Кристен Чиккарелли

Непокорная ведьма

Kristen Ciccarelli

REBEL WITCH

Copyright © Rebel Witch: The Crimson Moth, 2025 by Kristen Ciccarelli.

© А. Иевлева, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Дизайн обложки Екатерины Климовой

* * *

Храбрецам, которые озаряют путь остальным

Часть первая

В начале была лишь темнота. А потом Семь Сестер рассмеялись, и от их смеха вспышкой зародился мир. Сестры прошлись по волнам и высекли берега морей. Вдохнули жизнь во все сущее и соткали мир воедино любовью, добротой и красотой.

Вот только остаться навечно они не могли. Прежде чем двигаться дальше, они назначили нескольких избранных присматривать за миром в их отсутствие. Чтобы помочь новоявленным стражам любить и защищать сотворенный мир, Семь Сестер наделили их даром.

Даром магии.

А затем, словно погасшее пламя, они исчезли.

– учение древних, миф о сотворении мира

Глава 1

Гидеон

Гидеон теребил ткань украденной формы. Травянисто-зеленая куртка стояла колом, как будто ее еще как следует не разносили.

Незадачливый стражник – прежний обладатель формы – в этот самый момент лежал связанный (и наверняка до сих пор без сознания) в чулане на третьем этаже дворца Ларкмонт. Остальным четверым повезло меньше – их тела уносили прочь ледяные воды фьорда.

У Гидеона не было выбора.

Он забрался в самую глубь вражеской территории и разоблачению однозначно предпочитал смерть.

Мрачные мысли резко контрастировали с ярко освещенным бальным залом вокруг. Музыканты настраивали инструменты, готовились к началу выступления. Люстры над головой мерцали огнями, между разодетыми и увешанными драгоценностями гостями принца Сорена сновали слуги, предлагая напитки и закуски, пока не заиграла музыка.

Гидеон стоял у стены, наблюдая за происходящим в зале, как и все остальные стражники, и взгляд его был прикован к одной-единственной цели – красивой девушке в золотистом платье.

К Руне Уинтерс.

Рядом, положив ладонь ей на поясницу, стоял принц Сорен, умбрийский вельможа. Костюм на нем сидел как влитой, на плаще, эффектно перекинутом через одно плечо, красовалась вышивка серебром – фамильный крест, а взгляд принца жадно скользил по платью Руны, будто давая разрешение всем остальным последовать его примеру.

Гидеон наблюдал за ними, и у него закипала кровь.

Платье было и правда красивое, не поспоришь. Его наверняка сшил какой-нибудь модный кутюрье, а стоило оно целое состояние. Вот только Руне оно совершенно не подходило. Ей вообще не шло золото, а V-образный вырез, доходивший почти до пупа спереди и до поясницы сзади, явно был слишком глубоким, зато содержал в себе предельно четкое послание для окружающих.

Посмотрите на нее. Она моя.

Принц хотел, чтобы гости восхищались красавицей-ведьмой, составившей ему компанию. Сорену Руна казалась экзотичным существом. Живым экспонатом, который он вознамерился добавить в свою коллекцию.

Если собранная Харроу информация была верна, неделю назад принц сделал Руне предложение, и она приняла его, но с одним условием: если Сорен хотел заполучить ее в жены, он должен был предоставить Крессиде армию.

Вот почему Гидеон вызвался выполнить это задание.

Как только Крессида обзаведется армией, так сразу развяжет войну против Новой республики, а если победит, то восстановит старый режим, к власти снова придут ведьмы и погибнет еще больше людей.

Допустить подобного Гидеон не мог. Руна была клеем, на котором держался нечестивый союз Крессиды и Сорена, а потому должна была умереть.

Гидеон получил приказ убить ее и намеревался его выполнить. Прямо здесь. Сегодня.

Он целый вечер ждал, когда же представится подходящая возможность. Стоял у стены бального зала, потел в украденной форме и наблюдал, как Руна флиртует со своим суженым. Наблюдал, как Сорен флиртует в ответ – наблюдал за каждым жадным прикосновением, за каждым спесивым взглядом.

Все это сводило с ума.

Не успели предать тело Алекса земле, а Руна уже обручилась с другим мужчиной. Да еще и с принцем, ни больше ни меньше.

Может, именно такого она всегда хотела видеть рядом? Именно принца?

Глупо было даже мечтать, что у него есть шанс.

Гидеон коснулся кончиком пальца пистолета на бедре. Он был готов. Во всеоружии. Надо было лишь выждать подходящий момент…

– Вы скучаете по дому?

Гидеон внимательно рассмотрел гостей, собравшихся вокруг Руны и Сорена, остановился на девушке, задавшей вопрос. У нее были золотистые, как пшеница, волосы, уложенные в причудливую корону из кос.

Руна рассмеялась.

– Разве можно скучать по месту, где все хотят твоей смерти?

Гидеон смотрел, как она подносит к алым губам бокал шампанского, как выпивает все до последней капли.

Это был уже третий бокал за вечер.

Хотя Гидеон, само собой, не считал.

– А каково там было до революции?

– Мы, ведьмы, жили так же, как вы, – произнесла Руна, обводя рукой огромный зал вокруг, сверкающие люстры, мраморные колонны, подпирающие расписные потолки. – В нашей жизни сполна было музыки, красоты, искусства…

«Точно, – подумал Гидеон. – И вся эта роскошь доставалась вам ценой наших страданий».

Жужжание фиделей[1] нарастало, оркестр гудел все громче. Гидеон оглядел зал и заметил, что зрители начинают занимать свои места, усаживаясь лицом к музыкантам.

– А потом однажды ночью Гидеон Шарп провел революционеров во дворец, и у нас все это украли.

Едва услышав, как с губ Руны срывается его имя, Гидеон тут же устремил все внимание к ней.

– Он убил двух королев прямо в постели, а его товарищи вырезали остальных прямо на улицах. Он бы и меня дал убить, не спаси меня Крессида.

Гидеон тут же ощетинился. Да ты о многом не упомянула, милая.

– Должно быть, у тебя сердце разрывается, – заметил принц. Рука его медленно скользила вниз по спине Руны, костяшки пальцев касались обнаженной кожи. – Ты так далеко от дома и знаешь, что там творятся такие ужасы… Я рад, что отныне ты свободна.

Руки Сорена обвили ее талию. Вероятно, жест был знаком утешения, но казался скорее напоминанием, что Руна принадлежит ему.

Гидеон повел плечами, усилием воли заставляя себя расслабиться.

– И по сей день ведьм убивают ни за что ни про что, за сам факт существования, – продолжала Руна, изучая опустевший бокал. Казалось, ей было вполне спокойно в объятиях Сорена. – Я сумею освободиться лишь тогда, когда все мои сестры тоже будут свободны.

Гул инструментов стих, объявили о начале выступления.

Гости стали расходиться, двигаясь поближе к музыкантам.

Сорен сжал пальцы Руны и потянул ее к креслам – уже зазвучала первая песня. Однако, не успели они сделать и пары шагов, как девушка остановилась будто вкопанная.

Гидеон не сводил с нее глаз, даже повернулся к ней всем телом.

– Все в порядке?

Музыка нарастала, и Гидеон мельком глянул на музыкантов. Песня казалось знакомой, хоть он и не мог понять, откуда знает ее.

– Мне… мне надо носик припудрить. – Казалось, Руна с трудом сохраняет хладнокровие. – Скоро вернусь.

– Не говори ерунды, – тут же откликнулся Сорен, – концерт уже начался. – Он понизил голос. – Они выступают для тебя, Руна, в честь нашей помолвки. Тебе надо присутствовать.

Он с такой силой стиснул ее руку, что костяшки пальцев у него побелели.

Гидеон сощурился. Сжавшись, подобно пружине, он наблюдал, как Сорен тащит Руну вперед. Навстречу музыке – той самой музыке, от которой она явно стремилась сбежать.

– Мне надо… – Руна попыталась вырвать руку, но безуспешно. Сорен, казалось, лишь усилил хватку, отказываясь выпускать ее, и Гидеон, оттолкнувшись от стены, сделал шаг вперед. Охранники, стоявшие в десяти шагах от него, тут же подозрительно на это покосились, в очередной раз напомнив, что вокруг враги. Нельзя было привлекать внимание к себе.

Кроме того, в спасении Руна явно не нуждалась: она храбро шагнула навстречу Сорену, не давая ему двинуться к креслам.

– Обещаю, я почти ничего не пропущу. – Привстав на цыпочки, она обвила шею принца бледными руками, коснулась губами его щеки, прильнула к нему. Свободная рука Сорена опустилась Руне на бедро, он с восхищением огладил упругий изгиб. Руна меж тем продолжала: – Зато потом, когда выступление закончится, а гости разъедутся, я тебя кое-чем порадую. Я приготовила нечто особенное.

От ее слов у Гидеона упало сердце, а все тело будто обратилось в камень. Застыв, он наблюдал, как пальцы Сорена оглаживают щеку Руны.

– Нечто особенное, значит? – пробормотал принц и, склонившись, крепко поцеловал Руну.

Девушка зарылась рукой в русые волосы и ответила на поцелуй, будто давая распробовать, что ждет его впереди. Сорен притянул ее ближе, и Гидеон понял, что целуются они не впервые. Наверняка дело между ними успело зайти куда дальше поцелуев.

При мысли об этом что-то будто пробудилось в нем. Какое-то трепетное, болезненное чувство. Грудь сдавило узлом, и казалось, что под ногами вот-вот разверзнется бездна.

Достаточно.

Гидеон потянулся к пистолету.

Впрочем, довести задуманное до конца он не успел: Руна уже выскользнула из объятий Сорена.

– Думаю, мой сюрприз тебе понравится. – Щеки ее раскраснелись после поцелуя. Она, пятясь, направилась к выходу из зала. – А пока меня не будет, попробуй угадать, что я задумала.

Руна подмигнула, и глаза принца потемнели от похоти.

Гидеона замутило.

Руна развернулась на каблуках и двинулась прочь. Обнаженная спина, видневшаяся в вырезе платья, все больше удалялась, и ни Сорен, ни Гидеон не сводили с нее глаз.

Руна проскользнула мимо гостей, все еще занимавших свои места, мимо стражников, выстроившихся вдоль стен. Она так торопилась, что в дверях налетела на служанку – девушка едва успела притормозить. В одной руке у нее слегка подрагивал поднос с бокалами, в другой была бутылка виски.

Гидеон наблюдал, как Руна перекинулась со служанкой парой слов, забрала у нее бутылку и исчезла в холле.

Наконец-то.

Настал момент, которого Гидеон так ждал.

Глава 2

Руна

Не плачь, не плачь, не плачь.

Слезы жгли Руне глаза. Ей удалось сбежать из зала, проскользнуть мимо хладнокровных стражей в темно-зеленом облачении. Хорошо, что частью формы была шляпа с широкими полями, так что она не видела выражения их лиц и ей не приходилось гадать, что они о ней думают.

Плакать было непозволительно. Не здесь. Только не у всех на виду.

Впрочем, как бы она ни торопилась, опередить песню, все еще звучавшую в зале, не представлялось возможным. Каждая нота острием вонзалась в сердце. Это была песня Алекса.

Тоскливая мелодия на мгновение перенесла Руну обратно в Уинтерси. Она будто снова оказалась в дверях библиотеки, откуда так любила наблюдать за лучшим другом, смотреть, как он склоняется над роялем, как руки парят над клавишами, словно зачаровывая мир вокруг.

Александр Шарп.

Песня – та самая, от которой Руне пришлось сбежать, – стала последней из всех написанных им.

Руна коснулась кольца, которое так и не сняла после его смерти, и горе охватило ее с новой силой. Она отчаянно пыталась защититься от жуткой волны тоски, от ужасного ощущения потери, но так и не сумела.

Вот почему пришлось выбираться из зала. Или так, или разрыдаться посреди торжества в честь ее грядущего бракосочетания с принцем.

Мы бы уже поженились.

Она однозначно предпочитала Сорену Алекса. Алекс был ее лучшим другом и единственным в мире человеком, который ее по-настоящему любил, не считая бабушки. Может, сама Руна и не была влюблена в него, но со временем, возможно, полюбила бы.

Впрочем, скучала Руна не только по Алексу.

Говоря начистоту, она скучала по дому.

Дом.

Само слово обжигало.

В зале одна из приятельниц Сорена спросила, скучает ли Руна по Новой республике, и она рассмеялась в ответ.

Вот только правда была совсем иной.

Правда заключалась в том, что Руне не хватало бабушкиных садов, сверкающих от капель росы. Не хватало прогулок по самым диким уголкам Уинтерси верхом на Леди. Не хватало запаха моря, лесов и полей. Не хватало ветров и бурь.

Ей нравилась Умбрия и ее столица, Кэлис. Нравились архитектура и искусство, культура и мода, и кухня, и отсутствие антиведьминских настроений. В такое место приятно приехать погостить или отдохнуть, но Руна знала, что ей здесь не место.

Согласившись выйти замуж за Алекса и уехать из Новой республики, она и не подозревала, что будет так чувствовать себя вдали от родины. Не знала, что, расставшись с островом, оставит там свое сердце.

Разве можно скучать по месту, где все хотят твоей смерти?

Руна сжала горлышко бутылки. Видимо, можно.

Если бы не дюжина стражников, ставших свидетелями ее побега, Руна глотнула бы виски прямо из бутылки. После трех бокалов шампанского она немного захмелела, внутри все согрелось, а мир вокруг слегка размывался по краям. Теперь она проводила так почти каждый вечер – в алкогольном дурмане.

Впрочем, если она собиралась пережить этот вечер, трех бокалов будет недостаточно. Понадобится целая ванна алкоголя.

Песня Алекса звучала все полнее, все громче, и тоскливая мелодия пробирала до костей. Руна подобрала подол платья и побежала – лишь обернулась на мгновение, чтобы удостовериться, что Сорен не последовал за ней.

Сорен. Ее жених.

Руна вздрогнула. Кожа немела от его прикосновений.

«Потом, когда выступление окончится, а гости разъедутся, я тебя кое-чем порадую. Я приготовила нечто особенное».

На коже выступил холодный пот.

Зачем я это сказала? На самом деле Руна ничего не планировала. Попросту хотела сбежать.

При мысли о том, что потом ей придется пойти к Сорену, одной, все внутри скручивалось узлом. Она предпочла бы войти в морские воды, набив карманы камнями.

«Сделай так, чтобы он возжелал тебя».

Именно такой приказ отдала ей Крессида, когда они только прибыли в Умбрию: стать неотразимой в глазах Сорена Норда, умбрийского принца.

В конце концов, Руне всегда прекрасно удавалось очаровывать мужчин.

У Сорена была целая флотилия военных кораблей. В свое время он служил адмиралом, много путешествовал и питал слабость ко всему красивому и экзотичному. Он слыл коллекционером, а кроме того, что самое примечательное, симпатизировал ведьмам и, по слухам, подыскивал жену.

Так что однажды вечером после оперы Руна оставила Крессиду наблюдать со стороны кулис, а сама дождалась, когда принц будет выходить из ложи, и успела оказаться у него на пути. Сорен налетел на нее и пролил вино прямо на дорогое (очень дорогое!) платье Руны.

Принц был в ужасе от своей неловкости, а Руна повела себя так милостиво и снисходительно. Чтобы как-то загладить свою вину, Сорен пригласил ее на следующий вечер на балет. А через два дня после – в театр. Не успел он опомниться, как стал видеться с Руной каждый день. Приглашал ее прогуляться или прокатиться в карете. Или поужинать наедине.

Он был совершенно очарован, а Руна лишь подогревала его увлечение, идеально исполняя свою роль, пока не получила то, чего так хотела Крессида, – предложение руки и сердца.

«Я не могу выйти за тебя, – сказала она, придерживаясь заранее выбранного курса. – Не смогу, пока все ведьмы не окажутся в безопасности».

Говоря точнее, она и не собиралась выходить за Сорена – по крайней мере, пока он не предоставит Крессиде армию для войны против Новой республики.

Руна не имела ни малейшего желания становиться женой Сорена. Перспектива быть пешкой королевы-ведьмы в достижении цели ее тоже не радовала. При одной только мысли о том, что придется работать на Крессиду, Руну переполняла ненависть к себе, такая сильная, что кружилась голова.

И все же Крессида спасла ей жизнь – ей и Серафине. Крессида не хотела ее смерти, в отличие от Гидеона и всех остальных, кто остался в Новой республике. И, самое главное, Крессида хотела спасти ведьм, которых они бросили на родине. Девушек, которых прямо сейчас уничтожали по всей стране.

Каждую неделю до Руны доходили сведения об убитых ведьмах, и имен становилось все больше. Кровавая гвардия захватила в плен Аурелию Кантор, одаренную предсказательницу, ведьму, способную видеть прошлое, настоящее и будущее, а теперь использовала ее, чтобы узнать местоположение ведьм, скрывавшихся от преследования. Это позволяло с немилосердной точностью отслеживать, а затем убивать их, порой по три-четыре девушки в неделю.

Одним древним известно, что они проделывали с Аурелией, чтобы добыть эту информацию.

В былые времена пророчицу спас бы Багровый Мотылек, но теперь Мотылек обосновался во дворце Ларкмонт на другом берегу пролива Барроу и топил горе в шампанском.

«Посмотри на себя, – подумала Руна. – Веселишься на торжестве с принцем, а твоих сестер тем временем убивают».

Она бросила всех этих девочек. И если Гидеона Шарпа не остановить, в Новой республике совсем не останется ведьм.

Останься Руна на острове, она бы давно уже освободила Аурелию из заключения и тайком переправила на континент, в процессе защитив и других. Однако единственный путь пролегал по морю, а порты кишели охотниками на ведьм и их охотничьими псами, натренированными чуять магию. Они даже находились на борту кораблей, перевозивших людей с острова на остров.

Только один перевозчик – «Аркадия» – не пускал на борт своих судов Кровавую гвардию и их тварей. Охотники на ведьм, впрочем, не отступали: они садились на корабль инкогнито, а как только судно оказывалось в водах Новой республики, на борт спускали собак, и те вынюхивали ведьму до того, как она успевала сойти на сушу.

Даже если бы Руне удалось каким-то образом освободить предсказательницу, Кровавая гвардия все равно не перестала бы охотиться на таких, как они. Шпионы Новой республики рыскали по континенту в поисках Крессиды Роузблад и ее сторонников, которых с каждым днем становилось все больше, а теперь, когда в распоряжении республики оказалась пророчица, их всех непременно найдут, это лишь вопрос времени.

Они никогда не перестанут охотиться на нас.

Был лишь один способ добиться безопасности для ведьм – уничтожить Кровавую гвардию и свергнуть власть в Новой республике.

Провернуть такое можно было, только вернув Крессиду на трон.

Руна хотела видеть Крессиду на троне примерно так же, как дыру от пули у себя в груди. Девица была откровенной злодейкой. Хладнокровной убийцей. Однако по сравнению с альтернативой – обществом, где девушек вроде Руны подвязывали за лодыжки, перерезали им горло и наблюдали, как кровь вытекает из тела, – Крессида Роузблад представлялась меньшим из двух зол.

Дело в том, что с королевой-ведьмой тем, кто владеет магией, по крайней мере была гарантирована безопасность.

Заручившись поддержкой Сорена, Крессида сделает так, что на ведьм никогда больше не будут охотиться.

Сама Крессида находилась в столице, искала союзников, но со дня на день должна была вернуться. После ее возвращения им с Сореном предстояло подписать контракт, составленный его стряпчими, и тем самым скрепить союз.

И для этого Руне придется выйти за него замуж.

Впереди показалась уборная. Руна не сводила глаз с двери. Оказавшись внутри, в безопасности, она позволит себе слабину. Всего на минутку. А когда эта минутка пройдет…

Распахнув дверь, Руна переступила порог. Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком.

На стенах громоздились канделябры со свечами, освещающими темное помещение. Подсвечники стояли и возле раковины. Руна подошла ближе, откупорила виски и с наслаждением хлебнула прямо из горла. Алкоголь обжег язык и горло.

А я-то думала, что все осталось в прошлом.

Руна и не думала, что будет так сложно. В конце концов, она привыкла играть отведенную ей роль. Казалось, прикинуться влюбленной по уши невестой будет легче легкого.

Однако после смерти Алекса флирт, интриги и обман казались неподъемной ношей. Отсюда истерика практически на глазах друзей Сорена и бутылка виски, зажатая в кулаке.

Сбежав из Новой республики, Руна по глупости полагала, что, возможно, ей наконец-то удастся побыть собой. Не глупой и пустой светской дивой, а ведьмой, которой ни от кого не надо прятаться. Настоящей Руной Уинтерс.

«Вот только какая она? – подумалось вдруг. – Какая Руна Уинтерс на самом деле?»

Она поспешно затолкала вопрос куда подальше.

Неважно. Крессиде нужна была армия, а у Сорена такая как раз имелась. Руне оставалось лишь завладеть этой армией. Значение имело лишь то, кем ей надо быть – девушкой, которая положит конец Кровавой гвардии и наконец-то обеспечит всем ведьмам безопасность.

Ты справишься. Помни, что поставлено на карту.

Не отходя от раковины, она снова глотнула виски, вздрогнув от резкого вкуса, и взглянула в зеркало. Оттуда на нее взирала зареванная девица с покрасневшими глазами, на носу и на щеках – красноватые пятна.

Взгляд Руны скользнул ниже. Подаренное Сореном платье было совершенно не в ее вкусе. Золото надлежало использовать только для акцентов, иначе оно привлекало слишком много внимания. А уж с кроем и вовсе перебор: все тело выставлено на всеобщее обозрение.

Наряд не вызывал ничего, кроме ненависти.

На ум невольно пришло другое платье – то, которое подходило как нельзя лучше, потому что даритель знал, что нужно ее душе, а не только телу.

Руна прогнала эту мысль, пока она не успела вцепиться когтями в сердце.

Она ни за что не будет думать о Гидеоне Шарпе. Хватит уже думать о нем.

Впрочем, самовнушение действовало из рук вон плохо. Гидеон, как и Алекс, сделал Руне предложение. Может, и не совсем брака, но партнерства. Предложил совместное будущее.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Гидеон на самом деле никогда не любил тебя. Он любил лишь созданный тобой образ. Так что неважно, что он там предлагал.

Гидеон никогда бы не сумел полюбить ведьму.

Она и сама не знала точно, что расстраивало ее больше: любовь Алекса или нелюбовь Гидеона.

Руна была абсолютно уверена, что капитан Кровавой стражи выследит ее, он ведь поклялся это сделать. Однако прошло уже два месяца, а он так и не явился.

Может, решил, что я не стою мести.

Может, двинулся дальше.

Руна снова сжала кулаки.

Какая разница, в чем причина? Он исчез из ее жизни. Навсегда.

Слезы обжигали глаза сильнее, чем виски – горло. Руна снова глотнула, надеясь, что алкоголь притупит боль и она сможет вернуться в зал. Песня Алекса явно уже закончилась.

Вот только, казалось, ноги отказывались нести ее обратно.

Руна взглянула на кольцо на пальце и опустила бутылку.

Его больше нет. Он уже никогда не вернется. У тебя было два месяца, чтобы справиться с горем. Пора двигаться дальше.

Алекс бы понял, зачем все это нужно. Зачем выходить замуж за Сорена. Ситуация ему бы, конечно, не понравилась, но он бы все понял. И простил бы ее.

Именно мысль о том, что Алекс – добрый, славный, безопасный Алекс – простил бы ее, стала последней каплей.

Она вовсе не помогла собраться с силами, скорее наоборот. Руне казалось, что внутри у нее поселилось усталое, изможденное существо, отчаянно продирающееся наружу. Она вцепилась в керамический бортик раковины, отчаянно пытаясь обрести равновесие.

Но ничего не выходило.

Горе поднялось могучей волной и накрыло с головой.

Сжимая край раковины, Руна разразилась беззвучными рыданиями. Тоска сковала ее подобно кандалам, тянула к земле неподъемным весом. Страдания казались настолько непомерными, что Руна потеряла счет времени и даже не услышала, как дверь позади отворилась.

Перед глазами все плыло из-за слез, и все же она заметила, как мелькнул в зеркале знакомый травянистый цвет.

Отлично. Сорен послал за мной кого-то из своих стражников.

Неужели нельзя было оставить ее в одиночестве на пять минут?

Неужели такой будет вся ее оставшаяся жизнь?

Смахнув слезы, она натянула улыбку, успевшую стать ее главным оружием – оружием, скрывавшим пустоту внутри. Она уже собиралась воспользоваться им на ни о чем не подозревающем стражнике, но тут еще раз взглянула в зеркало и застыла. Этот жестокий изгиб губ она ни с чьим не перепутает.

Гидеон сдвинул шляпу на затылок и направил пистолет прямо на Руну.

Их взгляды встретились. В сердце Руны грохотал ураган.

А я-то думала, ты забыл меня.

Глава 3

Гидеон

Уже прицелившись, вознамерившись совершить убийство, Гидеон совершил первую за весь вечер ошибку.

Перед тем, как стрелять, он посмотрел на Руну.

Холодные серые глаза так и сверлили его. Сколько ночей этот взгляд терзал его сердце, не давая уснуть! Взгляд девушки, которую он так хотел забыть.

Почему она плачет?

Гидеон сжал пистолет.

Не имеет значения. Мне все равно.

Вот только нельзя было закрыть глаза на очевидное. На то, как катились слезы по ее лицу. На бутылку виски, которая, кстати, существенно опустела по сравнению с тем моментом, когда Руна схватила ее, выбегая из бального зала.

Казалось, при виде Руны в душе у Гидеона что-то вот-вот надломится. В груди зарождалось опасное, сбивающее с толку чувство, и надо было взять себя в руки.

– Кое-что не меняется, верно?

Руна говорила спокойно, смотрела на него в отражение. Гидеон подавил порыв коснуться складок золотистого платья.

Проклятье, да застрели ты ее уже.

– Для тебя обычное дело – пробраться вслед за девушкой в уборную, намереваясь ее убить, да, Гидеон Шарп?

– Забавно, ты сегодня весь вечер не можешь сдержаться, все повторяешь мое имя.

Взгляд ее ожесточился, посуровел, как твердеет олово при сплаве со свинцом.

– Что бы сказал твой брат, если бы видел тебя сейчас?

Слова напоминали пощечину. Гидеон усилием воли стряхнул укол, напоминая себе, что стоящая перед ним ведьма – мастерица обмана. Однажды она уже обманула его, и он поверил, будто перед ним невинная девушка. Влюбленная в него девушка. А она меж тем тайком спасала ведьм, создавая Крессиде армию. Не говоря уже о ее помолвке с Алексом.

Алекс.

– Мой брат умер из-за тебя.

Руна повернулась к нему, и взгляд Гидеона невольно скользнул к развратному вырезу платья. Руна стояла слишком близко, и видно ее было слишком хорошо.

Он с трудом сглотнул и перевел дух.

– Платье смотрится на тебе просто нелепо.

Лжец.

Впрочем, глаза у Руны вспыхнули: она тут же клюнула на приманку.

– Думаю, Сорен бы с тобой не согласился. Он и руки при себе держать не способен, находясь рядом со мной.

Слова просачивались Гидеону в душу, будто яд.

Руна вздернула подбородок и усмехнулась.

Гидеон прекрасно помнил, как ее пальцы сплетались с пальцами принца. Как щедро она одаривала суженого поцелуями. Как не отходила ни на шаг и позволяла хвастаться собой перед друзьями.

С Гидеоном она ничего подобного не делала.

То было суровое напоминание о том, что Руна всегда была девушкой иного полета. Как Гидеон подумать-то мог, будто такая, как она, согласится связать свою жизнь с человеком вроде него?

Он с самого начала повел себя как обычный лопух.

– Ты серьезно подняла планку, – заметил он. – Нацелилась на принца.

Лицо Руны ожесточилось, превратилось в маску, но совсем не в ту, к которой он привык. Не осталось ни намека на ветреную светскую львицу, которой она вечно притворялась. Теперь лицо ее казалось высеченным из камня.

– Совсем наоборот. Теперь у меня всего одно требование к кавалерам – чтобы не желали моей смерти. Большинство людей сочли бы такую перемену снижением планки.

– Как скажешь. – Распрямившись, он взял Руну на мушку. Пора было покончить с этим. – Я лишь рад, что здесь нет Алекса и он не видит, как быстро ты двинулась дальше.

Его слова явно задели Руну. Руки ее сжались в кулаки.

– Будь здесь Алекс, мне бы не пришлось двигаться дальше.

– Только до тех пор, пока он не узнал бы правду о том, какая ты вероломная, жалкая…

Руна швырнула бутылку виски прямо ему в голову.

Гидеон резко пригнулся. Бутылка со свистом пролетела мимо, порыв воздуха взъерошил ему волосы. Стекло разлетелось на осколки о стену за его спиной, алкоголь брызнул во все стороны, Гидеону окатило загривок. Мелькнула золотистая вспышка, и Гидеон с опозданием сообразил, что Руна метнулась к выходу.

Он-то ожидал, что она применит заклинание, а не запустит в него бутылкой.

Гидеон схватил ее за талию, толкнул к стене. Руна выдохнула так шумно, будто из ее легких вышибли весь воздух. Не успела она оправиться, как Гидеон вздернул ей руки, прижал запястья к стене, сунул между ног колено, чтобы не вырвалась.

Руна ахнула. Глаза ее метали молнии.

Удерживая одной рукой ее запястья, он приставил дуло пистолета ведьме к виску.

Гидеона окружил ее аромат, смесь можжевельника и морской соли, будто грозился ослабить его. Он с трудом сглотнул. Сердце заполошно колотилось. Даже находиться так близко к Руне было опасно.

– Жаль, что Алекс встал на пути той пули, – произнесла она. – Это ты должен был умереть. Жаль, ты не умер вместо него!

Гидеону казалось, что с каждым словом она проворачивает в его груди ржавый нож.

Сколько раз сам он думал о том же?

Он прекрасно помнил тот день: как Крессида потребовала, чтобы Гидеон пошел с ней, как подняла пистолет и выстрелила, когда он отказался. Как Алекс встретил пулю, предназначенную брату.

В ушах Гидеона до сих пор звучал крик Руны. Мысленно он то и дело возвращался к зрелищу, навеки въевшемуся в память: как Алекс умирает на руках у Руны, как отчаянно она цепляется за его тело, как его кровь окрашивает ее руки алым.

И все же, если бы Руна не помогла Крессиде Роузблад, Алекс был бы жив. Крессида выстрелила, но Руна все равно помогла ей скрыться. Все это время она действовала заодно с величайшим врагом Гидеона и даже теперь пыталась вернуть убийцу Алекса на трон.

Вот зачем ты здесь.

Он влюбился в собственную цель и тем самым подвел республику. Подозревал, что Руна – Багровый Мотылек, подлая ведьма, на которую он охотился два года, и все равно поддался ее чарам.

Руна никогда не любила Гидеона. Все случившееся между ними было тщательно продуманным фарсом. Она притворялась, что завоевывает его, ухаживает за ним, а сама все это время была влюблена в его брата.

Что там она сказала, когда поняла, что близится конец?

«Тебе никогда и близко не сравниться с Алексом».

Руна заставила Гидеона поверить, что девушка вроде нее может полюбить такого, как он. Но все оказалось ложью. Он был ниже ее по положению – и всегда будет.

Вот только в то время Гидеон не желал видеть правду.

Он желал лишь Руну.

Потому что проявил слабость.

Влюбившись в нее, Гидеон подвел республику, созданию которой сам же способствовал, подвел друзей и солдат, которых клялся поддерживать, граждан, которых клялся защищать. Руна ослабила его, и эта слабость стоила многим жизни. Многие погибли – и продолжат гибнуть, если он не возьмет себя в руки.

Вот для чего Гидеон прибыл в Умбрию: чтобы вырезать эту слабость из собственного сердца, а для этого надо было устранить сам источник. Ее. И потом залить образовавшуюся дыру раскаленной сталью, залить так, чтобы сердце сплавилось обратно, сделав Гидеона сильнее и холоднее каленого железа.

Дуло пистолета впилось Руне в висок.

Она не поморщилась, не отвела взгляд. Так и смотрела прямо на него. Будто ждала этого момента, ждала Гидеона.

– Давай же. Нажми на курок.

– Я так и собираюсь поступить.

– Да ты что? Докажи.

Он и забыл, как полыхают глаза Руны, когда она злится. Смотришь в них и чувствуешь себя так, будто двигаешься прямо навстречу буре.

– Мы оба знаем, что ты хочешь со мной сделать, Гидеон. Что ж, вот твой шанс.

Его взгляд скользнул к губам Руны.

– Ты понятия не имеешь, что я хочу с тобой сделать.

Находясь так близко к ней, он замечал каждую мелочь: покрасневшие, опухшие глаза, пятна лихорадочного румянца на лице, подсыхающие дорожки слез на щеках.

Неистребимый запах алкоголя.

Гидеон знал, что Руна периодически любила побаловать себя хорошим спиртным, но тут ситуация была совершенно иной.

Он нахмурился.

– От тебя несет как от пивнухи.

– Слова истинного джентльмена, – хрипло проворчала она.

– Я никогда не был джентльменом. – Он склонился ближе. – А если ты по ошибке сочла меня таковым, сама виновата.

Невозможно было не чувствовать жар, исходящий от каждого дюйма ее тела. Колено, зажатое меж ее бедер, буквально полыхало. Ладонью он чувствовал лихорадочное биение ее сердца. Руна была все такой же маленькой и нежной, как он помнил. Безупречной. Очаровательной.

Гидеон подавил отчаянное желание обхватить руками ее лицо и спросить, что случилось, допытываться, пока она не признается, что ее расстроило.

Он тряхнул головой, пытаясь отделаться от наваждения.

Вот что она с ним творила: рядом с ней он утрачивал всякое рациональное мышление.

Она же бездушная соблазнительница. Не позволяй себя одурачить.

Руна открыла было рот – очевидно, чтобы в очередной раз его оскорбить, – но тут снаружи закричали стражи, и они оба застыли. В коридоре послышался топот. Должно быть, кто-то услышал, как разбилась бутылка, и отправился искать источник шума.

Гидеон бегло осмотрел уборную. Единственный выход находился за его спиной, но дверь вела в коридор, полный стражников. Если нажмет на курок, тут же выдаст себя. Другого выхода нет, и стражники моментально его схватят.

Это, в общем-то, то же самое, что смерть. Даже хуже смерти. Если они его арестуют, он окажется во власти Крессиды, а ему нельзя снова попадать к ней в плен. Гидеон давно решил, что, если до этого дойдет, он лучше сам лишит себя жизни.

Пальцем он чувствовал, как ускорился пульс Руны. Если она позовет на помощь, его точно найдут.

– Будешь кричать, всажу пулю тебе в голову, – прошептал он, когда шаги стражей раздались совсем рядом. Он так и не отвел пистолет от ее виска.

– Если промолчу, ты меня все равно убьешь.

Верно. Впрочем, видимо, Руна еще хотела пожить, потому что кричать не стала.

Гидеон проклинал себя за то, что на мгновение засомневался. Надо было войти, застрелить ведьму и уйти. Не размышлять. Просто действовать.

Проблема в том, что ему всегда нравилась искренняя дикарка Руна, а не та, что скрывалась за изысканными одеждами и манерами. Если бы он застал в уборной вторую версию – красивую девушку, решившую припудрить и без того идеальный носик, светскую диву, у которой на голове волосок к волоску, а на платье нет ни единой складки, – разговаривать с ней он бы точно не стал. Руна давно была бы мертва.

Вместо этого он обнаружил такую Руну.

Свою Руну.

В полном раздрае.

В глубине души больше всего ему хотелось запрокинуть ее голову и целовать до тех пор, пока она не расскажет, из-за чего плакала.

Нет. Он сжал зубы. На самом деле я хочу совершенно противоположного.

Вот только, едва мысли Гидеона устремились в этом направлении, он уже не мог заставить себя переключиться, снова и снова устремляясь по проторенной, такой опасной тропе. В последний раз, когда они с Руной так прижимались друг к другу, она лежала под ним в его постели. Он боготворил ее ртом, шептал нежности, касаясь губами кожи. Они отдались друг другу, и сделанного не воротишь, а теперь он страдал из-за последствий этого решения.

Ну что за девушка.

Ему ужасно хотелось быть достойным ее. Он даже смел надеяться, что так и будет. Наивный дурак.

Больше я на ее уловки не поддамся.

– Помоги мне понять, что тобой движет, – прошептал он, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Внезапно ему отчаянно захотелось получить ответы. – Ты собираешься вернуть Крессиду к власти, хотя знаешь, на что она способна? Ты что, желаешь террора и кровопролития?

– Людям, которые хотят выследить меня и перерезать мне глотку? – Идеально очерченные брови Руны сошлись у переносицы. – А чего еще мне им желать?

Гидеон сощурился.

– А потом, когда все закончится и твои драгоценные ведьмы окажутся в безопасности, и тиран, возведенный тобой на этот мрачный трон, останется у власти, ты выйдешь замуж за принца, который обращается с тобой как с трофеем, так? Ты этого хочешь? Чтобы тебя демонстрировали всем вокруг, будто экспонат за стеклом?

Руна, казалось, колебалась, но потом вызывающе вздернула подбородок.

– Сорен осчастливит меня гораздо больше, чем некоторые.

Подумать только, а он ведь целовал губы, с которых слетают такие слова.

– Может, всех остальных ты и одурачила, но я тебе не по зубам. Посмотри на себя, Руна. Ты пытаешься напиться до изнеможения, чтобы выдержать вечер рядом с ним. – При мысли об этом Гидеон вспомнил, каким сам был совсем недавно, и напоминание ему не понравилось. – Тебе ненавистна перспектива стать женой Сорена Норда.

– Ты понятия не имеешь, что мне ненавистно.

– Вообще-то имею.

Глаза ее метали молнии.

– Ты совершенно меня не знаешь.

– Может, я и не знаю толком Руну Уинтерс, – прошептал он, и их с Руной губы оказались на расстоянии вздоха. – Зато знаю Багрового Мотылька. И таких, как она, в клетке не удержать.

Руна вздрогнула.

– Прекрати.

– Мне заранее жаль мужчину, который подрежет ей крылышки.

– Замолчи.

– Попрощайся со своей свободой, Руна.

– Заткнись!

Она дернулась так резко, что Гидеон чуть не выпустил ее запястья. Он и забыл, что Руна, будучи вдвое миниатюрнее его, весьма сильная. Ему пришлось убрать колено, чтобы вернуть былую хватку.

И тут он совершил вторую ошибку.

Руна двинула острым коленом ему прямо в пах.

Боль взорвалась подобно снаряду, разлилась по телу. Очертания комнаты вокруг исчезли в белой вспышке. Гидеон согнулся вдвое и рухнул на пол. Давление в паху было невыносимым, и мир вокруг, казалось, поблек. Он притянул колени к груди, пытаясь защититься, если Руна вдруг повторит свой маневр.

Впрочем, у нее были другие планы – она подобрала его пистолет.

– Это за то, что отправил меня на очистку.

Гидеон застонал. Мир сузился до лужи виски, осколков стекла и всепоглощающей боли.

Дверь распахнулась.

В комнату кто-то вошел, и в воздухе разлился запах крови и роз.

– Надо же, Гидеон Шарп! – произнес голос, до сих пор преследовавший его в кошмарах. – Какой приятный сюрприз.

Ее тень накрыла его, и кровь застыла в жилах. Гидеон не смел поднять глаз. Он знал, кого увидит – ведьму с волосами цвета березовой коры, с глазами холодными, как подернутое льдом море.

Крессиду Роузблад.

Гидеон зажмурился.

Черт.

Он всегда говорил себе, что лучше умрет, чем попадет в когти Крессиде. Что если однажды он снова окажется ее пленником, то найдет способ покончить с собой.

Он взглянул на свой пистолет, но Руна до сих пор сжимала его в руке.

Не дотянуться.

Глава 4

Гидеон

Стражи подхватили Гидеона под руки и, вздернув на ноги, сковали ему руки за спиной.

Крессида подошла ближе. Волосы у нее были влажные, будто она пробиралась сюда в ливень, в грозу. А взгляд ее вонзался в грудь подобно ножу. Боль стихала, уступая место леденящему страху.

Худший его кошмар сбывался.

Крессида взглянула на Руну, которая до сих пор целилась в Гидеона из его же пистолета. В глазах молодой королевы мелькнул вопрос, но вслух она ничего не сказала, только протянула руку, требуя у стражников ключ от оков.

– Ава, ты нужна мне, – обратилась Кресс к девушке, которая, видимо, пришла вместе с ней. – Все остальные, на выход.

Гидеон тут же узнал вошедшую. Ведьма по имени Ава Сэрс раньше была у Роузбладов художником по шрамам. Когда страной правили сестры-королевы, богатые ведьмы перед нанесением порезов для заклинаний нанимали талантливых художников, чтобы те придумывали, как сложить образовавшиеся шрамы в красивый рисунок на коже. Сестры Роузблад сами наносили друг другу порезы, но по особым случаям обращались к помощи Авы. Гидеон помнил, с каким изяществом, с какой легкостью Ава взрезала кожу.

Она была одной из первых ведьм, которых Багровый Мотылек вытащил из камеры.

Темно-рыжие волосы Авы были завязаны сбоку модным узлом, платье цвета сапфира мерцало в свете свечей при каждом ее шаге навстречу королеве. Должно быть, она присутствовала на сегодняшнем торжестве в качестве особого гостя.

Скольким еще ведьмам дал убежище Сорен?

Ава раскрыла расшитый блестками клатч и достала ножик.

Щелкнула застежка – плащ Крессиды скользнул на пол, и взгляду Гидеона во всей красе открылись руки ведьмы. Каждый дюйм кожи покрывали серебристые шрамы, и все они были ему до боли знакомы. Рисунок напоминал цветущий сад и вился от запястий вверх, к плечам.

Ава прижала нож к коже Крессиды и начала резать, добавляя одной из лилий очередной лепесток.

В воздухе разлился запах магии Крессиды – медный, как у крови, смешанный с тошнотворной сладостью роз.

Когда Ава завершила работу, Кресс окунула пальцы в сочащуюся кровь и, присев, начала наносить на пол рядом с Гидеоном ярко-алые символы заклинаний. При виде их он побледнел. Воздух сгустился от магии, заклинание обретало силу, и Гидеона затошнило.

Его ноги обвил крепкий невидимый плющ, надежно приковав к полу. На этом волшебство не закончилось: плющ потянулся дальше, вверх, по рукам, груди и плечам, полностью лишив возможности двигаться.

Гидеон отчаянно сопротивлялся заклинанию, напрягал мышцы, стиснул зубы, как будто одного только усилия воли было достаточно, чтобы разорвать путы магии. Вот только чем больше он упорствовал, тем больше крепла их хватка.

Заклинание Крессиды быстро завладело им.

Ты это заслужил.

Если бы он не засомневался при виде слез Руны, если бы попросту нажал на курок, то уже скакал бы обратно в Кэлис, зная, что миссия успешно выполнена.

Крессида поднялась на ноги, сделала пару шагов к Гидеону, но в последний момент помедлила.

– Руна. – Она оглянулась через плечо. – Ты слышала, что я сказала?

Гидеон оторвался от созерцания королевы и обнаружил, что Руна все еще в комнате, в нескольких шагах от них. Казалось, она застыла. Так и целилась в Гидеона, а взгляд серых глаз казался нечитаемым.

Их с Гидеоном взгляды встретились, и в воздухе будто промелькнула невидимая искра.

Покончи с этим. Положи конец моим страданиям.

Руна ведь знала, что Кресс делала с ним в прошлом. Знала, что Кресс сделает с ним теперь.

– Руна. – Он воззрился на нее, умоляя. – Стреляй.

Глаза ее вспыхнули, и Гидеон понял, что если она спустит курок, то не из жалости, а из куда более сильного чувства.

Крессида тут же оказалась между ними.

– Отдай пистолет Аве.

Казалось, оборвалась невидимая нить – приказ вырвал Руну из оцепенения.

– Пистолет, Руна.

Руна взглянула на пистолет, который до сих пор держала в руках, и, как послушный солдат, как преданный исполнитель, передала его Аве.

Она даже не взглянула на Гидеона. Просто повернулась и пошла прочь. Осколки стекла захрустели под подошвой туфель. Дверь за ней захлопнулась, и Гидеон остался наедине с Крессидой и ее художницей.

Видимо, Руне не было до него никакого дела.

Ада подошла к раковине, положила пистолет на край, а потом начала поправлять макияж, не отводя взгляда от зеркала.

– Посмотри-ка на нас. Наконец-то воссоединились.

Гидеон с трудом оторвался от двери, за которой исчезла Руна, и сосредоточился на главном враге. Крессида Роузблад была красива холодной, пугающей красотой. Такие женщины напоминают снежную бурю: на мгновение засмотришься и погибнешь.

По руке ее текла кровь, пальцы окрасились алым. Она встала на расстоянии фута[2] от Гидеона и вытащила ритуальный нож. Изогнутый край коснулся горла Гидеона, и он был вынужден поднять взгляд.

Клинок медленно скользил вниз.

– Ты прибыл в Ларкмонт один? – спросила Крессида.

Во рту пересохло.

– Да.

Она обошла его по кругу, провела кончиком ножа по плечам, остановилась в районе спины. Гидеон почувствовал, как ведьма вставила ключ в замок, как повернула. Цепи с грохотом упали на пол.

Гидеон пытался дотянуться до ножа, до нее, но даже свободные от оков руки до сих пор были скованы заклинанием.

Крессида продолжала кружить вокруг него, клинком скользила по его телу, пока они снова не оказались лицом к лицу. Она подцепила кончиком ножа воротник украденной формы, потянула вниз, расстегнув верхнюю пуговицу. Гидеон услышал, как рвется нижняя рубаха.

Сердце так и грохотало в груди.

– И какова цель твоего пребывания здесь?

– Убить Руну Уинтерс.

Крессида не останавливалась: расстегнула следующую пуговицу, прорезав рубаху дальше.

– Зачем?

Гидеон сглотнул.

– Чтобы помешать ей обеспечить тебе союз с Сореном Нордом.

– И она была рада видеть тебя?

Гидеон помедлил, не понимая вопроса.

Крессида резким движением разрезала куртку и рубаху под ней. Полы разъехались, обнажая грудь Гидеона.

Взгляд Крессиды скользнул по его горлу, по торсу, и уголок губ ее изогнулся в улыбке. Гидеону был прекрасно знаком этот взгляд – от него пробивал холодный пот.

– Ты все у меня украл, Гидеон.

– Я абсолютно уверен, что дело было совсем наоборот.

– Я хочу простить тебя. Правда, хочу.

Простить его?

– Когда ты убил моих сестер, я хотела заставить тебя страдать. У меня была масса времени подумать, что я с тобой сделаю, когда ты снова окажешься в моих руках. И тут я осознала… что в долгу перед тобой.

Гидеон непонимающе воззрился на ведьму.

Она окончательно обезумела?

Цепкий пальцы Крессиды обвили его подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. Взгляд льдисто-голубых глаз пробирал до костей.

– Благодаря тебе я осознала, как часто принимала сестер как должное. Насколько нуждалась в них. Вместе с Эловин и Анали́з мы были намного сильнее. И потому… – она осклабилась, – я верну их.

Она определенно обезумела.

– От твоих сестер остались одни только кости. – Наверняка он этого, впрочем, не знал. В хаосе Новой зари тела Анали́з и Эловин затерялись. Все полагали, что трупы кто-то украл и осквернил или что их швырнули в одну из общих могил, выкопанных для ведьм, убитых во время революции.

– Ох, Гидеон. – Крессида рассмеялась. – Думаешь, я бы позволила своим сестрам сгнить? – Она покачала головой, и светлые волосы рассыпались по плечам подобно снегу. – Я спрятала их тела в безопасном месте. Два года я хранила их с помощью магии.

– Это невозможно.

Вот только речь шла о Крессиде Роузблад. Гидеон точно знал, на что она способна.

– Для воскрешения требуется всего-навсего жертвоприношение близкого родственника, того, кто связан с покойными прочными кровными узами. – Она склонила голову к плечу и сощурилась. – Я такое во сне могу сделать.

– Вся твоя семья мертва, – заметил Гидеон. – У тебя не осталось родни.

– О, оказывается, осталось.

Он нахмурился. Что?

– Давно потерянный ребенок. Не знаю, брат или сестра. – Она улыбнулась. – К несчастью, никак не удается узнать, кто это и где находится. Ни одна из прорицательниц, которые на меня работают, не видит этого ребенка. Кто-то скрыл его древним заклинанием, и пока оно действует.

У Роузбладов есть еще один наследник?

Страх свинцом сдавил грудь. Крессида – одно дело. Она может вернуть себе трон, но удержать его в одиночестве будет непросто. После очисток численность ведьм радикальным образом сократилась. Люди помнили тиранию, царившую при прежнем режиме, и не будут в восторге от ее возвращения. Крессиде придется положиться на силу и страх – вот для чего ей нужна была армия Сорена.

Знает ли об этом Руна?

Эловин и Анали́з были куда могущественнее и куда злее остальных Роузбладов. Они пытали мать Гидеона, из-за них его родители были мертвы. Если Крессида сумеет их воскресить, все три королевы-ведьмы вернутся. Вместе они положат конец Новой республике.

– Но довольно об этом. – Крессида схватила Гидеона за лацканы куртки и с силой стащила ее с плеч вместе с рубахой, не отрываясь от клейма у него на груди.

От ее клейма.

– Давай лучше поговорим о нас. Я ведь ради твоего блага стараюсь, Гидеон.

– Сильно в этом сомневаюсь, – заметил он, гадая, к чему она клонит на сей раз.

– Чтобы тебя простить, я должна тебе доверять.

Крессида подошла ближе, оказавшись буквально на волоске от него. Все тело Гидеона напряглось от ее близости, но заклинание не давало пошевелиться.

– А чтобы довериться тебе, надо сделать так, чтобы ты был моим. – Она нежно скользнула ритуальным ножом по обнаженным ключицам. – И только моим.

Он не мог стать прежним Гидеоном – жалким мальчишкой, который каждый вечер раз за разом приползал к ней, как побитый пес возвращается к хозяину, надеясь, что на сей раз получит не пинок по ребрам, а хоть каплю доброты.

Ты уже не тот Гидеон.

У прежнего Гидеона не было иного выбора, кроме как подчиниться Крессиде. В ее руках были жизни тех, кого он любил.

– Тебе от меня не сбежать, – сказала она. – Даже в разлуке я преследовала тебя на каждом шагу. Царила в твоих снах. Разве нет?

Гидеон улыбнулся сквозь зубы.

– Честно говоря, я о тебе даже не думал.

– Лжец! – Губы ее искривила гримаса. Она снова прижала нож к его горлу. – Однажды укрощенную лошадь можно укротить снова. К рассвету ты будешь молить, чтобы я прикоснулась к тебе. Прямо как в старые добрые времена.

Эта мысль пугала его больше всего на свете.

Гидеон упрямо воззрился на ведьму, пытаясь скрыть страх.

– Делай со мной что пожелаешь. Я тебе больше не поддамся.

Где он научился так храбро врать в лицо врагу?

Вероятно, у Руны.

– Все, кого я любил, мертвы, – заявил он, чувствуя прикосновение холодной стали к коже. – Ты не сможешь привязать меня к себе, у меня никого не осталось.

Глаза Крессиды блестели подобно осколкам льда.

– Будь это правдой, ты бы застрелил Багрового Мотылька и вышел из Ларкмонта прежде, чем кто-нибудь заметил ее отсутствие.

Он нахмурился. Что?

– Я вижу, как ты смотришь на нее, Гидеон. Когда-то ты так же смотрел на меня.

Гидеон чуть не рассмеялся.

– На Руну? Ты ошибаешься.

– Редко. – Голос ее лишился всякого выражения. – Я не слепа. Руна красива. Я понимаю твое искушение.

Искушение?

– Нет никакого искушения. Мои чувства к Руне мертвы, как и чувства к тебе.

Крессида улыбнулась.

– Ладно. Я тебе подыграю. – Она прижала руки к его обнаженной груди. Гидеон и сам не знал, на самом деле кожа у нее холодная, как у трупа, или ему так кажется. – Только помни: от тебя, Гидеон, мне нужно не желание, а только покорность. И покорность твою я получу…

Она прижала ладонь к клейму у него на груди.

– Заклеймив тебя, я кое-что припрятала. Вот здесь. – Она постучала кончиками пальцев по вздувшимся краям шрама в виде розы внутри полумесяца, по своему символу. – Заклинание, которое намеревалась пробудить давным-давно, вот только возможности не было.

Она склонилась и прижалась губами к шраму.

Гидеон задрожал. Все его тело изнывало от желания отстраниться, но, что бы ни вытворяла Крессида, сопротивляться он не мог.

– Будет больно, – пробормотала она.

«Больно» оказалось преуменьшением.

Боль ослепила Гидеона подобно молнии. Обожгла как пламя. Мир вокруг побелел. Его будто снова клеймили, только на сей раз не было раскаленного клейма, прижатого к коже, не было запаха горящей плоти.

А вот боль вспыхнула с прежней силой.

Казалось, еще секунду назад Гидеон сдерживался, стараясь не вздрогнуть, и вот уже он кричал что есть силы.

Казалось, его пожирает бесконечное пламя, выжигает изнутри – так, что начинаешь желать смерти или, по крайней мере, очередного тычка коленом между ног в исполнении Руны. Та боль по сравнению с этой ничего не стоила.

Руна.

Он цеплялся за воспоминание о ней. О том, как упрямо она вздернула подбородок. Как старалась ранить его оскорблениями. Как запустила ему в голову бутылкой виски.

Все это не имело никакого смысла, они ненавидели друг друга, но, как только Гидеон пытался сосредоточиться на чем-то другом, боль охватывала его с новой силой, всепоглощающая, неистовая.

Так что, когда боль уступила место агонии, все его мысли устремились к одной только Руне. Он вспоминал, как пахла ее кожа, как горело дыхание от выпитого алкоголя, как зажатое между ним и стеной тело исходило жаром.

Однако вскоре даже воспоминания о ней стало недостаточно – пламя разлилось по телу, поглотив Руну, выжигая мысли о ней.

И только когда Гидеон взмолился о смерти, все прекратилось.

Крессида убрала руку, и боль исчезла. Если бы не путы, удерживающие Гидеона на месте, он бы рухнул на землю. Пот пропитал волосы и катился по спине. Все его тело трясло от боли.

Ава по-прежнему стояла у раковины лицом к зеркалу и заново наносила макияж.

Крессида подошла ближе.

– Скажи, что скучал по мне, – прошептала она, скользнув кончиком пальца по его груди. – Скажи, что не переставал думать обо мне.

Гидеон пытался замедлить отчаянно колотящееся сердце. Пытался сохранять спокойствие. Что бы ни случилось, какую бы боль она ему ни причинила, он ей не уступит. На сей раз он должен был показать себя не человеком из плоти и крови, а холодным, закаленным клинком.

Глаза Крессиды опасно вспыхнули.

– Ты можешь получить мою любовь, Гидеон. Или мой гнев.

А разве есть разница?

Она обвила руками его шею, прижалась к нему, запрокинула голову, будто ожидая поцелуя.

– Так что ты выберешь, милый?

Гидеон пялился на стену за ее спиной, пытаясь подготовить себя к тому, что грядет. Если он достаточно ожесточится, если усилием воли заставит себя не поддаваться чувствам, если останется безучастным, как пистолет на краю раковины, неважно, что сделает Крессида.

– Ну что, подойдешь по своей воле или мне тебя заставить?

Глава 5

Руна

Очутившись в коридоре, Руна прислонилась спиной к двери в уборную и стиснула кулаки. В душе клокотал гнев.

Какие бы чувства она ни испытывала к Гидеону Шарпу, все прошло. Прошло. Прямо сейчас она испытывала нечто противоположное любви – яростную, ненасытную ненависть.

Что за девушка способна влюбиться в человека, который презирает ее сущность? Который желает ей смерти?

Разве что жалкая особа, преисполненная ненависти к самой себе.

Руна отказывалась быть таковой. С нее хватит.

Забудь его.

Существовали заклинания, стирающие воспоминания. Руна пожалела, что не знала ни одного из них, ведь тогда она бы стерла из памяти все, что связано с Гидеоном Шарпом. Так не могло продолжаться. Даже теперь ей казалось, что он – на расстоянии дыхания. Она до сих пор чувствовала жар его тела, как будто капитан Кровавой гвардии все еще прижимал ее к стене. Чувствовала прикосновение колючей щетины к нежной щеке. Теплое дыхание в нескольких дюймах от ее губ. Пылкость взгляда, от которого вся она горела огнем.

Хотелось кричать. Хотелось оттолкнуться от злосчастной двери и умчаться прочь, навеки оставив его позади.

Вот только в комнате с Гидеоном была Крессида.

В свое время Гидеон поведал Руне, что королева-ведьма сотворила с ним, и все же Руна точно знала: кое о чем он умолчал. О тошнотворных, отвратительных вещах. Обо всем, что Крессида точно сделает снова, попадись Гидеон ей в когти.

А теперь он как раз у нее в когтях.

Руна крепко зажмурилась.

Вот почему он умолял ее выстрелить: он бы предпочел смерть тому, что уготовила ему Крессида.

«Он явился сюда убить тебя», – напомнила самой себе Руна.

Она предпочла бы ни капельки не волноваться о Гидеоне – уж он-то о ней явно не переживал. Если бы переживал, не приставил бы пистолет ей к голове. Не проделал бы такой путь, намереваясь лишить ее жизни.

Коридор прорезал крик боли.

Он словно встряхнул Руну. Будто внезапно включился свет и озарил все вокруг.

Она резко повернулась лицом к уборной. Сердце грохотало в груди.

Крики Гидеона становились все громче.

Руна так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу ладоней. Может, она и ненавидела Гидеона за все, что он сделал, может, он и стал злейшим ее врагом, но от его криков, от его страдания сердце Руны разрывалось.

Что с ним творит Крессида?

Руна сделала шаг по направлению к двери, взялась за ручку, намереваясь распахнуть ее. Она хотела…

Кстати, а что именно она хотела сделать?

Помочь Гидеону означало открыто пойти против Крессиды, а Руна знала, что, даже будучи ценным союзником для королевы-ведьмы, незаменимой она не была. Нельзя было просто так войти и потребовать, чтобы Крессида остановилась. Та попросту рассмеется ей в лицо или, хуже того, сделает Гидеону еще больнее.

Кроме того, даже если Руне удастся спасти Гидеона, он ведь снова попытается убить ее, и в этот раз, скорее всего, успешно.

А если я ничего не сделаю?

Вопли Гидеона стихли, но казалось, что стало только хуже. По крайней мере, пока он кричал, Руна точно знала, что Гидеон жив.

Он только что пытался убить тебя! Он не заслуживает ни твоей жалости, ни твоей помощи.

И все же что-то не давало Руне покоя. Было какое-то странное ощущение, от которого никак не избавиться.

Гидеон был хозяином положения. Он мог выстрелить еще до того, как она увидела его в зеркале. Вероятно, он мог застрелить ее еще до того, как она вошла в уборную.

Так почему же колебался?

Не стоило об этом думать. Ее это вообще не должно было волновать, ни капельки.

– Руна!

Оглянувшись, она увидела бегущего ей навстречу Сорена. Плащ он где-то оставил, полы пиджака развевались. С ним было четверо солдат.

– Мне сказали, на тебя напали.

Надо было отпустить ручку двери. Обязанностью Руны было позаботиться о принце, а не о Гидеоне.

– Я отведу тебя к себе в комнаты. – Сорен схватил ее за руку и с силой притянул к себе. Внимательно окинул Руну взглядом, проверяя, не ранена ли девушка. Выражение лица у него при этом было каменным. – Вряд ли этот изверг действовал в одиночку. Наверняка по коридорам шныряют и другие убийцы.

Руна мельком взглянула на дверь в уборную. Я не могу его бросить.

– Я никому не позволю навредить тебе, – продолжал Сорен и потащил ее за собой. От резкого запаха одеколона щипало в носу. – Ты побудешь в моих покоях. За дверью будут стоять мои личные стражники.

– Но я…

– Я хочу, чтобы ты оставалась там, пока не установится безопасность.

Руна снова повернулась через плечо, снова взглянула на дверь в уборную. Если бы она могла, распахнула бы ее усилием воли. Ей хотелось, чтобы Крессида вытащила Гидеона в коридор и передала дворцовой страже, а та отвела бы его в камеру в подвале Ларкомнта, и пусть он гниет там хоть до скончания века.

Вот только дверь оставалось закрытой, а с каждым шагом все удалялась, становилась все меньше. В груди у Руны все сжималось. Сорен повернул за угол, и уборная полностью исчезла из вида.

Руну замутило.

Надо что-то предпринять.

Вот только что?

У нее не было ни единой причины просить Сорена вернуться. Да и вряд ли Крессида прекратит пытать Гидеона, подчинившись желанию Руны. Придется ее заставить, а это попросту невозможно. Хотя за последние два месяца, обучаясь у Серафины, Руна добилась большого прогресса, Крессида все равно была намного могущественнее ее.

Кроме того, для ведьм, оставшихся в республике, Крессида оставалась единственным шансом на спасение.

Пойти против нее Руна не могла.

– Я начинаю понимать, в какой опасности находится твоя жизнь, – разглагольствовал Сорен. Двое стражей открыли перед ним двери спальни, и он поспешно подтолкнул Руну вперед. – Я убить готов этого человека.

– Что бы ты ни хотел с ним сделать, наказание Крессиды будет намного хуже, – заметила Руна, наблюдая, как стражники закрывают за ними дверь.

Свет в комнате был приглушенный, и глаза Руны не сразу приспособились к полумраку. В воздухе разливался тяжелый аромат благовоний – корицы и сандалового дерева. Когда очертания комнаты проступили четче, Руна наконец сообразила, что мебели совсем немного: кровать с балдахином, гардеробная, туалетный столик.

– Я закрою дверь на замок, – объявил Сорен. – Вернусь, когда буду уверен, что во дворце безопасно, а тебе не угрожает опасность.

Руна его не слушала. Она размышляла, как остановить Крессиду и прекратить пытки Гидеона. У нее не было никакой власти, никакого рычага давления. Ей нечего было предложить королеве.

В отличие от Сорена.

Неожиданно ее озарило.

Сорен уже повернулся к двери. Они находились в его поместье. В королевстве его отца. Более того, Крессиде отчаянно нужна была его армия.

Руна не могла попросить его спасти человека, который пытался ее убыть, но Сорену и не нужно было спасать Гидеона. Достаточно было увести от Гидеона Крессиду.

– Двери и стража меня не обезопасят, – выпалила Руна.

Сорен повернулся, окинул ее долгим взглядом. Растрепанный вид от него, разумеется, не укрылся. Руна прекрасно знает, как выглядит: лицо залито слезами, вся взъерошенная, настоящая жертва. Однако за гневом (как смеет другой мужчина прикасаться к его невесте!) скрывалось другое чувство, и этот взгляд Руне был хорошо знаком.

В нем сквозила жажда.

Он жаждал ее.

Обычно, столкнувшись с подобным, Руна чувствовала себя животным, загнанным в угол. Сегодня же она могла обернуть все себе на пользу.

Она потянула Сорена к кровати. Отодвинув полог, Руна положила руки на плечи жениху, слегка толкнула его, вынуждая сесть в изножье кровати. Начищенные до блеска ботинки с глухим звуком коснулись пола.

– Я никогда не буду в безопасности, пока Крессида не вернет себе трон, – начала она, глядя Сорену прямо в глаза. Задрав платье до самых бедер, Руна вскарабкалась Сорену на колени, оседлала его, обвила руками шею. – Я всегда буду в опасности, пока Крессида не убьет всех охотников на ведьм, а поможет ей в этом только твоя армия.

Руна ощущала заметную выпуклость в штанах принца, но проигнорировала ее. Если бы она так не переживала за Гидеона, ее бы наверняка переполнило отвращение. Однако сейчас ее мысли занимало другое, она будто разрывалась между спальней и уборной.

Пришла пора проявить себя в том, что удавалось Руне лучше всего, – соблазнении, обмане. Она плела паутину лжи, заманивая добычу.

– Должна признаться, – прошептала она, уткнувшись в гладко выбритую щеку. – До сегодняшнего вечера я не была уверена насчет помолвки. Думала, ты хочешь жениться на мне, только чтобы похвастаться перед остальными, выставить меня напоказ как интересное произведение искусства.

Она взяла Сорена за руку, положила его ладонь себе на бедро.

Взгляд Сорена скользнул с золотистого платья, сбившегося в кучу вокруг талии Руны, к бледной коже бедер.

– А теперь? – Казалось, он едва дышал.

Руна поерзала, устраиваясь поудобнее.

– Теперь? Кажется, в день нашей встречи в опере в дело вступила сама судьба. Думаю, она хотела, чтобы ты защитил меня.

Сорен хмыкнул и принялся целовать шею Руны.

Она склонила голову, чтобы ему было удобнее. Обычно его поцелуи не вызывали ничего, кроме отвращения, но сейчас она вообще ничего не чувствовала. Она играла в эту игру сотни раз – именно так ей удалось спасти столько ведьм.

Этим вечером Руна казалось чужой сама себе. Будто вовсе не она сидела у Сорена на коленях, не ее руки зарывались в его волосы. Эта девушка казалась ей призраком, пришедшим на смену Руне, пока она настоящая – ведьма из плоти и крови – находится в другом месте.

«Ты соткала паутину, – напомнила она себе. – Пора заманить жертву».

Каждая минута, потерянная с Сореном, для Гидеона была минутой пыток Крессиды.

– Помнишь, я обещала тебе сюрприз? – Зубы Сорена царапнули Руне горло, и она притворно ахнула.

– Как я мог о таком забыть? – пробормотал он, не отрываясь от ее кожи.

– Я хотела, чтобы мы поехали отдохнуть. Только ты и я, выходные вдвоем в Кэлисе. Я уже все устроила. Распорядилась насчет ужинов, билетов на балет, насчет номера в отеле…

Услышав про отель, Сорен отстранился. Голубые глаза потемнели, зрачки расширились. Вероятно, он уже представлял, чем они займутся, оставшись наедине в номере отеля.

И Руне тоже пришлось представить.

Однажды мне придется каждую ночь проводить в его постели.

Совсем скоро выходными будет не ограничиться. Как только они поженятся, такой станет вся ее жизнь.

У Руны мурашки побежали по коже.

Руки Сорена начали свободно скользить по ее телу, вверх по бедрам. Хозяйничали под платьем.

«Зато знаю Багрового Мотылька. И таких, как она, в клетке не удержишь, – вспомнила Руна шепот Гидеона. – Мне жаль мужчину, который подрежет ей крылышки».

Руна схватила Сорена за руки, не давая ему двинуться дальше.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Сорен тяжело, прерывисто дышал.

– Слушаю.

– Заключи союз с Крессидой сегодня вечером. И тогда завтра мы сможем отпраздновать это в Кэлисе.

Сорен обхватил ее лицо обеими руками.

– Хорошо, – согласился он, явно намереваясь получить очередной поцелуй. – Я разыщу ее, как только…

– Нет. – Руна прижалась к нему всем телом. – Разыщи ее сейчас. И не слушай отказов.

– Ладно-ладно. – Сорен тихо рассмеялся, неверно истолковав ее мотивы, и слегка сжал бедро Руны. – Считай, все уже сделано, дорогая моя.

С трудом оторвавшись от Руны, он одарил ее напоследок еще одним жадным взглядом и встал с кровати. На выходе он приказал стражам не отходить от двери ни на шаг.

А потом в замке повернулся ключ.

Глава 6

Гидеон

Кому же мне причинить боль, чтобы ты покорился?

Крессида повернулась лицом к Гидеону, и ее изящная фигурка оказалась всего в нескольких дюймах от него. Ава так и стояла у раковины, правда, теперь от макияжа она перешла к прическе и поправляла выбившиеся пряди.

– Кого-нибудь из слуг? – продолжала Крессида, не дождавшись ответа. – Кого-нибудь из их детей? – Она на мгновение замолчала, будто обдумывая подобную перспективу. Потом руки ее скользнули по обнаженному торсу Гидеона, коснулись пуговиц на брюках. – А может, Руну Уинтерс?

Должно быть, она неверно истолковала его выражение лица, потому что слова полились потоком.

– Все, что я с тобой делала, с легкостью можно применить и к Багровому Мотыльку. На самом деле… – Она улыбнулась и начала расстегивать Гидеону брюки. – Можешь даже понаблюдать, как я расправлюсь с ней. Как тебе идея?

Тело Гидеона напряглось подобно тетиве.

– Думаю, будет очень увлекательно…

Крессида начала было расстегивать вторую пуговицу на брюках, когда их прервал стук в дверь.

Оглянувшись через плечо, Крессида сощурилась. Ава оторвалась наконец от раковины, чтобы посмотреть, кто пришел.

– Кто бы там ни был, вели им убраться, – приказала Крессида.

Не успела она договорить, как дверь распахнулась.

Ава замерла. На пороге стоял принц Сорен, и темно-синий фрак придавал ему поистине королевский облик. Тем не менее он был не в силах скрыть некоторое волнение. Крессида резко повернулась, намереваясь отчитать незваного гостя, но при виде принца сумела обуздать свой гнев.

– Милорд. – Говорила она сдержанно и нарочито бодро. – Прошу прощения за невзгоды, что мы навлекли на Ларкмонт. Как только…

Сорен махнул рукой, прерывая ее. Он не сводил глаз с Гидеона.

– Это та самая скотина, напавшая на мисс Уинтерс?

– Совершенно верно, – кивнула Крессида. – Я связала его заклинанием. Он не сможет вам навредить, пока его держат мои путы.

Сорен сделал несколько шагов вперед и остановился прямо напротив Гидеона. Расправил плечи, заложил руки за спину, и Гидеон внезапно вспомнил, что перед ним не просто принц, но в прошлом еще и адмирал. Они были одного возраста, но море закалило Сорена, отчего он казался старше.

Зато Гидеон был немного выше, так что Сорену приходилось смотреть на него снизу вверх, хотя принцу явно очень хотелось бы, чтобы все было наоборот.

Глядя на принца, Гидеон мог думать лишь о том, как этот человек распускал руки в отношении Руны. Как Руна, напившись, плакала у этой самой раковины.

Мысли Гидеона приняли опасный оборот.

Что же она позволяет ему с собой делать, когда рядом нет свидетелей?

Его окатило жаром. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Губы Сорена изогнулись с таким презрением, будто он рассматривал не пленника, а дохлую крысу.

– Как ты посмел коснуться ее!

Гидеон знал, что стоит помалкивать, но сдержаться не смог.

– По крайней мере, ей приятны мои прикосновения.

Сорен вспыхнул.

Раздался треск.

Принц врезал кулаком Гидеону по щеке – с такой силой, что тот замотал головой как тряпичная кукла. Рот наполнился кровью, и Гидеон плюнул прямо на новенький белоснежный галстук Сорена.

Тот, казалось, готов был ударить во второй раз (а может, и вовсе схватить Гидеона за горло обеими руками и задушить), но вступилась Крессида.

– Позвольте мне самой с ним справиться, ваше высочество. Не стоит вам марать руки.

Сорен, казалось, спохватился, что он принц и ему не следует опускаться до уровня крыс, отступил, снял заплеванный кровью галстук и бросил на пол.

– Что бы вы ни планировали на его счет, боюсь, придется подождать. – Он повернулся к Крессиде. На щеках его все еще багровел румянец. – Мои стряпчие составили договор. Нам с вами осталось только подписать его.

Брови Крессиды удивленно приподнялись.

– Это же чудесно. – На сей раз в голосе ее не было ни капли резкости. – Однако мне правда следует заняться нашим врагом. – Она покосилась на Гидеона. – Почему бы нам не подписать договор завтра, за завтраком?

– Руне не терпится сыграть свадьбу, – заявил Сорен. – А вам, насколько я знаю, не терпится вернуть себе трон. Вот почему я настаиваю, чтобы подписание состоялось сейчас же. Мне не нужны очередные… – он глянул на Гидеона и закончил: – помехи.

Щека у Крессиды дернулась. Уходить от Гидеона в ее планы явно не входило, но она имела дело с человеком, превосходящим ее по положению. Кроме того, именно этого она так хотела – заключить союз, который поможет развязать войну против Новой республики.

Ритуальный нож скрылся в складках плаща. Крессида повернулась к Аве.

– Отведи его в мои покои.

От этих слов по спине Гидеона пробежал холодок.

– Закончим там. Я ненадолго.

Гидеон наблюдал, как королева-ведьма вслед за Сореном выходит из комнаты, как закрывается за ней дверь. Едва стихли их шаги, Ава отлепилась от стены.

– Ну, пошли.

Гидеон посмотрел на пистолет, по-прежнему лежащий на раковине. Там осталась всего одна пуля – остальные он использовал, пробираясь через стражу Сорена. Чтобы доставить его в покои Крессиды, Аве придется снять магические путы.

А Гидеону нужно было секунд пять, не больше.

Ведьма полоснула себе кожу ритуальным ножом, коснулась кончиками пальцев выступившей крови и нарисовала на груди Гидеона ярко-алый символ. Воздух наполнило зловоние ее магии – медный приторный запах.

Еще одно заклинание?

Ава отступила, и на губах ее играла улыбка. Отвернувшись, она подошла к раковине, зачерпнула в ладони воды и плеснула на символы, начертанные Крессидой на полу. Потом провела туфлей по размытому рисунку, разрывая заклинание королевы-ведьмы. Вид у нее при этом был практически скучающий.

Гидеон подобрался. Он чувствовал, как ослабевает магия Крессиды, как освобождает она сначала его плечи и руки, затем ноги и стопы.

Едва заклинание окончательно перестало действовать, Гидеон бросился к пистолету.

– Стоять!

Он будто налетел на невидимую стену. От приказа Авы все его тело застыло, спина выпрямилась подобно клинку меча.

– Повернись к двери.

Гидеон с ужасом понял, что делает все, что ему приказывают.

Символ у него на груди…

Он вынуждает меня повиноваться всему, что она говорит.

Какой бы приказ ни отдала Ава, Гидеон будет вынужден выполнить его.

– На колени, охотник на ведьм. Обопрись на локти.

Гидеон против воли опустился не пол. Прямо перед ним оказалась сверкающая россыпь разбитого стекла.

– А теперь ползи.

Гидеон двинулся через стекло, сжимая зубы, когда осколки впились в ладони и колени. За ним оставался кровавый след.

Глупо было считать, что он сумеет спастись.

Он был уже на полпути к двери, когда в коридоре послышались шаги. Гидеон вскинулся и увидел, как поворачивается ручка.

Неужели Крессида уже вернулась?

Его охватил ужас – холодный и темный, как глубины неизведанного моря.

А потом дверь распахнулась, и на пороге появилась совершенно не та ведьма, которую он ожидал.

Золотистое платье сверкало в отблесках свечей, пшеничные локоны рассыпались по плечам, серые глаза метали молнии.

Руна.

Глава 7

Руна

Гидеон был наполовину раздет, а на груди его красовался кровавый символ заклинания.

При виде его обнаженного торса Руна застыла.

Гидеон Шарп неотступно преследовал ее последние два месяца, завладел ее мыслями, но ни одно воспоминание не могло сравниться с реальностью. Он будто служил живым воплощением власти и силы – в каждом изгибе тела, в каждой черточке лица.

Должно быть, он услышал, как у нее перехватило дыхание, потому что брови его вопросительно изогнулись. Их с Гидеоном взгляды встретились, и, казалось, мир вокруг исчез. Они смотрели друг на друга как завороженные.

А потом ее взгляд скользнул к его брюкам, и она заметила, что пуговицы расстегнуты.

При виде этого зрелища в Руне поднялось желание убивать.

– Ты что здесь делаешь, Уинтерс? – Из темноты появилась Ава.

– Я пришла… – Руна взглянула на пистолет, лежащий на раковине позади Авы. Тот самый пистолет, который Гидеон меньше двадцати минут назад прижимал к ее виску. – …Пришла сказать, что у Крессиды есть приказ для тебя.

– Крессида уже отдала мне приказ.

– Это другой, новый. – Руна отчаянно сожалела, что не успела придумать план получше. Крессиде не понадобится много времени на подписание бумаг, а Гидеону надо сбежать до ее возвращения.

Руна сделала шажок по направлению к раковине.

– Она велит тебе явиться в кабинет принца. Чтобы… э-э-э… выступить свидетелем подписания. А я должна буду покараулить охотника на ведьм в твое отсутствие.

Ава уставилась на нее.

– А ты что, не могла выступить свидетелем?

– Она попросила привести тебя.

Ава опасно сощурилась.

– И с чего ей так поступать, если ты уже была там?

Руна знала, что обычно она куда ловчее, куда умнее. Однако побег из спальни принца (ей пришлось спрыгнуть с балкона и выйти через комнату этажом ниже) потребовал куда больше внимания и времени, чем она ожидала.

– Конфликт интересов. – Руна сделала еще шаг к раковине. – Я стану супругой Сорена и не могу выступать в качестве свидетеля Крессиды.

– Я тебе не верю, – ледяным голосом объявила Ава.

Понимая, что битва проиграна, Руна бросилась к пистолету.

Ава покосилась на Гидеона.

– Схвати ее.

Гидеон встал у Руны на пути, схватил ее за запястья, выкрутил ей руки, удерживая их за спиной.

Ей хотелось кричать. Что ты творишь? Я же пришла помочь тебе!

Плечо прострелила боль, мир вокруг вспыхнул алым.

Слова, норовившие сорваться с губ, так и не прозвучали.

– Крессида будет ужасно разочарована, когда узнает о твоем саботаже. – Ава осуждающе поцокала языком, а потом повернулась к Гидеону. – Убей Багрового Мотылька.

Гидеон не колебался.

Он резко повернул Руну лицом к себе, схватил обеими руками за горло и впечатал в зеркало. Стекло над головой Руны пошло трещиной, тело пронзила боль.

А потом Гидеон сжал пальцы.

Глаза Руны ошеломленно распахнулись.

Она царапала ему руки, пыталась ослабить хватку, но Гидеон всегда был сильнее ее, а пальцы у него были цепкие, крепкие, будто стальные. Горло сдавливало все сильнее, Руне было нечем дышать. Оставалось лишь гадать, что именно намеревается сделать Гидеон: свернуть ей шею, задушить или и то и другое.

Темные глаза неотрывно смотрели на нее.

Руну охватила паника.

Пожалуйста… Я же пытаюсь спасти тебя!

Вот только какое ему дело?

Он ведь ради этого сюда явился, помнишь? А теперь ты дала ему шанс завершить начатое.

Ава наблюдала за происходящим с безопасного расстояния, скрестив руки на груди. Мучения Руны, казалось, совершенно ее не трогали. Ждать от нее сочувствия не приходилось.

И тут Руна вспомнила про пистолет.

Гидеон толкнул ее к зеркалу прямо рядом с раковиной, где лежало оружие. Только бы до него дотянуться…

Чувствуя, как горят легкие, безуспешно хватая ртом воздух, Руна коснулась рукой холодной керамики раковины, похлопала по краю… Руки у нее тряслись. А пистолет находился на другой стороне.

Комната плыла перед глазами.

Все ее внимание сосредоточилось на ярко-алом знаке на груди Гидеона.

Руне казалось, она сейчас взорвется. Еще мгновение, и все будет неважно, потому что она умрет.

И тут ее пальцы коснулись металла.

Пальцы сжались на рукояти пистолета, и надежда вспыхнула с новой силой.

Один выстрел. Сделай так, чтобы он не пропал даром.

Руна подняла пистолет и нажала на курок.

Глава 8

Руна

Выстрел оглушил ее.

Пальцы Гидеона разжались, и он, качнувшись, отступил, с ужасом глядя на Руну. За его спиной Ава рухнула на пол – пуля вошла прямо в голову.

В комнате не было слышно ни звука, кроме рваного дыхания Руны и Гидеона.

Руна потрясла рукой – ее все еще покалывало от отдачи, а потом перевела взгляд на символ на груди Гидеона. Она чуть не застрелила капитана Кровавой стражи, но в последний момент вспомнила, что за символ нарисован на его коже.

«Связь» – заклинание, которое заставляет жертву повиноваться ведьме.

Оставалось надеяться, что догадка верна, и, раз Гидеон не сжимал больше Руне шею, видимо, так оно и было. А значит, он, возможно, и вовсе не хотел ее душить, просто выбора не было.

Если бы помимо «Связи» Ава наложила «Бесконечность», заклинание держалось бы и после смертоносного выстрела Руны, а значит, сама Руна уже валялась бы мертвой на полу. Однако Ава не ожидала, что умрет. Не было необходимости накладывать заклинание, сила которого не уменьшалась и после смерти наложившей его ведьмы.

Серафина многому научила Руну после побега из Новой республики, в том числе таким мелочам.

– Никаких резких движений, – предупредила она, целясь Гидеону прямо в грудь, где по-прежнему пламенел кровавый символ. Ава мертва, и теперь Гидеон спокойно может постараться снова убить Руну, на сей раз по собственной инициативе.

Вот только…

Руна покосилась на раковину. Неужели Гидеон намеренно толкнул ее к этому зеркалу? Неужели хотел, чтобы она взяла его пистолет, застрелила Аву и прекратила действие заклинания?

Мыслей было столько, что кружилась голова.

– Я и тебя пристрелю, ты не думай, – заявила она, не меняя положения.

Руна надеялась, что ее голос звучит уверенно. До сегодняшнего дня она ни разу не стреляла из пистолета и попала в Аву исключительно благодаря удаче.

Гидеон посмотрел сначала на Руну, потом на пистолет. На лице его было нечитаемое выражение.

– Ствол пустой. Надо перезарядить.

Он что, издевается надо мной?

– Давай же. – Он кивнул. – Стреляй.

– Думаешь, не выстрелю?

Он только ухмыльнулся в ответ.

Руна сощурилась. Ладно. Пришла пора выяснить, блефует он или нет.

Опустив пистолет чуть ниже, чтобы ранить, но не убить (по крайней мере, она надеялась, что ей удастся провернуть подобное), Руна нажала на курок.

Раздался щелчок, но не более.

Она нажала еще раз, но пуль и правда не было.

Да что же такое! Кто вообще пробирается во дворец, который защищают не хуже крепости, с одной пулей?

Отшвырнув пистолет, Руна схватила ритуальный нож, который всегда носила на бедре, и выставила перед собой, ясно давая понять, что она все же вооружена, а потому с ней лучше не шутить.

Гидеон покосился на тело Авы, распростертое на полу. Казалось, Руну он вообще не считал угрозой.

– Кто-нибудь наверняка слышал выстрел.

Руна подошла к двери.

– И это лишь одна из множества причин убраться отсюда.

Приоткрыв дверь, она выглянула в коридор… и тут же закрыла ее снова: издалека к ним быстро направлялась стража.

– Они уже идут.

Выхода не было, единственным вариантом оставалось заклинание невидимости, «Призрачный сторож». Однако от него останется подпись – Багровый Мотылек, и все поймут, что наложила его Руна.

Если только я не спрячу следы.

Руна окинула уборную внимательным взглядом, остановившись на двери в крошечный чулан.

Она указала на него Гидеону.

– Забирайся внутрь.

Гидеон, пытавшийся смыть кровь, посмотрел на чулан, потом на Руну. В глазах его плескалось сомнение.

– Не лучший твой план.

Он успел застегнуть брюки – должно быть, пока Руна стояла к нему спиной.

– Я не смогу наложить заклинание на открытом пространстве. – Она подошла к луже крови вокруг тела Авы. – Крессида увидит мою подпись и поймет, что я помогла тебе. Мне надо где-то спрятаться.

Гидеон отступил от раковины и покачал головой.

– Я не позволю тебе наложить на меня очередной заклинание.

– Это всего лишь минора, – объяснила Руна, зачерпнув пригоршню крови Авы.

Гидеон отступил еще на шаг.

– За один вечер на меня успели наложить целых два заклинания.

Руна повернулась к нему.

– Если я не…

Договорить она не успела: в коридоре послышались крики.

Стража была совсем близко.

– Слушай, – яростно зашептала Руна. – Я могу спокойно спастись и бросить тебя. Но, если хочешь жить, советую принять мое предложение.

Гидеон взглянул на дверь, потом на кровь, капающую с пальцев Руны. Вместо ответа он распахнул дверь в чулан и забрался внутрь.

– Тут не хватит места для двух человек.

– Так подвинься. – Руна вытащила из ножен кинжал и шагнула следом, не обращая внимания, что за ней тянется кровавый след.

Гидеон был прав. Для двух человек места было недостаточно.

Вдоль стен крошечного чулана громоздились полки, заваленные полотенцами, мылом и средствами для уборки. Руне и Гидеону осталось лишь несколько футов, так что следовало потесниться. Большую часть пространства занял Гидеон, и Руне пришлось втиснуться между ним и полками. Их тела разделял какой-то жалкий дюйм, а может, и меньше.

Милосердные небеса. Она и забыла, каким он был крупным. Как гора.

Дверь в чулан оставалась открытой, впуская свет. Боясь опоздать, Руна нарисовала кровью Авы три символа прямо на груди Гидеона.

– Сразу хочу кое-что прояснить, – прошептала она, выводя остатками крови последний символ. – Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. – А потом добавила, едва слышно: – Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду.

Когда она подняла голову, Гидеон пялился на кольцо на ее пальце, то самое, которое подарил ей Алекс, сделав предложение.

– Понятно. – Он кивнул и отвел взгляд.

Руна произнесла заклинание, и ее обожгло волной магии. Сила потоком разлилась по телу и вокруг нее. Гидеон мерцал подобно миражу. Не знай Руна, где именно он находится, она бы и сама его не увидела.

На самом деле «Призрачного сторожа» нельзя было назвать полноценным заклинанием невидимости. Он попросту отводил взгляды окружающих, позволяя остаться незамеченным. Однако скрыться от того, кто точно знает, где вы находитесь, возможности не было.

БАХ. БАХ. БАХ.

Руна подпрыгнула от резкого звука.

– У вас там все в порядке?

Она покосилась на тело Авы у противоположной стены. Она еще не успела нанести себе на кожу символы заклинания, а вся кровь ушла на Гидеона.

БАХ! БАХ! БАХ!

– Кто там? – стражник за дверью требовал ответа, а значит, мог войти с минуты на минуту.

Гидеон схватился за ручку и захлопнул дверь в чулан. Они с Руной оказались в темноте, лишь тонкая полоска света просачивалась через трещину в двери.

– Давай же. – Он протянул руку. – Возьми мою.

Опустив голову, Руна взглянула на его ладонь и заметила, что она усеяна мелкими порезами, из которых сочится кровь. Гидеон поднес руку поближе к свету, и Руна увидела, что в кожу вонзилась россыпь осколков.

Надо было вытащить их, пока не началось заражение.

– Тебе стоит поторопиться, – прошептал Гидеон, и в эту самую минуту дверь в уборную распахнулась. Комнату наводнила стража.

Времени было в обрез. Руна коснулась окровавленной ладони Гидеона и быстро нарисовала три символа у себя на запястье. Она так спешила, что пальцы дрожали. Один неверный штрих, и заклинание не сработает, но если она не управится вовремя…

Во рту появился солоноватый привкус магии, язык защипало. Мгновенье спустя кожу закололо – по венам разлилась магия, скрыв Руну от посторонних глаз так же, как Гидеона.

Она покосилась на двух радужных мотыльков, порхающих у них над головами, всего в нескольких футах. В темноте их крылья горели красным.

Руна едва дочитала заклинание, когда за дверью послышались шаги – кто-то стремительно двигался в их направлении. Будто повинуясь инстинкту, Гидеон приобнял ее за талию, притянул к себе, подальше от двери.

Он был горячим как печь. Казалось, весь чулан заполнил его запах – древесный аромат с нотками пороха. Руну бросило в жар, нахлынули непрошеные воспоминания: с каким трепетом Гидеон смотрел на нее, как шептал обещания, как его руки и губы скользили по ее телу, как пылала их кожа.

То, что случилось между ними в прошлом, тоже можно было назвать магией, причем мощной…

Тревога всколыхнулась с новой силой.

Все было ложью. Руна усилием воли подавила воспоминания. Каждая секунда была ложью.

Дверь в чулан распахнулась, на пороге появился солдат.

