным».

На генерала Паулюса высказанные им соображения произвели должное впечатление, хотя командующий и подчеркивал, насколько велики трудности и риск, связанные с предлагаемым штабом группы армий командованию 6-й армии планом действий. В переговорах, которые майор Эйсман вел с начальником оперативного отдела и начальником тыла армии, они, хотя и подчеркивали трудности, все же заявили, что в данной обстановке следует по возможности скорее осуществить выход армии из окружения.

Тем не менее решающее влияние на позиции командования 6-й армии оказал начальник штаба генерал-майор А. Шмидт. Он заявил, что прорыв должен быть исключен, так как подобное решение приведет к «катастрофе». Шмидт утверждал буквально следующее: «6-я армия может удерживать свои позиции до Пасхи. Вы должны только лучше снабжать ее»385.

Вне всякого сомнения, генерал Шмидт полностью подчинялся Паулюсу, но он также имел обыкновение защищать свою точку зрения. Поэтому он и сделал столь смелое заявление. Манштейн сделал вывод по поводу разногласий Шмидта и Паулюса: «Из этого видно, что командующий армией имел более высокую оперативную подготовку и мыслил более логично, но начальник его штаба был более сильной личностью».

Итак, переговоры Эйсмана закончились тем, что, наконец, и Паулюс объявил, что прорыв 6-й армии из окружения невозможен. Кроме того, он сослался на то, что оставлять Сталинград запрещено «приказом фюрера!»386.

Таким образом, удара изнутри кольца не последовало. Группа армий «Дон» также не смогла прорваться к 6-й армии. В конце декабря 1942 г. – январе 1943 г. советские войска начали ликвидацию окруженной немецко-фашистской группировки. Время для прорыва было безнадежно упущено.

Нечто подобное произошло весной 1954 г. в Индокитае. Штаб Коньи не предпринимал ничего для деблокады Дьенбьенфу. Дискуссии французских стратегов по этой теме вызывают ряд вопросов. Итак, штабу Наварра нечего выставить для спасения группировки Д’Кастри. Мобильные силы рассредоточены по Вьетнаму, резервов нет, поддержка ВВС очень слабая.

Прибытие дополнительных контингентов войск из метрополии или других колоний во Вьетнам было невозможно и политически невыгодно. Во-первых, это заняло бы много времени. Во-вторых, диалог в Женеве уже начался. Следовательно, попытка усиления экспедиционного корпуса могла расцениваться как эскалация конфликта. В этой связи насколько уместны споры, если для удара по войскам ВНА элементарно нет сил, эвакуация из Дьенбьенфу невозможна? Это значит, что группировка Д’Кастри обречена.

Следовательно, представляется вероятным, что, посылая Д’Кастри генеральские регалии и указанную директиву, французское командование намекало командующему войсками в Дьенбьенфу на выбор варианта последнего шага – либо погибнуть в последнем бою, либо покончить жизнь самоубийством. В любом случае это было сохранением чести офицера.

Можно даже провести некоторые параллели повышения Д’Кастри с производством в чин генерал-фельдмаршала командующего Ф. Паулюса. А. Гитлер делал ставку на то, что новоявленный генерал-фельдмаршал предпочтет самоубийство плену. Однако Паулюс оказался разумнее.

Тем не менее, с точки зрения автора, подобные аналогии не вполне корректны по следующим причинам:

1. Французские генералы пережили тяжелое потрясение вследствие катастрофы своих вооруженных сил в июне 1940 г. Что такое крупное поражение, полученное от гораздо более слабого противника, было известно и Коньи, и Наварру, и министру национальной обороны.

2. Французский генералитет никогда не рассматривал командование ВНА равным себе по положению. Следовательно, Наварр и Коньи вполне допускали мысль, что войска, окруженные в Дьенбьенфу, могут погибнуть в неравном бою с превосходящими силами противника. Однако они не допускали перспективы официального признания своего поражения, как это было бы в случае подписания капитуляции штабом Д’Кастри.

3. Наварр и Коньи отлично понимали, что Д’Кастри не может нести полную ответственность за общее развитие ситуации в Дьенбьенфу, так как на протяжении своего пребывания в должности командующего он только четко выполнял все приказы вышестоящего начальства.

Таким образом, командование экспедиционного корпуса фактически заняло позицию стороннего наблюдателя, не оставив осажденному гарнизону ни малейшей надежды на деблокаду извне. Все варианты проведения операции по прорыву окружения войск бригадного генерала Д’Кастри были отвергнуты Наварром и Коньи. Основная ставка делалась исключительно на самостоятельные действия окруженных войск. Вместе с тем доставка подкреплений, боеприпасов, медикаментов и продовольствия ухудшалась с каждым днем. Сражение за Дьенбьенфу вступило в свой финальный этап.

3.3. Третий этап сражения за Дьенбьенфу. Май 1954 г

Завершающая фаза боевых действий за Дьенбьенфу протекала с 1 по 7 мая 1954 г. Хотя позиционные бои в период 24–30 апреля завершились без достижения противоборствующими сторонами серьезных успехов и не привели к большим потерям, положение блокированных войск колонизаторов неуклонно ухудшалось. 29–30 апреля транспортная авиация почти прекратила доставку грузов. Все ощутимее гарнизон испытывал острую нужду в боеприпасах, продовольствии; требовались подкрепления.

Французские ВВС не справлялись с задачами, возложенными на них. Летчики транспортной группы П/62 «Франш-Конте», вылетавшие в Дьенбьенфу, несмотря на инструкции осуществлять сброс контейнеров на малых высотах, предпочитали выполнять задание на безопасной высоте 3 км. Снижение грозило гибелью от шквального огня ПВО ВНА. В результате, как уже упоминалось, вследствие этого серьезно страдала точность десантирования. Большая часть грузов становилась добычей вьетнамцев.

28 апреля транспортная группа П/62 «Франш-Конте» устроила настоящий демарш, представив официальный доклад, что ее командир, его адъютант и восемь пилотов не допущены к полетам, как не прошедшие медкомиссию. Полковник Нико, давший ход этому документу, заявил: «Отказ посылать их [в Дьенбьенфу] в дневное время, на малой высоте, почти на верную смерть лежит на моей совести. Я считаю такое жертвоприношение бесполезным»387. Нико только подтвердил свои доводы, которые он приводил, ставя под сомнение правильность захвата французами Дьенбьенфу.

Несмотря на очевидный саботаж и жалобы Д’Кастри на плохое снабжение, штаб Коньи не принял жестких мер в отношении отказников. Скорее всего, даже высокопоставленное командование прекрасно понимало, что пилоты правы. В результате доставкой грузов в Дьенбьенфу продолжали заниматься только американские летчики авиакомпании «САТ».

Не лучше обстояло дело и с действиями французских бомбардировщиков. Удары наносились исключительно по расчетам штурманов, вследствие низкой облачности. Это подвергало колониальные войска в Дьенбьенфу риску попасть под собственные бомбы.

3 мая полковник Нико предупреждал командира базы снабжения в Ханое полковника Саваньяка, что проблемы в доставке необходимых грузов в Дьенбьенфу существенно возросли: «…Мои пилоты испытывали сложности с обнаружением зоны сброса и ориентиров… Трудно в ночное время выполнять полет, выдерживая долисекундный курс, на высоте 300 м над долиной. Пилоты подвергаются обстрелу из автоматического оружия со всех сторон, очереди трассирующих пуль пересекаются на летчиках, которые также ослеплены осветительными снарядами, сигнальными ракетами Вьетминя. Самолеты также серьезно страдают от ударных волн, разрывающихся вражеских снарядов, а также от „дружественного огня“. Эта разновидность акробатической миссии стала в порядке вещей»388.

Негативные последствия имели постоянные перегруппировки различных подразделений французских войск, особенно парашютных и Иностранного легиона. Частям и отдельным группам, прибывавшим на новые позиции, приходилось в кратчайшие сроки ознакомиться с новой обстановкой. Это снижало эффективность их действий. Доходило до того, что военнослужащие разных служб не знали своих непосредственных командиров, что в значительной степени осложняло управление. Командование не всегда имело полную информацию о положении того или иного опорного пункта.

Вьетнамцы использовали паузу в боевых действиях 24–30 апреля для перегруппировки и пополнения своих сил. В район Дьенбьенфу прибывали подкрепления. Особое значение имело усиление артиллерийских частей ВНА за счет помощи из КНР. Правительство ДРВ предлагало руководству КНР даже передислоцировать контингент НОАК Китайцы отказались от данной инициативы, справедливо полагая, что это вызовет серьезный международный резонанс. С другой стороны, на южных границах КНР была сосредоточена сильная войсковая группировка численностью 250 тыс. чел.389

Пекин, понимая, что финал сражения близок, оказал союзникам эффективную помощь. В первую очередь в артиллерии. Для этого орудия прямо передавались частями НОАК ВНА. В своем послании замначальникам штабов Хуан Кэчену и Сун Ю Мао Цзэдун указывал: «Учитывая вероятность прекращения огня во Вьетнаме, обучение новых артиллерийских подразделений не будет осуществляться в Китае, артиллерийские орудия должны быть отправлены во Вьетнам как можно раньше»390.

В конце апреля под Дьенбьенфу прибыло два батальона, оснащенные 75-мм безоткатными орудиями. На передовую передислоцировалось подразделение, оснащенное реактивными системами залпового огня БМ- 13^391. Это был первый опыт применения ВНА этого вида оружия.

По мнению колонизаторов, 1 Мая – День международной солидарности трудящихся – будет своеобразным «выходным» для ВНА. Вьетнамцы украсили передний край тысячами красных флагов, из громкоговорителей постоянно звучали революционные мелодии. Однако, внешне создавая атмосферу праздника, вьетнамцы продолжали подготовительные мероприятия к окончательному штурму. Инженерные работы по изоляции опорных пунктов французов велись достаточно активно.

В этот день некоторые участки обороны французов подверглись сильному обстрелу из орудий и минометов. Артиллерия колонизаторов, испытывавшая недостаток боеприпасов, отвечала спорадически.

1 мая бригадный генерал Д’Кастри отправил телеграмму в штаб Лангле: «Сегодня, 1 мая, в Дьенбьенфу осталось только 275 снарядов калибра 155 мм, 14 000 снарядов калибра 105 мм, 5000 мин калибра 120 мм. Пожалуйста, обеспечьте доставку боеприпасов»392.

1 мая авиация колонизаторов сбрасывала грузы, практически не встречая противодействия со стороны противника. По признанию многих участников сражения, атмосфера, царившая в этот день, была чем-то похожа на ситуацию 13 марта, то есть накануне первого штурма ВНА. Возможно, что вьетнамцы целенаправленно осуществляли указанный комплекс мероприятий, чтобы оказать психологическое давление на французов, положение которых они считали безнадежным. В целом, их выводы были справедливыми. Настроения в колониальных войсках были тревожные.

Вечером 1 мая в штабе генерала Коньи в Ханое приняли радиосообщение из Дьенбьенфу: «Больше нет резервов. Боеприпасов и продовольствия недостаточно. В частях ужасная усталость, утомленность и истощение. Очень сложно воевать при таком продвижении коммунистов без подкрепления, по меньшей мере одним отличным батальоном»393.

2 мая в штаб Коньи в Ханое прибыл Наварр. Он провел очередное срочное совещание. Командующий экспедиционным корпусом предложил десантировать в Дьенбьенфу еще один парашютный батальон. Наварр рассчитывал, что это позволит гарнизону базы продержаться еще несколько недель. Что ждало осажденных французов дальше?

Однако Наварр же отверг собственное предложение. По всей вероятности, командующий экспедиционным корпусом понял, что отправка одного батальона не изменит критического положения Дьенбьенфу. Больше он прислать не мог, так как в его резерве оставалось только три батальона^394.

С наступлением сумерек 1 мая вьетнамская артиллерия начала массированный обстрел французских позиций. В ночное время штурмовые части 312-й и 316-й дивизий ВНА начали атаки вражеских позиций. По признанию вьетнамцев, им приходилось отвоевывать каждый метр территории у противника. К рассвету 2 мая они окончательно овладели «Элен-1», «Югетт-5» и «Доминик-3», блокировали «Элен-3» и «Элен-4»395.

В соответствии с содержанием французского документа, захваченного вьетнамцами: «Первый батальон 2-го полка парашютистов был захвачен врасплох и исчез, вместе со своим командованием. Французские самолеты напрасно сбрасывали напалмовые бомбы»396.

Вызывает вопрос утверждение о «полке парашютистов». В начале 1950-х гг. в составе армии Франции парашютных полков не было. Тем более в Индокитае. Вероятнее всего, это ошибка перевода.

3 мая в Дьенбьенфу десантировалось 107 солдат и сержантов из 1-го колониального парашютного батальона во главе с лейтенантом Марселем Эдме. В целом, выброска прошла успешно. Почти все десантники благополучно приземлились в расположение своих позиций. Тем не менее прибытие парашютистов не компенсировало урон, понесенный колонизаторами 3 мая. В этот день французы потеряли 420 чел. убитыми^397.

Колонизаторы продолжали испытывать большие трудности с боеприпасами и продовольствием. Общее сокращение площади базы, контролируемой французскими войсками, создавало серьезные проблемы по доставке необходимых грузов. Сбрасывать парашютные контейнеры с большой высоты было безопасно для транспортных самолетов. Однако, как уже указывалось, это существенно уменьшало точность приземления. В результате значительный объем боеприпасов, медикаментов, снаряжения попадал в расположение частей ВНА.

Таким образом, пилоты транспортных самолетов, подвергаясь шквальному обстрелу зениток, сбрасывали грузы с высоты 300 м. В результате американские и французские гражданские экипажи окончательно отказались выполнять полеты по снабжению Дьенбьенфу до тех пор, пока им не будет обеспечено надежное прикрытие истребителей и штурмовиков.

В течение 4–5 мая вьетнамцы мощным контрбатарейным огнем 34-го артполка подавили артиллерию «Изабель». После этого силами 36-го полка 308-й дивизии, частей 88-го и 102-го полков и батальона 312-й дивизии они развернули новые наступательные действия против «Югетт-4». Дальнейшее сопротивление не имело никакого значения. Эта позиция была обречена.

4 мая штабной радист зафиксировал полные отчаяния радиосообщения французского лейтенанта, который возглавил отряд марокканцев, оборонявший «Югетт-4»: «Нас осталось десять вокруг КП… Ждем подкрепления… Где подкрепления?.. Вьеты атакуют… Я их слышу… Они уже в траншее, идут сюда… Они здесь… А-а-а!»398 Это означало только одно: «Югетт-4» пал. Для вьетнамцев это была очередная маленькая победа.

Ситуация осложнялась сильными муссонными дождями, которые особенно досаждали колонизаторам. Многие укрепления оказались под водой. Авиация из-за резкого ухудшения погодных условий не могла работать. Сбросы необходимых боеприпасов практически прекратились.

Наиболее ожесточенное сражение развернулось за опорный пункт «Элен-2». Для захвата этой позиции был выделен 102-й так называемый «столичный» полк 308-й дивизии – одно из самых прославленных и старейших подразделений ВНА, а также 88-й полк этого соединения. Личный состав этих подразделений имел самый высокий профессиональный и моральный уровень подготовки по сравнению с другими дивизиями.

В этих последних боях впервые за всю историю индокитайской войны 1946–1954 гг. формирования ВНА применили системы залпового огня БМ-13 («катюша»), полученные из КНР. Некоторые советские исследователи утверждали, что использование ракетных установок стало важным критерием поражения французской группировки в Дьенбьенфу. В первую очередь это касалось деморализации колонизаторов.

Например, в монографии известного советского исследователя Е.В. Кобелева этот эпизод описывался следующим образом: «В сражении за Дьенбьенфу вьетнамцы применили знаменитые „катюши“. Иностранные легионеры, в числе которых находилось немало немцев – участников войны гитлеровской Германии против Советского Союза, с криками: „C’est le feu de Stalingrad!44 – „Сталинградский огонь!44 – бросали оружие и в страхе падали на дно траншей»399.

Противоречивую оценку эффективности БМ-13 дал Ф. Дэвидсон. Удар реактивных минометов рекомендовалось наносить батареями, поскольку для их неуправляемых снарядов характерно значительное рассеивание. Вьетнамцы, по понятным причинам, этого не учли. Кроме того, они располагали весьма ограниченным количеством реактивных минометов.

Тем не менее эффект использования ракетной техники был впечатляющим. Во всяком случае, утверждение о том, что «катюши» оказали крайне деморализующее воздействие на французов, вполне справедливо. Колониальные солдаты ранее никогда не встречались с таким необычным видом вооружения. Тем более во Вьетнаме. Кроме того, прямые попадания реактивных снарядов в расположение колонизаторов приводили к большим разрушениям и потерям^400.

В течение 4–5 мая 108-й и 88-й полки ВНА безуспешно штурмовали «Элен-2». Гарнизон этого форпоста стойко отбил все атаки противника. Положение грозило очередным позиционным тупиком. Тогда вьетнамцы применили уже полузабытый способ борьбы с укреплениями врага.

Еще задолго до штурма под узел сопротивления колонизаторов была подведена минная галерея. Ее строительством занимался специальный отряд саперов из 25 человек, возглавляемый Куен Кхунгом. Работы продолжались 16 суток. Группа Лыу Вьет Тхоанга в течение первой ночи отрыла вход под землю шириной 90 см. Через три дня эта часть работы была завершена^401.

Французы, видимо, догадались, что противник ведет земляные работы. Отряд Куен Кхунга неоднократно обстреливали, пытались забросать гранатами. Три бойца получили ранения. Сам Куен Кхунг был контужен.

У саперов возникли серьезные проблемы. После того как длина туннеля достигла 10 м, работавшие в подземелье стали страдать от удушья. По понятным причинам ни о каких вентиляционных коммуникациях не могло быть и речи. Чтобы несколько облегчить положение, саперы использовали только небольшие веера. Без подачи кислорода, по мере продолжения работ, погасли все лампы. Для освещения туннеля стали использовать сухие батареи. Чтобы избежать обнаружения противником мест рытья подземелья, землю из туннеля выносили в маленьких мешках. Уловка удалась. Французы не заметили подкопа.

Через 16 дней отряд Куен Кхунга, вынося тяжелейшие лишения, вырыл туннель протяженностью 49 м. Для закладки взрывчатки было подготовлено специальное помещение: полтора метра в длину, ширину и высоту. В этой «комнате» саперы ВНА заложили 986 кг тринитротолуола^402.

В 23.00 6 мая взрыв огромной силы буквально поднял на воздух «Элен-2». Узел сопротивления врага прекратил существование. Лыу Вьет Тхоанг позже заявил: «Это был самый счастливейший взрыв в жизни сапера»403. Его можно понять. Результат стольких дней напряженной работы был налицо.

Некоторые исследователи с долей иронии оценивали действия вьетнамцев, называли этот способ уничтожения опорного пункта средневековым^404. С точки зрения автора, подобное мнение некорректно, так же как и утверждение, что части ВНА при штурмовых действиях главный акцент делали на массированные атаки пехоты. Действительно, подрыв вражеского укрепления посредством создания подземной галереи, заполненной взрывчаткой, – весьма эффективный тактический прием, известный еще из эпохи позднего Средневековья.

Его применяли с момента изобретения пороха. С появлением полевых укреплений этот прием не потерял актуальности, но несколько изменился технически. Так поступали в Крымскую кампанию, Русско-японскую войну, Первую и Вторую мировых войнах. Китайские войска эффективно использовали этот метод во время войны в Корее. Представлявшееся примитивным рытье минных галерей позволило вьетнамцам уничтожить опорный пункт противника и сохранить жизни сотням своих бойцов.

Возникает вопрос: что же было правильным? Отправлять собственных солдат под кинжальный огонь французских пулеметов или подведением минной галереи взорвать вражеский узел сопротивления, уже изрядно досадивший ВНА? В конце концов, на войне главными критериями являются результат и цена его достижения. Вьетнамцы, уничтожая опорный пункт противника, предпочли максимально сократить собственные потери. Вполне разумный и рациональный ход. А вот что действительно вызывает недоумение – бездействие колонизаторов. Основания для этого следующие:

1. Штаб Д’Кастри задолго до подрыва «Элен-2» всерьез рассматривал возможность развертывания контрминной войны. В середине апреля в Дьенбьенфу даже прибыла партия специальных гироскопов и руководство по их применению с целью обнаружения подземных работ. Однако не было предпринято никаких мер против приготовлений противника.

2. Вызывает вопросы, почему командование, зная о приготовлениях вьетнамцев, своевременно не эвакуировало гарнизон «Элен-2». Ведь опорный пункт был, фактически, обречен.

После оставления «Югетт-4» и уничтожения «Элен-2» положение окруженных французов стало безнадежным. В первую очередь серьезно истощились артиллерийские боеприпасы. На последнюю 155-мм гаубицу осталось только 11 снарядов, на семь 105-мм орудий – 300 снарядов^405. Этого было ничтожно мало. Фактически, на артиллерийское прикрытие французы рассчитывать не могли. Тем не менее маленькие группы колониальных солдат продолжали оказывать сопротивление до рассвета.

Если провести некоторые параллели со Сталинградской битвой, то на ее завершающем этапе советское командование также делало основную ставку не на атаки пехоты, а именно на огневую мощь. К.К. Рокоссовский подчеркивал: «Малочисленность пехоты вынуждала нас всю тяжесть прогрызания вражеской обороны возлагать на артиллерию. Пехоту мы в основном использовали лишь для закрепления захваченного рубежа.

Бывая часто на позициях, я видел, что собой представлял тогда боевой порядок наступавших войск. Жиденькие цепочки бойцов двигались по заснеженному полю. За ними по-эшелонно двигались орудия прямой наводки. На линии орудий людей оказывалось больше – это были артиллеристы, обслуживавшие пушки. На огромном пространстве имелось до десятка танков, за которыми, то припадая к земле, то вскакивая, перемещались мелкие группы пехотинцев»406.

6 мая, используя улучшение погоды, начали действовать французские ВВС. Впервые над Дьенбьенфу появилось большое количество боевых и транспортных самолетов различных типов: 47 бомбардировщиков Б-26, 18 «Корсаров», 26 «Bearcats», 11 «Helldivers», 5 «Приватиров»407. Появление армады привело к тому, что части ПВО ВНА сочли за благоразумное не вести огонь по врагу. В противном случае их бы просто уничтожили.

Присутствие большого числа бомбардировщиков обеспечило на сутки бесперебойное снабжение Дьенбьенфу. Тем не менее результаты этой внушительной операции были весьма ограниченными. Сброс грузов не решил основных проблем снабжения французской базы. Осажденные войска продолжали испытывать недостаток боеприпасов, медикаментов.

Продолжение доставки грузов было нецелесообразным, так же как и попытки бомбардировать позиции противника. Обстановка на рубежах обороны стремительно изменялась. Периметр, контролируемый французами, неумолимо сокращался. В этой ситуации для колониальных ВВС были неизбежны трагические заблуждения. Например, 5 мая французские самолеты ошибочно нанесли бомбовый удар по «Элен-4»408.

В течение 6 мая в Дьенбьенфу все же десантировалось 165 солдат и офицеров из l-го парашютного батальона Иностранного легиона. Несмотря на шквальный огонь ВНА, почти все они прибыли в расположение базы. Это был последний резерв, прибывший на помощь осажденным.

Возникает вопрос: на что рассчитывал штаб Коньи, отправляя десантников в Дьенбьенфу? Прибытие столь малочисленного отряда никак не могло улучшить общее тяжелое положение колониальных войск. А вот риск потерять его во время десантирования был большой. Французам просто повезло. К тому же в этот день вьетнамские зенитчики не стреляли.

В эти дни у штаба Д’Кастри оставалась маленькая надежда на прорыв из блокированной базы. Майор Бижар предложил план выхода из окружения под кодовым наименованием «Регсее de Sang» («Кровопускание»)409. Замысел заключался в следующем. Бижар предлагал собрать все боеспособные подразделения добровольцев и сформировать две колонны. Первая состояла из парашютистов, под командованием самого Бижара, вторая – из представителей других родов войск, под командованием майора Вадо.

Первая колонна должна была атаковать позиции противника в западном направлении. После прорыва планировалось совершить 100-километровый переход по горам и джунглям до первых французских постов в Лаосе. В то же время вторая колонна должна была осуществить отвлекающий удар, связать боем как можно больше сил противника. Ее дальнейшие действия выстраивались по обстановке. Фактически, вторая колонна приносилась в жертву, чтобы спасти боевых товарищей.

Чтобы определить, какую задачу будут выполнять колонны, Бижар предлагал обычную жеребьевку. Длинная соломинка означала прорыв на запад, короткая – самоубийственный отвлекающий маневр.

Однако в сложившейся ситуации французские старшие офицеры понимали, что их подчиненные слишком измотаны морально и физически. Они были не в состоянии прорвать вражеское окружение, а потом еще и выдержать длительный марш через джунгли. Кроме того, при прорыве пришлось бы оставить на милость врага госпиталь, где находились тысячи раненых и больных. План Бижара был отвергнут штабом Лангле. Перед командованием гарнизона оставалось три варианта дальнейших действий:

1. Принять условия капитуляции и сложить оружие перед противником; передать ВНА артиллерию, танки и все объекты базы.

2. Продолжать оказывать сопротивление до последнего человека. В этом случае колониальные войска могло ожидать полное уничтожение.

3. Не подписывая акта капитуляции, известить командование ВНА о конкретной дате прекращения центральной позицией Дьенбьенфу сопротивления. Это был совершенно призрачный вариант, так как командование ВНА потребовало бы в первую очередь прекратить огонь и сложить оружие. После этого должен был последовать захват вьетнамцами базы. Следовательно, независимо от наличия формального документа о сдаче колониальные подразделения автоматически становились военнопленными.

6 мая Д’Кастри отправил ответную телеграмму на послание президента США Д. Эйзенхауэра: «Я был глубоко тронут выражением признательности, благодарности и доверия, которое прислал мне президент Эйзенхауэр от имени американского народа. Свободный мир может быть уверен, что защитники Дьенбьенфу, какого бы они ни были происхождения, осознающие борьбу, которую они вели, полны решимости сделать все в своих силах, чтобы оправдать это доверие и выполнить до конца миссию, которая была на них возложена»410.

Трудно сказать, что побудило Д’Кастри сделать это. Вероятно, командующий колониальными войсками в Дьенбьенфу давно смирился с перспективой поражения и собственного пленения. Едва ли вьетнамцы стали бы его судить как военного преступника. В истории индокитайского конфликта это был первый случай захвата коммунистами французского бригадного генерала. Следовательно, командование ВНА, вне всякого сомнения, гарантировало бы ему достойное отношение. Возможно, что свежеиспеченный бригадный генерал считал, что должен войти в историю своими красивыми жестами побежденного, но не сломленного полководца.

В исследованиях по истории сражения за Дьенбьенфу приводятся различные варианты последних радиопереговоров Д’Кастри и Ханоя. Они противоречивы, но их общий смысл понятен. Командующий французскими войсками, блокированными в долине, характеризовал ситуацию в Дьенбьенфу как тяжелую, но стабильную. Его сообщения не были паническими призывами о немедленной помощи, просьбами о присылке подкреплений. Коньи, со своей стороны, отдавал распоряжения, рекомендации о продолжении сопротивления вьетнамцам.

Это был диалог двух людей, не понимавших друг друга. Д’Кастри в своих радиосообщениях старался продемонстрировать собственную уверенность в том, что тяжелое положение вверенных ему подразделений рано или поздно улучшится. Это могло произойти за счет либо поступления подкреплений, либо общей активизации французских войск в Северном Вьетнаме, которая неизбежно привела бы к отводу частей ВНА от блокированной базы. Коньи, не располагавший конкретными данными о положении окруженной базы, отдавал приказы, которые не имели ничего общего с действительностью.

6 мая, в 17.30, согласно официальной версии, Д’Кастри во время последнего сеанса связи с Ханоем сообщил: «Я взорву все укрепления. Склады боеприпасов уже взорваны. Прощайте»411.

Как показали последующие события, бригадный генерал в очередной раз, мягко говоря, искажал истину. Никаких взрывов укреплений не производилось. Склады боеприпасов уничтожались по личной инициативе французских военнослужащих, а не по приказу Д’Кастри. И не 6 мая, а через сутки. Скорее всего, бригадный генерал просто хотел остаться самим собой – военным аристократом, который, оказавшись в безвыходном положении, сохранил спокойствие, достоинство и честь.

Капитан Ж. Пуже вспоминал о последних днях в штабе Д’Кастри: «В душной темноте штабного блиндажа, под резким светом голой электрической лампочки он выглядел на десять лет старше, чем в марте»412.

К полудню 7 мая общее положение гарнизона Дьенбьенфу стало безнадежным. В 15.00 подразделения ВНА получили приказ: «Противник в процессе дезинтеграции. Соединения не имеют необходимости ждать до вечера, а должны начать всеобщий штурм Мыонг Тхань [Дьенбьенфу]. Подразделения на восточном участке нанесут удар по центру. Подразделения на западном участке займут командный пункт. Атаки должны быть сильными. Ни одному вражескому солдату или подразделению не должно быть позволено скрыться»413.

Войска ВНА приступили к подавлению последних очагов сопротивления в районе опорного пункта «Клодин» и на восточном берегу р. Нам Юм. «Юнон» обороняли исключительно раненые французские солдаты.

В 1950 – 1980-х гг. советские исследователи утверждали, что командование гарнизона приняло решение о капитуляции. Вьетнамские историки подтверждали свою версию тем обстоятельством, что над позициями колонизаторов 7 мая были подняты белые флаги.

Американские и французские историки, военные решительно опровергали это, утверждая, что Д’Кастри не подписывал никакого документа о капитуляции подчиненных ему подразделений. По правде говоря, от него этого и не требовалось. Гарнизон Дьенбьенфу уже не представлял единого стройного организма – каждый действовал по собственному усмотрению. Просто командующий колониальными войсками отдал приказ своим подчиненным – прекратить огонь в 17.00.

В различных сферах боевых единоборств признание своего поражения демонстрируется по-разному. Это может быть отказ от продолжения борьбы. Например, в дзюдо достаточно в разгар поединка просто похлопать ладонью по татами. Как только судьями фиксируется этот жест, схватка немедленно прекращается и объявляется победитель.

В морском бою спуск боевого флага корабля автоматически означает его сдачу на милость противника. Если это происходит на суше, то подъем белого полотнища одним из противников является признаком прекращения сопротивления и признания себя побежденным в одностороннем порядке.

В конце января – начале февраля 1943 г. советское командование неоднократно предлагало командующему немецко-фашистской группировки, окруженной в Сталинграде, прекратить сопротивление и сдаться. Причина этой настойчивости очевидна. Штаб Паулюса должен был отдать приказ вверенным войскам сложить оружие. Это не только сокращало число жертв, но и ускоряло общее завершение операции «Кольцо» в районе Сталинграда.

Для этого использовались радиопереговоры, сброс специальных листовок и отправка парламентеров к вражескому командованию^414. Тем не менее в плен советским войскам сдавались отдельные группы немцев, которые либо исчерпали все возможности к сопротивлению, либо были полностью деморализованы голодом, холодом и абсолютной безнадежностью своего положения. Тем не менее гитлеровские войска прекратили сопротивление и начали массово сдаваться в плен только после начала очередного наступления советских войск в конце января.

Что стало сигналом, который отчетливо дал понять частям ВНА о прекращении сопротивления частями гарнизона Дьенбьенфу? Поднимали ли французы белые флаги над своими позициями в знак сдачи? Подписывал Д’Кастри акт капитуляции или нет? Эти вопросы до сих пор дискутируются исследователями. Автор поддерживает тех, кто берет под сомнение утверждение о самом факте подписания капитуляции командующим гарнизона Дьенбьенфу по следующим основаниям:

1. Д’Кастри никогда бы не решился на подобный шаг, в каком бы подавленном состоянии он ни находился. Бригадный генерал был в первую очередь профессиональным военным, а не политиком. Он не хотел бы войти в историю как первый французский генерал, подписавший капитуляцию перед вьетнамскими мятежниками. Именно так Д’Кастри рассматривал своего противника, которого равным себе он никогда не считал.

2. Если даже предположить, что командующий французским гарнизоном все же пошел бы на столь унизительный шаг, чтобы сократить количество бесполезных жертв, ему не позволили это сделать Лангле и остальные старшие офицеры. Кроме того, в ходе радиосеансов с Ханоем Д’Кастри неоднократно получал категорические указания – никакой капитуляции. Бригадный генерал не мог не понимать, что если он решится на подобный шаг, то на него непременно будет возложена вся ответственность за поражение под Дьенбьенфу. Для него это означало не просто выход в отставку. Это событие стало бы позорным пятном на его безупречной биографии храброго и честного офицера, настоящего службиста в самом хорошем понимании этого слова.

3. За белые флаги – знак капитуляции – можно было принять куски парашютного шелка транспортных контейнеров, которые в изобилии можно было найти в самых разных уголках Дьенбьенфу. Даже над бункером, где располагался штаб Д’Кастри, висел такой парашютный купол, зацепившийся за верхушку дерева. Белые флаги вывешивали над своими позициями военнослужащие тайских и североафриканских подразделений. Однако над штабом подобный сигнал прекращения борьбы специально не поднимался и никакого особого распоряжения по этому поводу не отдавалось.

4. Если бы состоялась церемония подписания капитуляции, вьетнамская сторона непременно обнародовала бы текст документа о сдаче гарнизона, подписанный представителями противоборствующих сторон, как формальное доказательство своего триумфа и поражения французов. Однако подобным документом вьетнамская сторона не располагала.

5. Факт официальной капитуляции не подтверждали даже кинодокументы. Весь мир обошли кадры хроники, снятые советским оператором Романом Лазаревичем Карменом в Дьенбьенфу в мае 1954 г., на которых вьетнамские бойцы, вооруженные автоматами ППШ, водружали красное золотозвездное знамя над командным пунктом Д’Кастри. Съемка производилась через несколько дней после окончания сражения. В пропагандистских целях вьетнамцы могли бы изобразить, что перед тем, как поднять свое знамя, они сбросили белый флаг капитуляции.

Вьетнамцы могли устроить пресс-конференцию с привлечением штаба Д’Кастри по поводу сдачи Дьенбьенфу. Для участия в данном форуме можно было привлечь иностранных журналистов. Кинохроникеры постарались бы запечатлеть на кинопленку процедуру подписания бригадным генералом Д’Кастри акта сдачи гарнизона, если бы таковая состоялась.

В настоящее время ни для кого не является секретом, как протекала киносъемка водружения Знамени Победы над рейхстагом в мае 1945 г. или установление морскими пехотинцами государственного флага США на поверженной Иводзиме. Фактически, это были инсценировки, не имеющие ничего общего с реальностью. В этом нет ничего особенного, так как подобные «шоу» делаются в пропагандистских целях, для популяризации собственной победы или унижения разбитого врага. Для ПТВ материал такого рода был бы бесценным, особенно во время переговоров в Женеве. Вьетнамские коммунисты могли разыграть такой «спектакль» в Дьенбьенфу. Однако они этого не сделали. Скорее всего, потому, что в целом были совершенно удовлетворены достигнутым эффектом.

6. О церемонии подписания акта о капитуляции не упоминается в мемуарах вьетнамцев – участников сражения. Между тем для Во Нгуен Зиапа это было бы своеобразным «звездным часом». Бывший школьный учитель принимает капитуляцию у французского бригадного генерала, потомка старого дворянского рода. Ничего подобного не было не только на протяжении всей колониальной войны в Индокитае, но и за всю многовековую историю Вьетнама. Тем не менее ни в одном из своих трудов Во Нгуен Зиап никогда не обращался к этой теме.

Следовательно, на основании вышеизложенного можно безоговорочно утверждать, что командование французского гарнизона отдало приказ своим подчиненным о прекращении сопротивления и известило об этом противника. Однако никакой церемонии подписания акта о капитуляции гарнизона Дьенбьенфу не было и в помине.

