Красно-белый. Том 4

Глава 1

В субботу 15-го сентября 1979 года почти все грузинские болельщики футбола, временно отринув битву за урожай винограда, груши, сливы, персиков и абрикосов, спешили на стадион «Динамо» имени Ленина. Так как за одиннадцать туров до конца чемпионата сегодняшний матч между местными динамовцами и московским «Спартаком» приобретал одно из решающих значений. Достаточно было бросить мимолётный взгляд на турнирную таблицу и понять, что сегодня решалась судьба медалей чемпионата СССР, и соответственно шло распределение мест на следующий еврокубковый сезон. Так чемпион должен был представлять Советский союз в Кубке чемпионов, команды, занявшие со второго по четвёртое место, отправлялись в Кубок УЕФА и победитель Кубка страны вливался в борьбу за Кубок обладателей кубков. В общем, было за что красно-белым и бело-голубым побиться в сегодняшнем противостоянии. Кстати, самодельная турнирная таблица нашего чемпионата висела и в подтрибунном помещении главного грузинского стадиона:

______________________________И____В___Н___П____М______О

1. Спартак (Москва)_____________23___18___3___2___63 – 19___39

2. Динамо (Киев)_______________23___15___5___3___31 – 13___35

3. Шахтёр (Донецк)_____________23___14___7___2___37 – 15___35

4. Динамо (Тбилиси)____________23___13___7___3___35 – 16___33

5. Зенит (Ленинград)____________23___10___6___7___32 – 29___26

6. Динамо (Москва)_____________23___10___5___8___21 - 18___25

8. Арарат (Ереван)______________23___8___10___5___29 – 22___23

7. Динамо (Минск)______________22___9___5___8___25 – 22___23

9. ЦСКА (Москва)_______________23___8___6___9___28 – 25___22

10. Пахтакор (Ташкент)__________21___8___4___9____26 – 31___20

11. Черноморец (Одесса)________23___5___8___10___20 – 26___17

12. Торпедо (Москва)___________23___5___7___11___21 – 29___17

13. Локомотив (Москва)_________23___4___9___10___28 – 40___15

14. Кайрат (Алма-Ата)___________22___5___5__12___21 – 33___15

15. Заря (Ворошиловград)_______23___4___7___12___26 – 41___15

16. Нефтчи (Баку)______________23___4___7___12___15 – 31___15

17. СКА (Ростов-на-Дону)________23___3__11___9___22 – 41___13

18. Крылья Советов (Куйбышев)__23___5___2___16__13 – 42___12

– Нормально оторвались, – хохотнул наш штатный шутник и балагур, полузащитник мирового класса Юрий Гаврилов. – Николай Петрович, как сегодняшнюю победу будем отмечать, пойдём в ресторан или организуем фуршет на природе с шашлыком и прочими прелестями жизни?

– Ты вот что, Гаврила, – крякнул наш 77-летний старший тренер, – ты сначала победи, а потом и задавай подобные каверзные вопросы. Давай-давай, по быстрому переоделись и на разминочку! – прикрикнул Николай Старостин и дважды хлопнул в ладоши.

– Николай Петрович, а Гаврила-то прав, – поддержал нашего балагура вратарь Ринат Дасаев. – Мы Тбилиси обыграли в финале Кубка СССР - это раз, в первом туре сделали их - это два, ну и в финале Спартакиады мы уделали сборную Грузии, которая на все сто состояла из тбилисского «Динамо» - это три. Неужели мы сегодня не смогём? Никон, а ты чего молчишь? – пихнул меня в плечо наш весёлый голкипер.

Кстати, Никон или футболист Никонов - это я. Моё появление в этом 1979 году произошло, словно по мановению волшебной палочки. Какой-то ненормальный учёный перенёс мое сознание из 2017 года в тело футболиста Владимира Александровича Никонова с условием, что я, разбогатев, в 90-е открою в Москве фонд для больных с онкологией. Так как жена этого учёного умерла от рака. Затем, после переноса я с большим скрежетом пробился в основной состав красно-белой команды, а по дороге ко всеобщему признанию, добыл для «Спартака» Кубок СССР и помог сборной города Москвы победить на Спартакиаде 1979 года. Кроме того с моей подачи в команде появились: юный полузащитник Александр Заваров из ворошиловградской «Зари» и перспективный защитник Сергей Пригода из московского «Торпедо». А ещё из-за моего неприятного и колючего характера старшим тренером вместо Константина Бескова стал Николай Петрович Старостин, которого за глаза всё называли «дед».

– Товарищ Дасаев, это плохая примета, делить шкуру не убитого медведя, – хмыкнул я, – когда выиграем, тогда и будем решать что лучше: фуршет с шашлыком или ресторан с коньяком?

– Или просто коньяк с шашлыком, – закончил фразу Юрий Гаврилов и все парни дружно загоготали.

Что-то, но с момента моего появления в «Спартаке», команда, которая раньше разделялась на разные порой враждующие отдельные компании, очень неплохо сдружилась. И теперь «старички», как прежде диктовать свои условия и устанавливать свои порядки не смели. Кстати, именно благодаря такой сплочённости наша красно-белая дружина теперь уверенно лидировала в чемпионате СССР. И всё шло к тому, что чемпионами мы должны были стать за несколько туров до конца первенства. Хотя в той, прежней истории, «Спартак» выиграл этот чемпионат с большим трудом и в самый последний момент.

Однако не всё было ладно у меня самого. Наша сборная СССР, в состав которой я с недавних пор входил, всеми силами стремилась на Чемпионат Европы 1980 года. И в рамках отборочного турнира три дня назад 12-го сентября мы сыграли на выезде со сборной Греции 1:1. С турнирной точки зрения счёт был идеальный, нам как раз нужна была именно ничья, поэтому в самом конце матча, выйдя на пустые ворота, я специально махнул мимо рамки. И этот неспортивный и нечестный поступок больно ударил по моей репутации. Сначала, по приезде на спартаковской базе, в Тарасовке, меня во время тренировки освистали наши же болельщики. Затем, я сильно поругался со своей любимой девушкой Тамарой. И наконец, здесь в Тбилиси, прямо в аэропорту, какие-то мальчишки безнаказанно забросили меня тухлыми яйцами. Поэтому настроение сейчас, прямо скажем, было поганое.

– Ты как, Никон? – спросил меня Николай Старостин, когда я зашнуровывал свои футбольные бутсы.

– Спасибо, Николай Петрович, хреново, – пробурчал я.

– Он с Тамаркой поругался, – сдал меня Саша Калашников, мой друг в этом новом для меня мире, бывший одноклубник того прежнего Володи Никонова по новосибирскому «Чкаловцу» и сосед по подъезду.

– Подумаешь, поругались, – улыбнулся «дед» и, как большой знаток Пушкина тут же прочитал всеми избитую строчку из «Евгения Онегина». – Чем меньше женщину мы любим, / Тем легче нравимся мы ей. / И тем её вернее губим. / Средь обольстительных сетей.

– Перевожу для всех безграмотных, о чём нам намекнул классик! – гаркнул на всю раздевалку Гаврилов. – Встретил женщину, взял её, поматросил и бросил. Ясно теперь, неучи?!

И очередная пошлая шутка нашего балагура была встречена громким и заразительным смехом.

– Пошли, мужики, на разминку! Пошли-пошли! – захлопал в ладоши капитан команды Олег Романцев. – Потом поговорим о бабах, о шашлыке и прочем! Сейчас настроились на футбол!

«Всё верно, сейчас главное - футбол», – прорычал я про себя, выскакивая из раздевалки в просторный коридор подтрибунного помещения тбилисского стадиона «Динамо».

***

Однако кода главный судья матча Мирослав Ступар из Ивано-Франковска дал стартовый свиток и хозяева поля и мы, гости, забегали по неплохому футбольному газону, ссора со своей любимой девушкой все никак не шла из моей головы. Из-за этого проклятого незабитого гола в Греции мою Тамару, которая работала журналистом в «Советском спорте» до такой степени «обработали» в редакции, что дома она мне целый час читала нотацию на тему «О чём мужчина должен думать в первую очередь, а о чём во вторую». И в первую очередь по её мнению я должен был думать о семье, а уже потом о сборной СССР. И я тогда на нервах ляпнул, что может быть нам не стоить идти зимой в ЗАГС? Ибо для меня в данный момент футбол и сборная страны главнее семьи, и о моём промахе моментально все забудут, если сборная попадёт на чемпионат Европы. А она сказала, что возможно с ЗАГСом мы поспешили, а двухкомнатную квартиру, которую мне дали за победу в Спартакиаде народов СССР, и где она уже была прописана, мы должны разменять. Вот эта фраза меня тогда окончательно и добила.

– Никон, мать твою! Не спи! – рявкнул на меня Юрий Гаврилов и отдал мяч.

Я автоматически сделал пару обманных движений, но вперёд футбольную кожаную сферу не потащил, а по простому отыграл пяткой Федору Черенкову. Тот в свою очередь откинул мяч ещё дальше назад на опорного полузащитника Вагиза Хидиятуллина. А Вагиз отпасовал на левый фланг Сергею Шавло. В общем, в первые минуты игры мы занимались исключительно контролем мяча. Ведь тбилисское «Динамо» команда настроения и без мяча играет спустя рукава. Попахать, потерпеть - это не про хозяев поля. Для тбилисцев футбол - это прежде всего праздник, карнавал, брызги шампанского. И если им дать разыграться, то они раскатают любого мирового гранда. Между прочим, скоро на этом стадионе в рамках Кубка чемпионов УЕФА под горячую руку местного «Динамо» попадёт английский «Ливерпуль», который получит три безответных мяча. К сожалению, во втором раунде Кубка чемпионов тбилисцы без шансов уступят немецкому клубу «Гамбург». Но этот факт сейчас значения не имел.

– Пас-пас! – закричал я, спустившись с позиции оттянутого нападающего в опорную зону.

Кстати, несколько слов о составах играющих команд. У нас на воротах - Ринат Дасаев, в защите слева направо: капитан Олег Романцев, Сергей Пригода и Александр Мирзоян. Опорный полузащитник - Вагиз Хидиятуллин, чуть выше два атакующих хава - Юрий Гаврилов и Фёдор Черенков. Левую бровку закрывает - Сергей Шавло, а на правом фланге барражирует - Александр Заваров. На остриё атаки Николай Петрович Старостин сегодня выпустил форварда таранного типа Александра Калашникова. Решил наш «дед» молодого да раннего Серёжу Родионова приберечь на второй тайм. Моё же место на поле определялось двумя словами - блуждающий форвард. И сегодня я, как всегда блуждая, появлялся там, где у нас особенно тонко.

– Пас! – рявкнул я Хидиятуллину и, тот вторым касанием перекатил мяч в мою сторону.

На меня моментально насел игрок хозяев поля, поэтому, укрыв мяч корпусом, я сделал длинную передачу на правый край Заварову, который пока мерз без дела. И тут же из опорной зоны я рванул на тот же самый правый край.

Что касается тбилисцев, то они на матч выставили самый оптимальный состав. На воротах - невысокий, но прыгучий Отар Габелия. В атаке тройка форвардов: Давид Кипиани, Владимир Гуцаев и Реваз Челебадзе. Защитные построения у «Динамо» цементирует Александр Чивадзе, а руководит полузащитой Виталий Дараселия. И играют хозяева по схеме 4-3-3, то есть на флангах у наших друзей-соперников простор и раздолье.

– Завар, не таскай! – заорал я на Александра Заварова, когда прибежал ему на помощь и открылся точно под ним.

И в тот самый момент, когда Саша откинул мяч мне, с бровки послышались выкрики «Никон – мазила!» и полетели по моей блуждающей фигуре спелые грузинские абрикосы. «Сука», - выругался я про себя, когда одна абрикосинка приземлилась точно по макушке. Я бросил вопросительный взгляд на судью матча, но тот сделал вид, что ничего не видел и ничего не слышал. Поэтому пока игрок соперника мне не проткнул голеностоп шипами, я вырезал длинный и точный кросс на нашего единственного выдвинутого форварда, Сашку Калашникова. После чего сам же резко рванул в атаку.

Надо сказать, что сильная сторона Калашникова - это игра корпусом. Дриблинг у него слабый, поле видит плохо, пас на троечку, игра на втором этаже - твёрдая четвёрка. Только мяч Сашка укрывает корпусом на пять с плюсом. Что в данную секунду он и продемонстрировал. И пока я улепётывал от летящих в мою сторону абрикосов, он чуть придержал футбольный снаряд в ногах и выкатил его в нужное мгновенье точно на ход. Дальнейший мой рывок вышел образцово показательным. И пока грузинские футболисты пытались перерезать мне путь к воротам я, лихо сверкая пятками, ведя мяч перед собой, приближался к штрафной площади соперника по истине с крейсерской скоростью. И когда Александр Чивадзе уже намеревался сделать отчаянный подкат, а вратарь Отар Габелия вышел навстречу, чтобы сократить угол обстрела, я ударил «черпачком». И мяч по высокой дуге, перелетев голкипера, аккуратно опустился в сетку тбилисского «Динамо».

– Даааа! – заорали все наши парни, а стадион на эти секунды наоборот притих.

Затем мы немного пообнимались, и диктор по стадиону с сильным грузинским акцентом произнёс:

– Мяч в ворота «Динамо» провёл Владимир Никонов, номер одиннадцать. Счёт 0:1 в пользу команды «Спартак».

После чего раздался оглушительный свист трибун и крики «Никон – мазила!».

– Никон, ты на бровку не ходи, – сказал мне Юра Гаврилов. – А то, как бы зажигалкой не пизд…уло по башке.

– Знаю, – крякнул я, потирая бедро, в которое непонятно как попала пятикопеечная монета.

***

Только ближе к концу первого тайма народ на трибунах стадиона немного успокоился. Либо у местных любителей футбола закончились абрикосы и монеты, либо не растраченные «метательные снаряды» они припасли на второй тайм. Поэтому на последней минуте первой половины игры я, Александр Заваров и Фёдор Черенков на правой бровке закрутили презабавную футбольную карусель. Мы, передавая друг другу в одно касание мяч, прошли от центральной линии поля к штрафной площадке «Динамо».

И в решающий момент Фёдор Фёдорович элегантно пробросил этот мяч между двух защитников команды соперника. Благодаря чему я вновь во второй раз за тайм выскочил один на один с вратарём Отаром Габелия. Отар сделал два шагу навстречу, а я в этот момент прострелил на врывающегося по центру Александра Калашникова.

– Бей, Калаш! – заорал я, так как перед моим другом ничего кроме пустой рамки ворот больше не было.

Однако Сашка так махнул в одно касание по мячу, что тот взвился вверх и, ударившись об перекладину, отлетел прямо мне в голову. И я тут же одним кивком головы отправил футбольный снаряд точно в сетку.

– Даааа! – снова заорала вся наша команда под угрюмое молчание всего динамовского стадиона.

А в подтрибунное помещение, когда судья Мирослав Ступар дал свисток на перерыв, я побежал, прикрыв голову своей игровой майкой. И кстати, не прогадал. Потому что в этот самый момент со всех сторон в меня полетели переспелые помидоры. Конечно было не больно, было невообразимо обидно.

***

Только в конце матча в нашу раздевалку заглянул представитель судейского комитета и спросил, будем ли мы подавать протест на сегодняшнее хулиганское поведение болельщиков? Николай Петрович Старостин выразительно посмотрел на меня, на мою гематому, что образовалась на скуле после прилёта пятикопеечной монеты во втором тайме. Я же в свою очередь прорычал, что не будем. Тем более мы выиграли со счётом 1:3, я сделал дубль, ещё один гол на свой счёт записал Вагиз Хидиятуллин, поэтому смысла устраивать скандал, и добиваться переигровки на нейтральном поле, не было никакого.

– Протеста не будет, – буркнул «дед». – Раньше надо было останавливать игру. В начале первого тайма.

– Что ж ты, товарищ Никонов, грекам-то не забил? – вдруг спросил меня представитель судейства.

– Не забил, потому что промахнулся, – прошипел я и отправился в душ.

«Чёрт возьми, – думал я, стоя под горячими струями воды, – зря я грекам не закатил мяч в самом конце, зря. А с другой стороны, может быть оно всё и к лучшему. Во-первых, я чуть с дуру не женился на человека, которому от меня нужна была только московская квартира. А во-вторых, теперь у меня спортивной злости хоть отбавляй, и никому на футбольном поле от меня не поздоровится».

– Никон! – весело рявкнул Юра Гаврилов, забежав в соседнюю душевую кабинку. – Завтра на базе шашлык с чешским пивом! «Дед» проставляется. Ха-ха-ха. А на синяки ты наплюй, до свадьбы заживёт!

– Естественно заживёт, – криво усмехнулся я, – причём гораздо раньше моей свадьбы.

Глава 2

Следующий день воскресенье 16-е сентября был объявлен выходным. Многие семейные парни ещё по прилёте из Тбилиси прямо из аэропорта разъехались по домам. Лично мне теперь кроме родимой Тарасовки ехать было некуда. Ключи от квартиры, которую потребовала разменять моя так называемая «невеста», я оставил в прихожей на вешалке. Конечно, разменивать «двушку» в хорошем 16-этажном доме напротив главного входа в парк «Сокольники» я не собирался. Этот дом был наш - «спартаковский». Там проживала почти вся красно-белая команда: Дасаев, Романцев, Ярцев, Черенков, Хидиятуллин, там же получил «однушку» и мой друг Сашка Калашников. И если квартиру не разменивать, то выход из тупика оставался один - купить Тамаре однокомнатную квартиру где-то в другом месте.

«Во, вляпался! – думал я, в одиночестве наматывая круги вокруг тренировочного футбольного поля. – Какая свадьба в 21 один год? Бред! И о чём я вообще раньше думал? Куда смотрел? Купился на красивое личико, красивую точёную фигурку и умные глазки. Теперь нечего жаловаться, сам дурак».

– Повезёт в футболе, коль не везёт в любви, – пробурчал я себе под нос и, подцепив носком ноги футбольный мяч, перешёл от пробежки к цирковому жонглированию, стараясь подработать черно-белую кожаную сферу и коленями, и плечом, и головой.

– Никон! – позвал меня от жилого корпуса сторож нашей спортивной базы. – Тут к тебе мужик какой-то пришёл! Говорит, по важному семейному делу!

– У меня семьи нет! – зло усмехнулся я, продолжая набивать мяч. – Скажи ему, что футболист Никонов с болельщиками временно не общается. Нет настроения!

– Я так и сказал, не уходит!

– Мы живём в свободной стране, – крякнул я, уронив на землю мяч. – Если ему нравится стоять, то пусть стоит!

А когда сторож убежал, мне сразу вспомнилась судьба колумбийского защитника Андреса Эскобара. Этот молодой и полный жизни парень на Чемпионате мира 1994 года в пылу борьбы срезал мяч в свои ворота, и сборная Колумбии тогда проиграла сборной США 1:2. Ошибка, с кем не бывает? Однако Андреса Эскобара застрелил один из своих же болельщиков. И хоть у нас народ не такой горячий, мне сразу же захотелось утреннюю разминку прекратить. Поэтому я взял в руки мяч и поспешил в наш трёхэтажный жилой корпус. Кстати сказать, Андрей Петрович Старостин - председатель федерации футбола Москвы и глава спортобщества «Спартак» в моё положение вошёл и поселил меня в свободную комнату на третьем этаже. И побыть мне пока одному - это было то, что нужно.

– Володя! – неожиданно окрикнул меня Иван Данилович, отец моей несостоявшейся невесты. – Давай поговорим.

– Лично я всё сказал, – недовольно проворчал я, – свадьба, гулянка в ресторане, выкуп невесты, пьяные танцы под магнитофон и разрезание торта отменяется. С квартирой вопрос решу как-нибудь сам.

– Послушай, – замялся он, – Тамара была не права, вспылила. Всякое в жизни бывает. Нужно понять и простить.

– Бывает, – кивнул я. – Только вот в чём дело, я вдруг жениться передумал. Расхотелось. Мне нужно сосредоточиться на футболе и на сборной СССР. Потому что я хочу построить свою карьеру, выиграть много кубков и заработать много денег. И в ближайшие десять лет свадьбы в этих планах нет.

– Ну, давай спокойно поговорим, – упёрся пенсионер, схватив меня за локоть.

– Я сейчас как раз спокойно и взвешено говорю, – проворчал я и, вырвав свою руку, решительно пошагал в наше футбольное общежитие.

***

Этим же воскресным днём ради шашлыка, чешского пива и простого человеческого общения на базу съехались все футболисты, а так же их жёны, дети и подруги. Около баскетбольной площадки верещал магнитофон Юры Гаврилова, и из него в данный момент раздался хрипловатый голос Высоцкого: «Вдох глубокий, руки шире, / Не спешите, три-четыре! / Бодрость духа, грация и пластика. / Общеукрепляющая, / Утром отрезвляющая / (Если жив пока ещё) гимнастика!». Над шашлыком колдовала заслуженный кулинар спартаковской базы Анна Павловна Чуркина, которая работала здесь с 60-х годов. А мы, чтоб не маяться от безделья, играли в баскетбол.

Команда Романцева, в которую кроме него входили: Ярцев, Дасаев, Хидиятуллин и Шавло, играла против моей баскетбольной дружины, где кроме меня пытались поразить кольцо соперника: наш второй вратарь Лёша Прудников, молодой да ранний Серёжа Родионов, форвард силового плана Саша Калашников и новичок из Ворошиловграда Саша Заваров.

– Шо? – кричал Заваров. – Вы пасовать мне будете или шо?

– Держи, – рыкнул я, передав в центре площадки баскетбольный мяч с отскоком от земли.

И наш юный полузащитник, поймав его, сначала сделал несколько шагов ногами, пытаясь запутать как на футбольном поле Георгия Ярцева, и лишь затем, бахнув этим мячом в землю, пошёл к противоположному кольцу, рассмешив команду Олега Романцева.

– Пробежка! – тут же дунул в свиток судья товарищеского матча Юрий Гаврилов. – Завар, баскетбол - это тебе не регби.

– Подумаешь, сделал пару лишних шахов, шо такова? – обиделся Заваров, отдав мяч сопернику.

– Дать бы тебе по шее, – прогудел Саша Калашников. – Мы и так уже из-за тебя летим три очка.

– Тах не корову же пролетаем, – усмехнулся его тёзка Заваров.

– Отошли в защиту! – закричал я, хлопая в ладоши и призывая своих партнёров сгрудиться плотной стеной вокруг своего же кольца. – Калаш, Завар, отошли!

И в этот момент, пока Калашников с Заваровым припирались, Олег Романцев сделал быстрый пас из-за боковой на Сергея Шавло. И тот, видя, что путь к нашему кольцу открыт, резко рванул в атаку. А когда на него выдвинулся Лёша Прудников, то Сергей сделал хитрую скидку на правый край Вагизу Хидиятуллину. Вагиз в свою очередь, стоя в четырёх метрах от кольца, высоко выпрыгнул и бросил мяч, метя в дальнюю дужку баскетбольной корзины. Однако не сей раз баскетбольный снаряд, попрыгав по дужке кольца, вывалился наружу. И первым его подобрал Сергей Родионов.

– Делай, Никон! – закричал он, бросив мяч в моём направлении.

И так как команда соперника растянулась вдоль всего баскетбольного поля, мне не составило большого труда, чтобы Романцева, Ярцева и Рината Дасаева обойти, словно тренировочные стойки. Что-что, а водил баскетбольный мяч я можно сказать профессионально. Далее на кольцо соперника я выскочил в гордом одиночестве и, сделав два стремительных шага, чисто автоматически послал мяч в корзину с отскоком от деревянного щита. Я поступил так, как всегда учил своих подопечных ребятишек в той своей первой жизни.

– Два очка! – хохотнул Гаврилов. – Счёт плюс один в пользу команды Олега Романцева. До полной готовки шашлыка осталось пять минут. Соберись, Никон, – шепнул он мне.

– А я сегодня ещё и не разбирался, – буркнул я в ответ, оттягиваясь в защиту.

Кстати, свидетелями этого игрового эпизода стали братья Старостины: Николай Петрович и Андрей Петрович. И не дожидаясь окончания этого принципиального поединка, Андрей Петрович как человек, отвечающий за всю финансовую деятельность нашего красно-белого коллектива, отозвал меня для индивидуальной беседы.

– Сергей, Пригода! Замени меня! – обратился я к нашему защитнику, прежде чем покинуть площадку.

– Что ж ты, Никон, всё это время молчал? – пророкотал богатым бархатистым голосом наш 77-летний старший тренер Николай Петрович. – Значит, твоя девчонка хочет разменять твою квартиру? Ловко.

– Во-первых, она уже не моя, – виновато пробурчал я. – А во-вторых, её в этой квартире прописали, и по закону она имеет право на половину этой «двушки».

– А помириться не пробовал? – насел на меня с другой стороны Андрей Петрович.

«Да что ж сегодня за день-то такой? – подумалось мне. – Утром папа Тамаркин прибегал, сейчас братья пытают».

– Помириться можно, – закивал я головой. – От примирения не возражаю. А вот жениться, увольте, не хочу.

– Как это всё не вовремя, – закряхтел Николай Петрович. – Нам до чемпионства рукой подать. И ты, как лучший бомбардир команды и всего чемпионата, должен быть в форме. И что ж нам с тобой прикажешь делать?

– Дайте денег взаймы на однокомнатный кооператив, – осипшим голосом прохрипел я. – Через год отдам.

– И как? – откровенно захохотал Андрей Петрович. – Пойдёшь калымить на Москву-Сортировочную? Джинсы свои с кроссовками и магнитофон продашь? Ха-ха.

– Пока не знаю, – выдохнул я.

– Если наш «Спартак» выиграет первенство Союза, а сборная пробьётся на Чемпионат Европы, то мы с Андрюшей попытается тебе помочь, – снова закряхтел Николай Петрович. – А теперь, раз уж ты такой «лапоть», живи пока на базе. Ладно. Пошли, попробуем шашлычка.

Братья Старостины похлопали меня по плечу и двинулись к мангалу, из которого уже по всей Тарасовке развевался сытный дух, замоченного в рассоле и поджаренного на углях мяса. У меня же после такого разговора, аппетит в прямом смысле слова помножился на ноль. Ибо просить деньги в долг у тех, кто влиятельней и богаче тебя - это самое стыдное и распоследнее дело. Как писал Михаил Булгаков: «Никогда не просите ничего у тех кто сильнее вас - сами предложат и сами всё дадут».

«Дудки, – прошипел я про себя. – Никто, ничего и никогда не даст. Конечно, если сборная совершит невозможное и с моей помощью пробьётся на Европу, то кое-что в смысле материальных благ в мой карман перепадёт. Может сертификат на «Волгу» подарят, а это уже самые настоящие живые деньги».

– Ты чего скис? – пихнул меня в бок Юра Гаврилов.

– Аппетит что-то пропал, – тяжело вздохнул я.

– Так поехали в «Саяны», – предложил наш штатный балагур, к которому сегодня ни жена, ни ребёнок не приехали. – Тут немного посидим, выпьем пива с шашлыком и вперёд к приключениям.

– Ты знаешь, Гаврила, а почему бы и нет, – криво усмехнулся я. – Иногда, есть смысл чуть-чуть пошалить. Вспомнить молодость и немного встряхнуться.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – захохотал Гаврилов.

– Мне тоже, – буркнул я.

***

Когда мы на винтажном горбатом «Запорожце» Юрия Гаврилова миновали Рижский вокзал и устремились в сторону Красной площади, улицы вечерней Москвы встретили нас множеством ярких огней вывесок и панорамных витрин магазинов. Столица Советского союза постепенно приобретала многие черты, которые будут присущи этому городу в середине 80-х и в начале 90-х годов. Не хватало разве только продуктовых коммерческих ларьков на каждом углу. А что касается баров и ресторанов, то они уже вовсю жили по законам дикого капитализма: не позолотишь руку вахтёра, внутрь не попадёшь.

– Вот ты мне, Никон, ответь, имею я права гульнуть, когда наша команда идёт на первом месте или нет? – прорычал Юрий Гаврилов, который сидел на переднем пассажирском кресле и размахивал газетой «Советский спорт».

Я же в этот момент, как самый трезвый, нажимал на педали и крутил руль, а на заднем диванчике ютились Саша Калашников и другой Саша, Заваров. Ребят после посиделок на базе в Тарасовке и в придорожном баре «Саяны» немного развезло. Однако желание погулять этой ночью в нормальном ресторане не только не пропало, оно наоборот - усилилось.

– Ты глянь турнирную таблицу, – Гаврилов сунул мне под нос газету, где я разглядел только первые четыре строчки:

_______________________________И____В___Н___П____М______О

1. Спартак (Москва)_____________24___19___3___2___66 – 20___41

2. Шахтёр (Донецк)_____________24___15___7___2___40 – 15___37

3. Динамо (Киев)_______________24___16___5___3___33 – 13___37

4. Динамо (Тбилиси)____________24___13___7___4___36 – 19___33

– Через неделю 24-го обыгрываем здесь, дома, «Кайрат», 28-го сентября в Киеве разносим «Динамо» и мы почти чемпионы, – закончил он свою мысль.

– Ты, Гаврила, говори, да не заговаривайся, – пьяно икнув, возразил Калашников. – Нам после 28-го ещё играть и играть.

– Это уже мелочи жизни, – отмахнулся Юрий Васильевич. – Чуть дальше свернёшь направо, – пробурчал он, когда я, двигаясь по проспекту Мира, на хорошей скорости проскочил Садовое кольцо. – Сейчас поедем в ресторан ВТО, у меня там на воротах свой человек, он нас пропустит.

– Ринат Дасаев? – удивился Заваров, приоткрыв один глаз.

– Нет, Отар Габелия, – хмыкнул Гаврилов, вызвав взрыв смеха. – Вахтёр у меня там свой, деревня!

– Вы мужики просто не представляете, как я рад, шо вы меня вытащили из «Зари», – вдруг разоткровенничался Александр Заваров. – Щует моё сердце - вылетит «Заря» в первую лиху.

– Вон, его благодари, – кивнул в мою сторону Саша Калашников. – И «дед» тебя хвалит, и в газетах про тебя хорошо пишут, – усмехнулся Калашников, потрепав Заварова по кучерявой голове. – А вот моя песенка в «Спартаке» спета.

– Не выдумывай, – буркнул Гаврилов. – С лавки тоже кто-то должен выходить. Серёжка Родионов пока молодой, Гера Ярцев уже старый. Попылишь ты, Калаш, в нашей команде ещё не один сезон. Тормози, едрид «Реал» Мадрид! – выругался по-футбольному Юрий Васильевич, когда я проехал мимо кинотеатра «Россия».

Затем я чуть ли не минуту потерял пока парковался около памятника Пушкину. Управлять этим старым драндулетом по полупустым дорогам оказалось намного проще, чем аккуратно прижаться в том месте, где и без нашего «Запорожца» машин хватало. За это время Юрий Гаврилов сбегал «прощупать почву». Однако как только я припарковался, оказалось, что на воротах в ВТО стоит какой-то другой «вратарь» и пропускать нас даже за деньги, он не намерен.

Поэтому мы, недолго думая, поехали в другое шумное и весёлое место. Но в ресторан «Арагви», что находился чуть ниже по Тверской, нам опять путь был заказан. А в ресторане «Узбекистан», что воздвигли на улочке Неглинной, с нас за вход попросили по 20 рублей с человека. Поэтому Юрий Васильевич сначала десять секунд кряхтел и делал вид, что ищет деньги, а затем за те же десть секунд выдал такую матерную тираду, что у меня уши повяли. А вот Саша Заваров высказался менее изобретательно, зато более доступно и точно:

– Иди ты, дядя, на х…й!

После чего наш старенький «Запорожец» проследовал на проспект имени «всесоюзного старосты» Михаила Калинина. На этом месте 12 лет назад был построен самый крупный ресторан в Европе с коротким и красивым названием «Арбат». Большой знаток местных капиталистических порядков Юрий Гаврилов сразу же заявил, что сюда мы хрен пройдём. Поэтому около «Арбата» мы остановились только для того, чтобы покурить и полюбоваться большим подсвеченным «Глобусом Аэрофлота» на входе.

– Ничего-ничего, – хмыкнул заметно протрезвевший Гаврилов, пуская дым в пока ещё теплый осенний воздух, – сейчас двинем в ресторан гостиницы «Юность». Там у меня свой стопроцентный человек на воротах.

– Дасаев или Габелия, – захихикал Заваров, тоже затягиваясь сигареткой.

Лично я не курил, но высказать юному Александру Анатольевичу, что футболисту курить вредно, не мог, так как сам сегодня нарушил спортивный режим, выпив две бутылки пива. И теперь этот мизерный процент алкоголя бродил по моему немного возбуждённому организму и добавлял толику хорошего настроения.

– Вот ведь буржуй, – проскрежетал Калашников, сплюнув окурок в урну, – захотел по двадцатке с носа. Так бы и дал ему в нос, жаль, что милиция была рядом.

И тут мы все стали свидетелями безобразной сцены. Трое мужчин напротив универсального магазина «Весна», который примыкал с торца к ресторану «Арбат» и уже был закрыт, бесцеремонно схватив двух девушек за руки, что-то нелицеприятное им предъявляли. Одна из этих девушек стояла чуть в стороне и помалкивала, а вот другой приходилось постоянно в чём-то оправдываться. Как вдруг после очередной своей реплики хорошо одетый патлатый пацан влепил ей смачную пощёчину. И хоть на улице то там, то тут мелькали разные компании, на эти бытовые разборки никто внимания не обращал. Тем более что также хорошо и модно одетая барышня не кричала и не звала на помощь.

– Парень что-то со своей подругой не поделил, приревновал, может быть, – пролепетал Саша Калашников.

– Эй, мужики! – рявкнул я. – Так дела не делаются!

– Не лезь, ты ещё и виноватым окажешься, – шепнул мне Юрий Гаврилов.

Однако мне уже не терпелось немного повоевать. Слишком много негатива накопилось за последние дни. Поэтому я трусцой подбежал к этой странной компании из трёх мужчин и двух девушек и голосом, не терпящим возражений, заявил:

– Сейчас девчонки идут со мной, а вы идёте лесом.

– Сизый, врежь ему как следует, чтоб не лез, куда не просят, – криво усмехнулся патлатый модно одетый пацан, который продолжал держать одну из девушек за руку.

На его приказ откликнулся высокий и плечистый парень. Он без разговоров попёр на меня и, выбросив боксёрскую двоечку, чуть не огорчил меня мощным и хлёстким ударом в челюсть. Я лишь за мгновенье успел нырнуть в сторону и провести свой коронный апперкот в печень.

– Чё боксёр? – прошипел патлатый, видя как его кореш, закашлявшись, присел на корточки.

– Да, сборная Москвы, – рыкнул я, ожидая дальнейшего дрыгоножества и рукомашества.

Однако патлатый парень сплюнул на асфальт и, сказав девчонкам, что они ещё встретятся и поговорят в следующий раз, с двумя своими телохранителями мирно отчалил.

– Зря вы полезли, молодой человек, – проворчала девушка, у которой от пощёчины горела одна щека. – Он всё равно потом прицепится.

– Иногда лучше не вмешиваться, – добавила её подруга. – Вот где мы завтра с Машкой будем ночевать?

– Как и все люди, дома, – пробурчал я, вспомнив, что сам живу на спортивной базе.

– В Твери что ли? – закапризничала первая девчонка, потирая щёку.

– Я же говорил, Володя, что ты ещё и виноватым окажешься, – хмыкнул за моей спиной Гаврилов, который подошёл в компании Заварова и Калашникова. – Уважаемые дамы, разрешите представиться, – кивнул он головой, – меня зовут Юрий, а это два Александра. Володю вы уже знаете. Поэтому мы предлагаем вам, присоединившись к нашей компании, дабы пойти в ресторан.

– Очень смешно, – хохотнула подруга обиженной Маши. – Какой ресторан, молодые люди? Мы работаем в варьете «Арбата». И кстати, сейчас идём на работу.

– Тогда, не сочтите за труд, девочки, проведите нас в это богоугодное заведение, а то что-то сегодня решительно нигде нет свободных мест, – галантно поклонился Юрий Гаврилов.

– Пошли, мальчики, – недовольно прошипела Маша.

Глава 3

Откровенно говоря, в этом ресторане «Арбат» мне бывать ещё не доводилось. Просторное помещение данного заведения можно было условно разделить на три части. Внизу большущий танцевальный зал с невысокой сценой, затем там же несколько рядов поставленных буквально впритык столиков, и наконец, над всем этим вечным праздником жизни нависал кольцевой балкон, где кроме таких же квадратных и маленьких столов не было больше ничего. Причём с тех мест, что находились у самого края балкона, открывался замечательный вид. С этих мест счастливые посетители ресторана спокойно наслаждались абсолютно всей шоу-программой, включая выступление музыкантов и заканчивая танцами местного варьете. А вот те, кто навроде нашей компании сидел за балконными столиками в отдалении от сцены, мог наслаждаться только затылками этих самых счастливых граждан.

Поэтому когда Калашников, Заваров и Гаврилов хряпнули по коньячку, а я осушил фужер молочного коктейля, мы все пошли на первый этаж смотреть как наши новые знакомые барышни Маша и Олеся будут танцевать. Кстати, танцевальная программа начиналась в одиннадцать часов вечера, когда, учитывая спортивный режим, советский спортсмен должен лечь спать. Но лично нам спать сегодня не хотелось.

Итак, ресторанные музыканты, оставив инструменты, покинули сцену. Далее из динамиков зазвучала композиция с какими-то испанскими или итальянскими мотивами и под громкие аплодисменты на танцевальную площадку вышли семь симпатичных девушек, одетых в платья с перьями, которые оголяли ноги по самое не балуй. В принципе для этого варьете изначально и задумывалось, чтоб подвыпившим малообразованным мужикам было на что поглазеть. Иначе за подобное представление там, на диком западе, никто платить не хотел. В СССР же варьете пробралось через Латвийскую республику, где в ночном баре «Юрас перле» в 1969 году состоялась первая подобная программа.

– Хороши, – крякнул мне в ухо Сашка Калашников, когда девушки под эту музыку стали синхронно вышагивать и задирать ноги вверх не хуже профессиональных футболистов.

– Нормальные, – пробурчал я, так как если смотреть объективно, то в этом танцевальном жанре работали девчонки не с конкурсов красоты. Что касается фигур, то тут не подкопаться, ежедневные тренировки на каблуках делали своё благодатное дело. Вся остальная красота достигалось за счёт удачного макияжа, приглушённого света и красоты самих танцевальных движений.

– Это мы так готовимся к Олимпиаде-80, – авторитетно заявил Юра Гаврилов. – Будем женскими ногами завлекать иностранцев. Как тебе наши?

Нашими Юра назвал Машу и Олесю, которые танцевали с противоположных краёв. А в центре этой семёрки танцовщиц двигалась высокая и статная красавица, похожая чем-то на Снежную Королеву из старого советского фильма.

– Нормальные, – недовольно проворчал я и стал пробиваться к бару, чтобы заказать себе чашечку кофе.

Не то чтобы я этого варьете в своё время вдоволь насмотрелся, но верещать от восторга из-за красивых женских ножек и полуобнажённых фигур, мне было неинтересно. «Ладно, – буркнул я про себя, присев за барную стойку, – сегодня гуляю и отрываюсь, а завтра пашу с тройным усердием. И за Заварова возьмусь двумя руками. Потому что Гаврилов человек уже взрослый и его не переделать. А из Александра Анатольевича должна получиться звезда мирового уровня».

– Кофе, – бросил я бармену.

И так как в этот момент все посетители ресторана были отвлечены созерцанием полуголых девушек, молодой парень в белой рубашке без промедления выполнил мой заказ.

– Простите, вы случайно не актёр? – спросил он. – Лицо у вас какое-то знакомое. Я вас по телевизору, кажется, видел.

– Обознались, – прорычал я, – я тружусь старателем на золотых рудниках Сибири. В отпуск приехал. Деньги жгут карман.

После чего я быстро повернулся к бармену спиной. Мне совершенно не хотелось, чтобы во мне признали футболиста, который промахнулся по пустым воротам в отборочном матче против сборной Греции. Грузинских помидоров и абрикосов в субботней игре с меня вполне хватило.

А где-то ближе к часу ночи, когда кордебалет полностью отработал свою программу, вновь начались простецкие любительские танцы отдыхающих в ресторане людей. К этому моменту Саша Заваров успел задремать. Ибо его юный организм не успевал поглощать алкоголь в том темпе, который взяли более взрослые товарищи. В отличие от Заварова Гаврилов с Калашниковым всё ещё могли и пить и танцевать, если их тупое топтание на месте, можно было назвать танцем.

– Никон, дружище, спой прошу тебя, – вдруг ни с того ни сего приобнял меня Юра Гаврилов, когда мы своим тесным кружком дрыгались под какую-то западную мелодию. – Ну, вот эту нашу: «Песня без слов, ночь без сна, / Все в свое время - зима и весна».

– Здесь что ли? – поморщился я. – Приедем на базу, там и спою.

– На базе каждый может, – неожиданно поддакнул ему Саша Калашников. – А тебе тут со сцены слабо?

– У него, Калаш, кишка тонка, – пьяно хохотнул Гаврилов.

– Во-первых, с кишкой у меня пока всё в порядке, – рыкнул я. – Во-вторых, меня на эту сцену никто не пустит. Это же не кабак, где-то за МКАДом.

– Спокойно, – снова захихикал Юрий Гаврилов, – я сейчас договорюсь, у меня в ансамбле работает свой человек.

Услышав, что в ансамбле работает человек нашего штатного балагура, я сразу же согласился на эту музыкальную авантюру. Потому что был на сто процентов уверен, что никакого знакомого среди ресторанных лабухов у Юрия Васильевича просто нет, и петь мне, естественно не придётся. Однако когда музыканты на сцене взяли небольшую паузу, то Гаврилов подвёл меня к сцене, сунул в саксофон пять рублей и, что-то прошептав на ухо хозяину саксофона, неожиданно для меня договорился. Лабухи естественно хитро заулыбались. Ибо сочли появление на сцене подвыпившего гражданина чем-то вроде розыгрыша. А солист ансамбля, еле сдерживая смех, тут же спросил:

– Что желает спеть? Косят зайцы траву, трын-траву на поляне?

– Пфуу, – выдохнул я и, оглянувшись назад, увидел довольные пьяные ряхи Гаврилова и Калашникова. – Я сейчас исполню композицию собственного сочинения, – пробурчал я, мысленно послав своих весёлых друзей к чёртовой матери. – Можно гитару? А то я акапельно не пою, не умею.

– Держи, – передал мне инструмент солист ансамбля и тут же объявил в микрофон на весь ресторан, что сейчас выступит футболист московского «Спартака» и представит песню своего собственного сочинения.

На удивление криков со всех сторон «Никон - мазила» не послышалось. Наоборот, почти везде я заметил довольные и улыбающиеся лица. Кое-кто мне похлопал. А один совершенно пьяный мужик громко гаркнул: «Спартак - чемпион!».

«Что ж петь-то? – лихорадочно подумал я, и ладони моих рук мгновенно вспотели. – Группа «Кино» и Виктор Цой тут совершенно не к месту. «Осколок льда» для подобной публики тоже будет слишком сложен. Нужно что-то простое, мелодичнее и без выкрутасов. Что-то из моей весёлой юности: «Ласковый май», «Мираж», группа «Форум»? Они в данную секунду в самую тему».

– Здравствуйте, – буркнул я в микрофон. – Песня о солнечном лете.

– Наша - футбольная! – выкрикнул Юра Гаврилов.

Я же в свою очередь провёл по струнам электрогитары, оценил её квакающее металлическое звучание, и наконец-то, уверенно заиграв, запел:

Мне все твердят из года в год,

Что я не ведаю забот,

Что надо

Давно серьёзней стать.

Только никому я не дам ответа,

Тихо лишь тебе я прошепчу.

Завтра улечу в солнечное лето,

Буду делать всё, что захочу.

