АБВГДейка

Ольга Замятина

© О. Замятина, текст, 2023

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2023

* * *

Глава 1 Колбаса

— Помогите! Я ребенка потеряла!

Стася неслась по холлу торгового центра, полы ее плаща цвета кетчупа развевались за спиной. Следом бежал ее девятилетний сын.

Станислава бросила сумочку на стойку «Информация» и, задыхаясь после бега, продолжила, обращаясь к девушке в форменном темно-синем костюме:

— Три года… одет… в серый… комбинезон…

— Мама. — Сын дотронулся до ее плеча, но Стася от него отмахнулась:

— Подожди, Антош… в руках держал… пластмассовый грузовик.

— Минуточку, — попыталась навести порядок служащая. — Вы потеряли ребенка в нашем торговом центре?

— Господи, да. Трех лет…

— Мама! — уже громко сказал Антон. — Борьки тоже нет!

Стася замолчала и огляделась по сторонам:

— Как нет? Вот черт!

И, повернувшись к служащей, уже спокойнее добавила:

— Значит, двоих…

— Что двоих?

— Я потеряла тут двоих детей.

— Чьих?

— Вы издеваетесь? Моих, естественно.

Бабах! Об пол поблизости ударился грузовик трех светофорных цветов, брызги осколков разлетелись по залу, перепугав прогуливающихся посетителей. Сотни взглядов взмыли вверх, туда, откуда была сброшена игрушка.

— Все, отбой! — выдохнула Стася. — Нашлись. Тоша!

Но старший сын уже сам метнулся к лифту навстречу хулиганящим на третьем этаже братьям.

— Какой он у вас помощник. — Служащая торгового центра явно впечатлилась.

— Это еще вопрос, кто чей помощник! — засмеялась Стася. Потом стала серьезной. — У вас же там везде есть перила, да?

— Да, не волнуйтесь, пожалуйста, везде. Безопасность наших маленьких посетителей…

— Ясно, спасибо. — Станислава, не дослушав, побежала навстречу сыну, который уже спускался в прозрачном лифте, крепко сжимая руки братьев.

— Боря и Вася бегали там одни! — набросился он на маму, когда двери разъехались, выпуская детей из кабины. — Их могли украсть, они могли упасть!

Стася поцеловала старшего сына в лоб и, присев на корточки, обняла обоих младших. Боре было шесть, Васе — три.

Девушка-служащая смотрела на необычную семью, не отрываясь. Когда дети пронеслись вприпрыжку мимо нее, она, краснея, спросила Стасю:

— А вы их нарочно по алфавиту называли? Сыновей?

— А то! Я еще планировала Григория и Даниила. А там как пойдет!

— Правда?

— Ага. Только у нашего папы планы поменялись.

И тут младший Васька громко произнес заученные слова, обращаясь к служащей: «Папе надо написать книгу! Папа не может писать при нас. Мы ему мешаем».

Тоша посмотрел на аккуратные, не по возрасту строгие, часы на запястье:

— Мама, два часа! Мы опоздали. Боря, Вася, все за мной. Быстро! — Антона слушались все в семье.

Стася как-то сказала ему: «Если ты так же строго велишь папе вернуться, он вернется наверняка».

Непослушные с мамой, услышав приказ старшего брата, мальчики не мешкали ни минуты. И вот все они снова бежали. Как всегда! Заботливая мама, а некогда жена, Станислава была удивительно непунктуальной и все время опаздывала. Поэтому они всегда бежали: на поезда, самолеты и автобусы, в театр, бассейн и на прием к врачу.

На втором этаже их веселый табор разделился в поисках магазина «Мой маленький». Нашел его, конечно, рассудительный Антон, догадавшийся заглянуть в план этажа.

— Беги, мам. Я мальчишек соберу, мы догоним.

Стася чмокнула его в затылок:

— Ну, удачи нам!

— Это точно.

Не добежав до входа пару метров, Станислава выровняла дыхание, перешла на спокойный шаг и вошла в зал с гордо поднятой головой.

Магазин был маленький, значит, не сетевой, дорогой. Народу — два человека. В зале играла приятная детская мелодия, пахло ванилью. Стася взглянула на цены: «Мама дорогая, рубашка — девять тысяч».

Она пошла на кассу, где ослепительно улыбался продавец:

— Добрый вечер! Чем вам помочь?

— А я на собеседование. К менеджеру.

— А. — Молодой человек сменил дежурную улыбку, предназначенную клиентам, на повседневную. — Вам в ту дверь, пожалуйста.

В зал таким же размеренным, как у мамы, шагом, вошли мальчики: спокойные, аккуратные, улыбчивые. Как с рекламы зубной пасты.

— Это со мной, — улыбнулась Станислава продавцу, — можно подождут меня здесь, в зале?

— Ну конечно!

И мальчики отправились в детский уголок катать паровозик по кругу.

В кабинете менеджера Стасю ожидала ухоженная женщина в дорогих очках. Она сидела за столом, разговаривая по телефону. Увидев посетительницу, менеджер сначала подняла недоуменно брови, а потом указала на стул у стены.

— Не беспокойтесь. Мы пришлем вам на дом костюм вашего размера. Простите за доставленное неудобство, — проговорила она в трубку и, нажав отбой, посмотрела на Стасю.

— Если вы на собеседование, то у вас странный подход к работе! Опаздывать на пятнадцать минут!

— Простите, так вышло. — Стася была не из тех, кто краснел по пустякам. — Больше не повторится.

Менеджер кивнула:

— Ладно. Допустим. Меня зовут Екатерина Викторовна. Давайте начнем. Где вы работали раньше?

— Я долго сидела дома с детьми. У меня их трое.

Менеджер заинтересованно взглянула на Стасю из-под очков:

— Правда?

— Да. Но они подросли, пора переквалифицироваться из няни, скажем, в продавцы.

Екатерина Викторовна дежурно улыбнулась:

— А в сфере торговли вы работали?

— О, конечно. — Стася старалась звучать уверенно, чтобы не стало понятно, что единственное, чем она торговала, были поношенные Васькины комбинезоны на сайте «Мамочки. ру». — Опыт есть.

В это время в торговом зале магазина ее младший сын, уставший от паровозика, пошел общаться с улыбчивым продавцом.

— А тебе не скучно? — спросил Вася.

— Нет, — слегка растерялся продавец. — Тут дел хватает. Покупатели заходят.

— Зачем? Дорого же.

— А ты откуда знаешь?

— Брат сказал.

Тоша внимательно следил за младшими, пока Боря тихонько рассматривал каталог одежды на тумбочке у входа, а Вася хотел знать все на свете.

— А можно мне шарик? — Вася показал пальцем на гигантскую арку из белых и фиолетовых шаров, установленную при входе.

— К сожалению, нельзя. — Продавец начал нервничать. — Не положено. Может, ты хочешь…

Но тут подключился Боря:

— А если я все шарики посчитаю, отдашь нам их домой?

— Конечно! Считай, — расслабился продавец, радуясь, что теперь у него есть минут пятнадцать покоя. Эти шары даже взрослому было не сосчитать.

А в это время в кабинете менеджера Стася продолжала отвечать на вопросы. Не совсем честно, но вполне допустимо для матери троих детей, оставшейся без мужа. Хоть пока и неофициально.

— Мальчики ходят на весь день в школу и сад. Не волнуйтесь. Если что, наш папа или бабушка с ними посидят, встретят, проводят.

Екатерина Викторовна кивнула:

— Это прекрасно, что у вас есть помощники.

Стася наконец решила задать главный вопрос:

— Скажите, вот если совершенно случайно так выйдет, что детей вечером некуда деть, можно их привести в магазин?

А как, скажите на милость, ей еще аккуратнее было подвести разговор к тому, что она планирует забирать всю троицу после учебы к себе каждый вечер?

Через несколько минут подсчетов Боря отошел от арки и, повернувшись к продавцу, громко объявил:

— Здесь ровно двести восемьдесят штук! Будете проверять?

Продавец выскочил из-за стойки, испепеляя злополучные шарики взглядом:

— Как ты смог так быстро посчитать?

— Очень просто. — Боря взял его за руку и повел ко входу. — Видишь, вся арка из одинаковых кусочков, в каждом десять белых и десять фиолетовых шариков. А кусочков всего четырнадцать. Двадцать умножаем на четырнадцать, и получается двести восемьдесят. — Боря на секунду задумался и взглянул на старшего брата. — Я же не ошибся? Двести восемьдесят?

Антон кивнул:

— Молоток. Все правильно!

— Тогда, — повеселел Боря, — мы забираем все шарики!

— Ура! — закричал Вася.

— Как все? Подождите! Нельзя же… — Продавец взглянул на старшего из братьев, ища в нем поддержку.

— Простите, но вы обещали, — пожал плечами Антон.

А двое младших уже отрывали от стенки один — левый, а другой — правый конец арки.

Тем временем менеджер расстроенно смотрела на Стасю:

— Что вы такое говорите? Нет конечно. Какие дети?

— Но это же магазин детской одежды! А они спокойные, тихо посидят в уголочке.

Екатерина Викторовна закатила глаза, будто говоря: «О боже! С какими остолопами приходится иметь дело!»

Но вслух произнесла только:

— Спасибо. Мы вам позвоним!

Стася знала, что это отказ. Уже четвертый на этой неделе. И куда ей теперь податься с тремя детьми? Не вечно же слинявший папка их будет содержать. Как найдет себе кого-то помоложе и побездетнее, так и посадит детей на минимальные пятнадцать тысяч рублей алиментов.

Менеджер поднялась из-за стола, чтобы проводить Стасю, и открыла дверь в торговый зал. В ту же секунду искусственная улыбка Екатерины Викторовны померкла.

В зале стоял гвалт: кто-то кричал и смеялся, что-то падало, что-то скрипело, как пенопласт. Обе женщины выскочили из кабинета. Екатерина Викторовна — желая спасти свой магазин от неизвестных, Стася — догадываясь, кто мог устроить этот переполох.

Через мгновение их глазам предстала картина маслом: Боря и Вася остервенело отдирали от дверного проема огромную арку из воздушных шаров, при этом шары скрипели, стеллажи с одеждой падали, мальчишки выли от напряжения. Продавец бегал вокруг них, поднимая упавший товар и уговаривая детей остановиться.

Стася подбежала к стоявшему в стороне Тоше:

— Ты что стоишь?! Ты видишь, что они делают?!

— Мама, он, — указал сын пальцем на продавца, — им обещал. Так что они берут свое.

Менеджер ошарашенно застыла посреди зала, не понимая, как надо реагировать.

«Похоже, у нее нет детей, — подумала с жалостью Стася, — совсем неопытная в этих вопросах. А еще детской одеждой торгует».

К ней подскочил ополоумевший продавец:

— Послушайте, это же безобразие! Скажите своим…

Он не смог договорить, потому что раздался скрип и грохот. Мальчикам все-таки удалось оторвать шары, и братья кубарем покатились по полу в обнимку с аркой, причем Боря налетел на стойку с каталогами одежды. Они рассыпались по идеально чистому кремовому кафелю аккуратной дорожкой прямо к ногам Екатерины Викторовны.

— Обещания надо держать. — Стася ткнула пальцем в сторону продавца. — Я так воспитываю своих детей.

И, повернувшись к менеджеру, она сладко улыбнулась:

— Всего хорошего. Жду вашего звонка.

Потом закинула сумку на плечо и, обняв старшего сына, гордо вышла из магазина.

За ней последовала десятиметровая колбаса из шариков, начало которой нес под мышкой Боря, а конец сердечно прижимал к себе двумя руками Вася. Интересно, что никто из троих мальчиков не позабыл правил хорошего тона и попрощался, покидая магазин.

— Приходите к нам еще, — растерянно проговорил заученную фразу продавец, а менеджер бросила на него уничтожающий взгляд.

Станислава дошла до лифта и поняла, что колбаса из шариков туда не влезет.

— На эскалатор! — скомандовала она. — Тоша, иди вперед, если что, будешь там ловить вот эту… добычу мальчишек.

— Понял я. Хорошо хоть народу немного.

Народ, конечно, набежал со всех сторон, увидев семью с десятиметровой конструкцией из воздушных шариков. Антон первым зашел на эскалатор, держа за руку Борю, тот, в свою очередь, держал колбасу. Она растянулась почти по всей длине лестницы. Наконец показался конец колбасы, крепко сжимаемый Васей, который комфортно восседал на мамином бедре. Стася выглядела невозмутимо, она уже прикидывала, какой вираж предстоит сделать их дружной компании, чтобы с этой колбасой вписаться в следующий сегмент эскалатора. Когда они добрались до первого этажа, послышались аплодисменты. Посетители явно наблюдали за их передвижениями с самого верха.

— Фу. — Стася вытерла лоб. — Уже неплохо. Тоша, есть идеи, как протащить это через крутящуюся дверь на выходе?

— Мам, ты мне лучше скажи, как мы это домой повезем! Мы же без машины.

— По мере поступления, Тоша. Сначала дверь.

— Это как раз просто. Обязательно должен быть выход для инвалидов. Пойдем, вон он.

Все прошло на удивление просто: Антон держал дверь, Боря и Вася несли колбасу, замыкающая Стася пыталась вежливо отвязаться от двух пожилых женщин, выражавших свое восхищение ее очаровательными мальчиками. Она-то уже представила, как будет заталкивать двести восемьдесят шариков в один из отсеков крутящейся двери. И кто знает, как бы все вышло, если бы не ее догадливый девятилетний сын.

Именно он вывел Станиславу из ступора:

— Дальше что, мам? Мы вместо такси на фуре поедем?

Стася задумалась. Она уже раз сто отругала себя за то, что решила сегодня передвигаться по городу на метро, чтоб не стоять в пробках.

— Нам нужна старенькая машина с багажником на крыше, — наконец сказала она. — И вот еще что. Веревки.

— Чтоб закрепить колбасу. — Тоша схватывал на лету. — У меня есть ремень. И у тебя тоже. Но этого мало… а… придумал! Доставай из сумки запасные футболки мелких, ими привяжем.

— Господи, ну откуда ты у меня такой умный? Теперь самое важное. Колбасу пока прячем. Иначе нас никто не возьмет.

— Ее спрячешь…

Боря и Вася прониклись серьезностью задания. Они не бегали и не кричали, а согнули колбасу обратно в арку и охраняли ее, как сфинксы вход в пирамиду.

— Можем спрятаться там. — Вася показал на автобусную остановку.

— Молодец, Васек. — Антон взял его за руку и повел к остановке. — Мама, зови, как найдешь несчастного водителя.

Через несколько минут подъехала машина с шашечками на крыше, но без багажника, потом еще и еще одна. Возле торгового центра всегда дежурили свободные машины. Наконец показался простой автомобиль российского производства с багажником на крыше.

Стася подбежала к машине и распахнула дверь со стороны пассажира:

— Вы свободны?

— Как ветер. — Шофер — улыбчивый мужчина за пятьдесят, уроженец теплых стран — искренне обрадовался клиентке.

— У меня багаж крупный, разрешите на крышу привязать?

Водитель заколебался.

— Доплачу за беспокойство.

— Ладно, разберемся, неси свой багаж.

Стася повернулась к Тоше, махнула ему. Тотчас из-за остановки показалась колбаса. Водитель округлил глаза, но колбаса все не заканчивалась.

— Что это? Что такое?

Стася молчала и улыбалась.

— Добрый день, — поздоровался Антон, когда все они добрались до машины, и, забрав у Васи конец колбасы, поднял его на крышу. Стася подняла второй конец.

— Да вы что! Это запрещено! — Шофер выскочил из автомобиля и забегал вокруг него. — Прекратите, меня оштрафуют.

Антону удалось смотать колбасу в двойное кольцо, и он ловко привязал его уже Стасиным поясом, потом взял у мамы Васькину футболку и стал вязать второй узел.

Водитель все еще возмущался, мальчишки бегали за ним кругами вокруг машины, Стася была само спокойствие:

— Что вы так переживаете? Мы сейчас всё аккуратно привяжем. Никто и не заметит…

Не заметить их на дороге было трудно: казалось, что шариковое облако опустилось на крышу старой машины.

Тоша сидел сзади с братьями, Стася впереди. Шофер долго не соглашался их везти, пришлось припугнуть его правами потребителя, о которых немного знали и водитель, и его клиентка. Сдался он, когда измученная Стася произнесла:

— Перестаньте. Вы дольше препираетесь. Нам же совсем недалеко. (Тоша поднял брови, сидя на заднем сидении.) Только до метро «Автово».

— Ладно, — буркнул водитель, — но с вас двойной тариф.

Стася вздохнула, понимая, что у станции метро «Автово» ей предстоит новая баталия, когда она изменит место назначения на «Технологический институт», а там уже на «Академическую». «Или сразу сказать про „Академическую“? — думала Стася. — Нет, высадит еще… А вот подружиться с ним за это время как-то надо!»

Когда спустя сорок минут они остановились у парка Сосновка, водитель уже был их лучшим другом, оставил им визитку и взял клятвенное обещание обращаться только к нему:

— Надеюсь, вы с собой не всегда возите этот колбаса?

Мальчишки захихикали. Стася протянула ему оговоренную сумму по двойному тарифу:

— Спасибо вам большое. Вы нас просто спасли!

Шофер вернул ей половину денег и, смешно подпрыгивая на своих коротких ножках, помог отвязать шары от багажника. Мальчишки радостно схватили добычу и помчались к ближайшей скамейке, где их уже ожидал папа. Стася с Антоном шли следом.

Федор встал со скамейки и ошалело посмотрел на младших сыновей. Издалека ему показалось, что они несут таран. «Будут мне им мозг выносить, — подумал он. — Вообще-то заслуженно, конечно».

Подбежавшие наконец Вася и Боря радостно обежали вокруг папы пару раз, взяв его в кольцо из шаров. Тот совершенно обалдел:

— Стася, что это такое, а? Что происходит? Зачем это?

— Привет, пап. — Тоша хотел поцеловать отца, но не смог из-за шаров, поэтому неожиданно протянул ему правую руку. Федя пожал ее.

— Мне уже давно пора. — Стася была мысленно уже далеко, а главное, в одиночестве. — Они всё тебе подробно расскажут. Желаю вам хорошо время провести.

Мальчишки чмокнули ее на прощание и понеслись по аллее парка.

— Стася, стой! — Федор метнулся за ней следом. — Ответь мне только на один вопрос: что это такое?

— Хорошо, Федя, — вздохнула Стася, — на один отвечу. Это колбаса из двухсот восьмидесяти белых и фиолетовых воздушных шаров, недавно украшавшая вход в магазин детской одежды.

И она, развернувшись на каблуках, пошла обратно.

Глава 2 Спроси у Тоши

За следующие сутки Федор позвонил Стасе двадцать семь раз, ибо не знал, что делать с детьми, а довериться во всем Антону побаивался.

— Папа, сколько раз тебе говорить, что у Бори аллергия на орехи, а у Васи — на клубнику?

— Верю-верю. Но лучше все же маме позвоню. Не злись, пожалуйста.

Тоша вздыхал, папа получал от Стаси короткие инструкции:

— Боря — орехи, Вася — клубника, спроси у Тоши, меня не трогай.

И под укоряющим взглядом сыновей шел за новой порцией мороженого.

А Стася, наконец оставшаяся без детей, пыталась сделать все, что планировала целый месяц: купить зеленый берет (и ответить Феде: «Мультики можно, спроси у Тоши, меня не трогай»), сходить в кино с попкорном (и снова Феде: «Носки надо надеть, даже если чешутся, спроси у Тоши, меня не трогай»), наконец сфотографировать голубей на проводах на берегу пруда (и между дел: «Отбой в десять, спроси у Тоши, меня не трогай»). А вечером пришла подруга детства и по счастливому стечению соседка по подъезду Карина с бутылкой вина (и терпение у Стаси лопнуло: «Аппарат абонента выключен, потому что абонент имеет право на личную жизнь»).

— Стася, а что вообще происходит? — Карина не умела ходить вокруг да около. — Вы развелись или как?

— Федя пишет книгу. Дети ему мешают.

— Плохому танцору еще не то мешает. Это нормально вообще? Родные сыновья ему мешают!

— Кариш, не трави мне душу. Давай лучше выпьем.

— Нет, ты погоди. Ты свободна или нет?

— Господи, это важно?

— Конечно, важно! Если свободна, мы сейчас же пойдем тебе мужика искать!

— Может, вина сначала выпьем?

— Выпьем. А потом пойдем. Твоей АБВГДейке нужен папа.

— Как ты их назвала? — Стася прыснула в кулак.

— Ну прости, не каждая маман своих мелких по алфавиту именует!

Стася наконец налила вина себе и Карине. Они сидели за кухонным столом в свете мозаичного абажура. За окном темнело, в квартире было тихо. Стася поймала себя на том, что тишина ее угнетает. Она так привыкла к шуму, что теперь, порой забывая, что мальчишки с папой, вздрагивала — ей казалось, что дети в соседней комнате и, раз молчат, значит, кто-то уже как минимум сигает из окошка с зонтиком наперевес.

Вино приятно смягчало горло. Фруктовая нарезка на столе источала аппетитные ароматы абрикосов, черешни и яблока.

— А живет он где?

— Со своей мамой.

— Вот старая стерва! А как она тебе в любви клялась и дочкой называла.

— Она ни при чем, поверь. Даже пускать его к себе не хотела!

— Да ладно?

— Представляешь, звонит мне: «Стася, тут Федя пришел, говорит, что от вас съехал, но я его к себе не пущу. У него семья. Забирай скорее, — что вы там с ним придумали?» Я ей: «Светлана Петровна, это он придумал. Что ж мне его силой домой тащить?» А она: «Ах он! Вот паразит. Оставить троих детей. Еще и ко мне пришел. Не пущу. Пусть катится!» Еле ее уговорила.

— Зачем?

— Кариша, если бы ему пришлось квартиру снимать, мы все бы с носом остались. А моя, как ты говоришь, АБВГДейка хочет есть, снашивать сандалии и играть с трансформерами.

— И что ты собираешься делать? Неужели сидеть и ждать своего писаку?

— Да никого я не жду. Приспосабливаюсь к новым условиям жизни, вот и все. Мальчишек ращу, работу ищу. Вот видишь, стихами заговорила. Может, в жизни пригодится.

— Ты? Работу?

— Ну а что, я неликвид какой-то?

— Ты просто не работала никогда. Учеба, аспирантура и сразу декреты.

— Ну так не надо было раньше, а теперь…

— Мало денег дает?

— Да нет, ничего. Он, оказывается, накопил. Специально, чтоб в творческий отпуск уйти. Не совсем отпуск, правда, часть лекций он все-таки читает.

— Вот паразит. Все предусмотрел!

— Ну хоть есть на что жить. Только я должна быть готова к разводу, а после этого он нам будет платить половину своей официальной зарплаты, то есть чуть больше, чем ничего.

— Жесть… — Карина допила вино. — А я на диету сажусь. Завтра.

Стася не сразу переключилась на проблемы подруги.

— Мне бы твои заботы, — рассмеялась она.

— Ничего смешного. Кстати, присоединяйся, тебе не помешает.

— Спасибо, мои мужчины меня и так любят. Те, что по-прежнему живут со мной.

Стася встала из-за стола, достала из холодильника оливки, сыр и буженину.

— Не знаю, что там тебе можно на твоей очередной диете, а я голодная, как слон.

Стася разложила еду на столе, села и потянулась за ножом. Стоявший на краю стола бокал с остатками ее вина со звоном упал на пол.

— Раз, два, три, четыре, — тихо сосчитала Стася.

— Ты чего, подруга? — испугалась Карина. — Совсем с ума сошла от счастья?

Стася продолжала считать, загадочно улыбаясь:

— …восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать…

Раздался оглушительный стук по батарее.

— Что-то сегодня долго, — засмеялась Стася. — Обычно она укладывается в десять секунд.

— Кто? — Карина со страхом огляделась.

— Соседка снизу. Лидия Семеновна. — Стася уже собирала осколки с пола большой голубой шваброй. — Она так на каждый стук реагирует. Сегодня, наверное, долго искала поварешку. Или чем она там дубасит?

— Да уж, повезло тебе с ней. И ты это терпишь? — Карина смотрела на Стасю расширенными от ужаса глазами.

— Да ладно тебе, — пожала та плечами, — одинокий человек, жить скучно. Зато, если нас тут вдруг станут убивать, она точно внимание обратит.

— Ну да, — хмыкнула Карина, — и постучит по батарее, чтоб убивали потише.

Обе рассмеялись.

— Стаська, ты слишком добрая для этого мира, — продолжила свою мысль Карина после глотка вина.

— Я просто счастливая, Карин. Несмотря ни на что. А счастливые люди не огорчаются из-за стука по батарее.

Через полтора часа подруга ушла домой. Станиславе с трудом удалось ее убедить, что на поиски нового папы они отправятся в другой раз, сейчас же Стасе безумно хотелось спать, но она, превозмогая усталость, смотрела сериал, ибо когда, если не сейчас. В первую же рекламную паузу она вспомнила, что выключила телефон. А включив, получила тринадцать сообщений и семь непринятых звонков от мужа. «Боже, — подумала она, — ему же сорок лет».

Подумав минуту, все же набрала его номер.

— Стася, я сейчас не могу разговаривать, — сообщил Федор голосом умирающего в пустыне.

— Что такое? Ты в порядке?

— Как тебе сказать… — Он трагически замолчал. — Только что… я их… уложил. — И он шумно выдохнул.

Стася молчала, ожидая продолжения.

Не услышав ответа, Федя продолжил:

— Ты не представляешь, как я от этого устал.

Стася не знала, что на это сказать.

— Наверняка с тобой они не такие, — защищался Федор, — а со мной… Стася, они бешеные. Честное слово.

Стася сжала кулаки, чтобы не выругаться, и через полминуты произнесла только:

— Отдыхай, конечно. Кстати, как там колбаса из шаров?

С Федей они познакомились, когда Стасе было семнадцать лет. Она поступила в институт, в котором Федя, точнее Федор Михайлович, преподавал литературу. Несложно догадаться, что за глаза студенты-филологи прозвали его Достоевским. Не самое обидное, впрочем, прозвище. Его коллегами были Мымра, Ежик, Комар и Таксказать. Достоевскому было двадцать шесть, и он читал лекции по обожаемой им русской литературе, игнорируя декольтированных студенток, взирающих на него из-за парт со страстной любовью. Не к русской литературе.

Стася была девочкой скромной, носила джинсы с вышивкой, цветастые кофты, часто собственноручно сшитые, и массивные металлические браслеты на запястьях, порой пугавшие преподавателей своим стуком о парту.

Федор Михайлович ей нравился, но это была ровная, уважительная симпатия. Федя же проникся чувствами к Стасе сразу, как увидел. И долго страдал, понимая, что взаимоотношения со студенткой, да еще и несовершеннолетней, — штука нехорошая.

Стася до сих пор с улыбкой вспоминала трогательные взгляды, которые бросал на нее Федор, нежные и полные муки.

Она допила остывший зеленый чай, поставила чашку рядом с раковиной и отправилась чистить зубы. Завтра Федя вернет ей детей, оставалось надеяться, что это произойдет не утром и у нее будет время убраться. Вечно Стася оставляла неприятные дела на потом, в результате квартира убиралась перед приходом гостей, посуда мылась, когда заканчивались вилки, а одежда отправлялась в стирку только после истошных детских жалоб на то, что колготок в шкафу не осталось ни одних.

В постели Стася долго лежала, вспоминая все, что предстояло сделать в ближайшее время: родительское собрание Антоши, оплатить электричество, купить резиновые сапоги Васе, а Боре — спортивные штаны, поменять лампочки в коридоре, дочитать книжку по истории Древнего Рима. Когда место в голове закончилось, Стася достала из тумбочки блокнот, выписала туда все запланированные дела и спокойно заснула.

На следующее утро ее разбудил звонок в дверь. Он заливался так истошно, словно созывал всех жителей города на главную площадь для неприятного известия.

Стася попыталась одеться, но звон раздражал, в итоге она просто завернулась в одеяло и пошла открывать.

За дверью стояла соседка снизу. Та самая, что не давала спокойной жизни никому в их доме, а Стасину шумную семью ненавидела больше других.

С лицом соседки что-то произошло. Может, перекосило от инсульта? Запоздало Стася поняла, что́ это было. Улыбка. Первый раз в жизни Лидия Семеновна ей улыбалась.

— Доброе утро, — промямлила Стася ошарашенно.

— Ой, здравствуйте. Станислава, дорогая, мне очень нужна ваша помощь!

Она не ругалась и назвала ее по имени. Стася так растерялась, что отпустила одеяло, в которое была замотана. Вновь зажав его под мышками, она кивнула соседке:

— Ну конечно, чем вам помочь?

Та смущенно повернулась к ней спиной, спустила с плеч замызганный полосатый халатик. Стася округлила глаза. Под халатом на Лидии Семеновне был кружевной корсет, ярко-розовый.

— Я никак не могу справиться с крючками. — Соседка не оборачивалась к Стасе, крючки действительно были застегнуты кое-как и через один.

Стася шагнула вперед, из-за чего пришлось ступить босыми ногами на коврик перед дверью, и начала застегивать крючки. Корсет вытолкнул наверх излишки кожи и жира Лидии Семеновны, из-за чего она стала похожа на кулич.

«М-да, — думала Стася, — никогда не навешивай на людей ярлыки. Потом их приходится отдирать с мясом».

— Понимаете, я на встречу собралась, с бывшими одноклассниками. — Соседка оправдывалась, а ее уши и шея полыхали от смущения ярче самого корсета.

— Ого. — Стасе трудно было представить, что орущая из-за топота детей Лидия Семеновна когда-то была девочкой и училась в школе. Интересно, она и тогда была всем недовольна? Тем, что мальчишки бегают по классу, девочки красят губы, а учительница отвлеклась на разговор с другой учительницей? Но вслух Стася произнесла только: — Вот все и готово. А у вас была в школе первая любовь?

Лидия Семеновна обернулась к ней, чтобы ответить, и ее лицо приняло, насколько это возможно, кокетливое выражение. Но Стасе пришлось стыдливо отвести глаза от полуголой груди, ажурной сетки на животе и (боже мой!) подвязок с резиночками на ляжках соседки.

В этот момент дверь лифта распахнулась и показались довольные лица всех четверых Стасиных мужчин. Лидия Семеновна испуганно накинула халат, Федор открыл рот, осмысливая увиденное, и бросился закрывать рукой глаза Васи:

— Доброе утро, дамы, простите, что помешали.

— А я все равно все видел! — кричал Вася. — Лида в купальнике! В розовом!

Боря нахмурился:

— У нас карнавал в подъезде? Мама, ты же не собираешься так одеваться?

Тоша сжал брату руку:

— Борька! — И обратился к Лидии Семеновне: — Он шутит. Вы чудесно выглядите! Розовый вам идет!

Соседка пошла красными пятнами.

— Хорошей вам встречи выпускников, — попыталась Стася сгладить неловкость, понимая, что это бесполезно.

Лицо Лидии Семеновны снова было узнаваемо-злым.

— Дурдом, — сказала она сквозь зубы, попятилась, завязывая пояс на халате, и наконец удивительно бодро побежала вниз по лестнице.

«Ну почему всегда так? — вздохнула Стася. — А ведь уже почти подружились».

— И уберите, наконец, свои велосипеды с лестницы! — раздался голос с нижнего этажа. — Невозможно пройти!

Четверо мужчин от трех до сорока так и стояли, разинув рты. Стася первая нарушила молчание:

— Ну что ты, дорогой. Это ничего, что я ждала вас на шесть часов позже.

— Вообще-то на четыре, — заметил Федор. — Уже одиннадцать часов утра! А мальчики хотели поесть на завтрак блинчиков, поэтому мы…

— Ну конечно, у меня тут единственная блинная в городе, — вздохнула Стася. — Заходите.

— А можно я тоже позавтракаю? — Федя сделал грустные глаза. — А потом сразу уйду. Завтрак с детьми — это же…

— То, что ты уже должен научиться готовить сам? — закончила фразу Стася.

— Я буду блинчики с гущенкой! — Вася радостно потер живот.

— И она у нас закончилась. — Тоша хитро посмотрел на маму. — Поэтому мы с папой уходим в магазин ее покупать.

Стася готова была расцеловать сына и купить наконец тот меч из компьютерной игры, который Антон так просил.

— В дальний магазин пойдем, — продолжал он, — в тот, что у метро.

— Тоша, есть же во дворе, — попытался Федор вернуть контроль в свои руки.

— Папа, там порошковая, а вологодская только у метро.

Все мужчины снова загрузились в лифт, толкаясь и голося.

— Будем через полчаса! — крикнул Тоша на прощание.

«Пожалуй, еще волшебный щит ему куплю», — хихикнула про себя Стася, когда, как и ожидала, нашла в шкафу две непочатые банки сгущенки. Она спрятала их в глубине, за бутылками с маслом, и пошла в душ — делать сыновьям добрую маму.

Глава 3 На даче

— Там такой свежий воздух! И речка чистая. А лес прямо на краю деревни. И в лесу грибы и ягоды. А в самой деревне можно орехи собирать. И еще есть один колодец с соленой водой, вкусной-вкусной, — рассказывала Стася сыновьям взахлеб.

— Ясно, — кивнул Тоша невесело. — «Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит».

Вася засмеялся.

— А круто было бы, если бы русалка и леший, да? — Боря весело посмотрел на старшего брата.

— И когда мы едем в эту чудо-деревню? — спросил Тоша.

— В Сосновку мы едем. — Стася театрально замолчала. — Послезавтра! Я забронировала нам домик в тридцати километрах оттуда. А то лето заканчивается, а мы и не отдохнули толком. — Она вспомнила о том, что этим летом из их семьи исчез Федя, и бодро добавила: — И вообще мы маловато радовались.

— Круто, — кивнул Боря, — что нам с собой брать? Футбольный мяч можно?

— Можно. — Стася протанцевала по комнате. — Все можно. Вам там обязательно понравится! — И она выпорхнула в коридор, чтобы позвонить Карине, похвастаться своей радостью.

— Куда мы поедем? — спросил Вася шепотом. — На пикник?

— Да, — вздохнул Тоша, — большой пикник. По местам маминого детства.

— Мне кажется, мы там со скуки умрем, в этой деревне, — обеспокоенно сказал Боря.

— Я в этом просто уверен, — закатил глаза Тоша, — особенно если там нет Wi-Fi. А откуда в глухой деревне Wi-Fi?

— Что, и электричества нет? — Боря перешел на шепот.

— Наверное, нет. — Тоша пожал плечами. — Печки, свечки.

Весь следующий день прошел в сборах. Выяснилось, что всю приличную одежду мальчикам лучше оставить дома, потому что в деревне «вообще никто не выпендривается».

— А кроссовки мне с собой брать? — буркнул Антон. — Или там лапти раздобудем?

— Тошка, заканчивай ворчать. — Стася не обращала внимания на недовольство детей, она уже мысленно гуляла по родной Береговой улице.

В деревне Сосновке, что в Новгородской области, примерно посередине между Великим Новгородом и Псковом, прошли лучшие дни Стасиного детства. Только там она была предоставлена сама себе целыми днями, пока ее мама выращивала огурцы, помидоры и четыре сотки картошки.

Иногда, правда, приходилось собирать полосатых колорадских жуков и пропалывать жутко похожую на сорняк молодую морковку. Но чаще всего дома нужно было появляться только к обеду и потом уже к ужину, перед самым сном. Если голод неожиданно накрывал далеко от дома, всегда можно было перехватить кусок хлеба с солью или свежих редисок у кого-то из подружек. Впрочем, далеко от дома уходили редко. Только если в соседнее село к кому-то в гости или гулять по полям вверх по течению реки Шелонь.

— Река Шелонь, между прочим, лежала на пути «из варяг в греки», — вещала Стася уже в машине, — по ней проходили все торговые пути.

Мальчики умирали со скуки, ехать предстояло еще три часа.

Когда спустя два часа, они, въехав в Великий Новгород, зарулили на заправку, дети воспрянули духом.

— Цивилизация на месте, — прошептал Боре Тоша, — Wi-Fi есть.

— И электричество, — кивнул Боря.

— И бензин, — вставил свое слово Вася.

Мороженое в трубочках и капучино в бумажном стакане тоже несильно отличались от городских. Что радовало.

А через полчаса они приехали на турбазу «Капитан». Ее хозяин, бывший капитан дальнего плавания, построил пять домиков для сдачи в аренду шесть лет назад, когда решил перебраться из большого города на природу. Отстроил дома, организовал дорожки и пирс, и бизнес пошел. Небольшой, но на спокойную жизнь на берегу Шелони хозяину хватало.

Мальчишки бегали по территории, как стадо диких бизонов, пока Стася обживала их пристанище на следующие два дня.

— Обувь снимайте! — крикнула она им в окно.

— Как? — Тоша удивленно остановился на дорожке. — Босиком ходить?

— Ну конечно, босиком! Природа же. — Стася рассмеялась.

— А если тут грязь? — Боря тоже остановился под окном, как вкопанный.

— Какая грязь, Борь? Вы же на природе.

Вася не задавал никаких вопросов. С криком «Ура!» он скинул сандалии прямо там, где стоял, и помчался по дорожке к дальнему домику.

— Носки-то сними, чучело! — крикнула ему вслед Стася и расхохоталась.

Весь следующий час дети в шоке узнавали новые подробности их жизни за городом.

Во-первых, если жарко, можно снять футболку, да и шорты, если очень хочется. Во-вторых, комары есть, но брызгаться спреем совершенно необязательно, можно пытаться от них убегать или хлопать в ладоши, точнее, пытаться прихлопнуть. А еще трава у дома — это не газон, а просто трава, поэтому по ней можно ходить, бегать, кататься, валяться и при огромном желании даже есть.

«Бедные мои городские дети, — думала Стася, — как же вы прожили всю свою жизнь, не вкусив свободы, которую обретают дети на даче».

— Давайте-ка что-нибудь поедим. — Стася вышла на крыльцо дома с рюкзаком через плечо.

— Не хочу домой! — заныл Боря. — Хочу гулять!

— А и не надо домой. У нас пикник. — И Стася расстелила на траве покрывало.

Это стало последней каплей, переполнившей чашу детского счастья. Они уселись на траву, пили чай из термоса, жевали бутерброды с сыром, заедали все это яблоками и улыбались до ушей. А Стася вспоминала детство. Хоть база находилась не в ее деревне, природа здесь очень напоминала родную Сосновку: те же цветочные поля, те же глиняно-песчаные дорожки, те же кусты желтой акации, тот же низкий берег реки Шелони, наполненной темной, как крепкий чай, водой.

Слово «спать» вечером произносить не пришлось, дети свалились замертво в свои постели. Больше всего их порадовало, что после многочисленных купаний в речке, душ принимать перед сном уже необязательно. «Свобода, — все время думала Стася. — Пусть эти дни у них во всем будет полная свобода!»

И она долго еще сидела у открытого окна своей спальни. Вечер был темный, за стенкой сопели дети, перед ней остывал чай и белела так и нетронутая книга. «Завтра я увижу Сосновку, — думала Стася, — надо же, столько лет прошло. И наконец увижу. Это будет чудесный день».

Но следующий день не задался с самого начала.

Утром Вася проснулся в волдырях. У него началась аллергическая реакция на укусы комаров. По всему телу набухли красные шишки.

— Боже мой! — Стася всплеснула руками, когда Вася пришел к ней в спальню. — Ну-ка, быстро пойдем пить кларитин и мазаться фенистилом. Вот это рожа у тебя.

Старших тоже искусали, но точки были маленькие и розовые, как и положено местам укусов. На Стасином теле не обнаружилось ни одного следа от ночного общения с насекомыми.

— Невкусная ты, мама, — покачал головой Боря. — Может, кровь у тебя горькая? Или кислая?

— Или вы из меня всю уже выпили, — ответила Стася, намазывая Васины шишки. — Всё вроде. Завтракать пойдемте.

Кормили на базе «Капитан» на убой. Тарелка каши, порция блинов, овощной салат, яблоко, бутерброд с сыром, стакан компота и чашка чая. На каждого.

— Есть все необязательно, — сказала Стася, увидев накрытый для них стол. Кажется, эту фразу она говорила впервые в своей жизни.

Однако еда оказалось вкусной, и мальчишки старательно запихивали в себя все, что перед ними было положено и налито.

— Я переел, — икнул в конце концов Боря и тяжело вздохнул.

Стася в ужасе осмотрела пустые тарелки, стоящие перед ним. Все съел. С ума сойти. Она и не заметила. Видела только, как сын достал из салата огурец и уплетал его, макая в сгущенку, оставшуюся от блинов. «Полная свобода, — напомнила она тогда сама себе, — ни слова не скажу».

Но теперь ребенок явно страдал. Через пять минут все они тяжело поднялись из-за стола, поблагодарив милейшую женщину-повара, которой сегодня пришлось готовить только для их семьи. С количеством она перестаралась, но еда была действительно вкусной.

— Меня тошнит, — прошептал слегка позеленевший Боря на полпути к их домику и, прижав ладонь к губам, метнулся к ближайшему кусту акации.

«И чем я его буду кормить по второму разу? — думала Стася, гладя согнувшегося пополам сына, по спине. — Пожалуй, попрошу у повара пару яблок и хлеба с собой».

Через час удалось выехать в сторону долгожданной деревни. Пятнистый Вася чесался на заднем сидении у левого окна, голодный Боря уплетал хлеб и яблоко у правого, посередине многозначительно молчал Тоша, злой до крайности. А все потому, что ему не удалось увидеть ни того аиста, что сидел на крыше дома слева по борту, ни того, что ходил по полю справа.