Он оглядел тесную комнатушку, посмотрел прямо на Руну с Гидеоном… и взгляд его двинулся дальше. Заклинание сработало, отвело взгляд.

Страж даже не потрудился поднять голову. С чего вдруг? Перед ним был всего-навсего пустой чулан.

А вот если бы он посмотрел вверх, то увидел бы над головой двух пылающих багровых мотыльков.

– Тут никого! – крикнул он и отступил.

Хватка Гидеона ослабла. Руна выдохнула и слегка отстранилась, стараясь оказаться подальше от него.

Дверь в чулан так и не закрыли.

Сейчас или никогда.

Руне надо было добраться до конюшен, добыть лошадь и отправить Гидеона прочь. Она схватила его за ремень и потянула за собой.

– Что тут произошло? – произнес резкий голос, и стража расступилась.

Руна и Гидеон замерли.

Крессида подошла к телу Авы, сощурилась, внимательно изучила пулевое отверстие, лужу крови. Склонившись, подняла с пола пистолет Гидеона.

Когда она подняла голову, в глазах ее не было ничего, кроме холода. Руну охватил страх. Она не знала, выстоит ли ее заклинание против Крессиды, хватит ли ему силы. В конце концов, она использовала обычную минору, а Крессида была куда более могущественной ведьмой.

Крессида огляделась, миновала открытый чулан и застыла прямо рядом с Руной и Гидеоном.

Руна отчаянно вцепилась в ремень Гидеона.

Впрочем, не успела Крессида встать, как на пороге показался Сорен.

– Боже всемилостивый. – При виде Авы он побледнел. – Что случилось?

– Наш узник сбежал, – заявила Крессида, повернувшись к принцу. Руна и Гидеон оказались у нее за спиной.

Руна расслабилась. Под прикрытием заклинания она пересекла комнату. Гидеон шел следом. Они уже были в дверях, когда Крессида заметила чулан.

– Вы сказали, Руна заперта в вашей спальне, верно?

Гидеон уже выбрался в коридор, а вот Руна повернулась и увидела, что Крессида заглянула в чулан… а потом подняла голову.

Только не это.

Сорен меж тем кивал.

– Я выставил у дверей четверых стражей. Туда никому не пробраться.

Когда Крессида повернулась, в голубых глазах бушевало пламя.

– Пожалуй, стоит в этом убедиться.

Она все поняла.

Сорен покачал головой.

– Уверяю вас, Руна…

Крессида перебила его:

– Гидеон Шарп явился сюда убить Руну Уинтерс. Прямо сейчас он бродит по дворцу. Лучше уж удостовериться, что он ее не нашел, вы так не считаете?

У Руны оборвалось сердце. Если они пойдут к Сорену в спальню и обнаружат, что ее нет…

Крессида промчалась прямо мимо нее, выскользнула в коридор. Принц последовал за ней.

Руна запаниковала, мысленно проклиная ведьминские подписи, возникавшие после заклинаний. Она была обречена.

Разве что…

Если Руна вернется в запертую спальню Сорена и успеет раньше Крессиды, возможно, королева-ведьма засомневается в том, что видела. В конце концов, возможно, Руна наложила пару заклинаний, когда впервые вошла в уборную. Существовала масса чар, чтобы казаться привлекательнее, красивее. Чар, с помощью которых можно поправить прическу и макияж. Чар, чтобы скрыть следы слез, покрасневшие глаза, пятна на коже. Может, именно для этого Руна и колдовала. Чтобы очаровать Сорена.

Сколько пройдет времени, прежде чем они обнаружат, что спальня принца пуста?

Покои принца находились в противоположном конце дворца, на втором этаже, а Руна с Гидеоном до сих пор были на первом.

Минуты три. Может, даже меньше.

Времени было недостаточно. Даже если она доберется до спальни Сорена раньше Крессиды, дверь заперта, да и охраняют ее четверо стражей – от них просто так не избавишься. Стало быть, Руне придется наложить очередное заклинание, и вот это только укрепит подозрения Крессиды. Тогда судьба Руны будет предрешена.

Ей не на что было надеяться.

Она ни за что не успеет вовремя вернуться в комнату.

Глава 9

Гидеон

Гидеон невольно заметил, насколько заклинание Руны отличается от колдовства Крессиды и Авы. Последняя и вовсе использовала мощное заклинание подчинения, чтобы лишить его свободы воли, унизить. А вот заклинания Руны были совсем незаметными, он их едва чувствовал.

Ее чары не контролировали ни Гидеона, ни других. Она, казалось, попросту предлагала людям отвести взгляд, посмотреть в другую сторону, а то и вовсе проигнорировать тех, кого скрывает маскировка. Была в заклинании какая-то… нежность.

– Вход в конюшни находится в восточном крыле Ларкмонта, – объясняла Руна. Он до сих пор видел ее, хотя и не знал почему. Заклинание, казалось, на него не действовало. – Найдешь темно-рыжую лошадь – это моя. Садись на нее и уезжай подальше.

Что-то в голосе Руны было не так, и при мысли об этом Гидеон напрягся как тетива.

– А ты куда направишься?

– Мне надо вернуться в спальню Сорена, – откликнулась она. – Желательно до того, как туда доберется Крессида. Вот только дверь заперта, четверо стражников Сорена охраняют вход, и мне никак не пробиться внутрь. Если Крессида обнаружит, что меня нет…

То поймет, что Руна ему помогла.

Так почему же она помогла мне?

На ум пришли слова, произнесенные в чулане: «Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду».

Точно. Алекс.

Тот самый Алекс, который стал бы мужем Руны, если бы Крессида его не застрелила. Тот самый Алекс, чье кольцо до сих пор красовалось у нее на пальце, и этот жест невозможно было истолковать превратно.

Она до сих пор любит моего брата.

С чего еще ей спасать Гидеона – человека, который не далее как этим вечером пытался ее убить?

«Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. – А потом добавила, едва слышно: – Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду».

– Как ты сбежала из спальни? – спросил он, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей.

– Спрыгнула с балкона.

– А обратно забраться сможешь?

Руна отрицательно покачала головой, ускорила шаг, повернула за угол. Мраморные статуи, выстроившиеся вдоль стен коридора, казалось, следили за каждым их шагом – на них заклинание Руны явно не действовало.

– Стены здесь каменные. – Руна покосилась на Гидеона. – Не переживай за меня, я что-нибудь придумаю. Тебе надо выбраться из Ларкмонта, пока Крессида не догадалась использовать заклинание посильнее моего.

– А она сможет?

Руна не ответила.

Гидеон шумно выдохнул, запустил руку в спутанные волосы. С каждой секундой промедления шансы выбраться, не попавшись снова, сокращались, но Руна всем рискнула, чтобы спасти его, и теперь ей предстояло за это поплатиться. Он не мог просто так оставить ее.

– А балкон низко расположен? Ты сможешь взобраться, если я тебя подсажу?

Шаги Руны на мгновение замедлились.

– Я… Я не знаю.

Гидеон решил, что поможет ей – всего один раз, ради Алекса. А потом вернется в безопасное место и заново соберется с силами.

Пусть ему пришлось отступить, но только временно.

– Показывай, где это.

* * *

Руна привела его в сад в самом сердце дворца Сорена. Стоял влажный теплый вечер, цикады тихо и настойчиво выводили рулады. Со всех сторон сад окружали каменные стены, на втором этаже расположились комнаты с балконами.

Стало быть, там и находились личные покои Сорена.

– Какое именно окно?

Руна встала возле клумбы с желтыми георгинами и указала на балкон прямо у нее над головой. Из окон лился свет, окутывая девушку теплым сиянием. В золотистом платье (и Гидеону пришлось напомнить себе, что вообще-то ее наряд не вызывал у него ничего, кроме презрения) Руна казалась пламенем во плоти.

И тут Гидеон заметил, что губы у нее припухли.

Он нахмурился. Они так и выглядели, когда он впервые подкараулил ее в уборной?

Нет. Он стоял совсем близко, не заметить подобное было бы невозможно.

Хуже того, вся шея у Руны была в синяках – и явно не от пальцев Гидеона. Такие синяки оставляют поцелуи.

Поцелуи Сорена.

Гидеон стиснул зубы. Покосился на балкон принца у них над головой.

– И часто ты ночуешь в его спальне?

Руна не сводила глаз с балкона.

– Тебе-то какое дело?

Тут она была права. Его совершенно не волновало, чью постель Руна согревает по ночам. Он просто собирался отдать долг, не больше. Если для этого придется отправить ее прямиком в объятия другого мужчины, так тому и быть.

Для него-то она ничего не значит.

А он – для нее.

Так почему же ему было никак не прикусить свой дурацкий длинный язык?

– На сей раз ты сама себя превзошла. Соблазнила принца.

Руна даже не моргнула.

– Выйдешь за него, и у тебя будет все самое шикарное: шикарные балы, шикарные друзья, шикарные наряды, такие, о каких ты и не мечтала.

– Ревнуешь? – поинтересовалась Руна, рассматривая стену. – Если ты хотел жениться на мне, Гидеон, надо было так и сказать.

От Гидеона не укрылась издевка в ее голосе.

Как будто Руна опустилась бы до такого, как он.

– Жениться на тебе? – Он решил подыграть. – На девушке, которая собирается помочь Крессиде воскресить ее сестер и восстановить ведьминский режим? Нет, спасибо.

Руна резко повернулась к нему.

– Что-что?

– Крессида все мне рассказала: как она собирается воскресить Анали́з и Эловин из мертвых. И тогда все, о чем вы, ведьмы, мечтаете, сбудется: у власти окажутся спятившие убийцы.

– Насколько мне известно, у власти и сейчас спятившие убийцы. – Руна нахмурилась. – Говоришь, Крессида планирует воскресить своих сестер?

Руна казалась искренне удивленной, но Гидеон знал, что она опытная лгунья.

– Будешь утверждать, что ничего об этом не знала? – Он внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, правду она говорит или нет.

– Впервые об этом слышу. – Руна вернулась к изучению стены. – Да и в любом случае это невозможно. Заклинания воскрешения требуют равноценного обмена, жизнь за жизнь. Нужно принести в жертву родственника того, кого собираешься воскресить, а у Крессиды не осталось семьи. Она последняя из Роузбладов.

– Она, похоже, так не считает.

– Тогда она сошла с ума, – заявила Руна, забравшись в середину клумбы под балконом Сорена. Видимо, решила, что подобных разговоров с нее хватит. – А может, она просто пыталась помучить тебя.

Может, и так.

Времени было в обрез, так что Гидеон оставил свои сомнения при себе. Внимательно осмотрел стены, прикидывая, как лучше подняться. Впрочем, Руна была права: они были выложены из идеально гладкого камня. Схватиться было не за что.

Зато балкон находился достаточно низко, и Гидеон мог подсадить Руну.

Он тоже забрался в гущу цветов, встал рядом с ней. Согнувшись, сложил ладони и вытянул вперед.

– Держись за меня.

Руна окинула его пристальным взглядом, будто прикидывала, стоит ли ему доверять. И все же через пару секунд она крепко вцепилась Гидеону в плечи. Он нащупал сквозь шелк платья ногу Руны и поставил себе на ладонь.

– Давай кое-что проясним, – заявила она, когда он выпрямился. – Если наши пути снова пересекутся, не жди от меня милосердия.

Руна на мгновение потеряла равновесие и вцепилась в Гидеона, но быстро выровнялась.

– Вот и славно, – в тон ей откликнулся он, поднимая девушку повыше. Мышцы под весом чужого тела напряглись. – Потому что, когда мой пистолет в следующий раз коснется твоей головы, я точно выстрелю.

– Идеальный вариант, – процедила Руна, встала ему не плечи и потянулась к перилам балкона. – Рада, что мы понимаем друг друга.

С тихим кряхтением она подтянулась, и вес, давивший Гидеону на плечи, исчез. Руна схватилась за железную перекладину балюстрады и забралась выше.

А потом и вовсе исчезла из вида.

Гидеон вовремя отпрянул: двери на балкон закрылись, свет погас, и он остался в одиночестве, в окружении георгинов и цикад.

Что теперь с ней станется? В какую западню я ее привел?

Впрочем, это его не касалось. Руна могла сделать другой выбор – все зависело только от нее.

А Гидеону надо было просто прекратить чувствовать. Мир захватила – или совсем скоро захватит – война. Нельзя быть человеком из плоти из крови, надо обернуться порохом и сталью, стать несокрушимым, неуязвимым.

Гидеон повернулся спиной к дверям в покои, где исчезла Руна, и двинулся прочь – прочь из сада, прочь из Ларкмонта.

Глава 10

Руна

Скатертью дорога, Гидеон Шарп.

Спасать его – даже раз – было откровенной глупостью, ведь он явился сюда убить ее. Если снова попадется, пусть Крессида с ним разбирается.

Заслышав голоса в коридоре, Руна поспешно нырнула в постель. Простыни уже были откинуты, будто дожидаясь ее.

Не было времени раздеваться и выкидывать испачканное платье. Не было времени оттирать с рук кровь.

Она успела лишь стереть с запястья символы «Призрачного стража», рассеивая заклинание.

Едва Руна натянула покрывало до подбородка и закрыла глаза, как дверь распахнулась.

– Видите? – послышался голос Сорена. Он тихо подошел к кровати. Руна не открыла глаза, притворившись, что спит. Принц ласково погладил ее по волосам, убирая в сторону выбившиеся волоски. – Она в безопасности.

Отвернувшись, он принялся раздавать приказы страже.

– Закройте все выходы из Ларкмонта. Убедитесь, что ни одна живая душа не покинет дворец. – Он двинулся по коридору, и с каждым шагом голос его становился все тише. – Разыщите его!

Руна уже подумала было, что оказалась в безопасности, и собиралась открыть глаза, но тут послышались тихие шаги, и она решила повременить с «пробуждением».

Ее накрыла тень, и казалось, в комнате резко похолодало, как бывает разве что в зимнюю стужу. Руна не открывала глаз, усилием воли расслабила тело и не шевелилась. Она отчаянно пыталась усмирить бешено бьющееся сердце, опасаясь, что Крессида услышит его грохот.

Королева-ведьма склонилась над ней и заговорила. Дыхание овевало щеку Руны.

– Я знаю, что ты сделала.

Сердце Руны забилось еще быстрее.

Она видела мою подпись, оставшуюся после заклинания.

Можно было сказать, что подписи остались после косметических чар. Крессиде придется поверить ей на слово, чтобы сохранить мир с Сореном. Вот только Крессида своими глазами видела, на какой обман, на какое притворство способна Руна, – она видела, что делал Багровый Мотылек. И знала, чего можно ожидать.

В глубине души Крессида все равно знала правду.

Может, она явилась отомстить? Или предпочтет подождать?

Теперь, даже если бы Руна хотела открыть глаза и сбежать, страх не позволил бы: ее буквально сковало по рукам и ногам, она обратилась в камень.

Над ней возвышался хищник, и, если она шевельнется, этот хищник бросится на нее.

– Ты правда думаешь, что сумеешь перехитрить меня? – Слова Крессиды жгли не хуже змеиных укусов, Руна чувствовала их ядовитое воздействие. – Он мой, Руна. Если еще хоть раз пойдешь против меня…

– Все в порядке?

В комнату вошел кто-то еще.

Руна не видела кто, но почувствовала, как Крессида выпрямилась и повернулась к тому, кто посмел ее прервать.

– Как она? – произнес знакомый голос. Серафина явилась на помощь. – Я пообещала принцу Сорену наложить защитные заклинания на двери и окна, чтобы обеспечить безопасность Руны.

– Вы так добры, – процедила Крессида. В голосе ее не было ни капли тепла.

– Возможно, тебе еще удастся схватить своего охотника на ведьм, – в тон ей откликнулась Серафина. – Уверена, ты захочешь попробовать.

Воцарилось напряженное молчание. Крессида хотела наказать Руну за неповиновение, но Гидеона ей хотелось поймать сильнее. И чем больше времени она теряла в спальне принца, тем больше шансов спастись было у ее цели.

Несколько секунд спустя тень Крессиды отступила.

Руна дождалась, когда за ней закроется дверь, когда шаги стихнут в коридоре, и только потом выдохнула, открыла глаза и села на кровати.

Серафина стояла в другом конце комнаты, уперев руки в боки. Несмотря на всю свою миниатюрность, выглядела она довольно грозно. Впрочем, когда Руна откинула покрывала и свесила ноги, Серафина несколько растерялась. Руки ее безвольно опустились, взгляд заметался.

– Что ты натворила?

Руна оглядела себя. Золотистое платье было непоправимо испорчено, пальцы в крови.

– Ава пыталась меня убить, – призналась она, вставая. – Выбора не было, пришлось застрелить ее.

– Так это ты убила Аву? А я думала, охотник на ведьм. – Серафина покачала головой. Темные кудри рассыпались по плечам. Она раздраженно вздохнула. – Ох, Руна. Зачем ты вообще туда пошла?

Руна не ответила. Молча встала, стянула залитое кровью платье и швырнула его в горящий камин. Пламя затрещало с новой силой, пожирая ткань, уничтожая доказательство ее преступления. Порывшись в шкафу Сорена, Руна извлекла на свет рубашку с длинным рукавом и натянула ее прямо через голову.

Серафина подошла ближе.

– Где он?

– Гидеон? Не знаю. – Руна направилась в ванную, примыкающую к спальне. Надеюсь, давно сбежал отсюда.

– Сорен сказал, охотник прибыл убить тебя, – не отступала Серафина, следуя за ней по пятам.

Руна включила холодную вода и принялась отмывать руки.

– Так и есть.

Серафина всплеснула руками.

– Тогда зачем его спасать?

Руна оттирала пятна, стоя в ванной принца, но мысли ее витали далеко. Она будто бы снова оказалась в коридоре, за дверью уборной, слушая нечеловеческие крики из-за двери. Вспоминала порванную рубаху Гидеона на полу, расстегнутые брюки.

Может, она и не знала наверняка, что именно проделывала с ним Крессида, раз он так кричал, зато точно знала, что она собиралась сделать.

– Никто не заслуживает такой судьбы, – прошептала Руна, глядя, как красноватая вода стекает по раковине.

Никто, даже ее злейший враг.

В голове снова и снова звучал голос Гидеона: «Она собирается воскресить Анали́з и Эловин из мертвых».

Подобная перспектива приводила в ужас, и Руне понадобилось немало усилий, чтобы скрыть это от Гидеона.

Королева Рейн еще много веков назад издала закон, запрещающий заклинания воскрешения, но Крессиду это, конечно, не волновало.

И все же Руна сомневалась, что такое возможно. Анали́з и Эловин давно умерли, а для заклинания воскрешения требовалось принести в жертву близкого родственника покойных – отца или мать, брата или сестру, сына или дочь.

Если прямого родственника, подходящего для жертвоприношения, нет, заклинание не сработает, Крессида была последней в роду Роузбладов.

«Она, похоже, так не считает», – сказал Гидеон.

Какова вероятность, что так оно и есть? Что еще кто-то из Роузбладов остался жив?

И как могла Руна возвести Крессиду на трон после всего, что случилось этим вечером? Зная, что она сотворила бы с Гидеоном?

Она не впервые задавалась этим вопросом.

Ответ, впрочем, оставался неизменным: если Руна этого не сделает, за ней снова придет Гидеон – или другой охотник на ведьм.

«Когда мой пистолет в следующий раз коснется твоей головы, я точно выстрелю».

Слова Гидеона напомнили о главном: охота на таких, как она, никогда не прекратится.

Гидеон не вернется в Новую республику с пустыми руками. Только не теперь, когда, пустив Руне пулю в голову, можно лишить королеву-ведьму армии. Наверняка прямо сейчас он собирается с мыслями, с силами, дожидаясь очередного шанса убить ее.

Вот почему Крессида была не худшим вариантом. Без ее вмешательства ведьм будут казнить до тех пор, пока ни одной не останется. Был лишь один способ остановить Кровавую гвардию – посадить Крессиду на трон.

А Гидеон сможет сам о себе позаботиться.

Если Крессиде удастся завоевать Новую республику, Гидеон вполне сможет сбежать с острова не оглядываясь, а уж хватит ли ему на это здравомыслия, Руну волновать не должно.

У нее вообще не было причин беспокоиться насчет того, что случится с ним и с остальными патриотами после возвращения Крессиды к власти. Сколько раз такие, как он, доносили на таких, как она? Сколько раз ликовали, пока ни в чем не повинных ведьм забивали насмерть прямо на улице? А сколько раз сами участвовали в побоях?

Их ждала заслуженная участь.

Впрочем, разве о нас они говорят не то же самое?

Руна тряхнула головой, отгоняя непрошеные вопросы.

– Если Крессида заподозрит, что ты помогла ему сбежать, она тебя непременно накажет, – заметила Серафина. – Это лишь вопрос времени.

Наконец смыв кровь с рук, Руна перекрыла краны и уставилась на раковину, пытаясь собраться с мыслями.

– Тебе надо бежать отсюда, Руна, и как можно дальше.

Она взглянула на Серафину и заметила, как та водит пальцем по шраму у самого основания шеи, касается вздувшихся линий. Руна не раз замечала за наставницей подобную привычку, особенно когда Серафина учила ее колдовать. Обычно это значило, что она отчаянно пытается сосредоточиться на чем-то.

Как правило, Серафина одевалась так, чтобы шрам видно не было, но сегодня на ней было вечернее платье на тонких бретелях, и след оказался на виду. Руна осознала, что у шрама необычная форма – казалось, на оливковой коже Серафины проступили серебристые очертания птицы.

Той же птицы, которая была изображена на печати бабушки Руны, печати, стоявшей на всех ее письмах.

Это была пустельга.

– Если я сбегу, – начала Руна, повернувшись к Серафине, – союз распадется.

Пальцы Серафины замерли, она опустила руку.

– И что?

Как – что? Кто же тогда спасет ведьм, оставшихся в Новой республике?

Там на них охотились как на диких зверей. В застенках Кровавой гвардии по-прежнему томилась пророчица, которую шантажом заставляли разоблачать таких же, как она. Руна знала, что нельзя их бросать.

Алекс бы, конечно, сказал, что можно. Можно и нужно. Что Руна достаточно сделала, спасла достаточно ведьм от очистки.

Вот только Алекса рядом не было.

Без него Руна чувствовала себя неприкаянной, ей ужасно не хватало парнишки, который так ее боготворил, который никогда не отказывал в помощи, когда она затевала очередную авантюру, и который всегда был готов обеспечить алиби.

Теперь его не было рядом, никто не просил ее остановиться, затаиться и не рисковать собой ради других.

Отныне Руна была вольна поступать так, как ей вздумается.

Больше ее ничто не сдерживало.

Она снова и снова говорила себе: «Если сумею спасти пророчицу, Кровавая гвардия не узнает, где скрываются остальные ведьмы».

Руна не могла защитить их так, как Крессида, – навсегда, присвоив себе власть, но могла защитить временно.

Если где-то там остался наследник Роузбладов, надо найти его раньше Крессиды и спасти от опасности.

Руна знала заклинание призыва, с помощью которого можно было найти потерявшегося человека. Ритуал надо было провести в древнем, пропитанном магией месте, а на острове был лишь один круг камней для призыва.

– Руна, – окликнула ее Серафина, подходя ближе. – Купи билет на корабль и отправляйся на другой конец света. Спрячься там, где она тебя никогда не найдет. Беги и не оглядывайся.

У Руны же была идея получше.

В голове ее сам собой складывался план, притом весьма опасный.

– Руна! – Серафина сжала ее плечи. – Пообещай, что сбежишь.

– Ладно. Обещаю, я сбегу.

Вот только выполню последнюю миссию…

Глава 11

Гидеон

ГИДЕОНУ ШАРПУ

«ЖАВОРОНОК И КОРОНА», КЭЛИС

ДОБРЫЙ КОМАНДИР ХОЧЕТ ЗНАТЬ, УСТРАНИЛ ЛИ ТЫ ЦЕЛЬ.

ХАРРОУ

Когда Гидеон добрался до гостиницы «Жаворонок и корона» в Кэлисе, его уже поджидала телеграмма. В комнатах была такая сырость, что с тем же успехом можно было ночевать на болоте. Ковры странно хлюпали под ногами, обои на стенах отклеивались. Гидеон провел здесь всего несколько ночей, но казалось, уже сам начал плесневеть.

Кровавую гвардию в Кэлисе не жаловали, а большинство заведений отказывалось обслуживать охотников на ведьм. А вот «Жаворонок и корона» не отказывался от денег – клиентуры владельцам явно не хватало, так что, когда к ним на порог явился Гидеон, ему не задавали вопросов. Взяли плату и выдали ключ от комнаты.

Гидеон стряхнул капли с волос, а затем перечитал телеграмму Харроу.

«Еще и недели не прошло, – подумал он. – Дайте мне время».

Впрочем, он знал, что его проверяют не просто так.

Багровый Мотылек скомпрометировал Гидеона. Он попался в лапы злодейки, на которую охотился два года, и тем самым подвел Новую республику. Надо было доказать свою преданность, ведь новоявленный командир доверял ему не до конца. Гидеону теперь толком никто не доверял.

Убийство Багрового Мотылька не только помешало бы Крессиде заполучить ценного союзника, но и доказало бы всем, что Гидеон отныне не подвластен очарованию Руны.

Он хотел было рассказать Харроу о том, что Крессида планирует воскресить своих сестер, но не хотел, чтобы эта информация попала в неверные руки, так что ответ получился туманным.

КУРАТОРУ

ШТАБ ДОБРОГО КОМАНДИРА

ПОЯВИЛАСЬ НОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ. РЕСПУБЛИКА В ЕЩЕ БОЛЬШЕЙ ОПАСНОСТИ, ЧЕМ МЫ ПОЛАГАЛИ. РАССКАЖУ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ.

ГИДЕОН

Через час пришла новая телеграмма от Харроу.

ГИДЕОНУ ШАРПУ

«ЖАВОРОНОК И КОРОНА», КЭЛИС

ТО ЕСТЬ БАГРОВЫЙ МОТЫЛЕК ДО СИХ ПОР ЖИВ?

ХАРРОУ

Послание так и сочилось язвительным неодобрением.

КУРАТОРУ

ШТАБ ДОБРОГО КОМАНДИРА

НУЖНО ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ.

ГИДЕОН

На следующее утро Харроу прислала еще одну телеграмму.

ГИДЕОНУ ШАРПУ

«ЖАВОРОНОК И КОРОНА», КЭЛИС

КОМАНДИР СЧИТАЕТ, ЧТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ГОДИШЬСЯ ДЛЯ ЭТОГО ЗАДАНИЯ. ОН ОТПРАВИТ КОГО-НИБУДЬ БОЛЕЕ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ЗАВЕРШИТЬ НАЧАТОЕ. НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ВОЗВРАЩАЙСЯ В РЕСПУБЛИКУ.

ХАРРОУ

Кого-то более квалифицированного?

Гидеон сжал кулаки, сминая телеграмму, а потом и вовсе швырнул листок в огонь.

Задание было ему по силам. Требовалось попросту это доказать. Если командир решит наказать его за неповиновение, когда Гидеон вернется в Новую республику, так тому и быть. Крессиду Роузблад надо было остановить, неважно, какой ценой. Нельзя было позволить ей вернуться на трон и уж тем более воскресить сестер.

Кресс и в одиночестве представляла собой проблему, она была могущественной и жестокой, но по сравнению с Эловин и Анали́з казалась желторотым неофитом.

Гидеон знал, что его задача – положить всему этому конец, и теперь уже нельзя колебаться.

Он должен найти Руну и убить ее.

И неважно, что внутренний голос не давал покоя, возражая снова и снова. Руна скомпрометировала Гидеона, и он все еще не оправился. Все еще не избавился от своей слабости. Нельзя было вспоминать о сегодняшнем вечере, о том, как Руна рискнула жизнью, чтобы помочь ему. Гидеон знал: если он мысленно вернется к этому моменту, то рука его дрогнет.

Он не мог позволить себе подобную роскошь.

Его колебание может привести к тому, что Крессида вернет себе власть. Воскресит своих сестер. И тогда втроем они уничтожат Новую республику, установят новые порядки, и воцарится режим террора, на сей раз еще страшнее прежнего.

Выбора у Гидеона не было. Был лишь один способ всему этому помешать – убить Руну.

И если это навеки сломает Гидеона, так тому и быть.

Глава 12

Гидеон

Принц Сорен женится на наследнице в изгнании!

Принц Сорен Норд и леди Руна Уинтерс, ведьма, недавно сбежавшая из Новой республики, объявили о помолвке. Дата и место свадьбы держатся в секрете из соображений конфиденциальности, но источники, близкие к паре, намекают, что церемония бракосочетания состоится в течение месяца. Объявление совпало с еще одной знаменательной новостью: вчера вечером на спектакле королевского балета в Кэлисе принц Норд недвусмысленно заявил, что намерен поддержать притязания королевы Крессиды на престол Роузбладов и сделает все, что потребуется, чтобы помочь его вернуть.

Стало быть, счастливая пара прибыла в столицу.

Если Гидеон что и узнал о Руне Уинтерс, так это что она была настоящей модницей. Будучи аристократкой, Руна всегда считала своей обязанностью отслеживать новейшие веяния и соответствовать им.

А если он и знал что-то о Сорене Норде, так это что тот обожал хвастаться своими игрушками.

Подозревая, что принц во всем будет потакать новоявленной невесте (а заодно выставлять ее напоказ перед всей элитой Кэлиса), Гидеон направился в самый дорогой торговый район столицы – на охоту. Он пристроился в тени у стены ателье и приготовился ждать, время от времени оглядывая толпу. На дворе стояли выходные, народу было много.

Вскоре Гидеон заметил свою цель и пошел следом, держась на безопасном расстоянии. Он видел, как Сорен проводил Руну до магазина, как личная охрана принца заняла места на улице. На витрине красовались безликие манекены, облаченные в кружевные свадебные платья, расшитые жемчугом.

Как же ему поступить: дождаться, пока Руна выйдет, или выстрелить отсюда? Или лучше застать ее наедине? Провернуть все в укромном местечке, где удастся остаться незамеченным?

В итоге выбор за него сделал Сорен. Принц провел в магазине несколько минут, а когда вышел, Руны с ним не было. Может, он считал плохой приметой видеть невесту в свадебном платье до бракосочетания. Может, собирался и сам приобрести наряд для церемонии, пока Руна занята в примерочной.

Как бы там ни было, принц вышел из магазина, что-то сказал охранникам и двинулся вниз по улице, забрав одного из них с собой. Второго он оставил охранять Руну – следить за торговцами и покупателями.

Гидеон слегка расслабился. С одним охранником справиться легче, чем с двумя.

Пора заканчивать с этим.

Гидеон направился к магазину. Он не знал наверняка, узнают ли его солдаты, а потому схватил с ближайшего прилавка шляпу и поспешно нацепил ее, надеясь, что она подходит по цвету его костюму.

Гидеон слегка надвинул шляпу на глаза, чтобы лицо оказалось в тени, и, благополучно миновав охрану, вошел в магазин.

Над головой звякнул колокольчик.

Охранник мельком взглянул на Гидеона и тут же вернулся к наблюдению за улицей.

– Чем могу помочь?

Едва за Гидеоном закрылась дверь, из-за прилавка выступила почтенная дама. Она опиралась на трость, но шагала ровно, а серебристые волосы были уложены в элегантный узел.

– Добрый день, мадам. – Гидеон бегло осмотрел магазин, но в помещении никого не было. Должно быть, Руна что-то примеряет. Он кивнул в глубь магазина, где стояло большое зеркало. По обе стороны от него расположились примерочные. – Я ищу свою невесту. Она примеряет платье.

Дама окинула костюм Гидеона внимательным взглядом и сощурилась, отчего морщинки на ее лице стали еще глубже.

Костюм достался Гидеону от отца. Родители его были известными портными, шили одежду под маркой «Шарп Дуэт» и в свое время служили у королев-ведьм. Руна однажды объяснила ему, что их наряды теперь встречались крайне редко, а потому считались бесценными.

Владелица этого магазина явно поспорила бы с ней. А может, просто не признала пошив. Судя по тому, как она скривилась, дама решила, что костюм Гидеон приобрел по скидке в благотворительном магазине.

– Вы, должно быть, ошиблись магазином. Только одна молодая особа сейчас примеряет платья. – Казалось, он хотела добавить: «И девушка эта явно не вашего полета птица».

Гидеон сжал кулаки, пытаясь обуздать раздражение.

– Уверен, магазином я не ошибся. – Он начал было обходить эту неприятную даму, но она сделала шаг вперед, преградив ему путь. Трость ее взметнулась подобно скипетру. Для женщины своего возраста она двигалась неестественно быстро.

– Послушай-ка, мальчишка. Я не терплю воров.

У Гидеона дернулась щека. Так, значит, я вор?

– Если сейчас же не уйдешь, я позову громилу, который стоит за дверью.

Гидеон снова взглянул в глубь магазина. Занавески во всех примерочных были отдернуты – кроме последней. Должно быть, именно там Руна примеряла платья. За примерочными наверняка была еще одна дверь. Во всех зданиях вроде этого есть черный ход, дверь, ведущая в переулок.

Гидеон уже подумывал найти этот переулок, потом – нужную дверь и через нее незаметно проскользнуть назад. Вот только, скорее всего, дверь будет заперта.

– Сынок, ты меня слышал?

Колокольчик над дверью звякнул снова, и в магазин ввалилась толпа модно одетых девушек. Они восторженно переговаривались, оживленно жестикулировали – шелковые перчатки так и мелькали в воздухе. Хозяйка магазина отвела ястребиный взгляд от Гидеона, опустила трость и снова оперлась на нее.

В следующую секунду она с радостной улыбкой повернулась к девушкам. Вряд ли ей хотелось спорить с Гидеоном в их присутствии: склоки с чернью вредят торговле.

Девушки двинулись к вешалкам с платьями.

«Вон», – одними губами произнесла дама, повернувшись к Гидеону.

Он коснулся кончиками пальцев шляпы, отступил и направился к выходу. Послышалось клацанье трости – дама направилась в другой конец магазина. Вскоре послышался и ее голос:

– Чем могу помочь, дорогие мои?

Гидеон приоткрыл дверь. Колокольчик снова звякнул. Вот только вместо того чтобы выйти, Гидеон быстро прошмыгнул назад, воспользовавшись тем, что вниманием хозяйки завладели новые посетительницы. Он направился прямиком к единственной занятой примерочной. Нащупал в кармане пиджака пистолет, но не стал его доставать. Слишком рано.

В этот раз никаких размышлений. Сразу стреляй.

Он все рассчитал: после выстрела он метнется к задней двери и сбежит через переулок, в который она ведет. Гидеон схватил занавеску и резко отдернул.

Руна действительно была внутри – в белом кружевном платье. Вот только возможности достать оружие у Гидеона не оказалось. У Руны в руках уже был пистолет.

И направлен он был прямо Гидеону в лоб.

Глава 13

Гидеон

Заходи, – велела Руна, не снимая пальца с курка. – И держи руки на виду.

Она знала, что он придет.

На Руне было свадебное платье с зауженными кружевными рукавами, закрывавшими руку от плеча до самого запястья, и оно служило прекрасным напоминанием: перед Гидеоном стояла чужая невеста.

Он с трудом сглотнул.

Получить пулю в лоб не хотелось (как и попасться на глаза хозяйке магазина), так что он сделал как велено. Втиснулся в примерочную и задернул за собой занавеску. Потом, убедившись, что их никто не видит, с поднятыми руками повернулся к Руне.

Пшеничные волосы были уложены мелкими локонами. Гидеон никогда не видел Руну с такой прической. С ней она была похожа на куклу.

Смертельно опасную куклу.

Он взглянул на пистолет у нее в руках. Это был револьвер, предназначенный в основном для дуэлей между джентльменами.

– Уверена, что на этот раз он заряжен?

Руна сняла пистолет с предохранителя.

– Его зарядил Сорен.

Гидеон ощетинился. Какой мужчина даст девушке заряженный пистолет, не научив им пользоваться?

Хотя, может, он и обучил.

«Перед тобой не просто девушка, – напомнил себе Гидеон. – Это ведьма, которая прекрасно манипулирует людьми».

И принц, попавший во власть ее чар, явно был с ней заодно. Наверняка у обоих выходов из магазина Гидеона поджидала стража.

Он пришел прямиком в ловушку.

– Теряешь хватку, – заметила Руна. – Решил, я буду фланировать по улицам Кэлиса, зная, что ты здесь, ждешь не дождешься, когда сможешь убить меня?

– А можно не предаваться злорадству и сразу избавить меня от мучений? – поинтересовался Гидеон.

– Я не собираюсь тебя убивать.

– Конечно нет. Ты позовешь охранника своего жениха, и он сделает это за тебя.

К его удивлению, Руна опустила пистолет.

– Я здесь, чтобы предложить перемирие.

– Что предложить? – Гидеон опустил руки.

Это что, уловка такая?

– Временное перемирие, – поправилась Руна. – Если поможешь мне, я разорву помолвку с Сореном, и это аннулирует его союз с Крессидой. Ты ведь этого хочешь, верно? Ты поэтому заявился убить меня.

Казалось, она вонзила ему в грудь крюк и теперь тянула на себя. Так и есть, он как раз поэтому собирался ее убить.

– С чего тебе расторгать помолвку?

Руна отвела взгляд.

– Ты был прав. Я не хочу за него замуж.

Настоящая Руна никогда бы не признала правоту Гидеона. Стало быть, лжет?

Два дня назад она была твердо намерена сыграть свою роль в заключении союза между Крессидой и Сореном. А теперь оказалось, что у нее припрятан туз в рукаве.

Гидеон настороженно покосился на девушку.

– И какой же помощи ты от меня хочешь?

Руна присела на скамеечку у стены. Отложила пистолет – так, чтобы до него можно было дотянуться. Потом схватила с пола пару туфель и стала обуваться. Руки у нее оказались заняты – видимо, тем самым она пыталась продемонстрировать, что готова рискнуть ради этого перемирия.

В конце концов, у Гидеона тоже был пистолет.

Однако Руне удалось заинтриговать его, и она это прекрасно знала.

– Я хочу, чтобы ты в безопасности доставил меня в Новую республику и передал мне пророчицу, которую держат в заложницах. – Она взглянула на него снизу вверх и принялась натягивать вторую туфлю. – Если убьешь меня, Сорен попросту развяжет войну против республики, чтобы отомстить, так что в твоих же интересах помочь мне.

Она блефует.

А если нет?

Гидеон запустил руку в волосы, лихорадочно размышляя. Сорен был умбрийским принцем – высокомерным собственником, который привык, что все идет так, как он хочет. Мужчины, подобные ему, тяжело переживают поражения. Если Гидеон казнит Руну, Сорен вполне может поступить именно так, как она предсказала: дать Крессиде армию, чтобы отомстить за погибшую невесту – и за попранное достоинство.

Убив Багрового Мотылька, Гидеон докажет свою преданность республике, но, если Руна не блефует, ее смерть не предотвратит войну, а развяжет ее.

Рисковать подобным образом он не мог.

Но и заключать перемирие с ведьмой, которая меня предала…

Так рисковать тоже было нельзя.

Если только я не предам ее первым.

Внезапно Гидеона осенило.

Что, если удастся использовать ее в своих интересах?

– Мне нужна гарантия, что ты не предашь меня снова, – заявил он.

– Это я предала тебя? – Руна вскочила на ноги. Лицо ее перекосилось. – Все было совсем наоборот.

– Тут нам с тобой не удастся прийти к согласию.

Ноздри Руны затрепетали от гнева.

– А ты можешь дать гарантию мне? Я рискую своей безопасностью. Крессида и так подозревает, что я помогла тебе сбежать! А ты чем рискуешь?

– Помогая тебе пробраться домой? Своей работой. Своей честью. Возможно, и жизнью тоже.

Сочувствие ведьмам в Новой республике теперь каралось смертью. Должно быть, Руна об этом знала, потому что отвела взгляд и прикусила губу.

Гидеон не мог ей довериться. Ни за что. Но, как только они окажутся на острове, доверять ей не придется. Даже если Руна солгала ему, это не будет иметь никакого значения.

Она не сможет предать меня, если я предам ее первым.

Гидеон знал, как надо поступить.

Надо согласиться на условия Руны. Тайком провезти ее в Новую республику. А потом, как только они окажутся в порту, самому ее арестовать.

Когда Руна – живая и невредимая – окажется на попечении Кровавой гвардии, Гидеон начнет переговоры с Сореном, и тогда уже он будет устанавливать условия: Сорен сможет вернуть свою драгоценную невесту, только если уничтожит Крессиду.

Гидеона не волновало, как именно Сорен это осуществит, лишь бы Крессида и ее ведьминская армия встретили смерть до того, как разорвут Новую республику в клочья. Как только Сорен подчинится, Гидеон передаст ему Руну. Кровавой гвардии не придется и пальцем шевелить. Надо будет просто подержать Руну в плену, пока Сорен не согласится на их условия.

Гидеон понимал, что, если удастся провернуть такой фокус, он уничтожит сразу две угрозы и получит все, что хочет: Крессида будет мертва, его репутация восстановлена, а на острове снова воцарится мир.

Единственной непредсказуемой переменной была Руна.

Все это могло быть тщательно продуманным заговором по низвержению всей республики и Гидеона в частности. Впрочем, даже если все сказанное – ложь, Гидеону надо будет лишь опередить Руну.

– Что ты будешь делать, когда я доставлю тебя на остров? – спросил он, подыгрывая.

Руна навела пистолет ему на грудь.

– Если ты думаешь, что я расскажу тебе все о своих планах, чтобы ты мог их саботировать, ты глупее, чем кажешься.

Гидеон взглянул на револьвер, заметил, что курок не взведен. На мгновение он задумался, не стоит ли сыграть в молчанку, посмотреть, сколько Руна выдержит – нажмет ли на самом деле на курок и лишь потом осознает свою ошибку.

И все же не удержался.

– Надо сначала курок взвести, а потом стрелять.

Щеки Руны заалели.

– Будь ты проклят, – пробормотала она. Взвела курок и снова прицелилась.

Вот только даже стояла она неправильно. Сразу было заметно, что опыта обращения с огнестрельным оружием у нее нет. Гидеон поразился неосторожности Сорена. Если бы в подобной ситуации оказалась его невеста, Гидеон бы первым делом научил ее правильно держать, заряжать пистолет и стрелять.

А потом она убила бы меня из этого самого пистолета.

И все же пока не убила.

Он задумчиво рассматривал Руну.

И ее прическа, и макияж были абсолютно безупречны. Глаза подведены сурьмой. Щеки и губы покрыты румянами. Даже ее ресницы казались темнее, чем обычно.

Ему хотелось размазать всю эту краску. Растрепать кудри. Уничтожить все наносное, чтобы осталась только настоящая Руна.

– Почему ты на самом деле передумала? – спросил он. – Вряд ли дело в Сорене.

На мгновение во взгляде Руны всколыхнулось сильное чувство, подобно волнам моря в грозу, и Гидеону стало еще любопытнее.

– Я закончила с ответами. Ты согласен на мои условия или нет?

– Ты просишь меня нарушить прямой приказ. Что тебе мешает бросить меня и сбежать, как только я выполню свою часть сделки? Ты ведь однажды уже предала меня, помнишь?

– Ты тоже не самый благонадежный человек, – не уступала Руна. – Как только узнал, кто я на самом деле, отправил меня на казнь.

И сделал бы это снова.

– Это ты внушила мне, что любишь меня. – Он сделал шаг вперед, и дуло пистолета уперлось ему прямо в грудь. – Ты использовала меня ради информации. Все это время ты забавлялась со мной, а сама набирала ведьм для армии Кресс!

– Я даже не знала, что это Крессида!

Руна поморщилась, вероятно, осознав, как громко прозвучали ее слова. Она покосилась на занавеску, которая отгораживала их от остального магазина.

– Я считала ее Верити, – тихо продолжила она. – Своей подругой. Я не знала.

До чего же с ней было сложно.

– С тобой я никогда не знаю, как отличить истину от лжи, – признался Гидеон.

Руна ничего не сказала, лишь опустила револьвер, но по-прежнему держала оружие при себе.

Доверять ей было невозможно. Чтобы выполнить ее просьбу, надо было пойти против всего, чему Гидеон был предан, против всех, кто доверял ему. Заключив сделку с Руной, он всех предаст.

«Если только не предам ее первой», – напомнил он себе.

Руна явно намеревалась поступить так же. Гидеон ни на секунду не верил, что она будет верна ему, заключив перемирие. Разумеется, у девушки припасен туз в рукаве. Как только Гидеон выполнит свою часть сделки, Руна исчезнет, не выполнив обещания, а может, найдет еще более ужасный способ предать его.

На сей раз надо быть на три шага впереди нее.

– Ну так что?

– Ладно. – Он кивнул. – Я согласен на временное перемирие.

Руна наконец убрала пистолет, повела плечами. Казалось, все это время она была в напряжении, уверенная, что он откажется. Девушка поставила пистолет на предохранитель и заговорила:

– Хорошо. План таков: рядом с примерочной есть задняя дверь. Если…

– Дорогая? – послышался голос Сорена прямо радом с примерочной. – Как у тебя дела?

Гидеон застыл. Руна взирала на него широко распахнутыми глазами.

Она явно не ожидала, что ее жених так скоро вернется.

Она протиснулась мимо Гидеона, спрятав пистолет за спиной, выглянула из-за занавески.

– Любовь моя, я еще не одета. Может, подождешь снаружи? Я выйду через минуту.

– Не стоит смущаться. – Голос Сорена зазвучал громче, он приближался и, судя по всему, до Руны ему оставалось шагов пять. – Скоро я и так увижу тебя раздетой…

Руна при этих словах напряглась, и Гидеону это было совершенно не по душе.

Он знал, что через несколько секунд Сорен отодвинет занавеску, надеясь проскользнуть внутрь, – и обнаружит в примерочной Гидеона.

Руна меж тем предприняла еще одну попытку.

– Сорен, ты же знаешь, плохая примета…

Принц схватился за занавеску.

Гидеон выхватил у Руны пистолет и приставил ей к голове. Она застыла.

Сорен отдернул занавеску, но при виде открывшейся ему картины самодовольная улыбка быстро уступила место гримасе.

– Делай все, как я скажу, – прорычал Гидеон. – Или я всажу пулю твоей дорогой прямо в ее очаровательную головку.

Глава 14

Гидеон

Ты! – При виде Гидеона Сорен скривился. Впрочем, сейчас он больше всего напоминал собаку, которая лает, но не кусает. У Гидеона было то, чего так хотел Сорен, а значит, была возможность контролировать ситуацию.

– Именно. – Гидеон обхватил Руну за талию, притягивая ближе. Его охватило странное, жутковатое спокойствие. – Если не хочешь забрызгать стену мозгами своей будущей невесты, делай, как я скажу.

Принц ошеломленно заморгал, не зная, куда смотреть: на Гидеона, на Руну или на пистолет.

– Запри дверь, – велел Гидеон.

Казалось, Сорен наконец сообразил, чего от него хотят. Стряхнув оцепенение, он подчинился Гидеону: прошел к главной двери и запер ее; даже не попытался позвать охранника снаружи.

Гидеон подтолкнул Руну, вытащил из примерочной, не отводя револьвера от виска.

– Вы все. – Он кивнул в сторону Сорена, хозяйки магазина и горстки покупательниц, которые теперь напоминали скорее стайку перепуганных птичек. – Встаньте за прилавок.

Когда они сделали как велено, Гидеон, пятясь, стал отступать в глубину магазина, утягивая Руну за собой.

Она едва слышно прошептала:

– Слева. Дверь слева от тебя.

Она даже не сопротивлялась его хватке. Будто сообразила, что он задумал, едва Гидеон начал действовать. Как будто передала ему бразды правления, позволяя найти для них обоих выход из ситуации.

Гидеон нашел дверь, толкнул ее плечом.

– Если пойдете за нами, я убью ее, – предупредил он Сорена.

Распахнув дверь, Гидеон вытащил Руну на улицу. Дверь за ними захлопнулась.

На мгновение его ослепило неистовое солнце.

– Я снял номер в гостинице, – сказал он, отпуская Руну. Стащив с головы шляпу, кинул ее в ближайший мусорный бак. – Можем побыть там, пока я не придумаю план.

– План у меня уже есть.

Руна вырвалась из его хватки и повернулась к мусорным бакам. Оказалось, за ними были спрятаны два чемодана.

– Верни мое оружие, – велела она. – Тебе придется нести чемоданы, понадобятся обе руки.

Гидеон нахмурился, наблюдая, как Руна вытаскивает поклажу. Она что, сама собрала вещи и спрятала здесь? Но ведь это значит…

– Скорее, Гидеон. Через несколько секунд они бросятся следом.

– Это что, багаж принца?

– Я все объясню по пути.

Руна выхватила у него пистолет и сунула за корсаж. Гидеон понятия не имел, как туда поместился револьвер. Затем она достала из чемодана светло-серый плащ и накинула его на плечи, прикрыв ослепительно-белое свадебное платье. Натянула капюшон, спрятав кудри цвета розового золота, и бросилась бежать.

– Давай же!

Раздался пронзительный свист – так свистели полицейские Кэлиса, оповещая, что собираются совершить арест.

Времени на размышления не было. Гидеон схватил вещи и бросился вслед за Руной.

Может, чемоданы были слишком тяжелыми и замедляли его, а может, Руна оказалась чересчур легкой на ногу, несмотря на громоздкое платье, но Гидеон не сразу догнал ее. Вместе они петляли по закоулкам, стремительно двигаясь прочь от торгового района по направлению к воде.

Казалось, Руна заранее изучила карту города, составила маршрут и запомнила его наизусть.

– Поторапливайся! – крикнула она. – А то опоздаем!

– Если бы ты не превратила меня во вьючного мула… – задыхаясь, начал Гидеон, покрепче перехватывая чемоданы, – я бы…

Погодите-ка.

– Куда опоздаем?

Неожиданно раздался выстрел. Оба пригнулись. Гидеон обернулся и заметил в двух домах от них солдата – тот прицеливался снова. Руки у Гидеона были заняты, вытащить пистолет он не мог. Он уже собирался бросить чемоданы, когда прозвучал еще один выстрел – громко и опасно близко к его голове.

Гидеон пригнулся, но все равно ощутил жар просвистевшей мимо пули. Повернувшись, он увидел, что Руна целится из револьвера в нагоняющих их полицейских.

Гидеон схватил ее за руку, опустил пистолет.

– Ты меня чуть не пристрелила, – зашипел он.

– Прости. – Судя по тону Руны, сожалела она скорее о том, что не попала в Гидеона.

Сзади снова послышались выстрелы, затем грозные крики. На сей раз им обоим пришлось нырнуть за мусорный бак.

– Надо найти оживленную улицу, – решил Гидеон, слушая, как пули рикошетят от металла и кирпича.

В толпе было легче затеряться и отделаться от преследователей.

Руна кивнула.

– Сюда.

Она снова повела его в сторону берега. Чемоданы обжигали Гидеону руки – ноша была нелегкая, он старался их не уронить и при этом не отстать от Руны.

Улица вела прямо к гавани. Здесь находились главные развлечения, сюда влекло и местных жителей, и туристов. Народу была тьма: люди шагали вдоль галерей и кафе, и Руна наконец сбавила шаг, пытаясь слиться с толпой. Гидеон, до этого державший чемоданы под мышкой, поставил их на землю и взял как надо, за ручки.

Теперь они с Руной ничем не отличались от остальных туристов, только приехавших в город и подыскивавших себе отель.

– Куда мы идем? – спросил он, оглядывая толпу, высматривая военную и полицейскую форму.

– К «Аркадии».

Гидеон знал ее репутацию, среди всех, кто занимался пассажирскими перевозками, только сюда не пускали на борт охотников на ведьм и их гончих.

– Я купила посадочный талон. Отправление в час.

Гидеон поперхнулся.

– В час?

Это же прямо сейчас.

– Иначе придется ждать возвращения корабля на следующей неделе. Еще до наступления темноты по нашему следу пустят всю полицию Кэлиса, не говоря уже о том, что нас будет искать Крессида. Задерживаться надолго нельзя.

Святые угодники. Руна опережала его на три шага.

Она догадывалась, что я соглашусь на эту авантюру, еще до того, как я явился в магазин.

Гидеон и правда терял хватку.

– Дорога займет три дня. – Гидеон заметил в толпе позади них полицейских, пытавшихся растолкать людей. – Все мои вещи остались в гостинице.

– Я обо всем позаботилась. – Руна кивнула в сторону чемодана полегче. – Это вещи Сорена. Придется тебе довольствоваться его гардеробом.

Носить одежду принца? Целых три дня?

– Ни в коем случае.

– Что, шелк и парча для тебя слишком шикарны? – Руна скривилась так, что даже капюшон плаща не скрыл ее гримасу.

– На меня не налезут его вещи!

– Гидеон, за нами гонятся вооруженные люди. Меньше всего тебя должно волновать, насколько ладно будет сидеть на тебе чужой костюм.

Тут она была права.

Гидеон помрачнел.

На мгновение они застряли: дорогу перегородила горстка туристов, глазеющих на архитектуру, и Гидеон поспешно обогнул их. Надо было торопиться, если они с Руной хотели оторваться от полиции. Впереди замаячила величественная «Аркадия». Трап пассажирского парохода возвышался над набережной и выходил на верхнюю палубу, где в ожидании посадки уже стояло несколько опоздавших пассажиров.

За «Аркадией», ближе к открытым водам, можно было различить очертания военных кораблей Сорена – его флот не скрывал даже утренний туман. Над кораблями вился серый дым, тянулся по небу.

Должно быть, принц готовит флотилию к отплытию в Новую республику.

– Надеюсь, ты не ошиблась, – произнес Гидеон, оглядываясь. Всего в двадцати шагах от них офицеры опрашивали гражданских.

Все его тело напряглось подобно пружине. Как Руне удавалось сохранять хладнокровие?

– Что, если кому-то будет знакомо твое имя? Или лицо?

– Билеты оформлены на твое имя, – откликнулась она и двинулась вверх по трапу. Перед ними в очереди оказалось еще четыре человека – судя по модным нарядам, в Кэлис они приезжали или развлечься, или по делам. – А лицо я планирую изменить.

Перспектива Гидеону совершенно не нравилась.

– Следующий! – прорезал тишину громкий голос.

Горстка пассажиров впереди сошла с трапа на палубу. Совсем рядом стоял билетер в темно-синей форме. Он скользнул по ним скучающим взглядом и замер, заметив платье Руны и костюм Гидеона.

– До чего приятное зрелище. Как приятно, когда молодая пара создает семью, а не предается разгулу! Поздравляю с бракосочетанием.

Гидеон уже собирался поправить беднягу, но тут Руна схватила его за руку и сделала шаг вперед, прижалась к нему всем телом, и Гидеон лишился дара речи.

– У нас была очаровательная церемония, – заверила она билетера, ослепительно улыбаясь. – Мы венчались тайно.

О нет.

Нет, нет, нет.

Гидеон покосился на свадебное платье Руны, на свой винтажный костюм и понял, как именно они выглядят со стороны – как молодожены.

– Я с самого детства мечтала выйти замуж в Умбрийских горах, – вдохновенно врала Руна, очаровательно улыбаясь Гидеону, и от ее улыбки у него сводило зубы.

На что я согласился?

Это не было частью плана. Не могло быть. Вот только внизу их поджидала полиция Кэлиса, жаждавшая арестовать охотника на ведьм, который похитил невесту принца Сорена. Одно неверное движение, и все будет кончено. Если они заметят Гидеона, если подкараулят их с Руной, она, не колеблясь, бросит его на растерзание волкам. Его бросят в тюрьму, а Руна спасется и потом найдет другой способ тайком перебраться в Новую республику.

Гидеону надо было избежать ареста. Охотнику на ведьм не стоило ждать благосклонности от властей Кэлиса. Кроме того, если его отправят в тюремную камеру, Крессида мгновенно узнает, где его искать.

– Добро пожаловать на борт «Аркадии», господин и госпожа Шарп.

Обращение поразило Гидеона подобно молнии. Стоящая рядом Руна вздрогнула – видимо, тоже не осталась равнодушной.

Шепотом поблагодарив билетера, они шагнули вперед.

Их билеты лишились отрывных талонов, и Руна первой шагнула на палубу. Гидеон последовал за ней, не выпуская из рук чемоданы.

– Я на такое не подписывался, – прошептал он, оглядывая толпу в поисках знакомых лиц. Обслуживающий персонал сновал туда-сюда, готовился к отплытию. Пассажиры прогуливались по палубе или махали близким на прощание.

Гидеон прибыл в Кэлис, не встретив ни одного знакомого, и надеялся, что ему так же повезет на обратном пути.

– Ты пообещал в безопасности доставить меня в Новую республику, – заметила Руна, высвобождая руку. – Тебе стоит поблагодарить меня за помощь.

– Поблагодарить тебя?

Вот нахалка.

Вслед за Руной Гидеон спустился на нижнюю палубу. Оглянувшись, он заметил, что полиция остановилась у трапа и расспрашивает гражданских. По крайней мере, им удалось взойти на корабль. Он надеялся, что «Аркадия» покинет порт до того, как ее обыщут.

– Надо найти нашу каюту, – голос Руны вырвал его из размышлений. Она стояла на лестнице в нескольких шагах от него.

Гидеон медлил.

– Каюту? – Он вцепился в кожаные ручки чемоданов, уклоняясь от других пассажиров с багажом. Многие улыбались, заметив платье Руны, и поздравляли Гидеона со свадьбой. – Ты хочешь сказать, у нас одна каюта? На двоих?

– Я покупала билеты в последний момент, – откликнулась Руна, не поворачиваясь. – Оставалась всего одна каюта, в третьем классе.

Гидеон замер в проходе. Голова у него шла кругом.

Каюты в третьем классе были крошечными, не повернуться. Туда еле-еле помещалась одна кровать.

Он сомневался, что Руна об этом знала. Она наверняка ни разу в жизни не путешествовала третьим классом.

А вот их спектакль только что укрепился. Раз они объявили себя молодоженами, надо было вести себя соответствующе. Целых три дня.

– Поторопись! – окликнула его Руна. – Отстаешь!

То было преуменьшение века.

Как он умудрился забыть, насколько Руна умна? Гидеон не просто плохо подготовился; такими темпами ему уже никогда ее не догнать.

Глава 15

Руна

Открыв дверь в каюту, Руна задумалась, не совершила ли она ужасную ошибку.

Помещение было крохотным, размером с собачью конуру. Из мебели – одна кровать, куда вряд ли поместились бы двое. Между дверью и кроватью оставалось небольшое расстояние, куда можно было втиснуть чемоданы, и на этом все.

Ни шкафа, ни комода, а единственным источником света служило маленькое окошко над кроватью.

– Я умер и попал в ад, – заявил Гидеон за ее спиной.

Он опустил багаж на пол и закрыл дверь. В комнате заметно потеплело: два человека занимали здесь практически все место. Руна развязала кисти плаща и швырнула его на кровать.

– Могло быть хуже, – произнесла она, испытывая острое желание оправдаться.

Гидеон осматривал помещение, где им предстояло провести следующие две ночи, с таким видом, что Руна с легкостью могла представить, какие нелестные мысли проносятся в его голове.

Наконец, видимо смирившись с положением, он снял пиджак (еще когда он явился в примерочную, Руна сразу узнала характерный стиль «Шарп Дуэт») и кинул его на кровать. Пока Гидеон расстегивал запонки, Руна украдкой рассматривала его и подумала, что в отцовском костюме он выглядит весьма эффектно. Он немного перешил его, чтобы наряд лучше сидел, а классический покрой неожиданным образом дополнял ее платье в винтажном стиле.

Мы и правда похожи на новобрачных.

При мысли об этом внутри у Руны все перевернулось. Однако не успела она толком подавить странное чувство, как в коридоре раздался шум. Гидеон покосился на дверь, закатал рукава до локтя. Послышались громкие голоса, так что Руна приоткрыла дверь и украдкой выглянула в коридор.

Коридор наводнили люди в форме. Они стучали в двери кают и допрашивали пассажиров.

У Руны зашлось сердце.

– Тут полиция.

Из коридора был только один выход – по лестнице, и полицейские перегородили путь к ней.

Мы в тупике.

Руна поспешно закрыла дверь, пока ее не заметили, и повернулась к Гидеону.

– Раздевайся.

Он изогнул бровь.

– Хозяйка магазина наверняка заметила твой винтажный костюм и описала его полиции, – пояснила она.

По-видимому, согласившись с Руной, Гидеон расстегнул рубашку и кивнул не ее платье.

– А искать девушку в украденном свадебном платье они не станут?

Руна взглянула на свое платье. Оно мгновенно выдаст ее.

Пока Гидеон снимал рубашку, Руна потянулась к шнуровке на спине. В магазине ей помогли надеть платье и туго зашнуровать его, а теперь чем сильнее она тянула, тем крепче становился узел.

Стук в дверь стал громче.

Они приближаются.

Руна повернулась к Гидеону. Он уже избавился от рубашки и теперь расстегивал брюки.

– Э… Гидеон?

Он повернулся к ней, и Руне открылся прекрасный вид на очерченные мышцы пресса.

Руна повернулась, указывая на шнуровку платья.

– Да ты шутишь, – заворчал он.

Их разделяло всего полшага, так что он в мгновенье ока оказался рядом.

– Поверь мне, – процедила Руна, стиснув зубы. – Я бы предпочла не просить тебя о помощи.

– Поверь мне, я бы предпочел не помогать, – проворчал он в ответ.

Гидеон один за другим распутывал узлы, пока не справился со всеми. А потом рванул платье вниз с такой силой, что Руна покачнулась. Ей пришлось прижаться к тонкой стенке каюты, чтобы не колыхаться подобно тряпичной кукле, пока Гидеон сражался с тканью.

– В следующий раз объяснишь мне весь план заранее, – заявил он, распутывая шнурки.

Руна скривилась.

– Расскажи я тебе все заранее, ты бы ни за что не согласился.

– Именно! – в его голосе слышалось неприкрытое раздражение.

– Вот почему я ничего не сказала.

Наконец шнуровка ослабла, платье скользнуло вниз, и взгляду Гидеона открылась спина Руны от плеч до самых бедер.

Спохватившись, Руна вся покраснела.

– Если бы ты все рассказала, мы бы не оказались в таком…

Договорить он не успел, как и стянуть с нее платье. В дверь каюты постучали.

– Чего надо? – заорал Гидеон, поспешно перенаправив злость с Руны на беднягу за дверью.

– Полиция! Открывайте!

Оба застыли.

Руна кивнула, молча намекая, что отвечать придется ему. Гидеон помедлил, но шагнул к двери. Сама Руна, меж тем, наконец-то освободилась от платья. Она бросила его на пол вместе с пиджаком Гидеона и затолкала вещи под кровать.

Теперь надо было навести иллюзию, причем быстро.

Гидеон приоткрыл дверь – так, чтобы Руну, которая теперь осталась в одном белье, не было видно.

Руна схватила нож, который всегда носила на бедре, прижала острое лезвие к икре, на которой уже образовалась россыпь серебристых шрамов от заклинания. Если присмотреться, можно было заметить, что шрамы напоминают стайку мотыльков. Рисунок начинался возле лодыжки и тянулся вверх по ноге.

Руна добавила к последнему – еще не законченному мотыльку – очередной порез.

– Что? – В голосе Гидеона скользило неприкрытое раздражение.

На коже выступила кровь, и Руна поспешно смочила ею пальцы.

– П-простите за беспокойство, сэр, – послышался женский голос.

Руна не завидовала этой дамочке. Увидев Гидеона с обнаженным торсом, любая женщина впадет в оцепенение.

Она кровью нарисовала на лодыжке знак «Миража».

– Это каюта Шарпов?

Имя отозвалось в ушах Руны разноголосым эхом. Шарпы. Шарпами должны были стать они с Алексом. Слышать обращение применительно к ним с Гидеоном…

– Верно, – откликнулся Гидеон. – Что вам нужно?

Руна наконец-то почувствовала на языке привкус магии – иллюзия сформировалась и закрепилась. Оставалось надеяться, что этого хватит.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов.

Зная, что надо подыграть, Руна подала голос:

– Сладкий, что там такое?

Она практически кожей чувствовала, как Гидеона возмутило ласковое обращение.

– Ничего важного, ягодка, – откликнулся он, и в голосе его явно слышалось предупреждение. Так рычание волка предупреждает человека об опасности. Гидеон снова повернулся к полицейским. – Как видите, мы тут немного заняты. Уверен, вы понимаете, о чем я.

Он уже стал закрывать дверь, когда один из полицейских шагнул вперед.

– Нам понадобится всего минута.

Руна, стоя в одном белье, взглянула на чемодан. Хватит ли ей времени что-нибудь накинуть? Она уже намеревалась так и поступить, когда полицейский толкнул дверь, выискивая миссис Шарп.

Проклятье.

Багровый мотылек взвился ввысь – прямо перед руной.

Проклятье!

Она поспешно шагнула вперед, скрывая свидетельство заклинания.

Стоявший за дверью полицейский оказался прямо напротив нее. Она видела, как его взгляд медленно скользнул по ее телу, как будто он имел полное право смотреть на нее.

В груди поднималась раскаленная волна ярости, но Руна ничего не могла поделать. Она была полностью во власти этого человека – и она, и Гидеон.

Последний внезапно шагнул к ней, закрывая Руну от полицейского. Схватил с кровати свою рубашку и аккуратно одел на Руну прямо через голову. Ее это так изумило, что она даже не сопротивлялась, лишь подняла руки, чтобы попасть в рукава. Ткань доходила ей до бедра, скрывая все, кроме ног, от посторонних.

Руна взглянула на Гидеона и обнаружила, что в глазах его бушевало пламя.

Он сразу догадался прикрыть ее.

А может, просто хотел скрыть доказательство ее колдовства: по икре у нее текла кровь, на лодыжке остался символ заклинания, а над ее головой парила магическая подпись.

Если его и удивила смена внешности, вида охотник на ведьм не подал.

– Нельзя ли поторопиться? – Гидеон повернулся к полицейским, и в голосе его слышалось предостережение. Он уверенно шагнул к двери, вынуждая их отступить в коридор. – Мы с женой молодожены и хотели бы остаться наедине.

– Разумеется, – стушевался полицейский. – Мы… э-э-э… мы хотели узнать, не видели ли вы эту девушку?

На мгновенье повисла тишина, потом послышался голос Гидеона:

– Нет.

– А ваша жена? Миссис Шарп, вы видели эту девушку?

Гидеон слегка сдвинулся, ровно настолько, чтобы Руна могла ответить. Стоявший в дверях офицер протянул ей медальон на золотой цепочке. Очень знакомый медальон.

Руна подарила его Сорену две недели назад. Точно такой же медальон он подарил ей.

В этом был ее портрет.

– Впервые ее вижу, – откликнулась Руна, в очередной раз порадовавшись, что у нее было время навести иллюзию.

– Ну так что, мы закончили? – Голос Гидеона звучал хрипло, резко. Он весьма убедительно играл роль нетерпеливого новоиспеченного мужа. Не успели полицейские ответить, как он продолжил: – Отлично. До свидания.

И захлопнул дверь прямо у них перед носом.

Казалось, комната стала еще меньше. Гидеон тяжело вздохнул, не сводя глаз с двери. Руна пялилась на его обнаженную спину, не в силах отвести взгляд от напряженных мышц плеч.

– Спасибо, – прошептала она.

– В другой ситуации… – Он повернулся к ней, скользнул взглядом по широкой рубашке, скрывшей миниатюрную фигурку. – Я бы их попросту вышвырнул.

Руна кивнула. Ей было не найти слов. Они стояли полураздетые на расстоянии фута друг от друга, а казалось, что на расстоянии вздоха.

Руна попыталась взглянуть Гидеону в глаза, но не смогла. Невозможно было оторвать глаз от его фигуры. Она не могла насытиться. В тишине каюты прекрасно было слышно, как выдохнул Гидеон, будто они соревновались, кто дольше сможет продержаться без воздуха, и теперь, когда Руна проиграла, Гидеон тоже мог позволить себе поражение. Его взгляд скользил по телу Руны, и она позволила ему смотреть на себя – так же, как сама она смотрела на него.

В воздухе буквально искрило от напряжения. Руна боялась пошевелиться. Внезапно ей пришла в голову мысль, что прямо позади нее кровать.

– Ты не…

– Мне надо…

Они заговорили одновременно.

Гидеон отступил к багажу. Открыл чемодан Сорена, порылся в нем и извлек, казалось, первое, что под руку попалось, – серый вязаный свитер. Натянул его и сказал:

– Пойду узнаю, нет ли свободных кают.

И с этими словами он вышел в коридор.

Дверь за ним захлопнулась.

Руна осела на кровать. Казалось, из нее выпустили весь воздух. Других кают не будет, это она знала точно. Ей даже эту отдавать не хотели, потому что обычно ее приберегали для сотрудников. Можно было рассказать об этом Гидеону, но она хотела побыть в одиночестве, чтобы успокоить бешеное биение сердца.

«Две ночи, – сказала она самой себе. – Всего две ночи».

Две ночи, которые ей предстояло провести в одной постели с Гидеоном Шарпом.

Руна зажмурилась, стараясь не думать о том, в какой именно момент все может пойти наперекосяк.

У нее была масса вариантов – один хуже другого.

Глава 16

Гидеон

Свободных кают не было.

Гидеону предложили занять койку в крыле для обслуживающего персонала, но это разрушило бы тщательно выстроенный образ новобрачных, что было недопустимо.

Оставалось стиснуть зубы и придерживаться плана, к которому его принудила Руна.

Ты уже притворялся влюбленным в нее. Сможешь еще раз.

Вот только в голове снова и снова звучал тихий, но настойчивый голос, напоминая, как все было на самом деле.

А притворялся ли ты на самом деле?

Говоря начистоту, Гидеон вынужден был признать, что Руна всегда его завораживала. Он познакомился с ней в пятнадцать и впервые в жизни ощутил, как заходится сердце в груди. С тех пор он старательно доказывал всем и каждому, что его совершенно не влечет к этой девушке, – ради своего брата, ради собственной гордости, потому что человек вроде него не заслуживал такую девушку, как Руна. О чем она ему и сказала два месяца назад, когда он раскрыл ее – ведьму, именовавшую себя Багровым Мотыльком.

Гидеон судорожно вздохнул. Он стоял на верхней палубе, опираясь на фальшборт, и наблюдал, как исчезает вдалеке континент. До прибытия в порт оставалось два дня. Два дня ему предстояло разыгрывать этот спектакль.

А потом Руна окажется в его власти. Как только они пришвартуются, он арестует Багрового Мотылька и передаст в руки правосудия.

Это восстановит его репутацию патриота, докажет его верность стране.

Выжжет слабость из его сердца.

Соленый ветер обжигал щеки. Гидеон невольно вспомнил сцену в каюте – как жадно полицейский разглядывал почти обнаженную Руну. Несмотря на холодный воздух, Гидеона охватило пламя ярости.

Ему столько пришлось пережить из-за Руны, и все же первым его порывом было защитить ее. Она напоминала магнит, от которого моральный компас Гидеона вечно сбоил, а все принципы летели наперекосяк. Из-за нее он забывал, кем был, забывал обо всем, чему поклялся в преданности.

И на этом проблемы не заканчивались.

Распутывая шнуровку ее платья, Гидеон старался не восхищаться покатыми плечами, острыми позвонками. Старался игнорировать порыв прикоснуться к гладкой фарфоровой коже, спустить платье по плечам, по рукам. Позволить ему свободно упасть на пол.

Гидеон сжал кулаки.

Нет.

Он не угодит снова в ту же ловушку, не станет добычей Руны. Чтобы опережать ее, надо было держаться настороже, сохранять хладнокровие и дистанцию. Чем больше будет расстояние между ними, тем яснее он сможет мыслить. А чем яснее он будет мыслить, тем проще будет сосредоточиться на плане.

Вот только как держать дистанцию на крохотной постели?

От одной лишь мысли о том, каково будет лежать рядом с Руной, Гидеона переполняли чувства, которым он так отчаянно сопротивлялся. Голова кружилась от воспоминаний, к которым он изо всех сил старался не возвращаться.

Он потер руками холодное лицо.

Смилуйтесь. Его жизнь превратилась в сущий хаос.

Солнце опускалось за горизонт. Скоро станет еще холоднее. Поежившись, Гидеон уже направился на свою палубу, когда совсем рядом послышались знакомые голоса. От неожиданности он замер как вкопанный.

– Если мисс Уинтерс на «Аркадии», они не ограничатся одним только арестом.

Чуть дальше на палубе, опираясь на фальшборт, стояли полицейские, которые совсем недавно допрашивали их с Руной. Оба не сводили глаз с морских вод. Гидеон скользнул за ближайшую мачту, удостоверившись, что скрыт от посторонних глаз.

– Думаешь, они убьют ее?

– В Новой республике ведьм казнят на месте. И приказ у шпиона будет соответствующий.

На борту «Аркадии» находится шпион?

Гидеону вспомнилась телеграмма Харроу: «КОМАНДИР СЧИТАЕТ, ЧТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ГОДИШЬСЯ ДЛЯ ЭТОГО ЗАДАНИЯ. ОН ОТПРАВИТ КОГО-НИБУДЬ БОЛЕЕ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ЗАВЕРШИТЬ НАЧАТОЕ».

Разумеется, Харроу отправила бы шпиона на корабль, куда запрещен вход солдатам Кровавой гвардии и их охотничьим псам. Стоило догадаться.

В любой другой ситуации Гидеон бы одобрил подобные меры, но не сейчас. Если на борту действительно находился шпион, Гидеон не мог позволить ему обнаружить Руну и уж тем более убить ее. Она нужна была ему живой – для переговоров.

Хуже того, если шпиона подослала Харроу, скорее всего, он узнает Гидеона. Если куратору Доброго командира сообщат, что после неудавшегося покушения на Багрового Мотылька Гидеон возвращается с загадочной женой, все это будет выглядеть весьма подозрительно. Харроу тут же заподозрит худшее – что Гидеон снова пал добычей Руны.

Он не мог – и не позволит этому случиться.

Вычислив шпиона, Гидеон тут же раскроет ему свой план и не даст вмешаться. А если Руну обнаружат и убьют до этого, он не просто останется с пустыми руками; люди решат, что он объединился с преступницей, и его сочтут предателем.

Надо было помешать этому любой ценой.

А Руна…

Руна.

У него сжалось сердце. Что, если шпион уже нашел ее?

Глава 17

Руна

Дело шло к закату, корабль вышел в открытое море, а Гидеон все еще не вернулся. Проголодавшись и устав от тесной каюты, Руна надела вечернее платье мягкого зеленого цвета, кремовые перчатки и отправилась на поиски ужина.

На «Аркадии» было шесть палуб, и Руна, спросив дорогу у работников, в конечном счете нашла обеденный зал для третьего класса на одной из нижних палуб. За стеклом иллюминатора под покровом потемневшего неба бесновалось море. Гавань Кэлиса давно исчезла из вида.

Зал гудел от голосов и звона посуды. Помещение было узким, в расположенных вдоль стен канделябрах горели свечи, погружая зал в полумрак. Стойки управляющего не было, так что Руне пришлось самой искать место. Все столики были забиты, и большинство гостей глазели Руне вслед.

Она осознала, что слишком хорошо одета.

Слишком хорошо одета и привлекает нежелательное внимание.

Она нашла пустую кабинку в конце зала и поспешно села.

На столе лежали два меню. Она схватила одно и притворилась, что изучает его, а сама украдкой начала разглядывать посетителей.

По крайней мере, это «Аркадия».

На борту «Аркадии» все подчинялись законам Кэлиса. Вот почему она выбрала именно это судно. Безопасная обстановка вкупе с иллюзией, маскировавшей внешность Руны, позволяли хоть ненадолго расслабиться. Она знала, что ближе к ночи заклинание рассеется и завтра утром придется накладывать его снова.

Когда же Руна ступит на территорию Новой республики, она окажется без защиты. Едва корабль прибудет в порт, его наводнят охотники на ведьм с псами и проверят каждую каюту. Только когда всех пассажиров пересчитают и тщательно обыщут, им позволят сойти на берег.

Руна знала, что ей ни за что не пробраться мимо собак: они мгновенно почуют ее магию. Если Гидеон их не остановит, все будет кончено.

Она оказалась в его милости.

Что же я натворила?

– И почему такая красавица ужинает в одиночестве?

Руна подняла голову и обнаружила рядом молодого человека. Он приветливо улыбался, а в глазах плясали отблески свечей. У него был такой же цвет волос, как у Алекса, – рыжевато-золотистый. В одной руке у него была бутылка вина, в другой – два бокала.

– Мой… хм… моего мужа мучает морская болезнь, – соврала она.

Незнакомец явно был пассажиром – по крайней мере, формы работника «Аркадии» на нем не было.

– Какая жалость. – Он поставил оба бокала на стол и принялся разливать вино. – Составить вам компанию, чтобы было не так скучно?

– У нее уже есть компания.

Знакомый голос потряс Руну подобно землетрясению.

Незнакомец замер, не долив вино, и повернул голову. Руна неохотно последовала его примеру.

Гидеон переоделся в темно-зеленый костюм из гардероба Сорена. Пиджак ему был маловат, швы, казалось, вот-вот разойдутся. Однако фигура Гидеона от этого казалась еще более впечатляющей, фактурная линия плеч и сильные руки мгновенно приковывали внимание.

– А вы, я так понимаю, муж с морской болезнью?

Гидеон покосился на Руну, и она слабо улыбнулась ему.

– Он самый. – Гидеон снова повернулся к парнишке. – А вы уже уходите.

Незнакомец, осознав, что эту битву ему не выиграть, без лишних воззражений удалился, оставив вино и бокалы. Гидеон скользнул на место напротив Руны и поставил на стол стакан воды, с которым пришел.

Для мужчины с габаритами Гидеона столик был маловат. Они с Руной тут же соприкоснулись коленями, и она поспешно подобрала ноги.

– Обязательно было грубить? – спросила она, наблюдая, как удаляется ее несостоявшийся кавалер.

– Если ты думаешь, что ему нужна была только твоя компания, ты ужасно наивна.

Руна закатила глаза.

– Не у всех есть скрытые мотивы, Гидеон. Некоторые люди попросту милы с окружающими. Тебе тоже стоит попробовать.

– Я мужчина, – обронил Гидеон, не сводя глаз с незнакомца, который теперь искал другой столик. – Поверь мне, я знаю, чего хотел этот тип.

Руна фыркнула.

– Какая нелепость. Что, у всех мужчин есть встроенный радар, позволяющий читать мысли других мужчин?

– Вроде того.

Гидеон скользнул взглядом по лицу Руны, и на мгновение между ними снова воцарилось искрящееся молчание, как тогда, в каюте. Руна заметила, что свечи в канделябре на ближайшей стене почти догорели, что их с Гидеоном столик находится вдалеке от остальных, практически в темноте, что и сами они кажутся лишь очередной парочкой, решившей поужинать.

В такую игру им еще не доводилось играть.

Она прочистила горло и сменила тему.

– Удалось найти вторую каюту?

Гидеон покачал головой.

– Все занято.

О чем она ему и сказала, когда они только взошли на борт. Руна провела по ободку бокала кончиком пальца.

– Тебя так долго не было, что я уж подумала, ты спрыгнул за борт и решил вплавь вернуться на берег.

– С чего вдруг? – Он поднял стакан с водой, сделал глоток. – Вода в проливе Барроу в это время года просто ледяная.

– Но делить со мной постель наверняка гораздо страшнее.

Гидеон поперхнулся. Вскинувшись, он уставился на Руну и медленно отставил стакан.

– Чего мне бояться? – Он понизил голос и добавил: – Мне и прежде доводилось делить постель с ведьмами, но я же выжил.

Это он Крессиду имеет в виду? Или меня?

И тут Руна поняла, что он говорит об обеих.

Отчего-то ей стало ужасно больно, что их с Крессидой причесали под одну гребенку, как будто они были одинаковыми. Обычно Руна старалась не вспоминать ночь, проведенную в постели с Гидеоном, но прямо сейчас только об этом и думала.

– Так вот, значит, что произошло между нами? – Она опустила голову и принялась разглядывать бокал с вином. – Ты просто пытался выжить?

– Не тебе об этом говорить. – Гидеон откинулся на спинку стула и скрестил руки. Он буквально исходил раздражением. – Ты так старательно меня соблазняла, а сама все это время была влюблена в моего брата. Так что не притворяйся, что тебя это ранило.

Руна озадаченно взглянула на него.

Что?

– Ой, да ладно. Будешь со мной прикидываться простушкой? – Губы Гидеона скривились, как будто от вкуса гнили. – Незачем притворяться. Я тебя насквозь вижу, даже несмотря на иллюзию. – Понизив голос, он кивнул в сторону лица Руны. – Я видел тебя с Сореном, и твои навыки соблазнения для меня предельно очевидны. Он же был абсолютно убежден в твоей симпатии, прямо как я два месяца назад. Я будто со стороны на себя посмотрел. – В голосе его слышалось отвращение. – Может, однажды ты меня и обманула, но повториться этому я не позволю.

Руна отвела взгляд.

Изображала ли она чувства к Гидеону первое время? Да. Пыталась ли соблазнить его, чтобы получить ценную информацию? Разумеется. Только так она могла спасти Серафину.

Вот только в какой-то момент она перестала притворяться.

В какой-то момент ложь стала правдой.

У Гидеона не было причин верить, что чувства Руны все это время были искренними. А ее не должна удивлять его уверенность в том, что она была влюблена в Алекса. В конце концов, она до сих пор носила кольцо, подаренное его братом в честь помолвки.

Не имеет смысла объясняться.

Он никогда ей не поверит. А если и поверит, это ничего не изменит. Руна была ведьмой, и, что бы она ни сказала, Гидеона ей не переубедить: сама ее сущность, врожденная, неизменная, вызывала в нем отвращение.

Руна одним глотком допила вино.

– Бедняжка Гидеон. Такой невинный, обманутый ведьмой. – Алкоголь быстро чувствовался на пустой желудок. Лицо Руны раскраснелось, болтовня в зале казалась едва слышной. – Ты прямо настоящая жертва.

Ее охватил гнев. Она схватила бутылку и налила себе еще бокал.

– Разумеется, я тебя обманула. Знай ты правду, отправил бы меня на казнь!

Гидеон оглянулся по сторонам.

– Говори тише.

Руна поморщилась. Тут он был прав, она слишком громко выступала.

Последовав примеру Гидеона, Руна оглядела зал, но на них никто не смотрел. Оставалось надеяться, что гул голосов вкупе с удачным расположением их столика не дадут никому подслушать их разговор.

Тем не менее не стоило забывать, что Руна и Гидеон изображали новобрачных в медовый месяц. Им надлежало выглядеть до отвращения влюбленными друг в друга, а они напоминали соперников в разгар разборки.

Гидеону, должно быть, пришла в голову та же мысль, потому что он протянул руку и заключил затянутую в перчатку руку Руны в свою.

Ошеломленная, Руна уставилась на их переплетенные пальцы.

«Это все ложь, – напомнила она себе. – Он просто играет роль заботливого мужа».

Гидеон притянул ее руку ближе, перевернул ладонью вверх. Медленно, ласково провел пальцами по шелковой перчатке, изображая нежность, подушечкой пальца погладил ладонь.

Руна вспомнила их совместно проведенную ночь, когда Гидеон не скрывал своего обожания. Тогда он еще не знал, кто она на самом деле.

Ей хотелось снять перчатки. Хотелось снова ощутить кожей его прикосновения.

Нет. Это последнее, что тебе сейчас нужно.

Надо было сохранять здравомыслие. Нельзя было доверять этому мальчишке – ни за что, никогда. Что бы ни случилось, нельзя расслабляться.

– Как я могла быть собой рядом с тобой? – прошептала она, не скрывая злости, Руне хотелось, чтобы Гидеон, который так ласково гладил ее руку, понял, что она чувствует на самом деле, каково ей пришлось. – Ты охотишься на таких, как я. Ты бы вздернул меня вниз головой за один только факт моего существования, позволил бы моим врагам перерезать мне глотку, а сам бы аплодировал им.

Пальцы Гидеона замерли, в глазах вспыхнуло мрачное пламя – всего на секунду. Мгновение спустя лицо его приняло прежнее выражение, и Руна даже не успела понять, что за эмоции ей довелось увидеть в его глазах.

– Так что да, я солгала тебе. Я солгала всем.

– Но не Алексу, – заметил Гидеон, коснувшись обручального кольца, скрытого перчаткой.

– Верно, – прошептала Руна, убирая руку. Пальцы сжались в кулак. – Не Алексу. Твой брат не испытывал ненависти к моей сущности.

– И потому теперь он мертв.

От этих слов у Руны защипало глаза.

– Знаешь что? Давай не будем об этом. – Она оглядела тускло освещенный зал, забитый посетителями. – Нам придется еще несколько дней потерпеть друг друга, а потом мы оба получим желаемое и сможем никогда больше не заговаривать друг с другом. Так что давай просто… придерживаться плана.

– Меня устраивает. – Гидеон кивнул, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– К слову о планах. – Руна сделала еще глоток вина и перешла к делу. – Что именно ты затеял? Как нам пробраться мимо псов, которые чуют ведьм, когда мы окажемся в порту?

Гидеон покрутил в руке бокал, а потом произнес, не глядя Руне в глаза:

– Иногда собаки ошибаются.

Руна скривилась.

– В каком смысле?

– Они способны почуять магию на том, кто, сам того не зная, контактировал с ведьмой или заклинанием, но сам ведьмой не является. – Он потер подбородок, будто продумывал план по ходу. – Как только псов запустят на корабль, они тут же почувствуют твою магию, тут ничего не поделаешь. Но, прежде чем тебя арестовать, гвардейцы отведут тебя в сторонку, допросят и проверят на шрамы. Поскольку ты прекрасная лгунья, а шрамов у тебя нет, они решат, что произошла ошибка.

Руна поморщилась.

– Вообще-то…

Гидеон снова отхлебнул воды и наконец посмотрел на нее.

– Что вообще-то?

Руну охватила буря эмоций – стыд, злость, страх.

– У меня есть шрамы.

Гидеон медленно отставил стакан.

– Да ты шутишь.

Руна дерзко вздернула подбородок. Ей так и хотелось спросить: «А что, тебя это отталкивает?» Когда у нее не было шрамов, она могла хотя бы притвориться, что не является столь ненавистным ему существом.

– Где они находятся?

– Я тебе не покажу.

– Возможно, придется.

– Ты же капитан. Ты явно сумеешь заставить их…

– Капитан в опале.

– По званию ты выше всех в Кровавой гвардии, выше всех, кто будет поджидать в порту Новой республики.

– Может, я и выше их по званию, но я не могу запретить им обыскать тебя.

– Разве? – Она подалась вперед, не сводя с Гидеона взгляда, и тихо заговорила: – Будь я на самом деле твоей женой, ты позволил бы им раздеть меня догола грязными руками, пожирать меня взглядами?

На лице Гидеона появилось первобытное, почти животное выражение. Казалось, Руна выпустила на волю заточенного в нем хищника.

– Конечно нет, – поспешно возразил он. – Я бы ни за что не позволил им раздеть девушку, которую люблю, и обыскать ее на предмет шрамов, но мы ведь о другом говорим. Мы говорим о тебе. – Взгляд у Гидеона был холоднее моря. – А ты не девушка. Ты ведьма.

Слова ранили не хуже пощечины. Руна отвернулась, скрывая обиду.

– У меня есть идея получше, – продолжал Гидеон. – Как только мы прибудем на остров, я тебя арестую, надену на тебя наручники и скажу офицерам Кровавой гвардии, что Добрый командир приказал арестовать тебя.

– А потом ты откажешься снимать наручники и на самом деле сдашь меня, – заметила Руна, попивая вино. На Гидеона она не смотрела. – Нет, спасибо.

Внезапно ее вниманием завладел полицейский из Кэлиса. Тот самый, который так бесстыдно пялился на нее в каюте. Он как раз садился за столик у левого борта и все это время не сводил с Руны глаз.

По коже у нее побежали мурашки.

Почему он до сих пор на борту?

Не успела она запаниковать, как под столом к ее ноге прижалось колено Гидеона. Руна взглянула на него и осознала, что он испепеляет полицейского взглядом. Появление полицейского Гидеона явно не удивило, казалось, он знал, что тот остался на борту после отправления корабля.