И пока я надрывал голосовые связки, моё сердце колотилось с неимоверной силой. Словно я вышел на поле играть важнейший футбольный матч. Всё-таки одно дело - музицировать в маленькой и дружной компании и совсем другое выступать перед двумя тысячами человек, которых вижу в первый раз в жизни. И так я увлёкся своими переживаниями, что не заметил, когда сначала барабанщик, а затем и бас-гитарист стали мне подыгрывать, а народ перед сценой заплясал с удвоенной энергией. Кстати, музыканты местного ансамбля совершенно перестали улыбаться, а саксофонист, ухватив главную суть заводной мелодии группы «Мираж», выдал великолепное соло.

Пускай капризен я порой,

Вы не поймёте, что со мной,

Когда я

Случайно улыбнусь …

А ровно через минуту, когда я закончил короткую и незатейливую песенку, к сцене прорвался какой-то посетитель с характерным кавказским профилем и, сунув мне двадцать рублей, попросил, чтобы я в честь его юбилея снова сыграл о «Солнечном лете».

– За какого болеешь, генацвале? – хмыкнул я, сунув одну десятку в свой карман, а вторую передав ошарашенному солисту ресторанного ансамбля.

– За «Динамо» Тбилиси! – гордо ответил «юбиляр».

– Для хорошего друга, нашего спартаковского хорошего друга, Давида Кипиани, песня «Солнечное лето»! – уже уверенно произнёс я в микрофон и снова рубанул по гитарным струнам.

***

– Слушай, Никон, – улыбнулся Юрий Гаврилов, когда спустя час мы вернулись за свой столик, где уже похрапывали Заваров с Калашниковым, – а ты ведь так можешь неплохо зашибать. Сколько накалымил?

– Сотня, – удовлетворённо выдохнул я, выложив смятые десятки на стол. – Четыре раза спел «Солнечное лето», три раза «Звёзды нас жду сегодня», дважды сбацал «Безумный мир» и один раз «Видео, видео - снова я вижу мерцающий свет». Потом, правда, местный солист что-то разволновался и попросил меня всё же покинуть сцену. Ха-ха-ха.

– Ясно, приревновал к чужой славе, – хохотнул Юрий, пересчитав сегодняшнюю выручку. – И откуда ты только этих песен понабрался?

– Из детства, – почти не соврал я, так как летом 1987 года этот самый первый альбом «Миража» в нашем дворе крутили чуть ли не ежедневно. Мы под такую музыку играли в настольный теннис, подтягивались на турнике и даже боксировали.

И тут к нашему, стоящему на самом отшибе, столику подошли Олеся и Маша. Девушки уже были переодеты в элегантные джинсы и модные зарубежные джемперы. И судя по их льстивым и улыбающимся лицам, своё мнение, что мы - ограниченные и туповатые спортсмены, они успели переменить. Конечно же, вслух девушки такого не произнесли, когда провели нас в ресторан через служебный вход. Однако нотки снисхождения и пренебрежения в их речи присутствовали.

– Здравствуйте, мальчики, – первой поздоровалась шатенка с вьющимися волосами Маша.

– Скучали без нас? – спросила крашеная блондинка с такими же вьющимися волосами Олеся.

– Совсем наоборот, мы отлично повеселились и теперь едем на базу, – проворчал я, спрятав заработанную за сегодня сотню в карман. – Делу время, потехе час.

– Да, у нас режим, – хохотнул Юрий Васильевич, кивнув на спящих Заварова и Калашникова. – Нам пора.

– Вот и замечательно, – преградила нам путь Олеся. – И мы едем с вами. Только давайте ещё возьмём шампанского и что-нибудь поесть.

– И вы к нам на базу? – присвистнул Гаврилов.

– А куда же ещё? – картинно обидевшись, произнесла Маша. – Нам сейчас на съёмную квартиру нельзя. Вы же хозяина квартиры сегодня обидели.

– Правильно, – кивнула Олеся, – вы за нас заступились, теперь вы за нас в ответе.

– Нормальный поворот, – проворчал я, расталкивая Сашку Калашникова. – Только сразу же предупреждаю: ехать придётся в тесноте, и карабкаться придётся по верёвочной лестнице причём сразу на второй этаж нашего жилого корпуса.

– И не дай Бог кто-нибудь потом настучит, – погрозил неизвестно кому пальцем Юрий Гаврилов. – Завар, подъём! – прорычал он, ухватив Александра Заварова под мышки.

***

На следующий день, утром в понедельник, не смотря на беспокойную ночь, я чувствовал себя вполне комфортно. Голова с двух вчерашних бутылок пива не болела, мускулы, привыкшие к высоким спортивным нагрузкам, приятно ныли, синяк на скуле от прилетевшей в Тбилиси пятикопеечной монеты почти полностью рассосался. Поэтому в 7 часов утра, как только прозвенел будильник, я выскочил из-под одеяла и сделал насколько прыжков из положения глубокого приседа. Затем почти автоматически помахал руками и ногами, и потрусил босиком чистить драгоценные зубы.

К большому сожалению, в наших комнатках на этой спартаковской базе, установив санузел и умывальник, на душевые кабинки почему-то не раскошелились. И теперь чтоб полноценно принять душ, нужно было каждый раз спускаться на нулевой этаж. Вроде бы пустяковая проблема, однако, когда в твоей комнате спит симпатичная барышня, с которой ты большую часть ночи проверял на прочность матрас и саму деревянную конструкцию кровати, то хотелось бы освежиться полностью, а не фрагментарно, поливаясь водой из-под крана.

– Ты чего в такую рань? – проворчала Маша, увидев, что я, натягивая на себя спортивные трусы и майку.

В этот момент каштановые волосы моей нечаянной подруги разметались по подушке, пухленькие губы от совестных жарких поцелуев стали ещё полнее, кроме того стали заметны небольшие дефекты кожи, от перенесённой ветрянки, которые вчера скрывала косметика. В общем канонической красавицей девушку назвать было нельзя, но что-то притягательное в ней всё же имелось.

– Кто рано встаёт, тому футбольный Бог подаёт, – хохотнул я. – И знаешь что? Ты давай тоже одевайся. Отвезу тебя до метро Медведково, пока кто-нибудь не застукал.

– Вот те раз, – усмехнулась девушка, которая сама по своему желанию вчера пришла в мою комнату и осталась здесь на ночь. – А позавтракать, а кофе в постель? И потом мне теперь по твоей милости негде жить.

– Почему негде? – возмутился я. – Возвращайся на родину, в Тверь. Парень в дверь, подруга в Тверь.

– Не смешно! – прошипела она и, выпрыгнув из-под одеяла, начала стремительно одеваться.

– Не смешно, зато честно, – пробурчал я. – Я, между прочим, вчера прямо сказал, что мне новые отношения не нужны. У меня от старых сплошная головная боль и финансовые проблемы. Да и потом, если тебе интересно, мужики в большинстве своём собственники. И нам, собственникам, не нравится, когда наши женщины в полуголом виде скачут перед посторонними людьми.

– Это же искусство, чурбан неотёсанный! – рявкнула Маша, надев и джинсы, и джемпер. – И если тебе интересно, если бы не твои песни в ресторане, то я бы к тебе на пушечный выстрел не подошла. И переночевать на первых парах у меня есть где.

– Вот и замечательно, – выдавил я из себя улыбку. – До метро довезти?

– Сама доеду! – прорычала моя нечаянная подруга и выскочила за дверь.

***

Вечером в этот же понедельник заморосил неприятный дождь. Кстати, обо всех наших ночных похождениях и ночных гостьях Николай Петрович Старостин узнал задолго до вечернего дождя. Но вызвав для профилактической беседы меня, Заварова, Калашникова и Гаврилова, он лишь тяжело поохал и поахал и спросил, что же мне с вами, обалдуями, теперь делать?

– Тренироваться надо лучше, – мгновенно перевёл я стрелки на футбол. – Вот смотрите: следующий соперник у нас «Кайрат» из Алма-Аты. Он приедет в Москву не играть, а стоять всей командой перед своими воротами. Предлагаю отработать несколько розыгрышей под удар из-за пределов штрафной площадки. Ввалим им пару штук с дальней дистанции, они сразу же забегают. Тогда мы им ещё добавим, уже по-нашему по-спартаковски.

– Так-так, интересно-интересно, – пробубнил «дед» и всю нашу четвёрку провинившихся потащил на тренировочное поле.

Вместо реальных игроков соперника мы в штрафной расставили деревянные с человеческий рост стойки. И первая предложенная мной комбинация заключалась в следующем: Саша Заваров протаскивал мяч по своему правому краю и не глядя пасовал пяткой себе за спину под набегающего следом меня. Моей же задачей было влепить по катящемуся навстречу мячу так, чтобы он перелетел деревянные стойки и опустился в дальний левый верхний угол ворот. Что-то подобное Юрий Гаврилов и Саша Калашников разыгрывали уже через центр. Калашников, стоя спиной к воротам, останавливал пас от Гаврилова, затем цеплял его носком и накидывал точно на ногу набегающего Юрия Васильевича, который должен был слёту поразить либо левую «девятку», либо правую. В общем, как получится.

Однако у Гаврилова сегодня не получалось никак. Мяч либо попадал в деревянные стойки, либо улетал выше перекладины, либо залетал в ворота по центру, где его должен был легко брать голкипер предполагаемого соперника. Зато я клал чуть ли не каждый второй мяч точно в «лузу». А когда Николай Петрович потребовал, чтобы я и Гаврилов поменялись местами, он пошёл направо, а я пошёл в центр, то стали попадать мячи и после передач Саши Калашникова. Вот за этим самым интересным занятием нас и застал унылый мелкий дождь.

– Куда пошли? – погрозил нам кулаком «дед». – Вчера притащили с улицы каких-то баб, это раз. Потом вас видели в ресторане «Арбат», это два. Кто-то из вас там пел песни, это три. Теперь будьте добры поработайте как следует, это четыре. И топом, Гаврила, ты чего всё время мажешь? Ворота не видишь после вчерашнего?

– Ворота вижу, нога после Тбилиси побаливает, – соврал Юрий Васильевич, потерев колено.

– Ладно, ты свободен, – проворчал Николай Петрович. – А вы, обалдуи, продолжили. Один пасует, двое бьют, каждые три минуты смена. Через полчаса приду, проверю.

И когда Гаврилов и Старостин пошагали в корпус, мы хитро переглянулись и выдохнули. Сашка Калашников на радостях даже перекрестился. А затем продолжилась наша кропотливая работа над техникой дальних ударов. Так как в игровых видах спорта самые важные приёмы требуется доводить до полного автоматизма.

Глава 4

Помнится, в том моём первом детстве все советские газеты наперебой хвастались, как лихо, без единого выстрела, как без шума и пыли был взят нашим супер спецназом дворец афганского узурпатора Хафизуллы Амина. А ещё писали, что Амин на корню продался ЦРУ, поэтому его и шлёпнули. Лишь со временем, гораздо позже я узнал, что в этой голимой «газетной утке» нет ни единой капли правды. Хафизулла Амин являлся большим поклонником марксизма-ленинизма, был идейным и убеждённым сталинистом. И он первым открыто объявил, что в Афганистане строится социалистическое общество. Кстати, Амин пришёл к власти как раз в эти самые дни, когда я с друзьями катался по ночной Москве и веселился в ресторане «Арбат».

И именно из-за своего убеждённого сталинизма Хафизулла будет управлять своей многострадальной суровой землей всего сто дней, до декабря этого года. Его кумир, Сталин, в своё время взрывал церкви и сажал священников, и Амин тоже начнёт с гонений на религиозных деятелей. Сталин отнимал землю у частников и загонял крестьян в колхозы, и Амин тоже станет отнимать землю у местных предпринимателей с целью создания государственных сельхозпредприятий. Само собой, после таких безумных реформ, Амин превратиться во врага афганского народа номер один, а его дворец станет самой настоящей осаждённой крепостью. Поэтому когда в ЦРУ узнают, что советский спецназ, который должен был защищать и охранять дворец Амина, наоборот, ворвался туда и своего же протеже убил, то американцы долго ничего не смогут понять: «ват из ит?».

Однако в этом 1979 году ни один Амин подражал «отцу народов». В крохотной горной Албании у власти пожизненно сидел ещё один идейный коммунист - Энвер Халил Ходжа. Этот лидер албанского народа после политики десталинизации, объявленной Хрущёвым, пришёл к выводу, что ему с Советским союзом не по пути. А раз лично ему не по пути, то значит и всем албанцам строго настрого запрещалось иметь какие либо отношения с советскими людьми. По этой причине, когда в одной шестнадцатой финала Кубка обладателей кубков нашему «Спартаку» по жребию выпал албанский клуб «Влазния» из города Шкодер, то албанские футболисты тут же сами снялись с розыгрыша.

И в эту среду 19-го сентября большая часть нашей красно-белой команды вместо игры с «Влазнией», собралась на первом этаже жилого корпуса у телевизора, чтобы поболеть за киевское «Динамо». Сегодня подопечные Валерия Лобановского принимали в гостях болгарский ЦСКА из Софии. Это в чемпионате Союза мы непримиримые соперники, а на Еврокубках всё наоборот, чем успешней выступают наши коллеги из других советских команд, тем больше квот получает страна. Пока же максимальным представительством в Еврокубках, мы похвастаться не могли. Кстати, кроме киевского «Динамо» сегодня донецкий «Шахтёр» принимал «Монако», а «Динамо» Тбилиси в гостях на «Энфилд Роуд» в 1/16 Кубка чемпионов встречалось с английским «Ливерпулем».

– Предлагаю на сегодняшний счёт поставить по рублю, – сказал я, когда по телевизору высветились составы играющих команд. – Счёт будет 2:1 в пользу Киева.

– Нашёл дураков с тобой спорить, – усмехнулся Евгений Сидоров, неплохой полузащитник, который мог выйти по ходу матча почти на любую позицию - хоть в защиту, хоть в нападение.

– А я поспорю, – возразил защитник Саша Мирзоян. – «Динамо» выиграет с разницей в два мяча. 3:1 или 4:2. Наши сегодня забьют много.

На этих словах Александр выложил на журнальный столик бумажный рыжий рубль. И я тоже добавил к нему свою рублёвую купюру.

– А что, можно ставить и на разницу? – чуть ли не хором загомонили парни из дублирующего состава. – Тогда и мы ставим на два мяча. Наши забьют много.

– Какой вам смысл ставить на разницу? – хохотнул я, когда увидел, что против моего одинокого рублика собралась кучка в десять рублей. – Поделите мой рубль на десять частей? Ха-ха. Ладно. Ставлю ещё рубль, что счёт будет 2:1.

– Это уже серьёзный разговор, – подмигнул мне Юрий Гаврилов и к моим двум рублям присовокупил свои два трудовых «рыжика».

И тут же к десятке добавили свои деньги: Фёдор Черенков, Серёжа Родионов, Александр Заваров и некоторые другие ребята из дубля.

– Четыре рваных против двадцати, на пиво хватит, – шепнул мне на ухо Гаврилов, когда в телевизоре забегали парни в белых футболках и синих трусах и футболисты гостей, которые играли в полностью красной форме.

И вдруг в фойе первого этажа вошли Николай Петрович Старостин и журналист «Советского спорта» Юлий Михайлович Сегеневич, 40-летний седовласый мужчина с мясистым носом и умными внимательными глазами. «Для сорока лет выглядит старовато», – отметил я про себя. И пока Старостин и Сегеневич искали куда присесть, Юрий Гаврилов быстро накрыл деньги первой попавшейся под руку газетой.

– Вот так мы и отдыхаем, – пророкотал «дед. – Присаживайтесь, – предложил он московскому журналисту, когда кто-то из нашей молодёжи освободил свой стул.

– Смотрим футбол, читаем «Труд», ещё в шахматы стучим, – поддакнул наш штатный балагур. – Кстати, а почему нет трансляции из капиталистической Англии?

– Да, – кивнул я. – Английский «Ливерпуль» и «Динамо» Тбилиси гораздо интересней, чем вот этот междусобойчик. Курица не птица, Болгария не заграница.

Услышав старенькую избитую поговорку, наша спартаковская молодёжь дружно захихикала.

– Сложно сказать, – замялся Сегеневич. – Англичане, наверное, денег за трансляцию попросили, а мы сейчас готовимся к Олимпиаде. У нас лишних рублей нет.

На словах «рублей нет» Юра Гаврилов ловко все деньги с журнального столика спрятал в свой карман и тут же важно добавил:

– Все соки выпила из нас эта Олимпиада.

– Поговори мне, Гаврила, – погрозил ему кулаком Николай Петрович.

И в этот самый момент по левому краю атаки прошёл Леонид Буряк и сделал чёткую и нацеленную передачу в штрафную площадь гостей из Софии. Болгарский вратарь немного запоздал с перехватом, и влетевший как электричка правый полузащитник Владимир Бесчастный в невысоком прыжке головой вколотил первый мяч в ворота болгарского ЦСКА.

– Даааа! – дружно заорали парни, которые поставили деньги на победу в два мяча, и неожиданно для нашего старшего тренера стали обниматься и поздравлять друг друга с успехом.

– Вот видите, мы тоже болеем за Киев, – прокашлялся Николай Петрович, который отсидев в сталинских лагерях, абсолютно все динамовские команды на дух не переносил.

– Рано радуетесь, – хмыкнул я, – сейчас Валерий Лобановский даст команду «сушить» игру и мы увидим самое позорное, что может быть в футболе, тупое перекатывание мяча поперёк поля и назад.

– Цель оправдывает средства, – возразил Юлий Сегеневич.

– Какая же в этом трусливом футболе цель? – криво усмехнулся я. – Кубок УЕФА или Кубок чемпионов так можно выиграть? Или таким образом можно стать чемпионами мира или чемпионами Европы? Из-за такой трусливой тактики футболисты деградируют. У нас в союзе немало замечательных мастеров, а серьёзных побед нет.

– Никон, прекрати, – прорычал на меня «дед». – Киев, между прочим, совсем недавно выиграл Кубок кубков и Суперкубок у самой немецкой «Баварии».

– Выиграли, не спорю, – развёл я руки в стороны. – Потому что в 1975 году Олег Блохин играл в режиме Бога. Он мюнхенскую «Баварию» уделал в одиночку, когда вся остальная команда стояла сзади и оборонялась. Это уникальный случай. Исключение из правил. Сейчас Блохин так играть не может. И в чемпионате «Динамо» забило всего 33 мяча, а мы наколотили 66, и у нас никто не играет в режиме Бога. У нас уже вся команда отметилась забитыми мячами и голевыми передачами. Даже Серёжа Родионов несколько раз отличился, а ему только-только исполнилось семнадцать.

– Возможно, Володя, вы и правы, – вдруг согласился со мной журналист Юлий Сегеневич и что-то записал в своём блокноте.

– Никонов! – прорычал сторож нашей базы, заглянув с улицы в фойе жилого корпуса. – На выход! К тебе пришли.

– Я вообще-то никого не жду, – буркнул я себе под нос, однако, тяжело вздохнув, всё же пошёл на проходную. Тем более в телевизоре после первых минут, которые динамовцы провели в ураганном темпе, началось бездарное перекатывание мяча поперёк поля и назад вратарю.

К моему удивлению за проходной нашей спортивной базы в Тарасовке рядом с автомобилем «Волга» 21-й серии стоял совершенно незнакомый мне 30-летний человек, невысокого роста, круглолицый, с небольшим животиком и жидкими светлыми волосами. А рядом с незнакомцем улыбалась широкой и беззаботной улыбкой танцовщица из варьете Маша.

– За грибами приехали? – усмехнулся я. – Так уже вечер, поздно. Кстати, без сапог по местным лесам бродить не рекомендую.

– Смешно, – улыбнулся мужик. – Геннадий Макеев, – представился он, протянув мне свою руку. – Начинал свою творческую карьеру в ВИА «Москвичи». Слышали, наверное?

– Никогда, – пробурчал я, пожав руку «москвича».

– А ВИА «Верные друзья»? – снова спросил он.

– Мои познания в современной музыке начинаются с ансамбля «Бони М» и заканчиваются квартетом «АББА», – ответил я, пытаясь быстрее закончить данный разговор. – Давайте перейдём к делу, а то у меня там по телевизору футбол, Кубок УЕФА.

– Н-да, – крякнул музыкант, покосившись на танцовщицу Машу. – Мне тут Мэри кое-что напела из того, что ты, старичок, в воскресенье исполнил в ресторане «Арбат». Честно говоря, я сначала мало что разобрал. Однако вчера парни из «Арбата» вдруг тоже тобой заинтересовались. Они просто пока не знают, где тебя искать.

– Ну и? – прокряхтел я от нетерпения.

– Мэри, – он опять покосился на Машку, – предлагает сделать с тобой музыкальную программу.

– Это отличная идея! – пискнула моя недавняя знакомая. – Геночка - гениальный музыкант, он напишет все аранжировки, а я буду петь, – протараторила она и тут же запела:

– Только никому я не дам ответа, / Тихо лишь тебе я прошепчу.

– У Мэри неплохие вокальные данные, – закивал музыкант из ВИА «Москвичи».

– Вы оба с дубу рухнули? – прошипел я. – Я, конечно, дико извиняюсь, но я как бы пока ещё профессиональный футболист. Какая музыка? Какая музыкальная программа? У меня в ближайший понедельник матч против «Кайрата», а в следующую пятницу против киевского «Динамо». Пишите письма мелким почерком, – отмахнулся я и пошагал в жилой корпус.

– Старичок, а тебе деньги, что ли совсем не нужны?! – вдруг окрикнул меня музыкант.

– Допустим, – притормозил я около калитки на базу.

– Вот смотри, – усмехнулся музыкант, – если ты свои песни зарегистрируешь в агентстве по авторским правам, то тебе будет капать неплохая денежка. И потом у тебя же сезон зимой должен закончиться. Значит, будет время и на гастроли и на творчество.

– Соглашайся-соглашайся! – запищала Машка и, разбежавшись, повисла на моей шее. – Я давно мечтала петь. Правильно ты сказал, дрыгать ногами перед пьяными мужланами - это не искусство.

– Кхе-кхе, – кашлянул я. – Деньги - это хорошо, это заманчиво, – неуверенно пролепетал я, отстранив от себя слишком эмоциональную танцовщицу. – Ладненько, давайте что ли попробуем, к тому же у меня сейчас финансы поют романсы.

– Вот и хорошо, – обрадовался музыкант из ВИА «Москвичи».

Затем он мне пожал руку, передал листочек с номером своего телефона, и когда мы договорились о встрече вечером в ближайшую пятницу, он спокойно сел в «Волгу» и отчалил к себе в Москву. А Машка осталась.

– Не понял? – опешил я. – На электричке поедешь?

– Я бы поехала, но мне негде ночевать, – тяжело вздохнула она и хитро улыбнулась, указав на сумку, которая стояла в траве, и которую я только что разглядел.

«Прав был, Гаврила, нечего было за эту пигалицу около ресторана заступаться, – прошипел я про себя. – И теперь от неё так просто не отвяжешься. А с другой стороны в шоу-бизнесе крутятся хорошие бабки, которые мне сейчас нужны позарез. И поёт Машка очень даже прилично».

– Сейчас обойдёшь наш корпус с другой стороны, а я сброшу тебе верёвочную лестницу, – проворчал я, накинув тяжёлую сумку девушки через плечо. – Но пообещай, что завтра найдёшь себе какую-нибудь комнату.

– Обещаю, – беззаботно ляпнула она.

– Кстати, а где твоя Олеська-то поселилась?

– А ты не в курсе? – удивилась Маша. – Так у твоего друга черноволосого и кучерявого, у которого круглое восточное лицо.

– У Калашникова? – от неожиданности я встал как вкопанный. – Вот темнило. То-то я и смотрю, он сразу после тренировки домой рванул в Сокольники.

– Кстати, – девушка взяла меня под руку, – почему у твоего Калашникова есть своя отдельная однокомнатная квартира, которую ему дали за выигрыш Спартакиады, у тебя нет? Я проверяла, ты на том турнире стал лучшим бомбардиром.

– Потому что у меня биография неподходящая, – соврал я. – У меня двоюродный дедушка в Америку эмигрировал, а троюродный дядя улетел в Израиль. Пошли быстрей, пока все наши футбол смотрят.

***

– Пам-пам-пам пара-бар бам пам-пам, – радостно пропел Юрий Гаврилов, примерно через полчаса ввалившись в мою комнату.

К этому моменту мы с Машей успели, как следует нацеловаться, оставив всё самое интересное на потом. Попили кофе с бутербродами, которые я принёс из столовой. И я даже сыграл на гитаре пару песен «Миража».

– Ты сдурел? – буркнул Гаврилов, уставившись на мою нечаянную подругу, которая сидела с ногами на кровати, переодетая в эластичное трико для танцев и обычную чёрную футболку. – Сейчас ведь «деду» настучат. У нас тут акустика как в Большом театре. Кто-нибудь чихнёт в середине коридора, через четыре стенки слышно. Ха-ха.

– Уже сыграли что ли? – смутился я и тут же, сделав два стремительных шага, закрыл дверь на защёлку.

– Два один в пользу «Динамо» Киев, всё как ты говорил, – заулыбался Юрий Васильевич, выложив на письменный стол десять выигранных мной рублей. – Он у нас, Машенька, почти что пророк, – добавил Гаврилов, потрепав мою отросшую до плеч шевелюру.

– В каком смысле? – захихикала Машка. – Предсказывает наводнения, ураган и цунами?

– Увы, нет, – Юра плюхнулся на стул и налил себе из электрочайника стакан кипятка, куда без моего разрешения добавил две чайные ложки черного растворимого бразильского кофе. – Все прогнозы нашего бомбардира ограничиваются футболом. А что касается личной жизни, то наш Никон беспомощен как дитя.

– Хватит, Юрий Васильевич, – недовольно крякнул я. – Я уже Марии поведал, что из-за моих непростых дальних родственников, меня прокатили мимо собственного жилья.

– Ах, даже так? – сделал смешное и удивлённое лицо наш штатный балагур-затейник. – Да, Машенька, родственников не выбирают.

– Как и партнёров по команде, – пробурчал я, и только хотел было отослать товарища Гаврилова к себе, чтоб он мог спокойно подготовиться ко сну и настроиться на завтрашнюю тренировку, как в дверь моей комнаты кто-то тревожно затарабанил.

– Быстрей в умывальник, – прошептал Юрий Васильевич Машке.

– Не надо, скажем, что ты моя давнишняя знакомая из Новосибирска, и что через два дня съедешь, – шепнул я.

– Аха, из Академгородка, – усмехнулась танцовщица Маша, – кандидат наук, хи-хи.

«Какой кандидат? Когда на лице написано - средне специальное образование, незаконченное», – подумал я, открыв свою дверь. И естественно передо мной стоял наш 77-летний старший тренер Николай Петрович Старостин, он же «дед». А за его спиной столпилось человек десять: Заваров, Черенков, Родионов, Саша Мирзоян, Женя Сидоров и другие парни из дубля, которым перед сном откровенно делать было нечего. «Пришли поглазеть на спектакль», – догадался я.

– Почему в комнате после отбоя посторонние? – пророкотал «дед», важной прошествовав на середину крохотной комнатёнки.

– Здравствуйте, – нагло поздоровалась с ним Машка. – Я давнишняя знакомая Володи. Приехала из Новосибирска, чтобы участвовать в конкурсе эстрадных исполнителей. И представляете, как назло в гостинице мест нет. Разве это не безобразие? – затарахтела она. – А через три, максимум четыре дня я съеду. Не выгонять же будущую звезду советской эстрады на улицу?

– Кхе, – от неожиданности крякнул Старостин.

– Да, Николай Петрович, потомки нам этого не простят, – поддакнул Юра Гаврилов. – Перед нами же будущая Алла Пугачёва и София Ротару в одном лице.

– Только никому я не дам ответа, / Тихо лишь тебе я прошепчу, – мгновенно пропела находчивая танцовщица из варьете.

– Как вы мне все надоели, – пролепетал Николай Петрович, схватившись за голову. – Значит, договоримся так. Ты, Никон, в понедельник забьёшь «Кайрату» три мяча. А в следующую пятницу киевским динамовцам положишь два.

– Побойтесь Бога, – затараторил я, – «Кайрату» ещё куда не шло. Но Киев один из лидеров. Два «Кайрату», один Киеву.

– Три «Кайрату» и один Киеву при общей победе, иначе я тебя, Никонов, оштрафую на месячную зарплату, – погрозил мне пальцем «дед». – И это всех касается! – прикрикнул он на парней, которые влезли в мою прихожую. – Буду всех штрафовать рублём. Если вы не понимаете русский язык Пушкина, – Старостин выразительно кашлянул и продекламировал отрывок из Евгения Онегина:

Предвижу всё: вас оскорбит

Печальной тайны объясненье.

Какое горькое презренье

Ваш гордый взгляд изобразит.

– А ну спать пошли! – рявкнул Николай Петрович после небольшой паузы и всех красно-белых футболистов из моей комнаты как ветром сдуло.

А когда дверь за нашим «дедом» закрылась, я подумал, что в принципе легко отделался, что хет-трик «Кайрату» - это не самое сложное задание. Да и один мяч Киеву я как-нибудь уж положу. Тем более у «Динамо» сейчас спад спортивной формы и у лидеров команды множество мелких травм и повреждений. Олег Блохин, например, с софийским ЦСКА не играл.

Глава 5

В пятницу 21-го сентября на дневной тренировке на базе в Тарасовке во время товарищеской двухсторонки у меня получалось практически всё. И вроде бы конец сезона и должен был наступить эмоциональный и физический спад, но моя голова и моё в меру прокаченное тело, а так же мощные лёгкие и здоровое сердце работали как часы. Во время медицинских тестов врач команды, бывший десятиборец, Виктор Челноков, когда смотрел мои показатели, только удивлённо щелкал языком и предлагал послать меня в космос. Я тоже мысленно посылал его в космос, где по большому счёту человеку делать абсолютно нечего.

– Хидя, дай! – рявкнул я, оттянувшись в опорную зону, во время матча против дерзких дублёров.

Вагиз же моё требование проигнорировал и отпасовал мяч на семь метров вперёд атакующему полузащитнику Юрию Гаврилову. «Опять к своей Ладке приревновал», – усмехнулся я и рванул в направлении ворот соперника. И уже Гаврилов, приняв мяч шведкой правой ноги, вторым касанием аккуратненько и очень удобно катнул его мне на ход. Однако передо мной тут же выросли два футболиста из нашего же дубля. Можно было конечно пробросить мяч между этими парнями и самому пойти в кинжальный дриблинг, но в футболе кратчайшее расстояние до цели не всегда лучшее и разумное. Поэтому я правой ногой в касание переправил мяч на правый край, где в одиночестве заскучал Саша Заваров. И наш новичок из Ворошиловграда, пользуясь свободным пространством перед собой, полетел вдоль бровки.

– Завар по краю! Взяли его! Взяли! – заблажил голкипер дублёров Лёша Прудников. – Внимательно-внимательно!

Само собой, защитники дубля, которые просто мечтали оказаться в стартовом составе, ринулись на Заварова чуть ли не втроём. И тут Саша сделал то, что мы наигрывали по вечерам. Он продвинулся ещё дальше вдоль правого фланга и, не глядя, пяткой отбросил мяч на меня. Я же в свою очередь предвидел подобное развитие событий. Поэтому, как следует ускорившись, набежал на катящийся навстречу мяч и пробил не на силу, а на точность с правой рабочей ноги.

Лёшка Прудников в воротах, прикрывая ближнюю штангу, тоже успел прочитать мой замысел. Однако мяч летит гораздо быстрее чем, человек бегает. Из-за чего, сделав два шага назад и выпрыгнув вверх, Прудников беспомощно грохнулся на траву, а мяч аккуратно опустился за его спиной, скользнув в дальний верхний угол ворот.

– Нормально, пойдёт, – прокомментировал моё попадание Юрий Гаврилов.

– Красиво закинул за шиворот, – поздравил меня с забитым мячом Федор Черенков.

– Спасибо, брат, – буркнул я. – Николай Петрович, это за сегодня третий! – крикнул я на бровку, где за матчем наблюдал наш 77-летний старший тренер.

– Ты так в игре положи, циркач, – усмехнулся Старостин.

– Работать, Никон, работать! – прошипел на меня второй тренер Фёдор Новиков, который после ухода Константина Бескова руководил всем тренировочным процессом, а так же во время календарных игр сидел с диктофоном и комментировал кто сыграл хорошо, а кто плохо.

– Фёдор Сергеевич, хватит на сегодня, – обратился к Новикову «дед» и сам же пошагал в жилой корпус.

И второй тренер, который, кстати сказать, давно уже мечтал стать первым, дважды дунул в свисток и отправил всех футболистов принимать душ.

– Классно играешь, – встретила меня около бровки танцовщица Маша.

Что касается неё, то только за один вчерашний четверг, она успела перезнакомиться со всеми сотрудниками нашей базы. Она как-то умудрилась переговорить со сторожем, с водителем клубного автобуса, с массажистом Геннадием Беленьким, перекинулась парой слов с прачками и поварами. И даже с шеф-поваром Анной Павловной успела о чём-то посекретничать. И за счёт такой гиперобщительности Машка собрала абсолютно всю информацию обо мне. Не осталось для неё секретом и моя непростая ситуация с собственной квартирой в Сокольниках. По этому поводу она обозвала меня - лопухом.

– С музыкантами знакомиться едем, или ты уже передумал? – хитро улыбнулась танцовщица Мэри. – Может быть, ты придумал другой способ, чтоб заработать на ещё одну московскую квартиру?

– Придумал, ограблю сберкассу, – пробурчал я. – Сейчас приведу себя в порядок и двинем. Посмотрим, что из себя представляет твой музыкант из ВИА «Москвичи».

– Ладненько, жду тебя в столовой, – захихикала Машка и пошла в корпус.

А мне как самому провинившемуся, как злостному нарушителю спортивной и общежитской дисциплины пришлось ещё собирать с поля футбольные мячи.

– Готовь новую хату на размен, – загоготал, подойдя ко мне, Юрий Гаврилов.

– Дудки, – рыкнул я. – Никаких свадеб в ближайшие десять лет. Кстати, Юрий Васильевич, не одолжишь мне свою винтажную иномарку?

– Какую иностранную марку желаешь? – хохотнул он. – Монгол Шуудан или Бурунди?

– Горбатый «Запорожец» марки «Фиат-600», – пробухтел я, складывая в большущую сетку мячи, которые валялись вдоль всей бровки.

– У тебя же прав нет, остановят, потом проблем не оберёшься, – всё так же похохатывая, сказал он.

– Во-первых, в это воскресенье тебя подобный факт что-то не смущал, а во-вторых, где ты видел, чтоб гаишники тормозили такие «инвалидные коляски» как твоя? – возразил я.

– Значит так, отвезёшь меня в Сокольники, пора уже мне с супругой помириться, и заправишь полный бак, договорились? – совершенно серьёзно произнёс наш штатный шутник и балагур.

– Годное предложение, – кивнул я.

***

Место, где репетировали некоторые бывшие музыканты из ВИА «Москвичи», которое распалось и прекратило своё существование примерно год назад, находилось в Центральном доме культуры железнодорожников. Это здание около Площади трёх вокзалов чем-то смутно походило на гигантскую тюбетейку, и упоминалось в бессмертном произведении «Двенадцать стульев». Именно этот ДК по художественному вымыслу Ильфа и Петрова был воздвигнут на золото и бриллианты, спрятанные в злополучном стуле. Сама же музыкальная репетиционная база находилась на первом этаже и представляла собой комнату 4 на 4 метра, стены которой были полностью обклеены разнокалиберными кусками поролона. Внутри комнатухи было грязно, накурено и тесно, ведь большую часть площади занимали колонки, микрофоны, ударная установка, бас-гитара, электроорган, несколько табуреток, шкаф со всякой всячиной и два продавленных дивана.

– Мэри, привет! – обрадовался Геннадий Макеев, встретив нашу компанию на пороге своей музыкальной лачуги. – Привет, старичок, – пожал он мою руку.

– Привет, вольным трубадурам, – буркнул я, окинув взглядом открывшуюся передо мной «неземную красоту».

Кстати, кроме Геннадия здесь сидели ещё двое мужичков и одна крашенная под блондинку барышня примерно лет тридцати с гаком. И занимались они совсем не музыкой, эти граждане благополучно распивали бутылочку заморского коньяка, закусывая его дольками лимона. Мы с Машей на эту встречу тоже прибыли с группой поддержки. За нами увязались Заваров и Калашников, а так же танцовщица Олеся. И надо сказать, что Олеська всерьёз намеревалась в новом ансамбле либо петь, либо танцевать, либо подпевать на бэк-вокале.

– Здравствуйте, – кивнул я незнакомым мне товарищам.

– Мужики познакомьтесь, это футболисты московского «Спартака», – сказал Геннадий. – Это всем известный Александр Заваров, который с молодёжкой выиграл Чемпионат мира. А это …, – покосился он на Калашникова.

– Всем известный нападающий Александр Калашников, – представился мой друг.

– Ну, девчонок вы знаете, – немного смутился хозяин этой музыкальной лачуги и тут же представил своих друзей. – Басист Валера Дурандин, это барабанщик Миша Филиппов, и наша солистка Кристиночка.

– Очень рад, – кивнул я. – Ребята, время у нас мало. Сегодня тренировка была тяжёлая, давайте сразу перейдём к делу.

– Правильно, пой, – ухмыльнулся худой и большеносый басист Дурандин и, сняв акустическую гитару со стены, протянул её мне.

– Что ж вы помещение не проветривает? – проворчал я, еле-еле устроившись на старенькой прожжённой сигаретами табуретке. – Дышать ведь нечем.

– Не кому за нас, молодой человек, как следует взяться, – заулыбалась солистка Кристина, с большим интересом разглядывая моё волевое лицо и крепкую мускулистую фигуру.

Не знаю как она оценила меня, но я внешность певицы оценил примерно на четвёрочку. Машка и Олеська, к слову сказать, были и моложе, и фигуристей и чуть-чуть симпатичней. Затем я приврал, что на данный момент в моём репертуаре имеется всего четыре композиции, что остальные вещи пока ждут более качественной доработки, и через пару секунд запел «Солнечное лето». И как только простенький короткий куплет закончился, припев: «Только никому я не дам ответа» тут же затянули вместе со мной Маша и её подруга Олеся. Создавалось такое впечатление, что группа «Мираж» с какого-то перепугу дает подпольный концерт «квартирник». Однако музыканты, судя по выражениям их лиц, этой песней откровенно заинтересовались. И когда припев «Солнечного лета» зазвучал в третий раз, они, похватав инструменты, очень быстро ухватили и ритм, и мелодию композиции. Так как одно из главных качеств музыкантов из ресторана - это умение любую песню сыграть с листа.

– Ну что сказать? – тяжело вздохнул хозяин этой музыкальной лачуги, который аккомпанировал на электрооргане. – Слова - примитив, музыка тоже примитив. Извини, старичок, но до серьёзного автора и композитора тебе как до Луны этим самым это самое, – выразительно кашлянул он, посмотрев в мою сторону. – Однако если сделать качественную аранжировку, то данная вещица будет забористо звучать на танцах. Что скажете, старички? – спросил он у своих коллег.

– Пёс его знает? – пожал плечами басист Дурандин. – Как по мне, так это какое-то баловство, хотя что-то в этом есть. Весело, мелодично.

– А мне по херу, – более конкретно выразился барабанщик Филиппов, невысокий, полноватый с круглым лицом, на котором выделялся нос в виде уточки. – Если народ за такую музыку проголосует рублём, то почему бы и нет?

– Да будут вам платить, будут! – топнула ногой от возмещения Машка. – Вы бы видели, что творилось в «Арбате», когда Володя заиграл свои песни! Не хотите с нами работать?! Других найдём!

– Стой-стой-стой, – выскочил из-за своего клавишного инструмента и замахал руками Геннадий Макеев. – Предложение такое. Давайте сделаем несколько песен и в следующую субботу, когда будем лабать в ресторане гостиницы «Юность», покажем их публике. Ты как, старичок, в следующую субботу свободен?

– В пятницу мы ихраем в Киеве, – ответил за меня Саша Заваров. – Так шо в субботу можно будет и в ресторане посидеть. А шо? – спросил он, увидев мой возмущённый взгляд.

– Потом поговорим, посиделец, – прорычал я.

– Только тексты нужно будет залитовать, – проворчал Дурандин. – Либо придётся их представлять как малоизвестные произведения советских поэтов и композиторов.

– Аха, музыка Соловьёва-Седова, слова Ошанина, – захохотал Филиппов.

– Что-то вы, мальчики, совсем мышей престали ловить, – вдруг высказалась солистка Кристина. – Песня у Володи первоклассная. И если его другие вещи не хуже, то это будет бомба. И мы, наконец-то, выберемся из этого скворечника и из этих бесконечных ресторанов.

– Ну, началось, – всплеснул руками Дурандин. – Бесконечные московские рестораны закончатся, зато начнутся бесконечные уездные ДК в городках и посёлках. Или ты думаешь, что мы с этим материалом будем выступать на лучших площадках страны и в «Голубом огоньке»?

– Хватит! – рявкнул Геннадий Макеев. – Давай, старичок, показывай остальной свой материал. Мы в деле.

– А шо? И мы тоже в деле, – захохотал Саша Заваров.

***

В понедельник 24-го сентября в Москве резко похолодало. Температура опустилась до плюс 11-и градусов Цельсия, и каждый человек пришедший сегодня на Центральный стадион имени Ленина колючий осенний ветер ощутил на себе вовсю. Кстати, диктор по стадиону объявил, что на трибунах присутствует 50 тысяч человек. Тем не менее, в огромной чаше лужниковского стадиона свободных мест хватало.

Судил встречу, на которую мы вышли только побеждать, очень опытный судья Александр Теменев из Ужгорода. Я специально посмотрел в протоколе перед выходом на поле имя отчество этого специалиста. Мало ли что по ходу матча могло произойти, и чтобы не кричать: «товарищ судья» лучше всего было обратиться к нему со всем уважением. А вот футболистов «Кайрата» я практически не знал. На воротах у нашего соперника играл невысокий по современным меркам Куралбек Ордабаев, защиту цементировал Юсуп Шадиев, а в атаке действовал бывший спартаковец Валерий Гладилин. Кстати, Валерий Павлович в 90-е годы снова вернётся в «Спартак» в качестве второго тренера, а в нулевые один сезон будет тренировать молодёжную сборную России.

Наш же состав после матча с тбилисским «Динамо» изменений не претерпел: вратарь Дасаев, тройка защитников: Мирзоян, Пригода, Романцев, полузащита: Хидиятуллин, Заваров, Черенков, Гаврилов и Шавло, нападающие: Калашников и ваш покорный слуга, Владимир Никонов.

– Никон - мазила! – долетело до моих ушей со стороны зрительских трибун, когда главный судья дал стартовый свисток.

«Сами вы как будто снайперы?» – пробурчал я про себя и в высоком прессинге, вступив в отбор мяча, вынудил игрока гостей выбить его за боковую линию. «Надеюсь, тут помидоры не полетят? Здесь на рынке помидоры стоят гораздо дороже, чем в солнечной Грузии», – подумалось мне, когда я рванул в сторону правой бровки и Саша Заваров выбросил мяч точно мне на грудь.

«Да, помидоров сегодня не будет», – улыбнулся я и одним движением скинул футбольный сферу себе на ход. Однако в атаку сломя голову не полетел, а отпасовал Федору Черенкову. Тот двинул мяч на Юрия Гаврилова, а Гаврилов запустил длинную диагональ на левую бровку в направлении Сергея Шавло. Сергей в свою очередь тоже решил, что пока важнее контроль мяча, нежели тупой и необдуманный навал, и отдал длинную передачу назад Олегу Романцеву.

И лишь где-то на исходе третьей минуты, когда алма-атинские футболисты немного оголили свои тылы, чтобы хотя бы раз зацепиться за мяч, Федор Черенков вырезал ювелирную передачу за спины защитников гостей в направлении Александра Заварова. Заваров пронёсся по своему правому краю, одним касанием подработал себе футбольный снаряд, срезал угол и под очень острым углом вклинился в штрафную нашего соперника.