— Это вообще несправедливо, что я все время в центре, — бурчал он.

— Тошик, ну они же в креслах. Нам не разместиться иначе, — вздыхала Стася. — Скоро уже деревня, а там насмотритесь на коров, кур и, может быть, свиней.

— Свинки! — радостно закричал Вася. — Хрю-хрю-хрю.

Следующие десять минут в машине раздавалось разнообразное хрюканье — мальчики знали, казалось, тысячу способов изобразить свинью. И миллион способов вывести из себя Стасю.

Добравшись до деревни, все ухрюкались до хрипоты.

— Приехали! — счастливо произнесла Стася. — Мальчишки, посмотрите, здесь прошло мое детство. Это лучшее место на свете.

— Ура! — закричал Вася, самый радостный из всех, и выпрыгнул из машины. — А-а-а! — тут же раздался его истошный вопль, и Стася, вылезшая следом, обнаружила сына, стоящего обеими ногами в коровьей лепешке.

— Ешкин-кошкин, как же ты так? — Она начала тянуть его вверх, прекрасно зная, что случится, если Васю увидят братья.

— Ой, не могу, ой, ржака! — Тоша выглянул из машины. — Борька, гляди, Вася в какахе стоит!

— А-а-а! — заорал Вася втрое громче.

— Тоша, еще слово, и я тебя туда головой макну. — Стася указала ему на лепешку.

— Не надо головой! Этим, — указал вниз Тоша, — почву удобряют, а не мозги.

К его смеху добавился смех Бори. Вася заверещал на запредельной громкости.

Через полчаса, все нервные и зареванные, Стася и мальчики заходили в воду знаменитой, по мнению Стаси, реки Шелонь. «Раз уж пришли Васькины сандалии отмывать, так хоть искупаемся заодно», — решила Стася и раздала всем плавки.

— Мама, это что, пиявка? — Тоша склонился над водой и рассматривал ее с недовольным видом.

— Пиявка, — подтвердила Стася, посмотрев в указанном ей направлении, — просто не лезьте к траве, и все, — добавила она и пошла на глубину.

— Купаться с пиявками я не буду, — заявил Боря, — ни за что, я не для них свою кровь по венам гоняю, чтобы…

— Боря, не глупи. — Стася все пыталась получить долгожданный кайф от созерцания знакомых мест, но с мальчиками это было совсем невозможно.

— Вон видите камень большой? До него можно дойти по дну и нырять в воду. — Она вспомнила себя тощей девчонкой в застиранных трусиках и панамке. — Пойдемте со мной. Васька, тебя на руках донесу.

— Ни за что! — единогласно объявили братья и вышли на берег.

— Да и бог с вами, — разозлилась Стася, — сидите там, а я купаться буду, я ради этого сюда ехала четыре часа.

Она присела и сразу же поплыла. Река была совсем как в детстве: неширокая, поросшая травой вдоль берега, кое-где на мелководье торчали из воды большие камни; довольно быстрое на середине течение несло темную воду туда, где цветочные поля, село Молочково и дальние леса, куда они раньше на машине ездили за белыми грибами. «Красота».

Стася легла на спину и, очень довольная, прищурив один глаз, изучала белые облака на голубом небе.

— Мама! — раздалось с берега. — Помоги, мама! Они нас съедят! А-а-а!

«Интересно, — думала Стася через пять минут, отгоняя слепней полотенцем, — а как же мы в детстве-то здесь купались? Слепни были такие же, — это я точно помню, — но мы как-то жили! Шлепаешь по себе ладошкой. Успел — прихлопнул, пальцами сжал и в траву выкинул. Не успел — больно, почешешь пару раз, и пройдет. А они почему так не могут?»

Мальчишки смотрели на Стасю с ужасом в глазах и умоляли ее уйти с речки.

— М-да, накупались в любимой Шелони, — вздохнула она. — Ну что делать? Одевайтесь! Пойдем!

Настроение у Стаси было испорчено, хотя она все же сводила сыновей к знакомой деревенской жительнице тете Люде, а та показала им хлев («Фу, как там воняет») и угостила парным молоком («Теплое, бе!»). Детям понравилось крутить ручку колодца, чтобы достать опущенное в воду ведро, и качаться на шине, повешенной на березе.

На следующий день, во время четырехчасовой обратной дороги домой, мальчики убеждали ее, что вообще-то очень даже неплохо съездили, можно даже повторить будет на следующий год. А Стася думала, что больше никогда в жизни никуда… пусть гуляют на своих любимых детских площадках, на стадионе и на велосипедной дорожке у пруда. Все! Там все счастливы и довольны! Дети развлекаются, мама читает или слушает музыку на скамеечке.

А в Сосновку… может быть, как-нибудь потом, когда мальчики вырастут, поумнеют, и их можно будет… оставить одних дома!

Глава 4 Ежик

— Мама, мама! Вася съел булавку!

Стася выплюнула горячий кофе, который только что отхлебнула, и вылетела в коридор. Но Тоша ее опередил:

— Борька, ты совсем сдурел, маму так пугать? Это брошка, а не булавка.

— Все равно она острая!

— Вася, что ты делаешь? — Стася выхватила из рук младшего свое украшение.

— Она красивая и похожа на конфету. Можно ее в садик взять?

Стася шумно выдохнула, осознав, что катастрофы не случилось.

— Зачем тебе? Ну зачем?

— Подарю Ане. Мужчина должен что-то дарить. Папа так сказал.

«И когда только все успевает. И книги писать, и сыновей уму-разуму учить», — думала Стася, уже переключившись на сбор сумки и покраску ресниц.

— Нет, Вася, брошку нельзя. Ее уже подарили. Мне. А ты Аню можешь с Восьмым марта поздравить. Или с днем рождения. Купим ей цветочек.

— Пять! Я хочу пять красных роз. Папа сказал, что меньше пяти дарят только жмоты. Мама, кто такие жмоты?

Послышался Тошин смех из комнаты:

— Жмоты — это жадные люди, Вася. Иди колготки надевай уже. Я в школу опаздываю.

Докрасив глаза, Стася вспомнила про недопитый кофе. На кухне, в пижаме с роботами, сидел Боря и спокойно читал книгу о медведе Паддингтоне. Он до сих пор не осознал, что лето закончилось, начался учебный год.

— Боря. — Стася сдерживалась, чтобы не добавить пару слов, не предназначенных для ушей сына. — Мы выходим через пять минут. Бегом!

Боря наконец вернулся в реальный мир, в котором была мама с дергающимся глазом и два брата разной степени одетости. Он вздохнул и помчался одеваться.

Через семнадцать минут Стася закрыла за ними входную дверь. На плече у нее была сумочка с документами и тряпичная сумка со сменной одеждой для Васи, в руке — футбольная форма Бори и пакет с учебниками Тоши по английскому. Из кармана торчали показания счетчиков воды, которые следовало еще позавчера опустить в ящик правления на первом этаже.

— Все всё взяли? — Стася положила ключи в карман и вызвала лифт.

— Да, — хором ответили мальчишки.

Когда лифт за ними закрылся, что-то в лице Тоши напрягло Стасю. Наконец он произнес:

— Я забыл сменку.

Когда квест «собери детей» был удачно пройден, начался следующий — «развези детей». На улице пришлось счищать с машины куриные потроха, которые заботливые кошатники почему-то положили на крышу ее машины.

— Ненавижу котов, — думала Стася, отдирая заледеневшие кишки, — хоть режьте меня, дорогие кошатники, а коты — зло, и кошатники. Особенно те, кто это сделал. Их бы кишки сюда…

— Мама. — Боря смотрел на нее с укором. — Разве так можно о людях?

«Похоже, вслух сказала».

Стася наконец закинула щетку под переднее сидение.

— Пристегиваемся — и в путь.

Через час двадцать она вернулась на то же место. Дети были развезены, рюкзаки, пакеты и варежки выданы, в машине гремел русский рок. Раньше Стася слушала его, когда была одна, но потом плюнула и стала включать при детях. «Не испортит им музыкальный вкус», — решила она и теперь приглушала звук только на матерных словах. Если успевала.

Стася сидела свои десять блаженных минут, боясь пошевелиться. Дома ее ждал круговорот дел. А тут «Бабушка курит трубку», пронесенный контрабандой шоколадный батончик и куриные кишки, заботливо разбросанные по траве вокруг машины.

Через пять минут зазвонил мобильный.

— Станислава, здравствуйте. Вас беспокоит Екатерина Викторовна, менеджер магазина «Мой маленький».

«Все, — подумала Стася, — решила возместить ущерб за надувные шары. А ведь почти три сотни штук стоят… погодите-ка…»

— Вы произвели на нас приятное впечатление, — продолжал вещать голос из трубки. — Мы хотели бы пригласить вас отработать один день. Сегодня.

Стася хмыкнула:

— Продавец не вышел на работу?

— Вообще-то да. Мы оплатим вам этот день по двойному тарифу. Пожалуйста.

После озвучивания суммы вознаграждения Стася смягчилась:

— Буду через час.

Она прикинула, что должна успеть вымыть голову и выпить дома кофе. Но телефон зазвонил снова, это была Борина воспитательница из детского сада:

— Не могли бы вы привезти сегодня костюм ежика? Помните, я вам говорила, у нас генеральная репетиция праздника осени, а Боре нечего надеть.

Ну что она за мать, опять забыла! В прошлый раз Боря играл месяц июнь, завернувшись в ее цветочный платок, мальчишки тогда смеялись над ним!

Милая Юлия Павловна, она улыбалась даже сейчас, говоря по телефону.

— Ну конечно, скоро подъеду, — улыбнулась в ответ Стася.

Так, кофе и душ отменяются.

Надо срочно делать костюм ежика.

Стася металась по квартире, как при пожаре. Повсюду еще оставались следы утренних сборов. Рубашка, которую передумали надевать (Тоша), яблоко, которое не успели доесть (Вася), книжка, которую тщетно пытались почитать утром (Боря, конечно). Стася свои вещи всегда аккуратно раскладывала по местам. Ну вот разве что порванные колготки, расческа и вчерашние чеки оказались не на месте. И чашка из-под кофе. И бумажка с номером телефона некой Алевтины Георгиевны. Ну ладно, может быть, Стася не всегда все клала на место. Но это же было утро сборов большой семьи!

Теперь в этом развале Стасе нужно было срочно сделать ежика из Бори и приличного человека из себя. А получалось наоборот. Ее немытые волосы, спешно политые сухим шампунем из баллончика, представляли собой нечто среднее между соломой и шерстью тяжелобольного животного. А вот одежда для Бори, которую Стася вываливала на пол из ящика, была исключительно приличная и опрятная. Прямо жалко портить колючками!

Время шло. Налицо была катастрофа. «Я — мама троих детей, я всегда что-то придумываю. Всегда. Раз уж я справилась с родами три раза, то со своей головой и костюмом сына как-нибудь…»

И тут Стасю осенило. Блаженно улыбаясь, она влезла в любимую, не требующую утюга одежду — бордовые брюки, расклешенные от бедра, и серую безразмерную кофту, спадающую с одного плеча. Собрала волосы в как будто бы умышленно неряшливый пучок и подвела черным карандашом глаза. За неимением времени Стася уже давно замазывала синяки под глазами у соседского зеркала на лестнице, пока ждала лифта, а губы красила, пока спускалась на первый этаж.

Через одиннадцать минут она влетела в садик:

— Зовите скорей Борьку. Сейчас вам будет ежик.

Когда страшно довольный своим внешним видом сын вернулся в группу, воцарилась тишина. Юлия Павловна всплеснула руками, а потом девочка Маша, одетая в плюшевый костюм кошечки, завистливо произнесла: «Вот это крутой ежик!»

Стася так и не придумала, из чего сделать иголки и как их прикрепить к футболке. Поэтому высушила Боре волосы сухим шампунем и с помощью лака сообразила ему длинные иголки из волос. Счастье, что она уже второй месяц не могла найти время, чтобы свозить сына на стрижку. Закончил образ нос ежика, нарисованный Стасиным карандашом для глаз.

«Костюм» произвел фурор, и счастливая мать вылетела за дверь, пока Юлии Павловне не пришло в голову ее остановить.

На работу Стася, конечно, опоздала. Екатерина Викторовна возмущенно подняла бровь, мельком бросила взгляд на часы на стене и улыбнулась, вставая из-за стола.

— Станислава! Спасибо вам, что вышли. Очень нам помогаете. Оставьте, пожалуйста, пальто вот здесь, и я кратко познакомлю вас с нашим ассортиментом.

Второй раз бровь Екатерины Викторовны поползла вверх, когда Стася сняла верхнюю одежду.

— Одеты вы… очень оригинально. Форменную рубашку я вам сейчас подберу. Жаль, что брюки мы не держим для продавцов.

Последнюю фразу менеджер произнесла совсем тихо, но Стася услышала и усмехнулась. Никто не посмеет учить ее, как одеваться. Это она еще директору своей школы сообщила в десятом классе. Тогда ее чуть не выгнали — спасли успехи в учебе.

Выданная рубашка оказалась абсолютно очаровательной. На белом фоне красовался разноцветный плюшевый медведь — эмблема магазина. Стася обожала красочную одежду, чем иногда сводила с ума консервативного Федора. Руки сами потянулись завязать рубашку узлом на животе, но взгляд Екатерины Викторовны остановил Стасю от этого поступка.

Ассортимент магазина был очень прост: отделы для девочек, мальчиков и малышей. В стороне — товары со скидкой.

«Угол сирых и убогих», как его сразу окрестила Стася. Впрочем, даже там джинсы стоили от пяти тысяч, а пальто отдавали и вовсе за бесценок — за пятнадцать!

После краткого инструктажа Стася наконец смогла присесть. В магазине было тихо, если не считать подобранных со вкусом детских мелодий, не шумных и крикливых, какие любили ее дети. Здесь была классика и нежные песенки со словами, все не по-русски, так что даже если там и пелось о зеленом кузнечике, одиноком мамонтенке или коричневом ушастом звере непонятной природы, Стасе это было неведомо. Через полчаса одиночества у нее открылись глаза. «Так вот чего мне так не хватало в декрете! Работы! Какое же это блаженство — просто сидеть, слушая музыку и вдыхая аромат ванили».

Посетителей было мало, и все они оказались очень необременительны для продавца. В основном захаживали дорого одетые мамочки с отпрысками. Дети помладше пялились в экран телефона, дети постарше придирчиво перебирали вешалки вместе с матерями. Обычно уходили ни с чем. За весь день купили от силы пятнадцать вещей. Иногда по ошибке забредали люди попроще, но, перевернув первый же ценник, тихо ойкали и бочком пятились к выходу.

Стася быстро научилась распознавать, кто перед ней: клиент или не клиент.

Вечером в дверях показался мальчик лет двенадцати. Один. Он держался уверенно, и Стася гадала, за одеждой он пришел или так, скоротать время, пока родители закупаются где-нибудь по соседству.

Одет вроде был просто, но по детям достаток семьи определить сложнее. Никаких тебе бриллиантов в ушах, сумочек Fendi и духов из лимитированных коллекций.

— Добрый вечер! — улыбнулась Стася, но навязываться не стала. Ни один подросток не потерпит, чтобы чужая женщина стояла над душой, пока он выбирает себе одежду.

А паренек, похоже, справлялся и сам. Выбрал себе джинсы и отправился мерить.

— Если нужен будет другой размер, зови. — Стася проводила его взглядом и остановилась в зале поближе к переодевалке.

— Угу. Спасибо, — донеслось из-за шторки.

А через минуту случилось непредвиденное. Шторка переодевалки отодвинулась, Стася увидела испуганное лицо мальчишки, а потом он побежал к выходу.

— Стой! — крикнула Стася и метнулась за ним.

На пол полетела одежда, скинутая с ближайших вешалок. Паренек добежал до выхода, раздался оглушительный писк металлоискателя. Воришка остановился от неожиданности на долю мгновения. Этого хватило Стасе, чтобы схватить его за руку. Он дернулся со всей силы, но силы не хватило, Стася держала его уже двумя руками.

— Ну-ка, пойдем со мной, — потащила она мальчишку в сторону кассы, — пойдем, говорю, не глупи.

Слова не подействовали.

— Да послушай ты! (Парень наконец затравленно глянул на Стасю.) У меня есть тревожная кнопка. Ты выбегаешь — я ее нажимаю — на первом этаже тебя ждут на всех выходах. Понял?

— Понял, — кивнул воришка и перестал вырываться. Он опустил голову и громко сопел. Стася сразу вспомнила своего Ваську, тот так же сопел, когда попадался на кухне со щеками, измазанными шоколадной пастой.

— Садись давай. — Стася подтолкнула паренька к высокому табурету за кассой. — И рассказывай, что такого произошло в твоей жизни, что ты решил спереть джинсы за восемь штук?

Тот вздохнул, посмотрел на Стасю и стал говорить.

История тривиальная: родители покупают хорошие вещи, но классического кроя. А ему нужны худи с капюшоном до бровей, свитшоты с картинками из компьютерных игр, кроссовки на толстой подошве и, главное, укороченные джинсы.

— Узкие в облипочку и по длине будто с младшего брата? — спросила Стася с улыбкой.

— Вы как мама! — вспыхнул паренек.

— Ой, ладно, не злись. Мне такие не нравятся, тебе нравятся — это нормально. — Она вздохнула. — Карманные деньги у тебя есть?

Паренек пожал плечами:

— Немножко. На джинсы не хватит.

— Рублей пятьсот? — У Стаси появилась идея.

— Даже семьсот. С завтраков отложил. — Он открыл рюкзак, в котором хранил свои сбережения, оттуда выпали ворованные джинсы. — Воришка покраснел.

— Ну вот и иди в ателье на первом этаже, они тебе там за пятьсот рублей сделают из твоих красивых прямых джинсов ужасные узкие. — И Стася как ни в чем не бывало подняла джинсы и начала их аккуратно складывать. — Только не укорачивай, пожалуйста, — если совсем уж приспичит сверкать лодыжками, закатаешь — так все делают.

Паренек широко улыбнулся:

— Ух ты, а я об этом не думал. — Он почесал голову. — Что же я маме скажу, если она увидит испорченные джинсы? У меня, конечно, они не одни такие, но все-таки…

Стася вздохнула:

— А ты скажи, что тебе посоветовала это сделать продавщица магазина, в котором ты пытался совершить кражу. Мне кажется…

— Понял я, понял, — перебил ее паренек, слезая со стула. — Можно я пойду?

Стася покачала головой:

— Иди уже, пожалуйста. — Она оглядела разгромленный зал. — Мне тут еще убираться после тебя.

Мальчишка улыбнулся:

— Извините. — А потом поднял на нее глаза. — И спасибо… за помощь… хотите, я вам помогу? Убраться?

Стася засмеялась:

— Нет уж, дорогой, спасибо, я сама.

Он поджал губы:

— Не доверяете мне? Думаете, что я… эх вы…

И паренек вышел из магазина с гордо задранным носом.

«Обалдеть можно, он на меня еще и обижается, — думала Стася, собирая с пола одежду и вздыхая. — Вот тебе и спокойная работа в элитном магазине».

Когда трудовой день подошел к концу, Стася переоделась в свои вещи, с грустью расставшись с форменной рубашкой, и передала дела тому самому молодому продавцу, не уберегшему двести восемьдесят воздушных шаров. Он вышел на работу в вечерние часы, когда Стася уже никак не могла остаться, поскольку торопилась на родительское собрание.

Она получила расчет у Екатерины Викторовны. Та отдала ей конверт со словами:

— Было очень приятно!

Стася искренне ответила:

— И мне! У вас чудесно!

Она вышла в коридор торгового центра. Прямо напротив магазина «Мой маленький» находился вход в секс-шоп. Интересно, кто распределяет места в таких зданиях? Здесь этим занимался гений. Стася побежала разыскивать машину на подземном паркинге. Она, как всегда, опаздывала. Ей надо было как-то забрать младших из сада и, отдав их в руки Тоши в школе, попасть на родительское собрание к одному из немногих людей, которых Стася в этой жизни побаивалась, — классному руководителю Антона, Анне Львовне.

Школьные собрания всегда были испытанием для Стаси. Анна Львовна соответствовала своему отчеству: голову откусить могла и детям за поведение, и родителям, например, за пропущенный ребенком учебный день. Она была очень худая, всегда в темно-сером брючном костюме, волосы собраны в идеальный высокий хвост, слишком узкие губы накрашены яркой помадой. Из-за этих-то губ Стася еще в самом начале Тошиной учебы впала в немилость у Анны Львовны. Дело в том, что учительница красила их помадой, существенно вылезая за границы, чтобы они казались толще. Стася же, никогда не разбиравшаяся в косметических хитростях, из лучших побуждений шепнула Анне Львовне на ухо, что у нее помада размазалась. А та отчего-то пошла красными пятнами и, выплюнув на Стасю «спасибо», вылетела из класса. Ох, как потом смеялась Карина, услышав эту историю, называла подругу «честной дурой» и «ходячей катастрофой». Еще и Тоша оказался сыном своей мамы, и его честность окончательно настроила обидчивую классную против него.

В общем, каждое родительское собрание Стася бочком заходила в кабинет, шепотом здоровалась с Анной Львовной и бежала на свое (обычно Тошино) место за предпоследней партой.

Сегодня собрание началось почти сразу, как Стася пришла. У детей в этом году был выпускной из четвертого класса, предстояло многое обсудить. Оказалось, что «все приличные места бронируют уже в сентябре», так что время поджимало. «Не многовато ли на одного ребенка? — думала Стася. — Выпускной в четвертом, потом в девятом и, наконец, в одиннадцатом. Для тех, кто доучился». Она безропотно сдала очередные три тысячи рублей. Место на трибуне после родительского комитета снова заняла Анна Львовна. Она рассказала о грядущем походе в театр и напомнила о прошлогоднем, где трое мальчиков на весь зал говорили что-то нецензурное. К счастью, Тоши среди них не было, и не Стасе пришлось сейчас мямлить перед всеми: «Простите, я напомню ему, как вести себя в театре».

Потом обсуждались первые контрольные и проигнорированный детьми список литературы на лето.

После этого из школьного коридора послышался странный шум. Никто поначалу не обратил на него внимания. Кроме Стаси. Потому что там ее ждали трое мальчиков, и они явно что-то учудили.

Голоса в коридоре становились все громче, пока наконец Анна Львовна не перестала слышать сама себя и под укоризненное «Да что там происходит, в самом деле?» открыла дверь в коридор. Когда она вышла из кабинета, Стася тихонько выскользнула следом.

Там собралось уже несколько задержавшихся в школе школьников и двое учителей. В центре стояла красная, как помада Анны Львовны, девочка лет десяти, одетая в короткий школьный сарафан и с тугой косичкой, заплетенной вокруг головы.

— Он шлепнул меня по попе! — задыхалась она от возмущения и краснела все больше.

— Кто? — Голос Анны Львовны прозвучал резко и четко.

«Хоть бы не мои», — взмолилась про себя Стася, но палец девочки неумолимо указал туда, где, прижавшись друг к другу, стояли ее мальчишки.

— Тоша, это ты? — Голос классной не предвещал ничего хорошего.

— Это я. — Васька смело сделал шаг вперед и перешел на шепот: — Извините, я просто так.

Анна Львовна обвела толпу глазами и, найдя Стасю, укоризненно покачала головой:

— Объясните, пожалуйста, своему сыну…

— Да-да. — Стася схватила испуганного Васю на руки. — Конечно, я поговорю, извините, пожалуйста. Мы пойдем, у нас еще собрание для поступающих на подготовительные курсы. Мы же через год в школу… В смысле Боря…

Анна Львовна кивнула, а потом ее лицо исказилось от страшной догадки.

— А в какой класс берут тех, кто ходит на эти курсы?

— В первый «А». — Стася обняла подбежавшего Борю и начала потихоньку вытягивать сыновей из толпы любопытных.

Последнее, что она увидела, было убитое горем лицо Анны Львовны и ее красные губы, тихо произносящие: «С сентября следующего года я — классный руководитель первого „А“ класса».

Глава 5 В царстве Гнома

— Доброе утро, Станислава, скажите, пожалуйста, не могли бы вы сегодня поработать в секс-шопе?

Стасина голова включалась медленно. Ее разбудил телефонный звонок. Но совершенно невероятно, чтобы ей и вправду сказали то, что она только что услышала. Или придумала.

Стася села в постели и посмотрела на телефон. На экране значилось, что уже тридцать секунд она действительно с кем-то общалась. Стася снова поднесла трубку к уху:

— Это шутка такая?

— Нет-нет, — ответила трубка довольно приятным мужским голосом, — мне дала ваш номер Екатерина Викторовна из магазина «Мой маленький». Понимаете, мне срочно нужен продавец на сегодня. Мой не выйдет. Помогите, пожалуйста. Деньгами не обидим.

До Стаси начала доходить информация.

— Не из того ли вы магазина, гениально расположенного напротив отдела детской одежды?

Мужчина в трубке засмеялся:

— Точно, это мы! Место нам выдали неоднозначное! К нам регулярно забегают и даже заползают посетители существенно восемнадцать минус.

Стасе нравился ее собеседник. И поработать в секс-шопе денек было любопытно: как минимум будет что рассказать Карине при следующей встрече.

— Я согласна, — сказала она. — Мне нужно полтора часа, чтобы развезти детей и добраться до вас.

— Благодарю. У вас целых час сорок. Еще спокойно кофе выпить успеете!

Мужчина отключился, Стася, зевая, упала на подушку:

— Восемь утра! Ну кто звонит в восемь утра? — Она поставила новый будильник. — Эти десять минут я, уж извините, досплю.

И она моментально заснула. А через двадцать пять минут под многоголосие ужасно неприятной мелодии (какими становятся все композиции через неделю после их установки на будильник) Стася проснулась. И началось обычное утро, взбалмошное, суетливое, с пролитым чаем, разными носками, ненайденными кроссовками и некупленным заранее цветным картоном. «Интересно было бы посчитать, — думала Стася, — сколько раз за утро я говорю слова „быстрее, опаздываем, поторопитесь и сколько можно“?»

Конечно, они вышли позже намеченного. И пришлось сдавать младших воспитателям с просьбой раздеть, а старшего высаживать в неположенном месте у школы, за что на Стасю гудели две машины и злобно зыркали семь прошедших мимо мам и две бабушки.

Стася ехала на новое место работы, слушала радио и радовалась жизни, такой непредсказуемой, такой… прикольной. Ну кто бы мог подумать, где она окажется уже через полчаса? Стася была в секс-шопе один раз в жизни — купила себе костюм горничной, чтобы порадовать Федю. Года четыре назад. Ее тогда поразила женщина, которая работала там продавщицей. Ей было за пятьдесят, очень интеллигентная, строго и довольно дорого одетая. Она так ненавязчиво, без стеснения и просто рассказывала о товарах, что Стася сразу почувствовала к ней доверие и симпатию. Они тогда, как старые знакомые, обсудили не только секс с мужьями, но и детей, дом, школу и детский сад. Стася ушла из секс-шопа с твердым намерением вернуться, но потом забеременела третьим и пришлось посещать другие заведения — женскую консультацию в основном.

В секс-шопе было… уютно. Мягкий свет, тюлевые занавески и плюшевые зайчики в витринах. «Теперь понятно, — подумала Стася, — почему сюда по ошибке дети заходят». Товары были выставлены в простых, хорошо подсвеченных стеллажах, цены не то чтобы кусались — покусывали. Нежно, даже дразняще.

Стася совершенно не разбиралась в ассортименте. Об этом она сразу напрямую сообщила подошедшему к ней мужчине, ростом метр пятьдесят. Да, совсем иначе представлялся Стасе хозяин сексуального голоса, разбудившего ее в восемь утра. Но когда он заговорил, стало понятно, что звонил именно он.

— Станислава, не волнуйтесь, пожалуйста. Я вам все объясню за полчаса. Все равно по утрам народу не бывает.

Следующие тридцать минут были, возможно, худшими в жизни Стаси, хуже родительских собраний и общения с соседкой снизу. Хозяин магазина, Гном Георгиевич (как Станислава его сразу же окрестила, ибо Гном подходило ему больше, чем Глеб), вводил ее в курс дел обстоятельно. Она краснела, синела и прятала глаза за ладонями.

— Вот здесь у нас полочка с просто чудесными анальными пробочками. Вы знаете, зачем они нужны? Нет? Семен Семеныч, считайте, вы и сексом никогда не занимались. Выбираете пробочку нужного размера. Мне кажется, лично вам лучше начать вот с этой…

Вся эта тирада сопровождалась масляной улыбкой и поглаживаниями по руке, на которые Стася не знала, как реагировать. Когда хозяин магазина позволил себе погладить ее по спине, она не выдержала:

— Значит, так, или вы убираете руки, или я вам сейчас эту пробочку…

— Все-все-все! — Гном отступил на шаг, а потом подмигнул Стасе. — У нас, кстати, и такое тут есть. Вон там плетки, кожа и страпоны.

Стася рухнула в изнеможении на стул рядом с телефоном.

— Кстати. — Гном вернул себе рабочий тон. — Не забывайте отвечать на звонки. Начинайте с фразы: «Секс-шоп. Чем могу быть вам полезна?»

Стася кивнула, телефон зазвонил.

— Секс-шоп. Чем могу быть вам полезна? — произнесла она автоматически. И только потом поняла, что ответила на свой мобильник.

— Мама? — ответил ошарашенный голос Антона. — Я получил за контрольный диктант пять-пять.

— Какой ты умница! — Стася надеялась, что сын не обратил внимания на ее приветствие. Гном стоял рядом и хохотал в кулак. — Тоша, ты уже был в столовой? Позавтракал?

— Да, мам, все в порядке. Поел, попил. — Он замолчал. — А что такое секс-шоп, а?

И Стася услышала на заднем фоне у сына детский смех и голос Анны Львовны, сопровождаемый стуком указки «ну-ка, тихо все».

Тоша пользовался детскими часами-телефоном с громкой связью.

После этого работа пошла как по маслу. Посетителей было немного, и все разные. Стасина неопытность не мешала ей, а скорее даже помогала. Завсегдатаи секс-шопов и без нее прекрасно знали, что им нужно: заходили, шли к стенду, быстро просматривали ассортимент, выбирали, при необходимости мерили, шли на кассу.

Неуверенно выглядящие новички заходили потихонечку, по стеночке, старались не встречаться глазами с продавцом. Они стеснялись обсуждать то, за чем пришли, пытались разобраться сами.

Гном успел вкратце объяснить Стасе специфику работы в таком магазине. Цель продавца — не засмущать, не оттолкнуть, не напугать. Человек, который ходит по секс-шопам часто, либо сам попросит консультацию, чтобы найти для себя что-то новое, либо уже знает, чего хочет, и тогда ему максимум понадобится узнать пару характеристик товара.

Сложнее всего с новичками: они не всегда идут на контакт, порой стесняются купить то, за чем пришли, за советом обратиться тоже не решаются. Некоторые считают, что продавщицы секс-шопа — как минимум стриптизерши, а то и проститутки. А если обнаруживают у прилавка прилично одетую женщину средних лет, опасаются увидеть в ее глазах осуждение или даже брезгливость.

Оказалось, что и с теми, и с другими идеально сочетался образ продавщицы-чайника. Первая же опытная покупательница снисходительно разъяснила Стасе отличие трех топовых моделей вибраторов и, очень довольная собой, сразу же пошла на кассу оплачивать покупки суммой почти восемь тысяч.

Интеллигентного вида парень, видно, что бойкий по жизни, но немного потерявшийся в магазине, отчаянно нуждался в помощи и был счастлив пообщаться с такой же, как он, ничего не понимающей в этих штуках Стасей.

— Вы знаете, мне нужен подарок девушке на день рождения. Захотелось что-то особенное подарить. Не могу выбрать. Может, белье?

— Можно попробовать. — Стасе искренне хотелось ему помочь. — Правда, велик шанс не попасть с размером. И с фасоном тоже. Кому-то комфортно в образе медсестры, кому-то школьницы, кто-то предпочитает латекс. А ваша девушка?

— Мне кажется, медсестра — то, что надо. Она знает наизусть все серии «Доктора Хауса». Как вы думаете?

Стася улыбнулась:

— Хорошо, что вы такой наблюдательный. Давайте посмотрим, конечно. Есть халатик и чулки в наборе. Или вот такой набор с шапочкой. Размер свободный. Вы примерно знаете?

— О да, я подготовился. — Парень засмеялся. — Вот фотографии бирок ее одежды.

— Сорок четвертый. Ей должно подойти.

Парень явно чувствовал облегчение. Ему удалось найти то, что он хотел.

— Замечательно. Беру вот этот.

— Можем посмотреть что-то еще, — сказала Стася как можно непринужденнее и повела его к стеллажу с теми самыми вибраторами, которые ей рекомендовала предыдущая покупательница.

Покупатель покраснел, но согласился взять в руки несколько коробочек. В какой-то момент глаза его загорелись.

— Вот этот возьму. Он выглядит… миниатюрно. Такой ее не напугает.

— Точно, — улыбнулась Стася, — такой кроха не напугает. Показать вам что-то еще? Может, смазки, шарики, пробочки, презервативы?

— Пожалуй, для дня рождения достаточно. — Парень дошел до кассы и достал кошелек. — Но впереди еще столько праздников.

— Конечно. — Стася пробила ему чек на одиннадцать тысяч. — Ждем вас снова. И вашу девушку тоже.

Следом пришел миловидный мужчина, деловито выбравший несколько предметов из БДСМ-раздела. Он быстро и вежливо называл то, что ему нужно, сам на ощупь выбирал качественное, на кассу пошел, не дожидаясь Стасиных предложений посмотреть что-то еще. Да она и не собиралась ничего навязывать, только не ему. Вообще, было в покупателе что-то жутковатое.

Внешность ангела: белые вьющиеся волосы, широкая улыбка, свежая голубая рубашка со строгими черными джинсами. И вот такие сексуальные пристрастия. Когда мужчина расплачивался на кассе, стало видно фотографию, которую он носил в бумажнике: смеющаяся, чуть полноватая женщина в зеленом платье и двое детишек, кажется мальчик и девочка.

Стася поймала себя на том, что смотрела на снимок на секунду дольше приличного. Кажется, покупатель это заметил.

«Как же интересно, для нее он это покупает или нет». — Стася нетерпеливо выдала сдачу и упаковала покупки в фирменный пакет.

— Спасибо вам, девушка. — Мужчина улыбнулся ей так, что по коже побежали мурашки. И когда забирал пакет, коснулся ее руки, наверняка специально.

Стася покраснела:

— Жду вас снова… ждем… в магазине.

Покупатель опять улыбнулся и пошел к двери. Задержался на секунду уже в электрической рамке на выходе, открыл пакет с покупками и что-то там проверил. Любопытство переполняло Стасю. Она попыталась заглянуть ему через плечо, чтобы рассмотреть, чем он занят.

Очевидно почувствовав ее взгляд, посетитель обернулся и неожиданно пошел ей навстречу. Сердце забилось втрое быстрее. «Боже, вот дура любопытная». — Стася села за прилавок, уткнувшись в первый попавшийся талмуд, оказавшийся «Книгой отзывов и предложений».

— Если будет грустно, звоните, — раздался громкий шепот прямо над ее ухом.

Стася испуганно подняла голову и почти столкнулась с мужчиной носами.

— Мало ли, проблемы будут какие-нибудь, — сказал он и неожиданно добавил: — По химии.

Должно быть, Стася выглядела полной дурой, потому что покупатель засмеялся совсем не сексуальным, а искренним смехом человека, увидевшего живое чучело.

— Я химик по профессии, — пояснил он и снова перешел на томный шепот, — профессор и развратная продавщица. А?

Стася нервно сглотнула комок в горле:

— Спасибо… вам. — Она схватила визитку и ретировалась в подсобку, что по правилам делать было категорически нельзя.

Через минуту она отдышалась и вышла. Мужчины не было, на прилавке лежала визитка. «Надо же, и правда профессор, — убедилась Стася. — Лекции, наверное, читает студентам. Извращенец».

Образ Ивана Сергеевича (так было написано в визитке) маячил перед ней до конца рабочего дня. Стася с радостью сдала вечером дела Гному, получила от него зарплату и отклонила предложение пойти к ним на постоянную работу. Больше он ей ничего не предлагал, и это радовало.

«Нет, — думала Стася, — хватит с меня. Один раз посмотреть на все это интересно, но работать постоянно…»

Впрочем, день был не бесполезен. Она теперь точно знала, что станет покупать, если ей понадобится подогреть семейную сексуальную жизнь. БДСМ-игрушки. Осталось обзавестись семьей. И успеть дойти с ней до стадии остывания.

Пока ехала в садик, Стася поделилась всем этим с Кариной по громкой связи.

— Стаська, — сказала подруга, — тебе уже не шестнадцать, ничего не жди, сразу звони горячему Ивану Сергеевичу. Р-р-р. Уж он тебя отшлепает.

К несчастью, на улице было тепло, и окно в ее в машине было приоткрыто, и именно в этот момент Стася затормозила перед садиком прямо рядом с машиной Кати — мамы шестилетнего Павлика, с которым Боря вместе и в садик ходил, и на футбол.

— Только бы не услышали, — прошептала Стася, спешно прерывая разговор с Кариной, и помахала рукой Кате.

— Мама, — громко спросила дочь Кати, Женечка, с заднего сидения, — а взрослых тоже наказывают? Тетя Стася плохо себя вела, да?

Глава 6 Миллион

В телефонной трубке что-то пищало и крякало. Стася прижимала ее к щеке, еще помятой любимой подушкой, теперь одинокой и остывающей. По ощущениям было рано. Стася плохо понимала, кто и зачем ей звонит. Мальчишки, правда, давно поднялись, но они слишком хорошо знали, что будить маму в выходной день не следует. Уже довольно долгое время их смех, стук падающих тел и, кажется, скатывающихся с плеч голов врывался в Стасин сон.

Но она снова засыпала, уверенная в том, что сыновья найдут чем занять себя с утра. И они всегда находили. Строили шалаши из одеял, делали бутерброды из черного хлеба с бананом, брали штурмом два стула, связанных боевой Тошиной веревкой. Выходя из своей комнаты, Стася громко предупреждала об этом заранее, чтобы мальчики успели убрать обломки мебели и обрезки постельного белья из коридора. Потом она шла умываться — это давало сыновьям десять минут на приведение в порядок всего, что пришло в негодность за утренние часы.

Сейчас мальчики за стенкой вели себя подозрительно тихо — отметила Стася. Не то мыльными пузырями заливали пол в ванной, не то опять кому-то челку выстригали.

В трубке перестало щелкать, и незнакомый мужской голос прокричал:

— Мальчики… у нас… Им… хорошо… Не волнуйтесь… Вечером… в десять часов… Готовьте… миллион… позвоним…

В трубке снова зашуршало, застучало, забулькало, а потом звук пропал.

Стася мгновенно села в постели, спать больше не хотелось. Она лихорадочно прокручивала в голове только что услышанное. «Мальчики у нас. Готовьте миллион».

— Господи! — Слезы потекли из ее глаз. — Украли! Детей моих украли!

Стася вскочила с постели и побежала в соседнюю комнату — никого. Вот почему так тихо. Она вбежала в пустую кухню и, совсем уже теряя надежду, в темную ванную. Нет. Их нигде нет. Как же так?

Мозг лихорадочно соображал. Стася схватила телефон и набрала номер Тоши. Вдруг ему удастся сообщить ей что-то еще? Хоть что-нибудь. «Тыр-тыр-тыр, та-ра-та-та» — раздалось из детской комнаты. Конечно, телефон дома. Как всегда, на зарядке, наверное, стоит.

Стася села на пол и заголосила. Вот теперь жизнь кончена — мальчиков украли. Украли!

Через пару минут она заставила себя успокоиться. Все в ее руках. Они потребовали выкуп, значит, надо его срочно искать. Стася пошла в ванную, где окатила лицо ледяной водой, в голове стало яснее, распухшие от слез глаза начали принимать свою прежнюю форму.

Стася набрала номер Феди. Какие бы ни были у них отношения, он отец мальчиков, и все это его касается. К тому же Стася не представляла, где искать деньги.

— Аппарат абонента выключен, — ответил механический голос, — оставьте сообщение после гудка.

— Черт. Черт. Вот так всегда.

Стася вскочила и начала бегать по кухне. Места было мало, пришлось выйти в коридор и бегать там. «Что же делать? Что делать? Как они там? Что с ними? А вдруг… о боже. Кому звонить? В полицию?»

В таких делах же полиция должна помогать, верно? А вдруг они сочтут Стасю во всем виноватой? Ведь она, мать, не уследила за тремя детьми в родном доме!

Слезы потекли по щекам, грозясь утопить ее.

Что она за мать? Как можно было проспать троих детей? Как?

«Каринку надо звать. Больше никто не поможет».

Стася набрала номер подруги. Карина ответила с третьего гудка:

— Привет. Я на смене еще час, так что давай быстро.

Карина работала неподалеку, на автозаправке. Выходила то в дневные, то в ночные смены, после которых возвращалась часов в одиннадцать и заваливалась в постель до шести вечера.

— Да я, — растерялась Стася, — денег хотела занять у тебя…

— В кошельке полторы. На карте пять четыреста. Говори быстро, надо ли снимать, пока я не ушла?

— Не надо, — вздохнула Стася, — мне нужно девятьсот шестьдесят семь тысяч. Вообще-то нужен миллион, но тридцать три у меня есть.

— Господи, что случилось-то? С мальчиками что-то? От армии вроде рановато отмазывать! Что…

— Их… их украли. Всех.

Карина замолчала, и стало отчетливо слышно, как жужжит кофе-машина, пищит касса и переговариваются заправщики.