– К слову о доверии… – Гидеон коснулся выбившегося из прически Руны локона, накрутил себе на палец и аккуратно заправил ей за ухо. Жест был таким нежным, таким ласковым, что Руна чуть не забыла, каким опасным человеком может быть Гидеон. Чуть не забыла, что за ними наблюдают.

Ее охватило странное желание податься навстречу ласкающей руке.

Решив, что во всем виновато вино, Руна взглянула Гидеону в глаза.

– Раз я собираюсь пойти наперекор приказу и тайком протащить на территорию республики осужденную преступницу, я должен быть уверен, что ты не станешь помогать Крессиде изнутри. Расскажи, какой у тебя план.

Руна покачала головой.

– Такого уговора не было.

– И такого тоже, – заметил Гидеон и положил руку ей на колено. – Я не подписывался изображать твоего мужа.

– Верно, – с горечью произнесла Руна. – Мы оба знаем, как противна тебе подобная перспектива.

Лицо Гидеона снова омрачилось. Казалось, он воспринял ее слова как вызов, потому что второй рукой он скользнул под стол, подхватил Руну под колени и потянул к себе. Успокоился он, только когда она оказалась прямо у него между ног. Руна вцепилась в край стула, чтобы ее вовсе не затащили под стол.

Что он творит?

Руки у Гидеона были такие большие, что он запросто мог бы обвить пальцами ногу Руны – отличное напоминание о том, что, если понадобится, он с легкостью ее одолеет.

– Как насчет обмена? – предложил он. – Я проведу тебя мимо собак, способных почуять ведьму, если ты раскроешь мне свои планы.

– Ты и так уже пообещал провести меня мимо ищеек.

– Это было до того, как ты провернула свою трюк с новобрачными. Я передумал.

Не успела Руна возмутиться такой несправедливости, как Гидеон обхватил ее ноги чуть выше колена. Его ладони обжигали кожу даже через ткань платья, пальцы ласкали ее бедро – нежно и властно, и Руна отчаянно вцепилась в край стула.

Сердце заполошно забилось.

«Это все не по-настоящему, – напомнила она себе. – Он просто пытается ослабить мою защиту».

Гидеон явно не собирался отпускать ее, а Руна не пыталась высвободиться.

Вместо этого она изучала суровые черты его лица. Он казался непроницаемым… и наверняка уже замышлял, как обвести ее вокруг пальца.

Так что же могло его переубедить?

Руна понимала, что его подозрения вполне обоснованны. У Гидеона не было причины доверять ей. Тем более после ее обмана, после того как она – вольно или невольно – помогла Крессиде.

Держать план в тайне значило укрепить подозрения.

Удастся ли рассказать ему достаточно, чтобы Гидеон смог ей довериться?

Ведь если он будет Руне доверять, то не предаст.

– Ты рассказал мне о пропавшем наследнике Роузбладов, – начала она, слегка задыхаясь от его прикосновений. – Если это правда, я… я найду его. Я лишь хочу предостеречь его, предупредить о планах Крессиды.

И спрятать как можно дальше от нее.

Гидеон сощурился.

– Если верить Крессиде, наследника скрывает мощное заклинание. Его не видит ни один пророк.

Интересно.

Об этом он прежде не упоминал.

Гидеон по-прежнему прижимался ногами к ее ногам, и Руна чувствовала себя мотыльком, пришпиленным к доске.

– Понадобится несколько месяцев, а то и лет, чтобы отследить его.

– Тебе, может, и понадобится, но я знаю заклинание, с помощью которого можно призвать человека в конкретное место.

Гидеон перестал поглаживать ее ногу.

– В какое место?

– Думаешь, я скажу тебе? – Она одарила Гидеона высокомерным взглядом и снова пригубила вино. Ее охватывал знакомый туман опьянения, все вокруг размывалось, мысли становились вязкими. – Если я назову тебе место, ты приведешь своих охотников на ведьм, и вы будете поджидать нас.

Наивной Руна не была: если Гидеон первым найдет пропавшего наследника Роузбладов, то попросту убьет его. Даже сомневаться не будет, ведь это убийство навсегда положит конец планам Крессиды по возрождению сестер.

– С чего мне тебе верить? – спросил он. – Может, ты призовешь этого человека и передашь его Крессиде.

– Я пытаюсь сбежать от Крессиды, а не помочь ей.

– Я думал, ты бежишь от Сорена.

Руна вздрогнула. Точно. Она ведь использовала Сорена как предлог, чтобы заключить перемирие с Гидеоном.

– Я бегу от них обоих, – сообщила она, прикончив второй бокал вина. Бедра затопил жар.

Ей и правда стоило поесть.

– Откуда мне знать, что ты не врешь, чтобы убедить меня провести тебя мимо псов? – не унимался Гидеон.

Руна раздраженно сунула руку в карман платья и вытащила золотой медальон – такой же, как тот, который был у полицейских, вот только внутри был портрет Сорена.

И кое-что еще.

Она прикрыла медальон ладонью от любопытных глаз и раскрыла.

Гидеон взглянул на содержимое.

– Что это?

Руна вытащила прядь светлых волос и поднесла поближе к свету.

– Волос Крессиды. Чтобы призвать пропавшего наследника Роузбладов, мне нужны были волосы, кровь или ногти его прямого родственника.

Заполучить волосы было проще всего. Позавчера ночью Руна с помощью «Призрачного стража» проникла в комнату Крессиды и, пока та спала, стащила у нее прядь волос.

Она вернула волосы в медальон и со щелчком закрыла его.

Гидеон поднял голову, взглянул на девушку, и в его глазах читалось восхищение.

Должно быть, игра света.

– Как только пророчица окажется у меня, как только я найду пропавшего наследника и предупрежу его об опасности, ты меня больше не увидишь. С меня хватит. Я сбегу и спрячусь как можно дальше.

– А может, ты используешь пророчицу, чтобы найти оставшихся на острове ведьм и задействовать их в войне на стороне Крессиды. Атаковать изнутри и снаружи. Я бы так и поступил.

– А вот я так делать не собираюсь.

Они уставились друг на друга. Взгляд у Гидеона был тяжелый, расчетливый.

Он пытался решить, готов ли поверить услышанному.

– В какой-то момент тебе попросту придется довериться мне, – заметила Руна.

– Да, – пробормотал он. – В этом-то и проблема, верно?

Их внимание привлекло движение неподалеку. К полицейскому за столиком присоединился его напарник. Первый махнул в сторону Гидеона и Руны.

– Сомневаюсь, что он купился на наше представление, – сказала Руна.

– Я тоже.

Пока роль соблазнителя в этом фарсе исполнял исключительно Гидеон. Возможно, Руне стоило присоединиться.

Она повернулась к нему, отметила, с каким хмурым выражением лица он наблюдает за полицейскими, скользнула взглядом по упрямой линии рта. Что же надо сделать, чтобы его губы сложились в улыбку – пусть и слабую?

Руна перегнулась через стол и коснулась большим пальцем нижней губы Гидеона. Медленно провела им по контуру губы. Взгляд Гидеона тут же устремился к ней, но сам он не улыбнулся.

Он вздрогнул.

Это мгновенно отрезвило Руну. Она вспомнила тот день, когда Гидеон узнал, что она ведьма. Он предельно четко дал понять, насколько она ему отвратительна.

«Даже не знаю, что мне отвратительнее, – сказал он. – То, кем ты являешься на самом деле, или то, как неосмотрительно я купился на твой обман».

Гидеон лишь притворялся, будто увлечен ей так, что не может удержать при себе руки. Он лишь хотел сбить со следа соглядатаев. В глубине души ему противна была сама мысль о прикосновении к ней.

Руну сковал холод.

Насколько далеко он зайдет, прежде чем отвращение возобладает?

Отчаянно желая узнать ответ, она взглянула Гидеону в глаза.

Руна налила себе третий бокал вина, сделала большой глоток и скользнула рукой под стол, накрыв ладонь Гидеона. Вино бушевало в крови, сметая все запреты. Она провела рукой по бедру Гидеона, двигаясь все выше.

Он со свистом втянул воздух.

– Руна…

«Видишь? – подумала Руна. – Я тоже могу играть в эту игру».

Впрочем, Гидеон даже не попытался отодвинуться.

– Что ты делаешь?

– Играю. Как и ты. – Щеки ее разгорелись от вина. – Мы же новобрачные, верно? Так пусть все в это поверят.

Пальцы Гидеона сжались на бедре Руны.

– Так ты бы вела себя с настоящим мужем?

Она взглянула на него из-под ресниц.

– Полагаю, все зависело бы от мужа.

Глаза Гидеона потемнели. От отвращения?

Нет. Не совсем.

На самом деле Руне показалось, что в них вспыхнуло желание.

Словно эхо, оно окатило и ее.

– Руна…

Ей нравилось, как он произносит ее имя. Будто в отчаянии. Будто сходит с ума.

– Да, Гидеон?

Он склонился так близко, что смог бы поцеловать ее, если бы захотел. Губы его приоткрылись, будто он намеревался поведать ей секрет, но их прервал женский голос:

– Капитан Шарп? Это ты?

Глава 18

Гидеон

Близость Руны дурманила голову, и Гидеон не сразу смог стряхнуть это пьянящее ощущение.

Рядом с их столиком стояла молодая женщина – давняя знакомая Гидеона. Медно-рыжие волосы были скручены в аккуратный узел, на щеках прорезались ямочки от улыбки. Когда они виделись в прошлый раз, на ней была красная униформа, а на бедре – кобура.

Эбигейл Редферн.

Эбби была патриоткой, и Гидеон познакомился с ней на собрании революционеров. Они вместе учились заряжать пистолет и стрелять. Вместе сражались во имя Новой зари. Эбби верила в Новую республику не меньше Гидеона.

А может, и больше.

После революции они сблизились пуще прежнего. Так сближаются люди, которые долго бредут на ощупь в темноте, а потом находят просвет – тянутся друг к другу, чтобы ощутить себя живыми. С Эбби было так просто. Приятно. Гидеон падал к ней в постель после долгой смены или тянул ее в свою кровать. Они латали раны поцелуями. Цеплялись друг за друга, отгоняя кошмары.

Вот только будущего у них не было. И, когда Эбби пошла работать на Трибунал, где платили гораздо больше, они перестали поддерживать связь. С тех пор Гидеон ее не видел.

– Эбби? Что… Что ты тут делаешь?

Она сменила мундир Трибунала на темно-синюю форму обслуживающего персонала «Аркадии», а в руке держала блокнот и ручку, что уже позволяло сделать кое-какие выводы.

Он выскользнул из-за стола и встал.

– Я тут работаю, – сказала Эбби и тут же заключила друга в объятия. – В основном на кухне, но иногда помогаю обслуживать столики.

Гидеон обнял ее в ответ. От девушки пахло корицей и хлебом.

– Поверить не могу, что это ты! – Эбби отстранилась, но тут же схватила его за плечи. В отличие от Руны она была высокой, и ему не приходилось склоняться, чтобы посмотреть ей в глаза. – Сколько же я тебя не видела? Больше года? – Ее взгляд скользнул по наряду Гидеона, и она отступила на шаг, задумчиво склонила голову к плечу. – Ты стал настоящим модником.

Гидеон покосился на костюм Сорена.

– Поверь мне, я чувствую себя павлином.

Эбби рассмеялась.

– Да, изумрудный тебе явно не идет.

– Полностью согласна. Ему лучше всего в красном или черном.

Гидеон застыл, услышав голос Руны. Эбби повернулась к ней, потом покосилась на Гидеона.

Он потер шею.

– Это… – Отчего-то слова не шли на язык. – Эбби, познакомься…

– Я Кестрел, – произнесла Руна, ослепительно улыбаясь.

Пожалуй, даже слишком ослепительно.

Он вспомнил, что Руна выпила три бокала вина.

– Кестрел Шарп.

Гидеон поморщился, услышав свою фамилию вкупе с фальшивым именем.

Улыбка Эбби дрогнула.

– Ох. Ой, так вы… – Она посмотрела на Гидеона, который не сводил взгляда с сучка на темной поверхности стола.

– Женаты, – объявила Руна. – Буквально только что поженились.

У нее что, язык заплетается?

– Ох. Что ж, поздравляю! – Эбби снова улыбнулась, но уже с меньшим энтузиазмом. Она снова повернулась к Гидеону. – Ты будешь занят завтра на закате? Мы с друзьями собираемся на палубе С, сыграть в «Ловушку для бедняка». Тебе стоит прийти. Нам… столько всего надо обсудить. – Она взглянула на Руну. – У тебя, похоже, масса новостей.

Обсуждать свою жизнь с Эбби, девушкой, за которой он некогда ухаживал, и притворяться при этом мужем Руны?

Вот уж нет, спасибо.

– Вряд ли…

– Мы с радостью придем, – заявила Руна.

Гидеон хмуро взглянул на свою ненастоящую жену, у которой определенно заплетался язык.

– «Ловушка для бедняка» – это ведь карточная игра? – уточнила Руна. – Я никогда не играла.

Эбби изогнула бровь и похлопала Гидеона по груди.

– Вот и объяснишь ей правила.

Кто-то окликнул Эбби, и она оглянулась.

– Мне пора возвращаться к работе. – Она отступила, не сводя карих глаз с Гидеона. – В шесть часов. Палуба С. Не забудь. – Ее губы дрогнули в улыбке. – Надеюсь, ты тренировался.

С этими словами она удалилась.

– Похоже, она милая девушка.

Гидеон скользнул на свое место и одарил Руну мрачным взглядом.

– Ты что творишь?

– Проявляю дружелюбие, – как ни в чем не бывало откликнулась она. – Знаю, тебе непросто такое понять. – Повернувшись, Руна посмотрела на Эбби, петлявшую между столиками. – Кто это?

– Старая знакомая.

Руна покосилась на него с откровенным скепсисом.

– Старые знакомые так не обнимаются.

Гидеон нахмурился.

– О чем ты?

Руна положила локти на стол, подперла щеку кулачком.

– Она же всего тебя облапала.

Гидеон покачал головой.

– Ты пьяна.

Эбби все удалялась и успела уже почти исчезнуть в темноте зала.

Почему она работает на «Аркадии»?

Вряд ли ей тут настолько хорошо платят.

Гидеону вспомнился разговор, подслушанный на палубе, и внезапно все встало на свои места.

Что, если она шпионка?

Он перевел взгляд с Эбби, которая остановилась возле бара и диктовала заказы, на Руну, воодушевленно наливавшую себе четвертый бокал вина.

– Полегче! – Он перехватил бутылку и придвинул к себе бокал.

Руна уже успела выпить три, а ведь она была крошечной. Они и так ходили по острию ножа, и Гидеон не мог позволить ей спьяну сболтнуть лишнее или неосторожно повести себя, выдав их обоих.

– Эй! – Она возмущенно потянулась за бокалом. – Это мое.

Гидеон удостоверился, что ей будет не дотянуться ни до бутылки, ни до бокала.

– Думаю, тебе хватит.

Руна сморщилась.

Гидеону довелось лишь однажды видеть Руну навеселе – когда она впервые попыталась (и не сумела) соблазнить его в своей спальне. Однако и сейчас, наблюдая за ней во второй раз, он подумал о том же, о чем и тогда: запьянев, Руна становилась ужасно милой.

– Ты же не хочешь сделать то, о чем потом пожалеешь, – заметил он.

Она сощурилась.

– Например?

Его так и подмывало ответить: «Например, выдать наше с тобой притворство».

– Нам ведь предстоит спать в одной постели, помнишь?

По шее Руны разлился румянец.

– Если ты думаешь, что я попытаюсь воспользоваться тобой…

Гидеон не сумел сдержать смешок.

Ох, Руна. Если бы ты только знала…

Она покраснела пуще прежнего.

– Что смешного?

– Ты. Воспользуешься мной.

Она скрестила руки на груди.

– А что, я так тебе неприятна, что у тебя даже соблазна не возникнет?

Гидеон рассмеялся в голос.

– Ты и правда пьяна. Пойдем, ягодка. Нам пора.

Он взял ее за руку, встал и потянул за собой.

– Но я даже ужин не заказала.

– Попрошу принести его нам в каюту.

Гидеон обхватил пальцы Руны и покосился на столик у окна, где сидели полицейские, но их места уже опустели. Гидеон украдкой оглядел зал, но полицейских и след простыл. Отчаянно надеясь, что они с Руной сбили их со следа демонстрацией неприкрытой похоти, Гидеон повел ее прочь. Лишь однажды он оглянулся и заметил, что Эбби наблюдает за ними.

Вспомнив, во что их втянула Руна, он помахал старой подруге. Меньше всего ему хотелось участвовать в этом спектакле на глазах у Эбби. Особенно если она была шпионкой. Но если он вдруг пойдет на попятный, это будет выглядеть подозрительно.

Оказавшись в каюте, Гидеон тут же запер дверь. Руна села на кровать. В свете полной луны она, казалось, сама источала свет.

– Все кружится, – прошептала она.

– Тебе надо выпить воды. – Гидеон опустился на колени перед девушкой и стянул с нее туфли. – И поесть тоже полезно.

Руна откинулась на покрывало.

– Жаль, что ты утащил нас от еды.

– Точно. Жаль, что мы не задержались, чтобы ты точно разрушила наше прикрытие на глазах у полного зала гостей.

– Гидеон. – Она приподнялась на локтях и нахмурилась. – Что ты делаешь?

Гидеон, успевший задрать ее платье и прямо сейчас снимавший чулки, замер как вкопанный.

И правда. Что он творил?

Помогал ей раздеться. Как помог бы настоящей своей жене, случись ей немного перебрать. Чтобы потом уложить в постель.

Он вскочил на ноги и сделал шаг назад.

Опомнись.

Это же Руна. Багровый Мотылек. Ведьма, намеревавшаяся предать его точно так же, как он планировал предать ее.

Гидеон потянулся к дверной ручке.

– Я принесу тебе воды.

– И еды! – крикнула Руна, шлепаясь на спину. – Умираю от голода.

* * *

Пятнадцать минут спустя Гидеон вернулся с графином воды и стаканом. Еду уже готовили и должны были принести в течение часа.

– Плохие новости, – сообщил он с порога. – Ужин будет готов только…

Он замолчал, услышав тихий храп.

Руна спала прямо поверх покрывала, ее окутывал лунный свет. Иллюзия развеялась, золотисто-рыжие волосы разметались по подушке. Платье кучей валялось на полу, а ему на смену пришла рубашка самого Гидеона, не скрывавшая стройные ноги Руны.

От этой картины у него сжалось сердце.

Неужели у нее не было нормальной сорочки?

Губы Руны были приоткрыты, и с каждым вздохом прядь волос, прилипшая к щеке, трепетала. Она казалась обычной девушкой. Невинной. Уязвимой.

Взгляд Гидеона скользнул по бледным ногам и тут же выхватил серебристые шрамы на икре. Его влекло к ним будто магнитом. Он отставил графин и присел на краешек кровати. Шрамы складывались в рисунок – рой парящих мотыльков. Крошечные создания взлетали от лодыжки вверх по икре и растворялись возле колена.

Ему хотелось ненавидеть эти шрамы.

Но он не мог.

Внутри поднималось странное желание заключить ногу Руны в ладони и запомнить серебристые линии, проследив пальцем каждый штрих.

А лучше – губами.

Гидеон зажмурился. Да что с ним не так?

Эта девушка предала его самым ужасным образом. И предаст снова – только дурак решит, что она проявит верность.

А кроме того, она все еще носит кольцо Алекса.

Гидеон ощутил укол вины.

Он ненавидел себя за то, что не может избавиться от назойливых мыслей, что флиртовал с Руной за ужином, что прикасался к ней так, будто она ему принадлежала. Он вдруг отчетливо вспомнил, как Руна положила его руку себе на ногу, как потянула ладонь вверх, и его затопила волна желания. А ведь эту девушку любил его брат. Если бы Гидеон сумел защитить Алекса, тот женился бы на Руне.

Это Алекс должен был делить с ней постель. А теперь Алекс погиб, и Гидеон, всегда старавшийся быть хорошим старшим братом, занял его место. Пусть все это и было притворством.

Гидеон рвано выдохнул и отступил от кровати. Некоторое время он наблюдал за спящей Руной и напоминал себе, что перед ним не какая-то невинная девушка, а Багровый Мотылек.

Мятежная ведьма.

Гидеон вспомнил их разговор в обеденном зале.

«Ты рассказал мне о пропавшем наследнике Роузбладов. Если это правда, я найду его. Я лишь хочу предостеречь его, предупредить о планах Крессиды».

Может, она просто солгала ему. Может, на самом деле она тайком планирует помогать Крессиде с территории республики.

Гидеона это не слишком волновало. Его тревожило лишь то, что из-за Руны его планы пошли наперекосяк. Теперь надо было решить, как поступить: арестовать ее, как только «Аркадия» войдет в порт, или подождать и выбрать момент получше.

Руна сама подала ему идею.

«Если я назову тебе место, ты приведешь своих охотников на ведьм, и вы будете поджидать нас».

Если Гидеон сдержит слово – тайком проведет Руну мимо Кровавой гвардии и их псов, передаст ей пророчицу, возможно, у него будет возможность уничтожить не только Крессиду и ее армию, но и пропавшего наследника Роузбладов. Ведь даже если расправиться с Крессидой, найдутся другие ведьмы, готовые продолжить ее дело.

Ее сестер может воскресить кто-то другой.

Руне и не надо называть ему место. Достаточно привести его туда, не подозревая, что за ней следят. А как только она призовет пропавшего Роузблада и Гидеон устранит его, он вернется к прежнему плану – возьмет Руну в заложницы и использует для переговоров с Сореном.

Оставалась лишь одна проблема.

Псы, чуявшие ведьм.

Гидеон понятия не имел, как пройти мимо них.

Глава 19

Руна

Они были в котельной.

От горячих клубов пара ее волосы завивались и липли к потной коже. А он стоял прямо перед ней.

Они спорили. Насчет какого-то галстука. Она хотела, чтобы он надел его, а он отказывался.

Вокруг клубился пар. Рассердившись, он шагнул ей навстречу, вынуждая отступить. Она врезалась в стену, оказалась в углу. Толкнула его. Он схватил ее за запястья. Они испепеляли друг друга взглядами… А потом его взгляд скользнул к ее губам, она последовала примеру…

Спор продолжился – но уже без слов. Она чувствовала прикосновение губ, жарких и настойчивых. В ней поднимался голод, ненасытный, всепоглощающий.

«Я больше не хочу охотиться на тебя», – прорычал он ей на ухо.

А что же ты хочешь со мной сделать?

Она запустила пальцы ему в волосы, потянула.

Его пальцы расстегивали рубашку на ней.

Вот что. Он буквально пригвоздил ее к стене, шептал ее имя. Руна… Руна…

– Проснись.

В голове у Руны грохотал набат, во рту пересохло, комната вокруг, казалось, раскачивалась из стороны в сторону.

– Руна, проснись.

Она открыла глаза, прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте.

– Ты в порядке?

Из темноты выплыло лицо Гидеона – настоящего Гидеона, а не того, которого она видела во сне. Он склонился над ней. Рубашки на нем не было, кожа блестела от пота. За его спиной виднелся дубовый потолок каюты.

– Ты металась во сне. Я не знал, что еще сделать.

Руна села и оглядела себя. Простыни сбились в кучу в ногах, хлопковая белая рубашка прилипла к потной коже. Даже волосы у нее были влажными и липкими.

Она покосилась на Гидеона, озаренного лунным светом. На щеках у него появился намек на щетину, темные волосы спутались после сна.

Помогите мне, Древние, они же Добродетели.

Ей снился эротический сон с участием Гидеона Шарпа. Когда она лежала прямо рядом с ним.

Сгорая от стыда, она отползла подальше, прижалась спиной к стене, потянула колени к груди и попыталась прикрыться рубашкой до самых пяток.

Из одежды для сна у нее с собой было только шелковое белье – белье, подобранное специально для романтической поездки с Сореном. Она ни за что на свете не собиралась надевать его, ложась в постель с Гидеоном.

Поэтому пришлось взять его рубашку. И теперь она чувствовала, как эта рубашка облепила ее тело.

– Почему здесь так жарко?

– Я пытался открыть окно, но оно наглухо запечатано.

Руне вспомнился ее сон. Жар и пот, и…

– Я… я что-нибудь говорила во сне? – Она сама чувствовала, как напряженно звучит ее голос. – Делала что-нибудь?

При мысли об этом Руна поморщилась.

Пожалуйста, скажи, что я не опозорилась.

На мгновенье ей показалось, что Гидеон колеблется, но потом он покачал головой. Придвинулся к краю кровати, и слышно было, как он наливает воду.

– Держи. – Он протянул ей стакан. – Поможет от головной боли.

Руна не стала спорить.

– Я еще посплю.

Он перевернулся на бок и лег спиной к ней. Матрас был таким маленьким, что, перевернись Гидеон на спину, занял бы всю кровать.

Руна попивала воду, чувствуя, как пульсирует в висках. Она не собиралась ни ложиться, ни закрывать глаза – не доверяла самой себе.

Когда Гидеон снова заснул, она оделась и выскользнула из каюты.

«Больше никакого вина, – решила она. – С алкоголем официально покончено. Навсегда».

Глава 20

Руна

Руна пробралась в библиотеку первого класса, зная, что кресла там будут помягче и поудобнее. Она свернулась калачиком в одном из них и проспала до позднего утра – до прихода библиотекаря.

После Руна старательно избегала своей каюты, надеясь, что ей удастся избежать и Гидеона. Для этого она отправилась изучать корабль. Персонал «Аркадии» был дружелюбно настроен по отношению к ведьмам, а Руне нужно было судно, на котором она сможет выбраться из Новой республики, прихватив с собой прорицательницу и, возможно, наследника Роузбладов, так что имело смысл разведать, подойдет ли «Аркадия» для этой цели.

Взойти на борт как обычные пассажиры они не могли: им ни за что будет не пробраться мимо охотников на ведьм и их псов в порту. Однако на таком большом корабле непременно должно быть несколько грузовых отсеков, и, если Руне удастся найти хотя бы один из них (или, по крайней мере, выяснить, когда и как осуществляется погрузка), возможно, у нее будет способ выбраться с острова.

Она несколько раз пыталась пробраться на нижние уровни корабля, но неизменно мешал наряд: в платье она не могла сойти за человека из обслуживающего персонала, и всякий раз, когда она открывала ту или иную дверь, кто-нибудь из работников замечал ее и выпроваживал, полагая, что девушка заблудилась.

Руна уже подумывала воспользоваться заклинанием, отпирающим двери, но в этом случае за ней бы потянулся след из кровавых символов и багровых мотыльков, так что полицейским не составило бы труда найти ее.

Близился вечер, а она ни на шаг не приблизилась к достижению своей цели.

Надо было найти человека, который сумеет провести ее за закрытые двери. Того, кто не будет чужаком среди персонала, а значит, поможет ей слиться с толпой.

* * *

– Предлагаю сегодня вечером отказаться от алкоголя, – предложил Гидеон по пути на палубу С, где им предстояло встретиться с Эбби и ее друзьями. На нем был самый простой костюм из гардероба Сорена, и он не стал застегивать пиджак.

– Я больше никогда не притронусь к спиртному, – пробормотала Руна, поежившись на холодном ветру.

Стоило прихватить шаль.

Завтра они пришвартуются в крупнейшей гавани Новой республики, а значит, сегодня вечером Руна должна была найти способ пробраться в грузовой отсек – другого шанса могло и не представиться. Наилучшим вариантом было бы втереться в доверие к друзьям Эбби, которые, как она полагала, работали на «Аркадии», и убедить их провести для нее экскурсию по нижним палубам.

Едва они вышли на воздух, Руна услышала пистолетные выстрелы. Вздрогнув, она было потянулась к руке Гидеона, гадая, во что они ввязались, как вдруг послышался дребезг фарфора и взрыв смеха. Руна замедлила шаг.

Это еще что такое?

Они повернули за угол, и Руна тут же поняла, откуда стреляли – и кто смеялся.

– Шарп! – закричал с другого конца палубы парень в красной кепке. Рукава у него были закатаны до самого локтя. – Должен признаться, я не поверил Эбби, когда она сказала, что ты на борту. Явился выиграть у нее?

Рядом с молодым человеком стояла Эбби. Она распустила волосы, кудри растрепались. В руках у нее была винтовка. Она прицелилась, а другая девушка на другом конце палубы подбросила в воздух белоснежную тарелку.

БАХ!

Тарелка разлетелась вдребезги, осколки посыпались в океан.

– Она нам всем задницы надирает.

– Как всегда, – заметила Эбби, опустив винтовку, и широко улыбнулась Гидеону. – Давай, попытайся побить мой рекорд.

Руна внезапно осознала, что это за игра – «Ловушка для бедняка».

– Мы будем… по тарелкам стрелять? – спросила Руна, дрожа на ледяном ветру.

Гидеон даже не услышал ее.

– Думаю, мне даже стараться не придется, – ответил он Эбби, а потом стряхнул пиджак и накинул его Руне на плечи. Ее окутало тепло, и ведьма невольно закуталась в теплую ткань, мысленно поблагодарив Гидеона за жест.

Друзья Эбби проследили за пиджаком Гидеона и тут же обратили внимание на Руну.

– Ого. А что за аристократка у нас тут?

– Его жена, – ответила Эбби, протягивая Гидеону винтовку. Она больше не улыбалась.

Кто-то одобрительно присвистнул.

Только тут Руна сообразила, что оказалась в незнакомой среде. Руна прекрасно знала, кто она и как себя вести, когда на ней вечернее платье, вокруг бальный зал, а квартет исполняет вальс. А вот здесь, на нижней палубе корабля, в компании людей, которые бьют посуду ради развлечения и присвистывают вслед хорошенькой девушке… Руна понятия не имела, как себя вести.

– Очевидно, быть героем революции имеет свои преимущества.

– Хватит, – проворчал Гидеон и вскинул винтовку.

Улюлюканье смолкло.

Руна осторожно подошла ближе и встала в нескольких шагах от Гидеона, наблюдая, как он выстрелил три раза подряд и разбил все три тарелки. В отдалении садилось за горизонт алое солнце.

– Вам не кажется, что это немного… расточительно? – спросила она.

Эбби взглянула на Руну так, будто не встречала в жизни никого глупее.

– Мы используем только битый фарфор, – произнес голос совсем рядом. – Когда море бушует, корабль качает так, что мебель может накрениться, и не всегда удается надежно закрепить посуду. Тарелки часто трескаются, а то и вовсе летят на пол и бьются.

Руна повернулась и обнаружила рядом того самого юношу, который накануне так любезно предложил ей вина – и которого потом спугнул Гидеон. Теперь на нем была темно-синяя форма «Аркадии», морской ветер трепал золотистые волосы, а сам он смотрел на Руну с веселым удивлением.

– Я, кстати, Уильям.

– Кестрел. – Она протянула руку. – Прости за поведение Гидеона вчера вечером.

Уильям легонько пожал затянутые в перчатку пальчики.

– Я не обижаюсь. Я и сам не подарок, когда меня укачивает.

Точно.

– Итак, – перебил его парнишка в красной кепке, тот самый, который первым окликнул Гидеона. Фигура у него была солдатская. – Как шикарная девушка вроде тебя замаралась о такого, как Гидеон?

Замаралась.

Формулировка напомнила Руне непристойный сон, приснившийся ей накануне. Она практически чувствовала жар котлов и прикосновения Гидеона.

Последний как раз вскинул винтовку и снова выстрелил, возвращая ее в реальный мир.

Пять из пяти.

– Любовь не марает, – заметила она. – Любовь очищает.

По крайней мере, настоящая любовь.

Гидеон помедлил, как будто бы для того, чтобы взглянуть в ее сторону, а на самом деле – чтобы перезарядить винтовку.

– Вот как? – Парень ухмыльнулся. Как будто слова Руны его чрезвычайно позабавили.

– Сингх, – проворчал Гидеон, прицеливаясь. – Отстань от нее.

– Смотрю, вы знакомы с моим мужем, – произнесла Руна, наблюдая за Гидеоном. – Вы вместе сражались во времена Новой зари?

Паренек – Сингх, как назвал его Гидеон, – снял кепку.

– Да, мэм. И я, и Эбби.

А вот этого Руна не знала. Она пыталась осмыслить услышанное, наблюдая за Эбби. Та казалась такой суровой на ветру; рыже-русые кудри растрепались, рубашка была застегнута не до конца, а рукава закатаны до локтя. Она не отрываясь смотрела на Гидеона.

– Как ты оказался на «Аркадии»? – спросила Руна. – Я думала, они не пускают на борт охотников на ведьм.

– О, а мы и не охотники, – воскликнул он. – По-моему, революция слишком далеко зашла. Не пойми меня неправильно, что-то надо было менять. Никто не должен пресмыкаться под каблуком правительства. Но республика породила то, что должна была исправить, – народ, которым правит страх. Все тот же режим ведьм, только без ведьм. – Сингх покосился на Гидеона. – Без обид, Шарп.

Гидеон ничего не сказал. Снова выстрелил, разбив очередную тарелку. Сингх пришелся Руне по душе.

– Никакой политики, – напомнила Эбби. – Вы знаете правила.

Парень пожал плечами и по-доброму улыбнулся Руне.

– Я Эш, кстати. Эш Сингх.

– Кестрел, – откликнулась она. – Кестрел Шарп.

Гидеон промазал и тут же передал винтовку Эбби.

– Девять подряд. Какой у тебя рекорд?

– Одиннадцать. – Эбби перезарядила оружие и повернулась к Руне. – Хочешь попробовать?

Гидеон тут же выхватил винтовку у нее из рук.

– Это ужасная идея. Если только не хочешь, чтобы тебя застрелили. Кестрел стреляет как…

Руна изогнула бровь.

– Как же?

Гидеон поспешно закрыл рот.

Молодец.

Руна стряхнула пиджак, схватила винтовку (которая, кстати, оказалась намного тяжелее, чем она ожидала), вскинула ее. Руна неоднократно наблюдала, как Гидеон стреляет. Неужели это так сложно?

– Я готова! – крикнула она девушке, которая подбрасывала посуду.

В воздух взмыла белая десертная тарелка. Руна закрыла один глаз, прицелилась и спустила курок.

Разумеется, она промазала. Девушка, кидавшая тарелку, пригнулась, прикрыв голову, а тарелка упала в море.

– Хорошая попытка, – произнесла Эбби, потрепав Руну по плечу.

Это что – насмешка в ее голосе?

Вместо того чтобы вернуть винтовку Гидеону, Руна продолжила попытки.

Все друзья Эбби наперебой давали ей советы. Эш и Уильям подбадривали ее. Руна уже начала расслабляться, когда после шестого промаха заметила, что ни Гидеона, ни Эбби рядом нет.

Впрочем, далеко они не ушли – стояли в нескольких ярдах, у фальшборта. Эбби прислонилась к перилам бедром, не сводя глаз с Гидеона, а тот склонился к ней и, казалось, был полностью поглощен ее рассказом. Эбби от его внимания вся сияла и тянулась к нему, как подсолнух к солнцу.

Прошлой ночью Гидеон назвал ее старой знакомой.

Руна в этом сильно сомневалась.

Она снова выстрелила – и снова промазала. Энтузиазм Эша и Уилла постепенно сходил на нет, но Руна была твердо намерена попасть по тарелке. Хотя бы по одной. Она как раз прицелилась, когда заметила, что Гидеон с Эбби двинулись дальше, туда, где их уже не было слышно. И оказались практически перед Руной.

Эбби шутливо ущипнула Гидеона, и он рассмеялся.

О чем они говорят?

Им явно было легко вместе. Никакого напряжения, никаких разногласий, никакого конфликта, бурлящего за спокойным фасадом.

Неужели такая девушка нужна была Гидеону?

Неужели с такой он и останется?

Эбби взяла Гидеона под руку, притянула ближе; кусая губы, взглянула на него из-под ресниц… Руна хорошо знала все эти приемы – она сама использовала их для соблазнения, но в этот момент сердце ее сжалось.

Она спустила курок, даже не глядя, куда целится.

БАХ!

Гидеон схватил Эбби, оттащив с линии огня, прижал к себе.

Вот беда-то.

Руна опустила винтовку. Гидеон испепелял ее взглядом.

– Простите! – закричала она. – Мне так жаль!

– Я тебя предупреждал, – громко сказал он Эбби и двинулся к Руне. Он был подобен темной волне, грозовой туче, спустившейся на палубу.

Руна сделала шаг назад.

Гидеон схватил винтовку, и она уступила – она была не в том положении, чтобы спорить.

– Я готов убить этого принца за то, что он дал тебе оружие и не научил им пользоваться.

Что?

Вместо того чтобы умчаться прочь вместе с винтовкой, Гидеон схватил Руну за руку.

– Иди сюда, – велел он и поставил ее прямо перед собой.

– Ты что делаешь? – запинаясь, прошептала она, когда рука Гидеона легла ей на талию, притягивая ближе.

Жаркое дыхание овевало шею.

– Учу тебя, как управляться с оружием.

– Ты не обязан. – Несмотря на холод, она вся полыхала.

– Обязан. Ради безопасности всех на борту. – Гидеон вручил ей ствол. – Крепко сжимай ложу. Вот так. – Он слегка сжал пальцы, показывая, как надо делать. – Потом выровняй приклад, прижми его к плечу. – Он отвел винтовку назад, пока она не прижалась к плечу Руны, между плечом и шеей. – Теперь положи палец на курок. – Он направил ее руку так, что подушечка пальца в перчатке оказалась в нужном месте, строго по центру.

– Опусти локти и прижми к себе. – Его губы коснулись уха Руны. – И попытайся расслабиться.

Расслабиться. Да, легко сказать. Гидеон окружал ее со всех сторон. Напоминал, какой он крупный, и теплый, и сильный. Как вообще можно было расслабиться, когда его рука обвивала ее талию, а грудью он прижимался к ее спине, отчего все тело Руны горело огнем?

Сердце заполошно билось в груди. Она прикрыла левый глаз, пытаясь прицелиться.

– Не закрывая глаза, – велел он. – Лучше сосредоточься на дыхании. – Свободной рукой он скользнул по ее телу, остановился прямо у груди. – Дыши вот этим местом. Вдохни, а потом, на выдохе, нажми на курок.

Все тело Руны горело от его прикосновений.

– Как… много надо запомнить.

– С первого раза может не получиться, это необязательно.

– Ладно. – Она со свистом втянула воздух.

И выстрелила.

Тарелка упала в море – совершенно невредимая.

– Очень хорошо. – Голос у Гидеона стал мягче.

– Я промазала.

– Да, но целиться стала лучше. Попробуй еще раз.

Руна подчинилась. Ей не удавалось попасть в цель, но ошибалась она гораздо меньше. Они будто стали единым целым, двигались в одном ритме. Руна стреляла, Гидеон исправлял ошибки. Напоминал, что надо дышать, что на курок надо нажимать до конца.

Когда она наконец расслабилась, ее щеки коснулась щетина.

– Что тебе снилось прошлой ночью? – тихо спросил он. – Когда ты звала меня.

Выстрел ушел мимо цели.

Что?

Она звала его?

Ее затопило унижение.

Не сводя взгляда с девушки, подающей тарелки, Руна постаралась сосредоточиться, но лихорадочные образы минувшей ночи то и дело мелькали перед глазами.

– Ничего такого. Просто сон.

Гидеон крепче прижал ее к себе.

– А судя по звукам, все было совсем не так.

Руна осознала, что уже не может контролировать свое дыхание. Она слегка опустила винтовку и повернула голову. Их с Гидеоном дыхание смешалось.

– Поверь мне, – произнесла она, скользнув взглядом к его губам. – Ты не захочешь знать, что мне снилось.

– Вот как? – Он изогнул бровь. – Теперь ты просто обязана все мне рассказать.

Она покачала головой и вскинула винтовку, мысленно перебирая все его советы. Расслабиться. Дышать. Не закрывать глаза. Локти вниз и…

– Руна.

– Ты меня отвлекаешь.

– Правда? – Он привлек ее еще ближе.

Руна с трудом сглотнула.

– Мы спорили. Насчет галстука.

– Врешь.

Не совсем.

– Скажи мне правду.

Девушка на другом конце палубы швырнула следующую тарелку. Руна выстрелила, и на сей раз фарфор взорвался осколками.

Она наблюдала, как они летят в море подобно падающим звездам.

– Я попала, – недоверчиво прошептала она, опуская винтовку. – Ты видел? Я попала!

В груди разгоралась гордость. Она повернулась к Гидеону.

– Шарп! – прервала их Эбби. – Мы перебираемся внутрь, там теплее. Не хочешь сыграть в картишки?

– С удовольствием, – откликнулся Гидеон, отпуская Руну. Вот так просто.

Он двинулся вслед за Эбби, как металл за магнитом. Руну обдало холодным воздухом, и она обхватила себя руками. Эш и остальные уже спускались по лестнице. Эбби развернула Гидеона, подталкивая к своим друзьям, и он улыбнулся ее словам, тут же забыв о Руне.

Вместе они смотрелись так естественно.

То было очередное напоминание: Гидеону надо было, чтобы Эбби и ее друзья поверили в его фальшивый брак. Разве есть более надежный способ убедить их, чем пофлиртовать со своей ненастоящей женой, обучая ее стрельбе?

– Он всегда такой?

Руна оторвалась от Гидеона с Эбби и обнаружила, что Уильям никуда не ушел. Золотистые волосы трепал ветер, а сам он хмуро взирал на парочку.

– В каком смысле?

– В смысле уделяет столько внимания другим женщинам в обход тебя.

– Что? О… нет. Все совсем не так. Они с Эбби старые друзья.

Уильям ничего не сказал, но на Руну он смотрел практически с жалостью.

Если, глядя на Гидеона и Эбби, Уильям видел то же, что Руна, возможно, интуиция ее не подвела. Эбби и правда была влюблена.

А Гидеон?

Это неважно. Мне все равно.

Даже если бы Руне и было до этого дело – чисто гипотетически, – она не могла соперничать с Эбби, ведь та не была ведьмой. Она была обычной девушкой, какой Руне никогда не стать.

На сердце у нее было тяжело. Казалось, ее тянет вниз огромный валун.

Небо над ними стремительно темнело. Руна поежилась от холодного ветра. Она покосилась на пиджак Гидеона, все еще лежащий у ее ног.

– Я знаю, где можно согреться. – Уильям протянул ей руку. – Если ты не против составить мне компанию.

Он улыбался ей, и глаза его сверкали.

Руна взглянула на белую нашивку с именем у него на форме – на нашивку, гордо провозглашавшую его частью экипажа «Аркадии». Ей вспомнились двери, за которые не удалось проникнуть, грузовые отсеки, которые надо было найти, и Руна решилась:

– С удовольствием. Спасибо.

Она приняла предложенную руку и последовала внутрь за остальными, оставив пиджак Гидеона кучей лежать на палубе.

Глава 21

Гидеон

Расскажи-ка нам, Шарп, как ты убедил эту несчастную милую девушку выйти за тебя?

Они оказались на нижней палубе, в коридоре для экипажа – длинном проходе для служебного пользования на предпоследнем уровне корабля. Мимо сновали стюарды, официанты и прочий обслуживающий персонал.

Гидеон ни за что бы не назвал Руну несчастной или милой.

– Вообще-то это она убедила меня, – заявил он, вспомнив, как Руна, приставив ему пистолет к голове в примерочной свадебного салона, назвала условия перемирия.

Эш расхохотался.

– Да ты шутник.

Они находились так близко к двигателям, что Гидеон чувствовал вибрацию пола под ногами. Рокот моторов эхом разносился по коридору подобно биению сердца какого-то гиганта.

– Клянусь, это правда.

Она меня вынудила.

Гидеон все еще думал о том, как приятно было прижимать Руну к груди. Мягкая, теплая, маленькая – она, казалось, идеально вписывалась. Он и сам не знал, почему стал расспрашивать ее о сне. Следовало поскорее забыть, как она бормотала его имя в ночной темноте, так, как никогда не произносила прежде. То был наполовину крик, наполовину стон.

Чем, интересно, они занимались в ее сне?

Оглянувшись, он заметил, что Руна плетется в хвосте, вместе с Уильямом.

Гидеону не хотелось оставлять ее в компании мальчишки, смотревшего на девушку с таким неприкрытым голодом, пусть Руна и отказывалась замечать в его поведении что-либо предосудительное. Однако надо было выяснить, является ли Эбби шпионкой Харроу. Даже если нет, она могла знать шпиона, и единственным способом выяснить это было пообщаться поближе.

Впрочем, действовать надо было осторожно. Если Эбби и правда была шпионкой Новой республики, а в ее компании были те, кто симпатизировал ведьмам (Эш практически признался в этом), на нее могли донести капитану, а Гидеон этого не хотел.

– Раньше ты презирал аристократов, – заметила Эбби, не отставая от него ни на шаг. – Отклонял их приглашения, не являлся на званые вечера.

Гидеон до сих пор так поступал. Он предпочитал провести вечер на боксерском ринге и обзавестись парой сломанных ребер, а не вести вежливые беседы в танцевальном зале.

– Она вообще не в твоем вкусе.

Он вопросительно вскинул бровь. Для человека, не видевшего его целый год, Эбби говорила чересчур прямо.

– Я и не знал, что у меня какой-то особый вкус.

– Гидеон, которого я знала, любил, когда ему бросают вызов. – Эбби устремила на него взгляд карих глаз, будто рассчитывала, что он начнет возражать. – Ему нравилось, когда его держат в тонусе. Гидеон, которого я знала, прямо смотрел в темноту и повсюду носил ее с собой.

Мимо пронеслись двое членов экипажа, вынуждая Эбби сделать шаг к Гидеону.

Она заговорила тише, так, что только он мог услышать ее.

– Он ни за что бы не смог обрести счастья с тем, кто не способен смотреть прямо в темноту.

– А Кестрел, по-твоему, не может?

Эбби окинула его многозначительным взглядом.

– Она милая, но она тебе не ровня. Девушки вроде нее больше переживают, как бы не запачкать подол платья, а не о том, как попасть по движущейся мишени.

Гидеону пришлось замаскировать неожиданный смешок кашлем. Он прямо представил, как Багровый Мотылек переживает за грязь на одежде.

– Раньше я тоже так думал. – Теперь он знал, что ошибался, знал, что, возможно, никогда не сумеет постичь натуру Руны во всей ее глубине.

Он снова оглянулся и заметил, что Руна смотрит на него. Их взгляды скрестились как клинки. И что, интересно, ей говорил Уильям?

Гидеону совершенно не хотелось оставлять ее наедине с этим парнем. Надо было вмешаться и забрать Руну.

Вот только он затем и пошел сюда, чтобы выведать у Эбби информацию, рассказать ей, что он задумал. Тогда, если она окажется шпионом Харроу, он сумеет убедить ее не доносить на него.

– Когда мы разговаривали в последний раз, ты работала на Трибунал. Что случилось? Как ты оказалась… – он окинул взглядом переполненный коридор, – здесь?

По коридору, затмевая грохот двигателей, разнесся новый звук – мелодичный и яростный.

Музыка.

– Мне надоела бюрократия.

Звуки веселья становились все ближе. Эбби провела его в темное, теплое, шумное помещение, где толпился народ. Одни стояли по углам, распивая спиртное, другие сидели за столами, играя в карты, третьи танцевали посреди зала. Музыка гремела так, что Эбби пришлось ее перекрикивать.

– Это Харроу предложила поработать на кораблях. Если попадешь на нужный корабль, каждое утро будешь в новом порту. Я начала с «Аркадии», хотела набраться опыта. У меня контракт до конца этой недели, а потом я смогу перевестись на корабль побольше.

Гидеон окинул ее внимательным взглядом. Случайно ли она упомянула имя Харроу? Или это просто совпадение?

– Когда ты в последний раз разговаривала с Харроу? – спросил он, наблюдая, как вся их компания усаживается за пустой карточный стол.

– Когда мы в последний раз заходили в столицу. – То есть где-то неделю назад.

Ему так и хотелось спросить: «Ты работаешь на нее? Ты шпионишь для нее?», но в такой пестрой компании он не посмел.

Эбби села за стол. Гидеон знал, что, если присоединится к ней, так и не задаст интересующий его вопрос, а ему надо было спросить, ведь, если она и правда шпионка, надо было рассказать ей, что он затеял, прежде чем она донесет на него или, если ей и правда дан приказ убивать, причинит вред Руне.

Гидеон скользнул взглядом по водовороту людей, отплясывающих посреди зала.

– Эбби.

Она оглянулась, и он протянул руку.

– Потанцуешь со мной?

Уголки ее рта дрогнули в улыбке, и она приняла предложенную руку.

Гидеон лавировал между танцорами, пытаясь при этом разглядеть в толпе Руну. Он вдруг сообразил, что ни ее, ни Уильяма не было за карточным столом, где сидели остальные друзья Эбби. Гидеон внимательно осмотрел комнату, но Руны в зале не было. Он спохватился, что даже не удостоверился, пошла ли она за ним, и резко остановился.

– Все нормально? – спросила Эбби.

– Я… – Он повернулся, разглядывая стены, столы, танцоров. – Ты не видела мою жену?

– Кажется, она очень мило общалась с Уильямом, – заметила Эбби. – Уверена, он о ней позаботится.

Ее голос звучал неожиданно колко, как будто она говорила одно, а имела в виду совсем другое.

Гидеон нахмурился, вспомнив, как Уильям пытался накануне подсесть к Руне за стол, угостить ее вином. Такая красивая девушка – и одна. Гидеон, в отличие от самой Руны, не питал иллюзий насчет этого парня и знал, чего он хочет.

Впрочем, Руна и сама была великой соблазнительницей. Она наверняка видела Уильяма насквозь.

Правда ведь?

На мгновенье Гидеон засомневался.

Если он ошибся и Эбби не работает на Харроу, то личность шпиона оставалась неизвестной, а Руна бродила по кораблю, не подозревая об опасности.

Он отпустил руку Эбби.

– Прости. Мне надо найти ее…

Пока до нее не добрался кто-нибудь другой.

Глава 22

Руна

Я же говорил, что внизу будет тепло! – Уильяму приходилось перекрикивать шум двигателей. Служебный мостик остался позади. Уильям спускался по винтовой лестнице, уводя Руну в глубь котельной. Пар клубился в воздухе, Руна чувствовала, как на коже выступает пот, с каким грохотом пульсируют двигатели. – Осторожно, не поскользнись!

Руна схватилась за поручень. Ей хотелось оказаться как можно дальше от Гидеона. Они с Уильямом ушли из комнаты, где веселились после работы все те, кто днем трудился на корабле, где Гидеон взял Эбби за руку и повел танцевать.

От этого зрелища у Руны сжалось сердце.

Гидеон называл Эбби старой знакомой. Так почему же казалось, что их связывает куда большее?

И почему это так сильно волновало Руну?

И почему Гидеон не пригласил ее потанцевать?

«Девушка вроде тебя ни за что на свете не будет танцевать со всяким отребьем», – так он однажды сказал ей.

Но откуда ему знать, если он ее даже не спрашивал?

Вздохнув, Руна повернулась к Уильяму и принялась спускаться по лестнице вслед за ним.

– Ты тоже сражался с ними на Новой заре? – Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум. – В смысле с Эшем, Эбби и Гидеоном?

Он покачал головой и помог ей спуститься.

– Я вырос на континенте, а с Эшем и Эбби познакомился уже здесь, на борту «Аркадии». Хотя они мне столько всего рассказали, что порой кажется, будто я сам там был.

Руне отчаянно хотелось задать еще один вопрос, но было страшно.

Наконец она решилась.

– Гидеон и Эбби были не просто друзьями, верно?

Уильям остановился посреди лестницы и взглянул ей в глаза. Потом покачал головой.

Руна кивнула своим мыслям и, опустив взгляд, продолжила путь вниз.

Зачем тогда лгать?

Впрочем, Гидеон лгал ей с самого начала: притворялся, что влюблен в нее, а сам попросту хотел поймать Багрового Мотылька.

У подножья лестницы Руна на мгновенье остановилась. Перед ней выстроились черные котлы, их огненные пасти полыхали алым, открываясь всякий раз, когда кочегары подкидывали угля.

– Постарайся не подходить слишком близко, – предупредил Уильям. Его рука легла Руне на поясницу, и он повел ее мимо потных, вымазанных в саже мужчин, поддерживавших пламя.

Коридор между шпангоутом и котлами был завален углем, наверху тянулась стальная платформа, с которой они только что спустились.

Руна таращилась на хитросплетения лестниц и труб и гадала, на сколько уровней они спустились.

Она разбиралась в кораблях – в конце концов, Руна унаследовала бабушкину корабельную компанию. Однако бабушкины корабли были сплошь парусными, совершенно другими.

На мгновение Руна забыла и про Гидеона, и про Эбби, и про тянущее чувство в груди. Она залюбовалась слаженной работой вокруг. Руна стояла в самом сердце огромной машины, которая держалась на плаву благодаря сотням тысяч деталей, благодаря круглосуточному людскому труду.

Никогда прежде Руна не чувствовала себя такой мелкой и незначительной.

– Невероятно, правда? – прокричал Уильям, когда они двинулись дальше.

Руна улыбнулась ему, хотя сама начинала волноваться. Она чувствовала, как потеют ладони под тканью шелковых перчаток.

Следовало проявить осторожность. На бедре у нее кровью был нарисован символ заклинания, изменившего ее облик. Если она вспотеет, контуры могут смазаться, и вся иллюзия исчезнет, а Руна окажется без защиты.

Нельзя было оставаться здесь дольше.

– А что внизу? – спросила она.

– На этом уровне грузовой отсек, – откликнулся Уильям, уворачиваясь от кочегаров. – Он с другой стороны котлов.

Грузовой отсек.

Руна едва сдержала восторг.

Именно на это она и надеялась. Вот если бы ей удалось заглянуть внутрь (сомнительно, конечно, ведь все отсеки на корабле, скорее всего, заперты), она бы смогла понять, найдется ли внутри место для нескольких ведьм.

– А он всего один? Или и другие есть? – Заволновавшись, что вопросы могут вызвать подозрения, она поспешно добавила: – Моей бабушке раньше принадлежала корабельная фирма. Корабли меня просто завораживают.

Уильям улыбнулся, явно потакая ей.

– Есть и другие отсеки, но в них можно попасть только снаружи.

В конце ряда котлов они повернули и оказались в маленьком коридоре, ведущем в следующую кочегарную.

По спине Руны катился пот. Надо было выбираться отсюда, и побыстрее.

– А когда их загружают? – Ей непременно надо было выяснить, когда в отсек входили работники и когда выходили.

– За несколько часов до отправления. А потом, когда охотники на ведьм с собаками проверят багаж, отсек задраивают.

Руна нахмурилась.

– Задраивают… в смысле запирают? На ключ?

– Закрывают люки, – пояснил Уильям. – Запирают их на засов и законопачивают.

Что ж. Вот это оказалось неприятным сюрпризом. Руна могла открыть дверь с помощью магии, но справиться с люком не удастся – кто-нибудь заметит.

– А вот отсек на этом уровне используют только для угля и припасов, так что его не запирают. – К удивлению Руны, Уильям взял ее за руку, пристраивая ладошку у себя на локте. – Ну что, отправимся на разведку? Или ты лучше вернешься к мужу?

Он огладил большим пальцем костяшки пальцев на ее руке. Жест был почти интимным. Руна удивленно взглянула на Уильяма и прочла в его глазах немой вопрос.

В голове эхом прозвучали слова Гидеона: «Я мужчина. Поверь мне, я знаю, чего хотел этот тип».

Неужели Гидеон был прав и Уильям привел ее сюда, вниз, чтобы соблазнить?

Руна воззрилась на его руку. Ей было не по себе.

Впрочем, если это позволит ей пробраться в грузовой отсек…

Возможно, другого шанса разведать обстановку не будет.

Что, если это ее единственный шанс? Если она хочет спрятать ведьм на борту «Аркадии», надо осмотреть грузовой отсек изнутри. А для этого придется подыграть.

Будет нетрудно, в конце концов, она прекрасно умела играть в эту игру.

Руна взглянула на Уильяма из-под ресниц.

– Уверена, мой муж даже не заметит, что я пропала.

Губы Уильяма сложились в улыбку.

– Тогда идем…

И тут позади них раздался голос – взревел громче грома, громче двигателей.

– Какого черта ты тут делаешь с моей женой?

Уильям вздрогнул.

Руна повернулась и тут же увидела Гидеона. Он будто вышел прямо из клубов пара и теперь несся по направлению к ним. Его крупная фигура заполнила все пространство узкого коридора, а глаза потемнели от ярости.

Гидеон бросился на Уильяма, схватил его за лацканы пиджака и толкнул к стене шпангоута. Уильям поморщился от удара.

– Прекрати! – Руна схватила Гидеона за руку, пока он не успел натворить дел. – Он всего лишь…

– А ты! – Не отпуская Уильяма, Гидеон мрачно воззрился на нее. – Ты о чем думала? Спустилась сюда с ним! Вдвоем!

«А я предупреждал тебя насчет этого парня», – осталось невысказанным, но Руна все равно распознала обвинение.

Какое право он имел злиться на нее? Руна не была его женой на самом деле. Он очень четко дал понять, что ему отвратительна сама идея женитьбы на ней.

А кроме того, он весь вечер флиртовал с Эбби.

От этой мысли у Руны сжались кулаки.

– Обязательно быть таким грубияном? – Руна схватила Уильяма за руку и вырвала из хватки Гидеона. – Что с тобой не так? Он просто устроил мне экскурсию.

– Так и есть, – поддакнул Уильям, невинно вскидывая руки. – А потом я бы привел ее обратно. Честное слово.

– Никуда ты ее не поведешь. – Гидеон сжал кулаки, невольно скопировав позу Руны. – Обратно она пойдет со мной.

Руна скрестила руки на груди.

– Я никуда не пойду с человеком, который так отвратительно себя ведет.

– Я твой муж, и я настаиваю. – Он медленно двинулся к ней навстречу и уже протянул руку.

– Настаивай сколько угодно. – Руна вывернулась из его хватки. – Я отказываюсь.

Гидеон шагнул вперед. Он возвышался над ней, а когда он склонился, их лица оказались на расстоянии нескольких дюймов. Он мрачно воззрился на нее, и несколько секунд они испепеляли друг друга взглядами.

– Слушай, ты, демон, если придется, я возьму тебя в охапку и вытащу отсюда, и тебе это прекрасно известно.

– Вот об этом я и говорю!

Уильям откашлялся.

– На самом деле, мне кажется, не стоит…

Гидеон на мгновение оторвался от Руны и смерил парня уничтожающим взглядом.

– Убирайся отсюда к чертям собачьим, пока я не швырнул тебя о что-нибудь покрепче стены.

Руна закатила глаза.

И все же она повернулась к Уильяму.

– Иди. Я поднимусь через минуту.

Гидеон смотрел Уильяму вслед и, как только тот исчез в клубах пара, снова устремил всю ярость на Руну.

Его гнев обжигал.

– Ты что, выжила из своего отягощенного магией ума? Ты что здесь делаешь? – Он оглянулся, будто впервые осознав, где они находятся. – Я же просил тебя не доверять этому…

Тут его осенило, и Гидеон опасно сощурился.

– Милостивые Древние. Это ведь тоже часть твоего плана, да? Ты хочешь вывезти ведьм из республики на «Аркадии». Вот почему ты здесь, внизу.

У Руны упало сердце. Неужели ее было видно насквозь?

Видимо, только Гидеону.

– Невероятно просто. – Гидеон отступил на шаг, запустил пятерню в волосы. – Я, значит, уже решил, что он собирается воспользоваться тобой, а на самом деле все наоборот, так? Это ты заманила его сюда, чтобы использовать в собственных целях.

Ну уж нет, он слишком далеко зашел.

Руна обхватила себя руками, пытаясь заслониться от его злости.

– Да, Гидеон, я ведь великая соблазнительница.

С нее хватит подобных разговоров. Руна уже собиралась обойти Гидеона и вместе с Уильямом вернуться наверх, туда, где гулял народ, но Гидеон преградил ей путь. В узком коридоре им было не разойтись.

– Ты так говоришь, будто это неправда.

Руну затопила волна злости. Хотелось толкнуть его, но девушка знала, что ей не хватит сил сдвинуть охотника на ведьм с места, а бессильный жест лишь покажет, насколько она жалкая.

– Дай мне пройти!

На этот раз, когда Гидеон протянул руку, Руна не успела уклониться. Он притянул ее ближе, мертвой хваткой сжимая запястье.

– Я волновался за тебя. Боялся, что ты станешь добычей какого-нибудь подлеца, но это зря, конечно. – Его взгляд метался по лицу Руны. – Багровый Мотылек только притворяется добычей. На самом деле он хищник.

Слова ранили, но ведь именно такой Гидеон ее и считал. Он никак не мог понять, что она делала все возможное, чтобы выжить среди людей вроде него. Для Гидеона она оставалась жестокой ведьмой. Опасной соблазнительницей. Превосходным манипулятором.

Прямо как Крессида.

Когда Гидеон снова заговорил, голос его звучал тихо, хрипло.

– Ты снова сделала из меня дурака.

Осознав, что ей не вырваться, Руна перестала метаться и отвела взгляд. Она не в силах была смотреть Гидеону в глаза. Неважно, что в его словах не было правды, что это Уильям привел ее сюда, вниз. Гидеон видел только то, что хотел видеть.

Он шагнул ближе и, казалось, заполонил все пространство. Руну охватил жар, не имеющий ничего общего с высокой температурой в коридоре.

– Тебе даже нечего сказать в свое оправдание, Руна?

Почему такая мелочь – то, как он произносит ее имя, – грозилась вдребезги разбить ее хладнокровие? Гидеон обладал властью над ней, и Руна ненавидела его за это. Ей бы хотелось, чтобы все было наоборот. Чтобы он ощутил хоть половину тех мучений, которые испытывала она.

– Неужели я ранила твою гордость, капитан Шарп? – подначила она, надеясь уколоть так же, как он уколол ее. – Ничего личного. Как ты сказал, я всех использую.

Она попыталась вырваться, но Гидеон так и не ослабил хватку.

– Порой мне кажется, что я мог бы все тебе простить – то, что ты воспользовалась мной, чтобы спасти своих драгоценных ведьм. Я бы мог это понять. Но что я не могу простить, что я никогда не пойму, так это как ты могла заставить меня влюбиться в тебя, хотя сама все это время любила моего брата.

Руна взглянула ему в глаза. Гидеон смотрел на нее так пристально и с таким чувством! Он не впервые обвинял ее в этом, но сейчас, оказавшись в ловушке его рук, Руна не могла промолчать.

– Все было совсем не так.

– Да ты же до сих пор носишь его кольцо!

От Гидеона волнами исходила злость. И вот что было удивительно: чувствовалось, что он сдерживается, а за злостью прячется нечто другое. Боль. Настоящая боль.

Руна нахмурилась, не понимая, что стало ее причиной. Невозможно ранить того, кому нет до тебя дела, так ведь? А Гидеону явно было плевать на Руну – на настоящую Руну, а не просто ведьму.

Гидеон поднял свободную руку, будто хотел коснуться ее, но в последний момент сжал пальцы в кулак.

– Ненавижу твою проклятую ложь.

Ее ложь? А как насчет его лжи?

– Хочешь услышать правду? – Ее собственная обида вскипела, поднялась на поверхность подобно лаве вулкана, готового к извержению. – Вот правда. Я бы не раздумывая вышла за тебя замуж, если бы ты предложил. Я бы вышла за тебя, зная, что ты отправишь меня на смерть или убьешь сам, как только узнаешь, кто я на самом деле. Вот насколько я жалкая, Гидеон! Вот как отчаянно мне хотелось быть твоей!

Он пристально изучал ее лицо, и между бровей его залегла морщинка.

– Тогда почему ты сказала «да» моему брату?

– Потому что он любил меня! Потому что не хотел моей смерти! Предложения лучше я и представить не могла!

На сей раз, когда она попыталась вырваться, Гидеон отпустил ее. Пошатываясь, девушка отступила на несколько шагов и взглянула на затянутую в перчатку руку – ту самую, на которой до сих пор было кольцо Алекса.

Ей было так страшно снять его. Казалось, сняв кольцо, она предаст его память.

Руну тянуло сказать сказать Гидеону: «Мне бы хотелось, чтобы это кольцо подарил мне ты, чтобы оно было от тебя».

Но сказать так значило полностью предать Алекса.

– Я любила твоего брата, – произнесла она, – но только как друга. Дорогого друга. Может, однажды это чувство переросло бы в нечто большее. И может, это было несправедливо по отношению к нему, но…

Она испытывала вину всякий раз, когда задумывалась об этом, но порой девушка гадала, не был ли Алекс влюблен в Руну, которой на самом деле не существовало.

«Я знаю Багрового Мотылька. И таких, как она, в клетке не удержишь».

Вот в чем ошибался Алекс: он хотел обеспечить Руне тихую, комфортную жизнь. Однако в глубине души она знала, что мирное будущее с Алексом никогда не сможет удовлетворить ее. Не до конца.

Душа Руны по большей части жаждала приключений. Ей отчаянно хотелось вызова. Ей нравилась капелька опасности.

К худу или к добру, но именно это нужно было Руне, чтобы чувствовать себя живой. Алекс хотел для нее безопасной, простой жизни, но тем самым, даже не осознавая, он пытался заставить Руну перестать быть собой.

Она стянула перчатку, сняла с пальца кольцо, подошла к Гидеону, схватила его за руку и вложила кольцо в ладонь. Едва его пальцы сомкнулись вокруг кольца, Руну затопило облегчение. Она будто сбросила огромную ношу.

– Для Алекса я была всего лишь девушкой. – Она отступила, натягивая перчатку. – Девушкой, которую надо любить и лелеять, за которую стоит бороться. Вот почему я сказала ему «да».

У Гидеона задергалась щека.

– Для тебя я ведь не просто девушка, верно? Я ведьма и всегда ею буду. Существом, которое следует ненавидеть, на которое следует охотиться. Не человеком, достойным заботы и защиты. И тем более любви.

Руна ждала, что он будет спорить, будет все отрицать.

Но Гидеон молчал, подтвердив тем самым то, что она и так знала.

Какая же я глупая.

Руна обошла его и устремилась к лестнице.

Глава 23

Гидеон

В одном Руна была права: она была не просто девушкой. Для него – нет.

Она значила куда больше.

Руна была достойным соперником, человеком, с которым не зазорно было сражаться, которого не зазорно было уважать. Которому хотелось соответствовать.

Руна была силой, с которой стоит считаться. Гидеон едва за ней поспевал.

Ему хотелось броситься вслед за ней и сказать об этом. Проблема заключалась в том, что… В общем-то, проблем было много.

Гидеон поднес к лицу ладонь, рассматривая кольцо. Обручальное кольцо его матери.

«Я бы не раздумывая вышла за тебя замуж, если бы ты предложил».

Помогите ему, Древние.

Ему так хотелось, чтобы это было правдой, но ведь в словах Руны не было никакого смысла. Даже если бы он не был охотником на ведьм, даже если бы они не были заклятыми врагами, ему нечего было ей предложить. Он был солдатом, а она – наследницей богатой семьи. Она была из благородных.

И она уже обманывала его.

Вполне возможно, Руна дурачила его и сейчас. Когда он доверился ей в прошлый раз, ее ложь здорово ранила его.

А что, если она не врет?

Гидеон в отчаянии потер лоб.

Меняло ли это хоть что-то?

Меняло ли это все?

В жаркой дымке котельной Гидеон расстегнул воротник, закатал рукава и постарался здраво оценить ситуацию. Мысленно перечислил все причины не доверять Руне. Все причины ненавидеть ее.

Она обманывала меня – была Багровым Мотыльком, скрывала свою личность.

Впрочем, Гидеон едва ли может винить ее за это. Окажись он на ее месте, поступил бы точно так же.

И ведь Гидеон тоже обманывал ее.

Она обручилась с Алексом.

Потому что Алекс не испытывал ненависти к ней просто за то, кто она. Потому что отношения с Гидеоном стали бы для нее смертным приговором, что он и доказал в тот самый момент, когда передал ее на очистку.

Она помогла Крессиде обрести власть.

Вот только, по словам Руны, она и не подозревала, что за личиной ее подруги Верити на самом деле скрывалась королева-ведьма. Солгала ли она насчет этого? Может быть. Однако Гидеон хорошо знал Крессиду и знал, что она вполне способна на подобное.

Он так тщательно собирал аргументы в пользу своей ненависти к Руне, а теперь все они рушились подобно карточному домику.

И что же осталось в итоге?

Даже если Руна ненавидит Крессиду, у нее все равно есть причины поддерживать королеву-ведьму.

Крессида хотела восстановить былой порядок, при котором охота на ведьм вроде Руны прекратится. У нее было полное право желать возвращения ведьм к власти. Вполне возможно, она тайно работает на Крессиду, а Гидеону просто лжет сквозь зубы.

Что, если Руна заключила сделку с Кресс? Что, если, как только Крессида займет трон, воскресит своих сестер и получит власть над островом, она избавится от Сорена, чтобы Руне не пришлось выходить за него замуж? Возможно, все происходящее – лишь продуманная уловка.

«Я бы не раздумывая вышла за тебя замуж, если бы ты предложил. Вот как отчаянно мне хотелось быть твоей!»

Ему вспомнилось лицо Руны в клубах пара – ее глаза сверкали, лицо раскраснелось, прическа растрепалась. Больше всего на свете ему хотелось заключить ее в объятия и поцеловать, позволить губам и рукам признаться ей в том, что он не смел облечь в слова.

Гидеон стиснул зубы и прижал кулаки к стене.

Нет.

Однажды именно его любовь к Руне позволила ей обвести его вокруг пальца. Если он не задавит наивное желание верить ей – верить, что она любит его, что он сможет стать достойным ее, – то никогда не остановит Крессиду, и в Новой республике снова воцарится зло.

Шла война, и они с Руной были врагами. Руне предстояло сыграть решающую роль в уничтожении Крессиды, а уничтожить Крессиду надо было любыми средствами. Гидеон знал, что ему предстоит взять Руну в заложницы, использовать для переговоров. Надо было придерживаться плана, не более.

Он не мог позволить Руне снова ослабить его.

Как бы ему ни хотелось.

* * *

Звуки веселья не вызывали у Гидеона ничего кроме раздражения. Веселая, энергичная игра скрипачей, шумные, хохочущие танцоры плохо сочетались с его мрачным настроем. Он стиснул зубы и на мгновение задумался, не вернуться ли ему в каюту, вместо того чтобы присоединяться к гуляющей толпе.

Вот только шпион оставался на свободе, и надо было найти его, пока тот не нашел Гидеона или, того хуже, Руну.

Так что Гидеон вернулся в зал.

Руну он заметил с порога. Его неумолимо влекло к ней, как компас влечет к северу. Руна находилась в самом центре толпы, плясала с каким-то парнем в подтяжках, но, будто почувствовав взгляд Гидеона, тут же повернулась к нему.

Яркой вспышкой Гидеона настигло воспоминание о том, как пьяная Руна рыдала в уборной, какая пустота была в ее серых глазах. Сейчас она не была пьяна и определенно не рыдала, но взгляд был точно такой же.

Гидеон почувствовал себя в западне. Взгляд Руны пленил его, был подобен буре, единению грома и молнии.

Вот только…

Погодите-ка.

Минуту назад ее глаза были голубыми, а волосы по цвету напоминали пшеницу.

Теперь же глаза ее были серыми, а волосы стремительно обретали естественный рыжеватый оттенок.

Заклинание слабело. А Руна понятия об этом не имела.

Гидеон вспомнил, как полицейские барабанили в двери кают, показывая всем пассажирам медальон с портретом Руны.

Любой в этом помещении мог с легкостью узнать ведьму.

Гидеон бросился ей навстречу, лавируя между танцорами, не обращая внимания на тычки, толкотню и проклятия.

– Простите, – пробормотал он, прервав танец. – Я собираюсь похитить свою даму.

Танцевавший с Руной парень собрался было возражать, но ему хватило одного взгляда на Гидеона, чтобы отступить. Его вид при этом буквально кричал: «Она вся твоя».

– Ты что творишь? – возмутилась Руна.

Гидеон провел рукой по ее волосам.

– Твоя иллюзия…

При виде рыжеватых локонов в ладони Гидеона Руна побелела.

Он схватил ее за руку. Надо было убираться отсюда, пока никто не заметил, что случилось.

Если, конечно, и правда никто ничего не заметил…

Оглянувшись, Гидеон увидел, что Эш, Уильям и остальные друзья Эбби поглощены игрой за карточным столом, а вот самой Эбби с ними не было.

Где же она?

Воровато оглядываясь, он потащил Руну к выходу, но, когда впереди уже замаячила дверь, Гидеон остановился как вкопанный.

Руна застыла за его спиной.

В зал вошли двое полицейских, которые только накануне расспрашивали пассажиров, демонстрируя им портрет Руны.

Проклятье.

Гидеон повернулся к Руне, загораживая ее от полиции.

– Я не могу наложить заклинание, когда вокруг столько народу. – Руна сжала его руку и потащила капитана назад, в толпу танцующих.

Гидеон кивнул. Лихорадочные мысли разрывали его на части, ему никак было не придумать план. Он снова оглядел комнату, пытаясь найти другой выход, но выхода не было.

– Они разделились, – пробормотала Руна, заглядывая ему через плечо.

Плохо дело.

Гидеон не мог вечно закрывать Руну от полицейских. Тут он заметил, что один из углов комнаты темнее остальных. Если удастся затащить туда Руну, она сможет заново наложить заклинание.

Песня закончилась.

Тяжело дыша и смеясь, танцующие остановились. Водоворот юбок стихал, люди расходились, оставляя Руну и Гидеона на виду.

У них было всего несколько секунд, прежде чем полицейские увидят и узнают Руну, и тогда Гидеона арестуют. Корабль развернут, и его – теперь уже пленника – отправят прямо в тюрьму Кэлиса, а может, сразу к Крессиде.

Что еще важнее, шпион, подосланный убить Руну, тут же поймет, где ее искать. Шпион, о существовании которого она даже не подозревала.

Каким-то образом Гидеон должен был убедить всех в комнате, что они видят не Руну Уинтерс, ведьму, похищенную из Кэлиса, и охотника на ведьм, который пленил ее и хотел убить, а всего лишь пару молодоженов.

Руна повернулась к нему. Взгляд ее метался от одного полицейского к другому.

– Гидеон… – начала она.

Да будь оно все проклято.

Он обхватил лицо Руны ладонями, привлек ее к себе и сделал то, о чем мечтал уже несколько дней – с тех самых пор, как увидел ее плачущей в уборной.

Гидеон запустил пальцы ей в волосы и поцеловал ее.

Руна напряглась, как олень под прицелом охотника.

Не сопротивляйся, милая.

Гидеон провел большим пальцем по ее щеке, пытаясь успокоить. Надо было, чтобы поцелуй казался настоящим. Надо было продержаться хотя бы до начала следующей песни – потом они смогут скрыться в тени.

Неизвестно, сработала ли мимолетная ласка или Руна сообразила, что к чему, но она расслабилась и поцеловала его в ответ; губы ее раскрылись под его напором.

Казалось, и не было предательства, не было последних месяцев.

Гидеон вдруг задумался, почему они вообще перестали целоваться, и не смог найти ответа.

Он скучал по возможности запустить пальцы ей в волосы. Скучал по теплым, ласковым губам. Скучал по тому, как Руна тает от его прикосновений. Все его существо тосковало по ней. С каждым прикосновением губ, с каждым прикосновением тел он приближался к смертоносному пламени, к тому самому, которое однажды его уже опалило и, как он подозревал, опалит снова.

Руна обвила руками его шею, выгнулась ему навстречу, и Гидеон понял, что его чувство взаимно. Не он один так жаждал этой близости.

Если в этом заключалась слабость, он предпочитал стать слабым.

Если в этом заключался грех, он готов был гореть в аду.

Он целовал Руну, и мир, казалось, возвращался на свое место, выравнивался вдоль своей оси, как будто вся его жизнь до нее шла вкривь и вкось, а после встречи с ней – ровно и правильно.

Началась следующая песня, и Гидеон, используя толпу как прикрытие и не разрывая поцелуя, двинулся вперед, подталкивая Руну к тому самому темному закутку, прижимая ее к стене.

Здесь, в полумраке, ведьма была скрыта от посторонних глаз.

Надо было отступить и позволить ей заново наложить заклинание.

Вместо этого Гидеон запрокинул Руне голову и поцеловал еще крепче.

Его губы вопрошали: «Это все по-настоящему? Я могу доверять тебе?»

Однако, если поцелуи Руны и были ответом, Гидеон не мог его разобрать.

Их руки лихорадочно оглаживали друг друга, как будто они оба совершенно перестали контролировать себя. Он столько хотел сделать с ней…

Хотел отвести ее в каюту.

Хотел уложить на постель.

Хотел…

БОЛЬ. Боль вспыхнула, разрывая его на части. Жаркая, колючая, мучительная. Она разливалась от шрама, рикошетом отдавалась по всему телу, подобно взорванной бомбе.

Задыхаясь, Гидеон принялся хватать воздух.

Ему вдруг вспомнились слова Крессиды, будто эхо, будто кошмарный сон. «Надо сделать так, чтобы ты был моим. И только моим.»

Глава 24

Гидеон

В воздухе запахло магией Крессиды. Гидеон вдруг четко вспомнил, как она достала из огня раскаленное клеймо, как прижала к его коже; вспомнил, как она пробудила проклятье, спрятанное в его теле.

Глаза Гидеона распахнулись.

Он прижимал к стене не Руну, а Крессиду. Это губы Крессиды распухли от его поцелуев, это волосы Крессиды растрепались от его прикосновений.

Он отшатнулся, пытаясь оказаться как можно дальше. Его передернуло, сердце грохотало в груди. Он чуть было не потянулся за пистолетом, но вовремя остановился.

Как только он отстранился, боль ослабла, исчезла, а вместе с ней – и лицо девушки, причинившей ему столько боли.

Гидеон моргнул, и перед ним снова оказалась Руна. Ничто больше не скрывало ее облик. Губы ее приоткрылись от изумления, в серых глазах плескалась боль.

Вот только мог ли он верить своим глазам? На мгновение он в этом усомнился. Возможно ли, что на самом деле перед ним Крессида? В конце концов, ей не впервой присваивать чужую личность.

Руна оттолкнула его и исчезла в толпе.

Нет. Дрожащими пальцами Гидеон провел по волосам, пытаясь прийти в чувство. Крессиду и Руну невозможно было перепутать. Они отличались, как яд отличается от противоядия.

Гидеон бы понял, в этом он был уверен.

Вспомнив, что шпион все еще где-то рядом, он отправился вслед за Руной, но быстро потерял ее в толпе. Пробравшись через танцоров, он оглядел комнату, но о присутствии девушки напоминал лишь слабый аромат магии. Гидеон научился распознавать его – ее магия пахла морским бризом.

Магия Руны.

Он бросился в коридор, но там было пусто.

Клеймо пульсировало. Гидеона все еще лихорадило после резкого приступа боли. Он потер шрам под рубашкой, пытаясь припомнить слова Крессиды.

«Заклеймив тебя, я кое-что припрятала. Заклинание, которое намеревалась пробудить давным-давно, вот только возможности не было.»

Гидеон принялся перебирать в памяти все те случаи, когда ему доводилось прикасаться к Руне. Он схватил ее за руку, но рука была в перчатке. Он распутывал шнуровку на платье. Снимал с нее туфли.

Но никогда не прикасался к обнаженной коже… до этого вечера.

А сегодня он обхватил ее лицо. Коснулся щеки. Поцеловал ее в губы.

Неожиданно он осознал, в чем была суть заклятья Крессиды.

И никогда прежде он ненавидел ее так сильно, как в эту минуту.

Глава 25

Руна

Руна скорчилась под опустевшим карточным столом в дальнем углу комнаты. Сердце заполошно билось, лицо горело. В воздухе, прямо у ее головы, порхал багровый мотылек, единственное свидетельство наложенного ею «Призрачного стража».

Она наблюдала, как Гидеон продирается через толпу танцоров и картежников, как ищет ее. Полицейских видно не было, но Руна полагала, они по-прежнему в зале. Пока никто не заглянет под стол, она была в безопасности. Оставалось лишь надеяться, что заклинание не спадет и ей удастся досидеть под столом до тех пор, пока его не уберут члены экипажа.

Этот поцелуй…

Он начался из необходимости сохранить прикрытие, но быстро перерос в нечто большее. Руна потеряла контроль над собой, ее захватили эмоции.

Прикосновения Гидеона сводили ее с ума.

На мгновение она задумалась: испытывал ли он то же самое, жаждал ли ее так же, как она жаждала его? А потом что-то изменилось. Руна обмякла в его объятиях, а сам Гидеон застыл. Ошибки быть не могло. Нельзя было отрицать очевидное. Гидеон отшатнулся, и на лице его было ясно написано отвращение.

Потому что я ведьма.

Может, его и влекло к ней, но, вспомнив, кто она такая, он не мог преодолеть отторжение. И неважно, насколько ему нравилось целовать ее, – она все равно была ему неприятна.

Почему из всех парней на свете Руну угораздило влюбиться в того, который никогда и ни за что не полюбит ее в ответ?

Почему она не могла умертвить свои чувства усилием воли?

Затаившись, она наблюдала, как Гидеон вышел в коридор. Едва он скрылся с глаз, она вздохнула спокойно.

А потом заметила, что Эбби пошла за ним.

Руна не сводила с девушки глаз. Теперь она знала, что эти двое были не просто старыми знакомыми, и в груди у нее все сжималось. Они буквально не могли оторваться друг от друга, и Руна заключила, что обоим хотелось бы вернуть былое.

Она прикрыла глаза. Может, ей и не удастся задавить нежеланные чувства. Зато от них можно сбежать.

Так она и поступила.

Выбравшись из-под карточного стола, она, никем не замеченная, пробралась через шумный зал. Руна собиралась вернуться в котельную и закончить начатое. На сей раз Гидеон ее не остановит.

Глава 26

Гидеон

В каюте Руны не оказалось. Гидеон разумно предположил, что она использовала заклинание невидимости, чтобы ускользнуть от него. Раз она не хочет, чтобы ее нашли, он ее не найдет.

Гидеон повернулся к мутному от старости зеркалу, висевшему на дощатой стене. Снял рубашку и уставился на клеймо на груди. Шрам по-прежнему полыхал алым, и даже дотрагиваться до него было горячо.

Гидеон вспомнил тихий звук, сорвавшийся с губ Руны, когда его пальцы поглаживали ее шею. При мысли об этом все его тело сжалось, напряглось. При мысли об этой шейке. О Руне.

Ему не суждено было быть с Руной, как бы он этого ни хотел. Теперь уже никогда.

Крессида об этом позаботилась.

Ему хотелось врезать кулаком по стеклу. Схватить осколок и вырезать клеймо с кожи. Он уже собирался обыскать каюту, зная, что Руна припрятала где-то ритуальный нож, но тут в дверь постучали.

Надеясь, что пришла Руна, он распахнул дверь в каюту.

На пороге стояла Эбби.

Рыжие кудри рассыпались по плечам, белая блузка была небрежно заправлена в брюки.

Момент был не самый удачный. Впрочем, после ссоры с Руной он искал как раз Эбби, а теперь она сама явилась к нему, и у охотника на ведьм была прекрасная возможность спросить, шпионила она для Харроу или нет.

Эбби переступила порог и захлопнула за собой дверь, вынуждая Гидеона отступить.

– Надо поговорить, – объявила она.

Он кивнул, не в первый раз пожалев, что каюта такая маленькая.

– Согласен.

– Это ведь не просто совпадение, да? Ты и я. На борту «Аркадии». Мне осталось меньше недели до перевода, и тут появляешься ты. Разве не странно?

Начало было хорошее. Теперь они наконец-то могли поговорить начистоту. Однако не успел он спросить, работает ли Эбигейл на Харроу, как она продолжила:

– Я должна тебе кое-что сказать, Гидеон, и, если не скажу сейчас, всегда буду жалеть об этом.

Он нахмурился.

– Что такое?

– Мне плевать, что вынудило тебя жениться на ней. Может, у тебя были неприятности, может, ты оказался втянут в какой-то скандал и тебе пришлось исправлять ситуацию. Неважно, я смогу тебе помочь. Я вытащу тебя. Я много лет копила деньги, и… у меня есть средства. Я помогу тебе рассчитаться с долгами, из-за которых ты оказался втянут во все это.

Гидеон нахмурился пуще прежнего. С долгами?

– О чем ты?

Эбби шагнула ближе и взяла его за руку.

– Со мной тебе не надо притворяться.

Он покосился на их переплетенные пальцы.

– Эбби, что…

Внезапно она встала на цыпочки – и прижалась к нему в поцелуе.

Ого. Так. Этого Гидеон определенно не ожидал.

Он уже собирался отстраниться и извиниться, если вдруг нечаянно ввел ее в заблуждение насчет их отношений, но тут в голову пришла другая мысль.

Среагирует ли проклятье на поцелуй?

Его пробуждает только Руна или любая другая девушка тоже?

Он обхватил Эбби за шею и ответил на поцелуй.

Время шло. На него нахлынули воспоминания о совместно проведенном времени после революции. О том, как часто они оставались наедине. Но образы казались мутными, полузабытыми. Так бывает с книгой, которую однажды прочел и навсегда отложил в сторону.

Гидеон ничего не почувствовал: шрам не загорелся, мучительная боль так и не пришла.

Вероятно, стоило испытать облегчение, но он не мог. Он вообще ничего не чувствовал. Ни намека на неутолимую жажду. Ни намека на слияние двух душ. Поцелуй с Эбби и близко не напоминал поцелуй с Руной. Чем больше он целовал первую, тем больше желал вторую.

Неужели теперь так будет всегда?

Неужели Руна окончательно разрушила его жизнь?

Хватит.

Гидеон схватил Эбби за руки и слегка оттолкнул, вынуждая сделать шаг назад. Она открыла глаза, и вид у нее был совершенно зачарованный.

– Ты шпионка, подосланная Харроу на корабль?

Брови Эбби сошлись на переносице.

– Что?

– На корабле есть шпион. Он ищет ведьму по имени Руна Уинтерс. Работает на Харроу.

– Я… – Она покачала головой. – Я же сказала, что сбежала от всего этого.

Она казалась слишком ошеломленной, чтобы врать. Вот только если шпионила не она, то кто?

– А ты не догадываешься, кто шпион? Ты говорила, что общалась с Харроу, когда «Аркадия» заходила в порт.

– Мы с ней не говорили о работе. – Эбби отступила на шаг. – Ты вообще слышал, что я сказала? О нас с тобой?

Гидеон тяжело вздохнул. Он показал себя настоящим грубияном.

– Эбби, что бы нас с тобой ни связывало, все в прошлом.

– Тогда почему ты поцеловал меня?

Гидеон потер шрам.

– Прости. Мне надо было получить ответ на один вопрос.

Голос Эбби дрогнул.

– Но… зачем ты женился на ней, если на то не было острой необходимости?

Наш брак ненастоящий.

Так и стоило ответить, но ему тут же вспомнилась Руна в котельной, ее признание, ее откровенность.

– И правда, зачем, – пробормотал он.

Совершенно пораженная, Эбби сделала еще шаг назад и бросилась прочь из каюты.

Гидеон потер лицо руками. Милосердные Древние. Как он оказался втянут в эту неразбериху?

Ах, точно.

Из-за Руны.

Руна втянула его в эту кашу. Руна, которая до сих пор не вернулась. Пока действует заклинание невидимости, она будет в безопасности, но, раз выветрилась иллюзия, скрывавшая ее внешность, может выветриться и эта. А если кто-то обнаружит ее подпись, ее багрового мотылька…

Гидеон мерил шагами крошечную каюту, и половицы скрипели под его весом. Будь он шпионом, вознамерившимся вычислить ведьму, как бы он поступил? Держался на расстоянии, выбирая оптимальный момент для нападения? Или подобрался бы как можно ближе, может, даже проявил дружелюбие, чтобы ослабить ее бдительность?

Он замер, вспомнив молодого человека, кружившего вокруг Руны подобно ястребу с того самого момента, как они взошли на борт.

Уильям.

Что, если Гидеон заблуждался на его счет?