– Дай-дай-дай! – заорал Саша Калашников, прорываясь к воротам гостей через центр.

И его тёзка Заваров, не пожадничав, по-товарищески прострелил. Однако первым до мяча дотянулся защитник «Кайрата» Юсуп Шадиев и вынес его за пределы штрафной площади, как раз на меня. Я молниеносно доработал ногами и мощно выстрелил с правой ноги по воротам Куралбека Ордабаева. Мяч словно пушечное ядро, разрезал защитные порядки гостей и с громким стуком «бум» врезался в перекладину ворот. После чего он взмыл высоко в воздух и покинул пределы поля.

– Никон - мазила! – опять запели на трибунах футбольные болельщики.

- Циркач! – погрозил мне кулаком от скамейки запасных старший тренер Николай Петрович Старости.

– Уже и промахнуться разок нельзя, я же не робот, едрид «Реал» Мадрид, – пробухтел я себе под нос и посеменил в район центрального круга.

А где-то на девятой минуте матча нам удалось воплотить всё то, что мы почти неделю наигрывали на тренировочном поле в Тарасовке. Черенков в тридцати метрах от ворот «Кайрата» сделал очередной пас на Гаврилова. Гаврилов катнул футбольный снаряд вперёд на нашего таранного форварда Сашу Калашникова. И Калашников, стоя спиной к воротам, один касанием остановил мяч, затем поддел его носком ноги и подкинул на меня, словно дело было на тренировке. И на сей раз я пробил не на силу, а на точность. И чёрно-белый кожаный снаряд, немного закрутившись влево, перелетел двойной редут защитников гостей, и когда Куралбек Ордабаев сделал два шага к левому углу ворот и отчаянно прыгнул, всё было уже решено, так как мяч аккуратно опустился в сетку.

– Даааа! – заорал я и первым делом побежал к той трибуне, где скандировали: «Никон - мазила». – Спартак - чемпион! Спартак - чемпион! – заголосил я болельщикам с этого сектора.

И кое до кого дошло, что команду и футболистов надо поддерживать, а не топить. Ибо промахи бывают у всех. И некоторые парни в красно-белых шарфах мне ответили:

– Спартак - чемпион! Спартак - чемпион!

«Первый пошёл, второй приготовился», – зло усмехнулся я про себя и, получив поздравление от партнёров по команде, побежал на свою половину поля.

Глава 6

«Первый пошёл, первый пошёл», – приговаривал я про себя, пока наша красно-белая команда контролировала мяч, готовя новую разящую атаку. А зрители на трибунах главного стадиона Москвы и Московской области дружно отсчитывали количество передач, что делали мои партнёры: Фёдор Черенков, Юрий Гаврилов, Александр Заваров, Сергей Шавло, Вагиз Хидиятуллин и я, блуждающий форвард, Владимир Никонов. Мяч даже иногда опускался к тройке защитников: Александру Мирзояну, Сергею Пригоде и Олегу Романцеву. Вот именно наш капитан Романцев и начал на 20-ой минуте матча новую атаку.

Сначала Олег Иванович обыгрался с Хидиятуллиным. Далее он продвинулся к центральной линии поля, где, кстати сказать, зелёное покрытие было не лучшего качества, и футбольный мяч иногда подскакивал как на гладильной доске. Однако Гаврилов пас от Романцева принял одним ловким касанием, а вторым пихнул его нашему защитнику точно на ход. Затем в сорока метрах от ворот соперника Олег Иванович сыграл в стеночку с Черенковым. И Фёдор Фёдорович тоже выкатил на ход Романцеву мяч более чем удачно.

– Рядом-рядом! – закричал я, двигаясь параллельным курсом с нашим капитаном, с которым не приходится тужить. – Дай! – наконец рявкнул я, когда Олег Иванович упёрся в плотные защитные построения алма-атинского «Кайрата».

Тем не менее, Романцев упрямо продвинул мяч ещё дальше на нашего выдвинутого таранного форварда Александра Калашникова. И Калашников, как нас учили, что если в атаку прибежал защитник, то награди его пасом, вернул мяч Олегу Ивановичу. И тут его жёстко встретил центральный защитник гостей Юсуп Шайдиев. Юсуп, само собой, метил в мяч, но попал по ногам. Романцев рухнул на газон, трибуны возмущённо завыли, требуя жёлтой, а ещё лучше красной карточки для защитника гостей. Однако рефери из Ужгорода Александр Теменёв ограничился лишь устным предупреждением и назначил штрафной удар в 25-и метрах от ворот Куралбека Ордабаева.

– Мужики, разыграем, – тут же предложил Юра Гаврилов, пока судья отодвигал «стенку» из футболистов «Кайрата» на положенные девять метров.

– Я пробью, – упрямо прошипел Вагиз Хидиятуллин, буквально вцепившись в мяч.

– Не-не-не, всё верно, разыграем, – соврал я. – Я сейчас аккуратно навешаю на Клаша, а он головой скинет кому-нибудь из вас. Давай в штрафную, – оттолкнул я от этого мяча Гаврилова и Хидиятуллина.

«Сам пробью, потому что мне нужнее», – подумал я, покосившись на старшего тренера Николая Петровича Старостина, которому я обещал сегодня оформить хет-трик, иначе у меня появится ещё одна головная боль.

– Калаш, держи! – помахал я рукой своему другу Калашникову, который в этот момент толкался с защитниками «Кайрата».

Куралбек Ордабаев на линии своих ворот, словно предчувствуя неладное, тут же громким голосом принялся командовать защитниками, кому кого поплотнее прикрыть. Наконец, судья еле-еле оттолкал стенку где-то на восемь метров, на большее она сдвигаться не желала, и дунул в свисток. Я же отошёл от мяча всего на три шага. С такого расстояния хорошо не разбежишься, а следовательно сильно не пробьёшь, поэтому мне поверила вся команда гостей, что сейчас пойдёт именно розыгрыш мяча. Но когда я сделал эти три шага и, вместо навеса на левую штангу, где с защитниками боролся мой друг Калашников, аккуратно, словно рукой, закрутил мяч в противоположный правый верхний угол ворот, то все на какую-то секунду буквально замерли. Голкипер Ордабаев замер, так как до правой девятки элементарно не долетал, а мои партнёры по команде застыли, так как не поняли шутку юмора - где обещанный мною розыгрыш? А тем временем мяч, описав небольшую дугу, влетел точно в сетку.

– Гоооол! – запрыгали на трибунах наши болельщики и фанаты.

– Да! – выкрикнул я, подняв два сжатых кулака вверх, и мысленно добавил: «второй пошёл, третий приготовился».

К сожалению, как это часто бывает, когда всё идёт хорошо, то обязательно что-то пойдёт не так. Вот и на 30-ой минуте матча, когда соперника требовалось элементарно дожать, вся наша красно-белая дружина вдруг сбавила обороты. Кто-то один раз не точно отпасовал, кто-то не добежал, кто-то не доработал, а кто-то не смог нормально обработать мяч, и алма-атинский «Кайрат» вдруг перехватил инициативу. Проигрывая 2:0, парни в белых футболках, белых гетрах и белых трусах внезапно пошли в атаку большими силами.

Сначала они проверили дальним выстрелом бдительность Рината Дасаева. И Ринат оказался на высоте - мяч, пролетевший двадцать с лишним метров, взял намертво. А затем на 32-ой минуте гости заработали около нашей левой бровки возможность пробить штрафной. И так как позиция для прямого удара была не очень подходящей, то гости почти всей командой побежали в нашу штрафную площадку на розыгрыш. Потянулся к своим воротам и я, оставив в атаке одинокую фигуру Сашки Калашникова. В нашу коротенькую стенку встали Шавло и Гаврилов, а зрители на трибунах внезапно притихли.

– Внимательно со своими! Внимательно! – взволновано заорал Ринат Дасаев.

«Куда ещё внимательней?» – улыбнулся я про себя, схватив за футболку одного из полузащитников алма-атинской команды. Кстати, он тоже прихватил меня за мою уже красно-белую игровую майку. А когда пошла подача в штрафную площадь, уже бессовестно нарушая футбольные правила, толкались почти все игроки, каждый с каждым. И именно из-за этой толчеи Дасаев вовремя не смог выйти на мяч, который словно сказочный колобок ускользнул сразу ото всех. Лично я в борьбе с игроком «Кайрата» чуть-чуть не зацепил этот капризный мяч ногой. После чего он стукнулся об землю, подпрыгнул и вылетел около нашей правой штанги, где, словно из-под земли нарисовался форвард гостей Валерий Гладилин и одним кивком головы воткнул футбольный снаряд в сетку ворот.

Гости бешено заорали слово: «гол». На трибунах послышался отборный мужской мат и вздох разочарования, а Николай Петрович Старостин погрозил нам от бровки кулаком. Однако на этом неприятности не закончились. На траве остался лежать Олег Романцев, держась за левый бок. «Печень», – моментально догадался я и закричал:

– Врача! Срочно врача!

– Сейчас пройдёт, – прохрипел наш капитан.

– Без геройства не на фронте, – рыкнул я, присев рядом.

– Носилки давай! – выкрикнул Ринат Дасаев.

***

Во время 15-минутного перерыва в раздевалке было необычайно тихо. Романцева ради перестраховки срочно увезли в больницу, хотя он и возражал. А вместо него на поле вышел Володя Букиевский. Была небольшая дилемма между ним и Виктором Самохиным, но я настоял на Букиевском. Так как Вова обладал мощным дальним ударом, который, чтобы вскрыть плотные защитные порядки «Кайрата», сейчас был важнее, нежели оборонительные качества Самохина.

Кстати, первый тайм так и закончился со счётом 2:1 в нашу пользу. И у меня появилась минутка, дабы немного поразмыслить о совсем других заботах и проблемах. История с квартирой, которую теперь требовалось либо разменять, либо купить кооперативную «однушку», меня многому научила. Я когда показал музыкантам из бывшего ВИА «Москвичи» четыре песни «Миража»: «Солнечное лето», «Видео», «Безумный мир» и «Звёзды нас ждут», то тут же забеспокоился - а как я потом докажу, что это мои сочинения? То есть не совсем мои, это всё гораздо позже должны были написать Андрей Литягин и Валерий Соколов. Но в данный момент песни принадлежали именно мне. Поэтому начиная с вечера пятницы я буквально ломал голову, как всё это творчество грамотно оформить и застолбить право собственности за собой? Я ведь не член союза композиторов и не член союза писателей, и в деле защиты авторских прав не рубил ни ухом, ни рылом.

«Возможно я и зря кипишую, – подумал я, дунув на горячий и сладкий чай, который раздали всем желающим. – А может и не зря. Маша сегодня утром рассказала, что они в эти песни схватились мёртвой хваткой. Наконец-то дошло до музыкантов, что за материал попался им в руки. Кстати, они даже на футбол не поехали, хотя ещё вчера прямо в ДК я привёз бесплатные билеты. Как говорится, если раз обожжёшься на молоке, то станешь дуть и на воду».

Я ещё раз дунул на чай и сделал несколько больших глотков. А тем временем братья Старостины: Николай, Андрей и Александр вывезли на центр футбольной раздевалки миниатюрную учебную доску на колёсиках. И на коричневом полотне доски мелом были написаны слова и цифры:

1. Спартак (Москва)…..…25……43

2. Шахтёр (Донецк)………25….…37

3. Динамо (Киев)………….25…….37

4. Динамо (Тбилиси)…….25…….35

– Кому-то требуются пояснения, что это такое? – спросил Андрей Петрович Старостин, начальник нашей команды и председатель Федерации футбола Москвы.

– Двадцать пять - это двадцать пять рублей, – ответил, под гогот всех игроков Юрий Гаврилов. – А сорок три - это …

– Это сорок три рубля, – буркнул я, чем ещё раз повеселил партнёров по команде.

– Поговорите мне ещё, оба, – погрозил нам кулаком Николай Петрович Старостин. – Первая цифра - это число сыгранных матчей. Вчера Киев и Донецк дружно проиграли. «Шахтёр» уступил на выезде команде из Баку - 3:1, а киевское «Динамо» оступилось в Ереване, проиграв «Арарату» тоже 3:1. А 43 - это те очки, которые мы наберём, если одолеем сегодня «Кайрат».

– 6-очковый отрыв сегодня, плюс победа в следующем матче над Киевом, и золотые медали чемпионата практически у нас в кармане, – сказал Андрей Петрович.

– Мужики, в последний раз «Спартак» был чемпионом в 1969 году, – обратился к нам уже Александр Петрович, который в свои 76 лет высоких постов больше не занимал, и трудился на благо нашей базы в Тарасовке. – Нужно собраться и всего себя отдать на футбольном поле.

– Да, 2:1 - это ещё не победа, – поддакнул ему Гаврилов, вызвав на множество усмешек. – А какие перспективы у нас на завтрашний вечер? В смысле шашлыка, вина, пива и танцев под Луной?

– Я тебе, Гаврила, потанцую! – прорычал на него «дед», то есть Николай Петрович. – Я тебе, обормот, попляшу!

– Шашлык я гарантирую, а всё остальное после выезда в Киев, – ответил Андрей Петрович, хитро покосившись на всю нашу красно-белую команду. – А выиграем чемпионат, подарки будут и посерьёзней.

«Кстати, вот кто мне поможет оформить авторские права на музыку и тексты песен, – моментально сообразил я. – Андрей Петрович Старостин - не последний человек в Москве, который к тому же имеет хорошие знакомства во всех сферах деятельности. Это же он нам квартиры пробивал после Спартакиады».

– Мужики, давайте сейчас сыграем за себя, за того парня и за Олега Романцева, – сказал я, встав с лавки. – «Кайрат» команда без звёзд, но недооценивать её нельзя. И очки против алмаатинцев терять стыдно. Пошли на поле, хватит чаи распивать.

***

Второй тайм матча мы начали, так же как и первый. Гости считанное число раз коснулись футбольного мяча. А мы всё наседали и наседали. И самое главное, что опасные моменты пошли один за другим, только мяч всё не как не шёл в ворота. Так Сергей Шавло под острым углом ворвался в штрафную «Кайрата» со своего левого фланга и пробил точно во вратаря. Затем я выкатил мяч под проход Саше Заварову, который выскочил на ударную позицию с правого края и с десяти метров ухнул выше перекладины. А на 60-ой минуте я уже лично с двадцати пяти метров запустил кручёный мяч в левую девятку. Однако тот лишь издевательски чиркнул крестовину ворот по касательной и улетел в аут.

После чего наш 77-летний старший тренер заменил Сашу Калашникова на молодого да раннего Сергея Родионова. В принципе, подобная замена планировалась ещё на предматчевой установке. Поэтому удивления или разочарования на лице Калашникова, который всю игру бился как лев в чужой штрафной площади, не было. Но и этот ход не сработал. Родионова, который для 17-летнего возраста обладал неплохой комплекцией и физической силой, гости буквально затолкали. И опасные моменты вообще сошли на нет.

А на 85-ой минуте матча, когда стадион притих, согласившись с тем, что победа 2:1 - это не так уж и плохо, и когда диктор стал рассказывать порядок выхода зрителей со стадиона, вдруг взорвался Фёдор Черенков. Весь матч наш второй плеймейкер отработал в подыгрыше. То там хороший пас отдаст, то тут удачно откроется, примет мяч и вторым касанием продолжит атаку, неожиданной разрезающей передачей. Но тут Фёдор Фёдорович сыграл не так, как привыкли наши соперники.

Черенков, получив мяч от Гаврилова в тридцати метрах от ворот Куралбека Ордабаева, вдруг не с того и не с сего повёл его сам сквозь плотные оборонительные построения «Кайрата». На мгновенье опешили и мы, его партнёры. А Фёдор сначала обыграл одного игрока гостей, затем на противоходе накрутил второго, потом третьего и с носка отдал передачу мне. Я в этот момент находился спиной к воротам Ордабаева и времени, чтобы развернуться не имел. Наоборот, на моей спине буквально висел центральный защитник гостей Юсуп Шайдиев. И поэтому я сделал единственное, что мог: на сдве секунды стопой правой ноги придержал мяч и резко пяткой катнул его ещё дальше в сторону ворот.

А Черенков, как будто прочитав ход моих мыслей, не снижая скорости, пролетел между двух футболистов «Кайрата» и за какие-то мгновенья выскочил один на один с голкипером Куралбеком Ордабаевым. Ордабаев прыгнул навстречу, но ещё раньше Фёдор Фёдорович так же носком катнул мяч точно в угол ворот.

– Гоооол! – взорвались трибуны Центрального стадиона имени Ленина.

– Даааа! – заорали мы, поздравляя Черенкова с успехом.

«Звездец, – подумал я, – хет-трика мне сегодня не видать как своих ушей. Теперь наши точно бросят играть и будут «катать вату» до самого финального свистка. И правильно сделают. Перед Киевом лучше обойтись без травм. А Черенок сыграл просто гениально. Одним словом - гений».

– Гол в ворота команды «Кайрат» забил Фёдор Черенков, номер десятый, – объявил диктор по стадиону, когда уже наш соперник разыграл мяч с центра поля. – Счёт 3:1 впереди команда «Спартак».

– «Спартак» - чемпион! – стали скандировать самые преданные фаны, а судья из Ужгорода стал всё внимательные посматривать на секундомер.

Я покосился на скамейку запасных, где довольный матчем Николай Петрович Старостин поздравлял своих братьев, которые в свою очередь поздравляли запасных игроков и ассистентов команды и подумал: «Ну, вот и всё штрафанут меня теперь на половину зарплаты, чтобы я девочек с улицы в свой номер не водил». Затем я горько усмехнулся и бросился из последних сил в отбор мяча. Нападающий гостей Валерий Гладилин разочарованно катнул футбольный снаряд своим полузащитникам. Поэтому и я побежал дальше, прессинговать полузащитников. А те от неожиданности, покатав мяч друг другу, отдали пас ещё дальше - защитникам. Само собой, и я побежал дальше.

У защиты «Кайрата», чтобы отделаться от меня способов было множество. Можно было спокойно отпасовать на фланг, можно было вынести мяч далеко вперёд к центру поля. Но один из защитников гостей сделал самый спорный ход. Он отдал пас ещё дальше на своего же вратаря. И в этот момент мне откровенно повезло. Мяч, пущенный вполсилы, ударился в кочку, совсем потерял скорость и, не докатившись до голкипера, остановился. Я же словно коршун рванул на этот капризный футбольный снаряд, опередил вратаря Куралбека Ордабаева, и пробил точно под его опорную ногу.

– Даааа! – заорал я через секунду, когда мяч влетел в сетку ворот, а затем резко рванул к нашей скамейке запасных. – Николай Петрович! – заголосил я, пробегая мимо, – я свои слова на ветер не бросает! Гоооол!

– Ты Киеву ещё штуку должен, – крякнул довольный «дед».

– Кому должен, всем прощаю! – загоготал я, принимая поздравления всей команды.

***

Только в автобусе по пути в Тарасовку я осознал, как мне сильно сегодня повезло. Тяжёлая вязкая игра, травма Олега Романцева и дожали мы гостей лишь перед финальной сиреной. А завтра в газетах наверняка напишут, что «Спартак», подтвердив свой высокий класс, легко разгромил скромную команду из Алма-Аты. «Не так уж это было и легко», – подумал я и как бы случайно присел рядом с Андреем Петровичем Старостиным.

– Андрей Петрович, а правда, что вы знакомы с известными московскими композиторами и писателями? – спросил я, пока меня не прогнал Николай Петрович, который вошёл в автобус последним и сейчас смотрел на мою наглую физиономию большими и удивлёнными глазами.

– Знаком, – кивнул он. – У меня супруга служила в театре «Ромэн». Что тебе надобно, Никон?

– Да вот хочу зарегистрировать свои песни в агентстве по защите авторских прав, – с равнодушным видом брякнул я. – А то кто-нибудь их сопрёт, потом ходи, доказывай, что ты не верблюд.

– Песни? – удивился Андрей Петрович и тут же громко на весь автобус захохотал. – Никон, у нас оказывается, не только мячи умеет штамповать пачками, он у нас ещё и поэт! Ха-ха-ха.

Кстати, загоготали далеко не все члены нашей красно-белой команды. Многие уже знали, что я вполне профессионально пою и очень прилично играю на гитаре. Да и песенные композиции, которые я стырил из будущего, слышали почти все.

– Никонов, не пори чепуху, – прошипел на меня Николай Старостин. – Дуй на своё законное место в конец автобуса.

– То есть с известными композиторами вы знакомы, вы значит с ними на короткой ноге, а с такой мелочью, как регистрация моего творчества, помочь не в состоянии? – пробурчал я, встав с кресла.

– Ну, почему не в состоянии? – крякнул Андрей Старостин. – Если разную глупость регистрировать, то для нормальных песен в агентстве места не останется.

– Жаль, – тяжело вздохнул я. – Кстати, корреспондент «Советского спорта» Юлий Сегеневич, который недавно был у нас на базе, мне пожаловался, что не хватает у современных футболистов разностороннего гуманитарного образования. Не о чем с ними поговорить, кроме футбола. А редактор ему заказал большой материал на данную тему, – беззастенчиво соврал я. – Хотя кажется в «Динамо» Тбилиси кто-то что-то сочинят и поёт. А «Спартак», увы, в пролёте.

– Подожди, – вдруг крякнул Николай Старостин, – значит, материал для газеты нужен о разностороннем футболисте? – почесал затылок наш 77-летний старший тренер. – Иди пока, мы тут с Андрюшей без тебя посовещаемся.

«Вот и ладушки, давно бы так», – захохотал я про себя, перебираясь в конец нашего клубного автобуса.

Глава 7

Во вторник 25 сентября на нашей тренировочной базе было необычайно тихо и спокойно. Старший тренер Николай Петрович Старостин объявил сегодня выходной, но с условием, что уже завтра утром вся команда должна заселиться в Тарасовку вплоть до пятничного матча против киевского «Динамо». Поэтому все кому было куда уехать, у кого имелась московская прописка и московская жилплощадь с самого утра разлетелись, словно птенцы из гнезда по своим родным «скворечникам». А семейные футболисты покинули расположение команды ещё вечером, сразу после матча с «Кайратом». Лично мне ехать было некуда, да и незачем. Моей нечаянной подруге танцовщице Маше тоже. Из-за чего мы провалялись в кровати до обеда, занимаясь тем, что делают мужчина и женщина в самом рассвете лет, и это не перетирание косточек соседям и знакомым.

– Сходим в кино? – спросил я, уплетая в столовой знаменитый спартаковский борщ. – Сегодня в «Ударнике» показывают «Баламута». Как же это там пелось? – почесал я свой лоб, вспоминая песню из этой юморной кинокартины, и тихо запел, - Давайте на вещи попроще смотреть / Студентам не надо толстеть и жиреть / На что изобилье тебе или мне? / Гранитом науки мы сыты вполне.

– Ха-ха-ха, - прыснула со смеху моя подруга, отставив в сторону кофе и бутерброды. – Я бы сходила, но у меня вечером репетиция. Вы в пятницу играете в Киеве, а мы работаем в ресторане гостиницы «Украина». Можно сказать, что будем по соседству. Ха-ха. Покажем народу все твои песни.

– Уже? – опешил я и подумал, что вовремя подсуетился, и если Андрей Петрович мне не соврал, то нужные бумаги о регистрации как бы моего песенного творчества я смогу получить на следующей неделе. – Лихо вы, лихо.

– А чего тянуть? – надула губки Маша. – Генка позвал какого-то своего знакомого с телевидения, может мы ещё и в «Голубом огоньке» споём. Сейчас, Володенька, без телевизора не раскрутиться. Попадём в телевизор, и сразу можно ехать на гастроли. А гастроли - это совсем другие перспективы и деньги. В ресторане столько не заработаешь. Кстати, ты когда к нам на репетицию заглянешь? Гена хотел с тобой серьёзно поговорить.

– Четырёх песен маловато будет? – хмыкнул я. – Понимаю. Из Киева приеду, поговорим.

– Ладненько, я побежала готовиться к репетиции, - протараторила моя подруга и, чмокнув меня в щеку, встала из-за стола и грациозно пошагала на выход из столовой.

«И о чём же музыкант Гена желает со мной побеседовать? – задумался я. – Я бы на его месте, предложил продать все песни скопом. И цену бы назначил в тысячи две или три. Так как для неотёсанного футболиста, который не понимает законов шоу-бизнеса, этих денег должно быть достаточно. И вот, что мне ещё интересно - Маша на его стороне или на моей? Или музыкант Гена её в свои планы не посвящает? Если так подумать, то Машка этим музыкальным шабашникам без особой надобности. У них ведь имеется и своя солистка, Кристиночка. Ладно, после Киева поговорим».

***

Чуть позже днём в своей комнате, когда моя неуёмная танцовщица ускакала на репетицию, я ещё раз обдумал план дальнейших действий по регистрации песенного творчества. Был в этом непростом деле один заковыристый пунктик - это партитура, которая совмещает в себе ноты, слова и аккорды. И если с текстом песен и аккордами проблем не было, то нотная запись для меня была с родни египетским иероглифам. По этой причине требовался некто, кто за умеренную плату мог расписать на линейке из пяти параллельных линий ноты основной песенной мелодии: ноты куплета и ноты припева. Я даже успел озадачить поиском такой важной кандидатуры партнёров по команде. Но те пока что молчали.

Только Юра Гаврилов ехидно заметил: «Могу найти тебе гимнастку или легкоатлетку, могу очень фигуристую фигуристку. Есть знакомая метательница диска. А диско, между прочим, это новый прогрессивный музыкальный стиль. Телефончик дать?».

«Позвони ей сам и пригласи на дискотеку со своими модными дисками», – пробурчал я тогда, решив ни на кого более не полагаться.

Вообще надо сказать, что творчество группы «Мираж» всю дорогу сопровождали какие-то дрязги, скандалы и суды. То Андрей Литягин враждовал с Валерием Соколовым, то он же судился с Маргаритой Суханкиной. То сразу несколько фальшивых составов этого ансамбля, подобно клонам «Ласкового мая» разъезжали по необъятному Советскому союзу и стригли купоны, давая концерты под фонограмму. А сколько там сменилось симпатичных танцовщиц, которые не имели ни слуха и ни голоса, теперь и не сосчитать. И если я не ошибаюсь, то Татьяна Овсиенко до того как засветиться на экранах кино в качестве солистки «Миража», вообще работала обычной костюмершей.

«Музыка на-а-ас связала / Тайною на-а-ашей стала», – пропел я, выложив на письменный стол магнитофон марки «Весна-202» и чистую аудиокассету.

– Послушай меня, товарищ Никонов, внимательно, – сказал я своему отражению в зеркале. – Сейчас, пока никого нет дома, мы с тобой пишем на магнитофон под аккомпанемент гитары восемь песен и едем с этим магнитофоном и кассетой в музыкальную школу. А уже там кто-нибудь обязательно найдётся со знанием нотной записи и прочих музыкальных премудростей. Ибо время дорого. Квартиру у тебя, разиня, оттяпали. Теперь не профукай песни.

***

Детскую музыкальную школу я искал по принципу, чем ближе к Ярославскому шоссе и к железнодорожной станции Лось, тем лучше, тем меньше займёт дорога от нашей базы в Тарасовке. И примерно в четыре часа дня я стоял на пороге странного двухэтажного здания, которое больше всего напоминало детский сад. Кстати, во втором крыле этой музыкальной школы, действительно располагался самый обычный садик, и около него гуляли, а так же громко и пронзительно верещали беззаботные дошколята.

– Ты чего сюда припёрся? – огорошила меня в фойе музыкальной хоровой школы «Весна» бдительная бабушка вахтёрша.

– Музыкой интересуюсь, – прокашлялся я.

– Иди, давай, шагай дальше, пока я милицию не вызвала! – закричала она на меня. – Знаю я какая тебя музыка интересует, бандит!

– С чего вы взяли, что я - уголовник? Я вообще-то тянусь к прекрасному, - пролепетал я, от неожиданности сделав шаг назад.

А вахтёрша, взяв в руки швабру, выдала ещё одну гневную реплику:

– К пиву ты с водкой тянешься, обормотина! Лохмы отрастил, джинсы напялил, морда наглая! Проваливай, говорю!

– Что случилось, Анна Ивановна? – спросила какая-то девушка, выглянув из ближайшего кабинета.

- Да вот, Алла Демидовна, опять сынок заведующей садика заявился, - прошипела бабуля. – На днях пришёл пьяный и песни тут матерные орал.

– Это не он, – еле заметно усмехнулась эта самая Алла Демидовна.

– Ах ты батюшки, – запричитала вахтёрша и, взяв со стола очки, посмотрела на меня уже более вооружённым глазом. – Не он, но похож. Проваливай, говорю, ирод!

– Что вам, товарищ, надо? – наконец-то спросила меня, судя по всему, преподавательница. – Вы же видите, что здесь дети занимаются?

– У меня есть песня, её надо грамотно записать нотной записью, как это полагается по науке, – я сразу же перешёл к сути дела, вытащив из сумки магнитофон. – Готов оплатить по тарифу, либо по договору, либо как договоримся.

Услышав, что я пришёл не хулигань и не петь матерные песни, а совсем наоборот, бабуля временно отставила швабру в угол и покосилась на Аллу Демидовну. А та в свою очередь, бросив короткий взгляд на свои наручные часики, произнесла:

– Хорошо, у меня через сорок минут урок. Показывайте вашу песню.

На этих словах преподавательница открыла дверь, а я чтоб не получить шваброй по хребту, быстро, по-футбольному, в эту дверь проскользнул.

Магнитофонная запись, которую я делал на встроенный микрофон впопыхах бурчала, скрипела и шипела. Мой голос звучал словно из подвала, а гитара чавкала так, как будто этот звук пробивался сквозь толщу воды. Алла Демидовна стоически выслушала первую песню, «Солнечное лето», поморщилась и честно призналась, что из этой какофонии звуков она ничего сделать не сможет.

– Могу прямо сейчас спеть под гитару, – тяжело вздохнул я, обозвав себя идиотом, что потратил целый час на магнитофон.

– Послушайте, зачем вам нужны эти ноты? – так же тяжело вздохнув, спросила девушка, которую немного портили волосы собранные в какой-то старческий пучок и большие круглые очки. – Аккорды вы знаете, слова тоже, пойте себе на здоровье для знакомых и друзей. Что вам ещё для полного счастья надо?

– Для полного счастья, я хочу зарегистрировать песню в агентстве по защите авторских прав, – совершенно честно ответил я.

На мой абсолютно честный ответ реакция преподавательницы была точно такой же, как и у Андрея Петровича Старостина, который хохотал на весь наш спартаковский автобус. Только тут в кабинете кроме меня, Аллы Демидовны, нескольких стульев, одного фортепьяно и трёх портретов каких-то широко известных в узких кругах композиторов, больше ничего и никого не было.

– Извините, – сказала она, потратив на смех десять драгоценных секунд.

– Я не шучу, – смущённо буркнул я, выложив на фортепьянные черно-белые клавиши ровно сто рублей старенькими десятирублёвыми купюрами. Это был тот самый стартовый капитал, который мне удалось заработать в ресторане «Арбат».

– Быстро уберите деньги, – вдруг строго произнесла Алла Демидовна. – Я сейчас принесу гитару. Сделаем мы вашу партитуру. Ничего сложного в вашей песенке нет.

– Деньги спрячу, но с условием, что расплачусь цветами, – улыбнулся я.

***

На спортивную базу в Тарасовку я вернулся около десяти часов вечера. Во-первых, кроме «Солнечного лета» мне так же потребовались партитуры на песни: «Видео», «Звёзды нас ждут», «Безумный мир», «Музыка нас связала», «Новый герой», «Снежинка» и «Я больше не прошу». И конечно же, каждая музыкальная композиция отняла немало времени, поэтому с Аллой Демидовной я просидел до самого закрытия музыкальной школы. Во-вторых, молодую и внешне привлекательную преподавательницу я не мог не проводить до дома, ибо в этом северном микрорайоне Москвы разных подозрительных личностей, и просто бытовых хулиганов хватало с избытком. А в-третьих, с этой барышней просто-напросто было интересно общаться. Мы пока шли из музыкальной школы успели поговорить о литературе, о поэзии и философии. Кстати, мою танцовщицу Машу такие высокие материи совершенно не интересовали. И нужно было видеть как вытянулось лицо Аллы, когда она узнала, что я профессиональный футболист. А по поводу песен она сказала, что изначально была неправа и у всех этих произведений очень большой потенциал, так как они сочетают в себе простоту, мелодичность и глубокий смысл.

Появившись в Тарасовке я первым делом заглянул в комнату к Николаю Петровичу Старостину. Мне не терпелось отдать музыкальные партитуры и попросить, чтобы «дед» переадресовал их своему брату - Андрею Петровичу.

– Никон? – удивился он, сидя над макетом футбольного поля, где стояли магнитные фишки, изображавшие футболистов. – Заходи-заходи, вот ты-то мне и нужен. Олег наш Романцев с Киевом не сыграет, врачи не рекомендуют, – пророкотал он, убрав с поля одну фишку. – Кем заменим капитана? Что думаешь?

– Как не вовремя, – пробурчал я. – Давайте предположим для начала, как будет играть киевская команда?

– В атаку пойдут с первых минут, – усмехнулся «дед». – При своих болельщиках будут давить так, что чертям тошно станет.

– Значит, играем четыре в линию, – я быстро расставил фишки на макете футбольного поля по схеме: 4-1-4-1. – Защита, справа налево: Мирзоян, Пригода, Самохин и Букиевский. Опорный полузащитник Вагиз Хидиятуллин. Будет действовать как волнорез, разрушая атаки соперника на ранней стадии, и подчищать за двумя нашими плеймейкерами: Гавриловым и Черенковым. Фланги: правый Заваров и левый Шавло. На острие атаки сыграю я. У меня хорошая скорость, я смогу убежать. – На этих словах я одну переднюю фишку передвинул к воротам соперника. – Примерно так.

– А если в центр защиты поставить Хидиятуллина и убрать Самохина? – предложил Николай Петрович, хитро посмотрев на меня. – В опорную зону переведём тебя, а на остриё атаки выведем Сережу Родионова.

«То, что Родионов будет через два года первоклассным форвардом - это не вопрос, – подумал я. – Но с Киевом его элементарно поломают, его даже «Кайрат» на поле буквально съел. Хотя «Динамо» в защите сидеть не будет, оставит перед своими воротами много свободных зон, то почему бы и нет. Однако лично у меня в опорной зоне играть нет никакого желания. Это самый тяжёлый и неблагодарный труд, где мало самой игры и много силовой борьбы. И чуть что все ошибки спишут именно на опорника».

– Можно и Серёжу в атаку, вам видней, – пожал я плечами. – Только есть одна большая просьба: передайте музыкальные партитуры Андрею Петровичу. Если ваш брат зарегистрирует эти песни в ВААП, то я вам с Киевом на любой позиции и сыграю, и станцую, и спою.

– Сдалась тебе эта музыка? – усмехнулся Старостин. – А с другой стороны, чего только не сделаешь, чтобы выиграть чемпионат, – хохотнул он, спрятав мою папку с бумагами в свой стол.

***

В пятницу 28-го сентября ровно в 19.00 по Москве наша красно-белая дружина вышла на отменный газон маленького киевского стадиона, который назывался очень просто - «Динамо». Значительно позже к названию этой арены добавится имя Валерия Лобановского. Но пока что Валерий Васильевич сидел на скамейке запасных и уже привычно для всех любителей футбола раскачивался взад и вперёд. Может быть он так успокаивал свои нервы, а может быть мысленно гнал своих подопечных вперёд на ворота очередного соперника. Чаша данного стадиона вмещала всего 18 тысяч человек, и поэтому свободных мест здесь не было по определению.

– Быстрей-быстрей, – подгонял наши команды в центре поля главный судья встречи из Калуги Юрий Игнатов. – Сейчас пойдёт прямая трансляция на всю страну. Время-время, мужики, – сказал он мне и капитану киевлян, полузащитнику Анатолию Конькову.

– Скоро только кошки родятся, – проворчал я, пожав как капитан «Спартака» руку и заслуженному ветерану Конькову и судье Игнатову.

Конечно, почётное звание капитана команды я получил всего лишь на один матч. Андрей Петрович Старостин огорошил данным известием прямо в поезде и добавил: «Запомни, Никон, если не победим, то твои бумаги из агентства по авторским правам полетят в мусорную корзину. И я думаю, что ты сегодня носом землю рыть будешь, поэтому лучшего капитана нам на эту важнейшую игру не найти».

«Ловко меня братья Старостины взяли стальной хваткой за одно уязвимое место», – думал я, пока судья разыгрывал кому достанется мяч, а кому выбор половины поля. Лично я всегда выбирал мяч: первое касание, первая атака и первый возможный голевой момент.

– Что выбираешь? – спросил меня Игнатов, подняв с газона пятикопеечную монету.

– Играли бы в хоккей, то выбрал бы шайбу, но раз мы на футболе, то желаю мяч, – кивнул я и тут же услышал от динамовца Анатолия Конькова первую похвалу: «болтун».

Кстати, хозяева поля своим стартовым составом нас немного удивили. Вместо остроатакующей схемы: 4-3-3 они сегодня предпочли сыграть с четырьмя защитниками, пятью полузащитниками и одним нападающими - невысоким и резким Александром Хапсалисом. Сказалась на такой расстановке травма Блохина и Бессонова. Зато в полузащите соперник выставил лучших из лучших: Демьяненко, Коньков, Колотов, Буряк и Лозинский. В защите у Киева можно было выделить Сергея Балтачу. И на последнем рубеже у хозяев поля ожидаемо вышел высокий, опытный и прыгучий Юрий Роменский.

Наш же состав совпал с тем, что я посоветовал Николаю Петровичу Старостину ещё во вторник. Поэтому к мячу в центральном круге футбольного поля кроме меня подошёл Фёдор Черенков. Именно ему сегодня предстояло помогать мне в атаке. Главный судья дунул в свисток, я катнул мяч Фёдору, а он сделал пас назад на Юрия Гаврилова. И пока Юрий Васильевич принимал мяч, пока он его останавливал, я из всех сил рвал к воротам киевского «Динамо». И тут Гаврилов вырезал длинную и самонаводящуюся передачу мне в спину.

Сергей Балтача, который оказался рядом, успел схватить меня за футболку, и вместе со мной выпрыгнуть на этот длинный пас нашего штатного балагура и шутника. Однако после столкновения в воздухе Балтача упал, а я приземлился на ноги. Более того футбольный снаряд скользнув по моей макушке, закрутился и приземлился в пяти метрах впереди меня. Кстати, эту футбольную шуточку я и Гаврилов придумали ещё в поезде под звук магнитофона, где Владимир Высоцкий пел песню о сентиментальном боксёре.

Поэтому весь киевский стадион от неожиданности встал и притих. Возможно встал с лавки и Валерий Лобановский, ибо не прошла и первая минута матча, как я уже бежал на футбольное свидание с голкипером Юрием Роменским. Роменский рванул навстречу, сокращая угол обстрела. А я, не дожидаясь этой встречи, ударил сильно и низом, старясь попасть под опорную ногу стража ворот нашего соперника. Трибуны дружно ахнули, Юрий Роменский сматерился и повалился на газон, мяч вонзился в сетку, а я как умалишённый заорал:

– Даааааааа!

И отлично понимая, что один мяч форы - это ещё не победа, понёсся на свою половину поля. А когда я попал в объятья своих партнёров, вся команда дружно пропела:

Лежал он и думал, что жизнь хороша.

Кому хороша, а кому - ни шиша!

Глава 8

– Динамо! Динамо! – гнали вперёд своих любимцев вперёд 18 тысяч киевских болельщиков.

А сами подопечные Валерия Лобановского почти пять минут не могли прийти в себя после нашего футбольного сюрприза. Справедливости ради, мы эти пять минут тоже не могли сосредоточиться на продуктивной созидательной игре. На превосходном зелёном газоне царил самый настоящий игровой сумбур. Полузащитники хозяев поля Демьяненко, Коньков, Колотов, Буряк и Лозинский, получив мяч, тут же длинной передачей искали своего единственного форварда Александра Хапсалиса. Его же более чем удачно накрывали либо Вагиз Хидиятуллин, либо Сергей Пригода. Затем шла передача на Фёдора Черенкова или Юрия Гаврилова, те пасовали в край на Александра Заварова или на Сергея Шавло. А вот у бровки наши комбинации заканчивались, потому что старший тренер киевлян предусмотрительно отрядил в полузащиту пять футболистов, не оставив нам ни сантиметра свободного пространства.

Наконец вся эта бодяга надоела мне. Я за эти минуты ни разу не коснулся футбольного мяча. Вследствие чего, когда в очередной раз мяч перехватил Вагиз Хидиятуллин, я бросил бесплодную беготню на половине поля «Динамо» и резко рванул на свою часть этой идеальной зелёной поляны.

– Хидя! Хидя! – заорал я, чтобы Вагиз не сыграл по принципу: «не знаешь, что делать с мячом, отдай его Гаврилову».

И о чудо! Уроженец города Губахи и сын шахтёра наконец-то меня заметил. Была между нами небольшая напряженность в отношениях, из-за его молодой жены Ладлены. Уж не знаю кто и что ему напел, дескать его красавица киноактриса и модель ко мне неровно дышит. Я же ему ещё на базе прямо сказал, ты лучше приглядись к нашим соседям по дому, к товарищам хоккеистам. Однако к хоккеистам Вагиз упрямо не хотел ни приглядываться, ни присматриваться. И очень хорошо, что в данный ключевой момент, зарыв топор войны, пас от Хидиятуллина пошёл что надо, точно в ногу.

Моё появление на своей половине поля внесло сумятицу в полузащитные построения киевского «Динамо». До меня полузащитников было ровно пять на пять, а после нас, красно-белых, стало на одного игрока больше. Поэтому я беспрепятственно принял мяч, вторым касанием обыгрался с Гавриловым, получил от него обратную передачу и зарядил длинный кросс на правый край атаки, где футболист «Динамо», Анатолий Демьяненко, оставил без опеки Александра Заварова. Демьяненко вынужден был сместиться к Фёдору Черенкову, так как Фёдора бросил опекать Анатолий Коньков, который в свою очередь вытянулся на меня. Это только со стороны кажется, что в футбол туповатая и бессмысленная игра. На самом деле футбол Высшей лиги сродни быстрым шахматам, где мозг должен работать со скоростью компьютера.

Тем временем Заваров в хорошем темпе повёл мяч в атаку вдоль своей правой бровки. А я, Черенков, Гаврилов и Шавло прибавив скорости устремились параллельным курсом.

– Завар, рядом! – крикнул я, года наш новичок из Ворошиловграда упёрся в защитника хозяев поля.

Заваров немного потанцевал вокруг мяча, пытаясь обмануть киевского динамовца, но потом пяткой откатил мяч немного назад, в моём направлении. И вновь соперник не успел меня накрыть. Пока мы бежали эти двадцать метров, кое-кто элементарно подотстал. И когда я пошёл в свой фирменный кинжальный дриблинг, защита «Динамо» тоже не сразу сориентировалось, кому меня встречать. Поэтому в штрафную хозяев поля я ворвался с правого края почти не встречая сопротивления. Зато, когда стало очевидно, что ещё чуть-чуть и я расстреляю ворота Юрия Роменского, на меня накинулось сразу же трое игроков защиты. И в этот момент я выдал неожиданный пас на противоположный левый фланг, куда ворвался в штрафную Сергей Шавло.

Ворота открыты - бей не хочу. Однако требовалось пробить в касание, а Сергей этого не сделал. Пас от меня шёл на уровне колена и с высокой скоростью, иначе такая передача сквозь защитников просто не проходила. Из-за чего Шавло одним касанием остановил футбольный снаряд, а второе касание ему не дал сделать Сергей Балтача, который вынес мяч за пределы поля. И действия своего защитника трибуны стадиона встретили громкими аплодисментами.