— За меня отработают. Я переодеваюсь и бегу. Буду через десять минут. — Карина подумала секунду. — Несу нам кофе, так что спускайся вниз, встреть меня у парадной, выпьем на улице, ты подышишь.

Прежде чем она бросила трубку, Стася успела услышать ее истошное:

— Лена, мне два больших капучино срочно!

«Молодец Каринка, — подумала Стася, закрывая дверь квартиры, — все продумала, знает, что мне сейчас одной в квартире нельзя. Не подруга, а золото. Еще бы детей вернуть, и буду я самой счастливой…»

Когда Карина добежала до дома с двумя остывающими капучино наперевес, Стася стояла у парадной в домашнем халате, одной тапке и одном ботинке.

— Значит, идея переодеться в уличное все-таки ненадолго приходила тебе в голову?

Стася подняла глаза, ее мысли были так далеко, что она долго подбирала слова, чтобы поздороваться с подругой, и наконец просто кивнула.

— Карин, а где люди срочно берут миллион? Кредит в день обращения не выдают, а конторы типа «До зарплаты»…

— Стоп, стоп. Стася, сядь и спокойно мне все объясни. Когда ты обнаружила, что детей нет?

Стася вздохнула:

— Я проснулась от звонка. Мужской голос сказал: «Дети у нас. Готовь миллион. Вечером увидимся». Как-то так. Я ничего сначала не поняла, а потом зашла в детскую, а там… никого. — И Стася горько заплакала, закрывая лицо руками и что-то невразумительно мыча.

— Тихо-тихо, подруга. — Карина поставила кофе на скамейку и обняла Стасю. — Мы все решим. Не плачь. Мальчишки у тебя — вожди краснокожих, ты же знаешь. Таких вернут, еще приплатят.

— Самые лучшие, — всхлипнула Стася, и остальное было не разобрать.

— Да, конечно, лучшие. Сейчас кофе выпьем и сразу придумаем, как их вернуть.

Из парадной вышла Лидия Семеновна — зловредная Стасина соседка. Она зыркнула в сторону подруг, выкинула их стаканы кофе в урну по соседству так, что Карина даже рот открыть не успела, и демонстративно уселась на их место.

— С другой стороны, можно и без кофе обойтись, — подняла Карина голос так, чтобы соседке было слышно, — все равно стаканы были заражены птичьим гриппом и сибирской язвой.

Пока она уводила Стасю в дом, Лидия Семеновна отчего-то нервно терла пальцы и елозила попой по скамейке.

Когда подруги вошли в квартиру, Стася сказала:

— Может, ограбить кого-нибудь, а?

— Так, успокойся. Не сходи с ума.

— Ты же понимаешь, что ради спасения детей я готова на все? Ну не найти мне за день миллион.

— Ты Феде звонила?

— Вне зоны действия…

— Осел. Как всегда. А маме?

— Да не даст она ничего. Я даже выслушивать сейчас не хочу ее рассказы о тяжелой жизни русских эмигрантов в Америке. И потом ее там удар хватит, если я скажу, на что мне деньги. Или что мне придумать? Что миллион сегодня мне нужен на увеличение груди?

— Так… Свекровь?

— Не звонила еще. Это мысль. Карина, что мне сказать?

— Давай подумаем. Деньги нужны сегодня. На каких-то врачей… Где могут быть такие цены? Миллион — это очень много. Квартира… не поверит. Стась, может, машина?

— Машина… Новая машина. Тогда придется сказать, что эту я разбила. Ну могла же я попасть в аварию, не пострадать, но разбить машину?

— Ты могла! Еще и второго участника изувечить. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно.

— А, — махнула рукой Стася, — не до суеверий. То, что произошло, гораздо страшнее разбитых машин.

Она достала телефон и, не раздумывая ни минуты, набрала номер свекрови:

— Светлана Петровна, здравствуйте. Как ваши дела?

Подруга сидела рядом, по обыкновению накручивая прядь волос на палец.

— Да что вы говорите? Правда? Замуж?

Карина поперхнулась и сделала круглые глаза.

— Вовсю готовитесь? Я так рада за вас… Уже через два месяца? Здорово! Он, наверное, все траты взял на себя? Ну конечно, понимаю. Художник. Гений.

Карина стукнула себя ладонью по лбу.

— Конечно, Светлана Петровна. Денег в долг, если не хватит?

Стася обреченно посмотрела на подругу.

— Все, что в наших силах. Мы же свои люди.

Она повесила трубку, Карина покачала головой:

— Ничего не говори.

Они замолчали, думая, что делать.

— Значит, все-таки грабить придется, — вздохнула Стася.

В этот момент зазвонил телефон. Федя.

Карина с надеждой посмотрела на подругу.

— Федя… — Голос у Стаси дрожал. — Да, я звонила. Тут… кое-что случилось. Нет, не со мной. С мальчиками…

Федор что-то говорил на том конце провода, и лицо у Стаси от услышанного удлинялось.

— В смысле? С твоим Володей? А как они там оказались? Позвонил… да… Федя, а что он должен был мне сообщить? Ясно. Нормальный у меня голос. Не выспалась… Федя, трубку детям дай… Всем троим.

Карина в обалдении услышала детский смех, крик, переругивание. Стася беззвучно плакала. Тело ее сотрясалось, губы дрожали. Карина отобрала у нее трубку:

— Ребята, это тетя Карина. Хорошо вам там отдохнуть с папой. Да-да, и с дядей Володей.

Она бросила телефон и снова обняла подругу:

— Он у тебя идиот. Ты прости.

— Это я идиотка. Федя детей забрал к себе утром, пока я спала, а его на работу дернули. Вот он своего друга и посадил с ними. А сам во время лекции телефон вырубил. А этот… друг… сообщил, что дети с ним, вернут их вечером. А что ж там про миллион было? Надо узнать у Феди.

Стася вывернулась из рук подруги и снова набрала номер бывшего мужа:

— Федя, а что твой Володя насчет миллиона говорил? Да, это важно. Очень. Ты спроси…

Она замолчала, Федор пошел выполнять ее просьбу.

— Ах, миллион дел. Да. Я все успела. Миллион дел. И приготовила, и убрала.

Она бросила трубку. И начала смеяться. Это было истерикой. Смех сквозь слезы, слезы сквозь смех. Карина присоединилась к ней.

Так они и сидели какое-то время, выплескивая через смех накопленные за утро страх и отчаяние. Наконец Стася смогла успокоиться, вытерла глаза и серьезно сказала:

— Живы, здоровы, мутузят друг друга. Счастье-то какое! Карина, мне надо напиться.

Та кивнула:

— Напиться обязательно. А то получится, что я зря отгул взяла на работе.

— В смысле отгул? У тебя же смена заканчивалась!

— Да не парься ты, я там отработать должна была за одного. Справятся. Стася, у моей лучшей подруги троих детей украли. Как бы.

Стася засмеялась:

— Вот я дура. Ой не могу. — Она замолчала, задумавшись. — Слушай, я только вспомнила, а зачем ты утром соседку мою сибирской язвой стращала?

Карина хмыкнула:

— Спохватилась! Эта тварь наш кофе выкинула.

— Да? Вот коза. Ну ничего, сейчас будем мстить. Федя детей на ночь оставляет. Врубай музыку. Гуляем!!!

Глава 7 Неудобный вопрос

Водитель едущей впереди машины побибикал и показал в окно два пальца, потом один (не средний, а указательный), а затем снова два-один. Перед этим Стася вырулила на дорогу, немного не рассчитав: казалось, что машина далеко, а она была близко. Водителю пришлось сбросить скорость, чтобы не въехать в Стасю, потом он, конечно, обогнал ее и выразительно посмотрел сквозь приоткрытое окно. А теперь вот вдогонку эта композиция из пальцев. «Баба», — вдруг осенило Стасю, он хотел ей сказать «Баба». Вторая буква алфавита, первая и снова вторая-первая.

Сообщение, конечно, неновое. Но передано оно было креативно. Стася даже улыбнулась, расшифровав. А вот водить и правда надо поаккуратнее. Особенно, когда троих детей везешь!

— Мама, слушай, я хотел тебя спросить кое-что.

Стася возвращалась с мальчишками домой; день был сложный, глаза слипались. Она мысленно составляла список оставшихся дел:

Йогурт — сами подогреют в микроволновке и выпьют, хлеба нет, но, кажется, оставались печенюхи, сойдет, в магазин ехать сил нет.

А вот в душ всех отправить придется, вчера и так пропустили: вернулись с занятий на час позже обычного и сели с Борей клеить осеннюю поделку.

— Ага, — ответила на автомате Стася, не особо вникая, кто из мальчишек задал вопрос с заднего сидения.

— А откуда берутся дети?

Стася моментально проснулась. Как будто выпила ноль-четыре добротного капучино. Вопрос задал Тоша, значит, наконец заинтересовался недостающими в его мозгу деталями пазла.

Младшие мальчишки оживились.

— Из животика, — вздохнув, будто объясняет тупицам, ответил Вася, — ты что, не знаешь?

— Ага, — поспешил Боря добавить информацию, — а сначала там встречаются мамина и папина клеточка и превращаются в ма-а-аленького ребеночка. А потом он растет.

— Это я знаю, умники. — Тоша явно затеял неладное. «Только не это, только не сейчас, пожалуйста», — молилась Стася. — Мам, но как они встречаются, эти клеточки, мужская и женская? Я этого не понимаю.

«***», — подумала Стася.

Три любопытные пары глаз уставились на нее из зеркала заднего вида — они ждали ответа.

«Вот ведь ***», — снова мысленно выругалась она.

И что делать? Вроде Антон уже большой, но еще не настолько, чтобы все в подробностях ему вывалить. К тому же он может поделиться с Борей и Васей. А это уже точно лишнее.

Стася представила, как Тоша со страшными глазами шепотом пересказывает перед сном братьям новую информацию: «Представляете. Пися становится большой. И ее надо засунуть тете…»

Стася даже вздрогнула от этой фантазии.

Нет, так не пойдет. Васька и так девчонок любит не по годам. А ну в садике экспериментировать начнет. Или Боря. Того девки не интересуют, но он исследователь по характеру.

— Мама? — Антон явно ждал ответа.

— Тош, а давай ты у папы спросишь в субботу, а? Он тебе все расскажет.

— Почему у папы? Ты же сама знаешь.

«Вот черт».

— Понимаешь, тема такая, сложная. А папа — мальчик, как и вы. Вы друг друга лучше поймете.

— Папа — дядя, — исправил Вася.

— Не дядя, а мужчина. Говоришь как ляля, — фыркнул Боря.

Младшие заспорили, Стася обрадовалась передышке.

— Знаю я папу, ничего он не расскажет: он всегда нас к тебе отправляет по всем вопросам.

«Пусть только попробует», — подумала Стася.

— Если не расскажет, я куплю тебе книжку. Там все написано и объяснено.

— Мам, ну зачем нам книжка? Деньги еще тратить! Сама, что ли, не можешь? Не понимаю.

«М-да, растут детки. И вопросы их начинают занимать самые разные. Бедная я, бедная, должна одна ломать голову надо всем этим». — Стася вздохнула. Вообще-то, она редко себя жалела. Но это была как раз такая ситуация, когда без папы обойтись тяжело.

Через полтора часа дети, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, легли спать, вокруг царил хаос: одежда, игрушки, раскрытый Тошин рюкзак с торчащими тетрадями, банки из-под йогурта вперемешку с грязными салфетками. Браться за уборку сразу после укладывания детей Стася не умела, сил не было. Поэтому она открыла ноут и написала в соцсетях: «Дорогие родители подросших детей. Помогите, пожалуйста, советом. Тоша сегодня задал сакраментальный вопрос: „Откуда берутся дети?“ Я в ужасе. Аисты и капуста не пройдут. Дети знают все с момента „две клеточки соединились у мамы в животе, превратившись в ребеночка“. Осталось объяснить мелочь: как эти клеточки встречаются. Я за правду. Но так, чтоб не напугать. Тошу, его братьев, учителей в школе, воспитателей в детском саду. Как быть???»

Через два часа самые смелые, опытные и просто веселые Стасины друзья устроили дискуссию о детском половом воспитании. Она прочитала, как Ваня Сергеев узнал все от друзей в школе в третьем классе и рассказал потом маме страшным шепотом, явно переживая. И добавил, что мальчики на переменах в туалетах трогают себя за писю, а она от этого увеличивается, тут уж переживать начала его мама. А Соня Каштанова в шесть лет стащила у старшей сестры книжку-обучалку. Все прочитала, все поняла, но попросила объяснить, почему же все-таки на цветной картинке в книжке дядя лежит прямо на тете? Наверное, боится, что она убежит?

Одни друзья уверяли, что правда и только правда — друг любого родителя, ибо иначе ребенок узнает все на стороне и потеряет доверие к маме. Другие отговаривали от лишних откровенностей, особенно когда в семье есть младшие. Двойняшки Черемизовы, посмотрев по телевизору неподобающую их пятилетнему возрасту передачу, принялись играть в гинеколога, и, если бы бабушка вовремя не вошла, Женечка бы стала женщиной несколько преждевременно.

Стася аж за голову схватилась. В этот момент отзвонился Федя и, выслушав горестные размышления бывшей жены, произнес:

— Да… Неудачно как. И почему он этот вопрос не задал пару месяцев назад?

— А что бы изменилось? — не поняла Стася.

— Ну, мы могли ему просто показать, — объяснил Федор.

— О боже мой. Спасибо, Федя. Ты очень помог. — И Стася, повесив трубку, начала читать описания книжек по половому воспитанию, которые посоветовала самая знающая подруга Света, психолог по образованию.

Вскоре Стася позвонила в дверь Карины, сгибаясь пополам от смеха.

— Ты чего? — испугалась та. — Что-то с мальчиками?

— Ой, нет, то есть да. — И Стася снова захохотала.

— О господи. — Карина схватилась за сердце. — Я думала, ты плачешь. Ты чего, подруга? Напилась?

— Нет. — У Стаси уже слезы текли по лицу. — Но, ты знаешь, это мысль. Бери, что есть, и пойдем ко мне, я тебе что-то покажу.

В дверях показался мужчина в семейных трусах, с массивным крестом на груди.

— Стася — Витя, — представила их Карина, вытолкнула подругу за дверь и проворковала: — Витенька, а дай нам, пожалуйста, бутылочку шампанского, которую ты сегодня принес.

Тот даже рот открыл от такой наглости.

— Зайка, это моя подруга, от нее муж ушел, с тремя детьми оставил.

Витя принес бутылку и с сомнением посмотрел на ржущую Стасю:

— А почему она?..

— Смеется? Нервное, Витенька. Все нервное.

Карина чмокнула его в щеку и выскочила вслед за Стасей:

— Я очень быстро, дорогой.

— До свидания, — выговорила Стася сквозь смех, — ну ты коза, конечно, Каринка, нашла нервную.

— Пойдем скорее. — Подруга подтолкнула ее в спину. — Если я не вернусь через полчаса, этот кобель пойдет трахать соседских бабушек.

Спустя сорок минут они еще вовсю сидели на Стасиной маленькой кухне и рассматривали фотографии разворотов книг по сексологии для детей. Смеялись подруги так, что соседка снизу уже дважды им стучала по батарее.

— Моя любимая, пожалуй, немецкая, — изрекла Карина, отдышавшись немного. — Это же шедеврально. Они все такие волосатые, такие похабные, ты посмотри. Увидев это, дети никогда не захотят заниматься сексом.

— Может, на то и расчет, — всхлипнула Стася. — Посмотрят на это, скажут: «Фу» — и пойдут играть красивыми куклами и машинками. До поры до времени.

— Только немцы могли такое нарисовать для детей. Если это у них для малышей, то лет в двенадцать они подростков по-любому порно сажают смотреть.

— Не знаю про порно, но сексуальное воспитание у них в школе аж с пятого класса, очень подробное: и про мастурбацию, и про предохранение.

Карина всхлипнула:

— Я до четырнадцати лет мечтала о Кене для Барби. У него вообще не было половых признаков.

— Точно. Голенький и гладенький, как коленка. Ты знаешь, я на днях в магазине видела пластмассовых пупсиков, так у них все там вылеплено предельно детально. Все-все. Я рассмотрела. И это так странно и неприятно.

Карина поморщилась:

— Дети теперь растут такие. С рождения от них никаких секретов нет.

— Нет, Карин, все-таки вот эта израильская книжка в разы круче. Я бы такую детям показала.

— Ага. Два клоуна, занимающиеся эквилибристикой. Прям завидно, как у них получается. И на мяче, и на роликах, и на качелях. Такие спортивные ребята.

— Не то слово. — Стася вытерла слезы с глаз. — А какая у них фантазия!

— Вырастет твой Тоша, встретит лет через пять девушку. Ладно-ладно, не смотри так, через семь лет встретит. Решат они с ней сексом заняться, а он ее на мяч или на качели. Представляешь, он же будет думать, что так надо!

— Дура ты, Каринка. Мне вот вообще не смешно. Своего сына представлять на месте этого толстяка румяного.

Карина закрыла лицо ладонями:

— Я больше не могу. Я сейчас описаюсь.

Стася махнула рукой в сторону коридора:

— Иди уже к своему Валечке.

— Витеньке. Я пойду, конечно. А ты? Приняла решение, что ребенку скажешь?

Стася плечами пожала:

— Не приняла. Но эти книжки ужасны. Или я найду что-то приличное, или поговорю с ним сама. Поделюсь, так сказать, знаниями. Федю я в это дело впутывать не буду.

— Думаешь, не справится?

Стася фыркнула:

— Уверена. Такое впечатление, что он сам об этом узнал, когда Тоша в ясли пошел.

— Ну он же все-таки папа. Может, Тоше комфортнее бы было…

— Его коллега с кафедры, — перебила ее Стася, — на вопрос об этом своему шестилетнему сыну сказал: «Папа должен вставить писю маме в писю». Все. Занавес. Ребенок потом до ночи ходил с глазами по пять копеек, с родителями боялся встретиться взглядом.

Карина положила голову на стол, снова сотрясаясь от смеха:

— Ой, я не могу. Стася… Похоже, Витенька сегодня останется без секса. У меня теперь секс будет гомерический хохот вызывать. Неделю так точно. Ой, ржака. «Пися в писю».

— И вообще. — Стася убрала со стола пустые бокалы из-под шампанского и выбросила бутылку в мусорное ведро. — Может, он и забыл уже. Когда теперь спросит. Я к этому времени что-нибудь придумаю.

— Или он сам допрет.

— Ага. Или сам.

Карина стала собираться домой. Тоша тихонько прошмыгнул по коридору в туалет.

— Вот, — прошептала Карина, — не спится ему, думает все об этом, мучается, понять не может.

— Иди к Витеньке, — улыбнулась Стася, — займись с ним сексом уже. А я к вам Тошу пришлю посмотреть, если ему совсем приспичит все узнать прям сегодня.

Глава 8 Мечта детства

Астрид Линдгрен была гением. Так считала вся Стасина семья, включая сбежавшего Федю. Стася мечтала когда-нибудь добраться дешевыми самолетами или автобусами-паромами до Стокгольма и сводить детей в музей под открытым небом, посвященный обожаемым Карлсону, Эмилю, Пеппи и многим другим.

Сегодня она читала мальчикам вслух книжку про Пеппи. Перечитывала в сотый раз. Но детям все равно нравилось. Стася уже знала, что сегодня все они лягут спать с ногами на подушке. Стася не возражала, во-первых, ноги были вымыты, а во-вторых, мальчишки перевернутся в постелях минут через пять, максимум десять, когда им станет неудобно.

Дочитав главу и выслушав троекратное «Нет, почему так мало, почитай еще!», она все же умудрилась вырвать книжку из трех цепких пар рук, положить ее на полку и, поцеловав сыновей по очереди, выключить свет. Целовать всех следовало по-разному. Борю быстро в лобик, — он был недотрогой или хотел таким казаться. Тошу в закрытые глазки, — он говорил, что после этого лучше засыпает; а Васю надо было целовать обязательно трижды, и столько же он должен был поцеловать в ответ.

После целовального ритуала Стася вышла из комнаты и отправилась на свой диван, легла поверх постели, совершенно без сил, и стала думать о Пеппи и других сказочных героях, вызывавших у нее симпатию. Свободных, веселых, непослушных, переживших такое детство, что после него и взрослеть не жалко.

«Как бы и моим мальчишкам создать такую же свободу, хоть ненадолго?» — думала Стася. Она вздохнула. Погода стояла классная, бабье лето. Впереди выходные. Федя предупредил, чтоб до вечера воскресенья его не ждали — будет творить. Значит, предстояли два дня прогулок. Стася встала с дивана и подошла к окну. «Двор, конечно, уютный, куча площадок вокруг, стадион, спортивные тренажеры, пруд. Красота такая, все в рыжих кленовых листьях. Но все не то. Раньше мы гуляли сами, было лучше. Мы что-то придумывали, фантазировали. Где-то лазали, рискуя жизнью, что-то строили, готовили, лечили, скакали».

И тут ее осенило. Домик на дереве! Вот что надо сделать для детей. Построить его прямо рядом с парадной. Тогда можно будет их, пожалуй, и одних на улицу отправлять — пятачок перед выходом из дома как раз хорошо виден из окон квартиры.

Тоша уже давно просился гулять один, но Стася боялась отпускать его на площадку или стадион, которые ей не увидеть из окна. А домик будет прямо на глазах. Она присмотрелась и в вечерних сумерках даже разглядела желтоватое дерево с подходящими толстыми ветками, расположенными невысоко.

— Вот оно! Идеальное дерево.

И Стася тихонечко захлопала в ладоши.

Она представляла мечту своего детства: маленький домик, но совсем как настоящий: с крышей, стенами, дверью, окошками. Внутри обязательно маленькая мебель, на крыше — труба. Перед домом крылечко, а уже с него спускается крутая лесенка. Или горка. Или вообще канат.

«Все же лестница быть должна, — решила Стася, будто, кроме этого, все в ее домике уже было построено. — Васе же надо залезать».

Она убежала в душ, счастливая. Вот завтра мальчишки проснутся, она им все расскажет, обрадуются, наверное. Строить Стася, конечно, не умела, а Феде некогда, да и в любом случае, скажи она ему о своей затее, он покрутит пальцем у виска: «Домик? На дереве? А что не на Луне?»

«Значит, надо сделать на заказ, — размышляла Стася, смывая шампунь с волос, — в Интернете все есть. Сейчас прямо и выберу мастерскую. Главное, что-то недорогое. Все же строить придется на улице, дорогое растащат».

Летящей походкой завернутая в полотенце Стася добралась до компьютера выбирать мастерскую. Предлагаемые готовые домики поражали: они были всех размеров и мастей. И двухэтажные, и с балконами, и с детскими площадками в комплекте. Встречались те, что строились прямо в квартире, в детской комнате, и те, что имитировали замок с башенками и зубчатыми стенами, домики-корабли, круглые домики хоббитов.

Но больше всего Стасю впечатлили цены.

— Это за детский? — прошептала она в ужасе. — Может, к нему в комплекте идет небольшая двухкомнатная квартира для родителей? Чтоб играть не мешали!

Она вздохнула: «Нет, нам не потянуть никак. Что же делать?»

Стася побарабанила пальцами по краю ноутбука и набрала на телефоне номер.

— Карина, — сказала она через полминуты, — ты же завтра выходная?

— Выходная, — подтвердила подруга, — а Витенька работает. Ну не свинство ли…

— Ну и ладно. — Стася прервала поток жалоб. — Зато мешать не будет. Готовься, подруга, начнем завтра воплощать мечту детства.

— У меня уборка вообще-то.

— Кариш, квартира твоя может подождать, а мечта нет. Ты, кстати, о чем мечтала в детстве?

Карина задумалась:

— Хотела стать балериной.

Стася прыснула со смеху:

— Нет, это мы исполнить, боюсь, не в силах.

— Я хорошо танцую, между прочим. Почти как балерина, — обиделась Карина, но любопытство было сильнее. — А что же мы будем завтра делать?

— Строить домик на дереве во дворе! — гордо произнесла Стася.

— Я? Строить?! — Карина даже вскрикнула от неожиданности. — Да ни за что! И не проси. Где я, а где пыль, грязь, краска и занозы?!

Ровно через двенадцать часов Стася, Карина и трое мальчишек уже ходили вокруг идеального, по мнению Стаси, дерева, обсуждая, чтó строить и как потом крепить. Солнце светило им в глаза сквозь тополиные листья.

— У меня есть старые шины, — рассказывала Стася, — дедушка-сосед обещал поделиться, ему Вася про домик успел с утра растрепать.

— И что? Из шин строить будем? — Карина с недоверием взглянула на подругу.

— Да нет же, шину можно подвесить на веревке к ветке и качаться на ней. — Стася была полна энтузиазма. — А еще я подумала, что мальчишки мало пользуются комплексом, поэтому можно снять оттуда канат и лесенку.

— Давай начнем с главного: из чего домик строить? И как? Кто из нас умеет?

Карина и мальчики с любопытством уставились на Стасю, даже Вася перестал по такому случаю наворачивать круги вокруг дерева.

Она вздохнула:

— Вот это я не придумала…

Тоша хмыкнул, Боря захихикал, Карина застонала.

— …но, — продолжила Стася, — кое-какие идеи у меня есть.

— Выкладывай тогда. А то мне уже очень хочется домой. — Карина переминалась с ноги на ногу.

Стася вздохнула:

— У меня есть пара ненужных книжных полок… и несколько пластмассовых ящиков… а еще лист фанеры, я его детям в люльку-переноску подкладывала, чтобы спине было жестко…

— Мама, этого мало. — Тоша выкинул веточку, которую ломал на мелкие кусочки. — Нам же нужен пол, стены и крыша!

Карина схватилась за голову:

— Ну Стаська, балда, дом из полок и ящиков!

— Ну давайте хоть попробуем… у меня еще есть старая штора! И мягкие маты… из-под комплекса!

— А, ну это в корне меняет дело! — Карина дошла до скамейки и с комфортом там уселась. — Нет, ну был бы у нас мастер на все руки, я бы, может, поверила, что он сотворит дом из ящиков и шторы.

— И матов, — добавила Стася.

Карина кивнула:

— И матов. Что за мастер, который строит дом без мата? Хотя бы без одного!

Тоша захихикал.

— А зачем мастеру маты? — спросил Боря Тошу громким шепотом.

Антон, смеясь, приложил палец к губам.

Стася села на скамейку рядом с подругой. Потом заинтересованно ее, скамейку, осмотрела и погладила.

— Даже не думай! — прервала Карина ее размышления. — Весь дом без сплетен оставишь.

Стася опустила голову:

— Не знаю я, что делать.

— А Феде ты не думала позвонить? — Карина обняла ее за плечи.

Стася помотала головой, а потом с надеждой посмотрела на подругу:

— Может, Витенька?

Карина замялась:

— Витенька… он… ему ближе интеллектуальная деятельность.

— Что ближе Витеньке, а? Тоша? — спросил Боря тихо.

— Ничего не ближе, — буркнул Антон. — Руки у него не из того места.

Карина широко открыла глаза, Стася прыснула со смеху.

— Мама, я могу помочь, — продолжил Тоша. — Что я, домик какой-то не сколочу? — И он поднял нос повыше, видимо обозначая высоту будущей постройки.

— И я помогу, — сказал Боря.

— И я! — закричал Вася, вынырнув из ближайших кустов.

Стася кивнула:

— Видишь, сколько у нас помощников? А ты не веришь в успех.

— Стась, ну давай хоть материалов каких-то купим. Не знаю, досок, фанеры.

— Тогда еще молоток и гвозди, — добавил Тоша.

— И пилу, — поучаствовал Боря.

— И жидачку! — раздалось из кустов.

— Кого??? — Карина снова выпучила глаза.

— Наждачку, — пояснила Стася. — Это он насмотрелся на Фединого Володьку, что-то он там все время строгает, когда Федя к себе мальчишек берет.

В этот момент одна и та же идея пришла в голову Стасе и Карине, и они хором, глядя друг другу в глаза, произнесли: «Володька!» — и засмеялись.

— Всё! — Стася радостно вскочила со скамейки и достала телефон из кармана. — Буду звонить Володе.

— Мам, дай ключи, пожалуйста, — попросил Тоша. — Мы пока сюда все наши материалы перетащим из дома, вдруг пригодятся дяде Володе.

Стася отдала ему связку и, набирая номер на телефоне, сказала Карине:

— Посмотри пока за ними одним глазом.

— А ты, — засмеялась подруга, — будешь, как всегда, круги наворачивать с телефоном у плеча.

Стася улыбнулась. Разговаривать по телефону, стоя или сидя на месте, она действительно не умела — все время ходила. В крайнем случае, рисовала цветы, дома и города на подвернувшемся под руку листочке. Но чаще все же ходила.

— Володь, привет, — защебетала Стася и действительно двинулась по дорожке, идущей вокруг дома.

Сидевшая на скамейке Карина иронично приподняла брови.

— Как твои дела? — продолжила Стася и получила в ответ наиподробнейший отчет о жизни друга мужа.

Володя был волком-одиночкой: хорошим, работящим, но совершенно несовместимым с женщинами. Не то чтобы он ими не интересовался, просто предъявлял к ним нечеловеческие требования. Такие, что не выдерживала даже самая отчаявшаяся и уступчивая дама.

— Она читает совершенно несерьезные книги, — жаловался как-то Володя. — Я ей говорю, почитай Набокова, он совершенно по-особенному чувствовал мир: звуки, цвета, запахи, а она мне говорит: ты не знаешь литературы, если не читал Коэльо.

На этот раз дама сердца оказалась банально замужем, и это повергло Володю в ужас.

— Стась, понимаешь, ей даже не стыдно было, когда она мне рассказала. А я ведь ее уже переезжать приглашал.

— Погоди, у тебя же Федя живет, как же ты приглашал?

— Да Феди дома не бывает — работает круглые сутки. И потом он обещал съехать к маме, если Даша соберется.

— А Даша оказалась несвободной.

— Ну да! И ладно бы на грани развода или там муж тяжелобольной. Нет, у них все отлично. Ну кто она после этого?

Стася слушала Володю с интересом: каждый раз это было как разведка во вражеском лагере — мнение мужчины, находящегося в поиске женщины. Если общаться только с одинокими подругами, неизменно складывается ощущение, что все мужчины какие-то не такие. А Володю послушаешь и понимаешь, что вообще все мы на самом деле не такие, каждый по-своему.

— А с Женечкой ты больше не видишься?

Женечка была большой Володиной любовью. Он долго за ней ухаживал, как школьник, заваливая подарками и подкармливая в близлежащих кондитерских. Когда Женечка стала оставаться в его комнате, ликовал не только Володя, но и все его друзья и знакомые, уставшие от фраз «Женечка-чудо» и «Вам не понять, это моя Женечка».

В быту девушка оказалась тираном. Она признавала лишь идеальный порядок и пилила вполне себе аккуратного Володю за неаккуратно сложенные футболки в шкафу и бумаги, разбросанные по письменному столу.

— Это творческий беспорядок, Женечка, — попытался как-то оправдаться Володя, — мне это все для работы надо. Чтоб под рукой было.

Женечка закатила глаза и пошла красными пятнами:

— Я так жить не могу. На столе бумаги. И смотри, три шариковые ручки! Вот зачем тебе три сразу?

Володя только глазами хлопал, не зная, что ответить, а Женечка открыла свою сумочку, где у нее по разным кошелечкам и пакетикам были разложены косметика, скидочные карты, деньги, ключи от квартиры и бумажные платочки, положила туда, в специально пришитый кармашек, сотовый телефон и тряпочку, которой она каждый час протирала экран, и гордо покинула дом Володи навсегда.

С тех пор наш друг страдал, но не предпринимал больше никаких попыток к сближению.

— Женечка выходит замуж, — сказал Володя со вздохом.

— Да что ты? — Стася от удивления развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла вокруг дома в другую сторону. — Кто этот несчастный? Робот?

Володя хмыкнул и стал рассказывать все, что знал. Разговор про Женечку плавно перешел снова на замужнюю Дашу, а потом еще на какую-то Лену, которая была тоже ничего и жила на два этажа ниже. Володя мало с кем делился, но от Стаси ничего не скрывал.

Через сорок минут, когда Володя немного выговорился, Стася наконец вспомнила про детский домик, из-за которого звонила.

— Слушай, а какая у тебя была в детстве мечта? — решила она начать издалека.

— В детстве я мечтал жениться на моей воспитательнице из детского сада, а что? — ответил Володя с готовностью.

Стася не сразу нашлась что сказать на это.

— А домики ты в детстве строил? На дереве?

Она рассказала Володе о своей идее, во всех красках расписывая прелести игр на дереве:

— И главное, они бы там сами гуляли, прямо под окнами, понимаешь? Вот только… нам нужна помощь. Мы строить не умеем. Совсем.

— Домик на дереве — это очень круто. — Володя заразился Стасиным энтузиазмом. — Это ты здорово придумала. Покупать готовый не вздумай, разоришься. Материалы купим сами. — И он принялся перечислять все необходимое: — Досок надо метров шесть, потом фанеры метра три, крепление к веткам надо продумать хорошее…

Стася ликовала: она нашла еще одного психа-романтика.

— Ну, смотри, — подытожил Володя, — все инструменты, гвозди, шурупы у меня есть. На материалы уйдет, наверное, тысяч десять.

— Сколько?! — ахнула Стася.

— Десять. Меньше не уложимся. Это же все-таки дом. Хоть и маленький. Ну и по времени… там дня три целиком нужно, не меньше. У меня отпуск через месяц, день отосплюсь после работы и сразу к вам.

Стася совсем загрустила: «Через месяц». Она-то мечтала, что уже сегодня будет закидывать детям на ветку яблоки, бутерброды и чай в термосе.

— Ох, Володя, ты меня расстроил. Но спасибо тебе за готовность помочь. — Она наконец повесила трубку, успевшую нагреться от долгого разговора, и грустно пошла обратно к своим, чтобы сообщить нерадостные новости.

— Ну что? — Карина оторвалась от телефона, увидев подругу. — Летит наш супергерой?

— Ага, — буркнула Стася, садясь обратно на скамейку, — через месяц прилетит. И десять тысяч на материалы просит. Супергерой. — Она вздохнула. — А где дети?

Карина хитро на нее посмотрела:

— А дети обошлись без десяти тысяч. И уложились в сорок минут.

— В смысле? — Стася глазами искала мальчишек и наконец обнаружила шевеление в ближайших кустах.

— Иди посмотри, — кивнула Карина в сторону кустов. — И, это… не лезь к ним с советами. Они как-нибудь сами!

Стася молча дошла до кустов и широко распахнула глаза от открывшейся картины: дети без нее построили дом. На земле. Под деревом. Две стены и потолок из старой шторы, пол из матов, вместо двери фанерка, а из ящиков получилась мебель: стол и место для нужных вещей. Камни заменяли стулья, кусты с успехом имитировали третью стену дома. Под потолком болтался включенный походный фонарик. В пластмассовом стаканчике на ящике-столе красовался букет пожухлых осенних цветов.

— Вот это да, — произнесла Стася, оглядывая все это.

— Мама, не мешай, мы еще не закончили. — Боря вытолкнул ее подальше.

— Мы вас позовем, когда будем готовы! — крикнул вслед Тоша.

— С нас яблоки, бутерброды и чай! — улыбнулась Стася.

— Ура! — закричал Вася. — Бутерброды!!!

Он прыгал на подаренной соседом шине. Прикрепить ее к веревке, привязанной к дереву, дети не смогли, поэтому просто положили на землю, объявив шину батутом, а веревку — тарзанкой.

Стася молча села на скамейку рядом с Кариной.

— Творческие дети у тебя! — улыбнулась та.

— Да уж. Справились сами. Без меня. — И Стася вздохнула.

— Так это же хорошо! Сейчас все дети в планшетах, мира настоящего не видят. А твои молодцы, строят, придумывают. А идею им подала ты! Это же самое главное!

— Думаешь? — Стася улыбнулась.

— Сиди сторожи. Я побегу на нашу заправку. Возьму нам кофе. А строителям круассанов. Новоселье же.

Стася осталась на скамейке одна. Снова все пошло не так, как она планировала. А впрочем, можно ли что-то всерьез планировать, имея троих детей?

Через полчаса они впятером устроили чае— и кофепитие в новом доме. Всем было вкусно, весело и уютно, хоть и тесновато.

Обсуждали в основном идеи по улучшению бытовых условий. Стася сдалась и разрешила принести из дома две диванные подушки. Карина сходила домой за небольшим настенным зеркалом.

— Мы теперь каждый день тут будем играть, — сказал Вася, когда они наконец стали собираться домой.

Той же ночью домик заняли местные бомжи, с комфортом устроившиеся на Стасиных подушках. В ящик они поставили бутылки водки, а зеркалом их женская половина общества с радостью пользовалась по назначению.

Глава 9 Ты меня не любишь

День не задался с самого начала. У всех бывают такие дни. Утром никто не хотел вставать. Ну, это как всегда. Но потом началось светопреставление. Тоша сидел на постели, обливаясь слезами, и говорил, что так, как он ненавидит школу, больше ее никто не ненавидит.

На последних «не не» он запнулся, и это его завело еще больше. Попавший под горячую руку Вася получил от обычно заботливого старшего брата подзатыльник и сильно расстроился.

Пришлось вмешаться, хотя Стася ужасно не любила этого. Буквально неделю назад она усадила мальчишек в ряд и объяснила им, почему в их интересах не впутывать в свои разборки ее.

Разговор им понравился, все четко, по делу, а главное, направлено на их самостоятельную жизнь.

— Ну, во-первых, когда вы приходите ко мне жаловаться друг на друга, я могу не разобраться и поступить несправедливо, — говорила Стася, пытаясь параллельно накрыть на стол для ужина, — потому что меня при вашем конфликте не было, так?

Мальчишки были категорически согласны с тем, что мама, в принципе, не в состоянии разобраться в мужском конфликте, поэтому дружно кивали.

— Во-вторых, — продолжала Стася, гремя четырьмя тарелками, извлеченными из шкафа, — ссоры я не люблю, поэтому могу наказать. И уж точно накричу. Так?

Это тоже вызвало бурный отклик. Орущая мама никому не была симпатична. С другой стороны, ее никто и не боялся.

— И в-третьих. — Стася торжественно плюхнула на стол миску с нарезанным салатом и села, вытирая руки полотенцем. — Что в-третьих? Ах да, в-третьих, вы просто должны уже научиться разбираться сами. Не делать друг другу больно, даже если вас вывели из себя. Не ябедничать маме, потому что это неблагородное занятие. С уважением относиться к тому, что кто-то из вас хочет побыть один! Можно разойтись по комнатам, кухне, коридору и ванной. Понятно?

Стасе удалось озвучить претензии всех классов и сословий, поэтому предложение было принято.

— Смотрите, я вынуждена вмешаться, если кого-то бьют, кто-то орет так, что посуда дребезжит в шкафу, а еще, если от ваших разборок страдает интерьер квартиры: мебель, одежда, игрушки, мама.

Мальчики засмеялись. На этом лекция была окончена, начался на удивление дружный ужин.

Но сегодня утром все Стасины наставления были забыты. Не с той ноги встали сразу все — было понятно, что утро легким не будет.

Успокоив ревущего Васю, Стася высказала все, что думала, про недовольного жизнью Тошу. И тут произошло неожиданное. В соседней, Стасиной, комнате сиреной завыл Боря. Он часто приходил туда по утрам, чтоб поваляться с мамой. На вопросы прибежавшей Стаси он категорически отказался отвечать, а точнее, просто повернулся к ней задним карманом пижамных штанов.

Стрелка часов медленно подползала к положению «окончить завтрак», а ситуация была катастрофическая.

Стася метнулась в детскую, рявкнула на Тошу с Васей, что если они сию секунду не помирятся и не оденутся, то города профессий в субботу не увидят, и ринулась разбираться с Борей.

После того как она закрыла за собой дверь и села на диван рядом с сыном, тот понял, что все мамино внимание теперь только его и развернул к ней заплаканное лицо.

— Боря, расскажи мне, что случилось, пожалуйста. У нас очень мало времени. Давай постараемся уложиться в пять минут, чтобы вовремя выйти в школу и сад.

Сын всхлипнул:

— Не хочу в сад. Хочу дома с тобой. Один. Без них. — И он решительно ткнул пальцем с обгрызенным ногтем в сторону детской комнаты. — Всё всегда для них.

— Боря, что для них? Иди сюда. — Стася попыталась обнять его, но он вывернулся.

— Вася маленький — его надо защищать. Тоша большой — ему нельзя мешать. А я какой? — И Боря произнес главную фразу всех детей, ревнующих родителей к своим братьям и сестрам, а еще работе, друзьям и свободному времени: — Ты меня не любишь.

Дело было серьезным — это Стася понимала. После такой фразы не гаркнешь, чтобы быстро вытирал сопли и одевался. После нее требуется минимум полдня тет-а-тет с ребенком. К счастью, сегодня это можно было устроить. Стася была совершенно свободна весь день. Если не считать покупки продуктов, помывки окон, варки щей и посещения банка. Но кто и когда считал эти женские дела за дела?

План в голове у Стаси созрел быстро, как и все в ее жизни.

— Борька, времени мало, поэтому слушай меня очень внимательно. Готов? Сейчас ты спокойно встаешь, умываешься, завтракаешь (Боря утомленно закатил глаза, собираясь рухнуть обратно на кровать в позу обиженного ежика, но продолжение Стасиной фразы заставило его передумать), мы отвозим Тошу в школу, сдаем Васю в его группу и остаемся вдвоем на весь день.

