Александр Кияткин

«Додо»: от подвала до миллиарда. Как маленькая пиццерия из Сыктывкара стала глобальной компанией

Информация от издательства

Кияткин, Александр

«Додо»: от подвала до миллиарда. Как маленькая пиццерия из Сыктывкара стала глобальной компанией / Александр Кияткин; под ред. М. Котина. — Москва: МИФ, 2025. — (Реальные истории).

ISBN 978-5-00250-339-1

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Текст, обложка. ООО «ДОДО ФРАНЧАЙЗИНГ», 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Предисловие Федора Овчинникова

Я очень волнуюсь каждый раз, когда захожу в «Додо Пиццу».

По всему миру работает уже больше тысячи двухсот наших пиццерий. Из них только в России — свыше девятисот пятидесяти. Вы найдете «Додо Пиццу» в любом крупном — и даже не слишком — российском городе, от Калининграда до Владивостока, от Дербента до Норильска.

Наверное, вы уже не удивитесь, если я скажу, что никогда не был в большинстве из них.

Поэтому каждый раз, заходя в «Додо Пиццу», я волнуюсь. Будет ли там чисто? Встретит ли меня дружелюбный кассир? Приготовят ли пиццу быстро, будет ли она горячей и вкусной, а кофе — ароматным? И будет ли там много гостей?

Почувствую ли я там атмосферу той самой первой «Додо», которую открыл в 2011 году в подвальном помещении на улице Первомайской в городе Сыктывкаре?

Эту первую «Додо Пиццу» я проектировал сам, сам и строил. Обучал там первых сотрудников. Вместе с ними готовил пиццу и развозил заказы… Мы хотели делать лучшую пиццу в городе. Доставлять ее так быстро, как никто. Создать такой сервис, какого люди в Сыктывкаре еще не встречали. И у нас, кажется, получилось.

Прошло почти пятнадцать лет, и пиццерия в подвале превратилась в респектабельную серьезную компанию. Наши продажи в 2024 году достигли одного миллиарда долларов. Это число до сих пор не укладывается у меня в голове. И теперь мы уже открываем не только пиццерии, но и кофейни «Дринкит», которые меняют представления людей о том, как может выглядеть современное городское кафе.

Многие скептики не верили, что у нас что-нибудь получится. Но история «Додо» доказывает: в этом мире никогда ничто не решено и не поделено окончательно. Можно реализовать даже самые смелые мечты, если очень захотеть и приложить к этому максимум усилий.

Можно, например, с нуля, без связей и капитала, начать в маленьком городе и построить большой бизнес на принципах открытости, служения клиентам и партнерства с сотрудниками, франчайзи и инвесторами.

Как вы увидите, читая историю «Додо», — сделать это совсем непросто. Это путь, который требует упорства, смелости, труда. Но в этом нет ничего невозможного, и, я надеюсь, наш пример вас вдохновит. Вдохновит мечтать, пробовать, бороться, ничего не бояться и никогда не опускать руки.

Счастлив ли я оттого, что наши продажи достигли миллиарда? Честно говоря, меня делает счастливым другое.

Как-то вечером я возвращался на машине из леса и заехал за кофе и пиццей в пиццерию в Подольске — небольшом подмосковном городе. Это было воскресенье. Полный зал, много заказов. Чисто, светло, уютно. Ни пицца, ни кофе не разочаровали, а после дня на природе так и вовсе показались божественными.

Меня узнал кассир. Когда я уже собрался уходить, он подошел и сказал: «Я работал во многих местах в России, но только здесь, в “Додо”, мне нравится по-настоящему. Я люблю свою работу». Сложно описать, что я почувствовал в этот момент. Слышать такие слова — вот это настоящая награда.

Бизнес-книги часто представляют предпринимателей как героев-одиночек, благодаря которым из ничего рождается что-то большое и величественное. Но история «Додо» была бы невозможна без энтузиазма и самоотдачи огромного количества людей. Без сотрудников, предпринимателей-франчайзи, менеджеров, пиццамейкеров, курьеров и многих других.

Мне посчастливилось положить начало целому движению, привлечь и вдохновить неравнодушных людей, но я бы никогда не создал «Додо» в одиночку.

И теперь я искренне радуюсь, когда переступаю порог нашего ресторана и по-прежнему встречаю таких же неравнодушных людей, каким были мы, сотрудники первой «Додо Пиццы» на Первомайской. Когда я вижу людей, которые делают свою работу не ради галочки. Для которых ценности открытости, созидания и постоянного совершенствования — не пустые слова.

Видеть, как благодаря таким людям компания продолжает менять к лучшему жизнь людей по всему миру, в России и Казахстане, во Вьетнаме и Нигерии, в Индонезии и Арабских Эмиратах, в Таджикистане и Турции, — вот это настоящее счастье.

Предисловие автора

Осенью 2006 года в рунете появился блог под названием «Сила ума». Его вел житель города Сыктывкара Федор Овчинников — молодой человек с историческим образованием. К своим 25 годам он успел попробовать научную карьеру и работу наемным менеджером в рекламе и маркетинге. В науке он не задержался, быстро поняв, что старшие научные сотрудники никогда не пропустят вперед младших. Зато научился находить смысл и удовольствие в рутине, когда месяцами раскапываешь древние курганы, а потом описываешь находки. В рекламе простора было больше. Но всегда недостаточно. Федор работал в рекламном агентстве своей мамы, потом возглавлял отдел маркетинга строительного гипермаркета. Он понял, как работает реклама и ретейл. Только вот его фантазия, амбиции, жажда провокаций каждый раз ограничивались волей начальника или заказчика. Федор много читал и мечтал о чем-то большем.

Хорошие книги было сложно найти в Сыктывкаре. Так родилась идея: открыть в этом северном городе с двумя Ы в названии книжный магазин. А там, может, и целую сеть. Федор верил в силу ума. Так — «Сила ума» — он и назвал свой магазин. И свой блог, который он завел, чтобы привлечь к магазину внимание. Сбережений у него накопилось пятьдесят четыре тысячи рублей. Еще сто семнадцать тысяч он занял у родных, еще четыреста тысяч — потребительский кредит в банке под семнадцать процентов годовых. Этого хватило на открытие скромного магазина на шестом этаже торгового центра.

«Мне нравится, когда ты не знаешь, что будет через месяц», — писал он за месяц до его открытия. А еще рассказывал про ощущение: как будто перед прыжком с парашютом, когда стоишь у люка самолета и набираешься смелости прыгнуть. Федор уволился со своей работы — это и стало прыжком. А что дальше? «Парашют еще не раскрылся», — написал он в блоге.

Новые посты появлялись чуть ли не каждый день. Они удивляли тогда еще немногочисленную аудиторию своей откровенностью, которая, казалось, граничила с наивностью. Человек берет и рассказывает, сколько у него денег, на что он их тратит, какая у него выручка. Советуется с аудиторией, куда поставить шкаф и какие книги закупать. Странный человек. Кто в здравом уме раскрывает всю подноготную своего бизнеса?

Федора не смущали ироничные комментарии. Он понимал: чтобы блог привлек внимание, он должен быть действительно откровенным, бескомпромиссным. Поэтому молодой предприниматель продолжал писать о своих успехах и неудачах. Оставался странным: открытым, мечтающим, провокационным.

А бизнес развивался. Федор искал партнеров, брал новые кредиты, экспериментировал, кропотливо выстраивал рутинные процессы — с усердием археолога, который каталогизирует древние черепки. Его магазинчик превратился в сеть, раскинувшуюся на несколько городов. Он начал продавать канцелярские товары и поставлять офисную бумагу сыктывкарским компаниям, ведь довольно скоро Федор понял, что просто на книжках сколько-нибудь значительное дело не построишь.

«Сила ума» стал одним из первых, а может, и вовсе первым настоящим предпринимательским блогом на русском языке. Он привлек внимание многих журналистов. И вот в 2011 году про энергичного мечтателя из Сыктывкара уже написали книгу «И ботаники делают бизнес», вошедшую в число самых продаваемых бизнес-книг года.

Книга завершалась вроде бы невесело. Федор спешил и сильно распылялся. Набрал долгов. Взял в партнеры людей, которые не разделяли его ценностей, и в конечном счете понял, что лучше читать книги, чем торговать ими. Продал свою долю за бесценок — и еще остался должен. Но это был совсем не конец. Все только начиналось.

Герой книги разочаровался в книжном бизнесе, но не в предпринимательстве. Он только почувствовал его вкус. «Обычная жизнь закончилась. Ее больше нет», — писал он в своем блоге, когда задумал стать предпринимателем. И действительно, в его судьбе и в истории будущей компании Федора Овчинникова — «Додо Пицца» — все вышло совсем не обычно.

Глава 1

Пора что-то решать

Когда Федор Овчинников разорился, он почувствовал себя наконец свободным.

Да, он вышел из бизнеса с долгами, а его сеть книжных магазинов теперь развивали совсем другие люди. Казалось, невероятные усилия последних лет пошли прахом. Но в то же время это значило, что он мог начать с чистого листа. Его больше не сдерживали ограничения непростого книжного рынка, не тянули вниз конфликты с партнерами и прошлые просчеты. Он мог найти идею получше, учесть ошибки, действовать умнее и наконец построить что-то стоящее.

Все лето 2010 года Федор много занимался спортом: бегал, ездил на велосипеде. Гулял с дочкой, возил ее на кружки. И думал, думал, пытаясь отыскать идею для бизнеса — такого, который не требовал бы серьезного стартового капитала, но мог при этом вырасти во что-то действительно большое.

Ему всегда хотелось создать нечто, способное выйти за пределы одного города, одной страны, даже целого континента. Работать вполсилы он не умел, а если и посвящать себя какому-то делу, то пусть оно будет значимым. Отсутствие выгодных стартовых условий Федора не смущало. Многие великие компании создавали люди без капитала, без связей и тем более без диплома MBA. Чем он хуже? Тем, что вырос и живет в Сыктывкаре? Да и что с того: не место делает человека, а человек — место. Федор верил, что люди часто обрекают себя на неудачу только потому, что боятся мечтать по-крупному. Или грезят о чем-то великом, но ничего не делают, чтобы приблизиться к цели хотя бы на шаг.

За лето 2010 года он перебрал несколько идей. Попытался получить франшизу столичного магазина-дискаунтера, но разочаровался в их подходе. Попробовал помочь знакомому владельцу мебельного производства наладить менеджмент, но быстро понял, что общий язык они найти не смогут. Хотел придумать софтверный стартап, но осознал, что к онлайн-продуктам сердце не лежит. Всем этим начинаниям чего-то недоставало — прежде всего, наверное, масштаба. Хотелось придумать что-то, не имеющее границ. Что-то, способное выжить в суровых сыктывкарских условиях, а потом разойтись по всему миру. Что-то, от чего действительно захватывало бы дух. Лето почти прошло, а он так и не нашел идею, которой хотелось бы посвятить если не всю жизнь, то значительную ее часть. Пора было что-то решать.

Эта августовская ночь выдалась действительно жаркой. А тут еще ангина. Огонь в горле не дает уснуть, хотя уже пять утра. И мысли о будущем мешают, может, даже сильнее жары или ангины. На что поставить, какой бизнес запустить?

Федору нравится розница. За четыре года развития сети книжных магазинов он убедился, что этот бизнес для него и он мог бы построить выдающуюся розничную компанию. Но без серьезного капитала конкурировать с крупными ретейлерами невозможно — за счет колоссального объема закупок они всегда смогут предложить лучшую цену. А цена в этом деле — главное.

Ему нужен бизнес, который можно вывести в прибыль сразу, а потом масштабировать без больших инвестиций. Создать одну маленькую, но успешную «клетку», а потом ее размножить. Что это может быть?

Федору вспоминается цитата из недавнего интервью Михаила Зельмана: он, владелец дорогих московских ресторанов, как раз начал развивать в России франшизу Wendy’s — конкурента McDonald’s. Свое решение снизойти до фастфуда Зельман объяснил так: открывая дорогие заведения, можно стать миллионером, а вот если хочешь стать миллиардером, открывай массовые рестораны…

И тут Овчинникова наконец озаряет.

Рынок массового питания похож на ретейл: здесь тоже все построено на повторяющихся операциях. При этом он меньше зависит от стартового капитала: не нужно сразу строить склады и открывать сотни магазинов, чтобы выйти на рентабельность. Все-таки в конечном счете еда и сервис важнее цены, по которой ты покупаешь продукты. Создав одну прибыльную точку, можно открывать новые, строить бренд, размножать свою концепцию до бесконечности, охватывая новые города, а потом — чем черт не шутит — и страны.

Чем больше Федор думал, тем больше ему нравилась эта идея. Он верил, что веб-технологии открывают новые возможности для традиционного ресторанного бизнеса. Каждую операцию, каждый мелкий шаг на пути приготовления блюда теперь можно оцифровать, а значит, улучшить. Если поставить на кухне планшеты и мониторы и объединить их в систему, то она сможет прогнозировать спрос, контролировать процесс приготовления, следить за сроком годности продуктов… Компьютерные системы со множеством датчиков, мониторов и алгоритмов управляют современными самолетами, ракетами, космическими станциями, а в компании Федора они будут управлять ресторанами. В итоге такой подход сделает рестораны намного эффективнее, прибыльнее, успешнее. Раньше создание подобной системы стало бы сложнейшей задачей, но теперь, с развитием интернета и облачных веб-технологий, воплотить эту идею казалось вполне реально даже с небольшими инвестициями.

Овчинникова — гуманитария, археолога по образованию и в прошлом маркетолога — увлекали технологии, хотя он и знал, что чисто софтверную компанию строить ему неинтересно. А вот создать фудтех-компанию, которая использует технологии, чтобы модернизировать традиционную индустрию, — задача по-настоящему вдохновляющая.

Генри Форд изобрел конвейер и произвел революцию в автомобилестроении. Братья Макдональд применили идею конвейера для приготовления бургеров — и бургеры McDonald’s едят в сотне стран. А теперь он, предприниматель Федор Овчинников из Сыктывкара, использует интернет-технологии, чтобы создать рестораны быстрого питания XXI века — и они тоже когда-нибудь откроются по всему миру.

Идея учитывала его устремления (жажду построить что-то свое и по-настоящему большое), ограничения (полное отсутствие каких-либо ресурсов) и преимущества (он при этом понимал, как делать розничный бизнес, который многим кажется скучным). Разве что опыта в ресторанном деле у Федора не было, да и готовить ничего, кроме яичницы и овсяной каши, он не умел. Но решить эту проблему, казалось, не так-то сложно.

«Возможно, мы увидимся, а я скажу вам: “Свободная касса!”» — написал он в своем блоге «Сила ума» и поехал в аэропорт.

«Нет, ты подумай, головой подумай!»

Федор стоит у наполненной кипящим маслом металлической конструкции — станции «Картошка». Он одет в униформу работника McDonald’s и черный фартук, на котором желтый бейдж с именем «Егор». Желтый — значит, стажер. «Егор» — значит, бейдж с именем «Федор» еще не сделали, приходится носить первый попавшийся. Он жарит, солит и фасует картошку. Старается делать это максимально быстро, потому что поток покупателей не ослабевает. Федор указал в своем резюме, что готов работать в любое время. Поэтому его ставят в «интенсив» — момент наибольшей нагрузки. К нему каждую секунду подбегают работники «первой линии» — той, где касса, — и кричат: «Большая картошка, спасибо! Маленькая картошка, жду! Да не тормози же!» А Федор тормозит. Упаковка валится из рук, картошка уходит покупателям не посоленная. Новый стажер не успевает за ритмом большого организма под названием McDonald’s. Он страдает от шума, с него льется пот. Он вытирает пот рукой — это ошибка. «Эй ты, новенький! Не смей к лицу прикасаться», — кричит менеджер.

https://sila-uma.ru/rr/01

Когда моя «учебная смена» подошла к концу, я еле стоял на ногах. Я получил свой заслуженный пирожок и жадно впился в него зубами.

Большие ресторанные бренды обходили Сыктывкар стороной — в городе не было ни McDonald’s, ни других крупных сетей. А у местных компаний учиться, казалось, нечему. Поэтому, когда Федор задумал изучить принципы работы лидеров фастфуда, ему пришлось лететь в Санкт-Петербург.

Он устроился на работу рядовым сотрудником в петербургские рестораны Papa John’s, «Теремок», Sbarro и, конечно, McDonald’s. Именно McDonald’s Федор считал лучшим на рынке массового питания, ведь ему удалось достичь непостижимого совершенства в управлении ресторанами. Он научился жарить картошку фри и делать пиццу, работать по системе управления запасами «первый пришел — первый ушел», содержать кухню в порядке… А главное, прочувствовал на собственном опыте, каково это — работать в фастфуде. И увидел, чем хорошая точка отличается от плохой.

В своем блоге он рассказал, что за этот месяц ему довелось поработать в совершенно разных ресторанах. В одних сотрудники не мыли руки даже после туалета и использовали просроченные продукты. В других продукты списывали, даже если они упали на пол в упаковке. Он видел команды, в которых сотрудники соревновались друг с другом, стараясь делать все как можно быстрее и лучше. И такие, где заучить корпоративный гимн было намного важнее, чем следить за качеством еды и скоростью обслуживания.

Имея за плечами опыт развития розничной компании, Овчинников понимал, что разница не в стандартах, правилах и технологиях, а в отношении людей к своей работе, по сути, в культуре. Создать правильную культуру, а потом не потерять ее при масштабировании — задача на миллион. McDonald’s и «Теремок» оказались компаниями, для которых добросовестное отношение к работе — не пустой звук. Федор знал, что многому у них может научиться. Но еще он видел, что может многое улучшить.

— Так. Давай-ка! Мой любимый вопрос. Скажи мне, алмаз души моей, какие виды «МакФлури» и «МакФлури Делюкс» бывают? — спрашивает заместитель директора точки McDonald’s у метро «Академическая» в Санкт-Петербурге.

— Извините, к сожалению, я не знаю, — отвечает Федор.

— Нет, ты подумай. Головой подумай.

— Извините, к сожалению, я не могу подумать, потому что не знаю. Я готов выучить этот блок в кратчайшие сроки. Разрешите…

— Нет, не разрешаю. Да ты головой думай. «МакФлури» быва-а-а-ает…

— Я все равно не знаю. Мне просто надо выучить этот блок. К сожалению, мне забыли рассказать про мороженое.

— Забыли рассказать? А по-моему, ты просто не хочешь знать. А что ты делал два дня? Ты что, каждый день мне будешь пересдавать экзамены?

Вечером Федор пишет в блокноте: «Я мыл полы с высоко поднятой головой, но почувствовал унижение, сдавая экзамен». После работы он записывает все, что видит днем: от расположения оборудования до размера стаканчиков, от корпоративных правил до собственных впечатлений. Записи в этом блокноте станут основой принципов, по которым он будет вести дела в своей новой компании.

Все, что Федор увидел за этот месяц в Петербурге, только подтверждало его теорию. Технологическая отсталость ресторанных компаний бросалась в глаза. В Papa John’s поступающие заказы отображались на мониторе с текстовым интерфейсом, который напомнил Овчинникову компьютеры девяностых. При этом сотрудники кухни часто забывали проверять монитор, не замечали новых заказов и в результате теряли время — а это приводило к тому, что клиент получал пиццу позже, чем мог бы. А ведь проблема легко решалась: достаточно просто добавить звуковое оповещение. Эти наблюдения вдохновляли: сколько еще таких улучшений можно сделать, если разработать собственную, продуманную до мелочей информационную систему? Федор вернулся в Сыктывкар с блокнотом, полным идей и планов.

Мировые амбиции

Из всех возможных концепций фастфуда Федор Овчинников выбрал пиццу. Ведь пиццу едят везде! И в Санкт-Петербурге, и в Лондоне, и в Рио-де-Жанейро. С таким продуктом можно покорить мир, пусть даже на это уйдут годы, десятилетия… К тому же пицца — это идеальная еда для доставки. А значит, можно открывать кухни без зала, не вкладываясь в интерьер, сэкономить на начальных вложениях. Годится и для будущего глобального бизнеса, и для старта с маленьким бюджетом.

Многие начинающие бизнесмены стремились придумывать что-то новое. В городе есть пиццерии, но нет китайской лапши? Надо запускать ресторан лапши! Однако опыт предпринимательства показал Федору, что приучать людей к новому продукту — долго, сложно и рискованно. Поэтому в городе, где есть пиццерии, надо запускать не лапшичную, а пиццерию — только такую, которая будет лучше других. Да, в Сыктывкаре уже работали пиццерии, но Овчинникову казалось, что ни в одной из них не делали по-настоящему хорошую пиццу.

После выхода из книжного бизнеса Федор остался без денег. Он убедил инвестировать в свой пицца-стартап миллион рублей — около тридцати трех тысяч долларов — своего знакомого, Алексея Ванеева. Тот создавал плагины для обработки электронной музыки и продавал их в интернете. Зарабатывал в долларах и евро, что в Сыктывкаре обеспечивало вполне комфортный уровень жизни. Федор знал Ванеева еще с тех времен, когда занимался книжной сетью: Алексей тогда кредитовал его магазины, а теперь согласился стать инвестором нового проекта. Сам Федор вложил в дело двести тысяч рублей, опустошив кредитную карту супруги, — ему самому кредитов банки уже не давали.

Капитала хватило лишь на то, чтобы открыть цех по производству пиццы площадью шестьдесят квадратных метров. Помещение Овчинников арендовал в подвале. Здание стояло во дворах, обладало обширной, хоть и полной ям, парковкой для курьеров. Но главное — находилось в центре города.

Пиццерию в подвале Федор назвал «Додо Пицца» — с прицелом на будущую международную экспансию. Он долго искал небанальное, немного парадоксальное название, которое можно было бы легко перевести на другие языки. Читая с дочкой «Алису в Стране чудес», он и вспомнил о птице додо, которая упоминается в книге. Дальнейшее исследование показало, что «додо» звучит одинаково на многих языках, а домен dodopizza.com еще свободен. К тому же саму птицу можно было бы превратить в символ бренда.

Этот символ и логотип нарисовал фрилансер, которого Федор нашел в интернете. И наконец, после многих недель работы, стройки, найма, обучения небольшой команды и экспериментов с меню, в апреле 2011 года «Додо Пицца» начала доставлять первые заказы.

https://sila-uma.ru/rr/02

Сколько мы заработали за первые дни работы?

— Сколько стоило оборудование? — спрашивает Олег Тиньков◊[1] владелец банка «Тинькофф», мультимиллионер и ведущий онлайн-шоу «Бизнес-секреты».

— В проект вложено на сегодня миллион двести, — отвечает Федор Овчинников, владелец «Додо Пиццы».

— Это оборудование плюс автомобили, да?

— Это все: и оборудование, и ремонт, и зарплаты.

— Сколько у вас машин?

— У нас работают три машины, но они не свои.

— А… — удивляется Тиньков◊.

Он как будто поначалу не понял, что «миллион двести» — это сумма в рублях. На такие деньги невозможно открыть пиццерию и завести собственный автопарк. В 2005 году, за шесть лет до встречи с Овчинниковым, Тиньков◊ продал свой предыдущий бизнес — пивной завод «Тинькофф» — за двести пятьдесят миллионов долларов. Часть этих денег он и инвестировал в новое предприятие имени себя — банк. А миллион двести тысяч рублей — сумма настолько ничтожная, что Тиньков◊, кажется, уже жалеет, что пригласил Овчинникова на интервью.

На шоу Тинькова◊ Федор попал спустя всего пару недель после открытия «Додо Пиццы» — и только благодаря своему блогу. Этот блог о бизнесе он завел, еще когда строил сеть книжных магазинов. Поначалу — просто чтобы привлечь внимание публики в условиях полного отсутствия денег на рекламу. Федор понимал: чтобы его действительно читали, нужен необычный, яркий контент. Так развитие книжного дела превратилось в своего рода реалити-шоу: в блоге он с предельной откровенностью рассказывал о проблемах и вызовах создания бизнеса с нуля, делился идеями и инсайтами и даже раскрывал размеры выручки и прибыли

Тогда, в 2006 году, бизнес-блоги были в новинку, а столь откровенные — тем более. Радикальная открытость принесла Овчинникову интернет-славу, про его маленький магазин рассказывали даже в федеральной прессе. А издательство деловой литературы выпустило книгу «И ботаники делают бизнес» о взлете и крахе его предприятия.

Чтобы поддержать продажи, издатель Михаил Иванов порекомендовал Овчинникова банкиру Олегу Тинькову◊ как «талантливого молодого предпринимателя» для видеоканала «Бизнес-секреты», который Тиньков◊ завел то ли в качестве хобби, то ли в качестве промо собственного банка. Рунет не изобиловал каналами о бизнесе, шоу быстро набрало аудиторию, и уже первые выпуски собирали по сто тысяч просмотров. Перед Федором на шоу побывали создатель самой известной в России дизайн-студии Артемий Лебедев и британский миллиардер Ричард Брэнсон.

Чтобы поучаствовать в шоу, Овчинников полетел в Москву — записывали передачу в офисе банка. Он понимал, что выбивается из общего ряда блестящих гостей этого канала: простая рубашка в синюю полоску выдает человека из провинции, джинсы, кажется, вымазаны мукой. Федор заметил, что его знаменитый собеседник разве только не зевает в кадре — видимо, разочаровался, лишь сейчас осознав, что книгу написали о каком-то микропредпринимателе из Сыктывкара. И все же Федор не падал духом. В конце концов, он здесь не ради этого человека, а ради своих будущих партнеров. Люди должны узнать о его пока маленьком, но амбициозном деле, чтобы впоследствии стать инвесторами и франчайзи.

Овчинников рассказывал, как ему пришла в голову идея бизнеса и чем она хороша; как он нашел помещение в подвале, ведь для доставки интерьер не важен; что пиццерия сейчас выпекает по двадцать — тридцать пицц в день, но проектная мощность — шестьдесят; как он запустил акцию «Доставим за 60 минут, или пицца в подарок», чтобы удивить клиентов и создать образ компании, которая предоставляет надежный сервис… Насчет прибыли Федор сказал, что «пока не знает», какие у него будут затраты, а значит, и маржа.

https://sila-uma.ru/rr/03

Предприниматель Федор Овчинников в программе «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым◊».

Скучающий Тиньков◊ закатывает глаза. Оживляется, только чтобы посмеяться над интернет-сайтом «Додо Пиццы» — фактически это jpeg-картинка меню. Но без жизнеутверждающего вывода шоу будет провальным. Поэтому Тиньков◊ резюмирует:

— Многие часто спрашивают, чем заняться, канючат. А гениальность в простом — пицца! Во всех странах отличный средний и малый бизнес… Наверное, все-таки малый, да?

— Мне этот бизнес интересен тем, что его можно масштабировать, — с нажимом в голосе отвечает Овчинников. И говорит между делом, что уже зарегистрировал домен dodopizza.com — потому что «мировые амбиции».

— Понятно, — отвечает Тиньков◊.

Конечно, ему все понятно. По всему миру тысячи предпринимателей открывают пиццерии, бургерные и кебабные. Кто-то справляется лучше, кто-то хуже. Но для каждого хотя бы выжить в кровавом океане ресторанного бизнеса — уже достижение. Обеспечить себе какой-то сносный заработок — прекрасный результат. И конечно, новый McDonald’s или Starbucks в XXI веке не построишь. Поезд ушел!

После передачи Тиньков◊ вернулся в свой кабинет, отделанный сусальным золотом (если ты эпатажный богач, приходится соответствовать образу). А Овчинников вернулся в Сыктывкар, в полуподвальное помещение площадью шестьдесят квадратных метров. Буквально накануне внезапно уволился водитель, пришлось развозить пиццу самому.

«Запасайтесь попкорном»

Запасайтесь попкорном:) История «Силы ума» только начинается. И теперь она будет даже более открытой, чем раньше. Вы узнаете о каждом потраченном рубле, о каждой заработанной копейке. Каждый месяц я буду публиковать полный финансовый отчет о работе бизнеса. Мы будем полностью открыты. Мы будем соблюдать все санитарные нормы. Мы даже повесим на нашей кухне веб-камеру, чтобы вы видели, как готовится наша пицца и моют ли руки наши работники.

Вы посчитаете меня сумасшедшим? Нет, это все холодный расчет. Если мы сможем платить все налоги, значит, у нас есть запас прочности для развития. Если мы сможем соблюдать нормы, значит, нам не страшны бюрократы…

Этот блог получил новый смысл. Когда у вас есть в голове большие планы и цели, лучше не говорить о них всем подряд. Ведь может так сложиться, что у вас ничего не получится. Но мне уже поздно так думать. Четыре года назад я хотел рассказать всем о своих планах просто потому, что у меня не было денег на рекламу магазина — я хотел привлечь внимание. Сегодня блог для меня — это большой внутренний мотиватор. Я не знаю, получится у меня или нет осуществить свои планы, но я, во всяком случае, попытаюсь. И расскажу вам об этом.

Но для начала мне надо сделать одну небольшую пиццерию в одном небольшом городе прибыльной.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/04

Глава 2

Разыскиваются!

Программист из Коломны Александр Шибанов уже не первый год следит за Овчинниковым. Когда-то он прочитал заметку о предпринимателе в московском журнале, заинтересовался, нашел блог «Сила ума» и подписался на обновления через сервис Google Reader. И вот теперь Шибанов видит новый пост в блоге с заголовком “Wanted!”, что значит «Разыскиваются!»: «Уверен, что среди вас есть веб-разработчики и программисты. Я ищу молодую, амбициозную и талантливую айти-компанию, которая возьмется за разработку информационной системы для будущей сети общественного питания. Это не разовый заказ, а долгосрочный проект… Мы можем вырасти вместе. У нас большие планы и цели;)». Шибанов узнает в описании себя — и не просто потому, что он программист. Его цепляют слова про амбиции, инновационную систему, долгосрочное сотрудничество — и работа не только за зарплату, но и за роялти. Кажется, именно такую возможность Шибанов искал…

https://sila-uma.ru/rr/05

Мне нужна компания-партнер, которая так же, как и я, загорится проектом.

Банкир Тиньков◊ сколько угодно мог посмеиваться и над меню «Додо Пиццы» из jpeg-картинки, и над желанием Овчинникова построить технологичную сеть пиццерий. Но сам предприниматель настроен был решительно. Он верил, что сможет совершить прорыв

Во многих ресторанах сотрудники кухни просто использовали чеки, чтобы отслеживать поступающие заказы. В часы пик это приводило к хаосу. Даже там, где работала какая-то информационная система, ставка делалась на компьютеры с клавиатурой и на традиционные программы, которые требовали установки и обновления.

Федор же верил, что и то и другое — уже устаревший подход. Годом ранее компания Apple представила первый iPad. Овчинников считал, что именно такие планшеты с тач-интерфейсом, без клавиатуры, намного лучше подходят для кухни ресторана: они занимают меньше места, а управлять ими легче. Ну а вместо привычных программ можно использовать облачное веб-приложение, которое просто открывается в браузере.

Овчинников не обладал глубокими техническими знаниями, но его вдохновлял собственный опыт использования веб-сервисов, подобных Google Docs, которые работали в интернет-браузерах. Казалось, это будущее — не надо скачивать никаких программ, постоянно обновлять их, заботиться о совместимости с железом и сохранении или синхронизации данных. А подключить к облаку можно любое устройство: планшет, компьютер, мобильный телефон или даже пиццу-печь с вайфай-модулем.

Главное же, информация в облаке обновляется мгновенно, и она всегда актуальна. В то время традиционные системы управления бизнеса порой синхронизировали данные раз в сутки, если не раз в неделю. В отличие от них система, оперирующая онлайн-данными о поступающих заказах, сотрудниках на смене, скорости приготовления пицц и еще десятках критических параметров, могла бы радикально повысить эффективность ресторана.

Начался неожиданный спад продаж? Умный алгоритм может сам ввести скидку на пиццу и даже запустить рекламу в соцсетях. Синоптики обновили прогноз погоды — и из-за этого вечером ожидается всплеск заказов? Алгоритм сам отправит сообщения курьерам и вызовет их на смену. От таких идей просто дух захватывало. Овчинников не сомневался, что с подобной системой он покорит мир. Когда он делился этой идеей, многие люди спрашивали: а что будет, если пропадет интернет? На это он отвечал, что надежный интернет скоро появится везде — как сейчас электричество.

Конечно, Федор мог бы отложить разработку айти-системы, использовать сначала что-то готовое. На рынке уже было несколько универсальных решений для управления ресторанами — конечно, не таких революционных, но ведь и задуманная им система существовала пока лишь в мечтах. Казалось бы, это разумно: если только начинаешь, купи недорогую лицензию, кастомизируй универсальную систему под свои нужды и работай спокойно. Подрастешь, накопишь денег — сможешь позволить себе дорогостоящих разработчиков. Но Овчинников подозревал, что в таком случае до разработки своей системы руки не дойдут никогда: чем дольше работаешь на чужом софте, тем сложнее с него слезть. К тому же именно собственная цифровая платформа должна стать главным магнитом для будущих франчайзи. А как привлекать первых франчайзи, если работаешь на чужом софте?

Федор любил сжигать мосты — намеренно ставить себя в такую ситуацию, которая заставляла бы его двигаться верным путем, потому что обратной дороги просто нет. Он решил ни дня не работать на чужой информационной системе, чего бы это ему ни стоило. Нужно сразу нанять команду и приступить к разработке, не дожидаясь, пока вырастет выручка и появится уверенность в завтрашнем дне. Ответственность перед командой не даст ему отступить.

Федор задумал разбить систему на небольшие, относительно независимые блоки и запускать в работу частями, дополняя и совершенствуя технологию на ходу. Он не читал «Манифест гибкой разработки», опубликованный за десять лет до этого, и даже не слышал о принципах аджайл. Но, сам того не зная, следовал его постулатам. Он отталкивался от собственного неудачного опыта. Когда-то Овчинников пытался с ходу спланировать и создать большую информационную систему для управления книжной сетью, но проект оказался слишком сложным и дорогостоящим и в итоге провалился. Поэтому теперь он решил двигаться вперед маленькими шагами.

Пост о поиске разработчиков Федор опубликовал еще до того, как «Додо Пицца» начала доставлять первые заказы. Откликнулось несколько человек, но двое разработчиков из Коломны — Александр Шибанов и Дмитрий Пирязев — показались ему самыми подходящими. За плечами у них была работа на региональную айти-компанию и проекты для «Почты России», а Овчинников легко нашел с ними общий язык. Кандидаты проявили инициативу и к встрече с Федором подготовили небольшой, но уже работающий прототип. Оба выражали готовность уйти со стабильной работы и присоединиться к пицца-стартапу из далекого Сыктывкара. Федор уважал и энтузиазм, и толерантность к риску. Чтобы стимулировать своих первых разработчиков, он предложил им не только рыночную зарплату (сорок тысяч каждому — вдвое больше, чем он платил себе), но еще и долю в будущем бизнесе — три процента компании на двоих.

После несколько раундов переговоров и встреч в Москве партнеры пожали руки. Шибанов и Пирязев уволились из своей айти-компании и начали создавать блок приема заказов. Так зародилась «Додо ИС», будущая информационная система «Додо». Молодой отец Шибанов работал над ней дома — за пеленальным столиком.

Федор Владимирович

Солнечные майские деньки. Андрей Петелин находит в почтовом ящике листовку «Доставим за 60 минут, или пицца бесплатно». Поразительное обещание. Он тут же заказывает себе пиццу. Ее быстро привозит вежливый курьер, а пицца оказывается что надо — горячая и вкусная. Через день Петелин заказывает снова — приезжает тот же самый курьер и обращается к нему по имени: «Андрей». Это второе потрясение. Курьеры никогда прежде не запоминали его имя.

Петелин сам не припоминает, в какой момент представился, но доброжелательный курьер Иван говорит: «Андрей», и этого достаточно, чтобы Петелин бросился искать информацию о «Додо Пицце». Наверняка это какая-то московская франшиза, думает он, а значит, можно получить франшизу и открыть такую же в родной Ухте — городе на севере от Сыктывкара. Конечно, первым делом находится блог «Сила ума». Оказывается, что «Додо» запустили только что — и сделал это сыктывкарский предприниматель Федор Овчинников.

Петелин читает блог взахлеб — все записи, день за днем. Каждое слово чем-то отзывается; все ценности, что демонстрирует автор блога, отвечают тому, чему учили Петелина с детства. Прежде всего — честность и открытость. И чем больше он узнает о «Додо», тем яснее становится, что идея Овчинникова обязательно выстрелит и из этой маленькой затеи получится нечто великое.

Петелин решает: он должен быть там, в «Додо», с Федором Овчинниковым, должен стать его партнером по бизнесу. Другого такого он не найдет, другой такой возможности ему не представится. Но только как это сделать — в его-то положении?

А положение Андрея Петелина заключалось в том, что он недавно ушел из госбанка, чтобы спасти распадающийся после ухода партнера бизнес. Но не преуспел: бизнес рухнул, оставив его безработным и с долгами в два миллиона рублей — примерно семьдесят тысяч долларов. Каждый месяц требовалось отдавать больше двух тысяч долларов, чтобы расплачиваться по кредитам, и его попытки найти работу, способную покрыть ежемесячный платеж, провалились. Он пытался устроиться управляющим в торговый центр и в филиал сотового оператора, но ему отказали.

Порой накатывала такая безнадега, что Петелин уже думал, не наложить ли на себя руки. Но не отдать долг он не мог: коллекторы придут к его родителям, у которых нет ничего, кроме квартиры, и ее придется продать, оставшись в старости даже без дома. Эта перспектива пугала больше смерти. Русский отец учил его честности, а мать-немка — порядку. Сейчас, когда порядка в делах не осталось, он хотел по крайней мере чувствовать себя честным человеком. И главное — не навести беду на родителей, не разочаровать их.

На самом дне отчаяния пришла надежда — его готовы были взять в отделение еще одного банка. Эта работа не решала все проблемы и не принесла бы никакого удовлетворения (Петелин уже понял, что банки не для него), но давала передышку. Казалось бы, дальнейшие действия понятны. Нет ничего более очевидного и разумного, чем пойти на стабильную работу и избавиться от кредитной кабалы. Но очень некстати Петелин заказал пиццу и теперь не мог перестать думать о «Додо» и ее создателе.

Он долго пытался найти контакты Овчинникова, даже покупал нелегальные базы телефонов, но все безуспешно. Параллельно репетировал, что он скажет ему, как предложит партнерство, как выделится среди множества людей, которые наверняка каждый день названивают основателю «Додо Пиццы».

— Здравствуйте, соедините, пожалуйста, с Федором Владимировичем, — говорит Андрей Петелин, набравшись наглости и позвонив прямо в пиццерию.

— Его телефон 777–153, — отвечают на другом конце провода.

«Так просто?» — изумляется Петелин. И в волнении звонит «Федору Владимировичу», надеясь, что тот не повесит трубку, когда услышит голос какого-то очередного незнакомца из длинной череды желающих повстречаться с известным предпринимателем. Но, похоже, никакой череды нет. Федор Владимирович назначает встречу на следующий же день.

Они сидят в кафе рядом с пиццерией. Овчинников выглядит как обычный человек: невысокого роста, с мягкими манерами. Уважительно выслушивает сбивчивый рассказ и отвечает, что не может сейчас, прямо сразу предложить доли в бизнесе. Зато он верит, что его компания покорит мир, а значит, будет много возможностей проявить себя и вырасти — даже стать партнером в будущем. Но прямо сейчас ему нужен человек, который будет работать на кухне. Зарплата — пятнадцать тысяч рублей в месяц.

И говорит он это, будто не веря, что собеседник на такое согласится. Петелина это почти возмущает. Еще недавно он владел маленьким логистическим бизнесом и не считал для себя зазорным менять проколотые шины или ночью вытаскивать машины из грязи. Кухней его не испугать.

Петелин сообщил в банк, что принял другое предложение, и уже через несколько дней вышел на работу по адресу: улица Первомайская, дом 85. Чтобы как-то выкрутиться и закрыть платежи по долгам, он взял еще один кредит. Денег должно было хватить где-то на полгода. Что будет потом, он до конца не продумал.

Культ

Каждый раз, спускаясь в подвал пиццерии на Первомайской, Петелин попадал в удивительный, ни на что не похожий мир. Упавшие на пол продукты тут немедленно списывали, а не сдували с них пыль, чтобы положить обратно в пиццу. Хотя пол этот казался идеально чистым. Еще бы — в помещении чуть ли не ежедневно проводили генеральную уборку, тщательно протирая каждый стык между кафельными плитками. Здесь все этапы работы были подробно расписаны, словно на фабрике микропроцессоров, а не в обычной пиццерии. Мерные стаканчики отличались по цвету, чтобы случайно не перепутать. Тут работал курьер, который запоминал имена клиентов.

Петелин еще ни разу не видел, чтобы бизнес в России делали вот так. Ему приходилось работать в банках и розничных магазинах, и везде — будь это местная или федеральная организация — люди выполняли свои обязанности под девизом «и так сойдет». А многие руководители если и хотели чего-то большего, то на собственном опыте убеждались, что добиться иного и нельзя. У Овчинникова каким-то волшебным образом добиваться получалось.

Погрузившись с головой в работу, Петелин начал постепенно понимать, в чем секрет основателя «Додо». Овчинников превратил соблюдение правил в настоящий культ. «Правило должно соблюдаться без исключений, или его надо отменить» — гласил его главный принцип. А более строгих правил еще надо было поискать. Руки мыть по локоть. Помидор упал на пол? В мусорку! Пицца подгорела? Туда же. На кухню заходить только в спецодежде — или в халате и шапочке.

Овчинников сам строго соблюдал эти заветы и того же требовал от сотрудников. Он не боялся расставаться с теми, кто сознательно нарушал правила. Даже если это значило, что ему самому предстоит работать во вторую смену, чтобы закрыть образовавшуюся дыру в расписании. В то же время за ошибки, допущенные не по злому умыслу, а по невнимательности или из-за неопытности, не следовало никаких наказаний — ни за подгоревшие пиццы, ни за упавшие на пол помидоры.

https://sila-uma.ru/rr/06

Кто видит меня в первый раз, удивляется, что я сам работаю на кухне и мою посуду.

Людей с опытом работы в сыктывкарских ресторанах такое отношение по-хорошему поражало: они привыкли, что за любые просчеты, которые несут компании материальный ущерб, следовал штраф. Штрафы мотивировали сотрудников воровать и обманывать, чтобы компенсировать несправедливо отобранное. Овчинников же умудрился этот порочный круг разорвать. Поэтому в команде «Додо Пиццы» оставались только увлеченные и работящие люди, которые искренне гордились тем, что они делают по-настоящему качественный продукт — и обеспечивают сервис, какого жители Сыктывкара еще не видели.

В одной из сыктывкарских кофеен Федор рассказывает знакомому про недавнюю поездку, активно жестикулируя. И вдруг чувствует резкий толчок в спину — по его спине, груди и лицу стекает горячий кофе. Он переводит взгляд на стол и видит, что его iPhone залит дымящейся жидкостью. Официантка решила поставить чашку на стол в самый неподходящий момент.

Федор вскакивает, спасает телефон, стряхивает остатки жидкости, вытирает очки. Ему не хочется скандалить и создавать проблемы. Он просит только принести ему новый капучино. Девушка приносит напиток. И счет — а в нем две чашки. Включая ту, что вылили ему на голову. «Ну вы же сами его пролили», — объясняет официантка. Овчинников чувствует, как гнев в нем закипает по-настоящему, зовет администратора. Тот повторяет: это вы пролили, платите.

Устроить скандал? Подать в суд, как делают порой посетители McDonald’s? Эти идеи проносятся в голове у Федора, но он понимает, что они абсурдны.

История не отпускает его, даже не дает заснуть ночью. Не позволяет никак успокоиться — до тех пор, пока не приходит решение: «Додо» должна показать людям, что такое истинное уважение к клиентам, дать пример не просто хорошего, а настоящего искреннего сервиса. Тогда компании, презрительно относящиеся к клиентам, либо изменятся, либо исчезнут.