Захват командования французских войск протекал без малейшего сопротивления со стороны колонизаторов. Первыми к бункеру Д’Кастри прорвался взвод Чу Ба Тхе. Вьетнамцы взяли под караул входы в штаб.

Капитан ВНА Тай Куанг Луат в сопровождении бойцов Виня и Нго вошел в командный бункер, где застал Д’Кастри вместе со всем его штабом. Французские офицеры подняли руки, демонстрируя этим жестом готовность сложить оружие и выполнить требования врага^415.

По свидетельству Тай Куанг Луата, между противниками состоялся короткий диалог. Бригадный генерал, одетый в безукоризненную парадную форму, с непременным кавалерийским кепи, попросил не стрелять в него. После этого он представился вьетнамскому капитану и спросил его, можно ли отдать распоряжение колониальным войскам о прекращении сопротивления. Д’Кастри остался верен самому себе: подготовился к встрече противника. Даже этой трагической ситуации он хотел придать вид некоторого официального военного церемониала.

Этого у него не получилось. Вьетнамцы, незнакомые с армейскими ритуалами, ответили весьма просто. На вопрос французского бригадного генерала капитан Тай Куанг Луат ответил с усмешкой: «Это лишнее. Они уже сдаются без вашего приказа. Мы победили»416.

Если анализировать аналогичную ситуацию в конце января 1943 г. в Сталинграде, то поневоле обнаруживается немало сходных черт. К этому времени о необходимости капитуляции открыто совещались генералы штаба Паулюса, некогда заявлявшие, что готовы сражаться на Волге до весны. Оказавшись в безвыходном положении, они стали более сговорчивыми.

По свидетельству командующего 64-й армией генерал-полковника М.С. Шумилова: «29 января 1943 г. из опроса пленных нам стало известно, что штаб 6-й немецкой армии во главе с Паулюсом находится в подвале универмага. В моем резерве находилась 38-я мотострелковая бригада под командованием полковника И.Д. Бурмакова. Командиру бригады была поставлена задача: ночными действиями окружить универмаг и захватить штаб 6-й армии немцев…

Как докладывали наши офицеры, в штабе 6-й армии немцев, когда они вошли туда, среди солдат и офицеров царило уныние. Комната начальника штаба армии освещалась огарком свечи и тускло горевшей лампой. Накануне пленения по приказу Паулюса все рации и электростанция были уничтожены. В комнате было грязно. Начальник штаба 6-й немецкой армии генерал-лейтенант Шмидт при входе нашей делегации в его комнату встал и приветствовал делегацию, представив тут же находившегося командира 71-й пехотной дивизии генерал-майора Роске как командующего южной группировкой расчлененного нами к этому времени „котла“»417.

В Дьенбьенфу солдаты и офицеры колониальных войск весьма неоднородно реагировали на приказ прекратить огонь. Одни выжидали, наблюдая за поведением вьетнамцев, занимавших объекты базы. Другие, давно смирившись с неизбежностью поражения, безропотно сдавали оружие, снаряжение и покорно ожидали своей дальнейшей участи.

Вместе с тем было немало и тех, кто негативно отнесся к решению командования. Однако никто из старших офицеров не попытался возглавить непримиримых и сражаться до конца. Ни Лангле, ни Бижар не предприняли усилий по консолидации боеспособных подразделений, чтобы сконцентрировать их на одном из участков и прорваться из Дьенбьенфу.

Не предпринималось попыток минирования объектов базы, чтобы они не достались врагу. Французы справедливо опасались, что любой подрыв мог привести к гибели вьетнамских бойцов. В этом случае не было бы никакого разбирательства трагедии. Со стороны ВНА могли последовать жестокие репрессии. При этом вражеское командование едва ли бы стало обращаться к международным правилам обращения с военнопленными.

Впрочем, свое несогласие с приказом командования каждый проявлял по-своему. Получив распоряжение о прекращении сопротивления, некоторые парашютисты и пехотинцы гарнизона Дьенбьенфу приводили в негодность оружие, выбрасывали патроны. Штабные офицеры сжигали документы. Артиллеристы снимали с уцелевших орудий прицелы, замки и топили их в глубокой грязи. Были уничтожены остатки запасов снарядов, которых и так осталось совсем немного. Все вышеизложенное осуществлялось, естественно, еще до занятия вьетнамцами французских позиций.

Механики-водители запустили двигатели танков, заставив их работать вхолостую на предельно высоких оборотах. В результате боевые машины были безнадежно выведены из строя. Впоследствии вьетнамцы сумели запустить моторы двух последних танков и даже позировали на трофейной бронетехнике перед кинохроникерами. Однако использовать в дальнейшем захваченные танки в реальном бою было невозможно.

Вызывает вопрос необходимость вывода из строя бронетехники. «Чаффи» доставлялись в Дьенбьенфу самолетами в разукомплектованном виде. Вьетнамцы не располагали такими возможностями. Транспортировка танков в разобранном виде сухопутными коммуникациями также исключалась. Бронетехника – не артиллерийское орудие. Каким образом вьетнамцы протащили бы через джунгли и горы танковые корпуса, весившие около 10 тонн? Следовательно, транспортировка «Чаффи» в расположение частей ВНА, дислоцировавшихся в центральной части Северного Вьетнама, была технически невозможна.

Предположим, что французы не стали бы выводить из строя танки. «Чаффи» достались войскам ВНА в полной исправности. Где было бы можно использовать бронетехнику вооруженным формированиям, которые вели, преимущественно, партизанскую войну? Разве что при охране собственного лагеря вьетнамцы могли превратить трофейный танк в неподвижную огневую точку. Подобные примеры имели место, но уже в 1960-х гг. во время американской интервенции в Южном Вьетнаме.

Неизбежно возникли бы проблемы и с постоянным пребыванием «Чаффи» на партизанских базах. Ведь танки необходимо где-то укрывать, обслуживать, ремонтировать. Для участия в боевых действиях необходимы боеприпасы, запчасти, горюче-смазочные материалы.

Понимали это французские танкисты? Вне всякого сомнения. Видимо, они просто не желали, чтобы их боевыми машинами завладел враг. Взрывать танки было опасно. Сохранялась опасность пострадать самим от разлетавшихся осколков. Да и вьетнамцы могли весьма жестко наказать за уничтоженную бронетехнику. Оставалось вывести из строя двигатели.

Колониальные подразделения, укомплектованные неевропейцами, не оказывали никакого противодействия вьетнамцам. По признанию бойцов ВНА, когда вражеские солдаты выходили из укрытий, в их глазах светилась смесь паники и надежды на жизнь. Конечно, это относилось не к французам, а к африканцам и тайцам. Многие размахивали белыми тряпками. Некоторые кричали на родных языках: «Война окончена! Да здравствует мир!»418

Некоторые подразделения гарнизона, в основном североафриканские и тайские, сложили оружие, предварительно договорившись с командирами частей ВНА, еще до получения приказа Д’Кастри о прекращении сопротивления. В отличие от французов они не уничтожали вооружение и снаряжение, не выводили из строя объекты базы. Лояльным поведением они старались добиться лучшего отношения со стороны противника.

Некоторые солдаты тайских подразделений переодевались в гражданскую одежду, заблаговременно приготовленную на случай сдачи в плен. Таким образом, солдаты старались выдать себя за обычных носильщиков, которых было немало в колониальных войсках. За подобным поведением скрывалась слабая надежда, что их не будут рассматривать как комбатантов, не отправят в лагерь для военнопленных, а отпустят по домам. Даже служащие походных публичных домов заранее договорились с командованием ВНА о своей безопасности.

Учитывая вышеизложенное, в целом отношение бойцов и командиров ВНА к побежденным противникам было корректным. Не допускалось грабежей или насилия над колониальными военными, сложившими оружие. По признанию французов, при захвате госпиталя вьетнамские бойцы не только не предпринимали насилия по отношению к раненым врагам, но в ряде случаев оказывали им посильную помощь.

8 мая гарнизон «Изабель» предпринял попытку прорыва из окружения. Вьетнамцы оказались настороже и разгромили противника. Колониальные солдаты были встречены сосредоточенным огнем и уничтожены. Прорвались очень немногие. Это была последняя организованная акция сопротивления.

Тем не менее попытки прорыва из базы продолжались. Вскоре после сдачи Дьенбьенфу отряд Туби Ли Фонга получил сведения о местонахождении большой группы французов, покинувших Дьенбьенфу. Хмонги немедленно отправились на помощь союзникам.

Туби Ли Фонг вспоминал об этом эпизоде: «Мы должны были немедленно возглавить группу французов из 300 человек, которые бежали из Дьенбьенфу в Ксиенкуанг. Мы встретили французов, которые были истощены. Почти немедленно Вьетминь обнаружил нас и начал преследовать. Мы не могли остановиться, чтобы отдохнуть. Некоторые французы не могли идти. Мы оставляли их с оружием. В пути мы попали в засаду, 100 человек были убиты, включая семерых хмонгов»419.

Через три месяца после оставления Дьенбьенфу отряд Туби Ли Фонга прибыл в Ксиенкуанг. Выжило только 30 французов. Туби Ли Фонг вспоминал: «Часть французских солдат погибла во время бегства, потому что у нас не было пищи.

Мы ели листья, бамбук, бананы. Французы не ели нашу еду и погибали. У большинства французов не было обуви. Их ноги были босые и кровоточили. Они не могли, как мы, продолжать идти босиком»420.

11 мая Сасси получил приказ командования вернуться в Ксиенкуанг. Несмотря на это, отряды хмонгов продолжали поиски и находили в джунглях группы французских военнослужащих, разными путями покинувших Дьенбьенфу. Некоторых из них удалось вывести в безопасное место. В своем рапорте командованию Сасси сообщил: «Более двухсот спасшихся обязаны своими жизнями хмонгам, участвовавшим в „Операции D“»421.

Несмотря на полное окружение базы, десятки колониальных военнослужащих смогли избежать пленения, нелегально добраться к своим. Около 200 солдат и офицеров, в основном из гарнизона «Изабель», бежали из Дьенбьенфу, но только 78 из них, испытывая неимоверные трудности и лишения, сумели добраться к своим, преодолев десятки километров по джунглям и горам^422. Остальные погибли от истощения, не выдержав тяжелых условий джунглей, или были убиты местными тайцами. Совершившими удачный побег из Дьенбьенфу были в основном представители неевропейских национальностей – вьетнамцы, лаотянцы, тайцы. Спасшиеся из плена европейцы были скорее исключением из правил.

Удачный побег совершила группа французов – танкистов из опорного пункта «Изабель». Им удалось выбраться с территории базы и скрыться в ближайшем лесу. Преследования не было.

Примечательно, что на всем протяжении побега французы держались вместе, помогали друг другу. Танкистам по-настоящему повезло. Через несколько дней тяжелого перехода в джунглях они вышли к горной деревушке хмонгов. Это была их вторая удача. Жители селения негативно относились к вьетнамцам и дружелюбно поступили с беглецами. Горцы предоставили французам продовольствие и проводников. В конце мая, преодолев за 20 дней 160 км, танкисты вышли к своим войскам.

Один из самых знаменитых побегов из Дьенбьенфу совершил лейтенант Маковяк, офицер 3-го тайского батальона. Он до последнего дня сражался в составе одного из парашютных подразделений. После приказа прекратить сопротивление лейтенант сразу же решил бежать, не дожидаясь, как решат судьбу пленников победители. 7 мая вьетнамцы, воодушевленные своей победой, несколько ослабили бдительность. По всей вероятности, они считали, что если единицы беглецов сумеют выбраться за пределы базы, то им едва ли удастся преодолеть почти 200 км по джунглям.

Будучи в хорошей физической форме, прекрасно ориентируясь на местности, Маковяк сумел пробраться среди вражеских постов и уйти в джунгли. Ему помогло знание тайского языка, опыт общения с тайцами и лаотянцами. Через несколько дней тяжелого перехода в джунглях офицер вышел в расположение колониальных частей в Верхнем Лаосе^423.

Таким образом, за два с половиной месяца ожесточенных боев в обстановке жесткой блокады французские войска, окруженные в Дьенбьенфу, исчерпали все возможности для дальнейшего сопротивления и были вынуждены сложить оружие. Положение группировки колонизаторов стало безнадежным. Д’Кастри и его штаб отказались от попыток самостоятельного прорыва из котла. Рассчитывать на прибытие помощи извне им не приходилось. С другой стороны, войска ВНА продолжали постепенно овладевать основными узлами сопротивления. В сложившейся ситуации у французских войск не было иного выхода, как полное прекращение борьбы.

3.4. Поражение колониальных войск

под Дьенбьенфу и его последствия

После подтверждения сообщений о прекращении сопротивления гарнизоном Дьенбьенфу штаб генерала Наварра выпустил специальное обращение к войскам экспедиционного корпуса, озаглавленное как «Приказ № 9». В соответствии с основным содержанием этого документа группировка французских войск в Дьенбьенфу противостояла 30 вражеским батальонам, защищая, таким образом, Верхний Лаос и дельту р. Красная. В документе Наварр порицал военную помощь, получаемую ВНА из КНР, назвав ее главной причиной поражения колониальных сил в долине^424.

Командующий ВНА Во Нгуен Зиап сделал специальное заявление по поводу победы под Дьенбьенфу только 13 мая. Тон этого документа был полон оптимизма. Хо Ши Мин также сделал заявление в честь победы, но, в отличие от командующего ВНА, лидер вьетнамских коммунистов был весьма сдержанным. Очевидно, он понимал, что цена успеха весьма высока, и представлять события в долине как блестящую военную победу не следует. Кроме того, Хо Ши Мин осознавал, что разгром французской группировки в далеком селении в Северо-Западном Вьетнаме не означает, что поражение потерпел весь экспедиционный корпус колонизаторов.

Тем не менее в честь победы вьетнамское коммунистическое руководство приказало изготовить специальную награду, представлявшую собой маленький знак красного цвета с весьма скромной, но красноречивой надписью: «Chien-si Dien Bien» («Боец Дьенбьенфу»)425. Впоследствии этой степенью отличия был удостоен личный состав всех соединений и частей, в разное время принимавших участие в сражении.

Известие о падении Дьенбьенфу пришло во Францию вечером 7 мая. В этот же день, выступая перед своим кабинетом, премьер-министр Ланьель заявил: «Правительство проинформировано, что центральная позиция Дьенбьенфу пала после 24 часов беспрерывного жестокого боя… Форт „Изабель“ держался до настоящего момента. Враг желал заполучить падение Дьенбьенфу накануне открытия конференции по Индокитаю. Он верил, что он мог нанести решительный удар по моральному духу Франции. Он ответил на наше доброе пожелание, желание мира со стороны Франции, пожертвованием тысяч своих солдат, сокрушивших своим числом героев, которые 55 дней своей доблестью потрясали мир… Франция должна напомнить своим союзникам: семь лет армия Французского Союза защищала наиболее важный регион Азии и в одиночку защищала интересы всех. Вся Франция разделяет горе семей воинов Дьенбьенфу»426.

Архиепископ Парижа кардинал Фелтинг приказал провести торжественную мессу по французским военнослужащим, погибшим и попавшим в плен в Дьенбьенфу. Парижская опера, где впервые после окончания Второй мировой войны выступал московский балет, отменила ряд выступлений советских артистов. Некоторые центральные каналы телевидения и радио прекратили вещание в вечернее время, а на трех каналах вместо запланированных программ исполнялась французская классическая музыка. Особенно часто звучал знаменитый «Реквием» Г. Берлиоза.

В выпуске журнала Paris Match от 8 мая была напечатана фотография раненого офицера Иностранного легиона. Краткая заметка сообщала, что снимок был сделан после прекращения сопротивления колонизаторами. Вид человека, измученного ранениями и лишениями, стал потрясением для многих французов и во многом способствовал развитию конфликтной ситуации в обществе.

Мероприятия, посвященные событиям во Вьетнаме, омрачили празднование девятой годовщины Дня Победы во Второй мировой войне. Во время церемонии возложения венков к Могиле Неизвестного Солдата в Париже Ланьелем и его заместителями стихийно вспыхнули беспорядки.

Траурные настроения, в связи с поражением в Дьенбьенфу, привели к небольшому международному скандалу. Как уже упоминалось, французские власти отложили сроки проведения гастролей советского балета в Париже, а потом и вообще их отменили. Это вызвало недоумение Москвы, так как в это же время в СССР выступала труппа «Комеди Франсез». В результате 15 мая советские артисты были вынуждены покинуть Францию^427. Действия Парижа по отношению к служителям Мельпомены вызвали протестные настроения части французской творческой интеллигенции^428.

Сообщение о поражении колониальных войск в Дьенбьенфу привело к брожению во Франции и в парламенте. В Национальном собрании начались новые дебаты по вопросу о войне в Индокитае. В течение мая два раза ставился вопрос о доверии администрации Ланьеля. Тем не менее правительственное большинство сократилось весьма незначительно.

Вьетнамские идеологи решили по-своему использовать сдачу Дьенбьенфу. Ничего особенного или циничного в этом не было. Несмотря на переговорный процесс в Женеве, война в Индокитае продолжалась. Следовательно, поражение французских войск в Северо-Западном Вьетнаме должно было сыграть важную роль в информационной войне.

Коммунистическая радиостанция «Голос Вьетнама» начала в своих передачах перечислять имена французских военнослужащих, попавших в плен. Штаб Наварра приказал глушить радиовещание противника. Французы опасались, что вьетнамцы сообщали ложные сведения о пленных с целью деморализации колониальных войск и оказания давления на родственников пленников, а заодно и подрыва авторитета администрации Ланьеля.

Были и другие способы информационной войны. В июле 1954 г. на Центральном плато (Аннам) в районе дороги № 19 (Анькхе – Плейку) 108-й и 803-й полки ВНА нанесли поражение 100-й мобильной группе. Французы, получившие приказ на отход из Анькхе в Плейку, два раза попадали в засады вьетнамцев и понесли большой урон. Тем не менее командование не вывело 100-ю мобильную группу в тыл для пополнения и отдыха, а направило ее для разблокирования дороги № 14 (Плейку – Буонметхуот).

На французских военнослужащих этот приказ произвел весьма удручающее воздействие. Они считали свой воинский долг выполненным. Капрал Кардиерг с горечью отметил: «Боже мой, они хотят нас уничтожить до последнего человека. Неужели мы недостаточно сделали?»429 Тем не менее французское командование поступило по-своему.

17 июля колонна 100-й мобильной группы попала в засаду и была окружена. Вьетнамцы по громкоговорителю обратились к врагу: «Солдаты 100-й мобильной группы! Ваши друзья в Дьенбьенфу не были способны противостоять победоносному натиску Вьетнамской народной армии. Вы намного слабее, чем Дьенбьенфу! Вы умрете, французы, и ваши вьетнамские собаки тоже!»430 В результате колониальное подразделение было разбито. С большим трудом из окружения прорвалось 107 чел., включая 53 раненых^431.

8 мая на совещании в Женеве министр иностранных дел Франции Бидо, обратившись к председателю форума, английскому министру иностранных дел, заявил о поражении колониальных войск в Дьенбьенфу. Он также посетовал на отказ вьетнамской стороны от немедленной эвакуации всех раненых из района боевых действий. Выступление Бидо не вызвало сочувствия участников конференции. Подобная реакция была вполне понятна. В Индокитае шла колониальная война, в ходе которой противоборствующие стороны часто нарушали условия Гаагской и Женевской конвенций. Кроме того, ни у кого не возникало вопросов по поводу того, как повели бы себя французы, оказавшись в положении ВНА.

После завершения боевых действий в районе Дьенбьенфу французскую общественность волновала судьба военнослужащих, попавших в плен, положение раненых. В принципе, это неудивительно. До 1954 г. французская колониальная армия никогда не терпела таких поражений. На 8 мая гарнизон Дьенбьенфу насчитывал 10 133 чел. Из них 2–3 тыс. чел. имели ранения разной степени тяжести, перенесли серьезные заболевания^432. Перспектива пленных представлялась весьма тревожно.

СМИ Франции преподносили вьетнамских коммунистов исключительно в виде идеологически закомплексованных и жестоких террористов. С точки зрения французского генералитета, ВНА нельзя было рассматривать как равноценного противника. Вьетнамские подразделения оценивались как обычные бандформирования.

Следовательно, от ВНА едва ли можно было ожидать соблюдения международных правил и обычаев ведения войны. Частично это было справедливо. Коммунисты нередко допускали жестокие расправы над полицейскими, чиновниками, военными. Французского обывателя не без основания терзали ожидания жестоких расправ над соотечественниками.

Однако над французами, сложившими оружие в Дьенбьенфу, никакого жестокого обращения не было допущено. Правда, некоторые инциденты все же имели место. Например, в первые дни после прекращения огня вьетнамцы произвели конфискацию перевязочного материала и медикаментов в госпитале. Действовали они весьма бесцеремонно.

Тем не менее это не означало, что, отбирая у побежденного врага лекарства, вьетнамцы сознательно хотели обречь раненых военнопленных на гибель. Все было проще. Им необходимо было спасать собственных товарищей, количество которых исчислялось тысячами. Медикаменты они рассматривали исключительно как трофеи, а не средство давления на врага.

Изъятие лекарств вызывало справедливые протесты персонала госпиталя. Французские врачи пытались объяснить, что их раненые соотечественники уже не являются комбатантами и находятся под защитой Красного Креста. Это было справедливо. Вьетнамцы, со своей стороны, считали, что действуют по праву победителей. И это также было справедливо. Так кто же оказался прав? По мнению автора, как бы это ни выглядело жестоко и цинично, но в данном случае правы были победители.

Причины для такого утверждения следующие:

1. Как уже упоминалось, французы не считали бойцов ВНА равными себе по статусу. Шла колониальная война. Своих противников они рассматривали только как мятежников. Вьетнамцы платили им той же монетой. Следовательно, условия диктовал тот, за кем осталось поле боя.

2. Если бы штаб Д’Кастри подписал капитуляцию, где формально был бы обозначен вопрос о раненых, то вопрос о медикаментах отпал сам по себе. Ничего подобного не было и в помине. Следовательно, вьетнамцы могли действовать, полагаясь на собственные соображения, а не на условия сдачи.

Была своя правда и у французских врачей. Они отвечали за жизни своих раненых и больных. Несмотря на изъятия, им удалось спрятать некоторое количество лекарств и бинтов для своих пациентов. Женевьев Д’Галар утаила медикаменты от вражеских солдат под носилками, которые ей служили постелью. По всей вероятности, вьетнамцы просто получили приказ командования не устраивать в госпитале тотальный обыск, чтобы сохранить внешнее приличие.

Первые дни после сдачи группировки Д’Кастри французские самолеты вели наблюдение за долиной. Прекращение зенитного огня и наличие в Дьенбьенфу большого количества палаток Красного Креста ясно продемонстрировало то, что вьетнамцы не ведут в долине боевых операций. Французы продолжили сбросы в районе базы контейнеров с продовольствием, медикаментами. Вне всякого сомнения, они понимали, что все это достанется вьетнамцам. Скорее всего, они надеялись, что хотя бы часть содержимого грузов попадет к соотечественникам.

10 мая на втором совещании в Женеве по Индокитаю вьетнамская делегация представила заявление Фам Ван Донга по вопросу о раненых французских военнослужащих, находившихся в Дьенбьенфу. Вьетнамский лидер утверждал, что руководство ДРВ дало официальное разрешение на эвакуацию с базы всех тяжелораненых солдат и офицеров противника. Кроме того, разрешение на выезд получил и медицинский персонал^433.

11 мая генерал Наварр вступил в переговоры с Во Нгуен Зиапом по проблеме раненых. С разрешения вьетнамской стороны 13 мая в Дьенбьенфу из Лаоса была направлена специальная делегация французских военных медиков. Среди них были представители Красного Креста. После продолжительного диалога противоборствующим сторонам удалось достичь соглашения об эвакуации тяжелораненых колониальных военнослужащих.

Командование ВНА стремилось максимально использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах и выставило следующие требования:

1. Французские войска должны отказаться от ведения любых действий в радиусе 10 км в районе Дьенбьенфу.

2. Колониальные ВВС не должны наносить ударов по дороге № 41.

3. В ход событий в Дьенбьенфу не должна вмешиваться третья сторона.

Третье требование было выдвинуто, очевидно, потому, что вьетнамцы всерьез опасались возможного вмешательства американцев.

Со своей стороны, вьетнамцы обещали предоставить возможность французским медикам прибыть в Дьенбьенфу, оказать помощь раненым и эвакуировать их в расположение колониальных войск. Уступчивость командования ВНА объяснялась исключительно пропагандистскими мотивами. Вьетнамцы не желали брать на себя ответственность за содержание тяжелораненых. В лагерях для военнопленных они бы погибли от сложных условий содержания. Следовательно, разрешая их транспортировку в Ханой, командование ВНА избавлялось от необходимости изыскивать для пострадавших вражеских солдат персонал, медикаменты, питание и создание соответствующего режима.

Штаб Наварра оказался в чрезвычайно сложном положении. Колонизаторы понимали, что, завершив разгром французских войск в Дьенбьенфу, командование ВНА начнет перебрасывать свои войска в дельту р. Красная. Осуществить это в срочном порядке можно было, использовав дороги № 41 или № 47, протянувшиеся из Верхнего Лаоса в Северо-Западный Вьетнам. Следовательно, французы могли воспрепятствовать этому, развернув широкомасштабные бомбардировки этого района.

В то же время колонизаторы опасались, что вьетнамцы во время транспортировки пленных, которое будет проходить именно по дороге № 41, вместе с колоннами колониальных солдат будут осуществлять передислокацию своих подразделений. Пленники при этом выполняли бы роль живого щита. Однако у французского командования не было другого выхода. Условия штаба Во Нгуен Зиапа были приняты.

По договоренности с вьетнамским командованием медики ВНА вместе с пленными коллегами лечили раненых. При этом не обошлось без конфликтных ситуаций.

1. Вьетнамцы требовали, чтобы в первую очередь помощь оказывалась солдатам, а не офицерам. Подобная тенденция объяснялась, главным образом, пропагандистскими мотивами. Политработники ВНА считали одним из направлений идеологического противостояния с колониальными властями ведение пропаганды среди пленных. При этом особое значение придавалось работе среди солдат – бывших рабочих и крестьян, насильно призванных в армию для защиты чуждых им интересов капиталистов.

2. Не обошлось и без расовых противоречий. Лучшее медицинское обращение было гарантировано военнослужащим-неевропейцам. Вьетнамцы считали, что колонизаторы вынудили их сражаться в Индокитае против своих убеждений. На этом же основании легионеры, солдаты и офицеры европейского происхождения, обслуживались врачами в последнюю очередь, независимо от степени ранений.

3. Вьетнамское командование неоднократно обвиняло французскую сторону в умышленном срыве графика эвакуации раненых из Дьенбьенфу. Например, 15–16 мая французские самолеты не прибыли, как было запланировано. Вместо них приехала очередная делегация колониальных властей, которая потребовала пересмотра предварительной договоренности. Раненым, которым требовалась срочная эвакуация, от подобной проволочки легче не стало. 18 мая французские ВВС подвергли авиаудару пункт ВНА в районе Сон-Ла. В результате 15 французских раненых погибли^434.

4. Возникли проблемы с сортировкой раненых. В соответствии с договоренностями, эвакуации подлежали наиболее пострадавшие пациенты. На 7 мая в госпитале числилось 1300 чел., находившихся в тяжелом состоянии. Впоследствии большая часть из них была перевезена транспортной авиацией в Ханой. Некоторых отправили на излечение в военные госпитали США. Всего из Дьенбьенфу было эвакуировано 885 чел.435 Вьетнамцы официально подтвердили указанную цифру^436.

Тем не менее среди оставшихся в базе было немало военнослужащих, имевших ранения в брюшную полость, переломы рук и ног. Некоторые перенесли ампутации. Однако они не были эвакуированы. Их отправили в лагеря для военнопленных. Трудно объяснить причину такой ситуации.

Вьетнамцам искалеченные солдаты и офицеры противника были абсолютно не нужны даже для обмена на бойцов ВНА, ранее захваченных французами. Учитывая, что данная проблема приобрела международное значение, руководство ПТВ всячески стремилось использовать ее в свою пользу на переговорах в Женеве. Кроме того, вьетнамцы неоднократно обвиняли французскую сторону в нарушении графика эвакуации раненых. Остается только догадываться, почему штаб Наварра не эвакуировал всех тяжелораненых до последнего человека. Так или иначе, оставшиеся в Дьенбьенфу пострадавшие солдаты и офицеры колониальных войск разделили со своими товарищами все тяготы плена.

Для французского командования отдельной проблемой встал вопрос о статусе раненых вьетнамских солдат и офицеров из 5-го парашютного батальона. Командование ВНА рассматривало вьетнамцев – военнослужащих колониальных войск – как коллаборационистов, а не как комбатантов. Практически, на них не распространялись законы ведения войны. Следовательно, попадание вьетнамских парашютистов в плен к своим соотечественникам было равносильно вынесению им смертного приговора.

Если бы французы согласились на условия противника, это негативно сказалось бы на моральном уровне подразделений формируемой вьетнамской национальной армии. Тем не менее французское командование согласилось на условия противника. Очевидно, штаб Наварра решил, что в первую очередь необходимо спасти соотечественников.

По мнению Б. Фэлла, командование ВНА сознательно задерживало расчистку и ремонт аэродрома в Дьенбьенфу. Причина проволочек заключалась в стремлении командования ВНА как можно быстрее вывести из долины свою группировку. В этой связи возникает ряд вопросов:

1. Почему вьетнамцы должны были заниматься в первую очередь ранеными военнослужащими противника? Ведь они были победителями, значит, хозяевами положения. И могли диктовать условия так, как считали нужным. Любопытно, как бы повело себя в аналогичной ситуации французское командование? Чем оно занималось в первую очередь – решением стратегических задач или эвакуацией раненых врагов. Причем не в лагерь для военнопленных, а фактически в расположение противника.

2. Одной из главных причин того, что до 25 мая аэродром не функционировал, было то обстоятельство, что ВПП оставалась заполненной обломками сбитых самолетов. Командование ВНА отказывалось помогать французам в ликвидации минных полей, мотивируя свою позицию тем, что вьетнамские саперы не знали схем минирования.

В целом, это причина вполне объективная. Никакой командир не пошлет своих бойцов на смерть во имя скорейшего спасения раненых вражеских солдат. Речь шла не об эвакуации мирного населения, а о вывозе в Ханой раненых и больных французских военнослужащих.

3. Почему французское командование не использовало вертолеты и легкие самолеты для вывоза раненых из Дьенбьенфу? Винтокрылая машина не нуждалась во взлетно-посадочной полосе и могла осуществить приземление на ограниченной территории. Причем не рискуя оказаться под обстрелом вражеских зениток. Тем более что французы уже имели опыт эвакуации раненых вертолетами и именно из Дьенбьенфу.

Конечно, учитывая общее количество пациентов госпиталя и весьма ограниченные возможности винтокрылых машин, эвакуировать всех пострадавших в Ханой в короткие сроки было невозможно. К тому же у французов было совсем немного вертолетов. Но даже вывезти всех тяжелораненых, наиболее нуждавшихся в квалифицированном медицинском обслуживании, им не удалось. Это имело трагические последствия.

Все французские военные, оставшиеся в Дьенбьенфу, после эвакуации тяжелораненых считались вьетнамцами военнопленными. Судьбы их сложились по-разному. Как уже указывалось, солдаты и сержанты из состава 5-го вьетнамского парашютного батальона почти все были расстреляны.

Французы, легионеры, африканцы отправлялись в лагеря для пленных.

Командование ВНА столкнулось с серьезными проблемами с их транспортировкой и размещением, так как до мая 1954 г. такого количества колониальных военнослужащих в плен не сдавалось. Аналогичные вопросы пришлось решать командованию Красной армии после ликвидации группировки гитлеровцев в районе Сталинграда.

Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский вспоминал: «По дорогам двинулись бесконечные колонны немецких солдат. Их возглавляли немецкие офицеры, на которых была возложена ответственность за соблюдение порядка в пути и на остановках. Начальник каждой колонны имел на руках карточку с обозначением маршрута и указанием пунктов остановок и ночлегов. К местам привалов подвозилось топливо, горячая пища и кипяток. По докладам штабных командиров, политработников и по донесениям, поступавшим от лиц, ответственных за эвакуацию военнопленных, все шло нормально. Должен заметить, что сами военнопленные оказались довольно предусмотрительными: у каждого из них имелась ложка, кружка, котелок»437.

Отдельно стоит остановиться на положении пленных французов и колониальных военнослужащих. Отношение вьетнамцев к ним было неоднородным. Обязательной процедурой после установления личности была их сортировка. Из общего числа немедленно отделялись парашютисты, военнослужащие частей специального назначения, ВВС, офицеры разведки. Причины такого подхода были вполне объяснимы.

Парашютные части и спецназ являлись самыми серьезными противниками ВНА. Они были лучше подготовлены и мобильны, чем обычные части. Кроме того, эти подразделения нередко использовались при проведении карательных операций и несли непосредственную ответственность за жертвы среди гражданского населения, широкое использование пыток, захват заложников, казни пленных и другие преступления. На мягкое отношение в плену они не могли рассчитывать.

Жесткому обращению вьетнамцев подвергались офицеры ВВС. Особенно доставалось летному составу. Во время воздушных налетов подразделения ВНА несли большие потери. Жертвами бомбардировок часто становились мирные жители. Конечно, уровень применения французской авиации в период колониальной войны несопоставим с масштабами «ковровых» бомбардировок ВВС США в 1960 – 1970-х гг.

Тем не менее многочисленные факты бомбардировок беззащитных деревень, обстрелы рыбацких лодок и сампанов были серьезными основаниями для вьетнамцев бояться и ненавидеть все, что летает. Если добавить к этому еще и широкое применение французской авиацией напалма, от которого не было спасения, то ненависть вьетнамцев к пленным пилотам, бортстрелкам и авиатехникам была вполне объяснима. Е[ринадлежность к ВВС служила неопровержимым доказательством причастности к бомбардировкам, гибели боевых товарищей и мирных жителей. Это могло означать только одно – жестокое обращение.

Офицеры французских спецслужб, особенно те, кто непосредственно занимался вербовкой агентов среди вьетнамцев, тайцев и хмонгов, представляли интерес для разведывательных органов ВНА. Конечно, ни о какой их «перековке» и дальнейшей работе на военную разведку ДРВ в качестве двойных агентов не могло быть и речи. Однако от пленных офицеров спецслужб вьетнамцы стремились получить информацию о секретной агентуре, которую французы создавали в Индокитае на протяжении всей Второй мировой и колониальной войн. Отказ сотрудничать мог повлечь за собой все, что угодно – голод, жестокие пытки, казнь.

Тем не менее были редкие исключения из правил. Майор Бижар, получивший чин лейтенант-полковника незадолго до падения Дьенбьенфу, никогда не скрывал, что являлся офицером-парашютистом. Он даже демонстративно не снимал красного берета. Такой смелый жест мог рассматриваться как своеобразный вызов победителям. Тем не менее Бижар выжил в лагере военнопленных. Вьетнамцы по достоинству оценили поведение храброго противника и не стали его расстреливать^438.

В чем причина такой избирательной снисходительности к явному врагу? Скорее всего, это была довольно неглупая идеологическая затея политработников ВНА. Вьетнамцы, вне всякого сомнения, знали, кто такой Бижар, не только по захваченным документам, но и из допросов перебежчиков и пленных. Они поняли главное – перед ними убежденный, несгибаемый противник, которого склонить к сотрудничеству невозможно.

Администрация лагеря для военнопленных также убедилась не только в личном мужестве Бижара и его готовности принять смерть. Несомненно, он пользовался уважением товарищей по заключению. Следовательно, его казнь или жестокое обращение с ним могли иметь совершенно обратный эффект для остальных узников. Несомненно, для них он бы стал героем. Возможно, что у него могли появиться последователи. А там и до мятежа недалеко.