Может, вовсе не Руна заманила Уильяма в котельную. Может, все было совсем наоборот. Гидеон ведь не спросил ее, он просто предположил.

Что, если Уильям постоянно вился вокруг Руны не потому, что был подлецом, жаждавшим затащить ее в постель, а потому, что был наемным убийцей, жаждавшим свести ее в могилу?

Глава 27

Руна

Дверь в грузовой отсек поддалась с легкостью – достаточно было наложить «Отмычку». Руна переступила порог и оказалась в темноте. Даже рев двигателя здесь слышался гораздо меньше. Пошарив вокруг, она нашла цепочку ближайшей газовой лампы и потянула.

Комнату озарил свет.

Вдоль двух стен и посреди комнаты возвышались кучи угля, напоминавшие набольшие горы. У противоположной стены высилась стопка деревянных поддонов – вероятно, с корабельным провиантом.

Никакого багажа в отсеке не было. А раз не было багажа, не имело смысла впускать сюда собак перед отправлением.

Именно такое место и нужно было Руне, чтобы перевезти несколько ведьм.

Она обошла кучи угля, изучила помещение, пытаясь прикинуть, сколько им придется здесь прятаться. Лампа пару раз мигнула, но не погасла. На борту «Аркадии» к ведьмам относились с симпатией, все неизменно понимали их положение, так что, если их обнаружат после отправления из Новой республики, ничего страшного не произойдет. А вот пока корабль находится в водах республики, им всем будет грозить опасность. Если удастся скрыться до выхода корабля в открытое море, они окажутся в безопасности.

Дверь в отсек закрылась, и Руна подпрыгнула от неожиданности.

– Я так и думал, что ты будешь здесь.

Резко повернувшись, она столкнулась нос к носу с Уильямом. Он стоял напротив нее и расстегивал пиджак. Сердце Руны заполошно забилось в груди. Как он смог ее разглядеть? Неужели «Призрачный страж» рассеялся? В котельной было жарко, по коже Руны струился пот. Вкупе с клубами пара символы «Призрачного стража» наверняка размазались.

Или же Уильям видел ее, потому что ожидал увидеть?

– Уильям! – Руна попыталась улыбнуться, не обращая внимания на заполошное биение сердца. – Ты меня напугал.

– Правда? – Его губы изогнулись в улыбке. Он скинул пиджак и бросил его на поддон.

Внутри у Руны все сжалось.

– Мне стоит вернуться наверх, – произнесла она, двигаясь к выходу. – А то меня Гидеон хватится.

Уильям тут же преградил путь.

– О, насчет этого не переживай. У твоего мужа дел по горло. Они с Эбби в вашей каюте. Уверен, они еще долго оттуда не выйдут.

Руна оступилась, и сердце у нее упало.

Уильям медленно шагнул ей навстречу.

– Дорогая, ты заслуживаешь того, кто способен разглядеть тебя. Мужчину, который ответит на твое обожание взаимностью.

Руна отступила, страстно желая оказаться подальше от Уильяма.

– Думаю, у тебя сложилось неверное представление.

– Разве? – Он сделал еще шаг ей навстречу.

– Я… я люблю своего мужа.

Руна снова отступила и наткнулась на что-то жесткое. Оглянувшись, она поняла, что за ее спиной поддон, а за ним – еще стопка. Когда она снова повернулась к Уильяму, он стоял прямо перед ней.

– Это и печально, правда? – Уильям поднял руку, скользнул пальцами по ее щеке.

Руна застыла от его прикосновения.

– Надо быть слепым, чтобы не заметить, как ты страдаешь по мужчине, который тебя не желает. – Уильям заправил прядь волос ей за ухо. – В отличие от твоего мужа, я сразу, как только увидел тебя, понял, что ты особенная.

Руна нащупала на бедре нож, тщательно скрытый тканью платья. Если придется, она им воспользуется.

Но только если придется.

– Мне очень лестно, – начала она. – Правда. Но в последнее время в моей жизни и так было слишком много мужчин. Я стараюсь сократить их число…

Она нырнула ему под руку и, оказавшись у мужчины за спиной, двинулась к двери. Она получила то, за чем пришла. Помещение было достаточно большим, здесь с легкостью могли спрятаться три ведьмы: она сама, предсказательница и пропавшая наследница Роузбладов, хоть и будет тесновато.

– Ты любишь играть в карты? – спросила она.

Уильям не удостоил ее ответа. Слегка повернувшись, он молча наблюдал за девушкой, и от его взгляда Руне становилось не по себе. Отступив на безопасное расстояние, она наконец позволила себе повернуться к нему спиной и направилась к двери.

– Можем подняться наверх, сыграть партию в…

– Я надеялся на более интимное времяпрепровождение.

Послышался щелчок взведенного пистолета, и Руна застыла.

– Повернись, Багровый Мотылек.

Руна ощутила, как сдавило грудь. Ей не хватало воздуха.

Он знает, кто я.

Несколько секунд Руна таращилась на дверь, раздумывая, не сбежать ли. Уильям оставил щелочку.

Послышался шорох ткани, и он подошел ближе.

– Повернись, ведьма, или я выстрелю.

Руна медленно выдохнула и поступила как велено.

Уильям целился из пистолета прямо ей в голову.

Вот, значит, как. Теперь ей наконец-то придется расплачиваться за все свои игры, за весь свой флирт.

Впрочем, с ним я как раз никогда не флиртовала.

Он окружил ее вниманием без малейшего повода с ее стороны. Теперь она знала почему.

– Гидеон Шарп ведет себя не так, как положено мужу, потому что он тебе не муж, верно? Так, может, объяснишь, почему капитан Кровавой гвардии пытается тайком протащить беглую ведьму назад в Новую республику?

Взгляд Руны заметался. Она отчаянно пыталась найти способ защититься, но вокруг не было ничего, кроме угля и огромных поддонов. Достать нож она не успеет: он спрятан под платьем, и к тому времени, как Руна его достанет, Уильям всадит в нее три пули.

Значит, это конец. А Гидеон даже не знал, где она.

Впрочем, ему до нее и дела нет.

Газовая лампа снова моргнула, тени за спиной Уильяма исказились.

– Я готов предложить тебе сделку, Руна Уинтерс. – Уильям шагнул ближе. – Если ты пойдешь со мной в мою каюту, я не буду стрелять.

Ошибки быть не могло: он предельно ясно намекал, чем собирается заняться с ней в каюте.

Руна вздернула подбородок и смерила его презрительным взглядом.

– Лучше застрели меня.

– А если я не дам тебе выбора?

Тени снова качнулись, но в этот раз их движение не имело ничего общего с непостоянством света.

Из-за башни поддонов за спиной Уильяма выступил человек – тихо, как волк. С пистолетом. Руна, дрожа, встретила яростный взгляд поверх плеча Уильяма, и сердце ее забилось с новой силой.

Гидеон.

При виде его фигуры внутри у нее разгоралось пламя.

Когда он вошел в отсек?

Уильям шагнул к Руне, не подозревая, кто находится за его спиной.

Впрочем, далеко уйти он не успел.

– Она сказала «нет», Уильям, – мрачно произнес Гидеон. – Родители не учили тебя, что, когда девушка говорит «нет», это значит «нет»?

Его голос был подобен заряженной порохом бочке, которая только и ждет, когда подожгут фитиль.

Уильям окаменел.

– Ты не в ее вкусе, – продолжал Гидеон. – Вот что она пыталась тебе сказать. Следовало смириться с поражением и оставить девушку в покое.

Уильям облизал внезапно пересохшие губы, не сводя глаз с двери за спиной Руны.

– А кто же тогда в ее вкусе, капитан Шарп?

Руна разглядывала скрытого в полумраке охотника на ведьм.

Очевидно, тупые грубияны.

– Брось пистолет, – велел Гидеон.

Уильям сощурился и прицелился прямо в Руну.

– Брось. Пистолет.

Голос Гидеона напоминал рычание опасного зверя.

Пистолет, звякнув, упал на пол, к ногам Уильяма.

– Теперь подтолкни его к Руне.

Едва пистолет скользнул по направлению к ней, Руна схватила его. Металл до сих пор был теплым от ладони Уильяма.

– Руна, возвращайся в каюту, а я тут закончу.

Она нахмурилась.

– Что ты собираешься делать?

Гидеон сердито взглянул на нее.

– Отправлю его на дно морское, что же еще? Я быстро. Увидимся в каюте.

Глава 28

Гидеон

Больше всего на свете Гидеону хотелось отправить этого таракана за борт. От того, как он разговаривал с Руной, как смотрел на нее, у Гидеона по коже бежали мурашки.

К сожалению, Уильям нужен был ему живым.

– При всем уважении, капитан Шарп, вы получили приказ убить Багрового Мотылька, – произнес Уильям. Он все еще стоял спиной к Гидеону и не опускал руки. – Так почему же ведьма жива и притворяется вашей женой?

– Можешь опустить руки, – разрешил Гидеон, держа шпиона на мушке. Руна ушла, и теперь ему предстояло убедить Уильяма в целесообразности своего плана. Если Гидеон продолжит мучить его, шансов на успех немного.

Уильям опустил руки.

– Харроу знала, что вы не сумеете довести начатое до конца. – Он медленно повернулся к Гидеону. – Вот почему она отправила меня выполнить вашу работу за вас. А теперь вы помешали мне выполнить мой приказ. Сколько еще раз вы собираетесь предать республику?

– Предать я собираюсь только Руну. – Гидеон опустил пистолет, хоть и не вернул предохранитель на место. – Вот почему мне нужна твоя помощь.

Уильям нахмурился.

– Багрового Мотылька надо взять живой.

Уильям скрестил руки на груди и окинул Гидеона внимательным взглядом.

– Слушаю.

– Мы зря думали, что ее смерть предотвратит войну – она ее даже не отсрочит. Сорен в любом случае даст Крессиде армию, а так он еще и будет мстить за смерть невесты. План с самого начала был ошибочным.

– А у вас, значит, есть правильный?

– Кресс не просто собирается развязать войну. Она планирует воскресить своих сестер.

Уильям вытаращился на него.

– Наша главная цель, – продолжал Гидеон, – заключается в том, чтобы уничтожить королеву-ведьму, пока она не начала реализовывать свои планы. А наилучший способ разобраться с Крессидой – использовать Руну в качестве разменной монеты. Для этого я доставлю ее в Новую республику и устрою ловушку. Заманю туда и ее, и давно пропавшего наследника Роузбладов, которого она собирается призвать.

Теперь Гидеону удалось полностью завладеть вниманием Уильяма.

– Вот тут в дело вступаешь ты. Мне нужно, чтобы ты убедил Харроу довериться мне.

– Вы немного не в том положении, чтобы просить о доверии.

– Как бы то ни было, я прошу тебя передать ей наш разговор. Мне нужна всего одна неделя. Если через неделю наследник Роузбладов все еще будет жив, а я не сдам Багрового Мотылька Кровавой гвардии, Харроу может сама убить меня.

Уильям замолчал, явно обдумывая услышанное.

– Ладно. Я передам ей то, что вы сказали.

– И еще кое-что.

– Решили испытать удачу, да?

Гидеон вскинул пистолет и прицелился прямо Уильяму в лоб, напоминая, кому именно улыбнулась удача, кому повезло сохранить жизнь.

– Мне надо провести Руну мимо охотников на ведьм и их псов, когда корабль войдет в порт. Если удастся сделать все, как спланировал, я непременно сообщу Доброму командиру, что ты помог мне. Тебя повысят и дадут прибавку к жалованью. Но сначала тебе придется оказать мне услугу и сделать так, чтобы завтра, когда мы будем сходить с корабля, на борту не было ищеек. Сможешь?

– Думаю, да. Смогу.

– Хорошо. – Гидеон опустил пистолет и вернул предохранитель на место. – И не попадайся Руне на глаза, надо, чтобы она решила, что ты мертв.

– Идет.

Уильям уже повернулся к выходу, когда Гидеон снова окликнул его.

– И скажи Харроу, что в следующий раз, когда ее шпионы помешают мне выполнить задание, я буду с ними уже не так ласков.

Уильям помедлил у открытой двери. Из котельной внутрь проникал пар.

– Для человека, который хватается за соломинку, вы слишком много угрожаете. Не забывайте, как теперь наказывают тех, кто сочувствует ведьмам. Это раньше им вырезали букву на лбу и отпускали с миром, теперь все иначе.

Точно. Теперь, когда все знали, что Крессида на свободе, снисхождение было недопустимо. Теперь всех сочувствующих выводили на задний двор и расстреливали.

– Если облажаешься, тебя тут же порешат, – произнес Уильям. – И вот тогда я приду за твоим маленьким Мотыльком.

Гидеон едва сдержался. Ему отчаянно хотелось вскинуть пистолет и застрелить наглеца.

Глава 29

Руна

Скрывшись в клубах пара, Руна прислушивалась к шагам Уильяма. Они все удалялись от грузового отсека и в итоге смолкли. Металлическая стена жгла спину, но ярость обжигала куда сильнее.

В голове звенели слова Гидеона: «Предать я собираюсь только Руну».

Она ведь подозревала, что так все и будет. Конечно, подозревала. И все же надеялась на другой исход.

Надежда для дураков.

Сколько раз ей предстоит обмануться, чтобы усвоить этот урок?

Мимо прошел Гидеон – вслед за Уильямом, и сердце у Руны забилось быстрее. Пар котельной скрывал ее силуэт, но, если бы Гидеон захотел разыскать ее, то нашел бы. Достаточно было повернуться и приглядеться.

Вот только Гидеон не смотрел по сторонам. Просто последовал за Уильямом через котельную наверх, на палубу. Винтовая лестница содрогалась под тяжелыми шагами. Руна прислушивалась к лязгу металла и пыталась усмирить биение сердце.

«Это ведь хорошо, – убеждала она себя. – Это напоминание».

Гидеон был ее самым опасным врагом. Он готов был передать ее в руки людей, жаждавших ее смерти. Никакие ее признания не имели значения. Ему не было до нее дела. Единственное, чего хотел Гидеон, – остановить Крессиду.

Когда он озвучил свой план, Руну будто ледяной водой окатили. Она будто пробудилась ото сна.

Отныне рядом с ним нельзя было утрачивать бдительность. Если она хотела выжить и сделать то, что собиралась, надо на корню задушить все ужасные чувства к нему. Раз Гидеон собирался предать ее, она должна предать его первой.

Руна оттолкнулась от стены и двинулась в сторону котельных. Пар клубился вокруг нее. Ей предстояло найти способ перехитрить капитана Кровавой гвардии.

Вернувшись в каюту, она обнаружила, что Гидеона еще нет, и вспомнила слова Уильяма насчет них с Эбби.

Может, он пошел к ней в каюту?

Руна поспешно отогнала неприятную мысль.

Пусть Эбби его и забирает.

Руне не хотелось снова спать в рубашке Гидеона, но и надеть шелковое белье, взятое для выходных с Сореном, она не могла. Так что она разделась до рубашки и скользнула в постель.

Когда дверь наконец отворилась, Руна не могла точно сказать, сколько прошло времени – может, несколько минут, может, несколько часов. Гидеон вошел в каюту, прикрыл за собой дверь.

Ей так и хотелось спросить: «Где ты был?», но она притворилась спящей. На самом деле ей не хотелось знать ответ.

Она чувствовала его внимательный взгляд – напряженный и твердый. В горле у Руны пересохло. Ей отчаянно хотелось сглотнуть, увлажнить губы, но она боялась, что малейший звук выдаст ее.

Руна лежала, зажмурившись, застыв всем телом, и все же не смогла унять бешено колотящееся сердце, когда звякнул ремень и зашуршала одежда, когда ткань с тихим шелестом коснулась пола.

Когда Гидеон приподнял край простыни, Руна попыталась подумать о чем-нибудь другом – о чем угодно, только не о том, что в постель рядом с ней ложится практически голый Гидеон. Совсем недавно Гидеон находился в этой самой каюте наедине с Эбби, и одним только Древним известно, чем они тут занимались. Матрас прогнулся под весом второго тела. Руна с трудом подавила порыв податься навстречу Гидеону.

На мгновение в каюте воцарилась тишина.

– Руна.

Она с трудом сглотнула.

Их с Гидеоном разделяло меньше трех дюймов, она чувствовала жар его тела. Воздух заполнил знакомый запах. Все ее тело буквально искрилось от его близости.

Руна отчаянно вцепилась в край кровати.

Он ненавидит тебя.

– Тот поцелуй…

Воспоминание вспыхнуло неожиданно ярко: как Гидеон запустил руки ей в волосы, как его губы касались ее губ, как пылало жаром его тело, когда он прижал ее к стене.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Давай забудем о нем.

Гидеон шумно вздохнул и на некоторое время замолчал.

– Если хочешь, – произнес он наконец.

– Хочу.

Снова воцарилась тишина, а некоторое время спустя каюту заполнил звук медленного, ровного дыхания.

Руна, в отличие от Гидеона, не могла сомкнуть глаз. Как могла она спать, лежа рядом с ним? Она только и думала о том, что он замыслил против нее и как они с Эбби отпразднуют день, когда Багровый Мотылек наконец-то получит по заслугам.

Несколько часов спустя она решила, что не стоит и пытаться заснуть.

Руна тихо оделась и, оставив Гидеона позади, выскользнула на верхнюю палубу – прогуляться и разобраться в собственных мыслях. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовый цвет. В отдалении показались очертания острова.

Во времена сестер-королев это островное государство называлось Каскадия. Руна помнила старую карту, некогда висевшую в Уинтерси-хаус. Наверху крупными буквами было напечатано «КАСКАДИЯ», чтобы каждый, кто заходил в дом, видел эту надпись.

Как только к власти пришел Николас Крид, покойный Добрый командир, страну переименовали. Теперь на каждой карте значилось: «Республика Красного мира». Карты со старыми наименованиями считались незаконными. Большую часть и вовсе уничтожили в годы революции. Даже монеты со старым названием страны переплавили в новые.

Руна сохранила старую бабушкину карту и спрятала в погребе Уинтерси.

– Ты скучала по ней?

Руна выпрямилась. Казалось, все ее тело распознало приближение хищника.

Вот только никакой угрозы в словах Гидеона не было. Через пару секунд он встал рядом с ней. На нем была рубашка и брюки из гардероба Сорена, и на его мускулистом теле они буквально трещали по швам. Он облокотился на фальшборт, устремив взгляд в сторону острова.

Вокруг его глаз залегли темные тени, и казалось, что он, как и Руна, не спал.

Руна долго разглядывала его, позволив себе запомнить каждую черточку лица, а потом отвела взгляд и посмотрела вперед – туда, где находился их дом. Ее родная страна.

– Да, – прошептала она. – Всем сердцем.

Часть вторая

Ведьмы получили драгоценный дар, а вместе с этим даром – священный долг. Древние одарили нас магией с единой целью: использовать ее во благо, во имя истины и красоты.

Моя кузина намеревается исказить эту цель злобной ложью. Я чувствую, как эта ложь подобно гадюке расползается по моему двору и с каждым днем отравляет все больше моих доверенных советников.

Боюсь, остановить ее уже невозможно. Худшее неизбежно.

Сегодня я отправлюсь к камням и попрошу Мудрость о помощи.

– из дневника королевы Альтеи Доброй

Глава 30

Руна

Как тебе это удалось? – Руна старалась не поскользнуться, спускаясь по блестящему от дождя трапу. – Я не заметила ни одного пса на борту.

Она, разумеется, знала, что сделал Гидеон, но предпочитала не давать ему повода думать, что она могла подслушать его разговор с Уильямом и узнала все о его планах.

Небо хмурилось. Серый горизонт заполнили тучи, намекая, что совсем недавно был ливень и, вполне возможно, скоро будет снова.

– Я поручил кое-кому позаботиться об этом, – ответил Гидеон. Он снова нес их багаж.

«Точно, – подумала Руна. – И скоро ты точно так же позаботишься обо мне».

И все же, как только доки оказались позади и Руна ступила на переполненный причал, мрачные мысли улетучились. Казалось, ее несколько месяцев швыряло по бурным морским водам, и вот она наконец бросила якорь. Остров под ногами казался таким надежным. Таким безопасным.

Она вдохнула полной грудью, ощутила привкус соли, запах моря и дождя. Мха и можжевельника. Леса.

На глаза навернулись слезы.

Пахло домом.

Вот только для Руны оказаться дома означало оказаться в опасности. Она была в стране, где открыто охотятся на ведьм, и жизнь ее была под угрозой. Ей нельзя было разгуливать по улицам Новой республики в своем обличье, не говоря уже о том, что Гидеон начал реализовывать свой план.

Следовало соблюдать предельную осторожность.

Перед тем как спуститься на берег, Руна наложила «Призрачного стража» – на случай, если им приготовили ловушку. Странно, но идею подал Гидеон, как будто иного и не ждал.

Впрочем, если они и шли прямо в ловушку, то пока не понимали, в чем именно она состоит.

– Можно одолжить твою лошадь? – спросила Руна.

Ей надо было добраться до Уинтерси-хаус, она нуждалась в этом месте не меньше, чем в воздухе и воде.

В Уинтерси было безопасно. Уинтерси принадлежал ей.

Если Гидеон не одолжит лошадь, придется пойти в одну из городских конюшен и арендовать коня там. Руна взяла с собой достаточно денег, чтобы продержаться неделю или около того. На больший срок она задерживаться не собиралась.

– И куда ты собралась? – спросил Гидеон.

– Домой, – откликнулась она, пересекая причал. Впереди замаячили улицы города. – В Уинтерси. Как только ты освободишь прорицательницу, приведи ее ко мне. А я пока…

– Руна… ты туда не поедешь.

Не поедет? Руна фыркнула. Если Гидеон думал, что она останется в городе вместе с ним…

– В Уинтерси-хаус теперь штаб Ноя Крида.

Руна остановилась как вкопанная.

Что?

– После твоего отъезда он присвоил дом себе.

После отъезда. Как будто у нее был выбор. Руна не уезжала, ей пришлось спасаться бегством, чтобы сохранить жизнь.

Она сжала кулаки. Значит, все ее вещи теперь принадлежали сыну Доброго командира? Ее книги, и одежда, и ритуальная комната, и Леди, ее любимая лошадь, и бабушкины сады, и усеянная хвойными иголками тропинка, ведущая через лес на пляж…

Все получил Ной.

– И куда мне идти? – прошептала она.

– Ко мне в квартиру, – ответил Гидеон и свернул за угол, направляясь в Старый город.

Руна пару секунд пялилась ему вслед. Ей казалось, она вот-вот разрыдается.

Но какой еще у нее был выбор?

* * *

В последний раз, когда она была в этом доме, Гидеон передал ее Кровавой гвардии.

А до этого, придя сюда, она отдалась Гидеону – душой и телом, и они занимались любовью в его постели.

Едва она перешагнула порог, воспоминания захлестнули ее подобно урагану: как он целовал ее бедра, каким холодным был его голос, когда он приказал солдатам арестовать ее.

Эмоции раздирали ее на части, и от этого кружилась голова.

Хотя она несколько раз была в ателье его родителей на первом этаже, саму квартиру она видела всего однажды – когда провела ночь в постели Гидеона. Тогда было темно, лишь луна светила в окно.

Теперь, при свете дня, она могла разглядеть абсолютно все.

Мебели в главной комнате почти не было. Одна часть помещения была выделена под кухоньку с дровяной печкой, другая – под некое подобие гостиной с диваном и несколькими полками. Диван был потертый, но еще крепкий. Половицы высохли и истерлись, но само дерево оставалось прочным. Она даже заметила несколько книг на полках.

Она направилась было к книгам – прочитать названия на корешках, но тут ее внимание привлекла деревянная фигурка размером с ладонь. Кто-то потрудился вырезать из светлого дерева оленя. Контуры были плавными, гладкими на ощупь.

– Это Тессы, – произнес Гидеон, закрывая дверь. – Ее сделал мой отец.

Руна почти ничего не знала о младшей сестре Алекса и Гидеона, только что она рано умерла. Ее убила Крессида.

Руна погладила оленя. От дерева исходило странное тепло.

Когда Руна была маленькой, бабушка покупала ей десятки игрушек. Пожалуй, даже слишком много. Но никто никогда не делал для Руны игрушек. В рельефной поверхности будто отражалась сущность Леви Шарпа – в каждом изгибе, вырезанном его рукой. Он оставил после себя след, напоминавший о том, что он жил здесь, что любил свою дочь.

Спохватившись, что пальцы ее побелели, Руна ослабила хватку.

– Я иду в душ, – сообщил Гидеон. Он все еще стоял позади нее. – А потом мне надо будет отчитаться Доброму командиру. Ты голодная? Еды у меня мало, но под раковиной есть яблоки и сухари. В нескольких кварталах отсюда есть рынок, там ты сможешь купить продукты и что-нибудь приготовить.

Приготовить?

Ей?

Руна опустила руку с оленем и воззрилась на Гидеона.

– Точно. – Он потер шею и, запрокинув голову, воззрился на потолок, будто искал там ответ. – Ты же не умеешь готовить.

– У меня для этого слуги есть, – ощетинилась Руна.

Точнее, у нее были для этого слуги. Теперь у нее ничего не было.

Гидеон вздохнул.

– Неважно. Я не хочу, чтобы ты спалила дом дотла. Подожди моего возвращения, я приготовлю ужин.

С этими словами он исчез в глубине коридора. Руна смотрела ему вслед. Кто, интересно, научил его готовить? Мать? Отец?

Она снова взглянула на деревянную фигурку, гадая, каково это – иметь отца и мать. Учиться у них готовить.

Руна ни на кого на свете не променяла бы бабушку, но все же ей было любопытно. Каково было бы расти в такой семье, как у Гидеона? С родителями, братьями, сестрами. В доме, где всегда полно людей, где кипит жизнь. Одиночество, неслышно кравшееся за ней по пятам много лет, казалось, настигло Руну и вонзило в нее острые зубы.

БУМ! БУМ! БУМ!

Ее размышления прервал грохот.

Руна подошла к окну и осторожно выглянула на улицу.

Внизу, у самой двери, стояло полдюжины солдат в красной форме. Руна отшатнулась, стараясь не попасться им на глаза, и со свистом втянула воздух.

Неужели Гидеон вызвал Кровавую гвардию? Неужели они явились арестовать ее?

Это не имело никакого смысла. Если бы он хотел арестовать ее, позволил бы солдатам обнаружить ее еще на «Аркадии». Оттуда они могли бы забрать ведьму прямо в тюрьму.

– Что… – В коридоре появился Гидеон. Он стоял босиком, рубашка его была наполовину расстегнута. Он взглянул на Руну и направился к окну.

При виде солдат губы его мрачно скривились.

– Проклятье.

В дверь забарабанили с новой силой.

– Откуда они узнали, что я здесь? – Руна попятилась и чуть не споткнулась о журнальный столик.

– Они пришли не за тобой, – откликнулся Гидеон, поспешно застегивая рубашку. Он пересек комнату, выглянул в окно, выходящее на другую сторону. – Они пришли за мной.

– Почему? Что ты сделал?

– Вопрос в том, чего я не сделал. – Гидеон открыл раму и распахнул окно. – Они захотят обыскать квартиру.

Руна подошла к открытому окну, выглянула на улицу. Внизу никого не было.

– Я тебя подсажу.

Она нахмурилась.

– Куда подсадишь?

– На крышу. – Гидеон обхватил ее за бедра и поставил на подоконник. Других вариантов не было. Руна встала поудобнее и схватилась за оконную раму. Крыша была прямо над ней, чуть покатая, но на нее можно было взобраться и не соскользнуть. – Вот. И их возьми.

Гидеон отошел от окна, но вскоре вернулся с ее чемоданом. В дверь заколотили с удвоенной энергией. Руна схватила чемодан за кожаные ручки и закинула на крышу, а потом забралась сама.

– Оставайся там, пока я не вернусь.

– А если ты не вернешься?

– Тогда ты сама по себе. – С этими словами он захлопнул окно.

Чудесно просто.

Мгновенье спустя в квартире раздались приглушенные голоса. Руна сняла туфли, чтобы не поскользнуться, и, пригнувшись, поползла ближе к коньку крыши, к дымоходу. Удостоверившись, что ее не видно, она склонилась и посмотрела, что творится на улице. Двое солдат Кровавой гвардии вывели Гидеона. Руки его были скованы впереди.

Они посадили его на лошадь и поскакали по направлению к дворцу.

Руна слышала внизу шаги – остальные солдаты обыскивали квартиру. Только когда и они ушли, забрав с собой лошадей, Руна расслабилась. Прижавшись спиной к дымоходу, она откинулась на теплую от солнца крышу и перевела дух.

Внезапно ладонь ее наткнулась на что-то шершавое. На крыше были нацарапаны имена: «Тесса. Алекс. Гидеон». Должно быть, Шарпы играли здесь в детстве.

Вот почему Гидеон знал, что здесь можно спрятаться.

Бабушка убила бы Руну, если бы та взобралась на крышу.

Руна провела пальцем по надписи, по каждому имени. Она гадала, в какую беду угодил Гидеон, вернется ли он – или же ей придется спуститься самой и отправиться вызволять его.

Глава 31

Гидеон

Всякий раз, входя в освещенный газовыми лампами кабинет нового Доброго командира, Гидеон чувствовал, как поднимается в душе возмущение. Сам кабинет, конечно, не изменился. Вдоль стен все так же стояли шкафы с книгами в кожаных обложках, на ковре громоздился крепкий стол из красного дерева и кресло с подголовником.

При желании зрелище можно было назвать утешительным.

В отличие от человека, сидевшего за столом.

Это место по праву принадлежало Николасу Криду. Он заменил Гидеону отца, стал наставником и другом. Гидеон до сих пор помнил, как мозолистая рука Николаса вложила в его ладонь пистолет перед штурмом дворца на Новой заре. Именно Николас первым поверил в Гидеона. Помог ему самому поверить в себя.

А теперь Николас был мертв. Очередная жертва Крессиды Роузблад. Гидеон собственноручно выкопал ему могилу – сначала своему брату, а потом Николасу.

Теперь за столом сидел его сын, Ной.

Новый Добрый командир.

Ной носил отцовскую форму – черную, с алым плащом через плечо. Он опирался локтями на стол и, сцепив пальцы, слушал рассказ молодой женщины, стоявшей перед ним. Она выступала с отчетом.

Даже со спины невозможно было не узнать куратора шпионской сети Доброго командира. Черные волосы ее были собраны в узел на макушке, внизу голова была обрита практически налысо, из-за чего сразу бросалось в глаза, что у нее нет одного уха – его отрезали ведьмы, державшие Харроу в рабстве еще в эпоху правления сестер-королев.

При виде Гидеона Добрый командир стиснул зубы. Движение было почти незаметным, и на мгновение Гидеон задумался, не привиделось ли ему это.

Ной поднял руку, оборвав своего куратора на полуслове.

– А ты прямо вовремя, Шарп. Харроу как раз докладывала о проблемах на континенте. И тут появляешься ты – источник этих проблем. – Он кивнул солдатам, чтобы те подвели Гидеона поближе.

Руки у Гидеона были скованы, так что он позволил гвардейцам подтолкнуть его вперед. Он поравнялся с Харроу и тут же поймал пристальный взгляд знакомых глаз цвета жидкого золота. Еще недавно Харроу была информантом Гидеона и в любое время поставляла ему информацию, которая помогла бы в охоте на ведьм.

Теперь Харроу отчитывалась перед Добрым командиром, который распоряжался предоставленной ему информацией так, как считал нужным. Теперь Харроу была предана другому, и Гидеон ее за это не винил. В конце концов, он подвел ее – он всех подвел. Именно поэтому ему нужно было убедить их поддержать его новый план. Он дал себе слово исправить былые ошибки.

– Еще раз начни с начала, Харроу. – Ной окинул Гидеона долгим, внимательным взглядом, будто изучал каждую складку на его рубашке, каждое пятно грязи на штанах. – А с тобой я разберусь через минуту, Шарп.

Харроу покосилась на Гидеона и произнесла:

– Моему источнику удалось проникнуть в ближний круг королевы.

Гидеон нахмурился и тут же перебил ее:

– Чтобы проникнуть в ближайшее окружение Крессиды, надо быть ведьмой.

– Так точно.

– И ты уверена, что твоему источнику можно доверять?

– Поэтому сюда уже ведут пророчицу, – вмешался Ной. – Чтобы подтвердить информацию. – Кивком он велел Харроу продолжать.

– По словам моего источника, Сорен передал Крессиде армию и флот, с которыми она уже через несколько дней сможет осадить Новую республику.

– Я бы сказал тебе то же самое, если бы ты всего лишь дождалась моего отчета, – заметил Гидеон.

Харроу сердито взглянула на него.

– Кроме того, Сорен удвоил сумму, первоначально выделенную на войну, из-за похищения его невесты.

– Это неважно, – снова вмешался Гидеон. – Есть способ не только предотвратить войну, но и уничтожить Крессиду. Но для этого придется сохранить жизнь Багровому Мотыльку.

Харроу сощурилась. Теперь все ее внимание было приковано к Гидеону.

– Ты скомпрометировал себя, товарищ.

Гидеон отмахнулся.

– А ты отказываешься мыслить стратегически. Вы все отказываетесь. – Он оглядел присутствующих. Помимо солдат в комнате было несколько министров Ноя. – Если мы убьем Мотылька, принц придет в ярость. Думаете, все плохо теперь, когда он удвоил выделенную на войну сумму? Если его невеста умрет, его ничто не будет сдерживать. Вы сделаете только хуже.

Харроу недовольно скрестила руки на груди, но теперь она его слушала.

Впрочем, убеждать надо было не Харроу, а Доброго командира.

Гидеон повернулся к Ною, который сверху вниз смотрел в ответ из-за отцовского стола. Взгляд у него был просто ледяным.

– Крессида полагает, что у нее есть еще одна сестра. Или брат. Что у Роузбладов есть наследник, пропавший много лет назад, и с помощью этого наследника она сумеет воскресить своих сестер.

В комнате ошеломленно зашептались.

– Воскрешение – всего лишь миф, – заметил Ной.

– Ты уверен? Потому что мы не можем позволить себе такую ошибку.

Гидеон проигнорировал яростную антипатию, волнами исходившую от командира, и усилил напор.

– Руна собирается найти этого наследника Роузбладов. Обнаружив его, она собирается тайком переправить его обратно на континент. Я предлагаю план из двух частей. Первое: мы подкараулим их. Я узнаю, когда и откуда Руна планирует бежать, и мы удостоверимся, что их будет поджидать Кровавая гвардия. Второе: окружив их, мы казним наследника Роузбладов и арестуем Руну, а потом используем ее для переговоров с Сореном. Если принц захочет вернуть свою драгоценную невесту, ему придется сотрудничать с нами. А мы предъявим ему условия: он получит доказательства того, что Руна у нас под стражей, а за это отдаст приказ своим солдатам выступить против ничего не подозревающей Крессиды, убить ее и всех ведьм в ее армии. Если он не подчинится, Руна умрет. Если подчинится, мы вернем ему невесту целой и невредимой.

Гидеон огляделся, уверенно встретив взгляды чиновников и солдат.

– Мы не уверены, сможем ли выиграть эту войну, а так мы ее предотвратим. Кроме того, избавимся от Крессиды и от перспективы ее воскрешения – как и воскрешения ее сестер.

В комнате воцарилась тишина.

– А если ты не справишься?

Гидеон повернулся к Ною.

– Если я не справлюсь, мы отправимся на войну и проиграем. – Он покосился на Харроу. – Если не справлюсь, Крессида не только вернет себе трон, но и воскресит Эловин и Анали́з, и начнется новая эпоха правления ведьм…

Гидеон осекся. Дворцовые стражники ввели в комнату молодую женщину в кандалах. Руки ее были закованы в железные цилиндры, чтобы она не могла наложить заклинание, а медно-рыжие волосы сальными прядями спускались по спине.

То была Аурелия Кантор – прорицательница, которую использовали, чтобы выслеживать других ведьм. Аурелия обладала даром предсказания, видела прошлое, настоящее и будущее. Благодаря своему дару она могла узнать, где находятся все ведьмы на острове, и Кровавая гвардия вынуждала ее раскрывать их местоположение одно за другим.

– Я хочу видеть дочь, – проскрипела Аурелия. Голос у нее был такой, будто она много дней не пила. – Прошло две недели. Я даже не знаю, жива ли она.

Ее дочери было два года, и она временно находилась у опекунов в другом конце города. Звали ее Мидоу. Девочку держали под замком, ведь она была единственным гарантом покорности Аурелии.

– Спросите ее, – предложил Гидеон. – Пусть подтвердит все, что я сказал.

Пророчица повернулась и устремила ястребиный взгляд на Гидеона. Она взглянула на его оковы и сощурилась. В зеленых глазах ясно читался вопрос.

– Крессида Роузблад собирается воскресить своих сестер?

Аурелия помрачнела и отвернулась, сжала тонкие губы.

– Это вообще возможно? – продолжал Ной.

Она не ответила. Гидеон уже собирался начать торговаться. Предложить кормежку получше, посещения дочери почаще. Такое обычно помогало. Однако, не успел он и глазом моргнуть, как Ной заговорил снова:

– Приведите ребенка.

Гидеон не видел девочку с тех пор, как ее схватили вместе с матерью. Негласной угрозы безопасности Мидоу всегда было достаточно, чтобы пророчица подчинилась.

Солдат привел малышку, усадил в кресло, на фоне которого она казалась особенно крошечной. Было заметно, что о дочери заботятся куда больше, чем о ее матери. Жиденькие рыжие волоски были собраны в два хвоста на макушке и перевязаны белыми лентами. На ней было чистое платье, стоившее, вероятно, больше всего гардероба Гидеона.

Вот только на мир она таращилась широко распахнутыми, испуганными глазами.

– Мамочка? – При виде матери, заключенной в кандалы, стоящей на коленях на полу в нескольких шагах от нее, губы у девочки задрожали. Она протянула к Аурелии крошечные ручонки и зашептала: – Мамочка, мамочка. Я хочу домой.

Гидеон видел, какого труда ведьме стоило сдержать эмоции, когда по щекам дочери покатились слезы.

– Детка, я понимаю. Скоро пойдем домой.

Разумеется, Аурелия лгала. Она прекрасно знала, что ни ей, ни ее ребенку никогда не видать дома.

Ной встал с кресла.

– Крессида Роузблад собирается воскресить своих сестер?

– Не знаю, – ответила Аурелия.

– Подведите сюда ребенка, – приказал Ной. – И пусть положит руку на стол.

Что?

Гидеон наблюдал, как Ной снимает со стены меч покойного отца, и внутри у него все замирало от холода.

Он бы так ни за что не поступил.

«Это потому что ты размяк, – шептал настырный голосок, сопровождавший все его внутренние монологи. – И из-за твоей мягкотелости умирают люди».

А вот Добрый командир собирался продемонстрировать, каким должен быть сильный лидер.

Но чтобы так…

– Нет! Пожалуйста! – Голос ведьмы задрожал, она с мольбой воззрилась на Гидеона. – Не позволяйте ему ранить мою дочь!

– Он и не ранит, – произнес Гидеон, надеясь, что говорит правду. – Если вы ответите на его вопрос.

Ной схватил меч двумя руками. Девочка попыталась отшатнуться, но один гвардеец удерживал ее руки, а второй прижимал крошечную ладошку к столу.

Мидоу взвыла.

Ни одна мать не должна оказаться в такой ситуации. Ни один ребенок не должен оказаться в такой ситуации.

Гидеон шагнул вперед, но что он мог предпринять? Руки его были скованы. Он сам был таким же пленником, как ведьма и ее дочь.

Меч взмыл в воздух, лезвие сверкнуло в свете ламп.

– Стойте! – Аурелия поползла вперед, загрохотали цепи. – Я скажу все, что вы хотите знать. Только не трогайте ее! Пожалуйста!

– Тогда отвечай на вопрос. Из Роузбладов в живых осталась только Крессида?

Ведьма поникла, осознав, в каком положении оказалась. Ей приходилось выбирать между королевой-ведьмой, которая убила бы ее за измену, и собственной дочерью. Она смотрела на перепуганного ребенка, и по щекам пророчицы катились слезы.

– Простите меня, моя королева…

Гидеон наблюдал, как зеленые глаза застилает туман, как они становятся молочно-белыми. Дыхание ее замедлилось, Аурелия застыла подобно мрамору и напоминала скорее изваяние, чем живого человека из плоти и крови.

Наконец она заговорила:

– Мать Крессиды, королева Виноа, родила во втором браке четвертого ребенка, но он был слабым, болезненным и умер во младенчестве. Королева так полностью и не оправилась от горя. Много лет ей казалось, что ночами она слышит плач младенца, и она бродила по коридорам дворца в поисках ребенка.

Это Гидеон и так знал, Кресс не раз рассказывала ему эту историю. После смерти первого супруга мать Крессиды снова вышла замуж. Кресс с сестрами ненавидели отчима, который, по их рассказам, был невероятно жестоким человеком, и винили его в том, что после мертворожденного ребенка он настроил мать против своих детей.

– Все думали, что королева сошла с ума, – заметил Гидеон.

Даже Крессида.

– Однако ребенок и правда не умер, – продолжила Аурелия. – Его выкрали под покровом ночи.

Гидеон нахмурился.

– Зачем?

– Чтобы спасти от ненормальной королевской семейки? Чтобы исполнить пророчество или, наоборот, помешать ему сбыться? – Она покачала головой. – Никто не знает точно.

– И этот человек, этот наследник, он жив? Если так, то где он? И как мне его найти?

Глаза Аурелии побелели больше прежнего. Брови сошлись у переносицы – она отчаянно пыталась сосредоточиться.

– Наследник жив, но…

Прошло несколько минут, и туман в ее глазах рассеялся. Пророчица судорожно вздохнула и рухнула на пол.

– Я не вижу его. – Аурелия перевернулась на спину, как собака. Гвардейцы все еще прижимали руку ее дочери к столу. – Что-то мешает мне, застилает мой взор.

Ной снова занес меч.

– Она говорит правду, – вмешался Гидеон, выступая вперед. – Крессида сказала то же самое, что какое-то заклинание не дает прорицательницам увидеть этого человека. Его как будто спрятали.

Ной неохотно опустил меч и покосился на пророчицу.

– Так, значит, можно использовать пропавшего наследника Роузбладов, чтобы воскресить Эловин и Анали́з?

Аурелия вздохнула.

– Да.

– А если найти и убить наследника, – встрял Гидеон, – Крессида сумеет наложить заклинание с помощью собственной крови?

Аурелия покачала головой.

– Это не просто заклинание, а аркана. Для него требуется кровь близкого члена семьи. Родителя, ребенка, брата или сестры. Но нужна не только кровь, нужно отнять жизнь. Заклинание требует жертвоприношения близкого родственника в обмен на воскрешение мертвого.

– То есть, если Крессида использует для жертвоприношения свою кровь, в процессе она умрет?

Аурелия кивнула.

– Иными словами, если избавиться от пропавшего наследника Роузбладов до того, как его найдет Крессида, Кресс не сумеет наложить заклинание воскрешения.

– Верно.

Гидеон посмотрел на Ноя. Аурелия только что подтвердила, что план Гидеона – лучший. Ною ничего не оставалось, кроме как уступить.

Добрый командир кивнул гвардейцам, все еще державшим Мидоу. Едва они отпустили девочку, она бросилась к матери, обхватила ее за шею крошечными ручонками. Несмотря на цепи, Аурелия обняла ребенка в ответ – всем телом, будто пыталась защитить дочь от мира.

Харроу выступила вперед, медленно обошла закованную в цепи ведьму.

– Нам известно, что Сорен дал Крессиде армию. Нам нужны цифры. Сколько кораблей, солдат и артиллерийских снарядов в ее распоряжении?

Гидеон вспомнил паровые суда, которые заходили в гавань Кэлиса.

– Одиннадцать броненосцев, девять артиллерийских катеров и семь военных кораблей, – ответила Аурелия. – А еще тысячи прекрасно вооруженных солдат.

Этого было более чем достаточно, чтобы взять столицу силой.

Харроу взглянула на командира и кивнула, сообщая, что пророчица действительно подтвердила информацию ее источника.

– И каковы условия их союза? – спросил Ной.

– Как только армия Сорена поможет Крессиде захватить столицу, принц женится на Руне Уинтерс. Если обещанная свадьба не состоится, Сорен отзовет своих людей, артиллерию и корабли, а Крессиде придется справляться самой.

Аурелия, пытаясь успокоить ребенка, тихонько замычала, и Гидеон сообразил, что слышит знакомую мелодию – колыбельную, которую когда-то пела ему, его брату и сестре мать, отпугивая кошмары и убаюкивая детей, когда они болели.

Он поспешно отогнал навязчивые мысли.

Эта ведьма не имела ничего общего с его матерью.

Один из солдат опустился на колени перед Аурелией, все еще прижимавшей к себе ребенка. Мелодия стихла, и с губ пророчицы сорвался звук, напоминающий рычание волчицы, предупреждающий, что подходить ближе не стоит.

– Капитан Шарп. – Голос Ноя прорезал тишину, и Гидеон невольно повернулся к командиру. – Корабли Сорена, возможно, уже отчалили от континента. Если так, через три дня они будут здесь. Чтобы твой план сработал, нам надо отправить принцу сообщение и приготовить Багрового Мотылька для передачи, как только флот прибудет к берегу. Поэтому я даю тебе два дня на выполнение твоего обещания. Если Багровый Мотылек снова ускользнет от тебя, я сделаю вывод, что ты намеренно допустил это. Два дня. Понятно? Если не справишься, тебя обвинят в сочувствии ведьмам и отправят в камеру, где ты будешь ожидать казни.

Казни.

Слово прогремело как выстрел.

Вот только под силу ли Гидеону было уложиться в два дня?

И был ли у него выбор?

Гидеон призвал на помощь всю свою выдержку и выпрямился.

– Вы должны позволить мне беспрепятственно действовать. Мне нужно полное ваше доверие, даже если покажется, что я скомпрометирован. Чтобы получить нужную мне информацию, я должен убедить Руну, что я на ее стороне. Никаких больше солдат, никаких обысков у меня в квартире, никаких арестов. Никакого вмешательства.

Багровый Мотылек не должна ожидать нападения, иначе она их перехитрит.

Ной опасно сощурился.

– Ладно. Договорились.

– Отлично, – ровно произнес Гидеон. – А теперь, если меня кто-нибудь освободит, – он поднял закованные в цепи руки, – я провожу пророчицу обратно в камеру. У меня есть для нее еще несколько вопросов.

* * *

– В мою камеру ведет другой коридор, – заметила Аурелия. Ребенка снова забрали, и глаза ее потемнели.

Гидеон вел ведьму по освещенным газовыми лампами коридорам дворца, и грохот его ботинок эхом отдавался от мраморных полов.

– А я тебя не в камеру веду.

Она взглянула на него.

– Тогда куда?

Гидеон смотрел на существо рядом с собой – яростное, почти животное, и не мог найти в нем ни следа аристократки, которую доставил сюда два месяца назад. Время в тюрьме меняло человека самым радикальным образом.

– Все зависит от того, как ты ответишь на мои вопросы.

Она сощурилась.

– Где Крессида держит тела Эловин и Анали́з?

Аурелия отвела взгляд, сделав вид, что рассматривает мраморные стены, как будто вместо голого камня ее взору предстали изысканные полотна.

Гидеон остановился, вынуждая остановиться и ее.

– Скажи мне, где они, и я вытащу тебя отсюда.

Она склонила голову к плечу, окинула его внимательным взглядом.

– С чего мне тебе доверять?

Гидеон пожал плечами.

– Причин нет. – Он оглянулся по сторонам. В коридоре никого не было, сплошные белые стены и полы. – Но со мной можно договориться: ответы, которые мне нужны, в обмен на твою свободу.

Взгляд пророчицы стал острее новенького ножа. Зеленые глаза вспыхнули.

– Я никуда не пойду без Мидоу. И ничего не скажу, пока она не окажется рядом со мной и в безопасности. – Пророчица повернулась на каблуках и направилась в сторону дворцовой тюрьмы. – Нужны ответы? Сначала освободи мою дочь, а потом поговорим.

Глава 32

Руна

Руна поджидала Гидеона, примостившись на коньке крыши, между двумя дымоходами. Теплая от солнца черепица согревала голые ноги. Она разглядывала Старый город. Над заводским районом поднимались клубы дыма, устремлялись прямо в голубое небо, а запах угля смешивался с соленым морским воздухом.

Руна наблюдала за людьми на улице. Некоторые толкали тележки, другие подгоняли скот, третьи шли по делам или доставляли посылки.

До революции бабушка запрещала ей заходить в эту часть города. Говорила, здесь царят грязь и грубость. Подобные месте людям вроде них не подходят.

Руна подтянула колени к груди и пристроила подбородок на ладони, не сводя глаз с города. Каково было бы расти в подобном месте, а не в Уинтерси? Стала бы она совершенно другим человеком или выросла бы точно такой же, как нынешняя Руна?

А какая она, кстати?

Кто она такая в глубине души? Ведь не только ведьма. Не только аристократка. Что делало ее ею?

Менялся ли человек под влиянием обстоятельств? Или в каждом было что-то постоянное, неизменное, что-то прочное и истинное, что сохраняется, несмотря на обстоятельства?

Руна не знала ответа на этот вопрос, и ее это волновало.

У нее заурчало в животе, напоминая, что со вчерашнего дня девушка ничего не ела.

«В нескольких кварталах отсюда есть рынок, там ты сможешь купить продукты и что-нибудь приготовить», – так сказал Гидеон. Со своего места Руна пыталась высмотреть рынок.

Она могла бы научиться готовить. Вряд ли это так сложно.

Руна потянулась за туфлями и уже собиралась спуститься по краю крыши, но, повернувшись, увидела, как из окна внизу выбирается солдат Кровавой гвардии.

Руна со свистом втянула воздух.

Парень поднял голову.

– Гидеон, – выдохнула она. Она так замечталась, что даже не заметила, как он прошел по улице.

Пока Гидеон карабкался на крышу, она оглядела его. Наряд Сорена он сменил на алую форму, оковы с него сняли.

На самом деле он казался совершенно невредимым и совершенно невозмутимым.

Чего же они хотели?

И что он им дал в обмен на свободу?

Впрочем, это Руна и так знала. Она слышала каждое слово Гидеона, когда он рассказывал Уильяму о своем плане в грузовом отсеке.

Под мышкой у него была сложенная форма Кровавой гвардии. Гидеон протянул Руне одежду.

– Это еще что такое? – спросила она, принимая мундир и брюки.

– Это тебе. – Он уселся рядом, почти касаясь ее бедром, но не отодвинулся. – Мне нужна твоя помощь.

Руна изогнула бровь.

– Да что ты?

– У пророчицы маленький ребенок. Дочка по имени Мидоу. Мы использовали ее, чтобы давить на ведьму, чтобы разговорить ее.

У Руны сжалось сердце. Ребенок.

Она-то думала, что Кровавая гвардия творит что-нибудь ужасное с самой Аурелией Кантор, чтобы та выдала им информацию. Иначе зачем ведьме сообщать, где находятся остальные – такие же, как она, зная, что на них будут охотиться?

Вот почему.

У них был ее ребенок.

– Она отказывается бежать из тюрьмы, если сначала я не освобожу Мидоу.

Он собирался выкрасть ребенка?

Гидеон затеял похищение. С участием Руны.

Она ничего не могла с собой поделать: мысль об этом вызывала восторг.

– Полагаю, я могла бы помочь. – Она разгладила платье, стараясь, чтобы Гидеон не понял по голосу, как ей приятно быть нужной ему.

– Хорошо. – Он встал и двинулся к краю крыши. – Тогда надевай форму и поехали. Внутри тебя ждут ботинки.

– Что… сейчас? – Руна схватила туфли и босиком бросилась за ним, зажав под мышкой украденную форму. – Может, хоть поедим сначала? Я умираю от голода.

* * *

Гидеон купил им ужин в уличной лавке. Бабушка была бы в ужасе, если бы увидела, как Руна руками ест куриный пирог и облизывает жирные пальцы. Впрочем, Руна так хотела есть, что ее это не волновало.

Гидеон, стараясь не смеяться, скормил ей еще и остатки своего пирога.

Они забрали из ближайшей конюшни Товарища – коня Гидеона – и отправились на восток, в ту часть города, где жили аристократы, где вдоль берега, вдали от городской суеты, выстроились шикарные особняки.

Руна заранее набросила иллюзию. Она прекрасно знала этот район. Тут жили многие бабушкины подруги, до того как Кровавая гвардия отправила их на очистку, а дома распределила среди революционеров. В конце района располагался тихий порт, где богачи пришвартовывали свои лодки. Там держал лодку и Алекс, пока был жив.

Гидеон отправился привязать Товарища, а Руна осталась ждать. Задняя дверь дома, куда им предстояло проникнуть, выходила на набережную, и Руна хотела проверить обстановку, прежде чем заходить внутрь.

Перед ней расстилалась безмятежная водная гладь. У берега стояли на якоре лодки. Руна ходила под парусом с детства – ее научила бабушка. Родители девушки погибли в море, и бабушка твердо решила, что Руна не должна бояться воды. Иногда они с Алексом выходили в море на его двухместной лодке.

Поджидая Гидеона, Руна принялась изучать названия судов, и тут ее внимание привлекла до боли знакомая надпись.

«Рассветная ария».

Что здесь до сих пор делала лодка Алекса?

Мысли Руны прервал голос Гидеона:

– Держи.

Руна оторвалась от лодки и обнаружила, что ей протягивают два рожка с мороженым.

– Это еще что?

– Я не знал, какое тебе нравится, хотя, честно говоря, все мороженое вкусное.

– Ты его… мне купил?

– Одно тебе. Второе мне. Я возьму то, которое тебе не понравится.

Руна присмотрелась к содержимому рожков (одно мороженое было шоколадное, другое ванильное), а потом перевела взгляд на облаченного в кроваво-красную форму Гидеона. Она привыкла видеть его в обычной одежде (если, конечно, гардероб принца можно считать обычным). Форма же служила постоянным напоминанием о том, кто перед ней.

Солдат.

Охотник на ведьм.

Враг.

И вот он покупает ей мороженое.

Он что, снова пытается усыпить мою бдительность?

Руна потянулась за шоколадным мороженым, и Гидеон безропотно уступил.

– Что ты так внимательно разглядывала? – Он кивнул в сторону воды. – Ты была так погружена в свои мысли.

– Ой, просто… – Запнувшись, она снова повернулась к «Рассветной арии». – Это что, лодка Алекса?

Теперь Гидеон знал, что Руна планировала тайком переправить ведьм на «Аркадии», и намеревался остановить ее, а значит, Руне нужен был новый план побега.

Подойдет ли для этих целей лодка?

Не лучший вариант. Пролив Барроу славился неспокойными водами, а в одиночку Руна могла справиться только с маленькой лодкой, и в бурю такую непременно будет швырять из стороны в сторону, если не перевернет вовсе.

Впрочем, в отсутствие других вариантов…

Гидеон проследил за направлением ее взгляда.

– Да, это лодка Алекса. – Голос его зазвучал мягче. – Я не смог расстаться с ней после того как… – Он замолчал, тряхнул головой. – Полагаю, нельзя оставлять «Рассветную арию» там навечно. Рано или поздно мне придется ее продать. Видят Древние, сам я ходить на ней не буду.

Руна, продумывавшая между делом новый план побега, рассеянно заметила:

– Я могла бы тебя научить.

Гидеон с удивлением взглянул на нее.

– Научить меня ходить под парусом?

Они уставились друг на друга.

Зачем она это сказала? Они ведь даже друзьями не были. Если ей удастся провернуть задуманное и сбежать отсюда живой, они больше никогда не увидятся.

И это еще наилучший вариант развития событий.

– Забудь. Глупая идея. – Отчаянно желая сменить тему, она кивнула на мороженое. – Спасибо за угощение.

Гидеон колебался. Казалось, он не был готов заговорить о другом.

Руне же не хотелось задерживаться на лодке Алекса: она опасалась, что Гидеон что-нибудь заподозрит. Пришлось поспешно сменить тему.

– Так вот как выглядит романтика в твоем понимании? Ведешь девушку, за которой ухаживаешь, на набережную, покупаешь ей мороженое?

Губы Гидеона дрогнули в улыбке.

– А у нас тут ухаживания? Я и не подозревал.

Что? Руна вспыхнула.

– Это не… нет, я не это имела в виду…

Гидеон смотрел девушке через плечо, на палатку с мороженым.

Наконец он милостиво перебил ее бормотание.

– Вообще-то я прихожу сюда всегда, когда скучаю по своей семье.

Ох.

– Впервые родители привели нас сюда в день рождения Тессы. – Он двинулся вперед по набережной, кивком головы приглашая Руну присоединиться. Лодка Алекса осталась позади. – Мы тогда впервые попробовали мороженое. Мамины эскизы набирали популярность, и у нас внезапно появились лишние деньги. До этого мы покупали только то, в чем была острая необходимость.

Бок о бок они шли вдоль берега и ели мороженое. Когда мимо проходила компания женщин или другие парочки – те, кому хотелось подышать морским воздухом и погреться на солнце, – Гидеон уступал им дорогу, а потом снова возвращался к Руне.

– Тесса больше всего любила шоколадное, Алекс – ванильное. Мама предпочитала фисташковое.

– А твой отец?

– Он не любил сладкое.

Не любил сладкое? Руна облизала рожок – холодный, сахарный. Вкуснотища.

– Представить не могу, как можно не любить сладкое. Или не есть в детстве мороженое…

Слова сорвались с языка, и она тут же пожалела об этом.

Зачем она так сказала?

До чего бестактно!

Впрочем, Гидеон ничего не заметил, а если и заметил, то не разозлился. Только взглянул на стройные ряды домов впереди. Все они выходили окнами на берег моря. В каком, интересно, держали в заложниках ребенка прорицательницы?

– Меня никогда не волновало, как мы жили. Мне не с чем было сравнить, пока не… – Он взглянул на Руну и вдруг улыбнулся. – У тебя мороженое на лице.

Смутившись, Руна поспешно вытерла подбородок.

Гидеон покачал головой.

– Нет же…

Он снял с одной руки перчатку для верховой езды и большим пальцем коснулся губ Руны. Когда он отвел руку, на подушечке пальца осталось шоколадное пятно. Гидеон задумчиво разглядывал его, будто не знал, что с ним делать.

А потом поднес руку к лицу Руны.

Она даже не колебалась. В конце концов, шоколад есть шоколад.

Обхватила палец губами, слизывая мороженое. Она легонько зацепила кожу зубами и услышала, как Гидеон сглотнул. Покосившись, она заметила, что он не сводит с нее потемневших глаз. В последний раз Гидеон так смотрел на нее на «Аркадии», перед тем как поцеловать.

Перед тем как вспомнил, что она ему отвратительна.

Руна отстранилась, выпуская палец. Сердце грохотало в груди. Она поспешно отвернулась и двинулась дальше.

– Ну, какой дом нам нужен?

Голос у нее подрагивал.

Гидеон прочистил горло.

– Желтый.

Впереди как раз замаячил лимонного цвета трехэтажный особняк. Он был обнесен высокой оградой, железные столбы обвивал темно-зеленый плющ, из-за чего не видно было, что творится во дворе.

Руна замедлила шаг, разглядывая дом. Ворота, ведущие на набережную, были заперты, так что через них ни войти, ни выйти не получится. Оставалась только передняя дверь.

Заглянув в отверстие между ветвями плюща, Руна насчитала в саду позади дома четверых гвардейцев в форме. Она знала, что перед домом и внутри будет еще охрана.

Руна покосилась на пистолет на бедре Гидеона, нащупала в кобуре револьвер, подаренный Сореном. Если начнутся неприятности, с двумя пистолетами они далеко не уйдут – не хватит пуль.

– Дай мне свой мундир, – велела она, отворачиваясь от дома, и зашагала в том направлении, откуда они пришли.

– Зачем?

– Увидишь.

Глава 33

Руна

Лучше перестраховаться, – постановила Руна, когда парк остался позади. Гидеон сторожил, пока она, укрывшись среди деревьев, накладывала на их мундиры заклинание под названием «Ведьминская броня».

«Эти чары отразят любое злобное действие, – объяснила она Гидеону, цитируя книгу, по которой научилась им. – Символы заклинания будто создают броню. Если тебя попробуют заколоть кинжалом, заклинание отразит удар, если попробуют застрелить, от тебя будут отскакивать пули».

Чего Гидеон не знал, так это что Руна нарисовала символ морочащего заклинания у себя на запястье, спрятав его под рукавом мундира.

«Морок» по силе принуждения был далек от знаменитых чар заклинания «Расскажи правду» и представлял собой простенькое дезориентирующее заклинание. Применять его Руну научила Крессида, еще когда притворялась Верити. По словам Серафины, бабушка Руны тоже использовала «Морок», в основном когда заключала сделки и при обсуждении тех или иных деловых вопросов надо было в чем-то убедить собеседника. С помощью этого заклинания невозможно было заставить человека что-либо сделать, но можно было подтолкнуть в нужном тебе направлении. Иными словами, противостоять носителю заклинания было сложно – но возможно.

Так, например, с человеком вроде Гидеона такие чары не сработают: он получал удовольствие, поступая наперекор Руне. А вот если молодые гвардейцы захотят впечатлить красивую девушку, заклинание вполне может сработать.

Они приблизились к желтому дому. Главные ворота были открыты. Лестницу обрамляли статуи Древних – фигуры Терпения и Справедливости. У Терпения в руках были песочные часы, Справедливость опоясывал патронташ.

У главного входа стоял один-единственный гвардеец. Руна прикинула, что ему лет девятнадцать-двадцать. Было время ужина, и Гидеон знал, что у половины слуг в этом время перерыв, как и у половины охранников. Это тоже была часть стратегии: в следующие полчаса стражей будет гораздо меньше, чем обычно, а значит, вероятность попасть внутрь и выбраться гораздо больше.

При виде Руны и Гидеона гвардеец выпрямился. Может, из-за их алой униформы, может, потому что узнал капитана Кровавой гвардии.

Гидеон молча кивнул в знак приветствия.

Руна поздоровалась и ослепительно улыбнулась.

Гвардеец был высоким и широкоплечим, хоть и уступал Гидеону. На солнце русые волосы отдавали рыжиной.

Руна тотчас же завладела его вниманием. Он скользнул взглядом по идеально сидящей униформе (Гидеон знал ее параметры – в конце концов, он совсем недавно снимал их).

– Могу я вам чем-то помочь? – спросил гвардеец, не сводя глаз с Руны.

– Мы пришли за ребенком ведьмы, – прервал его Гидеон. – Командир требует доставить девочку во дворец.

Гвардеец оторвался от созерцания Руны и выпрямился, услышав властный голос Гидеона.

– Ребенка сегодня утром уже отвозили во дворец. Документы у вас с собой?

Руна покосилась на Гидеона. Документы? Стоило упомянуть, что понадобятся документы.

– Не было времени, – сказала она. – Приказ пришел из штаба командира в последнюю минуту.

– Боюсь, без документов я не могу вас впустить.

Значит, пора импровизировать.

– Я же говорила, что так и будет, капитан. – Руна повернулась, как будто собралась уходить. – Надо было настоять, чтобы… ой! – Руна поморщилась и схватилась за лодыжку, будто ее пронзила резкая боль. – Кажется, я… – Она притворилась, что потеряла равновесие, качнулась вперед и полетела прямо на гвардейца. – Ох!

Он поймал ее за талию, помогая ровно встать на ноги.

– Вы в порядке?

Он был так близко, что девушка чувствовала запах мыла для бритья, исходящий от его кожи. Руна прильнула к нему, стоя на одной ноге и по-прежнему сжимая лодыжку.

– Простите. У меня была травма щиколотки. Вот и побаливает временами.

Она покосилась на Гидеона. Тот, сощурившись, наблюдал за представлением.

Ну, от тебя все равно никакой помощи не было.

– Не нагружайте ее. – Солдат подхватил ее под колени, взял на руки. – Я отнесу вас в гостиную. Там вы сможете отдохнуть, а я попрошу кого-нибудь вызвать врача.

Руна обняла его за шею.

– Вы очень добры, но я не хочу никого беспокоить…

Символ «Морока» у нее на запястье нагрелся. Руна скользнула пальчиком по воротнику солдатского мундира. Гвардеец смотрел на нее как завороженный.

Он с трудом сглотнул.

– Вы никого не побеспокоите.

Руна взглянула на гвардейца из-под ресниц.

– Как вас зовут?

Он понес ее в дом, в маленькую гостиную.

– Эд. – Он замотал головой. – В смысле Эдмунд. Друзья зовут меня Эд.

– Эдмунд, – промурлыкала Руна.

Гидеон мрачно пялился на нее поверх плеча гвардейца.

– Я попрошу экономку привести врача. – Эдмунд опустил девушку на кушетку. – Побудьте здесь.

– Разумеется. – Руна снова обратила на него сияющую улыбку. – Обещаю не двигаться с этого места.

Едва гвардеец исчез из вида, Руна вскочила на ноги. Гидеон маячил в дверях, мрачный как туча, и не сводил с нее сердитого взгляда.

Проигнорировав его, Руна выглянула в коридор. Эдмунд как раз поворачивал за угол.

– Давай найдем детскую, пока он не сообразил, что мы пропали.

Удостоверившись, что все чисто, Руна скользнула в пустой коридор.

Гидеон последовал за ней.

Даже внутри дома стены были желтыми. Цвета масла, подтаявшего на солнце.

Навстречу им попалось несколько слуг, спешащих по своим делам: женщина с огромной корзиной белья, мужчина со стопкой дров. Руна всем улыбалась и делала вид, что она тут своя. И надеялась, что «Морок» сработает.

Когда они наконец остались наедине, Гидеон заворчал.

– Это что, действительно было необходимо?

– Что было необходимо?

Руна нашла лестницу и стала подниматься. Детская находилась на третьем этаже – это Руна заметила еще с улицы. Открытое окно выходило на гавань, и было видно, как над кроваткой кружатся игрушечные облака на веревочках.

Туда и лежал их путь.

– Необязательно было флиртовать с ним.

Руна ощетинилась. Он что, серьезно?

– Благодаря моему флирту мы попали внутрь. Тебе стоит меня поблагодарить.

Вот только Гидеону явно было не до благодарности. Таким угрюмым Руна его еще не видела.

– У этого парня нет с тобой ни единого шанса, – бубнил он, взбираясь на второй этаж. Здесь лестница заканчивалась. – Ты ведь сама это знаешь. И я знаю. А он не знает. Ты дала ему ложную надежду, а это жестоко.

– Жестоко? – Руна возмущенно глянула на Гидеона и, кипя от злости, двинулась вперед по коридору. Стены были оклеены обоями с нарциссами, свежевымытые полы блестели. – И это говорит мне человек, который зарабатывает на жизнь охотой на девушек.

– На ведьм, – поправил ее он. – Я охочусь на ведьм.

Где-то неподалеку открылась дверь, послышались голоса. Руна и Гидеон остановились, прислушиваясь. Идти дальше было опасно.

– Я оставил ее в малой гостиной, – рассказывал Эдмунд, тот самый солдат, которого облапошила Руна. Голос его разносился по коридору. – Она не могла идти. Думаю, у нее сломана…

Через секунду Эдмунд повернул бы за угол и заметил их, но Гидеон схватил Руну за рукав мундира и затащил в пустую комнату, захлопнув за собой дверь.

Руна судорожно выдохнула, мысленно возблагодарив спутника за сообразительность.

Она огляделась. Комната напоминала библиотеку. Вдоль стен выстроились стеллажи с книгами, посреди комнаты стоял письменный стол. Окна выходили на воду.

К счастью, в комнате никого не было.

Руна приоткрыла дверь и выглянула в щелочку. Эдмунд все еще стоял в конце коридора и разговаривал с кем-то из слуг. Путь был перекрыт.

Они вынуждены оставаться здесь, пока гвардеец не уйдет.

Гидеон прислонился к стене, прислушиваясь к приглушенным голосам. Руна вдруг поняла, что ей до сих пор не дает покоя его недавнее замечание.

– Может, тебе трудно в это поверить, – зашептала она, не сводя глаз с гвардейца в коридоре, – но я не у всех вызываю отвращение.

Гидеон покосился на нее.

– Что?

– То, что тебе отвратительна одна только мысль обо мне, еще не значит, что все такие, – продолжала она, стараясь говорить тихо. – Некоторым нравится, когда я с ними флиртую.

– О чем ты говоришь?

Эдмунд, к досаде Руны, все еще стоял в коридоре, так что она закрыла дверь и обратилась к Гидеону, который как раз повернулся к ней лицом:

– В тот вечер, когда мы поцеловались на корабле, ты отстранился так, будто я…

Она отвела взгляд, вспомнив полные ужаса глаза. Он будто сам не мог поверить, что сделал.

Руна ужасно сожалела, что ее это так сильно беспокоит, но ничего не могла поделать.

– Будто ты что? – тихо проворчал Гидеон.

Она не сводила взгляда с лакированных половиц под ногами.

– Как будто я какое-то жуткое чудовище.

Гидеон запустил пятерню в волосы.

– Это не…

Он замолчал, рассматривая ее, будто что-то прикидывал.

А потом расстегнул мундир.

Руна изумленно наблюдала, как Гидеон снял его, как вытащил из штанов рубашку.

– Ты что творишь?

– Пытаюсь положить этому конец. Прямо сейчас.

Он раздевался прямо у нее на глазах, и Руне становилось жарко.

– Чему ты хочешь положить конец?

– Нелепой идее, будто ты мне отвратительна.

– Но я и правда тебе отвратительна. – Она упрямо встретила взгляд темных глаз. – Ты сам так сказал.

– Что? – Пальцы его замерли на верхней пуговице рубашки. – Когда?

Руна приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Эдмунд двигался в их направлении.

Она поспешно закрыла дверь.

Схватив Гидеона за руку, ведьма потащила его мимо шкафов в другой конец библиотеки, где их разговор будет не так слышен из коридора.

– В тот день, когда отправил меня на очистку, – прошептала она и потянула его в проход между стеллажами. – Ты сказал, что не знаешь, что тебе отвратительнее: что я ведьма или что ты попался на мой обман.

– Руна.

Он замер, вынуждая и ее остановиться, и уставился в потолок, будто умоляя высшие силы даровать ему терпение.

Руна отпустила его руку.

– Ты предала меня самым ужасным образом. – Он наконец посмотрел ей в глаза. – Я только что узнал, что ты преступница, за которой я гонялся два года, не говоря уже о твоей тайной помолвке с моим братом. Ты разбила мне сердце! Ты сказала, что мне никогда не стать таким человеком, как Алекс!

– Потому что ты отправил меня на верную смерть! – яростно зашептала Руна. Она всем телом повернулась к нему и отчаянно желала покончить с этим разговором.

Гидеон устало потер лицо и вздохнул.

– Справедливо.

Рука его безвольно опустилась. Некоторое время он молчал, внимательно рассматривая Руну.

– Раз уж мы обсуждаем наши взаимные обиды, позволь сказать, что мне невыносимо наблюдать, как ты соблазняешь других мужчин. Меня это просто убивает.

– Потому что это жестоко. Поняла. – Она отвернулась и уже направилась к письменному столу, подальше от двери в коридор.

Гидеон схватил ее за руку, вынуждая остановиться.

– Не поэтому.

Руна оглянулась.

– Когда я смотрю, как ты флиртуешь с ними, мне… – Из его горла вырвался низкий, отчаянный звук. – Мне хочется пойти на стрельбище и выпустить сотню обойм, представляя, что стреляю в них.

Руна воззрилась на него. Что он пытался сказать? Что он ревновал?

– Мне ненавистно было смотреть, как ты флиртуешь с Эбби. – Слова вырвались прежде, чем она успела остановиться. – И ненавистно, что ты солгал мне о ней.

Гидеон отпустил ее руку и отстранился.

– Я солгал?

Голоса в коридоре стали громче, и они оба замолчали, покосившись на дверь. Впрочем, в комнату никто не вошел, голоса стали удаляться, и Руна снова зашептала:

– Ты сказал, что Эбби – старая знакомая, но ведь это неправда. Она значит для тебя куда больше.

Гидеон помрачнел. Весь его вид свидетельствовал о надвигающейся буре.

– Это тебе Уильям сказал?

Ей так и хотелось заорать: «Тот Уильям, который шпион?» Вот только Гидеон не знал, что она подслушала их разговор, так что Руна намеревалась и дальше держать его в неведении.

– Уильям видел, как вы с Эбби вместе пошли к нам в каюту. Вдвоем. Зачем так делать? Значит, ты собирался… – Она прикусила губу и не договорила.

– Что собирался? – проворчал Гидеон.

Руна сжала руки в кулаки и окинула его мрачным взглядом.

– Ты мне скажи.

Гидеон сделал шаг к ней. Руна отступила.

– Поцеловать ее? – Его голос рокотом разнесся по проходу. Он продолжал наступать, а Руна продолжала пятиться. – Разжечь былое пламя? Ты это хочешь услышать? – Казалось, мысль об этом приводила его в ярость. Руна понятия не имела почему. Почему он так злился насчет ее романтических отношений, а она не могла расспросить его в ответ?

Руна наткнулась на стол – он оказался прямо за ее спиной. Гидеон припер ее к стенке.

– Хочешь знать? Ладно. – Он придвинулся еще ближе, заполонил собой все пространство. – Да. Я поцеловал ее.

Мысль об этом – о том, как его губы коснулись губ Эбби, – ранила Руну подобно выстрелу в сердце.

И ведь в этом не было никакого смысла.

Гидеон намеревался убить всех ведьм, которых она явилась спасти. Даже сейчас он плел против нее интриги. Он был бессердечным извергом. Пусть Эбби забирает его себе!

Вот только сердце Руны отказывалось следовать голосу разума. Казалось, ее чувства и логика были кораблями, плывущими в противоположных направлениях.

А сердце ее и вовсе давно отбилось от рук.

Гидеон, казалось, ждал от нее очередной язвительной реплики. Как будто они кружили по боксерскому рингу и он хотел, чтобы она снова ударила. Вот только отвечать не имело смысла. Он только что выиграл, признавшись в поцелуе.

Руна коротко кивнула, давая понять, что хочет выбраться с «ринга». Что с нее достаточно этого разговора. Девушка попыталась протиснуться между Гидеоном и столом. Если Эдмунд наконец-то ушел, пора искать ребенка.

– Мы не закончили. – Гидеон хлопнул ладонями по столу, удерживая Руну на месте, не давая сбежать. – Я вынужден был наблюдать, как ты целуешься с этим идиотом принцем. Думаешь, мне весело было?

Это он про Сорена?

Но ведь то было совсем другое дело!

Руна даже не попыталась вырваться из клетки его рук.

– Думаешь, мне нравилось целоваться с Сореном?

Гидеон возвышался над ней, его лицо было в нескольких дюймах.

– С тобой так просто не скажешь.

Он что, считал, что ей нужен Сорен Норд?

Глупец.

– Я все это ненавидела. – Слова оставляли во рту привкус пепла. – Я целовалась с ним, потому что была вынуждена.

Разве это было не очевидно?

Видимо, нет. Гидеон не видел в Руне девушку, которая борется за выживание. Для него она была аристократкой, привыкшей получать все, что пожелает. Ведьмой, подчинявшей людей своей воле.

– Ты понятия не имеешь, что мне пришлось делать, чтобы выжить, – произнесла она.

Гидеон посуровел.

– Вообще-то имею.

Из-за Крессиды, сообразила Руна. Гидеон долгое время находился в полной зависимости от королевы. Ему тоже многое приходилось делать, чтобы выжить.

– Я знаю, что, если человек постоянно живет во лжи, его это уничтожает, – заметил он.

Глаза у Руны защипало. Она отвела взгляд, но, видимо, недостаточно быстро, и Гидеон успел заметить ее слезы. Затянутая в перчатку рука коснулась ее щеки, он повернул ее лицо к себе. Руна отчаянно старалась сдержаться, не податься навстречу прикосновению.

Большим пальцем Гидеон огладил ее щеку, проследил точеную линию скул. До чего несправедливо, что одно его прикосновение заставляло ее мечтать о большем.

– Руна, правда в том… – Он сглотнул. – Я целовал Эбби… и все это время хотел, чтобы на ее месте была ты.

Что?

Руна нахмурилась.

– Тогда почему ты пришел в такой ужас, когда поцеловал меня?

Рука Гидеона опустилась на ремень ее брюк. Он поддел пальцем шлевку и притянул девушку ближе, склонился. Его дыхание овевало шею Руны.

– Можно продемонстрировать?

У Руны зашлось сердце. Она покосилась на дверь в конце комнаты.

Надо проверить коридор.

Но не двинулась с места.

У Гидеона было ужасное свойство: рядом с ним она чувствовала себя неуязвимой. Как будто могла выбраться из любой, даже самой опасной ситуации. Впервые Руна ощутила это, когда, еще будучи Багровым Мотыльком, раз за разом обводила его вокруг пальца, когда ей удавалось его перехитрить. Теперь она чувствовала то же самое, но ситуация разительно отличалась.

Скоро Эдмунд обнаружит, что гостиная пуста, и бросится их искать. Но все это было неважно, ведь Гидеон был рядом с ней, и, пока они действовали как одна команда, Руна была способна на все.

До чего иррациональная, безумная мысль.

Она пугала и восхищала одновременно.

Взгляд Руны скользнул к его губам.

– Покажи.

Губы Гидеона нашли ее, и она ответила. Поцелуй вышел яростным, Руна чувствовала, как горит кровь. Рука Гидеона скользнула ей на поясницу, притягивая ближе. Внутри разгоралось всепоглощающее, жадное пламя. Гидеон целовал ее так, будто собирался захватить в плен, – снова и снова, ясно давая понять, насколько далек он от отвращения.

Поцелуи становились отчаянными, как будто от них зависела жизнь обоих, как будто им не надо было дышать. Обхватив Руну за талию, Гидеон усадил ее на стол, и девушка ощутила бешеный стук собственного сердца. Когда Гидеон встал между ее ног, сливаясь с ней в единое целое, из горла Руны вырвался низкий, довольный звук.

Она была готова дать этому парню все что угодно, лишь бы он никогда не останавливался.

«Я обречена, – осознала она. – Гидеон Шарп станет моей погибелью».

Не разрывая жадный поцелуй, он взял ее за руку и положил ладонь себе на грудь, под расстегнутую рубашку. Повел выше, к шраму. Руна чувствовала под пальцами вздувшуюся кожу. Много лет назад Крессида заклеймила его, как будто он был каким-то животным, и теперь клеймо горело под ее ладонью, становилось все теплее.

Как горячо.

Чем горячее была кожа, тем больше застывал Гидеон, тем больше каменел под ее рукой. Прямо как в тот раз, когда поцеловал ее на борту «Аркадии».

Только теперь Руна поняла, в чем дело.

Ему было больно.

Руна пыталась отстраниться, но он удерживал ее, пришпилил к столу. Хотя что-то явно было не так (и она это прекрасно понимала), Гидеон обхватил ее за бедра, притянул еще ближе, будто не хотел отпускать.

А может, не хотел, чтобы она отпускала его.

– Руна… – Он наклонил ее, опуская спиной на стол. Больше всего на свете Руне хотелось перевести все в горизонтальную плоскость и продолжить. Вот только Гидеон дрожал всем телом, будто пытался сдержать мучительную боль.

– Гидеон. Подожди. – Она уперлась обеими руками ему в грудь. – Что не так? Мне кажется, я… причиняю тебе боль?

Ее слова будто развеяли чары. Либо так, либо Гидеон попросту не мог больше выносить боль. Он вырвался из ее объятий, шатаясь, отступил. Клеймо горело на груди как раскаленный уголь, просвечивало через белую рубашку. Как будто к его коже только что приложили железо.

Руна судорожно выдохнула.

Что Крессида натворила?

Гидеон врезался в книжный шкаф, схватился за край, пытаясь устоять на ногах. Его била дрожь.

Руна оттолкнулась от стола. Ей хотелось подойти к нему, но она не знала, стоит ли.

– Это проклятье, – произнес он. – Вот почему я поцеловал Эбби. Хотел узнать, кто его пробуждает, любая девушка или только… ты.

Руна открыла рот, но ни единого слова не сорвалось с губ. Я.

– Это происходит, когда я прикасаюсь к тебе. Кожа к коже.

Кровь гудела у нее в ушах.

– Только я?

Он кивнул.

У руны закружилась голова, она схватилась за стол в поисках опоры.

– То есть мы с тобой… мы никогда не сможем…

Он покачал головой.

Никогда.

Слово гремело подобно эху в пустой пещере.

Руна оттолкнулась от стола и заходила по комнате. В груди поднималась буря эмоций, и девушка отчаянно сжимала кулаки.

Гидеон, нахмурившись, наблюдал за ней, и на лице его читались самые противоречивые чувства.

Руна хотела убить Крессиду голыми руками. Как могла она так поступить? До чего жестоко.

Эгоистичная часть Руны шептала, что теперь она никогда не будет с Гидеоном.

Не то чтобы у нее были шансы его заполучить. Она не могла быть с Гидеоном, это невозможно.

Вот только я не вызываю у него отвращения.

А еще ему ненавистно было наблюдать, как она флиртует с другими.

И он только что цеплялся за Руну так, будто она была спасательной шлюпкой в шторм.

Руна остановилась. Вздернув подборок, она глубоко вздохнула. Выдохнула. И приняла решение.

Если есть способ разрушить это проклятье, я его найду.

Глава 34

Руна

Ты в порядке? – Послышался позади нее голос Гидеона.

В порядке ли она?

Да она просто в ярости.

Они шли по коридору третьего этажа, заглядывая в открытые двери, и искали детскую. Эдмунда давно и след простыл, и, скорее всего, он уже заметил их отсутствие. Надо было поторопиться.

Ноги у Гидеона были гораздо длиннее, чем у Руны, а значит, и шаги тоже шире, но она с таким ожесточением маршировала по коридору, что он едва догнал ее.

– Ты расстроилась? – спросил Гидеон.

– Из-за чего расстроилась?

– Что из-за проклятья мы не сможем быть вместе?

Быть вместе.

Как будто существовал хотя бы призрачный шанс, что он этого хотел.

Такая мысль была подобна искре, из которой в душе у Руны разгоралось пламя – пламя, согревающее изнутри.

– С чего мне расстраиваться? – Она смотрела строго перед собой, опасаясь, что Гидеон прочтет по ее взгляду истинный ответ. – Мы бы и без твоего проклятья никогда не были вместе. – Она даже не замедлила шаг. В коридоре оставалось всего три двери. – Ты ведь охотишься на таких, как я, забыл?

Ты охотишься на нас даже теперь. И только делаешь вид, что помогаешь мне, потому что тебе надо убить Крессиду, разгромить ее армию и уничтожить наследника Роузбладов.

Гидеон коснулся ее руки, вынуждая остановиться. Посмотрел Руне в глаза.

– Когда мы были на «Аркадии», – начал он, не сводя с нее пристального взгляда. – Ты сказала, что вышла бы за меня, если бы я предложил.

В глазах его читался немой вопрос: это все еще так?

Руна сжала кулаки. Не стоило признаваться. До этого момента от унижения ее спасало только осознание того, что Гидеон ей, по-видимому, не поверил.

Не говори ему правду. Сделай все наоборот. Правда только убьет тебя.

Руна однажды уже ошиблась – ослабила бдительность рядом с Гидеоном – и в результате оказалась на платформе для очистки. Она не могла поступить так снова. То, что Гидеон не испытывал к ней отвращения, еще не означало, что он любил ее.

Может, его и влекло к ней, может, он чувствовал похоть, но это далеко не любовь. Тот, кто тебя любит, не станет плести против тебя интриги, не станет замышлять предательство, не станет охотиться на таких, как ты, сживая их со свету.

Руна отстранилась.

– Думаю, нам стоит сосредоточиться на…

Чуть дальше по коридору заплакал ребенок. Руна и Гидеон тут же повернулись к источнику звука – плач слышался из-за последней двери направо. Руна поспешила в детскую, Гидеон не отставал. Дверь была не заперта, и она шагнула внутрь.

Возле окна, глядя на гавань, стояла молодая женщина. Она держала на руках рыжеволосую малышку и укачивала ее, пытаясь успокоить. Значит, это и есть Мидоу. Так назвал ее Гидеон.

Заметив Руну, нянька застыла.

– Вы кто такие? – Она крепче прижала ребенка к себе. Девочка заплакала еще громче.

– Это капитан Шарп. – Руна двинулась ей навстречу. – А я… это неважно. У нас приказ доставить ребенка во дворец.

Нянька сделала шаг назад, будто старалась оказаться как можно дальше от Руны.

– Вам придется обсудить это с моей хозяйкой. Она законная опекунша ребенка.

Руна склонила голову к плечу. Законная опекунша?

После революции у ведьм стали частенько забирать детей и отдавать на воспитание в обычные семьи. При этом ребенок зачастую оставался в новом доме навсегда, поскольку мать либо убивали, либо вынуждали пуститься в бега.

Когда подобная практика только появилась, Руна была в ярости.

Та же ярость обжигала ее и теперь.

– У нас приказ от самого командира, – произнесла Руна, надвигаясь на няньку.

Женщина отступала, пока не дошла до самого окна. Кроватка стояла рядом, и игрушечные облака, подвешенные над ней, колыхались на ветру.

– Я… я не могу отдать ее вам без разрешения.

Руна, прекрасно осознавая, что времени у них в обрез, вытащила пистолет.

– Этот ребенок вам не принадлежит.

Спиной она чувствовала сердитый взгляд Гидеона и понимала, что благополучно сорвала их прикрытие.

Руне было плевать.

– Твоя хозяйка – воровка, а этот ребенок принадлежит своей матери.

Глаза служанки распахнулись при виде пистолета, потом скользнули к Гидеону, который встал плечом к плечу с Руной.

– Лучше сделайте, как она просит. – Гидеон протянул руки, намереваясь взять ребенка. Девочка таращилась на них полными ужаса голубыми глазами, и рыдания ее становились все громче. – Она и так непредсказуемая, а с пистолетом в руках вдвойне.

Руна окинула его свирепым взглядом и взвела курок. Она снова повернулась к служанке.

– У вас три секунды. Потом я выстрелю.

Женщина неохотно передала Мидоу Гидеону, и тот тут же закутал ее в свой мундир, чтобы «Ведьминская броня» защитила ребенка в случае опасности. Он отступил, и Руна услышала, как он потихоньку утешает девочку.

Едва они вышли в коридор, служанка закричала:

– Тут нарушители! – Ее визг прорезал тишину. – На помощь! НА ПОМОЩЬ!

Руна скривилась.

Скоро весь этаж заполонят гвардейцы.

Возвращаться тем же путем, каким они попали сюда, не представлялось возможным, и Гидеон бросился к лестнице для слуг. Руна побежала за ним, поминутно оглядываясь через плечо.

За ними уже спешили люди в форме.

– Беги! – крикнула она, подгоняя его.

Гидеон бросился вниз по лестнице. Она вела в подвал рядом с кухнями – по крайней мере, так Руна предположила, услышав грохот котелков и запах жареного лука.

Надеясь, что Гидеон знает, куда идти, Руна побежала за ним. По пути им то и дело попадалась ошеломленная прислуга, за спиной грохотали тяжелые шаги гвардейцев. Вслед за Гидеоном Руна миновала двойные двери, и они оказались в огромной столовой. Сквозь вытянутые окна в комнату струился солнечный свет, озаряя десятки столов, накрытых белыми скатертями. Двое слуг, заметив их, замерли у тележек с едой.

– Сюда. – Руна кивнула в сторону двери, ведущей в переднюю часть дома.

Они были уже на полпути, не обращая внимания на перепуганных слуг, когда дверь впереди распахнулась и в столовую ввалились гвардейцы. Гидеон замер. Руна, оглянувшись, увидела за спиной еще несколько преследователей – тех, кто шел за ними с третьего этажа.

Гидеон и Руна, не сговариваясь, покосились на окна. Даже если им удастся добежать до окна и распахнуть его, они не успеют выбраться – их схватят. Гвардейцы и так уже начали стрелять, в воздухе засвистели пули.

Одна попала Руне в плечо. Удар был такой силы, что она отшатнулась. Пуля отскочила, оставив лишь ощущение покалывания и, вероятно, синяк.

По крайней мере, «Ведьминская броня» держалась.