Истинное уважение — это, например, не только обещать доставить пиццу за час, но и действительно отдать ее бесплатно, если в час уложиться не удалось. Или не спорить с клиентом, считая минуты, успел курьер вовремя или нет, а «ошибиться» в пользу клиента. Правило не штрафовать сотрудников за ошибки пришлось тут как нельзя кстати: курьеры не боялись пойти клиенту навстречу, ведь своей зарплатой не рисковали.

Такой фанатичный подход к качеству и сервису приносил плоды. Чтобы привлечь первых клиентов, Федор распространял листовки по почтовым ящикам и вел группу во «ВКонтакте» — на начальном этапе вся реклама «Додо Пиццы» этим и ограничивалась. Но в городе быстро стали говорить о пиццерии, которая дарит пиццу, если не доставит за час.

За первые дни после открытия, в конце апреля, выручка составляла в среднем восемь тысяч шестьсот рублей в день. А в мае — уже около пятнадцати, почти в два раза больше. Оборот за весь май — по сути, первый полный месяц работы — достиг почти трехсот шестидесяти тысяч рублей. Чтобы снизить нагрузку на кухню, пришлось даже немного повысить цены.

«Надо устранять причины, а не наказывать за следствия»

Эффективность и успех нашего бизнеса зависят в конечном счете от простых повторяющихся операций, которые делают обычные люди. Можно придумать прорывной продукт, можно запустить рекламный вирус, купить технологичное оборудование, но все это не даст никакого долгосрочного результата, если мы не сможем с утра до вечера, изо дня в день делать одно и то же с неизменным высоким качеством. Таков наш бизнес…

В «Додо Пицце» действует принцип «Доставим за 60 минут или отдадим заказ бесплатно». Это не просто рекламный слоган. Это правило действительно работает. Кто же платит за пиццу, если мы отдали ее бесплатно? Водитель, который опоздал? Работники кухни? Или менеджер, в смену которого произошла ошибка? Нет. Мы считаем, что это ошибка системы…

Каждый случай нарушения правила «60 минут или бесплатно» подробно разбирается. Наша задача — выяснить причины и принять меры. Мы различаем три вида ошибок: обман, несознательное нарушение и системная ошибка.

Обман — очевидное сознательное нарушение стандарта работником. В таком случае мы расстаемся с человеком. Увольняем. Если работник совершил ошибку неосознанно, необходимо его дополнительно обучить и информировать. В случае системной ошибки мы должны принять меры, чтобы подобная ситуация не повторилась в будущем. Например, если задержка произошла потому, что клиент не сказал оператору номер телефона, значит, надо ввести жесткий стандарт: заказы без контактного телефона не принимаются. Если у водителя кончился бензин на заказе, а мы об этом не предупреждали, вводим строгое правило: заправляться только до выхода на смену. И так далее. Итог: надо устранять причины, а не наказывать за следствия…

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/07

Роковые додстеры

Ахиллесова пята общепита — неравномерная загрузка. В один час ноль заказов, в другой — двадцать. Или сто двадцать. Количество клиентов в обычном ресторане ограничено числом столиков, а вот на доставку одновременно могут поступать сотни заказов. Федор быстро понял, что производительность в пиковые часы — главное бутылочное горлышко этого бизнеса. Это же — ключ к высокой прибыльности. Но как организовать курьерскую службу, чтобы водителей хватало в пики? Чем занять кухню и пиццамейкеров, если заказов нет? Как вообще рассчитать, сколько потребуется водителей и сотрудников кухни в каждый час работы?

Овчинников не сомневался, что в будущем он решит эту задачу с помощью информационной системы. Она будет строить точные прогнозы загрузки на основе прошлых продаж, учитывая даже такие параметры, как праздничные дни и погодные условия. А мониторы на кухне и приложения в телефонах курьеров позволят радикально повысить производительность каждого сотрудника. Однако пока что ему приходилось справляться с пиками более традиционными методами.

Эффективность курьеров повышали с помощью десятков маленьких улучшений. Например, Федор сам придумал конструкцию стола для приема заказов. В нем среди прочего имелись маленькие ящички, запирающиеся на ключ. Внутри — все необходимое водителю, включая рабочий телефон. С самого начала при приеме каждого заказа менеджер спрашивал клиента, какие деньги у него есть для оплаты наличными, и выдавал водителю сдачу перед выездом. Это отнимало у всех время. Скорость доставки повысилась, когда в ящики стали заранее складывать разменные купюры.

Кухню в часы затишья Федор решил загрузить с помощью нового продукта, рецепт которого сам же и изобрел, — роллов с курицей. Он назвал их «додстерами». В пшеничную лепешку заворачивают разные ингредиенты, все готовится из тех же продуктов, что и пицца. Разница в том, что пиццу необходимо делать сразу после заказа, а додстеры можно приготовить заранее и запечь в той же печи непосредственно перед отправкой клиенту. Их и делали на кухне, когда продаж мало. Додстеры — это и загрузка мощностей, и увеличение оборачиваемости ингредиентов, и новый продукт, за счет которого можно повысить выручку. Параллельно запустили самовывоз (до этого «Додо» работала исключительно на доставку). Здесь додстеры подходили как нельзя лучше.

Казалось бы, у новинки только плюсы — и никаких минусов, тем более что она сразу понравилась клиентам. Однако добавление в меню додстеров привело к совершенно неожиданным результатам.

Привлекая деньги от Ванеева, Федор поставил ему два условия. Первое: тот станет инвестором и совладельцем только первой пиццерии — а не всего будущего (на тот момент совершенно гипотетического) бизнеса. Второе: роль генерального директора и вся свобода действий в рамках бизнес-плана останется за ним, Овчинниковым. В книжном бизнесе инвесторы постоянно вставляли ему палки в колеса — теперь хотелось этого избежать. Ванеев согласился. Но как-то майским вечером он пригласил Федора на разговор и заявил, что покидает проект и просит вернуть вложенные деньги. Ванеев все-таки хотел стать совладельцем всего бизнеса, а не одной пиццерии, но Федор не готов был на это согласиться. На встрече инвестор казался спокойным, да и в детали не вдавался. Но позже Федор с изумлением прочитал в блоге Ванеева эмоциональный пост о выходе из проекта. Оказалось, что всему виной те самые додстеры: партнера, по-видимому, оскорбило, что Овчинников их запустил, не посоветовавшись с ним.

Федору снова не спится. Полученный от Ванеева миллион уже потрачен на оборудование и стройку. А Шибанов и Пирязев уже ушли из своей компании, чтобы работать над информационной системой. Без оплаты их услуг выручки пиццерии могло хватить для постепенного возвращения долга с рассрочкой. Но с программистами — точно нет. Уволить их — значит не только ужасно поступить по отношению к поверившим в него людям, но и поставить крест на мечте об айти-пиццерии.

Федор думает, что опять попал в ловушку. Когда-то он слишком быстро пытался развивать книжный бизнес, набрал долгов, доверился ненадежным инвесторам и сломал на этом себе шею. Неужели жизнь ничему не учит? Неужели он провалил свой новый бизнес так быстро и бездарно, на самом взлете?

Он говорил всем, что у него «международные амбиции», а теперь оказывается, что остается ни с чем. Но вслед за отчаянием и самобичеванием приходит спортивная злость. Федор думает, что не отступит. Что не уволит программистов. Стиснет зубы и выплатит этот миллион. Как? Как-нибудь.

От прежних бизнес-экспериментов у Овчинникова остался работающий актив — пятьдесят процентов региональной версии телегида «Телесемь». Актив не самый ликвидный, но можно попробовать продать его партнеру, у которого другая половина. Тот, впрочем, не горел энтузиазмом и не хотел брать на себя ответственность за весь бизнес. Чтобы добиться его согласия, Федор сделал, как ему казалось, щедрое предложение — добавил к пакету целых пять процентов «Додо Пиццы».

Пять процентов в будущей федеральной, а то и мировой сети пиццерий — целое состояние! Партнер, правда, видел перед собой только один небольшой ресторан в подвале. Овчинников не сомневался в грядущем большом успехе своего предприятия, но впервые столкнулся с тем, что это будущее еще надо научиться продавать другим людям.

После долгих уговоров партнер наконец согласился отдать за все это богатство — половину «Телесемь» и какие-то жалкие пять процентов «Додо Пиццы» — целый миллион рублей. Вряд ли это тянуло на выгодную сделку, зато полученные средства позволили Федору спокойно смотреть в будущее. Он продолжал возвращать деньги Ванееву месячными платежами, как предписывал договор, но теперь можно было не бояться, что денег в какой-то момент просто не хватит.

007

Продажи «Додо» постоянно росли. Если в первый полный месяц работы пиццерия в подвале выручила почти триста шестьдесят тысяч рублей, то уже через полгода оборот перевалил за миллион. Команда училась справляться с двумя с половиной тысячами заказов в месяц — в среднем больше восьмидесяти в день. Глобальные пицца-бренды — Pizza Hut, Papa John’s и Domino’s — работали в Москве, но даже не смотрели в сторону таких городов, как Сыктывкар. Видимо, считали, что здесь нет спроса, потому что нет у людей ни привычки заказывать пиццу на доставку, ни денег, чтобы позволить себе такую невиданную роскошь. Оказалось, спрос есть, и еще какой.

https://sila-uma.ru/rr/08

Не бывает плохого или хорошего бизнеса. Даже на камнях растет лишайник. Даже в тундре и в пустыне живут люди. И они тоже могут быть счастливы.

Стала обретать черты и казавшаяся безумно далекой мечта о собственной информационной системе. Из рисунков, которые Федор делал карандашом на бумаге, она постепенно превращалась в работающий инструмент.

Шибанов и Пирязев разработали первый блок системы, позволяющий вводить на планшете данные заказа: имя клиента, адрес, телефон, выбранные позиции меню. Оператор мог принять заказ по телефону и потом сделать распечатку, чтобы передать заказ на кухню, а затем и курьеру. Эта простая система уже позволяла накапливать в цифровом виде информацию о предпочтениях клиентов и анализировать продажи — частоту заказов, популярность пицц, спрос в разное время суток или дни недели.

https://sila-uma.ru/rr/09

Запустили прием заказов в нашей собственной информационной системе. Если честно, я немного волновался.

Первый тест разработанной системы, впрочем, показал, что вводить данные на планшете не слишком удобно — записывать от руки на бланках быстрее и проще. Федора это не расстроило. Он не сомневался в своей идее и вместе с Шибановым и Пирязевым взялся за совершенствование интерфейса, продумывание мельчайших деталей, которые могли бы ускорить процесс даже на доли секунды. Переработанное решение, запущенное спустя пару месяцев, уверенно победило листок бумаги и ручку по скорости и удобству.

Андрей Петелин рос вместе с бизнесом: уже после двух недель работы он стал менеджером смены, через месяц — управляющим, постепенно брал на себя все больше и больше, хотя многому приходилось учиться на ходу. В конце 2011 года Овчинникову прямо в пиццерии стало плохо. Его увезли в больницу и прооперировали. Банальный аппендицит, но запущенный, вывел создателя «Додо» из строя на неделю. Петелин полностью перехватил всю работу. Когда Федор вернулся, оказалось, что дела в полном порядке: на Петелина можно было полностью положиться. Как и мечталось тому с самого начала, перспектива партнерства становилась все более реальной.

Федору нравились надежность и порядочность нового сотрудника; в нем непостижимым образом сочетались организованность, авантюризм и идеализм. Предпринимателя восхищал даже автомобиль Андрея — идеально чистый внутри и снаружи. Петелин, со своей стороны, тоже удивлялся подходу Овчинникова к машинам.

Федор предлагает подвезти Петелина в гости, заодно по дороге поговорить о работе. В последнее время они часто обсуждают и настоящее, и будущее «Додо». Петелин спрашивает, какой у него номер машины, чтобы узнать ее во дворе. Овчинников будто задумывается и наконец отвечает: «Слушай, я не помню». Для Андрея это потрясение. Прежде он всегда общался с людьми, для которых важен статус. А марка и номер машины — весомые признаки статуса. Если номер «007» — это круто. Но если связи и деньги не позволяют достать такой, то надо постараться выхлопотать себе хотя бы «номера-зеркала» — например, «545». И вот впервые в жизни Петелин видит человека, для которого номера настолько неважны, что он их вообще не помнит.

Петелин заметил, как постепенно перенимает это отношение к жизни, переосмысливает приоритеты и все больше времени уделяет «Додо». Он учился фокусироваться на главном и освобождать голову от вещей второстепенных вроде номеров автомобиля.

Овчинников и Петелин были почти ровесниками, у обоих остался за плечами неудачный, но формирующий предпринимательский опыт. И, как оказалось, они отлично дополняли друг друга. То, что делал Федор, представлялось Петелину в какой-то степени магическим. Будто из ниоткуда возникает вдруг идея. Вчера ее не было, а сегодня есть, и кажется, что не найти ничего правильнее и логичнее. Овчинникова, в свою очередь, поражала организованность нового управляющего «Додо Пиццы» и способность методично работать на результат.

Сам Петелин при этом и не подозревал, что его вклад в становление «Додо» выходит далеко за пределы чисто практических задач, стоящих перед растущим бизнесом. С первого дня он полностью разделял видение Федора, как никто другой верил и в компанию, и в ее основателя. Эта вера служила для создателя «Додо» настоящим энергетическим реактором. Присутствие такого человека в команде придавало Овчинникову колоссальные силы.

«Живая компания»

Основой долгосрочного успеха являются люди и культура. Главная задача — создать организацию, способную к выживанию, адаптации, саморазвитию в изменяющемся мире. Это и есть в моем понимании Компания с большой буквы — объединение людей с общими принципами, подходами и отношением к делу, живой социальный организм. Придумать идею, найти капитал, построить модель — все это только начало. Для долгосрочного успеха необходимо построить организацию, которая будет привлекать и растить правильных людей — единомышленников. Нашу идею скопировали, но мы придумаем новую. Наша концепция не сработала, но мы ее скорректируем. Мы допустили ошибку, но она нас только научит. Культура и правильные люди — вот основа долгосрочного успеха. Наша цель — не сеть пиццерий. Наша цель — живая Компания. Компания сегодня — это уже давно не просто Федор Овчинников. Это полноценная команда… Меня иногда спрашивают: как ты все успеваешь — новые пиццерии, продукты, дизайн, реклама?.. А секрет прост. Я не один.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/10

Глава 3

Паломничество

Руслан Хитров смотрит на унылый, засыпанный снегом двор, неказистое здание, дешевую отделку… Не ошибся ли он адресом? Но нет, на стене знакомый логотип — веселая оранжевая птица. Стало быть, это та самая «Додо Пицца», ради которой он преодолел тысячу семьсот километров и провел в пути тридцать шесть часов, добираясь из Смоленска в Сыктывкар.

Руслан открывает дверь и спускается по лестнице в подвальное помещение. Светлые стены и яркие лампы навевают мысль об операционной, а не о кухне. Он переодевается в оранжевую футболку, черный фартук и одноразовую медицинскую шапочку, смотрит в зеркало и говорит себе, что похож то ли на повара-десантника, то ли на санитара реанимации.

К нему подходит управляющий, представляется: Андрей Петелин. «Шапочку нужно натянуть посильнее вот тут, бакенбард не должно быть видно, — говорит он. — Сменной обуви нет? Только бахилы? Ну, пока ладно, но надо принести сменку». Петелин отправляет гостя подметать полы в «операционной». А также мыть посуду, складывать картонные коробки, резать овощи, выкладывать ингредиенты на тесто и — отдельное удовольствие — чистить тестомес.

Руслан делал все то же, что и остальные сотрудники. Много часов без передышки в течение недели. На второй день он устал как собака, а после четвертого стал считать дни до отъезда. Но бросить это занятие и уехать ему даже не приходило в голову. Руслан хотел детально изучить, как у «Додо» все устроено изнутри. В это самое время в Смоленске строилась «Торро Пицца», которую Хитров открывал вместе с партнером по бизнесу Владимиром Горецким.

Компаньоны следили за блогом Овчинникова, вдохновлялись его примером, мечтали запустить в своем городе что-то похожее на «Додо». И однажды просто напросились к нему на стажировку по типу той, что он сам прошел в Papa John’s и «Теремке». Только Овчинников, работая в Петербурге рядовым сотрудником пиццерий и блинных, не афишировал своих предпринимательских замыслов, а тут все делалось открыто. Хитров не только раскатывал пиццу и чистил тестомес, но и изучал все процессы — и фотографировал.

Он был такой не один: к началу 2012 года «Додо Пицца» стала местом паломничества начинающих предпринимателей, которые хотели пойти по стопам Овчинникова.

Уже на старте пицца-бизнеса его блог читали по всей России. Выход книги и появление Федора в шоу «Бизнес-секреты» только увеличили его аудиторию. И весь первый год эта аудитория с интересом следила за ростом продаж «Додо» (Овчинников по сложившейся привычке ежемесячно публиковал отчеты по выручке). В начале 2012 года цифры достигли неприлично высокого уровня — почти два миллиона в месяц. Около шестидесяти тысяч долларов на одной доставке в каком-то Сыктывкаре — уму непостижимо! Притом что первому инвестору Ванееву когда-то и девятьсот тысяч рублей в месяц представлялись необоснованно оптимистичным планом.

Чистая прибыль этой пиццерии в подвале достигала двадцати пяти процентов. Вся она шла на дальнейшее развитие компании. По сравнению с книжным бизнесом, где прибыль в четыре процента считалась неплохим результатом, успех казался космическим. Особенно если учесть, как мало вложили на старте. Ведь, допустим, открытие франшизы Papa John’s в те времена обошлось бы минимум в семь миллионов рублей, а первую «Додо» построили менее чем за полтора миллиона. Платить в разы меньше, чем за известную международную франшизу, а зарабатывать больше, окупив инвестиции за десять месяцев? Просто сказка.

Конечно, многие читатели блога задумывались: не запустить ли доставку пиццы в своих городах? Они просили Овчинникова продать им франшизу или хотя бы показать, как все работает. Для этого они готовы были ехать в Сыктывкар. Федор принимал всех. Поначалу, на самом старте, он хотел держать свои главные ноу-хау в секрете, но вскоре передумал и открыл двери «Додо Пиццы» настежь. Благодаря таким стажировкам предпринимателей-энтузиастов он планировал набрать полезные контакты потенциальных франчайзи, получить свежий взгляд на собственный бизнес и на рынок в целом, а заодно создать интересный контент для блога. Стажеры к тому же работали на кухне бесплатно — тоже бонус. Условия стажировки: нужно оформить медкнижку, работать в пиццерии наравне со всеми, а по итогу опубликовать честный отзыв в блоге.

Многолетний опыт ведения блога научил его, что открытость часто приводит к новым интересным возможностям, порой неожиданным. А ее недостатки и риски сильно преувеличены. Люди боятся, что у них украдут все их идеи, но нельзя защитить от копирования то, что можно освоить за неделю работы на кухне. В блоге предприниматель объяснил свою логику на примере. Для первой пиццерии он разработал стойку для приема заказов и расчета водителей — она экономила время на доставку за счет чудо-ящичков, в которые заранее складывали все нужное. Ее принялись копировать другие компании, но к тому моменту конструкция уже изменилась — практика требовала ее совершенствования. В бизнесе «Додо» все быстро менялось. На раннем этапе это стало одним из залогов успеха.

Самара, Ульяновск, Майкоп, Челябинск, Белгород, Калининград, Красноярск, Тамбов и даже Казахстан… Откуда только не приезжали стажеры! Кто-то, как Хитров и Горецкий, и правда открыл свои пиццерии. Большинство же ждали, когда «Додо» начнет продавать франшизу. И ждать им пришлось меньше, чем кто-либо предполагал.

«Открытая компания»

Мы — открытая компания. Мы уверены, что предпринимательство меняет нашу страну и мир к лучшему. И мы надеемся, что этот блог помогает начинающим предпринимателям…

Почему мы не боимся делиться информацией? Почему мы не боимся брать на работу людей, которые планируют открыть подобный бизнес в своем городе? Это же подрывает основу франчайзинга?

Первое. Мы понимаем: если человек решил работать на кухне, мыть посуду и полы, чтобы создать свой бизнес, он все равно это сделает — с нами или без нас.

Второе. Система франчайзинга должна быть прочной. Если суть бизнеса состоит в неких «секретах», которые можно увести за две недели, то подобная система не будет функционировать. Мы хотим создать больше. Если мы и будем работать по франчайзингу, то сделаем так, чтобы франчайзи было выгодно с нами сотрудничать на долгосрочной основе. Это должна быть взаимовыгодная система!

Третье. Вы увидите, что все не так просто, как кажется с первого взгляда. Вы поймете, над чем мы сейчас работаем и как это может повысить эффективность бизнеса. Вы увидите, какие мощнейшие конкурентные преимущества дает наша информационная система. Возможно, в будущем вы станете нашими партнерами по франчайзингу. Мы будем создавать сеть единомышленников.

Четвертое. Самое главное в нашем бизнесе нельзя унести, скопировать или даже украсть. Это можно только создать:)

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/11

Убийственный вечер

Андрей Петелин и Федор Овчинников снова сидят в кафе рядом с пиццерией. Девять месяцев назад они встретились здесь впервые, договорились работать вместе, обсуждали грандиозные планы развития… Но сейчас настроение другое. Вместо энтузиазма на лицах траур.

Еще на первой встрече Андрей рассказал Федору все о своих финансовых сложностях. Долгами после неудачного бизнеса основателя «Додо» было не удивить, и они сошлись на том, что со временем что-нибудь придумают… Месяцы прошли в каком-то упоительном забвении, в полном погружении в работу. Но время вышло, кредитные деньги снова закончились, и теперь Андрей должен вернуться в жестокую реальность. Пришло время что-то решать.

Вместе они терпеливо расписывают расходы, которые необходимы для развития бизнеса: столько-то платить разработчикам, столько-то на дизайн и печать листовок, столько-то на новую печь. Становится очевидно, что сейчас, несмотря на все успехи «Додо», радикально поднять зарплату Петелину невозможно. Это он и сам понимает. Иначе развитие остановится, и это обернется гибелью компании на самом старте. А значит, скоро Петелину нечем будет платить по кредитам.

«Андрей, я предлагаю тебе выйти на банкротство, то есть не платить банкам», — говорит Овчинников. Это единственное решение, которое он может придумать. Андрей вспоминает своих родителей. Представляет, как к ним приходят коллекторы, как они продают квартиру, чтобы закрыть долги сына… «Федор, я не могу», — отвечает он.

В тот убийственный январский вечер Петелин понял, что ему придется поставить крест на мечте о партнерстве и развитии в «Додо». Нужно уходить, снова искать ненавистную работу в банке, а может быть, еще и таксовать в свободное время, сидя на хлебе и воде. В этом случае он сможет по крайней мере возвращать долги, которые стали только больше за последние девять месяцев. Андрею казалось, что жизнь его оборвалась.

Утром следующего дня он получил от Федора сообщение: «Надо встретиться, есть идея». Может, мы займем как-то денег, чтобы я мог остаться в «Додо», с надеждой думал Андрей. А Федор предложил ему ехать в Ухту и открывать там «Додо Пиццу», ну а деньги на стройку где-нибудь найти.

Слова эти Петелина шокировали. У него долгов больше чем на два миллиона, ему нечем платить в следующем месяце по кредитам, а Федор предлагает искать еще несколько миллионов для открытия пиццерии в другом городе? Овчинников, однако, предложил не набрать новых долгов, а привлечь деньги прямо в бизнес на выгодных для инвестора условиях.

Тому, кто рискнет и поверит в «Додо», он планировал платить несколько процентов от выручки пиццерии — пока эта пиццерия существует. Обычно инвесторы получали долю от прибыли пропорционально своей доле в компании, но в малом бизнесе прибылью легко манипулировать, завышая затраты. Зная это, многие люди с деньгами остерегаются вкладывать в небольшие предприятия. Процент от выручки, которую проще отслеживать, гарантировал инвестору защиту его интересов.

Чем больше Андрей думал об этом плане, выглядевшем сначала форменным издевательством, тем яснее видел, что план на самом деле хорош. Условия казались предельно выгодными для потенциального инвестора. Скажем, пять процентов от месячной выручки в два миллиона рублей — это двести тысяч в месяц. Таким образом, инвестиции, допустим, в два с половиной миллиона окупятся примерно за год. После этого инвестор начнет получать чистую прибыль — ежегодную «ренту» свыше двух миллионов рублей. До бесконечности.

Петелин почти не сомневался в том, что в северной Ухте можно быстро выйти на два миллиона — и получать двести-триста тысяч прибыли, которой хватит и на выплаты инвесторам, и на жизнь, и на кредиты. Ухта — небольшой город, всего сто тысяч жителей, но обеспеченный, даже побогаче Сыктывкара, притом конкуренции в нем еще меньше. То, что нужно для «Додо». Там в университете учился Петелин, там оставались его друзья и знакомые — они могли помочь с деньгами или помещением.

Никаких паушальных взносов и роялти платить не надо: Овчинников отдавал бренд и стандарты «Додо» совершенно бесплатно. Он не собирался запускать франчайзинг так рано — его маленькая пиццерия в подвале не проработала и года. Не горел он и желанием отправлять в другой город человека, на котором держалась вся рутина компании. Но другого выхода он не видел.

Федор понимал, что только так он сможет оставить Андрея в команде — тот заработает денег, отдаст долги и вернется в управляющую компанию «Додо». И еще таким образом запустится первая франчайзинговая пиццерия, которая точно будет успешной, ведь Ухта — пустой рынок с платежеспособной аудиторией, а Петелин не только знает, как управлять этим бизнесом, но и мотивирован на результат, как никто. Ухта станет примером для будущих партнеров. Многие считали, что успех «Додо» в Сыктывкаре случаен, — здесь же появится наглядное доказательство того, что его можно повторить в любом городе. Федор любил нетривиальные ходы, которые решают сразу несколько задач. Как в шахматах: подвинул коня — и одним махом защитил слона, напал на ферзя и подготовил почву для атаки на короля.

Загоревшийся новой идеей Петелин стал думать, где занять денег. Он нашел их у двух университетских друзей, которым много рассказывал про «Додо». Чтобы профинансировать открытие, оба взяли кредиты в банках, а одному еще и одолжили денег родители. Инвестиции покрывали платежи по кредитам и затраты на стройку. Андрей отправился в Ухту — искать место и открывать первую франчайзинговую «Додо Пиццу». Не прошло и года со старта бизнеса, как мечта Овчинникова о создании сети пиццерий стала претворяться в реальность.

Продавец будущего

«Меня зовут Овчинников Федор. Мне тридцать лет. Я владелец пиццерии “Додо Пицца” в Сыктывкаре» — так начиналось инвестиционное предложение компании, опубликованное, конечно же, прямо в блоге «Сила ума» в феврале 2012 года.

Это был обширный документ, полный отсылок к собственному опыту, рассказов о принятии решений, о своем предпринимательском пути. А еще о формате, меню, производственной модели, команде, финансовой истории, факторах успеха на рынке Сыктывкара, планах на ближайшее и далекое будущее. Внушительный блок посвящен информационной системе, ведь именно она должна сделать инвестицию привлекательной для венчурного инвестора — кому интересно вкладываться в обычную офлайн-сеть пиццерий? Почему «Додо ИС» облачная, как будет работать, что уже сделано?.. Есть даже ссылки на видео с экскурсиями по пиццерии, а также, как и полагается в настоящих инвестиционных материалах, раздел про риски.

https://sila-uma.ru/rr/12

За год мы вернем первоначальные вложения в пиццерию. Но уже сегодня мы начинаем искать инвестиции. Зачем?

Компания нуждалась в деньгах не только из-за постоянно растущих расходов на разработку «Додо ИС». Федор планировал запустить еще одну точку в отдаленном районе Сыктывкара, куда доставлять пиццу не получалось. А главное, хотелось расширить пиццерию на Первомайской, открыть зал для гостей и посмотреть, улучшит ли это бизнес-модель. Так или иначе, пиццерия нуждалась в новой печи — конвейерной, дорогой и более производительной. Дешевая подовая печь, купленная на старте, уже не справлялась с валом заказов.

Нужно было не меньше пяти миллионов. Почему не обратиться за ссудой в банк? Федор пытался, но банк потребовал залог. Тогда он предложил свой единственный актив — небольшую однокомнатную квартиру. Однако в банке ему отказали: закладывать квартиру, в которой прописаны несовершеннолетние, нельзя. Овчинников попросил родителей: пропишите детей к себе. И здесь он получил решительный отказ. Помочь сыну рискнуть самым ценным семейным активом — квартирой? Ни в коем случае.

Когда банки денег не дают, предприниматели ищут инвестиции у знакомых или обеспеченных родственников. Но Федор не знал никого, кто мог бы легко расстаться с пятью миллионами. К тому же он не хотел отдавать больше пяти процентов бизнеса. Развивая сеть книжных, он быстро раздал доли и в результате потерял сначала контроль над компанией, а потом и ее саму. Но если попытаться привлечь пять миллионов за пять процентов, то получится, что весь бизнес оценен почти в сто миллионов рублей, или три миллиона долларов. За одну пиццерию в подвале. Никто не оценит «Додо» так высоко.

Федор нашел выход: он решил, что инвестиция в «Додо Пиццу» будет фактически не инвестицией, а кредитом. Под восемнадцать процентов годовых — вполне рыночная ставка. То есть инвестор просто ссужал деньги, а пять процентов «Додо» становились приятным бонусом. Для людей с капиталом сумма не такая уж и большая, а риски минимальны, особенно если инвестор верит в добропорядочность создателя «Додо».

Инвестора Овчинников задумал искать прямо в блоге. Его читали тысячи людей, и среди них могли найтись подходящие кандидаты. Тем более что часть из них давно следят за «Додо Пиццей» и доверяют ее создателю.

Федор опубликовал свое инвестпредложение 2 февраля 2012 года, а уже 9 февраля ему пришло письмо с заголовком «Есть интерес». «Василий Филиппов, 34 года, женат, четверо детей», — первым делом представился заинтересованный инвестор. А дальше рассказал про свой опыт: одиннадцать лет назад он создал компанию SPB Software, которая разрабатывала софт для карманных устройств, а недавно продал ее «Яндексу». Филиппов, видимо, понимал, что в этой сделке самое главное — не цифры и условия, а персоналии участников. Самому-то ему казалось, что он уже давно знаком с Овчинниковым: Филиппов прочитал книгу о нем от корки до корки и следил за развитием «Додо Пиццы» по блогу.

Нашлось и еще несколько претендентов, для встречи с которыми Федор поехал в Москву. Они задавали неожиданные вопросы. На многие приходилось отвечать «нет» или «не знаю». Например, какой будет выручка компании через несколько лет и может ли он застраховать свою жизнь и здоровье на сумму займа в пользу инвестора. Филиппов же в первом письме написал, что со всем согласен, и поставил только одно условие: Овчинников должен в блоге объявить о том, что будет защищать его интересы как миноритарного акционера. Хотя имя свое Филиппов публиковать пока не захотел, сказав, что не готов становиться мишенью комментаторов, которые вложения в «Додо» на предложенных условиях называли «умопомешательством».

Василий Филиппов и Федор Овчинников впервые встретились только на сделке — в офисе Baker McKenzie, одной из крупнейших юридических компаний мира. Этих юристов предложил, конечно, инвестор.

Морозное утро 16 февраля, Федор подходит к зданию на набережной реки Мойки в центре Петербурга, поднимается по ступеням из красного гранита и попадает в офис, который полностью отвечает образу серьезной юридической фирмы: ресепшен, переговорные комнаты, люди в костюмах. Прямо перед этим он купил свой первый MacBook и теперь немного переживает, не подумает ли Филиппов, что основатель «Додо» уже начал транжирить еще не полученные деньги. Филиппов, однако, на ноутбук внимания не обращает.

Инвестор одет в джинсы и белую рубашку. Глядя на него, Федор немного расслабляется. У него самого нет костюма, он одет точно так же — джинсы, рубашка… Кажется, оба они из одного теста — не гонятся за статусом, оставляя своим юристам право щеголять дорогими пиджаками и галстуками.

Когда на документах уже стоят подписи, Федора охватывает эйфория. Перед ним сидит его первый настоящий инвестор. Это человек из волшебного мира — айтишного, венчурного. Создатель фирмы, которую купил «Яндекс» — крупнейшая айти-компания Восточной Европы. Овчинникову кажется, что он попал в высшую лигу. Его идеи обретают новую силу, у него появляются деньги, чтобы воплощать свои замыслы. Для него это одно из самых приятных ощущений — предчувствие новых свершений.

https://sila-uma.ru/rr/13

Мне хотелось быть причастным к «Додо» — я следил за их судьбой и переживал за них, а с инвестициями это делать намного интереснее.

Получив деньги, Овчинников приступил к реализации идей, описанных в инвестиционном предложении. Для начала требовалось увеличить помещение. Федору предстояли переговоры с арендодателем и с соседями «Додо Пиццы» на Первомайской — владельцами студии танцев и хозяйственного магазина. Первому он пообещал платить больше и без задержек, вторым — компенсировать расходы на переезд. В результате компания получила еще сто сорок квадратных метров площади и, убрав шесты для стриптиза, смогла в июне 2012 года обновить печь, расширить кухню и открыть зал для клиентов.

Федор долго колебался, вводить ли посуду и вилки с ножами, но все-таки решил выдавать пиццу в коробках, чтобы не усложнять модель. Ведь посуду надо собирать и мыть, а это дополнительные процессы и затраты. Начнешь выдавать пиццу на тарелках — захочется разносить ее до столиков, нанимать официантов… Оглянуться не успеешь, как пиццерии начнут превращаться в рестораны, и, скорее всего, не очень хорошие. Нужно играть в свою игру, понял Овчинников, и стал называть передачу пиццы в зал в коробках «доставкой до стойки выдачи».

Все это напоминало формат Domino’s, который предприниматель изучил во время своих московских поездок. Правда, американский бренд не баловал клиентов размерами и комфортом своих помещений, а пиццерия на Первомайской получила целых два относительно просторных зала — и уютные, хоть и недорогие диваны. Деньги уходили быстро, и Федор видел, что пять миллионов рублей — на самом деле крайне скромная сумма и ее едва хватает на то, чтобы воплотить все его идеи.

https://sila-uma.ru/rr/14

Наверное, уродливость этого здания ничем уже не исправить. Но мы решили, что не место красит ресторан, а ресторан — место.

Он жил в аду

Андрей Петелин отправляет Овчинникову фотографии почти готовой к открытию пиццерии. Первая франчайзинговая «Додо Пицца» будет работать только на доставку и поэтому располагается в крайне неприглядном здании. Зачем переплачивать за аренду? Похожий на барак двухэтажный дом из красного кирпича. Выбоины и слепые, заложенные наглухо окна. Из стены торчат черные трубы. Стыки на скорую руку заделаны монтажной пеной. Овчинников просил Петелина хотя бы нарисовать на стене веселую птицу — эмблему «Додо». Именно так поступил сам Федор, открывая зал на Первомайской. Денег на фасад не хватало, но огромное граффити с птицей додо украсило неказистое строение. Сейчас он смотрит на граффити в Ухте и не знает, смеяться ему или плакать. Дружелюбная птица превратилась в суровое, если не сказать жутковатое, существо. Птица должна улыбаться, а тут у нее какая-то гримаса. Нет надбровных дуг, глаза недобро прищурены. Клюв стал острым, почти хищным. Другими словами, рисунок органично смотрится на мрачном здании. «Птица страшная!» — честно говорит Федор. Но первый франчайзи не видит в ней ничего ужасного — вроде такая, как и должна быть.

К счастью, операционное управление давалось Петелину намного лучше дизайна. Он быстро отстроился, считал каждую копейку, но все равно смета вышла в три с половиной миллиона — оборудование сразу купили производительное, с расчетом на большую загрузку. Андрей усердно работал и сохранял оптимизм, стараясь заглушить панику. Чтобы выбраться из долговой ямы, он набрал новых долгов и сжигал еще большие деньги — без всякой уверенности, что сможет их вернуть.

Когда в июле 2012 года пиццерия наконец открылась, стало понятно, что они с Овчинниковым сделали верную ставку. В первый полный месяц работы выручка пиццерии достигла миллиона. Лучшего старта ожидать они не могли. В Сыктывкаре к таким же показателям «Додо» шла полгода. Уже на второй месяц предприятие Петелина стало прибыльным. И он, пока еще не веря до конца в свое счастье, начал думать, что, пожалуй, при таких темпах его пиццерия вскоре станет крайне выгодным делом. Больше года он жил в аду. А теперь он мог не только закрыть кредиты, но и разбогатеть.

Появление первого франчайзи сильно изменило планы Федора. Поначалу он рассчитывал запустить франчайзинг только в 2013 году. До того как привлекать партнеров, следовало построить сеть из собственных пиццерий. Скорее всего, в одном достаточно крупном городе, где можно было бы открыть около шести точек. Доработать бизнес-модель, отточить процессы, опробовать в разных условиях… А затем предлагать франшизу как готовую, проверенную концепцию.

Однако за первый год работы он прочувствовал, насколько это долгий и капиталоемкий процесс — строительство собственной сети. Он понял, что пройдет еще несколько лет, прежде чем получится открыть достаточно собственных пиццерий, чтобы уверенно утверждать: модель сложилась.

При этом де-факто «Додо» уже становилась сетью — только франчайзинговой. И Федор увидел другой путь: можно просто найти еще таких энтузиастов, как Петелин. Заряженных, энергичных, искренне горящих общей идеей, готовых добиваться результата, несмотря на любые сложности. Да, пока «Додо» не готова масштабировать свои практики и гарантировать успешность бизнес-модели в любом городе. Зато можно предложить потенциальным партнерам тестовый франчайзинг — с льготными условиями, личной поддержкой основателя и доступом к развивающейся информационной системе. Все это можно запустить уже сейчас, а не через год. И это же позволит протестировать и укрепить бизнес-модель «Додо Пиццы» гораздо лучше — и гораздо быстрее.

Аудитория блога росла вместе с выручкой «Додо Пиццы». Овчинникову постоянно писали потенциальные франчайзи. Они хотели получить франшизу, еще когда работала одна Первомайская, а теперь, после хорошего старта Ухты, мотивации только прибавилось. Уже накопился немалый список контактов, из которого Федор мог бы выбрать подходящих кандидатов.

К форсированию франчайзинга подталкивала и напряженная ситуация с деньгами. Открытие пиццерии в Эжве и ресторана на Первомайской быстро сожгло все инвестиции, полученные от Филиппова. Несмотря на рост выручки, компании грозили кассовые разрывы, которые случаются, когда нужно рассчитываться с поставщиками, выдавать зарплаты или платить налоги, а денег в кассе нет, потому что рост выручки оказался меньше ожидаемого или запланированные доходы еще не пришли. Старт франчайзинга и паушальные взносы помогли бы «Додо» пережить сложный период и дождаться момента, когда ресторан начнет окупать потраченные на него деньги.

Таким образом, уже летом 2012 года — спустя всего лишь год после открытия — Федор решил запускать франчайзинг с избранными партнерами. Евгений Бачурихин занимался установкой вентиляционных систем, читал блог «Сила ума» и даже бесплатно сделал проект вентиляции для пиццерии в Сыктывкаре при реконструкции в начале года. Уже тогда он просил дать ему франшизу. Теперь Овчинников написал Бачурихину и предложил сотрудничество. Евгений оставил вентиляционный бизнес партнерам и переехал в Белгород, чтобы готовить там открытие пиццерии. Другой читатель блога, Михаил Кузьмин, прошедший стажировку в Сыктывкаре, быстро откликнулся на предложение Овчинникова попробовать «тестовый франчайзинг». Он тоже оставил предыдущий проект — торговлю настольными играми, — чтобы заняться устройством пиццерии в своем родном Челябинске.

Паушальные взносы первых франчайзи спасли компанию от кассовых разрывов. Но Федор понимал, что до реального открытия этих пиццерий пройдет еще много месяцев. В отличие от Петелина, новым партнерам нужно многому учиться, а их не подгоняют долги перед банками. При этом некоторые бывшие стажеры уже успели открыть собственные пиццерии: Владимир Горецкий и Руслан Хитров запустили в Смоленске «Торро Пиццу», а Дмитрий Троян — «Рокет Пиццу» в Самаре. Их Овчинников когда-то обучал, их видел идеальными франчайзи. Они стартовали не так давно. А значит, еще оставался шанс убедить их сменить вывеску — и присоединиться к «Додо».

Амбиции или результат?

Основатель «Торро Пиццы» Владимир Горецкий тоже вел блог, в котором рассказывал о трудностях создания бизнеса с нуля. Чтобы как-то свести концы с концами, он подрабатывал курьером в своей же компании. Искренне радовался бесплатной пицце, положенной сотрудникам. Когда кто-то в команде отказывался, к примеру, мыть туалет, Горецкий сам брал ведро и моющие средства и приступал к работе, показывая, что даже владельцу не стыдно этим заниматься. Так же поступал и сам Овчинников, запуская «Додо Пиццу».

Когда в августе 2012 года Горецкий опубликовал пост о том, как борется с лишними затратами и нестабильным качеством, основатель «Додо» оставил ему комментарий: «Вы тратите много времени на решенные вопросы. Лучше бы вы стали сильными франчайзи “Додо Пиццы” и не мучились по многим вопросам, включая информационную систему. Тем более мы сейчас готовы работать на особых условиях с энергичными людьми».

Это был не первый случай, когда они комментировали публикации друг друга — без особых церемоний, иногда с иронией. Поэтому сам комментарий Горецкого не удивил. Однако предложение стало для него неожиданностью. Он согласился на встречу, но больше из любопытства — переход в «Додо» всерьез не рассматривался. Горецкий уже создал собственный бренд и планировал строить франчайзинговую сеть — конечно же, всероссийского масштаба.

Владимир Горецкий и Федор Овчинников встречаются в кафе «Тепло» около Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Это действительно теплое и уютное место, где даже есть стеллаж для кружек постоянных посетителей — каждая подписана и ждет прихода хозяина. Но Федор и Владимир не замечают ни стеллажей с именными кружками, ни фирменных настоек. Они сразу находят общий язык и говорят без остановки два часа.

Овчинников убеждает собеседника, что объединиться выгоднее. Не конкурировать, а сотрудничать. Обеспечить своей пиццерии не только выживание, но и успех. «Что для тебя важнее: амбиции или результат?» — спрашивает Федор.

Горецкому и самому хочется стать частью этой большой истории — уж очень привлекательно и уверенно описывает ее собеседник. В «Додо» результат будет лучше и быстрее. С этим не поспоришь. Основатель «Торро» буквально шел по следам Овчинникова: пиццерию открыл, блог завел, акцию «Доставим за 60 минут или бесплатно» скопировал. Он даже задумывался о разработке информационной системы, но понимал, что это дело непростое. А Овчинников уже и разработчиков нашел, и первый модуль запустил. Зачем все время догонять, если можно развиваться вместе?

Просто так отказываться от своего бренда Владимир не готов. Он выдвигает несколько условий перехода. Первая пиццерия не платит роялти, первые пять — паушальный взнос. Он получает эксклюзивные права на развитие в одной из соседних стран. Но главное, ему передается доля в головной компании «Додо» — до пяти процентов в зависимости от числа открытых им пиццерий. Федору кажется, что Горецкий хочет слишком многого, и вот так сразу эти условия он принять не может. Они прощаются, договорившись продолжить обсуждение.

Выйдя из ресторана на набережную реки Мойки, Владимир подумал: до чего же это все странно. Встретились два человека, у одного две пиццерии, у другого одна, а они уже делят международный бизнес и торгуются, какую страну «отдать» в качестве эксклюзивного рынка. Но в то же время это казалось ему вполне естественным. Он ни на секунду не сомневался, что «Додо Пиццу» ждет большой успех.