Вместе с тем пленный офицер-парашютист не демонстрировал явных признаков неповиновения. Он не призывал своих товарищей по несчастью игнорировать распоряжения караульных и надзирателей или совершить побег. В конце концов, ему самому пришлось соблюдать правила распорядка в лагере. Иначе вьетнамская администрация могла абсолютно на законных основаниях применить насилие.

Сохранением жизни Бижару вьетнамцы демонстрировали достойное обращение со всеми военнопленными, невзирая на чин, национальность и послужной список. Это могло иметь весьма позитивные последствия для вьетнамской стороны после завершения войны.

Был еще один уникальный случай спасения французского офицера, которому грозила смерть из-за принадлежности к военной авиации. Капитана ВВС Чарно вьетнамцы вывезли в селение Бан Ко Май, в 3 км южнее Дьенбьенфу и заставили откапывать тела гражданских лиц, погибших в результате налета французской авиации, а потом хоронить их заново. После этого Чарно был отправлен в лагерь военнопленных и наверняка погиб бы во время марша. Офицера спасло вмешательство командира ВНА, который оказался однокашником Чарно по французскому лицею в Монтпеллье^439.

Проблемы иного характера возникали после капитуляции 6-й армии Паулюса. Обращение с пленными гитлеровцами – противоречивая тема. Хотя советские власти приложили огромные усилия по спасению раненых, больных и обмороженных врагов, многие из них погибли. Были и конфликтные ситуации между победителями и побежденными. Например, ряд немецких генералов, сдавшихся советским войскам в Сталинграде, на первых порах в грубой форме пытались заявить о своем особом статусе.

О некоторых проблемах с этими господами вспоминал К. К. Рокоссовский: «Немецкие военнопленные генералы были размещены в домах, в приличных для того времени условиях, имели при себе личные вещи и ни в чем не нуждались… Здесь стоит упомянуть лишь о том, что корректное отношение нашего персонала кое-кем из пленных генералов было неправильно истолковано. Эти господа стали грубить, отказываться от выполнения законных требований нашей администрации, заносчиво требовать особых привилегий. Пришлось вежливо напомнить, что они прежде всего пленные, и поставить их на место»440.

При сортировке французских пленных в Дьенбьенфу уделялось внимание специалистам. Вьетнамцы отделили из общей массы механиков и электриков, чтобы восстановить опреснители воды и энергетические объекты Дьенбьенфу. Также было освобождено несколько саперов для разминирования минных полей, оставленных французами. После завершения работ по обезвреживанию мин и брошенных боеприпасов все они были отправлены в лагерь для военнопленных.

По некоторым данным, в мае 1954 г. вьетнамцы захватили несколько воинов-хмонгов, служивших в подразделении CG-8 и сражавшихся в Дьенбьенфу. После окончания боевых действий они сумели скрытно покинуть базу. Однако им не повезло. Через несколько дней они попали в засаду и оказались в плену. Горцы были приговорены к 25 годам заключения.

Только в 1979 г., во время интервенции НОАК в северные провинции Вьетнама, все оставшиеся в живых хмонги, почти отбывшие срок заключения, были освобождены. Ханой опасался, что в случае захвата китайцами заключенных горцев власти КНР используют бывших военнопленных как материал для антивьетнамской пропаганды^441.

Всех остальных солдат, сержантов и офицеров колониальных войск ждала судьба узников лагерей для военнопленных до конца войны. В августе – сентябре 1954 г., после подписания Женевских соглашений по Индокитаю, они были репатриированы во Францию или ее колонии.

Одним из вопросов, поднятых Парижем после завершения войны, был о поиске и погребении военнослужащих колониальных войск, убитых в боях. Французские военнослужащие, погибшие в сражении за Дьенбьенфу, стали первыми жертвами колониальной войны в Индокитае, посмертная судьба которых стала темой бюрократических препирательств. В течение сражения и после его окончания все погибшие были преданы земле. Помимо подписания Женевских соглашений по Индокитаю, в июле 1954 г. было подписано соглашение № 24, в котором оговаривались вопросы о поиске, опознании и погребении военнослужащих.

В мае 1955 г., ровно через год после окончания сражения, власти Демократической Республики Вьетнам разрешили капитану армии Франции И. Бельмону и капитану армии Южного Вьетнама лейтенанту Нгуен Ван Саю прибыть в Дьенбьенфу для работ по перепланировке могил. Им предстояло произвести опознание убитых и умерших от ран французов и бойцов ВНА и осуществить перезахоронение. Для перепланировки захоронений администрация Дьенбьенфу выделила проводников и рабочих. Благодаря информации, представленной участниками сражения, и активному содействию властей ДРВ командованию ВНА П. Бельмон быстро обнаружил 639 могил^442.

Однако осуществить до конца замысел французской стороне не удалось. В связи с ухудшением взаимоотношений между ДРВ и Южным Вьетнамом в 1956 г. Ханой запретил продолжение работ по созданию Военного кладбища в Дьенбьенфу.

Резкое изменение позиции властей ДРВ к проблеме военных захоронений в Дьенбьенфу, по всей вероятности, объяснялось опасениями о возможности засылки и внедрения агентов французской или американской разведок. В принципе, учитывая рост противостояния Ханоя и Сайгона, который активно поддерживали Вашингтон и Париж, такая угроза была вполне реальной. В ДРВ находилось достаточно противников коммунистического режима. Следовательно, западные спецслужбы могли найти необходимую опору среди вьетнамцев.

Нечто подобное наблюдалось в западных областях Белоруссии, присоединенных к СССР осенью 1939 г. В 1940–1941 гг. в этих районах работали группы немецких специалистов, занимавшихся поиском и опознанием своих соотечественников, погибших в ходе германо-польской войны в сентябре 1939 г. Вне всякого сомнения, помимо своего прямого назначения, подданные Третьего рейха осуществляли сбор разведывательной информации, вербовали будущих осведомителей.

Теоретически, бывшая французская база располагалась в районе достаточно удаленном от промышленных и военных объектов ДРВ, коммуникаций, но опасность проникновения представителей иностранных резидентур сохранялась. Скорее всего, Ханой просто перестраховался.

После короткой паузы конфликт в Индокитае вступил в новую, более масштабную фазу. ДРВ подвергалась бомбардировкам ВВС США. Страна жила по законам военного времени. Каждый день погибали сотни военнослужащих и мирных жителей. Вьетнамский народ переживал неслыханные лишения. В стране действовали жестокие ограничения.

Следовательно, занятие погребением французских военных, которые являлись к тому же врагами вьетнамцев, могло рассматриваться не только как политическая ошибка. Подобный шаг даже мог вызвать законное недовольство определенной части населения. В то время как самолеты и корабли одной западной державы разрушают дома и храмы, убивают мирных вьетнамцев, власти занимаются поиском и похоронами останков военнослужащих другой западной страны. Вне всякого сомнения, это было весьма щекотливым вопросом в ситуации, когда требовалась полная консолидация общества перед общим врагом. Таким образом, перезахоронение погибших солдат и офицеров колониальных войск в Дьенбьенфу было отложено на неопределенное время.

Окончание сражения за Дьенбьенфу не стало финальной фазой войны в Индокитае. Боевые действия во Вьетнаме продолжались до подписания Женевских соглашений, которое состоялось в августе 1954 г. Для противоборствующих сторон эта битва стала олицетворением большого события. Для вьетнамских коммунистов – крупной и убедительной победой над колонизаторами. Для французов – тяжелым поражением.

Военное значение потери базы в Северо-Западном Вьетнаме было в целом невелико для всей кампании в Индокитае. Основные силы экспедиционного корпуса оставались на прежних позициях. Утрата Дьенбьенфу как стратегической позиции не шла ни в какое сравнение с последствиями Сталинградской катастрофы для вермахта. Потери группировки Д’Кастри в личном составе были значительны, но не фатальны. Урон, понесенный ВНА, был в разы больше. Однако международные, политические и моральные аспекты эпопеи, начавшейся в ноябре 1953 г. и завершившейся в начале мая 1954 г., чувствовались весьма болезненно в течение последующих десятилетий.

3.5. Причины поражения французских войск

Ликвидация французской группировки в Дьенбьенфу долгое время анализировалась в первую очередь французскими и вьетнамскими военными и вошла в учебники военной истории и тактики многих вузов. Первые пытались ответить на вопрос, почему войсковая группировка, оснащенная всем необходимым, потерпела поражение от войск, которые еще недавно были, по сути, партизанскими отрядами. Вторые представляли свой успех на поле боя в первую очередь как пример победы коммунистической стратегии в сочетании с передовой политической идеологией.

Чтобы сделать справедливые выводы относительно причин поражения колониальных войск, следует в первую очередь охарактеризовать мнения глав противоборствующих сил по этому вопросу.

Командующий экспедиционным корпусом в Индокитае генерал Наварр, оценивая боевые действия под Дьенбьенфу, отметил следующие, с его точки зрения, основные причины поражения группировки Д’Кастри:

1. Удаленность северных опорных пунктов и «Изабель» от центральной позиции периметра обороны.

2. Не была своевременно произведена замена тайского контингента.

3. Раздробленность и разбросанность узлов сопротивления центральной позиции, заставлявшие колонизаторов постоянно контратаковать.

4. Недостаточная надежность укреплений Дьенбьенфу в инженерном отношении, за исключением опорного пункта «Изабель».

5. Нецелесообразное использование французским командованием резервов, столь необходимых в Дьенбьенфу.

6. Поражение колонизаторов в контрбатарейной борьбе с артиллерией ВНА. Недооценка французами огневого потенциала противника.

7. Недостаточно энергичная и эффективная деятельность генералов Коньи и Д’Кастри на занимаемых должностях.

8. Неудовлетворительная координация действий французских ВВС и сухопутных войск.

9. Слабость французской группировки в Дьенбьенфу, недостаточная численность боевой и транспортной авиации.

10. Неудовлетворительная работа французской военной разведки. Командование экспедиционного корпуса не имело достаточной информации об участии КНР в военных действиях, объемах поставок Пекина во Вьетнам. В свою очередь командование ВНА располагало почти в полном объеме информацией о планах противника, получаемой из собственных источников, от китайской военной разведки, а также за счет детального анализа сообщений СМИ Франции^443.

Наварр также называл политическую причину поражения – решение правительства Ланьеля вступить в переговорный процесс с лидерами ПТВ на Женевской конференции. Французский генерал считал, что это обстоятельство подтолкнуло Хо Ши Мина усилить давление на Дьенбьенфу, чтобы быстрее добиться лучших дивидендов в ходе переговоров.

Во Нгуен Зиап был краток. Он отмечал три главных фактора победы ВНА: «Это стратегическое направление – динамизм, инициатива, мобильность и быстрота принятия решения перед лицом новых ситуаций.

Вторым решающим фактором победы под Дьенбьенфу была решимость сражаться и победить и дух единения в борьбе нашей армии и народа под руководством партии.

Третьим решающим фактором победы была близкая координация освободительных войск Патет Лао, братская помощь дружественного лаосского народа, добровольцев нашей армии, симпатии и поддержка братских социалистических стран и миролюбивых народов мира»444.

Если исключить пропагандистскую риторику Во Нгуен Зиапа, который по праву гордился победой, следует отметить следующее. Командование ВНА сделало правильный вывод осенью 1953 г.: сконцентрировать все боеспособные силы на одном из наиболее перспективных участков антиколониальной борьбы, чтобы одержать победу над французами.

Данная победа, независимо от масштабов, должна была иметь в большей степени не военное, а политическое значение. Таким участком представлялся разгром группировки колониальных войск в Дьенбьенфу. Несомненно, важным фактором успехов ВНА стала широкая поддержка войск населением. Победе вьетнамских коммунистических сил в значительной степени способствовало сотрудничество с КНР в различных областях: военная помощь, обмен разведывательной информацией.

В ходе сражения командование ВНА прибегло к новой тактике. Помимо успешного использования артиллерии и средств ПВО, вьетнамцы применили тактику штурмовых групп. По мнению американского исследователя Ф. Дэвидсона, несомненной заслугой Во Нгуен Зиапа стало то, в какой последовательности он выбирал для захвата три северных опорных пункта противника. Первым атаке подверглась «Беатрис», так как «Габриэль» имела лучшие укрепления и могла быстрее получить поддержку центральной позиции. После падения «Беатрис» «Габриэль» и «Анна-Мария» оказались в более уязвимом положении и вскоре были захвачены вьетнамцами^445.

Командование ВНА сделало правильный расчет на ведение пропагандистских мероприятий в 3-м тайском батальоне из состава гарнизона опорного пункта «Анна-Мария». В конечном счете это привело к захвату узла сопротивления вьетнамцами без потерь.

По мнению Дэвидсона, несомненной заслугой Во Нгуен Зиапа являлось использование осадных приемов из арсенала времен Первой мировой войны. Рытье траншей позволило войскам ВНА выдвигать свои позиции как можно ближе к неприятелю, не оказываясь при этом без прикрытия перед заградительным огнем. Дэвидсон, с некоторой оговоркой, высоко оценил минирование саперами ВНА позиций опорного пункта «Элен-2»446.

Анализируя в целом главные причины поражения французских войск под Дьенбьенфу, следует отметить следующее:

1. Командование французского экспедиционного корпуса в Индокитае совершило ряд серьезных стратегических просчетов, выбрав Дьенбьенфу в качестве своего главного опорного пункта в Северо-Западном Вьетнаме.

2. Дьенбьенфу был значительно удален от основных французских баз и сил экспедиционного корпуса и недостаточно укреплен, чтобы выдержать удары превосходящих сил противника или длительную осаду.

3. Вьетнамцы, расположив свои позиции на господствующих высотах, окружавших Дьенбьенфу, вне всякого сомнения, имели серьезное позиционное преимущество перед колонизаторами, которые дислоцировались в долине. Кроме того, у них был численный перевес.

4. Наиболее эффективным способом хоть в какой-то степени компенсировать численное превосходство противника было инженерное оборудование местности. Французское командование не учло опыта обороны колониальной базы в Насане, осажденной силами ВНА в 1953 г.

В Насане колонизаторы оборудовали две линии сплошной обороны по всему периметру базы, взаимодействующие между собой огнем даже из стрелкового оружия. Сплошная траншея переднего края, к которой привязывалась большая часть огневых средств войск первой линии, соединялась с блиндажами (на отделение) при помощи ходов сообщения полного профиля. Кроме того, любой участок первой линии обороны мог в любой момент получить активную поддержку гаубичной артиллерии, расположенной во второй линии. Огневые позиции в Насане также были хорошо оборудованы в инженерном отношении.

В Дьенбьенфу у колонизаторов не было сплошной линии обороны. Штаб Д’Кастри построил свои позиции по принципу системы опорных пунктов, что скорее их ослабило, а не усилило. Кроме того, при оборудовании форпостов колонизаторы пренебрегли опытом траншейной войны и уделили недостаточно внимания постройке надежных укреплений.

Французы считали, что им придется вести мобильную войну, а оборудование позиций по всем правилам уставов вредно повлияет на моральный уровень войск. Между тем даже при отсутствии достаточного объема стройматериалов опорные пункты могли стать серьезной преградой для частей ВНА. Примером этого является длительная и весьма эффективная оборона «Изабель».

Указанный узел сопротивления, с начала активной фазы боевых действий, был полностью блокирован противником, но продолжал держаться вплоть до 8 мая 1954 г. Причина стойкости «Изабель» заключалась не только в храбрости и профессионализме личного состава, умелых действиях командования, но и в отличном инженерном оборудовании укреплений.

Теоретически, для организации эффективной защиты, при недостатке сил, создается полоса обеспечения, то есть участок местности, насыщенный заграждениями, ловушками, минными полями, системами сигнализации, препятствиями. Обычно, попав на полосу обеспечения, наступающая сторона теряет скорость продвижения и пробивную силу, несет большие потери еще до соприкосновения с главными рубежами обороны. Кроме того, попав в полосу обеспечения, наступающие лишаются своего главного преимущества – внезапности. При прорыве противника через полосу обеспечения обороняющаяся сторона быстро определяет направление главного удара и может оперативно предпринять эффективные контрмеры.

В 1920 – 1930-х гг. французские колонизаторы получили солидный опыт обороны опорных пунктов в условиях численного, а иногда и огневого, превосходства противника во время колониальных войн в Марокко, Алжире и Индокитае. В Северной Африке в таких случаях активно применялись проволочные заграждения различных типов, новейшие системы минирования подступов к узлам сопротивления. Это был весьма эффективный способ обороны от внезапных кавалерийских атак кочевников-бедуинов.

В ряде случаев в ночное время осуществлялось минирование самих караульных постов и даже часовых. Последнее практически полностью исключало возможность бесшумной ликвидации системы охранения. На период несения караула к часовому прикреплялась мина-растяжка. С одной стороны, это было отличной гарантией, что солдат ни при каких условиях не оставит охраняемый объект. С другой стороны, если вражеские разведчики бесшумно подбирались к часовому и нападали на него, то немедленно становились жертвами взрыва мины. Правда, караульный при этом также погибал. В случае прорыва в расположение поста, где на ночь закладывался заряд, он взлетал на воздух вместе с напавшими партизанами.

Таким образом, колонизаторы имели возможность создать вокруг Дьенбьенфу полосу обеспечения, которая могла стать серьезным препятствием для штурмовых отрядов ВНА на первом этапе сражения.

5. Вместо маневренного противоборства в долине Дьенбьенфу, на которую рассчитывало командование экспедиционного корпуса, ВНА навязала противнику войну на истощение, в которой побеждает тот, у кого больше резервов, лучше организована логистика.

Кроме того, успешность или провал оборонительной операции в значительной степени зависит от возможностей быстрого маневра резервами. Эффективно защищаться возможно, обладая значительным числом мобильных подразделений, перебрасывая их, в зависимости от обстановки, на наиболее угрожаемые участки. Колонизаторы не располагали ни достаточными резервами, ни возможностью маневра в условиях постоянно сокращавшегося кольца окружения.

Командованию ВНА удалось не только передислоцировать в район Дьенбьенфу значительные силы, превосходящие французские войска по численности и огневой мощи. Конечно, снабжение войск оказалось тяжелой проблемой, так как основные базы находились на значительном удалении. Тем не менее вьетнамцы были в лучшем положении, чем противник.

Развертыванием ряда операций отвлекающего характера в Центральном Вьетнаме и Верхнем Лаосе командование ВНА заставило колониальное руководство рассредоточить резервы французских войск, главным образом мобильные подразделения, на различных второстепенных участках фронта, лишив тем самым силы в Дьенбьенфу дополнительной помощи.

Вопреки прогнозам французских стратегов и военных аналитиков, командование ВНА отказалось от организации общего штурма Дьенбьенфу, отдав предпочтение поэтапной изоляции и захвату опорных пунктов базы колонизаторов. Конечно, это не исключало большие потери в личном составе коммунистических сил. Тем не менее общий штурм угрожал полностью обескровить самые боеспособные соединения ВНА.

С оперативной точки зрения, битва за Дьенбьенфу была первым сражением, в котором командование ВНА эффективно использовало крупные силы артиллерии в качестве средства развития успеха. Эти части ВНА, несомненно, выиграли противоборство с французской артиллерией.

На втором этапе сражения командование ВНА изменило тактику. Отказавшись от массированных атак отдельных опорных пунктов, вьетнамцы приступили к постепенной изоляции узлов сопротивления противника. Для осуществления этого замысла они провели значительный объем инженерных работ с целью максимального сближения с объектом атаки и последующего молниеносного штурма.

Кроме того, крупные усилия руководство ПТВ и командование Вьетнамской народной армии сосредоточили на решении проблем логистики. С большими трудностями им удалось несколько улучшить снабжение частей ВНА. Кроме того, в район сражения прибывали резервы.

В условиях блокады Дьенбьенфу штаб Д’Кастри часто осуществлял перегруппировку, перебрасывая вверенные подразделения с одного участка на другой. Но трудно сказать, насколько это способствовало повышению их боеспособности. В обычных условиях ротация означает вывод войск, ранее находившихся в бою, на отдых в тыл. В Дьенбьенфу этого сделать было невозможно.

Французские ВВС не смогли воспрепятствовать функционированию системы снабжения войск противника, организовать прикрытие гарнизона Дьенбьенфу, а также постоянно наносить удары по вражеским позициям.

6. Генерал Катру, возглавлявший французскую правительственную комиссию, которая занималась расследованием причин поражения в Дьенбьенфу, считал, что крупнейшей ошибкой штаба Наварра была недооценка возможностей ВНА по созданию эффективной логистики в районе базы. В результате, по его оценке, вьетнамские коммунисты сосредоточили под Дьенбьенфу две дивизии и части dan cong численностью 20 тыс. чел.447 В реальности, группировка ВНА была намного больше.

7. Французское командование явно недооценило возможности частей ПВО ВНА. Так же как и в случае с вьетнамской артиллерией, колонизаторы считали, что противнику не удастся создать сильного зенитного противодействия. Ошибка дорого стоила колонизаторам. В результате за весь период боев за Дьенбьенфу французские ВВС понесли ощутимые потери: 48 самолетов, вертолет были сбиты в воздухе, 14 самолетов уничтожено на земле, 167 получили повреждения^448.

8. Французское командование допустило серьезный просчет в оценке мобилизационных возможностей противника. На втором этапе сражения колонизаторы строили свои планы исходя из того, что противник, наступавший в течение двух недель, измотан, понес большие потери, не имеет достаточных резервов и не способен развернуть активные действия в ближайшее время. Командование ВНА, напротив, вследствие отлаженной мобилизационной системы и подготовленных резервов быстро восполнило убыль в личном составе.

9. Серьезной причиной поражения колониальных войск в Дьенбьенфу стало падение морального состояния и воинской дисциплины в ряде подразделений. За несколько недель до прекращения боевых действий штаб Д’Кастри столкнулся с этой очень опасной тенденцией. Около 4 тыс. (приблизительно Уз гарнизона) французских военнослужащих самовольно покинули свои боевые посты или были изгнаны из своих подразделений.

Для французской армии данная тенденция не была сенсацией. В период Первой мировой войны волнения военнослужащих, сопровождавшиеся братаниями с противником, нередко охватывали целые полки. В случае возникновения подобных явлений командование прибегало к оправданной методике. Взбунтовавшееся подразделение немедленно изолировалось войсками, верными присяге, преимущественно колониальными или частями военной жандармерии. Далее следовало рассредоточение, разоружение мятежников и их немедленный вывод с передовой.

Финальным этапом становилось быстрое и строгое судебное разбирательство военно-полевого трибунала. Нарушение дисциплины в военной обстановке считалось тягчайшим преступлением, и приговоры были очень суровыми. Солдаты и сержанты, признанные виновными, получали длительные сроки заключения или каторжных работ. Крайней мерой возмездия была смертная казнь. Пощады не было никому.

Ситуация в Дьенбьенфу была совершенно иной. Попытки разоружить, арестовать, предать солдат и сержантов, отказавшихся повиноваться командирам, военному суду, были чревато опасными последствиями.

Ничего подобного в войсках ВНА не происходило. Вне всякого сомнения, причин для недовольства в коммунистических силах было предостаточно. Как уже упоминалось, во многих подразделениях ощущался острый недостаток продовольствия. Чрезвычайно тяжелая ситуация сложилась с обслуживанием раненых и больных. Тем не менее отдельные проявления недовольства или неповиновения были быстро и жестоко подавлены. Боеспособность и моральный дух в подразделениях, проявивших колебание и малодушие, полностью восстановились.

10. К вышеуказанным причинам поражения французских войск, с точки зрения автора, следует отнести позицию командования экспедиционного корпуса и руководства министерства национальной обороны Франции, занятую в декабре 1953 – феврале 1954 г. Еще летом 1953 г. военное ведомство взяло под сомнение целесообразность не только проведения операции в Дьенбьенфу, но и обороны Верхнего Лаоса. Однако это никак не отразилось на действиях командующего корпусом Наварра.

Генерал Коньи и его подчиненные с начала планирования операции «Кастор» не были уверены в ее конечном успехе. В период с декабря 1953 г. по март 1954 г. в Дьенбьенфу неоднократно побывали многие высокопоставленные французские военные, в том числе и командующий экспедиционным корпусом генерал Наварр. Следовательно, они не могли не видеть недостатков в обороне базы и не догадываться о возможных последствиях в случае наступательных действий со стороны ВНА.

Образцовый порядок на позициях, внушительный внешний вид опорных пунктов Дьенбьенфу; эффектные представления, устраиваемые по приказу Д’Кастри парашютистами, танкистами и артиллеристами гарнизона, могли произвести впечатление на людей сугубо штатских. Военные, особенно те, кто уже несколько лет воевал в Индокитае, не могли не понимать разницу между идиллическими картинами аккуратных траншей, огневых рубежей, чистыми столовыми, бодрыми докладами и реальностью.

Командование экспедиционного корпуса не могло не знать о подготовке вьетнамскими коммунистами широкомасштабной операции в районе Дьенбьенфу. Французская разведка не смогла выявить мест сосредоточения сил противника в районе долины и точные места дислокации артиллерии. Однако полностью скрыть концентрацию крупных сил ВНА в районе базы было просто невозможно. В этой связи совершенно непонятна пассивная позиция командования к судьбе своих войск в Дьенбьенфу.

В относительно спокойной обстановке, сложившейся в долине в конце 1953 – начале 1954 г., очевидная профанация вполне устраивала все французские инстанции. Однако она не выдерживала никакой критики, когда в Дьенбьенфу колониальные войска оказались в чрезвычайной ситуации. В апреле 1954 г. командование экспедиционного корпуса уже не могло отказаться от продолжения участия в сражении, так как это было обусловлено не только военными, но и политическими соображениями. Переговорный процесс в Женеве начался.

В марте – апреле 1954 г. командование французским экспедиционным корпусом и военное ведомство не только не разработали программу эффективных мер по деблокаде и спасению окруженного гарнизона, но и, фактически, возложили ответственность за это на штаб Д’Кастри.

На основании вышеизложенного возникает вопрос: мог ли вообще гарнизон Дьенбьенфу выстоять? История знает немало примеров, когда войска, оказавшиеся в окружении, с честью выдерживали осаду до прихода помощи извне. Были случаи, когда блокированные части прорывали кольцо, выходя с боем к своим основным силам. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проанализировать ситуации, сходные или почти сходные с положением группировки колонизаторов в Дьенбьенфу.

Многие историки и военные, включая генерала Наварра, считали, что, если бы было организовано полноценное снабжение французских войск в Дьенбьенфу, поражения удалось бы избежать. Несмотря на все усилия, не удалось обеспечить гарнизон осажденной базы всем необходимым для ведения длительной обороны. Подобных примеров в истории Второй мировой войны было немало. Достаточно было примеров обратного.

В январе 1942 г. в районе г. Демянска советские войска окружили 2-й корпус вермахта (12-я, 30-я, 32-я, 223-я и 290-я пехотные дивизии), а также 3-ю дивизию СС. Общая численность блокированных немцев составила почти 100 тыс. чел.449 В это же время в районе г. Холм в аналогичном положении оказались 123-я и 218-я пехотные дивизии и части 329-й дивизии вермахта. Деблокировать попавшие в котлы войска ударом извне было невозможно. У немцев не было для этого резервов. Сложной проблемой оставались суровые зимние условия, сковавшие дороги.

Тем не менее выход был найден довольно быстро. Командование люфтваффе в сжатые сроки организовало снабжение блокированных соединений по воздуху. По свидетельству начальника Генерального штаба генерала Ф. Гальдера, 17 февраля 1942 г. для создания «воздушного моста» было выделено 337 транспортных самолетов^450. В результате ежедневно 100–150 немецких транспортных бортов доставляли 265 тонн необходимых грузов: продовольствие, обмундирование, медикаменты, горючее и даже свежую почту, награды^451. Обратными рейсами они вывозили раненых, обмороженных и больных.

Аналогичным образом было организовано снабжение немецко-фашистских войск, окруженных в районе г. Холм. По утверждению Гальдера, в мае 1942 г. по воздуху из котла были эвакуированы раненые^452.

«Воздушный мост» работал столь эффективно, что гитлеровцы даже сняли несколько документальных роликов для еженедельного киножурнала Die Deutsche Wochenschau. Широкому зрителю было продемонстрировано высокое моральное состояние окруженных частей и решимость солдат фюрера выстоять в боях против превосходящих сил врага.

В результате в течение нескольких месяцев блокированные гитлеровские дивизии, обеспеченные всем необходимым, выдерживали натиск советских войск. К концу весны гитлеровцы получили необходимые резервы, заработала наземная логистика. В апреле – мае 1942 г. демянская и холмская группировки немцев были полностью деблокированы. Таким образом, важную роль в удержании гитлеровцами этих важных плацдармов сыграл организованный «воздушный мост».

Вместе с тем опыт успешного снабжения более 100-тысячной группировки войск в Демянском и Холмском котлах имел и негативные последствия. В конце ноября 1942 г. части Красной армии окружили в районе Сталинграда группировку немецко-румынских войск под командованием генерал-полковника Ф. Паулюса. Для обеспечения жизнеспособности только 6-я полевая армия вермахта должна была ежедневно потреблять минимум 940 тонн продовольствия, боеприпасов, горючего. Однако позже эта цифра будет постепенно снижаться^453.

Вопрос о снабжении окруженной группировки Паулюс поднял уже 22 ноября, то есть в день полного блокирования вверенных войск. В своем радиодонесении в штаб группы армий «В» он сообщал: «Армия окружена… Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое вооружение в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней»454. Ничего не скажешь, очень тревожное сообщение.

В своем письме командующему группой армий «Дон» генерал-фельдмаршалу Э. Манштейну от 26 ноября 1942 г. Паулюс писал: «Проводимое в течение уже трех дней снабжение воздушным путем покрывает лишь незначительную часть подсчитанного минимального потребления (600 тонн – 300 „Юнкерсов“) ежедневно.

Уже в ближайшие дни в снабжении может наступить крайне серьезный кризис… Так как меня ежедневно осаждают массой вполне понятных запросов относительно будущего, я был бы благодарен, если бы имел возможность получать больше, чем до сих пор, сообщений, которые я смогу использовать для подъема духа и уверенности моих солдат»455. Как показали последующие события, Паулюс оказался прав.

В декабре 1942 – январе 1943 г. немецко-фашистское командование рассчитывало, что путем организации «воздушного моста» можно спасти сталинградскую группировку. Однако положение гитлеровских войск, блокированных на Волге, кардинально отличалось от ситуации под Демянском по следующим причинам:

1. Группировка Паулюса по численности в несколько раз превышала дивизии вермахта, окруженные советским Западным фронтом.

2. В отличие от ситуации под Демянском, где немецкие аэродромы находились на расстоянии 100–120 км, ближайшие базы люфтваффе под Сталинградом были первоначально удалены на 200 км от котла, а в январе – на 300–400 км^456.

3. В Сталинграде у немцев были аэродромы в районе поселков Питомник, Гумрак с ограниченными возможностями приема самолетов.

4. Для ежедневной доставки 500 тонн грузов требовалось не менее 250 самолетов Ju-52 с грузоподъемностью 2000 тонн^457.

5. Советское командование приняло беспрецедентные меры по срыву усилий противника по организации «воздушного моста». В середине декабря 1942 г. 24-й танковый корпус А. Баданова совершил глубокий рейд в тыл противника и нанес мощный удар по станции Тацинская, где находился крупный аэродром транспортной авиации и склады боепитания^458.

По свидетельству самого Баданова: «Корпусом на аэродроме было уничтожено до 300 самолетов противника и примерно 50 самолетов в эшелоне на железнодорожных путях захвачено и уничтожено, штабели авиационных бомб и артиллерийских снарядов различных калибров»459.

Некоторые цифры, естественно, были преувеличены. Тем не менее в результате рейда 24-го танкового корпуса крупный узел логистики немецко-фашистских войск на длительное время был выведен из строя.

Советские ВВС и силы ПВО организовали эффективный заслон на пути люфтваффе, доставлявших все необходимое войскам в Сталинграде. В соответствии с директивой маршала авиации Новикова было создано четыре зоны противовоздушной обороны котла. Регулярно наносились удары по вражеским аэродромам, где базировались транспортные самолеты^460.

В итоге к войскам, окруженным на Волге, прорывались одиночные борты, пилотируемые опытными экипажами. Однако их профессионализм и мужество едва ли могли спасти попавших в котел. В декабре – январе была низкая облачность и частые туманы. Это заставляло летчиков снижаться и рисковать попасть под огонь советских ПВО. Как результат – огромные потери. В небе Сталинграда люфтваффе потеряли 285 самолетов^461.

Кроме того, как уже упоминалось, положение немецко-фашистских войск менялось в течение суток, а иногда – часов. Как итог – грузы, с таким трудом доставленные в зону боев, частенько попадали в руки советских бойцов. Нередко содержание контейнеров вызывало вопросы.

По свидетельству командующего 64-й армией генерал-полковника М.С. Шумилова: «Нами было принято решение: кто сбил самолет, тому и принадлежит его груз. Началось соревнование за уничтожение самолетов. Даже в пехоте стали ставить ручные пулеметы на подставки, чтобы удобнее вести огонь по самолетам… Начиная с 20 декабря на сбитых самолетах мы стали обнаруживать елки, игрушки, дедов-морозов, губные гармошки и т. д.

Из писем, взятых из этих же самолетов, нам стало ясно, что Геббельс развернул широкую пропаганду, чтобы все это барахло мужья, отцы, сыновья получили к рождественским праздникам»462.

В январе 1943 г. положение 6-й армии только ухудшилось. К 26 января все аэродромы и посадочные площадки были захвачены советскими войсками. Самолеты могли только сбрасывать парашютные контейнеры.

К.К. Рокоссовский в своих мемуарах вспоминал: «С продвижением наших частей противник терял аэродромы и посадочные площадки. Теперь его самолеты летали только ночью, сбрасывая продовольствие, боеприпасы и горючее на парашютах. Система нашей воздушной блокады действовала надежно, и только единичным самолетам удавалось долететь до места назначения. Большинство же их погибало, так и не выполнив задачи.

Гитлеровцев выручало то, что у них оказалось много лошадей (в кавалерийской дивизии, обозах). Теперь конина стала основной пищей окруженных»463.

Тем не менее, несмотря на серьезные проблемы с продовольственным снабжением, гитлеровцы продолжали стойко и умело сопротивляться. По данным Главного маршала артиллерии Н.Н. Воронова, в начале января 1942 г.: «Разведка доносила, что суточный рацион немцев состоит из 150 г хлеба, 65–70 г мяса или консервов, супа из конины и изредка 25–30 г масла. Но, по-видимому, при этом не учитывались какие-то тайные запасы продовольствия, которые имели немецкие соединения и части… Окруженные немцы питались кониной. Они съели 39 тысяч лошадей»464.

Еще хуже была ситуация с питанием в румынских войсках. Первоначально суточный рацион состоял из 200 г хлеба и 25 г конины. К концу декабря он снизился до 50 г. Из показаний пленного командира 20-й румынской пехотной дивизии генерала Димитриу Ромулуса: «Из 6500 лошадей, имевшихся в соединении к первым числам января 1943 г., не осталось ни одной. Жизнь была ужасной»465.

Таким образом, полный провал снабжения группировки Ф. Паулюса, окруженной под Сталинградом в декабре 1942 – январе 1943 г., стал одной из основных причин ее полного разгрома и капитуляции.

В 1941–1942 гг. войска Красной армии пережили несколько крупных котлов. В ряде случаев снабжение окруженных войск не было организовано совсем. Они были вынуждены или сражаться до последней возможности, как это было под Могилевом, или прорываться к своим. Третьим вариантом было поражение, что и произошло под Киевом, Вязьмой.

Летом 1942 г. в критическом положении оказалась 2-я советская Ударная армия Северо-Западного фронта, окруженная немцами в районе Любани. Сплошного фронта окружения не было. Однако в условиях весенней распутицы вся логистика советских войск, расположенная в лесных и сильно заболоченных районах, остановилась. Попытки наладить воздушное снабжение окруженной 2-й Ударной армии оказались безуспешными. Транспортных «Дугласов» в ВВС РККА было ничтожно мало. Доставка грузов тихоходными самолетами У-2 жестко пресекалась люфтваффе. Даже в случае прорыва много ли мог перевезти грузов маленький «кукурузник»? В результате блокированные войска несли большой урон от голода, болезней.