Следующий опасный момент возник примерно на 25-ой минуте матча. До этого времени мы старались подолгу контролировать мяч, но перед воротами Роменского каждый раз чего-то чуть не хватало. Кстати, такое тотальное преимущество нашей красно-белой дружины зрители встречали оглушительным свистом. Наставник киевлян Валерий Лобановский несколько раз выбегал к бровке и требовал своих парней собраться и перехватить инициативу. Но мяч у «Динамо», к счастью для нас, не держался.

А на 25-ой минуте неожиданный сольный дриблинг выдал Фёдор Черенков. Он сначала на нашем правом фланге обменялся папочкой передач с Сашей Заваровым. А затем, когда соперник чуть потерял концентрацию, подумав, что сейчас пойдёт пас куда ещё, Фёдор рванул в проход, обыграв по пути двоих игроков киевского «Динамо». «Сейчас прострелит», – понял я и через центр, толкаясь с защитниками хозяев, устремился на 11-метровую отметку. Сергей Балтача в очередной раз ухватил меня за игровую майку, чуть не порвав её в клочья.

Однако когда пошёл мощный нацеленный навес от Черенкова я успел разогнаться и выпрыгнуть на нужную высоту. И за какие-то мгновенья, грамотно отработав корпусом, сильно пробил головой по летящему мячу. «Гол!» – выкрикнул я про себя, но тут длинная рука голкипера Юря Роменского выскочила как из катапульты и, чиркнув этот мячик краешками пальцев, перевела его на угловой. «Сука», – пробурчал я себе под нос.

Далее хороший момент имел Юрий Гаврилов, который без сопротивления бил с пятнадцати метров, но попал в штангу. А ещё, во время подачи углового, я первым добрался до мяча и очень аккуратно скинул его головой на Вагиза Хидиятуллина. Вагиз тоже выпрыгнул и кажется, что бил уже наверняка, но вездесущий Балтача успел сунуть ногу и вынести мяч из пустых ворот, доведя своих болельщиков до предынфарктного состояния.

Кроме того мы трижды очень опасно обстреливали ворота хозяев издалека. И где-то к 40-ой минуте окончательно стало ясно, что никакой контригры у динамовцев не получается. Поэтому перед самым свистком на перерыв Валерий Лобановский начал активно совещаться со своими помощниками по тренерскому штабу.

И тут, когда уже судья смотрел на секундомер случился обидный эпизод с участием нашего защитника Володи Букиевского. Володя прикрывал левый фланг обороны, и по этой причине он раз за разом подключался к перепасовке между Гавриловым, Хидиятуллиным и Шавло. Но почему-то на сей раз Букиевский отдал передачу не Юрию Васильевичу, а назад на Рината Дасаева. А ведь я ещё в прошлой игре показал, чем могут обернуться подобные передачи. И на тренировке мы эту ситуацию подробно обсуждали.

Но либо жаркое киевское солнце напекло макушку, либо что-то ещё, Вова пихнул мяч в направлении нашего голкипера вполсилы. Поэтому из-за высокой травы местного газона этот мяч застрял на половине пути. И к нему тут же рванул нападающий «Динамо» Хапсалис. Ринат тоже пошёл на перехват. И в самый последний момент, когда Дасаев прыгнул руками вперёд, пытаясь завладеть этим капризным мячом, киевлянин носком ноги ловко пропихнул его за спину нашего голкипера.

Трибуны стадиона разом заорали: «Даваааай! Делаааай!». Однако футбольный мяч выкинул ещё один фортель, он так разогнался, что Александр Хапсалис догнал его только у самой лицевой бровки. И бить киевскому нападающему пришлось с очень острого угла. «Не попади», – беспомощно прошептал я в момент удара. И футбольные боги меня услышали, потому что мяч угодил в штангу и вылетел за пределы поля. И когда судья дал свисток на перерыв, то на стадионе «Динамо» стоял такой мат-перемат, что у многих телезрителей, которые смотрели прямую трансляцию могли совершенно случайно «завять уши».

***

В перерыве матча в нашей раздевалке было относительно тихо. Старший тренер Николай Петрович Старостин отвесил Вове Букиевскому легкий подзатыльник и попросил нас действовать в завершающей стадии повнимательней. Слишком много мы, по его мнению, сегодня растранжирили моментов.

– Один ноль - это ещё не победа, – хохотнул Юра Гаврилов, повеселив всю команду.

– А один-один - это ещё не ничья, – хмыкнул я. – Слушай, Юрий Васильевич, а давай сейчас повторим фокус из первого тайма?

– Не поверят, – тяжело вздохнул наш штатный юморист. – Думаешь самый умный? Думаешь в «Динамо» сидят одни идиоты?

– А мы кое-что изменим, – улыбнулся я. – Я побегу не через центр, а рвану вдоль правой бровки. И когда начну резать угол на ворота Роменского, ты выдашь длинный пас.

– И шо? – всплеснул руками Заваров, который был нашим правым полузащитником. – А я шо буду делать? Совсем шоли тохо?

– Временно перейдешь на позицию нападающего, – откровенно захохотал я. – Пусть Валерий Васильевич Лобановский ещё чуть-чуть поломает голову над новым красно-белым ребусом.

– Интересное предложение, – поддержал меня Андрей Старостин. – По крайней мере это будет смешно. Кажется кто-то говорил, что завтра в ресторане «Юность» будут петь чьи-то песни? – начальник нашей красно-белой дружины красноречиво покосился на меня. – Если ты, Никон, сделаешь эту свою вторую шутку, то завтра вся команда идёт в ресторан за мой счёт.

– С жёнами и подругами? – оживился Вагиз Хидиятуллин.

– С жёнами и подругами, – кивнул Андрей Петрович Старостин. – Гулять, так гулять.

И предложение Андрея Петровича было встречено оглушительными аплодисментами. Так как вся команда два предыдущих дня просидела на базе безвылазно, проводя по три тренировки в день, словно мы - боевые монахи в монастыре. Даже мою подругу танцовщицу Машу переселили в комнату первого этажа, чтобы своими ночными забавами наша пара не смущали весь остальной коллектив. Кстати, я всё ещё не мог определиться, что испытываю к этой девушке, а так же не мог понять, что испытывает она ко мне. Очень странный у нас получился союз - и вроде сейчас всё было хорошо, но в будущем эти отношения виделись без каких либо нормальных перспектив.

***

Центральный матч этого 26-го тура телекомментатор Николай Озеров вёл из московской студии в «Останкино». Картинка данного противостояния лидеров чемпионата передавалась из Киева на монитор телестудии, и уже далее с голосом Николая Николаевича разлеталась по всей необъятной стране. Что касается первого тайма, то все коллеги Озерова единогласно сошлись на том мнении, что «Спартак» мог разгромить киевлян ещё до перерыва. Но теперь ассистенты, звукорежиссёр и режиссёр трансляции ждали более решительных действий от подопечных Лобановского и общий результат игры был совсем неочевиден.

– А Никонову-то в самом начале просто повезло, – сказал один из работников телестудии. – Забил дурака. Взял защиту «Динамо» нахрапом, пока те не проснулись.

– Да уж, – согласился с коллегой звукорежиссёр Алексей, – такие дураки залетают раз в пятилетку. Повезло парню. Хотя лучше бы ему повезло с греками. И как было можно промахнуться по пустым воротам в том матче? Ума не приложу.

– Запомни, Лёша, везёт, тому кто везёт, – проворчал Николай Озеров, который хоть и болел за «Спартак», но во время трансляции старался сохранять нейтральный тон своего комментария. – И просто поверь, что с Грецией нужна была именно ничья. Надя, нужно эпизод с голом Никонова обязательно записать на носитель, мы его потом покажем в спортивной программе, – сказал он режиссёру трансляции, которая получив команду из Киева, что сейчас начнется второй тайм, быстро потребовала от всех сотрудников полной тишины.

«А ведь парни правы, такие голы залетают раз в пятилетку», – усмехнулся Озеров и, когда на поле киевского стадиона «Динамо» выбежали футболисты, с большим пафосом произнёс:

– Итак, мы продолжаем трансляцию интереснейшего матча на первенство страны по футболу между киевским «Динамо» и московским «Спартаком». Напоминаю, что хозяева играют в традиционных белых футболках и синих трусах, и гости на этот матч тоже выбрали свой традиционный красно-белый цвет. Интересно, произошли ли изменения в стартовых составах? Мне сообщает редактор, что вместо защитника Каплуна Валерий Лобановский выпустил юного нападающего Олега Тарана. Дааа, киевскому «Динамо» нужно обязательно что-то придумать во второй половине игры. Кстати, у гостей тоже замена. Хотя постойте, наставник красно-белых передвинул Александра Заварова в центр нападения. Какой странный ход от Николая Петровича Старостина. Мне кажется, что центральный нападающий Никонов на этой позиции смотрелся просто здорово. Однако Старостину виднее.

Наконец судья из Калуги Юрий Игнатов дал свисток к началу второго тайма. Мяч с центра поля разыграли футболисты «Динамо»: Таран и Хапсалис. Пас на Конькова, Коньков на Бруяка. И Леонид Буряк дальней передачей бросает в прорыв дуэт своих нападающих. Однако мяч перехвачен Вагизом Хидиятуллиным. Отличную игру сегодня выдает полузащитник «Спартака» и сборной СССР. Пас на Гаврилова. И Юрий Гаврилов вдруг очень сильно выбивает мяч на противоположную половину поля. Зачем, Юра? Отдай ближнему своему.

Хотя внимание! Постойте-постойте, вы посмотрите какой мощный рывок вдоль правой бровки предпринял Владимир Никонова. И как в первом тайме мяч, посланный Гавриловым на целых шестьдесят метров, снова нашёл этого скоростного нападающего. Отчаянный подкат Балтачи, Никонов ушёл от стыка, прокинул мяч дальше, Роменский вышел из ворот! Володя надо бить! Бей, Володя! Бей! Удар черпачком и мяч в сетке ворот киевского «Динамо»! Гоооол! Это два ноль.

Невероятная комбинация, которую футболисты московского клуба повторили из первого тайма. А многие любители футбола в перерыве уверяли, что в тот раз была случайность. Нет, это была самая настоящая домашняя заготовка, которую парни в красно-белых футболках долгое время отрабатывали на тренировках. Два ноль, посмотрим, чем теперь ответит Валерий Лобановский.

***

Три ящика пива в нашем вагоне появились задолго до отправления ночного поезда из Киева в Москву. Ибо сегодня у команды и тренерского штаба случился тройной праздник. Непростая победа на выезде в Киеве - 0:2, проигрыш донецкого «Шахтёра» московскому «Динамо» - 1:0 и безголевая ничья «Кайрата» и «Динамо» Тбилиси. Кстати, эта ничья для тбилисцев была сродни поражению, ведь из-за превышения лимита на ничейные результаты, очков они не получили. И верхняя часть турнирной таблицы теперь выглядела примерно так:

_______________________И____В___Н___П____М______О

1. Спартак (Москва)______26___21___3___2___72 – 21___45

2. Шахтёр (Донецк)_______26___15___7___4___41 – 19___37

3. Динамо (Киев)_________26___16___5___5___34 – 18___37

4. Динамо (Тбилиси)______26___14___8___4___38 – 20___35

– Никон, ты чего так напрягся? – усмехнулся Юрий Гаврилов, вывалив на стол нашего купе целый пакет вяленой воблы к пиву.

– Устал что-то, – буркнул я и полез на вторую полку, освободив место внизу Черенкову, Родионову и Заварову.

Кстати, напротив, рядом с Гавриловым, расположились Калашников и Шавло. Саша Калашников металлической зажигалкой откупоривал бутылки, а остальные парни, расстелив прямо на пол газету, шелушили местную киевскую рыбу. Поезд же тем временем уже покидал бывшую столицу Киевской Руси и за окном замелькали поля и обмазанные белой гашеной известью одноэтажные домики.

– Если устал, то выпей и расслабься, – протянул мне бутылку пива Юрий Васильевич. – Мы сегодня с тобой заслужили. Сыграли, можно сказать, с листа.

– Проигрывает команда и выигрывает тоже команда, – проворчал я, отказавшись от пенного напитка. – И между прочим в конце матча нам откровенно повезло.

– Да шо там повезло? – усмехнулся Александр Заваров. – Шмальнул Киев пару раз издалека и усё.

– Не скажи, в конце еле отбились, – возразил Фёдор Черенков.

– Вы-то еле отбились, а мы всю игру на лавке трусы протирали, – сказал Саша Калашников кивнув на Сергея Родионова.

– Следующий у нас «Зенит», вот с «Зенитом» и сыграете, – коротко выказался малоэмоциональный Сергей Шавло. – С Ленинградом Старостин вас мариновать не будет. Как думаешь, Никон? – спросил полузащитник меня.

– Почему нет? – ответил я, закрыв глаза. – Я бы выпустил. Резервы не грибы, их мариновать нельзя. Игроки ротации просто обязаны иметь игровую практику.

И тут в дверь нашего купе заглянул Георгий Ярцев и, окинув взглядом набирающую ход пирушку, вызвал меня на разговор. Для разговора Георгий Александрович меня почему-то вывел в тамбур, где уже собрались Олег Романцев, Ринат Дасаев, Евгений Сидоров и Вагиз Хидиятуллин.

– До нас тут дошли слухи, что теперь стартовый состав на игру определяет не «дед», и не совет лидеров команды, а ты один, это правда? – спросил меня Романцев, который из-за повреждения не играл, однако на выезд отправился вместе со всеми.

«Вот и началось, – усмехнулся я про себя, – ещё золото не взяли, а уже закипели внутренние дрязги».

– На сегодняшнюю игру состав подсказал я, – не стал отрицать я. – Претензии к качеству сегодняшнего футбола есть? Кому-то не понравилась выездная победа над одним из лидеров чемпионата?

– Не в этом дело, просто ты начал тянуть всё одеяло на себя, – высказался Сидоров. – И нам это не нравится.

– Если кому-то что-то не нравится, то пишите в спортлото, говорят, что «5 из 36» особенно помогает, – прорычал я. – И если вам это интересно, то «дед» сам попросил меня назвать стартовый состав. Что ж вы сюда Николая Петровича не вызвали? Декабристы-заговорщики, – хмыкнул я и, отпихнув плечом Хидиятуллина, который преградил мне дорогу, вышел из тамбура.

Глава 9

В субботу 29-го сентября ровно в 2 часа дня я нагрянул в музыкальную лачугу Геннадия Макеева. К этому времени в центральном ДК Железнодорожников вовсю работали детские секции и кружки. К примеру, на сцене детишки репетировали что-то революционное, размахивая красными флажками и красными шариками, скорее всего, готовясь к красному дню 7-го ноября.

«Быстро время пролетело, – подумал я, закрыв дверь в актовый зал, – впереди тревожный октябрь и матчи с «Зенитом», с ЦСКА, товарищеская игра со сборной Румынии, приезд в гости ереванского «Арарата» и выезд в солнечный Ташкент. А потом дебют в Кубке обладателей кубков и самый важный для меня и сборной СССР экзамен - матч жизни со сборной Финляндии. Наколотим финнам больше 7-и мячей, поедем на чемпионат Европы, не наколотим, меня болельщики проклянут из-за промаха в матче с Грецией. И никому потом не объяснишь, что так было нужно».

– Ну, что все на месте? – спросил я, заглянув в коморку музыкантов, которые перед ответственным разговором решили дополнительно покурить.

– На месте, – крякнул Гена, рядом с которым сидели бас-гитарист Валера Дурандин и ударник барабанного труда Миша Филиппов. Кстати, девушек на разговор мужчины решили не приглашать.

– У нас, старичок, для тебя есть очень хорошее предложение, – почему-то взял слово высокий и худосочный Дурандин, – мы готовы купить твои вещицы. Есть что-то в них заводное. Неплохой материал, годный.

«Как и следовало ожидать», – улыбнулся я, вспомнив сегодняшний рассказ Маши о том, с каким успехом прошло накануне выступление в гостинице «Украина». Особенно моя заводная танцовщица похвасталась тем, что все четыре песни они спели на бис раза по четыре. Хотя в репертуаре этих музыкальных шабашников имелись и многие мировые хиты.

– Скажи, сколько хочешь за своё творчество? – спросил барабанщик Филиппов, который мне чем-то напоминал колобка.

– Сколько я хочу - у вас нет, – не стал я играть в кошки-мышки. – Есть встречное предложение: мы подпишем с вами договор, по которому вы пользуетесь моим творчеством три года, и выступаете не под названием «Москвичи» или «Какие-то там друзья», а будете петь под брендом - музыкальная группа «Мираж». И стоимость такой лицензии обойдётся вам в 8 тысяч рублей, по тысяче за каждую из восьми песен. Вот партитуры этих произведений, вот свидетельства на моё имя из агентства по защите авторских прав, – на этих словах я постучал пальчиками по папке с документами.

– Очумел? – подскочил со своего места из-за электрооргана Геннадий Макеев, который, наверное, уже спал и видел, как присвоит данное песенное творчество.

– Нет, – улыбнулся я, подумав, что карма что ли у этих песен «Миража» такая, что из-за них вечная ругань и вражда. – Вот смотрите, – сказал я с нажимом в голосе, – вам нужно попасть на телевидение - это раз, нужно распространить этот музыкальный альбом на всю страну - это два, и вам нужна элементарная защита - это три. Я знаю, как решить все три проблемы.

– Это четыре? – усмехнулся Дурандин.

– Считайте, что это четыре и пять вместе взятые, – кивнул я. – И петь эти песни без данной лицензии не советую. Опасно для душевного и физического здоровья. Кирпич возьмёт с крыши и спикирует прямо в темя.

– Угрожаешь? – зашипел Макеев.

– Пока даю мирную рекомендацию, – кашлянул я. – У вас три дня на размышление. Потом я соберу новых музыкантов, а вы пойдёте лесом или в лес, как кому угодно. Кстати, две певицы у меня уже есть. И потом у меня очень большие связи, – немного приврал я, снова постучав по папке с документами.

– Да уж, есть о чём подумать, – закивал головой барабанщик Миша Филиппов, который из всей этой музыкальной компании единственный производил впечатление человека думающего и рассудительного.

– Мы подумаем, – недовольно буркнул Геннадий Макеев. – Постой, – остановил он меня в дверях, – то есть у тебя есть ещё четыре композиции?

– И они не хуже первых, – кивнул я, помахав музыкантам ручкой.

***

Начальник нашего «Спартака» Андрей Петрович Старостин своё обещание, данное в раздевалке киевского стадиона, хоть скрепя сердце, но всё же сдержал. И в ресторан гостинцы «Юность» поехал не только основной состав нашей красно-белой дружины, но и дублёры. К тому же деление на дубль и основу у нас были условны, и каждый футболист мог с лёгкостью оказаться как в первом составе, так и вылететь во второй. И именно по этой причине в команде началось брожения умов. Все моментально захотели в основу, когда на горизонте замаячили золотые медали.

Даже в этом ресторане, где гремела музыка и на столах стояли бутылки с шампанским и вином, наш коллектив разделился на две большие группы. В первой группе тон задавали ветераны: Романцев и Ярцев, к которым примыкали Хидиятуллин, Дасаев, Сидоров, Букиевский, Самохин и ещё несколько парней из глубокого дубля. Вторая группа поддерживала меня. И за нашим длинным столом разместились, если не считать жён и подруг: Гаврилов, Заваров, Калашников, Черенков, Родионов, Шавло, дублёр Дасаева Прудников, защитник Пригода, который появились в «Спартаке» после моей рекомендации и ещё несколько ребят из второго состава. Нейтральной позиции придерживался только Александр Мирзоян. Он сразу заявил, что в эти игры не играет.

– Треснула наша команда пополам, – проворчал Юрий Гаврилов, разливая по бокалам шампанское.

– Скажешь, раньше было лучше? – усмехнулся я. – Никто не враждовал, не делился на разные кучки и компании? Как же тогда «Спартак» в 1976 вылетел в первую лигу?

– А я тогда играл за «Динамо», – хохотнул наш балагур. – Вообще-то, всегда кто-то с кем-то против кого-то дружил. Только в «Спартаке» было так, – шепнул мне Юрий на самое ухо, – решали всё ветераны, а молодёжь под лавкой сидела. А сейчас чуть ли не всё от твоего слова зависит. «Дед» ведь только тебя и слушает.

– Николай Петрович слушает меня, потому что мы побеждаем, потому что наша команда играет в самый современный футбол, – проворчал я.

– Мне этого можешь не рассказывать, – улыбнулся Гаврилов и громко крикнул, – подняли бокалы за нашу победу! Сегодня можно, сегодня гуляем.

– Выпили по полфужера и на танцпол, – добавил я. – Погуляли уже вчера в вагоне поезда. К нашим милым дамам это не относится.

Тем временем на сцену «Юности» вышел Геннадий Макеев со своей музыкальной бандой, а так же выбежали сразу три вокалистки: Кристина, Олеся и моя танцовщица Маша. Макеев весло объявил премьеру песни, и на весь зал зазвучал музыкальный проигрыш «Солнечного лета». И Сашка Калашников тут же потащил меня поближе к нашим поющим и танцующим девушкам.

– Как тебе моя Олеська? – пробурчал он мне на ухо.

– Жениться, что ли надумал? – удивился я. – Ты смотри, делай это аккуратно, как бы квартиру не пришлось потом разменивать. Поедет твоя Олеська на многодневные гастроли, что тогда запоёшь?

– Умеешь ты праздник испортить, – обиделся Калашников и добавил, что поживем, увидим.

Кстати, народ в зале ресторана на заводную ритмичную и приятную на слух мелодию среагировал подобно нам, многие из-за столиков потянулись танцевать. А девчонки на сцене дружно запели: «Мне все твердят из года в год, / Что я не ведаю забот …». И я моментально отметил, что главную партию ведёт именно Кристина, а наши с Калашниковым подруги здесь работали в качестве бэк-вокала и подтанцовки. Благо двигались девушки очень пластично и красиво.

«Вот ещё один головняк, – подумал я. – Как только подпишу с музыкантами все бумаги, то нужно будет по новой решать, кто в группе подтанцовка, а кто солистка. И ввязался я в этот музыкальный дурдом по своей воле».

– Никон, отойдём, – обратился ко мне Андрей Петрович Старостин, который в дорогом пиджаке выглядел, словно иностранный пенсионер, посетивший открытие какой-то музейной галереи.

В отличие от Старостина я выбрал более демократичный наряд: джинсы, модная рубашка и джинсовая куртка. Пока в СССР эта повседневная одежда иностранного пролетариата ценилась выше дорого и стильного костюма.

– Ты говорил что-то по поводу большой статьи? – спросил Андрей Петрович, когда мы вышли в фойе гостиницы, где было тихо. – Песни я твои зарегистрировал, вон их со сцены поют лабухи ресторанные. Что-то я не вижу здесь твоего журналиста.

– Будет и статья, и телевизионный сюжет для спортивной программы, – уверенно закивал я. – Матч с «Зенитом» отыграем, тогда всё и будет в лучшем виде. Ручаюсь головой.

– Смотри у меня, Никон, – погрозил мне пальцем Старостин. – Я пока не знаю, как тебя прижучить, но у меня есть время, чтобы придумать.

– Вы когда будете придумывать, вспомните про предстоящий европейский Кубок кубков, – улыбнулся я.

– Не наглей, – хмыкнул Андрей Петрович, направившись обратно в ресторан.

– Чё он хотел? – тут же спросил Юрий Гаврилов, который напротив вышел из ресторана.

– Спрашивал, где журналист из «Советского спорта», который должен был написать большую статью про «Спартак», а так же про меня и моё песенное творчество, – хохотнул я.

– Ну и где?

– Будет, Юра, будет, – закивал я. – Ты что-нибудь слышал о рекорде Никиты Симоняна?

– Кажись, Никита забил 34 гола за один чемпионат, – ответил Гаврилов.

– Верно, – улыбнулся я. – А на моём счету уже 32 мяча. И «Зениту», нашему «Зенитушке» я уж как-нибудь один запихаю. Теперь понимаешь, к чему клоню?

– В общих чертах, суть ясна, – захохотал Юрий Васильевич. – Однако для надёжности, нужно закатить два. Кстати, пойдём за это дело накатим.

– Пойдём, накатим, но в пределах строго спортивного режима, по одному молочному коктейлю, – похлопал я по плечу Гаврилова и повёл его в зал ресторана.

– Не смешно, – проворчал он.

***

В понедельник 1-го октября, когда команда после шумных выходных вновь вернулась к двухразовым плановым тренировкам, на поле спортивной базы Тарасовки кипели самые настоящие страсти. Вообще-то начало двухсторонки, где вся красно-белая дружина поделилась аккурат на два враждующих лагеря, не предвещало никакой беды. В той команде основной вратарь, Ринат Дасаев, и почти вся защитная линия. В нашей почти вся линия полузащиты и атака, где вышли на поле Родионов и Калашников. По этой причине мне пришлось занять место опорного полузащитника. Ведь впереди, плохо играющие в отборе, Гаврилов и Черенков, а за моей спиной Сергей Пригода и два молоденьких паренька из дубля. В общем, пришлось мне водрузить на свои плечи всю черновую работу.

И как я сказал, начало товарищеской двухсторонней игры было спокойным. Мы атаковали, команда Романцева и Ярцева, уверенно оборонялась и бодро бегала в контратаки. Но когда на десятой минуте я подключился в атаку и, сыграв в стеночку с Гавриловым, Черенковы и Родионовым вышел один на один, где спокойно переиграл Дасаева, накал единоборств вырос в разы. Так через две минуты Олег Романцев жёстко подкатился под Сашу Заварова. Затем Вагиз Хидиятуллин провёл подкат за гранью фола на Юрии Гаврилове. Я же в наказание за такой борцовский приём со штрафного засадил второй мяч в ворота Дасаева, пробив аккуратно в девятку. И уже когда жёстко встретили Фёдора Черенкова, не выдержали нервы у нашего 77-летнего наставника Николая Старостина.

– Вы что устроили?! – выкрикнул он, выскочив на зелёное поле. – Хотите, чтоб меня прямо на этой траве инфаркт хватил? Золото ещё не выиграно, а вы уже калечите друг друга? Ополоумели?

– Николай Петрович, мы как раз никого не ломали, – пробурчал Гаврилов. – Две штуки положили чисто, без нарушения общепринятых футбольных правил.

– Значит, Гаврилов, Никонов, Романцев и Ярцев ко мне в кабинет, – погрозил пальцем Старостин. – Остальные в душ, пока вы друг друга не поубивали. Тренировка окончена.

Когда в команде начинается откровенная вражда, как правило «режут» ту часть, которая наименее ценная. Допустим, завёлся в коллективе нападающий - скандалист, склочник и гуляка, а за его спиной жду своего шанса другие не менее способные парни, то такой нападающий сначала «садиться на банку», затем в дубль, а потом куда глаза глядят. Хуже обстоит дело, если причиной раздора становится футболист с уникальными качествами, который приносит большую пользу на футбольном поле. Такого надо либо терпеть, либо других футболистов подбирать под него. Кстати, Константин Бесков Юрия Гаврилова именно что терпел. У нас в «Спартаке» ситуация была ещё хуже. Ветераны, которые тянули команду два года подряд, теперь оказались на вторых ролях, а это больно и обидно. Сердцем Романцева и Ярцева я понимал, но умом - нет.

– Что вообще происходит? – прошипел Николай Петрович, когда мы в его одноместном номере, словно нашкодившие школьник, расселись на отдельные стулья.

– А пусть Никонов ответит, – перевёл стрелки на меня Георгий Ярцев.

– Никон? – метнул в меня строгий и грозный взгляд Старостин.

– В Киеве наша команда играла тем составом, который был сформирован по моей рекомендации, – смущённо буркнул я. – И кое-кому это не понравилось.

– И всё? – удивился Николай Петрович. – Ладно, состав на матч с «Зенитом» будем обсуждать вместе. Как в старые добрые времена. Когда-то мы играли вообще без тренеров. Мы тогда все вопросы решали коллегиально, кхе, за чашечкой чая. И ещё я обещаю, что ты, Олег, и ты, Гера, в субботу выйдете в старте. Но чтоб на тренировках никаких таких подкатов больше я не видел. Я надеюсь, ясно выразился?

– Куда ещё яснее? – с нарочито серьёзным видом ответил за всех Юрий Гаврилов. – Неужто ничего крепче чая в ваши времена футболисты не пили?

– Ты мне, Гаврила, ещё поговори, – смутился Старостин, который в отличие от братьев действительно строго соблюдал спортивный режим.

«Мудро, – подумал я, – сейчас тренировочный процесс войдёт в прежнее размеренное русло. А если с «Зенитом» Ярцев или Романцев накосорезят, то «дед» их с чистым сердцем переведёт на тренерскую работу. Один будет работать с группой атаки, а другой сосредоточится на защитниках. Хотя Олег Романцев, когда в хорошей физической форме - это однозначно игрок уровня сборной СССР».

***

В тот же понедельник во второй половине дня моей танцовщице из варьете, Маше, пришла пора перебираться на съёмную квартиру. Кстати, это дефицитное съёмное московское жильё помог найти Андрей Петрович Старостин. И так как матч против Киева остался позади, в котором я выложился на двести процентов, Николаю Петровичу Старостину такой козырь в рукаве как красотка Мэри стал больше не нужен. Да и потом, когда футболист живёт на спортивной базе не пойми с кем, это очень плохо сказывается на общекомандной дисциплине.

«В выходной или в день открытых дверей пусть приезжает, не возражаю», – сказал мне Николай Петрович после полдника. А где-то в районе пяти часов дня, пока Маша поковала свои вещи, я и Юрий Гаврилов съездили заправить и помыть его горбатый «Запорожец», который достался от отца.

– Я ведь, Никон, за детскую заводскую команду начинал играть, – разоткровенничался Гаврилов, когда мы на берегу Клязьмы драили его колымагу. – И на каких мы только полянах не гоняли мяч. Раньше продавались такие китайские полукеды «Три мяча», стоили, кажется, три рубля.

– По рублю за каждый мяч, – усмехнулся я, надраивая тряпкой лобовой стекло.

– Точно. Так я подошву этих кедов за месяц протирал в ноль. А у моего бати рука тяжёлая, и ты не представляешь, как он меня за эти дыры на подошве драл, – хохотнул Юрий Васильевич. – И вот результат. Я в «Спартаке» и без пяти минут чемпион СССР. Чем думаешь, история с Романцевым и Ярцевым закончится?

– Уже ничем, – буркнул я, сполоснув в ведре грязную тряпку, – оба на тренерскую скоро перейдут. У Олега Иваныча печень слабая, у Георгия Саныча скорость пропала, а без стартовой скорости, к тому же без хорошего дриблинга, ему на поле сложно.

– Отвезём твою Машку на новую квартиру и в бар? – хитро усмехнулся Гаврилов.

– В кафе-мороженое, – пробурчал я. – Ты меня извини, но я планирую играть долго и плодотворно, и на алкоголь своё футбольное долголетие разменивать не намерен. Придёт время и многие наши парни поедут за границу, зарабатывать прибавку к пенсии. Поверь, есть ради чего сейчас порежимить.

На этих словах грязную воду из ведра я выплеснул в ближайшие кусты.

***

А когда «Запорожец» Юрия Гаврилова прибыл к жилому корпусу в Тарасовку, меня около проходной поджидал сюрприз. Не знаю по какой причине, но к нам на базу заглянула Тамара. Юрий Васильевич смущённо крякнул, высадив меня из машины, и отогнал свой раритетный четырёхколёсный аппарат на стоянку.

– Поговорим? – спросила моя бывшая подруга.

– Давай, – пожал я плечами и подумал, только бы без истерик и выяснения отношений - кто виноват и что делать? Декабристы разбудили Герцена, тот разбудил Чернышевского, который написал «Что делать?» и разбудил зачем-то Ленина.

– А я перешла работать в «Комсомолку», – похвасталась она. – В «Советском спорте» серьёзной работы не предлагали. Решила не терять зря времени.

– Разумно, – кивнул я. – А я всё ещё играю в футбол. И надеюсь, что зря время не теряю.

– Я тут долго думала, – вдруг занервничала Тамара, – наверное, это не справедливо, что квартиру, что ты получил за победу на «Спартакиаде», мы должны делить напополам. И я согласна на то, что ты купишь мне комнату.

«Вот это поворот? – присвистнул я про себя. – Да ты, Тома, просто святая. Конечно, давай! Полторы тысячи рублей за эту неделю я как-нибудь найду! В крайнем случае, займу у Старостиных». И вдруг за моей спиной появилась Маша и, не давая мне раскрыть рот, накинулась на Тамару:

– Тебе чего надо, шаболда? Тебе вообще не стыдно на чужих мужиков вешаться? Я ведь только отвернулась!

– Это кто?! – рявкнула Тома. – Ты где подобрал эту лахудру?! Хотя чему я удивляюсь, у вас, у футболистов, с интеллектом всегда были проблемы. Отсюда и нет вкуса.

– Спокойно, девушки, – промямлил я.

– Это кто здесь лахудра?! – взвизгнула Машка. – В зеркало на себя посмотри, пигалица!

– Значит так! – Тамара от возмущения топнула ногой. – Чтоб к Новому году наша двухкомнатная квартира была разменяна на две однокомнатные! Как ты это сделаешь, я не знаю! Но я хочу отпраздновать Новый год на своей отдельной жилплощади!

«Ёкарный бабай «Аль-Алхи» Дубай! – заорал я про себя, когда Тома, развернувшись, пошагала в сторону железнодорожной станции. – Едрид «Реал» Мадрид! Пять минут и всё проблемы были бы полностью решены! Прав был Гаврилов, зря я тогда в драку полез».

– Так это была твоя прежняя подруга? – дошло, наконец, до Машки. – Это ты ей квартиру должен?

– Ё-моё, – схватился я за голову. – Вышла бы ты на пять минут попозже, то я бы на следующей неделе въехал в свои двухкомнатные хоромы.

– Извини, кто же знал? – усмехнулась бывшая танцовщица из варьете. – Это судьба. И говорят, что от судьбы не убежишь.

«Зря я тогда в драку сунулся, – прошипел я про себя. – Ты не судьба, ты - моё наказание за грехи».

Глава 10

В пятницу поздно вечером накануне важного матча против ленинградского «Зенита» я, сделав морду кирпичом, нагло пошёл в самоволку. Благо к этому моменту городить забор вокруг нашей спартаковской базы всё ещё не закончили. Хотя сегодня мне бы и забор не помешал. «В конце концов, я не евнух и не монах, чтобы третий день обходиться без страстной и желанной женщины», – думал я, спеша на одну из последних электричек в Москву.

Кстати, что касается забора, то братья Старостины решились воздвигнуть его в какой-то мере именно из-за меня. После злосчастного промаха в Греции, на базу повадилась ходить группа не совсем умственно здоровых фанатов, которые кричали, что Никон - мазила. Допустим, я был в какой-то мере виноват, но почему они мешали заниматься и отдыхать другим футболистам? Поэтому все разговоры о том, что «Спартак» - народная команда и забора в Тарасовке никогда не будет, тут же были забыты. Забор был нужен, особенно от идиотов и неадекватов.

И на Ярославский вокзал я, одетый в спортивное трико, в кроссовки и в спортивную куртку, приехал около одиннадцати часов вечера. Квартиру моя танцовщица Маша сняла на улице Краснопрудной в шаговой доступности от ДК железнодорожников и площади Трёх вокзалов. Из-за чего мой дерзкий план виделся примерно так: врываюсь в квартиру своей подруги, сливаюсь с ней в жарком поцелуе и возвращаюсь в Тарасовку с первой электричкой. То, что Николаю Петровичу завтра настучат, я был уверен на сто процентов и этот факт меня не смущал. Ибо золото мы ещё не завоевали, а значит, снять лучшего бомбардира с игры никто не рискнёт.

«Неплохую квартирку Маше подыскал Андрей Старостин, по сегодняшним меркам - элитное жильё», – подумал я, зайдя в арку 8-этажного сталинского дома, где до войны проживали руководители Наркомата путей сообщения. И вдруг у двери своей подруги промелькнула предательская мысль, а вдруг Машка сейчас не одна или вообще не дома. По сути, что я о ней знал? Приехала с подругой из Твери и, имея разряд по художественной гимнастике, устроилась работать в варьете ресторана «Арбат» с помощью того хмыря, которому я дал отпор. Со слов Маши и Олеси он с них требовал отдавать часть зарплаты за свою протекцию. Других сведений о своей танцовщице я не имел.

– Связи, блат, вымогательство, в гостиницах пасутся проститутки, в ресторанах отдыхают цеховики и воры в законе, там найти, тут продать, сунуть взятку нужному человеку, а ведь ещё никакой перестройки и поворота к дикому капитализму никто не объявлял, – проворчал я себе под нос, нажав кнопку дверного звонка.

И сначала по ту сторону дверного полотна послышалась металлическая трель, затем чьи-то шаги, далее этот кто-то предусмотрительно посмотрел в дверной глазок и лишь через несколько секунд щёлкнул замок.

– У тебя же завтра футбол? – улыбаясь, произнесла Машка, впустив меня на порог.

– Вот завтра о футболе и поговорим, – буркнул я и свою подругу, облачённую в коротенький соблазнительный халатик, одним движение руки прижал к себе, а затем впился в её жаркие и пухлые губы.

Надо признать, что Маша была совсем не против подобного поворота событий, более того, она буквально затрепетала от взаимного желания.

– Дурак, – тяжело задышала она, так как мои руки принялись жадно исследовать каждый кусочек её соблазнительного тела, – подожди, давай хоть для начала кофе попьём, сумасшедший.

– Да-да, – прорычал я и вдруг услышал, как в ванной комнате шумит вода и кто-то моется.

Поэтому дверь, которая выходила прямо в прихожую, я рванул с такой силой, что задвижная щеколда с треском отлетела в неизвестную сторону. Но когда моему взгляду предстала Олеся, принимающая душ в «костюме Евы», гнев моментально сменился громким гомерическим хохотом.

– Как вам не стыдно, мужчина? – хихикнула она, игриво задвину клеёнчатую занавеску.

– Извините, барышня, вошёл не в ту дверь, – хохотнул я, прикрыв эту дверь обратно.

– Не знала, что ты такой ревнивец, – хмыкнула Маша, проводив меня на кухню.

– Рвёмся к чемпионству, поэтому нервы напряжены как канаты, голова плохо соображает, – попытался оправдаться я. – А что она здесь делает?

– Живёт, – плечами моя подруга. – Не с твоим же Калашниковым ей жить. Он, между прочим, не в её вкусе.

– Весело, пока с жильём была напряжёнка, то вкус не имел значения, – усмехнулся я, вспомнив, что Сашка сегодня ходил какой-то квёлый и неразговорчивый.

– Вот вы когда в свой футбол играете, то зачем бегаете в защиту? – огорошила меня бывшая танцовщица из варьете, которая тут же принялась готовить кофе. – Играли бы всей командой только впереди, забивали бы эти самые голы. Но так не бывает, свои ворота тоже надо защищать, хоть это и неприятно. Так что считай - моя Олеська просто сбегала в оборону.

– Обо мне сплетничаете? – спросила Олеся, войдя на кухню с высоким тюрбаном из полотенца на голове и тоже в коротеньком соблазнительном халатике.

– Удивлён, что ты сбежала от Калашникова, – хихикнула Маша.

– Слишком занудный у тебя друг, – заявила вторая танцовщица из варьете, присев на табурет строго напротив меня. – Звал замуж, ха-ха. Делать мне нечего, чтоб в двадцать лет вешать хомут на шею. Насмотрелась на своих родителей, спасибо, не надо. Исполнится лет тридцать, тогда посмотрим. И желательно найти кого-нибудь побогаче.

«Прямо моими словами говорит, – поймал я себя на мысли. – И здраво, между прочим, рассуждает. Так как все ранние браки одинаковы - сначала взрыв эмоций, головокружение от страсти и любви, потом скука, потом тоска, раздражение и взаимные обвинения друг друга во всевозможных неудачах. А ещё люди с годами имеют свойства меняться и не всегда в лучшую сторону».

– Футболисты не самые бедные люди, – сказал я в защиту своего друга. – И примерно лет через шесть многие смогут поехать играть за границу. Чем тебе не нравится жизнь в Австрии, Венгрии, Германии, Финляндии или Швеции?

– Шутишь? – хмыкнула Олеська.

– Отнюдь, – буркнул я. – Кстати, хорошая идея в будущем создать совместное предприятие по юридическому сопровождению таких переходов в иностранные команды. Иначе чиновники из федерации будут забирать 90% всех денег в свой карман. А если организовать всё по уму, то и клуб получит отступные и футболист заработает на безбедную старость.

– Фантастика, – отмахнулась Олеся.

– А я Володе верю, – возразила Маша, сняв с плиты турку с горячим кофе. – Вон как ловко подписал все бумаги с нашим скрягой Генкой. И теперь мы группа «Мираж», а не простые лабухи из ресторана. Музыка на-а-ас связала, – пропела она, разливая по кружечкам душистый кофейный напиток. – Только я одного не поняла, как мы попадём в телевизор и зачем тебе сотня магнитофонных кассет с нашими новыми песнями?

– Кассеты я раздам проводникам поездов дальнего следования, – ответил я, припомнив историю группы «Ласковый май». – Таким макаром песни разлетятся по всей нашей бескрайней Родине. А вот с телевизором, вы всё сами скоро узнаете. Есть у меня одна гениальная идея.

***

– Нагулялся, жучара? – прошипел мне на ухо Николай Петрович Старостин перед тем, как наша красно-белая дружина готовилась выйти на поле Центрального стадиона имени Ленина в субботнем матче 27-го тура против ленинградского «Зенита».

– Я не гулял, – крякнул я. – Я мысленно всю ночь настраивался на игру, наполняясь позитивными эмоциями. Футбол, Николай Петрович, это игра быстрых, весёлых и находчивых. Поверьте, злому и угрюмому человеку на поле делать нечего. Он медленно соображает и часто фолит.

– Попробуй сегодня только не забей, я быстро соображу, куда тебя пристроить, – погрозил мне кулаком наш 77-лентий старший тренер.

– Чё от тебя «дед» хотел? – пихнул меня в бок Юра Гаврилов, когда мы всё командой поцокали шипами бутс по бетонному подтрибунному коридору.

– Интересовался моими сексуальными похождениями, – хохотнул я. – Где, с кем и сколько раз?

– Я думал, что это я - без башки, – захохотал Гаврилов. – Нет, это ты, Никон - без башки. Теперь если не забьёшь, то тебя сошлют в дубль, и, возможно, надолго.

– Не боись, Юрий Васильевич, чтобы с такой гениальной полузащитой, как наша, я не забил, да быть такого не может, – улыбнулся я.

И в этот момент мы, а так же команда гостей из Ленинграда, пересекли беговую дорожку и под звук футбольного марша посеменили к центральному кругу. Я покрутил головой в поисках телевизионных камер и к своему удовлетворению отметил, что съёмочная бригада центрального телевидения сегодня ведёт репортаж и отсюда. Было опасение, что телевизионное начальство ограничится показом параллельного матча «Шахтёр» Донецк - «Динамо» Тбилиси, но нет, про «Спартак» там тоже не забыли.

Что касается Ленинградской команды, то она к этому туру занимала 8-е место, и по большому счёту турнирной мотивации не имела. До зоны вылета было далеко, до еврокубковой зоны - слишком высоко. Однако дарить очки «Зенит» сегодня не намеревался. Более того мы для ленинградцев были отличным раздражителем, так как все газеты наперечёт нахваливали игровую модель нашей красно-белой дружины, а про клуб с берегов Невы писались лишь скупые отчёты. Тем временем бакинский рефери Азим-Здае Эльдар Мухтар оглы дал стартовый свиток, и я наконец-то смог разобрать игровую схему наших гостей, которые вышли на матч в полностью белой форме.

«4-3-3, – автоматически отметил я про себя, когда «Зенит» разыграл мяч с центра поля. – То есть всего двое крайних защитников гостей будут бороздить правую и левую бровку. Флаг вам в руки и барабан на шею. Неужели не смотрели матч против Киева, где Лобановский примерно показал, как нужно насытить середину поля, чтобы нам было не развернуться? Мы ведь сейчас по этим флангам вас просто размотаем».