Глаза сына загорелись таким непередаваемым счастьем, что Стасе сразу стало стыдно: давно надо было устроить ему выходной.

— Боря, все это получится, если ты соберешься очень быстро и ничего не расскажешь братьям. Понимаешь, почему?

Сын кивнул:

— Иначе они тоже захотят.

— Молодец. Справишься? Кашу тоже надо съесть! Полтарелки.

— Мама, а мы в кино пойдем? Или гамбургер есть…

— Все обсуждения потом. На счет «марш» бежишь умываться, идет? На старт…

Но Боря не стал дожидаться кодового слова — он уже пулей вылетел за дверь, впечатав эту самую дверь в многострадальную стену.

«Подозрительно себя ведет, — подумала Стася, — эх, Тошик что-то заподозрит».

И он наверняка заподозрил. Но, честно говоря, Стасе было не до этого. До выхода оставалось двадцать пять минут, а ей еще предстоял завтрак, глажка рубашки, чистка зубов, одевание и традиционная беготня по квартире в поисках забытых и потерянных ключей, дневника, правого ботинка, машинки, помады и линейки.

Боря честно пытался изображать сборы в детский сад, но время от времени на его лице появлялась такая мечтательная улыбка, что, если бы не Стася, возвышавшаяся над сыновьями, Тоша с Васей уже непременно устроили бы брату допрос и раскололи на раз-два.

Когда до запланированного выхода оставалось глубоко отрицательное число минут, Стася начала, как это обычно и бывало, выдавать противоречивые команды, типа: «Надевай ботинки, за дневником бегом в комнату босиком» или «Быстро за расческой, почему ты еще не сидишь, мне тебя, лохматого, причесать надо».

Через сорок минут подозрительные до мозга костей крайние братья, старший и младший, были наконец развезены по учебным заведениям. Тоша трижды успел спросить Стасю о ее планах на день, чего обычно не делал, а Вася ныл на одной ноте бесконечным, в стиле древнеуэльского языка, словом: «Нехочувсадикнехочувсадикнехочувсадикнехочувсадик». Пару раз Боре становилось стыдно, и он тихонько подхватывал: «И я. Тоже. Не хочу».

— У Бори голова с утра болит, — сказала Стася его воспитательнице, шепотом, чтобы Вася не услышал, — мы денек пропустим. Юлия Павловна не возражала, детей в группе было восемнадцать человек, поэтому Борина «больная голова» должна была сделать день молодой воспитательницы чуточку легче.

— Ну что, сын? — Стася уселась на водительское сидение — обычно это было секундой, знаменующей ее свободу на ближайшие несколько часов, но не сегодня. — Начинаем обсуждать, почему ты решил, что я тебя не люблю и почему это абсолютно не так?

Боря напряженно засопел и вскоре выдал:

— Мам, а давай так: я верю, что ты меня любишь, а ты сразу везешь меня в кино смотреть мультфильм, чтобы время не тратить.

Стася удивленно посмотрела на сына в зеркало заднего вида:

— А ты даже умнее, чем я думала. Идет. — Она завела мотор. — Пристегивайся, сеанс выберем на месте.

Через два часа Стася уже сидела в кафе со счастливым Борей, посмотревшим на отвратительных роботов и объевшимся сладкого попкорна. Сейчас они оба пили гигантские молочные коктейли, и Стася решила все же затронуть больную тему:

— Борь, вот по мне, так быть средним — самое крутое. У Васьки все старшие, у Тоши все младшие, а у тебя вон какое разнообразие. Хочешь почувствовать себя большим — идешь Васю жизни учить, захотелось, чтобы тебе, как маленькому, помогали или жалели — бежишь к Тоше. Ну, красота же?

Боря улыбнулся до ушей:

— Ну, вообще-то да.

— И в школу ты скоро пойдешь. Будешь совсем, как Тоша.

Боря даже покраснел от удовольствия.

— А для меня, — продолжала Стася, — все равно малышом останешься.

— Чего это малышом-то? — буркнул Боря.

— Потому что ты мой сын. — Стася шумно допила остатки коктейля и жестом позвала официанта. — А дети для мам всегда маленькие.

Боря засмеялся:

— Ага. Бабушка нам говорила, что папа для нее до сих пор ребенок.

«Ну, папа твой действительно еще ребенок, — подумала Стася, — и не только для бабушки».

— Мам, а можно мне еще конфету на палочке? Вон там продают. Разноцветные, как радуга.

Стася вздохнула.

— И я тогда точно-точно буду знать, что ты меня любишь, — привел Боря свой последний аргумент и довольно улыбнулся.

— Ну ты и жук, Борька. — Стася вложила деньги в принесенный официантом счет и взяла свою сумку. — Пойдем. Но это последняя сладость на сегодня. И братьям не хвастайся.

«Приходится учить ребенка врать, — подумала она, выходя из кафе, — а что делать? Остальные же нас со свету сживут, если узнают!»

И все поначалу было хорошо: мальчишек забрали из школы и сада, все оказались в хорошем настроении. Тоше не задали уроков по математике и русскому языку, а Вася склеил из бумаги лучший в группе тюльпан.

Но на подъезде к дому все изменилось.

— Зуб сильно шатается, — проговорил молчавший до того всю дорогу Боря, — надо вырвать до ночи. Тогда фея денежку принесет.

— Фи, — фыркнул Тоша, — зубная фея.

А Васины глаза зажглись завистью: у него зубы, понятно, еще не выпадали.

И вот тут Боря неожиданно потерял бдительность:

— Эх, бедный мой зубик. Это все из-за конфеты той дурацкой. На палке.

— Какой конфеты? — Тоша быстро учуял, что пахнет секретами. — Мама? Где это вы сегодня с ним были?

Боря спрятал голову в плечи, Стася вздохнула. Предстоял сложный разговор.

Домой приехали в гробовом молчании. Стася знала, это плохой знак. Обычно мальчишки орали, шумели и довольно эмоционально показывали свое недовольство жизнью в общем и жизнью с такой мамой в частности.

Сейчас Тоша и Вася сидели, уставившись каждый в свое окно.

— Любимчик, — прошипел Тоша, когда Боря, сидевший посередине заднего сидения, стал вылезать из машины со стороны старшего брата.

— Тоша, угомонись. — Стася теряла терпение. — Да, я сделала выходной Боре, так было нужно. Я всем вам иногда даю отдыхать. И быть со мной вдвоем.

Вася обиженно сопел, плетясь к дому самым последним.

— И мультик без меня смотрели? — спросил он уже у дверей квартиры.

Боря залился краской и кивнул:

— Про роботов.

— Нечестно!

Вася затопал ногами, и Тоша взял его за руку:

— Пойдем-ка. Нам с тобой надо кое-что сделать. — И выразительно взглянул на Борю. — Вдвоем.

Стася закатила глаза и забрала среднего сына сидеть на кухне, пока она наливает кефир на ужин. Боря самозабвенно качал злополучный зуб.

— Помочь? — в седьмой раз спросила Стася. — Раз, и все. Я быстро. Потерпишь?

— Не надо, — буркнул Боря. — Я лучше сам.

В дверях показались Тоша и Вася. Старший держал младшего за руку, у каждого было по рюкзаку на плечах и по шапке на голове.

— Вы так будете ужинать? — Стася поставила чашки на стол.

Вася сжал губы, Антон решительно замотал головой:

— Не будем мы ужинать. Мы из дома уходим. Навсегда.

— Да? — Вася испуганно посмотрел на маму, а потом на Тошу.

Стася вздохнула и рухнула на табуретку:

— Из дома?

Вася кивнул, Тоша молча опустил голову.

— Хорошо подумали?

Все повторилось.

— А куда вы решили идти?

Тоша сверкнул глазами:

— Куда глаза глядят.

— Ах, вот оно что. — Стася присвистнула. — Далеко как. Тогда, наверное, стоит подкрепиться перед долгой дорогой? А, Вася?

Тот ласково посмотрел на свою синюю чашку с кефиром, а потом испуганно на старшего брата. Антон замешкался.

— Садитесь-садитесь, — продолжала Стася, — заодно обсудим пару вопросов.

Тоша взял Васю за руку и сделал шаг назад, явно боясь передумать:

— Каких еще вопросов? Сказали же, что уходим.

Стася кивнула:

— Ну, например, что мне полиции говорить? Правду? О том, как вы ушли из-за того, что вашего брата в кино сводили? Но тогда вас обратно домой приведут. Или придумать что-то посерьезнее, чтобы вас забрали в детский дом? Что я вас била, например, или не кормила. Вы как хотите?

Вася заплакал, но не двинулся с места. Стася подошла к нему и взяла на руки. Она сняла с сына шапку, поцеловала в макушку и усадила на его высокий стул:

— Тебе горбушку отрезать или мягкий кусочек?

— Горбушку, — всхлипнул Вася.

Тоша по-прежнему стоял в дверях.

— Если решил из дома уходить, хоть бы подготовился как-то, — сказала Стася.

— Я подготовился. Деньги взял с завтраков. И сосиску в тесте.

— А, ну это меняет дело, — улыбнулась Стася. — Месяца на два вы едой обеспечены. И кровом. — Она вздохнула. — Кефир попей. Потом мы с тобой пообщаемся один на один. Без младших. А там уже делай что хочешь.

Тоша сдался и сел за стол, очень хмурый. Вместо одного куска хлеба взял три. На нервной почве.

После ужина прошли две важные беседы. Одна с Васей, другая с Тошей. Младший сдался быстро, после обещанной ему новой машинки на пульте. Тоша получил обещание на один разрешенный выходной, когда проверочных работ не будет. С кино и кафе.

В тот момент, когда старший сын сменил гнев на милость и обнял Стасю, из ванной раздался истошный Борин рев:

— Теперь она не придет! А-а-а! Потерял! Не достать!

— Господи, ну что еще? — Стася метнулась в ванную комнату. — Что?

— Я вырвал зуб, смотри, а он… он… там…

— Вырвал? Сам? Молодец!.. А где там?

— Упал в трубу! И все! А-а-а.

Вася и Тоша стояли в дверях, испуганно глядя на брата, а тот страдал:

— Фея теперь не принесет денежку.

— Почему, Боря?

— Она же зуб должна забрать! А зуб упал. Туда, в трубу.

— Борь, может, и так принесет, а? Поверит на слово?

Тот замотал головой:

— Мама, нет. Ты что? Я ей зуб, она мне — денежку.

«Ну кто, кто тянул меня за язык, когда я детям сочиняла все эти сказки про фей и Дедов Морозов?» — сокрушалась Стася. Она очень устала и мечтала о чашке чая — день выдался неожиданно утомительным и нервным, с первой до последней минуты.

— Значит, так. Слушаем меня внимательно.

Мальчишки думали, что мама начнет жалеть Борю, строгого тона от нее никто не ожидал, поэтому все трое встрепенулись и даже выстроились по росту.

— Чистим зубы на кухне, дуем в постель, надеваем пижамы. Тоша. — Стася очень выразительно посмотрела на старшего. — Сегодня Васе и Боре читаешь ты. По одной странице. Пожалуйста.

— А зубик? — всхлипнул Боря.

— Постараюсь помочь, — отрезала Стася.

Через двадцать минут с кружащейся от усталости головой она вошла в детскую. Мальчики восприняли ее слова всерьез, что случалось редко. Все были в пижамах, и старший дочитывал книжку.

— Мама, мы прочитали две страницы, — объявил довольный Тоша, захлопнув «Сказки народов мира», — но сразу всем. Сказки интересные.

Стася кивнула:

— Спасибо вам, солнышки. Вы мне очень помогли. Ложитесь, будем прощаться.

Антон нехотя отложил книгу: он не любил ложиться, не дочитав начатое. Вася так утомился за день, что закрыл глаза, едва коснувшись подушки. Беззубый Боря тыкал языком в свежую кровоточащую рану во рту и грустил.

— Держи. — Стася протянула ему маленький желтоватый острый зубик. — Клади под подушку скорее.

— Мамочка! — Боря глазам своим не верил от счастья. — Как ты его достала?

— Ну ты же знаешь, что…

— …ты — волшебница. Да-да. — Боря закатил глаза. — Нет, не волшебница ты. Но самая лучшая мама на свете!

Стася вышла из детской довольная. Всегда приятно, когда дети считают тебя самой лучшей. Но вообще-то сегодня она всерьез считала себя и волшебницей. И сейчас ей предстояло по-быстрому убраться в ванной после разбора колена трубы под раковиной. А потом наколдовать тихонько Боре сто рублей под подушкой вместо спрятанного там выпавшего молочного зуба.

Глава 10 Перед праздником

— Мамочка, — сказал утром Тоша нежным голосом, — я уже почти закончил делать уроки на понедельник. И могу посидеть с Борей и Васей, пока ты будешь в салоне.

Это еще тогда должно было насторожить Стасю. Уже почти сделаны уроки утром субботы? Тоша сам вызвался посидеть с братьями? Но раздумывать было некогда. Завтра у Стаси день рождения, и сегодня она была записана на стрижку с окраской, маникюр, педикюр и брови. А это не меньше пяти часов в салоне.

— Привет, — раздалось в восемь утра в трубке.

— М-м-м, — протянула сонная Стася, не открывая глаз.

— Слушай, не злись на меня, умоляю. Но детей сегодня я забрать никак не могу. У меня лекции все утро.

Сон как рукой сняло. Стася села:

— Как не можешь?

— Понимаешь, я… забыл… про лекции. Это не мои, меня заменить попросили. И вчера поздно вечером я про это вспомнил…

— Федя, ты издеваешься?

— Ну прости меня, пожалуйста, может, можно как-то на вечер перенести? Или на завтрашнее утро?

— Конечно, можно. Три мастера выделят мне пять часов в любое удобное тебе время.

— Вот черт. И мама уехала, как назло. Может, Карина?

— Хорошего дня, Федя. Через час проснусь, буду думать.

Стася отключилась и снова упала на подушку: «Шикарно подготовилась ко дню рождения».

И когда она, проснувшись через час, а поднявшись с постели через час сорок, обзвонила всех потенциальных нянек из своего окружения, стало понятно, что красивой ей сегодня стать не судьба. И ничего удивительного не было в том, что в субботу утром у всех уже были планы.

Тут-то Антон и подошел к ней со своим подозрительно милым предложением.

— В чем подвох, Тоша? — Стася даже глаза прищурила, чтобы удобнее было видеть сына насквозь, но это не помогло.

— Почему подвох сразу? У тебя день рождения завтра. Хочу, чтоб ты стала еще красивее. — Тоша обиженно отвел от нее глаза. И Стасе стало стыдно.

Она никогда еще не оставляла детей одних дома так надолго. «А может, и правда? Попробовать? Тоша большой. К тому же салон совсем рядом».

— Ну хорошо, — сдалась Стася, — но вы сидите в квартире. И я пишу вам каждый час. И вы мне тоже. Окна не трогаем, и плиту, к розеткам не подходим, воду…

— Мама, ты издеваешься?

Она вздохнула:

— Ладно-ладно. Вы всё и так знаете.

Тоша улыбнулся.

— Телефон хотя бы заряди, чтоб быть на связи. — И Стася припустила собираться в салон.

Пять часов без детей. Надо будет книжку с собой взять, наверное, удастся почитать, пока волосы красятся и во время педикюра. Она втиснулась в любимый джинсовый комбинезон и синюю футболку с алым сердцем на груди, тронула ресницы коричневой тушью и помчалась надевать кеды и куртку, пока мальчики не передумали ее отпускать.

— Звоните мне, если что. И не скучайте. На подоконнике фрукты, в шкафу…

— Мама, ты уйдешь уже, а? — Боря серьезно на нее посмотрел и покачал головой.

— Пока, мамочка. — Тоша поцеловал ее в щеку. — А ты, кстати, в какой салон идешь? У дома или у метро?

— У дома, — ответила Стася, и волна подозрения снова ее окатила, — а что? Ты почему, собственно, спрашиваешь?

Антон беззаботно улыбнулся:

— В этом дают вкусные конфетки на стойке администратора. Ты же нам принесешь?

Стася облегченно выдохнула:

— Обещаю. Целую горсть.

— Ура! — закричал Вася и забегал по коридору из конца в конец. — Конфетки!

И Стася наконец отправилась в свой салон навстречу красоте и изысканности. На улице она оказалась на две минуты позже времени, назначенного ей мастером по маникюру. Мы же всегда выходим из дома тем позже, чем ближе живем от заведения, которое намерены посетить.

В салоне «Афродита» было, как всегда, чудесно: тихая музыка и аромат жасмина. Хотелось сесть в кресло и расслабиться навеки. Конечно, те, кто тут работал, воспринимали происходящее совсем иначе: записи одна за одной, капризные клиентки, химические запахи лака для ногтей и краски для волос, строгий администратор, следящий за тем, чтобы мастера не бегали на перекур чаще разрешенного.

Но Стася пришла сюда не работать, а наводить красоту. И должна была получить удовольствие по полной. Ибо когда в следующий раз?

«Проверка связи», — отправила она СМС Тоше, сидя на маникюре.

«Всё ок», — пиликнул телефон в ответ.

А дальше Стася пропала на два с половиной часа. Ей обрабатывали и красили ногти на руках и ногах. А потом обожаемый визажист Ольга сделала ей, как всегда, лучшие брови на свете: аккуратные, естественные, идеально симметричные. Мечта, а не брови. Заполучив такую красоту и всласть похваставшись Ольге своими такими уже большими и самостоятельными сыновьями, Стася пересела в кресло парикмахера.

«Доложить обстановку», — отправила она Тоше, но телефон молчал.

Только через десять минут, когда Стася уже собиралась звонить, пришел ответ: «Порядок. Не волнуйся».

— Какой цвет будем делать? — Парикмахер Лена придирчиво осматривала Стасино отражение в зеркале.

— Примерно как было, наверное. Или чуть ярче. Хотя…

Чувство свободы окрылило Стасю, захотелось чего-то этакого:

— Может, рыжий, а? Давно хотела и все не решалась. Не очень яркий только, вот примерно такой. — Она указала глазами на клиентку в другом конце зала.

Лена кивнула:

— Тебе пойдет. Не переживай. Ярко делать не будем. Краску возьмем поспокойнее и подержим совсем недолго.

— Ага, — кивнула Стася, — а то у меня волосы такие — на них даже оттеночный шампунь смотрится огненным париком.

— Светлые и тонкие, — кивнула Лена, замешивая в мисочке краску, — не переживай, учтем.

«Ногти на руках, на ногах, пяточки, бровки, а теперь еще и волосы, — думала Стася и улыбалась своему отражению в зеркале, — наконец-то я буду себе нравиться. Должно это когда-то случаться. Хотя бы в день рождения. А то самооценка одинокой трижды мамы что-то в последнее время на нуле».

Лена закончила заворачивать волосы в полоски фольги и водрузила Стасе на голову специальные пакеты, сохраняющие тепло.

— Всего полчасика посидим, я засекаю. — Лена улыбалась и, было видно, уже мысленно пила кофе в подсобном помещении салона красоты.

Стасин телефон пиликнул. СМС от Тоши: «Мамочка, мы очень тебя любим. Так и знай».

Внутри у Стаси что-то упало с грохотом. По какой причине девятилетние мальчики пишут своим мамам такие сообщения? «Боже мой…»

Она не успела нажать кнопку вызова, как телефон у нее зазвонил. Номер был незнакомый.

— Але, — прошептала Стася в ужасе.

— Станислава, здравствуйте, — проревела трубка, — с вами говорит сержант Петров.

Она резко встала, громко ойкнула и зажала рот рукой. Все присутствующие в зале оглянулись.

— Я слушаю вас, — прошептала Стася, — здравствуйте.

— Я нахожусь в тридцать седьмом отделении полиции, а рядом со мной дети: Антон, Борис и Василий. Это ваши дети?

— Мои, — прошептала она, — что с ними?

— С ними? Ожидают тюремного заключения. За попрошайничество на улице.

Стася упала обратно в кресло:

— Как попрошайничество? Господи. Я бегу. Буду через десять минут.

Она не так давно была в их отделении после того, как с ее машины, припаркованной во дворе, какие-то умники сняли дворники, поэтому прекрасно знала, что бежать ей недалеко.

— Станислава, документы прихватить не забудьте, пожалуйста, — прорычала трубка, — на себя и на детей.

— Конечно, — прошептала Стася, одной рукой натягивая куртку, а другой открывая входную дверь.

— Куда? Стася! — крикнула Лена, и дверь за Стасей закрылась.

Через тринадцать минут Стася, уже забежав домой за паспортом и свидетельствами о рождении, звонила в звонок отделения полиции.

— По какому вы вопросу? — спросил из динамика строгий женский голос.

— Я… у меня… дети… там, у вас… Мои.

— Дети? — Голос заметно повеселел. — Тогда заходите скорее. Это же банда, а не дети.

Стася нервно сглотнула и дернула дверь. Внутри было интересно. На одной скамейке сидели подростки. Их, как выяснилось позже, забрали с улицы за распитие спиртных напитков. На другую скамейку изредка присаживался, в промежутках между кружениями по залу, мужчина средних лет. Он непрерывно общался одновременно по сотовому телефону и сквозь окошко с девушкой-диспетчером.

— Тра-та-та-та-та! Всем лежать! Работает полиция! — раздался оглушительный крик откуда-то из соседней комнаты, и Стася похолодела: это был Васин голос.

— Я… — начала она, глядя на диспетчера за окошком.

— Прямо по коридору и первая дверь направо, — перебила ее диспетчер и покачала головой.

В указанной комнате стоял шум. Когда Стася, постучав, приоткрыла дверь, ей предстала интересная картина: Вася с шариковой ручкой в руках скакал по комнате и изображал стрельбу, Боря крутил в руках форменную фуражку, а Тоша внимательно слушал полицейского средних лет.

— И на места ДТП выезжаем, — говорил он, — и на места драк. Вчера приехали на квартиру, там пьяный муж жену ударил.

Тошины глаза светились.

— Здравствуйте, — тихо сказала Стася. — Я мама. Их. — Она остановилась в дверях. — Отдайте мне их, пожалуйста. — И вдруг она горько заплакала, слезы потекли по щекам, то ли от облегчения, что все живы и, похоже, счастливы, то ли от страха — а вдруг не отдадут.

— Ну, тихо-тихо, мама Станислава, — сказал полицейский грозно.

Младший сын бросился к Стасе, и она взяла его на руки, обнимая и целуя в щеки. Боря и Тоша подошли к ней с обеих сторон, может быть впервые в жизни мирно ее обнимая, а не ругаясь из-за того, кто за какую ногу будет держать маму.

— Что же вы, Станислава, детей оставили без присмотра?

— Я… — Стася запнулась. — Я первый раз. Ненадолго. У меня день рождения завтра.

— О. Это я уже знаю. Мне рассказали. — И он улыбнулся. — А что за день рождения без подарка, правда, мальчики?

Боря и Тоша опустили головы.

— Я ничего не понимаю. — Стася посмотрела на затылки старших сыновей. — Тоша, Боря, какие подарки, какое попрошайничество? Вы что придумали?

Они молчали, зато ответил Вася:

— Мамочка, мы на улицу пошли и песенку пели, и танцевали, и играли на гитаре. Игрушечной. А дяди и тети нам денежки клали. В мою шапочку.

Стасины глаза расширились от ужаса, она взглянула в лицо полицейского, тот кивнул:

— Там я их и обнаружил. Одних. На пересечении улиц Ленина и Цветочной. Поющих. Танцующих. С шапочкой. — Он посмотрел на Васю и снова улыбнулся. — Вот этот нарушитель порядка пел громче всех.

Вася захихикал. Боря поднял глаза на маму:

— Прости, мам. Нам деньги были нужны. Тебе на подарок.

Ноги у Стаси подогнулись, она сняла Васю с рук и присела на корточки:

— Боже мой… пока я ногти красила. Они одни на улице. Тоша. — Она взглянула на старшего. — Ну чем ты думал?

Антон поднял голову, меж бровей у него была глубокая морщинка.

— Папа должен был дать нам денег. Тебе на подарок. А сам не приехал. Ты понимаешь?

Стася снова заплакала и прижала сына к себе:

— Тоша. Глупый ты, глупый.

Вася и Боря сразу же обняли ее с двух сторон.

Через двадцать минут, которые, Стася знала, она никогда не забудет, сержант Петров позволил им уйти. Сначала он проверил документы, потом прочитал лекцию о том, как плохо оставлять маленьких детей без присмотра. Он не стал писать никаких бумаг, чтобы на Стасю не напали службы опеки, так как формально она совершила недопустимое. Стася кивала, понимая, что сержант прав, и ругала себя, на чем свет стоит.

— Но вообще-то вы молодец, — улыбнулся сержант, — таких мужчин воспитали.

Тоша и Боря опустили головы, а Вася слез с колен сержанта и пошел к маме.

— Значит, так, бойцы, изобразите-ка мне, а заодно и маме, свой номер на бис.

— Может, не надо? — прошептал Тоша.

— Надо-надо, давайте, следственный эксперимент. — И сержант строго посмотрел на Тошу, тот кивнул.

Мальчики выстроились в ряд. Вася взял игрушечную гитару, и они запели: «Расцветали яблони и груши». Стася ладонями закрыла глаза, а сержант включил на своем телефоне видеозапись.

— Заслужили, — пробасил Петров и выдал Тоше сто рублей, — но больше на улице деньги не зарабатывайте. А то в тюрьму посажу!

Мальчики закивали, счастливый Тоша убрал деньги в задний карман брюк.

— Станислава, а вы всегда этот головной убор носите? — смущенно произнес сержант.

— Краска! — вспомнила Стася. — Это краска. Ее надо было снять час назад. Мальчики, бегом. До свидания, сержант. Спасибо вам за все. — И она вылетела за дверь, за которой раздался раскатистый смех.

Когда они вчетвером влетели в салон, работа встала. Вася лопал конфеты на стойке администратора, а Тоша и Боря иногда прерывали это занятие, чтобы обойти все кабинеты, изучая методы современного маникюра («Красьте в синий»), педикюра («Фу-у-у, пятки»), эпиляции («Ой, голая»).

Лена выгнала из кресла клиентку с наполовину постриженной головой, которая не возражала против этого, и бегала теперь вокруг Стаси, стаскивая фольгу и причитая:

— Полтора часа! Это же надо было! Полтора часа вместо получаса.

Стася пожимала плечами:

— Лен, у меня дети в полиции были. Что поделать?

— Ну и сидели бы там с сержантом Петровым. А теперь что? Полтора часа с краской проходить. Это же надо.

— Дети важнее волос, — вступилась за Стасю изгнанная из кресла клиентка и засмеялась.

— Мама, а можно мне еще конфетку? — Вася держал в обеих руках сосульки всех цветов радуги.

— Уйди с глаз долой, — проговорила Стася, не открывая глаз. Она уже лежала головой в раковине, а Лена, смывающая краску, отчего-то тихонько стонала.

Парикмахер вытерла волосы и отправила Стасю в полотенце обратно в кресло. Потом подошла и неожиданно фамильярно обняла ее за плечи:

— Сейчас я сниму полотенце, и ты все увидишь. Готова?

Испуганная Стася кивнула, а Лена продолжила:

— Краска станет менее яркой через пару недель.

Лена развязала полотенце. В зале наступила звенящая тишина. Цвет волос был… в общем, апельсин отдыхал.

— Хэппи бёздэй ту ми, — прошептала будущая именинница и вздохнула.

Глава 11 Сборы

— Ты старая корова, Стася. — Карина посмотрела ей в глаза, та кивнула.

— Как скажешь. Но на свидание я все равно не пойду. Я пока не готова.

Карина выдохнула, чтобы набрать в грудь побольше воздуха для новой тирады:

— Стася, не будь дурой. Федя свалил от вас три месяца назад. Оставил тебя с детьми. Пропадает черт знает где и черт знает с кем…

— Работает он, Карин, не нагнетай. Работает.

— Это ты так думаешь! А может, и нет.

— Может, — кивнула Стася, — может, он сейчас и не работает. А писает, например. — И она засмеялась.

— Что? Фу. — Карина передернула плечами. — Я тебе такого мужика нашла, а ты! Ну, посмотри еще раз фоточку. Стась.

Та взглянула на экран:

— Ничего такой. Черненький, стройный, высокий. Бери себе.

— У меня есть Витенька. И, в отличие от тебя, регулярный секс.

Стася улыбнулась:

— Солнце, я рада за тебя. И мои мальчишки, которые слушают каждое наше слово, тоже.

Карина закатила глаза:

— И пусть. Они мальчишки же. Им надо быть в теме.

Стася кивнула:

— Давно пора. Особенно Васе. Он вообще уже запаздывает.

— Так. — Карина звонко опустила свою чайную чашку на блюдце. — Не переводи тему. Сережа будет ждать тебя сегодня в восемь в кафе «Монами». И не надо на меня так смотреть, я уже договорилась. С мальчиками я посижу.

— Прекрасно. — Стася тихонько поставила свою чашку и встала из-за стола. — Вот и иди к нему сама. С Витенькой я посижу.

Карина сверкнула глазами.

— Ты вообще слышишь меня? Я ради тебя готова сидеть с твоей бандой!

Стася улыбнулась:

— А вот это прекрасно. Посиди, я спокойно съезжу в продуктовый. В кои-то веки вернусь без мешка игрушек и шоколадок.

— Нет уж. — Карина выставила вперед ладонь. — Только ради свидания. — Она поводила пальцем по столу, собирая крошки от съеденного куска кекса в кучку. — В «Монами» новые суши-наборы.

— А вот это уже нечестно.

Карина кивнула:

— И ты сможешь съесть сколько захочешь. Он за все заплатит.

— То есть ты, — Стася ткнула пальцем подругу в грудь, — хочешь, чтоб я продалась за порцию роллов?

Карина кивнула:

— Лучших роллов, как минимум в нашем районе. С натуральным камчатским крабом. И не продалась, а поболтала пару часов. А еще это повод помыть голову, использовать помаду и вылезти из джинсов с дырками.

Стася открыла рот, пытаясь что-то возразить, но Карина ее остановила:

— Нет, туда нельзя будет пойти в джинсах. Платье! В крайнем случае костюм.

Стася вздохнула:

— А детям я что скажу?

В дверях кухни мелькнул хитрый глаз под длинной челкой:

— Скажешь, что идешь в загул. — И Боря захихикал.

— Борька, дурак. — Тоша отодвинул брата. — Иди, мама, мы всё понимаем. Папа с нами не живет, тебе грустно. Иди.

— В загул! — заорал вбегающий в кухню Вася. — Мама в загул, Карина будет играть в войну.

Карина закатила глаза:

— Еще чуть-чуть, и я передумаю, Стася. Поторопись с решением.

— Ладно, сводница. Пойду. Но ты мне поможешь собраться. Я на свиданиях не была уже… боже мой. — Она грохнулась на табуретку. — Восемнадцать лет. Представляешь? Восемнадцать!

— Да. — Карина сдула челку со лба. — Беда. Трудно с тобой придется. Ладно, давай так: я побегу домой Вите суп варить. Может, это хоть как-то компенсирует ему мое отсутствие сегодня вечером. А ты пока собирайся. Приду подкорректирую.

— Не надо меня корректировать, — проворчала Стася. — Тоже мне… корректировщица. Уж подберу как-нибудь одежду, в которой мне будет комфортно в кафе.

Карина встала:

— Это и пугает. Помимо твоего комфорта, есть еще окружающие люди, и им должно быть приятно на тебя смотреть. Вот твою оранжевую шевелюру еще надо как-то обыграть. Женщина-апельсин.

— Карина, не переживай, — с хитрым прищуром проговорил Боря, — мы поможем. Мама будет самой красивой.

— Ага, — широко улыбнулся Вася, — надо надеть короткую юбку.

— Вот! — Карина радостно взлохматила младшего. — Устами младенца глаголет истина. Все, Стася, теперь я спокойна, оставляю тебя в руках профессионалов.

Через час глазам Карины предстало душещипательное зрелище. Стася сидела на диване с полотенцем на голове. Вокруг нее: на диване, на полу и на стульях был разложен весь ее гардероб. Вася деловито подносил ей одну за другой короткие юбки, шорты и платья, а Стася меланхолично отвергала его предложения. Боря сидел на полу, на единственном клочке, не покрытом шмотками. Открывший дверь Тоша остановился рядом с Кариной и молча пожал плечами.

— Та-а-ак. — Карина решительно перешагнула зеленые спортивные штаны. — Это хорошо, что я суп сварила быстро, а то бы ты вот таким чучелом в полотенце и пошла в кафе. Ох, Стаська.

Та подняла голову и вздохнула:

— Мне все не нравится. В чем мне идти?

На ее глазах проступили слезы. Карина посмотрела поочередно на мальчиков:

— Кто хочет мороженое?

Дети дружно выкрикнули троекратное «я».

— Тогда сейчас делаем все, что я вам скажу, хорошо? Бегом в свою комнату!

Через десять секунд топота, смеха и шороха детских пяток о разбросанную одежду в комнате остались только подруги.

— Я даже не буду выговаривать тебе за подкуп моих детей, — грустно улыбнулась Стася.

— Ой, иди ты, подкуп нашла. Сама как будто так не делаешь. Давай уже к делу: где во всем этом бедламе приличная одежда? — Карина с сомнением оглядела все, что валялось вокруг. — Не спортивное, не вульгарное, не всех цветов радуги, не дырявое. Нормальная приличная одежда в классическом стиле. Женственная, понимаешь, по фигуре, в меру яркая, в меру нарядная.

Стася задумалась:

— Платье с запахом?

— Ассиметричный крой. Мимо.

— Тогда… джинсовая юбка?

— Джинса — это не классика.

— Так… голубая блузка?

— Слишком прозрачная.

— Тогда коричневый сарафан!

— В сарафане на свидание? Серьезно?

Карина отправилась на раскопки:

— Давай ты пока голову высушишь, а я что-нибудь подберу.

Стася кивнула и ушла в ванную, через полминуты оттуда раздалось мерное жужжание фена.

— Значит, так. — Карина указала подруге на одежду, которую выбрала и аккуратно разложила на диване. — Белая обтягивающая футболка — просто и сексуально, фиолетовая короткая юбка — покажет ноги, но не попу, голубой пиджачок поверх — стильно и не замерзнешь.

Стася удивленно кивнула:

— Прикольно. Я их никогда вместе не носила.

— Ну и… зря. — Карина вовремя подкорректировала слова. — Твои завалы одежды я, как видишь, разобрала. Где у тебя обувь и украшения?

Стася выдвинула один из ящиков шкафа:

— Украшения тут. А обую я кеды. И не спорь. Они темно-синие и подходят подо все.

— Ладно, — вздохнула Карина, — кеды так кеды. — Она пошуршала пальцами в шкатулке с украшениями. — Вот этот кулон хорош.

Стася улыбнулась:

— Это мой любимый. Давай сюда. — Она взяла его в руки и аккуратно провела пальцем по круглой стеклянной крышечке, под которой перекатывались маленькие разноцветные камушки. — Федя подарил.

Карина уже собралась что-то возразить, но Стася ее опередила:

— Но выбирала его я сама, поэтому надену именно его.

Карина сдалась:

— Одевайся. Нам еще с тобой краситься и причесываться.

— Мама, ты очень красивая. Выгляди так почаще. — Тоша даже галантно отошел на шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Стасю.

Карина засмеялась:

— Тогда мне придется с вами жить. Чтоб маме вашей красоту наводить. А я не готова, уж извините.

Вася критически осмотрел Стасю с ног до головы:

— Хорошо все. И юбка короткая.

Стася засмеялась:

— Вот Ваське легко угодить. Все, мальчишки, давайте прощаться. Покидаю вас на пару часов. А Боря где?

Боря выбежал из комнаты:

— Это тебе. — Он протянул маме сложенную и скрученную бумажку.

Стася его поцеловала:

— Я так понимаю, нет смысла спрашивать, что там, потому что это секрет?

Боря кивнул.

— Хорошо, я на улице тогда посмотрю. — Она прижала Борю к себе. — Не скучайте. Хотя с тетей Кариной трудно заскучать.

Мальчики заулыбались, явно предвкушая веселье.

Карина обняла подругу:

— Иди, дорогая. И возвращайся новым человеком: счастливым и свободным. А еще сытым и обязательно немного пьяным.

Стася засмеялась:

— Сколько у меня дел, оказывается!

Когда дверь за ней закрылась, Стася радостно побежала по ступеням вниз, на лифте ехать не хотелось, свобода же! До свидания было еще достаточно времени, с учетом пятнадцатиминутного опоздания, конечно. А опаздывать больше она не планировала: очень есть хотелось.

Выйдя на улицу, Стася глупо улыбнулась, осмотрела себя и позабытой легкой походкой не обремененной детьми женщины пошла по тротуару. Там она вспомнила о письме Бори, достала его из кармана и после долгих разворачиваний и раскручиваний наконец смогла прочитать: «Отдохни там, мамочка. Только обязательно потом возвращайся к нам домой. Мы все очень тебя ждем. А то нам придется жить с тетей Кариной. Она веселая, конечно. Но мы тебя любим. И папу. Но папы теперь дома нет».

Стася дошла до ближайшей скамейки и уселась на холодный краешек, подперев лоб руками: «Обязательно возвращайся домой… вот черт».

Через три часа Стася позвонила в дверь, на третий звонок наконец вышла Карина:

— Они меня укатали. Надеюсь, это того стоило?

Стася кивнула:

— Абсолютно. Все было чудесно. Еда. Питье. И компания.

Карина заулыбалась:

— Ну вот. Видишь? Я же говорила! Я буду собираться домой к Витеньке. А ты мне быстро рассказывай все.

Стася закатила глаза:

— Новые суши в «Монами» божественны. Особенно под шампанское. Мечта. — Она замолчала на секунду. — Карин… а ты мне не дашь тысяч пять на неделю?

Та перестала собирать вещи и испуганно посмотрела на подругу:

— Сергей оказался жмотом? Ты за себя сама платила?

Стася опустила глаза:

— Сама… но он не жмот! Наверное… я точно не знаю.

Карина взяла подругу за плечи:

— В смысле не знаю? Ты с ним была?

Стася отрицательно замотала головой:

— Я отменила встречу. Прости. Не смогла. — И она протянула Карине Борино письмо. — Сама посмотри. Как после этого на свиданку бежать?

Карина прочитала текст:

— Вот черт. И как я не догадалась. Надо было сразу у тебя эту бумажку изъять. Ну Боря!!!

Стася обняла подругу:

— Перестань. Ты просто герой. И уж точно ни в чем не виновата. И я тебе очень благодарна за все. А Сережа… мне кажется, он не обиделся. Его, может, тоже кто-то вот так заставлял пойти.

Карина вздохнула:

— Вот и делай потом людям добро.

— Карин. — Стася хитро улыбнулась. — Я все-таки успела влюбиться, пока была в кафе.

— Да ладно? — Глаза Карины загорелись. — Рассказывай скорее! Что ж ты молчала? Не официант, я надеюсь? Богатый клиент?

Стася прыснула со смеху:

— Да нет. Я влюбилась… в их новые хэнд-роллы с крабом! Они…

Карина ударила Стасю сумкой по руке:

— Балда! Неисправимая балда! Больше я никогда…

И она выскочила за дверь. Стася засмеялась.

— Мама влюбилась в хэнд-ролла какого-то, — прошептал Вася за дверью, — а кто это? Новый папа?

В ответ раздался сдавленный смех.

Глава 12 На дороге

— Когда умолкнут все песни, которых я не знаю…

— Мама, хватит петь.

— …в терпком воздухе вскрикнет…

— Боже мой!

— …последний мой бумажный пароход…

— Борька, отстань от мамы. Пусть поет! Это ее любимая песня.

— Спасибо, Тошик. И правда, можете и потерпеть! А то сейчас ка-а-а-ак передумаю вас везти в прыгалки.

— Не-е-е-ет! — Вася забеспокоился не на шутку. — Ты пой, если хочешь. Только поехали скакать.

— Вот! То-то же. — И Стася, довольная, подхватила конец припева: — Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…

До прыгалок, как они называли парк развлечений, оставалось минут пять. Стася очень спешила, потому что там она отдыхала. Каждый из мальчишек находил что-то себе по душе, и мама им была не нужна. Только еду и заказывала. А так, хочешь — читай, хочешь — пей кофе, хочешь — открывай ноут и работай. Сказка! В прошлый раз они провели там четыре часа. Стася вернулась домой будто после мини-отпуска. Четыре часа свободы от детей. Это лучше спа-процедур, медитации и даже сна.

На горизонте появился поворот к обожаемому детскому клубу. Но вовремя перестроиться в правый ряд не удалось — там, как назло, плелся длинный рейсовый автобус. Стася, напевая «Гудбай, Америка», сначала ускорилась, надеясь нырнуть в нужный карман перед ним, а потом поняла, что не успевает, и скинула скорость почти до нуля, пропуская идущий справа от себя автобус. Уйти вправо предстояло сразу за его хвостом, так как на небольшом расстоянии за автобусом мчалась по правому ряду еще одна машина. Стася начала потихоньку выруливать правее, чтобы успеть перестроиться.

— Хр. Пр. Шварк, — сказал автомобиль.

Дети хором ойкнули, Стася произнесла запретное в их семье слово, за которое ей позже вечером еще придется отвечать. Автобус остановился у обочины, включив аварийные сигналы. Стася таки нырнула в карман и встала уже там. В машине было тихо, не считая щелкающего звука включенной аварийки. Четыре часа счастья в детском клубе накрылись медным тазом. Вместе с ароматным кофе, недочитанной книжкой, недоделанной работой и перепиской с подругами. А все уже почти случилось.