Горецкий явно склонялся к предложению Овчинникова, но все же тому пришлось убеждать его, что пять процентов — запредельно большая доля, если учесть, из чего складывается капитализация компании и какой она будет буквально через год-два. Даже у бесценных разработчиков, которые для любого технологического стартапа на вес золота, столько нет. А еще он уверял, что паушальные взносы необходимы для развития и что отдавать кому-либо целые страны пока рановато. Достойной компенсацией за отказ от собственного бренда станет помощь «Додо» в привлечении инвестиций и налаживании бизнес-процессов. Федор давал понять, что желающих запускать франшизу и так хоть отбавляй — «Додо Пицца» уже выходит в Челябинск и Белгород — и что блестящее будущее компании даже не за поворотом, а уже видно невооруженным глазом.

При всем этом Федор ценил предпринимательские качества Горецкого — стажеры из Смоленска выделялись на фоне других креативностью, работоспособностью и амбициями. Он понимал, что для успешного старта франчайзинга нужны сильные партнеры, которые способны работать в условиях полной неопределенности, преодолевать любые сложности, неминуемые при «тестовом франчайзинге». Владимир был именно таким. И символизм перехода сильного независимого предпринимателя под знамена «Додо» сбрасывать со счетов не стоило.

Поэтому Овчинников в итоге предложил эксклюзивные права на одну страну и пошел на уступки по роялти и паушальным взносам для первых точек, а также согласился передать Горецкому один процент в компании. «Это первое и единственное такое предложение с моей стороны потенциальному франчайзи», — подытожил Федор. Горецкий его предложение принял. Эти судьбоносные для обоих переговоры завершились за три дня.

Предприниматели ударили по рукам, прекрасно понимая, что пройдет еще не один год, прежде чем этот процент, переходящий Горецкому, станет что-то стоить. Да и полноценно оформить юридически его тоже пока нельзя. Сделка основывалась на простом рукопожатии, на честном слове двух предпринимателей, которые еще недавно знали друг друга только по постам в блогах.

https://sila-uma.ru/rr/15

«Торро Пиццы» бы не было, если б я не прочитал блог Федора и не загорелся его идеей.

Новость о том, что «Торро Пицца» становится «Додо Пиццей», произвела фурор в маленьком, но мотивированном сообществе, сформировавшемся вокруг блога «Сила ума». Примеру Горецкого последовал и молодой предприниматель Дмитрий Троян из Самары. Он тоже стажировался в Сыктывкаре и тоже запустил собственную пиццерию в родном городе под брендом «Рокет Пицца». Помещение Троян нашел на втором этаже небольшого торгового центра, а открылся с минимальным бюджетом в полтора миллиона рублей, но денег все равно не хватало, поэтому приходилось не только самому развозить пиццу, но и подрабатывать помощником адвоката. «Рокет Пицца» приносила небольшую прибыль, но с показателями «Додо Пиццы» на Первомайской это было не сравнить. Троян рассчитывал на большее. Запустить после института свой бизнес, вместо того чтобы строить карьеру, значило бросить вызов и себе, и окружающим. Он шел наперекор и работал за троих, а ожидаемого результата не получил. Объединение с Овчинниковым казалось логичным шагом, от которого выигрывали все — и он, и «Додо», и клиенты. В ноябре пиццерия «Рокет» сменила вывеску на «Додо».

Вскоре благодаря Горецкому география сети обогатилась и еще одной неожиданной локацией — городом Сарапулом, расположенном в Удмуртской Республике. Предприниматель Илья Фарафонов открыл там сначала кафе с сэндвичами, но продукт не пошел, и он решил сменить его на пиццу. Прочитав в блоге про переход Смоленска под знамена «Додо», он написал Овчинникову письмо, попросив тоже дать ему франшизу. Но сначала добился лишь приглашения в Сыктывкар. Федор думал просто помочь молодому бизнесмену советом — Фарафонову было всего двадцать три года. Познакомившись с ним поближе, Овчинников оценил предпринимательские качества, практичность, энтузиазм и упорство очередного стажера. В результате Фарафонов вернулся в Сарапул в статусе пятого франчайзи «Додо Пиццы».

«Подобное притягивает подобное»

Всю нашу историю «небо» посылало нам крутых людей. И это были энтузиасты и единомышленники. Наверное, вы сейчас подумаете, что Федор увлекся метафизикой — заговорил про помощь «неба». На самом деле все очень просто — за «магией» скрываются простые вещи. Мы были открытыми. Я делился в блоге своими мечтами, трудностями и планами. И это привлекало людей. Подобное притягивает подобное. У нас получалось привлечь в маленький северный город людей со всей страны.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/16

Глава 4

Зачем клавиатуру приклеили к стене

Начинание Овчинникова стало превращаться в настоящую франшизу гораздо раньше, чем он предполагал. Преждевременный успех не только открывал для компании путь в будущее, но и создавал новые проблемы. Для полноценной поддержки первых партнеров не было ни инфраструктуры, ни знаний, ни ресурсов. Все предстояло строить на ходу — и вкладывать в это деньги. А деньги закончились.

Федор опять принялся искать инвестиции, о новом раунде он объявил уже в конце лета. К этому моменту «Додо» чувствовала себя намного увереннее, чем в начале 2012 года. Две пиццерии в Сыктывкаре приносили почти пять миллионов выручки в месяц. Из них два миллиона — открытый после предыдущего раунда инвестиций ресторан на Первомайской. Необычный формат пиццерии без официантов и тарелок понравился жителям Сыктывкара — видимо, из-за нехватки в городе молодежных заведений.

Пиццерия в Ухте, только что открытая Петелиным, вышла на оборот в миллион триста и грозила скоро побить рекорды Первомайской. «Перебежчики» в Смоленске и Самаре меняли вывески, франшизы в Челябинске и Белгороде готовились к старту, и каждый день на почту приходил минимум один запрос от потенциальных партнеров.

Федор решил, что на этот раз ему нужно десять миллионов за пять процентов. То есть за каких-то пять месяцев капитализация «Додо» выросла вдвое и приблизилась к шести миллионам долларов. Причем на этот раз ее создатель задумал поднимать деньги всерьез, без всяких займов.

Овчинников считал: ему есть что показать. Он развивает свое дело уже полтора года, имеет опыт привлечения финансирования, «Додо ИС» начинает обретать черты, на франшизу выстроилась очередь, а значит, разговоры о мировых амбициях уже не просто безумная мечта. Теперь это очень-очень оптимистичный прогноз.

Но он в то же время осознавал, что новая оценка компании основана больше на его дерзости, чем на объективных метриках. Федору нужны десять миллионов, а больше чем с пятью процентами он расстаться не готов. Будут ведь еще раунды, и нельзя потерять контроль над компанией. Так и получилась эта капитализация: фантастическая для пары пиццерий в провинциальных городах, но, кажется, вполне обычная для перспективного технологичного стартапа.

Новое инвестиционное предложение, опубликованное, конечно же, в том же блоге «Сила ума», оказалось куда короче, чем предыдущее. Зато в нем объяснялось, почему деньги закончились так быстро, рассказывалось о тестовых франшизах и упоминалось, что «Додо» получила уже сто шестьдесят четыре запроса на франчайзинг. Одновременно в отдельном посте Овчинников подробно расписал, как работает новый, только что запущенный модуль «Додо ИС» — трекинг заказов.

https://sila-uma.ru/rr/17

До запуска трекинга мы собирали заказы по бумажным накладным. Когда продажи перевалили за два миллиона, работать по накладным стало невозможно — в час пик накладные не помещались на стол.

Теперь все поступающие заказы автоматически отображались на планшетах, установленных прямо на кухне пиццерии, а сотрудники одним касанием отмечали на них начало и окончание работы над каждым заказом. Это позволяло не только ускорить процесс, но и контролировать его с точностью до секунды. Трекинг открывал невиданные прежде возможности для анализа эффективности ресторана — он позволял отслеживать, сколько готовится каждая пицца или насколько одна смена продуктивнее другой.

Федор работал в фастфуде и понимал, что эта (пока еще) очень простая система значительно опережает стандарты отрасли. Он опубликовал фотографию основателя Papa John’s Джона Шнаттера, сделанную в одной из московских пиццерий во время его недавнего визита в Россию. За спиной того самого «папы Джона» красовалась компьютерная клавиатура, приклеенная к стене скотчем. «Зачем клавиатуру приклеили к стене? Потому что у Papa John’s нет информационной системы, как в “Додо Пицце”, в виде веб-приложения, которая позволяет работать на любых планшетных компьютерах, используя тач-интерфейсы», — прокомментировал Овчинников.

«Пятый элемент»

«Додо ИС» — это не просто программа, которая существует отдельно от бизнеса. «Додо ИС» — это неотъемлемая часть бизнеса. Это «пятый элемент». Вместе с уникальными бизнес-процессами «Додо ИС» образует целостный производственно-программный комплекс. «Додо ИС» вплетена в наши бизнес-процессы на всех уровнях: кухни, смены, пиццерии, локальной и федеральной сети.

Когда в команду проектировки «Додо ИС» приходят аналитики, очень важно, чтобы они приняли нашу бизнес-идею. Мы не просто автоматизируем существующие бизнес-процессы. Мы изобретаем — меняем бизнес, используя доступные нам технологии.

Я часто сталкивался с таким подходом: «Мы пойдем на производство, поговорим с “пользователями” и автоматизируем процессы». Но наша главная цель — не просто автоматизировать то, что уже есть, а создать что-то новое. Люди не могут попросить то, о чем они не знают. Аналитик «Додо ИС» — это изобретатель. Он не просто создает программу — он может менять сам бизнес.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/18

Чем «Додо» не стартап

Оценка в шесть миллионов долларов, конечно, многих впечатлила. «Почему так много?» — удивлялись читатели блога. Федор отвечал: «Потому что, если у нас получится осуществить задуманное, она будет стоить через некоторое время гораздо больше». Для кого-то этого объяснения оказалось достаточно. По крайней мере, на почту стали опять приходить предложения. Однако с самого начала основным претендентом оказался Сергей Белоусов, с которым Овчинникова познакомил первый инвестор, Василий Филиппов.

Белоусов основал глобально успешные и респектабельные айти-компании Acronis и Parallels. Он давно уже стал международным предпринимателем, даже успел сменить имя на Серж Белл, но по-прежнему играл заметную роль в российском айти-бизнесе. Его венчурный фонд Runa Capital хоть и открыл штаб-квартиру в Калифорнии, но поддерживал тесные связи с Россией и активно инвестировал в российские стартапы. А чем «Додо» не стартап?

Федор сидит за столиком у окна в «Кофемании» на Большой Никитской, перед ним — Ольга Маслихова из Runa Capital. «Кофемания» — сеть дорогих кофеен, популярная у состоятельных жителей Москвы. Обычно ее точки расположены в центрах деловой активности города. Кофейня на Большой Никитской — самая близкая к Кремлю, она располагается прямо в здании Московской консерватории. Публика здесь соответствующая — посетители хотят видеть себя людьми влиятельными и возвышенными.

Собеседница Овчинникова (в отличие от него самого) идеально вписывается в эту среду. Хорошо одетая молодая женщина с длинными рыжими волосами и ярко-красной губной помадой слушает внимательно, задает серьезные вопросы. Ее интересуют цифры, коэффициенты, прогнозы. Она хорошо знает, как ключевые бизнес-метрики называются по-английски.

Федор не так хорошо разбирается в терминологии, но отвечает уверенно и откровенно, рассказывает с большим жаром и энергией о своей компании, ее грандиозных планах, старается заразить Маслихову идеей айти-пиццерии, которая выигрывает за счет оцифровки всех процессов. Он понимает, что на таком этапе привлечение инвестиций — своего рода игра. Здесь мало места для математики и много для веры: готов ты поставить на этого человека или не готов. Федор считает, что в него уже можно поверить. А еще ему очень нужны десять миллионов.

Все идет хорошо, и они наконец добираются до демо. Овчинников показывает, как работает «Додо ИС» — сердце айти-пиццерии. Он поворачивает ноутбук к Маслиховой. Та смотрит на дисплей с недоумением. На нем сообщение об ошибке. Федор изо всех сил старается сохранить спокойствие и звонит программистам: просит как можно скорее, вот прямо сейчас «поднять» упавшую систему.

Оживить упавшую в самый неподходящий момент «Додо ИС» так и не удалось. Федор боялся, что эта неприятность могла свести весь эффект его питча на нет. Но кажется, зря. Маслихова стала запрашивать детальные планы компании, а он начал проводить немало времени за подготовкой отчетов и прогнозов. Рабочий день уходил на срочные задачи — динамично растущий бизнес требовал постоянного внимания, так что отчеты он делал ночами. Среди них — такой эпохальный документ, как бизнес-план на два года вперед. Овчинников покорно строил графики грядущего роста, не особенно хорошо представляя при этом, что будет с его бизнесом даже через несколько месяцев.

Магия умных денег

Тогда же, в начале осени, как раз запускались первые франчайзи: Владимир Горецкий в Смоленске, Дмитрий Троян в Самаре. Федор ездил на торжественные открытия. Помимо этого, он лично помогал всем тестовым франчайзи наладить дела. В то же время ему по-прежнему приходилось заниматься буквально всем: верстать рекламные макеты, развивать меню, следить за финансами. Параллельно создавались новые модули «Додо ИС», и в этом Овчинников тоже активно участвовал: писал технические задания, продумывал архитектуру, сам рисовал интерфейсы.

Успехи, конечно, окрыляли, но Федор чувствовал, что скоро разорвется на части. Настало время развивать команду и расширять бизнес. Чтобы нанять людей, способных взять на себя целые направления бизнеса, необходимы деньги. А значит, надо давать инвесторам нужную им информацию, даже если приходится работать ночами. Овчинников прекрасно понимал, что бизнес-план на два года вперед не имел никакого смысла. Он мучился, осознавая, как много усилий тратится на какие-то формальности. Однако магия «умных» денег и перспектива инвестиций от легендарного предпринимателя подталкивали его играть по этим странным правилам венчурного бизнеса.

В конце сентября его терпение стало иссякать — как и запас денег на счетах. Овчинников прямо спросил Маслихову: будут они инвестировать или нет? Ответ: скорее да, но надо увидеться лично с Сергеем, а он надолго улетает в Америку. Когда? Послезавтра. Сейчас он в Казани. Овчинников сразу начал искать билеты на самолет. Прямых рейсов не нашел — только через Москву, а с пересадкой дорога занимала больше суток. К тому моменту Белоусов уже улетит в Америку.

Федор звонит другу — тому самому, которому продал «Телесемь». Друг этот — не только предприниматель, но и большой энтузиаст автопутешествий, а также обладатель роскошного автомобиля Land Cruiser. Да и вообще, легкий на подъем человек. «Поехали в Казань», — говорит Федор.

Дальше — восемьсот километров через октябрьские дожди по дорогам разного качества. В Казани Овчинников пытается дозвониться до Белоусова, а тот не берет трубку. Отвечает лишь через несколько часов и приглашает встретиться в ресторане.

Новое соприкосновение с миром «большого венчура» снова происходит в красивом месте — с видом на Волгу. Это, кажется, самый дорогой ресторан города. Федор впервые лично встречается с Белоусовым. Маслихова тоже здесь.

Инвестор не позволяет ему насладиться высокой кухней. Он постоянно задает один вопрос и, не дав толком времени на ответ, бросает следующий, еще более заковыристый. Будто пытается загнать собеседника в угол. Это выглядит странно, даже эпатажно. И хотя вопросы, конечно, касаются бизнеса, создается ощущение, что Овчинникова проверяют скорее на прочность, чем на знание финансовой модели. Кажется, это самое жесткое стресс-интервью в его жизни.

После двух часов стресс-интервью Белоусов наконец согласился инвестировать. Правда, потребовал долю больше, чем хотелось отдавать Федору. Несмотря на сомнения, он все же решился на сделку. Если инвестор с мировым именем вложится в «Додо», это облегчит привлечение новых раундов.

Skagi chto nibud

Федор Овчинников привык, что сделки совершаются по рукопожатию, а договор — формальность, с которой можно справиться быстро и просто. Не дожидаясь подписания бумаг и получения финансирования, он дал зеленый свет всем тем инициативам, что ждали денежных вливаний. Прежде всего — единому кол-центру.

По мере подключения первых франчайзи остро встал вопрос контроля продаж и качества сервиса. До разработки собственного сайта по приему заказов было еще далеко, и единый кол-центр мог стать альтернативным решением. Чтобы заказать пиццу, клиенты и в Сыктывкаре, и в Смоленске, и в Самаре звонили бы на один и тот же федеральный номер. Операторы принимали бы заказ и направляли его в нужную пиццерию, обеспечивая тем самым единый стандарт обслуживания и параллельно контролируя продажи франчайзи.

Для многих отраслей такие центры не новость, но для мирового рынка пиццы это была инновация. Каждая пиццерия больших американских брендов, таких как Domino’s или Papa John’s, принимала заказы самостоятельно. Эти сети строились в 1960–1970-х годах, когда технологии еще не позволяли централизовать процесс.

Чтобы принять заказ, оператору требуется актуальная информация о доступном меню в каждой пиццерии, к тому же нужно еще и передать поступивший заказ на точку. Даже если меню у всех одинаковое, какие-то блюда могут временно оказаться недоступными из-за нехватки ингредиентов. Как об этом узнать оператору?

Интернет и облачные технологии могли решить проблему. «Додо Пицца» уже построила зачатки такой системы: в Сыктывкаре заказы принимались только на Первомайской и при необходимости отправлялись во вторую пиццерию через «Додо ИС». Однако Смоленск и Самара, перешедшие в «Додо», продолжали принимать заказы самостоятельно. Поэтому Федор торопился: он хотел, чтобы новые пиццерии запускались уже с единым кол-центром. Ведь чем дальше, тем сложнее будет убедить партнеров отказаться от собственных номеров.

Кол-центр требовал прямых инвестиций в доработку «Додо ИС», покупку красивого номера 8-800-333-00-60 и наем операторов. Овчинников при этом считал, что будет справедливо, если франчайзи станут платить управляющей компании за каждый принятый заказ, ведь это освобождает их от необходимости самим содержать операторов. Но он понимал, что прямо сейчас «продать» подобную услугу будет непросто, поэтому придется пока субсидировать расходы на кол-центр. К счастью, инвестиции Белоусова могли до поры до времени покрывать эти затраты.

Только завершить сделку все никак не получалось. Требованием инвестора стала инкорпорация «Додо» в условиях британского права — а это мероприятие долгое и дорогое. Поэтому пока что договорились сделать так называемый bridge loan — заем, позволяющий компании продержаться до прихода основной суммы. Термин bridge loan Федор впервые услышал в тот памятный вечер в казанском ресторане.

Документы по займу готовили инвесторы. Но время шло. Когда стало понятно, что они не готовы, а «Додо» уже на грани кассового разрыва, Овчинников начал писать и звонить и Белоусову, и Маслиховой. День, два, пять. Никакого ответа. Бессмысленные бизнес-планы, стресс-интервью, а теперь еще и загадочное исчезновение. Можно ждать, когда небожители вспомнят о его существовании, а можно действовать. Федор решил действовать, благо у него под рукой остались письма людей, которые обратились к нему после публикации инвестпредложения в блоге.

Да, альтернативные кандидаты не были знаменитыми венчурными инвесторами. Просто какие-то незнакомцы из интернета, про которых Федор не знал ровным счетом ничего. Но ведь он ничего не знал и про Василия Филиппова, пока не заключил с ним сделку. И вышло все замечательно. Крутой инвестор — хорошо, но инвестор, который предсказуем и последователен, — лучше.

Из всех предложений он всерьез рассматривал только три. На первом месте стоял, конечно, Белоусов. Сейчас настало время вспомнить о номере два и номере три. Федор написал обоим кандидатам. Второй инвестор сказал, что подумает на следующей неделе. Третий ответил, что готов подписать сделку уже завтра — прямо в субботу.

На подробное изучение биографий времени не оставалось, но навскидку инвестор, Станислав Семионов, показался заслуживающим доверия: успешный предприниматель, владелец московского диджитал-агентства Webit, которое занималось разработкой веб-сайтов. Овчинников сразу купил билет на самолет и уже утром приземлился в Москве. Офис агентства рядом с Ленинградским вокзалом оказался довольно скромным, а владелец сам открыл дверь пустого в выходной день помещения. Стены офиса украшали постеры. Соглашение подписали под дулом пистолетов Винсента Веги и Джулса Виннфилда из «Криминального чтива».

Уже на следующей неделе деньги поступили на счет, и Овчинников проинформировал Белоусова, что принял другое предложение. Тот пришел в недоумение. Объяснил, что они по-прежнему заинтересованы в сделке, просто были в отъезде, без доступа к интернету. Письма он писал по-английски — возможно, русской раскладки не оказалось под рукой. Но одну фразу в конце он набрал все же по-русски, хоть и латиницей: “Vassily — skagi chto nibud”.

Белоусов взывал к стоявшему в копии Василию Филиппову — чтобы тот привел в чувство этого странного человека из Сыктывкара. Но что мог сказать Филиппов? Дело было сделано.

«Прогулка по канату над бассейном с акулами и пираньями»

Финансирование роста — одна из важнейших проблем стартапа. Здесь необходимо выбрать правильную стратегию и тактику. Задача заключается в том, чтобы привлечь необходимое количество денег в нужное время, не потеряв при этом контроль над бизнесом. Нехватка инвестиций может погубить потенциально успешный проект. Можно совсем немного опоздать с деньгами, и стартапу просто не хватит «воздуха» или «топлива» для перехода на новый уровень, и «огонек» потухнет. Бывает и обратная ситуация. Можно получить слишком много денег на раннем этапе. Это может расслабить и в конечном счете погубить компанию. Можно найти не подходящего для бизнеса инвестора — попасть в зависимость от ошибочных бизнес-планов и стратегией, принятых «на берегу», и потерять мобильность. Можно взять «короткие» деньги в банке и впасть в зависимость от операционной прибыльности всего бизнеса. Таким образом, поиск финансирования, как, впрочем, и все в жизни бизнес-стартапа, напоминает прогулку по канату над бассейном с акулами и пираньями.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/19

«Я умру бомжом»

В январе 2013 года Федор открыл данные продаж пиццерий «Додо» — и своих, и партнерских — для «всех участников системы “Додо”». Это определение включало и менеджеров компании, и самих франчайзи, и их сотрудников. Таблицы с продажами он публиковал и раньше, но теперь сбор и публикация метрик становились регулярными — и обязательными. Отказаться обнародовать свою выручку партнер «Додо» уже не мог.

Это стало еще одним шагом компании к открытости. К тому моменту на кухнях всех пиццерий «Додо» уже стояли веб-камеры. Каждый желающий мог зайти в интернет и посмотреть, как в пиццериях Сыктывкара, Ухты или Смоленска готовят очередную пиццу. Сотрудники, зная это, поддерживали чистоту и порядок, а клиенты могли в этом убедиться в любой момент. Открытость вынуждала держаться стандартов и работать на уровне.

Компания становилась прозрачной и в прямом смысле, и в переносном, финансовом.

Публикуя продажи всех пиццерий, Федор рассчитывал, что открытость заставит и его самого, и всю команду искать решения и добиваться успеха для всех франчайзи. Зато доверие к открытой франшизе «Додо» будет на порядок выше, чем к другим брендам, которые рекламируют только самые успешные свои точки и скрывают провальные.

Кроме того, он верил, что открытые продажи создают здоровую соревновательную атмосферу и стимулируют обмен знаниями в «системе “Додо”». Увидев рост продаж другого франчайзи, партнер «Додо» мог позвонить и спросить: «Как это у тебя получилось?» На такой вопрос следовал честный ответ, потому что партнеры хоть и соревновались, но не конкурировали. Сеть строилась по принципу «один город — один франчайзи». Владимиру Горецкому из Смоленска нечего было делить с Дмитрием Трояном из Самары. Зато было чем поделиться.

https://sila-uma.ru/rr/20

Наши партнеры-франчайзи — амбициозные предприниматели. Сравнение показателей создает здоровую соревновательную атмосферу.

Пока, впрочем, делились больше не успехами, а проблемами. К тому моменту выручка единственной пиццерии с рестораном на Первомайской уже приблизилась к шести миллионам рублей, но из всех «тестовых» франчайзи только Андрей Петелин чувствовал себя уверенно. Его доставка показывала более полутора миллионов рублей оборота и устойчиво росла. Остальные предприятия в лучшем случае героически боролись за выход в ноль, в худшем — оставались убыточными.

Все-таки вывеска «Додо Пицца» за пределами Сыктывкара мало что говорила людям, а «Додо ИС» помогала с потоком заказов на кухне, но не решала проблему их отсутствия. В первые месяцы работы в Сарапуле и даже относительно богатой Самаре продажи партнеров колебались в районе шестисот тысяч ежемесячно, а в Белгороде недотягивали и до четырехсот. Античемпионом оказался Челябинск, где за первую неделю работы в ноябре 2013 года заказали единственную пиццу. Это сделала мама одного из основателей.

«В Самаре как-то грустно совсем. Работают год, а показатели чуть ли не в пять раз меньше Сыктывкара, хотя это богатый город-миллионник», — комментировали читатели блога. «Я уверен, что “Додо Пицца Самара” вырастет, потому что другого варианта нет, потому что это “Додо Пицца”, и мы будем работать, пока не добьемся лучшего результата;)», — отвечал Овчинников.

Он понимал, что важно поддерживать веру партнеров в светлое будущее. Нельзя, чтобы они опустили руки. Даже мотивированный Горецкий постоянно качался на предпринимательских качелях. Иногда приходила уверенность: «Все будет хорошо!» А иногда накатывала паника: «Я умру бомжом!» После январского пика выручка Смоленска даже немного просела и застряла на отметке миллион двести, в то время как Ухта уже уверенно перевалила за два миллиона.

Горецкий, как и почти все франчайзи, утверждал, что в его городе своя специфика. То, что работает в северных городах с низкой конкуренцией, вроде Сыктывкара и Ухты, не дает эффекта в более развитых городах Центральной России вроде Смоленска. Например, распространение рекламных листовок по подъездам. Почтовые ящики и так завалены рекламой, никто не обращает на нее внимания. А именно этот маркетинговый инструмент, наряду с развитием соцсетей, рекомендовал Овчинников.

Листовки и правда не приносили ожидаемого эффекта за пределами Коми. Федор считал, что нужно не отказываться от этого канала, а усовершенствовать его — выделиться на фоне конкурентов. Так и родилась идея: вместо рекламной листовки создавать целый рекламный мини-журнал на восемь страниц с самым разным интересным контентом вплоть до анекдотов. Овчинников решил напечатать его в типографии единым тиражом для всех пиццерий разом, чтобы сэкономить.

Вложиться в печать журнала предлагалось всем партнерам — а потом распространять его в течение трех месяцев. Однако Горецкий и в дешевые листовки-то не сильно верил, а сейчас ему нужно было вытащить из оборота около ста тридцати тысяч рублей — колоссальные деньги для маркетинговой кампании. Это казалось безумием. Владимир и прежде нередко открыто критиковал решения управляющей компании. Теперь обсуждение инициативы переросло в жаркую дискуссию, а дискуссия — в настоящий спор.

Поначалу Федор планировал, что решения по развитию сети будут приниматься вместе с партнерами, как при демократии — в ходе обсуждений. Но ситуация быстро стала выходить из-под контроля. Он понял, что для развития франчайзинга больше подходит не полноценная демократия, а что-то вроде ограниченной договором конституционной монархии. Последнее слово должно всегда оставаться за ним, иначе хаоса не избежать.

Давить на партнеров, по крайней мере на «тестовых», ему не хотелось. Овчинников опасался разрушить хрупкую атмосферу доверия между управляющей компанией и франчайзи-первопроходцами. Поэтому он предложил Горецкому пари: смоленский франчайзи строго следует всем рекомендациям по маркетингу на протяжении полугода — а Овчинников, в свою очередь, обязуется поднять выручку его пиццерии до двух миллионов в месяц. Если достичь этого не получится, Федор съест свой галстук (которого у него вообще нет, но для такого дела можно и купить).

От столь соблазнительного предложения отказаться, конечно, было просто невозможно. Федор получил шанс подтвердить эффективность своих решений и укрепить авторитет среди франчайзи, нынешних и будущих. Осталось всего ничего — выиграть пари.

https://sila-uma.ru/rr/21

Ну что, какие ставки? Какой будет оборот «Додо Пицца Смоленск» через шесть месяцев?

Это не пикник и не турпоход

Развитие растущего бизнеса — всегда игра на опережение, в основе которой лежат вера в светлое будущее и планы, строящиеся не только на цифрах, но и на интуиции. Хотя часть партнеров были уже на грани отчаяния и копили долги, Федор верил, что их продажи вырастут, нужно просто методично работать над продуктом и маркетингом. Поэтому, несмотря на сложности и боль первых «тестовых» франчайзи, он все же решил форсировать события и начать привлечение новых партнеров, не дожидаясь выдающихся успехов по всей сети.

Федор понимал, что четыреста предпринимателей, которые интересовались франшизой «Додо», не будут ждать вечно. Нельзя упускать момент. К тому же у него оставалось время подготовиться. Цикл открытия пиццерии — несколько месяцев. А еще надо провести собеседования, отобрать лучших кандидатов, обучить их. Открытия первых франчайзи этого потока можно планировать ближе к концу года, когда «Додо» встанет на ноги гораздо крепче.

Настало время возвращать Андрея Петелина из Ухты. За последние месяцы Федор много сделал для того, чтобы усилить команду. Он передал маркетинг Леониду Даньщикову, с которым раньше работал в рекламном агентстве, и убедил Илью Фарафонова, молодого франчайзи из Сарапула, оставить бизнес сестре и переехать в Сыктывкар, чтобы возглавить развитие собственных пиццерий «Додо». Андрей же идеально подходил на роль лидера, развивающего франчайзинг. Он прошел путь от менеджера смены до владельца пиццерии, а опыт работы в банке подготовил его к административной работе и ведению переговоров.

Только когда Овчинников позвал его обратно в Сыктывкар, Андрей отказался, хотя предложение и было весьма заманчивым. Организовывать процессы и работать с людьми Петелину нравилось. Но в Ухте он сам был начальником, а в Сыктывкаре его ждала сложная работа на требовательного и одержимого Овчинникова. Терять ценного сотрудника, единомышленника и друга Федор не хотел. Он позвал его еще раз, снова получил отказ и после этого отправил Андрею мотивирующее письмо: убеждал, что трудиться в компании, которая будет управлять сетью пиццерий по всему миру, куда перспективнее, чем развиваться в качестве одного из рядовых партнеров «Додо».

Федор обратился не только к Андрею, но и к его девушке (она тоже работала в «Додо»), постаравшись угадать чаяния их обоих. «Ваши дети будут учиться в Англии, если захотите», — писал он. Чтобы эти слова прозвучали еще весомее, он предложил опцион — пять процентов в компании. Той самой, которая станет управлять тысячами пиццерий. Целое богатство, хоть пока и воображаемое. Овчинников хотел построить действительно большой бизнес и понимал, что в одиночку этого не сделать, а значит, ему нужны не просто менеджеры, а единомышленники — и партнеры. Предложенная доля превращала метафорического партнера в настоящего совладельца бизнеса… Тут уже Петелин просто не мог сказать «нет».

Вместе они разработали правила отбора первых франчайзи — своеобразные фильтры. Так отсеивались те, кто не разделял ценности компании и не годился на роль партнера, кто не готов был делать все ради успеха. Первое правило: надо вложить свои деньги, хотя бы часть, то есть рисковать собственным капиталом. Второе: нельзя только вложить деньги и нанять кого-то другого управляющим. Нужно пахать самому, чтобы понимать свое дело в мельчайших деталях, ведь только так можно построить здоровый и большой бизнес. Третье: открываться исключительно в маленьких городах, где меньше конкуренция и рынок прощает ошибки. Живешь в мегаполисе? Придется временно переехать. Становясь партнерами «Додо», новые франчайзи также соглашались на публикацию выручки в общей таблице сети. Это требование отпугивало тех, кто не ценил радикальную открытость. Наконец, ведущий партнер должен был сам пройти обучение в Сыктывкаре, а значит — отработать много часов на кухне пиццерии.

Как правило, респектабельные бизнесмены не хотели ни лететь в какой-то там Сыктывкар, ни тем более работать на кухне, тереть сыр и мыть полы. Они искренне не понимали, зачем это надо, почему нельзя просто вложить деньги и найти какого-нибудь менеджера, который будет управлять пиццерией. Но Федор на собственном опыте убедился, что только такой путь ведет к успеху. В ресторанном деле слишком много зависит от людей. Истории великих компаний подтверждали его правоту.

Рэй Крок, создатель McDonald’s, сначала продавал франшизу своим знакомым по гольф-клубу. Эти респектабельные джентльмены не только не ели в собственных ресторанах, но даже их не посещали. В итоге все их заведения провалились. Тогда Крок стал набирать франчайзи из иммигрантов, бывших военных и простых работяг. Они сами готовили еду и обслуживали гостей, испытывая гордость за свой бизнес. Именно такие люди принесли Рэю Кроку успех и позволили превратить McDonald’s в одну из самых успешных ресторанных сетей мира. Овчинников искал таких же вовлеченных партнеров.

Первый поток «школы» франчайзи стартовал в мае. Занятия шли по восемь часов в день и состояли из теории и практики. Маркетологи, менеджеры, пиццамейкеры в течение месяца обучали новичков всему необходимому. Например, практическим занятиям по «чистоте» отводилось семнадцать часов. На них партнеры узнавали, что менять мешки в баке для отходов необходимо, «если расстояние от верхнего края корзины до мусора в корзине составляет пять сантиметров».

Команда «Додо» облекла в презентации и схемы все ключевые бизнес-процессы пиццерии — от найма сотрудников и использования «Додо ИС» до распространения листовок и бухгалтерского учета. Овчинников отвечал за занятия по маркетингу и управлению финансами, а также вел предмет «Что такое “Додо”?» Более того, он сам встречал всех новых франчайзи, приезжавших в Сыктывкар, уделял много времени личному общению. Команда «Додо» на выходных ездила на велосипедах — всегда приглашали и партнеров. А когда обучение заканчивалось, устраивали «выпускной». Стажеры покупали преподавателям торт или шли вместе в бар.

По реке Сысоле плывут несколько плотов и байдарок. На них — полсотни человек в оранжевых спасательных жилетах. Одеты по-разному. Кто-то в профессиональном походном снаряжении и с камерами GoPro, кто-то в совсем гражданской одежде. Одни в теплых куртках, другие в футболках. У многих белые футболки с надписями Hakuna matata и «Баланс во всем» — они из сыктывкарской «Додо Пиццы». Помимо них, в походе участвуют представители еще шести городов, где работают франшизы, и несколько новых партнеров, которые только собираются открывать пиццерии. Федор плывет на плоту. Это он всех вытащил в сплав по хорошо знакомым ему местам. Для него, бывшего археолога, походы по Коми — привычный вид досуга. Поэтому, вместо того чтобы собирать всю компанию в душном зале, он позвал всех на природу…

Экспедиция пристает к берегу, разбивает палатки, разворачивает баннеры «Додо Пиццы». Вскоре начинаются презентации. Гвоздь программы — доклад основателя компании об успехах маленькой, но амбициозной сети и о планах (разумеется, наполеоновских). Все-таки это не просто пикник или турпоход. Это Первый съезд партнеров «Додо Пиццы».

https://sila-uma.ru/rr/22

Додо Пицца — 2013. Ежегодный съезд франчайзи.

Глава 5

Стоящее дело

Летом 2013 года Федор получил письмо от Евгения Тимощенко, молодого предпринимателя из Ульяновска. Адресант сообщал, что все-таки достроил свою пиццерию, и приглашал основателя «Додо» на открытие. «Упорный парень», — решил Федор.

За год до этого Тимощенко приезжал на стажировку, просил дать ему франшизу. Он выделялся даже на фоне других фанатов, которые обивали тогда пороги Первомайской. Двадцать пять лет. Короткая стрижка, крепкое сложение. Спокойный и немногословный. Было видно, что вырос он там, где лучше не болтать лишнего. Простой паренек с рабочих окраин, который мечтал стать предпринимателем.

По ходу дела выяснилось, что денег у него на пиццерию не хватает, хотя предпринимательские эксперименты Евгений начал ставить с восемнадцати. И с чем он только не экспериментировал: торговал разливным квасом, строил сеть по приему платежей. Продавал ключи для домофонов и наушники с блютусом. Открыл автослесарную мастерскую и даже вложил деньги в две маршрутки.

Наткнувшись в интернете на «Додо Пиццу», Евгений понял: она может изменить его жизнь. Это шанс стать частью большого движения, вырваться из круга мелких и шатких бизнес-авантюр. Открытые цифры продаж доказывали, что «Додо Пицца» — нечто надежное.

Тимощенко рассчитывал открыть пиццерию за миллион двести. Ведь именно с таким капиталом, как следовало из блога, стартовал сам Овчинников. Только к этому времени бюджет на запуск «Додо» вырос вдвое. А еще ведь и паушальный взнос надо платить — триста пятьдесят тысяч. Евгений говорил, что выкрутится и возьмет денег в долг, но ясно было, что так он лишь загонит себя в долговую яму. Поэтому Федор ему отказал — но предложил остаться в Сыктывкаре, поработать на кухне Первомайской, все изучить, а после открыть в Ульяновске собственную маленькую пиццерию. Когда Евгений встанет на ноги, они смогут вернуться к разговору о франшизе. Овчинников не сильно верил, что этот разговор когда-нибудь состоится. Просто хотел помочь парню.

По возвращении в Ульяновск Тимощенко постигла беда. Весь капитал, отложенный на запуск пиццерии, он одолжил знакомому — а тот обанкротился и денег не вернул. Несмотря на это, Евгений от своих планов не отказался. Занял денег, нашел самое дешевое помещение, сам делал ремонт, а по вечерам еще и таксовал, чтобы свести концы с концами.

И вот теперь Федор рассматривал небольшую пиццерию на окраине Ульяновска, готовую к открытию. Тимощенко построил ее максимально бюджетно, но аккуратно. Она, конечно, недотягивала до быстрорастущих стандартов «Додо». Но Федор прекрасно помнил, что и сам начинал с малого. А упорство и целеустремленность молчаливого Тимощенко поражали. И когда тот опять попросил франшизу, чтобы открыть уже построенную пиццерию под брендом «Додо», Федор, недолго думая, сказал «да».

Тимощенко, Горецкий, Фарафонов — эти молодые предприниматели без большого капитала и серьезного опыта в бизнесе никогда бы не получили франшизу международных сетей. Но эти не избалованные жизнью энтузиасты казались идеальными партнерами для небольшой сети пиццерий из Сыктывкара. Федор верил: именно такие люди принесут компании успех. Он много раз убеждался, что в бизнесе упорство и страсть важнее опыта и денег.

Впрочем, «Додо Пицца» привлекала уже не только молодежь, но и зрелых предпринимателей, таких как Сергей Гриценко и Василий Петров из Башкирии, которые уже десять лет занимались бизнесом и даже успели открыть две пиццерии. Столкнувшись со сложностями построения бренда с нуля, они целенаправленно искали франшизу и выбрали малоизвестную сеть из Сыктывкара. В рядах «Додо» оказался и Денис Гринев, бывший директор по продажам Henkel в Украине, уставший от корпоративной карьеры и решивший начать свое дело. Теперь он открывал пиццерию «Додо» в Таганроге.

https://sila-uma.ru/rr/23

Зашел на «Силу ума» — а там масса подробностей о бизнесе, а главное — объявление о старте франчайзингового проекта. На ловца и зверь бежит!

Все приходили к «Додо Пицце» сходными тропами. Узнавали об Овчинникове от знакомых, или прочитав книгу, или посмотрев интервью в «Бизнес-секретах». Так или иначе они попадали в блог. Обилие информации о бизнесе просто ошеломляло. Полная прозрачность и открытые продажи — да еще какие! Подкупала и открытость самого основателя, которому всегда можно написать или позвонить напрямую — и договориться с ним по-человечески.

Но мотивировала первых франчайзи не одна лишь демократичность Овчинникова и не только возможность круто заработать. Важно было, что они могли строить бизнес, задающий новые стандарты качества и сервиса, в своих родных краях — в провинциальных городах по всей России. Да еще и с применением новых технологий. Так продажа банального продукта — пиццы — становилась делом с вдохновляющей миссией.

Эта миссия позволяла привлечь под знамена «Додо» и опытного менеджера международной корпорации, и молодого предпринимателя из бедного городка. Их доверие, их готовность поставить на Овчинникова и рискнуть своими сбережениями, их приверженность принципам «Додо» — все это наполняло Федора колоссальной энергией и лишний раз доказывало, что дело его стоящее, нужное, а амбиции и планы — не пустые мечты.

Цель

«Цель 2020», — печатает Федор на клавиатуре своего MacBook. Это название очередного поста в блоге. Самого, наверное, амбициозного текста, который он когда-либо писал. К сожалению, приходится делать это с температурой под сорок. Осенняя эпидемия гриппа не пощадила создателя «Додо», а сам он не щадит себя, потому что обещание есть обещание.

Месяц назад он объявил о новом раунде инвестиций и обязался публиковать чуть ли не каждый день по посту, чтобы детально рассказать о результатах и планах компании. Он даже приложил график выпуска всех публикаций. Чтобы его не нарушать, Федор вынужден теперь сидеть в офисе и работать несмотря на грипп. Да и не в графике одном дело: компании нужны деньги на развитие, без инвестиций история «Додо» закончится, едва начавшись.

В тексте Федор рассматривает примеры знаменитых западных компаний из своей отрасли: Starbucks, McDonald’s, Papa John’s. Видит, что в какой-то момент число точек росло в геометрической прогрессии. Пытается экстраполировать их опыт на собственную сеть пиццерий. Если к «Додо» применима та же прогрессия, получается две тысячи пятьсот восемнадцать пиццерий в 2020 году. Мыслимое ли дело — давать такие прогнозы публично? Еще не поздно передумать.

Сейчас в «Додо» всего десять действующих пиццерий, еще пять готовятся к открытию, и на все это ушло больше двух лет. Как можно поверить, что за следующие семь лет компания откроет две с половиной тысячи? Безопаснее огласить план, в котором ты подстраховался, но тогда он не заставит тебя придумывать новые решения, превосходить себя. А Федор чувствует: требуется нечто, что заставит и его, и всю компанию ломать голову над тем, как вообще возможно прийти к подобному результату. Овчинников решает, что надо поставить цель за гранью. «Мы ставим для себя цель к 2020 году открыть две тысячи триста шестнадцать франчайзинговых пиццерий и двести две собственные пиццерии», — пишет он.

https://sila-uma.ru/rr/24

Предвидеть будущее невозможно. Но мы поставили цель. И я уверен, что добиться этой цели реально.

На этот раз среди читателей блога настоящих скептиков почти не нашлось. Овчинников так логично изложил свой план, что они не сомневались в способности «Додо» открывать по сорок новых пиццерий каждый месяц. Теперь главное, чтобы не сомневались инвесторы. «Цель 2020» оказалась одним из последних в серии «фандрайзинговых» постов. Финальной публикацией серии стал пост, где наконец оглашались условия и сумма инвестиций: сто миллионов рублей за долю в десять процентов «Додо». Давно ли Федор едва наскреб миллион двести тысяч, чтобы открыть первую пиццерию? А теперь он оценивал свое детище в миллиард.

Если сказать: «Дайте мне сто миллионов рублей за десять процентов управляющей компании с сетью из десяти пиццерий в провинциальных городах России», вряд ли кто-то воспримет тебя всерьез. Но Федор продавал не настоящее, а будущее. В этом будущем «Додо Пицца» — международная сеть пиццерий, успешная далеко за пределами России. Он ни на секунду не сомневался, что это воображаемое будущее может стать реальным.