О трагедии войск, окруженных в районе Любани, написано достаточно исследований и мемуаров. Остается признать, что, если бы у Красной армии были такие возможности по снабжению окруженных войск, которыми располагал вермахт зимой 1942 г., летом 1941 и 1942 гг. советские войска, оказавшиеся в котлах, могли либо самостоятельно прорваться из кольца, либо продержаться намного дольше или дождаться деблокирующих ударов.

С другой стороны, были и редкие примеры обратного. Зимой 1942 г. в районе Вязьмы в окружение попали 1-й гвардейский кавалерийский корпус 33-й армии Западного фронта, подразделения 10-й армии, части 4-го воздушно-десантного корпуса Красной армии^466. Несмотря на отсутствие эффективного снабжения по воздуху, десантники и кавалеристы не сложили оружие. Причиной их стойкости стали не только верность присяге, личное мужество и другие атрибуты воинской доблести.

Героизм героизмом, но воевавшие войска нуждались в боеприпасах, продовольствии, медикаментах. Ситуация с организацией «воздушного моста» была безнадежной. 1-й гвардейский кавкорпус и части 10-й армии оторвались от баз на 150–200 км. Возможности советской транспортной авиации были ничтожно малы. В течение двух дней 10 самолетов ПС-84 и 12 ТБ-3 доставили окруженным войскам 102 тонны боеприпасов, продовольствия и горючего^467. Однако этого было крайне мало. В этой связи командующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков отдал распоряжение, которое определило полноценную суть снабжения: «Продовольствие искать на месте, подавать его не будем, нет самолетов, искать снаряды также на месте»468.

В итоге окруженные войска широко использовали вооружение, боеприпасы, брошенные армиями Западного фронта на территории Вяземской области в октябре 1941 г. Благодаря широкой помощи местного населения был даже налажен ремонт подбитых танков^469. Кроме того, в ход активно пошло также немецкое оружие и артиллерия, захваченные во время наступления. В первую очередь это относилось к советским кавалеристам, которые имели возможность транспортировать трофеи. Десантники, как правило, выпускали из захваченных артиллерийских орудий все имевшиеся в наличии снаряды, а потом выводили технику из строя.

Особая статья – пополнения. Выход был найден. 9 февраля 1942 г. И.В. Сталин подписал приказ о мобилизации Военными советами армий лиц мужского пола в возрасте от 17 до 45 лет на территориях, освобожденных от фашистов^470. Решение было весьма разумным. Учитывая, что в районах, подвергшихся оккупации, было достаточно взрослых мужчин и юношей, по различным причинам избежавших призыва, привлечение их на воинскую службу было вполне законным. Кроме того, в деревнях укрывалось немало окруженцев, которых элементарно спрятали местные жители.

В результате в тылу группы армий «Центр» образовался обширный район, где оперировали объединенные силы кавалеристов и десантников. Окруженным советским частям активно помогали партизаны и местное население. Корпус Белова вместе с десантниками и отрядами «народных мстителей» блокировал многие важные коммуникации, захватывал склады со всем необходимым. В результате стратегическая железнодорожная магистраль Занозная – Вязьма прекратила функционировать в течение четырех месяцев. Партизанские отряды, действовавшие южнее и юго-западнее Вязьмы, овладели рядом населенных пунктов и городом Дорогобужем.

Это позволило 1-му гвардейскому корпусу не только избежать немедленного уничтожения, но и на длительное время отвлечь на себя значительную немецко-фашистскую группировку. И это весной 1942 г., когда вермахт активно наступал. Немецкий генерал Бутлер признавал: «Войска противника, находившиеся в районе Дорогобужа в течение нескольких месяцев, создавали настоящую угрозу тыловым коммуникациям 4-й танковой и 9-й полевой армий, временами даже нарушая их. Они сковывали крупные силы немцев, спешно снятые с фронта и брошенные сюда»471.

В июне 1942 г. советские войска, окруженные под Вязьмой, уничтожили тяжелое вооружение и вышли в расположение своих основных сил. При прорыве они понесли большие потери, но сохранили боевое ядро. Таким образом, несмотря на просчеты командования, длительное пребывание в котле, многомесячные тяжелые бои, кавалеристы 1 – го гвардейского корпуса и десантники решили ряд важных боевых задач фронтового значения.

В случае с Дьенбьенфу французское командование должно было рассмотреть возможный вариант абсолютной и длительной блокады своих войск. Тем более что этот вариант оговаривался некоторыми военными. В этих обстоятельствах существовало два пути. Первый – организовать постоянную линию снабжения. Второй – создать в базе значительные запасы всех видов довольствия: продуктов, медикаментов, боеприпасов и горючего в Дьенбьенфу. Причем до начала осады и в каждом опорном пункте.

Французы не сделали этого, хотя имели в своем распоряжении почти три месяца. В условиях Дьенбьенфу единственно правильным решением был второй вариант. В период с ноября 1953 г. по начало марта 1954 г. вьетнамцы не имели в районе долины частей ПВО. Имевшиеся в распоряжении командования ВНА зенитные подразделения имели категорический приказ – не обнаруживать себя перед противником. Следовательно, помешать бесперебойной доставке грузов могли только метеорологические условия. Однако колонизаторы, не предполагавшие оказаться в осаде, не стали создавать постоянной линии снабжения своей базы, чтобы накопить необходимые запасы продовольствия и боеприпасов.

Французы не придали значения этому обстоятельству, полагаясь на организацию «воздушного моста» только в случае активизации ВНА. А между тем, как уже упоминалось, еще задолго до проведения операции «Кастор» некоторые высокопоставленные военные из командования ВВС сомневались в эффективности действий авиации в долине Дьенбьенфу по причине ее удаленности и эффективности противодействия вражеской ПВО.

Следовательно, с точкой зрения относительно неудовлетворительного снабжения блокированного гарнизона практически невозможно согласиться. Французское командование должно было рассматривать вероятность ведения войны в условиях полной изоляции группировки в Дьенбьенфу от основных сил и вне централизованной системы логистики.

Ряд исследователей и участников описываемых событий отмечают в качестве главной причины поражения французских войск в Дьенбьенфу человеческий фактор. Бижар, уже генерал, спустя годы заявлял: «Если бы мне дали 10 000 эсэсовцев, мы бы выстояли. Все остальные, кроме легионеров и парашютистов, были ни на что не способным сбродом, и надеяться на победу, имея такие силы, было невозможно»472.

Бижар, конечно, не питал никаких симпатий к войскам СС. Своими словами он хотел подчеркнуть, что, если бы гарнизон Дьенбьенфу был укомплектован морально устойчивыми солдатами, он выдержал бы блокаду. Насколько справедливы утверждения французского военачальника?

В истории немало примеров, когда осажденные гарнизоны благодаря своей храбрости и мужеству выдерживали осады или сковывали на длительное время крупные силы противника, довольствуясь самым малым. Брестская крепость, Севастополь, Ленинград, Варшава, Бастонь.

Как уже выше указывалось, ряд исследователей, рассматривая вопрос о моральном состоянии гарнизона Дьенбьенфу, порицают Коньи и Наварра за то, что в составе французской группировки были североафриканские и тайские части. С их точки зрения, если бы колониальные войска быть укомплектованы исключительно европейцами, гарнизон выдержал бы осаду.

По мнению автора, это мнение совершенно несправедливо по отношению к солдатам-неевропейцам. Колониальные войска, укомплектованные алжирцами, марокканцами, тунисцами, мавританцами и сенегальцами, служили Франции более 100 лет. Они участвовали почти во всех войнах и вооруженных конфликтах. Африканские военнослужащие в основном демонстрировали высокие боевые и моральные качества. Война в Индокитае не стала исключением.

В истории сражения за Дьенбьенфу примером этого являлась оборона опорного пункта «Изабель», оказавшегося в самом сложном положении по сравнению с другими аналогичными объектами. Интернациональный гарнизон этого узла сопротивления оказался более устойчивым, чем иные форпосты колонизаторов, обороняемые исключительно европейскими солдатами. Последними защитниками «Югетт-4» были марокканцы, сражавшиеся до последней возможности.

Насколько был прав полковник Бижар? Смог бы выстоять гарнизон Дьенбьенфу, если бы в его составе были исключительно храбрые и умелые солдаты? Возможно. Вопрос заключается в том, насколько продолжительным и эффективным было бы это сопротивление.

Самому храброму воину, чтобы удерживать занимаемый рубеж, необходимы боеприпасы, медикаменты, продовольствие. В некоторых случаях – питьевая вода, топливо, горючее. При отсутствии нормального снабжения степень его мужества будет определяться длительностью и эффективностью сопротивления, которое он окажет противнику. Кроме того, самый храбрый и умелый солдат нуждается в отдыхе.

Немаловажное значение имеет и моральное состояние противоборствующих сил. Нельзя сбрасывать со счетов тактику врага, блокировавшего крепость, и настроения в его войсках. Если армия, осуществляющая осаду, ведет себя пассивно, неуверенно, то судьба окруженного гарнизона зависит от размеров запасов продовольствия и боеприпасов, а также скорости прихода помощи извне. В случае активной осады шансы блокированных войск резко уменьшаются.

В период Великой Отечественной войны немцы называли осажденную Одессу «русским Тобруком». Англичане, в свою очередь, приравнивали «сидение» в порту Тобрук к многомесячной обороне советского Севастополя. И то и другое сравнение не соответствуют действительности.

В июне 1941 г. североафриканский порт был окружен германо-итальянскими войсками. Однако англичане быстро наладили доставку морем всего необходимого для гарнизона. В Тобрук стабильно поступали боеприпасы, продовольствие, питьевая вода. Прибывали подкрепления, эвакуировались раненые. В результате город продержался восемь месяцев.

Тем не менее длительность обороны английского форпоста в Ливии объяснялась не стойкостью гарнизона и действиями королевских ВМС. Провал блокады Тобрука объяснялся в первую очередь бездействием противника. Итальянцы в период осады вели себя пассивно. Их мощный флот почти не препятствовал действиям британских транспортов.

Немцы, со своей стороны, располагали силами недостаточными, чтобы штурмовать Тобрук. Поэтому, желая избежать потерь в личном составе, они также полностью воздержались от атаки английской базы^473.

В июне 1942 г. Тобрук вторично подвергся осаде. На этот раз главным образом немецкими войсками, которые, в свою очередь, действовали весьма энергично. В итоге англичане капитулировали через 24 часа после начала штурма. И это при наличии запасов продовольствия, горючего и боеприпасов, рассчитанных на три месяца. Растерянность английского командования и гарнизона была столь велика, что 33 тыс. английских солдат сложили оружие, не оказав противнику серьезного сопротивления^474. Премьер-министр Великобритании У. Черчилль был вынужден признать, что гарнизон сдался перед противником, имевшим «вдвое меньшую численность»475. Деморализация войск стала главной причиной разгрома.

Победа корпуса Роммеля имела огромное значение для дальнейшего наступления его войск. Гитлеровцам достались ценные трофеи. Самой важной добычей немецко-фашистских войск стали значительные запасы горючего, столь необходимого для танковых и моторизованных соединений.

В случае с Дьенбьенфу, безусловно, имел значение успешный захват вьетнамцами трех северных опорных пунктов колонизаторов: «Габриэль», «Беатрис», «Анна-Мария». Как уже упоминалось, эта победа придала уверенность не только командованию ВНА, но и личному составу. Вьетнамцев даже не смутили ощутимые потери, понесенные при штурмах, и отчаянное сопротивление отдельных частей колонизаторов. С другой стороны, если бы захват указанных объектов полностью провалился, ход сражения за Дьенбьенфу мог развиваться по другому сценарию.

Характеризуя человеческий фактор, следует учитывать, что важное значение имела конечная цель сражения и войны вообще. Один из французских старших офицеров, попавших в плен под Дьенбьенфу, позже признавал: «Мы сражались за нашу профессиональную честь, за наши шкуры. Но они, противник, сражались за свою страну…»476

Следовательно, даже если бы в составе французской группировки в Дьенбьенфу были исключительно боеспособные подразделения, она бы не выдержала длительной осады без нормального снабжения и своевременного прибытия подкреплений, эвакуации раненых и больных.

Существовала ли вероятность спасения осажденного гарнизона? Если обратиться к истории, то можно привести немало примеров, когда окруженные войска, исчерпав все возможности по защите города или крепости, в порядке отступали, прорывались с боем в расположение основных сил, избегая позора капитуляции или гибели в бою. Гарнизон осажденной Одессы, героически защищавший город более двух месяцев, в полном порядке скрытно покинул его в течение нескольких дней. Это было не паническое бегство, а организованная эвакуация по приказу вышестоящего командования. Защитники города вывезли артиллерию, бронетехнику, значительный объем боеприпасов, госпитали, беженцев^477.

Следует констатировать, что вряд ли подобная участь могла ожидать гарнизон Дьенбьенфу. Эвакуировать войска из осажденной базы по воздуху, при самой благоприятной ситуации, в мае 1954 г. было невозможно по следующим причинам:

1. Уже в конце марта оба аэродрома французской базы были превращены в поля, в буквальном смысле изрытые снарядами и минами. Часть ВПП была забита обломками самолетов, часть минирована. Причем самими французами. Навигационные объекты вьетнамская артиллерия уничтожила в первые дни сражения. В таких условиях аэродромы принимать самолеты не могли и быстрому восстановлению не подлежали.

2. Спасение с воздуха могло прийти только в том случае, если бы в районе Дьенбьенфу постоянно и весьма активно действовала крупная группировка ВВС. Это могло в некоторой степени парализовать вьетнамские ПВО и создало условия для расчистки и ремонта аэродрома. Кроме того, для эвакуации было необходимо привлечение крупных сил транспортной авиации, чтобы в самые кратчайшие сроки вывезти гарнизон базы. Колонизаторы не располагали ни тем ни другим.

3. К маю 1954 г. большая часть территории аэродромов находилась под контролем вьетнамцев.

Версии спасения гарнизона Дьенбьенфу при активной деятельности ВВС придерживался генерал Катру. Во время работы комиссии по расследованию поражения французских войск он заявил следующее: «…Единственный шанс спасения героического гарнизона оставался в массированном вмешательстве флота американских бомбардировщиков и на авианосцах ВМС США, и на Филиппинах. Эта операция, предпринятая 3–4 сотнями бомбардировщиков, смела бы осадные формирования Вьетминя и, несомненно, оттянула бы развязку событий»478.

Еще раньше эту версию высказал бригадный генерал Д’Кастри. Летом 1954 г. на пресс-конференции, устроенной после его освобождения из плена, он заявил, что применение американской авиации, «по всей вероятности», позволило бы ему завладеть стратегической инициативой^479.

По мнению автора, мнения Катру и Д’Кастри ошибочны по ряду следующих причин:

1. Как уже выше отмечалось, в районе Дьенбьенфу было возможно массированное применение исключительно стратегической авиации США. Действия авианосной авиации и средних бомбардировщиков, учитывая их тактико-технические характеристики, были бы малоэффективными.

2. Весьма маловероятно, что «ковровые» бомбардировки могли изменить ситуацию под Дьенбьенфу в пользу колонизаторов. Как показал опыт Второй мировой войны, воздушные атаки, длившиеся в течение нескольких недель и даже месяцев, не достигали желаемой цели. Авиаудары по Германии и Японии, несомненно, нанесли огромный материальный ущерб этим странам, унесли жизни сотен тысяч мирных жителей. Однако это не привело к уничтожению их военного и экономического потенциалов.

Массированное применение американской бомбардировочной авиации не привело к разгрому и капитуляции японских гарнизонов при штурме Иводзимы, Сайпана, Окинавы. Во время войны в Корее ВВС США имели в распоряжении более 1500 боевых самолетов, но не смогли изменить развитие оперативно-стратегической обстановки в свою пользу^480. Почему же в долине Дьенбьенфу, действуя в обстановке горно-лесистой местности, в сложных метеорологических условиях, при весьма сомнительной системе наведения на цель, американская авиация могла спасти французские войска?

3. Действия стратегической авиации эффективны в случае нанесения ударов по крупным неподвижным целям. К таковым относятся: промышленные предприятия, электростанции, железнодорожные узлы, крупные склады, то есть объекты, расположенные на большой площади. Следовательно, задача бомбардировщиков сводилась к тому, чтобы достичь цели и нанести мощный удар с высоты, недосягаемой для ПВО.

В Индокитае налет авиации такого рода мог быть эффективен, если бы он наносился по крупным скоплениям вьетнамских войск, дислоцировавшимся в равнинных районах. Однако силы ВНА были сконцентрированы на большой территории горного массива, окружавшего долину Дьенбьенфу. В случае опасности авиаудара они могли легко рассредоточиться. Следовательно, эффективность налета стратегических бомбардировщиков была бы ничтожной.

4. Одного мощного бомбового удара было бы явно недостаточно, чтобы нанести серьезный урон частям ВНА, заставить их отойти или хотя бы ослабить кольцо блокады. Следовательно, стратегической авиации США целесообразнее было совершить несколько налетов. Однако все последующие авиационные удары были бы, несомненно, еще менее эффективны, чем первый. Вьетнамцы немедленно организовали бы службу оповещения и предупреждали свои войска в случае очередного налета.

Кроме того, части ВНА в силу своей мобильности в условиях горно-лесистой, сильно пересеченной местности могли легко уйти из-под удара. Для этого достаточным стало бы стремительное рассредоточение войск и их искусная маскировка. В этих вопросах вьетнамцы, несколько лет воевавшие исключительно партизанскими методами, были непревзойденными мастерами. Что касается артиллерии, то орудия и минометы, в случае бомбардирования, могли быть быстро и надежно укрыты на запасных позициях, оборудованных в склонах гор.

Эффект от удара стратегической авиации мог быть достигнут в случае бомбардировки поселка Нгиало – места расположения главных стратегических складов ВНА. В случае уничтожения боеприпасов, продовольствия командование вьетнамских коммунистических сил было бы вынуждено отложить окончательный штурм Дьенбьенфу. Однако такой вариант не рассматривался ни французами, ни американцами.

Следовательно, спасение гарнизона могло поступить только сухопутным путем и только с внешней стороны кольца. Но, как уже упоминалось, французское командование в мае 1954 г. всю ответственность за прорыв из окружения возложило непосредственно на штаб Д’Кастри. Даже если предположить, что Наварр отдал гарнизону приказ идти на прорыв, то такой маневр был бы возможен только в декабре 1953 г. – первой половине января 1954 г. То есть до того момента, когда командование ВНА закончило сосредоточение под Дьенбьенфу своих основных сил.

Однако продвигаться французские войска могли только по дороге № 41. И только до момента начала сезона дождей. В этом случае часть группировки Д’Кастри имела шанс на спасение. Рассчитывать на помощь мобильных подразделений экспедиционного корпуса в январе – мае 1954 г. было невозможно, так как в данный период они вели тяжелые бои в Аннаме и Лаосе. Кроме того, подразделения ВНА, находившиеся в районе Дьенбьенфу, непременно нанесли бы удары по врагу, отступавшему по дороге № 41.

Если бы части гарнизона Дьенбьенфу начали пробиваться из окружения в феврале или марте 1954 г., им бы пришлось прорывать глубокоэшелонированную оборону противника. Это привело бы к огромным потерям, так как колонизаторы не знали точного расположения огневых средств противника, его резервов, возможностей маневрирования. Но даже если бы каким-либо чудом прорыв французских войск все же состоялся, их бы ждал изнурительный переход в условиях труднопроходимой местности.

В такой ситуации частям ВНА было бы намного проще навязать противнику свою традиционную тактику: внезапные атаки, засады, обстрелы, минирование, снайпинг. Французские ВВС были бы не в состоянии оказывать поддержку своим войскам, отступающим из Дьенбьенфу. Из долины могли прорваться с боем только самые боеспособные подразделения. Тайские части были бы просто полностью уничтожены в первый день боев.

Перед прорывом из Дьенбьенфу французам пришлось бы уничтожить или оставить противнику танки и орудия, так как транспортировать их по джунглям было бы невозможно. Раненых и больных также пришлось бы оставить. Они бы не выдержали марша. Кроме того, прорывавшиеся части могли взять с собой ограниченный запас воды, продовольствия.

Тем не менее прорыв из котла не означал полного спасения. Переход нескольких тысяч французских солдат и офицеров, измотанных полуторамесячной блокадой, в условиях горно-лесистой местности, даже если бы их не преследовали войска ВНА и партизаны, при отсутствии транспортных средств, нехватке медикаментов, продовольствия, был бы не просто тяжелым или изнурительным. В условиях горно-лесистой местности для большинства участников этот марш мог стать мучительным и последним.

Следовательно, прорыв колониальных частей из Дьенбьенфу принципиально ничего не менял. Речь шла о двух вариантах смертельного исхода для группировки Д’Кастри: гибель в долине или в джунглях.

Таким образом, на основании вышеизложенного, следует признать, что группировка французских войск в Дьенбьенфу была изначально обречена на поражение. Основные причины – крупные просчеты стратегического планирования А. Наварра, к которым относилась недооценка политических возможностей, мобилизационного потенциала и боеспособности сил противника. Кроме того, французы явно не учли материальных возможностей КНР, оказавшей ВНА огромную военную помощь.

Глава 4

Участие иностранного легиона в сражении за Дьенбьенфу

4.1. Подразделения Иностранного легиона Франции в Дьенбьенфу

Одним из аспектов истории боевых действий в долине Дьенбьенфу стало участие в сражении частей Иностранного легиона – соединения в составе вооруженных сил Франции, комплектуемого на базе вербовки наемников, включая подданных других государств.

Ряд исследователей, в том числе и советских, и российских, анализируя колониальную войну в Индокитае, довольно часто упоминают об активной роли в этих событиях частей французского Иностранного легиона. Этому соединению приписывается роль чуть ли не главной боеспособной силы колонизаторов во всех крупных операциях во Вьетнаме. Особое место легион занял и в исследованиях по истории сражения за Дьенбьенфу^481.

Сторонники версии о массовом использовании иностранных наемников в индокитайской войне приводят в свою пользу следующие основания. Значительный рост национально-освободительной борьбы во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг. в африканских и азиатских колониях Франции требовал привлечения крупных группировок. Гибель в далеких владениях вчерашних французских школьников, призванных в армию, автоматически приводила бы в действие антивоенные организации и движения. В условиях и без того нестабильной внутриполитической ситуации во Франции в период 1946–1958 гг. подобные проблемы могли бы привести к серьезным последствиям. Следовательно, основная ставка при подавлении восстаний в заморских владениях делалась на участие колониальных войск и Иностранного легиона.

Кроме того, в 1950–1990 гг. эти же исследователи утверждали, что французский Иностранный легион комплектовался и пополнялся в основном за счет притока волонтеров из Германии. В последние 20 лет эта версия претерпела некоторые изменения. В частности, некоторые авторы считают, что в период колониального конфликта в Индокитае части легиона, помимо немцев, пополнялись выходцами из Восточной Европы, в том числе и из числа граждан Советского Союза, оказавшихся по различным причинам в европейских странах в период Второй мировой войны.

Для того чтобы оценить справедливость этих утверждений, необходимо хотя бы кратко охарактеризовать истинное состояние легиона после Второй мировой войны, его систему комплектования, а также дать анализ участия его подразделений в сражении за Дьенбьенфу.

Для начала остановимся на системе комплектования армии Франции в конце 1940-х – начале 1950-х гг. После окончания Второй мировой войны вооруженные силы Четвертой республики переживали значительное сокращение. Это было вполне логично. Экономический кризис 1945–1949 гг. исключал увеличение военных расходов. Следовательно, от обязательного призыва на службу в армию и флот можно было бы отказаться. Однако этого не произошло. Просто были ужесточены требования к призывникам.

Следует учесть, что принимали на службу с учетом интеллектуальных способностей новобранца, его физического состояния, а также состояния дисциплины. В случае необходимости молодому солдату давалась возможность повысить свой образовательный уровень для получения военной квалификации. В случае нежелания новобранца могли использовать исключительно на вспомогательных работах: склады, прачечная, кухня, ремонтная мастерская. Контракт мог быть расторгнут, а несостоявшийся военнослужащий отправлялся домой.

Наиболее боеспособным соединением французской армии традиционно считался Иностранный легион, созданный в 1831 г. Администрация остро нуждалась в боеспособных войсках для покорения Алжира. В результате легион прошел все войны и локальные конфликты, в которых участвовала Франция. В 1946 г., фактически, это была небольшая армия, включавшая несколько пехотных полков, бронетанковые, инженерные и артиллерийские подразделения, части материального обеспечения.

Утверждения ряда исследователей, что боевым ядром французской группировки в Дьенбьенфу 1953–1954 гг. были части Иностранного легиона, ошибочны. Для начала надо ответить на вопрос: какие подразделения легиона дислоцировались на территории новой базы?

В конце ноября – декабре 1953 г. в разгар создания плацдарма колонизаторов в Северо-Западном Вьетнаме в Дьенбьенфу прибыли следующие подразделения Иностранного легиона: 1-й и 3-й батальоны 3-го пехотного полка, 3-й батальон 13-й пехотной полубригады, 1-й парашютный батальон, 1-я и 2-я батареи средних минометов, 2-я автомобильная ремонтная рота. Общая численность вышеуказанных подразделений – 2993 чел.482 В Дьенбьенфу дислоцировалось более 16 тыс. чел. Получается, что количество легионеров не достигало даже 25 %. Следовательно, основной состав гарнизона составляли обычные части.

Из всех указанных подразделений самым боеспособным был 1-й парашютный батальон. Но могло ли участие этого формирования оказать влияние на ход сражения за Дьенбьенфу? Едва ли такое могло произойти. Как уже указывалось, командование ВНА сосредоточило в районе французской базы несколько дивизий. Парашютисты-легионеры в период осады сражались как обычное общевойсковое подразделение. Причем далеко не всегда в полном составе. Штаб Д’Кастри нередко выделял от батальона роту или две для участия в боевых операциях.

В первую декаду апреля в Дьенбьенфу высадились части 2-го парашютного батальона легиона. Они десантировались в два этапа. Тем не менее командование предпочло использовать прибывшее подкрепление не как отдельную часть, а для «латания дыр» в обороне базы.

Но даже если бы все части легиона были сведены в одну войсковую группу, то по количеству военнослужащих она достигла бы численности полка, не более. Огневая мощь этого соединения была ничтожна. Как показали события апреля, боеспособность легионеров также была далеко не всегда на высоте. Следовательно, утверждение, что ядро французских сил в долине составляли части Иностранного легиона, неверно.

Дислокация частей Иностранного легиона в Дьенбьенфу была следующей. Опорный пункт «Клодин» защищал 1 – й батальон 13-й полубригады и 1-й парашютный батальон. «Беатрис» защищали три роты 3-го батальона 13-й полубригады. В состав гарнизона «Габриэль» входила 1-я рота тяжелых минометов 5-го полка. 1-й батальон 2-го пехотного полка располагался в «Югетт». 2-я рота тяжелых минометов была размещена в «Анне-Марии». 3-й батальон 3-го пехотного полка защищал «Изабель»483.

Как уже упоминалось, первый удар частей ВНА был нанесен по «Беатрис». От прямых попаданий вражеских снарядов в КП погибли командир 13-й полубригады подполковник Ж. Гоше, командир 3-го батальона майор Пего и весь штаб.

По иронии судьбы Гоше был убит в долине Дьенбьенфу, где в марте 1945 г. ему пришлось скрестить оружие с японцами. В то время капитан, командир роты 5-го пехотного полка Иностранного легиона, он сражался против императорских войск. Потом был плен и возвращение на службу. Впоследствии Гоше принял участие в колониальной войне в Индокитае^484.

После артподготовки штурмовые отряды ВНА атаковали «Беатрис». Колонизаторы немедленно встретили противника шквальным огнем из всех видов вооружения, но вьетнамцы не отступали^485.

Лишившись командования, 9-я, 10-я и 11-я роты 3-го батальона оказались отрезаны друг от друга и вели бой самостоятельно. 3-й батальон мог по праву называться интернациональным. Он был укомплектован немцами, итальянцами, поляками, югославами, испанцами. Командирами двух рот в «Беатрис» были итальянцы Россини и Гатти. Одним из взводов командовал лейтенант Райко Цибич – югослав. До ночи легионеры вели кровопролитные бои, часто переходившие в жестокие рукопашные схватки^486.

Дальнейшая динамика сражения за «Беатрис» выглядела следующим образом. В 22.30 10-я рота была полностью уничтожена. В 23.00. из 11-й роты пришло сообщение о том, что бой идет уже в районе ее КП. В 0.15 14 марта радист 9-й роты вызвал огонь артиллерии на себя и вышел из эфира. Это могло означать только одно: расположение роты занято противником^487.

В 2 часа ночи 14 марта сержант Кубяк вывел остатки 3-го батальона – около 100 легионеров. Их тут же включили в штурмовые группы, готовившиеся к контратаке, чтобы отбить «Беатрис»488.

Примечательно, что в сражении за «Беатрис» с обеих сторон воевали два военнослужащих по фамилии Кубяк – поляки по национальности. Один, как уже упоминалось, служил в 3-м батальоне 13-й полубригады, другой сражался в рядах ВНА. Биография этого человека могла бы стать хорошим сюжетом для приключенческого фильма или бестселлера.

Стефан Кубяк родился в 1923 г. в Лодзи в семье бедного ткача. После Второй мировой войны он был призван в Войско Польское, был на хорошем счету, вступил в компартию. Добросовестного и исполнительного «жолнежа» заметили и направили в школу политических работников. Однако хорошо начинавшаяся карьера внезапно оборвалась. Причиной стала семейная драма Кубяка. Узнав о неверности своей жены, Стефан дезертировал из армии и переехал в Западную Германию.

Кубяк сменил несколько мест жительства. Пришлось ему менять и гражданство. Не найдя работы в Германии, он перебрался во Францию. Однако там его также ожидали тяжелые испытания. В конце концов он завербовался в Иностранный легион и в 1947 г. был отправлен в Индокитай.

В новых хозяевах Кубяк быстро разочаровался и во время боев за Намдинь (дельта р. Красная) перебежал к партизанам. Ему откровенно не доверяли, и, чтобы подтвердить свою лояльность, он активно помогал вьетнамцам освоить трофейное вооружение.

Это было очень актуально. Особенно в 1947 г., когда во Вьетмине катастрофически не хватало грамотных военных специалистов. Рассчитывать на помощь Китая и СССР также не приходилось. Поэтому вьетнамцы, нередко посредством принуждения, привлекали своих пленных к функциям инструкторов по изучению трофейного вооружения, мин, взрывчатки, средств связи. Кроме того, они занимались ремонтом оружия, техники.

В 1951 г. Кубяк отличился в боях за Хоабинь. Его лично принимал и благодарил за службу Хо Ши Мин. Стефан получил вместе со званием капитана ВНА и новое имя. На этот раз вьетнамское – Хо Чи Туан. Во время сражения за Дьенбьенфу Кубяк-Хо Чи Туан, уже майор, лично участвовал в штурме «Беатрис» в составе одного из штурмовых отрядов 312-й дивизии^489.

Пока французы осуществляли перегруппировку для ответного удара, со стороны вражеских позиций появился раненый и сильно избитый лейтенант Тупин из 11-й роты. Он принес послание от командира 312-й дивизии ВНА с предложением заключить перемирие с 8.00 до 12.00, чтобы французы могли эвакуировать своих раненых и убитых из «Беатрис».

Командование гарнизона согласилось на условия противника. Через час группа легионеров и парашютистов, возглавляемая капитаном медицинской службы Ле Дамани и капелланом 13-й полубригады, прибыла в расположение вьетнамцев и занялась эвакуацией раненых и трупов. Вид 300 убитых боевых товарищей произвел гнетущее впечатление на французов. 17 марта два легионера из 10-й роты добровольно сдались в плен вьетнамцам.

Согласно «Золотой книге Иностранного легиона», в боях за «Беатрис» 3-й батальон потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести 332 легионера, в том числе 7 офицеров. Из 750 солдат и офицеров гарнизона «Беатрис» в строю осталось 2 лейтенанта и 192 солдата^490.

Остатки 9-й и 10-й рот влились в 1-й батальон 2-го полка, расположенный в «Югетт-1». 11-я и 12-я роты были отправлены в штаб полубригады. Впоследствии командование частенько тасовало колониальные части, перебрасывая их с одной позиции на другую, объединяя для проведения контратак, в зависимости от оперативной обстановки.

Вечером 14 марта части ВНА атаковали и к рассвету 15 марта взяли «Габриэль». 1-я, 2-я, 3-я роты 2-го пехотного полка Иностранного легиона в течение полутора суток держали оборону, но потерпели поражение. Французы попытались вернуть утраченные позиции, предприняв контратаки силами из трех парашютных батальонов. Их усилили ротой из 1-го парашютного батальона легиона. Атаку парашютистов поддерживали танки.

Легионеры, знавшие местность, составили авангард группировки. Однако контратака провалилась из-за прицельного минометного и артиллерийского огня частей ВНА. Только 1-й парашютный батальон легиона потерял четвертую часть личного состава убитыми и ранеными^491.

К рассвету 15 марта остатки 2-й, 3-й рот и минометной батареи с боем прорвались из «Габриэль», который вьетнамская артиллерия превратила в груду развалин. 17 марта пала «Анна-Мария» – последний узел обороны на северной полуокружности рубежа Дьенбьенфу. После того как защищавший его 3-й тайский батальон перешел на сторону ВНА, легионеры из 1-й минометной роты 3-го пехотного полка отступили в «Югетт-1».

Моральный дух солдат 3-го батальона 13-й полубригады был изрядно подавлен падением «Габриэль», «Беатрис» и «Анны-Марии». 17 марта два легионера из 10-й роты перешли на сторону противника. Храбрость и мужество одних трагически пересекались с психологической драмой других.

Серьезной проблемой для колонизаторов стало снабжение осажденного гарнизона и эвакуация раненых. Чтобы несколько облегчить работу экипажей транспортных самолетов, необходимо было хотя бы временно нейтрализовать работу вьетнамских подразделений ПВО. Эту задачу должны были выполнить легионеры-парашютисты.

28 марта 1-й парашютный батальон Иностранного легиона принимал участие по уничтожению позиций ПВО ВНА. Десантники действовали дерзко и весьма эффективно. В результате их действий были захвачены пять 20-мм зенитных орудий, 12 крупнокалиберных пулеметов 50-го калибра, 12 базук и большое количество стрелкового оружия^492. Это была единственная успешная наступательная операция колонизаторов в ходе сражения в Дьенбьенфу с участием легионеров.

30 марта боевые действия в районе Дьенбьенфу возобновились. В течение трех дней части 312-й, 308-й и 316-й дивизий ВНА овладели опорными пунктами «Доминик-1», «Доминик-2», «Доминик-3», «Элен-1», «Югетт-7». Подразделения легионеров принимали активное участие в боях за «Элен-2» и вместе с другими подразделениями после двухдневных боев отстояли его.

30 марта части 3-го батальона 3-го пехотного полка легиона, подкрепленные танками, предприняли попытку прорыва из опорного пункта «Изабель», блокированного частями ВНА. Легионеры попали под перекрестный огонь из минометов и безоткатных орудий. Понеся ощутимые потери, они чудом избежали полного разгрома и вернулись на свои позиции.

1 апреля 6-й колониальный парашютный и 1-й парашютный батальон Иностранного легиона, понесшие в предыдущих боях большие потери, отчаянно защищали «Элен-2». Французское командование обещало прислать подкрепления, но прибыла всего одна рота парашютистов-легионеров.

В тяжелом положении оказался полностью окруженный противником гарнизон «Югетт-6». Он состоял из 100 легионеров, возглавляемых лейтенантом Растуем. Несмотря на критическую ситуацию, «опорник» не сдавался, стойко отражая атаки противника.