Руна тоже выстрелила, но не могла сказать наверняка, попала в кого-нибудь или нет, – она стреляла на бегу, следуя за Гидеоном к окнам.

Сам Гидеон одной рукой прижимал к себе ребенка, укрытого мундиром, а второй перевернул ближайший стол. Ваза с цветами с грохотом полетела на пол. Осколки и вода брызнули в разные стороны, на мгновение перекрыв дорогу гвардейцам. Гидеон проделал то же самое со вторым столом и на время вывел еще нескольких солдат из строя.

Он схватил Руну за руку, заставляя пригнуться, защищая от пуль. Скрывшись за перевернутыми столами, они на время оказались в безопасности – но в ловушке. Оба выхода перекрыли вооруженные гвардейцы, а до окон было не добежать.

Гидеон аккуратно высвободил Мидоу из-под мундира и передал Руне. Голос его звучал обманчиво спокойно.

– Держи ее. А мне дай свой пистолет.

Руна протянула ему револьвер и взяла девочку на руки, прижимая к себе и нашептывая слова успокоения, как прежде делал Гидеон. Пули все еще свистели в воздухе.

Когда же стрельба прекратилась, Гидеон встал с колен, поднял пистолет и выстрелил несколько раз в разных направлениях, а потом нырнул обратно.

Ему моментально ответили – новый залп был яростнее прежнего. Мидоу дрожала от страха. Руна крепко прижала ее к себе и начала напевать песенку – одну из тех, что в свое время написал Алекс, а Гидеон прикрывал их собой. Даже зажмурившись, Руна не могла игнорировать треск дерева, разлетавшегося под напором пуль, грохот выстрелов, отдававшихся от стен. Она отчаянно пыталась вспомнить заклинание, которое помогло бы им выбраться.

Вот только разум ее, казалось, сковало льдом. От страха она ничего не могла придумать.

Стрельба усилилась – видимо, прибыло подкрепление. Затянутая в перчатку рука Гидеона обхватила голову Руны, прижимая к своему плечу. Он пытался уберечь ее от опасности и спасти ребенка, зажатого между их телами.

Мидоу обвила Руну руками за шею и явно не собиралась отпускать.

– Скоро ты увидишь маму, – сказал Гидеон девочке. Голос у него был ласковый и уверенный, несмотря на то, что вокруг все разваливалось на части. Он будто бы точно знал, как утешить перепуганного ребенка, даже если ты сам напуган. Вероятно, ему было не впервой – в конце концов, из трех детей он был старшим. – Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

Как можно было обещать такое? Они же были легкой добычей. Если им и удастся выбраться, то только в кандалах.

Вот только теплота его голоса, уверенность в его словах смирили даже страхи Руны.

Почему непременно надо быть таким чертовски героическим?

На мгновение она задумалась, каким он будет с собственными детьми.

Едва эта мысль пришла ей в голову, случилось нечто странное. Перед ее глазами подобно сну наяву промелькнул образ. Она вдруг увидела, как Гидеон играет с детьми, – увидела так ясно, что у нее перехватило дыхание.

В этом видении Гидеон казался постаревшим – лет на десять, не больше. Он гонялся за тремя детишками. Руна точно знала, что это его дети: у двоих были его глаза, у третьего – такой же сурово очерченный рот. Дети носились по полю, заросшему луговыми цветами, визжали, смеялись, пытались уклониться от его хватки, и Гидеон делал вид, что у них получается.

Этот Гидеон – мужчина, которым он станет в будущем, – улыбался так ясно, что у Руны защемило сердце. От его заразительного смеха у нее в горле вставал ком. Лишь однажды ей доводилось видеть его счастливым – пусть всего на мгновение, в ту ночь, которую они провели вместе в его постели.

Она не знала, что видит. Может, у нее разыгралось воображение. Может, она видела будущее – в конце концов, у некоторых ведьм есть и такой талант, но прежде подобного не случалось.

На ком, интересно, он был женат? Кто был матерью этих детей?

Если у него и была жена, Руна ее не видела.

Видение исчезло, будто его сдуло внезапным порывом ветра. Руна, совершенно сбитая с толку, снова оказалась в ловушке в столовой. Над головой по-прежнему гремели выстрелы – Бах! Бах! Бах! – так, что в ушах звенело, а в носу свербело от едкого запаха пороха. Со всех сторон доносились крики.

– Вот как все будет, – сказала Руна и только потом спохватилась, что озвучила собственные мысли. Она сидела, вцепившись в лацкан мундира Гидеона, прижавшись лбом к его плечу.

Он вопросительно склонил голову.

– Что?

– Ты и я. Ведьма и охотник на ведьм. – Она отстранилась, вглядываясь в его лицо и не выпуская при этом Мидоу. – Если мы с тобой будем вместе, они будут охотиться на нас до конца света. – Она взглянула на беззащитного ребенка, сжавшегося у нее на коленях, и добавила, уже тише: – На нас и на наших детей, если они родятся.

Гидеон, казалось, забыл про свист пуль. Он замолчал и воззрился на Руну. Рука его по-прежнему лежала у нее на затылке.

– Ты хочешь детей? – Голос его звучал странно, тихо на фоне всеобщего хаоса.

Внутри у Руны все перевернулось.

Зачем я это сказала?

По правде говоря, она никогда особенно не задумывалась над своим будущим. Никогда и не верила, что оно у нее будет. Руна всегда полагала, что однажды ее поймают и отправят на очистку – если не сегодня, то завтра. А если не завтра, то где-то в обозримом будущем.

Так или иначе, она этого ожидала.

Вопрос Гидеона был как гром среди ясного неба.

Какого будущего она хотела на самом деле? Растить детей? Завести семью?

Казалось, не было смысла даже размышлять об этом. Она была слишком молода, не говоря уже о том, что за ней постоянно охотились. Мир был слишком жутким местом.

А если бы не был?

Что, если она была бы старше, а мир – не таким, как сейчас?

– Я…

Гидеон вдруг схватил ее за подбородок, вынуждая посмотреть на него. Он внимательно разглядывал ее и отчего-то хмурился.

– Руна… у тебя было видение?

– Что?

– Твои глаза…

Мимо просвистела пуля и вонзилась в деревянный стол у них за спиной. Гидеон отшатнулся, будто от удара, и зашипел от боли.

Руна тут же заметила, как сквозь рубашку в районе плеча просачивается кровь.

– Гидеон!

Он коснулся кровавого пятна перчаткой и стиснул зубы.

– Просто царапина. Ничего со мной не случится.

Руна собиралась было сказать, что вообще-то это совсем не царапина, как вдруг ее внимание привлекло движение за спиной Гидеона. В нескольких шагах от него стоял Эдмунд – тот самый солдат, с которым она флиртовала, – и он уже взвел курок.

Руна выстрелила первой. Пуля попала Эдмунду в ногу. Он застонал и схватился за рану. Руна снова выстрелила, вынуждая его отступить.

– Их слишком много.

Гидеон кивнул.

– Ты сможешь наложить заклинание невидимости и вытащить отсюда Мидоу?

– А как же ты? – Руна нахмурилась при виде стремительно расползающегося алого пятна. Оставалось надеяться, что Гидеон не врет и рана не слишком серьезная.

– Я постараюсь сдержать их и дать тебе уйти. Если мы все вместе исчезнем, они догадаются, что мы все еще в комнате, и будут стрелять наугад. Но, если не дам им подобраться близко и увидеть, что я один, они решат, что прикрываю тебя. Тогда они будут целиться в меня, а ты сможешь сбежать через окно.

Он велел ей уходить без него.

– А как ты выберешься?

Гидеон вытащил из кармана кожаный мешочек.

– Не переживай за меня. – Порывшись, он извлек пригоршню пуль и рассыпал на полу, чтобы легче было заряжать пистолет. Звякнул металл. – Возьми Товарища и скачи в Старый город. Жди меня там.

– Но…

– У меня в нагрудном кармане ключ от квартиры, – добавил Гидеон, заряжая пистолет. Прямо у него над головой просвистела очередная пуля.

Ему ни за что было не пробраться самому мимо гвардейцев.

– Я не могу просто бросить тебя здесь!

– Руна. – Он произнес ее имя с таким выражением, что она не могла отвести глаз. – Хоть раз в этой чертовой жизни не спорь со мной.

Судя по его суровому взгляду, возражать смысла не имело. Руна для острастки зыркнула на него, хотя понимала, что Гидеон прав: то был единственный способ вызволить Мидоу.

Вот только…

Руна обхватила его за шею, крепко обняла.

– Пообещай, что выберешься живым.

Она отстранилась, и Гидеон удивленно заморгал.

– Со мной все будет нормально.

Ответа лучше явно не предвиделось. Так что Руна достала из кармана Гидеона ключ и переложила к себе. Придется довериться ему. Он был капитаном Кровавой гвардии, его не убьют.

Правда ведь?

Раздался жуткий треск дерева. Скоро пули разорвут столы, служившие им с Гидеоном импровизированными щитами, на части.

Прижав к себе Мидоу, Руна схватила ритуальный нож и сделала два надреза на задней части икры. Выступившей крови хватило, чтобы нарисовать знаки «Призрачного стража» – сначала на шее Мидоу, потом у себя на запястье.

– Иди, – поторопил Гидеон, как только заклинание начало действовать.

Он встал и открыл стрельбу из двух пистолетов сразу.

Руна подхватила Мидоу и бросилась к окнам, стараясь держаться поближе к земле. У ближайшего окна она подождала, пока Гидеон заново зарядит пистолеты и начнет стрелять, а потом распахнула окно.

Все внимание было приковано к капитану Кровавой гвардии, так что она подсадила Мидоу на подоконник и последовала за ней.

Спрыгнув в сад под окном, Руна переправила Мидоу через окно и, никем не замеченная, скользнула мимо охранников, которые, стоя внизу, прислушивались к звукам перестрелки в доме.

Руна бросилась к берегу, где Гидеон оставил коня, и лишь однажды оглянулась на желтый дом.

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Отвязав Товарища, она вскочила в седло и пустила коня галопом. Руна неслась вперед, но ее сердце осталось там, в столовой, где юноша рисковал своей жизнью, чтобы она могла спастись – и спасти невинного ребенка.

Глава 35

Гидеон

Гидеон стрелял, перезаряжал пистолеты и стрелял снова. Снова и снова. Он пытался купить Руне как можно больше времени, уклоняясь от вражеских выстрелов.

В воздухе клубился дым, заглушая запах магии Руны.

Когда Гидеон еще не знал, что она ведьма, ему никогда не удавалось различить ее аромат. В отличие от магии Крессиды, сильно пахнувшей кровью и розами, магия Руны сливалась с запахами острова. То был аромат морской соли, древесного дыма и свежесрубленной сосны.

Отчего-то при мысли о магии Руны Гидеону вспомнились ее губы. Как они сминались под его напором в библиотеке. Какие признания едва не сорвались с них.

Теперь, зная, что ему не позволено заполучить Руну, он только и думал о том, что не хотел ничего и никого другого. Может, ему суждено было всю жизнь желать того, что было ему недоступно.

А ее глаза…

Всего минуту назад Руна взглянула на него, и глаза у нее были такие же, как у Аурелии после видения. Затуманенные и блеклые.

Но ведь это невозможно, так?

Он все еще думал о Руне, когда осознал, что пули закончились. Лишившись оружия, Гидеон отбросил пистолеты и, высоко подняв руки, поднялся из-за импровизированной баррикады.

– Сдаюсь! – крикнул он, почти ничего не видя в клубах дыма.

Стрельба прекратилась. Слышно было, как кто-то отдал приказ, а пару мгновений спустя навстречу ему шагнули несколько гвардейцев.

– Где твой товарищ? – спросил один из них. Он по-прежнему целился в Гидеона, а сам косился на опрокинутые столы. – И где ребенок?

Гидеон пожал плечами.

– Понятия не имею.

Когда гвардейцы его арестовали, капитан Шарп даже не сопротивлялся.

* * *

Его доставили прямиком в штаб Кровавой гвардии. Раньше он находился в другом месте, но два месяца назад то здание взорвала Крессида. Пришлось переехать, и теперь гвардия обитала в старой каменной крепости на утесе. Оттуда прекрасно было видно гавань.

Гвардейцы вели Гидеона по полутемным коридорам, и пламя факелов то и дело подрагивало, сопротивляясь ветру и морской сырости.

Они провели его в командный пункт. Помещение было старым, с витражами во всю стену. У длинного каменного стола стояла молодая женщина в форме.

Лейла Крид.

В отсутствие Гидеона она исполняла обязанности капитана.

Рядом с ней стояла Харроу. Куратор опиралась обеими руками на стол. Вместе с Лейлой они что-то пристально рассматривали.

При появлении Гидеона обе резко вскинулись.

– Шарп? – При виде скованных рук Гидеона темные брови Лейлы сошлись на переносице. Она покосилась на гвардейцев, которые его привели. – Это что такое?

– Его арестовали за незаконное проникновение, похищение и стрельбу по охране. С ним был еще один офицер Кровавой гвардии, но она сбежала вместе с заложником.

Даже через ползала Гидеон видел, как дернулась щека у Лейлы.

– Что за заложник?

– Мидоу Кантор. Ребенок предсказательницы.

– Благодарю, – помрачнев, откликнулась Лейла.

– Если хотите, мы можем отвести его…

– Нет. Оставьте его здесь. И ключи от кандалов тоже. Можете идти.

Один из гвардейцев вышел вперед и положил на каменный стол связку ключей. Подтолкнул их в сторону Лейлы и направился к выходу. Она дождалась, пока шаги солдат стихнут в коридоре, и обратила все внимание на Гидеона.

– Какого черта, Шарп. Опять?

– Мне надо поговорить с Ноем.

– Ной в Уинтерси. Тебе придется иметь дело со мной.

В комнате воцарилась неловкая, напряженная тишина. Обычно приказы отдавал Гидеон, а Лейла подчинялась. Теперь все было наоборот, и, судя по тому, как всем телом застыла Лейла, ей было куда непривычнее находиться в подобном положении, чем Гидеону.

– Тогда сними с меня кандалы, – сказал он, поднимая закованные запястья. – И отпусти меня.

– Гидеон, – процедила Лейла, стиснув зубы. – Они сказали, ты вломился в чей-то дом! И помог выкрасть ребенка! С кем ты был? И мне вообще стоит спрашивать?

– Тебе надо просто довериться мне, – произнес Гидеон, уклонившись от ответа.

Лейла поджала губы и скрестила руки на груди.

– С чего хоть кому-то из нас снова тебе доверять?

Гидеон вздрогнул. Это из-за него отец Лейлы, предыдущий Добрый командир, погиб от руки Крессиды. Из-за него королева-ведьма вернулась и угрожала им войной. Из-за него все они оказались в опасности. Если бы он не дал Руне одурачить себя, если бы не влюбился в нее, то давно бы устранил Крессиду.

– Я осознаю свою вину за случившееся, – сказал Гидеон. – Именно поэтому я должен все исправить. Но я не смогу сделать это в цепях. И не смогу, если ты будешь против меня.

– С тобой был Багровый Мотылек, так ведь?

Вопрос задала Харроу. Гидеон заставил себя посмотреть на нее. Если их с Лейлой доверительные отношения несколько остыли, то в случае с Харроу о доверии и речи быть не могло.

– Солдат, сбежавший с заложником, – напирала она. – Это ведь была Руна, так?

Он отвел взгляд.

Спустя мгновение заговорила Лейла.

– Отвечай на вопрос, Шарп.

– Да, – вздохнул он. – Это была Руна.

Лейла принялась неистово тереть глаза.

– Гидеон. Почему ты так слабеешь перед этой девчонкой? От Руны Уинтерс одни неприятности! Если один раз ты уже купился на ее манипуляции, можно предполагать…

– Я об этом прекрасно осведомлен.

Как бы ему ни хотелось, снова доверять Руне он не мог – это было бы глупо. Точно так же с ее стороны было бы глупостью довериться ему.

– Я использовал ведьму, чтобы добраться до ребенка.

Лейла сверлила его мрачным взглядом с другого конца каменного стола. Она не скрывала, что настроена скептически, но все же ничего не сказала. Так что Гидеон продолжил:

– Ной обещал не вмешиваться в мои планы.

– Ну что ж, Ною ведь не пришлось всего несколько месяцев назад наблюдать, как ты пал жертвой ведьмы-интриганки. Он не осознает…

– Я обещал командиру, что передам Руну Кровавой гвардии, – перебил он. – После того, как убью наследника Роузбладов. Единственный способ сделать это – разузнать планы Руны. Мне нужно, чтобы она верила, что я на ее стороне. Нужно, чтобы она доверяла мне.

– А если попадешь прямиком в ее ловушку? Если окажешься в ее руках? – снова подала голос Харроу. Она стояла, уперев руки в боки, и всем своим видом демонстрировала, что Гидеон ее не убедил. – Это ведь она сказала тебе, что прибыла сюда искать наследника. А если она врет? Что, если Крессида отправила ее сюда, чтобы собрать ведьм в поддержку ее войны, а потом атаковать нас изнутри?

Лейла покосилась на Гидеона, ожидая ответа, вот только ответа у Гидеона не было. Иногда он и сам задавался теми же вопросами.

– Если у вас есть план получше, я с радостью его выслушаю, – заметил он.

Судя по ответной тишине, плана у них не было.

– Крессида убила всю мою семью, – напомнил Гидеон. – У меня нет ни малейшего сочувствия к ее стремлениям. Я хочу, чтобы она остановилась. Хочу, чтобы она была мертва. – Он дернулся, и цепи зазвенели. – Пока я стою здесь и спорю с вами, вы не даете мне добиться этой цели. Я обещал Ною, что передам тело наследника и Руну Уинтерс в руки Кровавой гвардии. А теперь освободите меня, чтобы я мог выполнить это обещание.

Лейла задумчиво кусала губы.

– А если Харроу права и Руна тебя водит за нос? Если ты попадешь к ней в ловушку?

Он слабо улыбнулся.

– Если я попадусь, ты меня спасешь.

Лейла сощурилась. Несколько минут они молча испепеляли друг друга взглядом.

Она отвернулась первой. Вздохнув, взяла со стола ключи.

– Ладно. Но держи меня в курсе своих планов. Хочешь выбраться из оков? Расскажи, что ты затеял, чтобы мы могли помочь тебе или, по крайней мере, чтобы тебя не арестовали снова.

Гидеон так и поступил.

Глава 36

Руна

Руна три часа прождала Гидеона. Когда же солнце опустилось за горизонт, а он так и не явился, она укачала Мидоу и уложила ее спать, а потом нашла шкаф, где Гидеон хранил оружие и коробки с патронами. Она зарядила два пистолета и положила их на стол – туда, откуда с легкостью сможет взять, если вдруг явится Кровавая гвардия.

Ужасная была затея. Руна мерила шагами комнату и барабанила пальцами по бедру. О чем он только думал?

И о чем она думала?

Не стоило его бросать.

Что, если он не сумеет выбраться живым?

Прошло еще полчаса, и квартира погрузилась во мрак. Руна зажгла свечи и уже подумывала попросить соседку присмотреть за спящей Мидоу, а самой отправиться выяснять, что случилось с Гидеоном (и спасать его, если придется), когда на лестнице послышались шаги.

Руна замерла. Она взяла заряженный пистолет, повернулась к двери и прицелилась. Вибрируя от волнения, она слушала, как в замочной скважине поворачивается ключ.

Руна покрепче перехватила пистолет…

А потом дверь распахнулась, и на пороге появился Гидеон.

Только увидев его живым и невредимым, Руна выдохнула – и тут же заметила запекшуюся кровь у него на мундире.

Гидеон в свою очередь рассматривал ее, потом заметил пистолет у девушки в руках.

– Ты в порядке?

– Это ты меня спрашиваешь? – воззрилась на него Руна. Ее влекло к нему будто магнитом. Ей отчаянно хотелось броситься ему на шею и покрепче обнять. – Ты не ранен? Как…

И тут из-за спины Гидеона показалась женщина.

Руна осеклась.

Женщина была ужасно худой, как будто не ела несколько недель. Одежда на ней висела, спутанные волосы тусклыми прядями спускались по спине и плечам. Незнакомка была вся в грязи, и Руна не сразу сообразила, что волосы у нее медно-рыжие. Запавшие глаза лихорадочно оглядывали комнату.

– Где Мидоу?

Ах, вот оно что.

Перед ней стояла Аурелия Кантор.

– Она спит, – ответила Руна. – В спальне.

Руна кивнула в сторону комнаты Гидеона. Пророчица скользнула мимо нее и исчезла за порогом.

Гидеон закрыл за собой дверь, и Руна тут же бросилась к нему.

– Как ты выбрался?

– Сдался гвардейцам. – Он внимательным взглядом окинул длинную юбку Руны, ее блузку. Она переоделась, чтобы удобно было долго ехать верхом, но так волновалась, что забыла застегнуть манжеты. Гидеон, заметив это, стянул перчатки, сунул их в карман и взялся исправлять небрежность Руны. Застегнул одну манжету, потом вторую. – Они отвели меня к Лейле. После этого надо было просто наплести ей достаточно, чтобы меня освободили.

И всего-то? Впрочем, все это наверняка было частью его плана – того самого, который подразумевал предательство Руны. Она и хотела бы надавить, но не успела – позади них раздался скрип половиц.

Обернувшись, Руна оказалась лицом к лицу с Аурелией. Та баюкала Мидоу.

– Капитан сказал, ты хотела меня видеть, – произнесла Аурелия.

Спохватившись, как близко они с Гидеоном стоят, Руна поспешно сделала шаг назад, отворачиваясь от него, но было поздно – судя по выражению лица пророчицы, она заметила именно то, что Руна предпочла бы скрыть.

Руна прочистила горло.

– Так и есть. – Она положила пистолет на стол и на мгновение остановилась в замешательстве. Ей казалось, она заряжала два пистолета, но на столе лежал только один. Руна скользнула взглядом по комнате, выискивая второй.

– Кто ты?

– Меня зовут Руна Уинтерс. Наши враги… – Руна покосилась на Гидеона, – называют меня Багровым Мотыльком.

– Тот самый Багровый Мотылек? – Аурелия недоверчиво вскинула бровь. – Ну, раз мы тут в игры играем, я – сама королева-ведьма.

Руне пророчица не поверила.

И все это не имело бы никакого значения, вот только Руне нужно было заручиться ее доверием. И помощью. Так что она вытащила из ножен, закрепленных на бедре под юбкой, ритуальный кинжал, царапнула кожу и нарисовала на открытой ладони символ «Факела». В нескольких дюймах над ним взметнулось пламя, а несколько секунд спустя над головой Руны взвилась ее ведьминская подпись – кроваво-красный мотылек.

– Убедила?

Лицо Аурелии мгновенно утратило скептическое выражение.

Руна сжала пальцы в кулак, смазывая символ, и пламя погасло.

– Так чего ты от меня хочешь? – спросила Аурелия, поглядывая то на Руну, то на Гидеона.

– Мне нужна твоя помощь с заклинанием призыва.

Заклинание принадлежало к маджорам, а потому Руне, чтобы наложить его, нужна была чужая кровь, причем отданная добровольно. Ее собственная для таких случаев не годилась.

– И с чего мне помогать тебе? – спросила Аурелия. Она крепко прижимала к себе Мидоу, время от времени целуя ее в щеку, а девочка изо всех сил цеплялась за мать.

– Чтобы искупить все те смерти, в которых ты повинна? – заметила Руна.

Глаза пророчицы полыхнули.

– А еще потому, что, если поможешь мне, я сумею безопасно вывести вас с Мидоу с острова.

Руна видела, как Аурелия мысленно прикидывает варианты. Предложение было слишком щедрым, чтобы отказываться, и они обе прекрасно это понимали.

– Когда ты сможешь все устроить?

– Полагаю, это зависит от тебя. Заклинание можно наложить только в одном месте, а туда верхом ехать несколько часов.

– Я готова отправляться хоть сейчас, – заявила Аурелия.

Руна кивнула.

– Тогда поехали.

Вот только едва Аурелия, все так же прижимая к себе Мидоу, повернулась к двери, путь ей преградил Гидеон. Все его внимание было приковано к прорицательнице.

– Ты кое-что забыла.

Аурелия окинула его мрачным взглядом.

– И что же?

– Я обещал вернуть тебе ребенка в целости и сохранности. А ты обещала ответить на мои вопросы.

– Разве ты недостаточно пытал меня? – парировала Аурелия, пытаясь его обойти.

Гидеон сложил руки на груди и встал так, что к двери ей было не подойти.

– У нас была договоренность, Аурелия.

Руна переводила взгляд с одного на другого. Так вот почему он помог спасти Мидоу. Не потому что это было правильным поступком, а потому что ему что-то пообещали в ответ.

Во рту появился кислый привкус.

– Если думаешь, что я хоть чем-то тебе обязана…

– Что за договоренность? – перебила их Руна.

Гидеон взглянул на нее, и одного его взгляда – одной секунды, когда он позволил себе отвлечься, – Аурелии хватило. Она выхватила пистолет (так вот куда он пропал!) и прижала ствол прямо к подбородку Гидеона.

Щелкнул предохранитель, и Гидеон застыл. Тут-то Руна и сообразила, что оружия при нем не было. Аурелии надо было всего-навсего нажать на курок, и, судя по выражению ее лица, она готова была с большим удовольствием это сделать.

– Я дам вам минутку попрощаться, капитан.

Чувствуя холод пистолета у горла, Гидеон стиснул зубы. Он не сводил глаз с Руны.

По лицу Аурелии было понятно, что она планирует сделать дальше. Она собиралась выстрелить в Гидеона и бросить его умирать. Так было безопаснее. Будучи мертвым, он точно не сможет последовать за ними.

Логика Аурелии Руне была вполне понятна. Если бы путь им преградил любой другой охотник, она, вероятно, сама сделала бы то же самое.

Но ведь это был Гидеон.

Хоть он и замышлял предательство, хоть и собирался преследовать их (а Руна знала, что собирался!), она не могла отправить его на верную смерть.

Он был братом Алекса.

Его пытала, а потом прокляла жестокая королева-ведьма.

А главное, Руна любила его – вопреки всему.

Так что выстрелить Аурелия не успела. Руна схватила второй пистолет со стола и направила прямо на ведьму.

Аурелия взглянула на нее с неподдельным изумлением.

– Глупая девчонка! – В зеленых глазах бушевало пламя. – Что бы он там тебе ни внушил, это неправда. – Одной рукой Аурелия прижимала к себе Мидоу, другой все еще держала пистолет. – Он предаст тебя. У него нет выбора. Если он тебя отпустит, его казнят.

Его казнят?

От этих слов по коже у Руны пробежали мурашки.

Она знала, что законы изменились. Тех, кто сочувствовал ведьмам, больше не щадили. Но чтобы казнить?

Аурелия надавила на пистолет, вынуждая Гидеона запрокинуть голову.

Руна обхватила свой пистолет и второй рукой сжала что есть силы. По-прежнему держа Аурелию на мушке, она сказала Гидеону:

– Отойди от двери.

Подняв руки, он покосился на Аурелию, будто подозревал, что она в любом случае его застрелит. Впрочем, ее ребенок находился прямо на линии огня, так что шансы были невелики. По крайней мере, только на это Руна и надеялась.

Гидеон медленно шагнул в сторону.

Руна кивнула Аурелии.

– Теперь отведи Мидоу вниз и жди меня снаружи.

Аурелия скривилась, всем своим видом выражая неодобрение, но подчинилась: толкнула дверь бедром и вышла, оставив Руну и Гидеона наедине.

Руна опустила пистолет.

– Я слышала твой разговор с Уильямом в грузовом отсеке, – сказала она. – И знаю, что ты собираешься сделать. Ты хочешь последовать за мной, убить наследника Роузбладов, а потом арестовать меня, чтобы договориться с Сореном. Ты это отрицаешь?

Гидеон запустил пятерню в волосы, отчаянно взлохматив их.

– Нет. – Он тяжело вздохнул. – Не отрицаю.

– Ты все еще собираешься так поступить? – продолжала Руна. После всего, что случилось?

Руки Гидеона бессильно опустились.

– А чего ты от меня ждешь, Руна? Чтобы я дал тебе сбежать? Если бы мы поменялись местами, ты бы сделала то же самое.

Она покачала головой.

– Неправда.

– Нет? – Он шагнул по направлению к ней, и от его близости разум Руны тут же забил тревогу. Опасность. Опасность. – Тогда скажи, что бы ты сделала?

Руна подалась назад.

– Я же уже говорила. Я собираюсь найти последнего оставшегося в живых наследника Роузбладов и увезти его подальше от Крессиды. Потом разорву помолвку с Сореном и разрушу их союз.

– А если план не сработает? Если Сорен решит, что ему нравится воевать, и твой отказ выходить замуж ничего не изменит? Если Крессида выследит тебя вместе с наследником Роузбладов и притащит обратно?

– Я…

В его присутствии ее мысли путались.

– Я… не знаю.

– Потому что ты не обязана знать, – проворчал он. – Если три королевы-ведьмы взойдут на трон, тебе от этого только польза будет. Никакого ужаса, никаких страданий. И неважно, что для всех остальных их правление станет эпохой террора, тебе-то что? Так, Руна?

В его обвинениях не было ни правды, ни справедливости.

– А что прикажешь делать? Встать на твою сторону? – Она снова вскинула пистолет, прицелилась и готова была стрелять. В точности как он ей показывал. – Ты желаешь мне смерти, как и любой другой солдат Кровавой гвардии.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но Руна его перебила:

– Не каждая ведьма – чудовище, Гидеон. Большинство из нас – обычные люди.

Он сделал еще шаг, и Руна опасно сощурилась. Если он подойдет ближе, придется стрелять.

– И все же, – пророкотал он, – ты ничего не делала, пока ведьмы вроде Крессиды правили страной, а люди страдали. Ни одна из вас ничего не предприняла.

Руна сглотнула. Так и было. Может, она и не знала, с какой именно жестокостью сталкивались люди вроде Гидеона, как они страдали, но ведь таких, как он, – людей, попавших в лапы могущественных ведьм, – было великое множество, и бабушка Руны точно знала, что происходит. Знали об этом и ее друзья, которыми Руна всегда восхищалась.

Слишком много было ведьм, которые ничего не предприняли, когда стоило вступиться за тех, кто слабее их.

– Так что, мне добровольно сдаться страже в знак искупления? – поинтересовалась Руна. – Оказать тебе честь сопроводить меня на платформу для очистки?

Гидеон отвел взгляд, очевидно вспомнив, что однажды так уже поступил.

Аурелия была права. Доверять ему было нельзя. Он по-прежнему собирался предать ее.

Гидеон слишком увяз в происходящем, чтобы отказаться от своих планов.

Если он позволит Руне спасти ведьм, за которыми она явилась, если даст ей сбежать, то предаст все, во что верит: своих друзей и товарищей-солдат, граждан, которых поклялся защищать, республику, ради которой так яростно сражался.

Дурой Руна не была. Она знала, что Гидеон никогда не откажется от всего этого ради нее.

А если и откажется, его убьют.

И неважно, в чем он признался в желтом доме на набережной. Все это не имело никакого значения. Руна понимала, что ее он никогда не выберет. Не может выбрать. Даже если бы захотел.

Мысль об этом ее отрезвила. Казалось, мир вокруг стал четче, резче.

Все почти закончилось.

Оставалось держаться на пару шагов впереди – всего несколько часов.

Руна навела пистолет Гидеону на грудь.

Тут мы и расстанемся.

– Не пытайся преследовать меня, – сказала она.

Гидеон в ответ промолчал, но Руна с легкостью могла прочесть по лицу его мысли – точно так же, как он читал ее. Хотел бы я пообещать, что не буду, но не могу.

Глава 37

Руна

До каменного круга они добрались уже после полуночи.

Руна с Аурелией украли из городских конюшен двух лошадей, и Руна скрыла их «Призрачным стражем», надеясь, что благодаря заклинанию Гидеон не сумеет погнаться за ними.

Всю дорогу ее преследовало воспоминание о том, как он смотрел на нее, когда Руна уходила.

Камни возвышались подобно мифическим гигантам, отбрасывали длинные, жуткие тени и, казалось, заполоняли собой звездное небо. В воздухе стоял глубокий первобытный запах магии, и у Руны от него покалывало кожу. Словно еще секунду назад здесь были Древние. Казалось, именно здесь была дверь, сквозь которую они ушли из этого мира.

Не то чтобы Руна верила в подобное.

А вот некоторые верили. Например, Культ Древних – группа религиозных фанатиков, считавших, что круг призыва некогда использовался для призыва Древних, еще в ту пору, когда их можно было призвать. Они полагали, что теперь совершить такое колдовство было нельзя, поскольку Древние – Семь Сестер, как их иногда называли члены Культа, – ушли слишком давно, слишком глубоко погрузились в сон и не отвечали ни на чьи призывы.

Все это звучало как занятная сказка на ночь для детишек. Однако, если Древние действительно существовали, если когда-то они ходили по миру, который создали, Руна наверняка уже встретила бы доказательство их существования.

Сама она в это не верила. Если среди старых камней у нее и возникали странные ощущения, то наверняка потому, что ведьмы веками накладывали здесь мощные заклинания. Руна ощущала лишь эхо их магии, а не призрак мифических божеств.

На холме неподалеку находились руины некогда величественного храма, принадлежавшего Культу Древних. В годы революции храм уничтожили, а жрицы и аколиты вынуждены были спасаться бегством и прятаться. Стоя среди камней, Руна видела лишь полуразрушенную стену – все, что осталось от былого великолепия.

Времени Руна с Аурелией не теряли. Они наложили заклинание призыва под полной луной, уложив Мидоу спать среди теплого мха. Руна научилась заклинанию у Серафины, но никогда прежде ей не доводилось его использовать.

Она открыла медальон и достала прядь волос Крессиды, положила ее в центр круга. Аурелия извлекла ритуальный нож, сделала небольшой надрез на плече, добавив к коллекции серебристых шрамов еще один. Руна нарисовала кровью прорицательницы нужные символы.

– И что теперь? – спросила Аурелия, когда с чарами было покончено. Она беспокойно косилась на глубокие тени вокруг.

Руна посмотрела на небо, усыпанное звездами.

– Теперь будем ждать.

Действие заклинания могло занять до двенадцати часов, и, поскольку им совершенно нечем было заняться, только ждать, обе не заметили, как заснули.

Глава 38

Гидеон

Гидеон скорчился за стеной разрушенного храма, стараясь не промокнуть до костей. Он нашел хорошее местечко – отсюда открывался прекрасный вид на долину. По крайней мере, открывался бы, если бы не ливень. Теперь же, чтобы разглядеть, что творилось среди камней, ему приходилось щуриться, всматриваясь в темноту.

Путник, охотничий пес, который привел его к оскверненному святилищу, лежал в грязи неподалеку и время от времени поднимал голову, разглядывая тени. Всякий раз, когда пес шевелился, Гидеон отчаянно надеялся, что не угодил в ловушку, расставленную для него.

Путник выследил Руну до самой долины благодаря запаху крови, оставшейся на мундире Гидеона после наложенного защитного заклинания.

Несколько часов назад Аурелия и Руна, не замечая пристального взгляда Гидеона, наложили заклинание, а потом скрылись в небольшой пещерке – ждать. С тех пор круг призыва пустовал, не считая крошечного багрового мотылька, мерцавшего в центре. Он оповещал, что заклинание Руны действует.

У Гидеона начинала болеть голова – то ли от дождя, то ли от того, с каким напряжением он вглядывался в полумрак. Он уже было собирался прикорнуть и дать глазам отдохнуть, как вдруг внимание его привлекло движение на краю круга. Гидеон подскочил.

Если бы не белое свечение, он бы наверняка ее не заметил.

Руна ступила в круг. Судя по медленной, вялой походке, она ходила во сне – или в трансе. Вокруг нее подобно светлячкам мерцали сотни белых огоньков, образуя светящийся защитный круг.

Гидеон нахмурился. Он наблюдал, как она взобралась на плоский, покрытый мхом камень в центре призывного круга, как легла на него. А потом свернулась клубком на боку и замерла. Волосы рассыпались подобно нимбу.

Огоньки один за другим оседали на ее теле, сверкая все ярче и ярче, пока их свечение не затмило фигурку Руны.

Ее подпись – кроваво-красный мотылек, порхавший в воздухе, – вспыхнула подобно догорающему углю и резко погасла, знаменуя окончание действия заклинания.

Белое свечение исчезло, и Руна осталась одна в темноте, под дождем.

В это самое мгновение Гидеон с ужасом осознал, что случилось.

– Милосердные Древние, – прошептал он. Сердце его болезненно сжалось.

Руна и была пропавшей наследницей.

Глава 39

Руна

Руне снова снился Гидеон.

Вот только этот сон разительно отличался от предыдущего. Вместо жаркой, наполненной паром котельной Руна стояла под холодным дождем, промокшая насквозь.

Напротив стоял Гидеон. Темные волосы блестели от дождя, капли катились по лицу.

Руну охватило невыносимое желание подойти к нему, прижаться щекой к его груди, услышать биение его сердца, оказаться в кольце его объятий.

Вот только не успела она пошевелиться, как Гидеон поднял пистолет.

Руна замерла. Сердце билось как сумасшедшее.

Разумеется, он не посмеет так поступить, особенно после всего, в чем они признались друг другу.

Щелкнул предохранитель. Гидеон целился прямо ей в грудь.

Казалось, в глазах его была мольба о прощении. Прости. Я не хотел, чтобы все так закончилось.

Но ведь она всегда знала, как все будет, разве нет?

Бежать было некуда. Выхода не было. Оставалось лишь принять свою участь.

БАХ!

* * *

Ахнув, Руна резко села, сон слетел с нее. Грудь ее сильно вздымалась, девушка отчаянно глотала воздух. Она провела рукой по груди, прижала ладонь к колотящемуся сердцу, куда секунду назад угодила пуля.

Но там ничего не было. Ни крови, ни боли.

Она была в порядке.

Разве что… промокла до нитки.

Оглянувшись, Руна сообразила, что лежит на гладком плоском камне внутри призывного круга, а остальные камни возвышаются вокруг. В какой-то момент полил дождь и промочил все вокруг, но ночь миновала, и ливень вместе с ней.

Высоко в небе сияло солнце.

Руна облегченно вздохнула.

Это был просто сон.

И все же лицо Гидеона до сих пор стояло у нее перед глазами. Мольба о прощении во взгляде. Грохот выстрела все еще звенел в ушах, а в груди, там, куда во сне угодила пуля, разливался странный жар.

Ощущение было как после того видения с Гидеоном и тремя детьми. Как проблеск будущего.

Руна поежилась.

Ей навстречу через круг уже шла Аурелия. Одежда ее была совершенно сухой, намок лишь подол юбки. Судя по заспанному лицу, она только проснулась.

Руна вдруг вспомнила, что ночью они укрылись в землянке под сломанными камнями и засыпала она там. Так что же она делала внутри круга?

– Неприятные сны? – спросила Аурелия. Она так внимательно заглядывала Руне в глаза, будто видела в них что-то знакомое.

– Вроде того.

Руна смахнула с лица капли дождя и встала на колени. Сколько же времени прошло? Она взглянула вверх в поисках подписи, оставшейся после заклинания, но ярко-алый мотылек исчез.

Растворился.

Руна нахмурилась.

– Похоже, твое заклинание выветрилось, – заметила Аурелия.

– Может, я неверно его наложила?

Неужели надо было взять кровь Крессиды, чтобы заклинание получилось более мощным?

– Возможно, – откликнулась Аурелия. – Также возможно, что древняя магия, защищающая наследника Роузбладов от моего Видения, защищает его и от призыва.

Они подождали еще несколько часов.

Вскоре проснулась Мидоу и начала плакать. Аурелия пыталась успокоить ее – взяла на руки, стала укачивать.

– Она голодная.

А еды у них не было.

Надо вернуться в столицу.

Руна взглянула на пустой круг, пытаясь отделаться от острого разочарования.

Почему же никто не явился?

«Наверное, Аурелия права, – подумала она, стараясь хоть как-то утешить себя. – Кроме того, раз мне не удалось призвать наследника Роузбладов, Крессиде тоже не удастся».

По крайней мере, Руна на это надеялась.

Теперь надо было сосредоточиться на предстоящих целях: найти еду для Мидоу и вывезти ее с острова вместе с матерью.

– Гидеон рассчитывает, что мы сбежим на «Аркадии», – объяснила Руна, пока они шли отвязать лошадей. – А значит, Кровавая гвардия будет наблюдать за главным портом гавани и, в частности, за «Аркадией».

– А как тогда ты планируешь сбежать?

– Они не будут следить за малыми судами, а раз нас только трое, нам вполне подойдет парусная лодка.

Во взгляде Аурелии читался скепсис.

– Чтобы пересечь пролив Барроу на лодке, понадобится неделя.

– Вообще-то пять дней, – поправила ее Руна. – Если будет попутный ветер.

– У тебя и лодка есть?

– Вроде того. – «Рассветная ария» стояла в гавани, и ею никто не пользовался. – Она принадлежит… моему другу. Он по лодке скучать точно не будет. – Руна покосилась на Мидоу, которая уже начала реветь от голода. – Сначала заправимся провизией.

Глава 40

Гидеон

Пропавшей наследницей оказалась Руна.

Приемная внучка Кестрел Уинтерс была принцессой Роузблад. Дочерью королевы Виноа. Сводной сестрой Крессиды.

Наследницей престола Роузбладов.

И никто об этом не знал.

Гидеон мчался верхом на Товарище по грязной дороге обратно в столицу, копыта коня отбивали мерный ритм, но на душе у Гидеона царил хаос.

Если об этом узнает Крессида…

Впрочем, на данный момент у Гидеона была проблема посерьезнее.

В голове эхом звучал голос Ноя: «Я даю тебе два дня на выполнение твоего обещания. Если Багровый Мотылек снова ускользнет от тебя, я сделаю вывод, что ты намеренно допустил это».

Срок истекал завтра. Гидеон пообещал передать гвардейцам и Руну, и наследника. Если он не сдержит слово…

«Если не справишься, тебя обвинят в сочувствии ведьмам и отправят в камеру, где ты будешь ожидать казни».

Он еще мог арестовать Руну до отплытия – у Гидеона было время. Мог сказать Ною правду: что Руна и наследница Роузбладов – один и тот же человек.

Он еще мог выполнить все свои обещания.

Вот только, если я скажу правду, Ной убьет ее.

В конце концов, Гидеон сам планировал так поступить.

А если я не скажу ему правду?

Если Гидеон передаст Руну Ною и сохранит тайну… убьет ли Ной его?

Возможно, Гидеону удастся отговориться от смертного приговора. Ареста Руны будет достаточно, чтобы удовлетворить командира. Особенно если Сорен устранит Крессиду и ее ведьм в обмен на безопасность своей невесты.

Гидеон был уверен, что Лейла его поддержит.

А вот Руна никогда не простит. Не простит за то, что ее вернут Сорену. За то, что используют как разменную монету для убийства ведьм. То было самое обычное предательство.

А если я не стану предавать ее?

Тогда случится немыслимое: Крессида развяжет войну, вернет себе трон, и снова начнется эпоха террора. Причем Гидеон все это даже не увидит, потому что к этому моменту Ной его казнит.

А если Крессида когда-нибудь узнает, кто Руна на самом деле… если она сама наложит заклинание призыва…

Гидеон пришпорил коня. Надо было торопиться.

Оставался единственный возможный вариант.

Однако, прежде чем так поступить, Гидеону надо было кое с кем поговорить.

Глава 41

Руна

Когда Руна и Аурелия прибыли в небольшую гавань, где стояла на якоре лодка Алекса, повсюду сновали солдаты Кровавой гвардии, так что Аурелия с Мидоу скрылись неподалеку от набережной, а Руна отправилась проверить, в порядке ли лодка.

Она скользнула в холодную воду, стараясь держаться подальше от толпы солдат, и поплыла к «Рассветной арии». Только перебравшись через край лодки, Руна спохватилась, что потеряла в воде пистолет Гидеона.

Теперь она никогда его не найдет. Пистолет уже на дне моря.

Проклиная собственную неосторожность, Руна спустилась в трюм, стараясь не поскользнуться на дощатом полу – ноги у нее были мокрые. Внутри обнаружился полный бочонок воды, и Руна облегченно вздохнула, мысленно возблагодарив Алекса за то, что он всегда держал лодку готовой к отправлению. Раз у них достаточно воды для путешествия, надо лишь купить еды, особенно для Мидоу.

Вот только где взять еду в такой час?

Уже сгущались сумерки, все магазины и рынки давно закрылись.

В голове как наяву прозвучал голос Гидеона: «Еды у меня мало, но под раковиной есть яблоки и сухари».

Ключ от квартиры до сих пор лежал у нее в кармане юбки.

При мысли о том, что придется пробраться к Гидеону в дом и украсть у него еду, ее на мгновение охватил страх. Впрочем, если они с умом распределят яблоки и сухари, им хватит пищи на пять дней.

Других вариантов у Руны не было.

Даже если он там, он не сдаст меня. Он подождет. Подождет, чтобы схватить как можно больше ведьм.

Особого успокоения эта мысль не принесла, но Руна была обязана Аурелии и Мидоу, а значит, сегодня вечером она должна вывезти их с острова.

Руна собралась с духом и снова нырнула в морскую воду.

«Если повезет, – размышляла она, пока плыла к пристани, – его даже дома не окажется».

Глава 42

Гидеон

В блеклом свете восходящей луны Гидеон шел по кладбищу. Надгробные камни тускло мерцали в темноте. Чуть в стороне от остальных могил выстроились в ряд четыре плиты – к ним Гидеон и направился.

Сан Шарп. Любимая жена и мать.

Леви Шарп. Заботливый муж и отец.

Тесса Шарп. Яркий свет, погасший слишком рано.

Гидеон коснулся кончиками пальцев каждого камня и остановился возле четвертого.

Александр Шарп. Дражайший брат и друг.

Здесь лежали все, кого он любил. Глубоко под землей.

Гидеон опустился на колени. Земля возле могилы Алекса еще не успела зарасти – в конце концов, Гидеон собственноручно выкопал могилу всего два месяца назад, и все же, несмотря ни на что, осознание того, что здесь похоронен брат, всякий раз заставало его врасплох.

– Знаю, ты мной недоволен, – начал он. – И очень сожалею об этом. Я много всего натворил, но каждый раз думал, что поступаю правильно.

Единственным исключением была ситуация с Руной. Когда дело касалось Руны, Гидеон руководствовался исключительно эгоистичными соображениями.

Потому он и пришел сюда, на кладбище.

Гидеон с силой потер заросший щетиной подбородок, судорожно вздохнул.

– Знаю, ты любил ее, Алекс.

Гидеон закрыл глаза.

– Надеюсь, ты простишь меня.

Тишину нарушил хруст сосновых иголок под тяжестью ботинок. Гидеон напрягся, прислушиваясь. Кто-то стоял позади. Он уже потянулся было за пистолетом – последним, который сумел найти в квартире (остальные стащили Руна и Аурелия), когда за спиной раздался знакомый голос:

– Прости, что прерываю, товарищ.

Харроу.

Он встал и повернулся к ней лицом. На кладбище начинал шуметь ветер, деревья сгибались под его гнетом, отчего повсюду плясали рваные тени. Неровными мазками они ложились на лицо Харроу.

– Я получила твою телеграмму. Лейла приказала удвоить охрану на побережье. Этой ночью никто не выйдет из вод республики.

Гидеон кивнул.

– Хорошо. А солдаты?

– Ждут тебя в «Вороньем гнезде», как ты и просил.

Идеально.

Он дожидался ухода Харроу, чтобы как следует попрощаться с покойными, выказать им надлежащее уважение, но девушка не двинулась с места. По ее лицу никогда нельзя было понять, о чем она думает и что чувствует, но сегодня, в переменчивой тени деревьев, Харроу казалась непроницаемой.

Гидеон вопросительно изогнул бровь.

– Ты еще что-то хотела?

Она помолчала, будто раздумывала, что сказать.

– Командир, за неимением лучшего слова, не слишком расположен к тебе, товарищ. И с радостью убьет тебя, если она снова сбежит.

О неприязни Ноя Гидеону было прекрасно известно.

– Я согласился на такие условия.

Между ними воцарилось молчание, и все же Харроу не спешила уходить.

Гидеон присмотрелся внимательнее, и вдруг понял, в чем дело.

Харроу, которая в последнее время практически не разговаривала с ним, не считая коротких перебранок и упреков, которая почти не смотрела в его сторону, а если смотрела, то неизменно кривилась, волновалась за него.

– С планом возникла небольшая заминка, – сказал Гидеон. – Но теперь все на мази. Я справлюсь. Не переживай.

Особой уверенности его слова явно не вселяли, но Харроу резко кивнула и уже было двинулась назад. Когда она повернулась, лунный свет выхватил ее обритую голову и шрам в том месте, где некогда находилось ухо.

– Харроу, а ты ведь никогда не рассказывала, что с тобой случилось.

Она оглянулась. Гидеон кивнул на ее ухо.

– Что произошло? – спросил он. – До революции.

– Может, однажды я тебе расскажу.

– Предлагаю рассказать сегодня, на случай, если твои страхи оправдаются и Ной найдет предлог избавиться от меня.

Харроу помедлила. В итоге, вместо того чтобы уйти, она взгромоздилась на крупный камень, уселась поудобнее, болтая ногами и заслоняя имя покойного.

– Я из семьи бедняков, – начала она, схватившись за край надгробия. – У родителей была куча долгов и куча детей, которых надо было кормить изо дня в день. Семеро, я младшая. Я была самая бесполезная, так что меня продали.

Гидеон нахмурился. Его так и тянуло поспорить. В конце концов, Харроу была невероятно изобретательна. Тем не менее он промолчал, лишь подошел ближе и прислонился к соседнему надгробию.

– Они отдали меня в услужение богатой колдовской семье, и там ко мне неплохо относились. По крайней мере, сначала.

Голос Харроу – вечно едкий и саркастичный – неожиданно смягчился.

– Их дочка, Джунипер, научила меня читать и писать. Даже давала почитать свои лучшие книги: романы, оперные либретто, пьесы. Она любила книги, причем чем причудливее, тем лучше. – Харроу говорила, и в глазах ее разгорался незнакомый свет. Гидеон никогда не видел ее такой. – Она читала мне по вечерам, а иногда и днем, когда погода была хорошая, а мне удавалось бросить хозяйственные дела так, чтобы никто не заметил. Мы сидели в тени деревьев и на память читали друг другу стихи и пьесы.

Гидеону вдруг вспомнилась интересная фраза, сказанная однажды Харроу: «Разве задача искусства не в том, чтобы усмирять монстров внутри нас?»

В ту пору он предположил, что она цитирует книгу, насмехается над ним, но он не стал заострять на этом свое внимание.

Теперь же ситуация предстала в совершенно ином свете.

– Она была дорога тебе, – заметил Гидеон.

Харроу вздрогнула. Казалось, ей было стыдно, что он ее раскусил. Как будто иметь что-то общее с ведьмой было преступлением.

– Когда ее семья сообразила, что к чему, они сделали вот это. – Она указала на место, где полагалось быть уху. – Надеялись, что Джунипер станет неприятен мой вид. Может, стоило поблагодарить их, что им не хватило духу выколоть мне глаза или вырвать нос. Тогда бы они точно достигли своей цели.

На лице девушки играли желваки, и все же она продолжила:

– Они бросили меня в погреб и заперли дверь. Наверное, надеялись, что я истеку кровью до смерти. – Харроу нервно пощипывала обкусанные ногти. Руки ее нервно подрагивали. – Я думала, Джунипер меня спасет. Она ничего никогда мне не обещала. И все же я надеялась…

Руки ее сжались в кулаки.

– Я все ждала, когда же она придет, но дверь ни разу не открылась. Я выжила только потому, что там текла труба и я сглатывала каждую каплю. Думала, умру от голода. – Харроу зажмурилась. – Когда дверь наконец открылась, я решила, что у меня галлюцинации начались. Пришла не моя хозяйка, а солдат в красной форме. Сказал, что сестры-королевы мертвы, что правление ведьм кончилось. Сказал, что я свободна.

Харроу разжала кулаки и уставилась на раскрытые ладони.

– Самое странное, что свободной я себя совершенно не чувствовала.

Гидеон коснулся ее плеча.

– Харроу. Мне жаль, что так вышло.

Она пожала плечами, и рука Гидеона соскользнула.

– У всех нас свои шрамы, товарищ. – Она уставилась на него. – Но ведь тебе об этом говорить не надо, верно?

Харроу соскользнула с надгробия и двинулась к выходу.

– Не забудь, на чьей стороне ты находишься сегодня. – Голос ее эхом разносился по кладбищу. – А то обзаведешься новыми шрамами, куда хуже прежних.

Глава 43

Руна

Гидеона дома не оказалось, так что Руна решила поторопиться. Ей надо было сбежать задолго до его возвращения. Чем скорее она воссоединится с Аурелией и Мидоу, тем лучше.

Руна до сих пор не высохла после невольного купания. Трясущимися ледяными руками она рылась в шкафах и наконец нашла котомку яблок и мешок сухарей. Она вытащила их и уже собиралась закинуть себе на плечо, как вдруг за спиной скрипнула половица. Руна застыла.

– Сначала ты крадешь у меня пистолет. Теперь я прихожу домой и застаю тебя за кражей продуктов.

Руна вскочила и резко повернулась.

Гидеон стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за ней. Он все еще был в форме.

– Собиралась уехать, не попрощавшись?

Сердце Руны пустилось вскачь.

Неужели сейчас все закончится? Неужели он ее арестует? Или подождет, предаст не сразу? Может, он рассчитывает, что она набьет ведьмами целый грузовой отсек и спрячет среди них наследника Роузбладов?

Руна вытащила ритуальный нож, выставила перед собой. Взгляд Гидеона скользнул к лезвию, затем к ее лицу.

Осознав, что украденного пистолета при ней нет, он двинулся вперед. Всем своим видом он напоминал крадущегося хищника. Руна махнула ножом, предупреждая, чтобы Гидеон не подходил ближе, но он лишь перехватил ее руку, уклоняясь от лезвия.

– Ты не просто заноза, ты гораздо хуже, – произнес он. Темные глаза блестели в полумраке. – Ты будто нож в моем сердце.

Голос его звучал тихо, опасно, и у Руны по коже бежали мурашки. А потом Гидеон коснулся затянутой в перчатку рукой шеи Руны, ласково провел сверху вниз, и нежное прикосновение не вязалось с жестокими словами. Руна тихо ахнула.

– А ты как волк, от которого мне никак не сбежать, – прошептала она. Глаза ее невольно закрылись. – Даже во сне.

Рука Гидеона замерла, вынуждая Руну взглянуть на него.

– Я снова тебе снился? – Бровь его лукаво изогнулась, как будто услышанное доставило ему удовольствие. Крепко удерживая Руну за запястье, он склонился, и теплое дыхание обдало ее холодные губы. У нее зашлось сердце. – И часто ты видишь меня во сне, Руна?

От его взгляда девушку охватила невыразимая тоска.

Гораздо чаще, чем хотелось бы.

Гидеон, видимо, заметил, что она дрожит, и отпустил ее руку. На сей раз Руна не стала бросаться на него с ножом, так что он стащил мундир и набросил ей на плечи.

Руна смерила его мрачным взглядом. Как смеет он проявлять доброту накануне предательства?

Гидеон закутал ее покрепче и привлек к себе, попутно застегивая пуговицы. Будто окончательно захлопывал капкан.

Пальцы Руны сомкнулись вокруг рукояти кинжала.

Может, подмога уже в пути? Может, поэтому он тянет время?

Неужели он планировал соблазнять ее, пока не прибудут солдаты?

Руна оказалась в ловушке. Мимо Гидеона было не пробраться – он не допустит, если сам того не захочет. Был лишь один шанс сбежать – ослабить его бдительность. А для этого ей придется сыграть в начатую им же игру. В последний раз.

Руна положила свободную руку ему на грудь, прямо поверх шрама, проступающего под тканью рубашки. Гидеон не сводил с нее глаз. К удивлению Руны, его рука, затянутая в перчатку, опустилась поверх ее ладони, их пальцы переплелись – прямо там, где билось его сердце.

От этого жеста Руну переполняла странная и пугающая тоска.

– Будешь ли ты скучать по мне, Багровый Мотылек?

Руна сглотнула комок в горле.

– Как ты можешь о таком спрашивать?

– Стало быть, да?

Обычно Руна могла определить, когда Гидеон что-то замышляет, но в этот раз по лицу его невозможно было что-либо прочесть.

– Куда ты направишься?

Только дурак мог решить, что она ответит на этот вопрос.

– Туда, где ты никогда не найдешь меня.

Гидеон придвинулся ближе. Их с Руной разделял буквально дюйм. Холодное, дрожащее тело Руны так и тянулось к исходящему от Гидеона жару. До чего легко было бы оказаться в его объятиях, позволить ему согреть ее.

Руна мысленно встряхнулась.

Нет.

Пойти по этому пути значило не вернуться. Тогда она окажется прямиком в ловушке Гидеона.

– Буду скучать по тебе, как лиса скучает по волчьей пасти, – сказала она.

Губы Гидеона изогнулись в улыбке.

– Даже не знаю, что это – оскорбление или флирт.

Рука в перчатке опустилась Руне не шею, привлекая ближе, подталкивая склонить голову.

И Руна поняла, что сейчас произойдет.

Хуже всего было то, что она этого хотела.

Руна приставила нож Гидеону к горлу. Попыталась противиться его неумолимой силе.

– Даже не смей.

Он все равно склонился, будто знал, что она блефует, и его губы коснулись губ Руны. Свободной рукой он зарылся ей в волосы, притягивая ближе, углубляя поцелуй.

Сердце Руны, как всегда, щемило от поцелуя, но в этот раз ей в голову пришла еще одна мысль, никогда прежде ее не посещавшая.

Что, если это и правда прощание?

Она отбросила нож и поцеловала Гидеона в ответ.

Казалось, он намеревался поглотить ее. Руна вытащила рубашку Гидеона из брюк, скользнула рукой по обнаженной груди. Прижала ладонь к шраму, который уже нагревался от ее прикосновения. Гидеон, дрожа, впился пальцами ей в бедра, притянул ближе, будто хотел убедиться, что она не выскользнет.

У Руны кровь закипела в жилах.

«Это просто уловка, – напоминала она себе. – Он лишь хочет задержать меня до появления Кровавой гвардии».

Усилием воли она воскресила в памяти лица Аурелии и Мидоу, которые ждали ее в гавани. Руна поклялась, что в безопасности переправит их через пролив Барроу. Они ее ждали. Она не могла их подвести, особенно сейчас, когда была так близка к цели.

Он пытается задержать меня. Все это – отвлекающий маневр, прелюдия, после которой ловушка захлопнется окончательно.

Она все понимала, но этого недостаточно было, чтобы развеять туман безумия.

Его развеял Гидеон. Дрожа от боли, которую причиняло проклятье, он слегка отстранился, взял Руну за руку, а потом вынул из кобуры пистолет и вложил ей в ладонь.

– Обещай, что этот не потеряешь, – прошептал он. Щетина царапала ей щеку.

Руна пораженно воззрилась на него.

Что?

Однако Гидеон уже отступал, оставив ее с пистолетом.

– Если кто-то попытается причинить тебе боль, – продолжал он, – и другого способа остановить их не будет, не раздумывай. Просто стреляй, и все. Поняла?

Нахмурившись, Руна наблюдала, как он поднимает с пола ее ритуальный нож и засовывает себе под ремень. Как будто они совершили обмен. Он не подошел ближе, лишь шагнул в сторону, открывая путь к двери.

Он даже не пытался остановить ее.

Потому что солдаты уже на пути сюда. Они, наверное, уже здесь.

– Я дам тебе фору в двадцать минут. – У Гидеона было совершенно нечитаемое выражение лица, но невысказанные слова повисли в воздухе. А потом пойду за тобой.

Двадцать минут. За это время Руна даже до гавани не доберется.

Но это лучше, чем ничего.

Она схватила мешок с едой, украденной из его шкафа, и направилась к открытой двери. Надо было бежать как можно дальше отсюда и отправиться туда, где Гидеон никогда ее не найдет.

И какой же, интересно, будет жизнь вдали от него?

Руна замедлила шаг, застыла в дверях и обернулась напоследок.

– Гидеон?

Перед глазами все плыло от слез.

– Мне бы так хотелось…

– Не надо. – Голос его звучал хрипло, рвано. – Просто беги, Руна.

Она кивнула, глотая слезы. У нее был единственный шанс спастись – бежать.

Так она и поступила.

Глава 44

Руна

Руна ожидала, что на нее набросится легион солдат, подстерегающих в тени, но никто не явился. Никто не поджидал ее в темноте. Небо расчистилось, звезды ярко сияли над головой.

Поминутно оглядываясь, Руна высматривала на улицах людей – любой намек на то, что Гидеон отправил по ее следу гвардейцев, но их не было. Так что она крепче закуталась в мундир и пустила украденную лошадь галопом.

Когда девушка добралась до набережной, Кровавая гвардия кружила у воды. Руна поспешно отпустила лошадь и направилась к пролеску, где оставила Аурелию и Мидоу.

– Они удвоили охрану после твоего отъезда, – прошептала Аурелия, когда Руна наконец нашла их укрытие среди деревьев. – Тут повсюду охотничьи псы.

Собаки могли учуять Руну и Аурелию задолго до того, как ведьмы сумеют добраться до причала.

Впрочем, то была не главная проблема. Мидоу плакала.

– Чш-ш, – прошептала Аурелия, обнимая девочку. – Тихо, милая. Нам нельзя шуметь.

Впрочем, предупреждение запоздало. Не успела Руна достать яблоко, чтобы утешить ребенка, как поблизости раздался крик, а затем и звук шагов. Руна потащила Аурелию в глубь пролеска.

Если за ними явятся псы, все будет кончено.

Между деревьев замаячили трое солдат. Руна покосилась на Мидоу. Девочка перестала плакать и теперь лишь тихонько постанывала.

– Сюда, – произнес один из гвардейцев и остановился на залитой лунным светом лужайке в трех шагах от Руны. – Вы слышали? Похоже на…

Рядом раздался щелчок. Руна оглянулась и увидела, что Аурелия взвела курок пистолета. Солдат тоже услышал звук и заозирался, вглядываясь в темноту.

Выстрел привлечет внимание всех солдат Кровавой гвардии – всех, кто его услышит.

А если Аурелия не выстрелит, через несколько секунд их обнаружат.

Аурелия прицелилась.

Руна затаила дыхание, нащупала пистолет Гидеона.

– Уитли!

Руна отступила на шаг. На лужайку вылетел запыхавшийся солдат. Он с трудом переводил дух.

– Нас ждут на другом конце города. Приказ капитана. Всем постам. Поторопитесь!

Солдаты переглянулись и бросились бежать.

Воцарилась тишина.

Руна взглянула на причал, на воду. Лодка Алекса терпеливо поджидала их у берега.

Путь был чист.

Глава 45

Гидеон

Через полчаса после ухода Руны Гидеон был уже в кладовой новой штаб-квартиры Кровавой гвардии. Он сразу поскакал сюда и отдал приказ отправить солдат в главную гавань, откуда планирует сбежать Багровый Мотылек.

По крайней мере, именно в этом он их убедил.

Солдаты не знали, что Руна вовсе не собирается этим вечером тайком проводить ведьм на борт «Аркадии». Она явно отказалась от этого плана в ту же минуту, когда Гидеон впервые обвинил ее в подобной затее. Сегодня Руна будет обходить главную гавань стороной, предполагая, что Гидеон удвоит охрану.

Вот только солдаты об этом не подозревали, а Гидеон намеревался дать Руне как можно больше времени.

Он схватил старую карту Каскадии – еще дореволюционную. Когда все бежали из крепости, карту бросили, и с тех пор она хранилась здесь, свернутая свитком, всеми забытая. Гидеон раскатал карту на столе, а чтобы она не сворачивалась обратно, прижал один край лампой, а другой – ножом Руны.

– Окажись я на месте Крессиды, – бормотал он, изучая подсвеченные лампой очертания, – где бы я спрятал своих сестер?

Поближе к столице, чтобы легко было обновлять заклинание, поддерживающее их тела? Или как можно дальше от Кровавой гвардии, чтобы никто их не нашел?

Крессида неминуемо выяснит, кто Руна на самом деле, то был вопрос времени. Пока тела Эловин и Анали́з находятся в целости и сохранности, на Руну постоянно будут вести охоту.

А вот если он найдет тела и уничтожит их, Руна окажется в безопасности.

Взгляд Гидеона скользил по карте, по дорогам, ведущим из столицы. На мгновение он задержался на Торнвуд-холле, бывшей летней резиденции Крессиды.

Могла ли она спрятать тела в Торнвуде?

Крессида выросла в этом доме, знала само здание и прилежащие территории как свои пять пальцев.

С этого стоило начать. Если след найти не удастся, он двинется дальше.

Бросив карту, Гидеон отправился в кладовую. Взял пустой рюкзак и начал наполнять его динамитом. Едва ли он сумеет разрушить заклинание, благодаря которому тела сестер-королев хранили свежесть, но, если повезет, в отсутствие Крессиды чары существенно ослабнут. Нескольких динамитных шашек хватит, чтобы разнести их в клочья.

Гидеон понятия не имел, сработает ли его план, но можно было попытаться.

Если не удастся уничтожить тела, он, по крайней мере, может перепрятать их, схоронить там, где Крессида никогда не найдет.

Гидеон выглянул в окно. Мир купался в лунном свете. Вдалеке чернело бескрайнее море.

Он надеялся, что Руна уже на воде. Надеялся, что она в безопасности – подальше отсюда.

Перекинув рюкзак через плечо, Гидеон схватил лампу и клинок Руны – единственное оставшееся напоминание о ней – и повернулся к двери.

Путь ему преградил темный силуэт в проходе.

Гидеон нахмурился, вглядываясь в темноту, пытаясь понять, кто перед ним.

– Я поверила тебе.

Знакомый голос искрился яростью.

Лейла.

– Ты сказал, что точно знаешь ее планы. Что все произойдет сегодня вечером. Что она воспользуется «Аркадией»!

Она шагнула в комнату, и Лейлу окутало рыжеватое свечение лампы.

Гидеон отступил.

– Лейла, я…

– Собакам не удалось взять след, – продолжала она. На Гидеона гостья смотрела как на совершенно незнакомого человека. – Мы проверили грузовые отсеки всех кораблей в гавани. Ни единой ведьмы. Ни следа.

В конечном счете, единственное, о чем он сожалел, – что ему довелось видеть подобное выражение на лице Лейлы.

Она была его другом, а он обманул ее доверие.

– Почему ты солгал мне?

Гидеон вспомнил, как Руна приставила нож к его горлу. Вспомнил слезы у нее на глазах, когда она сбежала.

Потому что люблю ее.

Гидеон опустил рюкзак с динамитом на пол.

– Лейла, послушай…

– Нет, Гидеон. Я больше никогда не буду слушать тебя.

– Если ты только позволишь мне объяснить…

В комнату ввалились солдаты. С ними была и Харроу. Даже в полумраке он с легкостью мог различить ее гневный взгляд.

Он знал, что никакие объяснения их не убедят.

Харроу вышла на свет.

– Руна только и делала, что дурачила тебя, товарищ. Все ведьмы одинаковые. Стоило бы уже усвоить этот урок.

Глядя на Харроу, он будто смотрелся в зеркало. Им обоим причинили боль ведьмы, которых они любили, и эти раны отравляли их.

– Разве ты не устала всем этим заниматься? – спросил он. – Тебе не надоела вся эта ненависть? Да, Харроу, так проще. Гораздо сложнее не позволить своему сердцу окончательно зачерстветь, даже когда на то есть масса причин. Даже когда знаешь, что все против тебя.

Этому его научила Руна.

– Если слишком долго жить в темноте, однажды перестанешь различать свет, – продолжал он. – И станешь такой же, как те чудовища, которых ты ненавидишь.

Харроу скривилась и поспешно придала лицу безразличное выражение. Отстранилась.

– Ты – пропащий случай, товарищ.

Вот только Гидеон совершенно не чувствовал себя пропащим.

– Мы с тобой свободны, Харроу. И всегда такими были. Нас могут пытать, могут запереть, оставить гнить в камере, но наши души принадлежат только нам. Мы сами решаем, кем стать. Не они.

Харроу помрачнела, а потом развернулась и вышла, как будто ни секундой дольше не могла оставаться в одном помещении с Гидеоном.

Когда стихли ее шаги, Лейла окинула Гидеона знающим взглядом.

– Ты ведь знаешь, где Руна, да?

Гидеон в ответ промолчал.

– Все еще можно переиграть. Скажи мне, где она, и мы сумеем ее остановить, пока Ной обо всем не узнал.

Гидеон внимательно смотрел на подругу, взиравшую на него с мольбой в глазах. Лейла была доброй, храброй. Он любил ее как сестру и не хотел ни к чему принуждать, но выбора не было.

Он не мог выдать Руну.

– Прости меня, – сказал он. – Искренне прошу тебя, прости.

С лица ее сбежали все краски. Она отвела взгляд и позвала солдат, а несколько секунд спустя Гидеона окружило полдюжины гвардейцев. Когда же Лейла отдала следующий приказ, солдаты засомневались. Они переглядывались, явно не желая арестовывать собственного капитана.

– Делайте, как она говорит, – велел Гидеон. – Я намеренно ввел вас в заблуждение, чтобы помочь скрыться разыскиваемой преступнице. Отведите меня в камеру.

На запястьях звякнул металл, и вчерашние товарищи повели его во дворец.

* * *

По щеке Гидеона разливалась боль. Ной уже в третий раз ударял его по лицу прикладом револьвера, и от силы ударов звенело в ушах.

Облаченный в черную форму Добрый командир возвышался над Гидеоном, который вынужден был стоять на полу на коленях.

– Ты обманул своих же солдат, чтобы помочь Багровому Мотыльку сбежать, за это я приговариваю тебя к казни по обвинению в сочувствии к ведьмам. – Ной положил револьвер на стол. – Поскольку ты герой революции, имеет смысл устроить публичную казнь. Завтра я сделаю официальное заявление. Используем тебя в назидание другим.

Добрый командир не сводил с Гидеона глаз, и на лице его читалось чистое отвращение.

Отношения у них всегда были натянутые. Гидеон полагал, причиной были его близкие отношения с Николасом Кридом, отцом Ноя. Гидеон всегда подозревал, что Ной ревнует, но ему так и не удалось подтвердить свои подозрения.

– Я тебе почти сочувствую. Любимая бросила тебя умирать.

Ной кивнул солдатам, чтобы те увели Гидеона в камеру. Они уже толкнули его в коридор, как вдруг позади послышался голос командира:

– Она все равно была не твоего полета птицей, Шарп.

– Мне это прекрасно известно, – прошептал он и последовал за солдатами.

Глава 46

Руна

Руна слизывала с губ морскую соль и наблюдала, как над головой развеваются паруса. Лодка Алекса неслась вперед. «Призрачный страж» скрыл судно, пока они выходили в открытое море. Сначала пришлось идти против ветра, из-за чего они рисковали оказаться легкой добычей других кораблей – тех, что быстрее и крупнее. Так что Руна наложила «Вихрь» – стихийное заклинание из репертуара Серафины.

Оно предназначалось специально для мореплавания и в сочетании с компасом, указывающим нужное ведьме направление, вызывало сильный ветер, который наполнял паруса судна и позволял гораздо быстрее добраться до цели.

Руна постоянно оглядывалась, ожидая увидеть погоню, корабль на горизонте. Представляла, как Гидеон, стоя на корме, отдаст приказ схватить ее.

Однако вокруг простиралось море, сменяли друг друга волны.

Аурелия ни разу не оглянулась. Она сидела, подставив лицо ветру и крепко прижимая к себе Мидоу, и дрожала на холодном ночном ветру. В какой-то момент Руна сняла мундир Гидеона и отдала Аурелии, чтобы закутать ребенка.

Остров стремительно таял за спиной девушки, страх поимки ослабевал. Руна погладила полированное дерево «Арии» и вспомнила Алекса. Он снова спас ее. Руна взглянула на звезды, мысленно возблагодарив старого друга, и задумалась, слышит ли он ее там, за гранью мира живых.

Лодка покинула воды Новой республики, и Руна наконец-то села. В последний раз она оглянулась, наблюдая, как исчезает вдали ее дом.

Она решила, что, как только доберется до континента, первым делом найдет Серафину и скажет, что собирается бежать – туда, где ее не найдет ни Крессида, ни охотники на ведьм из республики. Может, Серафина отправится с ней. Если нет, Руна найдет способ отправить ей послание, как только окажется в безопасности.

Брызги соленой воды оседали на волосах, промочив пряди. Ветер обжигал щеки.

«Будешь ли ты скучать по мне, Багровый Мотылек?»

Руна зажмурилась. Ее преследовали воспоминания о Гидеоне, звук его голоса.

Стоило порадоваться, что его план провалился. Она сбежала и должна праздновать победу.

Вместо этого Руна чувствовала себя так, будто в душе ее разверзлась бездна.

«Ты будто нож в моем сердце».

Их ожидало плавание.

Глава 47

Руна

Пять дней спустя благодаря ветру, вызванному заклинанием Руны, они вошли в воды Умбрии. Пока они плыли, Руна научила Аурелию управлять лодкой, чтобы спать по очереди. Утром Руна вошла в темные воды фьорда, ведущего к Ларкмонту, и бросила якорь неподалеку от особняка Сорена – на таком расстоянии, чтобы их никто не заметил.

Лодка Алекса оказалась надежной – подходящим судном для побега, и Руна намеревалась на ней же двинуться дальше на юг. До этого же ей предстояло проникнуть в Ларкмонт, прихватить кое-какие вещи в дорогу и найти Серафину.

Руна надеялась, что ей удастся все это провернуть и не попасться никому на глаза.

Говорить о своем возвращении Крессиде она не собиралась – королева-ведьма рассчитывала, что Руна сдержит слово и выйдет за Сорена, и Руна даже представлять не хотела, на что пойдет Крессида, чтобы вынудить ее к этому, особенно после последней дерзкой выходки Руны.

Прежде чем прыгать в воду, Руна сняла ботинки, чтобы в них не попала вода и они не тянули ее на дно.

– Вы тут справитесь? – спросила она Аурелию, кинув ботинки в лодку.

Длинные волосы Аурелии слиплись от морской соли. Она куталась в мундир Гидеона и, казалось, не спала несколько дней подряд.

«Я останусь на лодке, – сказала Аурелия, когда они только вошли в воды фьорда. – У меня нет ни малейшего желания сталкиваться с Крессидой».

Как выяснилось, Аурелия отчетливо помнила жестокость Роузбладов и хотела, чтобы Мидоу держалась от подобного как можно дальше.

– С нами все будет в порядке, – заверила ее Аурелия, поглаживая дочь по макушке. Девочка играла с компасом, обнаруженным в трюме.

Руна слабо улыбнулась им и прыгнула за борт.

От темной ледяной воды у нее на мгновение перехватило дух. Телу понадобилось несколько секунд, чтобы оправиться от потрясения. Едва привыкнув к холоду, Руна поплыла к берегу.

Она была уже на полпути, как вдруг за спиной с щелчком распахнулись паруса, и она застыла.

Чтобы спрятать лодку от посторонних глаз, Руна опустила паруса, но теперь, оглянувшись, увидела, что они снова подняты. Более того, Аурелия поднимала якорь.

– Ты что делаешь? – крикнула Руна, барахтаясь.

Аурелия сунула руку в карман мундира.

– Я нашла ее на борту вскоре после того, как мы отплыли с острова. – Она порылась в кармане и бросила Руне какой-то маленький предмет.

Он со шлепком упал в воду.

Это была коробочка, в какие обычно упаковывают ювелирные украшения.

– Если бы я сразу показала ее тебе, ты бы вернулась к нему, а я не могла этого допустить. – Аурелия вытянула якорь и затащила его на борт. – Я не могла позволить им снова нас поймать.

Крошечная коробочка подпрыгнула на волнах и стала медленно опускаться под воду.

Руна схватила ее, пока та не ушла на глубину.

– О чем ты говоришь?

– Прости меня. – Аурелия уже сидела у руля. Судя по тому, как дрожал ее голос, она и правда сожалела о содеянном. – Мне надо думать о ребенке. Надо отвезти Мидоу в безопасное место.

Не успела Руна сообразить, как остановить ее, Аурелия развернула лодку и поплыла прочь из фьорда, оставив Руну позади.

Совершенно потрясенная, она наблюдала, как лодка Алекса – ее путь к спасению – исчезает вдалеке. Руна рискнула жизнью, чтобы освободить Аурелию и ее ребенка, и вот как пророчица ей отплатила!

Что же мне делать?

Можно было украсть лошадь и верхом доехать до Кэлиса. Или захватить одну из лодок Сорена. Однако все суда принца были огромными и сложными в управлении, а чтобы сладить с ними, нужен был целый экипаж. Руна сильно сомневалась, что управится в одиночку.

Холодная морская вода пробирала до костей, зубы начали стучать. Надо было выбираться, пока не заработала переохлаждение. План можно придумать и на суше.

Так что Руна развернулась и, крепко сжимая в кулаке коробочку, поплыла к берегу.

Выбравшись из воды на камни, Руна откинула назад волосы, с которых так и лило, подняла коробочку к глазам и открыла.

Внутри лежала записка – свернутая в несколько раз и изрядно промокшая. Руна осторожно развернула ее, и на песок, сверкая на солнце, упала монета.

Руна подняла ее, поднесла к глазам. В серебряном диске была просверлена дырочка, а в нее продета тонкая цепочка.

В руках у Руны была монета достоинством в пенни. Вот только это был не просто пенни.

На нем было выгравировано название, от которого все тело Руны затрепетало, согрелось.

Каскадия.

Она перевернула монету. С серебряного аверса на нее смотрела королева Альтея.

Альтея правила Каскадией четверть века, и в эти годы в стране царили мир и стабильность. Она была последней королевой, способной общаться с Древними (по крайней мере, так говорили). По легенде, на прогулке в королевских садах ее нередко сопровождала Мудрость – одна из семи благодетелей.

После революции все подобные монеты переплавили. Точно так же сжигали старые карты, чтобы не осталось ни единого напоминания о том, что некогда Новой республикой правили ведьмы. Добрый командир стер целые страницы истории.

Должно быть, кто-то тайком сохранил эту монету, а может, нашел – в глубине комода, а может, в щели между половицами – и превратил в кулон.

Вот только зачем?

Руна взглянула на записку. Бумага промокла и просвечивала, так что пришлось сощуриться, чтобы разобрать размытые чернила.

Руна,

надеюсь, ты обретешь свободу, к которой так стремишься.

Твой Гидеон

Руна не сводила глаз с коротких строк. Все это не укладывалось у нее в голове. Почерк однозначно принадлежал Гидеону. Но слова… и монета…

«Я нашла ее на борту вскоре после того, как мы отплыли с острова.»

Вот только что подарок от Гидеона делал на борту лодки Алекса?

Разве что…

У Руны упало сердце.

Он специально оставил его для меня.

А значит, Гидеон знал, что она сбежит на лодке Алекса.

Но если он все знал, почему не остановил меня?

Руна вспомнила, как гвардейцы заполонили берег, как стремительно приближались к пролеску, где прятались они с Аурелией. Они не нашли их, не схватили только по одной причине…

Он отозвал гвардейцев.

Руна вспомнила ту ночь. Как грохотало ее сердце, когда Аурелия взвела курок и чуть было не выстрелила. Как затопило ее облегчение, когда солдат прокричал о новом приказе.

«Нас ждут на другом конце города. Приказ капитана. Всем постам. Поторопитесь!»

Гидеон отозвал Кровавую гвардию, чтобы Руна смогла сбежать.

Она его не перехитрила.

Вовсе нет.

И теперь его обвинят в сочувствии ведьмам.

Скорее всего, уже обвинили.

Если Добрый командир узнал, что Гидеон отпустил Руну, то Гидеона ждет смерть.

Руна оторвалась от записки и уставилась на море. Казалось, она совершила ужасную ошибку. Будто половина ее души осталась в аду.

Что же случилось? Передумал Гидеон в последний момент или же все это время водил всех за нос? Если так, когда именно он решил отпустить ее?

Может, будь она чуть внимательнее, смогла бы это выяснить. А теперь Гидеон поплатится за содеянное жизнью, и Руна ничего не сможет предпринять. Их разделял океан, и у Руны не было способа его пересечь.

Ее охватило непреодолимое желание броситься в воду и вернуться вплавь.

Поехал бы он со мной, если бы я попросила?

И даже если бы она правда его попросила, куда бы они отправились? Быть вместе они с Гидеоном все равно не могли.

По крайней мере, в Новой республике. Но ведь мир огромный.

Почему же она не попросила его?

Аурелия была права. Руна не могла позволить Гидеону умереть. Только не после того, как он спас ей жизнь.

А что, если его уже казнили?

Руна была вынуждена верить, что он все еще жив, что найдет способ избежать смерти – по крайней мере, до тех пор, пока Руна не спасет его. Она надела кулон на шею и решительно встала.

Надо вернуться.

Босиком Руна пошла по песку вдоль берега, пока впереди не замаячил Ларкмонт. Она оглядела личную пристань Сорена, где стояло несколько лодок. Все они были слишком большими, одной девушке с такими не управиться.

А одной ведьме?

С помощью подходящего – достаточно сильного – заклинания ведьма все сумеет.

Руна снова повернулась к Ларкмонту. Там находилась Крессида. Та самая Крессида, в комнате которой было несколько десятков книг с заклинаниями.

Всего-то надо было проскользнуть внутрь и найти нужное.

Глава 48

Руна

В безупречно чистых коридорах Ларкмонта было тихо и спокойно. Неслышно пробираясь вперед под покровом «Призрачного стража», Руна подслушала разговор двух стражников: они обсуждали поездку Сорена в столицу и упомянули, что флот принца был готов к отплытию в Новую республику.

Может, Крессида и остальные ведьмы, которым Сорен предоставил убежище, уже присоединились к нему? Это объяснило бы пустой дворец.

Если Крессида была в Кэлисе, скорее всего, она взяла книги с собой.

Неужели я опоздала?

Руна ускорила шаг. Оказавшись в гостевом крыле Ларкмонта, она направилась прямиком к покоям королевы-ведьмы и прижалась ухом к двери. Ни голосов, ни движения слышно не было, так что она отворила дверь и скользнула внутрь.

Высокие потолки спальни подпирали мраморные колонны, а роскошная мебель лишний раз напоминала, что здесь останавливались лишь самые привилегированные гости.

Подноса с завтраком на балконе не было, нигде не валялось разбросанной одежды. Все было на своих местах.

Может, она уже отправилась в путь?

Свежий ветерок навевал аромат старинной магии. Руна последовала за запахом: миновала арочный проход, прошла мимо личной ванной комнаты и оказалась в гостиной, предназначенной для отдыха по вечерам.

Оказалось, ветер дул в открытое окно – вздымал шторы, отчего в комнату проникал яркий солнечный свет. В воздухе сильно пахло кровью и розами, сразу становилось ясно, что Крессида часто накладывала заклинания в этой комнате. Взгляд Руны тут же метнулся к чемодану на диване. Он был полностью собран и, казалось, поджидал хозяйку. Рядом с чемоданом лежала кожаная сумка с книгами.

В груди Руны затеплилась надежда.

Должно быть, Крессида распорядилась, чтобы ее вещи собрали и доставили в столицу.

Руна открыла сумку, достала книги с заклинаниями и начала листать – ей надо было найти чары, которые позволили бы самостоятельно управлять большим кораблем. В первой книге были заклинания для подчинения стихий, но, хотя некоторые казались весьма полезными (например, чары, с помощью которых можно было менять направление потока воды, утихомиривать сильный ветер или менять его направление), Руне они не подходили.

Она достала следующую книгу, бегло пролистала и обнаружила несколько любовных заклинаний. Она перелистнула несколько страниц и дошла до раздела с любовными проклятьями. Они ей тоже были не нужны.

Руна уже собиралась отбросить книгу в сторону, но остановилась. Ей вспомнился Гидеон: как горело клеймо под ее ладонью, как оно становилось горячее с каждой секундой. Как он оторвался от нее, дрожа от боли.

«Это происходит, когда я прикасаюсь к тебе».

На душе у Руны подобно дыму клубилась ярость.

Она не сводила глаз с книги. Вместо того чтобы отложить ее, Руна стала листать назад, выискивая заклинание, которое наложила Крессида, чтобы причинить Гидеону боль.

Она быстро его обнаружила.

«ПРОКЛЯТЬЕ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ» принадлежит к числу аркан. Не позволяет жертве быть с истинной любовью, вызывая боль при каждом телесном контакте.

Слова расплывались у Руны перед глазами. У нее закружилась голова.

Они с Гидеоном оба решили, что заклинание должно было удержать его подальше от Руны, причем только от нее. А оказывается, дело было совсем в другом. Проклятье призвано было удержать Гидеона подальше от его истинной любви. А значит…

«Это происходит, когда я прикасаюсь к тебе».

Сглотнув ком в горле, Руна продолжила читать.

«ПРОКЛЯТЬЕ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ» не выветривается само. Разрушить его может только кровь истинной любви жертвы, пролитая в жертвенном порыве.

Что еще за жертвенный порыв?

Руна дочитала до конца и нашла внизу страницы символы контрзаклинания. Их было всего три. Руна воззрилась на них, не веря своим глазам.

Значит, чтобы разрушить проклятье, нужны были всего три символа?

И кровь, пролитая в жертвенном порыве.

Тут скрипнула дверь, и Руна замерла.

– Поторопись, – послышался голос Крессиды. – Чтобы отплыть завтра на рассвете, в Кэлисе надо быть сегодня вечером.

Шаги королевы-ведьмы приближались. Под аккомпанемент грохочущего сердца Руна захлопнула книгу и бросилась к окну. Ее скрывал «Призрачный страж», но когда она в последний раз пыталась спрятаться под этим заклинанием от Крессиды, та все равно ощутила ее присутствие в комнате, в этом Руна была уверена.

Не желая испытывать судьбу, Руна скрылась за шторой, прижимая к себе книгу заклинания.

Шаги замолкли.

– Что…

– Тихо, – зашипела Крессида, перебивая собеседника. Наверняка она сразу заметила раскрытую сумку и разбросанные на диване книги. Убирать их было попросту некогда.

Руна задержала дыхание.

Судя по легкому дуновению ветерка, окно позади нее было открыто. Можно было развернуться и выбраться наружу. Крессида ни за что не узнает, что это Руна была в ее комнате, только поймет, что кто-то рылся в ее вещах.

Вот только мыслями Руны завладело «Проклятье истинной любви».

И указания по его разрушению.

А именно, кровь, пролитая в жертвенном порыве.

Туфли Крессиды звонко цокали по плитке – слышно было, как она подходит ближе к окну.

Если Руна хотела выбраться, сделать это надо было прямо сейчас.

Однако в этот самый момент она вдруг осознала, что надо сделать, чтобы разрушить проклятье. Мысль об этом пугала так, что у нее внутри все сжималось.

А если я ошиблась? А если не сработает?

Крессида теперь стояла прямо напротив нее, только с другой стороны шторы. Руна слышала ее дыхание, чувствовала ее холодное присутствие.

Стоил ли Гидеон такого риска?

Руна коснулась монеты у себя на шее.

Да.

Гидеон пережил немыслимые мучения при ведьминском режиме. И все же каким-то образом ему удалось сохранить свою душу нетронутой. В конце концов, он рискнул – и поплатился – собственной жизнью, чтобы Руна (ведьма!) могла спастись, и это служило лучшим доказательством.

Крессида отдернула штору. Прижимая к груди украденную книгу заклинаний, Руна выпрямилась и упрямо встретила яростный взгляд королевы.

– Ты.

Никогда в жизни Руне не было так страшно.

Крессида заметила книгу любовных заклинаний, и губы ее исказились в насмешливой улыбке.

– Ох, Руна. Не повезло в любви?

В душе Руны поднимался гнев. Она вздернула подбородок.

– Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя. Если бы не твое проклятье, я бы так и не получила неопровержимых доказательств его любви.

У Крессиды от гнева задергался нос. Она схватила Руну за подбородок и с такой силой впечатала ее затылком в окно, что стекло треснуло, а череп Руны пронзила боль.