По его расчетам, сеть из двух с половиной тысяч пиццерий могла бы выйти на биржу в 2020 году с капитализацией около двенадцати миллиардов рублей (почти триста семьдесят миллионов долларов). Тогда стратегический инвестор сможет выйти из бизнеса с доходностью около пятидесяти процентов годовых на протяжении семи лет. Это вполне «венчурные» цифры, поэтому и адресатом послания стали венчурные фонды.

Год назад у Овчинникова ничего не получилось с Сергеем Белоусовым, но теперь он думал, что с тех пор многое изменилось. Настало время привлекать деньги по-взрослому — получить не просто инвестора, а инвестора с именем.

Собрав контакты практически всех венчурных фондов, которые действовали в России, Федор отправил им ссылку на пост, короткое видео и презентацию. «Меня зовут Овчинников Федор. Наша компания ищет стратегического инвестора. У нас есть уникальная идея. И она уже работает: выручка нашей сети составляет сегодня пятнадцать миллионов рублей в месяц. Наша цель — создать глобальную компанию». Вот почти весь текст письма, разосланного потенциальным инвесторам.

Создатель «Додо» искренне верил, что менеджеры фондов пойдут по ссылкам, посмотрят видеоролики, изучат презентацию на шестьдесят семь слайдов и прочитают все посты фандрайзинговой серии общим объемом с небольшую книгу. Ответы действительно стали приходить — письмо заметили, кроме всего прочего потому, что не все контакты оказались «холодными» (кого-то снова рекомендовал Филиппов). Но все же конверсия оставалась небольшой.

Федор предпринял второй заход — буквально через неделю после первого. Новое письмо, ушедшее в фонды, имело в приложении PDF с предельно сжатым описанием компании и инвестиционного предложения, уместившимся в одну страницу. Письмо Овчинников теперь составил не только на русском языке, но и на английском — и в совершенно другой манере.

От лаконичности первого обращения ничего не осталось. В этот раз оно начиналось так: «Что, если бы вам представилась возможность инвестировать в McDonald’s или Starbucks на ранней стадии?..» Дело пошло, ему стали отвечать, приглашать на встречи. Овчинников мотался в Москву, останавливаясь в дешевых гостиницах и стараясь назначить как можно больше встреч на одну командировку.

Он говорил инвесторам, что первые успехи компании на российском рынке — только начало; что пицца — это интернациональный продукт, ее едят и русские, и японцы, и бразильцы; что «Додо» взорвет глобальный рынок с помощью новых облачных технологий и франчайзинга, благодаря которому модель можно быстро масштабировать. Однако все эти встречи ни к чему не приводили. Сотрудники фондов тонули в объеме информации про «Додо» и не могли вычленить из нее главное. А еще почти все говорили, что общественное питание — вне фокуса работы венчурных фондов. Им ближе чистые айти-проекты.

Так безрезультатно тянулись недели. Тем временем деньги, полученные в предыдущих раундах, заканчивались. Без новых инвестиций компании грозило банкротство. «Додо ИС» развивалась медленно, ведь в айти-команде работало всего пять человек — а нужны были десятки. Чтобы готовить управляющих даже для двух-трех новых пиццерий в месяц, требовался обучающий центр. Плюс предполагалось открытие собственных (а не франчайзинговых) пиццерий «Додо» — и для экспериментов, и в качестве образцовых точек, с которых франчайзи будут брать пример. Каждая пиццерия при этом стоила несколько миллионов рублей. Компания готовилась к рывку, франчайзи выстраивались в очередь — кто-то из них писал Овчинникову даже из других стран. А денег не было.

«Шансы есть всегда»

В журнале РБК вышла заметка про «Додо Пиццу». Это, наверное, первая серьезная публикация именно про «Додо Пиццу», а не про Федора Овчинникова. Там есть даже забавный комментарий от представителя Papa John’s Russia. Честно, меня он очень порадовал: «Наш бренд работает на рынке более двадцати лет, и за это время мы усовершенствовали и технологический процесс (приготовление пиццы занимает не более девяти минут в часы пик, включая печь), и айти-процессы. Около полутора лет назад мы установили абсолютно новую систему приема платежей, которую разрабатывали айти и операционисты пиццерий из Англии и Америки. К сожалению, даже по этим факторам у большинства локальных игроков нет шансов стать серьезным конкурентом». Отличная позиция! И как же меня мотивируют слова московского ресторанного эксперта Дениса Яхно о том, что у нас нет шансов. Денис Яхно, шансы есть всегда;)

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/25

Гость из Бухареста

Серджиу Болокан лежит в сугробе. Он так и не дождался автобуса, а опоздать на свою смену немыслимо, поэтому пошел пешком — торопливо, продираясь через снег на улицах и недоумевая: почему так холодно, может ли вообще быть так холодно? Переходя железнодорожные пути, он оступился и свалился в глубокий сугроб. И ему до колик смешно. Серджиу Болокан, вполне успешный предприниматель из солнечного Бухареста, каким-то образом оказался в столице Республики Коми. На улице минус тридцать восемь, он лежит в сугробе, ужасно уставший после вчерашней смены на кухне, смотрит на невысокое зимнее небо Сыктывкара с тихо ползущими по нему серыми облаками и смеется. Как он здесь оказался, что он тут делает?

Все началось с книги «И ботаники делают бизнес» о Федоре Овчинникове. Болокан говорил на русском языке почти как на родном, и прочитать ее не составило труда. Дальше он принялся штудировать блог «Сила ума». Потом — письмо в «Додо Пиццу»: хочу стать вашим франчайзи в Румынии. Отказ. Новое письмо: я уже лечу к вам познакомиться. Болокан купил билеты на самолет, еще даже не получив подтверждения встречи.

Через две недели он оказался в Сыктывкаре на улице Первомайской. Зайдя в пиццерию, он сразу увидел Овчинникова. Тот извинился: готов поговорить чуть позже, сейчас провожу экскурсию для своей бабушки. Болокан наблюдал, как создатель «Додо Пиццы» показывал кухню пожилой миниатюрной женщине. Это маленькое проявление семейственности, немного сентиментальная гордость, с которой Овчинников демонстрировал бабушке дело своей жизни, тронули Серджиу.

Дальше — больше приятных эмоций. От удивления (какой порядок на кухне!) до восхищения (невиданная для маленькой сети айти-система!). Болокан убедился: «Додо» — именно то, что ему нужно. Компания с большими амбициями и большим будущим, но не настолько циничная, чтобы выжимать соки из франчайзи. С ней он сможет получить достаточно автономии и хорошие условия работы. С ней можно масштабировать бизнес.

Болокан родился в Молдавии, но уже давно жил в Румынии, где последние семь лет занимался самыми разными проектами. Какие-то из них (приборы для борьбы с грызунами или продажа фильтров для воды) выстрелили. Какие-то (интернет-магазины в Венгрии и Франции) прогорели. Он долго искал новую большую идею для бизнеса — идею, которая займет его на следующие годы или даже десятилетия. Нечто более масштабное, увлекательное и, в конце концов, более прибыльное, чем тот набор малых предприятий, что он успел запустить за свою жизнь.

Примерно в то же время над похожими вопросами бился сам Овчинников. И выводы они сделали похожие: необходимо целиться в массовый рынок; продукт должен быть не инновационным, а привычным для людей; стартовые инвестиции нужны умеренные. «Додо Пицца» подходила идеально.

Болокан, Петелин и Овчинников после рабочего дня ужинают в ресторане японской кухни недалеко от пиццерии. Это уже серьезный разговор, а не экскурсия. Болокан объясняет, почему он хочет и может запустить франшизу в Румынии. Он видит, что Овчинников настроен благодушно, хоть раньше и говорил, что развивать международный франчайзинг еще рано.

С Петелиным сложнее — на его лице читается скепсис. Он упоминает крайне ограниченные ресурсы «Додо»: ей едва хватает сил на поддержку российских франчайзи. Говорит, что каждый запуск требует большого внимания управляющей компании. А запуск в европейской стране будет сложнее в десять раз.

Болокану есть что ответить. Он создал несколько предприятий, которые сводились к доставке разных товаров в Европейский Союз, их локализации и маркетингу. Он имеет контакты по всей Европе и знает, как достать что угодно по лучшим ценам. А помимо этих приземленных вещей, упоминает и мечту, такую близкую сейчас: сделать «Додо» международной. Он продает будущее. Овчинников, кажется, загорается идеей, даже скепсис Петелина идет на убыль. Но они еще не готовы сказать «да».

За последний год Федор получил десятки заявок на франшизу из-за рубежа. Большинство из них, конечно, из постсоветских стран. Если уж и запускаться за границей, то логичнее было бы выбрать какую-то из них — там многие говорят по-русски, у людей похожие потребительские привычки, и для бизнеса действуют понятные правила игры… Но Федор с ходу отметал все эти возможности, чтобы не терять фокуса на главном — развитии в России.

Однако напористость Болокана заставила его пересмотреть свои планы. Федор решил, что предприимчивость Серджиу компенсирует отсутствие опыта на международных рынках, а протестировать концепцию в европейской стране будет крайне полезно. К тому же выше всего в бизнесе он ценил предпринимательский кураж, способность идти к большой цели и добиваться своего, несмотря на любые препятствия. Куража Болокану было не занимать.

Предприниматель вернулся домой, договорившись о льготных условиях сотрудничества (всего два с половиной процента роялти и статус мастер-франчайзи в Румынии), а также с твердым намерением открыть пиццерию в июне 2014 года. На это требовалось сто пятьдесят тысяч евро — Болокан инвестировал их из собственных средств. Так он и оказался в сугробе во время трехмесячной стажировки в Сыктывкаре. Как первый действующий мастер-франчайзи — партнер, владеющий правом развития бренда в целой стране, — Серджиу проходил самую интенсивную и долгую программу погружения в бизнес.

Овчинников сразу объявил, что компания выходит на европейский рынок. Сам того не зная, Болокан выбрал удачный момент для своего спонтанного визита в Сыктывкар. Как раз в это время основатель «Додо Пиццы» пытался поднять инвестиции у венчурных фондов, и дело шло не слишком хорошо. Этот фактор не стал решающим для того, чтобы запускаться в Румынии, но Федор понимал, что уже начавшаяся международная экспансия могла придать больше веса его инвестиционному предложению. Он, конечно, не упускал случая рассказать про первого мастер-франчайзи в Европе. До реального открытия первой румынской пиццерии, впрочем, оставалось еще далеко.

Вот если бы «Додо»…

Из всех российских венчурных фондов Федора особенно интересовал Almaz Capital, один из крупнейших в стране. Фонд уже привлек почти триста миллионов долларов в стартапы своего портфеля от крупнейших мировых компаний. А возглавлял его ученый и предприниматель Александр Галицкий, которому Овчинников симпатизировал.

Федор отправил на адрес фонда одно письмо. Без ответа. Потом еще одно, уже написанное по-английски. Наконец пришел ответ от одного из партнеров фонда, Виктора Осыки, тоже на английском. Тот выразил осторожную готовность встретиться, но сетовал на занятость. Пришлось буквально ловить его в перерывах между другими встречами.

Овчинников подходит к Виктору Осыке, представляется, протягивает руку. Они встречаются в перерыве между сессиями венчурного форума на Digital October — главной российской стартап-площадке. Именно тут обычно проводятся ивенты для айти-компаний, включая российскую конференцию TechCrunch, организованную в сотрудничестве с известным американским стартап-медиа.

Digital October размещается в здании бывшей кондитерской фабрики, построенном в конце XIX века. Краснокирпичные стены. Выкрашенный в черное металл. Высокие окна с видом на Москву-реку… Кругом много уверенных в себе и очень занятых людей, которые говорят на странном языке, состоящем наполовину из русских слов, наполовину из английского делового сленга. Осыка — один из этих людей.

У него мало времени, но он все же выслушивает короткий, отрепетированный питч Овчинникова. Энтузиазма в глазах инвестора не видно. Он объясняет, что общепит — это не их профиль. Вот если бы «Додо» была айти-компанией и создавала универсальную облачную систему для управления ресторанами, тогда можно было бы поговорить, а так… Федор слышал нечто подобное уже много раз, и у него готов ответ.

«Нельзя изобрести что-то для бизнеса, когда вы находитесь вне этого бизнеса, — говорит он. — Нужно совместить компетенции, айтишники должны спуститься из офиса на кухню, и тогда появится что-то новое». Он выступает с жаром и уверенностью в своей правоте. Проводит параллели: айтишники лучше всех делают софт для управления проектами, потому что сами же эти проекты ведут и сами же этим софтом пользуются. Так и «Додо» делает айти-продукт в хорошо знакомой сфере, объединяет айти и реальный бизнес, и за счет этого она сильна. Да, модель «Додо» непривычна, но крайне эффективна, инновационна, опирается на передовые технологии и имеет почти неограниченный потенциал роста как на российском, так и на глобальном рынке. А вот еще пример: Apple создает и софт, и железо, и получается выдающийся продукт. Так же и «Додо» — не продает свои технологии кому попало, как Microsoft, а сама контролирует всю цепочку создания ценности… Наконец что-то меняется. В глазах инвестора появляется интерес.

После встречи Овчинников продолжил переписку с Осыкой, сумел заразить инвестора собственным энтузиазмом и фактически сделал его своим союзником на стороне фонда. На следующем инвестиционном комитете тот обещал представить и защитить проект инвестиций в «Додо». Федор ждал этого момента с нетерпением. Он очень, очень хотел именно такого инвестора, как Almaz Capital. И вот — на почту приходит письмо от Осыки: «Инвесткомитет, к сожалению, не выказал энтузиазма =(».

https://sila-uma.ru/rr/26

Уже через две недели активных переговоров я понял, что быстрого результата не будет.

Федор потратил огромные усилия, чтобы сделать питчи, видео, презентации, писал по выходным посты с температурой под сорок. Разослал множество писем, экспериментировал с форматами подачи информации для инвесторов, вложил колоссальное количество энергии и страсти во встречи. Казалось, вот-вот все эти затраты окупятся. Самый желанный инвестор вроде бы близок к тому, чтобы сказать «да». Но в итоге снова «нет».

Коньяк, блокнот, ручка

Прохладное отношение фондов к «Додо» было тем более обидно, что дела у компании очевидно шли на лад. Осенью сеть пополнилась пиццерией в Ульяновске. В первый же месяц продажи составили семьсот шестьдесят тысяч рублей, с ходу преодолев точку безубыточности. До сих пор ни одна партнерская пиццерия «Додо», кроме Ухты, не добивалась таких быстрых успехов. Одновременно с этим третья пиццерия в Сыктывкаре, открытая уже в обновленном дизайне и сразу с уютным залом, в первый же полный месяц показала выручку почти в два с половиной миллиона рублей.

Франчайзи-первопроходцы выходили на прибыль. Спор между Горецким и Овчинниковым завершился благополучно. По идее, итоги надо было подводить в ноябре — когда, по условиям спора, Федор должен был, управляя маркетинговым бюджетом Горецкого, довести выручку смоленской пиццерии до двух миллионов. Ну или съесть свой галстук в случае неудачи. В результате порог в два миллиона перешагнули месяцем позже — в декабре. Горецкий не стал настаивать на жевании галстука. Ему нравилось, как все обернулось. Овчинников же доказал партнерам, что к управляющей компании нужно прислушиваться.

В то же время Дмитрий Троян стал дважды первым: первым из партнеров открыл в своем городе вторую пиццерию и первым опробовал формат совмещения доставки и ресторана. Выручка второй самарской «Додо» недотягивала до рекордов Сыктывкара, но неуклонно росла и за несколько месяцев превысила полтора миллиона. Это было уже больше, чем в первой пиццерии, которая работала только на доставку. Но главное, развитие в Самаре наглядно показывало силу и мощь франчайзинга: когда другие партнеры начнут открывать свои вторые, третьи, четвертые пиццерии, сеть станет расти как снежный ком. И «план 2020» окажется не таким уж фантастическим.

Все шло прекрасно. Федор демонстрировал бодрость духа и оптимизм. Но на самом деле он был близок к отчаянию. К концу 2013 года ему удалось добиться множества локальных успехов: от роста выручки пиццерий до старта франчайзинга в Европе, от развития «Додо ИС» до запуска инновационного сайта, который сразу отправлял заказ на кухню пиццерии, без дополнительного подтверждения по телефону (в то время такой сценарий заказа выглядел смелым и инновационным). Но компания балансировала на грани срыва всех стратегических планов по одной простой причине: денег на развитие критически не хватало.

Разочаровавшись в фондах, Федор возобновил переговоры с частными инвесторами. Один из читателей блога — предприниматель, который, по его словам, зарабатывал на интернет-маркетинге и привлечении трафика, — выразил готовность вложить серьезную сумму. Что подразумевалось под привлечением трафика, Овчинников до конца не понимал, но в его ситуации привередничать не приходилось.

Он продал инвестору два процента за двенадцать миллионов рублей и еще взял десять в долг под восемнадцать процентов годовых. Чтобы закрыть сделку, пришлось предложить инвестору предельно выгодные условия. Овчинников обязался через год выкупить акции обратно — за двенадцать миллионов плюс те же восемнадцать процентов (если у инвестора будет желание их продать). Таким образом, инвестиция оказывалась не совсем инвестицией, а скорее займом, выданным по вполне рыночной ставке. Риска для инвестора ноль: либо компания вырастет, и можно будет оставить акции, либо нет, и тогда можно забрать деньги. На других условиях привлечь такую сумму в кратчайшие сроки просто не удалось бы.

Полученные инвестиции давали передышку, но глобально проблему финансирования не решали. Компания остро нуждалась в настоящем инвесторе с глубокими карманами и долгосрочными интересами. Но в Москве, казалось, Овчинникова никто всерьез не воспринимал.

После работы Федор заходит в бар, захватив с собой неожиданные для этого места предметы — ручку и блокнот. Он не знает, откуда взять деньги. И сейчас твердо намерен не выходить из бара, пока не найдет решение.

Визуализация мыслей всегда помогала ему думать. Так что он садится за стол, заказывает коньяк и начинает рисовать схемы, выписывать тезисы. Сколько денег есть, сколько понадобится, когда и при каких обстоятельствах управляющая компания выйдет на прибыль, необходимую для полной автономии. Федор отбрасывает варианты с фондами и банками. В списке возможных источников финансирования остается только один: собрать деньги с множества мелких инвесторов.

Еще в 2011 году, на самой заре «Додо», эта идея уже приходила ему в голову. Он даже сразу поделился ею в блоге, чтобы посмотреть на реакцию людей. И многие отреагировали положительно. Кто-то писал: у меня есть двести тысяч накоплений, я бы вложил их в «Додо Пиццу». Но тогда Федор не мог себе позволить поставить на мелких инвесторов. Риски слишком велики. В России тогда вообще никто еще не делал крупных краудфандинговых компаний. И уж тем более никому не приходило в голову финансировать таким образом развитие целой розничной компании… Мысль казалась по-настоящему безумной. Так что ее он отложил на будущее, как вариант на крайний случай.

Закончился коньяк. Закончились и идеи. Кажется, это и есть тот самый крайний случай.

Хороший парень

Когда Федор уже почти решился на краудфандинг, неожиданно появилась надежда поднять капитал более привычным и надежным способом. Она материализовалась в виде фонда, который, в отличие от остальных, действовал быстро и четко. А главное, в его зону интересов входил не только айти-бизнес, но и традиционные сферы экономики. «Решения, меняющие жизнь» — так сформулировали создатели фокус своего фонда. В этом они с «Додо» явно сходились. Blue Wire Capital базировался в Великобритании. Основали его выходцы из России, но в их портфеле пока не было ни одной российской инвестиции.

Оживился и еще один фонд, с которым Федор прежде вел переговоры, — Genezis Capital. Хотя на него с самого начала Овчинников особенно не надеялся. Офис фонда представлял собой кабинет с единственным столом. На столе — пластиковые стаканчики, из которых пили пакетированный чай. Чайник стоял на полу. Овчинников разыграл на встрече целую пантомиму, показывая, как нужно работать на кухне и как этой работе помогает айти-система. В результате, как обычно, только молчание. Внезапно партнеры Genezis Capital решили провести общую встречу с Blue Wire, чтобы в случае успеха переговоров в этом раунде инвестиций выступить совместно.

Также к встрече по инициативе Blue Wire присоединялась группа «Спутник», созданная еще в 1998 году миллиардером Борисом Йорданом. Только что мир больших денег казался негостеприимным и чуждым, и вот — целых три фонда разом хотели посмотреть на сыктывкарского блогера и предпринимателя Федора Овчинникова.

Они собираются в пиццерии «Бокончино» на Патриарших прудах, в интерьере которой, конечно же, преобладают красный кирпич и металл. Заказывают, конечно же, пиццу. Genezis Capital представляет Максим Шеховцов, Blue Wire — Андрей Третьяков, Беккожа Муслимов и Николай Третьяков, «Спутник» — вице-президент Константин Черкасов. Разговор по делу все никак не начинается. Черкасов говорит, что должен прибыть главный гость. К изумлению всех присутствующих, в ресторан заходит сам Борис Йордан.

Кажется, никто не верил, что он действительно придет. Миллиардер Йордан — американский инвестбанкир, потомок эмигрантов из России — сделал состояние в девяностых, помогая российской экономике встать на рыночные рельсы. Он руководил огромными предприятиями — инвестбанком «Ренессанс Капитал», телекомпанией «НТВ», холдингом «Газпром-медиа». Неужели он теперь будет обсуждать инвестирование ста миллионов (рублей, не долларов) в сеть региональных пиццерий?

Еще больше удивляется Федор, когда становится понятно: Йордан хорошо понимает специфику ресторанного бизнеса. Он задает много правильных вопросов, демонстрирует отличное знание рынка и, кажется, искренне заинтересован разговором. Два часа пролетают быстро и приятно. «Прилетайте к нам в Сыктывкар, я покажу нашу пиццерию», — говорит Овчинников миллиардеру. Они расходятся довольные друг другом.

Фонд Genezis, впрочем, почти сразу отказался от дальнейших переговоров. Овчинников не произвел впечатления на Шеховцова. Его партнер Александр Журба считал, что Федор — «активный и классный предприниматель» и что именно такие строят большие истории, но его компания не подходит для фонда. «Додо» стояла в раскоряку: слишком венчурная для классического бизнеса, слишком классическая для венчура.

Зато уже через три дня Федору пришло письмо: Blue Wire и «Спутник» готовы продолжать переговоры. Овчинников подкупил инвесторов своей амбициозностью и энтузиазмом. «Хороший парень, я бы им позанимался», — сказал своим спутникам Борис Йордан после встречи.

Такая оперативность обнадежила Федора. Он до сих пор получал от фондов ответы на свое первое письмо, посланное еще три месяца назад. А тут сразу после письма о готовности инвестировать, в тот же день, приходит следующий имейл с дополнительными вопросами. Это нормальный деловой подход, решил Федор. Но потом прочитал вопросы. Помимо прочего, он должен был предоставить:

• планы по развитию сети: распределение новых пиццерий на собственные и франчайзинговые по регионам, а также по форматам заведений;

• целевые условия франчайзинга;

• допущения по целевым затратам и рентабельности: обоснование, сравнение с аналогами;

• предполагаемые маркетинговые мероприятия (по типу и географии) и оценку затрат на маркетинг;

• допущения по капитальным затратам;

• исторический и прогнозный отчет о прибылях и убытках.

Он убеждал себя, что надо ответить. Поставить себе и команде жесткие дедлайны. Затем вспомнил, как получил аналогичные вопросы от Сергея Белоусова в прошлом раунде. Как бросился, жертвуя другими делами и собственным сном, составлять подробные обоснования и планы. Сейчас ничто из тех планов не имело смысла. А время, посвященное им, оказалось потраченным зря.

Федор понимал, что фонды просто делают свою работу. Им нужны определенные бумажки для формального обоснования решений. Понимал и то, что Йордан, обладающий огромными финансовыми возможностями и связями в России, Великобритании и США, может быть полезен для глобальных планов «Додо». Но Овчинников не мог заставить себя сделать бессмысленную работу еще раз и ждать, пока все эти бюрократические нормы и ритуалы будут исполнены. Он осознавал, что таковы законы этой игры, но уже не хотел играть по чужим и чуждым ему правилам.

К тому же опыт подсказывал, что можно потратить на переговоры много недель, если не месяцев, и остаться в итоге ни с чем. Когда все ему откажут, привлекать деньги будет еще сложнее. А пока еще он владелец компании, в которую хотят инвестировать солидные фонды.

Фраза «Я бы им позанимался», сказанная Йорданом, значила не «может быть», а твердое «да». Но Федор этого не знал. Он считал, что у него на примете есть только один — сугубо гипотетический пока — вариант. А это большой риск.

«Личный интерес Бориса Йордана — большая честь для меня и нашей компании. Однако, взвесив все за и против, я принял решение отказаться от работы с фондами», — написал он в последнем письме. Овчинников решил идти своим, хоть и рискованным путем: запускать краудфандинг.

«Ничего не получится»

«Ничего не получится». Я слышал эту фразу тысячу раз с тех пор, как начал собственный бизнес. Мне говорили, что нельзя вести дела открыто в нашей стране. Мне говорили, что никто не будет заказывать пиццу на дом в нашем городе. Мне говорили, зачем разрабатывать свою информационную систему, когда на рынке уже есть готовые решения. Мне говорили, что ничего нового изобрести уже нельзя. Мне говорили, что из Сыктывкара нельзя создать федеральную сеть. Мне говорили, что мы не сможем привлечь инвестиции через блог. Мне говорили это «серьезные люди», которые знали все наперед. Но у нас получилось. Да, в пути мы ошибались, но, если бы мы верили всему, что говорят «серьезные люди», никогда бы не добились того, что имеем сейчас.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/27

Сожгите свой бизнес-план

Конечно, Овчинников вряд ли бы решился на краудфандинг, если бы заранее не протестировал идею сбора средств с помощью блога. Он не только нашел через интернет таких относительно крупных инвесторов, как Василий Филиппов и Станислав Семионов, но и еще в 2013 году запустил «Клуб частных инвесторов» — для людей, готовых вкладывать маленькие суммы, от ста тысяч рублей.

Каждый участник этого виртуального «клуба» — а вступить мог практически любой желающий — получал возможность дать «Додо» денег взаймы под восемнадцать процентов годовых. Через год инвестор выбирал: либо получить назад свои деньги с процентами, либо выкупить акции «Додо» на сумму, эквивалентную размеру займа. Стоимость акций планировалось определить в следующем инвестиционном раунде (его Овчинников обещал провести до 1 июня 2014 года).

Конечно, ничтожная доля в российском обществе с ограниченной ответственностью интересы инвесторов защитить никак не могла. Федор понимал, что сила его репутации и интернет-славы все-таки имела пределы. Поэтому он предоставлял личное поручительство по каждому займу. Не будучи финансистом, основатель «Додо» изобрел уникальную, ни на что не похожую схему привлечения капитала. И она сработала: компании удалось привлечь таким образом около десяти миллионов рублей.

Как и с франчайзингом, программа краудфандинга сначала прошла стадию «минимально жизнеспособного продукта». Франшизу опробовали на проектах Петелина, Горецкого и Трояна — еще до полноценного ее запуска и определения общих правил. Краудфандинг сначала опробовали на двадцати пяти инвесторах.

Федор проверяет электронную почту: все ли дела с венчурными фондами завершил, всем ли ответил? Случайно натыкается на переписку с Ольгой Маслиховой, которую вел во время предыдущего раунда год назад. Он писал ей и в этот раунд, но ответа не получил. К старым письмам приложен бизнес-план до 2014 года включительно, составленный бессонными ночами по требованию потенциальных инвесторов. На дворе февраль 2014 года, и можно сравнить реальность с нарисованными для инвесторов планами. Он смотрит на эти цифры, на громкие слова и мудреные термины и невольно улыбается. До чего же все это далеко от того, что произошло на самом деле! Компания развивается лучше всяких ожиданий, но совсем не так, как Овчинников прогнозировал. По-другому и быть не могло. Федор открывает текстовый редактор и пишет: «Сожгите свой бизнес-план». Так озаглавлен пост, в котором предприниматель объявляет о том, что деньги на развитие «Додо Пиццы» компания будет собирать через краудфандинг.

Несмотря на тест-драйв краудфандинга в 2013 году, сейчас предстояло сделать нечто гораздо более масштабное и сложное. Привлечь на порядок больше, чем в прошлом году, — почти три миллиона долларов. И на других условиях. Идея займа и опциона на акции сохранялась. Только заем теперь фиксировался в долларах, срок удлинялся, а стоимость выкупа фиксировалась заранее: порог входа вырос до трехсот тысяч рублей, срок займа — до трех лет, а доходность составляла четыре процента годовых. Капитализация «Додо», исходя из которой в будущем можно было бы конвертировать опционы в акции, осталась такой же — почти двадцать девять миллионов долларов. Овчинников задал эту планку в ходе своего роуд-шоу с венчурными фондами, и, хотя он подозревал, что несколько переборщил, идти на попятный уже было поздно.

Также опцион предполагалось выдать на головную компанию, зарегистрированную где-то в иностранной юрисдикции под британским правом, — российское корпоративное законодательство и не представляло достаточно защиты миноритарным акционерам, и фактически не позволяло иметь десятки акционеров. Эту зарубежную компанию еще предстояло создать. Кроме того, предстояло объяснить столь непростую схему множеству непрофессиональных инвесторов. И сделать так, чтобы они в нее поверили.

Федор понимал, что ему придется снова выдать личное поручительство по займам, чтобы инвесторы чувствовали себя защищенными. Это означало поставить на кон буквально все. Если «Додо» не преуспеет, он сам будет должен миллионы долларов. Активов, которые он при необходимости мог бы продать, чтобы расплатиться с инвесторами, нет. Его однокомнатная квартирка в Сыктывкаре столько не стоит. Но Федор знал, что нет другого пути. Предпринимательство — это риск, и чем больше рискуешь, тем больше выигрыш. Нельзя замахнуться на создание глобальной компании и надеяться построить ее, не рискуя по-крупному.

Колоссальный риск мотивировал Федора как ничто другое. А еще его вдохновляла возможность сделать что-то такое, чего еще не делал никто в России. Может, даже в мире.

На сайте «Додо» разместили форму заявки, и 13 февраля 2014 года Овчинников дал старт новому начинанию. Профессиональных инвесторов идея, мягко говоря, не вдохновила. Руководители фонда Genezis Capital не скрывали скепсиса. Максим Шеховцов заявил, что здесь «пытаются впарить “Запорожец” по цене “Мерседеса”». Его (к тому моменту уже бывший) партнер Александр Журба предположил, что собрать получится два-три миллиона рублей, которые по большей части уйдут на организацию этого бессмысленного краудфандинга. «Я понимаю предпринимательский задор и желание сделать все быстро и на своих условиях, но, к сожалению, не всегда все получается как хочешь», — прокомментировал он начинание Овчинникова в соцсетях. «Давай, если мы привлечем нужные нам деньги, ты у нас день в ресторане отработаешь на кассе?» — предложил ему Федор.

Всего за день кампания собрала больше сорока заявок на общую сумму в двадцать четыре миллиона рублей. Стало ясно, что, скорее всего, Журба погорячился со своей оценкой в два-три миллиона. Но это совсем не значило, что ему придется работать на кассе (вызов Овчинникова он принял).

https://sila-uma.ru/rr/28

Многим кажется невозможным, что компания будет стоить через три года более одного миллиарда рублей. Но это обычная психология. Вы просто пока не можете себе этого представить.

Заполненная в интернете форма заявки еще никого ни к чему не обязывала — за реальные деньги только предстояло бороться. Федор запустил процесс с колес, и юристы «Додо» не успели подготовиться к подписанию договоров — на решение всех официальных вопросов требовалось еще месяц-два. Но даже за это короткое время многое изменилось: уже через две недели после старта краудфандинга полуостров Крым внезапно стал одним из главных сюжетов не только российских, но и мировых новостей. За крымскими событиями вскоре последовали санкции, которые Запад наложил на Россию, а они повлекли снижение курса рубля — и подорожание импорта, от которого зависела компания. Время тектонических изменений в политике и экономике — не лучший момент для привлечения инвестиций, тем более у непрофессиональных инвесторов. Многие из них задавались вопросом, сможет ли компания и в новых условиях расти так же быстро. Но Федор не мог себе позволить сомневаться, пути назад не было.

Глава 6

«Чем это вы здесь занимаетесь?»

Поздний вечер. Гараж, превращенный то ли в мастерскую, то ли в пункт управления. Мониторы, картонные коробки и запчасти, разбросанные по помещению. Какие-то провода и аккумуляторы. Холодный свет ламп. И несколько мужчин, которые смотрят на экраны и что-то обсуждают. Среди них — Федор Овчинников.

Громкий стук в дверь. За дверью — полиция: «Чей это гараж? Чем вы здесь занимаетесь?» Люди в гараже сами хотели бы знать, чем именно они тут занимаются. То ли разовой авантюрой, то ли технологическим прорывом, который изменит бизнес навсегда.

В центре помещения стоит большой октокоптер, к нему подвешен странный черный предмет. Но полицейские не знают таких слов, как «октокоптер» или даже «дрон». «Поступил сигнал, что ваш, э-э-э, вертолет летает под окнами, нарушает спокойствие граждан», — говорит сержант. Обитатели гаража заверяют полицейских, что больше не будут запускать дрон после одиннадцати вечера. Сержант пытается добиться обещания прекратить полеты совсем, но без особого успеха. Нехотя полицейские садятся в УАЗ «буханку» и уезжают.

Таких вечеров с посиделками в гараже и периодическими визитами полиции весной 2014 года случалось много. С тех пор как Василий Филиппов, первый инвестор «Додо Пиццы», познакомил Федора с Олегом Понфиленком, создателем стартапа «Коптер Экспресс». Вместе они работали над безумным (почти как краудфандинг) проектом — доставкой пиццы дронами.

Еще в прошлом году американская компания Domino’s отчиталась о «первой в мире успешной доставке пиццы дроном». Где-то в чистом поле термосумку прикрепили к коптеру, который пролетел над безлюдными местами и приземлился на окраине города. Там человек, изображающий обычного клиента, вытащил из сумки две коробки с пиццей. Эксперимент только доказал уже известный факт: коптер может перевезти небольшой груз из точки А в точку Б. Это был чисто постановочный ролик. Чтобы реально запустить доставку дронами, предстояло решить множество и технических, и коммерческих вопросов. Над ними команды «Додо» и «Коптер Экспресс» и работали с конца 2013 года.

Как будет производиться оплата? Как передавать пиццу клиентам? Будут ли те готовы спускаться за доставкой, например, к подъезду? Сможет ли коптер ждать клиента? Как дрон определит, что пиццу забрал именно тот, кто оплатил заказ? Сможет ли коптер доставить груз к любому подъезду, ведь где-то слишком много деревьев или проводов? Такие вопросы Федор записал для себя на самом старте проекта.

Команда «Коптер Экспресс» мечтала о доставке пиццы чуть ли не в окно клиенту. Но Овчинников хотел протестировать идею быстро и с минимальными сложностями, поэтому предложил доставлять не по разным адресам, каждому клиенту отдельно, а многим клиентам сразу на одну постоянную точку, и желательно вдали от особо плотной застройки.

Так родилась идея: доставлять пиццу агенту «Додо», стоящему в местах массового скопления потенциальных покупателей. Это мог быть кампус университета, фестиваль или концерт на открытом воздухе, пляж или парк. Так можно проложить над городом надежный маршрут. Агент на месте исключит проблемы с безопасностью и путаницей, примет заказы и оплату, раздаст прилетевшую пиццу. В будущем можно сделать присутствие сотрудника «Додо» в определенных местах постоянным или, по крайней мере, ввести регулярные часы.

Федор по опыту знал, что спрос на мероприятиях может быть огромным — и неудовлетворенным. Когда он посещал музыкальный фестиваль «Пикник “Афиши”», к фуд-тракам выстраивались очереди в десятки людей, ждать еды приходилось ужасно долго, но заказать ее откуда-то еще не получилось бы — из-за удаленности площадки. Коптер мог решить проблему. Конечно, даже вдвое подняв цену на пиццу, окупить такую доставку все равно невозможно: продажи в обозримом будущем не покроют затраты на инженеров, оператора дрона и промоутера. Зато подобный аттракцион может стать отличной локальной рекламой — и тогда дополнительные расходы окажутся коммерчески оправданными.

Технари из «Коптер Экспресс» собрали дрон, способный нести сумку с пиццей, а также совместно с командой «Додо» разработали саму термосумку. Черный кейс с термоизоляцией открывался снизу, из него на тросе опускалось крепление, удерживающее коробку с едой. Так можно было доставить только одну пиццу одного стандартного размера, но этого казалось достаточным для теста.

Весной 2014 года начались испытания в Сыктывкаре — именно там планировалось сделать первую в мире коммерческую доставку пиццы дроном. Федор помог снять гараж напротив своей первой пиццерии, выбрал место для эксперимента и настоял на том, чтобы маршрут до него шел по большей части над домами.

Понфиленок говорил, что хотя коптеры иногда и падают, но это совсем нестрашно: вероятность задеть кого-то внизу невелика. Овчинников даже думать не хотел о том, что будет, если аппарат рухнет на человека. Так что пришлось прокладывать маршрут (сначала с помощью маленьких и легких дронов) над крышами домов и безлюдными пустырями, периодически объясняться с полицией и иногда доставать коптер с крыш — потому что неполадки, конечно, случались.

Залезть на крышу пришлось и для того, чтобы установить неподалеку от гаража антенну. Коптер летал на ручном управлении, поэтому требовалась хорошая связь. Ее и наладили, никого не спросив, можно ли ставить антенны на соседний дом. Все связанное с беспилотными летательными аппаратами находилось в серой зоне российского законодательства, которое, как и сыктывкарские полисмены, не имело никакого понятия о том, что такое дрон. Поэтому для «Коптер Экспресс» жизнь в серой зоне стала привычной.

Федор вполне разделял этот подход. Если начать спрашивать разрешения на такие эксперименты, власти обязательно все запретят — просто на всякий случай. Смелость города берет. Поэтому основатель «Додо» решил для начала взять Сыктывкар и провести тестовую доставку в парк без всяких согласований с администрацией — самовольно огородить в парке газон для дрона, поставить промоутера и начать доставку.

За пять дней до часа икс все было готово. Дрон летал и не падал, термосумка с тросом функционировала. Маршрут отработали, агентов обучили. Оставались только финальные косметические улучшения — к примеру, установить на полетный контроллер последнюю версию программного обеспечения. Назавтра решили провести дополнительный тестовый полет — и он не случился. Дрон просто отказался взлетать.

Обнаружилось, что в последнем обновлении появились зоны, запрещенные для полетов, например рядом с аэропортами. Коптер, оснащенный контроллером с новейшей прошивкой, в такой зоне вообще не мог подняться в воздух. А особенность Сыктывкара в том, что местный аэропорт находится почти в центре города. От пиццерии «Додо» на улице Первомайской до терминала можно дойти за пятнадцать минут. Пиццерия вместе с гаражом — командным пунктом оказалась в бесполетной зоне. Эксперимент пришлось отложить. Но к этому моменту уже никто в команде не сомневался, что он рано или поздно состоится.

Пицца с неба

21 июня 2014 года. Прошел месяц с предыдущей неудачной попытки. Чудесный летний день, погода летная. В сквере — небольшая группа людей, наполовину состоящая из сотрудников «Додо». Они собрались возле человека в оранжевом жилете и защитной каске. И вот сначала кучка людей около человека в оранжевом, а потом и все, кто гуляет в сквере, начинают смотреть в небо, где на фоне редких облаков появляется темная точка. Еще чуть-чуть, и точка превращается в размытый эллипс. Наблюдатели достают мобильные телефоны и снимают НЛО. Еще минута — и слышен звук моторов. Дрон, похожий на черную коробку с пропеллерами, приближается, люди шутят и смеются. Коптер зависает в полутора десятках метров над землей и вдруг резко сбрасывает какой-то груз — тот повисает на тросе и начинает постепенное снижение. Слышны возгласы («он что-то выбросил!») и аплодисменты. Человек в оранжевой каске отцепляет груз от троса, подходит к людям и объявляет: «Средняя с кукурузой». Пара, заказавшая пиццу, под аплодисменты принимает ее из рук представителя «Додо» и расплачивается наличными. На коробке виден чек: четыреста тридцать пять рублей.

https://sila-uma.ru/rr/29

В первый день работы коптера в Сыктывкаре было доставлено шесть коммерческих заказов. Общая выручка составила 3270 рублей.

Еще только планируя первую доставку дронами, Федор привлек знакомого режиссера рекламных роликов, чтобы тот фиксировал весь процесс — от тестовых полетов до доставки. Вечером в субботу 21 июня он увидел, что ролики, сделанные прохожими в день эксперимента в сквере, начинают распространяться в соцсетях. И, поняв, что времени терять нельзя, попросил режиссера смонтировать ролик той же ночью. К утру все было готово.

На следующий день Федор написал пост в блог и выложил видео, которое снабдил описанием на английском — дело-то историческое: как-никак «Додо Пицца» осуществила первую в мире коммерческую доставку пиццы дроном. Во всяком случае, так Овчинников подал новость в соцсетях. Раньше, мол, все предприятия — включая уважаемые глобальные бренды — просто снимали постановочные кадры, не имеющие отношения к реальному бизнесу. А вот в Сыктывкаре дроны уже используются по-настоящему.

Это заявление было, конечно, некоторым художественным преувеличением. Но мир поверил в то, что событие историческое. За блогом Овчинникова давно следили журналисты бизнес-изданий, и многие российские медиа опубликовали новость о сыктывкарском эксперименте. Ее подхватили международные агентства, а через них она стала распространяться буквально по всему миру. В понедельник Федор только и делал, что отвечал на звонки журналистов, стараясь не пропустить ни один. Некоторые интервью приходилось проводить на английском, что тогда создателю «Додо» давалось нелегко.

«В выходные “Додо Пицца” в северном российском городе Сыктывкаре разместила в интернете видео, на котором запечатлены первые воздушные доставки пиццы клиентам», — рапортовала нью-йоркская Daily News. «Сеть пиццерий на севере России начинает доставлять пиццу с помощью беспилотников, и даже давать на чай необязательно», — писали в Washington Post. «Владельцы “Додо Пиццы” утверждают, что, в отличие от предыдущих заявлений о доставке дронами, их попытка не была рекламным трюком», — сообщала канадская телерадиокомпания CBC. Почти все медиа зацепились за слова Овчинникова о том, что это — первая в мире реальная доставка пиццы дроном.

К концу недели новость облетела весь земной шар. Теперь любой человек в любой точке мира мог загуглить «Додо Пицца» на знакомом ему языке и узнать: это компания, которая впервые осуществила коммерческую доставку пиццы дронами. Не веря своим глазам, Федор сохранял все новые и новые ссылки на публикации о «Додо». Он всегда говорил, что Сыктывкар не помеха для международного развития. Над ним смеялись. А теперь статьи, посвященные его компании, выходили в Индии и Саудовской Аравии, в Пакистане и Китае, в Перу и Нигерии.

Поднявшаяся шумиха пришлась как нельзя кстати. В этом месяце «Додо» в рамках краудфандинга собрала заявок на восемьдесят миллионов рублей, но живых денег пришло меньше десяти миллионов. Мировая известность могла стать толчком для неторопливо идущего краудфандинга.

Через неделю покатилась вторая волна публикаций. А на сцену вышло новое действующее лицо — власть. Транспортная прокуратура и Госавианадзор не пропустили нашумевшую новость и дважды оштрафовали предпринимателей — за осуществление полетов и за доставку грузов без разрешений. Это породило новый всплеск обсуждений в российской и зарубежной прессе.

«Коптер Экспресс» с самого начала готовилась защищаться в суде. Понфиленок хотел использовать этот кейс, чтобы подтолкнуть государство к созданию законодательной базы для доставки дронами. От одного штрафа ему даже удалось отбиться. Власти выставили штраф за то, что дрон летал без разрешения, но тогда это могли требовать только от пилотируемых аппаратов — беспилотники в законе не фигурировали. Суд счел логичным довод «если не запрещено — значит, разрешено».