В полдень 3 апреля вьетнамский парламентер обратился к легионерам с очередным предложением заключить перемирие, чтобы эвакуировать убитых и раненых из «Югетт-7». Растуй принял предложение. Группа носильщиков во главе с мастер-сержантами Стерцингом и Кетционером вынесла только трупы. Раненых в окопах «Югетт-7» не оказалось. Вероятнее всего, вьетнамцы использовали паузу для перегруппировки своих сил.

Вид обезображенных тел собратьев по оружию произвел столь гнетущее впечатление на защитников «Югетт-6», что в этот же день 12 легионеров сдались в плен. Тем не менее осажденный гарнизон продолжал удерживать свои позиции^493.

3 – 4 апреля части 2-го парашютного батальона легиона, укомплектованные немцами, испанцами и вьетнамцами, десантировались в Дьенбьенфу. Это была смелая, но безрассудная акция. Для многих солдат это был первый прыжок с парашютом. Кроме того, выброска производилась в ночное время, под обстрелом врага. Тем не менее батальон не имел потерь.

4 – 5 апреля легионеры 2-го батальона, возглавляемые майором Брешиньяком, включились в контратаки. Наиболее ожесточенные бои развернулись за «Югетт-6», «Югетт-1», «Элен-1», «Элен-2». Эти опорные пункты колонизаторов неоднократно переходили из рук в руки.

На штурм «Югетт-6», защищаемого всего 90 легионерами, был брошен 165-й пехотный полк 312-й дивизии ВНА. Ситуация была критической. Гарнизон был обречен. Положение спасли четыре отдельных отряда парашютистов, возглавляемых майором Бижаром. Французы смяли врага, а на рассвете 5 апреля их артиллерия довершила разгром вьетнамцев.

3-й батальон 13-й полубригады, поддерживаемый танками, несколько раз безуспешно атаковал «Доминик-1» и «Доминик-2» и был вынужден отступить. Трехдневные кровопролитные бои за «Элен-1», «Элен-2» продолжались с переменным успехом, временами переходя в ожесточенные рукопашные схватки. Обе стороны понесли большие потери.

Французы удержали свои позиции, но успех был оплачен дорогой ценой. Только 2-й парашютный батальон Иностранного легиона потерял 150 человек убитыми из 380, находившихся в строю. Изрядно поредевшие роты были сведены в одно самостоятельное подразделение^494.

9 апреля в Дьенбьенфу десантировались 7-я, 8-я и штабная роты 2-го парашютного батальона Иностранного легиона. Их немедленно перебросили на усиление гарнизона «Доминик-3». 10–11 апреля возобновились бои за «Элен-1». Они продолжались с неимоверным ожесточением.

Тяжелое положение осажденных в «Элен-1» спас отчаянный прорыв десантников из 5-го вьетнамского парашютного батальона и l-го парашютного батальона Иностранного легиона с центральной позиции. В конце концов французы отстояли занимаемые рубежи, за исключением опорных пунктов «Доминик». Этот эпизод вошел в художественный фильм «Дьенбьенфу» производства Франции, вышедший на экраны в 1992 г.

Ночью 18 апреля колонизаторы предприняли попытку деблокировать осажденный «Югетт-6», но потерпели поражение. Утром того же дня остатки гарнизона этого объекта, возглавляемые капитаном Бицардом, пошли на прорыв. Это было похоже на путь на Голгофу. Вьетнамцы быстро оправились от неожиданного удара и накрыли легионеров шквальным огнем.

Сержант-легионер Ганцер, будучи раненным, добровольно остался прикрывать отход своих товарищей и погиб. Взвод сержанта Франца Йозефа напоролся на вражескую засаду, но после жестокой рукопашной схватки вырвался из ловушки. Из окруженного опорного пункта смогли пробиться очень немногие. К исходу 18 апреля борьба за «Югетт-6» закончилась^495.

22 – 23 апреля части ВНА овладели «Югетт-1». В бою погибли последние 10 легионеров из гарнизона, возглавляемые капитаном Шевалье. Отчаянная попытка колонизаторов восстановить положение и вернуть этот опорный пункт закончилась поражением. Легионеры из 2-го парашютного батальона, атаковавшие оставленные позиции, попали под минометный огонь вьетнамцев и, потеряв 150 чел., отступили.

Как уже упоминалось, в наиболее тяжелом положении оказался опорный пункт «Изабель», защищаемый 3-м батальоном 3-го пехотного полка Иностранного легиона и 2-м батальоном l-го алжирского стрелкового полка. Изоляция и нейтрализация этого узла сопротивления колонизаторов была возложена на 57-й полк 304-й дивизии, усиленный батальоном из 176-го полка 316-й дивизии, а также артиллерией и минометами. До 30 марта вокруг «Изабель» велась позиционная война. Изредка вспыхивали бои местного значения, артиллерийские дуэли.

В период с 17 по 24 апреля части ВНА развернули рытье траншей и подземных ходов, подводя их к позициям противника. На ряде участков противников отделяло расстояние броска гранаты. Вьетнамцы также вели артиллерийский огонь, стремясь подавить огневые точки колонизаторов.

Серьезной проблемой для легионеров стали вьетнамские снайперы, державшие под постоянным огнем вражеские окопы и ходы сообщений. Чтобы защититься от пуль, осажденные стали ставить перекрытия из стальных пластин, которые ранее служили покрытием взлетно-посадочной полосы. На первых порах это оказалось эффективным. Но находиться под такой защитой в дневную жару было очень тяжело.

Положение защитников «Изабель» ухудшили начавшиеся дожди. Некоторые земляные укрепления оказались буквально затопленными. Вражеские снаряды и вода превратили блиндажи и окопы в грязное месиво. Временами доходило до того, что легионеры сражались, стоя по пояс в воде.

К концу апреля ситуация со снабжением «Изабель» стала критической, у гарнизона оказались на исходе продукты и боеприпасы. Доставка всего необходимого по воздуху исключалась. Опорный пункт находился в блокаде.

Командир «Изабель» полковник Андре Лаланде был опытным военным. В период Второй мировой войны он воевал в Норвегии, Сирии, Ливии, Франции; с 1946 г. сражался в Индокитае. Лаланде грамотно подготовил свои позиции к боям. Он умело руководил вверенными подразделениями и заслужил непререкаемый авторитет у подчиненных^496.

Чтобы укрепить дисциплину среди подчиненных, Лаланде решился на беспрецедентный шаг – демонстративное проведение военного суда. Повод нашелся вполне подходящий. Подсудимым оказался алжирский солдат из 2-го батальона, которого обвинили в трусости. По законам французской армии, он подлежал расстрелу перед строем.

Возможно, все бы произошло так, как задумал Лаланде. Однако против казни солдата выступил его непосредственный командир – лейтенант Ч. Белабиш, араб по национальности. Он откровенно заявил, что легионеры не имеют морального права судить и расстреливать его подчиненного.

Кроме того, Белабиш дал понять, что, если суд и казнь все же состоятся, ему будет трудно удержать своих подчиненных от мятежа. В положении «Изабель», отрезанной от остального гарнизона Дьенбьенфу, это было равносильно катастрофе. Лаланде, опасаясь последнего прогноза, ограничился показательным судом, который оправдал солдата-алжирца^497.

Этот пример прекрасно доказывает несостоятельность утверждений, что все арабские солдаты сражались плохо, а легионеры – храбро и стойко. Примеров последнего было немало. Как уже указывалось, в начале апреля более десяти солдат 3-го батальона 13-й полубригады перешли к врагу. Как выяснилось впоследствии, все они совершили этот акт предательства, находясь под впечатлением увиденного в «Беатрис». Д’Кастри, опасаясь окончательного разложения этого формирования, неоднократно предлагал, чтобы этот батальон был заменен свежим парашютным подразделением. Однако из Ханоя постоянно приходили отказы.

С наступлением паузы в активных боевых действиях подразделения Иностранного легиона принимали участие в боях местного значения в районе опорных пунктов «Клодин-4», «Клодин-5» и «Элен-1». С каждым днем кольцо вокруг Дьенбьенфу сжималось все туже.

30 апреля внешне ничем не отличался от обычных будней. Как уже упоминалось, противоборствующие стороны готовились к новым боям. Для французских войск в Дьенбьенфу этот день стал особенным. 30 апреля был также традиционным праздником Иностранного легиона.

30 апреля 1863 г. отряд из 62 легионеров под командованием трех офицеров принял бой с 2 тыс. мексиканцев в селении Гасиенда-де-Камероне, прикрывая отход основных сил. В течение суток они стойко оборонялись, отклоняя предложения о сдаче. В результате почти все легионеры погибли. Уцелели трое, сдавшиеся в плен после того, как у них кончились патроны.

Обычно 30 апреля во всех подразделениях Иностранного легиона, где бы они ни находились, проходил торжественный ритуал посвящения в легионеры новых кандидатов, праздничный обед с особым меню и другие мероприятия. Эта традиция соблюдалась неукоснительно, независимо от места дислокации и обстановки. Находившиеся в Дьенбьенфу подразделения легиона также отметили праздник. Каждое – по-своему.

В журнале боевых действий опорного пункта «Клодин» появилась короткая запись: «Камерон без вина и мясного соуса»498. Солдаты из 1-го батальона 13-й полубригады из «Элен-2» по собственной инициативе провели рейд на позиции противника, уничтожили один и серьезно повредили два вражеских блокгауза. Потерь колонизаторы не имели.

По свидетельству участников боя, от добровольцев, изъявивших желание принять участие в операции, не было отбоя. Об успешной вылазке немедленно доложили в Ханой. Однако в официальном докладе не упомянули, что «боевой» порыв легионеров объяснялся тем, что на нейтральной полосе находилось два контейнера с концентрированным вином, сброшенные накануне с самолета. Пока группы саперов занимались вражескими блокгаузами, другие участники набега эвакуировали содержимое контейнеров. «Ценный» груз был спасен и доставлен по назначению^499.

На командном пункте 13-й полубригады лейтенант-полковник Леменье, будучи старшим по званию среди военнослужащих Иностранного легиона, дислоцированных в Дьенбьенфу, выступил по радио с обращением, в котором поздравил своих подчиненных. На центральной позиции базы в почетные капралы 13-й полубригады были торжественно посвящены Лангле, Бижар и Д’Кастри. Легионеры из гарнизона «Изабель» решили не изменять традиции и посвятили в почетные рядовые первого класса двух капелланов – преподобного Пьера Тиссо и отца Гудона.

Обряд посвящения в легионеры прошла даже медсестра Женевьев Д’Галар, позже произведенная в лейтенанты. Как уже указывалось, 28 марта Д’Галар на одном из последних транспортных самолетов прибыла в Дьенбьенфу и до последнего дня работала в госпитале. Это был исключительный случай в истории Иностранного легиона, когда девушка сравнялась с матерыми вояками, имевшими за плечами несколько войн.

Исключение было сделано по единственной причине. Женевьев за свое милосердие, человеческую чистоту и участие в судьбе многих раненых снискала всеобщее признание и уважение. Некоторые исследователи считали, что в осажденном гарнизоне ее называли «ангелом Дьенбьенфу»500.

29 апреля, то есть накануне праздника, Женевьев Д’Галар была удостоена Рыцарского креста ордена Почетного легиона – одной из самых высоких и почетных наград Франции. Пройдя обряд посвящения, мадемуазель Д’Галар пообещала своему «крестному отцу» – рядовому легионеру, что если останется в живых, то обязательно подарит ему бутылку шампанского. Самое удивительное, что через девять лет Женевьев выполнила обещание. В 1963 г. она случайно встретила своего «крестного» на одной из парижских улиц и, конечно, сделала ему подарок^501.

Праздник Сатегопе стал не только обращением к традициям Иностранного легиона, который на время поднял моральное состояние. Это также был последний праздничный день для всего гарнизона базы.

Финальная фаза сражения за Дьенбьенфу протекала с 1 по 7 мая. К рассвету 2 мая штурмовые части ВНА окончательно овладели «Элен-1», «Югетт-5» и «Доминик-3». Наиболее ожесточенное сражение развернулось за опорный пункт «Элен-2», который, кроме военнослужащих других подразделений, защищали и легионеры. Несмотря на потери, понесенные в результате артподготовки, французы сумели отбить все атаки противника на этот узел сопротивления.

В первую неделю мая шли последние бои за Дьенбьенфу.

4 мая вьетнамцы захватили «Югетт-4», оборонявшийся отрядом из 80 легионеров и марокканских стрелков, возглавляемых лейтенантом Луччиани. Гарнизон был полностью разгромлен. 160 солдат из 1-го парашютного батальона Иностранного легиона продолжали удерживать «Югетт-2» и «Югетт-3».

Смешанный отряд марокканцев и легионеров, возглавляемых майором Клеменцоном, оборонял «Лили -1» и «Лили-2».

5 мая в тяжелом положении оказался гарнизон «Клодин-5», укомплектованный ротой капитана Шмитца из 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона и взводом марокканцев. Пятеро африканцев перешли на сторону противника, проделав большую брешь в проволочных заграждениях. Вьетнамцы немедленно воспользовались лазейкой и атаковали «Клодин-5». В ночном бою погибли мастер-сержант Казанович и 7 легионеров, 12 солдат получили ранения. Тем не менее нападение было отбито^502.

Положение окруженных французов стало критическим, истощились боеприпасы, особенно запасы снарядов. 6 мая в Дьенбьенфу десантировалось 165 солдат и офицеров l-го парашютного батальона Иностранного легиона. Это было последнее подкрепление.

Как уже упоминалось, 6 мая взрыв огромной силы буквально поднял на воздух «Элен-2»503. Сработала подземная мина. Оставшиеся в живых легионеры продолжали оказывать сопротивление и почти все погибли.

К полудню 7 мая общее положение гарнизона Дьенбьенфу стало безнадежным. Войска ВНА подавляли немногие очаги сопротивления в районе опорных пунктов «Клодин-2», «Клодин-4» и «Клодин-5» и на восточном берегу р. Нам Юм. Тем не менее еще продолжали сражаться легионеры из гарнизона «Элен-3», возглавляемые майором Кутаном. Не сдавались «Изабель», «Лили-1», «Лили-2».

7 мая в 17.00 бригадный генерал Д’Кастри отдал приказ прекратить сопротивление. Так же как весь личный состав группировки, легионеры отнеслись к нему весьма неоднородно. Большинство, по всей вероятности, уже было морально готово к такому финалу, так как понимало, что прорыв блокады извне невозможен. Эвакуация по воздуху – также. О проблемах с боеприпасами и продовольствием знали все участники сражения.

Тем не менее решение Д’Кастри было неожиданным для абсолютного большинства. Некоторые возмущались действиями командования, но этим боевой задор и ограничивался. Другие выводили из строя оружие, выбрасывали боеприпасы.

Гарнизон опорного пункта «Изабель» получил по радио требование вьетнамцев о капитуляции. Французы ответили: «Мы готовы сдаться»504. Однако спустя некоторое время последовало еще одно сообщение: «Пожалуйста, позвольте нам уйти в Лаос»505.

Как уже указывалось, личный состав «Изабель» попытался прорваться из окружения, но потерпел неудачу. Выйти к своим смогли только отдельные группы. Остальные погибли либо в боях с вьетнамцами, либо не выдержали тяжелейших условий перехода в джунглях.

Трагической и героической страницей в истории Иностранного легиона стало пребывание его солдат, сержантов и офицеров в лагерях для военнопленных. На 8 мая гарнизон Дьенбьенфу насчитывал 10 133 чел. Из них более тысячи были легионерами. За весь период осады части легиона потеряли 1113 солдат, сержантов и офицеров убитыми и пропавшими без вести^506. Следует учесть, что несколько сотен французских военнослужащих, среди которых были легионеры, были эвакуированы из осажденной базы.

Солдат и офицеров Иностранного легиона, сложивших оружие, ожидало почти трехмесячное пребывание в неприятельском плену. Доставка пленных в концентрационные лагеря в провинции Тхахоа во многом напоминала страшные «марши смерти», проводимые японцами в оккупированной Бирме и Филиппинах. Французы и колониальные солдаты за 30 дней должны были преодолеть расстояние почти 500 км.

В день один пленник получал 14 унций риса и 10 арахисовых орехов каждый десятый день пути. После ограниченного пайка в Дьенбьенфу эта порция была ничтожно мала. Однако на большее французским военнослужащим рассчитывать не приходилось. Иногда пленным выдавали сырую воду или легкий чай^507. Дегидрация быстро приводила к заболеванию дизентерией и неудовлетворительному потовыделению. Вследствие этого пленники превращались в живые скелеты. Отстававших от общей колонны вьетнамцы, как правило, расстреливали.

Несмотря на весь трагизм положения, некоторые пленники демонстрировали мужество и героизм. Врач 1-го парашютного батальона легиона Жан-Луи Ронди вспоминал, как один уоррент-офицер из его части отрезал свою пораженную гангреной руку ножом, без анестезии. Несчастный уцелел на марше благодаря помощи товарищей. Другой легионер, перенесший ампутацию ног, добрался в пересыльный лагерь, отказываясь от всякой помощи – и своих и вьетнамцев^508.

По прибытии в лагеря представители ВНА рассортировали пленников по национальному принципу и по воинским званиям. По такому же принципу были разделены и легионеры: немцы, итальянцы, испанцы, португальцы, бельгийцы, выходцы из стран Восточной Европы.

Отношение к пленным со стороны вьетнамцев кардинально отличалось. Алжирцев, марокканцев, тунисцев содержали относительно сносно. Их подвергали идеологической обработке, справедливо считая их исполнителями приказов колонизаторов. Европейцам оставалось объявить себя «прогрессивными», то есть лояльными к ПТВ. Это давало шанс несколько облегчить свое положение. В противном случае оставалось довольствоваться скудным пайком и терпеть унижения лагерной охраны.

По воспоминаниям майора Мекнема, несколько легионеров – немцев, оказавшихся в неволе в самом начале осады Дьенбьенфу, рассчитывая выжить, заявили начальнику лагеря, что они стали «прогрессивными». Первоначально уловка удалась. Им тут же улучшили паек, но взамен потребовали, чтобы каждый день они участвовали в политических мероприятиях для пленных. Легионеры должны были приветствовать каждое известие об очередной победе ВНА исполнением «Интернационала».

Первоначально немцы так и поступали. Пели коммунистический гимн, когда приходили новости о разгроме марокканцев, тайцев или вьетнамских парашютистов. Но однажды политотдел лагеря сообщил о захвате «Югетт-1» и «Югетт-6», которые оборонялись частями Иностранного легиона. В личном составе гарнизонов этих опорных пунктов было немало немцев.

Зачитав сообщение об этом успехе ВНА, начальник лагеря привычно предложил «прогрессивным» исполнить «Интернационал». В гробовой тишине легионеры запели «Был у меня товарищ» – старинную германскую солдатскую песню, известную еще с Наполеоновских войн. После этого немцев немедленно перевели на положение обычных пленников^509.

Героический поступок совершил тяжелораненый мастер-сержант Берес – венгр по национальности. 19 мая, когда вьетнамская охрана отмечала день рождения Хо Ши Мина и ослабила бдительность, он вылез из своей палатки и пробрался в близлежащий вражеский командный пункт. В результате Бересу удалось похитить зелено-красный штандарт 4-й роты l-го батальона 13-й полубригады, которая была почти полностью уничтожена. 24 мая, в соответствии с условиями соглашения с вьетнамской стороной, Берес, как тяжелораненый, был освобожден и вывезен в Луангпрабанг^510. Ротный штандарт был возвращен в штаб 13-й полу-бригады.

Таким образом, Иностранный легион стал единственным подразделением из частей гарнизона Дьенбьенфу, который сохранил один из своих штандартов от уничтожения или захвата противником. Следует признать, что этим фактом легионеры могли безоговорочно гордиться.

Окончание войны для одних пленников означало обретение долгожданной свободы, мирной жизни. Для других – начало новых испытаний. Французы, португальцы, испанцы, итальянцы возвращались в Европу. Некоторые остались служить в легионе и, не успев отойти от вьетнамских впечатлений, отправились на новую войну – в Алжир.

Легионеры – выходцы из стран Восточной Европы и Восточной Германии – подлежали депортации на родину. В 1954 г. после репатриации из Вьетнама всех военнопленных Французского Союза организация беженцев Восточной Европы, находившаяся в Нью-Йорке, опубликовала список 1000 солдат, сержантов и офицеров Иностранного легиона – выходцев из восточноевропейских стран, которые предположительно были возвращены властями на родину. Дальнейшая их судьба до сих пор неизвестна^511.

Без особых проблем сложилась дальнейшая жизнь «ангела Дьенбьенфу» мадемуазель Женевьев Д’Галар. Она пробыла во вьетнамском плену до 23 мая. На захваченной противником базе она продолжала заботиться о раненых и больных. Сотрудничать с вьетнамцами она категорически отказалась. Обнаружив, что бойцы ВНА нередко старались изъять у французов медикаменты для своих госпиталей, Д’Галар стала прятать лекарства, необходимые раненым соотечественникам.

Не обошлось и без попыток склонить Д’Галар к сотрудничеству с вьетнамскими коммунистами. Две женщины – политработники ВНА – убеждали ее подписать несколько политических призывов. Кроме того, ее просили написать специальное письмо Хо Ши Мину, в котором молодая француженка должна была поблагодарить первого вьетнамского президента за милосердие, проявленное по отношению к раненым военнопленным. В конце концов Женевьев согласилась сделать все, что от нее требовали.

Несколько дней спустя Хо Ши Мин лично продемонстрировал письмо Д’Галар советскому кинодокументалисту Р.Л. Кармену^512. 23 мая «ангел Дьенбьенфу» прибыла в Париж, где ее ожидали министр обороны Франции и представители прессы. От торжественного приема, официальных почестей и многочисленных интервью Женевьев вежливо, но настойчиво отказалась.

Таким образом, сражение за маленькое вьетнамское селение Дьенбьенфу – лишь страница в длинной истории французского Иностранного легиона. Солдаты и офицеры этого соединения – выходцы из разных стран Европы и Азии – проявляли на поле боя героизм и малодушие, товарищество и откровенное предательство. Это были люди, говорившие на разных языках. Различными путями они пришли на вербовочные пункты. Объединяло этих людей одно: встав под знамена Иностранного легиона, они были готовы отправиться по приказу командования в любой уголок земного шара, чтобы защищать интересы Франции. Независимо от места, где шла война, подразделения, где протекала служба, они вели себя по-своему. Одни честно выполняли свой воинский долг до конца. Для них на первом месте стояла верность традициям своего боевого сообщества. Другие, столкнувшись с реальными трудностями, угрозой смерти, пасовали, сдавались в плен. Так было и в Индокитае, так было в Дьенбьенфу.

4.2. Немецкие добровольцы в составе

Иностранного легиона

Одним из аспектов участия Иностранного легиона в сражении за Дьенбьенфу является «немецкий след». В первые годы после окончания Второй мировой войны в Иностранный легион действительно завербовалось много немцев. Традиционно считается, что это были скрывавшиеся от возмездия бывшие военнослужащие частей СС и СД – военные преступники. Это утверждение подкрепляется основанием, что французское командование, озабоченное пополнением своих войск, занимавшихся подавлением антиколониальных движений, смотрело сквозь пальцы на недавнее прошлое волонтеров, прибывавших в легион.

Таким образом, для бывших военнослужащих СС и СД вербовка в легион давала шанс получить по окончании контракта новые документы, гражданство Франции, вид на жительство и немалую сумму денег. Короче говоря, возможность отсидеться в те годы, когда поиск гитлеровцев велся во многих странах Европы, и спустя некоторое время начать новую жизнь.

Это не вполне справедливая точка зрения по многим причинам. Для того чтобы оценить справедливость этих утверждений, необходимо хотя бы кратко ответить на следующие вопросы:

1. Принимали ли участие в индокитайской войне 1946–1954 гг. в составе Иностранного легиона бывшие немецкие военнослужащие?

2. Могли быть среди легионеров эсэсовцы, скрывавшиеся от наказания за военные преступления?

3. Имеет основание утверждение об участии бывших эсэсовцев в сражении за Дьенбьенфу 1953–1954 гг.?

После окончания Второй мировой войны во французском плену находилось 1 млн 65 тыс. немецких солдат и офицеров. Из них 237 тыс. чел. были пленены собственно войсками Франции^513. Основная часть сдалась армиям США и Великобритании. Париж настаивал на передаче немцев, так как они должны были участвовать в восстановлении экономики, разрушенной войной. Вашингтон и Лондон пошли навстречу требованиям своего союзника. Однако, как показали последующие события, военнопленные использовались не только в качестве дешевой рабочей силы, но и «пушечного мяса» в колониях.

В начале 1950-х гг. в СССР тема участия в Индокитайском конфликте немецких военных преступников, служивших в Иностранном легионе, неоднократно использовалась в идеологической борьбе с Западом. В условиях холодной войны клише «гитлеровец» и «фашист» часто использовались советскими СМИ для определения врага. В 1949 г. после разрыва отношений Москвы и Белграда в СМИ СССР нередко правительство И.Б. Тито называли «фашистским режимом». «Пособниками фашистов» именовали югославских, болгарских и румынских монархистов, боевиков Армии крайовой в Польше. Не избежало подобного подхода и освещение кремлевскими СМИ событий в Индокитае.

Что касается широкой вербовки в легион бывших немецких военнослужащих для участия в индокитайской войне, то, в отличие от других случаев, советским пропагандистам ничего не нужно было придумывать. Франция давала достаточно поводов. В первую очередь это касалось фактов.

Теоретически, с логикой рассуждений советских идеологов было трудно поспорить. Раз вербуют германских военных в легион, значит, среди них могут быть бывшие эсэсовцы. А если так, то это военные преступники, скрывавшиеся от наказания. СС – организация, которая в соответствии с приговором Нюрнбергского трибунала являлась преступной. Из вышеизложенного следовал почти безупречный вывод: Франция руками гитлеровских палачей подавляет национально-освободительное движение в колониях.

2 ноября 1949 г. глава МТБ СССР генерал-полковник В.С. Абакумов представил И.В. Сталину документ с грифом «Совершенно секретно» № 6121/А: «Об использовании французскими властями военнопленных немцев для подавления национально-освободительного движения в Африке и против республики Вьетнам. Докладываю, что перлюстрацией международной почтовой корреспонденции немецкого населения МГБ СССР выявлены письма, свидетельствующие о том, что части французского Иностранного легиона укомплектовываются преимущественно военнопленными немцами, которые, находясь на снабжении англичан и американцев, используются в подавлении национально-освободительного движения в Африке и республики Вьетнам. Выписки из таких писем по указанному вопросу прилагаются. Не целесообразно ли было бы использовать эти материалы в советской печати как полученные от советских корреспондентов за границей? Прошу Ваших указаний»514.

К документу прилагались «Выписки из перлюстрированных писем немцев, находящихся на службе во французском Иностранном легионе» за подписью начальника 2-го Главного управления МГБ СССР Е.П. Питовранова: Г. Вайс 20 июня 1949 г. в письме X. Веберу в Лохау сообщал: «Легион – это войсковая часть, вооруженная американцами самым лучшим образом. Большая часть легиона состоит из немцев, которые у нас были на военной службе. Я нахожусь в моторизованной части, которая называется эскадроном водителей бронемашин»515.

В. Вундерлихт 27 июня 1949 г. писал П. Вольфганг из Рейхенбаха: «Здесь в Индокитае идет настоящая война. На том участке, где нахожусь я, воюют только партизаны, но ближе к китайской границе ведется фронтовая война. Нас здесь целый батальон. 80 проц, составляют немцы, а 20 проц, другие национальности»516.

Заслуживающую внимания формулировку, характеризующую этническую обстановку в легионе, дал X. Пурш, проходивший службу в Индокитае, 29 июля 1949 г. сообщал Э. Фэмике из Рейхардсвербен: «Здесь представлены молодые люди всех наций, начиная от американцев, испанцев, поляков и турок, вплоть до немцев, которых в легионе большинство. Не все легионеры преступники или гангстеры, что, по всей вероятности, раньше имело место. В большинстве случаев это – военнопленные, любители приключений, венгерская, чехословацкая и румынская молодежь, которая покинула свою родину из-за восточного режима. Все легионеры, которые приезжают с Востока, являются лучшими друзьями немцев»517.

Вопрос участия в боевых действиях в Индокитае бывших эсэсовцев, вступивших в Иностранный легион, требует детального анализа. Поток немецких волонтеров в это соединение армии Франции можно условно разделить на два этапа: 1946–1948 гг., 1949–1953 гг. На первый этап приходится активная вербовка военнопленных.

Автор считает, что легион не мог стать убежищем для гитлеровских военных преступников по следующим причинам:

1. Во второй половине 1940-х гг. в самой Франции еще не остыли воспоминания о пяти годах гитлеровской оккупации. И хотя действия немецких захватчиков на французской земле разительно отличались от тех, что они совершали на территории Белоруссии, Украины, России, Югославии, Польши, власти Четвертой республики, особенно в первые послевоенные годы, воздавали по заслугам и нацистам, и собственным предателям. Ненависть гражданского населения к «наци» и коллаборационистам была столь велика, что власти применяли решительные меры, чтобы не допускать самосудов не только по отношению к гражданам, сотрудничавшим с оккупантами, но и к немецким военнопленным, находившимся во Франции в 1945–1948 гг.

На долю последних выпали тяжелые испытания. Учитывая общий послевоенный экономический коллапс, снабжение пленных было выстроено по остаточному принципу. Не хватало продовольствия, одежды, медикаментов. Условия содержания были чрезвычайно суровыми.

Немцы работали на строительстве плотин, дорог, в шахтах, каменоломнях, сельском хозяйстве. В 1945 г. Генеральный штаб вооруженных сил Франции принял решение о привлечении военнопленных для разминирования минных полей. К тяготам плена добавилось негативное, подчас жестокое, отношение французского населения.

Помимо памяти об оккупации, на поведении французов сказывалось их традиционное негативное отношение к немцам вообще. Почти каждому поколению приходилось воевать с германскими государствами начиная с создания империи Карла Великого. XX век не стал исключением.

Стоит добавить, что поведение военных во французской зоне оккупации в Юго-Западной Германии также было далеко не идеальным. В армии традиционно культивировались антинемецкие настроения. Ее появление на немецкой территории часто выливалось в грабежи и насилия. Французы, жестоко обращаясь с населением Германии, мстили «бошам» за поражение 1940 г., за оккупацию. В ряде случаев армейское командование прибегало к жестким мерам, чтобы восстановить порядок.

Как отмечал один очевидец, характеризуя поведение французских солдат в Германии: «Они были никудышными завоевателями, что делало их более нервными и мстительными»518.

В 1948 г. во Франции был принят закон, установивший коллективную ответственность за военные преступления. Преследование коллаборационистов и фашистов продолжалось и в 1950-х гг. Следовательно, нацистам было невозможно рассчитывать на снисхождение не только французского суда, но и инстанции любого рода. В 1945–1946 гг. гитлеровские палачи охотнее бежали в Испанию, Португалию, Швецию, страны Латинской Америки, где они могли получить надежное убежище.

2. Легион – соединение со своими законами и традициями. Но это часть вооруженных сил, которая подчинялась юрисдикции Франции. Следует учесть еще и то, что среди военнослужащих, в том числе и в Иностранном легионе, которые несли службу не только в метрополии, но и в колониях, было немало участников Второй мировой войны, бывших бойцов Сопротивления. Это были люди, испытавшие позорное поражение в июне 1940 г., пятилетнюю оккупацию. Некоторые прошли плен, концлагеря. Следовательно, у них накопился очень серьезный счет к нацистам, независимо от личного отношения к политике вообще. Едва ли их можно было заподозрить в симпатиях к гитлеровцам, скрывавшимся от возмездия.

3. Отбор в Иностранный легион всегда начинался с медицинского освидетельствования и тщательного изучения личности кандидата. В этом аспекте специалисты соединения имели огромный опыт. Новобранцу, как правило, было весьма сложно скрыть свою национальность. Следовательно, немецкие добровольцы немедленно попадали под усиленное наблюдение командования легиона и проходили более тщательную проверку. Бывших эсэсовцев могли легко определить по характерным татуировкам.

Командование легиона имело возможность обратиться в любую организацию с целью выяснения личности своего будущего подчиненного. Кроме того, следует учитывать, что нацистских преступников разыскивала не уголовная полиция, а жандармерия, политическая полиция, а иногда и спецслужбы. На вербовочном пункте могли закрыть глаза на то, что кандидат в солдаты – вор, сутенер, хулиган, «жиголо». Но к беглому гитлеровцу было другое отношение. Для военного преступника, находившегося в международном розыске, это было бы равносильно сдаче властям.

4. В 1945–1946 гг. в легион действительно завербовалось немало немцев – участников войны. Но это были бывшие солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры вермахта, находившиеся на положении военнопленных. Следовательно, вербовка проходила исключительно на законных основаниях.

Под особое внимание офицеров вербовочных пунктов легиона попадали добровольцы из немецких авиаполевых дивизий, прошедшие Польшу, Голландию, Бельгию, Францию, Крит, Норвегию, Италию, Югославию, Северный Кавказ. Причины такого отношения были вполне понятны. Во французской армии данный род войск только создавался. Первые подразделения десантников формировались еще в период Второй мировой войны. За основу их подготовки брался опыт воздушно-десантных соединений армии США или английских «коммандос».

26 мая 1945 г., в соответствии с предложениями, представленными Генеральным штабом Национальной обороны, планировалось сформировать в рамках программы 1945–1946 гг. две десантные дивизии. Одну в 1945 г., вторую – в 1946 г.519 Тем не менее осуществить задуманное было крайне сложно. Во Франции не было учебных центров по подготовке десантников.

Острой проблемой был кадровый вопрос. В вооруженных силах Франции находилось немало опытных офицеров и сержантов, принимавших участие в мобильных и диверсионных операциях в составе армии США или английских «коммандос». Однако они служили в различных родах войск.

Первые подразделения парашютистов, в основном батальонного типа, комплектовались из представителей армии, авиации и даже флота. Многие из новоявленных десантников никогда в жизни не прыгали с парашютом. Надеть красный берет – главный атрибут парашютиста армии Франции – вовсе не означало стать опытным бойцом, суперсолдатом, армейской элитой.

В этой связи изучение опыта десантников даже вражеской армии было актуальным. Немецкие парашютисты имели основательный опыт ведения боевых действий на различных фронтах Второй мировой войны, в разных климатических зонах. Им нередко приходилось сражаться с превосходящими силами противника, штурмовать сложные фортификационные объекты. При этом они не могли прибегнуть к поддержке основных сил. Возможности логистики десантных подразделений были весьма ограниченными^520.

Немцы продемонстрировали высокий уровень индивидуальной боевой подготовки. Они отлично сражались малыми группами и в одиночку. Германские парашютисты зарекомендовали себя как опытные бойцы, хорошо подготовленные в физическом и тактическом аспектах, психологически устойчивые. В отличие от других соединений вермахта десантники Третьего рейха принимали участие не только в операциях в тылу противника, но и в общевойсковых действиях.

Следует внести некоторую поправку. Германские авиа-полевые соединения подчинялись ведомству Г. Геринга, а не Г. Гиммлера. В составе войск СС был только 500-й парашютно-стрелковый батальон (впоследствии 600-й парашютно-стрелковый батальон)521. Это было опытное боевое подразделение. Однако через него прошло всего несколько сотен военнослужащих. Следовательно, бывших эсэсовцев-десантников среди добровольцев, попавших в легион, могли быть единицы.

Почему некоторые немецкие военнослужащие вступали в вооруженные силы страны, которая была их непримиримым противником? С точки зрения автора, причина была в элементарном стремлении выжить в тяжелое время и вернуться на родину. Немцы оказались перед небольшим выбором – либо медленно умирать от истощения на тяжелых работах в каменоломнях и шахтах, либо погибнуть при разминировании где-нибудь в Нормандии.

Вербовка в Иностранный легион исключала вероятность гибели от голода, унижений и изнурительного труда. Муштра и казарменный быт были привычны для немецких военных. Перспектива попасть на очередную войну во французских колониях, по всей видимости, их не пугала. Во-первых, пятилетний контракт гарантировал стабильный заработок. Участие в боевых операциях – надбавки, премиальные и другие бонусы. Во-вторых, Индокитай – это не Восточный фронт. Кроме того, каждый из новоявленных легионеров надеялся уцелеть, опираясь на свой боевой опыт. Иногда весьма солидный.