Примерно так думал я, когда на второй минуте игры в первый раз коснулся мяча. Всё это время пятёрка наших полузащитников - Хидиятуллин, Шавло, Гаврилов, Черенков и Заваров, перекатывали этот футбольный снаряд друг другу. Кстати, в защите у нас вышли: Мирзоян, Пригода и Романцев, которому была возвращена капитанская повязка. А в атаке, как грозился «дед», пару мне составил Георгий Ярцев. Но пока и Ярцев, и наш основной голкипер Дасаев откровенно скучали.

Зато не скучали зрители на трибунах. При плюс пяти градусах тепла народ, чтобы согреться, успел ещё до стартового свистка немного «накатить» и теперь из разных секторов огромной лужниковской арены слышались нестройные выкрики: «Спартак – чемпион!». А тем временем, я успел перепасоваться с Фёдором Черенковым и Юрием Гавриловым, и пару раз выкрикнуть: «Юра, работаем через фланги! Грузи, мужики, через фланг!».

– Что грузить?! – хохотнул Гаврилов.

– Апельсины! – рыкнул я, отдав пас на нашего штатного шутника.

И где-то на 5-ой минуте матча вдоль правой бровки пошёл в проход Саша Заваров. К этому моменту «Зенит» большими силами сгрудился на подступах к своей штрафной площади, заметно оголив фланги и оставив впереди двух нападающих: Владимира Казачёнка и Анатолия Зинченко. И именно от Зинченко убежал Заваров. Затем полузащитник «шведкой» выреза пас на свободное место в правой части штрафной площади гостей. И так как я заранее предвидел подобный ход, то за мгновенье раньше успел рвануть в эту свободную зону.

Меня тут же попытался прихватить за футболку зенитовский игрок обороны Анатолий Давыдов. Однако не тут-то было. До мяча я добрался первым, затем жёстко поставил спину и Давыдов, преследуя меня, воткнулся словно в стену. И в эту самую секунду в штрафную влетел наш юный новобранец из Ворошиловграда. И так как в это мгновенье Александра никто не держал, я с легким сердцем катнул ему мяч точно на ход, сыграв внешней стороной стопы, при этом незаметно придержав за трусы защитника Давыдова. Заваров беспрепятственно приблизился к воротам, которые защищал Александр Ткаченко, и с расстояния в девять метров неотразимо пробил низом в ближний правый угол.

– Гоооол! – запрыгали зрители на трибунах, предвидя очередной разгром.

– Я же говорил, что у «Зенита» на флангах проходной двор, – пробубнил я, поздравляя Александра Заварова и других свои партнёров по красно-белой команде с успехом.

– Не суетись, Володя, всё будет в ажуре, – хохотнул Юрий Гаврилов. – Мужики, нужно ещё поднажать и вечером пиво с меня. По бутылочке, – шепнул он мне.

И на 12-ой минуте у «Зенита» уже полыхнул левый край обороны. Гаврилов запустил длинную передачу за спину футболистов с берегов Невы, и реактивный Сергей Шавло, выжав из своей скорости всё, что можно, успел догнать мяч около самой лицевой линии поля. Я тут же открылся по диагонали от Сергея, на границе штрафной площади, тем самым давая ему два варианта продолжения атаки: либо прострелить вдоль ворот, либо сыграть через меня. И Шавло, сделав ложный замах, сначала уронил игрока «Зенита» на газон, а затем откинул мяч точно мне в ноги.

Далее всё произошло очень быстро. Пока меня не накрыли, я одним касанием подбил футбольную сферу так, что она вылетел аккуратно перед воротами Ткаченко. Футболисты в белых футболках на пару мгновений застыли в полупозиции, не понимая, что в их штрафной площади происходит. А Георгий Ярцев, сделав резкое ускорение, набежал и с семи метров вдарил со всей силы. Возможно, Георгий Саныч хотел порвать мячом сетку, но на деле - этот мяч чиркнул штангу с внешней стороны и улетел к болельщикам в гости.

Однако временная неудача нас только подзадорила. И уже на 25-ой минуте Александр Заваров и Фёдор Черенков разыграли нашу фирменную комбинацию с забеганием. Заваров на правом краю стянул на себя двух футболистов гостей, Черенков пробежал за его спиной и получил отличный пас дальше, на ход. Затем Фёдор Фёдорович, обыграл на противоходе одного защитника, вышел под острым углом на ворота, выманил на себя вратаря Ткаченко и выложил мне мяч словно на блюдечке с голубой каёмочкой. И я в отличие от Георгия Ярцева бить со всей силы не стал. Я просто подставил под него внутреннюю сторону стопы и загнал футбольный снаряд, словно игра идёт во дворе, в самый уголок.

– Красаваааа, Федяяя! – заорал я и первым делом бросился обнимать Черенкова, который выполнил всю работу за меня. Честно говоря, в такой ситуации Фёдор мог забить и от деревянного столба.

– Да ладно, сочтёмся, – скромно отмахнулся от меня наш десятый номер.

– Спартак - чемпион! – запели трибуны. – Победит сегодня он!

– Два ноль - это ещё не победа, – загоготал Юра Гаврилова, когда вся наша команда пошагала на свою половину поля.

Кстати, наш балагур как в воду глядел. Потому что на 35-ой минуте мы чуть-чуть подустали и сбавили обороты. Многие и в том числе я, решили сэкономить силы на второй тайм. И тут вдоль нашей левой бровки прорвался в контратаку нападающий гостей Анатолий Зинченко, который в 90-е будет тренировать дубль «Зенита» и питерское «Динамо». Сергей Шавло пробежал за ним около пятнадцати метров и, видя, что нападающего встречает Олег Романцев, резко сбросил скорость. А Олег Иваныч вдруг купился на обманный финт ленинградца и, понимая, что сейчас Зинченко убежит на рандеву с Ринатом Дасаевым, руками повалил того на газон.

За такие вещи обычно дают жёлтую карточку и назначают штрафной. Но судья из солнечного Баку взял, и нарушение не свистнул. Мяч катится, наши защитники Пригода и Мирзоян стоят и ждут свистка. И тут второй нападающей гостей Владимир Казачёнок, резко рванув за спины наших оборонцев, прокинул мяч ещё дальше и, выйдя один на один, переиграл Дасаева, пробив в противоположную сторону.

– Гооол! – дружно заорали парни в белых футболках, погрузив болельщиков в тягостные раздумья.

«Да как же так?» – схватился я за голову и тут же вспомнил мексиканский Чемпионат мира 1986 года, когда сборная Бельгии нашим ребятам будет забивать точно так же, пока они будут стоять и ждать свистка главного судьи.

– Собрались! – закричал я. – Два один - это ещё не победа, так как игра идёт до свистка, – отчеканил я каждое слово в отдельности.

***

Матч московского «Спартака» и ленинградского «Зенита» Николай Николаевич Озеров принялся комментировать только со второго тайма. И причиной этого была непростая дилемма - показывать трансляцию из Донецка, где играли лидеры «Шахтёр» и «Динамо» Тбилиси, либо транслировать встречу без пяти минут чемпиона «Спартака» и не хватающего звёзд с неба «Зенита». В итоге дирекция приняла соломоново решение: показать второй тайм московского противостояния и второй тайм донецкого. Почему нельзя было в эту субботу устроить для любителей спорта большой футбольный праздник, показав оба матча целиком, Николай Николаевич решительно не понимал.

– Итак, подходит к концу упорнейшая встреча московского «Спартака» и ленинградского «Зенита», – сказал Озеров, посмотрев на часы, которые были прикреплены к стене новенькой комментаторской кабинки лужниковского стадиона. – Счёт по-прежнему 2:1 впереди «Спартак» и все главные события матча случились в первом тайме. Сначала после замечательного сольного прохода счёт открыл Александр Заваров, номер 8. Затем отличился лучший бомбардир чемпионата Владимир Никонов, номер 11. Надо сказать, что в этом ему очень сильно помогли неординарные действия Фёдора Черенкова. Замечательный сезон проводит вся спартаковская молодёжь. А на 35-ой минуте один мяч отквитал лучший бомбардир команды с берегов Невы Владимир Казачёнок. Сейчас на секундомере идёт 87-я минута и «Спартак» беспрерывно атакует.

Николай Озеров отхлебнул из кружки уже заметно остывший чай, и продолжил:

– Пас Гаврилову, передача Черенкову, спартаковский игроки за счёт короткого и среднего паса переводят мяч с краю на край, выискивая бреши в обороне гостей. Но «Зенит» после перерыва удачно прикрыл фланги и теперь такого количества голевых моментов, как в первом тайме, перед воротами Ткаченко больше нет. Пас на правую бровку Александру Заварову. Неожиданно Заваров делает резкую разрезающую передачу в линию атаки. С мячом Никонов! Он обходит одного, второго, врывается в штрафную площадку, убирает на замахе защитника! И ленинградец Давыдов с нарушением правил сбивает этого футболиста московского «Спартака». Бакинский рефери Азим-Заде Эльдар Мухтар оглы уверенно показал на 11-метрвую отметку.

На этих словах дверь в комментаторской кабинке открылась, и ассистент режиссёра положил на стол небольшую записку, которая гласила, что если сейчас гол с пенальти забьёт Никонов, то он повторит рекорд Симоняна - 34 мяча в чемпионате 1950 года.

– Уважаемые телезрители, мне сейчас подсказал режиссёр трансляции, что Владимир Никонов сегодня может повторить рекорд знаменитого Никиты Павловича Симоняна, который в чемпионате 1950 года забил 34 мяча. Однако к точке подходит Георгий Ярцев. Да, молодым везде у нас дорога, а пенальти будут бить ветераны.

***

– Ты своё потом забьёшь, – проворчал Ярцев, отодвинув меня от мяча, который я уже установил на 11-метровую отметку.

– Потом, так потом, – усмехнулся я, посеменив за пределы штрафной площади.

– Ты чё мяч уступил? – шепнул мне Юрий Гаврилов. – Ты этот пенальти заработал сам, своим дриблингом, прошёл как нож сквозь масло.

– Иногда, Юрий Васильевич, старикам лучше уступить, – буркнул я. – Сами потом такими будем.

– Больной, – хмыкнул Гаврилов.

А я потёр голень, в которую мне въехал Анатолий Давыдов и встал вместе со всеми футболистами на дугу, что примыкала штрафной линии. Голкипер «Зенита» Александр Ткаченко, который провёл отличный матч, несколько раз выручив команду, решительно посмотрел на нашего Георгия Ярцева. К сожалению, в данный момент я не видел глаз Георгия Саныча, но интуитивно чувствовал, что Гера очень и очень сильно нервничает.

«Неужто не забьёт?» – пронеслось в моей голове. И когда судья из Баку дунул в свисток, а зрители на трибунах притихли, Ярцев медленно разбежался, качнул корпусом влево, а пробил вправо. Ткаченко, поддавшись на уловку, прыгнул в левый угол. Однако мяч чуть-чуть закрутился и, врезавшись в штангу, отскочил в поле. А я, наверное, так же интуитивно уже летел на всех парах на добивание. И прыгнув вперёд рыбкой, чтобы наверняка опередить зенитовских футболистов, ударил по летящему мячу головой. И несносный упрямый мяч вонзился в сетку ворот.

– Гооол! – закричали болельщики на трибунах.

– Даааа! – заорал я и от радости, что повторил рекорд Никиты Симоняна, запрыгал на месте.

И тут же подумал: «Кто бы мне сказал год назад, что такое будет, назвал бы его психом и послал куда подальше».

Глава 11

– Что, твоя взяла? – прошипел мне в спину Георгий Ярцев, когда после финального свистка, возвестившего победу «Спартака» - 3:1, обе команды направились в подтрибунное помещение.

– Это не моя взяла, это время своё взяло, – хмыкнул я. – Не придумали ещё волшебных таблеток, которые возвращают молодость. Для невысоких и шустрых футболистов 30 лет - это критический возраст.

– А был бы я здоровым как лось, что тогда?

– Играл бы как форвард таранного типа ещё лет пять, – пожал я плечами. – Потолкаться с защитой, вовремя поставить корпус, кивком головы переправить мяч в сетку, для этого нужны габариты и физическая мощь. Ты, Георгий Саныч, и сам это знаешь. «Деду» 77 лет и через год команду должен возглавить другой человек, наш спартаковский, с пониманием всех тонкостей нашей игры.

– Шагай, давай, – легонько подтолкнул меня в спину Ярцев и первым зацокал шипами бутс по бетонному полу лужниковского стадиона.

А в раздевалке Николай Петрович Старостин сделал объявление, что завтра объявляется выходной, а с понедельника команда садиться на базу, и сосредоточено готовиться к матчу с ЦСКА, который состоится уже в среду. А потом плавно начинается подготовка к товарищеской воскресной игре со сборной Румынии.

– Весёленькая предстоит неделька, – шепнул Юрий Гаврилов.

– Весь октябрь весёленький предстоит, – проворчал я, складывая грязную форму в спортивную сумку.

– Так может в ресторан? – хитро усмехнулся Юрий Васильевич. – В «Юности» сегодня опять твои выступают.

– Шо такое, вы шо задумали? – зашептал Саша Заваров, услышав волшебное слово «ресторан».

– Юра предлагает записаться в шахматный кружок, – хохотнул я.

– Аха, где легко меняют пешки на рюмашки, – усмехнулся Гаврилов.

– Так шо и меня записывайте, – захихикал Заваров.

И в этот самый момент в раздевалку вошёл Николай Озеров, который тут же принялся жать руку нашему 77-летнему главному тренеру, поздравляя его с отличной игрой. Затем комментатор так же с жаром принялся трясти руку и начальнику команды, Андрею Старостину.

– У нас на телевидении появилась замечательная идея сделать большой репортаж о «Спартаке», о подготовке к матчам чемпионата и к матчам за сборную, – донёсся до моих ушей голос Озерова.

– Чего это вдруг? – кашлянул Николай Старостин. – Мы ещё не чемпионы союза. И на чемпионат Европы тоже можем не попасть.

– Ну как же? – развёл руки в стороны мэтр тележурналистики. – Ваш подопечный Володя Никонов сегодня повторил рекорд Никиты Павловича Симоняна. Он в 1950 году за один чемпионат наколотил 34 мяча в ворота соперников.

– Вот прохвост, – пробормотал Андрей Старостин, покосившись в мою сторону. – В том смысле, что конечно приезжайте. Встретим всю телевизионную группу по высшему разряду. Накроем хороший стол, посидим, поговорим.

– А ещё будет музыка, песни и танцы народов советского союза! – крикнул на всю раздевалку Юрий Гаврилов, повеселив партнёров по команде, которые были в курсе моей музыкальной деятельности.

– Хорошая у вас команда, с юмором, – по-доброму усмехнулся Озеров, напоследок пожав ещё раз руки братьям Старостиным.

А следом за телевизионным комментатором в раздевалку заглянул и корреспондент «Советского спорта» Юлий Сегеневич, который тоже стал договариваться о большом интервью про нашу красно-белую дружину и о том, как мне удалось повторить рекорд Симоняна.

– Чего такой смурной? – пихнул я в бок Сашку Калашникова.

– Надоело всё, – проворчал он, побросав чистенькую футбольную форму в сумку. – У тебя рекорд, а у меня по всем фронтам полный пи…ец. В состав я не попадаю, голов не забиваю, Олеська от меня сбежала.

– А эта, рыжая, тоже, что ли ушла? – хмыкнул я.

– Да пошёл ты, – обиделся Калашников.

– Не хандри, – приобнял я друга, – сейчас матчи пойдут через два дня на третий. Вдоволь наиграешься.

– Наиграюсь, но в ЦСКА, – упрямо проворчал он.

***

Николай Петрович Старостин, который лучшие тренерские годы провёл в лагерях, где возглавлял «Динамо» Ухту, «Динамо» Комсомольск-на-Амуре и «Динамо» Алма-Ату, вдруг, судя по газетным статьям, под старость лет стал футбольным специалистом номер один и законодателем новой футбольной моды. А в одном московском издании Николая Петровича сравнили с голландским тренером Ринусом Михелсом, который изобрёл «тотальный футбол». После чего его братья, Андрей и Александр, стали подтрунивать и называть Николая - русский Михелс.

«Ну, какой я - Михелс? – вспылил как-то Николай Петрович. – Его тотальный футбол основывается на игроках-универсалах, где каждый может и в атаку пойти, и в защиту встать, и поменять свою позицию на поле. А у меня Мирзоян и Пригода - домоседы, Гаврилов и Черенков - в отборе почти не работают, и Шавло с Заваровым в редкие минуты уходят со своих бровок. В чём-то мы на «Аякс» похожи, так как играем, опираясь на тотальный контроль мяча, но не более».

– Ну, Никонов и прохвост, – хохотнул Андрей Старостин, сидя на переднем сиденье клубного спартаковского автобуса. – Я тут бегал, пробивал его песни, а он, оказывается, наколотил уже 34 мяча. Большая статья, большой сюжет, ну, прохвост. Коля, скоро мы тронемся?

– Сейчас последние футболисты из раздевалки выйдут, и двинем в Тарасовку, – отмахнулся Николай Старостин. – Все пришли? – спросил он, окинув взглядом задние ряды автобуса.

– Все, нет только Никонова, Гаврилова, Заварова и Калашникова, – отчитался Женя Сидоров.

– Черенков, Фёдор, будь другом, сбегай, подтолкни их под одно место, нам уже всем пора ужинать, – проворчал Николай Петрович.

– А их в раздевалке нет, – ответил за друга Сергей Родионов. – Они ещё раньше куда-то за газировкой выскочили.

– Я же тебе, Коля, говорил, что твой Никонов - это первостатейный прохвост, – захохотал Андрей Старостин. – Теперь они за этой газировкой до утра ходить будут. Ха-ха.

– Двигай, Матвеич, – обратился Николай Старостин к водителю клубного автобуса, махнув рукой. – Я им завтра устрою газировочку.

***

«Музыка на-а-ас связала / Тайною на-а-ашей стала», – пели со сцены ресторана гостиницы «Юность» девчонки: Маша, Олеся и Кристина. И моя танцовщица Маша сегодня солировала, так как после подписания соответствующих документов роли в музыкальной группе «Мираж» поменялись. Кстати, в ресторан в этот субботний вечер я, Гаврилов, Заваров и Калашников пробились с большим трудом. Вахтёр на дверях признал в нашей маленькой компании футболистов московского «Спартака», который, по его словам, сейчас играет сильнее, чем сборная СССР. Естественно, все столики к тому моменту были уже заняты, и мы скромно разместились на барных стульчиках около барной стойки.

– Ох и вставит нам «диду» по первое число, – проворчал Саша Заваров, хмурясь, но посасывая молочный коктейль, ибо алкоголь я ему пить запретил, отлично осознавая, что он всё равно втихаря хряпнет.

– «Дед» - мужик мудрый, – возразил Юра Гаврилов. – Он горячку пороть не станет. Пожурит немного, покричит, погрозит пальцем или кулаком. И чё теперь, из-за этого в самоволку не ходить?

– Юрий Васильевич, прав, – поддакнул я. – Нас с понедельника запрут на базе вплоть до воскресенья, до матча с румынами. Так что сегодня мужики гуляем, сегодня можно. Но в пределах разумного. И ты встряхнись, – пихнул я в бок Сашу Калашникова, который тяжело вздыхая, искоса поглядывал на танцовщицу Олесю. – Вон смотри барышня в твоём вкусе, – я указал на один из ближайших к бару столиков.

– Самое главное обрати внимание какие у неё большие глаза, третий размер, не меньше, – захохотал Гаврилов.

– Отвалите, – прорычал Калашников и, залпом опрокинув стопку коньяка, попросил у бармена ещё.

– Не нравится мне наш Калаш, – шепнул на ухо Юрий Гаврилов.

– Пусть сегодня как следует нарежется, завтра проспится, а послезавтра в Тарасовке будет пахать как вол, – прорычал я. – Надумал после завершения сезона в ЦСКА свалить. Я ему свалю.

– Правильно, нам самим «волы» нужны, – хохотнул неунывающий Гаврилов. – Кстати, а это идея. А если Клаша перевести в опорную зону? Давай посоветуем «деду»? – огорошил меня наш штатный балагур.

– Если учесть, что впереди еврокубки, а у нас всего три толковых защитника, то это имеет смысл, – закивал я. – А Хидя перейдёт в центр защиты с опцией - подключения в атаку.

– А шо, это идея, – хитро улыбнулся Заваров. – Кохда центральный защитник прибехает к воротам соперника - это всехда сюрприз.

– В понедельник обмозгуем, – согласился я.

И тут на сцене музыканты заиграли новую композицию «Звёзды нас ждут», и большинство посетителей ресторана, побросав выпивку и закуску, потянулись на танцпол. Пошёл танцевать и я, чуть ли не насильно потащив с собой Александра Заварова, чтобы тот с молочного коктейля случайно не перешёл на коньячок. Пробившись поближе к сцене, я помахал рукой Маше, и та, кивнув мне в ответ, запела:

Ночь закрыла прошлого листы.

Одни мы в мире я и ты.

В руке твоей моя рука …

– Отличный музон, – крикнул мне в ухо наш новобранец из Ворошиловграда и, подняв руки вверх, стал танцевать некую смесь ламбады и гопака.

«Нормальный», – крякнул я про себя, ещё раз убеждаясь, что такое неприхотливое творчество с лёгкостью разлетится по стране и будущие шумные гастроли гарантированы. А вот нужно ли мне с головой окунаться в этот шоу-бизнес, где возможны разные криминальные разборки - это ещё очень большой вопрос. Деньги, само собой, лишними не будут, ведь надо и квартиру Тамаре купить и сделать задел на будущее. Ведь пока что футболом в СССР много заработать нельзя, не те времена. Ещё не скоро разные футбольные бездари, сидя на лавке, будут получать миллионы. Но какова будет цена этих денег из шоу-бизнеса? Как бы не надорваться.

– Мальчики, а мы к вам, – ко мне и Заварову протиснулись две подвыпившие дамы.

– А шо? Мы только за, – захохотал Александр.

Я же прежде всего покосился на Машку, которая с высокой сцены всё видела, и подумал: «Ничего, путь немного поревнует, ей полезно. Да и не факт, что мы с ней надолго вместе. Хоть музыка нас и связала и тайною нашей стала».

***

Из ресторана мы в прямом смысле слова выползли ровно в полночь, когда по народным преданиям оживает вся нечистая сила. Почему выползли? Потому что Саша Калашников еле держался на ногах и Юре Гаврилову, который тоже немного перебрал, приходилось его активно поддерживать. А ещё Саша Заваров вывел под руки двух весёлых дам, что требовали продолжение банкета и тоже покачивались на слабеньком московском ветру. Лично я вполне уверенно, так как был абсолютно трезв, вёл под руки бывших танцовщиц из варьете, а ныне солисток «Миража» - Машу и Олесю.

– Сейчас поймаю машину и отправлю этих гавриков в Сокольники, – кивнул я на своих одноклубников. – А потом провожу и вас.

– Поезжай куда хочешь, – прошипела Машка.

– Ну, это правда не мои знакомые, – улыбнулся я, кивнув головой в сторону Заварова и двух малознакомых барышень, которые в этот момент игриво чмокнули нашего юного полузащитника в две его розовые щёчки.

– В первый раз вижу, как моя подружка переживает из-за молодого человека, – захихикала Олеська.

– Это не смешно, – обиделась Маша. – Нам с тобой, Володя, наверное, надо о многом поговорить.

– Возможно, – пожал я плечами.

И через секунду произошло то, чего я меньше всего хотел и меньше всего ожидал. Из небольшого парка, что был разбит напротив гостиницы «Юность», вышла пятёрка молодых и крепких парней. И не смотря на плохое уличное освещение, одного из них я моментально узнал - это был бывший дружок танцовщицы Маши. И направились они в нашу сторону явно не в поисках, как пройти в библиотеку, спросить время или попросить закурить. Маша и Олеська мгновенно напряглись и, сделав шаг назад, чисто интуитивно спрятались за мою спину.

– Здорово, боксёр, – усмехнулся этот патлатый и модно одетый парень – Или футболист? Как тебя теперь правильно называть?

«Эпическая сила, – подумал я. – Мои парни пьяненькие, еле держат боксёрскую стойку, а, следовательно, нам сейчас накостыляют, а потом скажут, что нас было четверо против пятерых. Вот зараза».

– Можно ваше величество, можно ваше благородие, – прорычал я, готовясь к драке. – Сразу предупреждаю, у меня серьезные связи и длинные руки. Поэтому советую сначала хорошо подумать, чем раскапывать топор войны.

– А то что? – уже не так уверенно произнёс патлатый.

– А то кто-нибудь случайно выпадет из окна, – соврал я. – Я же говорю, за мной стоят серьезные люди.

Парни тут же стали о чём-то перешёптываться и спорить, и я, уже мысленно выдохнув, помолился футбольным Богам, что вроде бы пронесло. Как вдруг за моей спиной зарычал Саша Калашников:

– Удавлю, падлы!

И с эти нечеловеческим воем он бросился на этих уличных хулиганов. К сожалению, после первого же удара, что он пропустил, мой друг героически рухнул лицом на асфальт. Поэтому дальше завертелась стремительная круговерть банальной уличной драки, в которую влезли и Заваров, и Гаврилов. Лично я два своих первых удара выбросил точно в цель и мой противник, схватившись за лицо, тут же выбыл из потасовки. Затем мне удалось одному пробить ногой в колено, а третьему ловко расквасить нос. Однако досталось и мне. Пока я автоматически махал кулаками, отбиваясь сразу от нескольких нападавших, из моей брови что-то теплое покапало на скулу и поползло дальше вниз по лицу.

«Бровь разбили, суки», – догадался я, наконец-то, влепив патлатому правым боковым точно в подбородок. После чего драка сама собой внезапно прекратилась. Двое хулиганов, которые ещё стояли на ногах отскочили на несколько метров. Из нашей компании на ногах держался только я. И тут Юра Гаврилов, лёжа на асфальте, вытащил из кармана свои длинные ключи от дома и заорал:

– Разбежались, суки, стреляю без предупреждения!

– Мир, мужики, не надо стрелять, – забормотал один из нападавших. – Расходимся.

– Лады, расходимся, – кивнул я, вытирая с лица кровь. – Зря вы полезли. Ещё раз встречу, покалечу.

– Извини, футболист, мы аванс отрабатывали, – забубнил, сильно шепелявя, второй хулиган, который тут же принялся поднимать своих парней и патлатого главаря тоже.

Кстати, патлатый когда встал на ноги, то ничего не понимая и шатаясь как сомнамбула, тупо поплёлся вместе со своими бойцами в темноту московской ночи.

– Мальчики, а что здесь сейчас произошло? – спросила одна из дам, которая весь вечер танцевала с Сашей Заваровым.

– Помогли милиции, скрутить особо опасного рецидивиста, – соврал я, поднимая с асфальта Калашникова, у которого на скуле красовался огромный синяк.

А вот Заваров встал и отряхнулся сам, причём, судя по его внешнему виду, отделался он всего-навсего одним синяком под левым глазом. У Гаврилова распухла и кровоточила губа, зато всё остальное вроде бы было цело и невредимо.

– Нормально погуляли, – усмехнулся он.

И тут как на зло подъехал музыкант Гена на своей старенькой «Волге» и предложил подвезти Машу и Олесю до дома. И перепуганные девчонки, не говоря ни слова, запрыгнули на заднее сиденье, так как впереди сидела солистка Кристина.

– Значит, съёмка в понедельник? – спросил музыкант.

– Да, – кивнул я, – приедете на базу в Тарасовку к 12 часам, инструменты расставите в столовой. Когда телевизионщики будут снимать наш футбольный быт, споёте песню «Музыка нас связала».

– А может что-то ещё?

– Там посмотрим, – пробурчал я, помахав девчонкам рукой.

***

– Хороши, нечего сказать, – пророкотал Николай Старостин, когда в понедельник 8-го октября перед первой утренней тренировкой вызвал нас к себе «на ковёр».

И хоть после матчей прошедшего 27-го тура лидерство "Спартака" ещё сильней укрепилось, так как «Черноморец» из Одессы обыграл киевское «Динамо» 2:0, а «Шахтёр» Донецк и «Динамо» Тбилиси разошлись миром 3:3, чувствовалось, что Старостин откровенно зол. Кстати, самодельная турнирная таблица теперь висела не только около столовой, но и на стене кабинета нашего 77-летнейго главного тренера:

_____________________________И____В___Н___П_____М______О

1. Спартак (Москва)____________27___22___3___2___75 – 22___47

2. Шахтёр (Донецк)____________27___15___8___4___44 – 22___37

3. Динамо (Киев)______________27___16___5___6___34 – 20___37

4. Динамо (Тбилиси)___________27___14___9___4___41 – 23___35

5. Динамо (Москва)____________27___13___6___8___29 - 23___32

6. Динамо (Минск)_____________26___11___6___9___30 – 24___28

7. ЦСКА (Москва)______________27___10___7___10___33 – 29___27

8. Зенит (Ленинград)___________27___10___8___9____36 – 36___27

9. Арарат (Ереван)_____________27___9___12___6____33 – 25___25

10. Пахтакор (Ташкент)_________26___10___5___11___30 – 37___25

11. Черноморец (Одесса)________27___8___8___11___25 – 28___23

12. Кайрат (Алма-Ата)___________27___7___6___14___24 – 38___20

13. Локомотив (Москва)_________27___5___11__11___34 – 46___17

14. Торпедо (Москва)___________27___5___8___14___23 – 35___17

15. Нефтчи (Баку)______________27___5___8___14___21 – 38___17

16. СКА (Ростов-на-Дону)________27___5__12___10___29 – 47___17

17. Заря (Ворошиловград)_______27___4___9___14___29 – 47___15

18. Крылья Советов (Куйбышев)__27___6___3___18___16 – 46___15

– Что молчим, как партизаны на допросе? – снова пророкотал Старостин.

– Мы не молчим. Просто девушек, Николай Петрович, защищали, – брякнул Гаврилов. – Зачем кричать о хороших делах? И вообще, пора дать достойный отпор уличной преступности.

– С достоинством отстояли спартаковскую честь, – поддакнул я, бросив короткий взгляд на своих друзей, из которых сильнее всех пострадал Саша Калашников, ибо у него на скуле расцветала огромная разноцветная блямба, мы же по большому счёту отделались мелкими синяками и царапинами.

– Что же мне с вами делать? – пробубнил себе под нос Старостин. – Вот вы у меня где сидите, в печёнках, – прошипел он, постучав себя по печени. – В общем так, скоро приедет телевидение, работам как ни в чём не бывало. Ты, Калашников, сиди в номере и не высовывайся. Нечего таким лицом от экрана распугивать зрителей.

– Уже и упасть нельзя, – смущённо буркнул мой друг.

– Поговори мне ещё, – погрозил кулаком «дед». – А с тобой, Гаврилов, и с тобой, Никонов, поступим так: в воспитательных целях вы оба от матча с ЦСКА отстраняетесь. Посидите немного на лавке, глядишь и поумнеете.

– А шо со мной? – спросил Саша Заваров.

– Тоже играть не хочешь? – усмехнулся Старостин.

– Никак нет, хочу, – по-военному ответил наш юный полузащитник.

– Тогда иди и тренируйся, – отмахнулся Николай Старостин. – И вы тоже марш на разминку.

– Вот и погуляли, – пробурчал Гаврилов, когда мы вышли в коридор и пошагали на тренировочное поле.

– За дело получили, – улыбнулся я, – по справедливости.

Глава 12

Телевизионная съёмочная бригада приехала в Тарасовку около 12 часов дня. Возглавлял эту группу сотрудников «Останкино» Николай Николаевич Озеров, которому всё на нашей базе было давным-давно известно. Поэтому писать интервью с руководителями команды, с братьями Старостиными, он решил на берегу реки Клязьмы. Уж не знаю, о чём они там говорили, но когда телевизионщики спустя час вернулись на тренировочное поле, то вся наша красно-белая дружина уже была мокрая от пота и из-за осенней распутицы грязная с ног до головы. Приехавший с Озеровым режиссер, как только увидел наши чумазые лица, тут же замахал руками и заголосил, что снимать такое нельзя, ибо народ у телеэкранов такие художества не поймёт.

– Всем в душ, переодеваться и снова на поле, – пророкотал Николай Старостин.

«Вот и замечательно, вот и превосходно», – подумал я и, подойдя к Николаю Озерову и товарищу режиссёру, предложил:

– У меня есть замечательная идея. Пока у вас незапланированная пауза в съёмочном процессе, запечатлейте музыкальную группу «Мираж». Они уже в нашей столовой поставили инструменты и готовы для вас спеть.

– Что спеть? – скривил лицо режиссёр. – Футбольный марш?

– Аха, закаляйся, если хочешь быть здоров, – буркнул я.

– Никон, не дерзи, – прошипел на меня Старостин.

– Дело в том, что наш московский «Спартак» с этой музыкальной группой давно сотрудничает, – протараторил я. – Лично я, прямо здесь в Тарасовке написал несколько песен для этих талантливых ребят, и теперь они с большим успехом выступаю на разных московских площадках.

– Володя, это шутка? – улыбнулся Озеров.

– Николай Николаевич, когда есть на руках сертификаты из агентства по защите авторских прав, то уже не шутки, – совершенно серьёзно ответил я.

– А что? – вдруг заулыбался вечно хмурый режиссёр. – Это интересно. Футбол, футбол и вдруг музыка. Мужики, сматывай провода, идём в столовую.

– Доведёшь ты меня, Никон, до инфаркта, – пробормотал мне в спину «дед».

– Вы нас всех, Николай Петрович, ещё переживёте, – хохотнул я и побежал следом за телевизионщиками.

Надо сказать, что номер художественной самодеятельности от Гены музыканта, его двух коллег и трио хорошеньких девушек, режиссёру очень даже понравился. Правда, сначала на губах этого странного товарища гуляла пренебрежительная и снисходительная улыбка, но когда девчонки спели «Музыка нас связала», а затем «Солнечно лето», то у телевизионного режиссёра глаза полезли на лоб. И пока я не показал ему документы, что эти песни написаны именно мной, он разрешения на съёмку не давал.

Зато потом в прямом смысле слова закипела работа. И по задумке режиссёра Николай Озеров должен был у меня спросить: «Володя, а чем вы занимаетесь в свободное от игр и тренировок время?», а я должен было ответить, что у меня есть интересное хобби, и что я пишу музыку для своих хороших друзей. Далее камера переезжала на музыкантов и те пели только припев песни «Музыка нас связала». Но тут вдруг захандрила техника, затем у оператора кончилась плёнка, потом случилось что-то с осветительными приборами. В общем, коротенький эпизод с «Миражом» снимался ещё один час. Кстати, затем режиссёр попросил оператора отдельно снять ещё две песни: «Солнечное лето» и «Звёзды нас ждут». Чему я был откровенно рад.

Однако когда телевизионщики во второй раз вернулись на тренировочное поле, то вся красно-белая дружина вновь была грязная с головы до ног. Николай Петрович Старостин схватился за голову и приказал снова всем идти в душ и снова переодеваться. После чего «дед» пригласил всех сотрудников телевидения отобедать, чем Бог послал.

– Как оцениваешь выступление? – спросил меня Гена музыкант, складывая электроорган в багажник совей «Волги».

– Молодцы, – откровенно признался я. – Девчонки тоже высший класс. Я сунул двадцатку телеоператору, и он обещал показать это видео в редакции музыкальных программ. Вроде какая-то новая рубрика появилась «Молодёжь на эстраде». Так что всё пока идёт по плану. Что с кассетами? Напоминаю, что мне нужно ровно сто штук.

– Музыкального материала маловато, – хитро прищурившись, пробубнил музыкант.

– Восьми песен на первых порах будет достаточно, – отчеканил я каждое слово. – Остальную часть кассеты добьёте каверами ритмов иностранной эстрады. Учти, Геннадий, к декабрю, когда у меня закончится футбольный сезон о «Мираже» должны знать и слышать в каждом уголке Советского союза. Так как в декабре мы начнём большой гастрольный тур. Поэтому кассеты, хотя бы среднего качества, нужны уже в этом месяце.

– Придумаю что-нибудь, старичок, придумаю, – усмехнулся он.

И я, закончив дела с руководителем музыкальной группы, подошёл к Маше, с которой мы в эту субботу не очень хорошо расстались. Тем не менее бывшая танцовщица из варьете выглядела бодрой и весёлой.

– Ты как? – спросил я.

– Отлично, видишь - пою, – улыбнулась она.

– Этот твой бывший «покровитель» не достаёт?

– Ты же его так здорово отделал, что теперь он не скоро появится, – хмыкнула девушка. – Вон иди, кажется, тебя зовут.

Я оглянулся в сторону нашего жилого корпуса, откуда потянулись на поле мои партнёры по команде и отобедавшая, чем Бог послал, телевизионная бригада.

– Ладно, созвонимся, – буркнул я. – У нас в среду матч, придёшь?

– Нет, не люблю футбол, – выдавила из себя улыбку Маша.

«Всё правильно, – подумал я, посеменив на тренировочное поле, – в шоу-бизнесе нет ничего лучше чётких и деловых отношений. И нет ничего хуже, когда смешивается работа и личная жизнь. От этого возникает путаница, чехарда и из-за излишних эмоций страдает конкретное дело».

***

В среду 10-го октября в Москве заметно потеплело. Температура столбика поднялась до плюс 8-и градусов Цельсия, и возможно, по этой причине на Центральном стадионе имени Ленина случился самый настоящий аншлаг. Однако, не смотря на то, что ЦСКА считался номинальным хозяином поля, наших спартаковских болельщиков было подавляющее большинство. Из-за чего скандирование «Спартак - чемпион» в разы перекрывало клич «Красно-синий - самый сильный».

Кстати, армейцы вышли на поле именно в красных футболках, синих трусах и красных гетрах. А нам, как номинальным гостям, пришлось довольствоваться полностью белой формой с большой красной полосой на груди. Впрочем, я и Юрий Гаврилов, как пообещал «дед», начали матч, сидя на скамейке запасных, и наша сегодняшняя бело-красная форма была скрыта под курткой и спортивным трико.

– Какие-то нехорошие у меня предчувствия, – шепнул Гаврилов. – Кстати, сегодня во сне на меня напала чёрная и злая собака. Не к добру это, Володя, ох не к добру.

– Дикие суеверия народов крайнего севера, – отмахнулся я. – Дасаев как всегда в рамке. В защите самое, что ни на есть привычное сочетание: Романцев, Пригода и Мирзоян. Полузащита так же почти не пострадала: Хидиятуллин, Шавло, Сидоров, Черенков и Заваров. Ну, а в атаке Родионов с Калашниковым что-нибудь да придумают. Справятся парни сегодня и без нас, – пробурчал я, покосившись на трибуну, которая находилась за нашей спиной, и где на первых рядах сидело всё футбольное и спортивное начальство страны.

Как никак матч с ЦСКА предварял подготовку сборной к товарищеской игре против Румынии и к главному отборочному поединку против сборной Финляндии. Поэтому на лужниковский стадион пожаловали: председатель федерации футбола Борис Федосов, члены тренерского совета Виктор Понедельник и Никита Симонян, второй главный тренер сборной Константин Бесков, начальник управления футбола Вячеслав Колосков, глава Спорткомитета Сергей Павлов и его заместитель Валентин Сыч. А ещё на это старейшее футбольное дерби пришли посмотреть ветераны спорта: Всеволод Бобров, Эдуард Стрельцов, Лев Яшин, Александр Севидов, который сейчас писал для еженедельника «Футбол-Хоккей», и которого в начале сезона турнули из московского «Динамо» после планового турне команды по США.

Тем временем, пока я разглядывал трибуну, наши парни уже разыграли мяч с центра поля. И я себя тут же поймал на мысли, что отвык смотреть футбол со скамейки запасных. Сидя на лавке, вся игра видится по-другому, всё какое-то плоское и далёкое. Единственное что сохраняется, это эмоции и переживания. И когда твои партнёры по команде бегут в атаку или отсиживаются в обороне, ты тоже мысленно играешь вместе с ними.

«Черенков пас на Сидорова, Сидоров на Хидиятуллина, Хидя пас налево Сергею Шавло, – забубнил я про себя. – Шавло вернул мяч Сидорову, Сидоров в зону атаки на Калашникова, потеря. Куда попёрли с открытым забралом? За мяч надо цепляться и минуты три его держать! Хидиятуллин перехват, хорошо. И тут же неточный пас на правый фланг Заварову. Опять потеря, ё-моё».

– Вы почему на лавке? – спросил, подойдя к нам, Никита Симонян. – Юра, Володя, что случилось?

– В субботу попили газировочки не той маркировки, – с серьёзным видом ответил Гаврилов. – Теперь врачи рекомендуют избегать высоких физических нагрузок. Вот мы и отдыхаем, набираемся сил.

– Накапливаем спортивную злость, – поддакнул я.

– Коля, что за дела? – Симонян моментально накинулся на нашего 77-летнего главного тренера. – Что у вас там, в Тарасовке, с газировкой происходит?

– Подожди, Никита Палыч, подожди, – привстал с лавки Николай Старостин, так как на поле в этот момент наши парни совершили очередную потерю и мяч подхватил нападающий ЦСКА Юрий Чесноков.

Этот реактивный и коренастый футболист армейского клуба на данный момент являлся лучшим бомбардиром и лидером атак красно-синих. И многие защитники других команд именно из-за него получали нагоняй от своих наставников. Вот и сейчас Чесноков в центре поля ускользнул от подката, что исполнил Вагиз Хидиятуллин, и очень резво пошёл с мячом в первую свою контратаку. На него моментально выдвинулся Саша Мирзоян, который грамотно не стал выбрасываться, а, попятившись спиной, стал выжидать удачного момента, чтобы выбить мяч из-под ноги этого нападающего ЦСКА.

Однако Юрий Чесноков не растерялся, он показал пару обманных финтов, и резко ушёл в правую сторону. И Мирзоян, стараясь сыграть чисто, Чеснокова откровенно упустил. Сектор армейских болельщиков мигом закричал и засвистел, подбадривая своего нападающего, который продвинулся ещё дальше к границам нашей штрафной площади. И как только на Чеснокова выдвинулся Сергей Пригода, тот ловко прокинул мяч ещё дальше направо своему одноклубнику, полузащитнику Анатолию Коробочке.

Армейский футболист со смешной фамилией мгновенно ускорился, и примерно с 18-и метров без сопротивления пробил по воротам Рината Дасаева. Мяч, выпущенный, словно из пушки, просвистел по воздуху и, зацепив перекладину ворот, опустился в сетку. Дасаев немного запоздало прыгнул, покричал на защитников, Мирзояна и Пригоду, и, вытащив мяч из сетки, пнул его в направлении центра поля. А армейские болельщики всё это время с большим удовольствием кричали обидное для нас слово: «гол».

– Мяч в ворота команды «Спартак» забил Анатолий Коробочка, номер шесть, – меланхолично произнёс диктор по стадиону. – Счёт 1:0 в пользу команды ЦСКА.

– Я же тебе говорил, что чёрная собака - это не к добру, – прошипел мне на ухо Юрий Гаврилов.

– Ещё вагон времени, – хмыкнул я, а сам подумал, что игры у команды нет и рано пока Фёдору Черенкову в одиночку дирижировать всей красно-белой дружиной, его звёздное время ещё не пришло.

– Коля, что за дела? – повторил свой вопрос Никита Симонян. – Почему Гаврилов и Никонов не играют?

– Газировки давеча перепили с высокой концентрацией углекислых газов, – хмыкнул Николай Петрович Старостин. – Пусть немного отдохнут и остынут. Им полезно.

– Аморалка что ли? – догадался Симонян. – Тогда пусть отдыхают, правильно.

«Может быть это и правильно, но зачем сразу нас двоих держать на лавке? – подумал я, покосившись на «деда». – Посадил бы «на банку» меня одного. А то парни на поле не знаю, что с мячом делать».