И все же, несмотря на потрясение, несмотря на железную хватку Крессиды, Руна смотрела на королеву сверху вниз.

– Еще раз тронешь Гидеона – и пожалеешь, что жива, я тебе гарантирую.

Крессида склонилась и зашептала девушке на ухо:

– Знаешь, что я делаю с теми, кто мне угрожает?

О, Руна еще как знала.

Все самое худшее.

Глава 49

Руна

Крессида потащила Руну в спальню. Джунипер – ведьма, сопровождавшая королеву, – удерживала ее на месте, пока Крессида рисовала вокруг Руны кровавые символы.

– Отойди, Джунипер.

Ведьма отступила, хотя и взирала на Руну глазами, полными жалости.

Колдовские символы вспыхнули, засияли ярким белым светом, заключая Руну в кольцо, будто в тюремную камеру. Только вместо стальных прутов вокруг была магия. Руна уже видела, как Крессида накладывает такое заклинание. Оказавшись внутри круга, выбраться было невозможно.

Крессида кружила вокруг Руны, и в руке ее появился хлыст. Он был подобен молнии – белый, сверкающий.

Крессида опустила край хлыста на землю и сощурилась.

– Думаешь, ты сумеешь защитить его от меня?

Она занесла руку и хлестнула Руну по спине, разрезав кожу от плеча до бедра. Все тело прошила боль.

Удар был такой силы, что Руна упала на колени.

– Как только я займу трон… – Шаги Крессиды эхом разлетались по комнате, пока она кружила вокруг своей жертвы. – Первым делом я выслежу Гидеона.

Новый удар хлыста разрывал ткань и плоть. Руне казалось, ее раздирают на части.

Она закричала, и из горла ее вырвался первобытный, животный крик, в котором она не узнала собственный голос. Это испугало ее не меньше, чем хлыст Крессиды.

Бежать было некуда. Она оказалась во власти развращенной ведьмы, жаждавшей ее смерти.

– Если убьешь меня, Сорен не даст тебе армию, – задыхаясь, вымолвила Руна, отчаянно пытаясь напомнить Крессиде, что вообще-то ее жизнь имела кое-какую ценность.

– Сорен в Кэлисе. И считает, что ты все еще в Новой республике, у похитителей.

Руну сковал ледяной ужас.

– Когда он узнает, что похитители тебя убили, он придет в такую ярость, что всю армию мне отдаст, и я смогу делать что захочу.

Следующий удар хлыста пришелся на плечо Руны. Она стиснула зубы, чтобы сдержать мучительные крики, которые так и рвались с языка. Из ран сочилась свежая кровь, пропитывая рубашку. Еще два удара – и кровь хлынула по спине.

Руна прижала колени к груди, свернулась комочком, прижалась лбом к полу. Старалась дышать, старалась прикрыть руками голову, оставляя открытой лишь спину. То была легкая мишень, и на нее пришелся основной град ударов, зато более уязвимые, более нежные места не пострадали.

Крессида хлестала ее, не зная пощады. Без устали. Кровь Руны насквозь пропитала рубашку, лужей растеклась по полу.

Ее кожа была объята пламенем. Все вокруг заволокло алое марево. Сдерживать крики больше не было сил.

Ее манила ласковая немота, сознание ускользало, и Руна готова была скользнуть в небытие.

Нет. Еще рано.

Удары Крессиды не прекращались, она так рассекла спину Руны, что кожа свисала лоскутами. Лежа в луже собственной крови, она не могла сдержать мелкую дрожь.

Крови было столько, что…

Кровь.

То, что делало Руну ведьмой. Источник ее силы.

Кое-что я все-таки могу сделать.

Даже под градом ударов она помнила о Гидеоне – и о его проклятье.

«Разрушить его может только кровь истинной любви жертвы, пролитая в жертвенном порыве».

Вот чего она ждала.

Удары прекратились – Крессида пыталась перевести дух, собраться с силами, чтобы потом раз и навсегда покончить с Руной.

С трудом удерживаясь в сознании, Руна вспомнила безымянные символы, необходимые, чтобы разрушить «Проклятье истинной любви». Приподнявшись на дрожащих руках, Руна окунула палец в липкую алую кровь и начала рисовать.

У нее не было шанса сказать Гидеону о своей любви.

Может, этого будет достаточно.

Она была слишком слаба, а потому рисовала дольше, чем следовало бы. Не успела она закончить второй символ, как Крессида вернулась к оружию.

Усилием воли сохраняя ясность мысли, сжав зубы, чтобы отогнать боль и остаться в сознании, Руна завершила второй и третий символы.

Стоило бы испытать облегчение, но, даже чувствуя волну магии, знакомое покалывание кожи и рев в ушах, Руна понимала, что не закончила работу.

– Ты что там делаешь?

В воздухе появился мотылек – подпись Руны.

«Еще раз тронешь Гидеона – и пожалеешь, что жива, я тебе гарантирую.»

Она не способна была убить Крессиду, но, может, все же могла принести кое-какую пользу.

– Думаешь, ты сумеешь остановить меня контрзаклинанием? – Крессида запрокинула голову и рассмеялась. – Ох, Руна…

Зная, что скоро ее ждет последний удар, Руна нарисовала еще два символа, немного изменив первое заклинание, и понадеялась, что все сработает. Понадеялась, что ее жертвы будет достаточно.

Магия охватила ее мощной волной, связывая новое заклинание с предыдущим.

Хлыст опустился снова, застав Руну врасплох и окатив болью. Не в силах больше удерживать себя на весу, она рухнула на пол, больно ударившись скулой о плитку. Остатки жизни, казалось, покидали ее тело.

Руна лежала на боку в луже крови.

Вставай.

Комната стала темнеть по краям.

Давай… вставай…

Сверху упала тень. Крессида.

Раздался характерный шорох металла о кожу – Крессида достала нож.

Руна закрыла глаза, ожидая смертельного удара.

– Мне больно так поступать, Руна, но я всегда замечаю неизлечимую дерзость. Какая жалость. У тебя был такой потенциал…

БАХ!

Дверь распахнулась.

У Руны все плыло перед глазами, ее манила темнота.

– Хватит!

Кто-то выступил вперед, заслоняя ее от Крессиды.

Серафина?

– Тебе придется послушать меня.

Голос ее был подобен раскату грома.

– Послушать тебя? – Крессида неприятно рассмеялась. – Насколько мне известно, ты с ней заодно.

Руна едва слышала их голоса, казалось, они были в полумире от нее.

И все же она услышала, прямо перед тем как скользнуть во тьму, слова Серафины:

– Вы послушаете меня, моя королева, потому что Руна – ваша сестра.

Глава 50

Руна

Когда Руна пришла в себя, комната раскачивалась из стороны в сторону. Время от времени раздавался треск.

Она открыла глаза, но мир вокруг казался мутным. Она лежала на кровати под покрывалом. В воздухе витал застарелый запах магии – совсем слабый, будто колдовали много часов назад – и смешивался с ароматом моря.

Где-то совсем рядом звякнуло стекло. Слышно было, как наливают воду. Повернувшись на звук, Руна уставилась на человека, стоящего возле ее постели. В полумраке она различала лишь силуэт, подсвеченный лампой.

– Где я? – Руна сама поразилась тому, как хрипло прозвучал ее голос, и поспешно сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло.

– Уже в водах Новой республики, – ответил женский голос.

Руна нахмурилась. Такого быть не могло. Она должна была находиться в Ларкмонте.

– Ты несколько дней провела без сознания, то просыпалась, то снова впадала в забытье. И потеряла много крови.

В глазах у Руны слегка прояснилось, и она различила очертания каюты.

Мы на корабле.

А ухаживала за ней Джунипер.

Руна попыталась сесть и тут же пожалела о своем намерении: спину охватила невыносимая боль. Она стиснула зубы и замерла.

– Держи. – Джунипер села на стул возле кровати и протянула стакан воды. – Выпей.

Руна настороженно покосилась на ведьму. Впрочем, даже если та намеревалась ее отравить, жажда все равно одержала верх, и Руна позволила Джунипер прижать стакан к губам.

Воду она осушила в несколько глотков.

– Мои заклинания замедлили кровопотерю, исцелили порванные мышцы и сухожилия, – сказала Джунипер. Она встала и направилась к графину с водой. – Я ускорила лечение, но боль пройдет не сразу.

Руна вспомнила град ударов хлыста, вспомнила, как он рассекал кожу спины. Вспомнила теплую, липкую кровь на полу.

Я ее сестра.

Внезапно Руна осознала весь ужас своего положения и заледенела от ужаса. Она – Роузблад. Наследница ведьминской династии. Сестра чудовищной убийцы.

Вот для чего с ней сидела Джунипер – чтобы сохранить Руне жизнь. Все знали, что у Джунипер талант к целительству, и Крессида наверняка приказала ей не отходить от Руны ни на шаг.

Ей нужно было сохранить Руне жизнь для воскрешающего заклинания.

Почему же бабушка ничего мне не сказала?

Джунипер принесла еще воды, протянула Руне стакан, но она лишь покачала головой.

– Ты не могла бы помочь мне подняться?

Джунипер, казалось, не слишком хотела рисковать, но все же выполнила просьбу: осторожно подхватила Руну под руки и помогла сесть.

Все тело Руны тут же запротестовало, и она подавила желание закричать.

Стиснув зубы, преодолевая боль, она села. Комната плыла перед глазами. Она не только потеряла много крови, но и ничего не ела несколько дней, и слабость была явным тому доказательством.

Несмотря на головокружение, она придвинулась ближе к краю кровати и медленно встала. С каждым движением терпеть боль становилось все легче, и Руна наконец добралась до иллюминатора.

Открывшееся ей зрелище впечатляло.

Их окружала целая флотилия, из труб кораблей в небо устремлялся дым. На каждом судне красовалась знакомая Руне эмблема Сорена.

Впереди маячил знакомый остров – величественный силуэт в лучах заходящего солнца.

Каскадия.

Так что же случилось? Ведьмы отправились на войну с Новой республикой?

Руна уже собиралась отвернуться от иллюминатора, как вдруг заметила свое отражение в стекле. Лицо ее было болезненно-бледным, под глазами залегли синяки. Она напоминала призрака.

Если так выглядит мое лицо, то насколько же хуже спина?

Руна покосилась на потускневшее зеркало на стене каюты. Под полным жалости взглядом Джунипер Руна подняла подол рубашки и стянула ее прямо через голову. Спину обожгло огнем, на глаза навернулись слезы. Руна только зубы стиснула – она намеревалась узнать, насколько все плохо.

Ведьма повернулась, сжимая рубашку в руке, и уставилась в зеркало. На белой коже алели десятки рубцов. Они тянулись по всей спине подобно паутине.

И выглядели омерзительно.

При виде загубленного тела Руна зажмурилась.

В коридоре послышались шаги, и Руна поспешно принялась натягивать рубашку, пытаясь надеть ее и при этом не потерять сознание от боли.

Она едва успела. Дверь отворилась.

– Ты что творишь? – В каюту вошла Серафина. Она не сводила с Руны взволнованного взгляда. – Тебе надо отдыхать.

«Обещай, что найдешь Серафину Оукс, моя милая. Она передаст тебе все, что я не смогла».

То было последнее послание, оставленное бабушкой.

Все это время Серафина знала, кем была Руна на самом деле. И решила скрыть от нее правду.

– Зачем? – Руна требовала ответа, чувствуя, как эмоции раздирают ее на части. Она злилась и горевала одновременно, но больнее всего ранило предательство.

Серафина закрыла за собой двери и подошла к постели, разделявшей их с Руной.

– Как ты могла хранить от меня такую тайну?

Руне казалось, что она лишилась всякого ориентира в этой жизни. У нее забрали все, что только можно было забрать. Бабушку. Уинтерси. Алекса. Положение в обществе. А теперь еще и это – все, кем она себя считала, все, во что верила.

Руна осталась сиротой после того, как ее родители трагически погибли на море, – по крайней мере, так ей сказали. А оказалось, это ложь, да еще и выдуманная самой бабушкой.

Зачем?

– Мы с Кестрел полагали, что чем меньше людей об этом знает, тем тебе безопаснее.

Серафина взглянула на Джунипер, и та молча вышла из каюты.

– У тебя есть полное право злиться, – произнесла Серафина, присаживаясь на кровать. Ее движения напоминали Руне голубя, который поудобнее устраивается в гнезде. Она была такой же нежной, такой же грациозной.

Серафина протянула Руне руку, но та проигнорировала жест и скрестила руки на груди, поморщившись от боли. Должно быть, повредила незажившую кожу на плече.

– У меня есть право знать правду.

– Да. Есть. – Серафина опустила руку. – Ты – дочь королевы Виноа и ее второго консорта. Роды начались ночью, и повитухе было никак не повернуть тебя, так что она позвала меня. Я помогла, и не прошло и часа, как ты оказалась у меня в руках. Но едва я коснулась тебя, что-то во мне… пробудилось. – Она опустила голову и уставилась на покрывало. – Я наложила иллюзию, чтобы повитухи поверили, будто ребенок родился мертвым. Я солгала королеве, сказала, что ты не выжила. А потом отвезла тебя к Кестрел Уинтерс, чтобы она воспитала тебя.

– В каком смысле – что-то в тебе пробудилось?

– Семья Роузбладов была склочной и порочной, – откликнулась Серафина, но в глаза Руне она не смотрела. – Я не могла позволить невинному ребенку расти в таком окружении.

Крессида с сестрами, вероятно, тоже некогда были невинными. Так почему же Серафина не забрала их?

– Я не верю тебе, – сказала Руна.

Ей не говорили всего, она чувствовала. А кроме того, оставался вопрос с возрастом Серафины…

– Бабушка говорила, вы с ней вместе выросли. Она всегда носила на шее медальон с двумя портретами – ее собственным и твоим. Бабушке там лет восемнадцать, да и ты ненамного старше.

Серафина кивнула.

– Помню.

– Ты и сейчас выглядишь точно так же, как на портрете, написанном сорок лет назад. Как такое возможно? Или ты под каким-то заклинанием? Тебя прокляли?

Серафина глубоко вздохнула и рвано, судорожно выдохнула.

– Это похоже на проклятье, скажем так. И определенно ощущается так же. – Серафина взглянула на иллюминатор, на голубое небо за стеклом. – Мне поручено дело, и я должна довести его до конца. Пока оно не окончено, я не смогу… двинуться дальше.

Руна нахмурилась пуще прежнего. Двинуться дальше?

Серафина что – какой-то дух, запертый на земле после смерти из-за неоконченного дела?

О подобном судачили, но Руна никогда не верила слухам. Кроме того, женщина, сидевшая на ее постели, явно была существом из плоти и крови. Как и сама Руна.

Серафина похлопала по кровати рядом с собой, приглашая Руну сесть.

Она неохотно повиновалась.

– Кажется, только вчера я прижимала тебя к груди, пока скакала в Уинтерси-хаус. Ты была просто крошечной. А теперь совсем взрослая. – Лицо Серафины смягчилось. Она окинула Руну внимательным взглядом. – Я все время ищу ее в тебе… это, конечно, абсурдно, я все понимаю. Вы не кровные родственники. И все же порой я вижу проблески ее характера, ее воспитания. Она будто всегда с тобой.

Серафина коснулась странного, похожего на птицу шрама на шее.

– В ту ночь, когда я привезла тебя к Кестрел, она страшно разозлилась. Она никогда не хотела детей и сначала отказывалась забрать тебя. Говорила, что раз уж я решила украсть ребенка у королевской семьи, то, по меньшей мере, могла бы сама воспитать его. Однако я не могла оставить тебя в столице, расти под самым носом у Виноа тебе было нельзя. Слишком опасно. Королева к тому моменту и так стала относиться ко мне с подозрением. Среди всех ведьм при дворе только я не скрывала отвращения к ее жестокости. Я отказывалась молча ненавидеть ее и льстить ей на людях, как делали остальные. Она точно знала, что я о ней думала: что она – чума для Каскадии. Через три дня после того, как я отвезла тебя в Уинтерси, королева изгнала меня. Она не могла позволить мне и дальше подрывать ее авторитет и отказалась терпеть меня при дворе. Она предупредила, что если я не уеду, то к утру буду мертва. Я отправилась прямиком в Уинтерси и убедила Кестрел приютить тебя, пока я не смогу безопасно вернуться. Я не доверяла королеве и знала, что она вполне могла отправить за мной шпионов. Через несколько лет, уже после смерти Виноа, я вернулась за тобой, но к этому моменту Кестрел влюбилась. Ничего лучше тебя в ее жизни никогда не было. – Серафина улыбнулась воспоминаниям. – Она сказала, что, если я попытаюсь забрать тебя, она заколет меня ножом для бумаг.

У Руны к горлу подступили слезы, и она с трудом сглотнула.

– Я скучаю по ней, – одновременно прошептали они.

Казалось, Серафина хотела сказать что-то еще, собиралась коснуться Руны, но тут снаружи неожиданно раздался грохот, и они обе повернулись к иллюминатору.

Пушечный огонь?

Серафина встала и пошла посмотреть, в чем дело. Руна передвигалась куда медленнее и все же направилась за ней.

Корабли палили по гавани.

Руна прижала руку к стене каюты, не в силах оторвать глаз от взрывов вдалеке. Сосновые панели легонько царапали ладонь.

Они палили по ее дому.

– Началось, – пробормотала Серафина.

Глава 51

Гидеон

Настал день, когда Гидеону предстояло умереть.

Так ему сказали, когда разбудили.

Гидеон сидел на полу, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Вокруг была непроглядная темнота камеры. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как на заре к нему спустился один из гвардейцев и сообщил, что казнь состоится через несколько часов. В подобном месте отслеживать течение времени было непросто. Гидеон пробыл здесь неделю и научился считать дни по тому, сколько раз открывалась дверь в камеру (гвардейцы приносили ему воду и хлеб – сначала на рассвете, потом на закате). Но вот минуты? Часы? За ними уследить было попросту невозможно.

Единственное, что он знал точно, – сидеть в камере ему осталось недолго. Его ожидал расстрельный отряд.

Гидеон был самым скверным существом в республике, тем, кого здесь не терпели, – сочувствующим ведьмам. Даже хуже того, он был любовником ведьмы.

И за это ему предстояло заплатить.

В замке повернулся ключ, и у Гидеона оборвалось сердце.

Вот и все.

Дверь открылась, хлынувший в камеру свет на время ослепил его, и не успел Гидеон разобрать, кто из стражников пришел за ним, как на голову надели капюшон.

– Пора идти.

Гидеон напоминал себе, что вся его семья уже мертва, так что он просто присоединится к родным.

Я не боюсь смерти.

Но если так, почему его сердце стучало не хуже барабана?

Он не сопротивлялся. Не пытался отбиться от гвардейца, ведь на смену одному тут же ринутся десять. Так или иначе, его одолеют.

Гидеон позволил вздернуть себя на ноги.

Стражник, не снимая оков, повел его прочь из камеры. Гидеон ничего не видел из-под капюшона. Внутри расползался страх, и с каждым шагом он становился все сильнее.

Загремели тюремные ворота, и он попытался отвлечься от мыслей о неминуемой смерти. Большая ли собралась толпа снаружи? Весь ли город явится посмотреть на казнь героя революции? Многие ли будут ликовать, когда Гидеон Шарп, защитник республики, умрет от руки этой самой республики?

А главное, стоило ли оно того?

Стоила ли того Руна?

Мысль о ней помогла ему собраться с духом.

Руна стоит всего на свете.

БАБАХ!

Земля задрожала под ногами Гидеона.

Он на мгновение остановился, пытаясь удержать равновесие.

БАБАХ!

БАБАХ!

БАБАХ!

Что за…

Вся тюрьма вокруг тряслась.

– Что это было?

Никто ему не ответил. Гвардеец ускорил шаг и потащил пленника вперед под аккомпанемент испуганных криков и торопливых шагов.

Оказавшись снаружи, гвардеец куда-то свернул – видимо, в тихий переулок – и толкнул его к стене. Лишь впечатавшись в кирпич, Гидеон осознал, что никакой публичной демонстрации не будет.

Его казнят тихо и быстро, в каком-то переулке.

Пульс грохотал в ушах. Он ждал выстрела.

Вот только стрелять никто не стал. Вместо этого с него сдернули капюшон, и в глаза хлынул солнечный свет. Гидеон заморгал, пытаясь освоиться.

– Лейла?

Она была в форме и, судя по ее виду, несколько дней не спала и не переодевалась. В руке у нее было железное кольцо с ключами.

– Что происходит?

– Будешь мне должен. – Она шагнула ближе и начала расстегивать кандалы. Повернулся ключ, раздался щелчок, и цепи упали на землю.

БАБАХ!

Подпрыгнув, оба повернулись. Лейла увела их подальше от главной улицы, подальше от дворца, где теперь царил хаос: перепуганная толпа брызнула во все стороны, туда-сюда в панике носились солдаты, а взрывы все не стихали.

– Это еще что такое?

– Пушечный огонь. – Лейла вложила ему в руку пистолет. – На нас напали.

– Кто? – Гидеон проверил оружие, удостоверился, что заряжено. – Сорен?

Лейла оглянулась на вакханалию.

– Еще не знаем. Все только началось.

Руна должна была разрушить альянс. Раз явился Сорен, раз по городу палят из пушек, значит, Руна не выполнила свою часть сделки.

Не расторгла помолвку с принцем.

Вокруг дрожали здания, и Гидеон, сжав пистолет, принесенный Лейлой, двинулся по направлению к залпам.

– Давай выясним.

Чем ближе они были к гавани, тем громче гремели пушки. Вскоре к ним прибавились звуки перестрелки. К тому моменту, когда Гидеон с Лейлой оказались достаточно близко, чтобы увидеть само сражение, причал полыхал, небо затянуло дымом, а здания рушились под пушечным огнем подобно карточным домикам.

Солдаты республики же, вместо того чтобы бежать к берегу, рванули прочь от него.

Гидеон перехватил одного из них.

– Ты что делаешь? – Он встряхнул гвардейца за отвороты мундира. – Твой долг – защищать город.

– Это… это армия призраков, сэр. – Лицо у парня было белым как мел. Перепуганный, он барахтался, пытаясь стряхнуть хватку Гидеона. – Они… они перебьют нас!

Гвардеец вырвался и бросился наутек.

Лейла остановила еще одного мужчину в форме.

– Что происходит? Насколько нас превосходят их силы?

Солдат сжимал свою руку, и через ткань униформы проступала кровь. Его явно подстрелили.

– Сложно сказать. – Он поверхностно дышал, но все же продолжил: – Их не видно. Только чувствуешь пули. Их скрывают заклинания ведьм. Мы даже не знаем, куда стрелять.

Он тоже побрел прочь и только крикнул напоследок:

– Бегите. Всем велели отступить.

Лейла взглянула на Гидеона.

Куда отступать, когда твой враг невидим?

– Надо сказать Ною.

Гидеон скривился.

– Ты предупреди своего брата, а я подойду поближе, посмотрю, что там творится.

Он хотел сам во всем убедиться.

– Гидеон, вряд ли…

Голос Лейлы заглушил новый залп орудий, и она неохотно последовала за Гидеоном.

Очень скоро они оказались в гуще сражения. Петляя задними дворами, переулками, они выбрались к берегу. В воздухе висел густой дым, смешивались запахи пепла, магии и пороха. Некоторые солдаты предпочли остаться и сражаться, но, казалось, они палят по воздуху. В пустоту.

И пустота стреляла в ответ, устраняя их одного за другим.

Назад, идиоты.

Скрывшись за стеной рыбной лавки, Гидеон подполз к краю. Ему хотелось взглянуть поближе. Лейла вытащила пистолет.

Теперь горящий порт был как на ладони. Из клубов дыма у самого берега возник огромный флот, и на каждом корабле была эмблема Сорена Норда. Пространство между кораблями и пристанью заполонили сотни лодок с солдатами, и в каждой лодке было по ведьме.

Как такое возможно?

Руна должна была отказаться выходить замуж за принца и тем самым разрушить союз.

– Гидеон… надо уходить. – Лейла схватила его за руку и потянула за собой, но Гидеон не мог отвести глаз от наступающей армии Сорена во главе с Крессидой.

Руна должна была всему этому помешать. Она ему обещала. Союз Сорена с Крессидой держался на его планах жениться на Руне. Раз сюда явилась армия Сорена, устроив республике ад на земле, Руна не отменила свадьбу.

Или, хуже того, уже вышла за него.

При мысли об этом у Гидеона сжималось сердце.

Неужели он остался в дураках? Неужели именно таким был план Руны?

Нет. Гидеон отогнал сомнения. Она бы так не поступила.

В этом он был уверен.

Вот только что, если Руна выполнила свою часть сделки, или, хуже того, что, если ее принудили выполнить ее…

– Гидеон! – отчаянно зашептала Лейла. – Пора уходить. Прямо сейчас.

Лейла была права. Как только армия Сорена захватит порт (а до этого оставались считаные секунды), они ринутся вперед, в город.

Гидеон позволил Лейле утащить себя подальше от берега, и вместе они бросились бежать.

За спиной в небо взвивался дым. Горела гавань.

Глава 52

Руна

Крессида оставляла после себя сплошные разрушения.

Армия отступила. Кровавая гвардия бросила свои гарнизоны. Аристократия сбежала в летние дома подальше от города.

Доброго командира и вовсе никто не мог найти.

Остались только простые люди. Те, кому больше некуда было идти. Они прятались по домам, закрыв двери на засов, задраив окна. Проходя по городу, Руна видела, как они выглядывают из-за занавесок и тут же прячутся, едва она посмотрит в их сторону.

Ведьмы с легкостью заняли дворец. Он опустел задолго до их прибытия, и в облицованных мрамором коридорах стояла тишина, какая бывает разве что в склепе. Дворец будто ожидал возвращения истинных хозяев. Крессиде надо было попросту войти и завладеть им.

В огромном тронном зале Руна стояла между Серафиной и Джунипер, держась поближе к дальней стене. Все пространство заполняли ведьмы. На их глазах Крессида Роузблад прошла между колонн, между потемневшими в ночи окнами. Шлейф черного кружевного платья скользил за ней по полу, голову венчала корона из роз, и лепестки опадали на землю.

Руна смотрела на троны со слезами на глазах.

Крессида взошла на возвышение и подошла к среднему трону, огладила черный оникс и только потом повернулась к собравшимся.

– Этим вечером мы окончательно займем город. – Ее голос разлетался по огромному залу. – Все те, кто присягнет мне, получат помилование за ранее совершенные преступления. Исключение составляют солдаты Кровавой гвардии и чиновники республики. Они, как и любой, кто откажется принести клятву верности своей королеве, будут ликвидированы.

Крессида села на трон.

– Казни начнутся на заре.

После ее слов в огромном зале воцарилась тишина.

А потом кто-то в толпе крикнул:

– Да здравствует королева Крессида!

Все вокруг Руны подхватили клич.

– Да будет долгим ее правление!

Одна за другой ведьмы опускались на колени подобно темной морской волне. Совсем рядом преклонила колено Джунипер. Затем Серафина.

«Я помогла всему этому свершиться», – подумала Руна.

Вскоре во всем зале осталась стоять она одна.

Если бы я не одурачила Сорена, всего этого не случилось бы.

Крессида опасно сощурилась. Ее взгляд пронзал Руну насквозь с другого конца зала – смертоносный и яростный. Королева будто пыталась усилием воли заставить ее встать на колени.

На Руну нахлынули воспоминания.

Вот Крессида заносит хлыст. Спину опаляют удары. Рассекают кожу. Под ладонями растекается кровь.

Сердце Руны колотилось как сумасшедшее. Ей казалось, она в ловушке, в клетке, и от ужаса замерла, как замирает загнанное в угол животное.

Все это напомнило ей революцию. Ту ночь, когда Кровавая гвардия пришла за бабушкой.

Тогда она тоже была в ужасе.

Не сводя глаз с Крессиды, Руна опустилась на колени.

– Да будет долгим ее правление.

Часть третья

Сегодня мы похоронили ее – нашу прекрасную королеву, нашу любимую сестру.

Она заслуживала великолепной процессии, как все великие королевы до нее. На улицах должен был толпиться народ, в ее честь должны были зажигаться свечи, ее ноги надлежало осыпать цветами. Люди имели право попрощаться.

Но та, что узурпировала трон, не позволила.

Потому мы отнесли Альтею Добрую в часовню и сложили погребальный костер. Под сенью рыдающего неба мы произнесли слова прощания и коснулись лба ее в священном поцелуе. Помазали ее окровавленное тело, завернули в белые полотна и отпустили ее к Древним.

А потом, когда от нее не осталось ничего, кроме пепла, мы приготовились к худшему.

– «смерть и погребение королевы Альтеи», записки аколитов

Пять указов Крессиды Яростной

1. Настоящим вводится комендантский час. Граждане обязаны вернуться домой с наступлением сумерек и находиться там до рассвета. Любой, кто нарушит данный приказ, будет застрелен на месте.

2. Офицеры Королевской армии имеют право обыскать любой дом и арестовать любого, кто откажется сотрудничать при обыске. Если в доме будет обнаружен предатель, все члены семьи будут арестованы и доставлены на допрос.

3. Титулы и собственность предателей – мертвых и сбежавших – будут конфискованы и перераспределены среди граждан, доказавших свою преданность королеве Крессиде.

4. Все граждане, добровольно сдавшие патриотов, получат щедрое вознаграждение.

5. Того, кто откажется дать клятву верности, ждет казнь.

Да здравствует королева.

Глава 53

Руна

Армия Сорена захватила столицу. Улицы наводнили солдаты. Они сновали как муравьи, выбивали двери, если хозяева не открывали по доброй воле, и силой вытаскивали жителей на улицы. Тех, кто поклялся в верности королеве Крессиде, эта участь миновала. Тех, кто отказался, расстреливали на глазах у их же семьи.

Большинство предпочло клятву.

Всех, кто был хоть как-то связан с прежним режимом и не сбежал из города, привели во дворец на допрос. Тех, кто отказался говорить, – пытали. Если отказывались и после пыток, то их казнили. Заговорившим удавалось протянуть еще день-другой, но, как только у них заканчивалась полезная информация, их тоже отправляли на казнь.

Многие ведьмы с радостью начали охоту на тех, кто еще недавно охотился на них, но Руна чувствовала, что на периферии зреет недовольство.

– Им страшно, – заметила однажды вечером Серафина. Голос ее скрывало заклинание тишины, благодаря чему им удалось вдвоем постоять возле спальни Руны и поговорить так, чтобы никто не подслушал.

Руну заперли в комнате. Все двери и окна были запечатаны магией Крессиды, а руки Руне заковали в оковы, созданные специально для ведьм и не позволявшие колдовать. Снимали их только тогда, когда Руне надо было поесть или сходить в уборную.

Возле дверей ее спальни днем и ночью дежурили две ведьмы. Когда Руну все-таки выпускали (на один час во время ужина), эти же ведьмы сопровождали ее, сообщая Крессиде обо всех словах и действиях девушки.

К Руне относились как к редкому драгоценному камню, место которому за семью печатями. Если бы с ней что-то случилось, Крессида упустила бы единственный шанс воскресить Эловин и Анали́з.

Серафине позволено было навещать Руну только потому, что помочь пленнице она была не в состоянии. Ей никто не мог помочь.

– Ведьм, которые не согласны с Крессидой и не поддерживают ее, становится все больше, но пока в ее распоряжении армия, они никогда не выступят против королевы открыто.

Их нельзя было за это винить. Руна и сама боялась Крессиды.

– Если армия Сорена будет на ее стороне, если она успешно воскресит сестер, никто не посмеет перечить Крессиде.

– То есть ничего нельзя сделать, – сказала Руна. Руки у нее были полностью закованы в железные кандалы, и ладони чесались.

– Я бы так не сказала, – возразила Серафина, и глаза ее блеснули в полумраке. – Если удастся скомпрометировать Крессиду, например лишить ее поддержки Сорена или иным образом ослабить, будет гораздо проще выявить несогласных.

Руна вспомнила план Гидеона: выследить и убить последнего наследника Роузбладов. Это стало бы серьезным ударом по планам Крессиды.

– Ты можешь избавиться от меня.

Серафина скривилась.

– Я не это имела в виду.

А жаль. Могло сработать.

– Я могу рассказать Сорену правду: что Крессида собирается убить меня, а вовсе не замуж за него выдавать.

Проблема заключалась в том, что Сорена Руна не видела с тех самых пор, как они с Гидеоном сбежали и сели на «Аркадию». Она знала, что Сорен где-то на острове – Крессида попросила его вместе с солдатами прочесать поселения вокруг города и разбить лагеря по периметру, чтобы Кровавая гвардия не смогла напасть внезапно.

Как подозревала Руна, Сорен даже не знал, что его невеста тоже тут, да еще и в качестве пленницы. Что Крессида обманула его, заявив, будто Руна все еще у похитителей, у охотников на ведьм.

– Крессида поквитается с тобой, и все, – заметила Серафина, и Руна снова вспомнила порку. Удары. Кровь.

На лбу у нее выступил пот. Руна поежилась от неприятного ощущения, и цепи, лежавшие у нее на коленях, тут же звякнули.

– Куда лучше было бы уничтожить тела Эловин и Анали́з.

– Вот только никто не знает, где они, – заметила Руна.

То был один из самых охраняемых секретов Крессиды.

– Подобное заклинание необходимо постоянно обновлять. Крессида несколько месяцев не была на острове. Ей придется либо обновить чары, либо наконец воскресить сестер. Думаю, скоро она туда отправится. И когда это произойдет, она возьмет тебя с собой.

Руна кивнула. Она знала, что дни ее сочтены. Крессида хотела вернуть сестер, а Руне была отведена ключевая роль в их воскрешении.

Она давно попыталась бы сбежать, если бы не оковы, не заклинания и не постоянный надзор ведьм, которые ее охраняли.

– Со дня на день прибудет Сорен. Как только он вернется, я расскажу ему правду.

Если доживу до этого момента.

Как только принц узнает, что Крессида собирается убить Руну, он тут же переправит невесту в безопасное место.

– А если она удерживает его подальше как раз во избежание подобного? – спросила Серафина.

Некоторое время Руна молча вглядывалась в ночные окна. Она была в шаге от отчаяния. Разумеется, именно поэтому Крессида и отослала Сорена.

– Ждать принца нельзя, – решила Серафина.

– У тебя есть план получше? – Руна слегка подняла руки, напоминая о статусе пленницы. – Я вот нахожусь именно там, где нужно Крессиде. За мной по пятам, не отходя ни на шаг, следуют две ведьмы, не говоря уже о заклинаниях, из-за которых я заперта в своих комнатах.

– Вообще-то, – заметила Серафина, – у меня на самом деле есть план получше.

* * *

Под потолком сверкали люстры, слуги открывали все новые бутылки, вино лилось рекой. Банкетный зал купался в золотистом свете. Придворные Крессиды смеялись и сплетничали за столами в ожидании начала показательных процессов.

Каждый вечер за ужином сюда приводили врагов Крессиды, чтобы те умоляли сохранить им жизнь.

Руна разглядывала шикарное помещение. Ведьмы были разодеты в пух и прах, а ели из золоченых тарелок. Пировали, как будто Крессида уже победила. Как будто она всегда была королевой.

Неужели все и правда оказалось настолько просто? Или это лишь тщательно продуманное представление?

Если бы завтра сюда ворвалась Кровавая гвардия, был бы у солдат шанс? Или они потерпели бы поражение?

Руне не хотелось выяснять. Она беспокойно сжимала пальцы, выжидая, когда Серафина подаст знак. Сегодня они намеревались привести ее план в исполнение. Руна старалась не думать о том, что будет, если ее поймают, какую цену ей придется заплатить. Уродливые болезненные шрамы на спине служили прекрасным напоминанием.

Вскоре после начала пиршества солдаты приводили пленников, пойманных за день: членов Трибунала, военных из Кровавой гвардии, всех, кто работал на Доброго командира, кого-нибудь из министров. Каждого заставляли встать на колени перед столом Крессиды в ожидании приговора.

Одни ведьмы даже откладывали приборы, чтобы посмотреть, другие продолжали разговаривать. Они пробыли во дворце меньше недели, а многим уже надоели ежевечерние представления.

Все это напоминало Руне частные чистки – те редкие случаи, когда ведьм притаскивали на ужин в богатый особняк и убивали, пока гости наслаждаются чашечкой кофе после сытной трапезы.

«Мы по-прежнему в аду, – подумала она. – Просто в западню попадают то одни, то другие».

Заключенные молили сохранить жизнь им или кому-то из родных – супругам, детям, – а ведьмы потягивали вино и ели десерты. Без капли беспокойства.

По крайней мере, так казалось со стороны.

Руна, как и Серафина, подозревала, что некоторых, может, даже большинство присутствующих, происходящее очень даже беспокоило, просто было слишком страшно выдать себя.

Их теория подтвердилась, когда в зал втащили следующего заключенного.

Куратора командира – главу его шпионской сети.

Пока пленницу волокли к столу Крессиды, Джунипер сидела, мертвой хваткой вцепившись в край скатерти – так, что побелели костяшки пальцев. Сама она была бледнее простыни и не сводила глаз с заключенной, которую как раз заставляли преклонить колени.

Джунипер, судя по всему, узнала ее – эту девушку с узлом темных волос на макушке и без левого уха – и с такой силой отодвинула стул, что он скрипнул.

– Извините. – Покачиваясь, она встала из-за стола и бросилась прочь из зала.

Руна глазела ей вслед, пока внимание не привлек тихий храп. Обе ее охранницы спали прямо за столом, сидя напротив нее. Одна положила голову на руки, вторая подпирала рукой подбородок.

Серафина прочистила горло.

– Руна, по-моему, Джунипер что-то расстроило. Пожалуй, тебе стоит проверить, как там она.

Руна покосилась на Серафину.

Накануне та сказала ей: «Предоставь твоих сторожей мне».

Она что, заколдовала их напитки?

И Джунипер тоже была в этом замешана?

Сердце Руны пустилось вскачь.

С показным спокойствием, которого совершенно не ощущала на самом деле, Руна сложила салфетку. Взглянула на Крессиду. Та сидела в противоположном конце зала за столом с приближенными ведьмами. На королеве было темно-синее платье, сверкавшее, как небо в полночь, светлые, почти белые волосы были заплетены в тугую косу. Все внимание Крессиды было приковано к коленопреклоненному куратору. Девушка лишь мрачно глазела на королеву-ведьму – не раболепствовала, не умоляла.

И отчего-то казалась смутно знакомой.

Руна стряхнула непрошеные мысли, встала из-за стола и проскользнула в коридор.

При ней не было ритуального ножа, а надо было чем-то пустить себе кровь и наложить «Призрачного стража». Руна собиралась сбежать через кухни, схватить там нож поострее, а потом украсть в конюшне лошадь. Потом – сесть на поезд и отправиться на северо-восток, где ее вряд ли кто-то узнает и где никто не ищет ведьм. Население в этой части острова было малочисленным: никому не хотелось жить на голой равнине, на семи ветрах. В основном там располагались маленькие рыбацкие городишки. Руна нашла бы, с кем уплыть подальше, а если нет, украла бы лодку и уплыла сама. И все это время ее будет скрывать заклинание Серафины, из-за которого ведьму не увидит ни одна прорицательница.

А теперь весь план летел под откос из-за Джунипер.

Одной рукой та опиралась на стену, другую прижимала к животу. Грудь ее сильно вздымалась, и казалось, что несчастную вот-вот стошнит.

– Джунипер?

Ведьма подскочила и резко повернулась к Руне. Черные волосы у нее были уложены в высокую корону, из-за чего темные карие глаза казались особенно огромными.

Вид у нее был такой, будто она увидела привидение.

– Ты в порядке? – спросила Руна.

– Я… Я знаю ту девушку. Ту, которую называют куратором.

Руна нахмурилась. Может, Джунипер и не была втянута в план Серафины.

Джунипер покосилась на двери в банкетный зал.

– Родители сказали мне, что продали ее. А я ведь шла по каждому следу, распутала каждую ниточку. Я ее везде искала.

Руна тоже посмотрела на двери в зал – те самые, сквозь которые она только что вышла. Пока они были закрыты, и ей нельзя было стоять и ждать, пока двери откроют снова.

Надо было уходить.

Прямо сейчас.

Она уже повернулась в сторону кухни, но тут Джунипер прошептала:

– Я думала, Харроу мертва.

Харроу.

Руна вздрогнула, услышав это имя – не самое распространенное. Какова вероятность, что Харроу, стоявшая на коленях перед Крессидой, – подруга Гидеона?

– А потом солдаты втащили ее в зал, и я… Руна, я должна спасти ее.

Если Харроу на самом деле была куратором командира, ее наверняка отправят в одну из допросных. Ее попытаются расколоть, сломать. По-другому и быть не могло: Харроу была очень ценна.

Уходи! Сейчас же! С каждой секундой ты рискуешь все больше!

Руна сжимала и разжимала кулаки, не сводя глаз с коридора, ведущего в кухни.

– Я бы и хотела помочь тебе, Джунипер. Но не могу.

Руна не собиралась рисковать жизнью, спасая врага, который, если бы им довелось поменяться местами, ни за что не оказал бы ей такую любезность. Кроме того, Харроу все равно, считай, покойница. Руна никак не могла это изменить.

В глубине души поднимался застарелый страх, сковывал сердце подобно змее, выдавливая все, что мешало выживанию.

Руна повернулась на каблуках и пошла прочь – к заветной двери, которая вела в крыло для слуг.

– Ты же Багровый Мотылек, – окликнула ее Джунипер. – Твоя миссия – спасать людей.

Уже нет.

– Она подруга капитана Кровавой гвардии, – уже тише добавила Джунипер. – Харроу наверняка знает, где Гидеон. Если Крессида выяснит, как его найти…

А вот это заставило Руна остановиться.

Разумеется, Крессида использует Харроу для этой цели.

Ей вспомнился голос Крессиды: «Думаешь, ты сумеешь защитить его от меня? Как только я займу трон, первым делом я выслежу Гидеона».

Руна знала, что случится, если Гидеон попадет в лапы Крессиды.

Если он, конечно, еще жив.

От этой мысли у нее сжималось сердце.

А если и правда жив?

– Ладно, – проворчала она, развернувшись к Джунипер. В голове зрел план – дурацкий, опасный план. Ее последнее спасение. И на этом все.

– Я спасу эту девушку ради тебя. – И ради Гидеона. – Но мне нужно кое-что взамен.

Джунипер смахнула слезы.

– Все что угодно.

– Когда они спросят тебя, где я, скажи, что не видела меня. Что ты понятия не имеешь, куда я пошла. Поняла?

Джунипер закивала.

– Да. – Казалось, она только теперь сумела перевести дыхание. – Разумеется.

– А остальное предоставь мне.

Глава 54

Руна

Допросные располагались в дворцовой тюрьме. К счастью для Руны, два месяца назад, когда она планировала освобождение Серафины, Алекс помог ей заполучить карту тюрьмы. Плану побега не суждено было воплотиться в жизнь, а карту Руна помнила до сих пор, и это было прекрасным подспорьем.

Она не могла наложить «Призрачного стража». Нужен был ритуальный нож или любой другой острый предмет, чтобы получить кровь для заклинания. Руна уже собиралась отклониться от маршрута и заглянуть в кухни, как вдруг кто-то вырос прямо у нее на пути.

– Руна?

Принц заморгал, будто удивился ее присутствию во дворце. Вид у него был растрепанный и изможденный.

– Сорен?

Он что, прятался здесь, вместо того чтобы идти на передовую?

Руна так ждала его возвращения, но теперь ее охватило раздражение. Только она самостоятельно освободилась, как он явился и встал на пути.

– Слава приливам, ты цела. – Голос у Сорена был тихий, усталый. – Я уже боялся худшего… как ты сбежала от этого варвара?

Он склонился ближе, и Руна осознала, что они не виделись с того самого момента, как Гидеон «похитил» ее в свадебном магазине.

– Сорен, я…

Не успела она рассказать ему, что случилось, и поведать о планах Крессиды, как он привлек ее к себе и жадно поцеловал.

Руну захлестнуло отвращение.

Нет.

Она положила обе руки ему на грудь и с силой оттолкнула его.

– Сорен. – Она перевела дух и продолжила: – Тебе надо кое-что узнать.

– Да ладно, милая. – Он утер губы тыльной стороной ладони. – Я половину армии отправил на твои поиски. Сходил с ума от беспокойства…

Он снова потянулся к ней, коснулся ее щеки.

Руна вздрогнула и отвернулась.

– Перестань.

Он нахмурился.

– Это еще что такое?

– Это, – Руна жестом обрисовала пространство между ними, – кончено.

Сорен помрачнел.

– Мне что, напомнить, какую договоренность мы заключили? – Он все надвигался, и Руна отступила. – Ты — за все это. – Он махнул в сторону коридоров дворца. – Крессида получила трон, а значит, ты теперь принадлежишь мне.

Руна чувствовала, как закипает злость.

И она еще считала, что этот человек сможет ее хоть от чего-то освободить!

– Крессида не позволит тебе заполучить меня, – сказала Руна. – Она тебя использует. Она всех использует. Мы с тобой – лишь пешки в ее игре. Помнишь вечер нашей встречи? Ты не просто так столкнулся со мной. Я поджидала тебя у ложи в опере и оказалась на твоем пути в нужный момент. Я устроила нашу встречу, милорд. Потому что Крессиде нужна была твоя армия, и она знала, что ты не сумеешь передо мной устоять.

Ноздри Сорена затрепетали от гнева.

– Ты, мелкая обманщица… – Он сделал еще шаг вперед, и Руна снова отступила, стараясь держаться от него подальше.

Сорен загонял ее в угол. Руна пригнулась, пытаясь обойти его, но он схватил ее за горло и с силой впечатал в стену. Спину окатило болью – она наверняка повредила незажившие раны. Перед глазами все побелело.

Руна чувствовала, как Сорен ощупал ее корсаж, чувствовала, как рвется ткань, как платье становится свободнее в районе груди.

– Я всегда получаю то, что мне причитается, – сказал он.

Все вокруг заполонил его едкий запах. От его прикосновений Руне хотелось сжаться. Она понимала, что сейчас произойдет, и ее затошнило.

Останови его.

Но как? Он был крупнее, сильнее. А у нее не было возможности наложить заклинание.

Он солдат. Он вооружен.

Она искоса взглянула на его бедро – и точно, в кобуре был пистолет.

Затрещала ткань платья, Сорен был в дурмане похоти и ярости, и Руна, воспользовавшись моментом, выхватила пистолет.

Сняла с предохранителя, взвела курок.

В голове зазвучал голос Гидеона, успокаивая, помогая сосредоточиться.

«Если кто-то попытается причинить тебе боль и другого способа остановить их не будет, не раздумывай. Просто стреляй, и все. Поняла?»

Руна поднесла пистолет к голове Сорена и выстрелила.

Глава 55

Руна

Сын короля Умбрии замертво упал к ногам Руны.

Она смотрела на его тело и не могла отвести взгляд. Ее до сих пор трясло.

Она будто наяву услышала голос Гидеона: «Молодец». Да, он так бы и сказал.

Она уже собиралась повернуться и уйти, но при виде крови Сорена помедлила.

Склонившись, она прижала два пальца к его виску, откуда сочилась кровь, а потом нарисовала у себя на предплечье символы «Призрачного стража». В другой ситуации она бы волновалась насчет порочной крови – крови, взятой против воли, но, в конце концов, она же не убивала Сорена, чтобы наложить аркану. Она убила его в порыве самозащиты, и магия распознает разницу.

Сила поднималась могучей волной. Она охватила Руну подобно потоку, успокоила. Дыхание выровнялось, хоть руки до сих пор и подрагивали.

К тому моменту, когда к телу принца устремились солдаты, Руна уже вошла в тюрьму. Под покровом заклинания ее даже не заметили. Стальную арку у входа венчали изображения семи Древних, и Руна на мгновение залюбовалась.

Прямо перед ней шла Харроу. Руки ее были в кандалах, и пленницу сопровождали две ведьмы.

Вход в первую часть тюрьмы перекрывали железные ворота. Толстые черные решетки на них были выкованы в форме голубей в полете. Их фигуры взмывали все выше и выше, под самый потолок, где были высечены два слова: «Врата милосердия». Ведьмы подошли ближе, и ворота медленно отворились.

У обеих ведьм на бедре были ножны с ритуальными клинками. Руна подобралась так близко, как только могла, и осторожно вытащила один нож. Ведьма, будто почувствовав присутствие Руны, а может, учуяв запах ее магии, склонила голову к плечу, но тут ворота распахнулись, и все внимание ее переключилось на Харроу и вторую стражницу.

Покрепче перехватив украденный нож, Руна, невидимая для остальных, скользнула вслед за троицей.

Первым она ощутила кислый запах. Пот. И плесень. И то и другое, вероятно, накапливалось десятилетиями. Воздух был холодный и сырой.

Обычно допросы проводили в штабе Кровавой гвардии, но его Крессида взорвала еще несколько месяцев назад. Теперь заключенных приводили сюда, в первую часть тюрьмы.

Здесь коридор расходился на два крыла – настолько большие, что конец их терялся в полумраке. Тюремщик подвел вошедших к ближайшему крылу, вдоль которого тянулась вереница одинаковых дверей.

Руна последовала за остальными, неслышно ступая по камню.

Тюремщик дошел до самого конца, открыл дверь, пропуская заложницу. Ведьмы толкнули Харроу внутрь – ей предстояло находиться в камере, пока не явится допросчик.

Руна скользнула вслед за ней, пока охранник не закрыл дверь. За ее спиной лязгнул замок, и все погрузилось во мрак. Темнота была, как в склепе, – тяжелая и удушающая. Руна подумала о бабушке, о том, как она ожидала смерти в точно такой же камере. Пленницей в абсолютной темноте.

– Проклятье, – с чувством произнесла Харроу.

Раздался шорох, потом шлепок – очевидно, она спустилась по стене и плюхнулась на пол.

Руна понимала, что ее отсутствие, скорее всего, уже заметили, а значит, Крессида вот-вот узнает об убийстве Сорена, это лишь вопрос времени. Как только ей сообщат новости, королева быстро сложит два и два.

И вскоре каждая ведьма и каждый солдат во дворце будут охотиться на Руну.

Надо было поскорее вызволять Харроу.

Руна размазала символ заклинания на руке, потом украденным клинком сделала порез и, почувствовав, как проступила кровь, нарисовала символ «Факела». Над ладонью вспыхнуло белое пламя, и Харроу вскинулась от неожиданности.

На лице ее проступило удивление, но она его поспешно скрыла.

– Похоже, кто-то пытался с тобой поразвлечься.

Руна проследила за взглядом Харроу и обнаружила, что ее корсаж разорван почти до талии, так, что видна нательная рубашка.

– Пытался, – согласилась Руна. – И теперь он мертв.

Харроу склонила голову к плечу, внимательно изучая Руну. Как будто услышанное ее впечатлило, но она старалась этого не показать. Звякнув кандалами, пленница потянулась как кошка. Как будто они вели обычный разговор в обычных обстоятельствах, а не в темнице.

– Я так понимаю, тебе от меня что-то нужно. Иначе ты бы сюда не явилась.

Руна сделала шаг вперед.

Харроу вздрогнула.

– Я не причиню тебе вреда. – Склонившись, Руна смочила пальцы кровью, все еще текущей из пореза. Взяла кандалы Харроу и нарисовала символ «Отмычки». – Я выведу тебя отсюда, но надо торопиться. Ты ведь не будешь меня тормозить, верно?

– Никак нет, мэм, – откликнулась Харроу, рассматривая ее в жутковатом свете пламени.

– Вот и хорошо.

Руна ощутила прилив магии, почувствовала, как та гудит в воздухе.

Оковы звякнули и упали на каменный пол.

Харроу потерла запястья.

Руна поднялась и поманила ее за собой.

– Идем.

Глава 56

Руна

Скрывшись от посторонних глаз благодаря заклинаниям Руны, они сбежали из тюрьмы и сумели обойти солдат, лихорадочно сновавших по коридорам дворца. Те явно кого-то искали. Когда Руна и Харроу добрались до конюшен, хаос остался позади. В просветах между стойлами кружилась пыль. Изредка тишину нарушало тихое ржание.

– Кого они ищут? – спросила Харроу.

– Принц мертв, – прошептала Руна. Чалая кобыла сунула голову поверх двери стойла и потерлась о плечо Руны. У животных чутье было лучше, чем у людей, а потому «Призрачный страж» на них не действовал. – Солдаты ищут убийцу.

Харроу замолчала, очевидно сообразив, что к чему.

– Где Гидеон? – спросила Руна.

– Последнее, что я слышала, Кровавая гвардия пошла на запад. Я так думаю, они взяли его с собой.

– На запад? Ты знаешь, куда они направляются?

Харроу смотрела на нее так внимательно, будто пыталась решить, заслуживает ли ведьма доверия.

– На побережье есть заброшенная крепость. Они называют ее Лежбищем. Там гвардейцы собираются перевооружиться.

Раз они забрали Гидеона с собой, значит, не собирались казнить его. Столицу захватила армия Сорена, Крессида села на трон – Кровавой гвардии нужна была любая помощь. Вероятно, избавляться от Гидеона стало слишком большой роскошью.

Руна открыла дверь стойла и быстро оседлала кобылу, скрыв ее «Призрачным стражем», а потом протянула поводья Харроу.

– Бери ее и выбирайся из города.

– А ты куда? – спросила та.

– Если Крессида поймает меня, я, считай, покойница. – Руна вошла в соседнее стойло и начала рисовать на крупе лошади символы «Призрачного стража». – Мне надо убираться с острова.

Но сначала Руна собиралась сделать еще одну остановку – в Уинтерси-хаус.

Если уж ее дом вот-вот разорвет на части войной, ей тоже стоит как следует вооружиться. Сорен мертв, и теперь нет гарантий, что Крессида победит. Если это все же случится, она убьет Руну. Если нет и к власти вернется Добрый командир, он убьет Руну.

Оставалось только бежать.

А раз придется бежать, надо взять с собой кое-какие бабушкины книги заклинаний. Руна знала достаточно чар, чтобы продержаться первое время, но теперь некому было обучить ее новым. Она окажется совершенно одна.

Что еще важнее, книги были последней ниточкой, связывающей ее с бабушкой. Раз уж Руна собиралась все и навсегда бросить, она хотела захватить с собой хотя бы напоминание о женщине, которая пожертвовала собой, чтобы сохранить ей жизнь.

– Я ошибалась насчет тебя, – сказала Харроу, наблюдая, как Руна седлает вторую лошадь.

И ее слова очень напоминали извинение.

* * *

Когда Руна добралась до Уинтерси, было совсем темно и все кишело солдатами Красной гвардии. Четверо вооруженных мужчин в форме стояли у ворот, остальные патрулировали территорию.

«В Уинтерси-хаус теперь штаб Ноя Крида», – сказал Гидеон.

Неужели Добрый командир оставил здесь солдат, чтобы его собственность не разграбили?

Руна слегка подтолкнула лошадь и миновала гвардейцев, охранявших вход. «Призрачный страж» скоро развеется – она наложила его несколько часов назад. Надо было поторопиться.

Руна шла мимо конюшен, когда раздалось знакомое ржание, и она остановилась как вкопанная.

Леди. Старая выставочная лошадь ее бабушки.

Руна была вынуждена бросить животное.

Она спешилась и тихонько пробралась в каменное здание конюшни. Леди не заставила себя ждать – скоро над дверью стойла появилась ее сияющая белая грива. Леди смотрела прямо на Руну, будто спрашивала: «И что же так долго?»

У Руны потеплело на душе.

Она обхватила Леди за шею, крепко обняла, а потом вывела из стойла. На ее место встала украденная лошадь. Руна повела Леди на задний двор и остановилась возле бабушкиного лабиринта, служившего одним из трех входов в сады. За лабиринтом никто не ухаживал, розы разрослись и отчаянно нуждались в обрезке. Оставив Леди дожидаться ее у входа, Руна вернулась к дому. Скользнула взглядом вверх по стене, нашла окно на втором этаже, прямо у себя над головой, – то была ее комната для колдовства.

По каменной стене, петляя между витражей, змеился густой плющ. Руна схватила старую лозу и начала карабкаться по ней, надеясь, что растение выдержит ее вес. Надеясь, что «Призрачный страж» продержится достаточно долго и она успеет найти нужные книги и выскользнуть обратно.

К тому моменту, как Руна добралась до окна и открыла его, мимо прошли три патруля. Она тихо распахнула створки и вползла внутрь, стараясь не шуметь – на случай, если кто-то есть внизу.

Она боялась, что комната для колдовства окажется пустой, а незаконное содержимое сожгут, но страхи были напрасны – здесь ничего не тронули, все было в точности так же, как Руна оставила: полные контейнеры книг с заклинаниями, упакованные девушкой перед тем, как весь ее мир перевернулся вверх дном, до сих пор стояли на своих местах.

Потайная стена прилегала плотно, а значит, Ной ее не нашел.

Руна медленно передвигалась по комнате, чтобы глаза приспособились к темноте. На столе обнаружился коробок спичек, и Руна зажгла свечу.

Она быстро обыскала комнату. Нашла небольшой кошелек, туго набитый монетами, и свисток, которым она подзывала Леди. И то и другое Руна положила в карман, а потом перешла к книгам в деревянных контейнерах.

Она планировала уехать, а потому паковала все, что может пригодиться, но книг было слишком много, и взять их с собой Руна теперь не могла. Надо было выбрать три-четыре. То, что получится увезти.

Тихо ступая по полу, Руна достала полдюжины книг и разложила их на столе, а потом рассортировала на две стопки – что взять с собой и что оставить.

Она потащила из стопки особенно тяжелый том и не заметила, что прихватила еще один. Вторая книга выскользнула из рук и с грохотом упала на пол.

Руна застыла.

Склонив голову, она прислушивалась, ожидая услышать голоса или шаги. Хоть какой-то намек на то, что гвардейцы узнали о ее присутствии в доме.

Однако в Уинтерси стояла тишина.

Тяжело сглотнув, Руна села на пол и начала листать страницы книги в дрожащем свете свечи. Книга была старая, написанная не одну сотню лет назад, и желтые страницы истончились от времени.

Одно заклинание привлекло ее внимание – заклинание призыва. С его помощью можно было призвать из другого мира Древнюю.

И зачем? Руна смотрела на страницу и хмурилась.

Все это казалось такой глупостью. Если Древние и существовали, то много веков назад покинули этот мир. Призывали их разве что в сказках, которые детям рассказывали на ночь.

Вдруг за дверью комнаты скрипнула половица.

Руна резко выпрямилась, прислушалась.

Может, это мышь?

Уинтерси было больше ста лет. От малейшего дуновения ветра дом скрипел и стонал.

Однако звук раздался снова, на сей раз ближе – прямо за фальшивой стеной.

У Руны зашлось сердце. Она закрыла книгу.

Щелкнул замок.

Руна задула свечу, и комната погрузилась в темноту.

Дверь открылась, и Руна вскочила.

Кто-то вошел в комнату.

Глава 57

Гидеон

Если заметите ведьму, стреляйте на поражение.

Гидеон, прислонившись к стене, наблюдал, как носятся туда-сюда молодые солдаты, которым приказано было упаковать вещи Ноя. Командир перебирался из Уинтерси в Лежбище, куда направлялась вся его армия.

– Не колебаться. Никакой презумпции невиновности.

Ноя окружала горстка министров, которым удалось сбежать из столицы. Теперь все они собрались за обеденным столом командира и устроили военный совет.

«Впрочем, Ною этот стол не принадлежит. Это стол Руны», – мысленно поправился Гидеон.

Оковы царапали запястья, но даже возможности толком растереть руки не было. По обе стороны стояли солдаты, косившиеся на него по любому поводу, даже когда Гидеон пытался прикоснуться к собственному запястью.

Один из них – совсем молодой парень по имени Феликс – пошел служить в шестнадцать. Он был тощим, как цыпленок, с копной огненных волос. Все думали, что он не переживет и первую неделю муштры. Гидеон помнил, как Лейла и другие солдаты делали ставки, прикидывали, когда паренек соберет пожитки и вернется домой.

На глазах Гидеона другие новобранцы снова и снова избивали этого мальчишку, снова и снова швыряли в грязь. Однако Феликс всегда вставал – весь в синяках, немного покачиваясь. И всегда был готов доказать обидчикам их неправоту.

Так что в один прекрасный день Гидеон отвел его в сторонку и стал обучать сам.

То было год назад.

А теперь он мой тюремщик.

Разумеется, могло быть и хуже. Его могли оставить в камере – на милость Крессиде. Могли убить по пути за его преступления.

Вместо этого ему сохранили жизнь. Пока на троне сидела Крессида, Гидеон оставался ценным активом. Он знал королеву-ведьму как никто другой, мог предсказать ее поведение – по крайней мере, на это все надеялись.

При этом Гидеон проявил симпатию к ведьмам, так что толком доверять ему они тоже не могли.

Отсюда и оковы.

И стража.

– Надо выдвигаться в течение часа, сэр, – уверял Айла Вудс, бывший министр общественной безопасности. Вид у него был потрепанный – он не спал несколько ночей, пытаясь организовать разрозненные силы республики и перевести всех в безопасное место. Решили направиться в Лежбище – старую крепость на западном побережье острова. Полвека назад она опустела, но укрепления до сих пор впечатляли. – Армия принца Норда разграбила все поместья ближе к столице. Со дня на день солдаты явятся и в Уинтерси.

– Да-да, я знаю. – Лицо Ноя в тусклом свете лампы казалось не менее изможденным.

Каждый день поступали сообщения о казнях, и моральный дух солдат был хуже некуда. Они многих потеряли, а оружия и боеприпасов было в обрез – только то, что могли унести. Чтобы появилась хоть какая-то надежда остановить происходящее, надо было перегруппироваться, как следует вооружиться и пойти в контрнаступление.

Потому они и отступали на побережье.

– Я гарантирую, что брат прибудет вовремя, – заверила Айлу Лейла. Она, скрестив руки, стояла сбоку, то и дело поглядывая на карту Лежбища, разложенную на столе. – Всем вам следует выехать прямо сейчас. Держитесь проселочных дорог. На главной в двадцати милях отсюда заметили солдат Сорена.

Шлеп!

Гидеон покосился на потолок. Казалось, шум раздался наверху. Гидеону неоднократно доводилось бывать в Уинтерси, и он знал, что прямо у них над головой находятся спальни.

– Вы это слышали? – спросил он своих охранников.

Те недоуменно переглянулись.

– Что слышали, сэр? – спросил Феликс.

Оба были младше его и заметно нервничали. В конце концов, он все еще Гидеон Шарп. Бывший капитан Кровавой гвардии и герой республики, убивший во время мятежа двух королев-ведьм.

Гидеон покосился на стол, за которым все еще шло экстренной совещание. Разговор не смолк ни на секунду – ни Ной, ни его министры ничего не слышали.

А вот Лейла то и дело поглядывала в его сторону.

Значит, мне не послышалось.

Гидеон вопросительно изогнул бровь, указывая подбородком на потолок.

Не хочешь проверить, что там?

Может, какой-нибудь неуклюжий солдат пакует вещи Ноя.

А может, в одной из спален притаилось нечто куда более зловещее.

Лейла схватила фонарь и решительным шагом пересекла комнату.

– Тот шум… ты его тоже слышал? – Она взглянула на потолок, но сверху не доносилось ни звука.

Гидеон кивнул.

– Может, бандит?

После нападения Крессиды особняки то и дело грабили, причем не только армия Сорена, но и обычные воры, которые надеялись набить карманы ценными предметами. Однако, судя по тому, как нахмурилась Лейла, бандиты ее не волновали. Она боялась чего похуже.

– Я знаю дом лучше тебя, – заметил Гидеон. – Возьми меня с собой.

Лейла внимательно разглядывала его в свете фонаря. Может, она и доверяла ему больше, чем остальным солдатам, но ненамного.

– В мои планы не входит сбежать и присоединиться к Крессиде, – заметил Гидеон. – Я скорее утоплюсь в море.

Лейла глубоко вздохнула.

– Ладно. – Она повернулась к Феликсу и протянула руку: – Я забираю заключенного. Дай мне ключи.

Лейла исполняла обязанности капитана, так что Феликс подчинился. Говоря по совести, он, казалось, испытал облегчение, передав ей заключеннного.

Лейла сняла кандалы, и Гидеон вслед за ней направился вверх по лестнице – на второй этаж. Газовые лампы не горели, и главный коридор был объят темнотой.

– Я начну с дальнего конца, – предложил Гидеон. – Если ты начнешь здесь, мы встретимся посередине.

Лейла кивнула и открыла дверь первой спальни. Фонарь она забрала с собой.

Гидеон тихо прошел по темному коридору. Ближе к концу миновал и дверь в спальню Руны.

Еще внизу он примерно прикинул, откуда доносился шлепок. Судя по всему, примерно отсюда. Однако, даже зная планировку дома, Гидеон руководствовался скорее чутьем, интуицией.

Казалось, внутренний голос нашептывал ему, куда идти.

Гидеон вошел в спальню Руны.

Комната до сих пор хранила ее запах. Аромат ветра, моря и дождя – дикий и неукротимый. Гидеон вдохнул полной грудью.

В окна лился лунный свет, позволяя быстро обыскать комнату. Гидеон обшарил шкафы, заглянул под кровать, но там никого не было, лишь половицы скрипели под его весом.

Гидеон уже собрался уходить, как вдруг вспомнил про искусственную стену.

Он повернулся и окинул ее внимательным взглядом.

За стеной находилась комната для колдовства. В свое время, обнаружив ее, Гидеон осознал, что Руна и есть Багровый Мотылек.

Гидеон провел рукой по обоям, выискивая трещину, а когда нашел, надавил – и услышал, как щелкнул замок.

Дверь отворилась.

В ноздри ударил запах только что затушенной свечи.

Попался.

Гидеон шагнул в комнату…

…и тут же получил тупым предметом по голове.

Глава 58

Руна

Руна швырнула подсвечник на пол и бросилась наутек. Солдат выругался и бросился за ней. Цепкие пальцы сомкнулись на ее ноге, и Руна упала, больно приземлившись на локти.

Они боролись в темноте: гвардеец пытался прижать Руну к полу, а она отчаянно сопротивлялась.

Ей удалось пнуть его по лодыжке. Он выругался и на мгновение отпустил ее. Получив преимущество, Руна тут же уселась на него сверху и прижала украденный нож к горлу. Схватка вымотала ее, она едва переводила дух.

Гвардеец замер.

Руна знала: чтобы выбраться, ей придется его убить, иначе солдат позовет на помощь.

Сегодня я уже убила человека. Одним больше, одним меньше, какая разница?

Вот только она так и не смогла заставить себя опустить лезвие и перерезать горло.

– Ну что? – зарычал он. – Чего ждешь? Убей меня, и дело с концом.

Руна застыла.

Она знала этот голос.

И он был как бальзам на сердце.

– Гидеон? – прошептала она, едва сдерживая слезы.

Он, казалось, перестал дышать.

Живой.

– Это я, Руна.

Она убрала нож, и в ту же секунду ее перевернули на спину. Руна поморщилась, чувствуя, как из ран снова пошла кровь.

– Докажи. – Он прижал холодный кончик лезвия прямо к сердцу Руны и, казалось, готов был вонзить нож ей в грудь. – Докажи, что ты на самом деле Руна, а не просто ведьма, укравшая чужой голос.

Тело его дрожало подобно сжатой пружине.

Но ведь это был Гидеон. Руна его не боялась. Совсем наоборот, ей хотелось обнять его и больше никогда не отпускать.

Обнаружить его было чудом, как и то, что он до сих пор был жив.

Что он вообще делает в Уинтерси?

– Когда мы виделись в последний раз, – зашептала она, – я пыталась украсть яблоки из твоего шкафа. Ты спросил, буду ли я скучать по тебе. А я сказала, что нет.

Он судорожно выдохнул.

– Врунья. – Гидеон убрал клинок и склонился, коснувшись лбом лба Руны. – Ты сказала, что будешь скучать по мне, как лиса скучает по волчьей пасти.

– То есть ни капельки.

Она практически чувствовала в темноте его улыбку. Гидеон скользнул рукой по ее щеке, заключил ее лицо в ладони. Его прикосновение было слаще меда. Руне ужасно хотелось обнять его за плечи, притянуть ближе, но она чувствовала, что раны на спине снова открылись, и знала, что чем дольше пролежит на полу, тем больнее будет.

Спина горела так, что Руна замерла.

Гидеон это почувствовал и, разумеется, тут же сделал неверные выводы. Он отстранился.

Ей хотелось объясниться, вот только для этого пришлось бы рассказать ему, что натворила Крессида. Гидеон непременно потребует, чтобы она показала ему свои шрамы, а уж этого Руна делать не собиралась.

Она хотела, чтобы он запомнил ее такой, какой она была прежде. Красивой, а не… освежеванной.

Не омерзительной.

Гидеон встал и зажег свечу. Вспыхнул свет, и Руна вдруг спохватилась, насколько расхристанной выглядит, что сделал с ней Сорен. Она поспешно села и попыталась отползти к стене, но было слишком поздно. Гидеон уже заметил разодранный корсет, порванную нижнюю рубашку.

Глаза его потемнели от гнева.

– Кто сделал с тобой такое?

Руна опустила голову. Ей было стыдно, хоть она и сама не знала толком почему. Она сжала порванную ткань, прижала ближе к груди.

Гидеон опустился перед ней на колени. От него веяло жаркой яростью. Зато голос его, к удивлению Руны, звучал куда спокойнее, чем прежде. Она осознала, что Гидеон пытается сдержаться. Ради нее.

– Руна. Скажи мне его имя.

Она вспомнила все случившееся с Сореном в коридоре дворца, и на глазах у нее выступили слезы. Ей так хотелось все рассказать, но, казалось, голос отказал ей. Она не могла произнести ни слова.

– Это уже неважно, – наконец выдавила девушка. – Я убила его. Воспользовалась твоим советом и не колебалась.

Гидеон внимательно рассматривал ее в свете свечи. В глазах его плескалась ярость, брови сошлись на переносице. Казалось, он хотел коснуться ее, но передумал. Будто не был уверен, насколько желанным будет его прикосновение.

– Полагаю, ты избавила меня от необходимости убивать его самому.

– Я думала, тебя убили, – прошептала Руна. Они не сводили друг с друга глаз. Ей ужасно хотелось скользнуть пальцами вдоль точеных скул, очертить нос, упрямый изгиб бровей. – Я думала, что уже никогда тебя не увижу. – Голос ее сорвался.

Гидеон смягчился.

– Я думал, ты сбежала.

– Я и сбежала.

– Тогда что ты здесь делаешь?

Ответить она не успела.

В коридоре зашумели, и они оба дернулись от неожиданности. Гидеон покосился на открытую дверь в комнату для колдовства.

– В доме несколько десятков солдат Кровавой гвардии, – сказал он, вставая. – Им приказано застрелить тебя на месте. Тебе надо спрятаться…

Ему не удалось сделать и несколько шагов. В спальне раздались шаги, и, прежде чем Гидеон успел закрыть потайную дверь, скрыв их обоих от посторонних глаз, в проеме появился Ной в сопровождении нескольких солдат.

Должно быть, они услышали шум борьбы. Вслед за гвардейцами в комнату ввалилась Лейла.

При виде Руны все они вытащили оружие.

Гидеон шагнул вперед, заслоняя Руну.

– Отведи мисс Уинтерс на задний двор и застрели, – велел Ной свой сестре. – А я разберусь со шлюхой ведьмы.

Руну охватило смертоносное пламя.

Да как он смеет так называть Гидеона!

Она схватила с пола украденный нож, отброшенный в пылу схватки, и вышла вперед, не сводя глаз с пистолета Ноя.

– У Гидеона в одном ногте больше доблести, чем во всем твоем теле, ты, кусок…

– Руна. – В голосе Гидеона слышалось предостережение.

Вот только что Ной мог сделать? Застрелить ее? Лейла и так собиралась это сделать.

– Бросай нож, – велела Лейла. Она вскинула пистолет и подошла ближе.

Руна подняла руки, как будто собиралась сдаваться, но вместо того чтобы бросить нож на пол, она швырнула его вперед.

Прямо в Ноя.

Тот пригнулся, но недостаточно проворно. Лезвие засело в плече, и он закричал.

Ной выстрелил, но промахнулся. Руна бросилась на него подобно разъяренному зверю. Казалось, вся накопленная ею ярость, горе и страх вдруг сосредоточились на единой цели. Она решила, что если сумеет хотя бы ударить Ноя, то ей станет легче. Она снова почувствует себя собой.

Однако Лейла перехватила ее поперек талии, а остальные солдаты бросились на Гидеона.

Руна царапалась и отбивалась как дикая кошка, но все было бесполезно. Лейла позвала подкрепление, а в следующую минуту Руну швырнули на пол и прижали к дощатому полу. Лейла приставила колено прямо к разодранной спине.

Тело Руны взорвалось болью, и она затихла.

Ей сковали запястья и вздернули ее на ноги.

– Нет! – закричал Гидеон. – Нет!

Пока их тащили из комнаты, Руна оглянулась и увидела, что солдаты с трудом сдерживают его. В глазах Гидеона застыло безумие, все мышцы напряглись, и он что есть силы отбивался от гвардейцев.

– Лейла, не надо!

Лейла остановилась.

– Гидеон, она же возвела на трон Крессиду. Ту самую Крессиду, которая, пока мы тут разговариваем, казнит людей. – Она оглянулась. – Чудовище, убившее моего отца.

Руна прекрасно помнила, как Крессида играючи всадила пулю в голову Николаса Крида. Как он рухнул на камни – неподвижный, замолкший навсегда.

– А твой отец убил Кестрел Уинтерс.

Лейла резко распрямилась.

– Бабушка Руны погибла прямо у нее на глазах, – продолжал Гидеон. – Точно так же, как у тебя на глазах погиб отец.

Лейла слегка дернула носом, но ничего не сказала. Вцепившись мертвой хваткой в руку Руны, она потащила ведьму вперед – прочь из спальни, в коридор, по ступеням вниз, через заднюю дверь, навстречу холодному ночному воздуху.

– Оставьте нас, – приказала Лейла остальным солдатам. – Дальше я сама разберусь.

Как только они остались наедине, Лейла потащила Руну в сады.

– На колени.

Руна повиновалась. Земля была жесткой и холодной, над головой в небе ярко светили звезды.

Руна сложила руки перед собой и вдохнула аромат бабушкиных роз.

Хорошее место для смерти.

Уж лучше было погибнуть в садах Уинтерси, чем на платформе, в окружении кровожадной толпы. Может, ее здесь и похоронят, прямо среди роз.

С тихим щелчком Лейла взвела курок.

«По крайней мере, мне довелось увидеть Гидеона, – подумала Руна, вспоминая прикосновение мозолистой руки к ее щеке. – В последний раз».

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и приготовилась к выстрелу.

Глава 59

Гидеон

Ты мог бы войти в историю как герой, – заметил Ной, пока Феликс с солдатами пытались заковать Гидеона. – А вместо этого ты влюбился в ведьму.

«Она все равно была не твоего полета птицей, Шарп».

Гидеону вдруг вспомнилось, как Ной раньше смотрел на Руну – с другого конца бального зала, из ложи в опере. Как не сводил с нее глаз.

Он ясно осознал, что Ной хотел ее.

Гидеон прекрасно помнил, как однажды за карточном столом у Алекса, несколько месяцев назад, Ной заговорил о Руне – злобно и совершенно неподобающе, с явным намерением разрушить ее репутацию.

И наказать за то, что отвергла его.

Вся эта ситуация вдруг обрела смысл.

– Тебя действительно так беспокоит, что я влюбился в ведьму? – прорычал Гидеон, пока гвардейцы безуспешно пытались сомкнуть на его запястьях кандалы. – Или тебе не пережить, что чувство оказалось взаимным и она полюбила меня?

Губы Ноя скривились в уродливой гримасе.

– Ты жаждешь ее смерти не потому, что она ведьма, – произнес Гидеон. – Ты жаждешь ее смерти, потому что она не возжелала тебя.

Ной шагнул ближе, поднял пистолет, всем своим видом повелевая Гидеону не сопротивляться.

– Она скоро окажется глубоко под землей, а оттуда и тебя не возжелает.

При мысли о смерти Руны сердце Гидеона окаменело. Впрочем, он не слышал ни единого выстрела, а значит, Руна была жива – по крайней мере, пока.

Он принялся вырываться с новой силой. Солдатам было никак его не усмирить, и все же расклад был четверо против одного, и скоро за его спиной щелкнул замок.

Как же теперь ему добраться до Руны – в цепях, в кольце солдат, решивших во что бы то ни стало остановить его?

Руна стойкая. Она найдет способ выжить.

По крайней мере, должна.

Жить в мире, где ее нет, Гидеону не хотелось.

Он сердито взглянул на Ноя.

– В любви любопытно то, что чем больше ты пытаешься ее уничтожить, тем сильнее она становится.

Ной презрительно фыркнул.

Гидеон его понимал. Не так давно он и сам считал любовь к Руне главной своей слабостью. Считал, что, доверившись ей, поведет себя как дурак.

Оказалось, все было совсем наоборот.

– На первый взгляд и правда кажется, что это слабость. Но на самом деле любовь крепче стали. Любовь нельзя контролировать. Она не подчиняется несправедливым законам и всегда будет противостоять тирании.

Гидеон буквально кожей чувствовал пораженный взгляд Феликса.

– Истинный противник режима – как раз любовь, вот почему ты так ее ненавидишь. Вот почему Крессида пытается растоптать ее. В глубине души вы оба знаете, что подобная сила способна сбить вас с ног.

– Если не прекратишь болтать, я тебя прямо тут пристрелю, – пригрозил Ной, подходя ближе. – Поверь, мне очень хочется, но я придумал кое-что получше.

В наручниках Гидеон был подобен собаке в наморднике. Не представлял угрозы. Именно поэтому Ной подошел так близко. Окажись они с Гидеоном на равных, он не посмел бы ему угрожать.

Несколько секунд они молча испепеляли друг друга взглядами.

Гидеону было больно смотреть на Ноя. Казалось, перед ним стоит молодой Николас – человек, который взял Гидеона под крыло и относился к нему как к родному сыну. Однако Ной и Николас были совершенно разными, и порой Гидеон задавался вопросом, как вообще сын может настолько недотягивать до уровня отца.

Все, что было у Николаса, он получил благодаря упорному труду и постоянной борьбе. Ною же все досталось на блюдечке с голубой каемочкой. Николас был благородным и отважным, прирожденным лидером. Ной был трусом и оппортунистом – тело его отца еще не успели предать земле, как он уже присвоил звание Доброго командира.

– Я предложу обмен, – сказал Ной. – Тебя на заключенных, которых Крессида не успела казнить.

При мысли о том, что его передадут Крессиде, у Гидеона кровь застыла в жилах.

– Что-то мне подсказывает, что королева-ведьма отдаст мне все что угодно, чтобы получить назад свою шлюху. – Ной ухмыльнулся и повернулся к Феликсу. – Отведите его вниз и посадите на коня. Когда ведьма будет мертва, мы отправимся в Лежбище.

– Есть, командир.

Как только Ной вышел из комнаты и направился в темный коридор, Феликс с товарищем подхватили Гидеона под руки, намереваясь последовать за ним. В эту самую минуту Феликс вложил Гидеону в ладонь какой-то маленький предмет – холодный, твердый, и тонкий.

Ключ от оков.

Гидеон покосился на Феликса, но тот смотрел прямо перед собой и вместе с напарником тащил Гидеона по темному коридору.

От неожиданного подарка у Гидеона потеплело на душе.

И он принялся за работу.

Под покровом темноты Гидеон сунул ключ в замок. При ходьбе цепи немного звенели, прекрасно заглушая звук открывшихся оков.

В одно мгновение Гидеон стряхнул кандалы, и цепи с грохотом упали на пол.

Товарищ Гидеона удивленно повернулся, но у него не было шанса опомниться. Гидеон схватил пистолет паренька, оттолкнул самого гвардейца с дороги и бросился вперед.

– Эй! Остановите его!

Гидеон слышал, как зашевелились солдаты впереди, но в коридоре было темно, видели они плохо, так что у Гидеона было преимущество.

Он пронесся мимо гвардейцев и на лестнице нагнал Ноя. Добрый командир повернулся, и при виде Гидеона глаза его удивленно распахнулись. Гидеон схватил Ноя за мундир, толкнул к стене и со всей силы врезал кулаком по лицу.

А потом еще раз.

И еще.

Костяшки пальцев обжигала боль, но Гидеону не было дела до боли. Он потряс рукой, наблюдая, как Ной сползает на пол. Ему ужасно хотелось закончить начатое, но Руна была в опасности, и ее надо было спасти.

В этой части особняка были окна, и лунный свет давал солдатам позади Гидеона неплохой обзор. Едва он сбавил шаг, они принялись стрелять, но Гидеон перемахнул через перила лестницы, и ни одна пуля его не задела.

Толкнув плечом переднюю дверь, он выскочил на улицу, отчаянно надеясь, что не опоздал, что Руна еще жива.

Дом ходил ходуном от криков – Ной поднял тревогу, но к этому моменту Гидеон уже оббежал дом.

Он повернул в сады и застыл при виде открывшейся картины. Руна стояла на коленях, а Лейла целилась в нее из пистолета. Казалось, она вот-вот выстрелит.

– Лейла! Нет!

Лейла не ожидала окрика, вздрогнула, и ночной воздух прорезал выстрел. Гидеон посмотрел на Руну – она была цела и невредима, хоть и сбита с толку.

Выстрел пришелся в пустоту.

Лейла вытащила второй пистолет и навела прямо на Гидеона.

– Ты что, из ума выжил, черт тебя подери? – закричала она. На лице ее читалась неприкрытая ярость.

Гидеон поднял руки, пытаясь показать, что он для Лейлы не угроза.

– Нельзя одержать победу таким способом.

Лейла тяжело дышала, грудь ее ходила ходуном, но она не перестала целиться.

– Лейла…

– Заткнись, Гидеон.

По дому эхом разносились крики. Скоро сюда хлынут солдаты, и все будет кончено. Со связанными руками Руна не наложит ни одно заклинание, а Гидеон не сумеет в одиночку одолеть несколько десятков солдат, учитывая, что многих из них он сам же обучал.

Лейла оглянулась на дом.

– Лейла…

– Я сказала, заткнись. Я пытаюсь думать. – Она опустила руки и раздраженно фыркнула. – Я дам вам пятнадцать секунд, ясно? – Она кивнула в сторону Руны. – Молись, чтобы она умела быстро бегать.

Гидеону хотелось обнять Лейлу, но вместо этого он схватил Руну за руку и рывком поднял с земли.

– Спасибо, Лейла.

Они с Руной бросились бежать, но Гидеон слышал, как Лейла кричит ему вслед:

– Ты теперь дважды мой должник!

Руна лавировала между ухоженными кустарниками и деревцами, направляясь к более заросшей части садов. Они уже почти добежали до калитки, когда в них начали стрелять, да так, что только пули свистели.

Гидеон подсадил Руну и помог ей перебраться на другую сторону, потом прыгнул сам. Все это время он закрывал ее от солдат собственным телом. Он не мог допустить, чтобы девушка пострадала в перестрелке.

Они побежали через луг, но со связанными руками Руна двигалась медленнее обычного. Когда она споткнулась в первый раз, Гидеон помог девушке встать, и в этот самый момент в плечо ему попала пуля. Стиснув зубы, он подавил стон. Руку прошила боль.

Они побежали дальше.

Когда Руна споткнулась во второй раз, их настигла вторая пуля – угодила Гидеону в бедро, так что он подхватил Руну на руки и бросился вперед, не сводя глаз с замаячившего впереди леса. Руна не сопротивлялась. Вспоминая тот момент, Гидеон всегда удивлялся, почему его это не насторожило, как он сразу не понял, что с ней что-то не так. Руна просто подчинилась, прижалась щекой к его груди и обмякла в его руках.

Вскоре и плечо, и бедро Гидеона начали пульсировать от жара и боли. Он чувствовал, что замедляет шаг.

У него было кровотечение, он уже потерял слишком много крови.

Надо добраться до леса.

То был их лучший шанс отделаться от преследователей. Как только открытый луг сменился кронами деревьев, Гидеон из последних сил пересек подлесок, уходя в глубь леса. Мундир на спине был теплым и мокрым – пропитался кровью насквозь. Тело тяжелело, мысли путались, ноги двигались не так уверенно, как прежде. Гидеон стал спотыкаться.

Он знал, что при такой кровопотере вот-вот лишится сознания. Знал, что долго ему не протянуть.

Однако, если сказать об этом Руне, она захочет остаться с ним и снова окажется в плену.

– Надо разделиться, – сказал он. – Тогда у нас будет больше шансов. Иди вперед, а я уйду обратным путем.

Гидеон уже слышал голоса солдат, выстрелы, ржание лошадей. Преследователи были в лесу.

Руна резко повернулась.

– И как же мы потом найдем друг друга? Тут нет безопасного убежища.

Черты ее лица размывались. Гидеон оперся на ствол дерева, чтобы не упасть. Лес раскачивался из стороны в сторону.

– Руна… если я не выберусь…

– Почему не выберешься?

Ее голос звучал издалека, будто из-под воды.

– Гидеон!

Казалось, тело его пытается решить, сохранять и дальше вертикальное положение или не стоит.

И решило, что не стоит.

Мир качнулся, впереди замаячила земля.

– Гидеон!

Глава 60

Руна

Только когда Гидеон рухнул на землю, Руна увидела, что стало с его мундиром. Ткань мрачно блестела в темноте. Нахмурившись, Руна пригляделась. Что…

При виде крови у нее сердце ушло в пятки.

– Да ты же самый настоящий идиот! – Она рухнула на колени перед Гидеоном, но даже не могла к нему прикоснуться, руки ее все еще были связаны за спиной. – Почему ты не сказал, что тебя подстрелили?

Гидеон покачал головой. Взгляд у него блуждал.

– Оставь меня здесь. Теперь я только помешаю тебе.

Руне хотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. Может, тогда удалось бы пробудить хоть остатки здравого смысла.

– Если ты думаешь, что я брошу тебя умирать в лесах Уинтерси, то ты просто тупица.

Неподалеку тихо заржала лошадь.

Руна замерла и прислушалась.

Повсюду были солдаты. Они верхом прочесывали лес, так что надо было поскорее увезти отсюда Гидеона.

Вот только сначала следовало остановить кровь.

Вспомнив знаки, которые рисовала у нее на руках Джунипер, чтобы остановить кровотечение, Руна коснулась промокшего мундира, и сказала:

– Гидеон, мне нужно твое разрешение.

Он взглянул на нее, и даже в темноте она различила замешательство на его лице.

– Мне нужна твоя кровь.

– А. – Он кивнул. – На здоровье.

Снова раздалось ржание. Руна прислушалась, но пока все было тихо, и она обратила все внимание на Гидеона. Уповая на то, что ведьма правильно запомнила знаки, она принялась рисовать их на его коже. Задача была непростая – со связанными-то руками. Сначала ничего не произошло, и Руна решила, что заклинание не сработало.

А потом по венам побежала магия, окутала Руну подобно солнечному свету, насытила воздух вокруг.

Гидеон глубоко вздохнул, будто ощутил какой-то божественный аромат, а потом попытался встать на ноги.

Руна подошла ближе, пытаясь помочь ему. Однако, как только его рука опустилась ей на плечи, прижимая вниз, она осознала, что растерзанной спине будет не выдержать такой вес, и стиснула зубы от боли.

Рука Гидеона тут же исчезла.

– В чем дело?

Руна покачала головой.

– Ничего страшного. – Где-то совсем рядом, ближе, чем прежде, послышались голоса, и она добавила: – Ты сможешь идти без моей помощи?

Через несколько часов заклинание развеется, и за это время им надо было добраться до безопасного места, чтобы Руна вынула пули и зашила рану.

– Думаю… думаю, да. – Гидеон развязал ее руки и, пошатываясь, встал на ноги.

Неожиданно в тишине раздалось тихое фырканье, и раздалось опасно близко.

Гидеон застыл, но Руна только улыбнулась. Этот звук был ей прекрасно знаком.

– Все хорошо, – сказала она, и из чащи появилась огромная лошадь. – Это Леди.