Стася поняла, что задела крылом бок автобуса. Задела вроде несильно, никто не пострадал. Кроме ее досуга и самооценки. Все это значило, что впереди многочасовая процедура разборок с ГАИ. Сначала жди их на дороге, переругиваясь с водителем травмированного транспорта, потом езжай в отделение, чтобы заполнить необъятную простыню объяснительной и выслушать от бравых служителей порядка, сколько денег нужно им выдать, чтобы закончить бумажную волокиту сразу и не приезжать второй раз.

— Боже мой. — Стася в ужасе упала головой на руль.

— А что случилось, мам? Мы столкнулись, да?

— Борька, отстань от мамы. Видишь, авария.

— А что такое а-ва-ри-я? — вступил в разговор Вася.

К машине подошел водитель автобуса. Высокий, с усталым лицом. Стася с тяжелым сердцем вылезла из машины здороваться и оценивать убытки.

— Ну что? — Водитель грустно улыбнулся. — Поторопились немного, да?

«Вроде не кусается, — обрадовалась Стася, — не матерится. Даже овцой не называет».

— Ага, — сказала она, — не рассчитала, извините.

— Автобус не заметили, — кивнул тот, — он же маленький такой, незаметный.

Стася взглянула на белого монстра, соединенного гармошкой посередине, и захихикала:

— Не говорите. — Она вздохнула. — Угораздило же.

— Бывает, — кивнул водитель и сделался деловым. — У меня на автобусе царапин нет. Готов разойтись без ГАИ. Так что решайте сами.

«Вот это да, я же даже на машину свою не взглянула».

Стася побежала осматривать правый бок, водитель автобуса пошел следом. Царапина была довольно глубокой, краска в месте столкновения сошла вся, без ГАИ страховкой не оплатить, а за свой счет это встанет в космическую сумму.

— Без ГАИ никак, — проговорила Стася извиняющимся тоном.

— Ясно, — кивнул водитель автобуса и вздохнул. — Пойду пассажиров высаживать. А ведь это мой последний рейс на сегодня — уже домой собирался.

— А я детей в парк развлечений везла. Мечтала отдохнуть пару часов.

— Сколько детей?

— Трое. — Она кивнула в сторону машины.

— Сочувствую, — хмыкнул водитель.

— И я вам. — Стася села за руль и набрала номер полиции.

Из открывшихся дверей автобуса начали выходить недовольные люди, многие нарочно шли мимо Стасиной машины: им было любопытно посмотреть на того, кто не дал им спокойно доехать до дома, работы или того места, куда они направлялись. Во взгляде некоторых было столько ненависти, презрения и желания испепелить на месте!

Виновница аварии пониже опустила голову, чтобы не встречаться с ними взглядами.

— Они нас ненавидят, — произнес Тоша и прикусил язык, увидев в зеркале заднего вида Стасин сверкнувший взгляд. — Прости-прости. Молчу.

Настроение у Стаси теперь соответствовало окружающему ландшафту: серое и мокрое. Сотрудники дорожной службы приехали быстро. Видимо, помогло упоминание детей, сидевших в машине. Через сорок минут они уже дружно вчетвером: Стася, водитель автобуса и два стража порядка — рисовали план ДТП. Занятие было скучное: никто не спорил, не отстаивал свою правоту. Автобус ехал по своей правой полосе, довольный жизнью, и никого не трогал, а легковой автомобиль, загрустивший без общения, прислонился к крепкому боку соседа, причинив минимальный ущерб ему и ощутимый себе. Дурак, одним словом.

— Сейчас едете в наше отделение, которое находится… — скучным тоном подытожил полицейский.

— Да знаю я, — кивнула Стася, — между метро «Нарвская» и «Кировский завод».

Полицейский оживился и с интересом на нее посмотрел:

— А! Так вы, оказывается, рецидивистка?

Стася не сразу его поняла, а поняв, покраснела:

— Да нет, я… ну просто недавно мне машину задели… на парковке.

— Понятно.

Сотрудники ГИБДД переглянулись, многозначительно улыбнувшись друг другу, и вручили ей план ДТП, который, как всегда, почему-то был начиркан на бумажке непотребного вида.

— Ждем вас в отделении через полчаса.

И они сели в машину с выключенными мигалками.

— Я автобус в парк отвезу, мне начальство разрешило царапину не регистрировать, — вздохнул водитель, — а потом из парка в ГАИ. Эх, как назло, сегодня без машины приехал на работу. Так что могу задержаться.

— Давайте мы вас из парка заберем, — предложила Стася: она была рада хоть немного облегчить человеку жизнь.

Водитель задумался:

— А давайте. А то своим ходом долго. Езжайте за мной, я автобус брошу и к вам пересяду. Спасибо.

Стася улыбнулась извиняющейся улыбкой:

— Что вы, это вам спасибо. За понимание и спокойствие.

Он засмеялся:

— Ну что ж теперь делать? Авария уже случилась! Хочешь не хочешь, а придется тратить время на поездку в ГАИ. Зачем еще нервы мотать друг другу?

Стася кивнула:

— Точно. Но не все такие понимающие. Я выбрала правильный автобус. Знала, в кого въезжать. — Она засмеялась. — Вы Владимир, верно?

Он тоже вспомнил, как сотрудники полиции вписывали в протокол их данные, и кивнул:

— Верно. А вы — Станислава.

— Ага. А в машине я вас познакомлю еще с тремя членами моей семьи.

— Точно, у вас же дети. Я и забыл — они так тихо сидят все это время. Спокойные, да?

Стася засмеялась:

— О нет. Спокойные — это не про моих. В машине просто хорошая звукоизоляция. Плюс я вручила им долгожданный телефон с играми. Но, когда вы поедете с нами, вдоволь наслушаетесь их рассказов.

Водитель кивнул и пошел к своему автобусу.

Стася никогда не бывала в автобусном парке. Мальчишки тоже. Им очень понравилось: огромные машины стояли рядами, отдыхали, ждали, когда понадобятся.

— Прямо как в «Тачках», — сказал Вася восхищенно.

— В мультике, — пояснил Боря, чтобы маме стало понятнее.

— Да-да, — кивнула она, думая о своем. О своем испорченном выходном.

Рядом с машиной показалась фигура Владимира, укутанная в непромокаемую черную куртку. Стася спешно собрала вечно раскиданные по пассажирскому сидению вещи: сумочку, пакет со сменной одеждой, три бутылки воды — по одной на каждого из сыновей. А еще Васиного робота, Борин футбольный мяч, Тошину книжку и Стасины солнечные очки. Очки она оставила, а все остальное сгребла и отправила мальчикам на заднее сидение.

— Как хотите, но вещи надо разместить там, это место мне нужно. Воду убирайте в карманы дверей, мяч — в ноги. Робота и книгу — в пакет с одеждой.

Мальчики сначала недовольно загудели, а потом стали громко выяснять, кто что и куда будет убирать и кому будет неудобнее всех от пакета, лежащего в ногах. В момент, когда Владимир открыл пассажирскую дверь, баталия была в самом разгаре.

— Вот, — басом сказал он, — теперь все нормально. Теперь я верю, что в этой машине трое детей. Нормальный уровень шума.

Мальчишки на заднем сидении радостно захихикали.

— А мама говорит, что мы орем, как будто нас семь человек, не меньше, — выдал Боря.

— Нет. Неправда. Семь человек орут громче. (Дети загоготали.) Я серьезно, — продолжил Владимир, — вы знаете, сколько у меня внучек? — Он вопросительно посмотрел на Стасю.

Та пожала плечами:

— Видимо, много. Неужели семь?

— Нет, — громогласно ответил Владимир, — внучек у меня… — Он театрально замолчал и обвел глазами всех присутствующих. — Девять! — И показал обе ладони лишь с одним загнутым большим пальцем.

Мальчики ахнули.

— Девять? — спросил Тоша. — Ужас какой. А внуков сколько?

— Тоша. — Стася строго посмотрела на него в зеркало заднего вида.

— Все правильно он говорит, — пробасил Владимир, — девять внучек — это ужас. А внуков у меня ни одного. Вы представляете себе? Три дочки и девять внучек. И ни одна из них не сподобилась мне внука родить!

Стася не удержалась и засмеялась:

— Извините. Но это очень весело. Такой у вас девичник дома.

Владимир кивнул:

— Это точно. К счастью, они с нами не живут. Только летом, на даче. Знаете, как я тогда называю наш дом?

— Ну, как? — пискнул наконец Боря.

— Дом дур! — загоготал Владимир. — Понимаете? Не дурдом, а дом дур! — Раскаты его хохота заполнили все пространство машины: от резиновых ковриков под ногами до бежевого тряпочного потолка.

Отсмеявшись, он продолжил:

— Но совсем скоро все изменится. Средняя дочка беременна. И она клятвенно обещала родить сына. Не прощу, если не родит. У, бабьё. Но там наверняка мальчик, я чувствую. Да и первое УЗИ уже было. Сказали, что точно не скажут, но похоже на мальчика. Конечно, похоже. А на кого еще должен быть похож мой внук?

— Знаете, если верить статистике рождаемости в вашей семье… — начал Тоша, но закончить ему не дали.

— Я тебе дам статистику рождаемости. Всё. Внук у меня будет, и точка. Будем менять статистику.

Мальчишки в голос засмеялись, Стася снова не сдержалась и присоединилась к ним.

— Ой, Владимир, какой вы смешной. Просто умора с вами. Вы нас так развеселили, что мне теперь главное до ГАИ доехать, не попав во второе ДТП.

— Да уж вы постарайтесь, пожалуйста. — Владимир посмотрел на нее, забавно приподняв брови. — А то еще одного водителя автобуса здесь разместить уже негде.

Машина снова взорвалась смехом.

Так они и доехали до отделения полиции: веселые, смеющиеся. Мальчики совсем забыли, что собирались ругаться из-за вещей. У них было общее занятие, и оно им нравилось.

Пока Стася билась над заполнением заявлений за себя и Владимира, тот развлекал ее сыновей. Все пятеро единогласно решили, что так дело пойдет быстрее. Один взрослый занят документами, второй — детьми. Всего за час мальчики узнали миллион баек о дочках, внучках и героической матери семейства — жене Владимира.

— Эти хрюшки что удумали — всех своих девчонок на букву А назвали. Представляете? Анна, Анастасия, Агата, Арина, Алиса, Алина, Александра, Азалия, Афина. Не верите? Клянусь.

Мальчишки смеялись. Стася боролась со смехом и обстоятельствами описываемого ДТП.

— Ничего, вот родится мой внук, заставлю его назвать на другую букву. Будет Федор. Или Глеб. Или Роман. Вам нравится Роман? Мне нравится!

— На каком часу управления транспортом произошло ДТП? И какие приборы освещения были включены на транспорте? — встревала иногда в разговор Стася.

— Боже, какие скучные вопросы, — вздыхал Владимир и нехотя выдавал необходимую информацию.

Вскоре Стася попала в кабинет к полицейским, отдала заявления, выдала денег на ускорение процесса оформления. Попыталась сунуть тысячу, но после строгого «Что-то очень скромное предложение» добавила еще пять сотен. На том и сошлись.

На обратном пути в автобусный парк, а точнее, к дому Владимира, совсем поблизости от автопарка, новый друг сообщил мальчишкам, что точно узнает пол внука через пять дней.

— А вы не могли бы нам сообщить? — нерешительно попросил Тоша.

— Конечно, мог бы. — Владимир повернулся к Антону и улыбнулся широкой улыбкой. — Я о своей радости всему миру буду сообщать! Диктуй номер. Пришлю тебе сообщение.

Вскоре они высадили его у старенького деревянного дома на выезде из города. С маленьким двором, в котором висели качели, стояли горки и белел чистым песком квадрат песочницы.

— Здравствуйте, — поздоровалась Стася с пожилой женщиной, вышедшей из дома им навстречу, — возвращаю вам мужа. Извините, что украла его на несколько часов.

— Ну что вы, милая, — сказала та спокойно, — главное, что все в порядке, никто не пострадал, все разрешилось.

Попрощавшись с Владимиром так, будто знала его вечность, Стася выехала на дорогу.

— Какая женщина спокойная, — восхитилась она вслух, — сразу видно — большая семья.

— У нее девять внучек, — хмыкнул Тоша, — она не спокойная. Она еле живая.

Через пять дней сообщения от Владимира не пришло. Всем было очень любопытно, но дергать его было неудобно, мало ли что. Вдруг УЗИ отклонения какие-то показало. Да и просто некогда человеку. Тоша терпел еще три дня, а потом его терпение лопнуло, и он, втайне от Стаси, написал Владимиру сообщение, интересуясь полом внука. Ответ пришел моментально. «Девочка. Десятая. Думают назвать Аделаидой».

Через полчаса Тошин телефон снова пиликнул. Владимир писал: «Антон, узнай, пожалуйста, у мамы, не хочет ли она обменять трех хулиганистых мальчишек на десять чудесных отборных девочек? Можно с доплатой с нашей стороны!»

Глава 13 Гений

— Витенька меня не понимает, — плакалась Стасе по телефону Карина. — Я просто хочу побыть одна, всего десять минут, а он обижается. Ему хорошо, у него работа в кабине машины, никого рядом весь день, а я-то с людьми вынуждена общаться.

— Угу, — ответила Стася, спешно выключая микроволновку, где закипал йогурт, который следовало лишь слегка разогреть до комнатной температуры.

— Ну что «угу»? — Карина обиделась. — Ты меня вообще слышишь?

— Конечно, слышу. — Стася вытащила пузырящийся йогурт и вылила его в раковину. — Ты с людьми вынуждена общаться. — Она жила с тремя детьми, поэтому с функцией запоминания последней фразы собеседника ее мозг справлялся бесперебойно.

— Мама, я нарисовал. — В кухне появился Вася и протянул ей лист. — Посмотри.

— Угу, — снова ответила Стася, наливая в чашку новый, не закипавший пока еще, йогурт, — я сейчас посмотрю, Вася. — Игнорировать трехлетнего ребенка было нельзя. — Одну минутку.

Вася кивнул и остался ждать.

— Я говорю: «Витенька, я только чай выпью, подожди меня, пожалуйста, в комнате», — продолжала Карина, — а он мне: «Я вообще могу домой уехать, если тебе мешаю». И чуть не уехал.

— Угу, — снова сказала Стася, — мерзавец.

Она вытащила йогурт, на этот раз, как и нужно, слегка подогретый, и взяла Васин рисунок.

Резко прервала свое кружение по кухне и внимательно рассмотрела протянутый сыном лист.

— Карина, погоди минутку, — сказала Стася в трубку и обратилась к Васе: — Сам рисовал?

— Сам, — кивнул Вася. — Мои слоны.

Стася помолчала, потом внимательно осмотрела сына.

— Что там случилось у вас? — переживала Карина. — Что мальчики натворили опять?

— Мальчики? — Стася никак не могла собраться с мыслями, чтобы ответить. — Мальчики, Карина, оказались гениями. По крайней мере, один из них.

Она с сомнением рассматривала изображение двух слонов, одного с опущенным, другого с поднятым хоботом. Раскрашены они были неаккуратно, что нормально для трехлетнего ребенка, но нарисованы… классно. Пропорциональные фигуры, всё на месте: уши, хобот, ноги, хвост, где надо, потолще, где надо, потоньше. Натуралистичная картинка, не мультяшная. Что-то невероятное для трехлетнего ребенка.

— Вася, иди нарисуй еще что-нибудь, ладно?

Сын кивнул:

— Буду жирафа рисовать. — И он убежал в комнату.

— Что, так круто нарисовал? — любопытствовала Карина.

— Круто. — Стася даже переживать начала: такая ответственность — гения растить. — Сейчас тебе фотографию пришлю.

Боря был в саду, Тоша в школе, а Вася остался отдыхать дома благодаря своему кашлю. Поэтому он всячески мешал Стасе делать домашние дела, пытаясь привлечь ее к своим играм. И вот, когда наконец в квартире возникла пятиминутная тишина, в течение которой Стасе было велено подогреть клубничный йогурт, видимо, чтобы не скучать, в эти самые пять минут был создан шедевр.

Стася отпила чай; трубка снова была около уха.

— Я посмотрела! — верещала Карина. — Это же потрясающе! Ему нужны какие-то занятия. В группе или лучше индивидуально. И можно конкурсы детские поискать. Международные.

— А мастерскую мне ему не организовать? — огрызнулась Стася. — В отдельной комнате?

— Зря иронизируешь. — Карина, наконец отоспавшаяся после смены, была полна энтузиазма. — Это же такой талант! Ты, как мать, не имеешь право его не развивать.

— Не было у бабы хлопот, — вздохнула Стася. — Мало мне Бориного футбола и Тошиного английского.

— Терпи, коза! — ободрила ее подруга. — Может, однажды ты будешь висеть в Лувре!

— Ох, не надо меня вешать! — Стася улыбнулась. — Даже в Лувре.

— Портрет твой будет висеть, балда! Представляешь, с табличкой: «Портрет матери»! Или лучше «мамы»? Или «любимой мамы»!

— Карина, он пока просто слонов нарисовал. Это может вообще быть случайностью.

— Стася, случайно может получиться ровная линия. Или аккуратный круг. Два африканских слона случайно получиться не могут.

В кухню вбежал Вася:

— Жираф готов, мама. Смотри, какой у меня жираф!

Стася взяла рисунок в руки, она смотрела на него и молчала.

— Ну что?! — Карина закричала так, словно на телефоне заработала громкая связь. — Как жираф? Хуже слонов?

— Жираф, Карина, обалдеть какой. — Стася посмотрела на Васю, довольно подпрыгивающего рядом с ней. Руки разрисованы фломастерами и оранжевая полоса через всю щеку. Маленький гений.

— Что делать будешь, мать вундеркинда? — Карина вернула Стасино внимание.

— Рядом с домом клуб детского творчества «Родник» — мы мимо него за продуктами ходим, — схожу к ним, пусть рисунки посмотрят. Все, подруга, давай. Пора мне.

— Жирафа мне прислать не забудь! — прокричала трубка и замолчала.

В клубе «Родник» Стасе посчастливилось застать преподавателя по рисованию. Пожилая, в толстых очках, Евгения Ивановна готовилась к занятию со школьной группой, которое должно было скоро начаться. Когда Стася запустила Васю в коридоры клуба с целью исследовать каждый угол и сбивчиво объяснила Евгении Ивановне цель своего визита, преподаватель скептически на нее посмотрела:

— Хорошо рисует в три года? Это чудесно! Но зачем торопиться с какими-то занятиями? Пусть творит дома. У нас в самой младшей группе четырехлетки рисуют. Можете прийти на следующий год. Но, честно говоря, и в четыре многие еще с трудом делают то, что их просишь.

— Ясно, — кивнула Стася. Она держала в руках рисунки, но решила, что, пожалуй, не стоит их показывать Евгении Ивановне. — В четыре так в четыре.

Но та сама обратила внимание на листы:

— Это ребенок рисовал? Можно взглянуть?

Она взяла в руки Васиных слонов и жирафа, поправила очки на носу и пару минут тихо рассматривала обе работы, держа их перед глазами, слонов — левой, жирафа — правой рукой. Наконец подняла глаза на Стасю:

— Это полностью меняет дело, конечно. Пойдемте в класс, у меня есть десять минут.

«Ну все, — успела подумать Стася, — труба. Похоже, гений. Эх, лучше бы вазу с утра разбил».

Мимо пронесся Вася, он был совсем не похож на вундеркинда и урчал, как гоночный автомобильчик.

— Жди меня тут. — Она успела схватить его за воротник. — Слышишь? И ничего не разбей!

— Вж-ж-ж! — ответил Вася и стартанул по длинному коридору.

Евгения Ивановна с сомнением осмотрела маленького художника и вошла в кабинет.

Когда Стася с сыном вышли на улицу, Вася устремился к турникам, а Стася грохнулась на ближайшую скамеечку. С неба сыпался редкий мелкий снег.

«У ребенка явный дар, — прокручивала она в голове только что услышанные слова, — его необходимо развивать. Вам, на мой взгляд, нужны индивидуальные занятия. Если хотите, с ним могу заниматься я. Рядом есть художественная школа, можно сходить туда к педагогам. При Эрмитаже есть изостудия для одаренных детей. Туда берут ровно в пять лет. Очень рекомендую поступать. Вашего должны взять. Ну а в семь в художественную школу, конечно».

Вася залез на брусья и теперь ползал по ним сверху на четырех конечностях, вовсе не подозревая, что ждет его в будущем.

— Пойдем, — вздохнула Стася, — Тоша скоро закончит, а нам с тобой еще краски, альбомы и кисти покупать.

— Зачем? — Вася замер на мгновение на брусьях и тут же перевернулся в позу ленивца, выгнув спину и обняв брусья всеми «лапами». Потом он открыл рот и попытался поймать снег.

— Тебе надо красками рисовать — так сказала Евгения Ивановна.

— Красками? — Глаза Васи загорелись. — Это я люблю. А можно я тогда покрашу двери у нас дома? Ярко будет. Полосками.

— Ох, — вздохнула Стася, — гуашь в руках трехлетнего головореза. Кошмар. — И она пошла к машине.

Когда через сорок минут они с Васей подъехали к школе, где учился Тоша, кошелек уже стал легче на две с половиной тысячи, потому что оказалось, что краски должны быть хорошие, бумага — специальная, кисти — всех размеров. А еще пригодятся маркеры, гелиевые ручки, восковые мелки, карандаши разной твердости, качественная резинка, точилка с отделом для стружки и деревянный планшет.

И это Стася еще от мольберта отказалась, решив, что за такие деньги сама будет держать ребенку планшет с листом.

Теперь все это громоздилось на пассажирском сидении, а сверху красовались злополучные слоны и жираф.

Денег было жалко до слез. Почему-то не приходила родительская гордость, хотя обычно Стася искренне радовалась, когда у детей что-то получалось: Тоша приносил пятерку, или Боря забивал красивый гол. А тут… внезапно открывшийся Васин талант только пугал. То ли потому, что обязывал им заниматься, то ли потому, что делал Васю не таким, как все, а это хоть и здорово, но жизнь-то ребенку в будущем усложнит.

«И вообще, — думала Стася, глядя в лобовое стекло на выходящих из школы детей, — не считая материалов, рисование индивидуально — это минимум четыре тысячи. Это много. А что, если ему это не надо? Ему всего три года, он не понимает, что хочет делать, а я сейчас влезу и художника из него начну лепить!»

По лесенке бежал Тоша: шапки нет, куртка расстегнута, рюкзак на одном плече, мешок со сменкой крутится в руке, как винт от вертолета. Стася вышла ему навстречу:

— Привет, зайка! — Быстро чмокнула сына в макушку — по-другому Тоша у школы не давался, одноклассники могли увидеть, не до нежностей.

Стася забрала сменку в сумке со сто раз закрученными и перекрученными ручками и помогла Тоше вылезти из лямки рюкзака. Пока она закидывала все это в багажник, Антон уже устроился на заднем сиденье.

— Что было хорошего в школе? — привычно спросила Стася, усевшись на водительское место.

— Ничего, конечно, — тоже привычно ответил Тоша, но потом все-таки стал рассказывать: про Влада, который толкнул на перемене Иру, про урок музыки, где выгнали аж четверых мальчиков, и про учителя математики, не проверившего вовремя проверочные работы.

— Мама! — закричал вдруг Тоша, резко прервав свое повествование, от чего задумавшаяся Стася чуть не въехала во впереди едущую машину.

— Тоша, ты обалдел совсем?! Так орать. Я за рулем. И так гололед.

— Но, мама, кто испортил мои рисунки? Мне их завтра сдавать вообще-то!

— Господи, какие рисунки?

— Да вот же! — Тоша был разозлен не на шутку, он указывал пальцем на… Васины шедевры.

— Что-о-о?! — Теперь орала Стася. — Это твои рисунки? Твои?

В машине наступила тишина. Стася прижалась к обочине и остановилась, включив аварийные огни. На дороге послышались гудки оскорбленных водителей, которым приходилось теперь объезжать их автомобиль.

Стася повернулась к детям:

— Тоша, это твои?

— Ну да. — Он больше не кричал, испугавшись непонятной маминой реакции. — Это на природоведение. Мне достались животные Африки. Я из книги перерисовал слонов, жирафа и крокодила.

— Да, — кивнул Вася, — крокодила я не раскрасил, у меня зеленый фломастер не пишет.

Стася обалдело посмотрела на младшего сына:

— Ты их раскрасил? Взял Тошины и раскрасил?

— Ага! — Вася довольно улыбнулся. — Теперь они мои!

— А что я завтра сдавать с докладом буду, а? — Антон снова обрел дар речи, гневно глядя на брата. — Ты со мной пойдешь объяснять, что случилось с моими рисунками? Мама! — Тоша повернулся к Стасе. — Я не буду все рисовать заново. Я вчера целый час сидел!

— Боже мой. — Стася упала головой на руль, попав лбом прямо на кнопку гудка.

Машина заголосила. Объезжающий их водитель опустил правое стекло специально, чтобы взглянуть на Стасю:

— Ты что творишь вообще? Тут проезжая часть! Овца!

Стася подняла голову, улыбнулась «дружелюбному» водителю и завела мотор.

— Это очень точная моя характеристика, — пробормотала она сама себе и поехала дальше. Забирать из садика Борю.

Вечером перед сном она распаковала все покупки и выдала их Васе, чтобы рисовал.

— Зря покупали, что ли? Теперь давай, твори!

Пока Боря пинал футбольный мяч в коридоре, а Стася помогала Тоше привести в порядок раскрашенных братом животных, Вася рисовал в своей комнате.

«А вдруг и правда способности? — думала она, закрашивая белой замазкой следы фломастеров, вылезающие за границы слонов. — Кажется, я уже свыклась с мыслью, что выращиваю гения».

Тоша писал на обороте рисунка с жирафом доклад и периодически сокрушался, что только из-за Васи теперь получит незаслуженную четверку.

— Я все! — Вася светился даже больше, чем утром, когда приносил Стасе рисунки брата. — Я снова нарисовал слонов и жирафа. Совсем сам!

И он гордо протянул по-настоящему гениальный рисунок африканских животных. Конечно, если считать всех детей гениями по определению. Два серых и один оранжевый головонога гордо взирали на Стасю с листа бумаги.

Тоша хмыкнул.

— Все, — сказала Стася, — поиграли в гениев, и хватит. Всю одежду, Вася, клади в корзину с грязным, а сам залезай в ванну. Сейчас я закончу со слонами и приду отмывать тебя от краски.

Глава 14 Поиграли

— Мама. — Тоша хотел что-то сказать ей, но явно стеснялся.

Опытная в этих вопросах Стася по его тону поняла: что-то не так.

— Ну, чего? Давай быстренько. Спать пора. — И она подошла к кровати старшего.

— Оставь нам, пожалуйста, один светильник на ночь. — Тоша сказал это так тихо, что Стасе пришлось прислушиваться.

— В смысле? — Она непонимающе хлопала глазами. — Ты что-то сделать забыл? Уроки?

— Нет. — Сын стал говорить уже совсем шепотом. — Я спать не хочу в темноте.

— Та-а-ак! — Стася включила обратно основной свет и встала посреди комнаты. — Кому еще нужен свет ночью?

— Никому, — раздалось с подушек Васи и Бори.

— Только тебе, значит. — Стася залезла к Тоше по лесенке на его второй этаж кровати. — Ну, рассказывай, что стряслось.

— Я боюсь, — сказал Тоша смущенно, — марионетку.

— Кого? Какую марионетку? Куклу? Из театра?

— Нет. Другую. Страшную. Из игры.

— Начинается. Какой игры? Ты же не играешь.

— Иногда в школе. Мне мальчики телефоны дают.

— Ясно. Страшная игра?

Тоша натянул на себя одеяло так, что виднелись только широко открытые глаза.

— Очень. Там эта марионетка по ночам ходит, пока мальчик спит. Она вся в шрамах, с пришитыми глазами. Там экран черный-черный, а потом она бу! (Стася чуть с лестницы не навернулась от этого «бу».) Выныривает откуда-то и пугает. А с ней еще медведь и…

Стася нервно сглотнула и посмотрела на младших: глаза огромные, слушают внимательно.

— Тоша, не надо больше подробностей, я все поняла. Ночник я вам оставлю.

— Ура! — закричал Вася.

— Не хочу спать со светом, — проворчал Боря.

Через пять минут Стася все-таки вышла из детской, договорившись, что переносной светильник они поставят в ноги Тошиной кровати на втором этаже. Тогда Боре, спящему под ним, свет мешать не будет. Васе, уже засыпавшему у другой стенки, огонек светильника виден был, так что угодили всем!

— Чертовы компьютерные игры, — проговорила Стася тихо и пошла на кухню пить долгожданный чай с шоколадкой и искать в Интернете описание злополучной игры, которая, похоже, собиралась на какое-то время подпортить их семье жизнь.

— Мать моя женщина! — произнесла Стася, открыв видео прохождения игры про марионетку, и долька шоколадки выпала у нее изо рта на колени. — Это жесть, а не игра. Какие извращенцы ее придумали?

Она нашарила шоколадку на коленях сунула ее обратно в рот, не отводя взгляда от экрана. Игра была по-настоящему страшная. Даже для взрослой Стаси, повидавшей в своей жизни многое. В том числе и роды. Трижды.

Она захлопнула крышку ноутбука и перевела дух. Подумала и набрала номер подруги:

— Карина, ты знаешь, что такое марионетка?

— Ты в себе, подруга? Кукла такая на ниточке!

— Я про компьютерную игру. Знаешь?

— Нет, конечно. Я не играю. Хочешь, у Вити спрошу? Он иногда зависает в телефоне.

— Не надо. Все, что меня интересовало, я уже узнала. Осталось понять, как приучить Тошу снова спать в темноте.

— Ничего не поняла. Какая игра? Почему спать в темноте?

Через десять минут Карина смотрела видео на Стасином ноутбуке. Стася предусмотрительно села по другую сторону кухонного стола, чтобы не видеть происходящего на экране. Досмотрев видео, Карина улыбнулась:

— Прикольно, — но, увидев глаза подруги, добавила: — Но показывать такое детям — это полный маразм.

— Да уж, — кивнула Стася.

— И виноваты, я считаю, родители, которые разрешают своим детям это ставить на телефон.

Стася задумалась:

— Можно в родительский чат написать. Правда, наверное, скандал будет.

— Почему сразу скандал?

— Ой, Карина, ты пока, слава богу, не знаешь. В родительских чатах все и всегда ругаются. По любому поводу.

— Да? Например?

— Например, сдавать ли деньги детям на подарки на дни рождения. Ты думаешь, это просто? Не-е-ет! Одни против подарков, потому что считают, что лишь они знают, что их ребенку нужно. Другие продвигают идею дорогих подарков и даже подарочных сертификатов в детские магазины. Есть средние — они за символические безделушки. Кто-то говорит, давайте дарить игрушки, они же дети. Некоторые кричат, только книги, это школа, в конце концов. Мы через это прошли. Дурка.

— И что в итоге?

— В итоге не договорились. Поэтому дети без подарков.

Карина закатила глаза:

— Ох уж эти крейзи-мамочки.

Стася откинула волосы со лба:

— Я все же напишу аккуратно. — И она повернула ноутбук к себе.

Карина давно была дома, а у Стаси шли баталии онлайн. Хотя сообщение она кинула в родительский чат вполне вежливое и даже безличное, несмотря на то что знала, какой мальчик принес злополучную игру в класс.

«Дорогие родители! — писала она. — Если вам не трудно, посмотрите, пожалуйста, игры, которые стоят на телефонах ваших детей. А то после увиденной сегодня в классе страшной игры про марионетку у моего страх темноты». К сообщению Стася прикрепила найденную в сети картинку жуткого персонажа. Для убедительности.

Что тут началось!

«Какой ужас. Такое в школу! Куда мамы смотрят?»

«Моя в туалет идти боится. Теперь понятно, почему!»

«Они уже большие. Поди уследи, во что играют».

«Нечего заглядывать в чужие телефоны».

«Боже, какие неженки растут. Всего на свете боятся!»

«Следить родители обязаны. Вы телефон купили, вы и контролируйте».

«А я вообще против телефонов в школе. От них один вред».

«Как нечего заглядывать? Дети же! Интересно».

«А я своего учу, чтоб не давал телефон никому. Пусть свои носят».

«Предлагаю подключить учителя. В конце концов, все у нее на глазах происходит».

«Давайте им еще по „Плейбою“ выдадим. Раз они взрослые».

«Ага, и матерные частушки».

«Не надо учителя. У нее и так тридцать пять детей. И семьдесят психически больных родителей».

Стася схватилась за голову и набрала номер Карины:

— Возвращайся. Ты должна это увидеть.

— Что еще? Тоша боится спать один? Мне лечь с ним?

— Дура ты, Каринка. Приходи. Посмотришь, что такое родительский чат во всей красе. Тебе это тоже когда-то предстоит. Надеюсь.

Карина вздохнула:

— Бегу. Дверь открывай.

Чат разросся уже до небывалых размеров. Родители давно забыли марионетку, они обсуждали методы воспитания, российскую систему образования, эгоизм, взаимоотношения богатых и бедных. В общем, вещи глобальные. Жаль, что высокохудожественный язык был оставлен в прошлом.

Карина долго и внимательно читала написанное. Глаза ее становились все шире и шире. В конце она прикрыла рот рукой, чтобы не разбудить детей криком ужаса. Потом перевела глаза на Стасю:

— Это капец! Полный.

Стася кивнула:

— А так все вежливо начиналось!

— И так по каждому вопросу?

Стася пожала плечами:

— Практически.

— А с игрой-то что в итоге?

— В итоге мама Жени Синицына, который показал Тоше эту игру, возненавидит меня лютой ненавистью. Это сто процентов! А игру, наверное, с телефона сотрут. На время.

Карина потрясенно молчала.

— А с Тошей-то что делать? — наконец произнесла она.

— Будем избавлять от страхов. Я вспомнила одну книжку: там говорилось, что нужно, чтобы ребенок увидел то, чего боится, в смешном свете.

— Это как?

— Завтра распечатаю картинки героев этой игры. Будем им пририсовывать красные носы, шапку с кисточкой, уши-лопухи и все такое.

— Круто, Стася. Ты прям психолог.

Та вздохнула:

— Я — мама троих детей. Если и тебе ночью марионетка будет мешать спать, приходи к нам завтра на рисование.

А с утра произошло то, чего Стася ожидала с самого начала. Марионетки боялись все трое. Видимо, Тоша во всех красках описал братьям страшных героев игры. Вставая с постели, Вася плакал, что в садик не пойдет, потому что там его будет ждать ужасный мишка, а Боря отказался идти в темный закуток коридора, где хранилась его сменная обувь.

— Уф, — сказала Стася, выходя с Борей из комнаты, — ну, Тоша, ты и болтун.

— Не болтун я, — буркнул сын, слезая с верхнего яруса кровати, — они сами спрашивали.

Утро прошло необычайно весело. Дети отказывались оставаться одни в помещении, потом без мамы в садике. Тоша в школу, правда, ушел безропотно, только попросил Стасю подняться с ним на темное крыльцо. А вот мама Жени Синицына бросила на них такой уничтожающий взгляд, что Стася снова почувствовала себя девятиклассницей, оказавшейся в кабинете директора из-за короткой юбки и гетр до колена.

Вечером они дружно рисовали марионетке невероятные костюмы, прически и предметы. Вроде мальчишкам немного полегчало. По крайней мере, смеялись они после этого во весь голос.

— Ну что, моя отважная банда, — произнесла Стася наигранно бодрым тоном после того, как все улеглись по постелям, — свет сегодня гасим?

— Не-е-ет, — тихо раздалось со всех трех постелей, — давай еще на один денечек оставим. У меня. И у меня. И у меня.

Она вздохнула и раздала всем по светящемуся футбольному мячу. «Как же удачно их подарила им бабушка на прошлое Двадцать третье февраля», — подумала Стася, выходя из комнаты.

Как потом выяснилось, один денечек растянулся на две недели. Правда, в дневное время мальчишки уже вели себя адекватно.

«Сегодня чая явно мало. Я заслужила бокал вина», — подумала Стася, выходя из детской.

Когда она села за стол, блаженно вытянув ноги на стоящую рядом табуретку, пришло сообщение от Карины:

«Если у вас остались фотографии марионетки, не выбрасывай, я заберу. Мне сегодня всю ночь эта нечисть снилась».

Глава 15 Важный день

— Когда-то день рождения, Карина, был праздником. — Стася с усилием затолкала в посудомоечную машину суповую кастрюлю.

— А теперь? — Подруга доставала из банки варенья вишенку с самого дна.

— А теперь куча дел, — вздохнула Стася. — Узнать у ребенка, что он хочет в подарок, так, чтобы он не просек, зачем я узнаю…

— Подожди. — Карина поймала ягоду и сунула ее за щеку. — Как ребенок, у которого скоро день рождения, может не понять, зачем его спрашивают о том, что он хочет?

— Может, — кивнула Стася. — Немного фантазии, и он надеется, но не уверен. Например, считает, что это слишком дорогой подарок. Или вредный для здоровья. Или его тяжело достать.

— Ого, как все сложно. — Карина сплюнула косточку на блюдце. — Я бы не запаривалась так.

— А иначе они заказывают и получают. — Стася растолкала грязные вилки по ячейкам. — Никакой радости, никого ожидания.

— И все родители так заморачиваются?

Стася пожала плечами:

— Ну не знаю. Помню, я на один день рождения заказала конструктор. У меня уже много было, и я выбрала конкретный набор, показала его маме и была уверена, что мне его подарят.

— Подарили? — Карина шумно отхлебнула чай.

— Я додумалась маме прямым текстом сказать, что получу на день рождения именно его. — Стася перевернула кверху дном два стакана и вставила их между кастрюлей и столовыми приборами. — Вот так уверенно и спокойно. Типа: ну я же знаю, что вы мне именно его подарите.

— А родители его дарить не собирались?

Стася улыбнулась:

— Конечно, собирались. Даже уже купили. Только получалось, что сюрприза не будет. Я же уверена была в подарке. А этого они допустить не могли.

Карина звякнула чашкой о блюдце:

— Интересно! И что они сделали? Подарок сдали?

Стася помотала головой:

— Мама начала объяснять, что мне этот конструктор не нужен. У меня таких уже много, и денег он стоит немалых, и вообще. Не помню уже подробностей.

Карина внимательно слушала:

— Неужели ты на это повелась?

— В том то и дело, что да!

Последние тарелки заняли свои места в ряду грязных соседок.

— Она хотела разуверить меня в том, что мне подарят конструктор. А в результате смогла меня убедить, что он мне не нужен.

Карина хмыкнула:

— Но его в итоге подарили?

Стася кивнула:

— Ага. Беда в том, что я ему не очень обрадовалась. Я же уже жила с мыслью, что конструктор мне ни к чему.

— Во дела! — Карина подперла подбородок рукой. — Перемудрила твоя мама.

— В том-то и дело. — Стася нажала кнопку запуска посудомоечной машины и села за стол. — Поэтому я в этих вопросах осторожнее.

— Что дарить-то будешь? — Карина откинулась на спинку стула.

Стася налила себе чай:

— Футболку с динозавром, энциклопедии про космос, строение человека и растения, кроссовки на колесиках, набор «Лего» «три в одном» и билеты в цирк.

Карина вздернула брови:

— А не жирно для одного праздника?

— Жирно, — кивнула Стася, — но это от разных людей. Просто покупаю все я. Кстати, футболка будет от вас с Витенькой.

— Да? — Карина засмеялась. — А я и не знала. Какие мы молодцы с Витенькой. Спасибо, что купила. Деньги отдам после зарплаты послезавтра. Идет?

— Конечно, идет. — Стася сделала первый за день глоток чая и блаженно закрыла глаза. — Как я люблю этот момент. Мой первый глоток. В одиночестве. В тишине. Ты не в счет. Полчаса буду блаженствовать. А потом мы с тобой надуем тридцать шариков.

— Зачем? — Карина вывела Стасю из блаженного состояния. — Не хочу тридцать.

— И не надо, — улыбнулась Стася, — надуй тогда пятнадцать.

Зазвонил телефон. Стася застонала:

— Это Федя. Жди неприятностей.

Она нажала «принять» и, не открывая глаз, поднесла телефон к уху:

— Привет, Федя.

— Стася, я купил Боре такой классный подарок. Он…

— Подожди, но у нас же общий. — Стася широко открыла глаза. — Мы же договаривались…

— Да помню я. И отдам тебе деньги за него. Но я еще купил. — Федя явно ликовал. — Не смог удержаться. Хочешь, фото пришлю?

Стася снова закрыла глаза:

— Не надо фото. Будет сюрприз.

Она повесила трубку:

— Срочно шарики — и спать. Завтра утром торт привезут рано.

Через два часа Стася добралась до постели, отпустив домой обалдевшую Карину. Двадцать четыре из тридцати шариков украшали рабочий стул спящего почти именинника, подарки горкой возвышались там же. В холодильнике остывали сырники для праздничного завтрака, а на диване сопела вымотанная приготовлениями Стася. Ей предстояло встать по будильнику через пять с половиной часов.

Будильник зазвенел на пятьдесят минут раньше. И звук был неожиданный. Как будто будильник что-то… говорил?

— Мам, ты слышишь, они едут, если на пятки встать. Я уже разобрался…

— Что? — Стася с трудом приоткрыла один глаз и сфокусировалась на счастливом Боре. — Солнышко, ты проснулся? С днем рождения!

— Спасибо, — тараторил Боря, — давай я тебе покажу, как они ездят. Я и поворачивать уже умею…

Спать хотелось неимоверно. Стася нащупала на полу телефон, посмотрела на часы:

— Борька, ты знаешь, что сейчас семь утра? Давай поспим еще!