Тем не менее стало понятно: до создания законодательной базы еще далеко. Принцип «не запрещено — значит, разрешено» не послужит аргументом для многочисленных надзорных организаций. Спокойно летать они не дадут. Впрочем, позиция властей — не единственное, что препятствовало запуску доставки дронами на регулярной основе. Затраты оказались чересчур велики. «Додо» по факту заплатила «Коптер Экспресс» по полторы тысячи рублей за каждую доставку — в три с лишним раза больше стоимости самой пиццы. Для масштабной пиар-кампании — совсем недорого, для локальной постоянной акции — очень много.

https://sila-uma.ru/rr/30

Как мы доставляли пиццу дронами и почему мы этого больше не делаем.

Клятва качества

В июле 2014 года прошел Второй съезд партнеров «Додо Пиццы». От кулуарного выезда с друзьями на речку мероприятие отличалось разительно. Конференц-зал, продуманные презентации, включая выступления топ-менеджеров других компаний, например директора по маркетингу Yota Михаила Чернышева или первого директора Papa John’s в России Владимира Давыдова. Но главное — масштаб. Больше ста человек из двадцати пяти городов. Так мог выглядеть съезд компании, которая успешно привлекает инвестиции в миллионы долларов.

Дух дружеской встречи тоже постарались сохранить, так что были и палатки (в целом палаточном городке), и поездка по красивым местам Коми (в этот раз — этнопарк в селе Ыб, прозванный в народе Ыбицей), и игра в футбол, и конкурсы, и квест, основанный на легенде о Дракуле. В роли Дракулы выступил директор по маркетингу «Додо» Леонид Даньщиков. Днем он докладывал на конференции в образе Элвиса, а к вечеру отрастил клыки и облачился в черный плащ с кровавым подбоем.

На историю с Дракулой компаньонов вдохновил Серджиу Болокан, который как раз строил свою первую румынскую пиццерию в Трансильвании. Правила развития «Додо» подразумевали открытие ресторанов в небольших городах, поэтому Болокану пришлось согласиться на переезд из Бухареста. Но раз уж переезжать, то в приятное место, куда не грех забрать семью. Вот Болокан и выбрал Брашов. Красивый исторический центр, горы, хорошая экология, спокойная и приятная обстановка… Не случайно этот город на юго-востоке Трансильвании — один из самых посещаемых в Румынии. А теперь и первая международная точка на карте «Додо».

Федор использовал съезд, чтобы донести до всех свой ключевой месседж: главный фокус компании — качество. Без постоянного контроля, как показывала практика, качество снижалось даже в Сыктывкаре, что уж говорить о пиццериях неопытных франчайзи в отдаленных городах. Между тем именно от качества зависит успех бизнес-модели «Додо». Не будет его — не будет хороших финансовых результатов. Не будет результатов — никто не захочет становиться франчайзи и инвестировать в новые пиццерии. Провал стандартов — смерть для компании.

Тем временем «Додо» разрасталась, пиццерии открывались в разных концах страны и уже за ее пределами. Как контролировать их работу из Сыктывкара? Приезжать с проверками хотя бы раз в месяц, как это обычно делают франчайзинговые компании, — колоссальные, неподъемные затраты. Проверять раз в год — бессмысленно.

Девушка подходит к кассе, выбирает пиццу, задает сотруднику «Додо» вопросы о меню. И как будто подглядывает при этом в телефон. Сотрудник — совсем молодой парень — начинает что-то подозревать, волнуется, старается отвечать как можно более четко и подробно. Даже расправляет плечи, чтобы стоять прямо и выглядеть максимально компетентно.

Наконец заказ сделан. Девушка проходит по залу, задерживается около рамки, висящей на стене. В ней — бумага с текстом «Клятвы качества». Ее ввели еще в прошлом году. Каждый франчайзи обязан принести такую клятву и повесить на стене пиццерии ее текст со своей подписью. Он, лично он несет ответственность за то, чтобы и вкус пиццы, и сервис отвечали стандартам «Додо».

Пицца готова. Девушка открывает коробку, фотографирует на телефон. Так бывает. Люди любят фотографировать еду. Но тут она достает линейку и принимается измерять диаметр пиццы. Теперь уже очевидно: это не обычный клиент. Это «тайный покупатель».

Найти решение проблемы качества Овчинникову помогла вера в силу интернета. Он много работал с социальными сетями. Этот подход перенимали все партнеры, создавая страницы своих пиццерий. Такие страницы, прежде всего группы во «ВКонтакте», становились важными каналами привлечения аудитории. Следуя примеру Сыктывкара, франчайзи освещали в них подготовку к открытию, рассказывали о своих сотрудниках, ну и главное — проводили конкурсы и розыгрыши. Однако до сих пор на аудиторию этих групп смотрели только как на клиентов. Но что, если клиенты станут и ревизорами?

Практика контроля работы розницы через «тайных покупателей» известна. Обычно подобные проверки проводят хорошо обученные сотрудники, а организуют их маркетинговые агентства. Овчинников же решил, что «Додо» способна справиться своими силами. Кандидатов можно находить в соцсетях — например, в тех самых группах во «ВКонтакте» — и выдавать им простые ясные инструкции и чек-листы. А курьер поздоровался? А салфетки к пицце выдали? А успели доставить за шестьдесят минут? Качество самой пиццы менеджеры «Додо» могут оценить по фотографиям, сделанным также в соответствии с четкими предписаниями.

Цена усилий — промокод на бесплатную пиццу. Можно сказать, ревизоры работали за еду. Но для студента из небогатых регионов это казалось не таким уж плохим вариантом. Во всяком случае, недостатка в желающих не обнаружилось, хватало, даже чтобы делать контрольные закупки дважды в неделю в каждой точке «Додо» в любом городе страны, не раздувая при этом бюджет. Кажется, еще ни одна компания в мире не проводила проверки «тайными покупателями» с подобной частотой — и подобной дотошностью, да еще и собственными силами.

Чтобы составить еще более объективную картину, к оценкам «тайных покупателей» добавили информацию из «Додо ИС» и другие метрики, например количество жалоб на пиццерию. Все полученные данные пересчитывались в баллы, и в итоге еженедельно каждая пиццерия получала рейтинг качества, выраженный в процентах, где сто — это лучший, идеальный продукт и сервис.

Следуя политике открытости, Федор и рейтинг решил сделать публичным. Франчайзи, получившие плохие оценки, этому вряд ли бы обрадовались. Чтобы они доверяли результатам, методика рейтинга должна быть прозрачной, как и детали каждой проведенной проверки, включая сделанные фотографии и заполненные чек-листы. В первом общедоступном рейтинге, вышедшем летом 2014 года, флагманская пиццерия «Сыктывкар-1» набрала девяносто семь процентов, а точка в городе Октябрьский — худшая на тот момент в сети — шестьдесят три процента.

https://sila-uma.ru/rr/31

Открытость мотивирует и не дает работать плохо. Никому из наших партнеров не хочется оказаться с низким показателем в публичном рейтинге.

Благодаря такому рейтингу управляющая компания стала получать критически важную информацию о качестве продукта и сервиса по всем городам. Но получали ее и партнеры. Это была подробная обратная связь от клиентов со статистикой по каждому пункту. Франчайзи сразу разделились на тех, кто ценил поступающую информацию и использовал ее для работы над ошибками, и на тех, кто предпочитал тратить свои усилия, чтобы доказать: «тайный покупатель» и менеджеры все напутали, а на самом деле продукт и сервис у них в полном порядке.

«В нашем бизнесе нельзя расслабиться»

При составлении главной метрики нашего бизнеса, рейтинга качества, мы доверяем нашим клиентам. И если «тайный покупатель» сказал, что пицца, которую он заказал на доставку, приехала к нему холодной, мы верим его словам. Мы должны принимать критику, потому что ошибки в нашем бизнесе возможны. Мы должны рассматривать критику как ценную информацию о том, что можно сделать лучше. И нам не стоит тратить энергию на споры о возможной необъективности клиента в лице «тайного покупателя». Мы должны воспользоваться этой информацией и потратить силы на дело. Лучше исправить ошибку, которой не было, чем превратиться в того, кто самодовольно считает свою работу идеальной.

Сегодня я заказал доставку нашей пиццы к себе домой. Мне привезли ее чуть менее чем за час. Пицца была холодной. Вы знаете, что у нас не самые низкие цены. Я ожидаю получить продукт отличного качества, но я получил пиццу холодной… Я хочу, чтобы таких случаев было как можно меньше, поэтому мы должны верить нашим клиентам, пользоваться той ценной информацией, которую мы получаем от «тайных покупателей», и работать системно над улучшением нашего операционного бизнеса. Разовые мероприятия: выговоры, штрафы, беседы с конкретными людьми — не помогут. Помогут только системные действия!

Если я получил пиццу холодной, значит, есть причины, почему она приехала ко мне такой. Эти причины нужно найти и системно устранить.

Возможно, курьер взял два заказа за один раз. Почему? Возможно, не хватало курьеров на смене или менеджер недостаточно следил за тем, чтобы курьеры возили именно по одному заказу… Возможно, курьер не использовал замечательную новую термосумку с подогревом. Возможно, он ее не зарядил, потому что его никто не проверяет. Но чтобы все это узнать, нужно идти на кухню, в «гембу», наблюдать со стороны, критически мыслить и погружаться в детали. Как только вы «наденете фартук», увидите другую картину.

Это и есть наш подход. В нашем бизнесе нельзя добиться «статичного идеала». Нельзя раз и навсегда наладить процессы и расслабиться. Как только мы расслабимся, что-то пойдет не так, поэтому нам и нужен рейтинг качества. Он дает нам постоянную информацию о нашем продукте со стороны.

Возможно, кто-то подумает, что я слишком серьезно подхожу к пицце. Ну приехала одна пицца холодной, и что? Все равно ведь ее покупают. Но это не просто пицца. Это наш продукт. Это «Додо Пицца». И это очень серьезно.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/32

Мир уже поделен

Летать в Москву на деловые встречи давно стало для Федора привычным делом, но таких встреч у него еще не было. Его пригласил не кто иной, как Аслан Саранга, основатель DP Eurasia.

DP в названии отсылало, конечно, не к Dodo Pizza, а к Domino’s Pizza, мировому лидеру на рынке доставки пиццы. DP Eurasia владела мастер-франшизой Domino’s (то есть всеми правами на развитие) на территории Турции, Азербайджана и Грузии. В Турции Аслан Саранга принес этому бренду большой успех. Под его руководством DP Eurasia стала для бренда пятой по размеру в мире мастер-франшизой.

За два года до встречи с Овчинниковым Саранга добавил в свое портфолио и Россию — выкупил тринадцать не слишком успешных российских пиццерий Domino’s вместе с правами на развитие на этом крупнейшем рынке Восточной Европы. Здесь пока лидировал Papa John’s, но оставаться в России на вторых ролях Саранга не планировал. Он поставил задачу повторить турецкий успех, сбросить «Папу» с пьедестала и сделать российский Domino’s сетью номер один.

У «Додо» тогда работали девятнадцать пиццерий — и все в провинциальных городах. Но, похоже, маленькую компанию заметили большие глобальные игроки.

Участники встречи работают на массовом рынке, но место выбрали отнюдь не массовое. Посреди зала ресторана «Мечта» — настоящий камин, вокруг него массивные диваны и кресла, украшенные головами львов, наверху — панели с деревянной резьбой. В этом тяжеловесном интерьере едят вкусно, затейливо. Если яичница, то из перепелиных яиц, если торт, то черемуховый с тутовником. Простые блюда и напитки в меню тоже встречаются, но с непростой ценой: блюдечко малины — двадцать долларов.

Федор с энтузиазмом рассказывает о своем деле: зачем создает информационную систему, как строит работу с франчайзи, какие у него планы развития. Показывает цифры и таблицы. Он открыт и откровенен, но пока еще не уверен в своем знании английского, говорит по-русски. Владислав Рогов, руководитель российской сети Domino’s и непосредственный подчиненный Саранги, переводит.

Но чем дальше, тем более неловкой Федору кажется эта встреча. Собеседник будто отсутствует. Эмоций не проявляет, вопросов не задает, на происходящее никак не реагирует. Может, таков деловой этикет в Турции? Надо сначала выслушать собеседника, а уже потом говорить самому? Но когда Овчинников наконец завершает рассказ о «Додо», Саранга просто встает, вежливо прощается и уходит, оставив собеседника в неприятном недоумении.

Овчинников хотел увидеть в собеседнике не только соперника, но и единомышленника. Человека, который сталкивается со схожими вызовами и рад обсудить нестандартные стратегии. А тот фактически даже не снизошел до разговора. Федор будто бы выступил в роли стартапера-новичка, пытающегося впечатлить «серьезного человека» — одетого в дорогой костюм выпускника престижной французской бизнес-школы INSEAD. И видимо, не впечатлил.

В глазах Саранги он, должно быть, выглядел забавной аномалией. «Додо Пицца» недавно прогремела на весь мир, запустив доставку дронами. При этом развивался Овчинников в забытым богом городах, привлекая в партнеры неопытных энтузиастов. Деньги на развитие собирал с миру по нитке, с помощью диковинного краудфандинга. А планы строил наполеоновские.

Большой босс из Domino’s желал взглянуть на потенциального конкурента, о котором вдруг стали писать газеты. Взглянул — и счел неопасным, «неконкурентом». А в Федоре после встречи разгорелась спортивная злость. Ему захотелось надрать задницу всем этим снобам, которые считали, что мир уже поделен и все решено.

Как раз представился шанс себя показать: «Додо Пицца» только что открылась в городе, где уже работал Domino’s. В октябре 2014 года запустилась наконец первая пиццерия за пределами России — в румынском Брашове.

Хорошо было в офисе в Бухаресте

«Я бы никогда не подумал, что на пиццерию можно потратить четверть миллиона евро, но мне это удалось — и даже оказалось совсем несложно:)», — написал Серджиу Болокан в своем блоге. Ему пришлось вытаскивать деньги из существующего бизнеса и залезать в долги. Но пиццерия наконец заработала! Большой зал с удобными диванами, окна от пола до потолка, много света… Болокана переполняла гордость. Федора тоже. Первая зарубежная «Додо»! Настоящий триумф.

Уже на следующий день после открытия Болокан смотрел на большой и совершенно пустой ресторан, на потенциальных клиентов, которые «глядели на эту красивую пиццерию как на икону, но не заходили», и думал: все эти усилия и стресс со стройкой — еще даже не начало. Настоящая работа начинается только сейчас.

Денег на маркетинг оставалось мало. Но это обычное для «Додо» дело. Молодая сеть использовала дешевые и проверенные каналы продвижения — листовки. И много «партизанского маркетинга». Румыния не стала исключением. На всех поверхностях, казавшихся бесхозными (заборы, гаражи, заброшенные здания), рисовали граффити, например “Make pizza not war”.

Но ни партизанский маркетинг, ни листовки не могли помочь с ключевой проблемой: высокими ценами. Федор настаивал на том, что демпинговать нельзя. А Серджиу видел, что у конкурентов пицца сильно дешевле — и отнюдь не из-за их эффективности или масштаба. Болокан как-то устроил рейд по всем фастфуд-сетям Брашова, включая международные франшизы. Ни в одной ему не выдали чек.

В румынской «Додо Пицце» чеки выдавали исправно, но при выручке около двадцати тысяч евро пиццерия показывала месячный убыток в несколько тысяч. И не только из-за низких продаж, но и из-за высоких затрат. Рассчитывая на большие выручки (как на Первомайской), Болокан не сильно волновался о расходах. Следуя примеру россиян, он поставил электрическую пицца-печь. Оказалось, в Европе с ее счетами за свет работать на такой печи — удовольствие дорогое. Анализ показал, что каждый месяц она обходилась почти на тысячу евро дороже газовой.

«Зачем тебе все это? Как хорошо было в офисе в Бухаресте», — ностальгировал теперь Болокан, разгребая счета и пытаясь разобраться, как сократить расходы и поднять выручку настолько, чтобы хотя бы перестать терять деньги.

Чтобы надрать задницу заносчивым снобам из международных корпораций, и Болокану, и Овчинникову предстояло еще много трудиться. А обстановка дома между тем становилась все более сложной. В августе в ответ на западные санкции Россия ввела запрет на импорт европейских продуктов: мяса, птицы, рыбы, овощей, фруктов и сыра. На этом фоне рубль продолжал слабеть, и краудфандинг стал буксовать. На старте своей кампании Федор зафиксировал планируемую капитализацию «Додо» в долларах. Поэтому стоимость «акций» компании росла вместе с курсом. Если за сентябрь собрали восемь миллионов рублей (это пока что получился второй по сборам месяц за историю краудфандинга), то в октябре только два с половиной миллиона.

Часть собранных денег при этом являлась фактически кредитом в долларах (если инвесторы в конце программы захотят получить деньги, а не акции). Ослабление рубля означало, что долг в рублях вырос и возвращать придется гораздо больше. А денег-то на развитие нет.

От поступления заявки до подписания договоров и получения денег обычно проходило два месяца, поэтому Федор мог легко просчитать будущие вложения. В ноябре приток новых запросов почти иссяк, а значит, уже в январе на счета компании придет меньше миллиона. «Додо» нужно по три-четыре миллиона рублей ежемесячно, чтобы покрывать операционный убыток. Благодаря хорошим сборам в первые месяцы краудфандинга компания еще могла протянуть какое-то время, но что будет дальше?

Глава 7

Споры жизни

В самые сложные, самые темные времена Федор черпал силы и вдохновение в своей любимой бизнес-книге — сборнике цитат Коносукэ Мацуситы, основателя компании Panasonic. «Очень помогает мысль о том, что “хорошие времена — это хорошо, а плохие — еще лучше”», — говорил Мацусита[2]. Он считал, что при экономическом спаде приходится глубже вдумываться в суть вещей.

Вдумавшись как следует в суть вещей, Федор понял, что главная опасность любого кризиса — это падение морали, всеобщее уныние и пессимизм. В растущем бизнесе остановился — значит, упал. А поэтому нельзя позволять себе раскисать, нельзя перестать крутить педали. И значит, его первейшая задача как основателя компании — поддерживать боевой дух сотрудников, франчайзи, инвесторов…

«Мы будем открывать пиццерию в США», — написал Федор в блоге в разгар кризиса. Он принял решение о выходе в Америку, ни с кем не посоветовавшись. Когда эта идея пришла в голову Овчинникову, его будто молнией пронзило. Он не колебался ни минуты, а все остальные, включая самых доверенных сотрудников, узнали новость из его поста. Известие произвело в компании шок.

Объявляя о запуске американского проекта, Федор поддался импульсу. Но позднее он ни разу не усомнился в своем решении. Овчинников рассчитывал создать за океаном «колонию» — как Илон Маск на Марсе. Отправить туда споры жизни на случай, если вдруг российская экономика перестанет существовать (а продуктивный параноик в нем говорил, что подобный исход исключить нельзя). Бизнес-модель «Додо»: правила, технологии, систему контроля качества — можно было пересадить на другую почву, чтобы получить там всходы. Тем более что все это связывала воедино информационная система, а перенести ее на американские серверы не составляло труда.

Но даже если российская экономика выживет, Федору просто нужно перевернуть шахматную доску. Показать всем: вокруг бог знает что творится, а мы не боимся, напротив, мы сильнее и смелее, чем когда-либо. США — страна, где родилась бизнес-модель доставки пиццы, там расположены штаб-квартиры крупнейших пицца-брендов мира, в том числе Domino’s — компании, которая довела эту бизнес-модель до совершенства. Если «Додо» выживет в Америке, она сможет покорить любую страну. Если «Додо» покорит Штаты, для нее не будет ничего невозможного.

Федор понимал, что его потенциальные инвесторы — люди эмоциональные и нужно сделать нечто экстраординарное, чтобы перебить их пессимизм, чтобы заставить их сказать: «Этот парень из “Додо” чокнутый, чем черт не шутит — у него может и получиться!»

13 ноября 2014 года, десять вечера. Сотрудники «Додо Пиццы» собираются в сыктывкарском офисе. Они посмеиваются, перешептываются и даже ворчат. Все в недоумении. Зачем их пригласили в неурочный час? К чему вся эта таинственность и драма? Что снова задумал их лидер?

А лидер собрал всех поздним вечером, чтобы выбить из привычной колеи и донести нечто важное. Чтобы эффект его слов оказался предельным. Чтобы получилось что-то вроде Нового года: самый обычный день, но люди наполняют его смыслом — и он для них почему-то многое значит.

И вот Федор выходит на сцену и начинает говорить в манере то ли военачальника, то ли спортивного тренера, готового к решающему матчу. Звучат фразы «двинуться широким фронтом», «все для победы», «сейчас решается судьба компании». Главные направления удара — рост продаж и борьба с издержками. И наконец, громкая цель — один миллиард выручки по итогам 2015 года.

Неожиданная ночная презентация с головокружительными планами (только недавно объявили о выходе в Америку, а теперь еще и миллиард выручки) завораживает присутствующих, создает ощущение: впереди нечто не просто важное и сложное, а из ряда вон выходящее. Невозможное. Но, как гласит один из слайдов, «что может быть интереснее, чем сделать в своей жизни что-то невозможное?»

https://sila-uma.ru/rr/33

Ночная презентация для сотрудников «Додо Пиццы».

За красивой целью «миллиард» скрывался многослойный антикризисный план. Он включал борьбу с издержками не только на уровне управляющей компании, но и в пиццериях. Если благодаря этому экономика франчайзи останется положительной, они будут запускать новые точки, что приведет к росту выручки. Рост выручки и борьба с издержками в головном офисе обеспечат дальнейшее развитие: уже в августе, по расчетам Федора, компания выйдет в прибыль, а значит, не будет нуждаться в инвестициях и краудфандинге. Шанс выжить оставался, хоть и призрачный. Но достижение заявленной цели требовало колоссальных усилий каждый день, каждый час, от всех и каждого.

Охота за летающей курицей

Федор до сих пор платил себе зарплату, которую любой московский клерк счел бы скромной. Некоторые разработчики получали больше, чем он. При этом семья его со времен старта «Додо» расширилась и нуждалась в квартире побольше. Траты на поездки в Москву и по России постоянно росли. Денег не хватало не только компании, но и лично ее основателю.

В результате Овчинников решил подзаработать (а заодно показать команде пример «антикризисного» мышления) и занялся организацией бизнес-туров под брендом «День с Федором». Заплатив тридцать пять тысяч рублей, читатели блога — предприниматели и менеджеры — могли приехать в Сыктывкар, попасть на экскурсию в «Додо» и расспросить ее основателя обо всем на свете. В машину Федора помещались три человека — и за один день тура он зарабатывал больше, чем за месяц работы в качестве генерального директора.

В компании в то же время внедряли антикризисные меры: снижали расходы, повышали производительность. Раньше благоприятная экономика позволяла закрывать глаза на неэффективность, теперь приходилось считать каждую копейку. Илья Фарафонов, директор корпоративной сети «Додо», часами наблюдал за работой кухни в разных пиццериях и подробно записывал все увиденное. Результатом его труда стало великое множество открытий. Каждое — крошечное. Но вместе они складывались в большую и угрожающую картину.

Например, с момента основания «Додо» сотрудники использовали мерные стаканчики, чтобы определять, сколько начинки добавлять в пиццу. Большинство пиццамейкеров набирали стакан сыра с горкой. Сущая мелочь — какие-то лишние пятнадцать граммов. Но в общей сложности это давало дополнительные двести двадцать пять килограммов сыра в месяц только в корпоративных (не франчайзинговых) пиццериях. Еще пример: курицу нарезали на терке, но поддон стоял слишком низко, и почти десять процентов этого недешевого продукта просто разлетались по кухне, не достигая поддона.

В ходе охоты за летающей курицей выяснилось: потери и списания составляли четверть от всей стоимости ингредиентов и колоссальные восемь процентов от оборота пиццерии. Порой управляющие бились месяцами, чтобы поднять выручку на восемь процентов. А компания, оказывается, буквально выбрасывала столько же. Под руководством Фарафонова сыктывкарская сеть вдвое снизила списания продуктов — и показала тем самым всем франчайзи пример антикризисного менеджмента.

Федор также начал пропагандировать принцип «минус один». Если есть какая-то задача, которую прежде выполняли четыре человека, говорил он, стоит спросить себя, можно ли ее выполнять силами трех — не теряя при этом в качестве, просто за счет более продуманной организации процесса?

«Минус один»

Однажды я вошел в свою пиццерию во время ланча и увидел настоящее столпотворение. В обеденный час пик в нашей флагманской «Додо Пицце» работала только одна касса, а кухня просто не справлялась с потоком заказов, вполне типичным для этого времени. Когда я спросил менеджера смены, почему он не успевает обслуживать гостей, тот ответил: «Потому что мне не хватает людей».

Мог бы и не отвечать, это оправдание я слышу чуть ли не каждый день.

Думаю, с этим сталкивается в России каждый бизнесмен. Как только что-то идет не так, менеджеры сразу же оправдываются тем, что у них мало рабочих рук. И чтобы все шло так, надо их просто добавить. Грязь в залах? Давайте наймем еще одну уборщицу. Долго доставляем пиццу? Давайте увеличим число курьеров. Выстроились очереди? Ну, ясное дело, надо взять еще одного кассира. Это «ресурсное мышление» — и оно в России доминирует. Так мыслят у нас почти все.

Возьмите хоть обывателя у телевизора, хоть управляющего маленькой пиццерии в провинциальном городе, хоть крупного федерального чиновника: все уверены, что решение больших задач непременно требует еще больших ресурсов. Чтобы победить преступность, нужно набрать больше полицейских. Чтобы во дворе было чисто, надо набрать больше дворников. Чтобы электрички ходили по расписанию, нужно увеличить финансирование РЖД.

Когда управляешь даже одной маленькой пиццерией, начинаешь понимать, какое все это чудовищное заблуждение. Чем больше вы тратите на решение проблем, тем хуже они решаются. Ведь «ресурсное мышление» позволяет не включать голову. Конечно, есть проблемы, которые действительно требуют инвестиций. Но в то же время огромное количество задач можно решить за счет грамотного управления.

Чтобы избавиться от очередей, мы стали анализировать, почему порой не справляемся, и поняли, что на кухне люди иногда просто не успевают вовремя «набрать скорость». Если не начать шевелиться заранее, к часу пик сотрудники просто не проснутся и не справятся с потоком. Решение напрашивается: надо наращивать темп еще до того, как в этом появляется необходимость. «Лишние» усилия как раз можно направить на то, чтобы заготовить что-то еще до часа пик и потом не тратить на это время, когда каждая секунда будет на счету.

Кажется, это все мелочи. Но бизнес и состоит из мелочей. Именно умение работать с мелочами отделяет победителей от проигравших. Мы ввели негласное правило под кодовым названием «минус один». Оно заключается в том, чтобы добиваться большего результата меньшими средствами. Например, если пиццерия достигла хорошей выручки, мы спрашиваем себя, можем ли сохранить ее, по-прежнему обеспечивая высокое качество продукта и сервиса, но сократив при этом персонал на одного человека? Еще более интересная цель: сократив ресурсы, не просто сохранить прежние показатели, но повысить их.

«Минус один» — полная противоположность «ресурсному мышлению». Если упование на увеличение расходов приводит к разложению всей системы, то их сокращение тонизирует менеджмент, стимулирует вникать в мельчайшие детали и искать неочевидные решения.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/34

Откуда у тебя миллион?

Пока в «Додо» ловили курицу и пытались сделать невозможное, курс рубля продолжал падать. Если в ноябре 2014 года за один доллар давали сорок два рубля, то в середине декабря почти шестьдесят восемь — вдвое больше, чем в начале года. Центральный банк России поднял ключевую ставку до семнадцати процентов, чтобы остановить падение национальной валюты и ограничить инфляцию. В декабре просто пессимистичные настроения сменились апокалиптическими. Заявки от инвесторов поступать перестали.

Федор видел, что, несмотря на все усилия, компания может просто не пережить этот идеальный шторм. Слишком мала еще его шхуна и слишком далеко отошла от берега. Он снова обратился к инвестору, который перед стартом краудфандинга вложил в компанию двенадцать миллионов. Тот не воспользовался своим правом продать Овчинникову свои два процента, решил держать акции, что внушало легкий оптимизм. Может, он захочет вкладываться дальше? Инвестор сказал, что времена смутные и больше инвестировать он не готов. Но предложил ссудить крупную сумму. В долларах, наличными, под хорошие проценты — и под честное слово.

Двое мужчин — один повыше, другой пониже — выходят из терминала «А» московского аэропорта Внуково и сразу направляются на парковку. Ищут черный автомобиль, который мигает аварийными огнями… Из машины появляются еще двое. Один явно главный, другой — то ли шофер, то ли телохранитель. Обмениваются рукопожатиями, открывают багажник и без лишних слов достают спортивную сумку. Невысокий человек, которого называют Федором, открывает ее. Внутри — пачки стодолларовых купюр. Сто пачек. Мужчины кивают друг другу и расходятся.

Овчинников и Петелин сразу же возвращаются в терминал, чтобы улететь обратно в Сыктывкар. Сумка ужасно тяжелая. Федор не ожидал, что миллион долларов весит так много. На контроле ручной клади они ставят сумку на ленту и повторяют про себя заготовленные фразы. Ведь надо как-то объяснить, откуда у тебя миллион долларов. Однако, к их удивлению, сумка вопросов не вызывает.

В самолете Федор немного расслабляется. Ему кажется, что он попал в кино: встреча на парковке, сумка с долларами, напряжение на контроле… Еще он думает, что взял эти деньги в долг под такие проценты, на которые не пошел бы раньше. Но кризис может похоронить его компанию. Нужна страховка на крайний случай, если краудфандинг оживить так и не получится. Из аэропорта они едут прямиком в банк и кладут сумку в банковскую ячейку.

С миллионом долларов в банке Федор не чувствовал себя спокойнее. Да, теперь он мог сфокусироваться на бизнесе, не боясь пока кассовых разрывов. Шансы дожить до августа — воображаемой точки безубыточности — резко повысились. Но в дополнение ко всем уже имеющимся личным финансовым обязательствам по краудфандингу он теперь был должен еще и миллион долларов. И это, кажется, случай, когда не вернуть его, объявив себя банкротом, нельзя.

Ва-банк

Чтобы стимулировать развитие франчайзинга, Федор решил пойти ва-банк и сделать публичной выручку всех пиццерий «Додо». Когда-то революционным стало решение открыть результаты для партнеров-франчайзи. Теперь новая революция: продажи пиццерии мог узнать любой человек. Ссылку на таблицу с ежемесячными показателями предприниматель просто-напросто добавил в свой блог.

Федор верил, что открытость поможет привлекать деньги для запуска новых пиццерий. Инвесторы будут видеть всю финансовую картину и смогут адекватно оценить свои риски. Да и привлекать новых партнеров станет легче. Если показатели каких-то пиццерий окажутся не на уровне, открытость заставит управляющую компанию принимать меры и исправлять ситуацию.

Перед наступлением Нового года Овчинников собрал стратегическое совещание, чтобы обсудить и зафиксировать годовые планы. За время сессии плотно исписали всю доску, добавляя метрики каждого отдела. Многие из них учитывали правило «минус один». Главная цель — нарастить сеть с двадцати четырех до семидесяти пяти франчайзинговых пиццерий. За будущий год предстояло открыть вдвое больше точек, чем удалось запустить за без малого четыре года.

Продажи продолжали расти по всей сети, что внушало Федору легкий оптимизм. В кризис пицца оставалась для людей недорогим праздником жизни — а праздника им не хватало. Выручка первой пиццерии на Первомайской достигла непостижимых шести с половиной миллионов. Ухта взяла пятимиллионный рубеж. Дело пошло и у Горецкого — новая пиццерия в Смоленске, с залом, в первый же месяц вышла на три миллиона.

Вторая пиццерия в Самаре, тоже с залом, уверенно приближалась к четырем миллионам. К Дмитрию Трояну присоединился его брат Юрий, и они вместе запустили третью точку — она стартовала сразу с миллиона шестисот тысяч рублей в первый полный месяц работы. Трояны последовательно и трудолюбиво воплощали принципы и подходы к развитию бизнеса, заложенные Овчинниковым на старте, и самарская сеть на глазах становилась одной из самых успешных и быстрорастущих, благо город-миллионник позволял открывать новые и новые точки. Братья уже готовили запуск четвертой «Додо Пиццы» в Самаре.

Появился и новый фаворит с высокими выручками — подмосковный город Долгопрудный, где пиццерию открыл Станислав Семионов, второй инвестор «Додо Пиццы». Оставались в сети и аутсайдеры, которые никак не могли раскочегариться (Челябинск, Белгород, Энгельс), но все же в тяжком для всей России январе 2015 года «Додо» показала рекордную выручку: свыше шестидесяти миллионов рублей.

Несмотря на кризис, франчайзи по-прежнему верили в «Додо» и продолжали вкладывать деньги в новые пиццерии. А вот с инвестициями в управляющую компанию дела шли неважно: как и рассчитывал Федор, краудфандинг в этом же месяце принес рекордно низкие результаты — меньше миллиона рублей. Основатель «Додо» изо всех сил продвигал альтернативную повестку: компания выводила на рынок новые продукты, рассказывала о себе на собственных площадках и в медиа, запускала программу лояльности и развивала опционную программу для сотрудников, чтобы мотивировать команду. Однако топливо для роста почти закончилось.

Неправильный русский

В феврале 2015 года, в самый разгар кризиса в России, Федор поехал в США на разведку. Он планировал изучить подход к фастфуду, интересные и растущие концепции, прочувствовать рынок… И конечно же, рассказывать обо всем в блоге. В столь сложные времена он хотел подать потенциальным инвесторам сигнал: выход на американский рынок — не пустые слова.

Но когда самолет садился в Нью-Йорке и Овчинников смотрел на огни этого огромного, непостижимого города на краю куда более огромной и непостижимой страны, его пробила дрожь от осознания того, какую страшную вещь он придумал. Чужая, непонятная страна — и какой-то Федор из Сыктывкара, возомнивший, что может ее покорить. Хотя по-английски Федор из Сыктывкара говорит с трудом.

В поездку Овчинников взял сотрудника «Додо», который по-английски говорил как надо. Вдвоем они взяли машину в Чикаго и поехали на юг, попутно изучая как традиционные бренды на рынке фастфуда, так и новые растущие концепции. Путешествие закончилось в городе Оксфорде, штат Миссисипи. Такую экзотическую цель выбрали по одной причине: в Оксфорде жил Стив Грин, издатель журнала PMQ, сам в прошлом крупный франчайзи Domino’s.

PMQ — один из ведущих отраслевых журналов об американском пицца-бизнесе. А его создатель Стив — неутомимый энтузиаст, который интересовался всем, что связано с пиццей в любой точке мира. В самом начале 2014 года он оказался в России и не поленился приехать в Сыктывкар, чтобы посмотреть на «Додо» и познакомиться с Овчинниковым.

«Скажите честно, у “Додо Пиццы” есть шансы на таком конкурентном рынке, как США?» — спросил его Федор. «Думаю, что есть. Я был во многих пиццериях и в Австралии, и в Италии, и много где еще, но такого потрясения (в хорошем смысле этого слова) у меня не было как минимум лет десять», — ответил Стив. Кажется, в этот момент он заразил создателя «Додо» идеей открыть бизнес в Америке.

https://sila-uma.ru/rr/35

Стив с начала 80-х занимается пицца-бизнесом. Сколько же у нас было общих тем для разговора:).

Год спустя Федор приехал в далекий Оксфорд в штате Миссисипи, но не потому, что рассматривал его как место для пиццерии, — уж очень это маленький город. Он хотел лично поговорить со Стивом и предложить ему партнерство, ведь надежный партнер в новой стране мог стать залогом успеха. А других американцев, да к тому же связанных с пицца-бизнесом, Овчинников просто не знал.

За три дня Стив продемонстрировал чудеса радушия и гостеприимства. Показал все, что можно показать в городе с населением двадцать пять тысяч человек, включая могилу нобелевского лауреата Уильяма Фолкнера, познакомил с родственниками и друзьями. И даже сводил в ресторан, где подавали водку собственного изготовления, — предки владельца были русскими. Федор всех удивил, признавшись, что обычно водку не пьет. «Ты какой-то неправильный русский, — посмеялись американцы. — Мы думали, все русские угрюмые, а ты такой жизнерадостный. Да и еще водку не пьешь».

В общем, они отлично проводили время, только Федору никак не удавалось завести речь о деле, хотя в письме он ясно обозначил Грину цель своего визита.

Последний вечер в Оксфорде Федор проводит в гостях у Стива. Оксфорд — город белых плантаторов, где до сих пор стоят возведенные ими роскошные особняки. Но резиденция Стива не из их числа — это типичный американский дом, какие известны всему миру по голливудским фильмам о жизни среднего класса в Америке. Функциональная архитектура, зеленая лужайка, большая гостиная с мягкими диванами, бассейн на заднем дворе…

Стив достает из холодильника пиво. Одну бутылку оставляет себе, другую протягивает гостю. И наконец, переходит к главному. Говорит, что не готов становиться партнером. Он занимался операционкой более чем достаточно, ему хватило. Поэтому сейчас он и живет в маленьком городке, издает журнал и путешествует по миру. Но это не значит, что «Додо» ему неинтересна.

«Я предлагаю тебе открыть пиццерию не где-то в Нью-Йорке, а у нас в Оксфорде. Да, это маленький город, но тебе нужен успешный кейс, а его проще всего сделать именно здесь», — продолжает Стив. Он добавляет, что прямо в PMQ будет подробно описывать процесс, а его журнал читают все, кто занимается пиццей. Он обещает, что окажет поддержку — научит работать на этом рынке, познакомит с нужными людьми и подскажет лучших поставщиков. Еще он готов предоставить профессиональную кухню, построенную в офисе PMQ, для проведения экспериментов и отработки рецептов. «Ты хороший парень, ты настоящий предприниматель, и ты мне нравишься, — говорит Стив. — Мне ничего не нужно, я просто хочу тебе помочь».

Когда Федор вышел от Стива, голова у него слегка кружилась, и не от выпитого пива. Еще недавно открытие в Америке было лишь безумной идеей. Теперь это реальность. Он практически сразу согласился на предложение Грина. Человеку, который строил компанию в Сыктывкаре, начинать дело в маленьком американском городе проще и логичнее.

Овчинников в очередной раз убедился в силе открытости. Стива явно вдохновила возможность освещать в журнале запуск «Додо» в Америке. А еще Федор ощутил объединяющую силу предпринимательства. Они с Грином выросли по разные стороны Атлантического океана, прежде виделись только раз, Стив по возрасту годился ему в отцы — и тем не менее они легко нашли общий язык. Лучшего результата поездки нельзя было даже вообразить.

Время «Додо»

В марте неожиданно для всех запустилась вторая пиццерия в Румынии. Immochan — компания, владеющая брендом Auchan, — взялась строить в Брашове огромный торговый центр. Серджиу Болокан понял, что проект обречен на успех, как только услышал о нем. Помимо собственно Auchan, одним из якорных арендаторов выступал большой кинотеатр-мультиплекс. Подобных моллов не было не только в Брашове, но и во всем регионе. Он стал бы точкой притяжения для всей Трансильвании.

Несмотря на печальные продажи первой «Додо Пиццы» в Брашове (чуть больше тридцати тысяч долларов — около двух миллионов рублей), Болокан немедленно связался с Immochan и предложил открыть свою точку на фуд-корте. Ему так же быстро отказали. Фуд-корт в подобном месте предназначался только для известных брендов.

В марте 2015 года раздался звонок: «Вы еще готовы размещаться у нас? Если да, то надо открыться за месяц». Болокан сначала ответил «да!» — и только потом стал думать, как это можно сделать. Решение, казалось, безумное: предприниматель, у которого есть убыточная пиццерия и нет капитала, бросается в авантюру по запуску еще одной точки. С жестким дедлайном и перспективой огромных штрафных санкций, если этот дедлайн будет сорван. Договор предполагал штраф в пятьсот евро за каждый день просрочки.

Ему пригодился весь приобретенный прежде опыт, все связи и все выученные уроки — шишки, набитые при строительстве «Брашов-1». Еще, конечно, помогал блог «Сила ума». Своих денег у Болокана уже не осталось, поэтому Овчинников использовал блог и свой авторитет, чтобы найти партнеру инвестора. «Ниже публикую инвестиционное предложение от Серджиу Болокана. Хотите мое личное мнение? Да, инвестировать», — написал он, и инвестор нашелся почти мгновенно. Предприниматель из Челябинска инвестировал сто тысяч долларов в открытие Dodo Pizzа Express — формата «Додо», адаптированного для фуд-кортов.

Болокан тем временем пытался найти оборудование и привезти его максимально быстро. Работал по пятнадцать часов в день и все равно пил валерьянку на ночь, чтобы хоть немного успокоиться и уснуть. Он семь лет ввозил в Румынию самые разные товары и теперь сумел отыскать по всей Европе — от Италии до Великобритании — все необходимое, доставить его и построить Dodo Pizzа Express даже не за месяц, а за двадцать два дня. Пиццерия открылась с опозданием на четверо суток, но по вине самого торгового центра, который не успел подвести вентиляцию. Штраф платить не пришлось. Наоборот, в качестве компенсации за задержку «Додо» позволили не платить аренду за первый месяц работы.

Пиццерия «Брашов-2» разместилась на месте, отведенном изначально под McDonald’s. Корпорация в этот момент проводила реструктуризацию: выкупала точки у франчайзи, чтобы отдать их мастер-франчайзи в Румынии. В суматохе о проекте открытия в новом торговом центре в Брашове, кажется, просто-напросто забыли. Администрация молла не желала запускаться с «дырками» на фуд-корте. Так маленькая «Додо» за счет мотивации, скорости и опыта заняла место фастфуд-гиганта в центре, который ежедневно посещали почти двадцать тысяч человек — или семь процентов населения Брашова.

В день открытия Болокан стоит на фуд-корте и наблюдает картину, которой ему прежде видеть не доводилось: очередь в свою пиццерию. Люди постоянно подходят, спрашивают, выбирают и — покупают! Слева от «Додо» — KFC, справа — Starbucks. Да, у конкурентов больше клиентов. За всемирно известными куриными крылышками выстроились двадцать человек, а в его «Додо» — пять-семь. Но все же это настоящая очередь. Его пиццерия стоит рядом с самыми успешными и крупными транснациональными сетями — и выглядит достойно! Необыкновенное чувство. Теперь все это: сугроб в Сыктывкаре, лишние сто тысяч евро, потраченные сверх плана на запуск первой пиццерии, последующие потери, постоянный стресс — кажется очень непростым, дорогим и эффективным бизнес-образованием. Оно привело Болокана сюда — к «Брашов-2», первой прибыльной пиццерии «Додо» за границей.

Внезапный поворот судьбы поправил дела и в первой пиццерии. Болокан жаловался Овчинникову, что весь остальной фастфуд, включая знаменитые международные бренды, не выдает чеки и работает «в серую», а то и «в черную» — и потому выставляет цены куда ниже, чем «Додо». Неожиданно румынское правительство провело радикальную реформу, снизив налог на добавленную стоимость с двадцати четырех процентов до девяти. И в то же время настолько же радикально ужесточило контроль за уплатой этого налога.

Румынская «Додо» смогла наконец заметно снизить цены, а вот ее конкурентам пришлось их повысить — и чеки выдавать. Это мгновенно отразилось на выручке и почти сразу вывело пиццерию «Брашов-1» на самоокупаемость. Первые шаги «Додо» за границей, казавшиеся еще недавно провальными, вдруг обернулись удачей.

Картину международного успеха дополняли новые волны публикаций про доставку коптерами. В марте 2015 японцы сняли сюжет о пицце с неба в присущей японскому телевидению безумной манере. Ведущий в смокинге и белоснежной рубашке сидел посреди мрачной промзоны в Подмосковье, а ему прямо на стол опустилась коробка с пиццей от «Додо». Он съел ее в прямом эфире, запивая вином, пока гости в студии комментировали происходящее.