Пока Гидеон нес Руну через луг, она вспомнила про свисток в кармане платья. Достала и дунула – всего один раз, но с силой. Человеческое ухо такой звук не различало, так что ни Гидеон, ни их преследователи ничего не услышали.

А Леди услышала.

Она нашла их.

Лошадь кивнула головой и тихо заржала.

Руна помогла Гидеону взобраться на лошадь, а потом уже он, подтянув девушку вверх, усадил перед собой.

Глава 61

Руна

В итоге они вломились в летний дом семьи Вентольт.

Строго говоря, они вошли – задняя дверь была не заперта.

После побега из Уинтерси Руна и Гидеон единогласно решили, что безопаснее всего будет затаиться здесь. Коттедж располагался вдали от основных дорог, в лесу, а вся семья, скорее всего, уже сбежала. Если повезет, им удастся раздобыть кое-какой провиант и залатать раны Гидеона, а потом можно будет двигаться дальше.

Руну тревожило молчание Гидеона. Он не проронил ни слова, пока она вела его по дому Вентольтов в поисках средств оказания первой помощи. Лицо у него было пепельно-серым, и Руна, зная, что ее заклинание скоро развеется, не могла не волноваться. Она, конечно, сумела бы еще раз наложить чары, но на самом деле надо было вытащить пули, обработать и зашить раны.

В опустевшем крыле для слуг Руна усадила Гидеона в кресло передохнуть, а сама бросилась изучать содержимое шкафов. Надо было срочно найти все необходимое. Над головой вспыхнул «Факел», белое пламя осветило все вокруг, и Руна принялась рыться в коробках.

Через несколько минут ее охватила паника. Взять было решительно нечего. Она уже собиралась пойти в кухню, найти острый чистый нож и выковырять пули, но что потом? Потом надо будет так или иначе дезинфицировать раны, зашить их, а у нее не было ни нитки, ни иголки, ни лекарств.

Руна мысленно проклинала себя за то, что не выучила ни одного целительского заклинания. Если ей выпадет шанс исправить это упущение, она непременно им воспользуется.

Она уже собиралась вернуться к Гидеону, как вдруг услышала голоса. Замерев, Руна, смазала символ на руке, погасив «Факел», и комната погрузилась в темноту.

Раздался мужской смех – тихий, с хрипотцой.

– Да мне плевать, – произнес кто-то, судя по голосу, другой человек. – Пусть эти ублюдки найдут нас. Я их всех раскидаю. Ради тебя я…

Мужчина осекся.

Руна покосилась на Гидеона, порадовавшись, что в темноте не видно ее эмоции на лице.

Вспыхнул свет – зажглись газовые лампы.

В комнату ввалились двое мужчин. Оба были в беспорядке, увидев незванных гостей, они замерли.

– Барт? – воскликнула Руна, пялясь на рыжеволосого парня.

– Руна? – в тон ей откликнулся тот. Раскрыв рот от удивления, он переводил взгляд с нее на Гидеона.

Руна выхватила из кобуры на бедре Гидеона пистолет и взвела курок.

– Позовешь на помощь – и я вас обоих пристрелю.

Парень рядом с Бартом поднял руки. Он был ниже ростом, чем наследник Вентольтов, и крепче сложен, с более темной кожей. В отличие от Барта в костюме-тройке, он был одет совсем просто.

– Я думал, ты мертва, – сказал Барт, поднимая руки. – Думал, вы оба мертвы.

Бартоломео Вентольт на любом сборище считался главным идиотом. Он был просто одержим своим внешним видом и постоянно хвастался новыми покупками, будь то ботинки, или кареты, или чайные сервизы. Его никто никогда не принимал всерьез. Барт был наследником огромного состояния и завидной партией для любой девушки, которой хотелось улучшить свое положение в обществе, вот только всех невыносимо раздражал его характер.

Руна внимательно разглядывала Барта через комнату. Ей вдруг показалось, что перед ней стоит не пустоголовый аристократ, а совершенно другой человек.

– Кто еще в доме? – спросил Гидеон, не вставая с кресла. Вероятно, полагал, что, если поднимется, тут же рухнет на пол.

– Моя горничная, Бесс, – ответил Барт. – Больше никого.

– А кому известно, что вы здесь?

Барт покачал головой.

– Никому.

Руна покосилась на парнишку рядом с Бартом. Он не вымолвил ни слова с тех самых пор, как перешагнул порог комнаты.

– А это кто?

– Это…

– Антонио Бастилле, – перебил Барта парень. – Я работаю у Вентольтов поваром. А что с ним? – Он кивнул в сторону Гидеона, который, казалось, отчаянно старался не свалиться с кресла.

– Его подстрелили. Мы надеялись найти здесь инструменты и медикаменты.

Антонио опустил руки.

– Меня обучали целительскому мастерству. Я могу оказать помощь.

Речь у него была слишком выверенная, слишком официальная для повара, а еще было в его манерах что-то странное. Руна никак не могла понять что. Она покрепче перехватила пистолет, не зная, можно ли доверять новому знакомому. Однако Гидеону отчаянно нужна была помощь, а сама Руна не могла ее оказать. Поколебавшись, она все-таки опустила пистолет и отошла в сторону, кивком разрешив Антонио подойти.

– Если навредишь ему…

– Я давал клятву Древним, – откликнулся Антонио, деловито проходя вперед и закатывая на ходу рукава. – А потому не могу навредить ни одному живому существу. Помоги, пожалуйста, снять с него мундир.

– Антонио был аколитом, – произнес Барт, пока Антонио расстегивал пуговицы на мундире Гидеона. – В Храме Древних.

Там, где Руна попыталась призвать наследника Роузбладов. В том самом храме, который разрушили во время революции. Аколитов тогда либо убили, либо вынудили уйти в подполье.

Был ли Антонио в храме, когда туда ворвалась Кровавая гвардия? Довелось ли ему увидеть всю эту резню своими глазами?

– Сожалею, – сказала Руна. – То, что там случилось, просто ужасно.

Антонио молча кивнул. С пуговицами было покончено, так что Руна помогла Гидеону склониться вперед, и совместными усилиями они с Антонио осторожно сняли с него пропитанный кровью мундир. Белая рубашка под ним тоже была алой.

– Что это такое? – Антонио коснулся шеи Гидеона, где Руна нарисовала символы для остановки кровотечения. Он поднял голову и окинул ее внимательным взглядом. – Ты ведьма?

– А у тебя что, проблема с этим? – пророкотал Гидеон.

Как будто мог что-то предпринять, хотя сам был совершенно без сил.

Однако Антонио лишь кивнул в знак одобрения.

– Не наложи ты заклинание, он бы истек кровью, – сказал он Руне. – Ты спасла ему жизнь.

Голос у парня был искренне довольный, и именно его радость от того, что Руна обладает нужными навыками, от того, что Гидеон жив, помогла Руне довериться. Она сняла палец со спускового крючка и положила пистолет на стол.

– Что мне сделать, чтобы помочь?

– Помоги снять с него рубашку. Барт, ты не мог бы поставить кипятиться воду, пожалуйста? И принеси бутылку самого крепкого алкоголя, какой есть в доме.

Руна тут же снова схватилась за пистолет. Ее так и подмывало приказать Барту оставаться на месте. Ведь, в конце концов, что мешает ему отправить послание командиру или, того хуже, Крессиде? Что мешает ему самому сходить за оружием и убить их с Гидеоном?

Однако Антонио коснулся руки Руны, и прикосновение его было таким нежным, что она невольно повернулась к нему.

– Нам всем надо доверять друг другу. – Антонио кивнул в сторону опустевшего дверного проема, где еще секунду назад стоял Барт. – Ты способна погубить его, равно как и он тебя.

Руна предположила, что речь идет об их общении, невозможном в глазах общества.

– Барт очень старался казаться отталкивающим для людей, он не хотел лишнего внимания к себе, не хотел брака, не хотел, чтобы другие знали о нем правду, – пояснил Антонио.

Руна окинула аколита внимательным взглядом. Ему явно не хватало качеств, чтобы считаться близким человеком для Барта в глазах общества. И оба ничего не могли с этим сделать.

– Ты только что узнала тайну, которую он успешно хранил много лет, – заметил Антонио.

Руна кивнула.

– Понимаю.

Так, значит, все было притворством? Значит, Барт Вентольт лишь притворялся пустым самовлюбленным болваном?

Если так, Руна готова была ему поаплодировать. Ее он точно одурачил, хотя она и сама мастерски умела притворяться тем, кем не является.

Несколько минут спустя Барт вернулся – не только с кипяченой водой и алкоголем, но и с аптечкой. Внутри обнаружились пинцет, бинты и иголка с ниткой – все, что безуспешно искала Руна.

Гидеон сложил руки на столе и опустил на них голову, чтобы не мешать Антонио работать. Стиснув зубы, он терпел, пока тот вытаскивал пули и обрабатывал раны алкоголем. Руна присела на корточки рядом с Гидеоном и держала его за руку, чтобы, когда боль станет невыносимой, он мог вцепиться в ее пальцы.

Наконец все раны были промыты, зашиты и забинтованы. Лицо Гидеона утратило мертвенно-бледный оттенок. Пока Антонио чистил инструменты, а Руна смывала с рук кровь, Барт всем налил виски.

Гидеон отказался. Руна последовала его примеру, вспомнив, что случилось, когда она набралась в прошлый раз.

Как только Антонио опустился на стул, Руна повернулась к Барту.

– А где вся твоя семья?

– На континенте. Уплыли две недели назад к сестре в Умбрию. У нее муж из Кэлиса, и, как только до нее дошли слухи о грядущей войне, сестра стала умолять родителей приехать.

Руна кивнула. Мать Барта до выхода на пенсию была охотницей на ведьм, ее бы точно казнили.

– А ты с ними почему не поехал?

– Не поверил слухам. – Он взглянул на Антонио. – А может, и поверил, но мне было все равно.

– Я отказался уезжать, – сказал Антонио, озвучивая то, что Барт опустил. – Остров – мой дом.

Воцарилась приятная тишина. На стенах гудели газовые лампы, но они не освещали комнату целиком, из-за чего все четверо сидели в полумраке.

– Скоро Крессида захватит и сельскую местность, – сказала Руна, нарушив молчание. – Она найдет это место, найдет всех, кто здесь находится.

Барт пожал плечами.

– А что еще нам делать? Ее солдаты уже разграбили особняк моей семьи. Этот дом – все, что у нас осталось. – Он покрутил бокал, наблюдая, как плещется виски, потом отставил в сторону. – Я никогда не питал особой симпатии ни к республике, ни к Роузбладам. Мне все равно, кто победит в итоге. Я устал. – Он взглянул на сидящего рядом Антонио. – Даже если наши дни сочтены, мы решили прожить их так, как всегда хотели.

– А что, если ваши дни не будут сочтены? – спросил Гидеон.

Все с недоумением повернулись к нему.

– Что, если бы все смогли жить спокойно, по совести и по велению сердца, так, что мнение общества не играло бы столь важную роль?

Барт отвел взгляд.

– Такое только в сказках бывает.

Руна вынуждена была с ним согласиться.

А вот Антонио поставил бокал на стол и сказал:

– Я слушаю.

Казалось, Гидеону и нужна была лишь капля поощрения.

– На этом острове слишком долго процветала тирания, – начал он. – Пора попробовать что-нибудь новое. Построить мир, где все смогут жить как равные.

– Ты слишком наивен, – заметила Руна.

Гидеон повернулся к ней.

– Почему же?

– Как ты собираешься создать этот новый мир? У тебя нет ни армии, ни поддержки. Крессида, меж тем, захватила столицу, а Кровавая гвардия намеревается перегруппироваться и вернуть утраченные позиции. Ни одной из сторон не нужен мир, где люди вроде нас с тобой смогут жить в равенстве. Либо победит Крессида, либо Кровавая гвардия. Если Крессида, тебя убьют… или того хуже. – При мысли о том, что именно может быть хуже, она отвела взгляд. – Если Кровавая гвардия, меня убьют. Вот и все возможные варианты.

А потому Руна собиралась сесть на поезд и как можно скорее сбежать, а потом заплатить кому-нибудь, чтобы ее перевезли через пролив, подальше отсюда. В крайнем случае она решила переправиться по воде самостоятельно.

Гидеон некоторое время молчал, разглядывая ее в свете ламп.

– Ошибаешься.

Руна нахмурилась. Что?

– Есть и третий вариант.

Он взглянул на единственного в комнате человека, который, казалось, воспринимал его всерьез. На Антонио.

– Большинству из нас до тошноты надоело, что нам постоянно указывают, как жить. Никому не хочется, чтобы во главе страны снова встала развращенная династия ведьм, но и авторитарный контроль республики людей тоже не устраивает. В глубине души все мы жаждем кое-чего другого. – Он взглянул на Руну. – Те, кто говорит, будто это не так, на самом деле слишком напуганы, чтобы вообразить себе такой мир. Если бы их удалось убедить, у нас был бы шанс.

Вот только Руна помнила, как кровожадная толпа улюлюкала при виде жестокой смерти ее бабушки. Помнила, как ведьмы, столпившиеся в тронном зале, с радостью присягали на верность Крессиде, прекрасно зная, каким будет ее правление.

Сама Руна даже думать о Крессиде не могла – она будто снова ощущала, как хлыст рассекает плоть на спине, будто снова ощущала запах крови в воздухе. И тот жуткий момент, когда она осознала, что Крессида будет истязать ее до тех пор, пока не убьет.

От страха у Руны сдавило горло. Ужас захлестнул ее подобно темной морской воде и все больше тянул ко дну.

Лишь однажды в своей жизни Руне довелось испытать такой страх – в ту ночь, когда они с бабушкой осознали, что им не удастся сбежать от нового режима, и Руне, чтобы сохранить жизнь, придется сдать любимую бабушку властям, потому что другого выхода не было.

Руна встала из-за стола и вышла из комнаты. Она задыхалась. Столько раз она напоминала себе, что Кестрел хотела этого, просила сдать ее, но прошло два года, а Руна так и не простила себя за содеянное.

Прямо сейчас она знала одно: что Крессида пока далеко, а значит, Руна в безопасности.

Вот только надолго ли?

– Руна.

Она зажмурилась, услышав голос Гидеона. Ей не хотелось, чтобы он видел ее такой – напуганной настолько, что дух не перевести.

Пришлось взять себя в руки и повернуться к нему.

Гидеон последовал за Руной в коридор и теперь стоял, облокотившись на стену – видимо, для опоры. В тусклом свете лицо его казалось совсем осунувшимся.

Она не могла его бросить, по крайней мере, в таком состоянии. По ее вине в Гидеона стреляли, так что она подождет. А потом поступит так, как будет безопаснее для них обоих, – исчезнет.

– Ты знаешь ведьм, которые могли бы по доброй воле отречься от Крессиды? – спросил он.

Именно об этом они с Серафиной говорили перед тем, как Руна сбежала из дворца. Сколько солдат Сорена останутся сражаться за Крессиду теперь, когда их принц мертв? Точно не все. Да и те, кто останется, будут рассчитывать на оплату, а не на обещания.

Без Сорена положение Крессиды было далеко не таким прочным, как всего несколько дней назад.

– Я могла бы призвать Серафину. – По крайней мере, ей наверняка интересно будет послушать предложение Гидеона. А вот остальным… – Сомневаюсь, что остальные согласятся рискнуть собой.

И я не собираюсь.

Если Гидеону хотелось отправиться на верную смерть и привести к тому же остальных, это его дело. Руна вмешиваться не собиралась.

– Лучше одна, чем ни одной.

Одна? Против легиона ведьм? Против армии солдат?

В него что, стреляли отравленными пулями и теперь Гидеон утратил способность ясно мыслить?

Руна повернулась к нему, надеясь, что его еще удастся отговорить от безумной затеи.

– Гидеон. Мы с тобой оба знаем, что тут есть всего два пути. Один ведет к злобной королеве-ведьме, а второй – к авторитарному режиму. Алекс был прав: если хочешь обрести свободу, надо бежать и не оглядываться, других вариантов нет.

– Нет, – упрямо произнес Гидеон, оттолкнувшись от стены. Руна видела, чего ему это стоило, видела, как он покачивался, как стиснул зубы. – Есть и третий путь. Ты просто не хочешь принимать его во внимание.

Руна покачала головой.

– Поверь мне, я изучила все варианты.

– Просто этого пути еще не существует, – продолжал Гидеон, подходя ближе. – Его еще надо проложить.

Руна слушала его, и у нее сводило зубы.

– Кому надо? Нам с тобой? Надо выступить не против одной армии, а против двух? Ты что, окончательно сошел с ума?

– Может, и так.

Руну снова охватил страх, ей снова показалось, что она тонет.

– Знаю, ты пытаешься поступить благородно, но сейчас не время для этого, – сказала она. – Ты сглупишь, и всех, кого ты любишь, убьют.

– А тобой управляет страх, – заметил Гидеон, изучая ее в темноте. – И ты ему позволяешь.

Руна сжала кулаки.

– Страх – единственная реакция в такой ситуации! Если бы ты не растерял все мозги по дороге из Уинтерси, ты бы тоже боялся!

Она развернулась на каблуках, намереваясь уйти.

– Трусость тебе не идет, Багровый Мотылек.

Ее охватила опаляющая ярость. Значит, я трусиха?

– Уж лучше быть трусом, чем глупцом.

* * *

Руна, бормоча проклятья, мерила шагами сады на крыше летнего дома Барта. Ее до сих пор душила злость.

В глубине души она знала, что Гидеон прав: она действительно трусила. Однако трусость была единственным способом выжить, а Руна как раз это намеревалась сделать.

Кроме того, она тоже была права: затея Гидеона и правда была дурацкая.

Впрочем, ощущение собственной правоты не могло заглушить вину. И, поскольку гордость не позволяла Руне извиниться, она сделала что могла: наложила заклинание «Посланник», чтобы Серафина знала, где ее искать. Пришлось стащить из аптечки нож и сделать очередной надрез на икре. На ее коже становилось все больше серебристых мотыльков.

Не стоило называть его глупцом.

Перед ней появилась светящаяся ворона и уселась на балюстраду. Птица светилась – ярко, будто звезда.

Сто лет назад королева Каллидора научилась отправлять послания с помощью наколдованных ворон. Так, по крайней мере, говорилось в учебниках по истории.

Это заклинание она якобы придумала сама.

Едва Руна произнесла имя Серафины Оукс, ворона расправила крылья и взмыла в воздух, устремившись на восток. Она долетит до дворца, сообщит Серафине местонахождение Руны и потом растворится в воздухе.

А там уж Серафина сама решит, захочет она приходить сюда или нет.

– Мисс Уинтерс?

Руна повернулась. Между увитыми плющом решетками стояла пожилая женщина в ливрее.

– Мистер Вентольт попросил приготовить вам комнату.

Должно быть, это Бесс.

Горничная привела Руну в спальню в гостевом крыле и указала на белую ночную сорочку, расстеленную на кровати.

– Она принадлежала мисс Селии. В шкафу есть и другая одежда. Берите, не стесняйтесь, она не будет против. Моя госпожа не бывала здесь уже три года, с самой своей свадьбы.

Руна поблагодарила горничную и принялась растирать руки, чтобы согреться. В доме не топили, и в комнате было холодно. Рисковать было нельзя: запах дыма вполне мог привлечь незваных гостей.

– В обычной ситуации я бы предложила вам согреться в купальне – ее подогревают теплые подземные источники, но мистер Вентольт прибыл только сегодня утром, и у меня не было возможности подготовить ее. Однако неподалеку отсюда есть горячий источник, можете помыться там. Завтра я скажу вам, как туда добраться.

– Спасибо. – Руне не терпелось как следует вымыться. – Я буду очень признательна.

– Если это все, мисс Уинтер, я откланяюсь.

Руна уже собиралась пожелать Бесс доброй ночи, но помедлила.

– Есть еще кое-что. Вы, случайно, не знаете, как ходят поезда от ближайшей станции?

– Я могу принести вам расписание, но…

– Но что?

– Ходят слухи, мисс. Поговаривают, что станцию Уэстпорт скоро закроют. Королева не хочет, чтобы еще кто-нибудь сбежал.

Руна сощурилась. Ну конечно, не хочет.

– В таком случае… – Руна сунула руку в карман платья и достала набитый монетами кошелек, который забрала из комнаты для колдовства. – Вы не могли бы купить мне билет на любой поезд, идущий на северо-запад, пока станция еще работает?

Бесс заморгала, когда Руна вложила кошелек ей в ладонь.

– Разумеется, мисс. С радостью.

Глава 62

Гидеон

Гидеон вернулся за стол, где перешептывались Антонио и Барт. Лица у обоих были серьезные. Зародившийся план не внушал Барту особого доверия, и все же, заметив энтузиазм Антонио, он стал составлять список потенциальных союзников и успел нацарапать несколько имен аристократов, которые могли бы поддержать их затею.

Сам Гидеон молчал. Он ни на чем не мог сосредоточиться. Мысленно он все еще стоял в коридоре и наблюдал, как Руна уносится прочь.

С ней что-то было не так, и это съедало его живьем. Она не хотела говорить, в чем дело, это было понятно – не зря она так старательно держалась на расстоянии. Она вздрагивала от его прикосновений. Не смотрела в глаза. Сбегала посреди разговора, как будто его идеи утомляли ее.

Как будто он ее утомлял.

Он видел порванный корсет – порванный настолько, что кружевная сорочка Руны оказалась на всеобщем обозрении. Гидеон был уверен, что это дело рук Сорена. Вот только далеко ли он зашел? Насколько сильно ранил Руну?

Мысли его принимали невеселый оборот. Ему самому доводилось бывать в таком положении, он понимал ее как никто другой. При мысли о том, что Руна оказалась в чьей-то власти, Гидеон каменел от гнева.

«Я убила его, – сказала она. – Воспользовалась твоим советом и не колебалась».

Вот только это совершенно не утешало, потому что случившееся до сих пор лежало грузом на плечах Руны. Он видел тяжесть этого бремени в ее глазах всякий раз, когда смотрел на нее. Во взгляде девушки была мука, и боль, и едва сдерживаемая ярость. Казалось, она в любой момент может разлететься вдребезги оттого, как отчаянно держала все в себе.

Они оказались на незнакомой территории, и Гидеон понятия не имел, как обойти все острые углы.

Антонио склонился к нему и легонько коснулся руки. Гидеон поднял голову и обнаружил, что Барт ушел, забрав с собой список имен.

– Куда он делся?

– Пошел спать. И я скоро тоже пойду, но сначала хотел спросить, все ли у тебя в порядке.

Гидеон опустил голову и уставился на влажное пятно на столе – там, где прежде стоял бокал с виски.

– Я был с ней слишком резок сегодня.

Антонио убрал руку, но слушал все так же внимательно.

– Мне кажется, кто-то сломал ее.

– Ах, вот как. – Антонио откинулся на спинку стула и сложил руки на столе. – А еще что?

Гидеон взглянул на него.

– Боюсь, мне не удастся снова сделать ее целой.

– Конечно, не получится. На это способна только она сама.

Гидеону хотелось услышать совсем не это. Он нахмурился.

– А если в процессе я ее потеряю?

Взгляд Антонио смягчился.

– Любовь терпелива, Гидеон.

Он сжал кулаки.

– То есть мне надо отступить и ничего не делать?

Антонио взял бутылку виски, вытащил пробку и налил немного себе в бокал.

– Почему же ничего. – Он сделал глоток, помолчал. – Для начала надо меньше бояться.

Как раз в этом Гидеон обвинил Руну – в том, что она боится.

– Попробуй вместо этого доверять. Доверять не только ей, но и себе самому.

Гидеон уставился на бывшего аколита.

– Как-то мне не становится лучше от этого разговора.

Антонио рассмеялся.

– Тогда, может, снотворного? У нас в кухне есть нужные ингредиенты, я могу приготовить отвар. Он и от боли поможет, по крайней мере на ночь.

Может, он имел в виду боль от ран Гидеона, а может, боль в его сердце.

– Я обнаружил, что хороший сон ночью – залог ясности ума утром.

Гидеон вздохнул и отодвинул стул. Через силу поднялся на ноги – все его тело стонало от усталости.

– Ладно. Давай снотворное зелье.

Раз уж он собирался сопротивляться двум армиям сразу – армии Крессиды и солдатам Доброго командира, – ясность ума не повредит.

* * *

Утром Гидеон проснулся в лучах теплого солнечного света. Подушки пахли Руной. Он открыл глаза, потянулся к ней…

Но кровать была пустой.

И холодной.

Он взглянул на кресло, стоящее возле кровати, но и оно пустовало.

Мне просто приснился сон.

Зелье Антонио сработало даже слишком хорошо. Гидеон спал как убитый, но ему всю ночь снилась Руна.

Сны были такими яркими, что он поверил, будто все наяву, был убежден в этом: Руна проскользнула к нему в комнату в темноте и прикрыла за собой дверь. Села в кресло и склонилась вперед, убрала волосы с его лба. Он проснулся от ее прикосновения – по крайней мере, проснулся во сне – и обвил пальцами ее запястье. Притянул к себе, под одеяло. Обнял ее, будто защищая от всего мира, погладил холодную кожу, пытаясь согреть.

Он помнил мягкость ее бедра под ладонью. Соленый вкус кожи на губах.

Но нет. Ничего подобного случиться не могло. Ему приснился сон, вот и все.

Гидеон не мог прикоснуться к Руне – не позволяло проклятье Крессиды.

Усилием воли он отогнал навязчивые образы и выбрался из кровати. Одевшись, направился вниз – в гостиную. На середине лестницы вдруг услышал знакомый сердитый голос.

– Я знаю, что он здесь.

Харроу?

– Скажи ему, что мне надо с ним поговорить.

Гидеон двинулся дальше по ступеням и остановился у подножья лестницы. Харроу стояла у входа в гостиную, открытое помещение с несколькими колоннами и огромным камином. Напротив Харроу стоял Антонио.

– Если не приведешь его, я… – Глаза цвета жидкого золота вспыхнули при виде Гидеона. – Наконец-то.

– Пришла сдать меня? – Он прислонился здоровым бедром к перилам и сложил руки на груди. – Я так понимаю, с минуты на минуту сюда явится взвод солдат и выбьет дверь?

Харроу от его слов вздрогнула. Она открыла было рот, чтобы ответить, но, казалось, передумала.

– Кровавая гвардия лишилась руководства, – сказала она. – После твоего дезертирства у них не осталось ни шанса оказать достойное сопротивление Крессиде. Мы сейчас легкая добыча.

Гидеон нахмурился.

– Так ты хочешь, чтобы я… чего конкретно ты хочешь?

– Чтобы ты вернулся со мной.

Она шагнула ближе, и Гидеон заметил синяки у нее на запястьях, рубец на щеке и прищурился.

– Солдатам нужен капитан.

– Если я вернусь, Ной убьет меня, на сей раз наверняка. А если даже не убьет… – Гидеон покачал головой. – Я больше не собираюсь убивать ведьм, с меня хватит.

Глаза Харроу вспыхнули.

– Если ты не вернешься, нас перебьют, причем те самые ведьмы, к которым ты внезапно так проникся.

В коридоре вдруг послышался шум – доносился он от главного входа. Харроу напряглась и повернулась на звук.

Может, за ней следовали солдаты и она привела их сюда? А может, это ловушка?

Гидеон обошел Харроу, положил руку на пистолет. Он был готов в любой момент выхватить оружие, если придется.

Вдруг раздался женский голос.

– Ее заклинание велело мне прийти сюда, в этот дом. Она в порядке?

На глазах Гидеона в гостиную вошла Серафина Оукс. Завидев друг друга, и ведьма, и охотник на ведьм застыли.

Руна сделала как я просил.

Она вызвала Серафину.

Он опустил руку с пистолета.

– Ты! – воскликнула за его спиной Харроу. Казалось, она вот-вот начнет брызгать ядом. Не успел Гидеон сообразить, что происходит, как Харроу выхватила у него пистолет и направила на Серафину.

Нет. Не на Серафину.

По пятам за Серафиной следовала девушка, которую Гидеон никогда прежде не видел.

– Подожди… – Он сделал шаг к Харроу. Ему совершенно не нужен был конфликт. Гидеон собирался добиться мира между бывшими врагами, а не устроить кровавую баню.

– Ты знаешь, кто это? – зашипела Харроу, вырываясь. Она обращалась к нему, а сама не сводила глаз с девушки. – Это Джунипер Хюинь. Ее родители заперли меня в погребе и оставили голодать, а Джунипер им позволила. Она бросила меня умирать.

Гидеон перевел взгляд с Харроу на ведьму, стоявшую рядом с Серафиной. Она была темноволосой, с косой, перекинутой на плечо. Она смотрела на Харроу, и карие глаза блестели от слез.

Джунипер. Девушка, о которой Харроу рассказывала ему.

– Назови хоть одну причину не застрелить тебя прямо здесь, – потребовала Харроу.

Джунипер даже не попыталась оправдаться.

– Харроу. – Гидеон шагнул ближе и потянулся к пистолету.

Харроу в ответ на это вытащила нож и махнула в его сторону, вынуждая отступить. При этом она так и не отвела ни взгляда, ни оружия от тихой ведьмы на пороге гостиной.

– Если бы напротив тебя стояла Крессида Роузблад, ты бы точно выстрелил. Даже не говори, что это не так.

Она была права. Он бы выстрелил. И все же…

Тут на пороге возникла еще одна фигура и поспешно встала перед Джунипер, закрыв ее от линии огня. На девушке был бежевый кожаный наряд для верховой езды, а на щеках горел румянец от холода. Светлые с рыжиной волосы разметались, пряди выбились из неряшливой косы, будто она скакала галопом против ветра.

Руна.

Харроу сощурилась.

– Отойди в сторону, Багровый Мотылек.

Однако Руна не двинулась с места, только вздернула подбородок, надежно закрыв собой Джунипер.

Гидеон не мог смотреть, как в нее целятся из пистолета, и уже собирался вмешаться, но тут Руна подняла руку, жестом призывая его остановиться, и смерила Харроу тяжелым взглядом.

– Если бы не Джунипер, ты уже была бы мертва. Она практически вынудила меня вызволить тебя из тюремной камеры.

Гидеон удивленно вскинул бровь и покосился на подругу. Харроу схватили? А Руна ее освободила?

Интересный поворот.

– Ты обязана Джунипер жизнью.

– Ты лжешь, – заявила Харроу. В одной руке она по-прежнему держала нож, направляя его на Гидеона, в другой – пистолет, нацеленный на ведьм.

– К сожалению, нет. – Руна опасно сощурилась. – Ты явно не заслужила ни ее доброты, ни спасения.

К удивлению Гидеона, Харроу опустила оружие – и нож, и пистолет. Он не знал точно, что ею двигало: может, поверила Руне, может, чувствовала себя обязанной ей.

– Ну разве не приятная встреча, – подал голос Барт. Должно быть, он вошел в разгар перепалки и умудрился остаться незамеченным. На нем был голубой халат с серебряным шитьем, на нагрудном кармане красовался фамильный крест. – Почему бы вам не присоединиться к нам за завтраком? Антонио, мы сможем принять еще несколько человек?

Антонио спокойно осмотрел присутствующих, на каждом остановил взгляд. Казалось, он оценивал всех и помнил, что все здесь враги друг другу. Дойдя до Серафины, он нахмурился и слегка склонил голову, будто спрашивал о чем-то.

Серафина в ответ слегка кивнула – почти незаметно.

– Без проблем, – откликнулся Антонио, оторвавшись от Серафины, и посмотрел на Барта. – Будь добр, проводи всех на террасу, а мы с Бесс приготовим завтрак. – Он шагнул к Харроу и протянул к ней обе руки ладонями вверх. – Сожалею, но за завтраком никакого оружия.

Харроу окинула его долгим недоверчивым взглядом, а потом с силой вложила в его ладони пистолет и нож и последовала за Бартом в сторону сада. На Джунипер она даже не смотрела.

Гидеон немного отстал, пытаясь перехватить взгляд Руны, когда с ним поравняются ведьмы, но она уже беседовала с Серафиной и, даже если заметила его попытку, не подала вида. В итоге Гидеон двинулся следом за ней и за всей этой странной процессией в сад и вдруг заметил на шее Руны красную полоску – ее краешек выглядывал из-под кожаного воротника. Отметка очень напоминала только что залеченный шрам.

Гидеон нахмурился, гадая, каким образом она умудрилась им обзавестись.

Глава 63

Руна

До чего глупо было пойти ночью к Гидеону и забраться к нему в постель.

Руна была уверена, что после зелья он даже не вспомнит, как она забралась к нему под одеяло и свернулась калачиком. Проблема была не в этом.

Проблема была в том, что она-то помнила.

Она все помнила.

Как жар его тела вытравил из нее холод. Как невыносимо прекрасно было ощутить прикосновение к его обнаженной коже. Сильные руки обнимали ее так яростно, так крепко. Будто она принадлежала ему. Будто ничто не могло причинить ей вред, пока он рядом.

Если бы ты захотела, каждая ночь могла бы стать такой.

И она действительно хотела.

Отсюда и проблема.

Руна проснулась от кошмара – одна, в темноте. В последнее время главной героиней ее кошмаров была Крессида, но в этот раз во сне она увидела бабушку. Солдаты Кровавой гвардии тащили Кестрел Уинтерс по ступеням на платформу очистки, и та кричала, умоляя Руну помочь. А толпа напирала со всех сторон, и чем отчаяннее Руна пыталась добраться до платформы, тем больше ее толкали назад.

Так было до тех пор, пока бабушкины крики не стихли.

После этого Руне было не заснуть. Казалось, кошмары подстерегают ее на каждом углу. Она боялась каждой тени. И, как бы нелогично это ни было, ей нужен был Гидеон. В момент слабости она отправилась искать его.

Гидеона она обнаружила в спальне в другом конце коридора. Он крепко спал, а на тумбочке возле кровати стояла какая-то настойка. Понюхав пузырек, Руна узнала аромат снотворного зелья.

То была ошибка, и она успела пожалеть о содеянном. Нельзя было допускать, чтобы подобное повторилось. Надо было найти в себе силы оторваться от него, пока их не нашла Крессида. Однажды она их неминуемо найдет – то был лишь вопрос времени.

Оставалось два варианта: либо у Руны насильно заберут Гидеона, либо она сбежит, пока этого не случилось.

Нет, есть и третий вариант. Ты можешь попросить его поехать с тобой.

Руна помотала головой, отгоняя мысли.

– Тебе с сахаром?

Рядом с ней стоял Барт Вентольт. В одной руке у него была кружка с кофе, в другой – сахарница.

Руна приняла кофе, обхватила пальцами теплую чашку.

– Да, пожалуйста.

Любопытно, что теперь, когда она действительно внимательно смотрела на Барта, видела в теплых карих глазах ум, который не замечала прежде. Барт Вентольт одурачил ее, заставил поверить, что он полный болван, и Руна восхищалась им, как один мошенник восхищается другим.

Барт положил ей в кружку кусочек сахара и двинулся дальше, к Серафине, которая как раз садилась за стол на террасе. Вокруг благоухали цветы, жужжали пчелы, на деревьях пели птицы, мир купался в солнечном свете.

То было поразительно мирный момент для острова, охваченного войной.

Харроу села как можно дальше от Джунипер, на другом конце стола. Сама же Джунипер села по другую руку от Руны. Гидеон занял место между Харроу и Бартом.

Казалось, стол разделяла невидимая черта: с одной стороны – ведьмы, с другой – патриоты. У патриотов не было причин полагать, что эти ведьмы не хранят втайне верность Крессиде и ее делу. А ведьмы не могли наверняка сказать, ловушка это или нет и не явятся ли с минуты на минуту сюда солдаты Кровавой гвардии – арестовать их.

Чтобы все получилось, надо было доверять друг другу. А на это не было никаких причин.

Может, когда Гидеон осознает, насколько невыполнима эта миссия, он сдастся и поедет со мной.

– Серафина, Джунипер… – Гидеон перевел взгляд с ведьм на патриотов. – Это Барт. А Харроу вы, похоже, уже знаете.

Джунипер поерзала, но ничего не сказала. Харроу скрестила руки на груди и скривилась.

– Ну и? – Она повернулась к Гидеону. – Какой у тебя план, товарищ? Тебя ищет Кровавая гвардия. Тебя ищет Крессида. Ты не сможешь прятаться здесь вечно.

– У него нет плана, – сказала Руна.

– Пока. – Гидеон смерил ее уничтожающим взглядом. – У меня нет плана, но только пока.

– Еще не поздно сдать их. – Харроу кивнула в сторону Руны, Серафины и Джунипер.

– Зато у меня есть предложение, – продолжил Гидеон, проигнорировав ее.

Он поднялся со своего места и встал между столом и садом. Руна пялилась в кружку с кофе, мысленно приготовившись снова слушать все ту же ерунду.

– Ты сама сказала, что Кровавая гвардия лишилась руководства, Харроу. А Ной Крид не такой, как его отец. Если солдаты действительно покидают его армию, мы сможем привлечь их на свою сторону. Я знаю этих мужчин и женщин. Знаю, чего они хотят, за что будут бороться, и я готов поспорить, что и на вашей стороне, – он покосился на Серафину и Джунипер, – найдутся те, кому хочется того же – мира, где они смогут счастливо и безопасно жить вместе со своими любимыми. Мира без тирании, насилия и ненависти. Мира, где мы станем равными.

Харроу скептически фыркнула и поглубже сползла на стуле.

– Но ведь ты сам много лет охотился на нас, – вдруг подала голос Джунипер. – Как мы можем тебе доверять? – Она покосилась на Харроу. – Любому из вас?

– Я только что выдал вам главную слабость вашего врага, – заметил Гидеон. – Кровавая гвардия плывет по течению, у нее нет сильного лидера. Вот первая причина доверять мне.

– Хотя вообще она права, – заметил Барт. – Даже если будет возможность украсть армию Доброго командира прямо у него из-под носа, а потом разгромить Крессиду, откуда людям знать, что мы не станем снова ненавидеть друг друга?

Гидеон, казалось, собирался ответить, но тут шум прорезал голос Серафины.

– В армии Крессиды тоже царит разруха, – произнесла она, сцепив руки на столе. – Половина солдат Сорена обвинила Крессиду в убийстве принца и уплыла, забрав с собой корабли. Вторая половина перешла к ней на службу, и королева им платит, но однажды деньги закончатся.

Гидеона эта новость, по-видимому, удивила. Он взглянул на Харроу, будто надеялся подтвердить эту информацию.

Серафина, меж тем, продолжила:

– Даже теперь многих ведьм серьезно беспокоят методы Крессиды, но они боятся выступить против нее, потому что измена будет стоить им жизни. Они знают, что только Крессида отделяет их от охотников на ведьм, и как раз поэтому большинство и дальше будет хранить верность королеве. Она – меньшее из двух зол. Тем не менее армия Сорена сократилась, а воскресить сестер, которые отчаянно нужны Кресс, чтобы править страной, пока не получилось. Крессиде будет непросто удержать власть. Если кто-то предложит ведьмам вариант получше, их можно будет убедить бросить королеву или, того лучше, повернуться против нее.

Руна понимала, что как раз этого и хотел Гидеон: расколоть оба лагеря.

Но неужели Серафина и правда рассматривала такой путь? Неужели готова была заключить союз с Гидеоном, несмотря на все безрассудство его предложения? Считаные ведьмы посмеют выступить против Крессиды, зная, сколько боли может принести ее месть. Шрамы на спине Руны были тому доказательством. Ведьмам, которые не видели, как Крессида выпорола ее почти до смерти, наверняка уже рассказали об этом – в назидание.

Гидеон оперся о стол, склонился, глядя Серафине прямо в глаза.

– Если мы гарантируем, что она не сможет возродить Эловин и Анали́з, это поможет?

– Это положит начало.

– Есть ведь пропавший наследник, верно? – подала голос Харроу. Она откинулась на стуле так, что тот балансировал на двух ножках. – У Крессиды есть брат или сестра, тот, кто нужен ей для воскрешения, так? Если мы найдем и убьем его, это положит конец всем ее планам по воскрешению.

Серафина напряглась. Джунипер под столом взяла Руну за руку.

Сама Руна пялилась в кружку с кофе, и по спине ее бежал холодок. Она помнила планы Гидеона – как он собирался выследить пропавшего Роузблада.

Руна не успела рассказать Гидеону правду – не было времени. А если бы и было, не знала наверняка, хочется ли ей посвящать его в эту тайну.

Что он подумает, узнав, что это я?

Мало того что ее родная семья уничтожила его семью, Руна еще и была сестрой девушки, которая причинила Гидеону столько боли.

Согласится ли он сделать так, как посоветовала Харроу, – избавиться от Руны, прежде чем ею воспользуется Крессида?

Любой согласится, что это логичный поступок. Ее смерть предотвратила бы воскрешение и положила конец планам Крессиды по установлению бесконечной тирании.

Гидеон потер грубую от щетины щеку, будто обдумывал вопрос Харроу. Однако не успел он ответить, как вмешалась Джунипер. Она так и не выпустила руку Руны.

– Вместо того чтобы убивать невинных… – Она одарила Харроу яростным взглядом. Голос ее был резким, как порыв ветра. – Я вернусь в столицу и узнаю, где Крессида прячет тела своих сестер. Если мы их уничтожим, некого будет воскрешать. – Джунипер покосилась на Гидеона. – И, пока я буду там, смогу привлечь больше ведьм на нашу сторону.

На нашу сторону.

Она неспроста выбрала такую формулировку, в этом Руна была уверена.

– И с чего нам доверять тебе? – Стул Харроу с грохотом опустился на пол, а сама она склонилась над столом и, прищурившись, воззрилась на Джунипер. – Ты ведь запросто всех нас выдашь.

И снова это слово – «нас».

Джунипер не отвела взгляд.

– То же самое можно сказать и о тебе.

Нашу. Нас. Несмотря на все придирки, они говорили так, будто уже были на одной стороне, даже если сами еще не осознавали это.

– Я никогда не давала Крессиде повода усомниться в моей верности. Она мне доверяет. – Теперь Джунипер обращалась к Гидеону, игнорируя Харроу. – Как только я узнаю, где хранятся тела Эловин и Анали́з, я сообщу.

– Я поеду с ней, – встряла Харроу. – И удостоверюсь, что она не обманет нас.

Джунипер удивленно вскинула брови.

– Ты? Да едва ты окажешься в столице, тебя тут же узнают и отправят на смерть.

– А тебе, значит, не все равно?

Джунипер отвела взгляд. С другого конца стола Харроу не видела, как блестели от слез ее глаза. Руна сжала ее руку.

– А если весь этот план провалится? – резко спросила Руна, перебив спорщиков.

Она поочередно посмотрела на Харроу, на Джунипер, на Гидеона, на Серафину.

– На вас будет лежать ответственность за жестокое убийство всех, кому вы дали ложную надежду. Если ваша схема не окупится и Крессида победит, она будет пытать и убивать всех, кто выступил против нее. Вы же знаете.

Серафина изучала Руну глазами цвета оникса.

– Ты права. Но если есть хоть шанс…

– Тебя здесь вообще не должно было быть, – произнес Гидеон с другого конца стола. Его пылающий взгляд пригвоздил Руну к месту. – И все же ты здесь.

В груди у Руны закипал гнев. Она хотела сказать, что у нее не было выбора, что Крессида пытала ее и силой приволокла обратно, но мысли о Крессиде сопровождались воспоминаниями о жалящем хлысте, а вместе с ними подступал холодящий до костей страх.

– Хочешь сбежать? Беги, – произнес он. – Тебя никто не останавливает.

Слова жалили. Гидеон мрачно смотрел на нее, как будто ему было все равно, здесь Руна или нет. Как будто его раздражали ее сомнения.

Как будто его раздражала она.

Бесс и Антонио нарушили напряженный момент: они вышли на террасу, и оба несли по большому блюду с крышкой.

– Завтрак готов, – пропел Антонио и поставил блюдо на стол.

– К вам еще посетители, капитан Шарп, – добавила Бесс.

Как будто по ее команде, на террасу вышла пестрая компания, и при виде вновь прибывших Гидеон вскочил на ноги.

– Эш? Эбби? Что вы тут делаете?

Однако тут были не только Эш и Эбби, но и вся их команда с «Аркадии».

Старые товарищи Гидеона.

– Я получил странную телеграмму от Лейлы, – ответил Эш. Он обошел стол и притянул Гидеона в яростное объятие. – Там говорилось, что ты в отчаянном положении и чтобы мы явились, если сможем. Должен признать, мрачно у вас тут.

Они разомкнули объятия. Гидеон не сводил глаз со старого друга, и в глазах его было изумление.

– И вы проделали такой путь, чтобы…

– Чтобы помочь, разумеется, – закончила за него Эбби.

Эбби шагнула вперед, и Эш отступил. Эбби с Гидеоном стояли рядом и не сводили друг с друга глаз.

– Мы здесь, чтобы поддержать тебя.

Руна не могла не заметить, как Эбби смотрела на Гидеона. Будто верила в него. Будто готова была последовать за ним в ад, если он только попросит.

Вот что заставило Руну встать из-за стола и сбежать.

* * *

Она и сама хотела бы так же смотреть на Гидеона. Хотела бы так же верить в него. Не сомневаться, что он избавит их от всех невзгод.

Вот только она во все это не верила. Не могла.

Руна была уверена лишь в жестокости Крессиды, в ее силе и мстительности. Она была уверена, что Крессида одержит верх и казнит их всех. Была уверена, что Гидеон приведет всех на смерть.

Я не могу остаться и смотреть, как это происходит.

Ей захотелось оказаться на другом конце света, как можно дальше от сцены на террасе.

Утром Бесс показала ей, как дойти до горячего источника. Находился он, конечно, не на другом конце света, но все же давал возможность уединиться. Во-первых, Руна не мылась уже несколько дней, а во-вторых, вероятность, что кто-нибудь найдет ее здесь и увидит ее исковерканное тело, была ничтожной.

Источник находился на окраине поля, в окружении мха, и до него было всего десять минут верхом. К тому моменту, как она спешилась с Леди, грусть немного отступила. Горячая вода с шипением обрушивалась водопадом на плоские камни.

Руна оставила Леди пощипать травку в поле, схватила полотенце и кусочек мыла, заранее припасенные в седельной сумке, и направилась к водопаду. Расстелив полотенце на сухом камне, она разделась и вошла в воду. Ее тут же окружили клубы пара. Их жар приятно ласкал кожу.

Руна подошла ближе к водопаду, шлепая по мокрым камням. Она уже чувствовала себя лучше. Больше самой собой.

Теперь она понимала, насколько нелепо было ощущать, как сжимается сердце при виде Эбби. И до чего унизительно, что один лишь взгляд между Эбби и Гидеоном вынудил ее спасаться бегством, как будто она была каким-то перепуганным зверьком.

Она не была такой. Глупые чувства не становились для нее преградой.

Руна привыкла выживать.

Она шагнула под струи воды, наслаждаясь их теплом. Вот что мне было нужно. Возможность очистить разум.

Повернувшись навстречу потокам воды, она закрыла глаза, ощутила теплые капли…

…и разрыдалась.

Глава 64

Гидеон

Когда суматоха, вызванная прибытием старых друзей Гидеона, несколько улеглась, к столу подтянули еще несколько стульев, чтобы Эбби, Эш и все остальные тоже могли втиснуться. Антонио с Бесс вернулись на кухню – приготовить нежданным гостям что-нибудь поесть, и Гидеон наконец сел.

Тут-то он и заметил, что стул напротив него пустует.

– А где Руна?

Ответила ему Бесс. Она как раз подоспела с очередным кофейником и теперь наполняла чашку Эша.

– Она взяла лошадь и поехала к мысу. Там есть горячий источник. Я сказала, что теплая вода пойдет на пользу ее ранам.

Гидеон нахмурился. Ему тут же вспомнился таинственный шрам на шее Руны.

– Каким ранам?

Бесс вздрогнула и пролила кофе на скатерть.

– Ой, я думала, вы знаете. – Она покачала головой. – Прошу прощения. Не стоило мне ничего говорить.

Гидеон уже собирался надавить, но тут раздался тихий голос Джунипер:

– У Руны со всей спины содрана кожа.

Гидеона затопил жаркий гнев.

– Что?

Бесс закивала. Она явно испытала облегчение от того, что секрет Руны выдала не только она.

– Сегодня утром Руна попросила помочь ей одеться, и я заметила следы.

Содрана вся кожа?

– Кто…

– Крессида выпорола ее до полусмерти, – сказала Джунипер.

Все как один повернулись в ее сторону.

– Я все свои навыки пустила в ход, чтобы остановить кровотечение, – добавила Джунипер. – Она несколько дней толком не приходила в сознание. Весь путь до острова Руна провела прикованной к кровати. Она… она тебе этого не рассказала?

Гидеон в ответ только сжал кулаки под столом.

Серафина окинула его хмурым взглядом.

– Руна открыто бросила вызов Крессиде, прекрасно зная, что может случиться. А поступила она так, чтобы разрушить твое проклятье.

Разрушить мое…

Гидеон вдруг вспомнил свой сон, где Руна забралась к нему в постель. Где он чувствовал мягкость и тепло ее тела.

Так это был не сон.

– Крессида собиралась ее убить, – заметила Серафина. – И не убила только потому, что я дала ей желаемое: назвала имя пропавшего наследника Роузбладов.

У Гидеона закружилась голова.

Крессида знает, что Руна – ее сестра.

Кто еще мог об этом знать?

Гидеон знал, что здесь, на виду у всех, Серафина не признается, кто этот наследник: она ни за что не подвергнет жизнь Руны опасности. А вот если Руна снова попадет в лапы Крессиды…

Он оттолкнул стул и резко встал.

– Где находится этот горячий ключ?

Глава 65

Гидеон

Руна стояла под водопадом спиной к нему. Закрыв глаза, она подставила лицо потокам воды. Бледное обнаженное тело резко выделялось на фоне темно-серого камня.

Волосы Руна перекинула через плечо, так что Гидеону прекрасно было видно, какой урон ей нанесли.

Вся ее спина была исполосована. Агрессивно-красные отметки тянулись от плеч к бедрам – глубокие, свежие шрамы. От их вида у Гидеона сжималось сердце.

А при мысли о том, что Руну посмели высечь, его захлестывала ярость.

Он дал себе слово, что заставит Крессиду поплатиться за содеянное.

Спешившись и мысленно поблагодарив Барта, одолжившего ему лошадь, Гидеон ступил на блестящие гладкие камни.

– Так ты поэтому меня избегала?

Руна подпрыгнула от удивления и резко повернулась. Глаза у нее были красные, заплаканные.

– Что… что ты здесь делаешь? – Она схватила с ближайшего камня полотенце и поспешно закуталась в него, спряталась от взгляда Гидеона, а потом двинулась в сторону Леди, щипавшей травку неподалеку. – Тебя не должно здесь быть.

Гидеон поспешно преградил ей путь, чтобы Руна не сбежала.

– И где я, по-твоему, должен быть?

На сей раз он не даст ей уйти от разговора.

Ответа у Руны явно не было, и она молча попятилась, ступая босиком по камням, пока не вернулась к воде. Полотенце тут же вымокло.

– Руна. Почему ты мне ничего не сказала?

Вместо ответа она съежилась, и на лице ее проступило отчаяние.

В этот момент Гидеон вдруг осознал, чем вызван ее страх, и понял, что все совершенно логично. Теперь Руна на своей шкуре узнала, каково оказаться во власти Крессиды.

И она в ужасе.

Гидеон шагнул ей навстречу, не обращая внимания на водопад. Он промок насквозь за несколько секунд.

– Я ее сестра, – произнесла наконец Руна, будто его это могло оттолкнуть.

– Мне все равно.

Точнее было бы сказать, что ему далеко не все равно, но лишь потому, что он осознавал, чем подобное родство грозит самой Руне.

Она удивленно вскинула голову.

– Тебе… все равно?

Гидеон ласково взял ее за руку, чтобы она не сбежала, нежно провел большим пальцем по костяшкам.

– Позволь мне взглянуть на твою спину.

Руна явно намеревалась отказать, так что он обхватил обеими руками ее лицо и пристально посмотрел в глаза.

– Позволь мне взглянуть. Пожалуйста.

Ссутулившись, Руна повернулась. Промокшее полотенце упало на камни, открывая спину, и Гидеон со свистом втянул воздух.

Спина Руны была испещрена бороздами шрамов. Красные следы ударов крест-накрест тянулись по бледной гладкой коже. Некоторые уже зажили, но были и те, что до сих пор кровоточили. Гидеон с трудом подавил рыдания.

– Руна…

– Знаю. – Голос ее сорвался, и она закрыла лицо руками. – Я омерзительна.

– Нет! – яростно выпалил он. Как она могла так думать? Гидеон шагнул ближе и обвил руками ее талию. – Это попросту невозможно.

Склонившись, он коснулся губами шрама у нее на плече, поцеловал вздувшуюся кожу. Руна тихо выдохнула. Он поцеловал другой шрам, и все ее тело, казалось, расслабилось.

– Я никогда не встречал такой доброй, умной, смелой девушки, как ты. – Снова и снова он целовал ее шрамы, очерчивал их контуры губами. – Эти шрамы – лишнее тому доказательство.

И тут он осознал, что не чувствует боли. Он мог беспрепятственно прикасаться к Руне.

Проклятье было разрушено, но какой ценой! Руне причинили столько боли, а от ее былой храбрости ничего не осталось.

– Она могла убить тебя. – Он притянул Руну ближе, прижался щекой к макушке. – Зачем было так рисковать собой?

– Потому что мне невыносима была мысль о том, что ты страдаешь из-за Крессиды. – Руна огладила его руку от плеча до запястья, сжала его пальцы. – А еще потому… – Она не стала поворачиваться к капитану всем телом, лишь повернула голову, ласково прижалась виском к его щеке. – Еще потому, что я дуреха, которая влюбилась в охотника на ведьм. Дуреха, которая надеялась, что, возможно, ее чувства взаимны. А раз так, я не хотела, чтобы хоть что-то помешало нам снова быть вместе.

На сей раз она повернулась всем телом, и Гидеон вынужден был ослабить хватку. Руна внимательно изучала его лицо, а по щекам ее катились слезы.

Она коснулась пуговиц его рубашки, и в глазах ее читался немой вопрос. Гидеон кивнул и позволил расстегнуть их. Позволил снять с него промокшую насквозь рубаху и отбросить ее на камни, туда, где уже лежало полотенце.

Руна не сводила глаз с клейма у него на груди, а потом прижала ладонь к шраму. Казалось, она не верила, что ее жертва окупилась. Она будто ждала, что метка вот-вот взорвется болью, что контуры клейма заалеют.

Но этого не случилось.

Гидеон чувствовал лишь приятное прикосновение теплой руки, ласку.

Руна прижалась к шраму щекой.

– Я бы прошла через все это снова, – прошептала она. – Ради этого момента.

Я не заслуживаю эту девушку. Он заключил лицо Руны в ладони, и она покорно запрокинула голову. Но я хочу. Хочу стать человеком, который заслуживает Руну Уинтерс.

Он позволил себе насладиться каждой черточкой лица Руны, а потом склонился и поцеловал ее.

Руна судорожно вздохнула и запустила пальцы ему в волосы.

– Скажи, ты была в моей постели этой ночью? – прошептал он ей в губы.

– Я? В твоей постели? Должно быть, тебе приснилось.

– Ну-ну.

Они касались друг друга обнаженной кожей, а вокруг мирно шумела вода. Ничто больше не стояло между ними. Никаких секретов. Никаких проклятий. Ничто не могло помешать им…

Руна обвила руками шею Гидеона, выгнулась, прижимаясь ближе, и он вцепился в ее бедра.

– Поехали со мной, – прошептала она, оглаживая его.

Гидеон улыбнулся.

– И куда ты хочешь поехать?

– Куда угодно. – Она осыпала поцелуями его шею, легонько прикусила кожу. – Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мы можем уплыть на другой конец света. Мы сможем жить, Гидеон.

Ах, вот оно что.

Они вернулись к тому же, с чего начинали.

Гидеон разомкнул объятия.

– Руна.

Должно быть, уже по тону его голоса она поняла, каким будет ответ, потому что тут же отступила на шаг. На лице ее ясно читалось разочарование.

– Если мы уедем, Крессида победит, – сказал он. – Лейла, Харроу, Барт, Антонио… все они умрут. Ты просишь меня бросить их? Бросить мой дом?

– Да, – взмолилась она. – Чтобы быть со мной.

Гидеон смотрел на Руну и чувствовал, как его раздирает надвое.

Разумеется, искушение было велико. Жизнь с Руной? Ради этого он на все был готов. И как раз поэтому надо было остаться и сражаться. Речь шла об их родине, и он хотел спасти ее – ради Руны, ради них – больше всего на свете. Он знал, что, если отступится, никогда не станет человеком, которого она заслуживает.

Гидеон готов был стоять рядом с ней, сражаться рядом с ней, умереть рядом с ней, но бежать с ней он не собирался. Побегом ничего не решишь.

Ему так хотелось сказать: «Поверь в меня. Поверь, что я выведу нас всех на свет».

– Я не могу остаться, – напомнила она, будто собиралась защищаться. Она вскинула подбородок и скрестила руки на груди. – У меня нет выбора. Ты должен это понимать.

Гидеон ясно понимал одно: его любимую опустошил страх, вот и все.

– Это наш дом, Руна. Твой и мой. Разве не стоит за него бороться?

В глазах Руны что-то промелькнуло, отблеск какого-то чувства, но она поспешно задавила его.

– Дом предполагает безопасность, а мне на острове уже давно неведома безопасность.

– Тогда поддержи меня и сражайся за то, чтобы наш дом стал лучше, чем прежде.

Однако Руна только грустно покачала головой и, развернувшись, направилась к берегу. Она подобрала одежду, натянула прямо на влажное тело и явно готова была вскочить в седло.

Вот только Гидеон не собирался так просто сдаваться. Не теперь. Где-то там, за фасадом страха, все еще скрывалась девушка, которую он полюбил. Девушка, которая встречала опасность лицом к лицу, вооружившись улыбкой и ножом. Его храбрый, умный Багровый Мотылек.

Гидеон бросился следом за Руной, снова преграждая ей путь.

– Знаю, тебе страшно. – Руна не сбавляла шаг, и Гидеон стал пятиться. – Знаю, тебе трудно. Но ты нужна мне. Кто еще покажет людям пример, если не ведьма и охотник на ведьм, которые сражаются плечом к плечу?

Он остановился и потянулся к руке Руны, вынуждая ее остановиться.

– Руна, скоро родится новый мир, и он будет лучше прежнего. Он уже ждет нас. И будет принадлежать нам всем. Но если мы не будем бороться за него, он так и не увидит свет.

– А если ты ошибаешься? – воскликнула Руна. – Что, если нельзя исправить все, что было разрушено за минувшие годы?

– А что, если можно?

Руна вырвалась из его хватки.

– Она убьет нас обоих.

Гидеон упрямо воззрился на нее.

– Тогда для меня будет честью умереть рядом с тобой.

Руна раздраженно взвыла.

– Ты меня вообще слушаешь? – Она покачала головой, всем своим видом выражая неодобрение. – Я не смогу смотреть, как ты снова попадешь к ней в руки! – Она с силой прижала ладони к глазам, будто пыталась разогнать кошмарные видения. – Я смогла оправиться после смерти бабушки и после смерти Алекса. Но после твоей оправиться не смогу. – Она наконец взглянула на него. – Это меня уничтожит.

– Ничего подобного, – заверил Гидеон, подходя ближе. Коснулся лбом лба Руны. – Ты намного сильнее.

– Может, когда-то я и была сильной, – прошептала Руна, – но не теперь.

Руки Гидеона скользили по ее плечам, по ее шее, и Руна начала было смягчаться от его прикосновений, но, как только Гидеон попытался привлечь ее ближе, застыла.

– Я приняла решение. – Она отстранилась. – Так каков твой ответ? Ты не поедешь со мной?

Чувствуя себя совершенно несчастным, Гидеон покачал головой.

– Не могу. Слишком много жизней поставлено на карту.

Руна сухо, сердито кивнула. Она все понимала, но его выбор разбивал ей сердце, и она не в силах была скрыть своих чувств.

– Значит, это прощание.

Она повернулась и направилась к Леди. Взобралась в седло и умчалась прочь.

Перспектива отпустить Руну убивала Гидеона.

И все же он отпустил.

Глава 66

Руна

Руне казалось, что сердце подобно обожженной глине, а теперь его швырнули на землю, разбив на тысячу осколков.

Она понимала, почему Гидеон отказал. Конечно, понимала. Но легче от этого не становилось. Она чувствовала себя сломленной.

«Оставь все в прошлом, – приказала она самой себе, направляя Леди подальше от горячего источника. – Ты уезжаешь. Он остается. Это конец».

Поезд отправлялся вечером – Бесс уже купила ей билет. К закату ее здесь уже не будет.

Руна хотела добраться на станцию вовремя, а для этого предстояло выехать пораньше.

Кроме того, надо было переодеться в чистую одежду и забрать билет. Руна торопливо взбежала по лестнице и по пути к спальне наткнулась на Эбби. Та узнала ее и остановилась. Повернулась, будто собиралась что-то сказать.

Руна протиснулась мимо нее и двинулась дальше по коридору. Меньше всего ей хотелось оказаться лицом к лицу с бывшей возлюбленной Гидеона – с девушкой, которая теперь вполне могла снова завоевать его.

Руна ускорила шаг.

Оставаться в доме было невыносимо.

Глава 67

Гидеон

Гидеон стоял у окна на втором этаже и не сводил глаз с ворот летнего дома Вентольтов. Одежда все еще была влажной после невольного купания в водопаде, по шее стекали капли воды. На его глазах Руна верхом на Леди выехала через главные ворота поместья.

В этот момент Гидеон, сам не зная как, понял, что на сей раз она не вернется.

Гидеон смотрел в окно до тех пор, пока Руна не исчезла среди деревьев, и даже потом долго не мог заставить себя уйти. Стоял, прижавшись виском к прохладному стеклу, и гадал, правильное ли решение принял.

– Ты с ней не поехал?

Встряхнувшись, Гидеон повернулся и наткнулся на внимательный взгляд Харроу. Она стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

Гидеон так привык, что темно-каштановые волосы Харроу вечно скручены в узел на макушке, что в первую секунду не узнал ее. Харроу распустила волосы. Длинные и прямые, они блестели в свете солнца, смягчая суровые черты лица.

– Девушка, которую я люблю, никогда не будет уважать мужчину, добровольно бросившего невинных на погибель.

– Может, той девушки уже нет. Может, она изменилась.

Она все та же.

За болью, страхом и злостью она была все той же Руной, в которую он однажды влюбился. Гидеон был в этом уверен. Она просто забыла, какой была, точно так же как он сам однажды позабыл себя.

– Если бы я поехал с ней, она стала бы презирать меня за трусость, – сказал он. А если нет, он стал бы сам себя презирать. Гидеон покачал головой. – Такой жизни я для нас с ней не хочу. В глубине души она и сама ее не хочет. – Он снова посмотрел в окно. – Просто сейчас она слишком напугана, вот и забыла об этом.

Харроу подошла ближе, встала рядом. Некоторое время они молча смотрели в окно.

– Тебе стоит хотя бы поехать следом, убедиться, что с ней все в порядке.

Гидеон с удивлением покосился на старую подругу.

– С каких пор тебя волнует безопасность Руны?

Харроу проигнорировала его замечание.

– Станция Уэстпорт кишит солдатами и шпионами Крессиды. А еще там полно охотничьих собак, вынюхивающих Багрового Мотылька.

У Гидеона сердце ушло в пятки.

– Что?

– Бесс была там сегодня, рано утром. Покупала Руне билет.

А откуда Харроу об этом узнала? Она всего-то пробыла здесь два часа.

– По меньшей мере, следует удостовериться, что твоя девушка благополучно сядет на поезд. – Глаза цвета жидкого золота блеснули. – Ты так не считаешь?

– С чего такие перемены? Твоя ведьма постаралась?

– Джунипер не моя ведьма, – огрызнулась Харроу и опасно сощурилась.

Однако было уже поздно. Гидеон заметил, как трещит по швам тщательно выстроенный ею фасад. Может, Харроу еще и не простила Джунипер (или самого Гидеона, раз на то пошло), но что-то в ее душе сдвинулось, изменилось.

Они смерили друг друга пристальным взглядом.

– Так, значит, ты со мной? – спросил он.

Харроу фыркнула и, развернувшись, пошла прочь.

– Я с тем, кто больше даст за мои услуги.

– Любопытно, что с меня ты никогда денег не брала, – крикнул он вслед. Так оно и было. Всю информацию Харроу сообщала Гидеону по доброй воле. Без обязательств.

– Плата есть всегда, – откликнулась она и удалилась, лишь взметнулись темные волосы.

Гидеон не нашелся с ответом. Он работал с Харроу не один год, и она всегда выискивала подсказки и улики, благодаря которым ему удавалось ловить ведьм и отправлять их на очистки. Так, может, он все это время как-то платил Харроу?

Вероятно, уже то, что я отправлял ведьм на очистку, и было ее платой.

Но, если так, какую валюту Харроу принимала теперь?

* * *

Когда Гидеон прибыл на станцию Уэстпорт, повсюду царил хаос.

На Гидеоне был дорожный костюм из гардероба Барта. По словам последнего, в таком наряде легче будет слиться с толпой.

Никто не заметит капитана Гидеона Шарпа в костюме.

За поясом брюк был пистолет Эша, в кармане – коробка с пулями. Гидеон прислонился к каменной стене вокзала, удостоверившись, что козырек шерстяной кепки Барта скрывает лицо, а сам исподтишка изучал охваченную хаосом толпу, устремившуюся к единственному поезду на путях.

Гидеон быстро обнаружил причину хаоса: на закате станцию закрывали по приказу королевы, которая, по слухам, охотилась на Багрового Мотылька – ведьму, вырвавшуюся из-под контроля Крессиды. Закрыв все близлежащие станции, королева надеялась помешать своей добыче далеко уйти.

Стоявший на путях поезд был последним – возможно, навсегда, если страну и дальше будет разрывать война. Стало быть, раз Руна собиралась уехать этим вечером, ей надо будет сесть в вагон.

Руну Гидеон заметил практически сразу.

Точнее, он заметил одну из версий Руны. Она изменила внешность – так же, как на «Аркадии». Рыжеватые волосы приобрели пшеничный оттенок, по спине спускалась длинная коса. Когда Руна завертела головой по сторонам, выискивая угрозу, Гидеон заметил, что подбородок у нее стал острее, а глаза сменили цвет с серого на голубой.

Если бы он не видел эту же иллюзию на корабле, то, вероятно, и вовсе не заметил бы девушку.

Гидеон наблюдал, как она продирается через толпу людей, отчаянно жаждавших попасть на последний поезд – уже почти полный, – как проводники безуспешно пытаются взять ситуацию под контроль.

Гидеон собирался дождаться момента, когда Руна благополучно сядет в вагон, а потом развернуться и уйти. Станцию патрулировали бесчисленные солдаты Крессиды (причем у многих были собаки, способные учуять ведьму), так что медлить было непозволительной роскошью.

Наконец начальник станции объявил об окончании посадки. Руна как раз добралась до проводника и предъявила билет. Гидеон уже расслабился и приготовился уйти, как вдруг раздался громкий лай, от которого у него кровь застыла в жилах.

Повернувшись, он увидел, как собака отчаянно тащила за собой солдата – прямо по направлению к Руне. Толпа расступалась перед ними, и вся эта суматоха уже привлекла внимание других солдат.

Даже если Руна сядет в поезд, собака последует за ней.

И ловушка захлопнется.

Гидеон отлепился от стены и стал расталкивать толпу, пробираясь вперед. Пришлось пустить в ход локти и плечи, но оно того стоило: он остановился в нескольких ярдах от Руны и проводника, прямо на пути собаки.

Он притворился, что оступился, и всем телом качнулся в сторону солдата. Никто не заметил, что при этом он ловко запутался в поводке.

– Да ради всего святого, – пробормотал Гидеон. – Усмирите свою собаку, а?

Собака все еще лаяла и рвалась к поезду. Она утащила бы их обоих, но поводок обвился вокруг икры Гидеона, а сам он не собирался двигаться. Рослая, широкоплечая фигура Гидеона благополучно заслонила Руну, и солдат уже не понимал, в каком направлении рвется его собака.

– Сэр, отойдите, а то я арестую вас за препятствие аресту.

Гидеон вскинул брови.

– Препятствие? Это же вы стоите у меня на пути.

Позади раздался свист поезда, призванный отогнать толпу от железнодорожных путей. Гидеон мельком оглянулся и увидел, что Руна уже исчезла в вагоне, а проводник убирает ступени.

– Сэр, это последнее предупреждение.

Собака зарычала и снова рванула вперед. Поводок вокруг ноги Гидеона натянулся еще больше.

– Отойдите, или я вас арестую.

Пока поезд стоял на станции, солдаты все еще имели право зайти в вагон, и Гидеон не собирался допустить подобного.

Он грозно уставился на паренька в форме.

– Как же я отойду, если ваша собака опутала меня своим поводком?

Подоспели еще двое солдат.

– В чем проблема?

Гидеону отчаянно надо было удержать их внимание, так что он принялся возмущаться.

– Проблема в том, – он толкнул солдата перед собой, достаточно сильно, чтобы спровоцировать сцену, – что мальчишки не умеют контролировать своих щенков.

– Эй, полегче.

Солдат достал наручники.

– Это нападение на офицера.

Гидеон уже собирался повернуться и дать наглецу сдачи, как вдруг вмешался третий голос:

– Капитан Шарп?

Гидеон взглянул на вновь прибывшую. Рядом с ним стояла женщина с россыпью серебристых шрамов на щеках. Черные волосы свободно струились по плечам, а кошачьи глаза, казалось, видели его насквозь.

Ведьму Гидеон не узнал, а вот она его – определенно.

Он покосился на поезд. Состав со стоном отходил от платформы.

По крайней мере, Руна в безопасности.

– Предоставьте мне с ним разобраться, – велела ведьма. Она достала ритуальный нож и приставила Гидеону к горлу, чтобы он точно ничего не учудил.

Видимо, по званию она превосходила всех солдат, потому что парнишка с собакой отпустил поводок, и Гидеон смог освободить ногу. Собака тут же рванула за поездом.

Вот только было уже поздно. Поезд уходил со станции. Если они намеревались поймать Руну, надо было оказаться на следующей остановке раньше состава, а это было совершенно невозможной задачей, хоть пешком, хоть верхом.

Солдаты понеслись за собакой, а ведьма вытащила из-за пояса Гидеона пистолет и прижала ствол ему между лопаток.

– Мне было приказано доставить тебя живым или мертвым. – Она подтолкнула его к железнодорожной колее. – А теперь пошел.

Глава 68

Руна

Руна пробиралась по переполненному проходу, выискивая свободное место.

В вагоне негде было яблоку упасть. Розовощекие дети сидели на руках у родителей – иногда не по одному, а по два-три ребенка. Взрослые стояли в проходе, а в сторону отступали лишь для того, чтобы пропустить Руну. Либо проводник, проверявший билеты, сжалился над половиной пассажиров, либо его подкупили, и он посадил в поезд гораздо больше людей, чем вмещал состав.

Так или иначе, причины давки Руну не волновали.

У нее получилось.

Она нашла свое место, и напряжение, в котором она так долго находилась, наконец-то отступило. Руна села и повернулась к окну. От открывшейся картины перехватывало дыхание. По другую сторону неистовствовала толпа. Люди размахивали купюрами, пытаясь привлечь внимание проводников. Хотя ступеньки уже подняли, они все еще лелеяли отчаянную надежду попасть на поезд. Некоторые плакали, прощаясь с любимыми – с теми, кому удалось попасть в вагон.

– Я уж думала, не сядем, – произнесла женщина с ребенком на руках. Она сидела через проход от Руны. – И что теперь будет?

Муж склонился к ней и поцеловал в темечко.

– Не знаю, – сказал он, а потом взял ее за руку и крепко сжал пальцы. – Но мы вместе, а это самое главное.

Руна отвернулась, глотая слезы.

Снова раздался свист поезда.

Руна поймала свое отражение в зеркале, и на мгновение даже обезумевшая толпа отступила на второй план. В стекле отражалась не иллюзия, а настоящее лицо Руны. В конце концов, на стекла магия не действовала.

Рассматривая собственное лицо, Руна снова задалась вопросом, не дававшим ей покоя.

Кто я?

Какова настоящая Руна Уинтерс?

Как бы старательно она ни выискивала в собственной внешности сходство с бабушкой, в ней не было ничего от Кестрел Уинтерс. С точки зрения логики, этого следовало ожидать: бабушка воспитывала ее, но кровной связи между ними не было. Однако, как бы Руна ни пыталась, она не могла найти ни единого сходства со сводными сестрами. В ней не было ничего от Крессиды. И от Эловин тоже. И от Анали́з.

И тут, изучая собственное отражение, Руна вдруг осознала, что уже встречала такой же цвет волос, как у нее. И цвет глаз. И форму челюсти.

На самом деле она видела все это не у одного человека, а у трех. Причем совсем недавно.

В груди вспыхнуло пламя – дикое и яркое, подобное только что зажженной свече.

Нет.

Она попыталась отмахнуться от этого ощущения. Нельзя было идти по этому пути. Она для себя все решила: вот ее путь.

Я уезжаю.

С пыхтением поезд медленно двинулся вперед. Руна прислонилась виском к холодному стеклу. Совсем скоро она вырвется из когтей Крессиды. Совсем скоро навсегда сбежит от Кровавой гвардии.

Переполненная платформа оставалась позади, и Руна вдруг ясно поняла: скоро она будет свободна.

Теперь уже ничто не могло заставить ее вернуться.

Глава 69

Гидеон

Спотыкаясь, Гидеон ступил на опустевшие пути. Ведьма неумолимо толкала его в спину. Платформа станции осталась позади.

Поезд уехал.

Руна уехала.

Он старался не думать об этом. Старался сосредоточиться на том, почему эта ведьма ведет его на сортировочную станцию, вместо того чтобы посадить на лошадь и отправить прямиком к Крессиде.

Возможно, стоило ее поблагодарить.

– Крессида передает наилучшие пожелания, капитан Шарп.

– Пусть Крессида катится к черту.

– Я передам ей твое сообщение. Вместе с твоим окровавленным сердцем. – Она сильнее вдавила заряженный пистолет Гидеону между лопаток.

Он понятия не имел, насколько она сильная и какие заклинания припасены у нее в рукаве, но в одном был уверен: если попытается хоть что-то предпринять, она выстрелит и убьет его.

– Немного печально, тебе не кажется? – Он пытался потянуть время. Пытался придумать, как сбежать. Под дулом пистолета он перешагнул железную оградку и двинулся дальше. В его распоряжении была разве что коробка пуль в кармане. Сам-то пистолет был у ведьмы. – Крессида не смогла завладеть моим сердцем благодаря своему очаровательному характеру, так что теперь она отправила тебя вырезать его из моего мертвого тела. И что она потом, интересно, сделает? Будет хранить его в шкатулке? Или под подушкой?

Пистолет впился в спину.

– Продолжишь поносить королеву, и я привяжу тебя к этим путям, чтобы ты издалека увидел свою смерть.

Она бы могла, если бы захотела. Пойдут ведь и другие поезда. В столицу – товарные, с продуктами, углем и прочими нужными вещами. Крессида хотела выиграть войну, а значит, припасы ей понадобятся.

Его вдруг охватила дерзость.

– Крессида Роузблад никогда не будет моей королевой.

– Ты у меня сейчас захлебнешься этими словами.

– Так пусть. Убей меня. На мое место придет сотня других, сотня повстанцев.

– И их тоже вырежут, – зарычала ведьма. – На колени.

Вдалеке раздался свист поезда.

Рухнув на землю, Гидеон взглянул в ту сторону, откуда доносился звук, но поезда видно не было.

Он ожидал, что ведьма отступит на шаг и пристрелит его, но она достала ритуальный нож и прижала острое лезвие к его горлу.

Сталь холодила кожу, и Гидеон вздрогнул в преддверии своей смерти.

– Жаль, что ты не увидишь, как твою драгоценную республику сровняют с землей, – прошептала она ему на ухо. – Сладких снов, дорогой…

БАХ!

Гидеон вздрогнул. В ушах зазвенело от выстрела.

Вот только боли он так и не ощутил. Пуля его так и не пронзила.

Ведьма уронила нож, а секунду спустя рухнула как подкошенная на землю рядом с ним с влажным шлепком.

БАХ!

Все еще стоя на коленях, Гидеон развернулся и, потеряв равновесие, упал вперед.

БАХ! БАХ! БАХ!

Над ним возвышалась женщина, и пистолет ее был направлен на мертвую ведьму. Она стреляла, пока не опустел магазин, пока выстрелы не сменились щелчками. Щелк. Щелк. Щелк.

А потом она посмотрела на Гидеона.

Иллюзия Руны развеялась. Заходящее солнце подсвечивало растрепавшиеся золотисто-рыжие волосы, а глаза ее метали молнии. В руке она держала еще дымящийся пистолет. Щеки ее раскраснелись, кожа блестела от пота, а грудь часто вздымалась, будто всю дорогу сюда она бежала. Будто отчаянно пыталась вовремя добраться до него.

За всю свою жизнь Гидеон не видел более прекрасного зрелища.

И более разъяренного тоже.

– Какого черта, Гидеон?

Глава 70

Руна

Поезд уже отходил от платформы, когда Руна увидела на сортировочной Гидеона. На нем был шикарный костюм для верховой езды, козырек шерстяной кепки скрывал лицо…

А в спину ему целились из пистолета.

Руне показалось, что в этот момент что-то пробудилось в ее душе – что-то яростное, звериное, неудержимое.

Вот только поезд отъезжал от станции, а вместе с ним – ее последний шанс выбраться. Руна знала, какую цену придется заплатить за возвращение, но внезапно это показалось неважным.

Не было ничего важнее Гидеона.

Ей пришлось растолкать пассажиров, прокладывая дорогу к выходу, а после визжать как безумной, пока проводник не открыл ей дверь.

А потом она прыгнула.

Прыгнула с движущегося поезда.

Казалось, мир вокруг рушится, складывается как карточный домик. Поезд уходил все дальше, а Руна бежала через сортировочную станцию, не зная, успеет ли вовремя. Даже в те дни, когда ей приходилось спасаться бегством от охотников, спасать собственную жизнь, она не бегала с такой скоростью. Руна неслась, пока не зажгло легкие, пока не заныли ноги, а потом припустила с новой силой.

И вот Гидеон перед ней – распростертый на железнодорожных путях, руки в грязи, нелепая кепка валяется на земле.

Живой.

Руна с трудом сдержала порыв упасть на колени и зарыдать от облегчения.

Если бы она не выглянула напоследок в окно поезда, Гидеон был бы мертв, а она отъезжала бы от станции, не подозревая об этом.

Сердце ее сжалось.

– Что ты здесь делаешь? – закричала она, клокоча от злости. В руке Руна все еще сжимала пистолет, украденный у какого-то солдата на станции.

– Я что делаю? – Он вскочил на ноги. – Что ты здесь делаешь?

Руна указала на мертвую ведьму у нее в ногах.

– Спасаю тебе жизнь!

Она взглянула вслед уходящему поезду – тому самому, который должен был увезти ее навстречу свободе.

– Ты все испортил! – Она отшвырнула пистолет. С пустым магазином он был бесполезен. – Это был мой последний шанс на побег!

Гидеон помрачнел.

– Так стоило воспользоваться им!

– И дать ей убить тебя?

– Я для того и явился сюда: убедиться, что ты благополучно сядешь на поезд, что ты в безопасности.

Спор прервал собачий лай. Гидеон посмотрел куда-то за спину Руне, и, что бы он там ни увидел, лицо его стало мертвенно-бледным. Он схватил отброшенный пистолет и сунул себе за пояс.

– Надо бежать. Давай.

Оглянувшись, Руна увидела группу солдат с несколькими охотничьими собаками. Они шагали по платформе и с каждой секундой приближались к ним. Солдаты достали оружие.

Проклятье.

Гидеон схватил ее за руку и потянул за собой, прочь от станции, но идти было некуда. Вокруг простирались мили железнодорожных путей, кое-где стояли вагоны.

И тут лай и пистолетные выстрелы заглушил другой звук – рокот поезда в отдалении. К счастью для Руны и Гидеона, солдаты прилично отстали и стреляли на бегу, так что толком прицелиться у них не получалось.

Рокот послышался снова. Он напоминал гром, а потом раздался громкий свист, и Руна повернулась на звук.

То был не ее поезд, а совершенно другой, и он неумолимо приближался.

А Гидеон направился прямо ему навстречу.

– Да ты издеваешься! – просипела Руна и изо всех сил бросилась за ним.

– Ему придется сбросить скорость. – Гидеон тяжело дышал и говорил с трудом. – Поезд подойдет к сортировочной и не остановится… но замедлится.

Руна оглянулась. Их догоняли собаки.

Выбора не было. Придется запрыгнуть на ходу.

Не успела она подготовиться, как поезд поравнялся с ними. Грохотал двигатель. Раздался оглушительный скрип колес – сработали тормоза. Звук был таким громким, что в нем потонули и лай, и выстрелы.

Руна и Гидеон понеслись еще быстрее.

Большая часть вагонов была с окнами, а значит, поезд был не товарный. Но и людей видно не было – по крайней мере, на первый взгляд.

Гидеон сжал ее руку, будто спрашивал, готова ли Руна.

Руна готова не была. Поезд шел слишком быстро. Что, если она прыгнет и промахнется? Что, если упадет под колеса?

Однако собаки настигали, она уже слышала их рычание. И ноги у Руны уставали. Она сдавала.

Кроме того, поезд неумолимо двигался дальше. Еще три вагона, и все.

– Ты же вроде сказал, он сбросит скорость!

Гидеон не ответил. Он отпустил ее руку и приготовился к прыжку. Побежал быстрее, обгоняя девушку. Руна видела, как он выжидает нужный момент: поравнявшись с предпоследним вагоном, он бросился вперед и схватился за перила платформы.

У него была крепкая хватка, и мгновение спустя его ботинки с грохотом приземлились на край платформы.

– Хвастун, – проворчала Руна.

Гидеон перемахнул через ограждение и повернулся к девушке, дожидаясь ее.

Вот только был поздно: вагон уже умчался дальше, и Гидеон исчез из виду, а с Руной поравнялся следующий – последний – вагон.

Вот он.

Ее последний шанс.

Надо было прыгать, или она останется здесь.

Собаки наступали на пятки, в воздухе свистели пули. Ей стоит сдаться. Отказаться от этой безумной затеи. Бесполезно даже пытаться…

Нет.

В ней будто вспыхнула искра. Старое чувство. Знакомое чувство. Руна будто снова замышляла авантюру, снова пыталась перехитрить некоего капитана Кровавой гвардии, снова рисковала всем ради шанса спасти еще одну ведьму от очистки.

Она уже и забыла, какой восторг испытывала при этом. Какой неприкасаемой себя чувствовала.

Неуязвимой.

Я Багровый Мотылек.

Вот каким был ответ на давно мучивший ее вопрос.

«Я не встречал такой доброй, умной и смелой девушки, как ты».

Вот кем была Руна Уинтерс. Этой самой девушкой. Прямо сейчас.

Руна повернулась к вагону, зная: сейчас или никогда.

А потом прыгнула.

В последний момент, за долю секунды до ускорения поезда, она схватилась за перила и вцепилась в них изо всех сил. Коленями врезалась в холодную сталь, и ее охватила боль.

Но Руна не разжала пальцы.

Не обращая внимания на пули, рикошетом отлетавшие от вагона, и на рычание собак внизу, она подтянулась и перемахнула через ограду.

Вот от чего я бежала. Не от Крессиды. Не от Кровавой гвардии.

Руна бежала от самой себя. Все это время она старательно не думала о том, чего больше всего хочет на самом деле, потому что боялась, что никогда не сможет это получить.

Дверь вагона распахнулась, и на платформу вышел Гидеон. Он взвел перезаряженный пистолет и принялся стрелять в солдат. Он стрелял до тех пор, пока не кончились патроны, а потом перезарядил оружие и стал палить снова. Пистолет он опустил только тогда, когда поезд выехал с сортировочной станции и, набирая скорость, помчался прочь.

Глава 71

Руна

Растрепанные, тяжело дыша, они ввалились в темный вагон. Поезд грохотал, лязгал, проходы были узкие. На повороте вагон тряхнуло, и Руна схватилась за стену, чтобы устоять на ногах. Ей было никак не перевести дух.

Гидеон стоял, прислонившись к противоположной стене, и как зачарованный смотрел на нее. За окном смеркалось – солнце почти опустилось за горизонт, и в последних его лучах Гидеон казался настоящей горой, великаном. Руна смотрела на него и не могла насмотреться. Он рискнул своей жизнью ради нее. Снова и снова доказывал ей, что вместе им было лучше, чем поодиночке.

Так почему она вздумала оставить его?

Потому что боялась потерять.

Вот только, сбежав, она бы неизбежно его потеряла. Причем по доброй воле.

О чем она вообще только думала?

Не стоило даже просить его поехать с ней. Она предложила ему сбежать, то есть, в сущности, пойти против совести. Против всего хорошего, что в нем было. Она ведь прекрасно знала, чего будет стоить Гидеону согласие. И все равно попросила.

Казалось, Руна вдруг оказалась на месте Алекса, который умолял ее сбежать и тем самым доказал, что совершенно ее не знал.

– Ты в порядке? – спросил Гидеон, нарушив молчание.

Руна едва услышала вопрос. Ей вспомнился другой поезд, отходящий от перрона, вспомнилось собственное отражение в окне.

– Однажды ты спросил, хочу ли я детей, – сказала она вместо ответа.

Гидеон удивленно склонил голову к плечу. Видимо, не ожидал таких слов.

– Я хочу троих.

В том желтом доме на набережной, когда пули свистели у них с Гидеоном над головами, она видела трех малышей, бегущих по цветущему полю.

В тот момент она сразу поняла, что это дети Гидеона. И только сегодня, изучая собственное отражение в окне поезда, она осознала, что они еще и ее. Они были на нее похожи.

Руна боялась даже надеяться обзавестись собственной семьей – найти свое место в кругу людей, которые по-настоящему, безусловно ее любят. Она не знала, истинным ли было видение или подсознание выдавало желаемое за действительное. Единственное, в чем она была уверена, – в том, что хочет такое будущее. Чтобы оно сбылось. Чтобы они сбылись.

А для этого надо было остаться.

Гидеон запустил пятерню в темные волосы и взглянул в окно.

– Поезд идет на юг, – сказал он. – Значит, до следующей станции несколько часов. Можно спрыгнуть на сортировочной, а потом я помогу тебе запрыгнуть в другой поезд. Или можем найти гавань, куда еще не добрались солдаты, и посадить тебя в лодку.

Руна нахмурилась.

Не на такой ответ она надеялась.

– Гидеон, я только что сказала, что…

– Что в один прекрасный день ты хочешь завести семью. – Он отвернулся от окна и пристально посмотрел на нее. Он казался… печальным. – Я все понимаю. Поэтому ты и хочешь сбежать.

– Нет. – Руна поспешно шагнула ему навстречу, замотала головой. – В смысле да, но… – Она схватила Гидеона за лацканы пиджака, крепко сжала ткань обеими руками, чтобы устоять, несмотря на качку. – Гидеон, я предлагаю тебе условия.

Он недоуменно нахмурился.

– Ты все еще хочешь, чтобы я осталась?

Он ласково заправил ей за ухо выбившуюся прядь и кивнул.

– Больше всего на свете.

– Я тоже кое-чего хочу. Того, что убедит меня остаться.

Гидеон не сводил с нее глаз.

– Слушаю.

Ее вдруг охватила неуверенность, и Руна отвела взгляд. Что, если он ничего подобного не хочет?

– Иногда я думаю о том, каково было бы стать твоей женой, – призналась она, пялясь на воротник его пиджака.

Гидеон удивленно вскинул брови, лицо его прояснилось.

– Правда? – Он широко улыбнулся, явно довольный тем, какой оборот принял разговор. – Твои фантазии намного более порядочные, чем… – Он резко перестал улыбаться. – Постой-ка. Что ты хочешь сказать?

Капитан подцепил большим пальцем подбородок Руны, и ей пришлось снова посмотреть Гидеону в глаза.