— Ты что, мам? — Сын посмотрел на нее, как на умалишенную. — У меня же день рождения. Его хочется сделать подлиннéе, правильно? Пораньше начать и попозже закончить!

— М-м-м. — Стася отвернулась и накрылась одеялом с головой.

«Мне бы еще пережить этот длинный радостный день», — подумала она.

Как же хотелось отправить Борю в свою комнату и проваляться в постели до полудня.

Через пятнадцать минут самовнушений в стиле «ты же мать, а у ребенка сегодня день рождения» Стася вытащила себя из постели и поплелась на кухню разогревать пожаренные ночью сырники. День предстоял длинный и сложный. Как и любой день, на который запланированы мероприятия с участием детей.

По плану было принять торт, сходить семьей в кино на мультик (с попкорном и игровыми автоматами), прогуляться по парку (с посещением стадиона), поесть на обед заказанные на дом суши. Прекрасный был бы план на день, но, увы, все это следовало уместить в шесть часов. Так как вечером предстояло главное сегодняшнее мероприятие — празднование в детском кафе со всей семьей, Бориными друзьями, друзьями семьи и, главное, аниматором. В этом году Боря заказал какого-то ужасного супергероя. Железного человека. Стася переживала, что аниматор в костюме этого монстра перепугает всю малышню, которая будет в кафе. Хотя хуже всего будет если испугаются их мамы, так как ругаться, оберегая психику своих отпрысков, будут именно они.

К пяти часам вечера у всех четверых было чудесное настроение и та приятная усталость, которая приходит после насыщенного выходного дня. «И зачем только нам это кафе, — вздыхала Стася, — сейчас бы гулять и балдеть дома. Можно было бы мальчишкам ванну набрать с пеной. Или поиграть в „Дженгу“. Эх».

Она взглянула на часы и отправилась гладить сыновьям рубашки и себе платье на вечер. Начались обычная спешка, нервы и окрики. Мальчишки собирались медленно, а из дома надо было выйти уже через… семь минут назад.

Когда они доехали до кафе, Стасе на сотовый позвонили уже шесть раз: один раз Карина, два — свекровь, три — Федя. Ни разу не звонили только родители Бориных друзей. У них у самих были дети, поэтому они знали, что звонить не стоит.

— Папочка! — закричал Вася, заходя в кафе и видя Федю, наворачивающего нервные круги по залу.

Тот взял сына на руки и быстро пошел навстречу Стасе:

— Ну наконец-то. Вы что так долго?

— Федя. — Стася сгрузила на ближайший стул четыре пакета детских вещей и поставила на стол гигантскую коробку с тортом. — Ты бы приехал к нам, помог, — было бы проще. Забыл, что такое собрать троих парней в общественное место?

Федя сделал виноватый вид:

— Ладно, ладно. Поздравляю тебя с рождением сына, кстати.

Стася вздохнула:

— Кстати, спасибо. Тебя тоже.

Мальчишки уже благополучно чмокнули Федю и убежали в детскую комнату. Стася осмотрела собравшуюся компанию, заметила, что все их друзья, свекровь и Карина на месте, и устремилась на кухню — относить торт в холодильник.

Когда она вернулась, Катя, мама Женечки и Павлика, стесняясь, подошла к Стасе:

— Здравствуйте, Станислава, с праздником вас. Вот. — И она протянула маленький очаровательный букетик, завернутый в нежно-голубую бумагу.

Стася растаяла, почему-то больше никто не догадался принести цветы, а ведь это был, если вдуматься, прежде всего ее праздник.

— Спасибо вам. Огромное. — Она обняла Катю и краем глаза увидела Марину, маму Миши и Юры, заливисто хохотавшую с очень симпатичным парнем за соседним столиком.

— Катя, — прошептала Стася, — у Марины новый мужчина, да?

Катя опустила глаза и шепнула Стасе прямо в ухо:

— Мне кажется, это ваш аниматор?

— Что?! — Стася вскрикнула громче, чем собиралась, отчего Марина и ее собеседник разом повернулись в их сторону.

— Вы — аниматор? — Стасе было не до вежливости, аниматор должен был начать программу через две минуты.

— Ой, да. — Парень покраснел. — Не волнуйтесь, я уже бегу переодеваться. Я все успею.

Марина фыркнула:

— Привет, Стася. Поздравляю.

И гордо процокала каблуками в сторону детской комнаты.

Где-то поблизости раздалось знакомое хрюканье. Стася обернулась — за ее спиной давилась смехом Карина:

— Ой, я не могу. Соблазнить Железного человека на детском празднике. Умора.

Стася закатила глаза:

— Дурдом «Ромашка». Чувствую, будет весело. Я пойду свекровь искать, а то разобидится, что не подошла к ней.

— Стася. — Карина поймала подругу за руку. — Витенька с Федей уже того. Приняли, в общем. Коньяка. Присматривай.

— Что? Какого коньяка? — Стася нашла глазами Федю, он играл с Васей в лошадку. К счастью, лошадкой был не сын. Но все же что-то в этой игре совсем не понравилось Стасе. То, как двигался Федя, то, как подскакивал Вася на папиной спине при каждом толчке.

— Федя! — крикнула Стася.

И в этот момент Федя споткнулся о ножку одного из столиков. Как в замедленной съемке Стася смотрела, как через Федины плечи Вася перелетает на стол, к счастью, одна ручка сына остается в большой папиной руке, поэтому ребенок остается лежать на столе, пока горе-отец поднимается на ноги и в ужасе устремляется к ребенку. Вася долгие полминуты молча лежит на столе, а потом оглашает кафе оглушительным криком.

Детей удалось уложить в постель только в половине двенадцатого ночи, рекордно позднее для них время. Сказать, что все устали, — это не сказать ничего. После того падения для Стаси и Васи праздник закончился, так как они отправились в детскую больницу. Оформление документов и очередь на прием заняла полтора часа. Вправление вывиха — полминуты. Когда после всего этого они вернулись в кафе, праздник уже заканчивался, Боря и Тоша были довольны. Правда, Боря шепотом сообщил, что ждал Железного человека, но это ничего.

— Погоди. — Стася собрала последние силы. — А к тебе кто приходил?

— Капитан Америка. — И, увидев мамины возмущенные глаза, Боря добавил: — Но ты не переживай, мам, он хороший. И тете Марине он очень понравился, она так смеялась, когда он шутил.

Стася за голову схватилась. Она, конечно, знала, что не всё всегда по плану на детских праздниках, но чтобы настолько.

Ей пришлось оставлять Федю за старшего и мчаться в больницу самой, и она очень переживала за праздник, но выбора не было, не сажать же его за руль после коньяка.

— Борь, а тортик-то тебе понравился? Ты такой хотел?

— Какой тортик? — Боря снова испугался маминого вида и добавил быстро: — Понравился. Конечно, красивый такой.

— И что там нарисовано? — Стася поняла, что сын врет, чтобы ее не расстраивать, и чуть не заплакала.

— Там… ну… Железный человек?

— Там были динозавры… — прошептала Стася, — как настоящие.

Она набрала номер Феди:

— Как тебе тортик? Правда, красивый? — И, послушав пятисекундное молчание, заорала так, что проснулся задремавший Вася: — Быстро взял такси, вернулся в кафе и забрал наш торт! Он стоит шесть чертовых тысяч! Жду тебя у нас дома с тортом через полчаса! — Она дала возможность Феде ответить и закончила разговор. — Да, хорошо, маму твою тоже жду.

Стася редко выходила из себя. Удивленные дети молча выслушали ее тираду. Наконец Боря тихонечко спросил:

— Мам? Папа с тортиком к нам в гости приедет, да?

— Да, — сказала Стася, — и бабушка тоже. — Раздражение ее отпустило, и ей стало стыдно перед детьми. — Приедут папа и бабушка, будем пить чай и грызть динозавров.

Снова наступила тишина, а потом Вася, а следом Тоша, Боря и Стася расхохотались. Через пару минут слезы текли у них по лицам от смеха, а мышцы живота болели.

— Ой, не могу, — повторяли мальчишки, — грызть головы динозаврам. Хрум-хрум. Ням-ням. Умри, динозавр.

— Борька, не совсем все сегодня получилось, как я хотела, — сказала Стася, когда уставший именинник уже окончательно лежал в постели, — но в целом все вроде было неплохо, да? И торт папа спас. Пришлось нам вшестером им объедаться.

Боря поднял голову с подушки, серьезно посмотрел на Стасю и неожиданно крепко-крепко ее обнял:

— Это был самый лучший день рождения. Правда!

Стася поцеловала его в макушку, уложила, накрыла одеялом, взглянула на Васю и Тошу, сопевших по своим кроватям, и тихо вышла из детской.

«Значит, все это не зря, — подумала она и закрыла глаза. — Можно расслабиться почти на три месяца. До Тошиного дня рождения».

Глава 16 Антуфрифофай

«„Антуфрифофай“ ужасен, — думала Стася, — он может свести с ума после пятидесятого повторения. Ну или после сотого».

Началось все с похвального Васиного желания узнать что-то новое.

— Мама, я тоже хочу английский, как Тоша.

Они очень опаздывали на Борину тренировку по футболу, но Стася знала, что лучше не торопить прыгающего по заледеневшим ступеням Васю.

— Сейчас выучим с тобой цифры, хочешь?

— Цифры я давно знаю! Ты что!

— А мы по-английски выучим. Сейчас будем ступеньки считать, готов?

— Готов!

— One, two, three, four, five, one, two, three, four, five, one, two, three…

Через полчаса, когда Боря уже бегал по спортивному залу, довольный, как слон, в новых полосатых гетрах, Вася еще повторял то ли чтобы не забыть, то ли чтобы извести Стасю, свои «one, two, three, four, five», превратившиеся в невообразимый «антуфрифофай».

В холл, где родители ждали детей с тренировки, вошла Катя, мама Павла и четырехлетней Женечки. Девочка была такой спокойной, что Стася забывала о ее присутствии и страшно удивлялась, когда Катя вдруг полушепотом говорила: «Женечка».

— Стася, вы когда всё успеваете? — улыбнулась Катя. — Вася уже по-английски говорит? На курсы какие-то водите?

— Да что вы, — начала было Стася, но Вася ее перебил:

— Учу английский. Сейчас цвета назову. Red, blue, green…

«Цвета-то он откуда знает? — Стася задумалась. — Ах да, в очереди у педиатра выучили, по рекламному плакату витаминов».

Нина Петровна, воспитатель Васи в детском саду, через руки которой прошли все Стасины мужчины (за исключением Федора, как ей хотелось думать), всегда говорила, что Вася у них самый способный в семье. Знала бы она, что большую часть своих знаний он получал именно так: цифры — из расписания автобусов, буквы — из буклета пиццы и суши, знаниями в области географии наградил Боря, бурно интересующийся футбольными командами со всего мира.

И Стася вдруг подумала, что она — большой молодец, одна с тремя детьми, и вон как всё хорошо получается. Всё-то ее мальчишки знают, даже больше, чем у тех мам, что не вылезают с развивающих занятий.

— Понимаете, Катя, — начала Стася и уже представила себя автором суперпопулярной книжки по педагогике «Учим на бегу», — мы используем для занятий каждую свободную минутку. В магазинах, в поликлинике, на прогулке.

— Как интересно! — Катя внимательно слушала, а Женечка привычно замерла, обняв мамину ногу.

— Что-то по дороге на тренировки, что-то в очередях и транспорте.

Катя кивала:

— А стихи вы как учите? А то у Женечки память не очень. Я так мучаюсь. Учу ее, учу. Вот это, например, целый вечер. Женечка, расскажи про Лукоморье.

Женя встала перед Стасей, оправила складочки на платье и выразительно, не выговаривая, правда, Р и твердое Л, начала читать:

У укомойя дуб зеленый, Затая цепь на дубе том…

Вася перестал пинать Тошину сломанную точилку по полу и пришел слушать.

Когда Женечка добралась до «Витязей пьекасных», до Стаси стало доходить, что ее надули. Весь этот разговор был начат Катей, чтобы похвастаться успехами дочки. Ничего себе, память плохая — столько выучила в четыре года!

«Свои мне сказки говоий», — дочитала без единой запинки Женя, театрально поклонилась и залезла к маме на колени.

— Какая умница, — восхитилась Стася, — прекрасная у нее память. И артистизм тоже.

Она искренне восхищалась успехами девочки, смущало только, что для ее мамы столь важно готовить с дочкой такие вот показательные номера.

— А вы… — начала Катя, что еще раз подтвердило догадки о показушничестве.

— А мы в следующий раз. — Стася заторопилась к выходу. — Хлеба надо купить, пока тренировка не закончилась.

Когда они с Васей оказались на улице, сын произнес, хитро глядя на нее:

— А хлеб у нас есть, между прочим.

— Между прочим, скажи мне, какие ты стихи знаешь наизусть.

Вася долго сопел, и наконец его лицо озарилось улыбкой. «Может, в садике научили», — обрадовалась Стася.

«Вместе по лесу идут, собирают шишки, Вместе песенки поют, Мишки — мимимишки!» — напел Вася гордо.

Стася вздохнула:

— Молодец, солнышко. Из мультика вспомнил. Но к следующей тренировке придется выучить что-то серьезное. Бродского возьмем. Утрем Катеньке нос.

— Утрем Катеньке нос! — закричал Вася на весь школьный двор, продолжая пинать Тошину точилку.

Стася закатила глаза.

Вечером, после всех изматывающих процедур еды, мытья и сбора рюкзаков в школу и садик, Стася посадила Васю перед собой и сказала:

— Будем учить стихи.

— Ура! — обрадовался Вася: он еще не знал о наполеоновских планах своей мамы.

Чудесная подарочная книжка Бродского «Буксир» уже была раскрыта на первой странице. Все трое мальчишек изъявили желание послушать маму, и Стася прочитала:

— Я — буксир, я работаю в этом порту.

Учить с начала стихотворение, окончания которого они не знают, мальчики отказались. Доводы, что запомнить кусочек вообще-то надо только Васе, тоже не прошли.

— Учить стихи, мама, всем полезно для мозгов, — сказал Боря.

Тоша кивнул:

— А меня еще на день рождения Юля из класса пригласила, сказала, там каждому надо будет какой-то номер делать. Ну не песни же я буду петь?

Стася вздохнула — похоже, спать они вовремя не лягут. Через десять минут ее выразительного чтения Боря и Вася плакали в голос, Тоша сидел в углу кровати, хмурый.

— Да не умер буксир, — убеждала их Стася, — буксиры вообще не умирают.

— Ага, — всхлипывал Боря, — они его от берега оттолкнули, и он уплыл куда-то.

— На отдых его отправили, старым стал. — Стася обняла сразу Борю и Васю. — Тоша, ну скажи ты им.

Антон помолчал и произнес:

— В последний путь его отправили. «В золотую страну. Из которой потом, как приданья гласят, ни один из буксиров не вернулся назад».

Наступила тишина, а потом оглушительный рев. В три голоса.

Стихов в тот день не выучили ни строчки. А вот лежать перед сном Стасе пришлось с каждым по очереди. Все вздыхали, всхлипывали и жалели старенький буксир.

— Чтоб я еще когда-нибудь, — прошептала Стася, прикрывая дрожащей рукой за собой дверь детской, — пусть лучше Мимимишек своих поют. После этого все веселы и хорошо засыпают.

Уложив детей, Стася заварила чай. Это первое, что она делала, освободившись. Рефлекс был выработан: вышла из детской — иди на кухню ставить чайник.

После первого божественного глотка горячего напитка, когда хотелось закрыть глаза и провалиться в мир чайного кайфа, зазвонил телефон.

Глаза пришлось открыть, быстро нашарить мобильник, пока не проснулись дети. Звонил Федя.

— Стася, я зайду через полчаса, занесу вам деньги, можно?

— Можно, Федя.

Стася повесила трубку и вздохнула. Интересно, ее муж вообще был в курсе, что деньги можно просто перевести на карту?

Федя пришел грустный и потерянный.

— Устал, — сказал он, — работа движется медленно, сижу по ночам, а все без толку.

Стася молчала. Что она могла сказать? Как она рада, что бросивший ее и детей Федор не обрел счастья? Но она не была рада, ей было его искренне жаль.

— Как Светлана Петровна? — Стася решила, что перевести тему будет безопаснее.

Федя тяжело опустился на стул:

— Она меня ненавидит за то, что я вас бросил. Я… я от нее съехал.

Стася прищурилась, глядя на бывшего мужа.

— Поздравляю, видимо, твоя личная жизнь уже наладилась!

Федя сидел, понурив голову, еще пару секунд, а потом, осознав наконец услышанное, резко вскинулся:

— Что? Какое там! Это мамина личная жизнь наладилась. К ней же переехал этот ее… Марк. Молодой муж.

— Да ты что? — удивилась Стася. — Уже переехал? Молодцы! А… ты тогда где?

— Я у Володьки. В уголочке.

Стася нахмурилась:

— Он же в коммуналке вроде жил?

— Ну да. Но у него комната большая. Мы ее шкафом поделили, и я за ним, на раскладушке.

Стася схватилась за голову:

— Боже мой! Почему не у мамы? Что за безумие! Там же у тебя комната отдельная!

Федя засопел, как престарелый мопс:

— Не могу я там, она на меня смотрит… с укором… а когда не смотрит, она это думает… понимаешь? И Марк ее смотрит. Но по-другому. Ему я просто мешаю там.

Стася вздохнула:

— Вот ты чучело, конечно. Смотрят они… Раздевайся, есть пойдем. Представляю, как вы там с Володькой кашеварите…

Федя счастливо улыбнулся:

— Правда? Я с радостью. Вкусненького, домашнего. — И он вскочил, пытаясь стащить с себя разом шапку, куртку и ботинки.

— Мы обычно макароны варим, жарим покупные котлеты, — не замолкая, говорил он, пока мыл руки и садился за стол. — А пельмени мы не едим. Не можем больше. Поперек горла встают.

Стася налила Феде щей и села напротив. Говорить с ним было тяжело. Потому что вот он вроде родной человек, столько вместе пережили, а бросил их — значит, предал. Почему бросил? С ней не ссорился особо, и женщину другую не завел. Странно все. Стася много раз хотела завести этот разговор, но останавливала себя. Так было проще не растерять гордость, не стать врагами друг другу. Мирно общаться было важно хотя бы ради мальчишек.

— Федя, у тебя рубашка грязная, — сказала Стася вместо этого, — ты что, себе не стираешь?

Федор покраснел:

— Забываю иногда.

Стася вздохнула:

— Снимай. У нас в шкафу осталась кое-какая твоя одежда, сейчас принесу.

Она вышла в комнату, думая, что у них почти нормальная семейная жизнь с кормежками и выдачей чистых рубашек. Живет только сам по себе и сексом с ней не занимается. Стася вытащила с верхней полки отглаженную синюю рубашку и с остервенением захлопнула дверцу. Нервы были ни к черту, уборка, готовка, глажка, все на месте. Только секса в жизни нет.

Она принесла рубашку на кухню и положила ее на табуретку рядом с Федей.

— Вот держи. Только… я бы на твоем месте приняла душ, прежде чем чистое надевать.

Федя снова покраснел:

— В коммуналке такая противная ванна. Еще и очередь. Не каждый день попадаю. А можно…

— Можно. Доедай и иди в душ.

Он блаженно улыбнулся, дохлебал последние ложки и по-детски протер тарелку кусочком хлеба.

— Вот это жизнь. — Стася заметила, как Федор приготовился сказать привычное им обоим «спасибо, мамулик», но вовремя прикусил язык, смутился и только тихо сказал:

— Спасибо большое, Стася. — И пошел в душ.

Спустя пять минут, отпив второй за вечер глоток из той самой остывшей чашки чая, Стася поняла, что полотенце Федя, конечно, взять забыл. Она поплелась за ним в комнату, попутно думая, очень ли это будет неправильно — увидеть в душе голого бывшего мужа.

Через сорок минут ей удалось отпить совсем уже ледяной третий глоток чая. Впрочем, он казался невероятно вкусным. Федя ушел, сегодняшний день наконец-то официально закончился.

И вообще жизнь наладилась.

Как-то так вышло, что сегодня у Стаси наконец случился секс. Что не могло не радовать.

И совершенно не было сил думать о том, правильно это или нет. Он ей был нужен. Да и Феде тоже, что скрывать. И им обоим стало лучше, вот и все.

Глава 17 Толерантность

Телевизор — зло. Телевизор в доме, где живут дети, — зло вдвойне. А телевизор, где живут трое любопытных мальчишек, — это просто катастрофа. Именно поэтому у Стаси дома его и не было, зато он был во всех других домах, поэтому каждый раз, когда кто-то смелый приглашал Стасину банду в гости, мальчики сидели тише воды, ниже травы. Перед телевизором. Независимо от того, что он показывал. Поблизости могли взрываться бомбы, ездить танки и гибнуть дивизии. Тоша, Боря и Вася бы не заметили.

— Опять твои зомби ушли в себя, — засмеялась Карина при виде трех немигающих пар глаз, — и что ты, мать-изверг, детей лишаешь простых радостей?

Стася хмыкнула:

— Телевизор у нас с Федей был. Ровно до того момента, как мы поняли, что десятимесячный Тоша танцует исключительно под звуки любимой рекламы. Прокладок.

Карина прыснула со смеху:

— Пару раз мелкий попой не вовремя покрутил — и оставил на долгие годы себя и братьев жить в режиме информационного голода.

— А там… — Стася ткнула пальцем в сторону гостиной, отделенной от кухни, только деревянной аркой. — Там информационная диарея.

Карина покачала головой:

— Ладно, зануда, давай с Новым годом решать. У кого собираться будем?

Стася закинула в рот любимую кокосовую конфетку:

— У нас места больше. И телевизора ужасного нет с «Голубым огоньком»…

Карина хотела ее перебить, но Стася закончила фразу:

— …и все детские игрушки у нас, а здесь мальчики со скуки умрут за вечер. Или будут играть твоей косметикой.

Карина кивнула:

— Убедительно. Договорились. Моя косметика — святое. Но как мы будем слушать куранты? Может… может, давай мы принесем телевизор с антенной?

— Не надо телевизор! — испугалась Стася. — А куранты я тебе в Интернете найду. Обещаю. — Она отхлебнула остывший чай. — Карина, а Витенька точно хочет праздновать с нами? Зачем ему мама с тремя детьми на празднике?

Подруга осуждающе на нее посмотрела:

— Он очень любит детей, между прочим.

— Да? — Стася сделала большие глаза. — Не только процесс?

Она засмеялась. Карина шлепнула ее по плечу. На кухню пришел Вася и, очень задумчивый, уселся на стул.

— Что, Васька? — Карина ласково взлохматила ему волосы. — Все пересмотрел, что по телику передавали?

Вася засопел:

— Там был дядя. Но в платье. Или тетя. Но с бородой. Я не понял. Мам, а так бывает, чтоб человек сразу был и дядей, и тетей?

Стася вздохнула и многозначительно посмотрела на Карину.

— Чего только не бывает, — ответила она наконец, — но только там. В телевизоре. А в жизни — нет.

— А. — Вася, кажется, успокоился. — Я тогда пойду дальше смотреть. — И он исчез в соседней комнате.

— Канал только переключите там! На мультики! — крикнула Стася и обернулась к подруге: — Телевизор ты к нам хочешь принести? Ну-ну! Тогда Витенька пусть приходит в платье, а ты — с бородой.

Карина закатила глаза:

— Ладно. Поняла. Ограничимся курантами. В конце концов, это самое главное в Новый год.

И она незаметно погладила себя по подбородку. Чтобы удостовериться, что он гладкий. Без бороды.

После возвращения домой Стася все пыталась вспомнить, как же звучит это слово на букву Т. Оно еще обозначает терпимость ко всем, кто не такой, как ты. «Ти, ту, те», — перебирала она в голове, но почему-то лампочка озарения никак не вспыхивала. Тогда Стася плюнула на это и подумала, что пришло время сделать важное предновогоднее дело. В кои-то веки не в последний момент.

— А давайте напишем письма Деду Морозу! — воскликнула она, заходя в детскую. — Уже давно пора посылать, чтобы он купить успел.

Ее попытка перевести тему удалась, все забыли о злополучной передаче о дяде-тете и отправились к своим столам.

— Деду Морозу, — хмыкнул Тоша, потерявший веру в чудо еще пару лет назад, но все-таки пошел писать.

— Если не веришь, не пиши, — сказала ему как-то Стася, — но тогда подарков может и не быть.

— Но, мама, я же знаю, что Дед Мороза нет. — Тогда еще семилетний Тоша на секунду задумался. — Ведь нет же?

— Не знаю, Тоша. — Стася хотела максимально долго сохранять у детей ощущение сказки под Новый год, но врать ей не хотелось. — Я не видела. Но говорят, что есть. Я собираюсь тоже письмо Деду Морозу писать.

— Ты? — Тоша недоверчиво на нее посмотрел.

— Ну да. — Стася поняла, что теперь точно не отвертится. — А ты можешь верить во что хочешь, только Борьку не накачивай. Он-то ни в чем не сомневается.

Сейчас, по прошествии двух лет, Тоша уже не задавал никаких вопросов Стасе: он окончательно уверился в том, что подарки под елкой прячет мама. Но письма все равно писал исправно. Мама это или Дед Мороз, а всегда лучше выдать точные инструкции насчет того, что хочешь получить. Сомнения о Деде Морозе уже посещали и Борю. Стася вообще удивлялась, как такой умный, начитанный средний сын соглашается на эти письма, но он писал, аккуратными печатными буквами: очень многословно, длинными, для семилетнего мальчика, предложениями.

Вот у Васьки сомнений еще не было никаких, и он с удовольствием рисовал в письме для Деда Мороза удивительно похожих друг на друга себя, адресата и робота, которого он хотел в подарок.

Полчаса блаженной тишины неожиданно достались Стасе из-за чудесной традиции детей писать письма Деду Морозу. Она села на диван, вытянула ноги и задумалась о сущности праздников вообще и Нового года в частности.

Ну почему праздники — это такое волшебство, когда тебе три, семь или даже девять лет? И как они превращаются в головную боль во взрослом возрасте? Особенно когда у тебя ребенок? Два? Три ребенка?

Как вернуть это ощущение, что все возможно, все какое-то нереальное, чудесное, потустороннее? И избавиться от чувства, что надо все успеть купить, организовать, приготовить, украсить? Впихнуть себя в шикарное платье на размер меньше? Выцепить в интернет-магазине уже забронированную кем-то последнюю красную машину на пульте управления? Объяснить соседке, что к ним всегда можно зайти за солью, но заходить за один вечер за шампанским, оливье и селедкой под шубой — это, пожалуй, перебор?

— Ну что, письма Деду Морозу все написали? — Стася оглядела сыновей, когда в доме возобновились разговоры, шум и смех.

Мальчики кивнули.

— Так, и на что придется раскошелиться Дедушке в этом году?

— Новые наушники, — буркнул Тоша, недовольный тем, что его вообще впутывают в разговор о Деде Морозе.

— А мне паровоз. С рельсами. Я там все нарисовал. — И Вася убежал в свою спальню за письмом.

Боря стоял посреди комнаты, держа сложенный вчетверо листок:

— А мне новые бутсы. С шипами.

Вернулся Вася, он протянул Стасе письмо. Там было изображено очень схематично нечто круглое на колесиках. Рельсы на картинке тоже были, хоть и устремленные прямо в небо.

— Ясно, — кивнула Стася с максимально серьезным выражением лица, — поезд. Я думаю, Дед Мороз разберется. — Она задумалась. — Все понятно в целом, только… это какой паровозик? Из лего? Или который в мультике?

— Мам. — Вася посмотрел на нее с недоумением. — Ну, конечно, как из мультика. Томас. — Сын осмотрел мамино лицо, разыскивая следы озарения, и, не найдя их, уточнил: — Набор из двух паровозиков и маленькой станции. — Стася неуверенно кивнула: в Томасах она пока еще разбиралась плохо, Тоша и Боря ими не увлекались.

Вася вздохнул:

— Если что, спроси у мамы Толи Каримова — она ему такой на день рождения подарила.

Мальчишки убежали играть в свою комнату, а Стася задумалась: «Ну и как это прикажешь понимать? Спроси у мамы Толи. То есть в Деда Мороза Вася тоже не верит? Раз меня отправляет за консультацией? — Она вздохнула. — Что-то рано. Не иначе, Боря постарался. И кто такой Толя Каримов? Высокий в кудряшках? Или рыженький в веснушках? Есть еще совсем маленький с прической каре… Толя… Толя. — И тут Стася хлопнула себя по лбу. — Вспомнила это злополучное слово. Толерантный!»

Она беззвучно засмеялась и подумала, что из нее получилась отвратительно нетолерантная мама. Просто ужас какой-то! Соврала им, что в жизни нет теть с бородами и дядь в платьях.

«Ну и черт с ним, — решила она, отправившись на поиски заслуженных ста грамм вина, — зато я уже получила новогодние запросы от детей и успею купить им хорошие подарки».

Глава 18 В торговом центре

Уже сколько времени прошло с тех пор, как Федя уехал к маме, а потом к лучшему другу Володе, чтобы творить свою великую книгу. Все это время Стася переживала, что он вот-вот перестанет давать им деньги на жизнь, так как найдет себе молодую аспирантку на кафедре. Аспирантка не появлялась, по крайней мере Стася о ней ничего не знала. Федя продолжал исправно приносить бывшей жене зарплату, но Стася, которой неожиданно пришлось стать главой семьи, не теряла надежды найти работу. На всякий случай.

Почему-то мать троих детей без мужа и помощников не устраивала работодателей. А Стасю не устраивало их требование сдать Тошу на продленку до шести часов вечера. Однако иногда ей поступали звонки о разовых подработках в торговом центре, том самом, где она уже продавала детские рубашечки из чистого хлопка и фаллоимитаторы из упругого силикона.

Очередной звонок застал Стасю в продуктовом магазине, где они с мальчиками закупали еду по их стандартному субботнему списку.

— Станислава, добрый день, — прощебетал в трубку женский голос, — скажите, пожалуйста, заинтересованы ли вы поработать завтра в нашем торговом центре…

— Сколько? — перебила ее Стася. — Прежде всего, о какой сумме идет речь?

Женский голос ответил, Стася прикинула, что сможет на них завтра купить Васе новые зимние перчатки, а себе — тушь для ресниц. И еще останется на пару вкусняшек на новогодний стол.

— Хорошо, — кивнула Стася, — вот теперь я вас слушаю. Что надо делать и в какое время?

Оказалось, что в преддверии Нового года, когда население близлежащих домов закупается ненужными штуками для вручения их удивленным родственникам, торговый центр решил устроить акцию и выдает за каждую потраченную у них тысячу рублей лотерейный билетик.

— Вашей работой будет брать у покупателей чеки и выдавать нужное количество билетиков. А потом вручать им выигранные подарки. Просто и очень приятно. Правда ведь?

— Правда, — вздохнула Стася. — Особенно если делать это десять часов подряд. Но я согласна. Утром буду.

Она повесила трубку и набрала Федю:

— Завтра посидишь с детьми подольше? У меня работа подвернулась.

— Конечно, Стася. — Федя замолчал. — Тебе денег не хватает, да?

Из-за написания книги он в этом семестре взял вдвое меньше лекций, из-за чего зарплата сильно сократилась.

— Нормально. — Стася не хотела у Феди просить еще, зная, что он оставляет себе минимум на еду и бензин. — Просто Новый год, хочется и того, и этого. Все хорошо.

— Мама, — строго спросил Боря, когда Стася повесила трубку, — у нас денег нет, да?

Стася улыбнулась:

— На еду нам хватает, Борь, не волнуйся.

— А на что не хватает?

Стася, как раз приценивавшаяся к новой туши, грустно ответила:

— Ну вот на косметику у меня сегодня денег нет. Но ничего. — Она обняла загрустившего сына. — Я скоро заработаю и все куплю.

«Борька переживает, что у мамы нет новой туши. Заботливый парень растет, — подумала Стася удовлетворенно. — Такой, наверное, никогда не бросит жену с тремя детьми из-за книги».

И она побежала в продуктовый отдел супермаркета. Воскресенье предстояло сложное: нужно было всем лечь пораньше, а еще еды наготовить на весь день четверым мужчинам.

«Интересно, — думала Стася вечером, готовясь ко сну, — выдадут мне костюм, чтобы подарки раздавать? Под Новый год и в Снегурочку нарядить могут. Это будет беда. Весь день в синтетической шубе провести».

— Мама. — На пороге появился Боря, взлохмаченный и щурящийся от яркого света.

— Борька, ты что, не спишь до сих пор?

— Нет, мам, я тут подумал… — Сын переминался с ноги на ногу и смотрел в пол. — Вот, это тебе. Хотел на Новый год подарить, но не дотерпел. — И Боря протянул обалдевшей Стасе ту самую тушь, которую она рассматривала сегодня в магазине.

— Борька! — Стася закрыла в ужасе глаза. — Ты что, украл?

Сын продолжал молча стоять перед ней, пытаясь начертить вокруг себя круг босыми пальцами ноги.

— Что ты! — Стася взяла его за плечи. — Разве ты не знаешь, что воровать нельзя, а? Борька, а если бы у тебя ее нашли на выходе? А если бы вызвали полицию?

Сын заплакал и обнял Стасю.

— Я очень этого боялся, когда выходил, — всхлипывал он, — но я так хотел, чтобы у тебя было то, что тебе нужно.

— Ох, Борька, Борька. — Стася тоже заплакала, не понимая, ругать ей ребенка за воровство или хвалить, как героя.

Наплакавшись вволю, она решила плюнуть на все воспитательные методики, поцеловала Борю в нос и сказала:

— Я очень тебя люблю, солнышко. И очень ценю, что ты для меня сегодня сделал. Но, пожалуйста, обещай, что больше никогда не будешь воровать. Ничего. И ни для кого.

Боря вытер глаза кулаком:

— Не буду. Обещаю. Честно. — Он выразительно зевнул.

— Спать иди, завтра папа рано приедет. — Стася проводила сына до двери в детскую.

Вернувшись в свою комнату, она рухнула на кровать.

«А пропади она пропадом, эта работа, — решила она, — из-за какой-то туши внушила ребенку, что у нас проблемы с деньгами, а ведь все в целом хорошо».

Она набрала номер торгового центра:

— Простите меня, пожалуйста, за поздний звонок, мы с вами раньше говорили насчет работы. Я, к сожалению, не смогу выйти, у меня ЧП. Да, я понимаю, что вы рассчитывали, но я правда ничего не могу сделать. Тут серьезная проблема с ребенком. Ага… ага… простите еще раз.

«Ну, главное, что не соврала, — улыбнулась она, — проблема и правда серьезная». Она взяла с кровати злополучную тушь. Стало понятно, почему не запищала защита на кассе: Боря взял пробник.

На следующий день Федя приехал вовремя, что случалось крайне редко. Когда дети, сначала все скопом, а потом каждый по очереди, повисели на шее любимого папы, Стася усадила Федю за стол завтракать.

— Стась, я тебе еще денег принес. Получил тут небольшую премию на работе. — Федя тихонько убрал купюры в кухонный ящичек, где они хранили всякую всячину. — Новый год же на носу — такие траты, подарки, еда, елки у детей, наверное, костюмы, да?

Стася кивнула:

— Это да. Всё есть. — Она улыбнулась. — Спасибо, что понимаешь.

— Ну так не чужие же. — Федя покраснел и уткнулся в чашку с чаем.

— А у меня работа отменилась. — Стася решила, что не хочет рассказывать о подвиге сына — бог его знает, как Федя отреагирует. — Но раз ты тут, я сгоняю в торговый центр, докуплю кое-что на Новый год.

Федор, кажется, обрадовался:

— Ну, конечно, и себе от меня купи что-нибудь, пожалуйста. Как всегда. Я же не умею.

Стася улыбнулась: «Надо же, ничего не изменилось после того, как мы разъехались». Она кивнула и пошла целовать на прощание детей.

А в торговом центре царило форменное безумие: люди покупали подарки с таким остервенением, как будто это был хлеб в блокадном городе. В магазине игрушек женщины всех возрастов набирали самые разные вещи в тележки, корзинки и собственные подмышки. Стася быстро нашла заказанный Васей паровозик и устремилась к кассе. В очереди ей удалось прочитать на телефоне двадцать девять страниц текста.

Наушники для Тоши нашлись моментально в соседнем магазине. Бутсы для Бори нужного размера тоже будто ждали Стасю на полке спортивного.

— Уф, — выдохнула она и отправилась пить заслуженный кофе.

Нужно было отдохнуть и решить, куда бежать за подарками детям от бабушки, от тети Карины и от родителей. Пока только Дед Мороз мог спать спокойно. Хитрый дед!

— Уважаемые покупатели, вы можете получить по вашим чекам билеты беспроигрышной новогодней лотереи! — донесся до нее бодрый голос, и Стася, заинтересованная, подошла поближе. Вот это место, где ей было суждено сегодня работать десять часов подряд.

Она встала в очередь людей с чеками и стала наблюдать за бедной девушкой. К слову, опасения Стаси не оправдались: синтетическую шубу девушку надевать не заставили. А жаль. Вместо этого на ней красовались только юбка и топ, каждый элемент одежды размером со снежинку.

— Благодарим вас за покупки в нашем торговом центре, за каждую потраченную тысячу рублей вы можете получить один билет моментальной беспроигрышной новогодней лотереи! — повторяла заученные слова девушка и широко улыбалась.

«Сможет ли она делать это так же бойко сегодня вечером?» — с жалостью думала Стася.

— Ваши пять билетов, пожалуйста. — Девушка протянула белые квадратики серьезному мужчине в дубленке и перевела взгляд на Стасю: — Ваши чеки, пожалуйста.

Через минуту Стася отошла к стойке, за которой вскрывали свои билеты осчастливленные граждане покупатели.

— Нет, ну это просто возмутительно! — взорвался тот самый мужчина, уже порядком взмокший в дубленке. — Третий купон на чашку кофе в кафе. Я не пью кофе! — Он повысил голос так, чтобы улыбчивая девушка его услышала. — Я пью чай. Или водку!

Народ вокруг стал хихикать.

Когда мужчина открыл пятый билет, лицо его побагровело.

— Пять чашек кофе! Вы издеваетесь? — Он схватил свои билеты в горсть. — Поменяйте мне это на что-то, что мне пригодится, заявил он улыбчивой девушке и бесцеремонно отодвинул локтем молодую пару, подошедшую за своими билетами.

— Мне очень жаль. — Девушка продолжала улыбаться, но уже не так уверенно. — К сожалению, билеты не подлежат обмену, может быть, в следующий раз…

— Я уже потратил у вас пять тысяч на подарки жене и детям, следующего раза не будет. Я имею право получить положенный мне подарок и не уйду отсюда без него. — Мужчина положил локти на стойку, и всем стало понятно, что он тут обосновался надолго.

— Но поймите, я ничего не могу поделать. По правилам нашей акции…

У девушки начали дрожать губы. Стася поняла, что пора спасать беднягу.

— Вы знаете, — обратилась она с очаровательной улыбкой к крикуну, — а у меня всего один билетик, и он на поход в кино. А я не хочу в кино, я очень хочу кофе, давайте меняться.

Говоря это, она ловко спрятала шесть своих билетиков со словом «кофе» в карман куртки.

Девушка посмотрела на Стасю взглядом спасенного утопающего.

Мужчина заглянул в Стасин билет.

— А вам точно не жалко? — спросил он с сомнением.

— Абсолютно. — Стася протянула ему свой выигрыш.

— Спасибо вам. — Мужчина изобразил подобие полуулыбки. — Вот возьмите, пожалуйста. — Он отдал ей один из своих билетов, потом подумал и отдал второй. — Возьмите два, раз вы кофе любите.

Стася театрально поднесла руки к груди:

— Как это мило с вашей стороны. Благодарю вас.

— Ну что вы, — не уловил тот иронии, — я обычно так не кипячусь. — Мужчина потупил взгляд. — Но обидно же, понимаете? Все пять на кофе.

— О, конечно. Я понимаю. Такая несправедливость. — Стася пыталась вежливо откланяться, но мужчина не отставал от нее.

— А хотите, я вам все пять отдам? — Мужчина как-то хитро посмотрел на нее. — И составлю вам компанию в кафе. — Он вытер вспотевший лоб.

Стася поняла, что вежливости ее пришел конец.

— Благодарю вас, но вы кофе не пьете, так что давайте лучше домой, к жене и детям. Пить чай. Или водку.

И Стася, не дожидаясь ответа, устремилась в кофейню. Она ненавидела женатых мужчин, клеящих женщин.

«И ведь на месте этой бедолаги могла быть сегодня я. — Она пила необыкновенно вкусный халявный капучино. — Пора завязывать с этими подработками. Денег от них кот наплакал, а негатива на неделю вперед. Но и на полный день мне не выйти с мальчишками. Как же быть?»

Стася оглядела кафе: в поле зрения попали трое, работающие за ноутбуком, — один мужчина и две девушки.

«Удаленная работа. Всё-таки стоит остановиться на ней. То, что нужно многодетной маме. Только что выбрать?»

Полчаса она мониторила предложения в Интернете и совсем загрустила, поняв, что́ предлагает большинство компаний в качестве «удаленной работы для одиноких женщин». Копирайтеры огорчали зарплатой; обзвон клиентов Стася не могла себе позволить по моральным соображениям; сетевые продажи требовали втрое большей напористости, а инвестиции подразумевали либо из ряда вон выходящие умственные способности, либо совсем нулевые. Увы, Стася относила себя к середнякам.