В том же месяце Wired — один из самых авторитетных американских журналов о технологиях — выпустил большую статью про разные подходы к использованию дронов. Статью иллюстрировала карта, на которой редакция отметила наиболее яркие и значимые случаи использования беспилотных аппаратов. Одной из шести точек стал Сыктывкар. Желтым кружком на карте мира обозначалось местоположение «Додо Пиццы» — той самой, по адресу: улица Первомайская, дом 85.

Овчинников подхватывал эти истории и не упускал случая рассказать о них потенциальным инвесторам. Вместе с успехами в Румынии и (теперь уже куда более реальными) планами запуска в США все это поддерживало образ «Додо» как компании с мировыми амбициями, которая развивается вопреки кризису. Овчинников тем временем объявил еще две головокружительные новости: «Додо» вскоре начнет открывать пиццерии в Москве и пойдет в Китай, где у сети появились сразу два потенциальных франчайзи. Это были русские предприниматели, живущие в Поднебесной. Как и Серджиу, они вдохновились успехами и открытостью «Додо Пиццы» — и решили на свой страх и риск запустить бренд в Китае.

Кто-то мог бы посчитать это безответственным прожектерством — в разгар кризиса выходить на три сложнейших рынка: США, Китай и Москву. Но, глядя на открытые данные «Додо», инвесторы видели, что детище Овчинникова — одна из немногих компаний, которые и правда уверенно растут, когда остальные падают. Федор назвал пост в блоге «Время “Додо”». И все больше людей начинали верить, что оно действительно наступает.

Дают — бери

Федор часто задумывался о том, как много в бизнесе и жизни решает счастливый случай. И как его (тоже во многом случайное) решение завести блог помогало ему радикально повысить вероятность появления таких счастливых случаев. Инвестиции от Филиппова, потом дроны, запуск в Румынии, партнерство с Грином — все это было результатом удачного стечения обстоятельств, которые стали возможны благодаря открытости и блогу.

И вот новый счастливый случай: сайт «Цукерберг позвонит», крупнейшее российское медиа о стартапах, предложило Федору написать колонку о краудфандинге. Предприниматель регулярно отчитывался о динамике сбора средств. К марту 2014 года удалось собрать только сорок миллионов рублей — половину от запланированной суммы. Один из венчурных инвесторов, с которым Федор познакомился в ходе своего «роад-шоу», написал в соцсетях, что подобный результат уже можно считать успехом: ни одна российская компания еще не собирала столько через краудфандинг. Благодаря этому на «Додо Пиццу» и обратила внимание редакция «Цукерберг позвонит».

В колонке Овчинников рассказал о факторах, которые позволили ему поставить рекорд: реальные успехи в бизнесе, амбициозные цели, годами накопленная репутация, тотальная открытость, а еще выгодная схема, включая личное поручительство основателя. «Несмотря на кризис, через год мы намерены достичь поставленной цели и собрать все восемьдесят миллионов», — резюмировал он.

Колонка получилась резонансная, и на фоне роста выручки и планов по выходу в Москву, США и даже Китай поднималась новая волна запросов от инвесторов. В марте один из них вложил сразу двадцать миллионов, и многим стало казаться, что окно возможностей закрывается. Оставшиеся двадцать миллионов собрали за один только май. Глядя на поступающие запросы, Федор не верил своим глазам. Чтобы завершить краудфандинг, потребовался не еще год, как он предполагал, а всего три месяца.

https://sila-uma.ru/rr/36

Все, финиш: как мы собрали 80 миллионов.

Заявки поступали и дальше. Так что Овчинников на этом не остановился и продолжил сбор, следуя принципу «пока дают — бери». Пришло время вспомнить про спор с венчурным инвестором Александром Журбой, который утверждал, что Федор никогда не соберет восемьдесят миллионов.

Журба — мужчина серьезной комплекции — с трудом влезает в оранжевую форму и встает у кассы. Это касса новенькой пиццерии в подмосковных Химках, которую недавно открыли супруги Алена и Иван Тиховы. Овчинников не мог отказать себе в удовольствии присутствовать. О невиданном аттракционе объявили заранее, и к старту акции — полудню — на кассу к инвестору выстраивается очередь. Федор идет помогать на кухню. А народ прибывает. Тихова тоже отправляется к печи. Клиенты между тем фотографируются с кассиром и ставят его в тупик вопросами про разные продукты «Додо». «Такое чувство, что это мы проспорили Федору, а не Журба», — ворчит Тихова, едва поспевая за все растущим спросом на пиццу, додстеры и напитки. Недовольство, конечно, шутливое. Сегодня новая пиццерия в Химках ставит свой рекорд по продажам за день — сто шестьдесят четыре тысячи рублей.

https://sila-uma.ru/rr/37

Журба на кассе: как это было.

Вся сеть «Додо» в мае тоже показала невиданный прежде результат — под восемьдесят миллионов рублей выручки. Кризис в России еще и не думал заканчиваться. Для «Додо» он так и не начался. Черная сумка с миллионом долларов вернулась к кредитору нетронутой.

Глава 8

Пора отдавать Казань

Как действующие, так и потенциальные франчайзи заваливали создателя «Додо» запросами на открытие точек в городах-миллионниках. Пока что всем отвечали: если вы хотите взять, допустим, Казань, тогда откройтесь сначала в небольшом Альметьевске. Научитесь работать на аудитории в сто шестьдесят тысяч человек, а потом идите в миллионник. И вот уже есть пара десятков более или менее успешных пиццерий в городах вроде Альметьевска. Пора кому-то отдавать Казань и другие крупные города (тем более что цель — открыть семьдесят пять пиццерий — надо как-то достигать). Но как это сделать?

От того, какие правила развития ты заложишь в самом начале, зависит судьба компании. Не так определишь приоритеты — и через год поймешь, что оказался не там, где хотел бы: партнеры конфликтуют, не могут поддерживать стабильное качество, бренд «Додо» ассоциируется не с вкусной пиццей и быстрой доставкой, а с хаосом. Словно при запуске ракеты: малейшая ошибка в расчетах способна уничтожить всю тщательно подготовленную миссию.

Как Domino’s или Papa John’s распределяют партнеров по территориям, оставалось для Федора — а часто и для самих партнеров — загадкой. Непрозрачность, принятая в индустрии, явно не подходила «Додо», которая строила бизнес на принципах открытости и меритократии, в том числе в отношениях с партнерами. Значит, надо создать собственные четкие и прозрачные правила развития. Так родилась идея проводить тендеры. Но на каких условиях? За что именно будут соревноваться франчайзи?

Довольно быстро Овчинников и Петелин пришли к тому, что деньги не должны выступать основным предметом торга. Нельзя «отдавать» города тем, кто предложит больше роялти или паушальный взнос. Для долгосрочного успеха важны не деньги, а сильная команда, опыт управления несколькими пиццериями, в конце концов, банальные работоспособность и энтузиазм. К тому же высокие поборы могут обескровить пиццерии. Партнеры подпишутся на эти платежи, а потом, задушенные большими выплатами, не смогут успешно развиваться. Успех франчайзи — это успех всей компании. Федор повторял: «Наш главный принцип — строить бизнес навсегда».

Еще один вопрос: допускать ли нескольких партнеров к работе в одном городе? Некоторые крупные сети это разрешают. Но Овчинников с Петелиным полагали, что в таком случае франчайзи быстро столкнутся лбами. Что, если один из партнеров вложится в маркетинг, а другой не потратит на продвижение ни копейки? Получается, последний будет наращивать выручку за чужой счет. Что, если партнер заберет район, а помещение найдет на самом его краю? Тогда он не сможет доставлять на ближайшие к нему адреса. К тому же технология подразумевала создание производственно-распределительного центра — прежде всего для централизованного производства теста. Кто будет его строить?

Справедливо поделить сравнительно небольшие города между пиццериями, работающими на доставку, казалось просто неразрешимой задачей. В результате пришли к схеме «один партнер — один город». При этом главным критерием в тендере определили скорость открытия пиццерий. Кто готов быстрее запустить нужное для города количество точек, тот и победил. Чтобы франчайзи не давали непродуманных обещаний, паушальные взносы с них брали сразу за все пиццерии. Если партнер не укладывался в срок, он терял свои взносы и право на развитие в городе, а территория выставлялась на новый тендер.

Все правила вместе с поясняющими примерами уместились на пяти страницах, плюс графики и таблицы. Условия включали в себя уже устоявшуюся систему фильтров для франчайзи. Например, открытие первой точки в сравнительно небольшом городе, а также обязательное обучение собственника на кухне в Сыктывкаре. Добавилось и новое правило: для открытия новых точек в принадлежащих партнеру пиццериях рейтинг качества не может опускаться ниже восьмидесяти пяти баллов из ста (а падение ниже семидесяти пяти и вовсе грозило закрытием пиццерии). Это удерживало франчайзи от того, чтобы делать много и плохо. Быстро развиваться и открывать новые пиццерии важно, но поддерживать стабильное качество еще важнее.

«Не нужно со мной дружить»

В основе нашей бизнес-философии лежат принципы открытости и конкуренции. Мы верим в капитализм и рыночные механизмы и пытаемся построить эффективную экономическую систему, в которой каждый может проявить себя и быть вознагражденным за это. Мне иногда кажется, что в этом мы готовы идти даже дальше, чем те компании, которые возникли на родине капитализма.

У многих сетей процесс выдачи франшиз на регионы, города и даже районы непрозрачен. Это создает почву для корпоративной коррупции и кумовства. Я знаю случаи, когда люди находили помещение, договаривались о франшизе и в последний момент получали отказ. А на этом же месте вместо них под тем же брендом открывался кто-то другой… Тот, кто не новичок в теме франчайзинга, скажет вам, что это вполне обычное дело, особенно в крупных компаниях. Наша цель — создать систему, где такая ситуация просто невозможна.

Мы даем дорогу лучшим, а не тем, кто был первым, или «своим друзьям». Процесс получения франшизы прозрачен. Чтобы начать, нужно открыться в маленьком городе. Чтобы получить город побольше, нужно добиться хорошего рейтинга качества. Вот и все. Чтобы развиваться вместе с «Додо Пицца» и открывать новые и новые пиццерии, не нужно со мной дружить. Нужно дружить с клиентами.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/38

Безумные русские

В июле 2015 года Овчинников сообщил в блоге, что Алена Тихова — та самая, что в шутку сокрушалась о наплыве посетителей из-за Журбы на кассе, — переходит в управляющую компанию. К этому времени она уже почти месяц жила в США, трудясь над воплощением самой амбициозной (и, наверное, самой безумной) идеи основателя «Додо».

Федор предлагал Алене работать в управляющей компании с того момента, как она с мужем открыла пиццерию в Химках (то есть уже несколько месяцев). Тогда его слова показались Тиховой неожиданными и даже странными. Позже личные обстоятельства и новость об открытии «Додо» в США заставили задуматься. Она написала Федору, что запускать бизнес в Америке — задача, которая ей по душе.

Решение приняли в тот же вечер: управляющая компания организует выкуп пиццерии в Химках, а бывшая франчайзи переходит на работу в «Додо» и руководит запуском американского проекта.

Алена выходит из самолета в аэропорту Мемфиса, штат Теннесси, и ей кажется, что она попала в баню, — так жарко и влажно. Это ближайший к Оксфорду крупный аэропорт, но до места назначения еще сто сорок километров, а ничего похожего на общественный транспорт вокруг не видно.

Алена бродит по парковке, надеясь найти попутку. К счастью, мужчина на большом красном пикапе направляется в Оксфорд. Спрашивает: «Откуда ты, куда и зачем едешь?» Тихова честно отвечает: «Я из России, еду в Оксфорд, штат Миссисипи, открывать пиццерию».

Мужчина, кажется, думает, что это шутка. Но соглашается подвезти.

По дороге он много рассказывает про местную жизнь; у него характерный южный акцент. Алена думает, что английское произношение, приобретенное за время обучения в Великобритании, ей лучше забыть. Она смотрит в окно: ровные и однообразные пейзажи украшают только изредка появляющиеся фермы и дома да коровы с козами. Так жарко, что кондиционер едва справляется.

Оксфорд оказывается первым городом, встреченным за сто сорок километров. Город — громко сказано. Редкий дом имеет больше двух этажей, людей почти не видно. Но все это намного, намного лучше того великого ничто, которое Тихова только что пересекла.

Машина останавливается на главной площади. На Алену вдруг обрушивается что-то вроде дежавю: она уже видела все это. Точно видела — на телеканале Hallmark, где крутили классическое кино. Она чувствует себя героиней старого фильма, в котором девушка возвращается из большого города домой. Тихова выходит из пикапа, оглядывает невысокие милые домики, и ей кажется: вот сейчас на площади появится бывший одноклассник — хороший парень, работающий на ферме.

Оксфорд на самом деле не так прост. Он находится в самом сердце одного из беднейших штатов Америки, но на четверть состоит из роскошных особняков, которые так и хочется назвать поместьями плантаторов. Город «старых денег». В местном университете Ole Miss учатся тысячи студентов; здесь есть стадион, способный вместить больше шестидесяти тысяч зрителей.

Значит, Оксфорд — город со множеством платежеспособных молодых клиентов, к тому же его население увеличивается втрое, а то и вчетверо во время значительных спортивных событий, прежде всего — матчей американского футбола. Не самое плохое место для пиццерии. Хотя любому новому бизнесу придется конкурировать с существующими игроками.

Это далеко не Сыктывкар 2011 года, в котором начинала «Додо Пицца» и где конкуренция практически отсутствовала. Тиховой предстояло бороться за долю рынка с Domino’s, Papa John’s и множеством локальных ресторанов, включая такие, на вывесках которых красовались надписи вроде “Since 1867” («Работаем с 1867 года»).

Трое русских сотрудников «Додо», включая Тихову, поселились в небольшом доме на улице со счастливым названием Happy Lane. В доме скоро появился еще один обитатель — кошка Сейлз; кличку придумали от английского слова «продажи» — тоже как залог успеха. Нашли помещение: чудесный, покрытый красной краской дощатый домик, который стали называть просто «Красный дом». Подписали арендный договор на пять лет и только потом поняли, что в арендованном помещении нельзя делать пиццерию. Оно находилось в зоне жилой застройки, а соседи начали жаловаться во все инстанции, прознав про планы устроить там кухню (город маленький — новости быстро облетают округу).

Отказаться от договора аренды стало бы делом совершенно разорительным, к тому же других подходящих локаций за несколько месяцев они так и не нашли. Казалось, затея с запуском «Додо» уже движется к провалу, не успев начаться. Но Стив Грин посоветовал Алене: иди в церковь.

Оказалось, что здесь действительно все решается через церковь, в данном случае методистскую. Шериф, судья и прочие нужные люди ходят в местную «белую» церковь. Это главное место встреч, поддержания контактов и знакомств. После службы никто не спешит разъезжаться, все стоят у церкви и общаются, порой часами.

Переходить в протестантизм не пришлось, но Тихова стала регулярной посетительницей воскресных служб. Там, помимо прочего, ей подсказали, как унять недовольство соседей: одеться поскромнее, взять с собой какой-нибудь пирог, прийти в гости, угостить, поговорить по-человечески. И Алена, вооружившись пирогами, пошла знакомиться с соседями.

Еще в церкви ей подсказали, кто здесь главный по зонированию и может перевести дом в нужную категорию. Оказалось, этот человек очень любит теннис. Тихова раздобыла теннисную ракетку, и довольно быстро казавшиеся неразрешимыми проблемы с зонированием будто испарились. Алена вскоре даже полюбила столь неожиданный для нее подход к делам. Жить в маленьком городе, где все зависит от личного к тебе отношения, довольно приятно, если ты сам приятный, коммуникабельный человек.

Местные и сами могли подойти к незнакомке в кафе, расспросить, кто она и зачем здесь. Некоторые приезжали прямо в «Красный дом» узнать, что за активность тут началась. Многие случайные знакомые помогали, подсказывали, сводили с нужными людьми, не переставая удивляться тому, что какие-то безумные русские приехали в Америку пиццерию открывать… Проблемы так или иначе решались. Но стало понятно, что первоначальный план, подразумевающий открытие пиццерии уже в октябре 2015 года, нереалистичен. Так быстро дела на Юге не делаются.

Салфетка Фингера

В то время как Тихова раздавала соседям пироги, «Додо Пицца» начала раздавать своим франчайзи города-миллионники. Уже летом 2015 года состоялся первый тендер за право открыть восемь пиццерий в Уфе — из расчета по одной точке на сто сорок тысяч жителей. В регионе работали две команды франчайзи: первую возглавлял Дамир Мустафин, вторую — компаньоны Сергей Гриценко и Василий Петров. Все трое родом из этих мест — и все претендуют на главный город республики. Разрешить их спор должен был открытый тендер.

Как и предписывали разработанные правила, предметом торга стала скорость ввода в строй новых точек. Стартовая позиция: двадцать четыре месяца на первую, восемнадцать на вторую, двенадцать на третью и по шесть месяцев на каждую следующую. Предполагалось, что по мере роста сети будет расти и команда, и скорость запуска каждой новой точки. Торги мало напоминали традиционный аукцион, где можно повышать свою цену, пока аукционист не ударил третий раз молоточком. Участники присылали заявки через интернет, на размышления отводилось несколько дней. Так что никакого особого драматизма никто не ожидал.

Началось все и правда размеренно, с минимального допустимого шага — открытия последней восьмой пиццерии на месяц раньше. Все восемь предполагалось открыть к июню 2022 года. Постепенно, однако, участники входили во все больший азарт. И Мустафин, и Гриценко с Петровым опасались связывать себя повышенными обязательствами по первым точкам, а вот последние легко «ускоряли», отнимая на каждом шаге по несколько месяцев. Так, сначала «обнулили» сроки открытия последней, восьмой пиццерии — доторговались до открытия за ноль месяцев после открытия седьмой (то есть предполагали строить ее параллельно с предпоследней).

Дальше — больше. «Обнулили» предпоследнюю, седьмую. Потом шестую, потом пятую. Никто не хотел сдаваться. К финалу торгов дошли до открытия всех пиццерий к июлю 2020 года. То есть победитель обязался открыть восемь точек за время, изначально отведенное на запуск только первых четырех. Такой мощный темп — запускать новую локацию в среднем каждые семь месяцев — до сих пор никто из франчайзи не выдерживал. Победителем в результате вышел Дамир Мустафин.

Как и планировали дизайнеры тендерной системы, правила развития — прозрачные и понятные для партнеров — позволяли честно распределять города и к тому же мотивировали франчайзи открываться быстрее. Стало ясно: если провести десятки таких тендеров, через несколько лет рост сети станет просто взрывным — если, конечно, франчайзи смогут найти капитал, чтобы открывать все новые и новые пиццерии. Просто реинвестируя прибыль, подобную скорость открытия не обеспечишь.

Но здесь Федор полагался на силу открытости. Он планировал превратить «Додо» в площадку, на которой предприниматели-энтузиасты смогут находить частные инвестиции — примерно так же, как их находил сам Федор, только на новом, более системном уровне. Смелый «план 2020», придуманный им два года назад, постепенно обретал реальные черты.

Встречи Овчинникова с влиятельными людьми всегда происходят в каких-то предельно далеких от массовой «Додо Пиццы» ресторанах. Вот и этим погожим августовским днем Федор сидит на мягком диване у огромного окна в ресторане Cheretto, где имеется собственный винный погреб и сыроварня. А напротив него сидит Григорий Фингер, человек, широко известный в очень узких кругах.

Его давний партнер по Mail.ru Group и фонду DST Global Юрий Мильнер тоже не публичная персона, но куда более знаменитая. Иногда Мильнер все же появляется на людях. Например, вместе со Стивеном Хокингом и Марком Цукербергом он представлял миру программу по отправке зондов к другим звездам. Фингер же всегда держался в тени. Хотя вместе с Мильнером он управлял гигантскими активами, которые включали в себя заметные пакеты акций Spotify и других титанов айти-индустрии.

На повестке дня — обсуждение инвестиций в «Додо». Мизансцена Овчинникову уже знакомая. Он понимает, что рано или поздно деньги от краудфандинга закончатся и нужно будет поднимать следующий раунд. Мысль о том, что «Додо» встанет в один ряд с интернет-гигантами, его, конечно, греет. Он, как всегда, продает будущее. И собеседник, похоже, воодушевлен. Фингер, в отличие от других крупных инвесторов, не демонстрирует скепсиса. Напротив, он верит, что рост компании может стать взрывным, что может родиться сверхновая звезда.

Инвестор берет салфетку и начинает рисовать будущее — какое количество пиццерий еще можно открыть и какие финансовые результаты это принесет. Наверху он пишет: «12 августа 2015 года. Кафе Черетто. Додо Пицца». Ниже: «2020 год — IPO». Еще ниже — завораживающие цифры, которые он считает вполне возможными: тысяча пиццерий, десять стран, миллиард долларов выручки сети. В самом низу: оценка бизнеса при выходе на биржу — два с половиной миллиарда долларов.

https://sila-uma.ru/rr/39

Будет ли стоить «Додо Пицца» в 2020 году два с половиной миллиарда долларов? Я нисколько не сомневаюсь в том, что это возможно.

Как и раньше, переговоры с именитым инвестором ни к чему не привели. Но Федор сохранил салфетку Фингера, чтобы через пять лет сравнить прогноз с реальностью. А еще он опубликовал ее в блоге, чтобы вдохновить активно растущее сообщество «любителей “Додо”» и придать веса амбициозным планам компании. Одно дело, когда мечтатель Федор Овчинников обещает открыть тысячу пиццерий. Совсем другое — когда такой результат прогнозирует знаменитый инвестор.

Штука, которую можно построить своими руками

Пока что показатели вроде тысячи пиццерий или двух с половиной миллиардов капитализации казались просто сказкой. Но Федор верил, что сказка — это такая штука, которую можно построить своими руками. И новый сыктывкарский офис «Додо», который открыли на деньги от краудфандинга, стал воплощением этой романтической идеи.

Тут раньше работал ночной клуб. Теперь его превратили в комфортное пространство, построенное по образцам офисов известных айти-компаний. Прямо внутри офиса разместили полноценную пиццерию — здесь можно было и работать над новыми рецептами, и проводить тренинги для новых франчайзи и их команд. Каждый месяц на обучение приезжали уже десятки человек, и учить их в действующих пиццериях становилось все сложнее.

Стены украсили цитатами из «Приключений Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэррола (которого друзья называли Додо). «Если в мире все бессмысленно, что мешает выдумать какой-нибудь смысл?» — гласила одна из них.

Федору хотелось, чтобы посетитель, заходящий с улицы небольшого провинциального города, будто бы попадал в Зазеркалье — чтобы это пространство казалось неожиданным на фоне привычной горожанам среды. Новый офис должен был привлечь таланты и из самого Сыктывкара, и из других российских городов. И люди действительно приезжали — «Додо» нанимала все больше и больше менеджеров из регионов.

https://sila-uma.ru/rr/40

Мы построили в Сыктывкаре офис нашей мечты. Вход в офис — это «кроличья нора», через которую мы попадем из Сыктывкара в другой мир.

По мере роста компании Овчинников все острее ощущал ограничения своего родного города, где просто не хватало людей, которые могли бы строить международный бизнес. Хотя поначалу ему казалось, что оставаться региональной компанией — это прекрасно. Его вдохновлял опыт Domino’s, Papa John’s и многих других американских корпораций, штаб-квартиры которых размещались в небольших городах.

Если транснациональный гигант Walmart может базироваться в городе Бентонвиле, штат Арканзас, с населением пятьдесят четыре тысячи человек, почему «Додо Пицца» не может иметь штаб-квартиру в Сыктывкаре и опираться на региональные рынки?

Но если ты хочешь добраться из, скажем, Бентонвиля в Чикаго, то можно на такси доехать до находящегося неподалеку аэропорта и через два часа приземлиться в Чикаго. А если пожелаешь полететь из Сыктывкара в Казань, добираться придется через Москву — много часов и с пересадками, хотя по прямой расстояние будет меньше, чем между Бентонвилем и Чикаго. Неразвитость российской инфраструктуры, крайняя централизация страны, концентрация талантов и ресурсов в столице — все это и подталкивало к освоению Москвы. Москва нужна была и как рынок для открытия пиццерий, и как логистический центр, и как место для размещения будущей штаб-квартиры и привлечения талантов.

При этом Овчинников понимал, что заходить туда, как в другие города, — начиная с одной точки и постепенно наращивая локальную сеть, — не получится. Столица сильно выделялась даже на фоне прочих миллионников. Число жителей и уровень конкуренции там больше в десятки раз. У москвичей огромный выбор ресторанов и кафе. К тому же они постоянно в движении: работают в одном районе, живут в другом, гуляют в третьем. Чтобы выжить в такой сложной среде, бренд должен стать вездесущим и полюбиться большинству горожан. Без серьезных вложений в продвижение не обойтись, а вкладываться в маркетинг, не открыв множество пиццерий в городе, бессмысленно.

Чтобы оправдать инвестиции в бренд и обеспечить доставку «Додо Пиццы» по всему городу, надо запустить сразу десятки ресторанов. Но силами одного, даже самого опытного и крупного франчайзи, Москву не взять. Сама управляющая компания в одиночку тоже не справится. И Domino’s, и Papa John’s имели доступ к большим деньгам и открывали в Москве собственные точки. Но у «Додо» нет ресурсов, чтобы открывать корпоративные пиццерии и создавать присутствие по всему городу. А вот у франчайзи, если взять их совокупные возможности — собственные и по привлечению инвесторов, — эти ресурсы могли появиться. Овчинников пришел к выводу, что «захват Москвы» должен стать совместным проектом управляющей компании и всех ее партнеров.

Команда «Додо» адаптировала для Москвы систему тендеров, разработанную для городов-миллионников. Только теперь мегаполис поделили на секторы, и на тендер для франчайзи выставили право открывать точки в их пределах. Создание центра производства теста управляющая компании обещала взять на себя. План предполагал, что через год все победители тендеров разом начнут быстро открывать пиццерии в Москве и за короткий срок покроют доставкой весь огромный город.

Чтобы участвовать в тендере на Москву, нужно было иметь уже работающие пиццерии с хорошим рейтингом качества. Что делать москвичам, которые хотят открываться в столице, — не переезжать же им в Кострому? Все просто: идти сначала в города Подмосковья со сравнительно небольшой конкуренцией. Набираться опыта, создавать необходимую инфраструктуру, формировать команды в непосредственной близости от Москвы. Взять сначала столицу «в кольцо», а потом, по сигналу управляющей компании, разом двинуться в центр и запустить здесь сразу десятки пиццерий.

Большие оранжевые цифры

Желающих брать Москву в кольцо нашлось немало. В конце года вокруг «Додо» возник настоящий хайп — благодаря прозрачности данных, быстрому расширению сети и хорошим показателям на фоне общего кризиса в экономике. Открывая таблицу с продажами пиццерий, люди видели, что некоторые рестораны зарабатывали уже по четыре миллиона в месяц, — например, в сентябре 2015 года этот рубеж преодолела новая «Додо Пицца» в Самаре, открытая только весной того же года. Все четыре самарские пиццерии приносили Троянам уже четырнадцать миллионов в месяц. При средней рентабельности в пятнадцать процентов они вполне могли приносить больше двух миллионов прибыли.

https://sila-uma.ru/rr/41

Москва, мы идем!

Компанию начали включать в рейтинги франшиз, о ней все чаще писали в медиа. Подробный (и в целом комплиментарный) разбор франчайзинга «Додо» выпустило самое крупное по аудитории бизнес-издание в России — РБК. Каждый месяц теперь приходили десятки заявок на франшизу.

Нарастающая популярность становилась испытанием — и проверкой на прочность принципов «Додо». На Федора, например, вышел предприниматель из Нижнего Новгорода, который хотел запустить разом пятнадцать точек в своем городе («у меня сто миллионов уже лежит под это дело»). По правилам развития такому кандидату следовало отказать: забронировать целый город можно лишь в ходе тендера, а участвовать в тендере он мог, только открыв сначала пиццерию в небольшом городе.

У Овчинникова возникло сомнение, не стоит ли отступить от правил ради пятнадцати пиццерий, но оно быстро прошло. Энтузиазм, трудолюбие и готовность упорно и последовательно идти к успеху важнее любых денег, а правила едины для всех. Оказаться с пятнадцатью плохими точками гораздо хуже, чем с одной хорошей. Когда Федор описал предпринимателю из Нижнего путь, которым нужно пройти, тот быстро потерял интерес — и стало понятно, что он не «человек “Додо”».

В декабре 2015 года число действующих пиццерий «Додо» уже превысило семьдесят, а числа на счетчике выручки сети приближались к тому самому миллиарду, достижение которого Овчинников поставил большой годовой целью. Правда, выйти в прибыль по итогам августа, как планировалось изначально, не получилось. Но после успешного завершения краудфандинга эта вторая главная цель года потеряла актуальность.

Чтобы подогреть интерес инвесторов и партнеров к красивому рекорду по выручке, команда «Додо» сделала сайт, где общие продажи по сети транслировались в реальном времени. «Додо ИС», которая обрабатывала все платежи, позволяла легко это сделать. Метрику вывели и на экраны, установленные в новом офисе. Даже в некоторых пиццериях демонстрировали большие оранжевые цифры. Так и сами клиенты могли следить за приближением к заветному миллиарду. В конце года можно было уже с точностью до дня предсказать, когда на экране высветятся желанные девять нулей.

18 декабря 2015 года. Сотрудники и партнеры «Додо» собрались в новом офисе у огромного экрана, отсчитывая секунды до следующего — решающего — обновления цифр. Наконец загораются заветные цифры, все кричат, аплодируют, смеются. Обратный отсчет, праздничное настроение и даже бенгальские огни — это будто бы новогодняя вечеринка. Да еще какая!

Непростой 2015 год действительно подходит к концу. С ним завершается и кризис: российская экономика уже демонстрирует признаки восстановления. Наступает новый год, по всем показателям более благоприятный. Все собравшиеся на празднике уверены, что это окажется год «Додо».

На экране с цифрами отдельно показана выручка уже в трех странах — России, Румынии, а теперь еще и в Казахстане, где летом открылась первая франчайзинговая пиццерия. Числа под флагами Казахстана и Румынии остаются крайне скромными, но они подтверждают, что международные амбиции «Додо» — не шутка. В следующем году к этим флагам должны добавиться как минимум два новых, да каких — китайский и американский.

https://sila-uma.ru/rr/42

Этот фильм был показан на большой вечеринке нашей команды. Фильм про людей, которые ставят большие цели и не сдаются.

Глава 9

«Додо-девственники»

Стройка американской пиццерии в «Красном доме» оказалась намного более трудозатратной и дорогой, чем ожидалось. Сваи дома сгнили, пришлось создавать новый фундамент — и снова ходить с пирогами по соседям, недовольным из-за масштабного строительства. Параллельно шла работа над рецептами, перевод «Додо ИС» на английский, создание сайта для заказа пиццы. Стив Грин действительно помог и с кухней для экспериментов, и с поставщиками, а также выпустил номер PMQ с Овчинниковым на обложке. Автор статьи назвал основателя «Додо» ни много ни мало Стивом Джобсом в мире пиццы.

Однако, выходя в Америку, компания столкнулась с экзистенциальным вызовом: какой формат и какой продукт предложить рынку? И в Румынии, и в Казахстане «Додо Пицца» просто воспроизводила модель, разработанную в Сыктывкаре. Но в Оксфорде ей недоставало уникальности — по сути, похожий продукт уже продавали и Domino’s, и Papa John’s. В итоге Овчинников и Тихова решили придумать для Америки что-то новое и не похожее на все, что «Додо Пицца» делала раньше.

На ресторанном рынке Америки тогда набирали популярность так называемые fast casual бренды, например Shake Shack или Chipotle. Они меняли отношение к фастфуду: предлагали доступную и быструю еду, но использовали качественные ингредиенты и вкладывались в брендинг, который выделял их на фоне старых компаний. В сегменте пиццы активно развивались MOD Pizza и Blaze Pizza, но никто из них еще не создал что-то похожее для формата доставки. Овчинников и Тихова решили, что именно эту нишу и могла бы занять «Додо» — представить рынку доставку пиццы ресторанного качества, но со скоростью фастфуда и по доступной цене.

Как этого добиться? Чтобы снизить затраты, Федор планировал радикально сократить ассортимент и избавиться от всего лишнего. Например, не давать клиентам возможность выбирать произвольные топинги и убрать заказы по телефону — оставить только заявки через сайт. Ограниченное меню — всего семь самых популярных пицц — повысит скорость приготовления, упростит обучение сотрудников, увеличит закупки ингредиентов, что позволит снизить цены (ведь чем больше партия, скажем, куриной грудки, тем выгоднее будет закупочная цена).

Следуя девизу «Наш продукт — лучшая реклама», продвигали пиццерию через акцию под провокационным названием Dodo Virgin, в ходе которой «додо-девственники» могли получить свою первую пиццу бесплатно. На запуск приехал Федор (еще одно реалити-шоу в блоге), присутствовал Стив. И конечно, весь городок знал, что странная русская пиццерия наконец открывается. Тихова сохранила первый чек и первый доллар чаевых, привезенный с первого заказа курьером (в его роли выступил сам Овчинников). И чек, и доллар она вставила в рамочку и отправила в Россию, чтобы артефакт повесили в московском офисе.

https://sila-uma.ru/rr/43

«Додо-экспедиция» в США.

Почти сразу стало понятно, что ставка на качественный продукт из лучших ингредиентов себя оправдала: продажи пошли. «О боже, тесто такое, что за него можно умереть», — написал в отзыве один из первых клиентов. Однако многие искренне не понимали, почему они не могут сделать заказ по телефону, как в любой нормальной пиццерии. Еще большее недоумение, если не раздражение, вызывал тот факт, что нельзя собрать «свою» пиццу из любимых топингов. Оказалось, что именно так большинство американцев заказывает пиццу, вместо того чтобы выбирать что-то из меню.

https://sila-uma.ru/rr/44

Мы наконец-то в Оксфорде, где нас встретила вся русская команда американской Dodo Pizza и даже сам Стив Грин.

В России «Додо Пицца» создавала рынок под себя, обучая потребителя и формируя привычки. В Америке компания столкнулась с аудиторией, которая уже хорошо знает, чего хочет. Алена поняла: да, делать что-то новое можно и нужно, чтобы выделиться, — но, наверное, не все и сразу.

Несмотря на просчеты и сложности, американская пиццерия «Додо» стала операционно прибыльной уже в мае — правда, без учета расходов на команду запуска всего американского бизнеса, а они оставались существенными. Так или иначе, идея открыть пиццерию в крошечном городе (который никто поначалу и не рассматривал) оказалась крайне удачной. Каждый в Оксфорде узнал про «Додо» — число подписчиков в соцсетях быстро выросло до пяти тысяч при населении около двадцати пяти тысяч. Рядом с пиццерией располагался университетский кампус с вечно голодными студентами. Не потребовалось грандиозных затрат на маркетинг — самой большой статьей расходов оказалась раздача бесплатной пиццы.

Алена, Остин, Джон и Эрин стоят около маленькой деревянной часовенки. С наслаждением пьют воду — они только что набрали ее из святого источника рядом. В отдалении сидят местные — жители Республики Коми — и с недоумением поглядывают на гостей. «Так вы что, теперь православные?» — спрашивает Тихова по-английски. Гости смеются и хором отвечают: “Da!” Джон вполне всерьез взялся изучать русский, остальные уже освоили по меньшей мере несколько слов и фраз. Хотя бы потому, что «Додо ИС» еще не адаптирована до конца. Работая в пиццерии в Оксфорде, они постоянно сверяются со стикерами, на которых записаны пояснения, вроде «Оплачено — Paid». Остин, Джон и Эрин первый раз в России. Более того, они никогда раньше не выезжали не только за пределы США, но и даже за границы своего штата. И вот у них стажировка в Сыктывкаре — и одновременно знакомство с русской культурой.

«Сложный путь делает сильных»

Пять лет назад никто бы, наверное, не поверил в то, что у нас получится реализовать самые смелые планы. Иногда даже мне все это кажется сказкой. Пиццерия в подвале из Сыктывкара за пять лет выросла в сеть из ста пиццерий. На ваших глазах эта сказка превращалась в реальность. И это только начало. Мы сделали только первый шаг. Чтобы создать устойчивый глобальный бизнес, нам предстоит еще огромная работа.

Строить глобальный бизнес из России сложнее, чем из США. Исторически сложилось так, что английский язык является международным. Американцам легче выходить на глобальные рынки хотя бы потому, что им не нужно тратить энергию на изучение второго языка. К тому же США — это плавильный котел, который собирает энергичных людей со всего мира, это страна с мощнейшей культурой менеджмента, выкованной в ходе жесточайшей рыночной конкуренции. Но я искренне считаю, что именно наши ограничения могут стать нашими преимуществами, потому что именно они заставляют нас думать, изворачиваться, находить нетривиальные решения.

Сложный путь делает сильных. Мы никогда не жаловались на то, что мы из Сыктывкара. Мы были всегда в неравных условиях, но это заставляло нас работать больше, быть упорнее и креативнее. Когда-то мы не смогли доказать фондам, что сможем построить большой бизнес, — мы нашли решение и привлекли деньги частных инвесторов. Мы многое делали вопреки обстоятельствам.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/45

Немыслимая скорость

План развития в США, обнародованный и в блоге, и даже в американских медиа, подразумевал открытие четырехсот пиццерий в течение следующих десяти лет. Амбиции пока контрастировали с реальными достижениями, но Федор повторял, что и «Додо Пицца» когда-то началась всего с одной точки. А теперь компания, основанная всего пять лет назад, уверенно шла к тому, чтобы стать самой крупной сетью пиццерий в России. За 2016 год планировалось открыть больше семидесяти ресторанов, то есть практически удвоить их количество.

Растущие выручки мотивировали действующих партнеров открывать новые пиццерии. К середине года уже каждый пятый франчайзи управлял больше чем одной точкой. Параллельно один за другим шли тендеры — предприниматели торопились застолбить за собой желанные города, опасаясь, что скоро все разберут и ничего подходящего не останется.

Драма первого тендера на Уфу померкла по сравнению с новыми битвами. За Краснодар, например, конкурировали сразу пять франчайзи. В результате в апреле 2016 года победитель, Сергей Реук, обязался найти и согласовать с управляющей компанией помещения для шести пиццерий всего за четыре месяца — а потом сразу начать их строить. Таких жестких сроков еще никто на себя брать не решался. К тому же у Сергея пока не хватало полной суммы на паушальные взносы, да и инвестора на все пиццерии он найти не успел. Однако он справился. Уже через полгода открылись три первые пиццерии — и дело шло к тому, что оставшиеся тоже запустятся в срок. Хотя сначала мало кто верил, что это вообще реально. Растущие возможности «Додо» как крупной сети в сочетании с энергией франчайзи позволяли выходить на немыслимую прежде скорость открытия.

Управляющая компания делала все, чтобы поддержать ажиотаж и ускорить рост сети, обеспечив партнеров всем необходимым. Франчайзи получали планы и проекты пиццерий, выполненные проектным бюро «Додо». Сеть рекомендовала проверенных поставщиков оборудования и материалов и даже подрядчиков по разным работам. О подходящих локациях в своем городе франчайзи мог узнать с помощью сайта-агрегатора, который создала управляющая компания. Но главное — партнеры получали доступ к большой базе потенциальных инвесторов, собранных и лично Федором, и его командой.

Чтобы достичь поставленных целей и открыть семь десятков пиццерий, совокупно франчайзи требовалось привлечь только за ближайший год около полумиллиарда рублей (почти восемь миллионов долларов) прямых инвестиций в помещения. У большинства партнеров не было ни собственного капитала, ни богатых родственников, ни кредитных линий в банках. А значит, в поиске инвестиций для всех этих пиццерий они могли полагаться только на сообщество «Додо».

С самого начала Федор мечтал о том, что открытость «Додо» когда-то поможет соединять энергичных предпринимателей с инвесторами, которые просто не знают, куда вложить свои сбережения. Он лично помогал найти инвесторов некоторым партнерам, например Серджиу Болокану и Владимиру Горецкому. Теперь он мог наконец поставить эту практику на поток.

Контакты потенциальных инвесторов собирали через форму на отдельном сайте, и каждую неделю подписчики получали рассылку с инвестиционными предложениями от партнеров «Додо» в разных городах. Отношения франчайзи и инвестора оставались по большей части их личным делом, но «Додо» помогала им найти друг друга, предоставляла стандартные планы участия и пакеты документов.

Компания, например, рекомендовала для инвесторов определенную схему возврата капитала и получения прибыли — не частью от прибыли пиццерии, как это оформлялось обычно, а в виде процента от выручки. Схему, впервые опробованную Андреем Петелиным в Ухте, доработали с юристами, чтобы сбалансировать интересы всех сторон, а также сделать ее максимально прозрачной и понятной. Уже весной 2016 года первые франчайзи воспользовались этим принципом, чтобы профинансировать пиццерии в Ижевске и Петербурге.

Как и мечтал Федор, привлечение инвестиции стимулировала открытость и технологичность «Додо». Все продажи шли через «Додо ИС», занизить их и скрыть что-то от инвестора было практически невозможно. При этом система предоставляла данные о результатах и качестве работы самого франчайзи, который искал деньги на новые точки. Перспективный инвестор мог посмотреть, как дела у действующих пиццерий партнера: сколько они заработали, какой рейтинг качества. А потом, вложив деньги, практически в реальном времени следить за результатами «своей» пиццерии.

В 2014 году инновационный краудфандинг помог Федору привлечь деньги на развитие сети. Два года спустя открытая экосистема позволила запустить инновационную платформу по поиску финансирования для партнеров: «Додо» стала машиной по привлечению денег в свои пиццерии.

Инопланетная пиццерия

В июне 2016 выручка управляющей компании достигла почти тридцати миллионов рублей — в три раза больше, чем в январе. Расходы же составили лишь двенадцать с половиной миллионов. Федор с удивлением обнаружил, что его компания внезапно стала прибыльной. Все благодаря тендерам — ведь франчайзи платили первоначальные взносы за все будущие пиццерии.

Благо торги шли не только за города в регионах, но и за разные секторы в Москве. Время для освоения главного мегаполиса страны еще не пришло, но подготовка к будущему штурму шла полным ходом.

В столице самые взыскательные клиенты и наибольший уровень конкуренции. Поэтому для нее разработали полностью новые проекты пиццерий, а проверили их на первой пиццерии в Сыктывкаре. Сделали ее более комфортной, элегантной, современной — такой, чтобы она выделялась даже на самом искушенном рынке. Вместо дешевого сайдинга и граффити с изображением фирменной додо на кирпичных стенах появился фасад с эффектным сочетанием дерева и матовых черных панелей. Такой достойно смотрелся бы в любом районе Москвы, а на задворках Сыктывкара выглядел просто инопланетным.

https://sila-uma.ru/rr/46

Для нас это знаковое событие — мы запустили пиццерию будущего.

Многие франчайзи убеждали Федора и в Москве следовать стратегии, уже опробованной на провинции. Начинать экспансию со скромных локаций, работающих преимущественно на доставку. Это казалось безопаснее, к тому же соответствовало духу времени: и в мире, и в Москве набирали силу агрегаторы ресторанов. Их услуги по доставке еды от ресторанов на дом или в офис позволяли наращивать выручку даже заведениям, которые размещались на задворках или в промзонах. Эта модель грозила перевернуть весь рынок с ног на голову — и подтолкнуть к созданию ресторанных сетей, работающих исключительно на доставку. Уж кому-кому, а «Додо Пицце» сам бог велел придерживаться такой же стратегии.