Могли быть среди легионеров-немцев бывшие эсэсовцы? Автор считает, что если таковые и встречались, то не в столь массовом количестве, как это традиционно представляют ряд исследователей. Следует внести ряд уточнений. Вступавшие в Иностранный легион бывшие военнослужащие войск СС и СД могли быть только рядовыми или шарфюрерами. Офицеры являлись исключением. Таким образом, в легион могли попасть бывшие эсэсовцы, но не находившиеся в розыске, как военные преступники.

Французы не ошиблись, вербуя в свою армию и отправляя в Индокитай бывших противников. Немцы воевали смело, демонстрируя прекрасную подготовку и дисциплину. Некоторые из них были включены в состав парашютных подразделений. Уже в первые годы эти мобильные части проявили себя с исключительно положительной стороны. Стремительные удары «пара», как нарицательно стали именоваться французские десантники, нередко заканчивались для вьетнамских партизан тяжелыми последствиями.

В октябре 1947 г. три роты парашютистов десантировались в Бак Кань (Северный Вьетнам) – место расположения штаб-квартиры Вьетминя. Использовав фактор внезапности, они разгромили объект, захватили массу важных документов. Только благодаря мужеству и самопожертвованию бойцов охраны Хо Ши Мину удалось избежать плена^522.

В составе 1-го парашютного батальона Иностранного легиона, сформированного в 1948 г., проходили службу бывшие десантники из авиаполевых соединений Третьего рейха. По всей вероятности, служили они, в соответствии со своими традициями, верно и храбро.

Проблема вероятности участия бывших гитлеровцев в колониальной войне в Индокитае не скрывалась правящими кругами Франции. По мере эскалации конфликта в азиатских владениях эта тема постепенно приобрела весьма скандальный характер. В первую очередь возникали вопросы о службе в легионе бывших эсэсовцев, совершивших военные преступления.

В апреле – июне 1949 г. в Национальном собрании Франции происходили дебаты по поводу присоединения Кохинхины (Южный Вьетнам). Представители Французской компартии подняли вопрос о том, кто именно сражается в составе Иностранного легиона в Индокитае.

Депутат от ФКП М. Ламбер, обратившись к кабинету Кея, заявила:

«Вы сейчас пытаетесь оправдать войну в Индокитае, говоря об убийствах, якобы совершаемых вьетнамскими войсками. Но, когда вы начали эту войну в интересах кучки банкиров и владельцев каучуковых плантаций, нарушив соглашение, подписанное вами с президентом Хо Ши Мином в Фонтенбло, у вас не было ни одного из этих предлогов… Вам не удастся больше обманывать французских матерей. Они знают, что вы послали туда не только германских эсэсовцев, бандитов, специально выпущенных из тюрем… Вы послали во Вьетнам все эти отбросы и подонки общества грабить, насиловать и убивать… Хуже того, эти эсэсовцы пытаются превратить наших сыновей в таких же, как они сами, преступников»523.

В ходе одного из заседаний парламента депутат-коммунист П. Вийон напомнил о правительственном циркуляре, разрешающем армии вербовать добровольцев во Французский Индокитай из числа бывших коллаборационистов и германских военнопленных, включая эсэсовцев. Таким образом, администрация Четвертой республики официально позволила принимать на службу в свои вооруженные силы бывших противников.

На этом форуме состоялись бурные дебаты по поводу приема на службу военных преступников. Речь шла об участниках зверской расправы над жителями Орадур-сюр-Глан. Этот населенный пункт приравнивают к трагедии белорусской Хатыни, русской Медной Горки, чешской Лидице.

Депутат от ФКП И. Перон задал вопрос: «Может ли военный министр ответить „да“ или „нет“ на следующий вопрос: правда ли, что по крайней мере двое из палачей Орадур-сюр-Глана служат сейчас в Индокитае?»524

Глава МО ответил, что такой факт ему неизвестен. Наоборот, он знает, что французские военно-судебные органы повсюду разыскивают этих преступников. Его слова были восприняты левыми депутатами с долей скепсиса. Далее дебаты проходили следующим образом:

«Ш. Тийон. Но вы отрицаете, что вербуете убийц?

И. Перон. Сорок убийц Орадура всем известны; одиннадцать из них находятся в тюрьме в Бордо, а двое – в Индокитае.

Голос из зала. Назовите их имена!

И. Перон. Своими выкриками вы защищаете этих людей.

А. Турне. Не подтвердит ли министр, что «охранник»-предатель, убивший восьмидесятилетнего В. Баша, служит сейчас во французских войсках в Индокитае?

Ш. Тийон. Более того, будучи членами правительства, мы выступали против этой войны, которую вы теперь превратили в „грязную“ войну… и теперь вы не находите ничего лучшего, как защищать убийц Орадур-сюр-Глана»525.

Анализируя проблему эсэсовцев, воевавших в Иностранном легионе, следует учитывать, что в период Второй мировой войны сотни тысяч французов добровольно служили в полицейских подразделениях, национальных формированиях, вермахте, частях СС и СД. Первое такое подразделение, обозначенное как 638-й пехотный полк, было сформировано уже в июле 1941 г. Осенью того же года он прибыло на советско-германский фронт и приняло участие в боях^526. В марте 1943 г. был сформирован Добровольческий французский легион. В октябре – ноябре того же года немцы создали французский добровольческий полк СС 57.

В 1944 г. во Франции была сформирована гренадерская бригада войск СС «Шарлемань», преобразованная в феврале 1945 г. в 33-ю гренадерскую дивизию войск СС^527. Части из состава этого соединения принимали участие в боях за Берлин в апреле 1945 г. и были разгромлены советскими войсками. Следовательно, к категории эсэсовцев относились не только немцы, но и французы, а также уроженцы Эльзаса и Лотарингии.

Однако французские эсэсовцы, попавшие в советский плен, находились в лагерях соответствующего назначения на территории СССР. В 1945–1946 гг. многие из них были репатриированы по просьбе правительства Четвертой республики. Следовательно, в составе колониальных войск или Иностранного легиона они могли попасть в Индокитай. Однако стоит помнить, что каждый из репатриантов проходил серьезную проверку французскими властями. Поиск коллаборационистов, совершивших военные преступления, не отменяли даже после отставки де Голля.

13 января 1953 г. в Бордо начался судебный процесс над 21 эсэсовцем из дивизии СС «Das Reich», которые 10 июня 1944 г. участвовали в уничтожении мирных жителей г. Орадур-сюр-Глан. Во время судебного разбирательства произошел серьезный скандал. Оказалось, что 14 подсудимых из 21 были эльзасцами^528.

Сражались ли бывшие солдаты вермахта, СС, СД под Дьенбьенфу? Автор считает, что это утверждение ошибочно по следующим причинам:

1. К 1953–1954 гг. у многих немцев, французов, ранее служивших в СС и завербовавшихся в легион сразу после Второй мировой войны, элементарно закончился пятилетний срок контракта. Продлевать его не было смысла. Гражданство Франции и деньги им были гарантированы.

2. Средний возраст легионеров, воевавших в 1953–1954 гг., был 23–24 года. Следовательно, немцам, которые защищали Дьенбьенфу, в 1945 г. было 12–13 лет. Такие «воины» даже в «фольксштурме» были исключением из правил. Не говоря уже о частях СС и СД. Конечно, известны факты участия малолетних «фольксштурмистов» в последних боях в апреле – мае 1945 г., а впоследствии в акциях отрядов «Вервольф». Но это исключения из правил.

Вместе с тем нельзя не согласиться, что бывшие фольксштурмисты впоследствии могли вступить в Иностранный легион. В разрушенной войной Германии им было трудно найти работу, получить специальность. Многие потеряли жилье, семьи, надежду на будущее. Следовательно, одним из вариантов социализации стало вступление в легион.

Немаловажное значение имел и психологический фактор. Подростки, которые в Третьем рейхе проходили усиленное военно-спортивное обучение в гитлерюгенде, были морально готовы к физическому насилию, лишениям. В Индокитае они «довоевывали» то, что для них преждевременно закончилось в мае 1945 г. Для таких бойцов легион стал и родиной, и домом.

Таким образом, можно согласиться с утверждением, что немцы участвовали в колониальных конфликтах Франции в 1940 – 1950-х гг. в составе Иностранного легиона, в том числе и в Индокитае. Среди них было немало бывших военнослужащих Третьего рейха. В том числе и тех, кто проходил службу в частях СС и СД. Однако утверждения о массовом участии в этих войнах бывших эсэсовцев – военных преступников, скрывавшихся от возмездия в Иностранном легионе, – в корне ошибочны. В сражении за Дьенбьенфу же их не могло быть и в помине.

4.3. Советские добровольцы в составе

Иностранного легиона

Дискуссии по фактам участия наших соотечественников в колониальных войнах Франции в составе Иностранного легиона до сих пор вызывают массу противоречивых точек зрения. Попробуем разобраться по порядку. Сторонники версии о массовом участии советских граждан в Индокитайской войне подкрепляли свою версию следующими основаниями.

В соответствии с условиями Ялтинских соглашений, подписанных в феврале 1945 г. между СССР, США и Великобританией, все советские граждане, оказавшиеся на территории, контролируемой англичанами и американцами, подлежали репатриации. Однако далеко не всех радовала перспектива возвращения на родину. Одни боялись возмездия за сотрудничество с оккупантами. Другие, сравнив жизнь европейцев и «социалистический реализм», сделали выбор в пользу Запада. Третьих пугали указы Кремля 1941–1942 гг., объявлявшие всех, кто оказался в гитлеровской неволе, «врагами народа». Немаловажное значение имела и пропаганда, утверждавшая, что возвращение в СССР равноценно гибели.

Так как многие «невозвращенцы» понимали, что их ждет на родине после депортации, они старались любым способом избежать этого. Были браки с француженками, валлонками, бельгийками. Некоторые граждане СССР вербовались на тяжелые работы в африканские колонии, Австралию и Латинскую Америку. Как правило, при заполнении анкеты новоявленные грузчики, шахтеры, рабочие плантаций записывали новые имена, иногда – национальности. Вербовщиков интересовали профессиональные и физические возможности своих подопечных, а не их прошлое.

Одним из вариантов спасения от репатриации в СССР стало поступление в Иностранный легион. Французам, так же как и в случае с немцами, было нетрудно выяснить прошлое волонтеров. Тем более что они были советскими гражданами и не подпадали ни под статус оккупантов, ни под статус коллаборационистов.

Этой точки зрения придерживался С. Балмасов – автор исследования истории легиона. Он утверждал: «В ближайшие 20 лет после окончания Второй мировой войны немцы и выходцы из СССР составляли самый большой процент среди легионеров. Как жаловались вьетнамцы своим советским друзьям, во всех французских кабаках во Вьетнаме, где стоял легион, день и ночь слышались русские и немецкие песни»529.

В одной из своих публикаций в журнале «Солдат удачи» Балмасов продолжал развивать свою версию о легионерах – бывших гражданах Советского Союза. В статье описывается участие наших соотечественников, завербовавшихся в легион, в сражении за Дьенбьенфу.

Автор публикации сообщал следующее: «Здесь были эсэсовцы из русской бригады Б. Каминского, украинской дивизии СС „Галичина“, прибалтийских частей СС, кавказской „Дикой дивизии^44 СС, туркестанской (мусульманской) дивизии СС „Анчар^44. Кроме того, в лагерях военнопленных оказались части Русской освободительной армии Власова, многочисленных кавказских и среднеазиатских легионов»530.

Складывается впечатление, что после окончания Второй мировой войны все оставшиеся в живых участники антисоветских вооруженных формирований, созданных гитлеровцами из наших соотечественников, избежавшие депортации в СССР, бежали во Францию и влились в состав Иностранного легиона. В реальности все обстояло далеко не так.

Бригада СС Б. Каминского в 1944 г. после подавления Варшавского восстания вошла в состав 1-й дивизии РОА. В мае 1945 г. это соединение было разоружено Красной армией в Австрии. Часть власовцев сумела прорваться в американскую зону оккупации, но была передана советским властям. Исключение было сделано начальнику разведки Б.А. Костенко, начальнику контрразведки Ф.А. Капакаеву и большинству их подчиненных. Причина очевидна. Они представляли интерес для спецслужб США^531.

Основные части 14-й дивизии СС «Галичина» после капитуляции Германии также прорвались в Австрию и сложили оружие перед англичанами, в то время как оставшиеся 4,7 тыс. ее солдат и офицеров были пленены советскими войсками. В конце концов, почти весь личный состав этого соединения был депортирован в СССР^532. В 1946–1947 гг. из Западной Германии, Австрии, Италии 8 тыс. украинцев из дивизии «Галичина» прибыли в Советский Союз^533.

Конечно, были немногочисленные исключения. По данным Б. Наврузова, в 1945 г. около 300 солдат из состава «Галичины» были пленены французскими войсками. 12 человек вступили в Иностранный легион^534. Судьба остальных неизвестна. Несомненно, что части власовцев и галицийских эсэсовцев удалось избежать отправки в Советский Союз и укрыться в странах Западной Европы. Но это вовсе не означает, что французский Иностранный легион был для них безопасным местом.

Некоторые части так называемых восточных легионов, укомплектованные выходцами из советских республик Средней Азии и Северного Кавказа, находились во Франции в 1943–1944 гг. Почти все они были разгромлены англо-американскими войсками, а их остатки переведены в Данию и Германию. Дальнейший «боевой» путь добровольных помощников Гитлера предугадать нетрудно: плен – пересыльный лагерь – ГУЛАГ.

Осенью 1943 г. некоторые так называемые «казачьи» части, укомплектованные русскими, белорусами и украинцами, также были переброшены во Францию. Только в центральных областях было сконцентрировано более 50 тыс. «восточных добровольцев». Как правило, все указанные формирования были включены в состав немецких дивизий^535. Их использовали для охраны объектов «Атлантического вала» и в борьбе с местными партизанами. Дальнейший путь этих подразделений сложился по-разному.

570-й батальон сдался в плен англо-американским войскам в первый же день высадки союзников в Нормандии. 454-й казачий кавалерийский полк, блокированный частями французских регулярных войск и партизанскими отрядами в г. Понталье, отказался капитулировать и был полностью уничтожен. Такая же участь постигла в Нормандии 82-й казачий дивизион^536.

Таким образом, наши соотечественники, одетые в немецкую форму, не всегда спешили сложить оружие перед англо-американскими и французскими войсками. Да и союзники СССР видели в них в первую очередь пособников гитлеровцев, а не врагов большевизма. Следовательно, в случае оказания сопротивления их немедленно уничтожали.

К тем, кто сдавался в плен, отношение также было неоднозначным. Убежище первоначально предоставлялось исключительно лицам, которые могли всерьез заинтересовать спецслужбы США и Великобритании. Остальные подлежали отправке в фильтрационные лагеря. В 1945–1946 гг. англо-американские власти передавали многих из них в СССР. Причина такого отношения к коллаборационистам заключалась не в стремлении Вашингтона и Лондона выполнить свои союзнические обязательства перед Москвой. Просто бывшие полицаи, каратели, националисты были никому не нужны. От них старались избавиться, как от ненужного балласта.

Утверждать, что Франция не выдавала СССР советских подданных – участников гитлеровских формирований, так как не подписывала Ялтинских соглашений, не вполне корректно по следующим причинам.

1. Москва могла договориться с Парижем о судьбе своих граждан и без участия третьей стороны. В 1945 г. СССР добился депортации некоторого количества немецких военнослужащих и солдат прибалтийских легионов, ранее бежавших в Швецию. Кремль вел переговоры со Стокгольмом, не прибегая к посреднической помощи Вашингтона и Лондона.

2. Красная армия освободила 313 311 французов – узников концлагерей, угнанных на работы, на территории СССР, Восточной Германии, странах Центральной и Юго-Восточной Европы^537. Все они были репатриированы без каких-либо препятствий с советской стороны. Париж был благодарен Москве за участие в судьбе своих граждан.

Глава французской военной миссии в СССР генерал Пети, выступая 16 мая 1945 г. перед офицерами французской армии в Бронницком лагере, подчеркивал: «Господа офицеры! Наш великий союзник Советский Союз, разгромив Германию и победоносно закончив войну, освободил сотни тысяч французских пленных. Мы преклоняемся перед мощью Советского Союза и бесконечно благодарны ему за то, что он сделал для освобождения человечества, и в частности Франции. Вы должны быть благодарны советскому правительству и личному составу комендатуры за те условия, которые для вас созданы, и за то внимание, которое вам оказывают. Несмотря на то что многие граждане Советского Союза получают по 300–400 граммов хлеба в день, вы получаете 700. Это очень много, господа офицеры, учитывая все трудности военного времени»538.

После завершения войны командование Красной армии позволило французским уполномоченным посещать лагеря для немецких военнопленных для того, чтобы выявить и вернуть на родину лиц, которые скрывали свое подданство. Полковник Маркье, побывавший во многих лагерях на территории СССР, признавал: «В этих лагерях нет ни одного француза, ни одного эльзас-лотарингца, которые ожидали бы репатриации, – все мои соотечественники уже давно отправлены во Францию»539.

3. Французское правительство едва ли могла беспокоить судьба советских коллаборационистов еще и по другим обстоятельствам. Следует учитывать, что на территории СССР в период 1941–1945 гг. советскими войсками было взято в плен 23 136 французов, воевавших в вермахте, формированиях СС, созданных немцами. По данным на 22 апреля 1956 г., 21 811 этих лиц были освобождены и репатриированы^540. Некоторых из них Советский Союз передал французским властям еще в 1946 г. Москва имела полное моральное право требовать того же от Парижа.

4. Президент Ш. де Голль хоть и ненавидел диктатуру И.В. Сталина, но к России всегда относился с большим уважением. СССР признал де Голля как единственного законного представителя Франции в один из самых напряженных периодов его деятельности. На советско-германском фронте в 1943–1945 гг. сражалась эскадрилья, впоследствии преобразованная в авиаполк, получивший почетное наименование «Нормандия – Неман». СССР поддержал участие Франции в подписании акта о капитуляции Германии. Советско-французское сотрудничество не могло не оказать влияния на взаимоотношения наших государств в первые послевоенные годы.

Французы отлично понимали, что подданные Советского Союза, служившие гитлеровцам с оружием в руках, не могут быть приравнены к эмигрантам – участникам Белого движения. Де Голль не стал бы портить отношения с Кремлем отказом выдачи тех, кого в СССР называли изменниками Родины, а во Франции – коллаборационистами.

5. Балмасов и сторонники его версии подкрепляли свою точку зрения аргументом, что самый активный процесс репатриации в Европе происходил в 1945–1948 гг. Следовательно, именно в этот период мог осуществляться наиболее активный приток волонтеров в легион. Национально-освободительные волнения потрясали многие заморские колонии Франции. Следовательно, Париж нуждался в пополнении своих колониальных войск. Однако подобное утверждение не вполне справедливо.

Национально-освободительное движение в азиатских и африканских владениях Франции в 1945–1948 гг. только набирало силу. Колонизаторам противостояли плохо организованные объединения повстанцев. Разгромить малочисленные отряды инсургентов было несложным делом. Колониальные власти в этот период, не привлекая крупные контингенты, жестоко подавили восстания на Мадагаскаре, в Сирии и Марокко.

Что касается войны в Индокитае, то по распоряжению де Голля еще в 1945 г. был сформирован Дальневосточный экспедиционный корпус, в состав которого было разрешено принимать французов, сотрудничавших в период оккупации с гитлеровцами, но не совершивших тяжелых преступлений^541. Более того, как уже упоминалось, Париж планировал сокращение собственных вооруженных сил. Расширения штатов Иностранного легиона также не предполагалось. Следовательно, французская армия не испытывала острой необходимости в пополнениях.

Тем не менее не следует делать окончательный вывод, что русских, украинцев, белорусов не было в легионе в период войны в Индокитае. Наших бывших соотечественников можно разделить на две категории. В первую очередь это были эмигранты, покинувшие Россию после Октябрьской революции 1917 г. и Гражданской войны. Они не попадали под статус обычных репатриантов, так как уже давно являлись подданными Франции. Однако таковых были единицы, и, как правило, они занимали высшие командные посты в легионе. В Дьенбьенфу их просто не могло быть.

Ко второй категории относились так называемые эмигранты, переехавшие во Францию в 1941–1945 гг. Как уже упоминалось выше, в годы Второй мировой войны в странах Европы, помимо солдат и офицеров восточных легионов и частей СС, оказались миллионы наших соотечественников и выходцев из стран Восточной Европы. Многие из них вернулись на родину. Некоторые, опасаясь наказания, стремились избежать депортации в СССР. Одним из таких путей стала вербовка в Иностранный легион.

На территории Франции в 1944–1945 гг. в некоторых немецких частях ПВО и в специальных учебных подразделениях служило несколько сот украинских юношей и девушек, так называемые «СС – юнаки». Средний возраст этих кандидатов в эсэсовцы колебался от 14 до 17 лет. В боевых действиях они участвовали в зависимости от обстановки. Дальнейшая судьба «юнаков» сложилась очень пестро. Некоторые были выданы советским властям и немедленно оказались в заключении. Часть из них, за исключением девушек, после окончания войны вступила в Иностранный легион^542.

Чтобы избежать возможных осложнений с СССР, французская администрация скрывала факты вербовки бывших советских граждан в свои вооруженные силы. Командование Иностранного легиона, учитывая указания Парижа, формально запретило прием выходцев из СССР. Однако во время процедуры вербовки будущим легионерам обычно указывали, что они могут назваться любыми именами, а также представителями любого вероисповедания и национальности. Это являлось не уловкой французских военных, а широко распространенной практикой.

Весьма причудливо сложилась судьба бывших легионеров, попавших в плен во Вьетнаме, после окончания индокитайской войны. Выходцы из СССР и стран Восточной Европы подлежали депортации на родину. Отследить, как сложилась их жизнь, по понятным причинам очень сложно. Можно только предполагать, что им пришлось пройти весьма серьезную проверку спецслужб. Это относилось к их возможному сотрудничеству с гитлеровцами. Наказания за службу в легионе они не понесли.

Об одном русском легионере по имени Платон рассказал в своей книге М.М. Ильинский – известный советский журналист, работавший в странах Индокитая в 1960 – 1970-х гг. По его версии, в первые дни Великой Отечественной войны Платон попал в немецкий плен. За этим последовали неудачные побеги, карцеры, пытки. День Победы он встретил во Франции. Возвращаться на родину Платон не хотел, так как боялся заключения в новый концлагерь. Потом был вербовочный пункт легиона, отправка в Индокитай.

При первой же возможности Платон перешел к партизанам. Ему предложили вернуться к французам и поработать агентом-двойником. Платон принял предложение и остальные семь лет войны служил в легионе, параллельно сотрудничая с вьетнамской разведкой. После войны благодаря заступничеству Хо Ши Мина и других лидеров ДРВ, добившихся персонального согласия Н.С. Хрущева и КЕ. Ворошилова, бывший легионер вернулся в СССР^543. Этот случай скорее исключение из правил.

В настоящее время трудно определить численность граждан СССР, вступивших в Иностранный легион во второй половине 1940-х гг. Является фактом, что среди легионеров было немало подданных Советского Союза. Однако утверждать, что наши соотечественники составляли чуть ли не половину личного состава этого соединения, были «боевым ядром», просто некорректно. Далеко не все они попали на войну в Индокитае. В сражении за Дьенбьенфу наших соотечественников могли быть единицы.

Заключительные положения

Боевые действия в долине Дьенбьенфу в ноябре 1953 – мае 1954 г. стали крупнейшим сражением в истории колониальной войны в Индокитае 1946–1954 гг. По своей ожесточенности, но не по масштабам, эта битва в какой-то степени сопоставима со Сталинградской эпопеей 1942–1943 гг.

Действия французской стороны, развернутые в ноябре 1954 г. в районе Дьенбьенфу, были исключительно наступательной операцией. Целью колонизаторов стала защита Верхнего Лаоса от возможных активных операций вьетнамских коммунистических сил посредством создания крупного войскового плацдарма в регионе, имевшего большое военно-стратегическое значение. Французы полагали, что серией ударов с этого плацдарма по тыловым коммуникациям ВНА им удастся парализовать действия вьетнамских коммунистических сил в Северо-Западном Вьетнаме и Верхнем Лаосе. Таким образом, первоначально командование экспедиционного корпуса придавало большое значение указанному региону.

В соответствии с первоначальным замыслом колонизаторы в течение ноября – декабря 1953 г. сосредоточили в долине Дьенбьенфу значительные силы, оснащенные современным вооружением, артиллерией, бронетехникой. Французская группировка активно поддерживалась авиацией. Наряду с постоянным наращиванием своего присутствия колонизаторы в сравнительно короткие сроки создали в Дьенбьенфу крупную военную базу, оснащенную всем необходимым для ведения как наступательных, так и оборонительных действий. Вместе с тем уже в декабре 1953 г. некоторые видные французские военные пришли к заключению, что явно переоценили значение этого района как места будущего плацдарма для развертывания группировки мобильных сил.

Командование ВНА, в свою очередь, первоначально придавало долине Дьенбьенфу второстепенное значение, считая, что основные боевые действия развернутся в долине р. Красная. Однако с развитием событий в долине в ноябре 1953 г. планы вьетнамского военного командования изменились. Руководство ВНА в течение декабря 1953 – января 1954 г. сосредоточило в районе Дьенбьенфу силы, превосходившие в несколько раз по живой силе и артиллерии французские войска, расквартированные в долине.

Кроме того, в рамках подготовки к предстоящей широкомасштабной операции командование ВНА создало разветвленную систему коммуникаций по снабжению своих войск всех необходимым. В январе – феврале 1954 г. вьетнамские коммунистические силы провели ряд операций отвлекающего характера в Лаосе, Центральном и Северном Вьетнаме.

Во время первого этапа сражения 13–17 марта силы ВНА, в результате четко проработанных действий штурмовых групп и артиллерии, овладели тремя опорными пунктами на северном участке периметра обороны. Кроме того, вьетнамцы уничтожили взлетно-посадочные полосы базы. Колониальный гарнизон лишился постоянной поддержки авиации.

На втором этапе, больше известном как «Битва за пять холмов», силы ВНА стремились овладеть опорными пунктами колонизаторов на восточном участке периметра обороны и за укрепления, прикрывавшие аэродром с севера и северо-запада. В целом коммунистические формирования не смогли осуществить свои планы и захватить основные узлы обороны противника. В отличие от первого этапа вьетнамцам не удалось воспользоваться превосходством в артиллерии. В течение трех недель противоборствующие стороны вели ожесточенные бои с переменным успехом. Войска ВНА понесли значительные потери в личном составе.

В ходе боевых действий командование ВНА временно отказалось от первых поэтапных штурмов форпостов противника и отдало предпочтение тактике «просачивание-штурм». Новый прием заключался в изоляции узлов сопротивления отдельного опорного пункта противника посредством строительства траншейных систем, туннелей и последующем штурме. Благодаря этому на втором этапе сражения ВНА добилась полной изоляции французской группировки в Дьенбьенфу. Это привело к возникновению серьезных проблем со снабжением и пополнением колониальных сил в долине.

В этот же период началась Женевская международная конференция по урегулированию конфликта в Индокитае. В сложившихся условиях боевые действия в долине Дьенбьенфу приобрели особое значение, оказавшись в центре внимания международной общественности. От результатов сражения в Северо-Западном Вьетнаме зависел дальнейший ход переговоров, позиции стран-участниц переговоров в Женеве.

Третий этап сражения за Дьенбьенфу, продолжавшийся с 1 по 8 мая, закончился захватом подразделениями ВНА ключевых узлов обороны базы. Командование французской группировки, оценив сложившуюся ситуацию как безнадежную, приказало личному составу вверенных войск прекратить сопротивление. Фактически, это означало признание колонизаторами своего поражения.

Не подлежит никакому сомнению, что успех вьетнамских коммунистических сил в долине Дьенбьенфу имел крупное военно-стратегическое значение. Так же как и для руководства Третьего рейха после капитуляции 6-й армии в Сталинграде, победа войск ВНА оказала большое влияние на всю стратегию французского экспедиционного корпуса в Индокитае 1954 г. Войска колонизаторов не вели активных наступательных действий. В период с марта по июнь 1954 г. они были вынуждены в основном обороняться, даже когда сражение в долине было завершено.

Дьенбьенфу на долгие годы стало символом катастрофы французского колониального курса на Дальнем Востоке. Окружение и разгром группировки бригадного генерала Д’Кастри имели большое политическое значение. Впервые за всю историю Франции крупная войсковая группировка, оснащенная современной техникой и всеми видами довольствия, потерпела поражение от партизанской армии. Результат сражения за Дьенбьенфу серьезно повлиял на ход переговоров в Женеве, которые закончились предоставлением независимости Вьетнаму, Лаосу и Камбодже.

Приложения

Приложение 1

Воззвание к командирам и всем бойцам на фронте под Дьенбьенфу

Товарищи, по приказу Центрального комитета партии, правительства и президента Хо Ши Мина этой зимой вы отправитесь на северо-запад, чтобы:

– ослабить войска врага;

– привлечь на свою сторону местное население;

– освободить районы, все еще находящиеся под властью противника.

Враг оккупирует регион возлюбленного нами Северо-Запада, стремясь посеять раздор между нашими соотечественниками и держать их под своей пятой, пытаясь вызвать смятение в нашем тылу.

Нам предстоит приводить в порядок дороги, бороться с трудностями, терпеть нужду, храбро сражаться, переносить голод и холод, взбираться на горы и спускаться в долины, преодолевать огромные расстояния и нести на себе тяжелые грузы, преследуя бегущего противника, уничтожая его и освобождая наших соотечественников.

Этой зимой, с ненавистью к империалистам и феодалам, которая укрепилась в наших сердцах во время недавних политических занятий в армии, с новыми техническими средствами и военными знаниями, приобретенными в последнее время, мы, несомненно, упрочим результаты нашей победы в Северо-Западной кампании зимы 1952 г., мы будем их развивать и наверняка разгромим врага.

Идите же в бой и сражайтесь отважно. 6 декабря 1953 г.

Генерал Во Нгуен Зиап.

Vo Nguen Giap. Dien Bien Phu. Ha Noi: The Gioi Publishers, 1999. P. 18.

Приложение 2

Обращение полковника Д’Кастри к вверенным войскам, 16 марта 1954 г

Мы развернули в Дьенбьенфу сражение, в ходе которого будет, в целом, решена судьба Индокитая. Мы получили несколько довольно мощных ударов и потеряли много людей, но они были немедленно сменены двумя десантными батальонами. Было пять батальонов, готовых совершить прыжок [в Дьенбьенфу].

Наша артиллерия невредима и готова решать задачи по обеспечению прикрытия. Орудия, так же как и артиллеристы, были успешно десантированы.

С тех пор как прибыли подкрепления, которые возместили наши потери, вьеты не могут сказать, насколько велик их собственный урон.

Возможно, вы были удивлены, не наблюдая бомбардировщиков, [но] это должно быть понято, что текущая погода не позволяет выполнять все виды заданий.

Как только появятся первые прояснения, вся воздушная мощь Индокитая появится над Дьенбьенфу.

Здесь все зависит от нас. Еще несколько дней, и мы одержим победу и все жертвы, принесенные нашими товарищами, не окажутся напрасными.

Д'Кастри.

Fall В. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. Da Capo Press, 2002. P. 160.

Приложение 3

Сообщение тасс об осаде французской военной базы Дьенбьенфу, 24 марта 1954 г

Шанхай, 24 марта (ТАСС). По сообщениям из Вьетнама, в последнее время идут сильные бои вокруг города Диен-Биен-Фу – важного опорного пункта французских войск в центре коммуникации в северо-западной части страны.

В результате ряда успешных операций части Вьетнамской народной армии полностью окружили Диен-Биен-Фу. 13 и 14 марта в результате наступления на оборонительные позиции Диен-Биен-Фу он заняли два важных узла обороны – Хим-Лон и высоту Дон-Лан. Кольцо вокруг Диен-Биен-Фу, где окружена третья часть французских подвижных сил, действующих в Северном Вьетнаме, сильно сузилось. Аэродромы и посадочные площадки в Диен-Биен-Фу находятся под огнем артиллерии Вьетнамской народной армии, и подкрепления, оружие и боеприпасы для осажденного гарнизона сбрасывают на парашютах.

В бой за Диен-Биен-Фу брошены все наличные французские самолеты, включая реквизированные самолеты гражданских авиалиний, которые используются для снабжения окруженного гарнизона. В боях за Диен-Биен-Фу участвуют и американские летчики, которые обслуживают американские самолеты, сбрасывающие оружие и боеприпасы осажденному гарнизону.

По сообщениям Вьетнамского информационного агентства, французская авиация несет в этих боях большие потери. За период с 11 по 17 марта в районе Диен-Биен-Фу было уничтожено 35 французских самолетов.

Одновременно с крупными операциями в этом районе части Вьетнамской народной армии продолжают вести активные боевые действия в дельте Красной реки. Здесь части Вьетнамской народной армии проникли в оккупированные французами районы в провинциях Фат-Биен, Сон-Тай, Куан-Гиен, Кие-Нань и других.

Тихоокеанская звезда. 26.03.1954. С. 4.

Приложение 4

Коммюнике Верховного командования Вьетнамской народной армии, 21 апреля 1954 г

Шанхай. 21 апреля (ТАСС). Вьетнамское информационное агентство передало коммюнике Верховного командования Вьетнамской народной армии о военных действиях за первую половину апреля 1954 года.

Одновременно с наступлением на осажденную крепость Диен-Биен-Фу, говорится в коммюнике, народные войска провели ряд успешных операций в особенности на шоссе № 5, связывающем Ханой и Хайфон, и в пятой военной зоне в южной части Центрального Вьетнама.

С 30 марта по 3 апреля народные войска во время боев за Диен-Биен-Фу вывели из строя 2300 солдат и офицеров и заняли четыре высоты восточнее Муонг-Тханя. Общие потери противника с начала наступления Вьетнамской народной армии составили 5000 солдат и офицеров и 50 самолетов, сбитых или уничтоженных на этом участке фронта.

В течение первой половины апреля народные войска в зоне стратегического шоссе № 5 спустили под откос или подорвали на минах пять вражеских автоколонн с войсками, боеприпасами и бензином.

В пятой военной зоне народные войска усилили свою активность на шоссе № 19 между Илей-Ку и Ан-Ke. В ходе боев уничтожены один вражеский пехотный батальон, две пехотные и одна артиллерийская рота. Кроме того, было захвачено 50 автомашин и один 18-тонный американский танк. Уничтожено 58 вражеских бронемашин и грузовиков.

Усилилась партизанская война в тылу врага, в пятой военной зоне. В этой же зоне войска Вьетнамской народной армии уничтожили несколько вражеских постов и сторожевых башен на линиях коммуникаций.

Тихоокеанская звезда. 23.04.1954. С. 4.

Приложение 5

Сообщение ТАСС о занятии частями ВНА Дьенбьенфу, 7 мая 1954 г

Лондон. 7 мая (ТАСС). Как сообщает корреспондент агентства Рейтер из Парижа, сегодня Вьетнамская народная армия заняла крепость Диен-Биен-Фу.

Тихоокеанская звезда. 08.05.1954. С. 4.

Приложение 6

Официальное сообщение ВИА о взятии ВНА Дьенбьенфу, 8 мая 1954 г

Шанхай, 8 мая (ТАСС). Вьетнамское информационное агентство передает:

Как сообщил сегодня утром представитель высшего командования Вьетнамской народной армии, в ночь на 7 мая Вьетнамская народная армия предприняла генеральное наступление на группу французских укрепленных позиций в Диен-Биен-Фу. После 24-часового боя к 5 часам вечера 7 мая Вьетнамская народная армия полностью вывела из строя все войска противника в Муонг-Тане – командном пункте. К 10 час. вечера того же дня Вьетнамская народная армия разгромила все французские войска в южном секторе Хонг-Кум.