Когда официант поставил перед ней вторую чашку халявного кофе, Стасе в голову пришла идея отталкиваться не от предложений в Интернете, а от ее сильных сторон. Результаты анализа Стасю не особо удивили: свою природу она знала.

«Ну, значит, это судьба. Это и буду осваивать, — решила она. — Каждый день по два часа. Это я себе могу позволить. Мальчишки засыпают рано».

Она отпила ароматный кофе, открыла, как специально на днях приобретенный, блокнот и на первой странице написала:

«План Х.

День первый.

Сегодня я все взвесила и решила, что буду ежедневно по два часа…»

Глава 19 Новогодняя

— Jingle bells, jingle bells, jingle all the way, — подпевал Тоша песенке, включенной на Стасином телефоне, чем очень раздражал братьев. Мало того что игрушки может вешать на верхние ветки елки, так еще и английские слова знает.

Тридцать первое декабря встретило отвратительной бесснежной погодой: на улице стояла слякоть, лед на речке под окном растаял; нелепые фигурки бежали по дорожкам за последними мандаринами, горошком и майонезом.

Стася очень расстроилась, увидев в прогнозе на тридцать первое декабря плюс два градуса, а потом подумала и накупила на все окна новогодних наклеек с изображением заснеженных деревьев и заметенных по самую крышу избушек. На подоконники она водрузила подсвечники — звездочки, на стены и люстры повесила блестящие дождики, а на самую большую стену и на елку — мигающие гирлянды.

И стало совсем неважно, что там творится на улице. У них в доме играл заготовленный много лет назад сборник новогодних песен, потихонечку резались салатики, мальчишки воровали с елки шоколадные игрушки и, чтобы скрыть проплешины, вешали на их место стеклянные игрушки из шкафа.

Сегодня к ним должна была прийти Карина. Впервые со своим Витенькой. Из-за этого почему-то все переживали. Карина уже трижды прибегала к ним в дом, цокая каблучками, чтобы обсудить, не слишком ли много майонеза Стася положила в салат, а то у Витеньки желудок… как относится Стася к тому, что Витенька при детях выпьет немного водки… и можно ли будет им с Витенькой поцеловаться при детях под бой курантов, не взасос разумеется…

Наконец Стася озверела:

— Карина, ты меня уже достала со своим Витенькой. Ну что ты так переживаешь? Что такого вообще сделал с тобой этот мужчина? Тебе всегда было все параллельно.

Карина покраснела:

— Просто хочу, чтобы все было хорошо. — Она вскинула голову. — Да, и насчет окон, у вас очень душно. Можно, когда мы придем, я приоткрою немного…

— О боже мой. — Стася взяла миску салата с кухонного стола и протянула ее Карине. — Вот заправь сама, как считаешь нужным. А все остальное в нашем доме можно. Давай договоримся, что вы при детях не занимаетесь сексом, не материтесь и не употребляете наркотики. — Она задумалась на секунду. — Еще нежелательно шутить над Дедом Морозом — это сложная для детей тема — и над подарками, которые получите от мальчишек, — они старались. Всё!

Карина кивнула, схватила миску и, даже не улыбнувшись, побежала к выходу, повторяя шепотом:

— Дед Мороз и подарки. Дед Мороз и подарки. Сейчас Витеньке скажу, а то вдруг…

Стася вздохнула и закрыла за подругой дверь.

Раздался телефонный звонок. Стася сняла трубку, опять вздохнула и, взглянув на часы, уселась на диван. Разговор обещал быть долгим.

— Спасибо, мамочка. Я… — Она попыталась вставить фразу, но у нее не получилось. Трубка говорила и говорила голосом мамы, и Стася откровенно грустила, обдумывая те приятные дела, которыми она могла бы заниматься все это время. Она любила маму, на расстоянии. К счастью, между ними был целый океан, так как родители уже давно перебрались на ПМЖ в Америку.

Сколько Стася себя помнила, она всегда ругалась с мамой, поэтому, когда та, смущаясь, сообщила семнадцатилетней дочери о том, что папу пригласили читать лекции в Америке, Стася искренне обрадовалась. Вскоре мама с папой уехали в Сан-Франциско. Первую неделю, возвращаясь в пустую квартиру, Стася садилась за кухонный стол, закрывала глаза и слушала тишину. Тишину, которой она прежде, живя с родителями, не знала. Стасин папа почти всегда молчал. А мама разговаривала постоянно. Либо с дочерью, либо с подругами по телефону, в крайнем случае, сама с собой. С мужем редко, только если ругалась. Созванивалась Стася с мамой все реже, а папа и вовсе обычно ограничивался фразой: «Даша, передавай привет дочке». Вскоре Стася начала встречаться с Федором.

В свой первый же приезд на родину Дарья Семеновна встретила молодого человека своей дочери и… полюбила его, как сына. Кто знает, что так расположило ее к нему, но каждый раз, видя будущего зятя, она расцветала, как утренний бутон, и ворковала:

— Федечка. Дорогой. Давай я тебе сделаю чаек. Ты же так устал после работы. Стаська не умеет нормальный чай заваривать.

Затем она обращалась к дочери:

— А ты иди оденься по-человечески — Феденька пришел, а ты по дому в какой-то футболке ходишь.

Стася вздыхала и радовалась, что мама приезжала нечасто и ненадолго. Лишь однажды на свадьбу Стаси и Федора Дарье Степановне пришлось приехать в Питер в слякотном октябре. После этого она заявлялась в гости к дочери, а позже внукам, регулярно на две недели в июле. Папе вырваться с работы удалось всего пару раз.

— Я избалована калифорнийским солнцем, — вздохнула Дарья Семеновна на поступившую однажды просьбу Стаси помочь с Тошей, пока она будет рожать Борю. Дело было в конце ноября.

Но во все дни рождения и большие государственные праздники бабушка Даша обязательно звонила и болтала, не слушая собеседника, долгий час или даже полтора часа. Тяжелее всего приходилось детям, которые не любили телефонные разговоры. А самым их страшным сном было кивать с идиотской улыбкой, выслушивая в очередной раз пожелание «быть здоровенькими» или «слушаться мамочку».

Когда терпение Стаси подошло к концу, она малодушно перевела стрелки на детей:

— Мамуль, ну что ты все со мной болтаешь. Дети же тоже хотят услышать американскую бабулю.

Проходивший мимо Тоша сделал большие глаза и бегом скрылся в детской. «Ну все, — поняла Стася, — сейчас предупредит братьев, и фиг они к телефону подойдут».

— Мальчики, вас к телефону! — крикнула Стася.

Из комнаты ожидаемо не высунулось ни одной головы.

— Без новогодних подарков оставлю. Всех, — добавила Стася, плотно закрыв трубку рукой.

Послышался топот трех пар ног, и уже через секунду трубкой завладел Васька, его обычно пускали на казнь первым, как самого нетерпеливого. Группа поддержки уселась вокруг.

Хитрая Стася, успевшая поздравить маму и попрощаться одной фразой, передавая трубку сыну, убежала обратно на кухню готовить. «Отмучилась, — подумала она, — выполнила свой дочерний долг».

Через сорок минут, когда у Стаси были готовы все салаты, почищена картошка, а утка отправилась в духовку, набитая яблоками до самых прошивших ее капроновых ниточек, на кухню пришли дети. Они были такими печальными, что Стасе стало стыдно. «Хоть вообще их к телефону не зови, когда бабушка звонит, — подумала она, — но ведь обидится».

Она дотронулась пальцем до кончика носа каждого и произнесла волшебное: «По заварному пирожному?» Личики засветились счастьем, беседа с бабушкой позабылась, на кухне снова воцарилась праздничная беззаботная атмосфера. И тихое чавканье. Масляный крем покрыл пальцы, носы, щеки, а заодно некоторые предметы одежды и мебели.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Стася посмотрела на часы: «Надо же, всего на десять минут опоздал». Федор. Они всю прошлую неделю думали, стоит ли звать Деда Мороза. Тоша и Боря в него не верили, Вася, несмотря на свой нежный возраст, уже сомневался. Стася боялась, что эта встреча закончится для развитого не по годам Васи окончательным разочарованием.

— Лучше пусть посомневается еще какое-то время, — предложила Стася.

— Ну давай я тогда хотя бы подарки в мешке принесу, типа встретил его на улице, — предложил Федя.

Так и договорились.

— Папочка! — Мальчишки выбежали в коридор. — Папа пришел! Они повисли на его шее и руках. Феде пришлось бросить на пол принесенную… красную наволочку.

Стася в ужасе прикрыла глаза: «Ну конечно, приобрести нормальный мешок Деда Мороза он забыл. И где только эту кошмарную наволочку откопал?»

— А вы знаете, кого я сейчас встретил? — спросил Федор шепотом.

— Бабку-соседку?! — закричал Боря.

— Или нашего Витеньку? — засмеялся Тоша.

— Нет! — взвизгнул Вася. — Наверное… Деда Мороза? Который на самом деле Сергей Сергеич с третьего этажа — он так поздравляет внучку.

Стася снова зажмурилась: «Ну слава богу, что мы отказались от идеи пригласить аниматора в красном халате».

— Васька прав. — Федя попытался напустить таинственности. — Только этот Дед Мороз был настоящий. Вот подарки мне отдал и полетел дальше детей поздравлять.

— Как же он без своего мешка? — нахмурился Вася.

— И как в это влезали подарки для всех детей? — добавил Боря, улыбаясь.

— Это наволочка! — засмеялся Тоша. — В нее должна влезать одна подушка.

Федя беспомощно посмотрел на Стасю.

— Короче, сказочник. — Она подхватила с пола волшебный мешок и оторвала от Феди обезьянкой повисшего на нем Васю. — Пойдем уже подарки детям вручим.

Мальчишки моментально отвлеклись от неправдоподобной истории папы. Вася катал по полу паровозик, Боря исследовал шипы на новых бутсах, Антон получил не только заказанные в письме наушники, но и бонус (в магазине была акция) вожделенную селфи-палку.

— Тош. — Федя удивленно рассматривал подарок старшего сына. — А тебе это зачем, а? Ты же даже фоткаться не любишь. Дед Мороз, — косо посмотрел он на Стасю, — не перепутал часом?

— Папа. — Тоша с жалостью посмотрел на отца. — Это чтоб видео снимать. Для блога.

Понимания в глазах отца не появилось, и сын продолжил:

— Ну для Интернета. Снимаешь видосы, грузишь их в сеть. Твои фолловеры их видят.

— О господи, — застонал Федя, — видосы для фолловеров. — Он взглянул на Стасю, которая только плечами пожала. — Тош, а ты на какую тему снимать-то будешь? «Как выжить, имея двоих младших братьев»? Или «Как сделать уроки на коленке за пятнадцать минут»?

Тоша фальшиво улыбнулся папиным шуткам:

— Ну, скорее «Что делать, если твои родители — динозавры»! — И он ушел разбираться с подарками в свою комнату.

— Вы же не динозавры! — Вася удивленно переводил взгляд с мамы на папу.

— А жаль, — вздохнул Боря, отрываясь от робота, — папа был бы диплодоком, а мама — трицератопсом.

— Федь. — Стася дождалась, когда дети снова займутся своими подарками. — Тебе есть, где праздновать? А то оставайся с нами.

Бывший муж поднял на нее глаза, и на секунду Стасе показалось, что сейчас он поведает ей о молодой и красивой женщине, которая ожидает его где-то с тазиком оливье и кастрюлей холодца.

— Я с Володькой. Что он там один будет?

— Ну так и его зови.

Володьку любили и дети, и Стася.

— Стась, ну как ты себе представляешь их с Кариной в одном помещении?

Это было правдой: если существовали на свете максимально несовместимые люди, то это были их друзья, Карина и Володя. Каждый сам по себе они были очаровательны, но при встрече с ними происходило что-то невероятное: Карина превращалась в тупую блондинку, а Володя — в ботаника-первокурсника. Федя и Стася, питавшие давным-давно надежду на сватовство этой парочки, устроили им встречу лишь однажды. Посмотрев на них рядом и послушав их крайне «восторженные» отзывы друг о друге после, они больше не допускали их встреч, даже случайных.

— Ладно, — вздохнула Стася, — на столе у вас чего не хватает?

Не дождавшись от Феди совсем никакого ответа, она кивнула.

— Значит, не хватает у вас всего! Пойду тебе соберу по чуть-чуть. Иди пока к детям.

Вскоре Федя отправился к одинокому Володе, нагруженный кучей мисочек, тарелочек и сверточков. Глаза его так горели, когда до носа добирался аромат всего этого великолепия, что, если бы не Карина и Витенька, Стася бы, наверное, отдала ему всю приготовленную еду.

— Федь, я забыла совсем. Вот это тебе. — Она протянула Феде дорогую и очень удобную ручку. — Ты же писатель.

Федя хлопнул себя по лбу:

— И я чуть не забыл. Вот. — Он вложил Стасе в руки ежедневник из мягкой натуральной кожи нежно-бирюзового цвета.

Стася обняла бывшего мужа: он угадал, впервые за долгие годы их знакомства. Блокноты всех мастей были Стасиной слабостью. Федя сунул новую ручку в карман пиджака и, наобнимавшись с детьми, ушел.

— Уф, — вздохнула Стася, — вроде с гостями и звонками покончено. Можно выпить спокойно чаю. А потом печь пирог.

Зазвонил телефон.

— Стася, — сказала Карина взволнованным голосом, — можно мы к тебе придем прямо сейчас? Мы уже извелись дома.

— Карин, у меня пирог не готов. И я.

— Не переживай, Витенька будет в детской. А мы с тобой все спокойно сделаем.

Стася вздохнула:

— Черт с вами, приходите, — и, услышав, как счастливая подруга хлопает в ладоши, быстро добавила: — Полчаса только мне дайте. В душ сходить.

Ровно через полчаса распаренная Стася в двух полотенцах (одно на волосах, второе — узлом под мышками) вышла из ванной и столкнулась с залившимся краской Витенькой. Пока она мылась, дети заботливо пустили гостей в дом.

— Очень рада вас видеть, Виктор, — поздоровалась Стася, как ни в чем не бывало, хотя уже обдумывала, как макнуть подругу головой в салат.

— И я рад. — Виктор протянул Стасе руку, но она лишь улыбнулась.

— Боюсь, если я пожму вам руку, потеряю одно из полотенец.

Витенька стал совсем пунцовым, а Стася сразу прониклась к нему симпатией. Она была убеждена, что если взрослый человек умеет краснеть, то он уж точно не сволочь. Краска на лице — признак стыда, стыд возможен при наличии совести, а у сволочей ее нет.

Проходя мимо детской, где дети показывали Карине сразу все свои подарки, Стася не удержалась от удовольствия позлить немного подругу в отместку за ранний приход.

— Зря вы, Каринка, пришли раньше времени. Я, выходя из душа, полотенце потеряла. Прямо перед твоим Витенькой. — И, увидев, как дернулась от этих слов подруга, Стася погладила ее по руке. — Ты извинись перед ним, ладно? Хотя он, кажется, не расстроился!

Стася, пряча улыбку, пошла в свою комнату одеваться. Но, как только она скинула на диван оба полотенца, дверь распахнулась, и на пороге показалась разъяренная Карина, вопящая во все горло:

— Стася! Как ты могла?! Подруга называется!

Стася подняла глаза, чтобы увидеть, как в дверном проеме, позади Карины, появляется сначала испуганное криком, а потом видом голой Стаси лицо Витеньки.

— Друзья мои, а не пошли бы вы… в детскую! — закричала Стася, пытаясь прикрыться руками.

Витенька стрелой убежал к мальчикам и не выходил из их комнаты следующие три часа, до самого застолья. Он старательно опускал глаза, когда встречался со Стасей взглядом, а Стася вздыхала и при встрече злобно косилась на подругу.

Несмотря на несуразное начало праздника, дальше все пошло на удивление удачно. Витенька играл с детьми так самозабвенно, что все трое запретили Стасе использовать в их доме пренебрежительное «Витенька». С тех пор при них он именовался просто Витей. Дети порадовались заботливо купленным (не Кариной, а Стасей, разумеется) подаркам: А — набору прикольных носков, Б — машинке, В — светящемуся мячику.

И за столом всем было вкусно. И песенки новогодние пели громким нестройным хором. И это ничего, что Вася смахнул на новую скатерть зажженную свечку, оставив дыры, напоминающие по форме континенты Земли. Витенька, точнее, Витя икал от пузырьков из шампанского, а Интернет был настолько перегружен, что услышать удалось только два из двенадцати ударов курантов.

Дети к половине первого ночи смертельно хотели спать, но стойко держались, желая продлить праздник. Без десяти час, когда измученный и счастливый Вася уснул прямо под елкой, Стася потребовала от старших пожалеть уже брата и отправиться спать.

Без пяти час в квартире настала почти тишина, нарушаемая взрывами фейерверков за окном и шепотом троих взрослых. Витенька, теперь уже снова Витенька, достал из кармана пальто бутылку водки, которую не осмелился открыть при детях, Карина с облегчением расстегнула пуговицу на юбке, перетягивавшую ей талию, сильно выросшую в объемах от обильной еды. А Стася… Стася наконец просто уселась с ногами на диван, зачарованно глядя на мигающие всеми цветами лампочки гирлянд. Она всегда вспоминала беззаботное детство, когда под Новый год убегала от вечно ругающихся на кухне родителей в гостиную, садилась рядом с елкой на пол и смотрела на огоньки, отражавшиеся в стеклянных боках шаров, домиков и шишек.

— Интересно, — произнесла Стася мечтательно, — что будут вспоминать мальчишки? Подарки? Пирожные? Песни за столом? Игры с Витей?

— Они будут вспоминать сожженную скатерть, — загоготал Витя.

— Ага, — присоединилась Карина, — и подарки из красной наволочки.

Стася тоже засмеялась:

— И еще, наверное, бабушкины «будьте здоровенькими».

Глава 20 Проверка

— Я хочу собаку, — заявил Тоша братьям, когда Стася заглянула в детскую. — Собаки умные, они хозяев любят, а еще их можно научить почти чему угодно.

— Лучше кошку, — возразил Вася. — Я бы ее таскал за хвост, а она мяукала.

— Ага, — засмеялся Боря, — а еще бы царапала тебя. Кошки они такие. По-моему, круто завести кого-то необычного: льва или крокодила.

Тоша прыснул со смеху:

— Тогда уж змею давай. Застучит нам соседка по батарее, а мы ей змею по вентиляционной трубе.

— Ну хотя бы попугая, — продолжил свою мысль Боря, — только говорящего. Он бы у меня все футбольные клубы выучил.

— А я вот за обезьяну, — вставила Стася за их спиной.

Лицо Васи загорелось от радости, старшие братья были менее доверчивы.

— А то мне трех обезьян мало. Надо четыре, — закончила Стася и вышла из комнаты.

К разговорам о домашних животных мальчишки возвращались регулярно, примерно раз в полгода. То увидят у кого-то милую собачку, то залюбуются белой кошечкой в рекламе корма, а однажды загорелись покупкой снегиря, как в стихотворении Барто. «И что это за дичь такая? — думала Стася. — Снегиря в клетку сажать».

«Интересно, что на этот раз? — Она собирала со стола грязную посуду и ждала, когда мальчики все обсудят и выйдут к ней под предводительством Тоши с очередным рациональным предложением. — Думаю, достаточно будет посчитать до ста, чтоб узнать, кого нам совершенно необходимо купить сейчас. Раз. Два. Три. Четыре…»

На числе сорок пять на кухне показалась макушка Тоши. А следом Бори и Васи.

— Кто на этот раз? — вздохнула Стася, избавляя сыновей от долгой вступительной речи.

— Хомячок, — сказал нерешительно Тоша. — Но мы все продумали.

Стася вытерла руки кухонным полотенцем и села за стол.

— Ясно. Слушаю вас.

— Ну, во-первых, он живет в клетке, — начал Боря, с энтузиазмом загнув большой палец левой руки ладонью правой.

— Подожди, — прервал его старший. — Главное не это. А то, что мы сможем полностью ухаживать за ним сами.

— Я буду кор-р-рмить, — выступил вперед Вася, гордо подняв подбородок, — кукур-р-рузой. — Он долго пытался выговорить Р, но у него пока не получалось. — Гр-р-речкой, — попробовал исправиться он, — р-р-рисом. — Как назло, во всех крупах встречалась эта каверзная буква, но наконец Васино личико прояснилось, и он воскликнул: — Овсянкой! Точно. Овсянкой.

Стася засмеялась:

— Чем вы готовы обеспечить бедное животное помимо овсянки?

— Водой, — загнул Боря еще один палец, — спортом. — И, увидев удивленное Стасино лицо, объяснил: — Ему надо купить колесо, а лабиринт я ему сам построю. Из лего.

— Ага, — кивнул Тоша, — правильно. — Он задумался. — Еще клетку надо будет мыть. — Он обернулся к братьям. — Вместе.

Те закивали.

Стася вздохнула. Хомячок, пожалуй, был единственным питомцем, на которого ее можно было уломать. У нее в детстве их было целых три штуки. Не одновременно. Но и не по очереди. В общем, дело было так.

Когда Стасе исполнилось семь лет, мама купила ей хомячка. Животное было предположительно женского пола, что не помешало дать ей кличку Изя. Куда позже Стася узнала, что это, оказывается, мужское еврейское имя, а тогда Изя было просто сокращением от Изюмки — в честь черных глазок.

Изя была беспроблемным хомяком. Делала все, что положено: спала, бегала по клетке, крутилась в колесе, набивала себе щеки зерном, а после складывала припрятанное в углу домика. На руки шла охотно, не кусалась. Оказавшись на диване, умильно замирала, стоя на задних лапках, или начищала свою длинную шерсть цвета крем-брюле. Вообще она была большой чистюлей: ни одна бумажка, ни одна стружечка не задерживалась на ее мягкой шерстке.

Так сложилось, что в тот год, когда Стасе купили хомячка, им с родителями впервые удалось накопить денег на поездку на море, поэтому три недели июля — самую середину лета — предстояло провести в Судаке. Конечно, без Изи.

Она осталась в клетке в их дачном домике, куда заранее проинструктированные Стасины подружки должны были приходить ежедневно, чтобы Изю кормить, поить и развлекать. Все это они делали ответственно и регулярно. Вот только однажды клетку закрыли неплотно. Изя сбежала, перепуганные насмерть подружки сообщили страшное известие своим мамам, а одна из них позвонила Дарье Семеновне, как раз вернувшейся с мужем и дочкой в город. До отъезда на дачу было три дня, и найти нового, абсолютно такого же хомяка следовало как можно быстрее.

— Саша, спасай! — Бросилась Дарья Семеновна звонить на работу мужу. — Съезди на птичий рынок. А иначе я не знаю, что Стаське говорить. Плакать же будет.

— После работы заеду, ждите, — отозвался Стасин отец и не обманул.

Вечером он тихонько вручил Дарье Семеновне коробку… с двумя маленькими хомячатами.

— Это что? — У Стасиной мамы пропал дар речи.

— Даш, не цепляйся, а? Не было таких больших, как эта Изя. Она же взрослая. А там только малыши.

— Ну, предположим, — кивнула Дарья Семеновна, — но почему два-то? — Она с опаской заглянула в приоткрытую коробку. — И один хоть похож, а второй вон вообще… серый.

— Взял, что было, — пожал плечами Стасин папа, — хотел как лучше.

— По весу, видимо, — вздохнула Дарья Семеновна. — Хорошо, не новорожденные, а то бы штук пять принес.

В тот же вечер пришлось поведать Стасе душещипательную историю о счастливой Изе, нашедшей путь на волю: в луга и поля, где так здорово гулять и так много еды. Потом Дарья Семеновна вручила обалдевшей дочери коробку с ее новыми питомцами и убежала по своим делам, счастливая, что трагедии удалось избежать: ни слез, ни соплей пузырями у Стаси не наблюдалось.

Через полчаса мама обнаружила дочку с искусанными пальцами.

— Вот ведь дикие кусаки! — удивленно произнесла Стася, держа указательный палец под струей холодной воды. — Точно. Так их и назову. Кусаки. Ты будешь Кус, — показала она, вернувшись в комнату, на серого, — а ты (кремовый приподнял голову при виде нацеленного на него пальца, очевидно собираясь снова в него вцепиться), ты теперь Аки.

Через три дня новые лохматые жильцы отправились со Стасей и ее родителями на дачу, чтобы вселиться в комфортабельную двухэтажную клетку, раньше принадлежавшую Изе.

Поверить в это невозможно, но потерявшаяся неделю назад Изя выбежала на крыльцо дома, едва услышав голоса бывших хозяев. По хомяку сложно сказать, какие эмоции он испытывает, но Изя абсолютно точно не была против, когда ее после всех объятий и поцелуев посадили в родную клетку с миской, полной корма.

Каково же было ее удивление, когда к ней посадили еще двоих новых жильцов. Миролюбивая ласковая Изя превратилась в тигра. Она шипела и бросалась на обезумевших от страха Куса и Аки. Пришлось рассадить их по разным этажам клетки, убрав между ними лестницу.

К утру внутри осталась только Изя, гордая тем, что клетка теперь снова в ее полном распоряжении. Маленькие оккупанты были изгнаны. В те самые луга и поля, по которым, предположительно, совсем недавно гуляла сама Изя.

Всю жизнь Стася рассказывала эту историю своим друзьям и только сейчас, поведав ее своим детям, вдруг поняла: «Не могли два хомяка бесследно сбежать из клетки. А потом из дома. Наверняка их мама выпустила. Решила, что хватит с меня одной Изи. Ох, мама. Так меня обдурить».

Стася вздохнула: «Ну вот, все детство — сплошной обман. Как будто еще раз меня веры в Деда Мороза лишили».

— Так что с хомячком-то? — спросил Тоша, дослушав о Стасиных питомцах. — Купишь?

— Будете неделю за Васькиной игрушечной черепашкой ухаживать, куплю.

— Ура! — закричал Вася. — У нас будет хомячок!

Обрадовался и Боря, запрыгав по кухне кругами. Только Тоша нахмурился:

— И как нам за ней ухаживать?

— Бери с холодильника ящик с картошкой, — ответила Стася. — Картошку можешь выложить на стол, буду ее в суп класть, а ящик помойте и посадите туда черепаху.

Тоша в ужасе зажмурился:

— Мам, ну это дурдом какой-то. Игрушечная черепаха в ящике из-под картошки.

— Дурдом будет, — Стася залезла на стул и сняла ящик сверху, — если вы уход за животным на меня повесите. — Она выложила картошку на стол, вытряхнула частички земли в раковину и вручила ящик Тоше. — Каждый день насыпать корм, наливать свежую воду, носить полчаса на ручках и споласкивать ящик.

— Чем же кормят игрушечных черепах? — хмыкнул Тоша.

— Овсянкой, конечно! — закричал Вася. — Мама, дашь?

— Сколько угодно! — Стася достала коробку хлопьев. — Смотрите не перекормите.

И мальчишки бросились обустраивать своего питомца.

Следующие дни Стася регулярно вытирала с пола лужи, оставленные на полу в ванной после мытья ящика, собирала овсяные хлопья с пола в коридоре и находила многострадальную черепаху в самых неожиданных местах: на микроволновке, на своей подушке, под столом на кухне и на книжной полке в детской. Пару раз она говорила мальчишкам о том, что черепахе-хомяку положено сидеть в ящике-клетке, а потом перестала — замоталась с другими делами.

В следующие выходные Карина пришла к ней в гости.

— Не знаю прямо, насколько у Витеньки серьезные намерения, — жаловалась она.

— А что не так-то? — удивилась Стася. — Тебя любит, деньги в дом приносит, замуж вроде пока рановато звать. Вы с ним четыре месяца всего.

— Да нет, — махнула рукой Карина, она была необыкновенно хороша в розовом обтягивающем халатике и таких же тапочках с помпончиками. — Мне кажется, что я для него очередная, понимаешь?

— Ага, — кивнула Стася любвеобильной подруге, — он-то у тебя самый первый. Правда же?

— Да я не об этом. — Карина надула губы. — Ну я детей хочу. Ты же понимаешь. Не прямо сейчас, конечно, но ведь хочу.

— Только не говори мне, что сказала Витеньке об этом? — Стася уставилась на подругу.

— Да нет, — отмахнулась Карина. — Я сказала, что хочу кошечку.

— Кошечку? — Стася недоверчиво подняла одну бровь. — Еще одна любительница животных. Зачем тебе кошечка?

— Ну, питомцы сближают, понимаешь? Общий зверь — это общая ответственность. Это… — Карина подняла глаза к потолку. — Ну, это как тренировка перед ребенком.

— Правда? — Стася задумалась. — Может, и мне надо было с Федей потренироваться. Лет десять. Прежде чем сыновей рожать?

— Точно, — засмеялась Карина. — Это как в «Операции „Ы“», помнишь? Тренируйся на кошках!

Отсмеявшись, Стася хлопнула себя по лбу:

— Чуть не забыла. У нас же сегодня день Х. Проверяем уровень ответственности моих мальчишек.

— Это как? — Карина была заинтригована.

— Ухаживают за игрушечной черепахой. Неделю уже. Если справятся, получат живого хомяка.

Стася направилась в детскую комнату, где на подоконнике находился их импровизированный зооуголок.

Карина пошла следом.

— Круто! — обрадовалась она. — Может, и я с хомячка начну? Раз у вас скоро будут грызуны.

— Ох, что-то я сомневаюсь, — вздохнула Стася.

Она приблизилась к окну, отдернула штору и ахнула. Ящик лежал на боку, воды в миске не было ни капли, а размокшие овсяные хлопья покрывали подоконник, штору и живот несчастной черепахи. Бумажки, нарезанные для имитации опилок, лежали слипшимся мокрым комком в углу ящика.

— Жесть, — сказала Карина.

— М-да. — Стася задумчиво стряхнула с черепахи часть хлопьев.

Почуявшие, что оплошали, мальчики подошли к окну. Они молчали, сопели и что-то остервенело обдумывали.

— А ты говоришь, Витенька не хочет брать ответственность за кошечку, — усмехнулась Стася. — Тут вон трое мужчин за одной игрушечной черепахой не уследили.

— Может, мне тоже на игрушке его проверить? — задумчиво произнесла Карина.

Стася прыснула со смеху.

— Мам, — робко произнес Тоша.

Стася вытерла набежавшие от смеха слезы:

— Что, горе-черепаховод?

— Ну, может, тогда… — Он помолчал немного. — Хотя бы рыбок?

— Ага, — кивнул Боря. — Или лягушечку?

— Или птичку, — жалобно добавил Вася, — маленькую. В клеточке.

Стася долго смотрела на сыновей, переводя взгляд с одного на другого и третьего, и наконец ответила:

— Мухи! К лету у вас будут мухи. Особенно если вы сейчас же не отмоете подоконник и штору от этого овсяного беспредела.

Мальчишки грустно побрели на кухню за губками, а Стася достала из кармана сотовый телефон:

— Только сначала я должна все это сфотографировать. — Она положила черепаху обратно в овсяную жижу. — Чтобы, когда они в следующий раз кого-то захотят завести, мы уже обошлись без экспериментов.

Глава 21 Помощники

— Стася, ты вообще о будущем думаешь, а? — Карина забежала к подруге на минуточку и осталась, как всегда, на часик.

— Конечно, — кивнула Стася. — Вот думаю, что на ужин готовить: кефир — полезно, но они не наедятся, макароны по-флотски — сытно, но тяжело.

— Я серьезно. — Карина сдвинула брови. — Вы почему развод не оформили? Тебе надо личную жизнь строить!

— Развод ничего не решает, — махнула рукой Стася. — А личная жизнь с тремя детьми все равно невозможна.

— Как это невозможна? — всплеснула руками Карина. — Тебе тридцать пять лет!

— Ну с кем, Карин? — вздохнула Стася. — С учителем труда? С тренером по футболу? С детским ортопедом?

— А он ничего? — подмигнула Карина.

— Он — само очарование. На сто пятьдесят килограмм, — засмеялась Стася.

— Ой, да ну тебя, — обиделась Карина. — Не понимаю я чего-то в этой жизни. Муж ушел. Оставил тебя с тремя детьми. А ты еще шутишь!

Стася пожала плечами:

— А что мне делать-то? Рыдать по ночам, что ли? Тем более что я по ночам занимаюсь чем-то более приятным.

Карина вопросительно приподняла брови.

— И нет, ты не угадала, — помотала головой Стася, — это не секс со знойным красавцем. Это… — Она многозначительно замолчала. — Не скажу тебе, что это.

— Ты чего? — Карина сделала большие глаза. — Почему?

— Ну может же у человека быть хоть одна тайна в жизни, а? Тем более что я тебе обязательно все расскажу. — Стася примирительно погладила подругу по руке. — Просто попозже.

Карина только языком цокнула:

— Ну ты, конечно, заинтриговала. Буду теперь ночами не спать, гадать…

— Ладно тебе, — засмеялась Стася. — У тебя-то по ночам занятие найдется. Витенька же!

— Витенька, — произнесла Карина мечтательно.

Стася посмотрела на нее с удивлением: впервые любвеобильная подруга говорила имя мужчины с таким придыханием. Неужели свершилось?

— Карин, а ты к Вите как относишься? — Стася не умела ходить вокруг да около.

— Хорошо отношусь. — Уголки Карининых губ подернулись смущенной улыбкой.

Стася приподняла ее лицо за подбородок, серьезно оглядывая:

— Ешкин-кошкин. Звезда моя, да ты влюбилась.

— Ну, может, немножко. — Карина опустила глаза.

— Не-а. — Стася радостно потерла руки. — По полной программе!

Карина махнула рукой:

— Влюбилась, не влюбилась. Что это меняет? Семью он строить, мне кажется, пока не готов. Вот если предложит, будем думать.

Стася закусила губу. «Витенька — это так, на одну ночь, — вспомнила она слова подруги, произнесенные четыре месяца назад. — Витенька — душка. Ничего серьезного, конечно, но время с ним проводить приятно, — это спустя месяц после знакомства, потом больше: — Витенька чудесный, правда же? Мне с ним хорошо».

«Эх, только бы у них сложилось, — думала Стася, — Карине так отчаянно не везет в личной жизни, что она это определенно заслужила».

— Но сейчас о тебе, — вернулась к прагматичному тону Карина. — Чем вообще сейчас занимается твой пока еще муж?

— Федя пишет книгу, ты же знаешь. — Стася сразу загрустила. По факту именно эта чертова книга, «Жизнь и скитания Арчибальда Лопухова», стала их разлучницей. У кого-то в этой роли молодая длинноногая блондинка, а у них вот пятисотстраничный опус отчаявшегося профессора филологии.

— И скоро он ее допишет? — Карина скептически относилась к писательской деятельности Федора. — Может, как-то сократить можно? И главное, — участливо заглянула она подруге в глаза, — что потом? Напишет и вернется как ни в чем не бывало? Или начнет искать себе новую дуру?

Стася пожала плечами:

— Я не знаю. Мы не обсуждали этого. Но мне кажется, что начнет искать себе новую. Идею для книги.

— Ох. — Карина схватилась за голову. — Ну так же невозможно жить! Ты с ума сойдешь! То ли замужняя, то ли одинокая. То ли брошенная, то ли осчастливленная.

— Завтра с ним увидимся, зададим все интересующие тебя вопросы, — улыбнулась Стася. — Можешь, кстати, и сама задать. У них в универе открытая лекция для старшеклассников. На тему: «Русский язык — наша сила». Или что-то такое. Пафосное и слащавое.

— Куда ты детей-то денешь?

— С собой, конечно. Пусть слушают. Мне-то зачем детская лекция?

Карина почесала голову:

— Интересно, кто это из твоих пацанов успел так незаметно дорасти до старшеклассников, что я и не заметила?

— Они — дети филологов, Кариш. Знать русский язык — их крест.

Карина закатила глаза:

— Бедные дети. С другой стороны, не худший вариант. У Надюхи Волковой, помнишь, из параллельной группы, вообще бзик. Она с пятилетним сыном с рождения говорит только по-французски. Русский он сам в детском садике осваивает.

Стася кивнула:

— Знаю такие идеи. Типа язык усвоит, как родной. А свой никуда не денется: сад, школа, институт помогут.

Карина вздохнула:

— Сделали из детей лабораторных крыс каких-то.

На следующий день Стася притормозила перед зданием факультета. Дети были возбуждены предстоящим мероприятием: длинные коридоры с перекатывающимся между стен эхом, широкие подоконники, сидеть на которых с ногами было невероятно удобно, и комната с партами-домиками, где можно было прятаться, входили в топ-три развлечений мальчиков. А еще был автомат с шоколадками, на которые им неизменно давал деньги не только папа, но и его коллеги. А тетя Света еще и кормила домашней шарлоткой. Но больше всего все трое обожали сидеть в кафедральной комнате, пока папы не было. Как только кто-то торопливо просовывал голову в помещение, один из мальчиков (это определялось заранее жеребьевкой) серьезно отвечал:

— Федора Михайловича сейчас нет. Он на лекции.

А остальные двое гомерически хохотали, смущая растерянного студента, аспиранта или сотрудника факультета.

Сегодня Федя был в центре внимания. Жизнь бурлила. На факультет пожаловала непривычно молодая для здешних стен публика. Школьники, начиная с седьмого класса, умненькие и жадные до знаний, ожидали начала лекции на скамеечках перед аудиторией.

Тоша, Боря и Вася прохаживались по коридору, всем своим видом показывая, что они-то здесь свои, все и всех знают и ничего не боятся.

— Здравствуй, Антошенька. Привет, Боря. Как жизнь, Васенька? — здоровались с ними преподаватели.

И мальчики серьезно кивали и хором отвечали:

— Здравствуйте!

Стася сидела на скамеечке и не вмешивалась. «Они дома папу теперь не видят, — думала она, — пусть хоть тут, в его основном месте обитания, похозяйничают».

В конце коридора появилась фигура Феди: высокая и стройная, в последние полгода даже излишне худая. Стася смотрела на него и думала, что должна вроде чувствовать к нему злость и обиду. Он ведь оставил ее одну с тремя сыновьями. Но ничего такого не чувствовала. Федю хотелось накормить, вот эту рубашку не мешало бы отгладить, а еще его надо силком загонять в постель, а не то он работает до трех часов ночи, — Стася-то знает!

Федя подошел к ним, его лицо сразу же расплылось в улыбке.

— Ой, вы все приехали. Здорово! Спасибо, Стась.

Она кивнула. Мальчишки облепили папу со всех сторон. Наблюдавшие эту картину школьники заулыбались.

— Вы готовы слушать лекцию? — спросил Федя у сыновей серьезно.

— Да! — ответили они хором.

— Ты там поувлекательнее рассказывай, — подсказала Стася, — а то Вася дневной сон пропустил. Может и заснуть!

— Ага, — засмеялся Боря, — и захрапеть!

— Я не храпю, — обиженно пробубнил Вася.

— Ох, Васька, а еще сын филологов, — улыбнулся Федя, — пойдемте уже, нам пора.

— Я подожду вас на кафедре, ладно? — Стася осталась на месте, отстав от мужа и сыновей. — Я за свою жизнь прослушала слишком много лекций в стенах этого факультета.

— Ну, как хочешь. — Федя грустно кивнул. — Иди на кафедру тогда. У нас там новая кофеварка. Зерна в шкафчике.

Стася взяла ключи и устремилась в комнату, где отдыхали сотрудники. Раньше она частенько здесь бывала, приходя к Феде на работу.

На кафедре никого не было. И здесь почти ничего не изменилось. Только появилась на стене пробковая доска для записей да стульев, кажется, стало больше. Ну и новая кофеварка возвышалась на одном из столов, красная и блестящая, — главный трофей этого помещения.

Стася села на диванчик, достала ноутбук.

— Не надо мне никакого кофе. Просто побыть с компьютером в одиночестве час, а если Федя будет в ударе, то и полтора часа.

Она запустила нужные программы и начала…

Через час двадцать за дверью послышались голоса четырех мужчин. Они говорили все разом, Стася сразу разобрала.

Вася: Виу-виу-виу…

Боря: Ой, смешно, не могу. Ой, смешно!

Тоша: …скучно. Пусть у него будет дом. Ну, например, с текущей крышей. Или без двери совсем. Пусть жена все время ругается. Или немая. Или горбатая. Пусть у него будут дети. Хотя бы трое. Но активные. Например, как мы!

Федя: …ага… интересно… а ведь и правда…

Когда они ввалились к Стасе, она хлопнула в ладоши:

— Так, стоп! Теперь все замолкаем. Я вижу, вам есть что мне рассказать, но давайте по очереди. Вася!

Не ожидавший такой чести сын растерялся, но быстро собрался с мыслями:

— Виу-у-у-у! Я — пожарная машина. Виу-у-у-у-у-у!

— И так всю лекцию, — вздохнул Федя.

— А что ты хотел? — засмеялась Стася. — Он до седьмого класса еще немного не дорос, как видишь! — Она перевела взгляд на Борю. — Теперь ты!

— Мама. — Боря вытер выступившие на глаза от смеха слезы. — У папы книжка не пишется. Он нам сказал. Мы ему стали идеи предлагать, а ему нравится. Представляешь? Он не придумал, а мы…

— Ясно, — кивнула Стася, — но я так понимаю, что основные идеи генерировал Тоша, да?

Антон светился так, словно папа только что пообещал ему новые велосипед, ролики и игровую приставку, вместе взятые.

— У него герой скучный, понимаешь? Рассуждает о какой-то ерунде, о людях, о планете, о хорошем и плохом. А сам он никакой.

— Это удивительно верно, — кивнул Федя. — Я им в конце лекции отрывок почитал. — Он грустно на Стасю посмотрел. — Из этой многострадальной книги, а они… они все правильно сказали, что скучно! И дело не в том, что книга не детская!