Но Овчинников хоть и начинал свой бизнес на задворках Первомайской, но все же считал, что дальше следовать этим путем опасно. Для продвижения доставки нужна реклама в интернете, медиа или через листовки, а там везде — кровавый океан бесконечной конкуренции за внимание. А вот на главных улицах города конкуренция ограничена естественным образом — доступными площадями. Красивый и уютный ресторан, расположенный на проходной улице, — это бесценный актив, который будет постоянно привлекать внимание лучше любой рекламы. Открыв десятки таких ресторанов, можно создать сильный бренд и победить в борьбе за умы и сердца — даже на столь конкурентном рынке, как московский.

Чтобы подобная стратегия сработала в столице, необходимо было не только обновить дизайн пиццерий. Москвичи любят кофе, а еще они всегда спешат и часто обедают или завтракают в одиночестве. Для них целая пицца на ланч — слишком много, а двадцать минут в ожидании — слишком долго. В ресторане с белыми скатертями и официантами можно и подождать, но не в демократичной пиццерии, где ты сам и заказываешь, и забираешь готовую пиццу. Поэтому Федор с командой взялся за переработку всего меню — перед приходом в столицу в ассортимент добавили салаты, коктейли, кофе. А главное — начали продавать пиццу кусочками.

Когда-то Федор говорил, что «Додо» не станет продавать пиццу по кускам. Он считал, что готовая пицца, нарезанная на кусочки и лежащая часами на витрине в ожидании покупателя, теряет вкус. Такой продукт продавать просто стыдно. Однако выход в Москву заставлял переосмыслить то, что прежде казалось незыблемым. Пицца кусочками, которую можно было сразу взять и бежать дальше, отлично подходила для вечно спешащих жителей столицы — и больше соответствовала формату демократичного ресторана быстрого обслуживания. К тому же она стоила недорого и мотивировала новых клиентов сделать первую покупку.

Так родилась идея: продавать пиццу кусочками, но использовать «Додо ИС», чтобы отслеживать время, прошедшее с момента приготовления, — и даже показывать таймер гостям. Если прошло больше часа, готовить новую пиццу на замену старой. А чтобы не пришлось выбрасывать слишком много просроченных кусочков, после сорока пяти минут продавать их с большой скидкой. Концепцию сначала протестировали в крошечной пиццерии в Сыктывкаре, которая работала только навынос. И хотя она так и не вышла на хорошие показатели, сам продукт получился достойным, и Овчинников не сомневался, что пицца кусочками — то, что нужно для покорения Москвы.

«Это типа пицца-стартап»

К концу года «Додо» подходила победителем: первой по числу точек в России, обойдя и старейшую сеть итальянских ресторанов Il Patio, и Papa John’s, прежнего лидера на рынке доставки. На всех парах компания шла к выполнению плана по запуску пиццерий и по выручке. Стартовали франшизы в Узбекистане, Кыргызстане, странах Балтии. Даже буксовавшая летом американская пиццерия стала показывать впечатляющие результаты благодаря открытию точек на стадионе и на кампусе университета.

Администрация того самого стадиона на шестьдесят тысяч человек оказалась не вполне довольна сервисом Papa John’s. И предложила «Додо» на время спортивного сезона запустить несколько точек на стадионе. Сезон начинался в сентябре, так что на их подготовку, обучение персонала, расширение мощностей оставалось только три месяца. Алена Тихова азартно ввязалась в борьбу за стадион, чтобы зарекомендовать себя, поддержать отношения, сделать заявку на будущее, не ожидая, что они действительно согласятся. Но они согласились. Болельщики получили свою пиццу, а американская «Додо» — невиданные доселе результаты. Которые еще улучшились, когда открылась точка на территории университета, наполненного тысячами вечно голодных студентов.

При этом осенью сама управляющая компания «Додо» снова стала убыточной: пик тендеров прошел, поток паушальных взносов снизился. А бурный рост требовал почти столь же активного расширения управляющей компании. «Додо ИС» обходилась все дороже. Надо нанимать новых разработчиков, масштабировать систему, предназначенную изначально для десятка пиццерий, на сто пятьдесят точек и более. «Додо ИС» строилась на ходу, была плохо оптимизирована. Поэтому заметной статьей расходов стала аренда серверов и облачных вычислительных мощностей.

Федор написал в блоге, что мог бы сократить расходы (точнее, не наращивать их так быстро), но боится упустить окно возможностей. Именно сейчас, когда конкуренты еще не мобилизовали все свои ресурсы (которых у Domino’s и Papa John’s, конечно, больше), можно уйти в отрыв, стать лидером и закрепить первенство навечно, вырыв вокруг компании непреодолимый «ров». Этим рвом мог стать сильный национальный бренд.

И потребность в финансировании, и создание сильного бренда Федор обсуждал с молодым финансистом по имени Кирилл Вырыпаев. Кирилл еще в 2014 году в ходе краудфандинга вложил деньги в «Додо». После того как Федор опубликовал в блоге фото той самой «салфетки Фингера», Вырыпаев написал основателю «Додо» свое первое письмо. Возможно, его подтолкнули к этому перспективы, которые Федор обрисовал в посте: «Те, кто придет к нам сегодня, через три года будут открывать “Додо Пиццу” в Южной Америке, Индии, Бразилии, Австралии, Африке, Азии…»

Вырыпаев жил тогда в Лондоне, где работал в Merrill Lynch — одном из крупнейших инвестбанков мира. А его письмо содержало подробную оценку преимуществ «Додо». Среди них — возможность создать сильный бренд и стать недосягаемой для конкурентов.

На письмо из Лондона Федор ответил благодарностью и фактически предложением присоединиться к команде в Сыктывкаре. Рассказал даже об условиях работы: офис, зарплата топ-менеджера в среднем семьдесят тысяч рублей (или чуть больше тысячи долларов), но главное — опционы на долю в будущем многомиллионном бизнесе. Кирилл вежливо ответил, что в ближайшие месяцы он остается в Великобритании. Но как приедет в Россию, обязательно рассмотрит это предложение.

Вырыпаев приходит к своему руководителю в Merrill Lynch, чтобы сообщить: он покидает компанию. Со времени той памятной переписки с Овчинниковым прошло около года. Кирилла недавно перевели обратно в Россию, так что разговор происходит в элитном московском офисе на Покровке — в двух минутах пешком от Большого театра и в десяти минутах от Кремля.

Босс смотрит на него с интересом и, возможно, легким недоумением: «И куда идешь?» Оставалась всего пара месяцев до конца года. Обычно люди уходят, дождавшись годового бонуса (довольно существенного). К тому же ожидалось, что скоро Вырыпаев сделает следующий шаг по карьерной лестнице и получит повышение… «Ухожу в стартап», — осторожно отвечает тот.

Что же это за стартап такой? «Это компания “Додо Пицца”, она очень технологичная, — пытается объяснить Кирилл. — В общем, это типа пицца-стартап». Он понимает, насколько бредово это все звучит и как же странно уходить из престижного банка — притом что и задачи, и команда его вполне устраивают. Деньги платят хорошие, перспективы прекрасные…

Но почему-то, когда Овчинников предложил ему стать финансовым директором «Додо», Кирилл не сильно сомневался. Не сомневается и сейчас, хотя до конца не понимает, как будет объяснять родителям этот неожиданный карьерный зигзаг.

В «Додо» Кирилл надеялся почувствовать «предпринимательский движ», определять развитие компании и видеть результаты своих трудов. Именно этого ему в инвестиционном бизнесе недоставало. Хотя там он, казалось бы, участвовал в миллиардных сделках.

После Лондона и Москвы Сыктывкар показался ему идеальным местом для полного погружения в работу — есть уютный офис, а больше ничего в городе и нет. Погружаться в работу здесь и увлекательно, и жутковато — в двадцать шесть лет он стал финдиректором бизнеса, растущего так быстро и столь же быстро сжигающего деньги на счетах.

«Нет ничего невозможного»

Какого отношения я жду от своих коллег?

Страсть к работе. Для меня важно, чтобы человек был на своем месте, чтобы он испытывал страсть к своей работе, чтобы у него горели глаза, ведь только тогда будут выдающиеся результаты.

Партнерство. Для меня очень важно работать с Партнерами. Я хочу строить отношения на доверии и жду от менеджеров самостоятельной работы и ответственности. Сегодня многие ключевые менеджеры имеют опционы в компании. Я планирую активно развивать опционную программу, когда каждый менеджер сможет стать Партнером.

Эффективность и качество. Это два главных слова нашей «корпоративной религии». Все, что мы делаем, мы хотим сделать максимально эффективно и качественно. Мы хотим гордиться нашей продукцией и сервисом. Мы не приемлем поверхностность и уделяем огромное значение деталям. Мы бережливы. Можем потратить деньги на дорогое современное оборудование, но считаем недопустимой покупку пафосной мебели в кабинет топ-менеджера.

Стремление к идеалу. Мы перфекционисты-практики. Когда мы сделали что-то хорошо, мы понимаем, что можно сделать еще лучше. Никогда не останавливаемся на достигнутом в развитии и улучшении. Не заплываем жиром. Довольство собой приводит к регрессу.

Честность, открытость, демократичность. Мы честны и открыты с партнерами, коллегами и Клиентами. Мы доступны и просты. Менеджмент компании не является закрытой кастой. Директор может при необходимости поработать на кухне, в кол-центре или на кассе.

Нет ничего невозможного. Мы сами определяем для себя горизонты и границы возможного. Чтобы чего-то добиться, для начала надо поверить, что это возможно, а дальше уже поможет упорство, настойчивость, трудолюбие и изобретательность.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/47

Овчинников надел пиджак

Главной задачей Кирилла Вырыпаева стал поиск финансирования — причем с прицелом на будущий выход на биржу. По первоначальным оценкам Федора, потребность в финансировании на ближайшие два года составляла пять миллионов долларов (да, он понял и принял тот факт, что управляющая компания еще долго будет убыточной). После прихода Вырыпаева эти прогнозы пересмотрели и пришли к другой цифре — от шести до восьми миллионов. Без этих денег не вырыть тот самый ров, непреодолимый для конкурентов.

Федор подстраховался и привлек что-то вроде промежуточного раунда — один миллион долларов (при оценке всей компании в пятьдесят миллионов) от частного инвестора. Им стал один из основателей сервиса 2GIS Дмитрий Сысоев, который сам вышел на Овчинникова. Для Федора этот раунд оказался самым простым. Раньше он должен был расшибиться в лепешку и идти на компромиссы, чтобы получить двести тысяч долларов, а теперь ему дали миллион с такой легкостью и скоростью, что это выглядело даже немного скучным.

Оставалась сущая мелочь: убедить одних инвесторов, которые вложили деньги в ходе краудфандинга, не забирать деньги из убыточной компании, а других — дать ей еще восемь миллионов долларов.

2 декабря 2016 года. Первая офлайн-встреча с инвесторами «Додо Пиццы». Красивый, отделанный деревянными панелями и дорогой красной тканью актовый зал. Удобные мягкие кресла, за трибуной — огромный экран. Все сделано для того, чтобы присутствующие — даже те, кто в ходе краудфандинга вложил лишь триста тысяч рублей, — почувствовали себя настоящими инвесторами, идущими к большому финансовому успеху. Овчинников ради такого дела даже надел пиджак.

Он рассказывает, каких невероятных успехов уже достигла его компания, а главное — каких еще достигнет. На экране гора, на ней обозначен маршрут, по которому альпинисты идут к вершине. Красной точкой обозначен пункт ближе к старту маршрута — та точка, в которой «Додо» находится сейчас.

Вскоре слайд сменяется диаграммой со столбцами. Вздымающиеся резко вверх с каждым годом столбцы — число пиццерий, они напоминают силуэтом высокую гору. Вершина Эвереста — две с половиной тысячи пиццерий в 2020 году. Там же, на вершине, цель — выход на биржу. Момент, когда все присутствующие смогут при желании продать свои акции. Если верить графику, с огромной прибылью. «Главное — набраться терпения», — говорит Овчинников.

Деловито-корпоративная атмосфера первого в истории «Додо Пиццы» собрания акционеров скрывала истинную драму происходящего. Программа краудфандинга подразумевала, что инвесторы через три года либо получат свои деньги обратно с процентами, либо конвертируют займы в доли в уставном капитале «Додо». Три года пролетели как один. И теперь инвесторам предстояло решать: забирать доллары или брать акции. Если хотя бы треть инвесторов решит «взять деньгами», «Додо» и сам Федор, выдавший личное поручительство по всем кредитам, окажутся в тяжелой ситуации.

К счастью, компания завершала год триумфально — пожалуй, лучшего года в истории «Додо Пиццы» и не было. В сети теперь свыше ста пятидесяти пиццерий — заметно больше, чем у кого-либо из конкурентов. Де-факто «Додо Пицца» — крупнейшая российская сеть пиццерий, по крайней мере по количеству действующих точек. Число городов, где пиццерии уже есть или готовятся к запуску, подбирается к двум сотням. Выручка — к трем миллиардам рублей. А ведь только год назад праздновали миллиард. На традиционный летний съезд компании прибыло уже триста участников — вдвое больше, чем в 2015 году.

Франчайзи уже шли маршем на Москву — в конце года одна за другой стали открываться пиццерии «Додо» в разных районах столицы. Да и международные амбиции за год приняли куда более четкие очертания. «Додо Пицца» росла в Штатах и начала работать в Китае. Сначала пиццерия запустилась в Яньтае, затем в Ханчжоу. Обе открыли русскоязычные предприниматели, которые прошли стандартный путь «партнера “Додо”»: узнали об Овчинникове в интернете, вдохновились результатами, принципами и открытостью компании и решили развиваться вместе с «Додо». Как и в случае с Болоканом, Овчинников увидел перспективы не только в рынке, но и в людях и решил попробовать. Продажи в Китае оставались пока скромными, но компания показала, что способна привлекать партнеров не только в СНГ и справляться с трудностями запуска в такой сложной стране, как Китай.

Да, управляющая компания терпит убытки, но Федор практически весь год объяснял инвесторам, почему это сейчас не проблема и почему убыток может быть на пользу: «Мы должны в первую очередь думать о том, как обеспечить качественный рост, а не о том, чтобы побыстрее выйти в прибыль. Иногда желание получить положительный денежный поток может быть губительным для компании. Сейчас именно такой момент». А покрыть убытки можно за счет новых инвестиций — и «скучный миллион» от основателя 2GIS оказался своевременным доказательством этой мысли.

Глядя на все эти успехи, легко было поверить, что покорение Эвереста — открытие двух с половиной тысяч пиццерий — дело уже практически решенное. А убытки, может быть, не такая уж проблема. Надо только, как говорил Овчинников, набраться терпения. Ради такого дела, решили инвесторы, не грех и подождать. Девяносто девять процентов из них решили не забирать деньги, а оставить акции.

Глава 10

Клуб успешных и перспективных

Кажется, самое страшное осталось позади, и теперь можно было подумать о будущем. Например, о размещении акций на Лондонской или Нью-Йоркской бирже. Еще в 2010 году «Додо» замышлялась как «нечто по-настоящему значительное» — и провести через десять лет IPO (первичноe размещение) на какой-нибудь знаменитой бирже означало бы, в общем, исполнить задуманное. Ближайший конкурент «Додо», компания Аслана Саранги DP Eurasia, уже готовилась к выходу на биржу в Лондоне. Чем «Додо» хуже?

Но нельзя просто так прийти на биржу и продать свои акции. В мире больших финансов свои законы и традиции. IPO — долгая и сложная процедура. Важно, чтобы цена на акции и оказалась достаточно высока, и не провалилась вскоре после старта торгов. Для этого крупнейшие инвестиционные фонды и банки должны хорошо знать компанию, понимать ее историю, благосклонно смотреть на ее перспективы…

Если ты метишь на биржу в Нью-Йорке или Лондоне, среди инвесторов должны фигурировать какие-то большие и респектабельные игроки. Тогда за ними последуют остальные. А значит, те самые семь-восемь миллионов долларов, необходимые теперь «Додо Пицце» для развития, нужно получить именно от респектабельного игрока.

Кирилл Вырыпаев назвал изначальный подход Федора к поиску инвестиций «ковбойским»: ни адекватной оценки, ни бизнес-плана (во всяком случае, такого, какой хотят видеть инвесторы). Ковбойский подход мог сработать в 2012 году, но не сейчас, когда «Додо» собиралась привлечь в десятки раз больше, и не просто от любого инвестора, а от солидного фонда.

Овчинников бизнес-планы не любил, а вот новому финансовому директору «Додо Пиццы» доставляло удовольствие строить прогноз проекта, основанного на франчайзинге. Франчайзинг, считал он, это красивая финансовая модель. С ростом сети затраты на управляющую организацию растут нелинейно: сеть и роялти с нее могут вырасти в десять раз, но расходы управляющей компании — только в два-три раза. Схема хорошо масштабируется и с какого-то момента становится крайне прибыльной.

С предложением инвестировать обратились к более чем тридцати фондам. Многие из контактов были совершенно «холодными». Порой пакет документов просто отправляли по почте, указанной на сайте. Вырыпаев и Овчинников даже удивились, получив от некоторых респондентов ответ.

Откликнулся, например, Mitsui — один из старейших и крупнейших дзайбацу, японских финансово-промышленных конгломератов. Он контролировал (полностью или частично) такие компании, как Toshiba, Fujifilm, Toyota, Yamaha, Sony и многие другие. Японцы не просто ответили, но и участвовали в нескольких встречах, приезжали смотреть пиццерии, и не только в Москву — даже в Сыктывкар. Но цикл принятия решений в Mitsui составлял два-три года, а «Додо» не могла позволить себе так долго ждать.

Всего потенциальных инвесторов, которые хотя бы согласились на личную встречу, набралось около десятка. И вскоре стало понятно, что нужная «Додо» сумма для всех неудобна. В инвестиционном мире есть «маленькие» чеки — до пары миллионов долларов, их обычно дают венчурные фонды и инвестангелы. А есть чеки более серьезные, от десяти миллионов, их уже дают более крупные фонды. Между ними — инвестиционная пустота. В диапазоне от пяти до десяти миллионов, как показывала практика, деньги мало кто вкладывал. Брать больше необходимых семи-восьми миллионов не хотел ни Вырыпаев, ни Овчинников — зачем отдавать долю в компании без явной нужды?

Тем не менее переговоры шли с самыми известными в России фондами: Elbrus Capital, Goldman Sachs, Baring Vostok. С последним дела продвигались особенно хорошо. Сам факт инвестиций от такого фонда стал бы знаком качества для «Додо». Baring Vostok одним из первых инвестировал в «Яндекс» — крупнейшую айти-компанию Восточной Европы. Вложил он деньги и в банк «Тинькофф». В свете грядущего выхода на биржу инвестиции от столь респектабельного фонда оказались бы очень кстати.

Федор проходит мимо белоснежной старообрядческой церкви. Она отражается в стеклянных фасадах окружающих ее высотных зданий. Это «Белая площадь» — один из самых престижных деловых кластеров Москвы. Здесь располагаются представительства наиболее солидных международных компаний. Он заходит в здание и оказывается в офисе Baring Vostok, активы которого составляют почти четыре миллиарда долларов. Многомиллионные сделки, люди в костюмах, в окнах от пола до потолка видны соседние высотки… «Как в сериале “Форс-мажоры”», — думает Федор.

Его встречает Константин Повстяной и другие партнеры фонда. «Привет, Федор», — говорят они (это уже не первая встреча, и они давно перешли на «ты»). Проводят в переговорную комнату. Там еще несколько человек, про которых Овчинников раньше только читал в прессе. Например, основатель крупнейшего в регионе онлайн-кинотеатра или создатель одной из самых крупных служб такси в Восточной Европе. Все они уже получили финансирование от Baring Vostok, вошли в российский клуб самых перспективных и успешных стартаперов.

Создатель «Додо» финансирование еще не получил, но он чувствует, что уже стал участником этого престижного клуба. На столе вино и закуски. Это не совсем деловая встреча. Богатые и известные люди собрались поболтать и поиграть в «мафию». Они связаны не только деньгами, но и общими интересами, сходным подходом к жизни — энергичные, успешные, образованные мужчины и женщины с международными амбициями. Федор теперь один из них.

Партнеры Baring Vostok не скрывали, что впечатлены показателями «Додо» и высокой мотивацией ее команды. Компании подписали предварительный документ, который пока никого ни к чему не обязывал, но очерчивал параметры будущей сделки и свидетельствовал, что обоим участникам она интересна. Овчинников и Вырыпаев даже решились увеличить сумму инвестиций, а фонд согласился на небольшой для себя чек — и они сошлись на десяти миллионах. «Додо» оценили в шестьдесят миллионов долларов.

Переговоры стартовали еще в 2016 году, но в начале следующего года стороны сделали важный шаг — подписали «эксклюзив». «Додо» отказывалась от ведения переговоров с другими инвесторами, а Baring Vostok запускал детальную проверку финансов и отчетности компании. Юридически «эксклюзив» не обязывал инвестировать, но неписаные правила финансового мира гласили: если у аудиторов вопросов не возникнет, фонд наверняка вложит деньги. А Федор в успехе аудита не сомневался. Он с самого начала строил предельно прозрачную компанию, которой проверки не страшны.

Троянский конь

В январе 2017 года Кирилл Вырыпаев прислал Овчинникову письмо, которое начиналось со слов: «Считаю нужным поднять вопрос о Delivery Club». В это время агрегаторы только набирали силу. В США на долю Uber Eats приходилось лишь три процента доставок готовой еды. Его российский аналог Delivery Club тоже едва начал свой путь. Но компания уже стала частью крупного интернет-холдинга Mail.ru Group и получила доступ к огромной аудитории, а также возможность демпинговать и масштабно рекламироваться, не считаясь с расходами.

Инвестиции уходили на разработку удобного приложения для заказа еды, создание сети курьеров и привлечение аудитории. Рестораторы могли воспользоваться этой аудиторией и инфраструктурой, чтобы получить дополнительные продажи. Чем не win-win? Некоторые франчайзи «Додо» начали работать с этим новым удобным каналом, и для кого-то интернет-сервисы уже стали заметным источником продаж. Вырыпаев считал, что не все так просто.

Суть его письма сводилась к следующему: продажи через Delivery Club пока невелики в масштабах всей сети, но быстро растут в абсолютных и относительных значениях; это значит, что агрегатор «откусывает» долю продаж у самого «Додо»; высокие комиссии агрегатора снижают прибыль франчайзи, даже если растет их выручка.

«Это стратегическая угроза, так как агрегаторы снижают прибыльность партнеров и оставляют им меньше средств для инвестиций в сервис, рекламу и строительство новых точек, — предупреждал Вырыпаев. — Также мы теряем точку контакта с клиентами, по сути, аутсорсим маркетинг, который должен быть нашей ключевой компетенцией, и становимся не брендом, а поставщиком коммодити-пиццы».

В финале предлагались различные меры: некоторые помягче, некоторые пожестче. Самая радикальная: полный отказ от работы с агрегатором. Кирилл, правда, сделал оговорку, что это будет «больно, проблемно».

20 января 2017 года, переговорка в сыктывкарском офисе «Додо». Основной докладчик — Кирилл Вырыпаев. Он повторяет то, что уже сообщал в своих письмах: агрегаторы — стратегическая угроза. Единственная польза от них — это возможность приобрести новых клиентов. Но пока что практика показывает, что клиенты скорее уходят к Delivery Club от «Додо», чем наоборот.

Андрей Петелин рассказывает об опыте работы франчайзи. У наиболее крупных и успешных из них тоже зреет недовольство агрегаторами — слишком большие комиссии. Против разрыва отношений в основном мелкие франчайзи, которые сами пока не наладили маркетинг. От кого-то звучит предложение провести переговоры по снижению комиссий. Вырыпаев против: «Это может стать для нас троянским конем — расслабит нас и партнеров, позволив Delivery Club и дальше отъедать у нас клиентов, а комиссию они всегда смогут снова повысить».

Он предлагает план действий. На примере крупной пиццерии в Химках провести эксперимент: можно ли, хорошенько поднажав на маркетинг, убедить пользователей Delivery Club больше заказывать напрямую у «Додо»? И по итогам эксперимента уже решить, сворачивать ли сотрудничество с агрегаторами и насколько быстро. Неожиданно для всех Федор говорит: зачем ждать и экспериментировать, если все вы в один голос говорите, что от агрегаторов только проблемы? Мы откажемся от них прямо сейчас.

Кроме него, никто не готов был предложить настолько радикальный ход. Но после встречи всем участникам именно это решение казалось естественным и единственно верным. Когда «Додо» вкладывает деньги в маркетинг, компания платит за привлечение клиента один раз. Если ему понравится продукт, он в дальнейшем будет приходить сам. А при работе с агрегаторами за этого клиента надо заново платить при каждом заказе — в виде процента с продаж через агрегатор. Не лучше ли тогда направить деньги на собственный маркетинг?

Причем делать надо прямо сейчас, потому что с каждым следующим днем отключение этого канала выручки будет все более болезненным. Если франчайзи работал с агрегаторами, их доля в выручке росла стремительно — примерно вдвое за полгода. Если так пойдет и дальше, уже через год отключать агрегаторы придется с кровью и болью для всей сети.

Следующие несколько дней ушли на подготовку и обсуждение с партнерами. Кому-то хватило письма с разъяснением, с кем-то пришлось лично поговорить. Чем крупнее был партнер, тем легче он понимал логику принятого решения. И в конце концов все согласились с тем, что агрегатор для них — ловушка.

Вскоре все было улажено, и Федор опубликовал пост в соцсетях, в котором объявил о приостановке работы с Delivery Club: «В текущей форме для нас это бизнес-паразит, который не обеспечивает сетям в долгосрочной перспективе никакой ценности, а только приносит убытки и зависимость. Эта бизнес-модель построена не на “любви”, а на “выкручивании рук” и манипуляции».

Столь резкий тон — следствие того, что Delivery Club активно использовал бренд «Додо» в своей рекламе. По запросу «Додо Пицца» в поисковиках все чаще появлялась реклама компании с заголовком «Додо Пицца — доставка!» Клиенты думали, что попадут на сайт «Додо», а оказывались на сайте агрегатора. Команда «Додо» не раз пыталась обсудить ситуацию с Delivery Club, просила не переманивать клиентов через контекстную рекламу. Но с крупнейшей сетью пиццерий в России говорили лишь линейные менеджеры по работе с клиентами, те же, что взаимодействовали с небольшими ресторанами. Они не обладали нужными полномочиями или желанием что-то делать. А у руководства агрегатора были, очевидно, более важные дела.

В ответ Федор решил не просто разорвать отношения, а позлить «корпоратов». Ему это удалось. Вице-президент Mail.ru Group оставила под постом краткий комментарий: «Таксисты против Убера». Знакомые, работающие в холдинге, рассказывали: ситуация обсуждалась на уровне гендиректора Бориса Добродеева. Не как бизнес-кейс, а как пиар-происшествие. Руководство айти-гиганта беспокоил шум, который наделала публикация Овчинникова, но не тот факт, что компания потеряла крупнейшую в стране сеть пиццерий.

«Мы уверены и спокойны»

Почему мы не боимся ухода из Delivery Club? В общественном питании у каждого игрока — уникальный продукт. Продукт первичен. Мы уверены и спокойны. Будет классный продукт, будет сильный бренд — будут лояльные клиенты. Онлайн-продажи — это наша сильная сторона. В среднесрочной перспективе мы запустим лучшее мобильное приложение для доставки пиццы. Цифровой маркетинг — это зона для развития, но там нет чего-то такого, что нам не под силу реализовать, тем более с ростом компании. Delivery Club, пока!

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/48

Жарить шашлыки, заниматься йогой

Между тем сделка с Baring Vostok шла по плану. Аудиторы проверили «Додо», ничего предосудительного не нашли, и настало время готовить документы. В ожидании инвестиций Овчинников и Вырыпаев увеличили траты компании.

Причин тому было много. Помимо уверенности, что деньги вот-вот придут, давила необходимость поддерживать высокие темпы роста, чтобы не разочаровать потенциальных инвесторов. А главное — тратить деньги подсказывала и логика развития компании, и ситуация на рынке.

Конкуренты проснулись. Чтобы заявить о себе, особенно в Москве, Овчинников придумал писать на коробках «Сеть пиццерий № 1 в России». Это всех раздражало. Лидерство какой-то региональной компании конкуренты считали временной аномалией и собрали большие ресурсы для экспансии на российском рынке. А «Додо» при всем ее экономном подходе и ставке на капиталы и энергию франчайзи нуждалась хотя бы в несколько миллионах, чтобы не отстать и победить в борьбе за московский и российский рынок.

«Додо ИС» периодически «падала» под нагрузкой, а длинный бэклог усовершенствований ждал своей очереди; вместе с ним нетерпеливо ждали франчайзи — им обещали крутейшую айти-систему, которая отслеживает все — от ингредиентов до положения курьеров на карте, — и они хотели ее наконец получить. Параллельно началась работа над мобильным приложением, которого так не хватало на конкурентном столичном рынке. К этому подталкивала растущая конкуренция с Delivery Club, ведь агрегатор делал ставку именно на заказ через приложение. Казалось, именно такой сценарий заказа будет доминировать в будущем.

«Додо» остро нуждалась в опытных разработчиках, и в январе 2017 года в штат влилась вся команда «Смарт Степ Груп» — компании, созданной бывшими разработчиками Intel из Нижнего Новгорода, которая до этого уже участвовала в совершенствовании «Додо ИС». Группа была небольшая — одиннадцать человек, — но для все еще убыточной сети пиццерий затраты оказались существенные, да и айти-команде предстояло расшириться дальше.

План по захвату Москвы подразумевал развертывание новой инфраструктуры — учебного центра и центра производства теста, а также открытие большого офиса, чтобы бороться за таланты на конкурентном московском рынке, избалованном большими деньгами. Команда «Додо» нашла красивое и просторное здание на берегу Москвы-реки для своей столичной штаб-квартиры. На собственной крыше с видом на реку собирались жарить шашлыки, заниматься йогой и устраивать шумные вечеринки. Офис в Москве — заявка «Додо» на переход в другую лигу, туда, где компания могла бороться за взыскательных разработчиков с самыми престижными работодателями вроде «Яндекса» или Mail.ru.

https://sila-uma.ru/rr/49

Вчера переехали в новый офис в Москве. Разработчики, продакт-менеджеры, дизайнеры помогали разгружать и собирать мебель, а кончилось все большим заказом пиццы и гитарой.

Наконец настало время выводить маркетинг на новый уровень. «Додо» и ее партнеры неплохо научились работать с соцсетями и продвигаться локально — использовать наружную рекламу, листовки и уличные акции. Пока сеть росла, ничего другого они себе позволить и не могли. Но теперь масштаб сети позволял заняться маркетингом «по-взрослому» — обновить бренд и запустить рекламу на телевидении. А значит, нужны были люди, способные это сделать. И Федор уже знал человека, которому хотел доверить эту задачу.

Человека этого звали Михаил Чернышев. Он уже не раз выступал на конференциях и съездах «Додо», а также периодически консультировал компанию. Но мало кто, включая самого Михаила, мог представить, что он пойдет на работу в сеть пиццерий. Чернышев занимал должность директора по маркетингу крупнейшей социальной сети России — «ВКонтакте». И работа эта была, по его словам, «гламурная». С утра он мог встретиться со знаменитой на весь мир моделью Натальей Водяновой, чтобы обсудить сотрудничество, позже приехать в питерский офис соцсети — в исторический дом Зингера под стеклянным куполом, расположенный прямо на Невском проспекте, а закончить день, заскочив на какое-нибудь закрытое мероприятие для людей рекламы и искусства.

«Додо» ничего такого предложить не могла. Зарплата в сети пиццерий — вдвое меньше, чем в социальной сети, а центральный офис, еще даже не открытый, вряд ли мог сравниться с домом Зингера. Более того, Чернышев знал, что управляющая компания «Додо» глубоко убыточна, хотя сделка с Baring Vostok уже на подходе.

Но у «Додо» смелые планы, амбиции, впечатляющая динамика развития — и большая мечта: стать самой технологичной сетью быстрого питания в мире. И опцион, благодаря которому топ-менеджер мог бы разделить успех со своей компанией. Так что когда Федор огорошил Чернышева предложением перейти в «Додо», тот, к своему удивлению, понял: ему эта идея нравится, очень нравится.

Борис Добродеев, генеральный директор Mail.ru Group, в структуру которого входила тогда «ВКонтакте», предлагал деньги, опционы, долгий отпуск, что угодно — и попросил Чернышева взять паузу, подумать еще раз. Чернышев подумал — и вышел на работу в «Додо». Но, даже потеряв в зарплате вдвое, он стал самым высокооплачиваемым сотрудником компании.

Кровь и слезы!

Грусть и тоска. Кажется, эти два слова лучше всего описывают чувства, которые испытывает Федор. Он только прилетел в Москву и сразу отправился в «Додо Пиццу» в Марьино, на юго-восток столицы. Недавно он написал в блоге, что будет проводить каждый день не в уютном офисе, который вот-вот откроется в центре Москвы, а в московских пиццериях. Станет работать прямо в зале, а заодно пробовать пиццу, общаться с командой, наблюдать за гостями — и давать обратную связь как партнерам, так и менеджерам компании. И вот он уже проверяет работу очередной пиццерии.

Отмечает хорошее расположение — на видном месте у оживленного перекрестка. Хвалит уют и чистоту в зале и позитивный настрой команды. Да и продукт — полный порядок. Отличная пицца, достойный кофе… Только вот продаж — ноль. За два часа, которые Федор проводит в пиццерии, на трекер не поступает буквально ни одного заказа. Толпы людей на ближайшем перекрестке просто проходят мимо. Да и на доставку никто не заказывает. А ведь этой пиццерии уже четыре месяца. Неудивительно, что ее месячная выручка едва превышает миллион рублей.

Овчинников тут же пишет список из пяти шагов, которые стоит предпринять партнеру, — прежде всего вложиться в маркетинг, чтобы люди узнали, какой классный продукт в «Додо Пицце». «В пиццерии есть стойка с пиццей кусочками — только там нет пиццы, — сетует он. — Есть витрина с салатами, только там два салата, и ощущение, что попал во времена позднего СССР. Для чего мы создали “пиццу кусочками”? Чтобы генерировать трафик. Чтобы новые гости могли попробовать наш продукт, а уже потом купили целую пиццу или заказали доставку. Но как они могут попробовать пиццу, если ее нет?»

https://sila-uma.ru/rr/50

Просто так в Москве ничего не будет. При этом ничего невозможного нет. Надо просто приложить усилия.

Поначалу в столице все шло по плану, который Федор разработал еще два года назад. Открыв десятки пиццерий в Подмосковье, с конца 2016 года партнеры разом двинулись к центру — во главе с управляющей компанией, которая уже в начале 2017 года запустила в столице первую корпоративную точку.

Около двух десятков разных команд под руководством высокомотивированных предпринимателей-энтузиастов стали искать локации и строить пиццерии. После долгого ожидания их наконец пустили на самый большой рынок Восточной Европы. Если в небольших провинциальных городах партнеры «Додо» уже прилично зарабатывали, то в богатой Москве их ожидали просто сказочные горы — так им, во всяком случае, казалось.

Владимир Горецкий, к тому времени один из самых успешных партнеров «Додо», понимал, что работать в столице сложнее, чем в регионах, но горел энтузиазмом, возлагал на Москву большие надежды, бился на тендерах за секторы и получил возможность открыть несколько пиццерий. Только когда первая столичная пиццерия начала работу, он понял, во что на самом деле ввязался.

Точка стартовала с миллиона двухсот тысяч и убытка в четыреста тысяч — и почти не росла. Кровь и слезы! Когда Владимир открывал вторую пиццерию в Смоленске, в первый же месяц она сделала три с половиной миллиона выручки и пятьсот тысяч прибыли.

У других франчайзи, которые запускались в Москве, дела шли не лучше. При этом именно столичные пиццерии открывались в обновленном дизайне. Дорогие материалы, кофемашины, салаты и кусочки — все это увеличивало и сметы, и постоянные расходы. То есть московским франчайзи вкладываться приходилось больше, чем в регионах, но от убытков их это пока не спасало.

Кусочки особенно сильно всех раздражали: в полупустых столичных пиццериях их часто приходилось выкидывать — а значит, терять деньги. Это типичная проблема курицы и яйца, убеждал партнеров Федор. Кусочки не продаются, потому что мало гостей. А мало гостей, потому что нет кусочков. Чтобы разорвать этот порочный круг, нужно не бояться инвестировать — и верить, что со временем затраты окупятся.

Овчинников успокаивал партнеров и призывал набраться терпения. Нужно время, чтобы покрыть всю столицу пиццериями, создать узнаваемый бренд, а потом еще и усилить его федеральный рекламой. Нужно биться за каждый заказ, за каждого клиента.

Но пока что эти битвы за каждого клиента «Додо» слишком часто проигрывала. Весной 2017 года и менеджмент, и франчайзи «Додо» взбудоражил отзыв клиента, который остался весьма недоволен полученным опытом. Федор процитировал его во внутренней группе «Додо Пиццы» в сети «ВКонтакте» — и отзыв породил дискуссию, которая обнажила множество проблем.

Скорость работы низкая, а маршруты доставки неоптимальные. Сотрудники кол-центра недостаточно квалифицированы и приветливы. В информационной системе отсутствует возможность вносить изменения в заказ после того, как он сделан. И еще несколько претензий, среди которых цена — выше, чем у конкурентов и у самой «Додо» в регионах, притом что качество и сервис в Москве недотягивают ни до собственных стандартов, ни до ожиданий рынка. Франчайзи жаловались на менеджмент, менеджеры — на франчайзи, но все это просто лишний раз доказывало, что и те и другие оказались пока совершенно не готовы к вызовам, которые ставила перед ними Москва.

Федор знал: без веры в успех большую историю не построишь. Но люди часто падают духом при первых же трудностях, боятся вкладываться в будущее, и тогда все летит к чертям. Ведь в бизнесе ты либо растешь, либо падаешь. Поэтому основатель «Додо» видел теперь свою главную роль в том, чтобы всеми силами поддерживать боевой дух партнеров. Тем более что франчайзи — это не подчиненные, и приказывать им нельзя, их нужно убеждать и вдохновлять.

Поездками по пиццериям и личным общением с партнерами дело не ограничивалось. Федор объявил настоящую «битву за Москву». Чуть ли не каждый менеджер уже работал над амбициозным проектом, призванным помочь в покорении столицы. Тесто, ингредиенты, рецепты, меню, сервис, доставка, маркетинг — работа шла абсолютно над всем. Предприниматель также распорядился каждую неделю публиковать ключевые показатели всех столичных пиццерий. Эти же метрики вывесили в офисе на всеобщее обозрение, чтобы ни у кого не оставалось сомнения: битва за Москву — главное дело всей компании.

«Мы не отступим, пока не выиграем»

Битва за рынок в Москве — главный вызов для нашей компании сегодня. Нас еще никто не знает в столице. Мы открываем пиццерии, и вывеска «Додо Пицца» пока большинству прохожих ни о чем не говорит. Мы выходим на плотный рынок с сильными конкурентами, которые давно работают в столице, — Papa John’s, Domino’s, «Империя Пиццы», «ТрансПицца», «Алло Пицца», «Пицца-фабрика», Pizza Hut, «Сити Пицца», — и со многими другими конкурентами поменьше.

Получится ли у нас занять свое место в столице? Нам предстоит серьезная битва за рынок — за каждого гостя и за каждый заказ. Мы должны работать в несколько раз лучше конкурентов, чтобы победить. И надо смотреть правде в глаза: пока у нас это не получается. Пока мы проигрываем. Нам есть что улучшать в столице — менеджмент, сервис, скорость, вкус. Да, сегодня в Москве мы проигрываем «слепые тесты» пиццам Papa John’s. Но мы не отступим, пока не выиграем:)

Вчера компания Papa John’s отчиталась в США об открытии сотой пиццерии в России. К концу года американская сеть рассчитывает довести количество пиццерий до ста пятидесяти. Особенно сильна Papa John’s в Москве. Сейчас в Москве работает всего восемь наших пиццерий. Однако мы планируем, что к концу года в столице их будет уже около сорока. Нам предстоит серьезная битва за столицу. Мы поднимаем знамена «Додо» над Москвой! Держись, «Папа».

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/51

Последний раунд

Быстрый рост не проходил безболезненно, и обстановка в Москве оставалась сложной, но жизнь все-таки налаживалась. Открывались пиццерии, выручки становились все больше. Федора особенно вдохновляли истории роста франчайзи. Евгений Тимощенко, молчаливый парень с рабочих окраин, не только запустил в Ульяновске вторую успешную пиццерию, но и победил в тендере на весь Екатеринбург — четвертый по числу жителей город России. Он получил право открыть там десяток пиццерий. Первая уже начала работу, довольно быстро приблизившись к выручке в два миллиона. Вместе с «Додо» начинающие партнеры без опыта и денег на глазах превращались в успешных предпринимателей. В это же время в команду управляющей компании приходили новые классные люди — и главное, вот-вот должна была завершиться эпопея с Baring Vostok. А после этого — конец бесконечной погоне за инвесторами.

Денег фонда должно было хватить, чтобы развиваться без страха кассовых разрывов, пройти «долину смерти» в Москве, вложиться в федеральный бренд и выйти на прибыльность. Федор рассчитывал, что инвестиции от фонда станут последним раундом перед выходом на биржу. Очередную годовщину компании он встречал в приподнятом настроении.

28 апреля 2017 года в только что арендованном московском офисе празднуют день рождения «Додо». Федор выводит на экран фотографию шестилетнего мальчика, чтобы показать, насколько компания еще маленькая. Многие ощущали, что с 2011 года прошла целая жизнь — столько уже сделано. А создатель «Додо» дает понять: предстоит еще больше, этому парню еще расти и расти, дух захватывает, если подумать, что ждет впереди. Вдруг гудит телефон, Овчинников смотрит на экран — там сообщение от Вырыпаева: «Федор, посмотри почту». В почте — письмо от Baring Vostok. В письме — подарок на день рождения «Додо»: «У нас в фонде уже есть ряд проектов с небольшим объемом инвестиций, и защищать перед инвесторами каждый новый такой проект нам все сложнее… Искренне сожалеем».

Почему фонд решил отказать в самый последний момент — после полугода переговоров? Почему размер инвестиций стал причиной, ведь эту проблему уже давно решили? Такие вопросы, в сущности, уже не имели никакого значения. Перед «Додо Пиццей» замаячила не только банальная угроза кассового разрыва. Завоевание московского рынка, выход в США, Китай, IPO — все эти амбициозные планы вдруг подернулись дымкой. Только что «Додо» была перспективной компанией, новым лидером рынка, на полных парах идущим к большому успеху. И вот теперь это глубоко убыточное предприятие, которое в любую минуту может рухнуть под тяжестью своих амбиций.

После праздника Федор вернулся в свою съемную однушку рядом с московским офисом. В единственной комнате спала его семья, приехавшая из Сыктывкара погостить. Он постелил себе на кухне, но так и не заснул в ту ночь, как, впрочем, и Вырыпаев. Кириллу нравилось работать в «Додо»: несмотря на постоянный поток проблем, уровень стресса в реальном бизнесе оказался ниже, чем в инвестбанке, — возможно, потому, что сейчас он видел смысл во всем, что делал. Но именно в эту ночь его окатил страх, какого он еще не испытывал. Вырыпаев чувствовал, как быстро перед лицом экзистенциальной угрозы, нависшей над доверенным ему бизнесом, испаряется его самоуверенность, присущая, наверное, многим банкирам и финансистам. Эта ночь изменила его навсегда.

Глава 11

Деньги-то тебе нужны?

Федор с женой и детьми заходит в кафе «Андерсон» на Пушкинской. Погожий выходной день — логично, что семья пришла позавтракать в кафе, чтобы потом пойти гулять по весенней Москве. Но семейного завтрака не получилось. Здесь Овчинникова уже ждет Вырыпаев. Семья садится за один стол, а двое мужчин — за другой.

Они смотрят друг на друга и замечают, что оба выглядят довольно помято. Им все понятно без слов: надежда на спокойное развитие бизнеса вчера рухнула в одночасье. Надо оценить ситуацию и искать выход.