И в подтверждении моих невесёлых мыслей, как только возобновился матч, инициативой снова завладели футболисты ЦСКА. Парни в красно-синей форме за счёт большего желания и большей активности успевали перекрывать все игровые ходы моих партнёров по команде. Только-только сделают несколько хороших передач Заваров, Черенков, Сидоров и Шавло и снова потеря мяча. Потому что в командных взаимодействиях пропала «изюминка», нет на поле Гаврилова и некому развернуть атаку в неожиданном непредсказуемом русле. Нет меня и некому пробежать через все зоны и создать на определённом участке поля численное преимущество. А много и продуктивно перемещаться, распихивать локтями и бороться за мяч армейцы умеют лучше «Спартака».

– Худо дело, Никон, худо, – проворчал Юрий Гаврилов, видя как к 30-ой минуте, ЦСКА полностью прижал нашу красно-белую дружину к воротам.

Фланговые игроки соперника, Коробочка и Петросян, теперь почти без сопротивления то и дело навешивали мяч в штрафную Рината Дасаева. И пока команду спасало то, что форварды армейцев, Чесноков и Аханов, не выделялись богатырским ростом, и раз за разом то Сергей Пригода, то Вагиз Хидиятуллин, выигрывая борьбу на втором этаже, головой выносили мяч куда подальше.

– Как же так? – прорычал я, когда на 40-ой минуте мяч в кои-то веки дошёл до моего друга, нападающего Саши Калашникова, но он не смог сыграть в стеночку с Серёжей Родионовым и убежать один на один.

Тем временем спартаковские болельщики на стадионе, которые заплатили за билет свои кровные деньги, начали недовольно свистеть. А кое-где послышались гневные выкрики с требованием выпустить Гаврилова и Никонова на поле. Зато болельщики ЦСКА, сидящие на вираже, задорно скандировали: «Красно-синий - самый сильный! Вперёд, ЦСКА Москва!».

И в одной из последних атак первого тайма под эти подбадривающие кричалки болельщиков красно-синие завоевали право на подачу углового удара. «Вот это уже очень серьёзно, – подумал я и встал с лавки. – Сейчас прибегут из защиты два армейских гренадёра Василий Швецов и Юрий Аджем, и у наших ворот станет очень жарко».

– Чё устал сидеть? – усмехнулся Гаврилов.

– Аха, попу до мозолей натёр, – пробурчал я.

И через несколько секунд произошло всё то, чего я больше всего опасался. Аджем и Швецов, словно две башни, расположились в районе 11-метровой отметки, где их прихватили Хидиятуллин и Пригода. А потом пошёл навес от нашего левого углового флажка. И самые высокие футболисты обеих команд, ожесточённо расталкивая друг друга локтями, пошли на мяч. Пошёл на мяч и Ринат Дасаев. И когда на левом углу нашей вратарской площади скопилось множество футболистов в красно-синей и бело-красной форме, Дасаев, в кого-то воткнувшись, до мяча просто-напросто не дотянулся. А этот капризный мяч каким-то неумолимым образом скользнул ещё дальше и приземлился точно на голову невысокого Анатолия Коробочки. Армейцу даже бить не пришлось, мяч сам срикошетил в сетку наших ворот.

– Гоооол! – радостно запрыгали на трибунах болельщики ЦСКА, и диктор по стадиону объявил, что армейская команда повела со счётом 2:0.

Но на этом пропущенном мяче неприятности не закончились. Сразу после свистка на перерыв за правый бок схватился Олег Романцев. Я покосился на Николая Петровича Старостина, и мне его откровенно стало жаль.

***

В раздевалке во время 15-минутного перерыва стояла гнетущая тишина. Над Романцевым, который лёг на массажную кушетку, колдовал спортивный врач Виктор Челноков. А шутник и балагур Юра Гаврилов старался не ляпнуть лишнего, дабы не навлечь на себя гнев партнёров по команде. Братья Старостины, Николай, Андрей и Александр, отошли в самый дальний угол и тихо о чём-то совещались.

– Никонов, иди сюда, – наконец-то пророкотал Андрей Петрович.

«Сейчас спросят что делать? – пробурчал я про себя. – А я так прямо и скажу, что надо сушить сухари и запасаться тёплыми вещами. Тебя «посодют», а ты не воруй. Вечер в хату, граждане футболисты».

– Что думаешь делать? – тихо спросил Николай Петрович, сунув мне в руки карандаш и листок бумаги.

– Вечер в хату, что же делать? – проворчал я и, посмотрев на то, как Челноков что-то массирует нашему капитану, сказал, – вместо Жени Сидорова выпускаем Юрия Гаврилова, тем самым восстановим линю полузащиты в первозданном виде. А я выйду вместо Олега Романцева.

– В защиту что ли? – опешил Андрей Петрович.

– Нет, – замотал я головой и принялся рисовать на бумаге кружочки с фамилиями футболистов. – В центр защиты передвинем Хидиятуллина, в опорную зону опустится Калашников. Он на этой позиции уже играл во время тренировок, и у него неплохо получалось. Я же составлю пару в нападении Сергею Родионову. Сыграю как всегда блуждающего форварда. А Хидя каждые три минуты из защиты будет прибегать в атаку, где мы такого шороха наведём, что мало не покажется. Пока ЦСКА разберётся, что да как, мы эти два мяча отыграем. А дальше время и футбольные Боги подскажут путь к Олимпу.

– Калашников - опорник? – почесал затылок «дед». – Может быть, может быть. Вы-то что думаете, Саша, Андрюша? – спросил он братьев.

– Я считаю, что у нас другого выбора просто нет, – проворчал Андрей Старостин. – Романцев на сегодня своё отыграл. А жаль.

Глава 13

После коротенького перерыва на кочковатый газон лужниковского стадиона мы выбежали совсем в другом настроении. Правда, спартаковские, как и армейские болельщики встретили нашу красно-белую дружину свистом. И иного приёма ожидать было бы глупо, так как то, что творилось до перерыва, футболом называться не могло. Скорее это походило на футбольные муки или футбольные конвульсии. Это был самый настоящий производственный брак, который по требованию покупателей должен подлежать возврату.

– Никон, – пихнул меня в бок Саша Калашников, пока игроки ЦСКА медленно ползли на противоположную половину поля, – а мне сегодня утром Олеся позвонила. Предложила завтра встретиться, сходит в кафе, посмотреть кино. Как считаешь, нам выходной дадут?

– Дадут, – рыкнул я. – Догонят и ещё день добавят. Запомни, Калаш, сегодня твой решающий матч. Если сыграешь в опорной зоне как тигр или лев, то отвоюешь место в стартовом составе. В следующем году в команде появятся новички, чуть-чуть заматереет Серёжа Родионов, и ты будешь появляться на поле только по очень большим праздникам.

– Сам знаю, – закивал мой друг.

– Мужики-мужики, собрались-собрались! – загомонил я, хлопая в ладоши, так как по решению братьев Старостиных ко мне вновь вернулась капитанская повязка.

– Собрались! – прикрикнул Юра Гаврилов. – Иначе ресторана сегодня не будет!

Услышав про ресторан, кое-кто из парней находящихся на поле издал короткий нервный смешок. А потом стало не до смеха. Как только главный судья Эдуард Шкловский из Москвы дал свисток на второй тайм и ЦСКА разыграл мяч с центра поля, нам почти 20 секунд пришлось побегать в холостую, чтобы вернуть владение себе. Зато когда мяч перешёл к нашей красно-белой дружине, пошла совсем другая игра.

Сразу же последовал целый град коротких и средних передач в одно и два касания. Футбольный снаряд между нашими полузащитниками летал так, словно его катали по какому-то очень странному и запутанному лабиринту. Парни в красно-синей форме полторы минуты пытались прессинговать и носились как угорелые, но каждый раз хитрые передачи Гаврилова и Черенкова разрушали этот массированный прессинг. И как только ЦСКА остановился, не понимая, что в данной ситуации предпринять, последовала длинная передача от Юрия Гаврилова на рывок Сергей Шавло вдоль левой бровки. И тут же весь наш «Спартак» пришёл в единое стремительное движение в сторону ворот Владимира Астаповского.

Шавло лихо пронёсся примерно двадцать метров и, не медля ни секунды, здорово навесил мяч в направлении нашего юного форварда таранного пита Сергея Родионова. Само собой, на перехват этой передачи, которая пошла на границу штрафной площади, тут же рванули защитники ЦСКА Швецов и Аджем, а так же голкипер Астаповский. И так как всё это происходило в большой динамике, то армейские гренадёры просто не успевали накрыть нашего юного центра нападения. Родионов высоко выпрыгнул и неожиданно для соперника бить головой по воротам не стал. Он одним кивком головы скинул мяч на меня. Я же в данную секунду бежал, сверкая пятками, в 25-и метрах от ворот, ведь мне пришлось сделать рывок вообще со своей половины поля.

Зато наступая вторым темпом, я спокойно поймал мяч на грудь и, не снижая скорости, вторым касанием подработал его коленом. А потом, не давая мячу опуститься, выстрелил с правой ноги по почти пустым воротам, так как к этому моменту голкипер Астаповский застрял в полупозиции. «Хоть бы попал», – мелькнуло в моей голове и мяч, чуть-чуть свалившись влево и зацепив стойку ворот с внутренней стороны, забился в сетке как большая черно-белая рыба, пойманная в рыболовную сеть.

– Гооол! – запрыгали спартаковские болельщики на трибунах, снова начав скандировать, что «Спартак» - чемпион.

– Радик, спасибо за скидку! – коротко крикнул я и, вместо празднования забитого гола, понёсся в армейские ворота за футбольным мячом.

«Потом погуляем, потанцуем и попоём», – прошипел я про себя.

– Мужики, надо ещё поднажать! – ещё через пару секунд загомонил я, пока нёс в руках мяч к центру поля.

– Не надорваться бы? – меланхолично заметил Гаврилов.

– Если кто-то надорвётся, вечером окропим газировочкой! – рыкнул я. – Собрались-собрались!

А ЦСКА, почуяв резкие перемены характера игры и нашего настроения, стал откровенно тянуть время и осторожничать. В атаку красно-синих в следующие пять минут теперь больше трёх человек не бежало. Теперь наш соперник держал большие силы на подступах к штрафной площади, а так же в её пределах. Поэтому второй опасный момент возник только к 10-ой минуте матча. И то дальним ударом с тридцати метров проверил Астаповского Вагиз Хидиятуллин.

«Окопались, черти, не выковырять», – буркнул я себе под нос, делая очередную передачу на Фёдора Черенкова.

И вдруг Фёдор Фёдорович, словно футбольная фея что-то волшебное шепнула ему на ухо, пошёл в сольный проход. Двух футболистов ЦСКА он ловко убрал на противоходе. Однако когда Черенков вклинился в штрафную площадь, на его пути выросло сразу несколько футболистов в красно-синей форме. «Куда ты, Федя?» – мысленно пробурчал я, чисто интуитивно двигаясь следом. Но тут Фёдор как будто у него глаза на затылке, скинул мяч пяткой мне. Я же, получив неожиданную передачу, резко взял немного левее, оббежал это скопище футболистов и незаметно для себя выскочил точно на 11-мутровую отметку.

Астаповский рванул из ворот навстречу и сразу двое центральных защитников ЦСКА по-хоккейному рухнули у меня на пути. И за доли секунды я сообразил, что мне просто некуда бить. Поэтому, резко развернув корпус, сделал передачу вправо. Мне показалось, что там с краю кто-то из наших также лезет на эти «армейские редуты». И на мою удачу этим кем-то оказался Саша Заваров. Он неожиданно для всех вывалился на совершенно пустые ворота, и очень аккуратно щечкой загнал мяч в сетку.

– Гооол! – снова заорали на трибунах Центрального стадиона имени Ленина наши верные болельщики.

А Заваров, подражая мне, вбежал в армейскую рамку ворот, схватил мяч руками и быстро понёс его к центру поля.

– Шо встали? – заблажил он. – Два-два - это ещё победа!

– Два-два, Завар, это даже ещё не ничья! – загоготал Юра Гаврилов. – Мужики, если победим, ящик газировки с меня!

– А я в одних трусах сделаю три круга вокруг нашего жилого корпуса на базе! – крикнул я. – Давай, мужики, давай, родные, потом похохочем!

– А «Мираж» на базу ещё раз привезёшь? – вдруг спросил Фёдор Черенков.

– В обязательном порядке, – кивнул я и подумал, что сейчас мы армейцев просто сметём.

Однако опытный 56-летный наставник красно-синих Сергей Шапошников, как только диктор по стадиону объявил, что мяч в ворота ЦСКА забил Александр Заваров, что счёт в матче стал равный - 2:2, тут же начал делать замены. Почти минуту выходили на поле новые армейские футболисты. То один трусы с гетрами секунд двадцать поправлял, то вдруг другой принялся на бутсах затягивать шнурки. И вот за эту минуту наш игровой кураж полностью и испарился. А ЦСКА ещё сильнее упёрся в защите. И в следующие двадцать минут красно-синие больше не помышляли ни о каких контратаках. Все «одиннадцать надежд» армейского футбола теперь героически обороняли ничейный счёт. Мы же в свою очередь много пасовались на подступах к штрафной, а дальше просто-напросто втыкались словно в бетонную стену.

И вдруг за 10 минут до финального свистка в сольный проход пошёл Юрий Гаврилов. Он удачно вклинился в штрафную площадь и каким-то чудом протащил мяч сквозь четырёх игроков ЦСКА. Конечно, пробить ему не дали, однако в толчее, которую он устроил, наш упрямый соперник «растерял» всех игроков. То есть ни меня, ни Сергея Родионова, ни Фёдора Черенкова больше никто плотно не опекал. Поэтому когда мяч отскочил ко мне в ноги, я успел выйти на ударную позицию, и, находясь в семи метрах от рамки ворот, сделал ещё одну передачу на совершенно пустой правый угол, где кроме Черенкова не было никого. И Фёдор Фёдорович в доли секунды сделал счёт 2:3 в нашу пользу.

– Даааа! – наконец заорала вся наша красно-белая дружина, дав волю эмоциям.

«Всё же есть футбольные Боги на свете, – подумал я, – поэтому побеждает тот, кто больше этого заслуживает и кто больше этого хочет».

– Молодцы, мужики! – выбежав к бровке, закричал Николай Петрович Старостин.

– Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! – стали скандировать наши спартаковские трибуны, а трибуны красно-синих заметно приуныли.

Зато в последние минуты матча начался самый настоящий красивый и бескомпромиссный футбол на встречных курсах. ЦСКА, наплевав на защиту, пошёл большими силами в атаку. В центре поля всю комбинационную игру армейцев вёл невысокий с толстыми короткими ногами Александр Тарханов, будущий главный тренер многих российских клубов. И тут же заработали фланги нашего соперника: Анатолий Коробочка и Назар Петросян вспомнили, как надо идти в обыгрыш и атаковать. Правда, вспоминать о контригре нужно было значительно раньше. Нельзя было уповать только на игру в отбой.

Потому не прошло и трёх минут, когда после навеса в штрафную Рината Дасаева, первым до мяча дотянулся наш новоявленный опорник - Саша Калашников. Он чётко выбил головой мяч на Фёдора Черенкова. Фёдор Фёдорович, не давая мячу опуститься, принял его на колено и вторым касание слёта отправил в сторону центрального круга, где уже дежурил Сергей Родионов. И я моментально понял, чем такой обрез для ЦСКА может закончиться, поэтому рванул так, словно бежал на Олимипиде-80 стометровку. Родионов тоже принял мяч на грудь и, не давая ему опуститься, вторым касанием внутренней стороной стопы скинул его на набегающего из глубины поля меня. Я же в свою очередь шарахнул по мячу головой и, направив его на чужую половину поля как можно дальше, продолжил свой стремительный забег.

«Хорошо, что в первом тайме отдохнул», – подумал я, легко ускользнув от столкновения с защитниками Шевцовым и Аджемом. Зрители на трибунах в то же самое мгновенье вскочили на ноги и закричали: «Давааай! Никон, давааай!». И меня два раза просить было не надо. Поэтому спустя три секунды я уже видел взволнованные глаза голкипера ЦСКА Астаповского. Он выждал момент, когда я чуть подобью мяч ногой вперёд и рванул на встречу. Я эе качнул корпусом влево, а сам, доработав ступнёй, убрал мяч под себя и ловко ушёл вправо. И когда армейский кипер беспомощно растянулся на траве, пробежал ещё десять метров и спокойно закатил четвёртый мяч в сетку пустых ворот.

– Гооол! – закричали болельщики и принялись громко аплодировать.

– Пожалуй, 2:4 по такой игре - это уже победа, – пробубнил я себе под нос и не спеша посеменил к центру поля.

***

После финального свистка атмосфера в нашей раздевалке разительно отличалась от той, что была в перерыве матча. Чуть ли не все футболисты задорно галдели и договаривались о том, как проведут завтрашний выходной для команды день.

– Гаврила, так что там с твоей газировочкой? – весело спросил у Юрия Гаврилова Вагиз Хидиятуллин, который перед самым свистком забил пятый мяч в ворота ЦСКА, замкнув навесную передачу после розыгрыша углового и сделав окончательный счёт - 2:5.

– Газы ещё не настоялись, – хмыкнул Юрий Васильевич. – Как только настояться, так сразу и будем пить.

– А ты, Никон, когда в трусах побежишь вокруг корпуса? – тут же Вагиз спросил меня.

– Как только трусы подходящие куплю, бирюзовые в крапинку, так сразу и рвану, – проворчал я.

– Болтуны, – отмахнулся он.

– И «Мираж» на базу не приедет? – вдруг с грустью в голосе спросил Фёдор Черенков.

– Всё будет, Фёдор Фёдорович, – кивнул я. – Нужно только время и место согласовать с «дедом». И этот вопрос я решу.

На этих словах в раздевалку вошёл и сам «дед». Николай Петрович Старостин и его братья, Андрей и Александр, появились в окружении спортивных чиновников и ветеранов спорта. Глава федерации футбола, товарищ Федосов, поздравил команду с красивой и хорошей игрой и высказал пожелания, чтобы в таком же духе мы провели мачт и за сборную страны. А Виктор Понедельник, Никита Симонян, Эдуард Стрельцов, Лев Яшин и Александр Севидов просто пожали нам, простым футболистам, руки. Только Всеволод Бобров, который болел за ЦСКА в нашу раздевалку не зашёл.

– Ты, Никон, сколько уже забил? – спросил меня Симонян.

– Если считать сегодняшнюю игру, то уже 36 голешников, – ответил я. – Извините, Никита Палыч, бить ваш рекорд я не планировал, это вышло как-то случайно.

– Н-да, – крякнул наш прославленный ветеран, – я думал, что моли 34 мяча за сезон ещё долго не наколотят. Ладно, на то рекорды и придуманы, чтобы их потом кто-нибудь обновил. Слушай, так у тебя ещё 6 игр впереди? Ты же ещё настреляешь?

– В этот деле лучше наперёд не загадывать, – сказала я и мысленно постучал кулаком по деревяшке.

– Жаль, я тебя раньше не рассмотрел, сейчас бы до сих пор руководил сборной, – тяжело вздохнул Симонян, покосившись на Бескова, который сейчас был вторым главным тренером главной футбольной команды страны.

Да-да, в данный исторический момент нашей сборной СССР руководили сразу два главных тренера: Константин Бесков и Николай Старостин. И они, отойдя в дальний угол раздевалки, о чём-то жарко спорили.

– Состав на матч против Румынии обсуждают, – шепнул Юра Гаврилов.

– Та шо там обсуждать? – пожал плечами Саша Заваров. – Выйдем як сеходня и вынесем эту Румынию нохами вперёд.

– Ногами вперёд, головой назад, животом вверх, – усмехнулся я и тут Андрей Петрович Старостин срочно вызвал меня и Юрия Гаврилова в коридор.

– Смотрите, кого Бесков на сбор хочет пригласить, – сказал Старостин, показав нам предварительный список из 17-и футболистов, где большую часть составляли парни из команды «Динамо» Москва. – Давайте по-быстрому пишите свой вариант, и пока здесь в раздевалке собралось всё футбольное начальство, мы им новый списочек и подсунем, – хитро подмигнул нам Андрей Петрович.

– Почему среди кандидатов нет никого из тбилисского «Динамо»? – первым делом поинтересовался Гаврилов.

– Из Тбилиси в федерацию пришла телеграмма с просьбой освободить их от этих сборов, – криво усмехнулся Андрей Старостин. – Наши великие победители «Ливерпуля» хотят как следует подготовиться к следующему сопернику в Кубке чемпионов, к немецкому «Гамбургу».

– Хорошее дело, полезное, – кивнул я. – Тогда пусть и «Динамо» Киев готовится к следующему сопернику в Кубке УЕФА. Сыграем и без них, – я взял у Старостина карандаш и, прислонив чистый бланк заявки к стене, стал быстро писать фамилии новых кандидатов в сборную СССР. – Ворота: Ринат Дасаев и Виктор Чанов из «Шахтёра». Защита: Сергей Пригода, Александр Мирзоян, Александр Бубнов из «Динамо» Москвы и Юрий Аджем из ЦСКА. Полузащита: Вагиз Хидиятуллин, Александр Калашников, Александр Заваров, Сергей Шавло, Фёдор Черенков и Юрий Гаврилов. Атака: Сергей Родионов, Владимир Никонов, Виталий Старухин из «Шахтёра», Валерий Петраков из «Локомотива» и Владимир Казачёнок из «Зенита».

– Родила царица в ночь и не сына, и не дочь, не козленка, не котенка, а Володю Казаченка, – загоготал Юра Гаврилов.

– И где ты, Гаврила, такой муры понабрался? – еле сдерживая смех, пророкотал Андрей Старостин.

– Это народное футбольное творчество, – хохотнул Юрий Васильевич. – Люди сочиняют на трибунах.

– Ладно, вроде нормальный списочек, – пробубнил Старостин, ещё раз пробежав глазами мои каракули. – Только Петраков немного деревянный. Потянет ли сборную?

– Зато высокий и прыгучий, – заступился за игрока московского «Локомотива» Гаврилов. – Мы ему аккуратно в голову будем пасовать. Глядишь что-нибудь да залетит.

– Хорошо-хорошо, потом разберёмся, – хитро улыбнулся Андрей Старостин. – Сейчас я эту бумагу подсуну начальству, подпишу, а Костя Бесков с Колей могут и дальше продолжать цапаться. Ха-ха.

– Андрей Петрович, а когда у нас начиняется подготовка к Румынии? – спросил я, остановив Старостина в дверях раздевалки.

– Завтра в четверг - выходной, а с пятницы по субботу включительно засядете в Тарасовке и будете пахать там в три смены, – пожал он плечами. – Как обычно. И это ещё по-божески.

– Тогда парням потребуется культурный отдых, – кашлянул я. – Надо бы музыкантов пригласить на базу или актёров каких-нибудь.

– Если только в субботу перед игрой? – почесал затылок Андрей Петрович. – Отличная идея. Придумаем что-нибудь. Музыка нас связала, тайною нашей стала, ха-ха-ха.

– И на кой тебе эта культура? Кино бы по видику посмотрели и всё, – хмыкнул Гаврилов, когда Старостин скрылся за дверью.

– Я Фёдору Черенкову обещал «Мираж» привезти, – буркнул я. – А ещё ты обещал ящик газировки, а я пробежку в трусах. Обещания, Юрий Васильевич, надо выполнять. Не то команда уважать перестанет.

– Да куплю я газировку, куплю, – отмахнулся Юрий Гаврилов.

Глава 14

В субботу утром, накануне товарищеского матча с Румынией, я и мой друг Гаврилов снова пошли в самоволку. В шесть часов утра, пока все спали, из окна второго этажа мы спустились по верёвочной лестнице, потом перелезли через забор, который к этому дню уже был полностью возведён, и трусцой побежали на первую электричку, следующую в Москву. В столице нашей преогромной Родины мы эти утром планировали купить: два ящика «Пепси-колы», один противогаз, так как бежать в одних трусах без противогаза я отказывался, а так же несколько букетов белых и красных роз.

Дело в том, что вечером к нам на базу должные были приехать актёры «Ленкома»: Евгений Леонов, Николай Караченцов, Александр Абдулов и актрисы: Елена Шанина и Ирина Алфёрова. Кстати, на актрисах настоял я. При всём уважении к замечательным актёрам, на актрис мне как-то больше хотелось посмотреть. Кроме того вечер встречи с прекрасным было решено закончить танцами под музыку группы «Мираж», где выступали ещё три хорошенькие барышни.

– Предлагаю мужикам купить хороший коньяк и по несколько гвоздик, – заворчал Юрий Гаврилов, когда мы, добравшись до Сокольников, пересели в его «Запорожец», который Андрей Старостин на базе держать запретил. – За коньяк деньги стрясём со Старостиных. А девушкам так и быть розы. Пять букетов по пять цветов. Это?

– Двадцать пять, Юрий Васильевич, – усмехнулся я, когда мы покатили в сторону Цветного бульвара, где располагался Центральный колхозный рынок.

– Знаю, что не тридцать восемь, – рыкнул он. – Это целых 50 рублей вынь да положь. Летом можно было взять цветок по рублю. Сейчас два рубля, минимум. А может быть, гвоздиками обойдёмся?

– Не обойдёмся, – прошипел я, подумав, что с бывшей танцовщицей Машей, пора бы помириться, и 50 рублей - это не те деньги, которых для примирения жаль. К тому же всей команде выплатили неплохие премиальные, и жить стало лучше, жить стало гораздо веселей. – Кстати, ты в курсе, что пепси-кола у спекулянтов на рынке стоит значительно дороже, чем в магазине, где её почти никогда не бывает. Наверное, по рублю штука.

– Не сыпь мне соль на рану, Никон, она ещё болит, – прорычал Юрий Васильевич, вращая баранку автомобиля. – В следующий раз, когда будем проигрывать, ни слова не скажу.

***

А примерно в половину восьмого утра, когда заспанные футболисты потянулись на завтрак, их встретили звуки песни Владимира Высоцкого об утренней гимнастике. Магнитофон надрывался из винтажного «Запорожца», где были открыты двери и каждый желающий мог взять бутылку заграничного американского лимонада.

– Аттракцион невероятной щедрости! – горланил Гаврилов, перекрикивая песню Высоцкого. – Налетай, подходи, взял бутылку, проходи!

И когда из нашего жилого корпуса высыпало на крыльцо человек двадцать, среди которых были как спартаковцы, так и члены сборной СССР, из пристроя, где мы в свободное время играли в бильярд, теннис и смотрели по «видику» кино, выбежал я, во всей красе. Из одежды на ногах кроссовки, на причинном месте спортивные трусы, а на лице старый и рваный противогаз, увы, но другого на колхозном рынке не нашлось.

Очень вырос в целом мире

Гриппа вирус - три-четыре! –

Ширится, растёт заболевание, – хрипел из динамиков Владимир Высоцкий.

А я под этот аккомпанемент для разогрева оббежал вокруг «Запорожца», сделал несколько приседаний, послушал конское ржание, которое доносилось со стороны товарищей футболистов, и побежал вокруг нашего корпуса. Однако на третьем круге, дорогу мне внезапно преградил второй главный тренер сборной СССР Константин Бесков. Музыка к этому моменту как бы сама собой выключилось, а товарищи футболисты притихли.

– Это что за маскарад?! – рявкнул «невыносимый» Бесков.

– Аттракцион невероятной глупости, – попытался заступиться за меня Юрий Гаврилов.

– Гаврила, помолчи! – прорычал Константин Иванович.

– Провожу спортивную разминку по бразильской системе! – выпалил я, стянув в себя надоевший противогаз и всё так же, высоко поднимая колени, продолжая бег на месте. – Методику почерпнул в «Jornal dos Sports». Правда, не помню какой номер. Бразильцы пишут, что бег в противогазе улучшает координацию движений.

– А почему в одних трусах? – неуверенно пролепетал второй главный тренер. – У нас здесь не Бразилия.

– Не учёл климатическую особенность Москвы, исправлюсь, – пробурчал я и, снова натянув противогаз, рванул на последний третий круг, так как обещания нужно выполнять до конца.

***

Во время завтрака, пока Гаврилов, Калашников и Заваров где-то бегали, за мой столик подсел Николай Старостин.

– Что скажешь о новичках? – спросил он, кивнув на тот стол, где собрались Старухин, Петраков, Казачёнок и вратарь Виктор Чанов, которого через пару лет Лобановский из Донецка перетащит к себе в Киев.

– Чанов ничуть не слабее Дасаева, Петраков в шашки классно играет, – хмыкнул я. – Вчера выиграл у меня рубль.

– Да хоть два, – раздражённо прошептал «дед». – Кого из них в основу поставить - вот меня что интересует.

– В центре поля от них толку мало, – шепнул я. – Не понимают они нашего футбола и за один сегодняшний день не поймут. И до главного матча с финнами, тоже не освоятся. Зато в штрафной площади Старухин и Петраков очень и очень полезны. И я даже думаю, что против сборной Финляндии, которые всей командой встанут перед воротами, нам их двоих в бой придётся бросать.

– Ладно, завтракай, – крякнул Старостин и, улыбнувшись, спросил, – что вы с Гаврилой ещё устроили?

– Аттракцион невероятной щедрости, – пожал я плечами. – Скучно на базе.

– Сегодня артисты приедут и твои музыканты до кучи, тогда и повеселитесь, клоуны, – отмахнулся Николай Петрович, направляясь к столику, где завтракал Константин Бесков.

Тут же на его место плюхнулся Юрий Гаврилов и как шпион-заговорщик зашептал:

– Чё «дед» от тебя хотел?

– Как будто ты сам не знаешь? – ухмыльнулся я. – Спрашивал, если Гаврилова с его литробольными наклонностями отчислить из «Спартака», то кем его можно заменить? Ну, я и сказал, чтоб покупали за валюту Мишеля Платини.

– Это Платини-то лучше меня? – скривил лицо Юрий Васильевич. – А, кстати, кто это такой?

– Француз, – смущённо буркнул я, при этом подумав, что неужели Мишель Платини ещё не звезда мирового футбола?

– Ха-ха-ха, – загоготал он, увидев, как вытянулось мой лицо. – Да, знаю я кто такой Платини, знаю. Не умеешь ты, Никонов, врать. Вон, «дед» с Бесковым ругаются, значит, обсуждают стартовый состав. И кто это только придумал - двух главных тренеров?

– А это очень удобно, – проворчал я, допивая чай, – если команда проиграет, то спросить не с кого.

– Следовательно, что? Следовательно, федерация поощряет безнаказанность, пофигизм и разгильдяйство, – хохотнул Гаврилов, приступив к трапезе.

***

На сегодняшней дневной тренировке вновь одним из основных упражнений был квадрат на четверть поля, в котором, играя четыре на четыре, требовалось удержать мяч. Иным способом обучить культуре паса и командному прессингу было практически невозможно. Тренировкой руководил Константин Бесков, и он старался как можно чаще новичков сборной раскидывать по сыгранным звеньям. Допустим, Виталия Старухина поставит в одну команду к Гаврилову, Черенкову и Шавло. Тем самым нападающий «Шахтёра» хоть немного начинал понимать, в какую сторону открываться, куда пасовать. И самое главное такой квадрат позволял почувствовать партнёрам друг друга, что в условиях реального предстоящего матча было бесценно.

А вот Валерий Петраков, который лучшие свои игроцкие годы проведёт в московском «Торпедо», а позже станет и главный тренером автозаводцев, в данный момент играл в моей четвёрке, вместе с Заваровыми и Калашниковым. И противостояла нам четвёрка молоденьких игроков из дубля «Спартака». Бесков специально подкинул нам кого попроще, чтобы 21-летний Валерий Юрьевич привыкал. Однако если я, Заваров и Калашников двигали мяч быстро и уверенно, используя одно, два касания, то Петракову даже против дублёров приходилось тяжело. Только пошла на него передача, как Валерий то остановить мяч одним касанием не может, то пасует чёр-те-куда.

– Херня какая-то, а не тренировка, – не выдержал он, когда Бесков дал две минуты на отдых. – Дыр-дыр какой-то.

– Сейчас бы рвануть километров на пятнадцать, так? – захохотал я. – А потом ещё с десяток рывочков поперёк поля. И получится из тебя отличный легкоатлет.

– Скажешь, совсем что ли не бегать? – насупился нападающий «Локомотива».

– На поле прежде всехо башкой варить надо, – усмехнулся Заваров, постучав себя по голове.

– Правильно, Завар, говорит, бегать надо с умом, – сказал Калашников. – Вот вы в «Локомотиве» носитесь как лоси, а идёте на 13-ом месте.

– Четыре очка до зоны вылета, – поддакнул я. – У вас - 19, а у «Зари» - 15.

– «Динамо» Киев тоже много бегает, и идут в лидерах, – возразил Петраков.

– А кроме того Киев собирает самых лучших футболистов со всей Украины и Белоруссии, – сказал я. – Дали бы Лобановскому тренировать ваш «Локомотив», то были бы вы не 13-ми, а 12-ми, вот и вся разница.

– Закончили разговоры разговаривать! – прикинул Бесков. – Никонов, твоя команда играет против команды Гаврилова. Давай-давай, держим темп!

***

Вечером, когда в Тарасовку приехали актёры «Ленкома» и музыканты «Миража», весёлый и возбуждённый от предстоящей встречи с прекрасным в мою комнату прибежал Сашка Калашников. Кстати, кроме артистов Николай Старости, ещё раз поругавшись с Константинов Бесковым, разрешил приехать жёнам и подругам. И теперь на базе было шумно и оживлённо. В своих комнатах приводили себя в порядок футболисты, а так же прихорашивались их жёны и знакомые барышни. Из столовой выносили столы и составляли в ряд стулья. А за окном заморосил неприятный осенний дождь.

– Давай цветы, – затараторил от нетерпения Калашников.

Как это ни удивительно, но у моего друга с бывшей танцовщицей Олесей роман завертелся с новой силой. Может быть, на девушку подействовал мой рассказ, что через несколько лет футболисты смогут свободно поехать играть за рубеж, может быть, в Калашникове она разглядела что-то ещё, не суть. Теперь Олеся снова поселилась в однокомнатной квартире Александра со всеми вытекающими из этого сожительства последствиями. У меня же на личном фронте всё было с точностью до наоборот. Моя танцовщица Маша, внезапно заболела, либо приврала, что заболела, и на базу естественно не приехала.

«Всё что ни делается, всё к лучшему. В конце концов, сосредоточусь на футболе», – попытался успокоить я себя и, окинув взглядом своего друга, который надел на концерт джинсы и джинсовую крутку, то есть всё самое модное и современное, сказал:

– Налетай, подходи, покупай, уходи. Два рубля за цветок, – кивнул я в сторону двадцати пяти красных роз, что стояли в эмалированном ведре с водой.

– Предлагаешь другу цветы за деньги? – всплеснул руками Калашников.

– Не за деньги, а за себестоимость, – проворчал я. – Иначе за бесплатно я и сам вручу букет твоей красотке Олесе.

– Вот этого я попрошу не делать, – разволновался мой друг и тут же выложил десятку на стол.

А буквально через минуту, когда радостный Саша Калашников убежал к себе, сжимая в руках букет из пяти красных роз, в мою комнату постучались и вошли Олег Романцев и Георгий Ярцев. Им тоже пришла идея подарить своим жёнам цветы.

– Осталось пять бесхозных цветочков, – пробурчал я. – Могу предложить по цветку, отдаю по себестоимости - два рубля штука.

– Спекулянт, – прорычал Ярцев, выложив два рубля на стол.

Примеру своего товарища последовал и Романцев. Затем ко мне один за другим прибежали: Хидиятуллин, Дасаев и Саша Заваров.

«Даже к Заварову приехала мамзель, с которой он познакомился в ресторане гостиницы «Юность», точнее говоря, она сама с подругой подошла к нам знакомиться, – подумал я, отдавая последний бесхозный цветок другу. – Может по боку этот концерт? Скажу, что заболел, а сам перелезу через забор и рвану в лучший ресторан города Москвы и оторвусь от души? Хотя какой может быть ресторан, когда завтра матч? Глупости это всё и дурь, что лезет в голову от ежедневного сидения здесь в глуши, на базе. Лучше всего приглашу в кино или в театр учительницу из музыкальной школы. Я ведь за партитуры, Алле Демидовне, пока так и не заплатил. А долг платежом красен».

Примерно с такими невесёлыми мыслями я пришёл на творческую встречу с актёрами «Ленкома». И в том, что искусство лечит, убедился буквально спустя десять минут. Всё это время перед нами выступал Александр Абдулов, который очень смешно повествовал о своём детстве в Фергане. Оказывается, он родился в театральной семье и начал выходить на сцену с пяти лет, играя мелкие роли. Рассказал как пугал с помощью театрального грима обычных мирных прохожих. И поведал историю про то, как проспал генеральный прогон спектакля «В списках не значился». Так главный режиссёр его простил, остановил прогон, который смотрели чиновники из министерства и начал спектакль заново.

– А нам даже газировки после игры попить нельзя! – выкрикнул Юрий Гаврилов, доведя всех зрителей до нервного и истерического хохота.

Далее очень душевно выступил Евгений Леонов, повеселив историями со съёмочной площадки, где ему один раз довелось сниматься с реальными живыми тиграми. Затем Николай Караченцов спел несколько песен под гитару. А актрисы Елена Шанина и Ирина Алфёрова почитали стихи и отрывки из спектаклей. И этот небольшой концерт закончился обычным неформальным общением. Всем присутствующим не терпелось просто пообщаться с известными актёрами и актрисами. По этому поводу Андрей Петрович Старостин накрыл неплохой стол, на котором появились бутерброды с чёрной и красной икрой, с настоящим голландским сыром и с красной рыбой. Выставили на стол и алкоголь, который имели право пить только гости.

– Володя, вот ты мне скажи, ты ведь сейчас лучший бомбардир чемпионата, правильно? – вдруг спросил меня Александр Абдулов. – Если не ошибаюсь, забил ээээ 34 мяча?

– Тридцать шесть, – кивнул я, догадавшись, к чему клонит актёр.

– Ну, так что ты грекам ещё один в пустые ворота не закатил? – выпалил он.

– Саша-Саша, такое с каждым может быть, – заступился за меня Евгений Леонов. – Встал человек не с той ноги. Ты ведь тоже на генеральный прогон спектакля проспал.

– Женя, я всё понимаю, но тут-то были пустые ворота, – стал горячиться темпераментный Абдулов.

– Иногда лучше промахнуться, чем куда-нибудь попасть, – ответил я расплывчато, чтобы не объяснять выгоду той ничьи. И вообще по этому поводу лучше всего было помалкивать в тряпочку. Разные ненужные слухи могли легко дойти до чиновников из УЕФА. Наказать за нарушение негласных правил честной игры не накажут, но взять на карандаш могут.

– А, правда, что вас в Тбилиси забросали помидорами? – поинтересовалась Елена Шанина.

– И не только помидорами, – хохотнул Юрий Гаврилов. – Сначала летели абрикосы и пятикопеечные монеты. Из чего следует интересный вывод, что Грузинская ССР живёт в Союзе лучше всех. На московских стадионах фруктами, овощами и мелочью никто не разбрасывался.

– Дикость какая, – посочувствовала мне Ирина Алфёрова.

– Футбол - жестокая игра, – философски заметил Гаврилов. – Кстати, товарищи артисты, у нас для вас есть небольшой сюрприз.

– Петь что ли будете? – хмыкнул Александр Абдулов, покосившись на то, как музыканты «Миража» в этой же столовой подключают свои инструменты.

– Если хотите, можем и спеть, – улыбнулся я и, приподняв большую коробку, которая скрывала стоящие в ведре розы, один букет подарил актрисе Алфёровой, а другой актрисе Шаниной.

– А мужчинам вместо пяти роз, каждому по пять звёздочек, – весело сообщил Юрий Гаврилов, преподнеся актёрам по бутылке отличного 5-звёдочного коньяка «Арарат».

– Это подарок от всего коллектива, – важно добавил Андрей Петрович Старостин, который и помог раздобыть дефицитный коньяк.

– Ну, мы ждём, – сказала, игриво захихикав, Елена Шанина.

– Чего? – опешил Андрей Старостин.

– Как чего? – картинно удивился Александр Абдулов. – Песню. Ваш футболист Владимир Никонов сам сейчас сказал, что если хотите, можем спеть. Мы хотим.

– Саша, не надо, не надо, Саша, – зашептал ему на ухо Евгений Леонов.

– Песню хотите? – усмехнулся Андрей Петрович. – Давай поэт-песенник, изобрази, – сказал он мне.

– Народ в предвкушении, – тут же громко захлопал в ладоши Юрий Гаврилов. – Смертельный номер - футболист Никонов и гитара. Кто кого переиграет?!

– Аттракцион невероятной музыкальности, – пробурчал я и пошёл к своим музыкантам.

А тем временем аплодисменты Гаврилова, подхватили и другие игроки, а так же их жёны и подруги, многие из которых уже слышали, как я пою. И по большому счёту развеять миф о том, что футболисты способны лишь по мячу стучать, мне предстояло всего-навсего перед приглашёнными актёрами «Ленкома». Оставалось только решить, что спеть, какую песню продемонстрировать почтеннейшей публике?

– Гена, включи микрофон, – попросил я музыканта, с которым меня теперь связывал деловой контракт.

– Пару секунд, – буркнул он, покрутив какой-то тумблер.

– А нам коньяк вручать будут? – тихо спросил барабанщик Валера Дурандин.

– После концерта, – шепнул я.

– А цветы? – чуть ли не хором потребовали солистки Олеся и Кристина.

– Торжественно вынесем вместе с Калашниковым после первой песни, – сказал я и, повесив акустическую гитару через плечо, постучал пальцем по микрофону и сказал, – раз, раз. Как меня слышно?

– Слышимость в пределах видимости! – хохотнул Гаврилов.

– Песня посвящается …, – тяжело вздохнул я, всё ещё не зная, что сыграть. И тут мой взгляд упёрся в довольное лицо Николая Караченцова, который тихо беседовал со своими поклонниками. Поэтому все вопросы, что петь, отпали сами собой. – Песня посвящается прошедшему лету, наступившей осени и предстоящей зиме, – закончил я небольшое вступление и заиграл «Кленовый лист»:

В путь-дорогу птицам пора,

Птицам снится юг.

Жёлтый лист кленовый вчера

Сел в ладонь мою.

Кто-то мне пусть скажет в ответ –

Ничего такого здесь нет.

Жёлтый лист, как птица, вчера

Сел в ладонь мою …

– Отличная вещь, – зашептал Гена музыкант, пока мне аплодировали все те, кто собрался в данный момент в нашей клубной столовой. – Мы её тоже готовы включить в репертуар.

– Обсудим, – кивнул я ему и поклонился всей почтеннейшей публике. – А теперь выступят профессионалы, лидер танцевального московского сезона, группа «Мираж»! – гаркнул я. – Танцуют все!

***

Уже поздно вечером, когда гости разъехались по домам, в мою комнату заглянул Саша Калашников. Он принёс из столовой тёплое молоко и две сдобные булки. Наш врач утверждал, что такое молоко помогает заснуть. Не знаю, может быть и помогает. Но лично я и после горячего растворимого кофе засыпал великолепно. А вот мой друг старался рекомендациям врача следовать неукоснительно. Вот и сейчас прежде чем поговорить по душам, он чуть ли не залпом выпил полный стакан молока.

– Слушай, Вова, скажи честно, – забубнил он, – пойдёт у меня в опорной зоне? Смогу я проявить себя как опорник?

– Пойдёт, – утвердительно кивнул я. – В отборе ты действуешь цепко, игру читаешь грамотно, понимаешь в какой момент пойти на перехват мяча. Я думаю, ты и на фланге обороны сможешь заиграть.

– Куда, б…ть, мне ещё перейти?

– В оборону, и не надо этого стесняться, – проворчал я. – Крайний защитник, перемещаясь по всему флангу, может очень здорово сыграть и в атаке. А вот опорнику, когда впереди действуют Гаврилов и Черенков, лучше всего сидеть дома. А что тебя беспокоит?