Согласно предварительным данным, общее число войск, уничтоженных в Диен-Биен-Фу с начала наступления Вьетнамской народной армии на эту крепость около двух месяцев тому назад, составило 17 батальонов, включая 7 парашютных батальонов, 3 артиллерийских батальона и несколько саперных частей. Общее число вражеских самолетов, сбитых и уничтоженных за тот же период, составило 57.

Согласно предварительным данным, к 5 часам вечера 7 мая все вражеские войска сектора Муонг-Тань сдались Вьетнамской народной армии, включая французское командование крепости.

Тихоокеанская звезда. 08.05.1954. С. 4.

Приложение 7

Заявление делегации демократической республики Вьетнам на Женевской конференции об эвакуации раненых из крепости Дьенбьенфу, 10 мая 1954 г

По поручению своего правительства делегация Демократической Республики Вьетнам считает необходимым сделать следующее заявление:

Исходя из своей гуманной политики, которую оно всегда проводило в течение этой войны, в частности, в отношении раненых и пленных, правительство Демократической Республики Вьетнам готово решить эвакуацию тяжелораненых Французского экспедиционного корпуса, находящихся в плену в Дьен-Бьен-Фу.

Если французское правительство готово эвакуировать этих раненых, представители обоих командований примут на месте практические меры для осуществления этой эвакуации.

Приложение 8

Сообщение Вьетнамского информационного агентства о судьбе раненых французских солдат во Вьетнаме

Шанхай, 8 мая (ТАСС). Вьетнамское информационное агентство передает:

Французский министр иностранных дел Бидо коснулся недавно в частной беседе в Женеве вопроса о положении раненых солдат в Диен-Биен-Фу. Бидо клеветал на Вьетнамскую народную армию, заявив, что она будто бы «обстреливала французские самолеты», посланные в Диен-Биен-Фу, чтобы забрать раненых.

В действительности же после уничтожения 13 и 14 марта африканского и европейского батальонов и роты баодаевских солдат в Хим-Лопе (в окрестностях осажденной крепости) президент Хо Ши Мин из гуманных побуждений инструктировал командование Вьетнамской народной армии разрешить противнику забрать раненых с высоты «Док-Лап». 17 марта французский капитан Монье послал благодарственное письмо командованию Вьетнамской народной армии.

Однако в ответ на эти гуманные действия со стороны правительства Демократической Республики Вьетнам французские колонизаторы использовали все средства для извращения фактов.

Французские колонизаторы не придерживаются никаких международных правил ведения войны. Французское военное командование послало американские бомбардировщики для обстрела и сбрасывания напалмовых бомб на санитарные автомобили Вьетнамской народной армии. Французское военное командование использовало транспортные самолеты типа «Дакота» с опознавательными знаками Красного Креста для переброски в Диен-Биен-Фу большого количества снарядов.

Французские колонизаторы умышленно исказили факты и продолжают скрывать истину в попытке ввести в заблуждение французское и мировое общественное мнение.

Тем не менее клевета империалистов не может ввести в заблуждение общественное мнение. Политика милосердия и гуманные действия правительства Демократической Республики Вьетнам в отношении раненых военнопленных проявлялись во многих случаях. После победоносной кампании Вьетнамской народной армии на северной границе в 1950 году правительство Демократической Республики Вьетнам разрешило вражеским самолетам приземлиться на аэродроме Тха-Ке, чтобы забрать раненых французских военнопленных в Ханой. В 1951 году после успешного наступления Вьетнамской народной армии в центральной части Северного Вьетнама правительство Демократической Республики Вьетнам разрешило вражеским самолетам приземлиться на аэродроме Тай-Нгуен, чтобы забрать раненых французов. Во время нескольких других победоносных боев бойцы Вьетнамской народной армии после оказания помощи раненым вражеским военнопленным освобождали их на месте. Тысячи военнопленных были репатриированы командованием Вьетнамской народной армии по приказу президента Хо Ши Мина и правительства Демократической Республики Вьетнам.

Противник, наоборот, обращался с вьетнамскими ранеными военнопленными бесчеловечно. Когда ему удавалось захватить какую-нибудь деревню в ходе «очистительной операции», французское военное командование приказывало отобрать раненых людей и прикончить их выстрелами в голову.

Французские колонизаторы бессовестно говорят о «правилах ведения войны и гуманности». Но вьетнамский народ никогда не забудет невыразимых страданий, причиненных агрессивной войной, развязанной французскими империалистами. Он также никогда не забудет бесчеловечных пыток и массовых убийств тысяч неповинных вьетнамцев, как это происходило в Шо-Кане (провинция Хуанг-Три) и Шо-Бо (провинция Тай-Бинь), в Донг-Тро (провинция Куанг-Ен) и других местах. 9 апреля 1954 года противник использовал американские самолеты для бомбардировки и обстрела двух тысяч человек, собранных ими в деревне Лонг-Нхай (в районе Диен-Биен-Фу), в результате чего было убито и ранено 650 человек.

Тихоокеанская звезда. 13.05.1954. С. 4.

Приложение 9

Коммюнике Вьетнамского военного командования о потерях французских войск в боях за Дьен-бьен-фу

Шанхай, 10 мая (ТАСС). Вьетнамское информационное агентство передало сегодня коммюнике военного командования Демократической Республики Вьетнам, в котором указывается, что вьетнамские народные войска полностью разбили врага на фронте Дьен-Бьен-Фу и одержали самую крупную победу в истории Вьетнамской народной армии.

Наступление Вьетнамской народной армии против группы французских укрепленных постов у Дьен-Бьен-Фу, говорится в коммюнике, фактически началось 13 марта 1954 года, когда народные войска начали атаку на вражеские посты в окрестностях Дьен-Бьен-Фу. Эта группа французских постов была намного сильнее позиций в На-Сан, состояла из 49 постов, расположенных в районе, простирающемся на 12 километров в длину и 6 километров в ширину. Противник имел также два крупных аэродрома, на которых могли приземляться тяжелые самолеты.

Наступление Вьетнамской народной армии продолжалось с 13 марта по 6 мая 1954 года. Согласно имеющимся сведениям, вьетнамские народные силы уничтожили 17 пехотных и авиадесантных батальонов, три артиллерийских дивизиона и несколько бронетанковых, инженерных, транспортных, авиационных и саперных частей – всего 21 батальон и 10 рот, насчитывающих в общей сложности более 16 тысяч.

Число войск противника, принимавших вначале участие в обороне, составляло 12 пехотных и авиадесантных батальонов и три артиллерийских дивизиона. После успешных атак Вьетнамской народной армии противник довел общее число своих войск в Дьен-Бьен-Фу до 21 батальона и десяти рот.

В число офицеров противника убитых, раненых или взятых в плен входят: все командование французской крепости, три командующих центральным, южным и северным подсекторами; три командующих мобильными группами и командиры всех батальонов.

Общее число вражеских самолетов, уничтоженных или сбитых Вьетнамской народной армией на этом участке фронта, составило 62. Среди уничтоженных самолетов находятся тяжелые бомбардировщики В-24, В-26, тяжелые транспортные самолеты С-119, истребители типа «Хэллдайвер», переданные американскими интервентами французским колонизаторам.

Кроме того, Вьетнамская народная армия захватила все вражеское вооружение, боеприпасы, автомашины и все склады с боеприпасами и военным снаряжением противника. Число захваченных парашютов достигло 30 тысяч штук.

Тихоокеанская звезда. 12.05.1954. С. 4.

Приложение 10

Падение Дьен-бьен-фу и политическое положение Франции

Париж, 10 мая (ТАСС). Различные газеты в той или иной форме указывают, что падение крепости Дьен-Бьен-Фу серьезно поколебало позиции Ланьеля. В связи с поступающими в бюро Национального собрания запросами депутатов, в частности представителя группы «Республиканского союза социального действия» (ЮРАС) Дрона, газеты предсказывают неизбежность парламентских дебатов по индокитайскому вопросу.

Газета «Комба» пишет, что «падение Дьен-Бьен-Фу серьезно поколебало и без того уже шаткую позицию правительства Ланьеля» и что «новые интерпелляции создадут завтра в Национальном собрании угрозу правительственного кризиса».

По мнению газеты, в последние дни усилилось враждебное отношение к правительству группы ЮРАС и многих представителей партии радикалов.

Сейчас перед правительственными кругами Франции поставлена дилемма: либо продолжать войну на истощение, либо вести переговоры о мире. В соответствии с этим в случае правительственного кризиса может быть только два решения: «Правительственное большинство, решившее интернационализировать войну в Индокитае, или же большинство, выступающее за мир».

Для характеристики настроений некоторых правящих кругов Франции показательно заявление главнокомандующего французскими вооруженными силами в Индокитае генерала Наварра. Выступая на пресс-конференции в Сайгоне, Наварр признал, что в основе его пресловутого «наступательного плана» лежало полное незнание сил противника. Он заявил, что если бы ему была известна «подлинная сила Вьетнама», то он «не направился бы в Дьен-Бьен-Фу».

Наварр указал, что индокитайская война отныне приняла «совершенно новый оборот» и что в случае неудачи Женевского совещания необходимо будет «интернационализировать эту войну».

По поводу этого заявления Наварра газета «Комба» пишет: «Французский генерал провозгласил то, о чем лишь шепчутся в Париже».

Тихоокеанская звезда. 09.05.1954. С. 4.

Приложение 11

Сообщение ТАСС «К переговорам об эвакуации раненых из Дьен-бьен-фу». 13 мая 1954 г

Лондон. 13 мая (ТАСС). Корреспондент агентства Рейтер передает из Ханоя, что французские представители прибыли сегодня на геликоптере в крепость Дьен-Бьен-Фу для переговоров с представителями командования Вьетнамской народной армии о репатриации тяжелораненых солдат и офицеров.

Тихоокеанская звезда. 13.05.1954. С. 4.

Приложение 12

К эвакуации раненых французских военнопленных из Дьен-бьен-фу. Заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии

Шанхай. 19 мая (ТАСС). Вьетнамское информационное агентство передает:

Вчера представитель Верховного командования Вьетнамской народной армии сделал заявление относительно нарушения Верховным командованием французского экспедиционного корпуса в Индокитае предварительного соглашения об эвакуации раненых военнопленных из Дьен-Бьен-Фу.

В заявлении, в частности, говорится:

Сразу же после освобождения Дьен-Бьен-Фу Вьетнамской народной армией делегация Демократической Республики Вьетнам на Женевском совещании, следуя гуманной политике президента Хо Ши Мина и правительства Демократической Республики Вьетнам по отношению к вражеским военнопленным и раненым, проявила готовность освободить тяжелораненых французских военнопленных в Дьен-Бьен-Фу.

Еще до предложения Верховного командования французского экспедиционного корпуса Верховное командование Вьетнамской народной армии проявило инициативу, сообщив последнему о готовности освободить тяжелораненых французских военнопленных в Дьен-Бьен-Фу.

Это является вопросом одностороннего освобождения раненых в соответствии с гуманной политикой правительства Демократической Республики Вьетнам, а не вопросом об обмене военнопленными или ранеными.

13 мая Верховное командование французского экспедиционного корпуса послало делегацию, возглавляемую профессором Юаром, для обсуждения условий эвакуации французских раненых в Ханой. Основываясь на фактическом состоянии аэродрома в Дьен-Бьен-Фу и его возможностях, делегация французского Верховного командования выдвинула предложение – эвакуировать раненых на геликоптерах и легких самолетах. В этом же предложении французское Верховное командование обещало прекратить бомбардировку в районе Дьен-Бьен-Фу в радиусе 10 километров, а также вдоль шоссе № 41, связывающего Дьен-Бьен-Фу, Туан-Жиао и Сон-Ла.

14 мая французская делегация прибыла в Дьен-Бьен-Фу и сообщила, что эти условия приняты генералом Коньи от имени генерала Наварра, и вручила делегации вьетнамского Верховного командования официальный документ, содержащий предложения, подписанные генералом Коньи.

С самого момента прибытия делегации французского Верховного командования в Дьен-Бьен-Фу 13 мая делегат Верховного командования Вьетнамской народной армии в Дьен-Бьен-Фу соблюдал условия, согласованные между двумя сторонами, и отправил 14 мая французских раненых военнопленных на аэродром в Дьен-Бьен-Фу, с тем чтобы они могли быть скорее доставлены в Ханой. Однако французские самолеты не прибыли 15 мая.

16 мая вместо посылки самолетов для эвакуации раненых, ожидающих на аэродроме, французское Верховное командование послало новую делегацию. Эта делегация вручила новые предложения, включающие ремонт аэродрома Сютэм, чтобы дать возможность приземляться транспортным самолетам, и измененные условия действий французских самолетов в районе шоссе № 41.

В тот момент, когда Верховное командование Вьетнамской народной армии изучало новые предложения, Верховное командование французского экспедиционного корпуса объявило 17 мая об аннулировании предварительного соглашения об эвакуации раненых. Через шесть часов после того, как радиостанция французских вооруженных сил в Индокитае «Ирондель» передала вышеупомянутое заявление, французские бомбардировщики в ночь на 18-е и утром 18 мая проявили активность в районе Сон-Ла – Туан-Жиао в тот момент, когда Вьетнамская народная армия кормила и заботилась о французских раненых военнопленных в Дьен-Бьен-Фу.

Командование Вьетнамской народной армии обличает перед мировым общественным мнением циничные акты нарушения Верховным командованием французского экспедиционного корпуса соглашения об эвакуации раненых в Дьен-Бьен-Фу. Эти акты нарушения условий соглашения еще раз доказывают, что Верховное командование французского экспедиционного корпуса не уделяет должного внимания судьбе раненых, брошенных последним на произвол судьбы на поле битвы.

Следует напомнить, что в результате налета французских самолетов 18 мая на пункт в 6 километрах от Сон-Ла было убито 15 раненых французского экспедиционного корпуса. Верховное командование Вьетнамской народной армии заявляет, что если какой-либо иностранный легионер или североафриканец будет убит или получит новые ранения в результате налета французских самолетов на шоссе № 41 и 13, то Верховное командование французского экспедиционного корпуса будет нести полную ответственность перед французским экспедиционным корпусом и французским народом.

Верховное командование Вьетнамской народной армии вновь заявляет, что даже несмотря на акты нарушения соглашения со стороны французского Верховного командования Вьетнамская народная армия продолжает проводить гуманную политику президента Хо Ши Мина и правительства Демократической Республики Вьетнам по отношению к раненым и военнопленным и готова изучить новые предложения французского Верховного командования с целью ускорения эвакуации раненых из Дьен-Бьен-Фу.

Верховное командование Вьетнамской народной армии разрешает французскому Верховному командованию перевезти раненых в соответствии с условиями, уже согласованными между двумя сторонами, а также разрешает доставку провизии и медикаментов, как это предложило французское Верховное командование.

Тихоокеанская звезда. 11.05.1954. С. 4.

Приложение 13

Совместное заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии и Верховного французского командования

Пекин. 30 мая (ТАСС). Агентство Синьхуа передает:

Как сообщает Вьетнамское информационное агентство, делегация французского Верховного командования в Дьен-Бьен-Фу подтвердила, что французы «без предупреждения нарушили» соглашение об эвакуации раненых от 13 мая. Французские представители выражают благодарность за освобождение 858 раненых военнопленных и отзываются с большой похвалой о медицинском персонале Вьетнамской народной армии.

Указанные заявления содержатся в отчете, опубликованном представителями Верховного командования Вьетнамской народной армии и Верховного командования французского экспедиционного корпуса в Индокитае об эвакуации раненых пленных французского экспедиционного корпуса, освобожденных Верховным командованием Вьетнамской народной армии с 13 по 26 мая.

Ниже следуют выдержки из совместного отчета.

«1. Две делегации верховных командований – Вьетнамской народной армии и французского экспедиционного корпуса – достигли полного согласия относительно числа эвакуированных раненых, составившего 858 человек, в том числе 624 европейца, 150 африканцев и 84 вьетнамца; среди них 11 офицеров, 183 унтер-офицера и 664 солдата.

2. Две делегации удовлетворены усилиями, приложенными для осуществления быстрой эвакуации раненых.

3. Делегация Верховного командования Вьетнамской народной армии считает необходимым отметить следующие факты и инциденты: после освобождения Дьен-Бьен-Фу правительство Демократической Республики Вьетнам, проводя гуманитарную политику президента Хо Ши Мина, 10 мая 1954 года заявило о своей готовности разрешить эвакуацию серьезно раненных французского экспедиционного корпуса из Дьен-Бьен-Фу.

11 мая 1954 года Верховное командование Вьетнамской народной армии направило Верховному командованию французского экспедиционного корпуса послание, в котором сообщило о своем решении освободить серьезно раненных французского экспедиционного корпуса из Дьен-Бьен-Фу и предлагало последнему направить делегацию в Дьен-Бьен-Фу.

13 мая 1954 года делегация Верховного командования французского экспедиционного корпуса, возглавляемая профессором Юаром, была принята делегацией Верховного

командования Вьетнамской народной армии, возглавляемой заместителем командира дивизии Вьетнамской народной армии Као Ван Ханем. Делегация Верховного командования французского экспедиционного корпуса передала предложения делегации Верховного командования Вьетнамской народной армии, которое немедленно их приняло. В результате этого было сформулировано соглашение от 13 мая 1954 года. Эти предложения, касавшиеся числа раненых, подлежащих эвакуации транспортных средств и прекращения действий французских самолетов во время эвакуации, были затем одобрены генералом Коньи от имени Верховного командования французского экспедиционного корпуса в Индокитае.

Сразу же 14 мая 1954 года началась эвакуация. Однако 15 и 16 мая санитарные самолеты не прибыли за ранеными.

16 мая делегация Верховного командования французского экспедиционного корпуса, состоявшая из майоров Жаннеса и Роже, выдвинула новые предложения.

17 мая Верховное командование французского экспедиционного корпуса, не предупредив Верховное командование Вьетнамской народной армии, односторонне нарушило соглашение от 13 мая и выдвинуло новые предложения. 6 часов спустя в ночь с 17 на 18 мая французские самолеты, как сообщила в тот же день радиостанция «Голос Вьетнама», бомбили провинциальную дорогу № 41 между Сон-Ла и Дьен-Бьен-Фу, убив 15 военнопленных. Это было вопиющим нарушением соглашения от 13 мая. В этой связи Верховное командование Вьетнамской народной армии заявило решительный протест. Впоследствии нарушение соглашения от 13 мая повторялось вдоль провинциальной дороги № 41 и в особенности во время бомбежки в 8 часов вечера 18 мая окрестностей Хин-Лона и района, расположенного в 5–7 километрах от центра Дьен-Бьен-Фу, в ночь с 23 на 24 мая и утром 24 мая.

Несмотря на эти нарушения, Верховное командование Вьетнамской народной армии продолжало проводить гуманитарную политику, соблюдая соглашение от 13 мая и предоставляя все средства для эвакуации. Именно поэтому эвакуация раненых могла быть продолжена.

22 мая 1954 года Верховное командование Вьетнамской народной армии отклонило предложения, выдвинутые 17 мая Верховным командованием французского экспедиционного корпуса. Оно решило, что эвакуация раненых будет проводиться в соответствии с условиями соглашения от 13 мая, и решило удовлетворить просьбу французов о ремонтировании аэродрома (в Дьен-Бьен-Фу. – Ред.) для того, чтобы могли приземляться самолеты типа «Дакота».

24 мая 1954 года, выясняя мнение специалистов обеих сторон, французская делегация отказалась от своей просьбы относительно ремонта аэродрома для обеспечения посадки самолетов типа «Дакота», поскольку предусмотренная работа не обеспечила сколько-нибудь значительное ускорение эвакуации.

Отказ затем был подтвержден генералом Коньи от имени Верховного командования французского экспедиционного корпуса в документе, врученном делегации Вьетнамской народной армии.

Эвакуация раненых, начавшаяся 14 мая, закончилась 26 мая в 3 часа дня. Таким образом, было эвакуировано 858 раненых, в числе которых были европейцы, африканцы, а также вьетнамцы (принадлежащие к марионеточной армии – примечание редактора Вьетнамского информационного агентства).

Кроме того, была освобождена Женевьева де Геллар [Женевьев Д’Галар].

Делегация Верховного командования Вьетнамской народной армии заявляет протест против актов Верховного командования французского экспедиционного корпуса, которое нарушило соглашение от 13 мая и пошло на риск создания напряжения, которое было бы чрезвычайно неблагоприятно для эвакуации раненых.

4. Делегация французского Верховного командования подтверждает, что Верховное командование Вьетнамской народной армии неукоснительно соблюдало соглашение от 13 мая. Соглашение было нарушено французским Верховным командованием 17 мая без предупреждения Верховного командования Вьетнамской народной армии.

Делегация французского Верховного командования воздает должное гуманитарной политике президента Хо Ши Мина и выражает благодарность личному составу Вьетнамской народной армии, благодаря которому эвакуация раненых могла быть осуществлена в самых лучших условиях; она особенно благодарит медицинский персонал Вьетнамской народной армии за ту заботу, которой он окружил раненых французского корпуса с момента падения Дьен-Бьен-Фу до их отъезда из крепости.

Одновременно делегация французского Верховного командования была счастлива обеспечить эвакуацию Женевьевы де Геллар, освобожденной благодаря милосердию президента Хо Ши Мина.

Делегация французского Верховного командования отзывается с похвалой об установившихся личных отношениях, которые значительно облегчили выполнение задачи, стоявшей перед двумя делегациями, и выражает благодарность Вьетнамской народной армии за ее гостеприимство.

Составлено в двух экземплярах 27 мая 1954 года в Дьен-Бьен-Фу.

От имени делегации Верховного командования Вьетнамской народной армии заместитель командира дивизии Као Ван Хань.

От имени делегации Верховного командования французского экспедиционного корпуса в Индокитае профессор Юар.

Тихоокеанская звезда. 01.06.1954. С. 4.

Приложение 14

Сообщение об отъезде советских артистов балета из Парижа, 15 мая 1954 г

Париж, 15 мая (ТАСС). Сегодня группа артистов советского балета, приезжавшая в Париж на гастроли, которые были запрещены правительством Ланьеля, покинула столицу Франции.

Перед отъездом из Парижа руководитель группы советских артистов М.И. Чулаки сделал на пресс-конференции следующее заявление:

«Артисты советского балета, прибывшие во Францию по приглашению французского правительства в ответ на посещение Москвы и Ленинграда артистами французского театра „Комеди Франсез“, имели в виду познакомить французских граждан с достижениями советского балета. Мы знаем, что французы высоко ценят балет и проявили большой интерес к предстоящим выступлениям советского балета. Поэтому советские артисты готовились с большим желанием показать свое искусство. Как известно, французские артисты нашли в Советском Союзе радушное гостеприимство, и им было оказано всяческое внимание и содействие в проведении гастролей. Однако, как нам стало известно, французское правительство вторично отложило на неопределенный срок выступление советского балета, а сейчас фактически отменило односторонне эти выступления, выдвинув при этом мотивы, которые не могут быть признаны основательными.

В связи с этой неблагожелательной позицией французского правительства в отношении гастролей артистов советского балета советское правительство приняло решение об отзыве советских артистов из Франции.

Таким образом, не по вине советской стороны выступления советского балета, к сожалению, не состоялись и огромный интерес широких слоев населения столицы Франции остался неудовлетворенным.

Тем самым нанесен ущерб начавшемуся оживлению культурных связей между нашими странами.

Несмотря на отмену наших выступлений по указанным мною причинам, советские артисты встретили в Париже многочисленные проявления внимания, уважения и дружбы со стороны французских граждан. Советские артисты передают им свой искренний привет.

На аэродроме Ле-Бурже советских артистов провожали сотрудники посольства СССР, члены Национального бюро ассоциации „Франция – СССР“, генеральный секретарь ВКТ Аллен Ле Леап, многочисленные профсоюзные и общественные деятели, а также представители широкой общественности».

Тихоокеанская звезда. 18.05.1954. С. 4.

Приложение 15

Сообщение ТАСС о протесте французских писателей и артистов против отмены французским правительством гастролей советских артистов балета, 15 мая 1954 г

Париж, 15 мая (ТАСС). Как передает агентство Франс Пресс, 52 видных французских писателя и артиста сегодня опубликовали заявление, в котором протестуют против распоряжения правительства, запретившего гастроли советских артистов балета в Париже. Процедура, примененная к советским артистам, говорится в заявлении, является странным ответом на теплый прием, оказанный в Москве представителям культуры Франции.

В числе 52 деятелей заявление подписали известные писатели Франсуа Мориак, Жан Поль Сартр, Жак Превер и Другие.

Тихоокеанская звезда. 18.05.1954. С. 4.

Примечания

1 Hamilton-Merritt J. Tragic Mountains. The Hmong, the Americans and the Secret Wars for Laos, 1942–1992. Indiana University Press:

1999. P. 3.

2 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. Da Capo Press, 2002. P. 22–23.

3 Windrow M. The Last Valley: Dien Bien Phu and the French Defeat in Vietnam. Da Capo Press, 2004. P. 14.

4 Ibid. P. 16.

5 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 19.

6 Ibid. P. 26.

7 Ibid.

* Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). М.: Изографус, 2002. С. 171.

9 Там же. С. 172.

10 Там же.

11 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. The Gioi Publishers, 2002. P. 238.

12 Konboy K., Morrison J. War in Laos 1954–1975. Squadron publications, 1994. P. 6.

13 Parnow S. Vietnam. A History. N. Y.: Pimilco, 1996. P. 204.

14 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 6–7.

15 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). С. 183–185.

16 Там же. С. 183–185.

17 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. The Gioi Publishers, 2002. P. 251–253.

18 Isserman M. Vietnam War. Updated Edition, 2003. P. 16.

19 The 30-yearwar 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 259–260.

20 Ibid. P. 260.

21 Karnow S. Vietnam. A History. P. 204–205.

22 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). С. 199.

23 Там же. С. 184.

24 Karnow S. Vietnam. A History. Р. 207.

25 Ibid. Р. 207.

ж Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). С. 186.

27 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 254.

28 Lawrence М.А. The Vietnam War. A Coincise International History. Oxford University, 2008. P. 44.

^Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). С. 255.

30 Там же. С. 178.

31 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 261.

32 Ibid. Р. 261.

33 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). С. 178–179.

34 Там же. С. 179.

35 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 261.

36 Ibid. Р. 261.

37 Ibid.

38 Паршев А.П., Степанов В.И. Когда началась и когда закончилась Вторая мировая. М.: Яуза, Эксмо, 2007. С. 399.

39 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 269.

40 Ibid. Р. 269.

41 Ibid. Р. 270.

Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). С. 181.

43 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 270–271.

44 Ibid. Р. 271.

45 Robbins С. The Ravens Pilots of the Secret War of Laos. Bangkok: Asia Books, 2000. P. 124.

^Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. M.: Альпина нон-фикшн, 2023. С. 74.

47 Karnow S. Vietnam. A history. Р. 207.

^Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 185.

49 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 266.

50 Ibid. Р. 266.

51 Ibid.

52 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. The University of North Carolina Press, 2000. P. 20.

53 Lau A. Southeast Asia and the Cold War. London: Routledge, Taylor @ Francis Group, 2012. P. 166.

54 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 44.

55 Ibid. P. 44.

56 Ibid.

57 Vo Nguyen Ziap Dien Bien Phu. Hanoi: People’s Army Publishing House, 1979. P. 263–264.

58 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 264.

59 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 44.

60 Ibid. P. 47–49.

61 Ibid. P. 54–55.

62 Ibid. P. 77.

63 Паршев А.П., Степанов B.H. Когда началась и когда закончилась Вторая мировая. С. 399.

64 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 185.

65 Дюкло Ж. Мемуары. Т. II. М.: Политиздат, 1975. С. 88; Но Chi Minh. Complete Works. T. 6. Su That Publishing House, 1986. P. 494.

™ Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 207–208.

67 Karnow S. Vietnam. A History. Р. 205.

68 Ibid. Р. 205.

Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 194.

70 Windrow М. The Last Valley: Dien Bien Phu and the French Defeat in Vietnam. P. 233–235.

71 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 202.

72 Там же. С. 202–203.

73 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 273.

74 Fall B. Hell in very small place. P. 10.

75 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 76.

76 Fall В. Hell in very small place. P. 15.

77 Ibid. P. 20.

78 Ibid.

79 Ibid. P. 40.

80 Ibid.

81 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 277.

*2 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 213.

83 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 274.

84 Summers H.G. Historical atlas of the Vietnam war. B: Houghton Mifflin company, 1995. P. 58.

85 Fall B. Hell in very small place. P. 74.

86 Верт А. Франция. 1940–1955. M.: Иностранная литература, 1959. С. 534.

87 Fall В. Hell in very small place. P. 44–45.

88 Паршев А.П., Степанов B.H. Когда началась и когда закончилась Вторая мировая. С. 401.

89 Bradley M.Ph. Vietnam at War. Oxford University press, 2009. P. 65.

90 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 221.

91 Нерсесян M.F., Даменцева Ю.В. Бронетанковая техника армий США, Англии и Франции. М.: Воен, изд-во, 1958. С. 16–18.

92 Green М. Images of war. Armoured warfare in the Vietnam war. Rare photographs from wartime archives. B.: Pen and Sword. Military, 2014. P. 10.

Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 223.

94 Fall В. Hell in very small place. P. 88.

95 Ibid. P. 88.

99 Ibid. P. 95.

100 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 239–240.

101 Fall В. Hell in very small place. P. 101.

102 Иванов В.В. Трудный путь к независимости // Россия и АТР.

1999. № 1. С. 84–90.

103 Fall В. Hell in very small place. P. 62.

104 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 276.

105 Ibid. P. 277.

106 Fall B. Hell in very small place. P. 95.

107 Ibid. P. 97.

108 Ibid. P. 101.

109 Ibid. P. 102.

110 Parnow S. Vietnam. A History. P. 212.

111 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 82.

112 Там же. С. 75.

113 Там же. С. 80.

114 Там же. С. 81.

115 Ильинский М.М. Индокитай. Пепел четырех войн (1939–1979 гг.). М.: Вече, 2000. С. 61.

116 Parnow S. Vietnam. A history. Р. 206.

117 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 283.

118 Ibid. P. 285.

119 Ibid. P. 284.

120 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 79.

121 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 285.

122 Ibid. P. 302.

123 Ibid.

124 Ibid. P. 298.

125 Ibid. P. 297.

126 Vo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. P. 108.

127 Parnow S. Vietnam. A History. P. 212.

128 Fall B. Hell in very small place. P. 181.

129 Ibid. P. 296.

130 Ильинский М.М. Индокитай. Пепел четырех войн. С. 60.

131 Bradley M.Ph. Vietnam at War. P. 66.

132 Vo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. P. 104.

133 Ao Ши Мин. Избранное. Воспоминания о Хо Ши Мине. М.: Политиздат, 1990. С. 134.

134 Windrow М. The Last Valley: Dien Bien Phu and the French Defeat in Vietnam. P. 64.

135 Гоголев Л. Автомобили в боевом строю. М.: Молодая гвардия, 1981. С. 60.

136 Tanham G.K Communist Revolutionary Warfare. The Vietminh in Indochina. N. Y. Crane. Russak @ Co., 1977. P. 71.

137 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 226–227.

138 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 307.

139 Ibid. Р. 307.

143 Hoang Van Chi. From Colonialism to Communism: A Case History of North Vietnam. N. Y.: Frederick A. Praeger, 1964. P. 66.

144 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 228.

145 The 30-уеаг war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 282.

146 Fall В. Hell in very small place. P. 127.

147 Hoang Van Chi. From Colonialism to Communism: A Case History of North Vietnam. P. 68.

148 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 308.

149 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 228.

150 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 309.

151 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 44–45.

152 Пэн Дэхуай. Мемуары маршала. М.: Воениздат, 1988. С. 357.

153 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars. P. 46.

154 Ibid. P. 46–47.

155 Ibid. P. 46.

156 Karnow S. Vietnam. A History. P. 207.

157 Ibid. P. 288.

158 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 286–287.

159 Ibid. P. 297.

160 Ibid. P. 287.

161 Karnow S. Vietnam. A History. P. 211–212.

162 Vo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. Hanoi: The Gioi Publishers,

2000. P. 14–15.

163 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 297.

164 Ibid. P. 297.

165 Ibid. P. 298–299.

166 Ibid. P. 301.

^Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 233–234.

168 История войн и военного искусства. М.: Воениздат, 1970. С. 539.

169 Vo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. P. 107–108.

170 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 235.

171 Кобелев Е. Хо Ши Мин. М.: Молодая гвардия, 1983. С. 315.

172 President Но Chi Minh and the Armed Forces. Ha Noi: People’s Army Publishing House, 1962. P. 152.

173 Захаров M.B. Сталинградская эпопея. M.: Наука, 1968.

С. 551–552.

174 Там же. С. 526.

175 Там же. С. 679.

176 Fall В. Hell in very small place. P. 77.

177 Ibid. P. 77.

178 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 311 —

312.

179 Ibid. P. 303–304.

180 Fall B. Hell in very small place. P. 79.

181 Ibid. P. 81.

182 Ibid. P. 84.

183 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 304.

184 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 224.

185 Fall В. Hell in very small place. P. 130–133.

186 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 310.

187 Fall B. Hell in very small place. P. 46–47.

188 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 310.

189 Ibid. P. 312.

190 Кобелев E.B. Хо Ши Мин. С. 299–300.

191 Rottman G.L. Viet Cong Fighter. Oxford: Osprey Publishing Ltd. P. 8.

192 Ibid. P. 9 – 10.

193 Ibid.

194 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. The University of the North Carolina Press. 2000. P. 41.

195 FallB.B. Vietnam Witness 1953–1966. N. Y.: Frederick A Prae-ger, 1966. P. 13.

196 Baitinger J. Vietnam: Dragon Embattled. N. Y.: Frederick A Prae-ger, 1967. P. 421.

197 История войн и военного искусства. М.: Воениздат, 1970. С. 539.

198 Olson J.S., Roberts R. Where the Domino Fell. America and Vietnam, 1945 to 1990. N. Y.: St. Martin’s Press, 1991. P. 54.

™ Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 52.

200 Tanham G.K Communist Revolutionary Warfare. The Vietminh in Indochina. N. Y.: Frederick A. Praeger, 1961. P. 45.

201 Ibid. P. 38.

202 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 86.

203 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars. P. 20.

204 Herring G. Americas Longest War. The United States and Vietnam. 1950–1975. N. Y.: Me Graw Hill-Inc. 1996. P. 25–26.

205 Сиджах Х.И. «Будем драться до последнего, а последний – до последней капли крови…» Майкопский десант в невероятно сложных условиях поставленную задачу выполнил // Военно-исторический журнал. 2004. № 6. С. 22–24.

206 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 312 —

313.

207 Ibid. P. 313.

208 Ibid. P. 314.

209 Паршев А.П., Степанов B.H. Когда началась и когда закончилась Вторая мировая. С. 400.

210 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 231.

211 Там же. С. 231.

212 Там же. С. 240.

213 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. The Gioi Publishers, 2002. P. 299.

214 Ibid. P. 300.

215 Ibid.

216 Roy J. The Battle of Dien Bien Phu. N. Y.: Harper @ Row, 1965. P. 171.

217 Bradley M.Ph. Vietnam at War. Oxford University press, 2009. P. 66.

218 Маркин А. Атака «людскими волнами»: тактика пьяных идиотов или обоснованный тактический прием? // Солдат удачи. 2008. № И. С. 13.

219 Windrow М. The Last Valley: Dien Bien Phu and the French Defeat in Vietnam. Da Capo Press, 2004. P. 66.

220 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 236.

221 Советско-японские войны 1937–1945. М.: Яуза; Эксмо, 2009. С. 95.

222 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 236–237.

223 Vo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. Hanoi: The Gioi Publishers.

2000. P. 108.

224 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 238.

225 Там же. С. 238.

226 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 325.

227 Parnow S. Vietnam. A History. N. Y.: Pimilco, 1996. P. 212.

228 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 90.