— Нет, ну это мы с Борькой ему сказали, что скучно, а эти…

— Тоша, не эти, а старшеклассники, — поправил Федя.

— Они-то небось хлопали, как ненормальные, — засмеялась Стася, — им же еще, может быть, учиться у тебя через несколько лет. Зачем профессора обижать?

Федя кивнул:

— Точно, хлопали. Ты все правильно сказала. — Он сел рядом со Стасей на диван, опустив голову и ссутулив плечи.

— Федь, да ты чего? Оживишь ты своего героя! И дом ему придумаешь, и жену, и спиногрызов.

— Кого? — вздрогнул Боря.

— Спиноедов! — воскликнул Вася. — Бедный герой!

— Это как короеды, что ли? Паразиты такие?

Тоша покатился со смеху:

— Ой, не могу, паразиты. Конечно, паразиты. Еще какие! Как вы! Едят, спят и мозг выносят. Спиногрызами вообще-то детей называют!

Стася пыталась сдержать смех, видя грустного Федю, — на него было жалко смотреть.

— Федь! — Стася положила руку мужу на плечо.

Он улыбнулся:

— Да не переживаю я о книге. Конечно, я все исправлю. Или не исправлю. Какая разница. Просто… смешно это. Я от вас сбежал книгу писать. А только вы, оказывается, и можете сделать эту книгу живой и настоящей. А я… — Он махнул рукой и, видимо, чтобы уйти от неприятного разговора, заговорил о другом. — Как тебе наш кофе? Правда, божественный?

Стася пожала плечами:

— Я не пробовала.

— Как? Да ты что? — Федя засуетился, проверяя наличие зерен и воды в машине. — Я сейчас сделаю, очень ароматный. Как в той кофейне, помнишь? — Он замолчал, покраснел и опустил глаза. — Неважно. Сейчас налью тебе…

Вася, Боря и Тоша почувствовали неловкость. Они переглянулись и дружно убежали гонять по бесконечным коридорам факультета. Федя поставил перед Стасей чашку кофе на блюдце. Стася заметила, что он немного пролил, пока нес. «Нервничает», — поняла она.

— Федь, а как лекция-то?

Он пожал плечами:

— Да нормально лекция. Что ей будет. Все в порядке. — Он закрыл глаза и потер виски руками. — Устал. Прости, так себе собеседник из меня сейчас.

Стася кивнула:

— Мы пойдем. А тебе надо побольше отдыхать. И… заходи к нам. Я тебя накормлю. Одежду постираю.

Он улыбнулся:

— Стася, ты — чудо.

Она пожала плечами:

— Нет. Просто я мать твоих детей.

Федя хотел что-то сказать, но Стася его перебила:

— Мы справляемся. Правда. Уже привыкли. Не волнуйся за нас. We will survive 1.

Удивительно, но это был их первый серьезный разговор после того, как Федя съехал.

В коридоре послышался плач, нет, рев в два голоса. Через мгновение в дверях появился испуганный Тоша:

— Там Вася и Боря столкнулись. Боря подбородком, а Вася — лбом. Пойдемте.

Стася и Федя вскочили с дивана одновременно, они впервые были благодарны детям за излишнюю подвижность.

Глава 22 Смертный грех

— Тоша, — заревела Стася, — огурец!

Сын вздрогнул:

— Какой огурец?

— Бешеный? — предположил Боря.

— Бешеная теперь мама. — Стася грозно смотрела на Тошу. — А огурец тот самый, что я тебе в школу на перекус давала. И он — в помойке.

— Ай-ай-ай. — Вася даже языком зацокал.

Но Стасе было не до шуток.

— Боря, Вася, брысь из комнаты. Тоша, садись, поговорим.

Мальчишки послушно вышли в коридор. Тоша понуро опустил голову. Ни один мужчина не любит разборок, что уж говорить о девятилетних мальчиках, которых отчитывает мама.

— Зачем ты мне снова наврал? Я же спрашивала тебя, съел ли ты огурец, ты сказал мне: «Да!»

Антон вздохнул.

— Тош. — Стася немного успокоилась, она села рядом с сыном и положила руку ему на коленку. — Я же не ругаю тебя. Почему ты врешь?

Сын, как всегда в таких ситуациях, молчал.

— Ты понимаешь, что тебе обязательно нужно есть овощи, а не только бутерброды? (Тоша кивнул.) И мы с тобой обсудили, что ты будешь брать один огурец и съедать его? (Снова кивок.) Почему ты не съел?

— Не захотел, — пробурчал Тоша.

— А почему мне не сказал?

— Не знаю, — пожал плечами сын.

Стася вздохнула. Эта история продолжалась весь последний год. Тоша молчал, вздыхал и говорил: «Не знаю». И что с ним делать?

За дверью раздавалось сопение на два голоса.

— Заходите уже, шпионы, — сказала Стася, открывая дверь и натыкаясь на подслушивающих Васю и Борю.

Стася пошла на кухню и набрала номер Карины.

— Он снова врет, — сказала она трагическим шепотом, чтобы мальчики не услышали.

— Кто? Федя?! — вскрикнула Карина. — Завел кого-то, да?

— Господи, нет. Тоша врет. — Стася немного расслабилась от предположения подруги. — Тоша, конечно. Я же тебе рассказывала.

— А. — Карина выдохнула. — Напугала. Ну, Тоша — ерунда. Все дети врут. А впереди подростковый возраст, то ли еще будет.

— Я, — гордо вскинула голову Стася, — не врала. Лет до восемнадцати.

— Ну и дура, — парировала Карина. — С такой мамой, как у тебя, следовало бы раньше начать, может, вы бы меньше ругались тогда. Сама же рассказывала!

— Ладно. Делать-то что?

— Стася, вот ты смешная, конечно. Мне с тобой поделиться опытом воспитания моих пятерых детей? Кстати, почему ты не дружишь ни с кем из мам? У вас же много общего!

— Это я тебе так надоела, да? Спасибо, подруга. А с мамами… — Стася задумалась. — Наверное, мне с ними скучно. — Она хмыкнула. — Не то что с тобой.

— Ты ж моя хорошая. — Карина рассмеялась в голос. — Ну ладно тогда. Подумаю, что можно сделать с твоим врунишкой. А в чем он, кстати, сегодня слукавил?

— Не смейся, — предупредила Стася, заранее понимая всю бессмысленность этого предупреждения. — Он выбросил огурец, сказал, что съел его в школе, а сам выбросил.

Карина смеялась долго. Она всхлипывала и, видимо, вытирала слезы.

— Огурец, — охала она время от времени, — ой, не могу, огурец, — и снова прыскала.

Через несколько минут Стася устала ждать и повесила трубку.

«Похоже, и правда пора подружиться с кем-то из опытных мам».

Через полчаса в дверях появилась Карина:

— Ну, прости меня. Я не хотела. Но ты так смешно про этот огурец…

— Иди уже на кухню. — Стася махнула подруге рукой.

— Ну давай, рассказывай. — Карина, похоже, всерьез решила разобраться в проблеме. — Что ты уже пробовала, пока отучала?

Стася села за стол:

— По-моему, и ругала, и наказывала, и объясняла. И показывала, как это неприятно со стороны.

— Сама врала, что ли?

— Ага. Обещала, например, его на тренировку отвезти и не везла. И на примере младших, конечно. А еще я плакала.

Карина подняла брови:

— Удар для мужчины ниже пояса? И это любимому сыну?

— А что делать? — вздохнула Стася. — Пришлось. Но я еще вместе с ним таблички рисовала. Там надо было ставить плюсик в каждый день без вранья, а в остальные ничего. Но этого и на неделю не хватало. Все забрасывал и снова за старое.

— Стася, а он так со всеми?

— Пожалуй, нет. — Стася задумалась. — Федю он побаивается.

— Как можно побаиваться твоего Федьку? — прыснула Карина. — Он же как плюшевый мишка!

— Это пока не доведешь. Но троим пацанам, как ты понимаешь, иногда удается и мертвого довести. И тогда Федя страшен. Шумит и сразу запрещает все, что можно запретить. А дети этого боятся. И еще боятся непредсказуемости.

— А из мамы можно веревки вить. Мама попугает немного, но ни одной угрозы не выполнит. Правильно?

— Правильно. Наверное. Или нет. Не знаю. Ты думаешь, в этом дело?

— Я думаю, — сказала Карина, посмотрев на часы, — что, если ты не начнешь собирать свою банду, мы в кино опоздаем.

Стася тоже взглянула на время и вскочила со стула:

— Вот черт. Я побежала, сиди отдыхай.

Но это Карине в доме подруги, как всегда, не удалось: она распихивала по карманам Васины варежки, разыскивала на шкафах Борин футбольный мяч и успокаивала разнервничавшегося после разговора о вранье Тошу.

Через двадцать пять минут все впятером спустились в метро. Предстояло отвезти мальчиков к бабушке и получить долгожданные полдня отдыха. Мероприятие было редким и оттого очень желанным. Стася заранее продумывала, чем займется, куда и с кем пойдет. Сегодня они с Кариной собирались смотреть кино про вампиров (ну и пусть для школьниц, зато сколько любви) и есть суши до состояния «лезет из ушей и носа» (суши-буфет — штука опасная).

— Мама, — спросил Боря шепотом, стоя недалеко от турникета, — а мне сегодня сколько лет?

— Скоро семь, Боренька, ты же знаешь. — Стася заговорщицки улыбнулась сыну, он кивнул.

— Мама, нет! Ему уже семь! — воскликнул Вася.

Карина засмеялась.

Стася покраснела и приложила палец к губам:

— Васька, сейчас турникет пройдем, я тебе объясню. Не кричи пока.

Преодолев турникет лишь с тремя купленными на Карину, Стасю и Тошу жетонами, они облегченно вздохнули.

— Ну что? — Стася взглянула на Карину, смотревшую на нее с осуждением.

— Ничего, — пожала плечами та. — Просто ты, кажется, сына от вранья отучаешь…

Стася задумалась.

— Мама, ты обещала объяснить, — потребовал Вася. — Боре ведь семь лет?

— Семь, Вася. И мы теперь всегда будем покупать ему жетон. Потому что так положено.

Светлана Петровна ждала внуков в компании с их новым дедушкой. Стася пока тоже не была знакома с мужем свекрови, пару недель назад они тихо расписались, в последний момент отказавшись от идеи устраивать большой праздник с гостями и застольями. Все знали только, что Марк — художник и гений.

— Интересно на него посмотреть, — шепнула Стасе Карина. — Наверное, этакий хиппи: длинные, седые волосы, цветастая рубашка и какие-нибудь причуды в еде, типа веганства.

— Или сыроедения, — кивнула Стася.

Открывший им дверь мужчина на длинноволосого хиппи не походил совсем. Высокий, стройный, даже накаченный. Короткая модная стрижка с длинной небрежной челкой, ослепительная улыбка идеальных белых зубов.

Мальчики замерли на пороге, не зная, как себя вести. Растерялись и Стася с Кариной.

— Ну здравствуй, новый дедушка, — наконец изрек задумчивый Вася. И обстановка моментально разрядилась.

В итоге в кино Стася и Карина не пошли. Пока мальчики играли в PlayStation Марка, их нового дедушки, четверо взрослых заседали на кухне, распивая бутылку невероятного португальского вина, чуть-чуть игристого, как шампанское. От идеи смотреть фильм отказались, так как хотелось поговорить. А вот суши заказали прямо домой. Каждые пару минут кто-то из мальчиков прибегал на кухню с миской из-под конфет, сгребал туда некоторое количество роллов с угрем и убегал вместе с добычей в логово к братьям. Обычно на посылках был, конечно, Вася.

Светлана Петровна, которая теперь просила звать ее Светой, благоухала новыми, сладкими, молодежными духами; ее глаза горели ярким светом, выгодно подчеркнутые новым, струящимся, голубым платьем. Ей ни за что не дать было ее шестидесяти двух. Стася была очень рада за свекровь.

Светлана Петровна овдовела двенадцать лет назад и с тех пор жила одна, уходя с головой в работу в библиотеке. Там ее и встретил Марк, не только художник, но прежде всего иллюстратор. Причем весьма опытный. Несмотря на моложавую внешность, ему было сорок восемь. Душа компании, Марк шутил непрерывно и сразу же завоевал обожание Стаси и Карины.

— Я вообще-то психолог по образованию, — рассказывал Марк, — долго занимался практикой, работал с детьми и взрослыми, а потом любовь к рисованию перевесила. Получил художественное образование и стал счастливым человеком. — Он с нежностью посмотрел на Светлану Петровну. — Но полностью счастливым я стал, конечно, с ней.

— Марк, а можно к вам обратиться за советом, как к психологу? — Стася умоляюще посмотрела на нового свекра.

Тот кивнул:

— Я попробую помочь.

Стася вздохнула и начала рассказывать про вечно врущего сына. Когда она закончила, Марк помолчал немного, покивал, а потом сказал:

— Есть у меня одна идея. Я кое-что сделаю, пока не могу сказать что, а вы мне потом позвоните, через неделю-две, и скажете, как дела с враньем. Ладно?

— Но это же не гипноз, да? Ничего вредного для психики?

Марк засмеялся:

— Нет, конечно, только побеседую с ним, идет?

Когда через семь часов, поздним вечером, они ушли наконец из гостей, настроение у всех было приподнятое. Особенно радовался Тоша.

— Ты чего, Тош? — спросила его Стася, когда они шли к метро.

— Ничего, — ответил он и хитро улыбнулся.

С тех пор вранье прекратилось. Стася безуспешно пыталась выведать у сына причины этих перемен, но он упорно молчал. Наконец раскололся Боря:

— Дядя Марк тогда спросил у Тоши, сильно ли он переживает из-за вранья, а потом дал какую-то чудодейственную таблетку. Сказал, что теперь ему будет трудно говорить неправду, почти невозможно. Еще сказал, что таблетка очень редкая и дорогая, поэтому, если Тоша все-таки начнет снова врать, несмотря на лекарство, новую такую будет уже не достать.

Стася побледнела и побежала звонить свекрови.

— Светлана Петровна, — начала она сразу же, без приветствия, — что ваш Марк дал Тоше?

— Здравствуй, Стасенька, — прощебетала свекровь, — а как дела-то? Не врет больше?

— Нет. — Стася была в бешенстве. — Но это неважно. Какая-то таблетка. Не спросив моего согласия. Позовите мне, пожалуйста, Марка.

Светлана Петровна засмеялась:

— Марк сейчас на йоге. А из-за таблетки не беспокойся, пожалуйста, это аскорбинка.

Глава 23 Ретроспективная

— А ты в курсе, что живешь одна с тремя детьми уже полгода? — Карина сидела на пассажирском сидении, пока Стася рулила в направлении школы.

— Да? — пожала плечами Стася. — Ну вообще-то я не записывала эту памятную дату в свой календарь. Но, наверное, ты права.

— А я вот помню, — хмыкнула Карина. — Я в первую неделю тебя боялась одну оставлять, мало ли что.

— Серьезно? — Стася повернулась к подруге. — Думала, что я из-за Феди того? — Она посмотрела в зеркало заднего вида на толкающихся на заднем сидении Борю и Васю. — И оставлю их одних?

— Ну, кто тебя знает, папа ушел из семьи, горе же.

— Это не папа ушел из семьи, — фыркнула Стася, — а из папы ушла последняя совесть.

— Ну, может, ты мне уже наконец расскажешь, как это произошло? А то ты все потом-потом. Когда потом-то? — Карина умоляюще посмотрела на подругу. — Полгода прошло.

— А я так и не говорила тебе разве? — Стася удивленно вздернула брови. — Странно, я думала, ты в курсе.

Она притормозила машину неподалеку от школы и включила аварийку, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Ладно, сегодня я все тебе расскажу.

Карина захлопала в ладоши:

— Ну наконец-то! У меня от любопытства уже зуд во всех возможных местах.

Мальчики сзади засмеялись.

— Тетя Карина, а в каких? — спросил Боря.

— На попе? — Вася захохотал так, что проходящие мимо школьники оглянулись на их машину.

— А зуд — это что? Зуб? — Теперь уже смеялись все.

Такими их и застал Тоша.

— Привет. О, как у вас тут весело-то. Дурдом. Как всегда.

И он загрузил в багажник свои многотонные рюкзак, пакет со сменкой и сумку с физкультурной формой. Верблюд, а не четвероклассник.

— Здравствуй, Тошенька. — Стася просунула голову между передних сидений и обняла сына за шею. — Книжка, телефон, папка для труда, — проговорила она на одном дыхании.

— Книжка, — вздохнул Тоша и вышел из машины.

— Не поняла, это игра в слова у вас такая? — удивленно спросила Карина.

— А, нет. Это я перечисляю все вещи, которые нужно не забыть в школе.

— Ни фига себе, отлаженный процесс, — покачала головой Карина. — Ты — монстр, а не мама.

— Нет, я просто разыскивала в его школе столько всего! Один только телефон — четыре раза, — улыбнулась Стася, — зато в пятый раз искать не пришлось, охранник мне уже сам отзвонился. Я ему заранее номер свой оставила.

Карина захохотала:

— Весело тебе, а мелкие тоже всё забывают?

Стася кивнула:

— Ага, трое растратчиков семейного бюджета. Да, мальчики?

Вася кивнул, Боря ойкнул:

— У меня футбольные бутсы в садике остались.

— Это как? — удивилась Стася. — Я же сумку с формой забрала.

— А я бутсы там доставал мальчикам показать и обратно не положил.

Стася вздохнула:

— Значит, ждем Тошу и едем обратно в садик.

Карина глаза закатила:

— С вами не соскучишься! Лучше бы я своим ходом поехала.

— Прости, подруга.

Тоша вернулся в машину, и Стася завела мотор.

— Вася, если ты тоже что-то забыл, говори сразу. Мы едем в садик.

— Мамочка, у меня все на месте! — радостно отозвался Вася.

— Ну, слушай, — обратилась Стася к Карине, — год назад я сидела дома, вся такая расслабленная и беспокоящаяся о каких-то пустяках. Типа детских соплей (Боря), конфликта с учителем (Тоша), потери аппетита (Вася). И не подозревала, что совсем скоро конфликты, а потом и сопли, и даже потеря аппетита предстоят мне лично. Федя, как всегда, сидел на работе допоздна. Раньше восьми часов я его не ждала. В тот день он пришел в половине одиннадцатого.

Машина остановилась около садика, Стася указала Боре на дверь:

— Ждем тебя здесь. Быстро узнавай у воспитательницы насчет бутс, и сразу обратно.

Боря вышел на улицу.

— Самостоятельный, — кивнула головой Карина.

— Ну я бы иначе с ума же сошла, — пожала плечами Стася. — Ну так вот, Федя пришел уставший, я его поцеловала и отправила мыть руки перед едой. Помню, как думала, что надо срочно уговорить его работать поменьше, а то совсем себя не жалеет. Федя сел ужинать и смотрел на меня долго-долго. «Ты чего это, Федь?» — спросила я. «Какая ты у меня красивая», — ответил он. А мне так приятно стало, он же редко комплименты говорил, а тут…

— Занятно он тебя подводил к своему решению, — хмыкнула Карина.

— Ты дальше слушай, — вздохнула Стася.

К машине подошел Боря с бутсами и гетрами, что-то из этого попеременно выпадало из рук, и он наклонялся, чтобы подобрать.

— И гетры тоже? — вздохнула Стася, когда Боря уселся на место.

— Ага, — кивнул он. — Ой, гетра одна почему-то.

— Это потому, что вторую ты выронил около машины. Вылезай.

Карина и Тоша засмеялись. Вася присоединился.

— Ну что, никому больше не надо в школу и садик? — спросила Стася.

— Нет, — ответили дети неуверенным нестройным хором.

— Слава богу. — Карина заерзала в кресле. — Поехали уже, меня Витенька ждет. У него обеденный перерыв начинается через двадцать минут. А то он пойдет есть без меня. И… вдруг не один.

— Ох, какие мы стали ревнивые, — засмеялась Стася, но, увидев Каринины вспыхнувшие щеки, сменила тему. — Все-все, едем, отвезем Борю на футбол и тебя к Витеньке. Возвращаясь к нашим баранам, точнее мужьям… Федя трогательно поблагодарил меня за ужин и даже обнял, помог помыть посуду и без споров вынес мусор. Я так обалдела, что на радостях в душ убежала. Это, знаешь, какая роскошь: спокойно помыться, когда у тебя муж и трое детей на шее.

Карина слушала затаив дыхание. Она гадала, почему Стася не рассказала ей все это полгода назад. Они обычно друг с другом всем делились, а тут такая таинственность! Мальчики на заднем сидении тоже слушали. Стася об этом знала. Когда машина остановилась около Бориной секции по футболу, Стася припарковалась и повернулась к ним:

— Боря, проверяй, что все с собой. Форма, бутсы, кофта теплая, бутылка с водой, вратарские перчатки. Вася и Тоша, проводите Борю до раздевалки, пожалуйста, только быстро.

— Ура! — сказал Вася.

— Зачем? — не понял Тоша.

— У Сергея Валерьяновича есть какой-то подарок для Васи, он мне говорил, а без тебя, Тоша, я Васю пустить не могу.

— Ладно, — вздохнул Тоша, и они начали отстегивать ремни безопасности.

Когда мальчики наконец убежали в раздевалку, Стася повернулась к Карине:

— А теперь быстро слушай продолжение истории.

— Ты их специально сплавила? — Карина указала на спины детей.

— Естественно, — улыбнулась Стася. — Так вот, выхожу я из душа, а Федя сидит на краю постели, на тумбочках — свечи зажженные, с ноутбука его музыка медленная играет. Я была в шоке, у нас такое за всю жизнь несколько раз было.

— Да, Федя твой — романтик, — покачала головой Карина.

— Не то слово, — продолжила Стася. — Потом у нас случился секс. И Федя был такой внимательный и нежный. Помню, как я лежала после этого, смотрела на догорающую свечку и думала: «Какая же я счастливая. И чем я все это заслужила?

— Ну? — Карина нетерпеливо заерзала в кресле.

— А, не переживай. Развязка близко! — Стася опустила голову, вспоминая события того времени, из двери раздевалки вышли Тоша с Васей за руку. — Потом он обнял меня сзади, поцеловал в шею и сказал: «Как же я люблю тебя. И наших детей. — Замолчал на мгновение и добавил: — Но я вынужден оставить вас. Я должен этому миру написать книгу!»

Хлопнули машинные двери, Вася, а следом и Тоша вместе с холодным воздухом влетели в салон.

— Что за гробовая тишина? — спросил Тоша. — Мам? Тетя Карина?

Подруга никак не могла собраться с мыслями, Стася успокоилась быстрее:

— Все в порядке. Заболтались просто. — И, обращаясь к Карине: — Едем на работу к Витеньке, а то уже опаздываем и так.

Она завела мотор. Вася свистел в подаренный Бориным тренером свисток. Карина повернула к подруге лицо:

— Офигеть просто! Стась. Ну ведь так не бывает. Скажи, что ты придумала.

Та грустно покачала головой:

— Если бы. Но ты зато понимаешь теперь, почему я даже тебе всю эту сцену не описывала!

Карина сжала кулаки:

— Чтобы я Федьку не убила при встрече?

Стася засмеялась:

— И поэтому тоже. Ну и… стыдно было.

— И что ты ему ответила? — спросила Карина.

— Я? Уточнила, уверен ли он. — Стася задумалась. — А он, ты знаешь, был уверен. Он так редко вообще в чем-либо в жизни уверен, а тут… я поняла: он точно знает, что хочет этого, понимаешь?

Карина только головой покачала, и Стася продолжила:

— Он потом долго говорил, как ему стыдно. И как он будет помогать. Пытался объяснить мне так, чтобы я его поняла. Представляешь? Мне предстояло остаться с тремя сыновьями, и я должна была понять его творческий порыв! Ну, в общем, через час, когда мне по совершенно непонятным до сих пор причинам захотелось спать, я сказала: «Федь, я все поняла. Завтра помогу тебе собраться», выключила свет и заснула.

Карина не знала, что сказать, и только смотрела на Стасю не то с испугом, не то с уважением, наконец она спросила шепотом:

— А детям-то он что сказал?

— Детям? — Стася взглянула на мальчишек через зеркало заднего вида. — Мальчики, что вам папа сказал год назад?

— Папе надо написать книгу! — весело произнес заученные слова Вася. — Папа не может писать при нас. Мы ему мешаем.

Карина закрыла лицо руками. Услышать такое от трехлетнего ребенка было дикостью.

Справа показался пятиэтажный дом с вывеской: «Бизнес-центр Радуга», где трудился в компании по производству крепежа Витенька. Стася прижалась к обочине, включила аварийку и начала тормозить. Рядом возник полицейский. Он махнул Стасе своей палочкой и направился к ее окну.

— Блин, — выругалась Стася, — здесь остановка запрещена.

— Вот черт! — Карина забеспокоилась не на шутку. — Что, тебя из-за меня прав лишат, да?

— Да нет, конечно, — успокоила ее Стася, роясь в сумке, — штраф выпишут.

— Доброе утро, инспектор дорожной полиции сержант Суворов, — представился полицейский.

Он был маленького роста, и пивной живот у него пока тоже был скромных размеров.

Стася кивнула, улыбнулась и продолжила рыться в бездонной сумке. Инспектор нетерпеливо ждал, Стася нервничала, Карина уже совсем психовала, мальчики на заднем сидении смотрели во все глаза.

— Беда, — наконец сказала Стася. — Похоже, я их оставила на комоде в прихожей. — И посмотрела на инспектора с жалобным видом.

— Вы мне предлагаете съездить поискать на комоде? — спросил гражданин Суворов.

Карина отстегнула ремень:

— Я съезжу. Ждите.

Стася благодарно улыбнулась; инспектор указал ей место, где она будет ждать подругу.

Через час, когда документы были доставлены, а задобренный инспектор Суворов улыбался, Карина вздохнула:

— Поехали за Борей, горе луковое. Витеньке я час назад отзвонилась, все отменила, больше у меня дел нет.

Стася завела машину и поехала искать ближайший разворот. Через какое-то время Карина тихо захихикала.

— Ты чего? — спросила Стася.

— А, да я вот подумала: «В кого это у тебя дети такие забывчивые?»

Стася засмеялась, следом Тоша и Вася.

— Мама у нас больше всех забывает, — смеялся Тоша. — И перчатки на скамейке, и ключи в дверях, и телефон на кассе магазина!

— Точно, — кивнула Стася, — все это было.

— Ну ты даешь, подруга! — Карина аккуратно вытерла глаза кончиками мизинцев. — Что еще ты забываешь?

— Еще, — закричал Вася, — мама забыла повернуть налево к Бориной спортивной школе! И мы едем домой без него.

— Ой! — Стася даже подпрыгнула на месте и включила левый поворотник для разворота на ближайшем перекрестке.

Глава 24 Все налаживается

Карина зашла на кухню, упала на стул и обреченно сказала:

— Выпить! Есть?

Стася кивнула:

— Есть конечно, у меня же бар круглосуточный.

— Не остри, у меня неприятности.

Стася покачала головой:

— Нет у тебя неприятностей. По выражению лица вижу.

Она поставила на стол бутылку вина:

— Вот. Все, что есть. Штопор был где-то там. На подоконнике. Поищи за яблоками.

Карина вздохнула и начала перекладывать фрукты, пока не замерла, глядя в одну точку. На подоконнике лежало кое-что ужасное, вещь, увидев которую Карина начала верещать, как пожарная машина.

— Стася, Стася! Скажи мне, что это неправда! — И она взяла в руки — брезгливо, двумя пальцами, как нечто бесконечно неприятное — Федины очки.

— Ну что ты разоралась? Подумаешь, очки. Федька вернулся. Дурак.

Карина сделала страшные глаза:

— То есть как это вернулся?

— Господи, ну взял и вернулся. Пришел под снегопадом. На улице ноль. Мокрый, как мышь. Я, говорит, книгу написал. Можно мне домой обратно?

— Обалдеть можно! — Карина так разволновалась, что начала, не замечая этого, жевать найденное на подоконнике яблоко.

Стася отобрала его, помыла под краном и вернула подруге:

— Я говорю, а зачем же ты уходил, если тебе просто был нужен творческий отпуск? Так бы и сказал, съезжаю, ждите через полгода. Мы бы знали, что ты к нам вернешься, как моряк дальнего плавания.

— А он?

— Чтобы понять логику его ответа, надо быть Федей. Это немыслимо, Карина. Ты готова?

Всегда разговорчивая подруга только молча кивнула в предвкушении.

— Он ответил: «А что, так можно было?»

На кухне стало так тихо, что были слышны шум холодильника и журчание воды в батарее. Наконец Карина прыснула со смеху. Стася присоединилась к ней. Они смеялись долго, до боли в животах. Впрочем, было что-то невеселое в этом смехе, смехе двух подруг: красавицы Карины, которой к ее тридцати пяти годам так и не удалось обзавестись семьей, и многодетной Стаси, которая больше полугода чувствовала себя брошенной женой с тремя мальчишками на руках.

— И что ты ему ответила? — Карина вытерла слезы, набежавшие от смеха.

Стася вздохнула:

— Сказала ему, что он дурак. Он согласился. Сказала, что даже такой папа все равно нужен и Тоше, и Боре, и Васе…

Карина ошарашенно потрясла головой.

— И Георгию…

— Что? В смысле… Какому Георгию???

— Ну или Галине, — пожала плечами Стася. — Пока не знаю. Но если верить статистике нашей семьи, то Георгий более вероятен, хотя…

— Стоп, стоп, стоп! Стася! Ты беременная? Как это? Когда ты успела? И… с кем?

— Господи, да с Федькой, конечно!

— Что???

— Ну заходил он в гости за это время раза два… или три… или четыре… в общем, не помню.

На кухне снова стало слышно холодильник и батарею. Карина доела яблоко вместе с кожурой и косточками, одна палочка осталась. Стася наконец уселась за стол рядом с подругой.

Карина снова засмеялась:

— Господи. Стася! Нет, ну я не могу. Пока я тут мужика тебе ищу, ты… со своим бывшим… или уже не бывшим… в общем, с мужем. Ну, Стася. Ну ты темная лошадка!

И они снова начали смеяться.

— Встань-ка и покажи живот! — вскрикнула Карина, и Стася с удовольствием продемонстрировала едва заметную округлость. — Батюшки, где были мои глаза?

Подруга пристально посмотрела Стасе в глаза:

— А я-то думала, что в тебе изменилось? Это же та самая вальяжность во взгляде, которую я наблюдала уже трижды за последние десять лет.

Карина замолчала на долгие две минуты, изучая лицо подруги. Она думала о ней, о себе, о жизни.

— Знаешь, Стася, а ты молодец. Правда. В твоей семье все хорошо. Несмотря на уходяще-приходящего мужа, троих сорванцов, из-за которых тебе причесаться некогда, дурацких подработок. Ты молодец. Идешь вперед с улыбкой. И все это любишь ведь. Искренне!

Карина надула губы:

— Но вообще я, конечно, обиделась, что ты мне не рассказала про Федькины визиты. И про беременность. Что еще я о тебе не знаю? Ты — агент ЦРУ?

Стася, смеясь, ее обняла:

— Нет, но есть еще одна тайна. Дело в том, что одна моя дурная подружка приходит ко мне выпить вина… Кстати, ты не успела рассказать, почему пришла?

Карина вздохнула:

— Ну вообще-то у меня была депрессия. Но она прошла.

Они захихикали. Стася продолжила:

— Так вот, одна моя подружка жалуется на депрессию, часами рассказывает про всякую ерунду. А про то, что она замуж выходит, не говорит.

Карина резко поставила на стол бутылку вина, в пробку которой только начала вкручивать штопор.

— Кто замуж выходит? Я? В смысле? За кого?

Стася опешила:

— То есть как? Издеваешься? За Витеньку, конечно! Да не парься, я все знаю. Что за тайны? Подожди, ты что, отказала? Да?

Карина встала, а потом грохнулась на стул:

— Витя не делал мне предложение. А должен был?

Стася наконец замолчала, поняв, что сморозила лишнее.

— Блин. Я все испортила. Карина, прости. Но я же не знала. Месяц прошел уже, кажется. Я была уверена.

Глаза Карины горели. Она схватила Стасю за плечи и заглянула ей в лицо:

— Что? Какой месяц? Почему я ничего не знаю? Быстро рассказывай все, подруга. Во всех подробностях. Мне тридцать пять лет — я не люблю сюрпризы.

— Ладно, что уж теперь. Витя ко мне советоваться приходил. Он выбрал нереальное кольцо для тебя, запомнил, что тебе похожее в фильме каком-то понравилось.

Карина даже за сердце схватилась.

— Точно. Мы вместе «Секс в большом городе» смотрели. Запомнил, значит. Заинька мой. — Карина закрыла глаза и сжала кулачки, но быстро собралась и снова стала серьезной. — Дальше говори.

— Сказал, что предложение сделает в ближайшие дни. Вот только место необычное придумает. Но целый месяц уже прошел. Что же он…

— Стася, катастрофа! — перебила ее Карина и вскочила со стула. — Он завтра все скажет. Понимаешь? Завтра! А-а-а!

— Не пугай меня, я беременная. Ну и хорошо, что скажет. А почему завтра?

— Да потому, что он меня позвал в обалденный ресторан на воде. Там корабль, живая музыка, белые скатерти, я его давно приметила. Как же я все успею? У меня всего… — Карина посмотрела на часы на стенке. — Меньше суток!

— Часы стоят уже два месяца, — вздохнула Стася, — завести забываю. Скажи мне, что? Что тебе надо успеть до ресторана?

— Балда! Маникюр, педикюр, эпиляцию, брови. Платье надо новое купить, укладку сделать. Боже, сколько дел. Не могла раньше сказать?

— Я вообще не собиралась. Это же сюрприз…

— Хорош сюрприз, получить долгожданное кольцо на палец с облупленным лаком.

— Не придумывай, у тебя не бывает облупленного лака. Ты всегда прекрасна. Слышишь? Ну куда ты?

— Я убежала! — Карина заходила из угла в угол маленькой кухни и набрала номер на телефоне. — Девушка, здравствуйте, вы же круглосуточно работаете? Прекрасно! Мне о-о-очень нужно попасть на маникюр и педикюр к мастеру Анжеле…

Стася улыбнулась и отодвинула от себя налитый Кариной бокал вина. Подруга явно еще не свыклась с мыслью о ее беременности. В кухню вошел Федя, обнаженный выше пояса. После душа.

— Здравствуйте, Федор Михайлович! — улыбнулась Карина, прикрывая рукой трубку (так иронично она называла его с тех пор, как была его студенткой).

— Карина? — Федя выглядел растерянно. — Прости, я не знал, сейчас оденусь.

Карина закатила глаза:

— Да ладно, что уж там. Ты же дома. Это теперь снова твой дом! Поздравляю!

Федя покраснел, как ребенок.

— Спасибо!

Он с любовью посмотрел на Стасю:

— Теперь навсегда… точно.

Карина хмыкнула:

— Ой, не могу. Прям зайчики-пушистики. Смотри, Федь, бросить жену с четырьмя детьми — это еще хуже, чем с тремя.

Федя нахмурился:

— В смысле… с четырьмя?

Он перевел глаза на жену:

— Стася, ты?..

Та осуждающе посмотрела на подругу.

Карина зажмурила глаза, схватила сумочку и, прижимая телефон плечом, побежала в коридор:

— Прости, дорогая. Не хотела. — И добавила уже из коридора: — Сегодня вечер откровений! И у нас с тобой счет один — один. — Она защелкала замком входной двери и закричала в трубку: — Нет, я не могу послезавтра! Мне завтра делают предложение! Вы что, не понимаете?

Федька зачарованно смотрел на жену:

— Стаська, правда? Будет четвертый?

Он сгреб ее в охапку и закружил по кухне. Со стола со звоном упала чашка, осколки разлетелись по полу.

— Четвертый! — Федя смотрел ей в глаза.

— Мальчишки пока не знают. — Стася устало улыбнулась. — Скажешь сам.

— Ты мне родишь четвертого! Опять пеленки, газики и режущиеся зубки. Я больше ни на день не уйду, слышишь? Стаська!

Он снова ее закружил, отчего в семиметровой кухне со столешницы свалилась сахарница. Пол был покрыт стеклами и сахарным песком.

Соседка снизу, Лидия Семеновна, ожесточенно стучала по батарее.

В дверях появились три всклокоченные головы. Они удивленно, каждый со своей точки зрения, взирали на папу, кружащего маму по разгромленной кухне.

Наконец Борька зевнул:

— Похоже, папа узнал про малыша.

— Ага, — улыбнулся Вася, — там у мамы в животике живет. Родится, я буду с ним в войну играть. Пиф-паф-тр-р-р.

Тоша закрыл глаза рукой:

— Боже, надеюсь, это будет девочка. Еще одного брата моя нервная система может не выдержать.

Через шесть месяцев на свет появилась двойня.

Георгий и Даниил. Мальчики оказались с чувством юмора — родились ровно через год после того, как папа решил бросить их маму и троих старших братьев.

— Это все ты сглазила со своей АБВГДейкой, — сказала Стася подруге, вручая два свертка, когда Карина с Витей приехали в роддом на выписку. — А раз причастна, приходи с ними гулять по вечерам! И Витеньку с собой бери. — Она ткнула пальцем в сторону улыбавшегося до ушей Вити, заглядывавшего в конвертики малышей. — Тебе, Карина, вручу коляску с двойней, а тебе, Витька, вот эту мини-футбольную команду.

Все трое теперь уже старших братьев действительно резвились вокруг, каждый — в футбольной форме любимого клуба: бабушка разорилась, пока жила с ними, отпустив Стасю в отпуск. В роддом.

Мальчишки заметно повзрослели, особенно Вася, который наконец перестал быть младшим и пока еще радовался этому.

Карина загадочно улыбнулась и кивнула:

— Гулять буду, не вопрос. Мне теперь полезно. А вот тяжести поднимать нельзя. Так что я буду вашу коляску катить, а Витенька ее в парадную завозить и обратно.

Стася неловко после недавних родов подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши:

— Каринка, круто! Наконец-то!

Она обняла подругу:

— Так рада за вас! Так рада! Будешь мамочкой. Про имя вы уже думали?

Карина кивнула:

— У нас нет таких грандиозных планов, как у вас, поэтому мы решили начать сразу с Я. Пусть будет Ян или Яна. От греха подальше.

Крутящийся возле ног Боря серьезно заметил:

— Тогда второго можно будет назвать Юрой или Юлей.

— Ага, — подхватил Тоша, — а третьего Эдуардом или Эльвирой.

Стася засмеялась:

— Тогда, глядишь, и встретятся наши банды где-то в районе буквы О лет через пятнадцать.

Напоследок

Стоит еще рассказать о тайном занятии, которое было у Стаси. Ну помните, когда она взяла компьютер и начала что-то увлеченно с ним делать? Кажется, она нашла свое призвание. Придумала, чем может заниматься в немногочисленные свободные часы многодетная мать-одиночка.

Стася решила писать книгу! Да-да. Вот такая ирония. Она стала делать то же, что и Федя, оставивший их на полгода. Только без отрыва от семейной жизни. И еще Стася выбрала другое направление — писала о себе, о своих детях, о неудачных попытках устроиться на работу, о подругах. Ей помогли, пожалуй, филологическое образование (вкупе с начитанностью) и природный оптимизм. Книга получилась, по отзывам читателей, «умопомрачительно смешной».

Начиналось всё как блог, потом переросло в успешный проект. И однажды ей позвонил редактор довольно известного издательства.

Стася очень обрадовалась. Она тяжело дышала от волнения и иногда как будто даже стонала от переизбытка чувств. Впрочем, редактор встречал и менее адекватную реакцию счастливых авторов-новичков.

— Я очень рада вашему предложению, — наконец сказала Стася, собравшись с духом, — но, если вы не возражаете, я перезвоню вам буквально через пару часов. Просто я сейчас… рожаю.

— Новую книгу? — засмеялся редактор. — Уже принялись за вторую?

— Нет, сыновей, — ответила Стася. — Это уже четвертый и пятый.

Обалдевшая акушерка забрала у Стаси телефон и предложила перебираться в родильное кресло.

Стасина книга «Я и трио» вышла в свет через год тиражом семь тысяч экземпляров. Федина книга «Переосмысление. Жизнь и скитания Арчибальда Лопухова» вышла через полтора года тиражом две тысячи экземпляров.

Когда Стася писала свой второй роман, Федя безропотно гулял с пятью детьми на площадке, стадионе и в парке. Он твердо решил не заниматься больше литературой, но уделять время семье. Жену он искренне поддерживал во всех ее начинаниях.

Потому что сильно любил? Чувствовал свою вину за содеянное? А может, осознал безграничную силу женщины, не павшей духом, оставшись с тремя детьми на руках и без мужа?

Как бы то ни было, Стася оказалась очень плодовитой… писательницей.

Content

АБВГДейка

Глава 1 Колбаса

Глава 2 Спроси у Тоши

Глава 3 На даче

Глава 4 Ежик

Глава 5 В царстве Гнома

Глава 6 Миллион

Глава 7 Неудобный вопрос

Глава 8 Мечта детства

Глава 9 Ты меня не любишь

Глава 10 Перед праздником

Глава 11 Сборы

Глава 12 На дороге

Глава 13 Гений

Глава 14 Поиграли

Глава 15 Важный день

Глава 16 Антуфрифофай

Глава 17 Толерантность

Глава 18 В торговом центре

Глава 19 Новогодняя

Глава 20 Проверка

Глава 21 Помощники

Глава 22 Смертный грех

Глава 23 Ретроспективная

Глава 24 Все налаживается

Напоследок