– Хочу закрепиться в основе «Спартака» и заиграть в сборной, – откровенно ответил мой друг. – Тебе хорошо, ты - без пяти минут звезда. Если проведёшь карьеру без серьёзных травм, то многого добьёшься. А как быть мне?

– Работать и реально оценивать свои силы, – пожал я плечами. – Скоро еврокубки, 24-го октября играем с португальской «Боавиштой». Эта команда - крепкий европейский середняк, и против португальцев придётся действовать в четыре защитника. Вот и думай.

– Понятно, – крякнул Калашников. – Слушай, а что ты там актрисам на прощанья наплёл? Клинья к ним побивал, пока Машка болеет?

– Какие клинья? – удивился я. – Алфёрова - это жена Александра Абдулова, а у Елены Шаниной роман, кажется, со Збруевым. Я их на завтрашний футбол пригласил.

– И всё? – удивился мой друг.

– Всё, иди спать, – отмахнулся я. – Завтра серьёзный матч.

Глава 15

В воскресенье 14-го октября за полчаса до выхода на Центральный стадион имени Ленина, два наших главных тренера наконец-то назвали стартовый состав. Константин Бесков и Николай Старостин ещё на спартаковской базе начали ругаться по поводу своего видения сегодняшней товарищеской игры против сборной Румынии. Бесков настаивал на том, чтобы в атаку с первых минут вышли Виталий Старухин и Валерий Петраков, а мне, как лучшему бомбардиру чемпионата Константин Иванович отводил роль «подносчика снарядов», то есть ставил на место левого полузащитника вместо Сергея Шавло. Кроме того он хотел, чтобы в защите сборная предстала в следующем сочетании: спартаковец Сергей Пригода, московский динамовец Александр Бубнов и армеец Юрий Аджем.

А Николай Старостин требовал не трогать наигранный месяцами спартаковский ансамбль и предлагал полузащиту оставить без изменений, в атаку направить связку Сергей Родионов и ваш покорный слуга, Владимир Никонов, а в защите к Пригоде и Мирзояну добавить только Бубнова, который наш спартаковский стиль понимал лучше всех. В таком случае Ринату Дасаеву будет проще командовать защитными построениями. В конце концов, в спор вмешался Андрей Петрович Старостин и из варианта, что представил его брат Николай, вычеркнул молодого да раннего Родионова, а вместо него вписал опытного и обстреленного второго бомбардира чемпионата СССР Виталия Старухина.

– Виталий Владимирович, – сказал я в раздевалке, разминая и растягивая мышце ног, рук и всего остального тела, – первые две или три минуты команда работаем над контролем мяча. Поэтому ты, как центрфорвард, стоя спиной к воротам, одним касанием мяч принимаешь, вторым откидываешь его назад.

– Кому? – поинтересовался Старухин, который в чемпионате забил уже 22 гола.

– Отвечаю на поставленный вопрос, – улыбнулся я, пытаясь сесть на вертикальный шпагат. – Под тобой будут много и продуктивно перемещаться: Юрий Гаврилов, Фёдор Черенков и я.

– А потом?

– Ближе к третьей минуте в отбор должны будут втянуться многие игроки соперника, которому надоест изображать из себя зайчика, что бессмысленно гоняется за мячом. И тогда по левому флангу вперёд пойдёт Серёжа Шавло, а по правому Саша Заваров. После чего вся наша команда разом включается в работу и всеми силами прёт в атаку.

– А если они в отбор не втянуться? – упрямо пробубнил Виталий Старухин.

– Тогда мы их постепенно прижмём к воротам и начнём планомерную осаду, – снова улыбнулся я, от растяжки перейдя к более активным прыжкам на месте.

– Никонов, к тебе на проходной пришли! – крикнул, заглянув в раздевалку один из работников стадиона.

«Неужели Машка пожаловала?» – подумал я и, накинув на себя олимпийку, пошагал на проходную.

– Куда? – поймал меня в дверях «дед».

– Намедни писал в спортлото, наверное, ответ прислали, – хохотнул я и пулей вылетел в коридор.

А тем временем стадион уже вовсю жил своей бурной и беспокойной жизнью. Даже здесь в подтрибуном помещении слышался людской гул, которые ни на секунду не прекращающийся. По последним данным на мачт пришло что-то около 60-и тысяч человек. И такой наплыв зрителей во многом связывали с успешной игрой «Спартака» в чемпионате СССР. Помниться в 70-е годы сборную страны называли примерно так: «Мунтян, Поркурян и девять киевлян». Так вот на данную минуту в сборной было девять спартаковских москвичей, а роли Мунтяна и Поркуряна исполняли Бубнов и Старухин. И по сути народ пришёл смотреть на «Спартак», который в последнем туре героически разбил московский ЦСКА.

– Привет, старичок! – поздоровался со мной Гена музыкант.

– На футбол пришёл? Провести? – откровенно удивился я, увидев музыканта на проходной.

– Да какой, кхе, футбол? – отмахнулся он. – Мне сегодня с телевидения позвонили. Завтра к 12-и приглашают на съёмку. Сработала твоя идея, старичок, скоро заживём! – с жаром прошептал мой партнёр по шоу-бизнесу. – Поедешь с нами?

– Постараюсь, – кивнул я головой. – Хотя в среду матч чемпионата, могут и на базе запереть. В общем, поздравляю, – я пожал руку музыканту. – Что с кассетами?

– Запишем на неделе, запишем, – затрясся он от нетерпения. – Слова на «Кленовый лист» напиши, отличная вещь! В общем я полетел, с парнями надо всё ещё раз обмозговать. Эх, скоро заживём!

Геннадий ещё раз пожал мою руку и чуть ли не трусцой посеменил на выход из служебного помещения. «Телевидение - это замечательно, это прекрасная перспектива, чтобы раскрутить группу», – буркнул я про себя. И только развернулся на 180 градусов, как меня окликнул женский голос:

– Здравствуйте, Владимир.

– Добрый вечер, – смущённо пробормотал я, увидев перед собой актрису Елену Шанину, которая в больших чёрных очках и в цветастой шёлковой косынке, как у Одри Хепберн, была для окружающих людей малоузнаваема.

– Вы пригласили на футбол, вот я и пришла, – хихикнула девушка.

«Вообще-то я сказал это из вежливости», – проворчал я про себя и, широко улыбнувшись, произнёс:

– Добро пожаловать на старинную молодецкую забаву, где двадцать два мужика гоняют один единственный кожаный мяч. Это со мной, – буркнул я охране и, взяв актрису под локоток, потянул её в подтрибунный коридор.

– Удивлены? – снова хихикнула актриса.

– Не то слово, ошарашен и потрясён, – не стал я врать.

– А куда мы идём?

– Сейчас проведу вас через весь этот лабиринт и посажу на второй ряд прямо за скамейкой запасных, – протараторил я. – Там иногда собираются поболеть жёны и подруги футболистов.

– А я жена или подруга? – нервно захохотала Елена Шанина.

– Я думаю определение - приятельница, будет в самый раз?

– Пожалуй, – согласилась она.

И в этот момент мы вышли на переполненную арену лужниковского стадиона. И народу сегодня действительно пришло очень и очень много. То тут, то там мелькали болельщики в красно-белых спартаковских шарфиках. А на вираже кто-то затянул футбольную кричалку, что «Спартак» - чемпион.

– Никонов! Никонов! Зырь, пацаны, вот Никонов идёт! – закричали мальчишки, которые стояли за боковыми бетонными ограждениями.

И я на радость юных любителей спорта помахал им рукой.

– А вы я вижу - известная личность, – с иронией сказала актриса.

– Пока что широко известен только в узких футбольных кругах, – буркнул я, проводив девушку до свободных мест на трибуне. – Спасибо, Елена, что пришли. Очень рад. А теперь извините, но мне пора к команде.

– Вы проводите меня после игры? – вдруг спросила она.

«После игры? Да после матча, моя хорошая, нас погрузят в автобус и как заключённых повезут на базу», – ответил я про себя, но вслух дал своё твёрдое обещание, что непременно провожу. Всё же я не заключённый, не монах и не евнух.

***

Матч против сборной команды Румынии начался примерно так, как я и описал Виталию Старухину. Почти три минуты мы в одно и два касания перепасовывались друг с другом, расположившись всей командой в 30-метровой полосе около центральной линии поля. За эти минуты мяч успел трижды прогуляться с фланга на фланг. Причём нами использовался только средний и короткий пас. Не то, чтобы команда не хотела с первых секунд броситься на ворота гостей, просто такая перепасовка давала возможность каждому игроку сборной прикоснуться к мячу, почувствовать своих партнёров, ритм игры и приспособиться к непростому кочковатому лужниковскому газону.

Наконец, наши румынские гости, которые играли по схеме 4-4-2, отбегав эти три минуты вхолостую, подключили к отбору двух своих крайних защитников. И тогда первый же рывок по правому краю Александра Заварова, которому длинный пас сделал Фёдор Черенков, внёс невообразимую сумятицу в оборону гостей. Кстати, сборная Румынии, которая полностью потеряла все шансы попасть на чемпионат Европы в Италию, привезла в Москву экспериментальный состав. И поэтому с подстраховкой и взаимопониманием у них было откровенно плохо.

Заваров легко промчался по своему флангу и, увидев, что я набегаю параллельным курсом, оторвавшись от одного из футболистов сборной Румынии, сильно и точно прострелил в моём направлении. К сожалению, этот мяч, стукнувшись в кочку, подлетел на высоту бедра, из-за чего мне пришлось резко подпрыгнуть прежде, чем поймать его левой ногой на внутреннюю сторону стопы. Зато когда укрощённый мяч покатился прямо передо мной, как волшебный клубок из сказки, путь к воротам был полностью открыт, если не считать центрального защитника румын, который слева от меня на всех парах спешил наперерез.

«Сто процентов будет сносить с “мясом”», – пронеслось в моей голове. Поэтому, сделав ещё четыре шага, обводить голкипера, что уже выбежал навстречу, я передумал и пробил низом в дальний от меня левый угол ворот. Румынский защитник прыгнул, целя шипами в икроножную мышцу, кипер гостей тоже прыгнул, втянувшись в струнку, чтобы отразить удар. Однако ничего у товарищей румын в данный момент не получилось. Мяч юркнул в сетку, а я пусть и не без труда, но ушёл от столкновения с защитником-костоломом. И стадион радостно закричал короткое слово: «Гол!».

«Сука», – выругался я, потирая колено на которое приземлился, когда уворачивался от шипов румынского футболиста, и побежал к виражу, где болельщики скандировали: «Мос-ков-ский «Спартак»!», добавляя хлопками к этой кричалке характерный ритм: «та-та-та-та та-та». Я же подбежал как можно ближе и закричал фантам в ответ:

– Со-вет-ский союз! – после чего ладонями выбил: «та-та-та-та та-та».

Народ на трибунах загоготал и тут же с виража мне ответили:

– Со-вет-ский союз! Та-та-та-та та-та.

«Вот это другой разговор, вот это правильно, не за московский «Спартак» сегодня бьёмся, а за сборную огромной страны», – ухмыльнулся я про себя и посеменил к центру поля.

А дальше игра пошла на встречных курсах. Гости, которым терять было нечего, так как они приехали в Москву, чтобы других посмотреть и себя показать, ринулись отыгрываться большими силами. Кстати, с технической точки зрения футболисты с Балкан выглядели вполне прилично. Единственное чего не хватало сопернику - это банальной сыгранности. Поэтому две следующие атаки сборной Румынии больше походили на хаотический навал: проход по флангу, навес в штрафную, борьба за подбор мяча. В эту минуту на острие атаки гостей выделялся нападающий из Крайовы Родион Кэмэтару, который имел рост под метр девяносто. Именно с ним дважды схлестнулся наш Саша Бубнов, такой же физически мощный, прыгучий и высокий. И если в первый раз румынский нападающий сумел, пусть слабенько, но пробить по воротам Дасаева, то вторую дуэль выиграл наш защитник.

«Бубнова на следующий сезон обязательно надо перетащить в наш красно-белый стан», – подумал я и бросился бороться за мяч, который от головы Александра вылетел за пределы штрафной площади. И только за счёт стартового рывка дотянулся до мяча раньше, чем игрок гостей. Зато румынский полузащитник от души влепил по моему бедру. Однако падать и изображать, что мне переломали разом все кости, я не стал. Что стало неожиданностью для моего соперника. Он на секунду замер, а я сделал длинную передачу вперёд на Юрия Гаврилова и сам же рванул в контратаку.

Гаврилов, надо отдать должное, отработал по науке: легко остановил мяч «шведкой», прикрыл его корпусом и вернул передачу мне, так как я летел на очень приличной скорости, и никто меня не сопровождал. Однако тащить по таким колдобинам футбольную черно-белую сферу мне было откровенно лень, поэтому одним касанием я сделал ещё один пас в район центрального круга, где скучал Виталий Старухин. И Старухин сыграл точно так же как и Гаврилов: мяч остановил, прикрыл его от защитника гостей корпусом и вернул назад мне, ведь меня всё ещё никто не держал.

И стадион моментально загудел, так как на половине поля сборной Румынии, кроме вратаря больше никого не было. Вся румынская команда слишком сильно увлеклась атакой. Из-за чего я совершенно спокойно пробежал двадцать метров под крики толпы: «Никон, давай!». А затем, не сближаясь с голкипером из Румынии, ударил черпачком и, аккуратно перекинув мяч через его высоченную фигуру, победно воздел два сжатых кулака вверх. Ибо этот мяч опустился точно в сетку.

– Гоооол! – закричали зрители на трибунах стадиона.

«Второй пошёл, – мстительно улыбнулся я про себя. – Теперь будут знать, как лупить по ногам».

А где-то на 15-ой минуте матча в контратаку убежали Фёдор Черенков и Александр Заваров. Фёдор, сыграв в стеночку с Александром, вышел один на один, но бить не стал. Он сделал пару ложных замахов, уложил на газон вратаря, запутал этим простым, но действенным приёмом защитника гостей и выкатил мяч на пустые ворота Заварову. И наш юный новобранец из Ворошиловграда под аплодисменты болельщиков вкатил третий мяч в пустые ворота сборной Румынии.

– Пижоны, – проворчал Юрий Гаврилов.

– Между прочим, берут пример с тебя, – хохотнул я.

– Не доросли ещё, – отмахнулся он.

И сразу после объявления диктора по стадиону, что счёт матча стал 3:0 в пользу сборной СССР, главный тренер гостей Константин Чернэяну решился на первую замену. Румынскому наставнику требовалось не только заменить футболиста, который выпадал из игры, но и внести игровые коррективы. Иначе его команда рисковала наполучать полную авоську мячей. И по приезде домой в Бухарест лидеры местной компартии могли сделать в отношении него соответствующие выводы.

Не знаю, что говорил Константин Чернэяну своим парням, но следующие 20 минут стали самыми сложными в матче. Сборная Румынии почти всем составом сгрудилась в своей штрафной площади, оставив впереди двух нападающих - высокого и статного Родиона Кэмэтару и быстрого и юркого Марчело Рэдукану, и мы эту стену пока что пробить не могли.

«Всё правильно, – подумал я, во время очередной паузы, когда игрок гостей лежал на траве и держался то за ногу, то за голову, то за поясницу. – 3:0 им простят, и даже 4:1 им сойдёт с рук. Тем более не приехал в Москву обладатель «Золотой бутсы» Дуду Джорджеску, который в 1977 году в своём чемпионате забил 47 мячей и 5 из них в последней игре. Наверняка команда соперника ради такого «рекорда» костьми легла. Ха-ха. А вот если румыны проиграют 5:0 или 6:0, то могут случиться и оргвыводы».

– Виталий Владимирович, – обратился я к Старухину, когда игрока сборной Румынии понесли на носилках за пределы поля, – появилась одна идея. Я сейчас попрошу парней, чтобы они с флангов навешивали на ближнюю штангу. И ваша задача: растолкать соперников, пройти на навес и скинуть мяч головой в район 11-метровой отметки.

– А что потом?

– Сюрприз будет, – улыбнулся я. – Смотрите, а этот румынский парень оказывается живее всех живых, – захохотал я, когда футболист гостей резво соскочил с носилок и тут же попросился обратно на поле.

А примерно на 40-ой минуте матча. Комбинация, которую я сочинил по ходу этой футбольной пьесы, дала первый результат. Сергей Шавло пробежал вдоль левой бровки и навесил мяч на ближнюю штангу. Виталий Старухин, грамотно используя свою грубую физическую силу, прорвался на эту подачу, еле-еле в борьбе с защитниками выпрыгнул и чуть ли не затылком бабахнул по мячу в сторону 11-метровой отметки.

И такая комбинация из пляжного футбола сработала. Два защитника сборной Румынии устремились за Старухиным, центральные полузащитники тоже сместились в направлении навесной передачи. И около 11-метровой отметки образовалось свободная зона, в которую я стремительно ворвался. Затем последовал высокий прыжок и удар головой по мячу с доработкой корпусом. Но и голкипер гостей тоже оказался не лыком шит. Он словно кот сиганул в правый от меня угол и правой же рукой дотянулся до футбольной черно-белой сферы, которая летел в правую девятку. Однако мяча он коснулся лишь кончиками пальцев, поэтому через секунду, этот упрямый мяч рикошетом от штанги нырнул в сетку ворот.

– Даааа! – заорал я, радуясь не голу, а самой комбинации, где всю черновую работу сделал Виталий Старухин.

– Не плохой сюрприз, – захохотал Старухин, когда мы и наши партнёры по сборной поздравляли друг друга с успехом.

– Надо бы ишо повторить, для закрепления, – хохотнул Александр Заваров.

– Против финнов, мужики, нам подобных комбинаций надо придумать и наиграть штуки три, – совершенно серьезно сказал я.

– Партия сказала - надо, футболист ответил - есть, – загоготал Юрий Гаврилов.

А где-то перед самым свистком на перерыв, прошла ещё одна подобная комбинация. Правда, на сей раз навесная передача пошла с правого фланга, и выполнил её наш юный новобранец из Ворошиловграда, Александр Заваров. Виталий Старухин можно сказать по-шахтёрски прорвался к мячу и опять чуть ли не затылком переправил его на 11-метровую отметку. И вновь в образовавшуюся свободную зону я рванул из всех сил. Но тут полузащитник гостей за доли секунды успел схватить меня руками за футболку и за спортивные трусы. Была бы у него третья рука, то он бы уцепился и за мои гетры. Из-за чего я как подкошенный рухнул на газон и лишь краем глаза заметил, как в эту зону вбежал Юрий Гаврилов и по-стариковски ударил по летящему мячу коленом. Удар вышел не сильный, но очень точный, поэтому голкипер гостей даже не дёрнулся, когда мяч забился в сетке ворот.

– Гооол! – снова запрыгали на трибунах болельщики сборной СССР и персонально команды «Спартак» Москва.

«Всё, на второй тайм можно не выходить, – подумал я, поднявшись с газона. – 5:0, игра сделана».

***

В раздевалке после свистка на перерыв на удивление всей сборной СССР Константин Бесков и Николай Старостин снова затеяли спор. Бесков требовал провести замены и проверить в деле всех новобранцев главной команды страны. А Старостин вдруг заупрямился и пророкотал, что пока мы ещё три штуки не забьём, замен не будет.

– От добра, добра не ищут! – сказал, как отрезал «дед».

А мне вдруг в голову пришла замечательная идея. «Там на трибуне сидит красивая незамужняя девушка, у которой сегодня образовался свободный вечер, – подумалось мне. – А я в целом приятный неженатый мужчина, который на сегодня свою футбольную работу выполнил, и дальше ломаться на поле смысла нет никакого. Так, стало быть, почему этот вечер не провести вместе? Почему бы не посидеть в ресторане и не поговорить о чём-нибудь вечном? И если сейчас свинтить по-тихому, то меня ведь никто не заметит, а после финального свистка меня, как пить дать, никто никуда не отпустит».

– Николай Петрович, а мне кажется, что Константин Иванович прав, – произнёс я. – Нужно менять половину команды. Пусть все поиграют. Какой смысл надрываться в практически выигранном товарищеском матче?

– Что ты, Никон, сказал? – удивился Старостин. – Устал? Петраков, переодевайся, заменишь Никонова. Он у нас бедняга перетрудился. Ты хоть знаешь, что до 1958 года в футболе замен не было вообще!

– Когда-то и человека на Земле не было вообще, одни динозавры ползали, – ляпнул Юрий Гаврилов и многие в раздевалки захихикали.

– Юра Аджем, тоже переодевайся, Гаврилова заменишь! – погрозил «дед» нам всем кулаком. – Сыграем по схеме 4-4-2. Вот так!

«Ничего себе Николай Петрович развоевался, – подумал я, незаметно выскользнув из раздевалки, пока остальные парни пили тёплый и сладкий чай. – Довели мы с Гаврилой старика. Надо бы быть поаккуратней, 77 лет - это не шутки».

– Елена, – шепнул я на ухо актрисе Шаниной, подойдя в куртке с капюшоном на голове.

– Это вы? – испугалась девушка.

– Да, – кивнул я. – Давайте встретимся около служебного входа через десять минут.

– А как же игра?

– Игра? – сделал я большие глаза. – Так счёт ведь 5:0, значит сухая. Сейчас судьи посоветуются и за явным преимуществом остановят матч.

– Сейчас в футболе такие правила? – очень сильно удивилась актриса.

– Недавно в УЕФА внесли соответствующие изменения, – нагло соврал я.

– Хорошо, тогда через десять минут жду вас у служебного, – улыбнулась будущая Кончита из «Юноны и Авось». – И куда мы пойдём?

– В «Юность», у меня там свой человек на воротах, – вновь соврал я.

Глава 16

На следующий день после товарищеского матча против сборной Румынии, минуя расположения спартаковской базы в Тарасовке, я сразу же приехал в телестудию «Останкино». «В конце концов, я не заключённый, не евнух и не монах, чтоб безвылазно сидеть на базе, – думал я, войдя на проходную телецентра. – И у меня имеется своя личная жизнь. И вообще, за границей никто на базе не сидит, там даже нет такого понятия. Приехал на тренировку, поработал, уехал домой. Приехал на игру, отыграл, сходил на восстановительные процедуры и снова домой к жене, подруге или любовнице. И ничего, играют футболисты за рубежом не хуже нас. А судя по количеству европейских трофеев, то значительно лучше. Например Кубок УЕФА никто пока из команд соцлагеря не брал, более того даже не был в финале. В Кубке чемпионов идентично - ноль финалов, ноль побед. Только самый слабый европейский турнир, Кубок кубков, выиграли «Слован» из Братиславы, «Магдебург» из ГДР и «Динамо» Киев. Плюс было несколько финалистов. А мы только и делаем, что по базам сидим».

– Привет, старичок! – обрадовался Гена, увидев меня на проходной телецентра. – Хорошо, что пришёл. Тут какой-то бардак. Нас вчера вроде как пригласили, а сегодня говорят, что на нас нет времени. Дескать, скоро приедет Пугачёва.

– Разберёмся, – проворчал я и пожал руки всем участникам музыкальной группы: Геннадию Макееву, Михаилу Филиппову и Валерий Дурандину.

Потом я по-деловому чмокнул в щёки солисток Олесю, Кристину и Машу, которая, по всей видимости, ради съёмки на ТВ стремительно излечилась. Затем подошёл к какой-то суматошной женщине. Она в руках держала списки приглашённых артистов, и из этих списков мой «Мираж» видать уже вычеркнули.

– Добрый день, – улыбнулся я, быстро показав красные корочки мастера спорта по футболу, – вы хоть понимаете от кого эти ребята приехали?

– Я уже всё объяснила, сейчас прибудет Алла Борисовна Пугачёва с музыкантами и с большой массовкой, и на ваших ребят у нас просто нет свободного студийного времени, – заметно занервничала работница телестудии. – Мы вам перезвоним через месяц, через два.

– Значит товарищу Виктору Васильевичу Гришину, первому секретарю Московского горкома партии, так и доложить, что на молодых московских музыкантов в «Останкино» всем начхать? – прорычал я и, покосившись на Гену музыканта и его друзей, осознал, что на молодых они уже давно не тянут.

Однако мои красные корочки и имя градоначальника Москвы возымели своё действие. Женщина ещё сильнее разнервничалась, после чего подошла к прикрученному к стене железному телефонному аппарату, который соединял все подразделения телецентра, и стала срочно кому-то названивать.

– У вас фонограмма есть? – вдруг выпалила она.

– Только одна песня, – ответил Гена, – «Музыка нас связала». Остальное ещё в процессе производства.

Затем женщина снова что-то забубнила в трубку и через десять секунд произнесла:

– Сейчас вы все быстро идёте за мной, быстро гримируетесь, и по-быстрому с вами запишут три дубля. На всё про всё у вас двадцать минут.

– Уложимся за девятнадцать, – хохотнул я и, схвати в руки два барабана от ударной установки, поспешил за этой суматошной барышней.

Само собой, музыканты с дикими выпученными глазами рванули следом. К сожалению, блуждание по телевизионным лабиринтам заняло ещё примерно полминуты, и когда мы всемером ввалились в большую с очень высокими потолками телестудию, я забыл спросить: «входит время, потраченное на дорогу в наш лимит или нет?». Суматошная женщина мне просто не дала шанса, чтобы задать данный вопрос. Она моментально снова куда-то унеслась, оставив нас среди огромных телевизионных камер и каких-то других сотрудников «Останкино».

– Здравствуйте, меня зовут Светлана Ильинична, – представилась черноволосая интеллигентная 45-летняя женщина в больших круглых очках. – Я режиссёр передачи «Утренняя почта». У нас сегодня идёт запись музыкальных номеров, поэтому везде такая суматоха. Быстренько ставьте инструменты вот к тем выгородкам, – махнула режиссёрка на высвеченный прожекторами участок телестудии на фоне каких-то цветастых фанерных панелей. – Время у нас на всё про всё 15 минут. Фонограмму отдайте звукорежиссёру и начнём работать.

– А нам сказали, что сначала на грим? – закапризничала Маша.

– Пудрим носики и никакого грима, – проворчал я. – В наших телевизорах всё равно толком ничего не видно. Зато всё прекрасно слышно. Быстрей! – скомандовал я и сам же понёс барабаны на площадку.

– Тебе хорошо рассуждать, тебя-то по телику не покажут, – зашипела Машка, пока музыканты расставляли инструменты, которые при имеющейся фонограмме нужны были только для антуража.

– Давай потом покапризничаешь, – отмахнулся я. – Сейчас Пугачёва приедет, и вылетим мы из этой студии пробкой из-под шампанского.

– Я без грима петь не буду! – топнула ногой бывшая танцовщица.

– Не хочешь петь? – возмутился Гена музыкант. – Не пой. Всё равно уже голос записан. Подумаешь, звезда? Таких звёзд по улицам Москвы бродит тысячи.

– Ну, ты и сволочь, Генка, – зашипела Миша, – я тебя и твоих лабухов из такой дыры вытащила, что ты мне сейчас по гроб жизни обязан.

– Откуда ты нас вытащила? – скривил недовольное лицо бас-гитарист Дурандин. – Что ты нам вечно нервы полощешь? Мы, кстати, и так хорошо жили!

– Тихо! – наконец гаркнул я. – Кто петь и играть не желает дверь там! – я указал рукой на выход из студии. – Мы сейчас делаем одно дело, – прошипел я мгновенно притихшим музыкантам. – Поэтому зарыли топор войны и работаем на все сто, как команда «Спартак» на футбольном поле.

– Уже всё поставили? Оперативно, молодцы, – улыбнулась режиссёрка «Утренней почты», выйдя к нам на освещённую прожекторами площадку. – Сейчас операторы займут свои места и начнём. А теперь дайте-ка я на вас посмотрю, – сказал она нараспев. – Девушки припудрите лоб и нос, немного блестите. Юбочки короткие – это замечательно, это сейчас модно и мужикам такое нравится. С молодыми людьми у нас тоже всё нормально - джинсы и пиджачки, годится. А вы на чём играете? – вдруг спросила она меня, одетого в джинсы и в цветастую югославскую рубашку.

– А он у нас на мяче играет, – съязвила Машка и Кристина с Олесей тут же весело захихикали. – Ладонями стучит по мячу, как на там-тамах.

– Что ж вы с собой-то мяч не принесли? – всплеснула руками Светлана Ильинична. – Давайте поступим так: у нас где-то здесь валяются маракасы, вот вы их в руки и возьмёте. А ещё наденем на вас настоящее мексиканское сомбреро, нам его недавно один гость подарил. Кстати, из вас получится замечательный мексиканец.

– А какое отношение мексиканец имеет к песне «Музыка нас связала»? – спросил Гена музыкант, пока я раздумывал, как бы вежливо слинять из студии.

– На носу Олимпийские игры, молодой человек, – сурово произнесла режиссёрка, – поэтому сюда приедут китайцы, африканцы и мексиканцы. Вот зачем в вашем музыкальном номере мексиканец. А без мексиканца я вас снимать не буду, – вдруг пошла на принцип одна из создательниц «Утренней почты».

– Я согласен, – недовольно буркнул я. – Только китайцы в Москву не приедут.

– Не городите чепухи! – отмахнулась Светлана Ильинична. – Как это китайцы не приедут? Ха-ха. Да быть такого не может. Запомните, в Москву приедут все страны Мира! Ладно, готовность три минуты и снимаем! – скомандовала деловая женщина техникам и операторам, которые уже заняли свои места за телекамерами.

Запись музыкального номера, на который нам отвели 15 минут, растянулась почти на целый час. Алла Пугачёва с музыкантами и с актёрами массовки где-то задержалась, поэтому режиссёрка «Утренней почты» отрывалась на нас, словно Константин Бесков на тренировке. По её команде солистки «Миража» прыгали и плясали, музыканты с серьёзными, веселыми, а затем и с глупыми лицами бренчали по выключенным инструментам, стараясь попадать в фонограмму.

А потом «телемучительница» добралась и до меня. То ей не нравилось, как я трясу маракасами, то она критиковала мою манеру танцевать. Из-за чего она громко кричала в микрофон из своей аппаратной студии, что так танцуют только актёры из уездных ТЮЗов, и что о серьёзных театральных подмостках я могу забыть навсегда. Наконец я ей показал, как цирковой медведь танцует ламбаду, и это привело Светлану Ильиничну в полный восторг.

– Вот так и будем снимать! – скомандовала она, и тогда началось форменное издевательство.

Мой медвежий танец снимали сверху с телевизионного крана, снизу с тележки, с боку статично, вокруг меня клубился дым из дым-машины и водили хоровод наши солистки, то по одной, то сразу все вместе. И всё это время из динамиков звучала песня, что музыка нас связала, тайною нашей стала, которую я тихо стал ненавидеть.

– Ну вот, это уже на что-то человеческое похоже, – сказала, улыбаясь, Светлана Ильинична. – Всем спасибо, съёмка окончена.

– И всё равно я, старичок, не понимаю, на хрена нам сдался этот мексиканец, – проворчал, складывая инструменты Гена музыкант. – Это же просто бред.

– Забей, – пробурчал я, чуть ли не залпом выпив всю бутылку минеральной воды. – Главное чтобы в «Утренней почте» показали. Ты учти - у нас в декабре гастроли, затем расчёт по контракту, и дальше вы работаете без меня.

– Что в футбол играть проще? – захихикала Маша, увидев моё мокрое от пота лицо.

– Проще, – не стал отрицать я. – На поле свежо, нет дыма, и не напекают голову студийные фонари. И потом во время игры мне не надо изображать пьяного циркового медведя или кого-то ещё. Когда я играю в футбол, я на своём месте и мне хорошо.

***

Вечером во вторник 16-го октября на базе в Тарасовке Николай Петрович Старостин устроил комсомольское собрание. На этом собрании разбиралось дело злостного прогульщика, злостного нарушителя спортивного режима и авантюриста Владимира Никонова, то есть меня. В столовой, где собралась вся команда, включая дублёров, Старостин вывесил плакат с каким-то мужиком, который сверкая честными очами восклицал: «Долой пьянство и разгильдяйство!». Кроме того на стенку приклеили самодельную турнирную таблицу чемпионата СССР по футболу:

_____________________________И____В___Н___П____М______О

1. Спартак (Москва)____________28___23___3___2___80 – 24___49

2. Шахтёр (Донецк)____________28___16___8___4___46 – 23___39

3. Динамо (Киев)______________28___17___5___6___39 – 21___39

4. Динамо (Тбилиси)___________28___15___9___4___42 – 23___37

5. Динамо (Москва)____________28___14___6___8___32 - 25___34

6. Зенит (Ленинград)___________28___11___8___9___38 – 36___29

7. Динамо (Минск)_____________27___11___6___10__32 – 27___28

8. ЦСКА (Москва)______________28___10___7___11___35 – 34___27

9. Пахтакор (Ташкент)__________27___10___6___11___31 – 38___26

10. Арарат (Ереван)____________28___9___12___7____33 – 26___25

11. Черноморец (Одесса)________28___8___8___12___25 – 30___23

12. Кайрат (Алма-Ата)___________28___7___7___14___24 – 38___21

13. Локомотив (Москва)_________28___6___11__11___36 – 47___19

14. Торпедо (Москва)___________28___5___9___14___23 – 35___17

15. СКА (Ростов-на-Дону)________28___5__13___10___30 – 48___17

16. Нефтчи (Баку)______________28___5___8___15___22 – 43___17

17. Заря (Ворошиловград)_______28___4___9___15___30 – 49___15

18. Крылья Советов (Куйбышев)__28___6___3___19___17 – 48___15

– Слово предоставляется капитану команды, Олегу Романцеву, – сказал Николай Старостин, который сидел в президиуме с братьями Андреем и Александром и вёл данное собрание.

«Сюрреализм какой-то, интересно в мадридском «Реале» тоже такой цирк бывает?» – проворчал я про себя, ёрзая на отдельном стуле, что поставили точно под плакатом с нарисованным мужиком, напротив своих товарищей по команде.

– Что я могу сказать? – пожал плечами Романцев, встав со своего места. – До золотых медалей подать рукой. Поэтому, мужики, нужно ещё немного поднажать.

– Ты, Олег, говори по существу, – потребовал Андрей Старостин. – Мы не слепые, очки считать умеем.

– Поступок Владимира Никонова, который покинул стадион после первого тайма товарищеского матча с Румынией, осуждаю. Предлагаю поставить на вид.

– Кто ещё хочет высказаться? – спросил Николай Петрович, когда Романцев присел на стул.

– У меня к подсудимому вопрос, – сказал Юрий Гаврилов. – Товарищ Никонов, ты обладаешь способностями к гипнозу или телекинезу?

– Не знаю, не пробовал, – буркнул я, вызвав смех в зале.

– Гаврилов, ты к чему клонишь? – стараясь держать серьёзную мину на лице, пророкотал Андрей Старостин.

– Я не клоню, Андрей Петрович, я говорю прямо, – усмехнулся Юрий Васильевич. – Первый тайм с Румынией мы отыграли образцово-показательно и вынесли соперника 5:0. Потом меня и Никонова заменили, игра на поле расклеилась, и второй тайм сборная проиграла со счётом 0:2. Как присутствие Никонова на скамейке запасных могло повлиять игру нашей команды, если он не обладает ни гипнозом, ни телекинезом? Предлагаю закончить собрание и разойтись по номерам.

– А то, что Никон не ночевал здесь с воскресенья на понедельник и приехал только вчера к вечеру, это как? – вдруг заявил один из дублёров. – А если мы все рванём кто куда, то что тогда будет?

«Молодец «дед», подготовился, зарядил молодых парней нужными вопросами», – подумал я, покосившись на Николая Старостина.

– Вчера в понедельник для игроков сборной тренировка была по желанию, – произнёс по словам Гаврилов, который бился за меня как лев. – Следовательно, с формальной точки зрения, Никонов ничего не нарушил. Сегодня он работал как все. И давление у него в норме.

– Та шо такохо? – выкрикнул с места Саша Заваров. – Похулял немнохо и вернулся. Никон же у нас трезвенник. Это усе знают.

– Хватит из собрания устраивать балаган, – медленно и с достоинством сказал Николай Старостин. – Факт нарушения дисциплины на лицо, поэтому предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы завтрашний матч против «Арарата» товарищ Никонов провёл на скамейке запасных? Прошу поднять руки.

Однако за данное предложение Старостина проголосовали всего-навсего несколько дублёров, чего для большинства явно не хватало. Игроки основы уже представляли золотые медали на своей шее и воспитательные эксперименты «деда» их волновали в последнюю очередь. Тогда Николай Петрович прокашлялся, бросил короткий взгляд на братьев и снова повторил своё предложение. И когда руки подняли братья Старостины, многие из футболистов последовали их примеру. «Против» проголосовали: Гаврилов, Заваров и Калашников, «воздержались»: Черенков, Шавло, Родионов и Пригода.

«Уже неплохо, – подумал я, – так как есть семь человек, на которых я всецело могу положиться. А иначе было бы и скучно и грустно и некому руку подать».

***

Сразу после комсомольского собрания все кто не голосовал за предложение Никлая Старостина, собрались в моём номере, чтобы выпить перед сном горячий кофе с тёплым молоком и посплетничать.

– Ну так шо, с кем ночью хулял? – первым делом спросил Саша Заваров. – Не томи?

– Порядочные мужики, Александр, о таких вещах не треплются, – буркнул я, разливая по кружкам кофе.

– Какие могут быть у нас вообще гулянки по ночам? – картинно возмутился Юрий Гаврилов. – Мы все здесь однолюбы. И у нас у всех одна единственная большая страсть - это любовь к красно-белому ромбику. Поэтому прогулки направо или налево - это всего лишь невинная шалость.

– Скажи это моей жене, – нервно хохотнул Сергей Пригода.

– Катя, я весь красный от помады, потому что всю ночь целовал бело-красный ромбик, – комично произнёс Гаврилов. – Прости меня, родная, я больше так не буду, – закончил он под гогот всей комнаты.

– А я всё равно не понимаю, зачем эти идиотские посиделки потребовались «деду»? – вдруг возмутился Саша Калашников.

– Думаю, что дело в нервах, – ответил я. – Он во время сборов каждый день с Бесковым ругался. И потом надо же нас как-то держать в узде. Хотя я бы предпочёл денежный штраф, чем такой потешный съезд футбольных депутатов. Такие голосования вбивают клин между парнями.

– Подумаешь собрание, – отмахнулся Фёдор Черенков. – Как завтра играть будем против «Арарата»?

– «Арарат» идёт на десятом месте, – хмыкнул Сергей Шавло. – Уж как-нибудь мы его одолеем и без Володи. Да, молодой? – спросил он Серёжу Родионов, взлохматив его длинную шевелюру.

– Отвянь, – отмахнулся Родионов. – «Арарат» завтра перед воротами «автобус» поставит. И чует моё сердце – будет сложно, и упрёмся мы в эту оборону как в стену.

– Значит надо бить издалека, активней бороться на втором этаже и пытаться протащить мяч индивидуально, других вариантов нет, – проворчал я, также предчувствуя, что завтра победить «Арарат» без сверхусилий не получится.

Глава 17

На следующий день в среду 17-го октября для всех кто пришёл на Центральный стадион имени Ленина, где московский «Спартак» принимал ереванский «Арарат», выглянуло на небе ясное золотое, как золотые спортивные медали, солнце. Столбик термометра впервые в этом месяце и, скорее всего, в последний раз в этом году поднялся до плюс 12-и градусов Цельсия. Однако если над болельщиками распростёрлось безоблачное небо, то над играющими командами сгустились самые настоящие футбольные тучи. К 82-ой минуте матча на электронном табло стадиона горели два унылых ноля. Для игроков из Еревана эта ничья становилась уже 13-ой и не добавляла в копилку столь нужного очка. А для нашего «Спартака» безголевой матч говорил о том, что команда прошла пик своей формы и дальше всё будет только хуже.

Лично я сидел на скамейке запасных и изредка посматривал на братьев Старостиных. Кстати, они уже одну замену провели. Вместо молодого нападающего Сергея Родионова выпустили более опытного Евгения Сидорова. И теперь по задумке братьев он должен был помогать в атаке Саше Калашникову, подключаясь из глубины поля. Во всех остальных линиях наша красно-белая дружина имела самые сыгранные и привычные сочетания. На воротах Дасаев, в защите: Мирзоян, Пригода и Романцев, в полузащите: Хидиятуллин, Шавло, Гаврилов, Черенков и Заваров. И хоть сочетания были привычные, привычной игры сегодня не получалось.

За всю игру мои партнёры по команде создали от силы четыре голевых момента. В первом тайме мог отличиться Саша Заваров, который вышел под острым углом на ворота «Арарата» и сильно пробил прямо в голкипера гостей Владимира Васильева. Далее Юра Гаврилов мог открыть счёт, когда после подачи углового опасно бил головой. К сожалению, мяч лишь чиркнул перекладину с внешней стороны и улетел за пределы поля. Во втором тайме красиво пробил из-за пределов штрафной Фёдор Черенков, гостей вновь выручил вратарь. И наконец, Сергей Родионов бил из сутолоки перед воротами с десяти метров, но попал в штангу. Между прочим, гости тоже могли отличиться. Невысокий и коренастый атакующий полузащитник Хорен Оганесян совершил сольный проход к воротам Рината Дасаева и с 15-и метров махнул мимо цели.

А трибуны, начиная со второго тайма, свистели, галдели и требовали, что бы «дед» выпустил на поле Владимира Никонова, то есть меня. «Никонов! Никонов!» – кричали самые преданные фаны с виража. И их можно было понять. Два последних матча, с ЦСКА и против сборной Румынии, закончились с общим счётом - 10:4, и из этих 10-и мячей я забил ровно половину.

«Пять минут до финального свистка, – пробурчал я себе под нос. – Неужели нельзя было придумать что-то поумнее, чем наказание по принципу - назло мамке отморожу уши? Влепили бы денежный штраф или накарябали бы выговор в трудовую книжку. Зачем меня на лавке-то мариновать, когда на табло нули? Какой смысл?».

– Никонов! – вдруг донёсся до меня голос Андрея Петровича Старостина. – Быстро разминайся, сейчас выйдешь вместо Калашникова. Товарищ судья, у нас замена! – тут же закричал он резервному судье.

«Что там говорил Юрий Васильевич про гипноз? – усмехнулся я про себя, молча скидывая куртку и спортивные штаны. – Заработала гипнотическая установка в моей голове! Заработала! Осталось ещё с помощью телекинеза закинуть мяч в сетку «Арарата» и хоть сейчас на «Битву экстрасенсов». А если серьёзно, то за шесть минут забить можно только при очень большом везении. Футбол - это не хоккей, здесь поле больше, скорости ниже, а ещё нет скользкого льда, поэтому «дурные мячи» залетают гораздо реже».

– Где я играю? Где? – спросил меня Женя Сидоров, когда я выбежал на кочковатый лужниковский газон, заменив Сашку Калашникова.

В данный момент и я, и Сидоров являлись однотипными форвардами. Нам обоим, учитывая скромные габариты, вернее всего было атаковать вторым темпом. Но так как братья Старостины выпустили меня на поле без персонального задания, то я это задние придумал сам.

– Играешь на острие атаки, ставишь корпус и любым способом цепляешься за мячи, – усмехнулся я, представив, как Женя Сидоров будет толкаться с физически мощными парнями из Еревана. – Я сыграю под нападающим, отработаю по всему полю. Сил у меня вагон, жаль только времени с гулькин нос, – рыкнул я и отметил, что остались какие-то жалкие три минуты.

После чего рванул к дальней правой бровке, где на нашей половине поля Саша Заваров намеревался ввести мяч из-за боковой линии. На эту передачу предложили себя Фёдор Черенков и Вагиз Хидиятуллин. Однако Заваров чуть-чуть потянул время, дождался, когда я приблизился на расстояние в 15 метров и швырнул этот мяч именно мне. Трибуны стадиона тут же принялись напевать:

– Никонов Волооодя! Никонов Волооодя!