– Я хочу стать твоей женой, Гидеон.

Она видела, как трепещет жилка у него на шее, знала, как бьется его сердце.

– То есть детей ты хочешь… от меня?

– Обычно все так и бывает, да. – А потом она добавила, уже тише: – Ты не против?

Гидеон запустил пальцы ей в волосы.

– Не против?! – Он прижался лбом к ее лбу. – Руна. Для меня будет величайшей честью стать твоим мужем. Ты хочешь сказать, что останешься сражаться, если я женюсь на тебе?

– Примерно так. – Она провела рукой по его груди, прижала ладонь к сердцу. – Это не слишком большая цена?

Губы Гидеона тронула улыбка.

– Я буду счастлив заплатить ее.

Он стянул перчатки для верховой езды, бросил их на пол. Коснулся лица Руны, огладил скулы – нежно, но твердо. От простого прикосновения к обнаженной коже Руну вдруг охватила невероятная тоска. Казалось, она умрет, если не прикоснется к нему в ответ.

Гидеон скользнул взглядом к ее губам.

– Помнишь, я разбудил тебя на «Аркадии»? Тебе еще что-то снилось.

Руна почувствовала, как горит шея.

Милосердные Древние. Почему нельзя было просто забыть об этом?

– Ты так и не сказала, что тебе снилось.

Он смущения все тело Руны охватил жар.

– Ты правда не можешь просто закрыть тему?

Он покачал головой, склонился и поцеловал ее в шею.

– Может, мы потом об этом поговорим? – предложила Руна.

– Нам несколько часов ехать до следующей станции, – пробормотал он, касаясь кожи губами.

Гидеон покрывал поцелуями ее шею, воспоминание о сне как никогда ярко проступило в памяти, и Руна сжала кулаки. Она прекрасно все помнила. В деталях. И пар котлов, и напряжение палящей злости. И прикосновение его…

– Мы были… – Она сглотнула. – Ты… прикасался ко мне.

– Прикасался к тебе? – Гидеон с лукавой улыбкой покосился на нее. – Вот так? – Он медленно провел ладонью по ее руке, и у Руны по коже побежали мурашки. Она задрожала, но покачала головой.

– Покажи.

– Почему для тебя это так важно?

– Потому что помню, как ты произносила мое имя той ночью… С каким выражением. – Пальцы скользнули вверх, вдоль пуговиц блузки. Расстегнул верхнюю, и Руна вся сжалась от желания. – Я хочу услышать, как ты снова его произносишь. Так же.

– Гидеон…

Он расстегнул следующую пуговицу, не сводя темных глаз с лица Руны. Будто испытывал ее, будто бросал ей вызов. Руна знала, на что способны его руки, его губы. У него уже был шанс продемонстрировать.

Она так и не научилась противостоять Гидеону, как и отступать перед вызовом, – так что Руна дерзко взглянула на него и вытащила блузку из брюк.

Она взяла Гидеона за руку, чувствуя, как ускоряется его пульс, направила мозолистую мужскою ладонь под шелк блузки, прижала к своему животу. Зрачки Гидеона расширились, глаза потемнели. Руна демонстрировала, чего именно хотела: подвела его руку к своей груди, чтобы он обхватил ладонью нежную, пышную плоть, как в том сне.

Большой палец Гидеона задел сосок, и тело Руны загудело от удовольствия.

– Что еще? – Гидеон прижался виском к ее виску; голос его звучал тихо и низко.

Руна огляделась, но в поезде не было никого, кроме них – и, вероятно, кондуктора в другом конце состава.

Она расстегнула свои брюки, взяла Гидеона за другую руку и направила его пальцы себе между бедер. У него перехватило дыхание. Когда его рука скользнула в теплое, нежное нутро ее тела, в воздухе заискрило.

И все это время Руна смотрела ему прямо в глаза.

На сей раз инструкции Гидеону были не нужны. Они так и смотрели друг на друга, но пальцы Гидеона пришли в движение: потирали, согревали. Один скользнул внутрь, и Руна ахнула. Мышцы тела сжались вокруг него.

– Вот что снилось тебе той ночью? – Гидеон задыхался. – Вот это?

Она кивнула. Тело ее горело, удовольствие накрывало с головой. Руки ее скользили по широкой мужской груди. Она обняла Гидеона за шею, встала на цыпочки, запустила пальцы в его шевелюру и прильнула к нему в поцелуе.

Поцелуй с Гидеоном был подобен возвращению домой после долгого пути. Он был скалой, неколебимой силой, призванной уравновесить Руну, напомнить, кем она была и где было ее место.

– Руна…

От того, как он произносил ее имя – томно, с придыханием, – кровь у нее горела огнем.

Пальцы его все настойчивее погружались в ее тело – глубоко, уверенно. Он будто точно знал, что делать.

Руна выгнулась от прилива наслаждения.

– Гидеон.

Однако, вместо того чтобы закончить начатое, он отстранился.

Руна чуть не лишилась равновесия. Ощущение потери было всепоглощающим.

– Что ты делаешь? – запинаясь, воскликнула она.

Гидеон покосился на ряд дверей вдоль всей стены коридора, а потом шагнул по направлению к ближайшей и распахнул ее. За дверью обнаружилась пустая кладовая.

– Это пассажирский поезд.

– И что?

Раздраженная тем, что он так невнимателен, так непочтителен, Руна попыталась снова привлечь его взгляд – стянула блузку и кинула на пол.

Расчет удался: Гидеон тут же уставился на ее бюстгальтер.

– А то… – продолжил он, снова подходя ближе, – что в пассажирских поездах есть купе.

Гидеон обвил руками ее талию, прижал к себе. Руна снова поцеловала его и не отстранилась, даже когда Гидеон стал наступать, вынуждая ее пятиться к двери между этим вагоном и следующим. Не разрывая поцелуй, Гидеон открыл дверь, и в коридор со свистом ворвался ледяной ветер.

Руна взвизгнула, по коже побежали мурашки. Гидеон принялся растирать ее обнаженные руки, пытаясь согреть.

Ветер трепал их одежду и волосы. На улице уже стемнело, и только звезды мерцали высоко на черном небе.

– Готова? – крикнул он поверх рева ветра и грохота поезда и протянул ей руку.

– Это же безумие! – Руна расхохоталась, схватила его за руку и последовала за капитаном с одной платформы на другую.

Гидеон открыл следующую дверь, и они оказались в очередном складском вагоне.

Руна толкнула его к стене, принялась стаскивать с него пиджак.

– Давай здесь и останемся.

– Искушение и правда велико, – откликнулся Гидеон. Поезд снова занесло. – Но нет.

Он двинулся к следующей двери, ни на секунду не отпуская Руну. Он целовал и ласкал ее и будто уговаривал пойти с ним. Руна на ходу расстегивала его рубашку, стащила ее с плеч и прижалась губами к шраму на его груди. Она запоминала его форму губами, чувствовала вкус кожи.

Гидеон облокотился о стену. У него перехватило дыхание. На мгновение казалось, что он вот-вот уступит. И все же он собрался с духом, открыл дверь и потащил Руну в следующий вагон.

Они прошли еще несколько вагонов (и оставили по пути немало одежды), но наконец нашли то, что искали, – купейный вагон.

К этому моменту ночь уже вступила в свои права, и единственным источником света был лунный свет за окном. Гидеон завел Руну в купе и, стащив белье, повел ее к нижней полке.

– Скажи, что тебе нравится, – прошептала она в темноте. Лежа на свежих простынях, Руна скользила руками по телу Гидеона.

– Мне нравишься ты, – пробормотал он ей в волосы и встал на колени между ее ног, намереваясь закончить то, что начал несколько вагонов назад.

Руна покачала головой. Такого ответа было недостаточно.

Когда они занимались этим в прошлый раз, Гидеон точно знал, как ублажить ее. Как будто Руна была запертой дверью, а он – обладателем единственного ключа.

Руна хотела стать для него таким же ключом.

Он опустился сверху, закрыл ее своим телом – ласково, стараясь не потревожить свежие шрамы у нее на спине, – и принялся покрывать поцелуями ее тело, спускаясь все ниже.

Руна не дала сбить себя с толку и приподнялась на локтях.

– Когда ты остаешься один и думаешь о нас с тобой, что ты представляешь?

На мгновение оторвавшись от бедра Руны, Гидеон взглянул на нее.

– А ты об этом думаешь?

Она улыбнулась и отвела взгляд.

– Отвечай на вопрос, Гидеон.

Он, казалось, собирался протестовать, но в итоге сдался. Подтянувшись, запустил руку ей в волосы, все еще заплетенные в косу.

– Я представляю, как делаю вот так.

Коса расползалась под умелыми пальцами, волосы Руны рассыпались по плечам.

– И вот так.

Он перевернулся на спину и потащил Руну за собой. Смеясь, она оседлала его.

– И… вот так.

Он сел, обхватил Руну за шею и поцеловал. Она низко застонала, и поцелуй стал яростнее, голоднее. Рука Гидеона обвила ее талию, прижимая ближе, и он медленно качнулся вперед, давая понять, чего хочет.

Пламя, бушевавшее в крови Руны, разгоралось все жарче, все ярче с каждым толчком.

Руна ухватилась за полку над головой и подалась бедрами навстречу Гидеону. Она внимательно следила за его дыханием, за его пульсом, за тем, как он стонет, когда ему что-то по-настоящему нравится, и повторяла все, что приходилось ему по вкусу. До тех пор, пока они не нашли идеальный ритм.

В этом моменте заключалась магия, и она очаровывала. Казалось, они не просто стали одним целым, не просто отдали себя друг другу. Казалось, случилось нечто куда более важное, более монументальное. Будто кто-то наложил мощные чары.

– Руна. – Гидеон звал ее по имени так, будто произносил заклинание. – Руна. – Он снова зарылся пальцами в ее волосы. – Если ты не сбавишь темп, я сейчас…

Она обхватила его лицо.

– Я этого и хочу, любимый.

Глаза Гидеона заблестели. Он смотрел на нее с нежностью, с дерзостью, будто намеревался сопротивляться. Сдержаться и дождаться ее.

Руна сощурилась. Она намеревалась победить в этой битве и не скрывала этого. Гидеон рассмеялся, увидев выражение ее лица, и именно это – звук его смеха, его любви и радости – стало для нее последней каплей. Она растворилась в наслаждении. Прижавшись лбом ко лбу Гидеона, она отдалась всепоглощающему пламени.

Они занимались любовью как в последний раз. Как будто не переживут завтрашний день.

На случай, если так оно и будет.

Глава 72

Гидеон

Как только впереди замаячила очередная сортировочная станция, они подобрали разбросанную одежду, привели себя в порядок и, едва поезд сбросил скорость, спрыгнули. Станция находилась в глуши, где-то в сельской местности. С одной стороны от железнодорожного полотна простирались поля пшеницы, с другой – поля ржи. На пастбище неподалеку щипали травку лошади, так что двоих они одолжили. Руна оставила на их месте полный кошелек монет, чтобы возместить владельцам ущерб.

Они направились к дому Вентольтов, стараясь держаться либо поближе к лесу, либо поближе к реке – то был единственный шанс остаться в стороне от главных дорог. Когда впереди замаячил Уинтерси, они рискнули подъехать поближе – проверить, есть ли кто дома. Лошади исчезли. Солдатские патрули – тоже. Дом казался пустым.

Они потихоньку пробрались внутрь – Руна хотела забрать книги заклинаний, которые не удалось стащить в прошлый раз. Новые чары могли пригодиться и против Крессиды, и против Доброго командира. Шаги эхом разлетались по пустым мраморным коридорам. Полотна картин были порваны, столы перевернуты, но нельзя было сказать точно, кто тому виной – Кровавая гвардия, бандиты или наемники Крессиды.

Пока они шли по разгромленным коридорам, Гидеону вспомнилось, как он впервые вошел в этот дом – в ту ночь, когда солдаты Кровавой гвардии забрали Кестрел Уинтерс на очистку. Гидеону было приказано пристально следить за внучкой старой ведьмы.

Он помнил, как Руна стояла и наблюдала за происходящим. Она не вмешивалась, и на лице ее застыло суровое выражение. Она напоминала статую. Гидеон взял Руну за руку и крепко сжал. Он ненавидел себя за то, что был причастен к виновникам самой ужасной ночи в ее жизни.

«Я не могу изменить прошлое, – думал он, пока они шли по коридору, оценивая нанесенный дому урон. – Но вместе мы, возможно, изменим будущее».

У подножья лестницы Руна положила свободную руку на перила красного дерева.

– Однажды здесь снова будет мой дом, – сказала она, и голос ее звенел от уверенности.

Пока она собирала вещи, Гидеон стоял в коридоре возле ее спальни. Он потихоньку вышагивал туда-сюда, прислушиваясь к малейшему шороху, к малейшему намеку на опасность. Потом подошел к окну в конце коридора и выглянул наружу, выискивая на территории поместья незваных гостей.

Однако в Уинтерси все было спокойно. Снаружи не было ни души.

Он уже собирался отвернуться от окна, как вдруг услышал лязганье. Как будто кто-то бил металлом о металл.

Звук был такой тихий, что сначала Гидеон решил, будто он идет снаружи.

А потом услышал его снова.

Бздынь!

Он посмотрел на пол.

Бздынь! Бздынь!

Нахмурился.

Звук доносится откуда-то снизу.

– Ты слышал? – прошептала Руна, высунувшись из спальни. В руках у нее была пыльная книга в кожаном переплете, волосы в свете свечи отливали червонным золотом.

Гидеон вытащил из кобуры пистолет и направился к лестнице.

– Запрись в комнате для колдовства и не выходи, пока я не вернусь.

Он не стал ждать, пока Руна сделает как велено, прекрасно зная, что она послушает его, только если сочтет нужным. Вместо этого Гидеон спустился на главный этаж. К тому моменту, как он добрался до крыла слуг, шум прекратился. Руна за ним не пошла. Гидеон остановился, прислушался…

Лязганье возобновилось.

Бздынь! Бздынь!

Механическим звук не был, а паузы между ударами казались случайными, разными по продолжительности. Да и сам звук казался то громче, то тише, как будто человек колотил каким-то металлическим предметом с разным настроем – то со злостью, то с отчаянием.

Лязганье стало громче, и доносилось она прямо снизу.

Из подвала.

Гидеон обыскал все крыло для слуг и наконец нашел узенькую лесенку, ведущую вниз. По ней он и спустился.

В подвале было влажно, как в погребе. Стены и пол были из грубо отесанного камня. Окон не было, так что свет сюда не проникал, и разглядеть что-либо не представлялось возможным. Пришлось возвращаться за лампой.

БЗДЫНЬ! БЗДЫНЬ! БЗДЫНЬ!

Гидеон ускорил шаг и вскоре добрался до двери. Он был уверен, что звук доносится из-за нее.

БЗДЫНЬ!

Гидеон снял пистолет с предохранителя.

БЗДЫНЬ!

Повернул дверную ручку.

БЗДЫНЬ!

Открыл дверь.

В комнате было темно, хоть глаз коли. Как только дверь распахнулась, лязганье резко стихло. Гидеон поднял лампу, осветив все вокруг.

Он оказался в котельной. Здесь было теплее, чем в коридоре наверху, а вокруг повсюду были трубы, через которые вода шла в дом, на верхние этажи.

Посреди котельной стояла женщина в красной гвардейской форме. Лейла.

Запястья ее были прикованы к трубе над головой, а в руке девушка сжимала гаечный ключ – похоже, именно им она лупила по трубе.

– Гидеон?

Ее темные волосы завивались от влажности, под глазами залегли тени.

– Лейла? – Не веря своим глазам, он шагнул в комнату. – Ты же должна быть в Лежбище. Что ты делаешь… здесь? – Он оглядел котельную.

– Отбываю наказание за то, что дала вам с Руной сбежать.

Гидеон недоуменно уставился на нее. Сказанное не укладывалось в голове. Даже для Ноя это было слишком. Одно дело – разозлиться на неподчинение сестры, но чтобы бросить ее умирать?

– Ной потребовал, чтобы я выследила вас и привела назад. Чтобы доказала свою верность. Я отказалась, и он запер меня здесь – подарок для наемников Крессиды.

Гидеона захлестнула ярость.

– Он что, не знает, что солдаты делают с женщинами на войне? – процедил он сквозь зубы.

– Совсем наоборот, – откликнулась Лейла, отводя взгляд. – Вот почему он меня здесь оставил. – Она покосилась на гаечный ключ в руках. – Пришлось решить, что лучше: умереть от голода или попасться на глаза дурному солдату. – Она подняла голову и посмотрела на Гидеона. – К счастью, солдат попался хороший.

В голосе ее слышалось облегчение. Она боялась, что ее ждет совсем другая судьба.

Гидеон в два шага пересек комнату и притянул Лейлу в объятия. Она положила голову ему на плечо и судорожно выдохнула.

– Ты понятия не имеешь, как я рада тебя видеть.

На мгновение Гидеон порадовался, что они на войне. В военное время не было места учтивости, так что если однажды он окажется лицом к лицу с Ноем, то с чистой совестью сможет его застрелить.

– А остальные солдаты? Они тебя бросили? В таком положении?

Лейла покачала головой.

– Они даже не знали ничего. Ной отослал их вперед, а потом приказал своей охране запереть меня. Остальные наверняка отправились в Лежбище, считая, что я на денек отстану.

Гидеон потянулся к цепям, выискивая замок.

– Ной забрал ключ с собой.

Гидеон отпустил цепи и переключился на трубы. Они были спаяны воедино. Даже если удастся найти топор, толку от него будет мало.

Как же ему освободить Лейлу?

– Я могу помочь, – раздался голос у него за спиной.

Гидеон резко повернулся. Взгляд Лейлы тут же устремился к открытой двери, где стояла Руна. Ее наполовину скрывали тени. Руна протянула руку, и над ладонью вспыхнуло белое пламя. На плече у нее была кожаная сумка, набитая книгами.

– Как вы наверняка помните… – Губы ее изогнулись в полуулыбке. – Я знаю заклинание, которое отпирает замки.

Глава 73

Руна

Освободив Лейлу, все трое поскакали в дом Вентольтов и к закату были на месте. Им пришлось добираться на двух лошадях, так что Руна поехала с Гидеоном.

Именно Руна заметила между деревьев людей в красной форме – офицеров Кровавой гвардии. Их было около дюжины, и они патрулировали территорию.

Беглецы остановили лошадей и переглянулись.

Сколько еще гвардейцев внутри?

«Неважно», – решила Руна. Сощурившись, она пересчитала красные мундиры. Ей доводилось выбираться и из более неприятных передряг. А внутри дома находились ее друзья.

Она спешилась, оставив Гидеона в седле, и направилась прямиком к солдатам.

– Руна, – зашептал ей вслед Гидеон, но остановить ее не успел – из леса появились шестеро солдат и направили на них оружие.

Гидеон и Лейла тут же подняли руки, а вот Руна подумывала выхватить пистолет у Гидеона из кобуры или свой нож из чехла на икре, как вдруг раздался удивленный голос:

– Стоять!

Молодой солдат с копной медных волос опустил винтовку и жестом велел остальным сделать так же.

– Это Шарп и Крид.

Руна нахмурилась и покосилась на Гидеона с Лейлой. Те с явным облегчением спешились.

– Феликс? Ты что здесь делаешь? – Гидеон направился к рыжеволосому солдату, и они с чувством пожали друг другу руки.

– Командир отправил нас выследить вас, – откликнулся тот.

Гидеон замер. Рука его опустилась.

– Так вы явились нас арестовать?

– Нет, сэр. – Феликс взглянул на товарищей. Все они стояли, вытянувшись в струнку. – Мы явились за приказами.

Гидеон вопросительно вскинул бровь.

– За приказами?

– Да, сэр.

Гидеон взглянул на Лейлу, будто надеялся, что она объяснит, что происходит.

– Ну что, капитан? – насмешливо произнесла она, скрестив руки на груди. – Какие будут приказы?

* * *

Гостиную Барта Вентольта наводнили солдаты: Гидеон, Лейла, Эш, Эбби и отряд гвардейцев. Все как раз обсуждали стратегию, прикидывая, что делать дальше, когда пришло послание от Харроу. Они с Джунипер получили нужную информацию.

Гидеон,

тела Анализ и Эловин спрятаны на Перекрестке. Крессида собирается отправиться туда до новолуния. Заклинание, поддерживающее тела, слабеет, и, когда ослабнет окончательно, они разложатся. Ей надо укрепить чары прежде, чем это произойдет.

– Харроу

Перекрестком называли опасное ущелье, где встречались три главные реки острова. Течения сталкивались с такой силой, что на этом месте образовался смертельный водоворот.

– И это все? – воскликнул Гидеон, перенимая у Руны записку. Он перевернул ее, выискивая хоть какую-нибудь приписку. Не было ни слова о попытке Джунипер привлечь на их сторону ведьм. Ни слова о том, что они планировали делать дальше – остаться в столице или вернуться.

– Это чары обновления, – заметила Серафина, читавшая через плечо Руны. – А накладывать их надо в новолуние. Если упустишь момент, придется ждать следующего.

– А к следующему новолунию, похоже, будет слишком поздно, – задумчиво произнесла Руна.

Стало быть, новолуние Крессида не пропустит.

– Есть карта острова?

Барт тут же явился с картой, и они, расстелив свиток на столе, попытались оценить расстояние от их нынешнего штаба до Перекрестка.

– Похоже, отсюда до Перекрестка три дня верхом, – заметил Гидеон.

– А новолуние через четыре дня, – добавила Серафина.

– Если доберемся раньше нее, сможем найти и уничтожить тела, – сказала Руна. – И тогда не будет ни шанса воскресить их. – А это, в свою очередь, придаст храбрости ведьмам и подтолкнет их предать королеву. По крайней мере, Руна на это надеялась.

Они с Гидеоном переглянулись. Надо было попытаться.

Решено было, что Руна, Гидеон и Серафина отправятся к Перекрестку и попытаются опередить Крессиду. Барт и Антонио останутся ждать Харроу и Джунипер, а также всех ведьм, которых тем удастся привлечь. Лейла, Эш, Эбби и остальные солдаты, меж тем, направятся в Лежбище и благодаря помощи союзников, поджидавших их на месте, силой отвоюют у Ноя новый штаб.

Однако Руна знала, что, даже если ей удастся найти тела своих сводных сестер, понадобится контрзаклинание, чтобы разрушить защитные чары. Может, магия, хранившая тела Анали́з и Эловин, и ослабла, но она все равно могла помешать Руне спалить их тела.

Преисполнившись решимости, она отправилась изучать книги заклинаний, привезенные из Уинтерси, надеясь, что на их страницах найдется решение проблемы.

* * *

Руна задумчиво сидела на полу кабинета в окружении свечей. Язычки пламени плясали в темноте. По полу вокруг были разбросаны книги заклинаний.

Руна просмотрела каждую и не нашла контрзаклинание.

Скрипнули половицы, и Руна подняла голову. В дверях стоял Антонио с лампой в руке.

– Все в порядке? – спросил он. Комнату затопил свет.

Руна вздохнула и подтянула к себе колени, прижала их к груди.

– Мне нужно заклинание, чтобы разрушить чары, защищающие Анали́з и Эловин, – сказала она, покосившись на испещренные символами страницы книг. – Но ни в одной моей книги такого нет.

Может, стоит попробовать самой придумать такое заклинание. Она так уже делала. «Призрачный страж» был ее изобретением.

Но я несколько месяцев отрабатывала его, чтобы все получилось как надо.

А месяцев в ее распоряжении не было.

Оставалось надеяться, что заклинание Крессиды, поддерживавшее тела, достаточно ослабло, и удастся беспрепятственно уничтожить тела. В конце концов, именно поэтому королева-ведьма собиралась к Перекрестку. Магия слабела, и трупы ее сестер оказались в уязвимом положении.

А вот если чары недостаточно развеялись…

Можно забрать тела с собой, а уничтожить их позже.

При мысли о похищении трупов Руну замутило, но она была готова на все, лишь бы нанести Крессиде удар посильнее.

Антонио подошел ближе, переступил через расставленные по кругу свечи и сел на пол рядом с Руной. От него пахло сахаром и корицей – наверняка он уже насквозь пропитался ими после целого дня работы в кухне с Бесс.

Он открыл книгу заклинаний и принялся изучать символы на страницах. Когда он склонился ближе, из-за пазухи выскользнул крошечный медальон, сверкнул в неровном свете. Руна разглядела гравировку – женщину в очках, с совой на плече.

Мудрость.

Древняя.

– Так вот кому ты служил, – заметила Руна, коснувшись крошечного серебристого овала. Размером он был с подушечку большого пальца.

Антонио, сообразив, о чем она говорит, аккуратно снял медальон и протянул ей.

– Мудрости. Да.

Разглядывая выгравированное на серебре лицо, Руна вспомнила заклинание, которое попалось ей на глаза, когда она сортировала книги в комнате для колдовства, – заклинание призыва Древних.

– Ты же не думаешь, что кого-то из Древних можно на самом деле призвать, да? – рассеянно спросила она.

Антонио замолчал.

– Королева Альтея призывала.

Руна взглянула на него.

– Ты в это веришь?

Когда она была маленькой, бабушка рассказывала подобные байки – о том, что Мудрость была ближайшим советником королевы Альтеи, а потому Каскадия при ней процветала не один десяток лет.

– Это факт, – заметил Антонио, снова надевая медальон. – Ближе к концу правления Альтеи многие подданные переметнулись к ее кузине, Виноа Роузблад, оказали ей серьезную поддержку. Альтея отказалась устанавливать порядки, которых требовали Виноа и ее сторонники. Они считали, что обычные люди, те, в чьих жилах не течет волшебная кровь, должны прислуживать ведьмам. Тем не менее двор успел заразиться идеями Виноа, и возник план свергнуть Альтею с престола.

Такого урока истории у Руны еще не было. Она даже не слышала ни о чем подобном, а потому, открыв рот, внимала каждому слову.

– Альтея обратилась к Древним и попросила совета, – продолжал Антонио. – Прошло уже несколько веков после Войн за Воскрешение, после того как Семь Сестер поклялись никогда больше не вмешиваться в дела смертных. Однако Мудрость сжалилась над Альтеей и явилась в ответ на призыв. Альтея хотела разоблачить опасную идеологию Виноа, обвинить кузину в измене Каскадии, лишить всех титулов и изгнать. Мудрость знала, что такой шаг положит начало кровавой войне, которая разорвет страну на куски и на которой многие погибнут. Она посоветовала Альтее созвать совет и на нем развеять заблуждения сторонников Виноа, объяснить им, чем ужасна идея превосходства ведьм, так сказать, вывести их на свет, чтобы все поняли, что на самом деле это попросту ересь.

Руна нахмурилась.

– У нее получилось?

Антонио покачал головой.

– Нет. Виноа заручилась поддержкой советников Альтеи и предала свою кузину в том самом зале, где Альтея надеялась изобличить порочность своего двора. Вместо заседания совета была резня. Альтею и тех, кто поддерживал ее, закололи, а на их крови Виноа воздвигла новый режим и основала династию Роузбладов. С этого момента на острове десятилетиями царили тирания и кровопролитие.

Антонио замолчал. В трепещущем свете свечей Руна смотрела на него – совершенно пораженная.

Такого ей бабушка не рассказывала. Впрочем, Руна понимала почему: от подробностей у ребенка начались бы кошмары.

– И Мудрость просто так это допустила?

– Древняя нашла Альтею в луже собственной крови. Тело ее было холодным, как камень под ногами. Осознав, что ее совет стал причиной ужасной трагедии, Мудрость заключила себя в человеческий облик и поклялась оставаться в Каскадии, пока не исправит ошибку. Только тогда она сумеет воссоединиться с сестрами в мире за гранью нашего.

Руна внимательно рассматривала Антонио. Он явно верил всему, что рассказал ей. Идея и правда была хороша: как будто Мудрость подобно стражу выжидает подходящий момент, чтобы привести мир в порядок. Вот только это определенно было мифом.

Будь все это правдой, она бы наверняка все еще была здесь. Ходила по земле среди нас.

Куда логичнее было бы предположить, что Альтее самой пришла в голову мысль собрать совет, а позже историки вписали в этот сюжет Мудрость.

Антонио кивнул в сторону книги, лежащей у него на коленях.

– Арканы были запрещены законом. Зачем твоя бабушка держала целую книгу с такими заклинаниями?

– Не знаю. – Руна покосилась на заклинание, о котором он говорил.

Текст гласил: «ВОСКРЕШЕНИЕ МЕРТВЫХ».

Руна натыкалась на него, когда искала информацию, и пока отложила, надеясь вернуться к заклинанию чуть позже и хорошенько изучить. Однако Антонио поставил лампу поближе и углубился в чтение.

«ВОСКРЕШЕНИЕ МЕРТВЫХ»

КАТЕГОРИЯ: АРКАНА

При наложении данного заклинания обязательно приносится в жертву близкий родственник. Подойдут родители, дети, братья и сестры. Для воскрешения мертвых необходимо выполнить следующие шаги.

Сначала сделайте порез на коже жертвы и ее свежей кровью нарисуйте на телах мертвых необходимые символы. Завершив нанесение символов, пронзите сердце жертвы ритуальным ножом. Магия символов передаст жизненную силу жертвы покойным, и они воскреснут. Поэтому жертва должна быть жива на момент начала ритуала, а убить ее можно только после нанесения всех символов. Мертвая жертва не подойдет, даже если кровь свежая. Жизнь жертвы надлежит забрать в процессе наложения заклинания, иначе оно не будет иметь силы.

Внизу страницы была приписка:

Данное заклинание запрещено законами Каскадии. Если по какой-то ужасной причине его приходится использовать, имейте в виду: жертва умрет, а ведьма, наложившая заклинание, запятнает себя и никогда не сможет искупить содеянное. Вы действуете на свой страх и риск.

Руна поежилась.

Если бы люди знали, что она сестра Анали́з и Эловин, ее бы убили – это было в общих интересах, ведь тогда Крессиде уже никогда не удалось бы использовать Руну для воскрешения сестер.

Антонио закрыл книгу и оттолкнул ее подальше.

– Почему ты передумала? – спросил он. – Казалось, ты твердо вознамерилась уехать.

Руна подумала о вере Гидеона в лучший мир, о его готовности умереть ради этого мира. Подумала об их будущих детях, бегущих по полю, – смеющихся, радостных.

– Я осознала, что он прав, – сказала она наконец. – В конечном счете каждый получит тот мир, за который готов сражаться.

Она покосилась на медальон на шее у Антонио.

– А аколиты имеют право проводить церемонию бракосочетания?

– В определенных обстоятельствах – да. – Антонио вопросительно склонил голову к плечу. – С чего такой вопрос?

– Ты не мог бы поженить нас, когда все это закончится?

Если он и заметил, что Руна сказала «когда», а не «если», то не показал виду. Только улыбнулся.

– Почту за честь.

Неожиданно снизу раздался гул струнных, нарушив атмосферу. Руна и Антонио хмуро переглянулись.

Это что, музыка?

Они отправились на разведку, и чем ближе подходили к первому этажу, тем громче звучала музыка. Картину, которая открылась в зале, где они оставили Гидеона, Лейлу и остальных заканчивать стратегию, иначе как гуляньем было не назвать.

Мебель сдвинули к стенам, а посреди зала стояли двое скрипачей – все еще в форме Кровавой гвардии. Они яростно орудовали смычками, а все остальные танцевали вокруг. Как будто у них тут не война была, а торжество.

Пока Руна изучала книги заклинаний наверху, прибыли новые лица. Многих она узнала – то были аристократы, с которыми она вращалась в одних кругах еще в ту пору, когда притворялась светской пустышкой и скрывала ведьминскую натуру.

К ним, танцуя, подскочил Барт. Щеки у него раскраснелись.

– Это Шарлотта Гонг? – спросила Руна, завидев девушку в толпе. Шарлотта беседовала с несколькими солдатами на краю пляшущей толпы, а ее жених обнимал Лейлу. – И… Элиас Крид?

Брат Ноя и Лейлы работал в Министерстве общественной безопасности – в ведомстве, которое, среди прочего, курировало очистку ведьм.

Руна всегда подозревала, что Шарлотта втайне сочувствует ведьмам. Может, поэтому такая смена настроений?

А может, Элиас все это время и сам им сочувствовал.

– Им некуда было пойти, – сказал Барт, наблюдая за весельем. – Солдаты Крессиды присвоили либо разграбили все дома в радиусе пятидесяти миль от столицы. Тех, кто не успел сбежать, взяли в плен. А вот им, – он кивнул на пеструю компанию, – удалось уйти живыми.

Антонио махнул рукой в сторону танцующих. Глаза у него горели.

– А это что?

Барт улыбнулся, и в свете газовых ламп в его лице промелькнуло что-то по-лисьи хитрое.

– Последний праздник, – ответил он, а потом потащил Антонио к остальным танцующим. – Если уж умирать, то умирать счастливыми.

Руна улыбнулась, глядя им вслед. Уже через мгновение их поглотила толпа. Прислонившись к стене, она осмотрела зал и поняла, что ни Харроу, ни Джунипер среди гостей не было. Может, они остались в столице? Или сейчас, когда здесь оглушительно гремела музыка, они возвращались? Что бы они подумали, если бы вошли в зал и застали такое бурное гулянье?

Она нашла среди танцующих Гидеона. Он слушал Шарлотту – они стояли в одной компании. Едва Руна посмотрела на него, Гидеон поднял голову, будто почувствовал ее внимание.

Мгновение спустя он извинился и пошел ей навстречу. Он не брился несколько дней, и на лице проступила темная щетина, а рукава рубашки были закатаны до локтя. Выглядел он усталым, но решительным.

Когда он поравнялся с ней, Руна сглотнула, внезапно вспомнив, чем они занимались в поезде. Гидеон не сводил с нее горячего взгляда, будто вспоминал то же самое.

– Ты должна мне танец, – сказал он. Ему пришлось повысить голос, перекрикивая музыку.

Руна изогнула бровь.

– Что-что, прости?

– Однажды я предложил тебе пойти на настоящий праздник, разве не помнишь?

«Там не будет никаких бальных платьев, оркестра, глупых мелодий и танцев с заученными движениями», – сказал он ей однажды, кажется, целую вечность назад, в коридоре Уинтерси. И говорил он, как оказалось, как раз о таком празднике.

«– Назови место и время, я там буду.

– Осторожно, мисс Уинтерс, иначе я раскрою всем, что ты блефуешь».

Он встал прямо напротив нее. Руна прижалась к стене, взгляд ее скользил вверх по его груди, пока их глаза не встретились. Казалось, все веселье вокруг: музыка, смех, танцы – затихло. Как будто в комнате не осталось никого, кроме них двоих.

У Руны перехватило дыхание.

– Ты обвинил меня в том, что… как же там? Что такая девушка, как я, «должна бояться быть пойманной в сомнительном месте с сомнительной публикой»?

– Так докажи, что я ошибался. – Он огладил костяшками пальцев ее щеку.

Руне хотелось взять его за руку и отвести наверх – в постель. Однако она не тронулась с места, лишь окинула его долгим, внимательным взглядом, будто оценивала.

– Не уверена, что вы достаточно сомнительны, Гидеон Шарп. Пожалуй, мне стоит поискать кого-то более возмутительного.

Гидеон заворчал. Обнял ее за талию, прижал к себе и уткнулся ей в шею. Поцеловал, прикусил нежную кожу.

– Я вполне могу быть возмутительным.

Руна рассмеялась и последовала за Гидеоном к танцующим.

Она не привыкла так танцевать и позволила Гидеону вести. Сердце ее билось как сумасшедшее в ритме песни, лицо раскраснелось, волосы прилипли к потной коже. Руна смотрела, как вокруг нее кружатся и топают люди – так, будто это была последняя мелодия в их жизни.

И в этот момент Руна осознала простую вещь.

Даже если нам не удастся свергнуть Крессиду, мир, о котором мы мечтаем, уже существует.

Он родился прямо здесь, в этой комнате.

То был мир, где бывшие враги могли стать не только союзниками, но и любовниками, и друзьями, а главное – равными. То был мир, где никому не приходилось скрывать свою истинную сущность.

Она ужасно жалела, что Алекс его не увидит.

Мелодия закончилась, раздались аплодисменты и улюлюканье. Гидеон широко улыбнулся ей – потный, задыхающийся. Он обхватил ладонями ее лицо и поцеловал прямо в губы.

Руна была поражена. Чтобы капитан Кровавой гвардии у всех на глазах проявил любовь к ведьме, выказал свое обожание? Всего неделю назад это казалось абсурдным. Невозможным.

А теперь они стояли на пороге чего-то нового – хрупкого и призрачного. На пороге будущего, которое выбиралось из кокона подобно бабочке. И кто знал, сколько просуществует такое будущее. Может, не переживет и дня.

Руна ответила на поцелуй. Она была твердо намерена запомнить этот момент – на тот случай, если будущего не будет. Впервые в жизни она полностью ощутила себя самой собой.

И готова была заплатить за это любую цену.

Даже умереть.

Глава 74

Руна

Три дня они гнали лошадей, чтобы добраться до Перекрестка.

На полпути они разделились. Лейла повела солдат в Лежбище, надеясь силой захватить временный штаб. Она рассчитывала на помощь значительного числа гвардейцев, оставшихся с Ноем, но на деле ожидавших ее команды. Было решено, что, если Руна с Гидеоном успешно справятся со своей миссией на Перекрестке, они тоже присоединятся к Лейле.

Барт остался в доме Вентольтов на случай, если Харроу и Джунипер вернутся в компании других ведьм. Шарлотта Гонг, Элиас Крид и другие изгнанные аристократы остались с Бартом. Они разбились на отряды и намеревались отправиться на разведку в дома и города, захваченные армией Крессиды, надеясь найти выживших.

Гидеон с Руной продолжили путь к Перекрестку в компании Серафины и Антонио. Тот вызвался поехать с ними в последний момент, чем изрядно удивил Руну.

– А Барт не против того, что ты едешь? – спросила она.

– Порой наши пути и пути тех, кто нам дорог, расходятся, и каждый должен держаться своего, – ответил Антонио. Они ехали бок о бок, время от времени поглядывая на горы вокруг. – Однако я верю, что наши пути снова пересекутся, если не в этом мире, то в следующем.

В его словах слышалось предостережение, и Руна поежилась.

– Ты в это веришь? – спросила она. – Что любовь – величайшая сила?

Он посмотрел на нее так, будто девушка спросила, правда ли вода мокрая.

– А ты разве нет?

К закату они добрались до цели. Рокот Перекрестка был слышен задолго до того, как он сам появился на горизонте – резкий обрыв и жадный белый водоворот внизу. Поток закручивался так яростно, так стремительно, будто слив в доме какого-то великана.

В центре возвышался скалистый остров диаметром около двадцати шагов. К нему тянулась хлипкая веревочная лестница. Она дрожала и раскачивалась на сильном ветру.

Руна нутром чуяла, что ей надо попасть на островок. Как раз в таком месте Крессида и спрятала бы своих сестер – в центре водоворота.

Она покосилась на Серафину, которая так сосредоточенно изучала остров, будто пришла к тому же выводу, что и Руна.

– Мы с Гидеоном пойдем и посмотрим, что к чему, – решила Руна и поправила ремень на плече. В сумке лежала нужная ей книга заклинаний. – Серафина, если ты мне понадобишься, я махну.

Серафина кивнула. Антонио не сводил глаз с горной местности вокруг. Бледная луна серебрилась на фоне багрового неба, напоминая, что скоро сюда явится Крессида. До новолуния оставалось меньше суток. Надо было найти сводных сестер Руны и убираться отсюда.

Гидеон пошел первым – проверить мост на прочность. Через плечо у него был перекинут ремень с лопатой на случай, если придется выкапывать тела, на бедре висела кобура с пистолетом. Мост закачался под его весом, и сердце у Руны ушло в пятки. Однако Гидеон крепко держался за веревку и быстро продвигался вперед. Наконец он добрался до другого края и кивнул ей.

Руна взошла на мост.

Брызги летели во все стороны. Ее волосы и одежда моментально промокли. Мокрая от воды веревка до крови стирала руки. Руна несколько раз поскользнулась и едва не полетела вниз.

Она знала, что падение в такой водоворот не пережить. Ее просто затянет в пучину, и даже если удастся хлебнуть воздуха, поток такой силы выбросит ее на камни, и жизнь будет кончена.

Руна выпрямилась, удостоверилась, что сумка надежно висит на плече, и двинулась дальше.

Гидеон не сводил с нее глаз. Руна чувствовала, как он следит за каждым ее движением, чувствовала, как напрягается всякий раз, когда она спотыкается. Как только она оказалась в пределах досягаемости, он протянул ей руку.

Руна вцепилась в нее мертвой хваткой, и Гидеон вытащил девушку на берег. Оба были в безопасности.

Они разделились и принялись выискивать хоть какие-то знаки, указывающие на местоположение тел: перекопанную землю или неестественное положение камней. Крессида похоронила сестер два года назад и несколько раз возвращалась сюда, чтобы обновить заклинание.

И все же в земле тел не оказалось.

Руна обнаружила их в водах тихого пруда, окруженного камышом. От воды исходило свечение, которое и привлекло ее внимание. А потом высокая трава всколыхнулась от ветра, и Руна увидела белую светящуюся подпись – розу и полумесяц.

Руна бросилась вперед. Она пробиралась через камыши, пока не добралась до пруда. Вода в нем была кристально чистой. И тут она увидела их – прямо под светящейся подписью Крессиды, – двух молодых женщин, мирно лежащих под толщей воды, будто во сне.

Лица Эловин и Анали́з обрамляли серебристо-белые волосы. Длинные бледные ресницы касались светлой кожи. А во лбу у обеих зияли дыры, куда вошла пуля, – расчетливый, смертоносный выстрел.

У Руны перехватило дыхание.

Мои сестры.

Она с трудом сглотнула. Ей не хотелось ступать в воду и нарушать их покой, но нельзя было дожидаться, когда явится Крессида и вернет ведьм к жизни. И, чтобы проверить, насколько сильна магия, поддерживающая тела в нынешнем состоянии, а потом уничтожить их, надо было вытащить сестер на берег.

Руна глубоко вздохнула и вошла в воду. Пруд был мелким, но, едва нога Руны коснулась воды, он почернел. Вспыхнул ослепительный свет, и Руна ощутила взрыв магии – взрыв невероятной силы. Все вокруг побелело, а Руну отбросило назад в камыши.

Она приземлилась на копчик, и тело прошила боль.

Руна поморщилась и села, не сводя глаз с пруда. Черная вода все еще шла рябью после ее вторжения.

Заклинание явно действовало в полную силу.

Так почему же в записке Харроу говорилось, что оно слабеет?

Без контрзаклинания им не удастся разрушить чары. А раз ей даже не войти в пруд, чтобы вытащить тела…

– Что случилось? – Рядом появился Гидеон и тут же опустился на землю рядом с ней. – Ты в порядке? – Он заметил тела Эловин и Анали́з под водой и помрачнел.

– Заклинание не позволяет мне приблизиться к ним, – сообщила Руна. – Может, у Серафины найдется решение.

Гидеон помог девушке встать, они повернулись к мосту… и тут стало понятно, что неразрушимое заклинание не главная их проблема.

На другом берегу ревущего водоворота стояли на коленях Серафина и Антонио. Обоим к затылку прижимали пистолет. За их спиной ущелье окружили солдаты, которых было не меньше сотни.

Были среди них и ведьмы. Десятки ведьм. Ритуальные ножи сияли в последних лучах заходящего солнца.

С ними была Джунипер. Глаза у нее покраснели от слез, руки были связаны, а за спиной у нее стояла Крессида, прижимая нож к ее горлу.

Харроу тоже была связана. Какой-то солдат схватил бывшего куратора за волосы, вынуждая встать на колени.

«Мы потерпели поражение», – подумала Руна.

– Прости, товарищ! – закричала Харроу. Ее отчаянный голос эхом разлетался над водой. – Она заставила меня выбирать!

Руна вспомнила записку Харроу, полученную три дня назад. Записку, в которой говорилось, что Крессида отправится к Перекрестку.

Это была ловушка.

Мысли Руны кружились быстрее водоворота.

Вот почему эти двое не вернулись. Почему Гидеон получил от Харроу лишь одно краткое послание. Джунипер стала переманивать на их сторону ведьм, и кто-то выдал ее королеве-ведьме, а потом использовал, чтобы скомпрометировать Харроу.

– Ей пришлось выбирать: либо предать тебя, либо смотреть, как умирает Джунипер, – произнесла Руна. Она взглянула на Гидеона, на лице которого застыла смесь потрясения и злости. – Крессида наверняка угрожала, что убьет Джунипер, если Харроу не заведет нас в ловушку.

«А в глубине души она все еще дорога ей», – подумала Руна.

– Кресс убьет их обоих, как только достигнет цели, – прорычал Гидеон.

– Так давай позаботимся о том, чтобы она ее не достигла.

В какой-то момент Гидеон вытащил пистолет и наставил его на солдат, выстроившихся на противоположном берегу. Вот только пули рано или поздно закончатся, а у всех солдат тоже были пистолеты – и большинство из них целились в ответ.

Крессида, конечно, прикажет не стрелять в Руну: она нужна ей живой.

Отдаст ли королева тот же приказ в отношении Гидеона?

«Нет», – подумала Руна, вспомнив ведьму, которая чуть не убила его на железнодорожных путях. Вспомнилось ей и то, как Крессида наставила пистолет на Гидеона и выстрелила ему прямо в грудь. И убила бы, если бы пулю не принял Алекс.

Она готова была пустить Гидеона в расход.

Руна взяла его за свободную руку, крепко сжала пальцы. При этом она не сводила глаз с ущелья.

Нас полностью окружили.

Лейла с солдатами были далеко и направлялись в Лежбище. Их союзники здесь – Серафина, Антонио, Джунипер и Харроу – оказались в заложниках. Стало быть, остались только они с Гидеоном, но вокруг них был смертоносный водоворот, а на другом краю ущелья – вражеские солдаты. И все пресловутые солдаты целились прямо в них.

У Руна перехватило дыхание – Крессида пересекала мост в сопровождении нескольких ведьм.

– Спасибо, что сами сделали за меня мою работу! – Королева-ведьма уверенно передвигалась по веревочному мосту. Она скинула дорожный плащ, и было видно ритуальный нож у нее на бедре. – Проще и быть не могло, уж вы постарались.

БАХ!

Гидеон выстрелил, намереваясь попасть в Крессиду или одну из ведьм, но пуля отлетела рикошетом и растворилась в ночи: врага окружал невидимый щит.

БАХ! БАХ!

Еще две пули – еще два рикошета.

– Гидеон, – предостерегающе произнесла Руна. Она видела, что солдаты вскинули оружие, прицелились. Они ждали команды Крессиды.

Однако Гидеон не слушал. Руна буквально кожей ощущала, как растет его отчаяние с каждым неудачным выстрелом. Видела, как дрожит у него рука, когда он перезаряжал пистолет. Он не собирался погибать без битвы.

«Вот только битва уже окончена», – сообразила Руна. Крессида с ведьмами сошли с моста.

Их союзники оказались в плену. Единственным их оружием был пистолет Гидеона – определенно бесполезный против Крессиды – и книга заклинаний Руны. Однако любое ее заклинание отразится от волшебных щитов, и все. Не имело даже смысла колдовать: Руна не успеет даже символы нарисовать, как их схватит Крессида и ее приспешницы.

А Гидеона изрешетит сотня пуль.

БАХ!

Крессида была всего в десяти шагах. Через несколько секунд она поравняется с ними. Остальные ведьмы стали расходиться – они готовились окружить их с Гидеоном. Солдаты сняли оружие с предохранителей.

Крессида подняла руку. Она готова была отдать команду стрелять – и покончить с Гидеоном.

В этот момент Руна неожиданно поняла, что остался лишь один способ победить.

Ей вспомнилась «Вечность» – заклинание, не имеющее конца.

С его помощью она смогла бы навсегда гарантировать Гидеону безопасность.

Она подумала обо всех, кто называл остров своим домом. О людях, которые тоже заслужили право на безопасность.

И Руна могла им ее подарить, могла защитить их ценой собственной жизни – пожертвовать ею, пока эту жизнь не украла Крессида.

Она вспомнила сон, приснившийся Руне в каменном круге, там, где она пыталась вызвать наследника Роузбладов. Вспомнилось, как они с Гидеоном стояли лицом к лицу в темноте, под дождем. «Это был вовсе не дождь», – сообразила она. То были капли от водоворота. Вот почему они оба были промокшие в том видении.

То было видение, а не сон.

Глаза обжигали непролитые слезы.

БАХ!

Звук выстрела вернул ее в реальность. Руна повернулась к Гидеону. Глаза его потемнели от страха.

– Попытайся добраться до моста, – сказал он и снова выстрелил. – Я буду стрелять. Может, тогда удастся…

Он все еще пытался отрицать происходящее. Отказывался видеть то, что было прямо перед ним. Руна даже не доберется до моста. А если каким-то чудом доберется, то на другом конце ее ждут ведьмы, не говоря уже о солдатах.

– Гидеон.

Он, казалось, не слышал ее.

Оставалось всего несколько секунд. Солдаты вот-вот начнут стрелять и убьют Гидеона, и Руне придется смотреть, как он умирает. А потом Крессида убьет и Руну тоже, и воскресит их сестер, и утвердит свой режим, и террору не будет конца.

Руна знала: если сейчас она откажется действовать, то мир, проблеск которого она увидела три дня назад в доме Барта, испарится в мгновение ока.

Она не могла этого допустить.

БАХ!

– Если сможешь добраться до Серафины, то, может, у тебя получится…

Руна не дала Гидеону договорить и не дала потратить зря последнюю пулю в магазине. Она схватила горячий ствол пистолета и с силой опустила его.

– Гидеон.

Он резко повернулся к Руне, впился изучающим взглядом. В волосах у него сверкали капли воды, отчего они казались темнее обычного.

– Отдай мне пистолет.

Он нахмурился. Глаза у него были безумные, а поведение Руны явно сбивало его с толку.

Она проглотила страх и спросила:

– Ты мне доверяешь?

Казалось, ему пришлось призвать на помощь все силы, чтобы согласиться, но он отдал ей пистолет.

«Жертва должна быть жива на момент начала ритуала».

Ей предстояло умереть. В этом она была уверена. И в свете этой уверенности выбор был очевиден. Оставался всего один вариант.

«Мертвая жертва не подойдет, даже если кровь свежая».

Дрожащими руками Руна повернула Гидеона лицом к себе. Чтобы он не видел ужасов, творящихся в нескольких шагах от него.

«Жизнь жертвы надлежит забрать в процессе наложения заклинания, иначе оно не будет иметь силы».

– Посмотри на меня. – Она убедилась, что курок взведен. Все, как научил ее Гидеон.

Руки ее дрожали, и Руна осознала, что не сможет сама сделать то, что задумала. Ей понадобится его помощь.

Гидеон оторвался от Крессиды и посмотрел на Руну. Она положила руку ему на сердце.

– Я хочу, чтобы ты знал, насколько я благодарна, насколько мне повезло любить тебя. – Голос ее задрожал. – Пусть и недолго.

Гидеон стиснул зубы.

– Что ты…

Руна покачала головой. Слезы обжигали глаза, лицо Гидеона размывалось.

– Если уж мне придется умереть, я хочу умереть так. – Руна взяла его за руку, сомкнула его пальцы на прикладе и приставила ствол к своему сердцу. – Прямо здесь. С тобой.

Гидеон в ужасе таращился на пистолет. На собственный палец на спусковом крючке.

– Нет. – Он попытался отступить. – Руна. Нельзя просить меня…

– Ты должен. – Она схватила его за рубашку, не давая сделать ни шагу. Горло горело. По щекам текли слезы. – Теперь это единственный выход. Ты знаешь, что будет, если ты этого не сделаешь.

Гидеон отвел взгляд. На лице его читалось отвращение. Он целился Руне в грудь, но пальцы его дрожали.

– Если ты этого не сделаешь, сделает она. – Руна оглянулась и увидела, как ухмыляется Крессида, будто в ночном кошмаре. И она была так близко. Почти рядом с ними. Она вот-вот разлучит их навсегда. – Третьего не дано. Она убьет меня и использует мою смерть, чтобы приумножить весь этот кошмар.

Когда Руна снова посмотрела Гидеону в глаза, в них стояли слезы.

– Либо ты, либо она. Не позволяй ей сделать это. Если ты любишь меня, не позволяй. Гидеон, пожалуйста.

Голос ее сорвался.

Пальцы Гидеона сомкнулись на пистолете, и Руна сдалась. Она обхватила его лицо, встала на цыпочки и поцеловала его.

По щекам обоих катились горячие слезы.

– Для меня это было честью, капитан, – прошептала она прямо ему в губы.

Гидеон издал задушенный вопль, но не подвел ее.

Он нажал на спусковой крючок и направил пулю прямо ей в сердце.

Глава 75

Руна

Звук выстрела оглушил ее.

В нос ударил запах пороха. В груди разливались боль и жар. Ноги Руны подкосились, и в этот момент воздух прорезал разъяренный визг Крессиды.

Гидеон подхватил Руну, поймал на лету и, баюкая в своих объятиях, опустился вместе с ней на землю. Руна всем телом чувствовала исходящую от него силу, она укрывала подобно мягкому одеялу. Из груди Руны хлынула кровь.

Ее поразило, что даже сейчас в Гидеоне удивительным образом смешивались ласка и сила. Она смутно осознавала, что лежала у него на коленях, а ее холодную щеку овевал жар, исходящий от его груди. Совсем рядом заполошно билось его сердце.

«Я буду скучать по звуку, с которым бьется твое сердце», – подумала она.

– Что я натворил, – запричитал Гидеон. Он дрожал всем телом. – Что я натворил?

– Избавил меня от страданий, – прошептала Руна. Она коснулась окровавленными пальцами его щек, нарисовала по символу на каждой. Гидеон был настолько охвачен горем, что даже не заметил. – Ты всех нас избавил от страданий.

Чтобы воскресить сестер, Крессиде нужна была жизнь Руны, а Гидеон только что забрал ее.

Пальцы рук и ног начинали леденеть, холод будто пожирал ее изнутри, подбирался к сердцу, и Руна вдруг точно поняла, что ей никогда уже не согреться.

Она закрыла глаза, мысленно прощаясь и с Гидеоном, и с той жизнью, которую они могли бы прожить вместе. Прощаясь с тремя веселыми детишками, которых ей никогда уже не доведется увидеть.

Крессида в два шага оказалась рядом. Руна улыбнулась, вспомнив последний символ, добавленный ею к заклинанию, – там, в Ларкмонте, когда она лежала на полу в луже собственной крови, дрожа под градом ударов.

Ей так хотелось сказать Гидеону: «Я не только разрушила твое проклятье, я обернула его против нее. Навсегда. Крессида не сможет к тебе прикоснуться».

Вот только сознание стремительно покидало Руну, говорить она уже не могла.

Будто почувствовав приближение Крессиды, Гидеон крепко прижал Руну к себе. Его слезы закапали ей на лицо.

– Я люблю тебя, – прошептал он, уткнувшись ей в волосы. – Я должен был сказать тебе об этом намного раньше. Я люблю тебя, Руна Уинтерс.

Смерть неумолимо подступала. Казалось, ее тень накрыла Руну, и в этот момент в голове эхом прозвучали слова Антонио: «Порой наши пути и пути тех, кого мы любим, расходятся, и каждый должен держаться своего. Однако я верю, что наши пути снова пересекутся, если не в этом мире, то в следующем».

Руна прижала ладонь к сердцу Гидеона и прошептала:

– Найди меня в следующем мире.

И так она встретила Смерть.

Глава 76

Гидеон

Гидеон полагал, что после стольких испытаний уже ничто не могло причинить ему боль.

Как же жестоко он ошибался!

Он осознал это, когда Руна перестала дышать. Когда ее тело обмякло в его окровавленных руках, и ему осталось лишь в неверии смотреть на нее.

Ее больше нет.

Его душили рыдания. Гидеон склонился к телу Руны, прижался лбом к ее лбу.

Где-то за его спиной верещала Крессида. Проклинала его. В гневе она была подобна подступающему урагану – страшна и неизбежна.

Вот только Гидеона это уже не волновало. Мир вокруг размывался.

Пусть подходит.

Гидеон все еще баюкал Руну в объятиях, когда на землю упала тень королевы-ведьмы.

– Ты даже понятия не имеешь, какие страдания я тебе уготовила. Ты поплатишься за то, что сделал.

Огромным усилием воли он отвел взгляд от Руны и взглянул на Крессиду.

По голым рукам тянулись начертанные кровью символы заклинаний, лицо ее исказилось от ярости. Волосы развевались на ветру, и она казалась настоящим олицетворением бури.

От нее веяло угрозой, как от раската грома.

Она не теряла времени даром: нарисовала на руке еще несколько знаков, размазывая кровь, и воздух заискрил от магии. На кончиках пальцев у Крессиды плясали молнии.

Крессида резко взмахнула рукой, и в Гидеона полетела шаровая молния.

Раздался оглушительный треск. Он знал, что заклинание такой силы отбросит его назад… но этого не случилось. Молния отскочила от него рикошетом, будто наткнулась на невидимую броню, и поразила саму Крессиду.

Это ее отбросило, это она упала навзничь.

Какого черта?

Не выпуская Руну из объятий, Гидеон наблюдал, как Крессида перекатилась на бок и застонала от боли. Она тряхнула головой и встала, но заметно было, что далось ей это нелегко. Ведьмы, пересекшие мост вместе с ней, не решались подойти и лишь неуверенно поглядывали то на свою королеву, то на Гидеона.

Крессида вперила в него полный ненависти взгляд, глаза ее превратились в щелочки. Она вытащила из кобуры на бедре пистолет, взвела и выстрелила.

Их разделяло всего несколько шагов, пуля неминуемо должна была поразить цель. Однако она, как и заклинание, отскочила от Гидеона и полетела обратно в Крессиду, прошла в миллиметре от нее.

Он вдруг вспомнил, как однажды Руна наложила чары на его мундир.

«Эти чары отразят любое злобное действие. Символы заклинания будто создают броню. Если тебя попробуют заколоть кинжалом, заклинание отразит удар, если попробуют застрелить, от тебя будут отскакивать пули».

Он взглянул на девушку, которую держал в объятиях, на девушку, чьи глаза закрылись навечно.

Неужели все это – заслуга Руны? Неужели она каким-то образом умудрилась напоследок наложить защитное заклинание?

Впрочем, одно было ясно: Крессида не могла ему навредить.

Гидеон ласково опустил любимую на землю, а потом выпрямился во весь рост.

Крессида выстрелила еще четырежды, но все пули отлетали от него.

Она попятилась, завизжала. Выхватив нож, полоснула себе по руке. Хлынула кровь, и Крессида принялась остервенело рисовать новые колдовские символы. Поднялся ветер. Под вой его порывов водоворот закрутился с бешеной силой, а вода стала подниматься подобно воронке урагана. Островок оказался прямо в центре. Крессида подняла руку и махнула в сторону Гидеона, намереваясь обрушить на него силу потока, несколько тонн воды.

Гидеон уже приготовился к удару, к тому, что его затянет в воронку и выбросит на камни…

Но этого не случилось.

С грохотом вода обрушилась на невидимый, подобный куполу щит, возведенный Руной, не задев ни ее тело, ни Гидеона, а потом снова взвилась и устремилась вниз, в ущелье. Только чудом поток миновал Крессиду.

Гидеон даже не вымок.

Когда королева-ведьма снова обрела равновесие и увидела, что Гидеон – целый и невредимый – стоит на ногах, в глазах ее вспыхнула ярость. Она нарисовала еще несколько символов и приготовилась атаковать снова.

Все ведьмы, стоявшие на берегу, выхватили ритуальные ножи и в едином порыве метнули их в Гидеона. Лезвия сверкнули в тающем солнечном свете подобно смертоносным стрелам – и все они целились прямо Гидеону в горло.

Вот только цели так и не достигли.

Один за другим клинки натыкались на заклинание Руны – гнулись, трескались и с лязгом падали на камни вокруг.

И Крессида испугалась. Глаза ее распахнулись, и она закричала солдатам на берегу:

– Огонь, дураки! Застрелите его!

Пули были подобны кометам и летели прямо в Гидеона.

И отскочили – все до одной.

Гидеон подумал о своем Багровом Мотыльке и, несмотря на обуревавшее его горе, улыбнулся.

Даже после смерти ты остаешься чудом, любовь моя.

Выстрелы резко прекратились – солдаты бросились в укрытие. Никому не хотелось попасть под летящие назад пули. Гидеон заметил, как посреди всего этого хаоса Джунипер толкнула своего пленителя на землю и стащила у него пистолет. С восторгом он наблюдал, как Харроу обхватила связанными руками вражеского солдата и принялась душить его, пока тот не опустился на землю рядом с ней. А потом она схватила двумя руками пистолет и начала стрелять.

БАХ! БАХ! БАХ!

Ведьмы, пересекшие мост вместе с Крессидой, стали отступать. Они толкались на мосту, пытаясь не попасть на линию огня.

Гидеон же повернулся к Крессиде. Окинул ее долгим, мрачным взглядом.

Вокруг бушевал ветер, но на острове они остались вдвоем.

– Однажды мой брат проявил к тебе милосердие, – крикнул Гидеон, заглушая рев водоворота. – Я не повторю его ошибку. – Он подошел ближе. – На колени.

Крессида взмахнула ритуальным ножом.

– Ни за что.

Гидеон невесело хохотнул.

– Ты больше не способна причинить мне боль, Кресс. Ты никогда уже мне не навредишь.

И то была заслуга Руны. Именно она превратила могущественную королеву в жалкое существо перед лицом Гидеона Шарпа.

Он перехватил руку Крессиды – ту самую, в которой был нож, – не давая порезать себя. Что есть силы сжал запястье, ломая кости, пока хватка ее не ослабла.

Клинок упал на землю.

Гидеон схватил ведьму за горло обеими руками, сжал пальцы, и Крессида упала на колени – прямо в грязь.

– Если ад существует, – произнес он, – надеюсь, там ты и сгоришь.

– Так давай, вперед. – Крессида смотрела на него снизу вверх, и глаза ее – казалось, совершенно черные – безумно блестели. – Отправь меня в ад.

Гидеон усилил хватку.

– Я буду преследовать тебя вечно, Гидеон. Я всегда буду…

– Стой!

Серафина сошла с моста и быстрым шагом устремилась к ним. По пятам за ней следовал Антонио. Над головами у них парило белое пламя, освещая дорогу в сумерках. На другом берегу ущелья Джунипер и Харроу не давали никому выйти на мост. Им помогало не меньше дюжины ведьм – они выстроились стеной и пока держали оборону.

В эту минуту Гидеон осознал: Серафина была права.

Все больше ведьм дезертировало. Возможности воскресить Эловин и Анали́з больше не было, а Крессида оказалась полностью во власти Гидеона. Ведьмы знали, что потеряют куда меньше, если примкнут к тем, кто не давал союзникам королевы-ведьмы прийти ей на помощь.

Серафина присела рядом с Крессидой, а через несколько секунд к ней присоединился Антонио. Он прижимал к себе Руну, а через плечо у него была перекинута кожаная сумка. Антонио аккуратно опустил тело Руны рядом с Серафиной, а потом открыл сумку и достал книгу заклинаний.

Белое колдовское пламя жутко сияло над головой.

– Ведьмы в любой момент могут прорвать баррикады, – сказал Серафине Гидеон. Пальцы его снова сжались на горле Крессиды, и она начала задыхаться. – Эту собаку надо усмирить.

– Еще рано. – Серафина коснулась его руки. – Поверь мне.

Гидеон подчинился и ослабил хватку.

Серафина вытащила из ножен клинок, принадлежавший Руне, а Антонио открыл книгу заклинаний на странице, заложенной лентой, поднял повыше, чтобы Серафине было удобнее читать.

Крессида, краем глаза увидев символы заклинания, расхохоталась.

– Аркана? Мы обе знаем, что ты не рискнешь запятнать себя, Серафина.

Гидеон слишком поздно понял, что она задумала. Крессида схватила с земли свой ритуальный нож в виде полумесяца и метнулась к Серафине.

А вот Антонио сориентировался быстро. Он перехватил ее руку, отвел смертоносный клинок.

А Серафина… Серафина рассмеялась.

– Послушай, моя маленькая королева, – произнесла она. – Меня невозможно запятнать.

Крессида нахмурилась. Взгляд ее заметался по лицу Серафины.

– Мое имя – Мудрость. – Голос ее звенел, как вынутый из ножен клинок. – И я долго ждала этого момента.

Королева-ведьма побледнела и попыталась встать, но Гидеон сжал руки на ее шее, толкнул Крессиду, и она осталась на коленях.

Серафина – Мудрость? Та самая Древняя?

Она мало походила на того, кто создал этот мир, и казалась обычной смертной – девушкой не больше двадцати лет.

Темные глаза Мудрости вспыхнули – засветились ярко-белым светом. Воспользовавшись тем, что Антонио крепко держал руку Крессиды, Серафина сделала на ней порез. Хлынула кровь – густая и красная. Мудрость обмакнула в нее пальцы и нарисовала на безжизненном теле Руны пять символов: по одному на каждой ладони, один у основания горла, на губах и на лбу. Потом она велела Антонио снять с Руны ботинки и нарисовала по символу на каждой стопе.

Когда она закончила, к медному запаху крови примешалось что-то еще. Нечто более древнее, чем горы вокруг. Нечто более первобытное, чем смертоносные потоки воды в ущелье.

Магия.

Древняя и могущественная.

Мудрость повернулась к королеве-ведьме. Та оказалась в ловушке – Гидеон все еще прижимал ее к земле, и выхода не было. Антонио прижал руки Крессиды к земле рядом с головой, так что Гидеон смог отпустить ее шею и удерживать всем телом. Крессида извивалась и отбивалась, но вдвоем они быстро ее усмирили.

Древняя занесла нож Руны – клинок высоко взмыл в воздух.

– Королевы и командиры этого мира полагают, будто имеют представление о власти, – произнесла она. – Однако истинная власть божественна, а приговор ее окончателен.

И она вонзила нож прямо Крессиде в сердце.

Королева-ведьма ахнула, а символы на коже Руны засияли лунным белым светом. Казалось, они оживали с каждым задушенным вздохом Крессиды. Магия Мудрости забирала у Крессиды жизненные силы и передавала их Руне.

Магия вспыхнула подобно пламени. Гидеон на мгновение позабыл, где он и что происходит. У него свело зубы. Напряжение в воздухе все нарастало, а голову сдавило так, что казалось, она вот-вот взорвется.

А потом Крессида замерла.

Напряжение отступило.

А Руна – вздохнула.

Глава 77

Руна

Возвращение к жизни было подобно пробуждению в мире, полном чудес.

Руна открыла глаза и оказалась в темноте, вот только то была не темнота смерти, вовсе не черная паутина, лишенная проблесков света, а нечто совершенно иное.

«Звезды», – сообразила она.

Всю свою жизнь она воспринимала их как данность. Почему она так редко останавливалась полюбоваться их красотой? Следовало каждую ночь смотреть в небо, чувствовать, как переполняет восторг, и знать, что однажды звезды навеки перестанут сиять для тебя.

Руна сделала вдох. Почувствовала свежесть воздуха, ощутила, как работают легкие. И это тоже было чудом. Она выдохнула, будто пыталась вернуть миру одолженный воздух, а потом вдохнула снова.

Как же она раньше не осознала, какой драгоценный дар – возможность дышать, вбирать и выпускать воздух снова и снова, день за днем?

– Руна?

У нее перехватило дыхание.

Гидеон.

Звук его голоса согрел ее, растопил лед, оставшийся после прикосновения Смерти. Она села и тут же наткнулась на ошеломленный взгляд Гидеона. Он не сводил с нее глаз.

Ее Гидеон. Руне хотелось прикоснуться к каждой черточке его лица. Хотелось запустить пальцы в спутанные волосы. Хотелось ощутить ладонью шершавость щек. На щеках его все еще красовались начертанные кровью символы: один – для «Ведьминской брони», второй – для «Вечности».

– Алекс любит тебя, – выпалила она, сама не зная, почему эти слова первыми пришли на ум. – В день своей смерти он взял с меня слово, что я скажу тебе об этом, но я… я не выполнила обещание.

Она будто ощущала присутствие Алекса, как порой ощущаешь увиденное во сне – еще долго после того, как наступило пробуждение.

Гидеон опустился на колени, обхватил затылок Руны одной рукой. Коснулся лбом ее лба и неуверенно рассмеялся.

– Он тебе сейчас об этом напомнил? – спросил он, и в голосе его слышалась улыбка.

– Я… я не знаю, – прошептала Руна, обнимая его за шею, вдыхая знакомый аромат, прижимаясь ближе. – Может быть.

За спиной Гидеона Серафина и Антонио стояли на коленях возле тела Крессиды. Антонио держал в руках книгу самой Руны, а Серафина шепотом читала из нее заклинание.

Труп Крессиды объяло черное пламя. Руна наблюдала, как оно пожирает королеву-ведьму. Ее сестру.

Гидеон обнял Руну, и она прижалась как можно ближе.

Пламя догорело, оставив лишь горстку пепла. Серафина вызвала ветер, и пепел взвился в воздухе, оседая в водовороте, смывая все, что осталось от Крессиды Роузблад.

– А что с остальными двумя? – спросил Антонио и покосился на пруд, где лежали тела Эловин и Анали́з. Со смертью Крессиды ее колдовская подпись исчезла.

А значит, и охранное заклинание разрушилось.

– Их мы тоже сожжем, – постановила Серафина. Она подошла к берегу пруда и стала вытаскивать сестер на берег. – На всякий случай.

Гидеон ободряюще сжал плечо Руны и отправился помочь Серафине.

Когда все было кончено, а от бывших королев-ведьм не осталось ничего, кроме пепла на ветру, Серафина вдруг повернула голову и уставилась куда-то вдаль.

Руна встала и повернулась в ту же сторону. Гидеон и Антонио подошли к ней, и вместе они наблюдали, как на краю воды возникли шесть мерцающих фигур. Все они очертаниями напоминали женщин, но от них исходил слабый загадочный свет. Будто они были сотканы из лунного света.

Руна, открыв рот, взирала на эту картину.

– Это что…

Серафина медленно двинулась им навстречу, и с каждым шагом человеческий облик покидал ее, пока древняя не стала сиять ярко, как луна в небе.

Однако она не сразу присоединилась к остальным. Сначала остановилась и повернулась к Руне. Черты ее лица не изменились, а волосы по-прежнему облаком развевались вокруг головы, но она больше не была женщиной из плоти и крови. Она стала чем-то совершенно иным.

– Прощай, Руна Уинтерс.

По голосу она так напоминала Серафину и все же больше не была ею. Ее голос напоминал ветер, завывающий в каменной пещере. Напоминал море в разгар урагана. Он был яростным, могущественным.

Мудрость коснулась щеки Руны, и прикосновение ее было легким, как крыло бабочки.

– Кестрел гордилась бы тобой.

А потом она исчезла – развернулась и направилась к своим древним сестрам.

Собравшись вместе, все семеро исчезли, как исчезают на рассвете звезды. Их ждал мир за гранью.

Глава 78

Лейла Крид шагала по каменным коридорам Лежбища. Наступил рассвет, и крепость просыпалась. Солнечный свет струился в окна, над морем пламенело розовое небо. Лейла направлялась в столовую, где как раз завтракал взвод солдат Кровавой гвардии. По пятам за ней следовали солдаты и волокли за собой пленника.

Прошлой ночью армия Каскадии, как отныне называли себя Лейла и ее солдаты, втайне ото всех пробралась в цитадель, несмотря на все ее укрепления, – вошла через крыло для слуг. Гвардейцы, всецело преданные Гидеону Шарпу, открыли им дверь, дали оружие и пополнили их ряды.

– Лейла… Лейла, пожалуйста.

– Заткните его, – рявкнула она и толкнула двойные двери в столовую.

Армия Каскадии вошла следом, выстроилась вдоль стен, промаршировала по проходам между столами. Все они держали в руках оружие, вообще-то принадлежавшее ничего не подозревающим солдатам, завтракавшим в столовой.

Лейла остановилась. Все как один повернулись и уставились на нее.

– Слушайте сюда! – закричала она, громко, чтобы ее услышали во всем зале. – С этого момента у вас новые приказы.

Двое солдат за ее спиной вышли вперед, волоча за собой пленника, и поставили его на колени. Руки у Ноя Крида были скованы за спиной, во рту красовался кляп. Под ошеломленными взглядами всех солдат в зале Добрый командир отвел взгляд и уставился в пол.

– С этого момента вступает в силу распоряжение, согласно которому запрещается охотиться на ведьм и причинять им вред только за то, кем они являются. Все чистки объявлены вне закона.

– И кто же так сказал? – прокричал какой-то умник в трех столах от нее.

Лейла покосилась в его сторону и обнаружила, что им уже занялись четверо ее солдат.

– Так сказал командир Гидеон Шарп, – прорычала она.

Услышав имя Гидеона, зал смолк.

– У вас есть три варианта. – Лейла подняла указательный палец. – Можно поступить на службу в армию Каскадии и отныне отчитываться перед командиром Шарпом. – Она подняла еще один палец. – Можно сдать униформу и отправиться по домам. – Подняла третий. – Можно отправиться в тюрьму под конвоем и остаток дней гнить в камере рядом с вот этим куском дерьма. – Она кивнула в сторону своего брата, скорчившегося на полу, и толкнула его сапогом. – Все понятно? Вопросы есть?

Никто не поднял руку.

– Отлично. Завтракайте дальше. После все должны в обязательном порядке явиться во двор и получить дальнейшие инструкции или увольнение.

Беспокойно перешептываясь, бывшие солдаты Кровавой гвардии вернулись к еде под бдительным присмотром вооруженного батальона Лейлы.

Эпилог

Три месяца спустя

Руна не отрываясь смотрела в окно. Все ее внимание было приковано к бесконечным рядам экипажей, выстроившихся перед Уинтерси-хаус. Полная луна подсвечивала иссиня-черное небо. Гости, блистая шикарными нарядами и драгоценностями, потоком следовали в главные двери.

Руки у Руны дрожали так, что она сцепила их в замок.

У меня не получится.

Подобрав подол вечернего платья, она развернулась на каблуках и, чеканя шаг, направилась мимо лестницы, ведущей в бальный зал. Лестница, к слову, была украшена по случаю сегодняшнего торжества и гудела от людской болтовни. Руна мельком заметила рыжую макушку Барта Вентольта, услышала звонкий смех Джунипер. Однако при виде друзей она лишь убедилась в своем решении.

Я не могу туда спуститься.

Руна проскользнула в свои покои, где было тихо и мирно. Свет погасили с наступлением вечера, а дверь в комнату для заклинаний была приоткрыта.

Руна распахнула ее на всю, вошла и направилась прямо к окну. Сняла щеколду, толкнула створки.

В комнату хлынул теплый ветерок.

На мгновение Руна прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, напоминая себе, насколько ей повезло. Напоминая о том, что она никогда в жизни больше не будет принимать что-либо как данность. Ни свежий ветерок, ни луну на небе – и уж точно ни остров, который зовет домом.

Стояла та неопределенная пора, когда лето сменяется осенью. Листья на деревьях меняли цвет, ветра становились сильнее. Погода капризничала: то баловала жарой, как в разгар лета, то грозила таким холодом, будто со дня на день пойдет снег.

Сегодня природа, видимо, склонялась к первому варианту. Было тепло, дул слабый ветерок.

Руна подхватила юбки и взобралась на подоконник. Она уже собиралась ухватиться за плющ и сбежать через сады, но тут за ее спиной раздался голос:

– Какого черта ты творишь?

Руна застыла.

Впрочем, она не спешила поворачиваться и некоторое время молча смотрела на поля, расстилающиеся перед домом. Среди полевых цветов петляла тропинка, ведущая в лес, а оттуда – к морю.

– Просто… э-э-э… проверяю, как сады.

Она нырнула обратно. На щеках, к ее негодованию, разгорался румянец. Руна развернулась и оказалась лицом к лицу с Гидеоном Шарпом. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, и вид у него был весьма позабавленный.

– Я попросила Лизбет проследить, чтобы все дорожки были хорошо освещены, – промямлила она, стараясь не смотреть ему в глаза, сделать вид, что вдруг очень заинтересовалась полками, заставленными книгами заклинаний. – Понимаешь, чтобы гости могли прогуляться. Хотела убедиться, что она не забыла.

– А выйти через заднюю дверь, как нормальный человек, ты не могла?

Руна с тоской покосилась на окно. На залитую лунным светом тропинку через поле.

Гидеон оттолкнулся от двери и подошел ближе.

– Что ты на самом деле тут делала?

На мгновение Руна отвлеклась – ее вниманием завладел сюртук Гидеона. Он был пошит в военном стиле, а ткань цвета ржавчины хорошо сочеталась с бирюзовым платьем Руны. Гидеон мог бы показаться идеальным образчиком джентльмена, если бы не галстук. Он был повязан отвратительно.

Спускаться в таком виде вниз ему было нельзя.

– Сегодня идеальная ночь для купания, ты так не считаешь? – воскликнула Руна, сокращая расстояние между ними. Пальцы у нее так и чесались поправить галстук.

– Для купания?

– Да-да. – Она коснулась белого шелкового галстука и принялась развязывать его. – Только представь… ты и я. Голые. В море. Никто даже не заметит нашего отсутствия.

Гидеон изогнул бровь.

– Полагаю, люди заметят, что их нового парламентария, которого они как раз собрались чествовать и в чьем доме собрались, нигде нет.

Руна скривилась, стащила с шеи Гидеона галстук и стала завязывать его заново.

– Мы можем по-светски опоздать.

Иными словами, появиться тогда, когда все уже напьются и начнут расходиться.

С того самого момента, как огласили результаты выборов, Руна вела себя как пугливая лошадь в тесном стойле. Ее выбрали представителем округа в Палате Общин, главном органе нового правительства Каскадии. Всего выбрали тринадцать чиновников – шесть ведьм и семь человек без магии, – и всем им предстояло заседать в парламенте.

Руна скрестила концы галстука, дважды повернула и затянула узел, а потом заправила его под жилет.

Идеально.

– Антонио неделю пек торт.

– Это он так говорит, – пробормотала она, скользнув руками по груди Гидеона, и обняла его за шею. Раз словами убедить не удалось, придется обратиться к другим методам…

– Внизу собралось человек сто, и все они ждут…

Руна прижалась к шее Гидеона поцелуем.

Он замолчал. Она продолжила целовать его, медленно продвигаясь все выше. Она чувствовала, как меняется его настрой, как он задохнулся от желания. Рука Гидеона легла ей на бедро, потом скользнула на поясницу, притягивая ближе.

– Ты что делаешь?

– Целую мужа. – Она запустила пальцы ему в волосы, привстала на цыпочки. Гидеон уже поджидал ее.

Они слились в поцелуе, столкнулись телами, прижались друг к другу так, будто пытались стать одним целым.

Руна внезапно пожалела, что завязала галстук как надо. Надо был вообще снять его, а потом расстегнуть ему сюртук, а потом рубашку…

Гидеон прикусил губами ее нижнюю губу, и Руна завладела пуговицами его сюртука, принялась поспешно расстегивать его. Сообразив, что она творит, Гидеон перехватил ее руки и отстранился.

– Руна, – раздраженно проворчал он. – Не пытайся соблазнить меня. Ты все равно не убедишь меня сбежать с тобой с твоей же вечеринки.

Он отступил на пару шагов, и Руна надулась.

– Эти люди собираются чествовать тебя.

От этих слов Руна ощутила укол вины и отвела взгляд.

– В чем на самом деле проблема? – Гидеон взял ее за руку, огладил тонкий шрам в основании безымянного пальца, того самого, на котором другие носили обручальное кольцо. – Тебе больше нечего бояться. Надо всего лишь быть собой.

Этого я и боюсь.

– Что, если я разочарую их? – прошептала она, не в силах посмотреть ему в глаза. – Что, если настоящая Руна Уинтерс им не понравится?

Он рассмеялся.

– Любимая. – Гидеон подцепил ее подбородок, чтобы Руна наконец взглянула на него. – Это же попросту невозможно.

Она вырвалась и начала отступать, но Гидеон обхватил ее за талию, привлек к себе, прижался коротким поцелуем к обнаженному плечу, поцеловал край шрама, выглядывавший из-под платья.

– Ты просто не в состоянии разочаровать.

– А если я подведу их? – Она запустила пальцы Гидеону в шевелюру, пытаясь обрести успокоение. – Что, если ничего не получится?

– Тогда мы продолжим работу. Будем стараться и исправлять ошибки, пока не получится. – Гидеон взял ее за руку и поцеловал шрам, окольцовывающий безымянный палец Руны. – Как получилось все остальное.

Руна взглянула на аналогичный шрам на руке Гидеона.

Шрамы у них остались после заклинания, которое Руна наложила на свадьбе. Церемонию проводил Антонио – как и обещал. Они обменялись клятвами в присутствии всех своих друзей, и Руна наложила два заклинания: одно – чтобы говорить правду, а второе – чтобы связать их обоих с данными клятвами.

Так что вместо обручальных колец у них были обручальные шрамы.

– С чего-то надо начинать, – сказал он. – Мы начинаем вот с этого.

Гидеон взял ее за руку и потянул за собой прочь из комнаты для колдовства. Руна немного поупиралась, но в итоге последовала за ним, позволила провести себя к лестнице в бальный зал – туда, где их ждали гости.

На вершине лестницы она помедлила. Висящая под потолком люстра, казалось, ободряюще подмигивала ей. Люди в зале стали поворачиваться, заметив Багрового Мотылька и главнокомандующего армией, и сердце Руны пустилось вскачь.

Она с тоской оглянулась на коридор, ведущий в комнату для колдовства, – открытое окно манило ее как никогда.

Гидеон, разумеется, все заметил. Он склонился к ней и прошептал:

– Как тебе такой план: когда все эти аристократы уйдут, мы продолжим с того места, на котором остановились. Голыми. В море. Идет?

Руна с трудом подавила улыбку.

– Идет.

Гидеон подставил локоть, и Руна взяла его под руку, а потом – вместе – они повернулись к своим друзьям.

– Пора создать новый мир, Руна. Готова?

Благодарности

Спасибо Даниэль Берби за все, что она для меня сделала, но прежде всего за то, что поверила в меня. Я ужасно рада, что мы нашли друг друга.

Спасибо Викки Лейм за то, что позволяет мне писать книги, благодаря которым я чувствую себя как никогда живой. Мне повезло продолжить работать с ней, и это потрясающе!

Спасибо всей команде Wednesday Books за то, что так успешно и эффектно представляете миру мои истории. Спасибо Ванессе Агирре, Саре Гудман, Эйлин Ротшильд, Алексис Невилл, Бранту Джейнуэй, Алиссе Гаммелло, Керри Резник, Ольге Грилич, Эрику Мейеру, Крису Леоновицу, Кэсси Гатман и Марте Сиполла.

Спасибо Тарин Фэйгернесс, а также всем моим редакторам, переводчикам и издателям за рубежом. Каждый раз, когда я вижу свои книги в переводе на другие языки, у меня просто мозг взрывается.

Спасибо независимым книжным магазинам и книготорговцам, которые встали на защиту этой книги и посоветовали ее читателям (особая благодарность Thistle Bookshop и Words Worth Books!).

Спасибо Совету Канады по искусству за то, что, пока я работала над этой дилогией, у меня в доме горел свет, а у моей семьи была крыша над головой. Вы мне невероятно помогли.

Спасибо моим родным за то, что присмотрели за моей жизнерадостной принцессой, пока я выкраивала время на написание текстов.

Спасибо Джо за то, что никогда во мне не сомневался. Не знаю, чем я тебя заслужила, но мне очень повезло с тобой, и я каждый день благодарю за это судьбу.

Наконец, я хочу поблагодарить вас, читатели. Тех, кто был со мной со времен «Последнего Намсары», и тех, кто только сейчас открыл для себя мои книги. Поверьте, я не лукавлю, когда говорю, что развлекать вас и приносить вам радость для меня – огромная честь (если же роман вас совершенно не развлек и теперь вы с ненавистью читаете эти благодарности – в этом случае продолжайте в том же духе). Зарабатывать на жизнь текстами – своего рода чудо, и я никогда не принимала его как должное. А без вас у меня бы ничего не вышло.

Если на то пошло, взявшись за «Бессердечного охотника», я сказала себе: «Да пошло оно все». Я села писать эту историю вскоре после рождения ребенка, когда главная цель – выжить. Меня не волновало, кто что скажет об этой книге. Она истошно вопила и рвалась наружу, так что в моей голове не нашлось места беспокойству – только писательству. Времени было мало, и я не собиралась тратить его на что-либо, кроме истории, которую мне хотелось поведать. Я решила, что, если я напишу книгу, а потом моему агенту или редактору придется оттаскивать меня от края пропасти, будь что будет. Сдерживаться я не собиралась – я бы попросту не смогла даже при сильном желании. Я жила в первобытном режиме новоявленной матери, когда несешься вперед, а все, кроме самого жизненно необходимого, горит синим пламенем.

А потом «Бессердечного охотника» опубликовали… и за первую же неделю все экземпляры в магазинах разошлись.

И после он вошел в список бестселлеров The New York Times.

Я была поражена. Я определенно не собиралась писать бестселлер, я просто хотела поведать историю – вот эту историю. Полагаю, из этого можно извлечь кое-какой урок, например о том, что иногда полезно сказать: «Да пошло оно все», и держаться этого принципа.

Того же я желаю и тебе, дорогой мой читатель. Того же я желала Руне в самом начале этой истории (и отчасти – себе самой). Я желаю тебе перестать так сильно волноваться о том, что скажут другие, и позволить себе жить. Желаю найти в себе мужество быть собой и не извиняться за это, и начать строить собственную жизнь, а может, даже собственный мир – такими, какими их хочется видеть тебе и тем, кого ты любишь.

Notes

1

Старинный смычковый инструмент, предшественник виолы и скрипки. – Прим. пер.

2

1 фут составляет примерно 30,5 см. – Прим. пер.

Content

Кристен Чиккарелли
Непокорная ведьма

Часть первая

Глава 1 Гидеон

Глава 2 Руна

Глава 3 Гидеон

Глава 4 Гидеон

Глава 5 Руна

Глава 6 Гидеон

Глава 7 Руна

Глава 8 Руна

Глава 9 Гидеон

Глава 10 Руна

Глава 11 Гидеон

Глава 12 Гидеон

Глава 13 Гидеон

Глава 14 Гидеон

Глава 15 Руна

Глава 16 Гидеон

Глава 17 Руна

Глава 18 Гидеон

Глава 19 Руна

Глава 20 Руна

Глава 21 Гидеон

Глава 22 Руна

Глава 23 Гидеон

Глава 24 Гидеон

Глава 25 Руна

Глава 26 Гидеон

Глава 27 Руна

Глава 28 Гидеон

Глава 29 Руна

Часть вторая

Глава 30 Руна

Глава 31 Гидеон

Глава 32 Руна

Глава 33 Руна

Глава 34 Руна

Глава 35 Гидеон

Глава 36 Руна

Глава 37 Руна

Глава 38 Гидеон

Глава 39 Руна

Глава 40 Гидеон

Глава 41 Руна

Глава 42 Гидеон

Глава 43 Руна

Глава 44 Руна

Глава 45 Гидеон

Глава 46 Руна

Глава 47 Руна

Глава 48 Руна

Глава 49 Руна

Глава 50 Руна

Глава 51 Гидеон

Глава 52 Руна

Часть третья

Глава 53 Руна

Глава 54 Руна

Глава 55 Руна

Глава 56 Руна

Глава 57 Гидеон

Глава 58 Руна

Глава 59 Гидеон

Глава 60 Руна

Глава 61 Руна

Глава 62 Гидеон

Глава 63 Руна

Глава 64 Гидеон

Глава 65 Гидеон

Глава 66 Руна

Глава 67 Гидеон

Глава 68 Руна

Глава 69 Гидеон

Глава 70 Руна

Глава 71 Руна

Глава 72 Гидеон

Глава 73 Руна

Глава 74 Руна

Глава 75 Руна

Глава 76 Гидеон

Глава 77 Руна

Глава 78

Эпилог

Благодарности

Notes