229 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 325.

230 Fall B. Hell in very small place. P. 140.

231 Ibid. P. 165.

232 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 327.

233 Fall B. Hell in very small place. P. 157.

234 Ibid. P. 157.

235 Ibid. P. 159.

236 Ibid. P. 158.

237 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 253–254.

238 Fall В. Hell in very small place. P. 172.

239 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 330.

240 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 255.

241 Fall В. Hell in very small place. P. 176.

242 Ibid. P. 176.

243 Ibid.

244 Ibid. P. 177.

245 Ibid. P. 171.

246 Ibid. P. 178.

247 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 305.

248 Fall B. Hell in very small place. P. 187–188.

249 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 305.

250 Fall B. Hell in very small place. P. 334.

251 Захаров M.B. Сталинградская эпопея. С. 470.

252 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 330–331.

253 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 97.

254 Там же. С. 97.

255 Там же.

256 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 333.

257 Roy J. The Battle of Dien Bien Phu. P. 210.

258 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 47.

259 Neilland R. In the Combat Zone. Special Forces Since 1945.

London: Weindelfeld Nicolson, 1997. P. 140.

260 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 338.

261 Ibid. P. 338.

262 Fall B. Hell in very small place. P. 235.

263 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954.

264 Ibid. P. 338.

265 Ibid.

266 Рокоссовский K. K. Солдатский долг. M.: Воениздат, 1988. С. 164.

267 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 270.

268 Vo Nguyen Ziap. Dien Bien Phu. P. 130.

269 Bradley M.Ph. Vietnam at War. P. 66.

270 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 48.

271 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 336.

272 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 47.

273 Karnow S. Vietnam. A History. N. Y.: Pimilco, 1996. P. 212.

274 Fall B. Hell in very small place. P. 245.

275 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 101.

276 Fall В. Hell in very small place. P. 191.

277 Ibid. P. 237.

278 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 335.

279 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 46–47.

280 Ibid. P. 337.

281 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 91.

282 Исаев А. Когда внезапности уже не было. История ВОВ, которую мы не знали. М.: Яуза, Эксмо, 2007. С. 189.

283 Там же. С. 435.

284 Там же. С. 106.

285 Fall В. Hell in very small place. P. 171.

286 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 229.

287 Fall В. Hell in very small place. P. 230.

288 Tanham G.K. Communist Revolutionary Warfare. The Vietminh in Indochina. N. Y.: Frederick A. Praeger, 1961. P. 71.

289 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 230–231.

290 Там же. С. 230.

291 Fall В. Hell in very small place. P. 169.

292 Ibid. P. 168.

293 Ibid. P. 218.

294 Ibid. P. 241.

295 Ibid. P. 242.

296 Robbins C. Air America. From World War II to Vietnam. The Explosive True Story of the CIA’s Secret Airline. Bangkok: Asia Books, 2003. P. 45–46.

297 Ibid. P. 268.

298 Ibid.

299 Ibid. P. 244.

300 Morgan T. The Tragedy at the Dien Bien Phu that led America into the Vietnam war. N. Y.: Random house, 2010. P. 302.

301 Ibid. P. 364.

302 Fall B. Hell in very small place. P. 163.

303 Morgan T. The Tragedy at the Dien Bien Phu that led America into the Vietnam war. P. 361–362.

304 Ibid. P. 361–362.

305 Fall B. Hell in very small place. P. 366.

306 Ibid. P. 244.

307 Morgan T. The Tragedy at the Dirn Bien Phu that led America into the Vietnam war. P. 518.

308 Fall B. Hell in very small place. P. 246–247.

309 Ibid. P. 247.

310 Ibid. P. 246.

311 Ibid. P. 247.

318 Ibid. P. 342–343.

319 Fall B. Hell in very small place. P. 255.

320 Ibid. P. 328–329.

321 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 343.

322 Karnow S. Vietnam. A History. London: Pimlico, 1996. P. 185–186.

323 Lau A. Southeast Asia and the Cold War. London: Routledge. Taylor @ Francis, 2012. P. 166.

324 Иолторак А.И., Сивинский Л.И. Преступная война. М., 1968. С. 26.

325 Огнетов И.А. Малоизвестные аспекты советско-вьетнамских отношений // Вопросы истории. 2001. № 8. С. 134–140.

326 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. The University of North Carolina Press, 2000. P. 17–19.

327 Щедрое И.М. Вьетнам сегодня. M., 1962. С. 58.

328 Там же. С. 58.

329 Черкасов И.И. Распад колониальной империи Франции. Кризис французской колониальной политики в 1939–1985. М.: Наука, 1985. С. 123; Малашенко О.А. Основные проблемы французской военной политики // Военно-исторический журнал. 2008. № 4. С. 30–33.

330 Prados J. The Sky Would Fall. Operation Vulture. The American Bombing Mission in Indochina. 1954. N. Y., 1983. P. 45–48.

331 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. Da Capo Press, 2002. P. 300.

332 Иванов Р.Ф. Генерал в Белом доме. См.: Русич, 2000. С. 202–204.

333 Fall В. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 300.

334 Ibid. P. 300.

335 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 296.

336 Appy C.G. Vietnam. The Definitive Oral History, Told from All Sides. N. Y.: Viking, 2008. P. 44.

337 Ibid. P. 301.

338 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 97.

339 Thompson Р. Revolutionary War in World Strategy: 1945–1969.

N. Y.: Taplinger, 1970. P. 120.

340 Parnow S. Vietnam. A History. N. Y.: Pimilco, 1996. P. 214.

341 Ibid. P. 184.

342 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 99.

343 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 276–277.

344 Bradley M.Ph. Vietnam at War. Oxford University press, 2009. P. 66–67.

345 Appy C.G. Vietnam. The Definitive Oral History, Told from All Sides. P. 45.

346 Lowe P. Contending with Nationalism and Communism. British Policy towards South-East Asia, 1945–1965. Palgrave Macmillan, 2009. P. 62.

347 Ibid. P. 62.

348 Ibid. P. 63.

349 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 99.

350 Там же. С. 99.

351 Lowe R. Contending with Nationalism and Communism. P. 67.

352 Киссинджер Г. Дипломатия. M.: Ладомир, 1997. С. 572; Lowe R. Contending with Nationalism and Communism. P. 68.

353 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 310.

354 Ibid. P. 310.

355 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 104–105.

356 Иванов Р.Ф. Генерал в Белом доме. С. 278.

357 Burkle J., Greenstein F. How Presidents Test Reality. Decisions on Vietnam, 1954 and 1965. N. Y., 1989.

358 Kamow S. Vietnam. A History. P. 197–198.

359 Киссинджер Г. Дипломатия. С. 571.

360 Иванов Р.Ф. Генерал в Белом доме. С. 278.

361 Fall В. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 376.

362 Ibid. P. 305.

363 Eisenhower D. Mandate for change: The White House Years 1953–1956. N. Y.: Doubleday @ Co. 1968. P. 428–429.

364 Молчанов H.H. Четвертая республика. M.: Международные отношения, 1963. С. 217.

365 Черкасов И.П. Распад колониальной империи Франции. Кризис французской колониальной политики в 1939–1985. М.: Наука, 1985. С. 103.

366 Fall В. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 315.

367 Ibid. P. 316.

368 Ibid. P. 319.

371 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 107.

370 Hamilton-Merritt J. Tragic Mountains. The Hmong, the Americans and the Secret Wars for Laos, 1942–1992. P. 54–55.

371 Ibid. P. 54–55.

372 Ibid. P. 58.

373 Ibid. P. 61.

374 Ibid. P. 61–62.

375 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 323.

376 Ibid. P. 325.

377 Ibid.

378 Исаев А. Когда внезапности уже не было. История ВОВ, которую мы не знали. С. 193.

379 Манштейн Э. Утерянные победы. М.: ООО «АСТ»; СПб.: Terra Fantastica, 1999. С. 426.

380 Там же. С. 394.

381 Захаров М.В. Сталинградская эпопея. С. 583–598.

382 Исаев А. Когда внезапности уже не было. История ВОВ, которую мы не знали. С. 202.

383 Манштейн Э. Утерянные победы. С. 392.

384 Там же. С. 391–392.

385 Там же. С. 392.

386 Там же. С. 392–393.

387 Хейстингс М. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 107.

388 Fall В. Hell in very small place. P. 359.

389 Lawrence M.A. The Vietnam War. A Coincise International History. Oxford University, 2008. P. 43.

390 Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. P. 48.

391 Ibid. P. 49.

392 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. The Gioi Publishers, 2002. P. 343.

393 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 354.

394 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 350.

395 Ibid. P. 349.

396 Ibid.

397 Fall B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. P. 351.

398 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 108.

399 Кобелев Е.В. Хо Ши Мин. С. 316.

400 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 274.

401 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. Р. 352.

402 Ibid. Р. 352.

403 Ibid. Р. 353.

404 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 274.

405 Fall В. Hell in very small place. P. 367.

406 Рокоссовский KK Солдатский долг. С. 178–179.

407 Fall В. Hell in very small place. P. 373.

408 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 355.

409 Fall B. Hell in very small place. P. 399.

410 Ibid. P. 376–377.

411 Ibid. P. 407.

412 Хейстингс M. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. С. 108.

413 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 355.

414 Рокоссовский KK Солдатский долг. С. 174–175.

415 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 356.

416 Fall B. Hell in very small place. P. 410.

417 Захаров M.B. Сталинградская эпопея. С. 288–289.

418 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 365.

419 Hamilton-Merritt J. Tragic Mountains. P. 61.

420 Ibid. P. 62.

421 Ibid.

422 Ibid. P. 62–63.

423 Fall B. Hell in very small place. P. 411.

424 Ibid. P. 415.

425 Ibid. P. 422.

426 Ibid. P. 415–416.

427 Отъезд артистов советского балета из Парижа // Тихоокеанская звезда. 18.05.1954. С. 4.

428 Протест французских писателей и артистов против отмены французским правительством гастролей советских артистов балета // Тихоокеанская звезда. 18.05.1954. С. 4.

429 Summers H.G. Historical atlas of the Vietnam war. Boston: Houghton Mifflin company, 1995. P. 60.

430 Fall B. Hell in very small place. P. 60.

431 Ibid. P. 60.

432 Ibid. P. 427.

433 Советский Союз и Вьетнам в годы первой Индокитайской войны. Женевская конференция 1954 г.: Сборник документов и материалов. М.: Политическая энциклопедия, 2017. С. 271–272.

434 К эвакуации раненых французских военнопленных из Дьен-Бьен-Фу. Заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии // Тихоокеанская звезда. 22.05.1954. С. 4.

435 Morgan Т. The Tragedy at the Dien Bien Phu that led America into the Vietnam war. N. Y.: Random house, 2010. P. 548.

436 Правду не удастся скрыть от народа. Сообщение вьетнамского информационного агентства о судьбе раненых французских солдат во Вьетнаме // Тихоокеанская звезда. 11.05.1954. С. 4.

437 Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 184.

438 Fall В. Hell in very small place. P. 433.

439 Ibid. P. 434.

440 Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 184.

441 Там же. С. 442–443.

442 Hamilton-Merritt J. Tragic Mountains. P. 62.

443 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 283–284.

444 Vo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. Hanoi: The Gioi Publishers, 1999. P. 144–149.

445 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 274.

446 Там же. С. 274–275.

447 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 310.

448 Fall B. Hell in very small place. P. 454.

449 Гальдер Ф. Военный дневник. M.: Воениздат, 1971. С. 197.

450 Там же. С. 197.

451 Сталинград: Цена победы. М.: ACT; СПб.: Terra Fantastica, 2005. С. 106.

452 Гальдер Ф. Военный дневник. С. 241.

453 Сталинград: Цена победы. С. 277.

454 Исаев А. Когда внезапности уже не было. История ВОВ, которую мы не знали. С. 189.

455 Сталинград: Цена победы. С. 277.

456 Там же. С. 106.

457 Там же.

458 Захаров М.В. Сталинградская эпопея. С. 634–637.

459 Там же. С. 636.

460 Сталинград: Цена победы. С. 107–108.

461 Подробнее см.: Олейник А.Б. «Уничтожение транспортных самолетов противника считать основной задачей» // Военно-исторический журнал. 2024. № 2. С. 16–23.

462 Захаров М.В. Сталинградская эпопея. С. 287.

463 Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 178.

464 Захаров М.В. Сталинградская эпопея. С. 206–207.

465 Там же. С. 564.

466 Иинченков А.С. Ржевская дуга генерала Белова. М.: Вече, 2013. С. 79 – 107.

467 Исаев А. Наступление маршала Шапошникова. История ВОВ, которую мы не знали. М.: Яуза, Эксмо, 2006. С. 248.

468 Герасимова С.А. Ржев 42. Позиционная бойня. М.: Яуза, Эксмо, 2007. С. 57.

469 Иинченков А.С. Ржевская дуга генерала Белова. С. 266–273.

470 Там же. С. 57.

471 Там же. С. 58.

472 Fall В. Hell in very small place. P. 453.

473 Головушкин В.И. Вторая мировая война. Битва за Африку. Взгляд из России. М.: Изд-во «АСТ», 2004. С. 92.

474 Там же. С. 118.

475 Там же.

476 Fall В. Hell in very small place. P. 237.

477 Юновидов А.С. Оборона Одессы. 1941. Первая битва на Черном море. М.: Вече, 2011. С. 380–397.

478 Fall В. Hell in very small place. P. 455.

479 Ibid. P. 455.

480 Война в Корее, 1950–1953. СПб.: ООО «Полигон», 2003. С. 887.

481 Балмасов С.С. Дьен-Бьен-Фу: подвиг и голгофа Иностранного легиона // Солдат удачи. 2003. № 12. С. 37–40.

482 Fall В. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. Da Capo Press, 2002. P. 478–482.

483 Ibid. P. 478–480.

484 Ibid. P. 139–141.

485 Ibid. P. 140.

486 Ibid.

487 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 248.

488 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. The Gioi Publishers, 2002. P. 357.

489 Ibid. P. 269–270.

490 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 248.

491 Там же. С. 250.

492 Fall В. Hell in very small place. P. 187.

493 Ibid. P. 235.

494 Neilland R. In the Combat Zone. Special Forces Since 1945. London.: Weindelfeld Nicolson, 1997. P. 140.

495 Fall B.B. Hell in the Very Small Place. P. 260.

496 Ibid. P. 279–293.

497 Ibid. P. 287–288.

498 Ibid. P. 347.

499 Ibid. P. 347–348.

500 Ibid. P. 348.

501 Ibid. P. 348.

502 Ibid. P. 361–364.

503 Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме. С. 274–275.

504 The 30-year war 1945–1975. Volume I: 1945–1954. P. 357.

505 Fall B.B. Hell in the Very Small Place. P. 357.

506 Ibid. P. 361–365.

507 Ibid.

508 Ibid. P. 431–432.

509 Ibid. P. 435–436.

510 Ibid. P. 431.

511 Ibid. P. 440.

512 Ibid. P. 431.

513 Карель П., Беддекер F. Немецкие военнопленные Второй мировой войны 1939–1945. М.: Изографус, 2004. С. 210.

514 Поливанов И.И. Военнослужащие французского Иностранного легиона в Индокитае в конце 1940-х – начале 1950-х гг. // Военноисторический журнал. 2011. № 3. С. 64.

515 Там же.

516 Там же.

517 Там же.

518 Рут Ф. Вервольф. Осколки коричневой империи. М. Яуза-Пресс, 2007. С. 345.

519 Голль Ш. де. Военные мемуары: Спасение-1946. М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. С. 653.

520 Макнаб R. Парашютисты Третьего рейха. М.: Эксмо, 2005. С. 41 – 128.

521 Там же. С. 154–157.

522 Kamow S. Vietnam. A History. N. Y.: Pimilco, 1996. P. 199.

523 Верт А. Франция. 1940–1955. M.: Иностранная литература, 1959. С. 387.

524 Там же. С. 387.

525 Там же.

526 Бишоп R. Иностранные добровольцы в войсках СС 1940–1945 гг. М.: Эксмо, 2006. С. 176.

527 Там же. С. 160.

528 Верт А. Франция. 1940–1955. С. 388.

529 Балмасов С. Иностранный легион. М.: Яуза-Пресс, 2004. С. 638.

530 Балмасов С. Дьен-Бьен-Фу: подвиг и голгофа французского Иностранного легиона // Солдат удачи. 2003. № 12. С. 39.

531 Жуков Д.А. 29-я гренадерская дивизия СС «Каминский». М.: Вече, 2009. С. 202–203.

532 Др об яз ко С.И. Вторая мировая война 1939–1945. Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС. М.: ACT, 2000. С. 43–44; Егере Е.В. Иностранные добровольцы вермахта. Харьков: Торнадо, 1998. С. 17–20.

533 Арзамаскин Ю.Н. Тайны советской репатриации. М.: Вече, 2015. С. 218.

534 Наврузов Б.Р. 14-я гренадерская дивизия СС «Галиция». М.: Вече, 2010. С. 308.

535 Арзамаскин Ю.Н. Тайны советской репатриации. С. 241.

536 Дробязко С.Н., Наращу к И. Вторая мировая война 1939–1945. Восточные легионы и казачьи части в вермахте. М.: ACT, 1999. С. 39; Егере Е.В. Иностранные добровольцы вермахта. С. 33–38.

537 Арзамаскин Ю.Н. Тайны советской репатриации. С. 294.

538 Там же. С. 294–295.

539 Там же. С. 295.

540 Еуркин В.В., Круглов А.И. Кровавая расплата агрессора // Военно-исторический журнал. 1996. № 3. С. 33.

541 Голль Ш. де. Военные мемуары: Спасение-1946. М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. С. 653.

542 Чуев С. Украинский легион. М.: Яуза, 2006. С. 268.

543 Ильинский М.М. Индокитай. Пепел четырех войн. 1939–1979. М.: Вече, 2000. С. 399–400.

Основные источники и литература

Опубликованные источники

1. Гальдер Ф. Военный дневник. Т. III. М.: Воениздат, 1971.

2. Дюкло Ж. Мемуары. Т. II. М.: Политическое изд-во, 1975.

3. Захаров М.В. Сталинградская эпопея. М.: Наука, 1968.

4. Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Ладомир, 1997.

5. Манштейн Э. Утерянные победы. М.: ООО «АСТ»; СПб.: Terra Fantastica, 1999.

6. Пэн Дэхуай. Мемуары маршала. М.: Воениздат, 1988.

7. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1988.

8. Советский Союз и Вьетнам в годы первой Индокитайской войны. Женевская конференция. 1954 г.: Сборник документов и материалов. М.: Политическая энциклопедия, 2017.

9. Хо Ши Мин. Избранное. Воспоминания о Хо Ши Мине. М.: Политиздат, 1990.

10. Но Chi Minh Complete Works. T. 6. Su That Publishing House, 1986. P. 494.

11. President Ho Chi Minh and the Armed Forces. Ha Noi: People’s Army Publishing House, 1962.

12. Vo Nguen Giap. Dien Bien Phu. Ha Noi: The Gioi Publishers, 1999.

13. Eisenhower D. Mandate for change. The White House Years 1953–1956. N. Y.: Doubleday @ Co, 1968.

Периодические издания

1. Балмасов С. Дьен-Бьен-Фу: подвиг и голгофа французского Иностранного легиона // Солдат удачи. 2003. № 12. С. 37–40.

2. Балмасов С. Дьен-Бьен-Фу: подвиг и голгофа французского Иностранного легиона // Солдат удачи. 2004. № 1. С. 35–39.

3. Балмасов С. Дьен-Бьен-Фу: подвиг и голгофа французского Иностранного легиона // Солдат удачи. 2004. № 2. С. 39–42.

4. Бои под Диен-Биен-Фу // Тихоокеанская звезда. 06.05.1954. С. 4.

5. Война в Индокитае // Тихоокеанская звезда. 26.03.1954. С. 4.

6. Заявление Ланьеля // Тихоокеанская звезда. 09.05.1954. С. 4.

7. Иванов В.В. Трудный путь к независимости // Россия и АТР. 1999. № 1. С. 84–90.

8. Иванов В.В. Операция «Гриф». Несостоявшаяся военная интервенция США во Французском Индокитае, весна 1954 г. // АМЕРИКАНИСТИКА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ: Ежегодный бюллетень. Вып. 2 (9) ⁄ Гл. ред. Д.В. Кузнецов. Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2023. С. 45–52.

9. Иванов В.В. Некоторые аспекты политической и психологической работы коммунистических сил Вьетнама по дезорганизации работы гражданских властей и колониальных войск в период войны в Индокитае 1946–1954 гг. // ВОСТОК – ЗАПАД: история и современность: Ежегодник. Вып. 3 ⁄ Отв. ред. Д.В. Кузнецов. Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2023. С. 55–62.

10. Коммюнике вьетнамского военного командования о потерях французских войск в боях за Дьен-Бьен-Фу // Тихоокеанская звезда. 12.05.1954. С. 4.

U.K переговорам по эвакуации раненых из Дьен-Бьен-Фу // Тихоокеанская звезда. 13.05.1954. С. 4.

12. Коммюнике Верховного командования Вьетнамской народной армии // Тихоокеанская звезда. 23.04.1954. С. 4.

13. К эвакуации раненых французских военнопленных из Дьен-Бьен-Фу. Заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии // Тихоокеанская звезда. 22.05.1954. С. 4.

14. Малашенко О.А. Основные проблемы французской военной политики // Военно-исторический журнал. 2008. № 4. С. 30–33.

15. Маркин А. Атака «людскими волнами»: тактика пьяных идиотов или обоснованный тактический прием? // Солдат удачи. 2008. № И. С. 12–16.

16. Огнетов И.А. Малоизвестные аспекты советско-вьетнамских отношений // Вопросы истории. 2001. № 8. С. 134–140.

17. Отъезд артистов советского балета из Парижа // Тихоокеанская звезда. 18.05.1954. С. 4.

18. Олейник А.Б. «Уничтожение транспортных самолетов противника считать основной задачей» // Военно-исторический журнал. 2024. № 2. С. 16–23.

19. Протест французских писателей и артистов против отмены французским правительством гастролей советских артистов балета // Тихоокеанская звезда. 18.05.1954. С. 4.

20. Падение Дьен-Бьен-Фу и политическое положение Франции // Тихоокеанская звезда. 12.05.1954. С. 4.

21. Поливанов И.Н. Военнослужащие французского Иностранного легиона в Индокитае в конце 1940-х – начале 1950-х гг. // Военно-исторический журнал. 2011. № 3. С. 63–67.

22. Подробности взятия Вьетнамской народной армии крепости Диен-Биен-Фу // Тихоокеанская звезда. 11.05.1954. С. 4.

23. Правду не удастся скрыть от народа. Сообщение вьетнамского информационного агентства о судьбе раненых французских солдат во Вьетнаме // Тихоокеанская звезда. 11.05.1954. С. 4.

24. Сиджах Х.И. «Будем драться до последнего, а последний – до последней капли крови…». Майкопский десант в невероятно сложных условиях поставленную задачу выполнил // Военно-исторический журнал. 2004. № 6. С. 22–24.

25. Совместное заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии и Верховного французского командования // Тихоокеанская звезда. 01.06.1954. С. 4.

26. Сообщение ТАСС о занятии частями ВНА Дьенбьенфу // Тихоокеанская звезда. 08.05.1954. С. 4.

Монографии

1. Арзамаскин Ю.Н. Тайны советской репатриации. М.: Вече, 2015.

2. Балмасов С. Иностранный легион. М.: Яуза-Пресс, 2004.

3. Верт А. Франция. 1940–1955. М.: Иностранная литература, 1959.

4. Война в Корее, 1950–1953. СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2003.

5. Герасимова С.А. Ржев 42. Позиционная бойня. М.: Яуза, Эксмо, 2007.

6. Государства НАТО и военные конфликты. М.: Наука, 1987.

7. Головушкин В.Н. Вторая мировая война. Битва за Африку: Взгляд из России. М.: ACT, 2004.

8. Гоголев Л. Автомобили в боевом строю. М.: Молодая гвардия, 1981.

9. Гоколенко Н.Н., Никитин Н.С. Подразделения иностранных армий. М.: Воен, изд. – во, 1975.

10. Громов А.В. Вооружение и техника. М.: Воен, изд-во, 1984.

11. Дэвидсон Ф.Б. Война во Вьетнаме (1946–1975 гг.). М.: Изографус, 2002.

12. Дробязко С.Н. Вторая мировая война 1939–1945. Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС. М.: ACT, 2000.

13. Дробязко С.Н., Наращу к Н. Вторая мировая война 1939–1945. Восточные легионы и казачьи части в вермахте. М.: ACT, 1999.

14. Егере Е.В. Иностранные добровольцы вермахта. Р.: Торнадо, 1998.

15. Жук А.Б. Стрелковое оружие. Револьверы, пистолеты, винтовки, пистолеты-пулеметы, автоматы. М.: Воениздат, 1992.

16. История войн и военного искусства. М.: Воениздат, 1970.

17. Иванов Р.Ф. Генерал в Белом доме. Смоленск: Русич, 2000.

18. Ильинский М.М. Индокитай. Пепел четырех войн. М.: Вече, 2000.

19. Исаев А. Наступление маршала Шапошникова. История ВОВ, которую мы не знали. М.: Яуза, Эксмо, 2006.

20. Исаев А. Когда внезапности уже не было. История ВОВ, которую мы не знали. М.: Яуза, Эксмо, 2007.

21. Кобелев Е. Хо Шо Мин. М.: Молодая гвардия, 1983.

22. Ланда Р.Г. История алжирской революции 1954–1962 гг. М.: Наука, 1983.

23. Макнаб К Парашютисты Третьего рейха. М.: Эксмо, 2005.

24. Молчанов И.И. Четвертая республика. М.: Международные отношения, 1963. С. 217.

25. Наврузов Б.Р. 14-я гренадерская дивизия СС «Галиция». М.: Вече, 2010.

26. Нерсесян М.Г., Каменцева Ю.В. Бронетанковая техника армий США, Англии и Франции. М.: Воен, изд-во, 1958.

27. Иинченков А.С. Ржевская дуга генерала Белова. М.: Вече, 2013.

28. Полторак А.И., Сивинский Л.И. Преступная война. М., 1968.

29. Рабочий класс Вьетнама в национально-освободительной и социалистической революциях. М.: Полит, изд-во, 1982.

30. Рипли Т. Штыки – к бою! Штык на полях сражений XX в. М.: Эксмо, 2006.

31. Советско-японские войны 1937–1945. М.: Яуза, Эксмо, 2009.

32. Хейстингс М. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975. М.: Альпина нон-фикшн, 2023.

33. Черкасов И.И. Распад колониальной империи Франции. Кризис французской колониальной политики в 1939–1985. М.: Наука, 1985.

34. Чуев С. Украинский легион. М.: Яуза, 2006.

35. Щедрое И.М. Вьетнам сегодня. М., 1962.

36. Юновидов А.С. Оборона Одессы. 1941. Первая битва на Черном море. М.: Вече, 2011.

Литература на иностранном языке

1. Арру C.G. Vietnam. The Definitive Oral History, Told from All Sides. N. Y.: Viking, 2008.

2. Baitinger J. Vietnam: Dragon Embattled. N. Y.: Frederick A. Praeger, 1967.

3. Bradley M.Ph. Vietnam at War. Oxford University Press, 2009.

4. Burchett W. North of 17th Parallel. Hanoi: Red River Publishing House, 1957.

5. Ball B. Hell in very small place. The Siege of Dien Bien Phu. Da Capo Press, 2002.

6. Green M. Images of war. Armoured warfare in the Vietnam war. Rare photographs from wartime archives. B.: Pen and Sword. Military, 2014.

7. Hai Van Le. The Vietnam War and the Laws of war: an examination of North Vietnam’s military strategy and its compliance with Laws of war. The University of Leeds, 2011.

8. Hamilton-Merritt J. Tragic Mountains. The Hmong, the Ameri-cansand the Secret Wars for Laos, 1942–1992. Indiana University Press, 1999.

9. Heggoy A.A. Insurgency and Counterinsurgency in Algeria. Bloomington-London, 1972.

10. Herring G. Americas Longest War. The United States and Vietnam. 1950–1975. N. Y.: Me Graw Hill-Inc, 1996.

11. Hoang Van Chi. From Colonialism to Communism. A case History of North Vietnam. N. Y.: Frederick A. Praeger, 1964.

12. Isserman M. Vietnam War. Updated Edition, 2003.

13. Rarnow S. Vietnam. A History. N. Y.: Pimilco, 1996.

14. Konboy K., Morrison J. War in Laos 1954–1975. Squadron publications, 1994.

15. Kutler S.I. Encyclopedia of the Vietnam War. N. Y.: Simon @ Schuster Macmillan, 1996.

16. Lan A. Southeast Asia and the Cold War. London: Routledge. Taylor @ Francis Group, 2012.

17. Lawrence M.A. The Vietnam War. A Coincise International History. Oxford University, 2008.

18. Lowe R. Contending with Nationalism and Communism. British Policy towards South-East Asia, 1945–1965. Palgrave Macmillan, 2009.

19. Morgan T. The Tragedy at the Dien Bien Phu that led America into the Vietnam war. N. Y.: Random house, 2010.

20. Neilland R. In the Combat Zone. Special Forces Since 1945. London: Weindlfeld Nicolson, 1997.

21. Olson J.S., Roberts R. Where the Domino Fell. America and Vietnam, 1945 to 1990. N. Y.: St. Martin’s Press, 1991.

22. Prados J. The Sky Would Fall. Operation Vulture. The American Bombing Mission in Indochina. 1954. N. Y., 1983.

23. Robbins C. The Ravens Pilots of the Secret War of Laos. Bangkok: Asia Books, 2000.

24. Robbins C. Air America. From World War II to Vietnam. The Explosive True Story of the CIA’s Secret Airline. Bangkok: Asia Books, 2003.

25. Roy J. The Battle of Dien Bien Phu. N. Y.: Harper @ Row, 1965.

26. Rottman G.L. Viet Cong Fighter. Oxford: Osprey Publishing Ltd., 2007.

27. Qiang Zhai. China and the Vietnam Wars 1950–1975. The University of North Carolina Press, 2000.

28. Summers H.G. Historical atlas of the Vietnam war. Boston: Houghton Mifflin company, 1995.

29. Tanham G.K. Communist Revolutionary Warfare. The Vietminh in Indochina. N. Y.: Frederick A. Praeger, 1961.

30. The 30-year war 1945–1975. Vol. I: 1945–1954. The Gioi Publishers, 2002.

31. Thompson R. Revolutionary War in World Strategy: 1945–1969. N. Y.: Taplinger, 1964.

32. Windrow M. The Last valley: Dien Bien Phu and the French defeat in Vietnam. Da Capo Press, 2004.

Список сокращений

ВМФ – Военно-морской флот.

ВВС – Военно-воздушные силы.

ВНА – Вьетнамская народная армия.

ВПП – взлетно-посадочная полоса.

Вьетминь (Вьетмин) – национальная Лига независимости Вьетнама.

ГАУ – Главное артиллерийское управление.

ДРВ – Демократическая Республика Вьетнам.

КНР – Китайская Народная Республика.

КПК – Коммунистическая партия Китая.

МГБ СССР – Министерство государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик.

МО – Министерство обороны.

НАТО – Североатлантический блок.

НОАК – Народно-освободительная армия Китая.

ОКНШ – Объединенный комитет начальников штабов.

ОКХ (ОКН, ОКВ) – Объединенное командование вермахта.

ПВО – противовоздушная оборона.

ПТВ – Партия трудящихся Вьетнама (Трудовая партия).

ПФЛ – Патриотический фронт Лаоса (Патет Лао).

СССР – Союз Советских Социалистических Республик.

США – Соединенные Штаты Америки.

СНБ – Совет национальной безопасности США.

ТД – танковая дивизия.

ЦБК – Центральная военная комиссия.

ЦРУ – Центральное разведывательное управление США.

ВР – межзональное управление администрации Вьетминя.

«PIM» – военнопленные бойцы Вьетнамской народной армии.

MAAG (Military Assistance and Advisory Group) – военная консультативная группа США во Вьетнаме.

Content

Валерий Иванов
Вьетнамский Сталинград: сражение за Дьенбьенфу. Малоизвестные страницы войны в Индокитае. 1953-1954

Предисловие

Глава 1 Подготовка противоборствующих сил к сражению под Дьенбьенфу осенью 1953 – зимой 1954 г

1.1. Дьенбьенфу. Историческая справка

1.2. Развитие военно-политической ситуации в Индокитае в 1953 г. Планы командования французского экспедиционного корпуса

1.3. Планы командования Вьетнамской народной армии на 1953 г

1.4. Общий ход военных действий в Северном Вьетнаме и Верхнем Лаосе в декабре 1953 – феврале 1954 г

1.5. Создание французскими колонизаторами стратегического плацдарма в Дьенбьенфу

1.6. Подготовка Вьетнамской народной армии к наступательным действиям в районе Дьенбьенфу

1.7. Боевые действия в районе Дьенбьенфу в январе – феврале 1954 г

Глава 2 Сражение за Дьенбьенфу. Май 1954 г

2.1. Создание структур вооруженных сил Вьетминя. Система комплектования, подготовки, управления ВНА

2.2. Первый этап сражения за Дьенбьенфу. 13–17 марта 1954 г

2.3. Второй этап сражения за Дьенбьенфу. Март – апрель 1954 г

2.4. «Битва за пять холмов»

2.5. Снабжение французских войск и группировки ВНА в условиях блокады Дьенбьенфу

Глава 3 Поражение французской группировки в Дьенбьенфу

3.1. Положение Дьенбьенфу и политика США, Великобритании

3.2. Проекты французского командования по деблокаде Дьенбьенфу

3.3. Третий этап сражения за Дьенбьенфу. Май 1954 г

3.4. Поражение колониальных войск под Дьенбьенфу и его последствия

3.5. Причины поражения французских войск

Глава 4 Участие иностранного легиона в сражении за Дьенбьенфу

4.1. Подразделения Иностранного легиона Франции в Дьенбьенфу

4.2. Немецкие добровольцы в составе Иностранного легиона

4.3. Советские добровольцы в составе Иностранного легиона

Заключительные положения

Приложения

Приложение 1 Воззвание к командирам и всем бойцам на фронте под Дьенбьенфу

Приложение 2 Обращение полковника Д’Кастри к вверенным войскам, 16 марта 1954 г

Приложение 3 Сообщение тасс об осаде французской военной базы Дьенбьенфу, 24 марта 1954 г

Приложение 4 Коммюнике Верховного командования Вьетнамской народной армии, 21 апреля 1954 г

Приложение 5 Сообщение ТАСС о занятии частями ВНА Дьенбьенфу, 7 мая 1954 г

Приложение 6 Официальное сообщение ВИА о взятии ВНА Дьенбьенфу, 8 мая 1954 г

Приложение 7 Заявление делегации демократической республики Вьетнам на Женевской конференции об эвакуации раненых из крепости Дьенбьенфу, 10 мая 1954 г

Приложение 8 Сообщение Вьетнамского информационного агентства о судьбе раненых французских солдат во Вьетнаме

Приложение 9 Коммюнике Вьетнамского военного командования о потерях французских войск в боях за Дьен-бьен-фу

Приложение 10 Падение Дьен-бьен-фу и политическое положение Франции

Приложение 11 Сообщение ТАСС «К переговорам об эвакуации раненых из Дьен-бьен-фу». 13 мая 1954 г

Приложение 12 К эвакуации раненых французских военнопленных из Дьен-бьен-фу. Заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии

Приложение 13 Совместное заявление Верховного командования Вьетнамской народной армии и Верховного французского командования

Приложение 14 Сообщение об отъезде советских артистов балета из Парижа, 15 мая 1954 г

Приложение 15 Сообщение ТАСС о протесте французских писателей и артистов против отмены французским правительством гастролей советских артистов балета, 15 мая 1954 г

Примечания

Основные источники и литература

Опубликованные источники

Периодические издания

Монографии

Литература на иностранном языке

Список сокращений