Я же одним касанием принял мяч на бедро, а затем слёту правой ногой шибанул его в направлении Юрия Гаврилова, который курсировал, словно отдыхающий санатория, около центрального круга. После чего сам устремился к центральной линии поля. И вся наша красно-белая дружина пошла в одну из последних атак. Тем временем Юрий Васильевич мой немного корявый пас остановил легко и непринуждённо и, не теряя ни секунды, откинул мяч обратно мне.

Далее я имел два варианта продолжения атаки, либо сыграть в стенку с Женей Сидоровым, либо зарядить налево туда, где ускорился Сергей Шавло. И я решил сыграть через длинный пас, в стиле киевского «Динамо», ибо Сидорова строго караулил защитник гостей Сергей Бондаренко, который весь матч намертво цементировал оборону «Арарата». И через секунду Шавло пусть не без труда, но мою дальнюю передачу удачно принял на грудь. А потом, поддавшись моему же примеру, бабахнул на противоположный край атаки, куда спешил как на пожар Саша Заваров.

«Отличный пас!» – похвалил я про себя Сергея Шавло, так как соперник, который привык к нашим средним и коротким передачам, такого длинного перевода мяча просто не ожидал. Из-за чего спустя несколько секунд Заваров на своей правой бровке оказался один на один с крайним защитником гостей, коего никто не страховал. И когда я стал стремительно приближаться к штрафной «Арарата», болельщики на трибунах заорали: «Даваааай!». И Александр Заваров дал, дал отличный пас точно на ход. Правда пока я бежал ко мне успел «приклеиться» Сергей Бондаренко и ещё один защитник ереванского клуба, который судорожно дышал мне в спину.

И как только я влетел в штрафную нашего соперника и убрал мяч под рабочую правую ногу, а потом замахнулся, то Бондаренко и его партнёр по команде разом прыгнули на газон. Я же аккуратно убрал мяч под себя, посмотрел, как мимо скользят самоотверженные защитники «Арарата» и, не дожидаясь других игроков из солнечного Еревана, пробил с нерабочей левой ноги. И слава футбольным Богам мяч удачно закрутился в дальний нижний левый угол. Голкипер Владимир Васильев прыгнул, вытянувшись в струнку, но мяча коснулся лишь самыми кончиками пальцев. И футбольный снаряд рикошетом от штанги юркнул в сетку ворот.

– Гоооол! – запрыгали болельщики на трибунах.

– Дааааа! – закричал я и, обнимаясь со своими товарищами по команде, подумал, что в следующий раз такого везения может и не быть.

И тут же стадион принялся скандировать:

– «Спартак» - чемпион! «Спартак» - чемпион!

***

Общее праздничное настроение, что захватило нашу красно-белую дружину на поле, после финального свистка предалось и в раздевалку, так как победный счёт 1:0 говорил о том, что до золотых медалей осталось набрать в 5-и последних матчах всего одно очко. Парни друг другу жали руки и принимали поздравления спартаковских ветеранов. По окончанию игры к нам заглянули: Геннадий Логофет, Игорь Нетто, Анатолий Крутиков и Никита Симонян.

– Коля, что у тебя Никон-то раньше не выходил? – хохоча, спросил нашего «деда» Игорь Нетто, который сейчас работал тренером спартаковского СДЮШОР.

– Перевоспитывался, – проворчал Николай Старостин.

– Как? – сплеснул руками Симонян. – Опять?

– Не опять, а снова, – пророкотал Андрей Старостин.

– Послушай меня, Володя, пить и нарушать спортивный режим нехорошо, – похлопал меня по плечу Логофет, который сейчас являлся главным тренером второй сборной СССР. – Многие пытались совмещать это дело с футболом, не получилось.

– Учту, – смущенно пробурчал я.

– У меня для всех два объявления, – произнёс, хлопнув два раза в ладоши, Николай Старостин.

– Не опять, а снова идём в ресторан? – хохотнул Юрий Гаврилов.

– Не совсем, – крякнул «дед». – Сегодня в федерации приняли решение наш воскресный матч против «Пахтакора» перенести на ноябрь. Поэтому в Ташкент мы не летим и спокойно готовимся к игре Кубка кубок против португальской «Боавишты», которая состоится ровно через неделю.

На этих словах футболисты разом притихли, потому что многих интересовало, будут ли объявлены выходными предстоящие суббота и воскресенье, или нет. Николай Петрович сделал небольшую паузу, покосился на меня и добавил:

– В субботу после дневной тренировки все желающие могут разъехаться по домам до утренней тренировки, что будет в понедельник.

– Даааа! – громко и дружно закричали почти все парни, словно нам вручили золотые медали.

– Вот и замечательно, – сказал Ринат Дасаев, подойдя ко мне и моим друзьям. – Никон, Калаш, Заварчик в субботу приглашаю к себе на сабантуй. Прихватите девочек, пива и вина. Музыка и закуска с меня. Пора помириться, ведь мы одна команда, – пробурчал голкипер, протянув мне руку.

– А я ни с кем и не ссорился, – улыбнулся я, пожав ладонь Рината Дасаева.

А значительно позже, когда клубный автобус тронулся в Тарасовку, меня подозвал на кресло переднего ряда «дед».

– Сердишься на старика? – спросил Николай Петрович.

– Не имею такой привычки, – усмехнулся я. – Только зря вы устроили собрание. Чтобы команде сопутствовала удача, парни должны быть друг за друга горой. А если футболисты начнут голосовать: этого наказать, а этого простить, то из нас не получится единого кулака. Чемпионат мы теперь по любому выиграем, но впереди Кубок кубков, впереди Олимпиада.

– Ты, Коля, смотри, как он заговорил, – хмыкнул Андрей Петрович, который сидел через проход. – С собранием ерунда вышла, тут мы дали маху. Но ведь и ты виноват.

– Если виноват, то штрафуйте рублём, – пожал я плечами. – Так будет честнее.

– Может быть, ты и прав, – кивнул Николай Старостин и добавил, – спасибо, что вытащил игру. Здорово в концовке сыграл.

– Но премию мы тебе срежем, – захохотал Андрей Старостин.

– А если я в следующий раз с левой ноги по воротам не попаду? – усмехнулся я. – У меня левая нога для ходьбы.

– Будет тебе премия, прогульщик, куда ж тебя девать? – отмахнулся «дед». – Топай к себе, на «камчатку». Глаза б мои тебя не видели.

***

Выходной воскресный день я встретил в жарких объятьях замечательной барышни Гали, с которой познакомился на субботней вечеринке у Рината Дасаева. Чем она была замечательна? Во-первых, она не предлагала на ней непременно жениться, не требовала разменять мою двухкомнатную квартиру на две однокомнатные и не настаивала, чтобы я сделал из неё звезду эстрады. Во-вторых, Галя работала в комиссионном магазине и жила в собственной дорого обставленной кооперативной «двушке». В-третьих, после ночи проведённой в диком и необузданном соитии двух тел, Галя принесла завтрак и кофе в постель.

– Удивлён? – спросила она, словно кошечка, разваливавшись рядом.

– Признаться - да, – ответил я, отхлебнув горячий и душистый кофейный напиток.

– Просто я хорошо разбираюсь в людях, – промурлыкала она. – Ты не пьёшь алкоголь, не куришь, много работаешь и много забиваешь голов. И потом ты чётко знаешь, чего хочешь добиться в жизни. Через месяц ваш «Спартак» станет чемпионом, о тебе начнут писать газеты, и тебя будут снимать на телевидении. И бабы на тебя будут вешаться гроздьями.

В подтверждении своих слов Галя снова прильнула ко мне и начала покрывать поцелуями моё тело.

– А, правда, что ты ещё серьёзно занимаешься музыкой? – заурчал она.

– Не совсем, – хмыкнул я. – «Утреннюю почту» в эту субботу смотрела?

– У нас в комиссионке телевизор работает круглосуточно, – буркнула Галя, убрав поднос с кофе и бутербродами, которые теперь немного мешали.

– Группу «Мираж» видела?

– Музыка нас связала? – удивилась моя страстная подруга.

– Вот с этими музыкантами я и сотрудничаю, – захихикал я. – Этот музыкальный номер мы писали в понедельник, и там ещё должен был танцевать мексиканец в сомбреро и с маракасами. Музыка осталась, дым из дым-машины тоже остался, девочки поют, прыгают и танцуют, музыканты стучат по клавишам, а мексиканца полностью вырезали, – захохотал я.

– А что смешного? – Галя смахнула с меня одеяло, чтобы перейти к более серьёзным и решительным действиям.

– Ничего, просто этим мексиканцем был я, и режиссёрка гоняла меня в студии почти полчаса, – хохотнул я.

– Ничего страшного, сейчас твоим «мексиканцем» я займусь сама, – промурлыкала она.

И моя ненасытная подруга свою угрозу в самом лучшем виде выполнила бы наверняка. Но тут на прикроватной тумбочке затарахтел телефон. Галина нервно вздрогнула и вместо моего «мексиканца» схватила трубку телефона.

– Алло, вам нужен Володя? – округлила она свои большие глаза и протянула эту трубку мне. – Это тебя.

– Если это беспокоят из Кремля, – наиграно проворчал я, – то передай товарищу Брежневу, что я сегодня немного занят.

– Это звонит какой-то Николай Петрович, – пролепетала Галя.

После этих слов уже нервно пришлось вздрогнуть мне. Ибо если «дед» разыскал меня здесь, в кровати малознакомой барышни, следовательно, произошло что-то экстраординарное.

***

– В среду игра с португальцами, и я просто ума не приложу, что теперь делать, – произнёс Николай Петрович Старостин, когда спустя два часа я вошёл в его комнату на базе в Тарасовке.

Ситуация и в самом деле вырисовывалась патовая. Этой ночью из-за сильных болей в животе в больницу увезли Олега Романцева. В той первой истории ничего такого не было и в помине. Романцев должен был спокойно доиграть до 1983 года, и более того он должен был выступить на московской Олимпиаде. А в этой новой альтернативной истории на нашего 25-летнего капитана буквально сыпались болячки. Зато «Спартак» за пять туров до конца практически обеспечил себе чемпионство, выиграл Кубок СССР и готовился стартовать в Кубке обладателей кубков УЕФА. Словно футбольные Боги что-то давали, а что-то и брали взамен.

– Что молчишь? – спросил Старостин, видя как я, застыв словно истукан, пялюсь на макет футбольного поля с магнитиками. – Гера Ярцев после промаха с пенальти окончательно решился перейти на тренерскую работу. Я его вместе с семьёй отпустил на пару недель в Алушту. И теперь наш состав похож на «тришкин кафтан». Если мы твоего Калашникова переводим в опорную зону, а Хидиятуллина смещаем в защиту, то в атаке у нас остаешься ты и Родионов. И вас менять просто некем.

– Да уж, – крякнул я. – И потом Романцев подключался к атакам по левой бровке, где существенно помогал Шавло, а Вагиз если и побежит вперёд, то через центр.

– Что будем делать, прогульщик?

– Раз пошла такая пьянка, будем резать последний огурец, – пробубнил я. – Пойдём на риск. У нас в дубле есть хороший парень - Гена Морозов. Мне про него Родионов все уши прожужжал, – соврал я, так как знал, что в будущем Морозов станет игроком сборной СССР, куда случайные люди не попадали.

– Сдурел! – рыкнул «дед», постучав себя кулаком по лбу. – Генке всего 17 лет.

– Во-первых, португальцы ему в паспорт смотреть не будут, – усмехнулся я. – А во-вторых, он в отборе не хуже Романцева, в подыгрыше тоже, и в атаку он сможет подключаться по левой бровке гораздо чаще, потому что молодой, здоровый и выносливый. Нет опыта? Не беда - наиграет. «Боавишта» - это чай не «Барселона», не «Реал» и не «Ливерпуль».

– Господи, – пробормотал Старостин, схватившись за голову. – У нас не команда, а пионерский отряд. Самому старшему Мирзояну - 28, Гаврилову - 26. А остальные - сплошь дети.

– Посему предлагаю переименовать «Спартак» в пионерский отряд имени товарища Николая Петровича Старостина, – захохотал я.

– Топай в столовую, пионер вожатый, – отмахнулся «дед». – Аппетит, наверное, за ночь-то нагулял, московский озорной гуляка?

– Да, по всему тверскому околотку в переулках каждая собака знает мою лёгкую походку, – согласился я.

– Ха-ха-ха, – громко захохотал Старостин, а потом взял со стола еженедельник «Футбол-Хоккей» и протянул его мне. – Почитай, что о тебе пишет Саша Севидов. Тут и про «Спартак», и про игру с Румынией и про отборочный матч Венгрия - Финляндия, который венгры дома выиграли 3:1. И о том, что теперь нам достаточно победить не самую сильную сборную Финляндии со счётом 7:0, чтобы поехать на чемпионат Европы. Вон турнирная таблица, – «дед» ткнул пальцем в первую страницу еженедельника:

_____________И___В___Н___П____М____О

1.Греция______6___2___2___2___13 - 8___6

2. Венгрия_____6___2___2___2___9 - 9___6

3. Финляндия__5___3___0___2___9 - 13___6

4. СССР________5___1___2___2___6 - 7___4

«Что и требовалось доказать, – подумал я. – Было бы у нас 5 очков, то венгры, потеряв все шансы на выход из группы, дома упираться бы не стали. И сдали бы игру финнам без зазрения совести».

***

В среду 24-го октября на Центральном стадионе имени Ленина собралось не меньше 70-и тысяч человек. И многочисленных зрителей не отпугнула минусовая температура, которая установилась в последние два дня в Москве, потому что народ пришёл в ожидании красивого зрелища и хорошего футбола. Ведь «Советский спорт» в купе с другими газетами на все лады расхваливал нашу красно-белую дружину. И многие молодые парни вышли против португальской «Боавишты», заранее нацепив корону на свою буйную и неразумную головушку. За что мы и поплатились на 5-ой минуте матча. Гости очень уверено разыграли многоходовую комбинацию на подступах к нашей штрафной, после чего бразильский нападающий Сальвадор выскочил на ворота Дасаева и чётко, профессионально катнул мяч в самый уголок, чтоб никто не уволок.

После чего нам потребовались долгие полчаса, чтобы наладить свою комбинационную игру и забрать мяч под свой безраздельный контроль. На каменном промёрзлом поле это сделать было крайне непросто. А примерно на 40-ой минуте комбинация, которую начал Фёдор Черенков, сыграв на правом фланге в стеночку с Сашей Заваровым, получила своё интересное продолжение. Фёдор Фёдорович прошёл до лицевой линии, прострелил вдоль ворот, и на мяч первым удалось прибежать мне. Правда, не имея возможности свободно пробить, я сделал пас пяткой себе за спину, обманув защитников и вратаря гостей. Зато Юрий Гаврилов верно просчитал мой манёвр. Он вовремя рванул на этот пас и от души вколотил ответный мяч в ворота португальского клуба. К слову сказать, гол нашего штатного балагура стал первым для «Спартака» в Еврокубках с декабря 1975 года. Тогда отличился Евгений Ловчем, огорчив итальянский «Милан».

На второй тайм мы уже вышли по-спортивному злые, заряженные на борьбу и без детских иллюзий, что португальцы испугаются наших морозов и нашу сверхталантливую молодую команду. Кстати, в перерыве красно-белая дружина имени братьев Старостиных стала ещё моложе. «Дед» убрал с поля более опытного Сашу Калашникова и выпустил в атаку молоденького Сергея Родионова. Во всех остальных линиях изменений не последовало. В защите так и осталась играть тройка: Мирзоян, Пригода и Морозов, в полузащите продолжили действовать: Хидиятуллин, Шавло, Гаврилов, Черенков и Заваров. Ну и меня главный тренер Николай Старостин не тронул, попросив, чтобы я положил хотя бы пару штук.

«Тут бы один затолкать за счастье», – подумал я, разыграв с Родионовым мяч с центра поля.

Маленькие резиновые шипы на бутсах на таком промёрзлом газоне позволяли чувствовать себя чуть лучше, чем корова на льду. И любой резкий вираж для футболистов обеих команд заканчивался болезненным падением. Может быть поэтому, когда мы наладили контроль мяча, нам стало значительно легче давить на защитные порядки гостей из жаркой Португалии. Однако футболистов «Боавишты» счёт 1:1 устраивал на все 100 процентов и они, отдав нам полностью пространство за пределами штрафной, перестали прессинговать.

– Пошли-пошли! – заорал я на исходе 60-ой минуты матча, требуя от партнёров более решительных действий, вместо перекатывания мяча с фланга на фланг.

– Куда? – рыкнул Юра Гаврилов, сделав мне пас.

– Играем вариант «бабушка»! – гаркнул я на всё поле, намекнув своим парням на комбинацию, которая принесла успех в товарищеском матче с Румынией, когда скидки Виталия Старухина на 11-метровую отметку закончились двумя забитыми мячами.

После чего сделал длинный пас на левый край, где открылся Сергей Шавло. Он одним касанием мяч остановил, протащил его три метра вперёд и уткнулся в защитника гостей Мануэла Барбозу, полного однофамильца знаменитого португальского поэта. Барбоза само собой стихами баловать Серёжу не стал. Он сначала попытался выбить мяч за боковую, а потом легонько врезал нашему левому полузащитнику плечом в плечо. И тут вовремя подключился к атаке юный Гена Морозов, который забежал Шавло за спину и, получив пас на ход, смело пошёл по левому краю к лицевой линии.

Я тем временем посеменил на 11-метровую отметку, а Сергей Родионов, потолкавшись с высоким белокурым и длинноволосым центральным защитником команды из Порту, резко попёр на ближнюю штангу. Наконец Морозов извернулся и, уже падая, навесил на своего товарища по молодёжке «Спартака».

«Давай, Радик», – прошипел я про себя, распихивая соперников. Стадион тут же загудел, Родионов выпрыгнул и зацепил мяч лишь самым кончиком своей пышной шевелюры. И этого оказалось достаточно, чтобы футбольная сфера перелетела через двух защитников гостей, а голкипер «Боавишты» Матуш растеряно заметался на линии ворот. «Куда ж твою!» – прорычал я, прыгая рыбкой вперёд, так как этот мяч до 11-метровой отметки просто не долетел. Зато он долетел до моей бестолковой головы. Потому что в следующее мгновенье кто-то коленом саданул меня точно по затылку. И на какие-то секунды в ушах зазвенело и отчаянный крик болельщиков со словом «гол» я услышал словно из-под воды.

– Никон, ты как? – спросил Юра Гаврилов, подбежав ко мне одним из первых.

– Хреново, Юра, ой хреново, – прохрипел я, держась за затылок. – Голова гудит, как будто неделю не просыхал. Пообещай, что с этим делом завяжешь.

– Не дождешься, – прорычал он, поднимая меня с холодного лужниковского газона.

Затем меня поздравили все парни в красно-белых футболках, которые находились на поле. А диктор по стадиону, сообщив, что счёт в матче «Спартак» - «Боавишта» стал 2:1, вызвал взрыв аплодисментов на трибунах. Однако минимальная разница в счёте наших гостей из солнечной Португалии тоже вполне устраивала. Поэтому оголять тылы и идти вперёд большими силами они не рискнули. Из-за чего Николай Петрович Старостин несколько раз выбегал к бровке и просил нас поднажать и забить ещё один мяч. Я же окончательно пришёл в себя только к 80-ой минуте матча. Всё же мой череп оказался прочнее, чем чьё-то колено.

А где-то на 85-ой минуте показал свой фирменный дриблинг Саша Завров. Фёдор Черенков сделал ему пас вразрез двух игроков гостей и Заваров с правого фланга вошёл в штрафную «Боавишты», накрутил одного за другим трёх португальских футболистов и прострелил на набегающего по центру Сергея Родионова. Но там было столько желающих добраться до мяча, что после нескольких рикошетов кто-то из защитников «Боавишты» так шибанул по этому мячу, что он взмыл вверх. И словно по заказу стал опускаться прямо на меня, стоящего за пределами штрафной площади.

«Заполучите за скандал», – буркнул я себе под нос и слёту бабахнул со своей рабочей правой ноги. Мяч от соприкосновения со ступнёй издал жалобный глухой хлопок и полетел в рамку ворот нашего соперника как чугунное ядро, выпущенное из средневековой пушки. Голкипер Матуш даже не успел взмахнуть руками, когда мяч на высоченной скорости пронёсся точно под перекладиной и вонзился в сетку.

– Дааааа! – заорал я и побежал к нашей скамейке запасных.

– Гоооол! – запрыгали болельщики на трибунах.

– Николай Петрович! – гаркнул я и, подбежав к бровке, и желая высказать всё, что накипело, неожиданно для себя запел:

Я московский озорной гуляка.

По всему тверскому околотку

В переулках каждая собака, – заорал вместе со мной Юрий Гаврилов.

Знает мою легкую походку! – пропели вместе с нами ещё несколько человек из команды, знакомые с творчеством Есенина.

– Я с вами потом на базе поговорю, обалдуи! – погрозил нам пальцем 77-летный главный тренер «Спартака», прежде чем громко и заразительно захохотать.

Глава 18

Обстановка в сборной СССР накануне матча против сборной Финляндии была накалена до предела. Так как когда в газетах стали писать, что сборная имеет мизерный шанс пробиться в финальную часть чемпионата Европы, на нашу базу в Тарасовке зачастили чиновники разных мастей. Сначала приезжали представители горкома, затем обкома, в понедельник 29-го октября к нам пожаловала целая делегация из ЦК КПСС. А в сегодняшний вторник приехали ветераны спорта, руководители Спорткомитета и федерации футбола. Даже меня, человека из другого времени, стало потряхивать от свалившегося психологического пресса. От лозунгов, что на нас смотрит вся страна, что в преддверии Олимпиады мы не имеем права подвести весь советский народ, просто звенело в ушах. Кроме того за победу с нужным счётом каждому игроку сборной пообещали премиальные в размере одной тысячи советских рублей. Вот только счёт требовался в прямом смысле слова разгромный: 7:0, 8:1 или 9:2.

Что касается футболистов приглашённых для подготовки к главной игре сезона, то Константин Бесков и Николай Старостин вызвали: московского динамовца Александра Бубнова, киевлян Леонида Буряка, Олега Блохина и Сергея Балтачу, тбилисцев Давида Кипиани, Александра Чивадзе и Владимира Гуцаева, из донецкого «Шахтёра» прибыли Виталий Старухин и голкипер Виктор Чанов. Остальные парни представляли московский «Спартак», из которого в окончательную заявку попали: Ринат Дасаев, Сергей Пригода, Вагиз Хидиятуллин, Сергей Шавло, Юрий Гаврилов, Фёдор Черенков, Александр Заваров и я, Владимир Никонов.

– Никон, загляни, – пригласил меня после ужина для индивидуальной беседы Андрей Петрович Старостин.

Кстати, братьев Старостиных и Константина Бескова сегодня вообще вызывали в Кремль, где, если верить слухам, с ними беседовал сам Леонид Ильич Брежнев и его ближайшее окружение. Не известно, что им наговорили руководители советского государства, но на базу они приехали мрачнее тучи. Лично я предполагал, что нашему тренерскому штабу дали понять, если задача попадания на чемпионат Европы не будет решена, то готовить сборную к Олимпиаде будут другие специалисты.

– Присаживайся, – кивнул Андрей Петрович на стул около своего письменного стола. – Вопрос с квартирой решил?

– Пытаюсь заработать деньги на кооператив, – буркнул я, хотя после победы над «Боавшитой» 3:1 с музыкантами даже не созванивался. И вообще с того дня, когда мы одолели португальцев, я до минимума ограничил свои контакты с внешним миром. А мне, между прочим, названивали разные барышни с желанием встретиться и поговорить. Я же им всем отвечал, что встретимся и поговорим, но после 31-го октября.

– Ну-ну, – хитро усмехнулся Старостин. – Вот смотри, это талон на покупку новенькой «Волги», – выложил он на стол желтоватую прямоугольную бумажку. – На чёрном рынке за этот клочок бумаги дают от 9-и до 8-и тысяч рублей. Если протащишь сборную на чемпионат, то эта бумажка твоя. Продашь талон, купишь однокомнатный кооператив.

– Я и без бумажки сыграю на разрыв аорты, но с бумажкой будет веселее, – попытался улыбнуться я, потому что из-за нервного напряжения даже улыбка мне стала даваться с большим трудом.

– Этот вопрос решили, – тихо пробубнил Андрей Старостин. – Теперь по составу, – на этих словах он убрал талон, а вместо него поставил шахматную доску, на которую высыпал одиннадцать белых шашечек. – Бесков в предынфарктном состоянии, Николай Петрович тоже сейчас плохо соображает, давай ещё раз выкладывай свои мысли.

– Мои мысли с выходных не изменились, – сказал я. – Парни из Киева первоклассные мастера, но мы с ними не сыграемся, они привыкли к другому футболу. Поэтому завтра мы должны выйти на поле в следующем составе: вратарь Дасаев, в центре защиты Бубнов, правый центральный защитник Пригода, левый центральный Чивадзе. Полузащита полностью спартаковская: Хидиятуллин, Шавло, Гаврилов, Черенков и Заваров. Никто в союзе лучше этой пятёрки не может контролировать мяч. Нападение: чуть левее на острие атаки предлагаю поставить Кипиани, а я займу привычное место под нападающим и чуть-чуть правее. Через левый фанг будут вести атакующие действия Шавло, Чивадзе и Кипиани с подключением Гаврилов. А через правый фланг буду работать я, Черенков и Заваров, также с подключением Юрия Васильевича.

– А куда ты предлагаешь деть Бабушку? – Старостин взял дополнительный белую шашку, намекая на Виталия Старухина. – Ведь Бабушка нам помог разгромить Румынию?

– Выпустим во втором тайме вместо Кипиани, когда соперник подустанет.

– Ладно, иди, отдыхай, – пророкотал Андрей Петрович. – Или может быть есть ещё какие-то просьбы и пожелания?

– Есть, – кивнул я, встав из-за стола, – нужно зарегистрировать ещё одну песню «Кленовый лист».

– Кто о чём, а вшивый о бане, – расхохотавшись, хлопнул себя по лбу ладонью Старостин. – Иди, решу этот вопрос, если, конечно, ты решишь самый главный на сегодня вопрос. Отдыхай, музыкант на мой голову.

«После такой накачки под утро бы уснуть, – подумал я, выходя из комнаты Андрея Петровича. – Бедные советские спортсмены, тут и спиться недолго от такого нервного перенапряжения».

***

– Добрый вечер, уважаемые товарищи телезрители, – сказал в микрофон Николай Озеров, зябко поёжившись от проникающего в комментаторскую кабинку холода, когда на заснеженное поле Центрального стадиона имени Ленина выбежали две футбольные команды. – Мы начинаем свой репортаж о важнейшем матче в 6-ой отборочной группе между сборными СССР и Финляндии. Сразу хочу напомнить, что наших гостей с берегов Балтийского моря устраивает любой ничейный результат. Нашим же парням требуется только победа с разницей в семь шайб. Извините, оговорился, просто за окном сейчас замечательная хоккейная погода, минус 8 градусов Цельсия, снег, и побеждать нужно именно что с хоккейным счётом. Итак, матч начался. Сборная СССР играет в красных футболках, белых трусах и в красных вязаных шапочках. Гости вышли сегодня в белой форме. Коротко о составах играющих команд …

***

– Контроль мяча! Контроль! – рявкнул я в третий раз за первые пять минут игры, так как парни, которым почти неделю промывали мозг чиновники разных уровней стали вытворять на футбольном поле чёрт-те что.

Даже пофигист Юрий Гаврилов вместо кроткого и среднего паса точно на ногу партнёра, шибанул мяч куда-то в сторону углового флажка, чтобы его товарищ Шавло не застаивался на морозе. Кстати, играть в таких условиях мне доводилось не раз. Во время зимних мини-футбольных турниров бывало бегал и при более низких температурах. Поэтому через пять минут я окончательно освоился и, выбросив из головы всё то, что бубнили спортивные чиновники, полностью погрузился в игру.

– Контроль мяча! – крикнул я. – Не суетимся, мужики! Успокоились! Суетой делу не поможешь!

– Держи, капитан! – усмехнулся Вагиз Хидиятуллин, отдав мне мяч, за которым я прибежал на свою половину площадки.

Как это ни странно, прямо перед игрой Николай Петрович Старостин вручил капитанскую повязку в мои руки, добавив дополнительной ответственности и дополнительного нервного стресса. «Ничего, – прошипел я про себя, накрутив финского футболиста, который все пять минут следовал за мной по пятам, – первый забьём, дальше будет легче».

– Заварчик! – рявкнул я и, отдав ему длинную передачу на правый фланг, сам же устремился вперёд.

Заваров вторым касанием отпасовал на Черенкова. Фёдор в свою очередь придержал мяч на пару секунд, прикрывая его корпусом от полузащитника гостей. А когда я как следует разогнался, то он катнул этот мяч мне на ход. Благодаря чему я проскочил сразу двух игроков команды соперника. И стадион впервые одобрительно загудел, потому что я и Давид Кипиани оказались вдвоём против троих футболистов сборной Финляндии. Один финский игрок тут же выдвинулся на меня, второй принялся его страховать, а третий нагло схватил нашего грузинского форварда за футболку.

И в следующую секунду я сильно и точно шибанул мячом в направлении Кипиани и, не думая как он его остановит, по большой дуге стал оббегать двух финских защитников. Слава футбольным Богам скорость для такого манёвра я имел подходящую. И горячие финские парни даже не успели нарушить правила, чтобы меня как-то придержать или уронить. Теперь требовалось, чтобы Давид Кипиани догадался сделать обратный пас на ход. И он это сделал, всё же игра московского «Спартака» и тбилисского «Динамо» были в чём-то схожи.

– Давааай! – заорали болельщики, которых набилось на трибуны стадиона под самую завязку.

И под этот непрекращающийся вой я выбежал один на один с финским голкипером Сеппо Сайраненом. «Обыгрывать по такому катку не вариант», - в доли мгновений понял я и, дождавшись, когда друг Сеппо прыгнет мне в ноги, ударил низом с носка, пропихнув мяч под телом голкипера. И через секунду первый мяч спокойно вкатился в ворота нашего соперника.

– Даааа! – заорал я во всю силу своих легких, а затем тихо прошептал, что первый пошёл.

***

– Молодцы, ребятки, молодцы! – встретил нас аплодисментами в раздевалке Николай Петрович Старостин. – 4:0 - это очень хорошо. По такой снежной погоде просто замечательно! Саша Бубнов - красавец, вовремя подключился к атаке, – похлопал дед по плечу нашего крупногабаритного защитника, который перед свистком на перерыв чуть ли не с мясом запихал мяч, поданный с углового. – Федя, дай я тебя обниму, – «дед» прижал к себе Черенкова, который в середине тайма, пока я и Давид Кипиани толкались в штрафной площади с горячими финскими парнями, двумя дальними ударами забил два важнейших мяча. – Молодец, Феденька, молодец. Сейчас все пьём горячий чай, и осталось ещё чуть-чуть поднажать. Володя, подойди, – прихватил меня Старостин за плечо и тут же зашептал, – как считаешь, замены нужны?

– Можно после 65-ой минуты выпустить Бабушку, – кивнул я. – Пусть финны ещё немного поднаедятся, тут мы и выложим последний козырь.

– Не хотел говорить, – тихо крякнул «дед», – на стадионе видели представителя сборной Греции.

– С чемоданом?

– Почему с чемоданом? – пожал плечами Старостин. – С чемоданом на стадион не пускают, с сумкой.

– Если греки приехали с сумкой, значит в сумке деньги, а если в сумке деньги, то сейчас финны костьми лягут, – пробормотал я. – Мужики, дело принимает серьёзный оборот! – произнёс я на всю раздевалку.

– Какой такой оборот? – возмутился Давид Кипиани. – Что ты говорыш, дорогой? Снэг, лэд, мэтэль! Ты мне скажи, я хоккэист или футболист?

– Хоккеист, Давид, хоккеист, – усмехнулся я. – Потому что трус не играет в хоккей.

– Молодэц, правилно говорыш, – улыбнулся Кипиани.

– Греки привезли целую сумку денег, и теперь горячие финские мужики будут зубами грызть ледяной газон, но нужную разницу в счёте нам сделать не дадут, – наконец закончил я свою мысль.

– Эээй! – махнул рукой Александр Чивадзе. – Я сразу говорил, что играт нужно было в Тбилиси. Мы бы так встретили финскую дэлэгацию, чтобы они бы на полэ не вышли.

– Я бы тоже на поле не вышел, – мечтательно произнёс Юрий Гаврилов, вызвав улыбки на лицах футболистов.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – хмыкнул Вагиз Хидиятуллин. – Подать протест?

– Я предлагаю - не расслаблять булки! – прорычал я. – Нужно продолжать работать с полной отдачей до финального свистка! А кто не хочет в Италию, и не готов рвать жилы на поле, то скажите прямо сейчас.

– Зачем так говрыш , дорогой, забили четырэ, забьём и тры, – ответил за всю команду Давид Кипиани, разрядив немного обстановку. – Нэ волнуйся.

«Ладно, что-то я совсем загнался, – проворчал я про себя, усевшись на лавку. – Всё верно, надо выдохнуть, а не нагнетать. Глядишь, и не помогут финнам греческие деньги».

***

– Семидесятая минута матча, – произнёс в микрофон Николай Озеров. – Счёт по-прежнему 4:0 в пользу нашей Советской сборной. Однако такой счёт нам не нужен. Только разница в семь мячей позволит нашей команде пробиться в финальную часть Европейского футбольного первенства. Внимание, главный тренер Николай Петрович Старостин выпускает на поле вместо подуставшего Давида Кипиани одного из самых лучших бомбардиров чемпионата Виталия Старухина. Как бы не припозднился бы вы, товарищ Старостин, с заменой. Не поздновато ли, Николай Петрович?

Озеров отхлебнул чуть-чуть горячего чая и термоса и продолжил:

– Шавло вводит мяч из-за боковой. Пас на Гаврилова. Гаврилов делает обманное движение и длинной передачей вдоль левой бровки посылает в атаку Александра Чивадзе. Очень большой объём работы сегодня проделал футболист тбилисского «Динамо». Проход Чивадзе, навес на ближнюю штангу и Старухин головой отправляет мяч ещё дальше на 11-метровую отметку. И мяч попадает к Никонову. Ну, надо же бить! Володя, бей! Удар! Гоооол! Мяч в сетке ворот! Это 5:0 и у нас впереди ещё 19 минут самого настоящего футбольного спектакля. Молодцы наши ребята, больше молодцы. Вот что значит грамотная и своевременная замена.

***

«Чёрт, – прошипел я про себя, потирая больное бедро, когда сборная Финляндии готовилась снова разыграть мяч с центра поля. – Как же так не пробил сразу? Поле, будь оно не ладно. Пока ковырялся с мячом, пока разворачивался, вот меня кто-то со спины и саданул. Как же не вовремя». Я бросил короткий взгляд на электронное табло и отметил, что осталось всего 18 минут. «Не спешат товарищи финны, а ведь этого им и не надо», – буркнул я себе под нос.

И как только финский нападающий Исмаил Атик, который внешне больше походил на татарина из Казани, чем на финна из Хельсинки, катнул мяч своему белокурому товарищу по команде, я бросился прессинговать. Второй финский нападающий откинул мяч ещё дальше, полузащитникам, а те перевели игру на правый фланг. А справа уже включился в отбор Саша Заваров.

– Поджимаем! Поджимаем! – заорал я, призывая своих партнеров, включится в активный отбор.

И команда беспрекословно выполнила мой приказ. Ибо в экстремальных ситуациях, чтобы выбраться из той трясины, где мы все оказались, действиями коллектива дирижировать всегда должен кто-то один. Лично мне такая ответственность, когда приходится думать за себя и за того парня, серьезно осложняла жизнь. Но и финской сборной наш коллективный прессинг портил эту жизнь ещё больше. Поэтому не прошло и 30 секунд, как мячом завладел защитник-домосед Сергей Пригода. Он страховал Сашу Заварова, вот и перехватил бесхозный мяч. И моментально пошёл с этим мячом вдоль правой бровки.

– «Бабушку» играем! «Бабушку»! – загомонил я, двигаясь параллельным курсом, и ту же про себя добавил, чтобы обрадовать «дедушку».

А Пригода тем временем сыграл в стеночку с Заваровым и на всех парах продолжил свой стремительный бег. Виталий Старухин мой выкрик тоже понял совершенно верно и посеменил на ближнюю правую штангу финских ворот, освобождая для меня зону около 11-метровой отметки. И тут Сергей Пригода попытался навесить мяч в стиле Саши Заварова или Феди Черенкова, и не-то из-за поля, не-то ещё по какой причине, мяч срезался и сразу же полетел к 11-метровой отметке.

«Мать!» – выругался я. Но вдруг защитник гостей, который должен был выносить мяч куда подальше, поскользнувшись, махнул ногой мимо него. И футбольный снаряд выкатился прямо на меня, прямо на 11-метровую отметку. К сожалению, голкипер Сеппо Сайранен вырос передо мной немного быстрее, чем прикатился мяч. Поэтому я наудачу дал пас ещё левее. Ведь слева должны были набегать Шавло и Гаврилов. И слава футбольным Богам Юрий Гаврилов оказался там, где надо. И через секунду он спокойно щечкой пробил по пустым финским воротам.

– Гоооол! – загудел переполненный стадион имени Ленина.

– Даааа! – заорали мы, обнимая нашего штатного балагура.

– «Бабушка» какая-то кривая получилась, – захохотал Юрий Васильевич.

– Плевать! Главное, чтобы бы доволен «дедушка»! – загоготал я и подумал, что времени для главного седьмого мяча ещё вагон.

***

– Как быстро пролетели минуты решающего матча в 6-ой отборочной группе, – с большим сожалением произнёс Николай Озеров. – До финального свистка осталось всего три минуты. На табло 6:0 в нашу пользу и сборная советского союза беспрерывно атакует. Однако команда Финляндии из последних сил, сгрудившись перед воротами, оберегает тот счёт, который выгоден сборной Греции. А ещё некоторые знатоки спорта утверждают, что принципов честной игры не существует. Пожалуйста, смотрите, как бьются финские футболисты за свою футбольную честь. Внимание, Заваров проходит по правому краю, прокидывает мяч ещё дальше. С мячом Никонов. Он пытается обыграть защитника гостей около лицевой линии. Но на таком поле, Володя, много не пофинтишь. Однако наши парни зарабатывают право подать угловой удар. Вы посмотрите, товарищи телезрители, что происходи на футбольном поле! Вся сборная Советского союза пошла в штрафную площадь сборной Финляндии. И даже вратарь Ринат Дасаев оставил свой пост на последнем рубеже и побежал в штрафную гостей. Правильно, ребята! Правильно! Нужно ещё немного поднажать!

***

– Федя на подачу! – заорал я охрипшим голосом. – Заварчик, останься на подстраховку за пределами штрафной!

– А мне куда? – спросил Ринат Дасаев, прибежав с нашей половины поля.

– Ринат, иди в толпу, иди туда, родной, борись до победного! – замахал я руками. – Хоть зубами, но затолкай мяч в сетку! Давай-давай! – подтолкнул я голкипера в спину. – «Бабушку» играем! «Бабушку»! – прохрипел я напоследок и посеменил на ближнюю штангу, куда по моей идее должен был навесить Фёдор Черенков.

Трибуны перед подачей углового притихли, снег ещё сильнее повалил из черноты московского осеннего неба на промёрзший газон. И тут раздался свисток судьи, и все игроки разом пришли в единое броуновское движение. Кто-то за моей спиной хрипел, кто матерился, кто-то кого-то толкал и пихал, а меня самого какой-то защитник сборной Финляндии двумя руками ухватил за горловину футболки. Черенков около углового флажка разбежался и запустил мяч с существенным недолётом до ворот соперника.

Поэтому я из всех сил рванул на эту подачу и, протащив два метра за собой горячего финского парня, врезал по мячу ногой так, что тот улетел куда-то за спину в самую толчею перед финскими воротами. Мяч, долетев до этой кучи футболистов, заметался, так как никто не мог по нему нормально врезать. И вдруг над этой толпой выросла черноволосая голова Дасаева и одним кивком переправила непослушный футбольный снаряд в сетку ворот нашего неуступчивого соперника.

– Гоооол! – разом взревели трибуны.

– Ааааааа! – заорали мы от переполняемых эмоций и, вытащив из толпы Рината Дасаева, не сговариваясь, подняли его на руки и трижды подбросили в воздух.

«Всё, сделано дело, – усмехнулся я про себя, вернувшись на свою половину поля. – Двадцать секунд до конца матча, полёт нормальный. Зря суетитесь, товарищи финны. Раньше надо было пить Боржоми». Я посмотрел на Гаврилова, подмигнул ему, дескать, завтра гуляем. Юрий Васильевич намёк мой понял верно, и тоже кивнул головой.

А финские ребята по-быстрому разыграли мяч с центра, сделали две длинные передачи, одна из которых пошла на левый край, где быстрый и реактивный форвард гостей с татарскими корнями Исмаил Атик смело в гордом одиночестве пошёл в атаку. Он совсем чуть-чуть продвинулся вперёд и, не доходя до Сергея Шавло, который пошёл его встречать, примерно с 35-и метров саданул по нашим воротам. Стадион притих, Дасаев рванул к мячу и вдруг, поскользнувшись, растянулся на газоне. А мяч, пролетев эти проклятые 35 метров, опустился в сетку. Стадион разом охнул. Горячие финские парни заорали что-то похожее на слово «гол». А мои партнёры по команде, словно им отключили батарейки, беспомощно опустились на колени.

– Бубаааа! – заорал я, нашему защитнику гренадёрского роста, который вместо того чтобы рухнуть как все на колени, стоял и задумчиво чесал затылок. – Давай мяч! Мяч давай! – надрывался я.

Наконец спустя пару секунд Саша Бубнов понял, чего я от него требую, бросился в ворота, и сильно пнул мяч в моём направлении. Я же словно игрок в регби поймал футбольный снаряд в руки, забежал с ним в центральный круг, поставил на точку и, дождавшись разрешения судьи, который уже посматривал на секундомер, разыграл его с Юрием Гавриловым. Так как остальные футболисты всё ещё не понимали, что происходит.

Кстати, финны тоже слишком долго радовались и не успели разобраться, что какой-то нападающий сборной СССР уже прёт в атаку. И лишь когда до ворот друга Сеппо Сайранена оставались примерно те же 35 метров, финские парни бросились в отбор. Но этого я им сделать не позволил. Ещё раньше я бабахнул по воротам друга Сеппо с рабочей правой ноги. К сожалению, удар вышел не ахти. Однако защитник гостей, сунул под мой дальний выстрел свою умную бестолковку, и мяч полетел в правый угол, а вратарь нырнул влево. И ровно через секунду стадион ещё раз взорвался от восторга, выкрикивая и завывая одно единственное слово:

– Гоооол!

***

– Гол-гол-гол-гоооол! – кричал в микрофон Николай Озеров, нащупывая в нагрудном кармане таблетки Валидола. – Это гол, дорогие товарищи телезрители. Это самый настоящий гол. Итак, судья указывает на центр поля и даёт свисток об окончании самого валидольного матча на моей памяти. А футболисты советской сборной в самом центре поля устроили самую настоящую кучу-малу. Господи, Боже мой, неужели мы едем на финальный турнир Европейского футбольного первенства? Извините, товарищи телезрители, за переполняющие меня эмоции. А центральная редакция спортивных программ на этом с вами прощается, встретимся на футболе, потому что такой футбол нам нужен.

Наконец, телекомментатору Озерову сообщили, что трансляция закончилась. Он налил себе в стакан воды и сунул таблетку Валидола под язык.

***

– Задушите! – хрипел я, когда в раздевалке меня тискали все кому не лень. – Да дайте же выпить воды! В горле же всё пересохло!

– Мой дорогой, приезжай в Тбилиси! Ты знаэш, какая у нас вода?! – гудел Давид Кипиани, хлопая меня по плечам.

– Знаю, а ваши помидоры вообще на всю жизнь запомнил, – проворчал я и подумал, что одной головной болью стало меньше.

Content

Красно-белый. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18