Вырыпаев уже все подсчитал. Денег остается месяца на три, при хорошем раскладе — на четыре. Но на хороший рассчитывать не стоит, потому что расходы резко увеличились. На один только ремонт нового московского офиса ушло уже десять миллионов рублей, а его аренда каждый месяц обходится в полтора миллиона. Если избавиться от офиса, убытки сократятся сразу на треть (компания сжигает от четырех до пяти миллионов ежемесячно). Но отказ от аренды грозит большими штрафами. Лучше уже сейчас ввести мораторий на наем новых людей, а может, и подумать об увольнениях.

Где искать деньги? Оба сходятся на том, что идти к фондам сейчас уже бессмысленно. Компании, которой отказал крупный фонд с репутацией, привлечь деньги намного сложнее, по крайней мере быстро и на нормальных условиях. Да и не так много фондов в России, все они уже знают о «Додо» — и никто не торопился выходить на сделку. Значит, надо искать частные деньги, позабыв пока про амбиции и привлечение статусных международных инвесторов. Кирилл смотрит на Федора с осторожной надеждой и спрашивает: есть ли у него кто-то на примете? Овчинников уверенно отвечает: «Да, конечно. Сейчас обязательно кого-то найдем».

Встреча вселила в Вырыпаева некоторое спокойствие. Он не знал, что на самом деле реальных вариантов у Федора не было. Тот лихорадочно пытался вспомнить хоть каких-то знакомых, способных вот так быстро и с ходу расстаться с суммой в несколько миллионов долларов. И на ум ему пришел только один.

Когда-то Федор опубликовал в РБК, крупнейшем издании о бизнесе, колонку про свое правило «минус один». Сразу после этого он получил письмо от предпринимателя по имени Евгений Найденов: понравилась идея колонки, был бы рад познакомиться.

Они встретились в пабе, пили пиво, болтали про свои родные города — Сыктывкар и Калининград, про предпринимательский опыт и кризисы в бизнесе, про рок, который любил Найденов, и панк-рок, близкий Овчинникову. Находили пересечения и общности — а их оказалось немало и в бизнесе, и в личной жизни.

Выяснилось, что у Найденова был для встречи и деловой интерес. Его бизнес — популярный во всем мире музыкальный онлайн-сервис Ultimate Guitar — приносил немалые деньги, и предприниматель искал возможности для инвестиций. А про «Додо» тогда говорили все вокруг.

Пообщавшись с Федором, Евгений решил, что тот — настоящий «рок-н-ролльщик». Не только в смысле музыкальных вкусов, но и в том, как ведет бизнес: не идет очевидными путями, везде ищет новое, рискует по-крупному. Открывает пиццерии в Америке и Китае, штурмует Москву, развивает свои технологии… Прямо на встрече Евгений понял, что в такого по-хорошему безумного предпринимателя он бы точно инвестировал.

«Слушай, а деньги-то тебе нужны?» — спросил он под конец разговора, уже прощаясь. Но Федор ответил: у нас все прекрасно, на носу сделка с престижным фондом. Так что после встречи каждый вернулся в свой мир. Один — туда, где нужно строить сеть пиццерий. Другой — к музыкальным приложениям и рок-н-роллу. Но ощущение близости и общности осталось.

И вот теперь, спустя много месяцев, Федор написал Евгению. Обрисовал ситуацию: сделка с Baring Vostok сорвалась в последний момент, и компании нужны инвестиции. Он понятия не имел, может ли Найденов помочь, и даже не представлял себе его финансовые возможности. Но других вариантов спасти компанию у Федора просто не было. Евгений ответил, что будет в Москве через недельку, и предложил встретиться в том же пабе.

В этот раз Овчинников удивил его своей способностью преображаться. Семьянин, рок-н-ролльщик, душевный парень из провинции превратился в бизнесмена, который теперь продавал «Додо Пиццу» и расписывал, какая это великолепная инвестиционная возможность. Впрочем, некоторые предложения Федора показались потенциальному инвестору странноватыми (например, идея рекламировать Ultimate Guitar в пиццериях). Евгений вообще поймал себя на мысли, что прежний Федор нравился ему больше.

К тому же Найденов рассчитывал потратить не больше трех миллионов, а Овчинникову нужно было свыше семи. В теории Евгений потянул бы такую сумму — но только опустошив карманы, а этого ему не хотелось. Он как раз сделал крупную инвестицию, купив онлайн-сервис, который мог создать синергию с Ultimate Guitar. Так что теперь он не стал сразу принимать решение и ушел со встречи, обещав все обдумать.

Найденов уже основал компанию, призванную управлять его личными инвестициями, как делают успешные предприниматели, заработавшие достаточно денег. Но он не успел даже нанять управляющего. В фирме работали только ассистент и юрист, способный разве что проверить документы. Так что решать пришлось самому.

Как настоящий «рок-н-рольщик», Найденов в бизнесе руководствовался не расчетами, а эмоциями. Интересно ему или нет — это был для него главный мотив что-то делать (или не делать). А вложиться в «Додо Пиццу» и работать с Федором казалось сверхинтересно. Евгений понимал, что с таким чеком станет крупнейшим миноритарным акционером. И его не на шутку увлекала возможность напрямую с Овчинниковым обсуждать развитие столь динамичного и сложного проекта, как «Додо Пицца».

Евгения впечатляла способность Федора убеждать людей и вести за собой — например, давний случай с Владимиром Горецким, которого Овчинников уговорил перейти под бренд «Додо». Привлекало визионерство и необычность концепции — когда осью всего офлайн-бизнеса становится онлайн-система. Хотелось добавить и что-то свое в это видение будущего.

Найденов еще поторговался немного об оценке компании, оговорил, что всю сумму сразу дать не сможет, разобьет ее на два транша. Но главное — он готов инвестировать. Федор сообщил Вырыпаеву, что вопрос решен, а значит, можно никого не увольнять и даже развитие не останавливать. Хотя, разумеется, пока деньги не поступят на счет, гарантий нет.

Но останавливаться было нельзя. Перед «Додо» стояли необычайно амбициозные задачи, например дальнейшее развитие «Додо ИС» и международная экспансия. Самое важное — закрепление лидерских позиций в России и резкое увеличение сети до четырехсот пятидесяти пиццерий к концу года (в июне пока что отметили открытие только двухсотой). И еще надо было покорить Москву, а это требовало победы, кроме всего прочего, над Domino’s, которая тоже видела себя лидером рынка, собираясь сбросить сеть Papa John’s с пьедестала.

Пока оформлялась сделка с Найденовым, DP Eurasia, мастер-франчайзи Domino’s в Турции и России, вышла на биржу в Лондоне. Большую часть полученных инвестиций компания планировала потратить именно на российском рынке. Пока Федор пытался закрыть сделку на семь с половиной миллионов долларов, конкурент уже получил в свое распоряжение сто девяносто семь.

Мы больше не гики

В июле 2017 года состоялся очередной ежегодный съезд «Додо». Впервые — не в Сыктывкаре, а в Самаре. Выход за пределы родного города символизировал растущие амбиции и возможности компании. Приехали даже сотрудники «Додо» из США и Китая. Финансовый директор Кирилл Вырыпаев участвовал в съезде в первый раз. Он подошел к своему боссу сказать: здесь впитываешь столько энтузиазма и энергии, что хочется свернуть горы. Играла живая рок-музыка (Найденов бы одобрил), все танцевали и обнимались, праздновали успехи и много говорили о будущем.

«Мы стали лидерами, это свершившийся факт, и это новая реальность. Мы больше не гики, мы больше не те, кого недооценивают. Мы обратили на себя внимание всего рынка. Мы разбудили конкурентов», — вещал Овчинников со сцены, на фоне слайда с изображением Дарта Вейдера и надписи «Конкуренты проснулись». Они и правда проснулись: на свои миллионы, привлеченные в ходе размещения на бирже, Domino’s планировала открыть в России полторы тысячи пиццерий.

Но и Овчинников не собирался останавливаться и сдавать позиции. Когда-то Вырыпаев рассказал ему о принципах инвестирования Уоррена Баффетта: тот выбирал компании, которые смогли вырыть непреодолимый ров, защищающий их от конкурентов. В случае «Додо» можно было вырыть такой ров и создать непреодолимое преимущество, построив сильный национальный бренд. Люди, услышав слово «пицца», должны сразу думать о «Додо» — так же, как они первым делом вспоминают о McDonald’s, когда думают о бургерах.

Ни одна сеть пиццерий в России еще не успела создать национальный бренд, и «Додо Пицце» выпал исторический шанс это сделать. По данным исследовательской компании Euromonitor, в 2016 году «Додо Пицца» занимала уже семнадцать процентов рынка пиццы, в то время как и Papa John’s, и Domino’s держали лишь по девять. Но даже эти цифры не отражали всю картину. Ведь только «Додо» по-настоящему могла претендовать на титул национальной сети пиццерий. Она работала в десятках российских городов, пока конкуренты окопались в Москве. Те лидировали в столице, но де-факто оставались локальными брендами.

Чтобы догнать «Додо Пиццу» и открыть сотни пиццерий по всей стране, у конкурентов уйдет не год и не два — даже со всеми их деньгами. Без работающих ресторанов хотя бы во всех городах-миллионниках нет никакого смысла рекламироваться на центральных телеканалах. А реклама на телевидении — самый эффективный инструмент, с помощью которого можно создать национальный бренд.

В отличие от конкурентов, «Додо Пицца» уже могла воспользоваться этим инструментом. Вот только обычно такие рекламные кампании оплачиваются из общего маркетингового фонда, а пополняется он за счет взносов франчайзи. Эти взносы у международных компаний могли достигать от семи до восьми процентов от выручки, что позволяло собирать серьезные средства. Но у «Додо Пиццы» такого фонда не было. Более того, договоры с партнерами даже не подразумевали его возникновения в будущем — в них содержалась лишь туманная формулировка, по которой маркетинговые и рекламные мероприятия провозглашались обязательными.

Так что последние полгода Овчинников и Петелин провели, убеждая каждого франчайзи внести изменения в договор и согласиться на отчисления в общий маркетинговый фонд. Поначалу Федор хотел собирать три процента, что ему казалось весьма скромной цифрой. Но быстро стало понятно, что мало кто из франчайзи желал делиться даже такой долей. Аппетиты пришлось умерить до одного процента, и тогда партнеры нехотя стали соглашаться — но при условии, что сбор введут, только когда число пиццерий достигнет четырехсот. Откажись хоть один франчайзи подписывать обновленный договор, вся затея потеряла бы смысл. Если не платит кто-то один, мотивация скидываться пропадает у всех.

К счастью, крупные партнеры довольно быстро пошли навстречу. Большинство франчайзи помельче ориентировались на «старших» и последовали за ними. Однако нескольких партнеров все же пришлось долго упрашивать. Тяжелее всего получилось с пятью франчайзи с небольшой выручкой. Кто-то из них до такой степени не хотел мириться с пожеланиями управляющей компании, что предпочел продать свои пиццерии.

Партнеры ожидали, что федеральная реклама начнется еще не скоро, — надо же сначала открыть четыреста пиццерий, да и пройдет время, прежде чем в фонде накопятся достаточные средства. И вот теперь на съезде Федор объявил свой амбициозный план: не ждать наполнения фонда, а запустить федеральную рекламу в ближайшем будущем, за счет кредита от управляющей компании, как только сеть достигнет четырехсот пиццерий. По предварительным расчетам, на рекламу требовалось потратить минимум шестьдесят миллионов рублей — больше миллиона долларов. К счастью, компания уже получила первый транш инвестиций от Найденова, и Овчинников мог быть более-менее уверенным в том, что денег на этот маркетинговый марш-бросок у него хватит.

Сидящие в зале, кажется, еще не до конца свыклись с тем фактом, что их компания вырвалась в лидеры рынка. Казалось, еще недавно и сам Овчинников, и начинающие франчайзи открывали свои первые пиццерии — в подвалах, на задворках, на вторых этажах затрапезных торговых центров. И теперь мысль о том, что рекламу «Додо» можно будет увидеть на национальном телевидении, вызывала легкое головокружение. А еще — прилив энергии и энтузиазма, который мотивировал открывать новые рестораны. Именно этого Федор и добивался.

«Нас ждет жаркая битва»

Закончился Пятый «Додо»-съезд в Самаре. Возвращаюсь в Москву с желанием двигать горы. Спасибо всем за общение, опыт и энергетику, которой вы поделились.

Сегодня перед нами стоит самый серьезный вызов и одновременно шанс в нашей истории. В прошлом году мы стали сетью номер один в России. Мы должны понимать, что теперь живем в новой реальности. Нас ждет серьезная битва с самыми сильными компаниями мира в пицца-индустрии. У наших конкурентов — большие финансовые ресурсы и многолетний опыт. Сегодня они осознали, что могут потерять рынок.

История «Додо» похожа на сказку. Мы стали лидерами достаточно крупного рынка всего за шесть лет. И кто это сделал? Простые предприниматели из регионов — романтики-идеалисты без серьезного бизнес-опыта. Конкуренты долго не могли поверить, что это возможно. И сегодня на нас без преувеличения смотрит вся Россия.

Мы вдохновляем людей и даем веру в то, что в нашей стране могут появляться компании, способные на равных конкурировать с международными брендами. В нас верят тысячи людей. И мы просто не имеем права проиграть.

Друзья, я пишу этот текст в воскресенье вечером в самолете Самара — Москва. Я с нетерпением жду понедельника, чтобы приступить к работе — обсудить с коллегами идеи и планы. Все мы возвращаемся в офис с огромной энергией и желанием победить в схватке с монстрами мировой пицца-индустрии. Нас ждет жаркая битва.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/52

Какие-то бумажки

Федор стоит перед экраном, на котором демонстрируется большое дерево на зеленой лужайке — символ роста и процветания. Как обычно по понедельникам, утром — в восемь тридцать! — в офисе проходит еженедельная встреча с сотрудниками.

Овчинников придумал такие встречи, чтобы заряжать команду в начале рабочей недели и делиться важными новостями. И организовал в интернете трансляцию, чтобы участвовать можно было виртуально из любого города. Следуя своему кредо, он сделал эти трансляции открытыми для всех; таким образом, о новостях, планах и проблемах управляющей компании могли узнать не только, например, франчайзи и инвесторы, но и вообще все желающие, включая конкурентов.

И вот теперь несколько десятков человек сидят в зале и слушают основателя компании. «Поднимите руки, кто знает про нашу опционную программу», — просит он. Пара человек, включая Андрея Петелина, уверенно поднимают руки. Еще пятеро делают это как-то нерешительно. Все остальные растерянно улыбаются.

Видно, что Овчинникову становится немного обидно. Он выделил на опционную программу собственные акции, раздал их десяткам сотрудников, хотел таким образом создать команду настоящих партнеров, чтобы ключевые менеджеры относились к компании как к своей — и не только метафорически. И вот, оказывается, многие просто-напросто не понимают своего счастья. «Довольно мало, — удивляется Федор, оглядывая зал. — Я вижу, даже некоторые, у кого есть опционы, не подняли руки».

Развивая опционную программу, Овчинников постоянно напоминал себе, что не стоит ждать от сотрудников слишком уж большого энтузиазма. В конце концов, почти никто из них не инвестировал в акции или индексные фонды, а в российском бизнесе опционные программы оставались экзотикой. Только сотрудники самых крупных айти-компаний вроде «Яндекса» понимали их ценность. Но это немудрено: акциями «Яндекса» торговали на бирже, и каждый мог увидеть, сколько они стоят, мог их купить или продать. «Додо Пицце» до подобного было еще далеко.

Это все не значило, что опционная программа не нужна. Федор верил, что в бизнесе только партнерство приносит долгосрочный успех. А что может быть лучше для построения партнерских отношений с сотрудниками, чем превращение их в реальных совладельцев бизнеса? Да, небольшие доли в компании не давали возможности влиять на стратегические решения, но они позволяли людям заработать — на дивидендах или на продаже акций. Ведь даже небольшие пакеты акций через десять лет могли бы стоить сотни тысяч, если не миллионы долларов.

Овчинников начал системно раздавать опционы в 2014 году, незадолго до старта краудфандинга, когда «Додо» не исполнилось и трех лет. Тогда ему еще только предстояло зарегистрировать головную компанию на Виргинских островах, чтобы оформить опционы юридически. Но Федора это не остановило: он вручал сотрудникам «сертификаты на акции». Их получили в общей сложности десять человек — от лидера команды по контролю качества до тренера учебного центра. Пока это были просто обещания Овчинникова передать им акции в будущем — но зато за такие «акции» не взималась плата, не требовалось достигать каких-то бизнес-показателей, чтобы их получить, и компания практически не ограничивала их обращение. Более лояльные условия придумать сложно.

Когда опционная программа стала масштабнее, дух ее мало изменился — ограничений и требований по большому счету не прибавилось. Отчасти потому, что основатель «Додо» плохо представлял, насколько юридически сложный инструмент опционы и как стоит защищать компанию от злоупотреблений. Но он и не пытался в этом разобраться, потому что чувствовал: любые условия, оговорки и сноски мелким шрифтом после звездочки подорвут и без того хрупкую веру менеджеров в ценность опционов, не позволят добиться главной цели — создания партнерства с командой.

Федор надеялся, что со временем сотрудники все же поймут, что опционы — не просто какие-то бумажки, а ценный актив. В некотором смысле так и случилось: доли в «Додо» начали продавать задолго до выхода на биржу. Впрочем, совсем не так, как планировал создатель компании.

Деньги в карман

Летом 2017 года в социальной сети «ВКонтакте» появилась группа, где Андрей Мамон собирал людей, которые интересовались акциями «Додо». Мамон когда-то возглавлял разработку «Додо ИС» и одним из первых получил опцион. После его ухода из компании прошло уже несколько лет — и вот он решил свой опцион монетизировать, продать принадлежавшие ему сорок семь акций. В группе Мамон писал, что стоимость каждой акции складывается из простой формулы: число действующих пиццерий, умноженное на десять долларов. Получалось, одну акцию он оценивал чуть больше чем в две тысячи долларов, а весь его пакет оценивался в девяносто четыре тысячи долларов.

Перепродажа акций показалась Федору неуместной, несправедливой, а главное — даже опасной. Он привлекал деньги у Найденова по сходной цене за акцию, в этой венчурной оценке была заложена вероятность того, что компания, направив полученные инвестиции на развитие, сильно вырастет в будущем. Именно эти перспективы и оправдывали высокую цену. Но о каком будущем может идти речь, если ты просто кладешь деньги себе в карман?

Кроме того, число людей, желающих вкладываться в «Додо», ограничивалось все же сравнительно узким кругом инвесторов. Если кто-то купит акции у Мамона, компании станет сложнее привлекать финансирование. Сделка с Найденовым еще не завершилась, так что эта угроза казалась вполне реальной. Мамон не только продавал свои акции, но и предлагал другим помощь в поиске покупателей за скромное вознаграждение в три процента от сделки. Одного единомышленника он уже нашел — вместе с ним акции продавал и Марсель Зиганшин, один из ключевых лидеров, недавно покинувший компанию.

Обидно было и то, что ушедшие менеджеры конвертировали «виртуальные» пока акции во вполне реальные деньги раньше всех — раньше и самого основателя стартапа, и других сотрудников, которые продолжали упорно работать. Федор раздавал опционы, чтобы мотивировать людей оставаться в «Додо», развиваться и расти вместе с компанией. Он хотел, чтобы они держали акции много лет — и в будущем разбогатели. Совсем как в западных книжках про великие компании. Но кто-то, поглядев на Мамона и Зиганшина, мог бы подумать, что куда проще и выгоднее уволиться и конвертировать свои опционы в деньги. Будущий выход «Додо Пиццы» на биржу в Нью-Йорке или Лондоне — это, конечно, дело хорошее, но какое-то фантастическое. А тут — кеш. И прямо сейчас, а не когда-нибудь потом.

Как раз из-за таких сценариев западные компании не позволяют сотрудникам продавать акции раньше времени. Мораторий на продажу на несколько лет — стандартное ограничение опционных программ. У «Додо» такого пункта в договоре не было… Федор уговорил бывших соратников закрыть группу — то грозя судами, то обещая помочь с продажей акций. Но потом понял, что это не решение проблемы: надо пресечь перепродажу на корню. Он заявил Мамону и Зиганшину, что просто не даст им продать акции. Любому покупателю, которого они найдут, он предложит более выгодную цену.

Мамон в ответ рассказал о конфликте в соцсетях. Новость подхватили деловые издания, и вот уже Федор читает статью, опубликованную на одном из самых популярных бизнес-сайтов: «Бывший топ-менеджер “Додо пиццы”: Федор Овчинников помешал мне продать свою долю в компании». И сто комментариев под ней.

Ночь после прочтения этой статьи стала для Федора бессонной. Он взвешивал последствия разных решений. На одной чаше весов — сам факт преждевременной продажи акций. Это нанесет компании вред. На другой — история о том, что он, Федор Овчинников, мешает менеджерам распоряжаться своими акциями. Она нанесет еще больший урон, подорвав доверие и к нему, и к опционной программе в целом. Идея, что команда «Додо» вместе строит прекрасное будущее, совладельцами которого являются и сотрудники, будет скомпрометирована. Как бы он ни старался объяснить свою логику и рассказать о мировых практиках, никто не будет разбираться в этих деталях. Все решат, что опционная программа — какой-то фейк…

На следующий день он опубликовал и письмо сотрудникам «Додо», и публичный ответ бывшим менеджерам, в котором рассказал, что не будет больше им препятствовать. Они вольны продавать акции кому хотят.

«Кто-то скажет, я проявил слабость»

Опционы для менеджеров компании — это долгосрочная мотивация для тех, кто верит в наше будущее и готов работать, чтобы «Додо Пицца» стала глобальным лидером и вышла на биржу. Наша опционная программа крайне лояльная: сотрудники получают акции фактически бесплатно, а не по текущей цене, как это часто бывает в других компаниях. Мы платили и платим при этом достойные, рыночные зарплаты. Мы не предлагаем людям работать за одни обещания будущего счастья.

Когда мы начинали опционную программу, многие сотрудники считали опционы ничего не стоящими бумажками. Возможно, благодаря этой истории многие увидели, что у акций действительно есть ценность. Но эта ценность создана ожиданиями наших будущих успехов на рынке, а не текущими результатами, какими бы впечатляющими они ни выглядели… Хочу подчеркнуть, что как основатель компании сделаю все возможное, чтобы сделать наше будущее реальностью.

Возможно, кто-то скажет, что я признал поражение или проявил слабость. Какие-то вещи нужно обязательно сделать, чтобы их понять. Я думаю, если бы не было этого кейса, в будущем я мог бы поступить так же. Теперь у меня есть опыт. Опыт дает настоящие знания. Все, о чем я думаю, — это интересы нашего бизнеса. Я получил опыт и иду дальше заниматься тем, что мне приносит удовольствие, — развивать компанию, доставлять счастье клиентам и реализовывать большую мечту.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/53

Мы верим в другой мир

Однажды партнер «Додо Пиццы» в подмосковном Долгопрудном Станислав Семионов заметил, что в городе возник конкурент — некая «Бизон Пицца», которая уж очень смахивала на клон «Додо». Появление соперников было вполне ожидаемым, можно даже сказать, неизбежным. Пиццерия в Долгопрудном стабильно показывала высокие выручки, едва справляясь с пиковым спросом. Эти цифры мог увидеть каждый, кто следил за отчетами «Додо Пиццы», — и решить, что в Долгопрудном так любят пиццу, что тут вполне найдется место для еще одной доставки… Тем не менее Семионов проверил по базе регистрации юрлиц, кто стоит за проектом. Оказалось, что у «Бизон Пиццы» два учредителя — Марсель Зиганшин и Андрей Мамон.

Федору стоило больших усилий забыть о недавнем конфликте с бывшими сотрудниками. И кажется, это почти получилось. Но теперь он не мог назвать происходящее иначе как предательством. Бывшие соратники создавали конкурента «Додо», воспользовавшись не только знаниями, полученными в компании, но и, судя по поступающим свидетельствам, конфиденциальной информацией и закрытой базой данных. Да еще и, видимо, планировали оплатить все это за счет полученных опционов.

Мамон, впрочем, заявил, что продавать акции компаньоны решили, чтобы избежать конфликта интересов — по этическим соображениям (хотя прежде писал, что ему просто «срочно потребовались финансы»). А еще никаких уникальных ноу-хау «Додо» они не используют. Да и соглашения о неконкуренции не подписывали.

Во многих компаниях запрет топ-менеджерам на создание конкурирующих бизнесов — стандартная практика, типовой пункт трудового договора. Но в «Додо Пицце» о нем просто забыли. Федор, веривший в честное слово и здравый смысл даже больше, чем в букву договора, просто не представлял себе, что такой пункт может пригодиться.

Сейчас ему казалось, что его ударили в спину дважды — сначала с опционами, теперь еще и с пиццерией. Бывшие менеджеры запускают на деньги инвесторов «Додо» конкурирующий бизнес — худшей рекламы и для опционной программы, и для инвестиций в «Додо Пиццу» сложно придумать. Оставлять это как есть было невозможно, немыслимо.

Конечно, им двигали не только практические соображения — в конце концов, одна пиццерия в Долгопрудном ничего не решала, — но и чувство горькой обиды. Он считал, что бывшим сотрудникам не в чем его упрекнуть. Они хорошо зарабатывали, да еще в качестве бонуса получили доли в компании. Да, в обоих случаях расставание произошло по его инициативе: Овчинников в какой-то момент решил, что они не подходят для своих ролей. Но он предлагал обоим менеджерам стать франчайзи «Додо», был готов помочь встать на ноги. И вот чем они ответили…

Посоветовавшись с юристами, Федор пришел к выводу, что менеджеры нарушили подписанное ими соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. И выдвинул ультиматум: либо они закроют свою «Бизон Пиццу» и подпишут соглашение о неконкуренции, либо он лишит их акций.

Сделка по продаже акций Зиганшиным и Мамоном как раз близилась к завершению — покупатель нашелся. Когда они отвергли ультиматум Овчинникова, тот сообщил покупателю, что завершать сделку не нужно, потому что он твердо намерен аннулировать акции за нарушение соглашения о конфиденциальности и дойти в этом вопросе до конца. Параллельно шел сбор доказательств. Федор готовился доказывать свою правоту в судах — хоть в российских, хоть в британских. И неважно, сколько это будет ему стоить.

Осеннее утро, Михаил Чернышев и Федор Овчинников прогуливаются по крыше московского офиса, держа в руках стаканчики с кофе. Обсуждают «пирамиду бренда» — систему ценностей и ключевых сообщений, на которых будут строиться будущие рекламные кампании.

Сначала они думали, что на вершине пирамиды должно быть «счастье». Уже планировали кампанию под слоганом «Доставляем счастье». И, как принято в «Додо», не делали из этого секрета (даже рассказали на еженедельной встрече). А через несколько недель Domino’s запустила свою рекламу со слоганом «Доставляем счастье за 30 минут».

Михаил и Федор не сильно расстроились. Стало ясно: если слоган прекрасно подходит кому-то еще, значит, у него нет глубинной связи с историей и миссией компании. Нужно искать дальше. И вот сейчас они снова пытаются понять, что должно стать главным месседжем бренда. Чернышева вдруг осеняет: «Доверие и открытость!»

В качестве первого шага он тут же предлагает создать манифест «Додо». В тот же день вырезает куски из стоковых видео, набрасывает текст и сам его записывает на айфон, накладывает на кадры и уже в девять вечера показывает черновой ролик Федору.

«Мир — опасная и сложная штука, — говорит голос Чернышева. — В нем много обмана, агрессии и страха и мало доверия. Мы верим в другой мир. В котором открытость — это основа. Ведь именно так можно создать дружелюбную и радостную среду, где можно расти и развиваться, где будет безопасно нашим детям. Просто верить в такой мир мало. И мы уже сделали первый шаг». Слова еще не точные, монтаж черновой — но Федора «пробирает». Он понимает: это то, что нужно.

https://sila-uma.ru/rr/54

Люди здороваются и говорят «спасибо». Это, конечно, дико вдохновляет.

Так получилось, что конфликт с Мамоном и Зиганшиным совпал с процессом переосмысления фундаментальных ценностей компании. К этому подталкивала работа над первой федеральной рекламой «Додо Пиццы», поиск корпоративной идентичности и вместе с этим — миссии всего бизнеса. Федор не мог не думать, насколько его слова и действия соответствуют тому, что он считает правильным. Ведут ли они его к цели. И чем больше думал, тем яснее понимал: нет, не ведут. Скорее, отвлекают. Война с бывшими соратниками до победного — не то, что нужно бизнесу, не то, что повышает доверие. Не там должны быть сейчас его мысли и чувства.

В конце лета сделка с Найденовым наконец завершилась. Спустя четыре месяца после первого обращения семь с половиной миллионов долларов, как и было обещано, поступили на счет «Додо». Федор прекрасно понимал, что Найденов его попросту спас. Поверил в него лично, в команду, в то, что компания может реализовать задуманное. Обещал инвестировать и сдержал свое слово. Что бы случилось с бизнесом без этих денег, лучше было даже не думать.

Теперь компании не грозили кассовые разрывы, более того, она могла развиваться, идти вперед. А впереди — новые интересные вызовы. Федеральная кампания, запуск мобильного приложения, развитие в США, Китае и других странах. Федор подумал: хочет ли он, чтобы мелкие тяжбы и обиды тянулись месяцами — или лучше освободить свое время и энергию для чего-то более полезного? Подумал и сообщил Зиганшину с Мамоном, что не будет отнимать их акции. Более того, компания сама их и выкупит, а бывшие менеджеры могут строить свой пицца-бизнес, если пожелают.

Наркобарон Овчинников

Перед самым наступлением нового, 2018 года Федор получил звонок с незнакомого номера. «Федор Владимирович, вы обязаны явиться на допрос по делу о распространении наркотиков в ваших пиццериях», — сказал человек, который представился оперуполномоченным отдела полиции Южное Медведково города Москвы.

Федор гостил в Калининграде у Найденова, голова его была занята и работой, и предновогодними хлопотами, а звонок из Южного Медведкова насчет распространения наркотиков показался ему каким-то нелепым вариантом телефонного мошенничества. Так что он просто повесил трубку. Новый звонок — возмущенный и даже агрессивный голос на том конце провода. Овчинников попросил отправить официальный письменный запрос и больше трубку не брал. Думал: какие настырные мошенники. Но где-то глубоко поселилась тревога. А вдруг не мошенники? При первой возможности он связался с франчайзи, который управлял пиццериями в Медведкове, Станиславом Семионовым. И выяснилось, что тревожился он не зря.

Еще в ноябре 2017 года сотрудники этой пиццерии нашли в техническом люке туалета для гостей странный сверток. Позвонили Семионову, тот сказал: вызывайте полицию. Полиция приехала, увидела, что в свертке какое-то вещество, увезла его. Еще через несколько недель — новый сверток в том же месте. Снова какое-то вещество, снова полиция. Все надеялись, что на этом история и закончится…

Овчинников подходит к отделению МВД по Южному Медведкову. Все вокруг кажется ему каким-то сюрреалистичным. Даже само здание не похоже на полицейский участок. Федору оно напоминает детский сад. Только колючая проволока по периметру — как будто это детский сад строгого режима.

В маленьком кабинете следователя его ждет симпатичная, но строгая молодая женщина. Ее стол погребен под грудой бумаг. Рядом — такой же стол, за ним другой следователь, который бесконечно что-то печатает на компьютере.

Федор уже знает, что он скажет. Его пригласили на допрос совершенно без толку. Он — владелец управляющей компании «Додо» и к франчайзинговым пиццериям отношения не имеет, это самостоятельные юрлица. В любом случае «Додо» — предельно прозрачная компания, если вдруг в пиццерии и нашли так называемые «закладки», то все, что известно об этом, уже сообщили сотрудники пиццерии в Медведкове.

Но эти объяснения не помогают. Все сразу идет не так, как ожидалось. Следователь с ходу сообщает: уже возбуждено дело по статье 228, часть 5, пункт 1 («в особо крупных размерах» — наказание вплоть до пожизненного); основания для возбуждения пришли непосредственно с Петровки, 38 (главное управление МВД по Москве), и основания эти — информация о том, что Овчинников Федор Владимирович совместно с Вырыпаевым и Семионовым создал международную преступную группировку по контрабанде и сбыту наркотиков. Наркотики привозят из Латинской Америки, а сеть пиццерий (в том числе заграничных) — это прикрытие для наркотрафика.

Ощущение нереальности происходящего становится до того сильным, что Федору хочется ущипнуть себя, чтобы удостовериться: это не дурной сон. Ему то страшно, то смешно. Он вспоминает Гуса Фринга — гениального преступника из американского сериала «Во все тяжкие», который построил наркоимперию под прикрытием сети закусочных.

Адвокат, которого Федору порекомендовали, утверждал, что надо не шуметь, а действовать предельно аккуратно. Шумиха только разозлит людей в погонах, и как-то договориться с ними будет уже невозможно. Но Федор не хотел ни с кем договариваться. Придя с допроса, он немедленно написал обо всем в соцсетях.

Открытость и откровенность всегда помогали «Додо», а сам Овчинников часто говорил, что бизнес в России нужно строить так же, как в любой другой стране. Что сделал бы предприниматель в любой другой стране в подобной ситуации? Пошел бы он по-тихому договариваться? Скорее всего, нет. И Федор решил, что он так и поступит. Не станет бояться, не будет скрывать. Он начал регулярно освещать дело в своих соцсетях, подчеркивая парадоксальность происходящего и сопровождая посты кадрами из «Во все тяжкие».

История про обвинения «Додо» в наркотрафике взбудоражила все деловые медиа в стране. Волна публикаций преимущественно пересказывала известные на тот момент факты. Но тон явно свидетельствовал о том, что авторы статей и репортажей считают происходящее каким-то вопиющим фарсом.

Журналисты годами следили за «Додо» и ее создателем, видели эту компанию как один из ярких примеров прозрачности в бизнесе. Ни один журналист не мог поверить в то, что Федор — тайный наркобарон. Тем более что найденные в пиццерии наркотики сдали правоохранительным органам сами сотрудники «Додо». Все-таки подчиненные Гуса Фринга не относили его товар в полицию.

Источником информации, на основе которой возбудили уголовное дело, была некая Пронина Екатерина Викторовна, написавшая донос еще 1 октября. Но кто такая эта Пронина, следствию выяснить не удалось за те три месяца, что прошли с момента получения письма. А вот журналисты за два часа узнали, что Пронина Екатерина Викторовна имеется среди инвесторов одной из пиццерий «Додо». С ней связались, она заявила, что никакого доноса не писала. В «Додо» нашли образец ее подписи — и стало очевидно, что подпись Прониной под письмом в МВД грубо подделали. Дело, возбужденное по таким основаниям, казалось все более смехотворным.

Телефоны и в отделе МВД по Медведкову, и на Петровке, и в других чиновничьих кабинетах разрывались от звонков из газет и журналов. Почту завалили официальные запросы. Даже кто-то из политиков высказался на тему того, что творится какая-то ерунда… Очередной допрос Овчинникова и Семионова был отменен. Дело перевели в вышестоящую инстанцию. А уже 21 февраля, через несколько недель после первого допроса, Семионову сообщили, что дело, скорее всего, дальше не пойдет, допросов больше не будет.

Позже к Федору обратились некие люди и предложили помощь в решении проблем с правоохранительными органами. На что он ответил: никаких проблем нет, «Додо» справляется самостоятельно. Стояли ли они с самого начала за этим делом, неизвестно. Но Овчинников был уверен, что стал целью спланированной атаки: сначала донос, потом несколько закладок — в той самой пиццерии, о которой шла речь в письме. Причем, если верить полиции, закладки оказались на огромную сумму: в общей сложности нашли семьсот пятьдесят граммов наркотических веществ.

Федору так никто и не сообщил о закрытии уголовного дела. Пришлось смириться с тем, что этот дамоклов меч незримо будет висеть над ним и дальше. Но он уже почти привык к тому, что над ним как над активным и рисковым предпринимателем все время висит целый арсенал мечей разной формы, размера и остроты. Если страдать по поводу каждого, далеко не уедешь. Так что он постарался забыть о возможной угрозе. Тем более что «Додо» стояла на пороге важнейшего события в своей истории — старта первой федеральной кампании.

Глава 12

Гонка за лидерство

К концу 2017 года Федор уже по большей части работал в Москве, хотя все еще жил на два города. Будни он обычно проводил в столице, в офисе и пиццериях. Возвращался домой только поздно вечером. Хотя вряд ли можно называть домом квартиру, где практически отсутствовала какая-либо мебель, кроме кровати и стола. Он снимал жилье у метро «Автозаводская», прямо рядом с офисом. Но зато на выходные Федор летал к семье в Сыктывкар.

Работая с семи утра до десяти вечера, Овчинников мало спал и пытался хоть как-то восстановиться в самолете. Порой, просыпаясь в полете, не сразу мог вспомнить, куда он летит на этот раз — из Москвы в Сыктывкар или наоборот.

Федор понимал, что настал решающий момент в развитии компании, и не мог позволить себе передышку. Гонка за лидерство на российском рынке достигла кульминации. Конкуренты лихорадочно открывали новые точки, много вкладывали в маркетинг.

Papa John’s запустил ролики с Александром Овечкиным. Звезда НХЛ в полном хоккейном облачении развозил пиццу по московским квартирам и попадал в забавные ситуации. Реклама активно крутилась по телевизору, но только в Москве — другие регионы сеть не охватывала.

Domino’s устраивала свои фирменные акции с огромными скидками и широко их рекламировала. Компания не оставляла без внимания и конкурента: нарочито парковала свои брендированные автомобили прямо перед пиццериями «Додо». А гендиректор Domino’s Гюванч Донмез прислал Федору требование удалить посты в соцсетях с упоминаниями его компании (в которых основатель «Додо», например, писал: «Ребята из Domino’s, читающие мою ленту, отменяйте отпуска и готовьтесь к ожесточенной битве. Мы работаем семь дней в неделю, чтобы “надрать вам задницу”»). Такие посты, аргументировал Донмез, — инструмент недобросовестной конкуренции. Он грозил «обратиться в уполномоченные государственные органы», но Овчинников удалять ничего не стал.

https://sila-uma.ru/rr/55

Сегодня утром у входа в наши пиццерии в Москве обнаружили припаркованные «вражеские» автомобили с рекламой Domino’s.

«Додо» готовила свой ответ конкурентам — на центральных телеканалах. Учитывая масштаб инвестиций, провал первой федеральной кампании стал бы тяжким ударом по финансам сети и репутации Федора. Но успех мог сделать «Додо» действительно национальным брендом и безоговорочным лидером рынка.

Сложные условия заставляли тратить деньги с максимальной эффективностью. Инвестиции, которые для компании казались колоссальными, по меркам рекламного рынка были скромными. Поэтому Михаил Чернышев хотел выбить как можно более выгодные условия размещения. А значит, пришлось идти на поклон в «Национальный рекламный альянс» (НРА) — компанию-монополист на российском рынке видеорекламы. Она определяла, кому и за сколько будет продано драгоценное время на телевидении.

Штаб-квартира НРА — бывший офис легендарной компании Video International. С начала девяностых это главный игрок на рынке телевизионной рекламы. Помещение, кажется, не ремонтировали с тех самых времен. Атмосфера больше напоминает бухгалтерию госучреждения, а не опенспейс рекламного агентства. Чернышев делает все, чтобы обаять менеджеров компании. Он приехал не с пустыми руками, а с пиццей — и еще с книгой про Овчинникова, «И ботаники делают бизнес». Со стороны НРА во встрече участвуют сразу четыре человека. У всех непроницаемые лица. Они сухо благодарят, и совершенно непонятно, пришлись ли эти дары им по вкусу. Чернышев делает свой питч. Рассказывает про старт в Сыктывкаре, про краудфандинг, про смелое видение будущего. Про то, что «Додо» — это отечественный феномен, сеть пиццерий номер один в России, с филиалами в Америке, Китае и других странах. В большинстве стран мира на рынке доставки пиццы доминируют американские бренды, а в России уникальный случай — лидером стал национальный игрок, и грех его не поддержать. Да, сейчас у «Додо» не очень много денег на рекламу, но это только первый заход, и, придя на телевидение, компания уже не уйдет. Главное — общими усилиями создать первый удачный кейс. Ничто в облике и словах представителей НРА не выдает их отношения к происходящему. Чернышев знает, что так и должно быть. Эти люди тридцать лет работают в рекламе и научились держать покерфейс. Решение будет принято позже.

Когда НРА прислала свой офер, цены оказались сенсационно хороши: на тридцать процентов ниже ожидаемого. При столь маленьких объемах таких скидок обычно не дают. Команду «Додо» даже попросили не разглашать эти условия, чтобы другие клиенты не расстроились. Чернышев понял: им все-таки удалось растопить сердца суровых менеджеров НРА.

Триумф «Додо»

Ближе к старту, намеченному на апрель 2018 года, Федор отправился в большой тур по основным городам присутствия «Додо». Там он выступал перед местными предпринимателями, встречался с партнерами, а еще принимал участие в «Дне пиццы». В ходе такой акции один день пиццу продавали по сногсшибательно низкой цене и рекламировали это на весь город — в результате к пиццерии выстраивались огромные очереди. Эта уже отработанная механика в ходе турне превратилась в своего рода соревнование между партнерами: кто из них приготовит в одной пиццерии за один день больше пицц.

Федор отправился в турне, чтобы убедиться, что в пиццериях все готово — и когда новые клиенты пойдут в «Додо», они не разочаруются. Ну и конечно, он хотел взбодрить франчайзи и их команды перед рекламной кампанией, вдохновить на сверхусилия, которые от них потребуются в ближайшее время. Поэтому во время «Дней пиццы» он сам выходил на кухню и готовил наравне с остальными. Эти акции стали идеальными стресс-тестами, показавшими, насколько партнеры способны справиться с большим потоком заказов. Рекорд поставил Волгоград: семь тысяч пятьсот сорок три пиццы.

https://sila-uma.ru/rr/56

За десять минут до полуночи закончилось все тесто, которое под конец дня свозили со всех наших пиццерий.

Накануне старта кампании пришли новости: мастер-франчайзи Papa John’s, который развивал американский бренд в России, странах СНГ и Польше, продал инвестфонду тридцать семь процентов акций. Аналитики оценивали всю сеть из ста сорока шести ресторанов в сто сорок миллионов долларов. А значит, компания за такой пакет могла привлечь свыше пятидесяти миллионов долларов. На полученные деньги Papa John’s планировал за три года нарастить сеть до четырехсот пятидесяти точек.

Вложился в «Папу» не кто иной, как Baring Vostok — тот самый фонд, который в последний момент вышел из сделки с «Додо», чуть не погубив компанию. Получалось, что банкиры, которые играли с Овчинниковым в «мафию», не отказались от инвестиций в пицца-бизнес. Они просто поставили на другую команду. Оставалось только гадать, отказались ли они от «Додо» именно потому, что появился вариант с Papa John’s, или его они нашли уже позже.

Федор считал, что в итоге все сложилось для него наилучшим образом. Благодаря сделке с Найденовым он и деньги привлек, и не отдал больше акций, чем хотел, и сохранил независимость… И все же инвестиции в конкурента не могли оставить Федора совсем равнодушным. Желание «надрать задницу» этим снобам с дипломами MBA разгорелось с новой силой.

https://sila-uma.ru/rr/57

Мы должны донести одну очень простую мысль: «Пицца — это “Додо”». Все.

Наконец 16 апреля стартовала рекламная кампания, и ролики «Додо Пиццы» стали крутить по всей стране. Младенец бормочет: «До-до», и родители в восторге, ведь это его первое слово. Милые и смешные молодожены во дворце бракосочетания говорят друг другу: «До!» Болельщики у телевизора кричат: «До-о-о-о!» Пирамида бренда, построенная Чернышевым, включала в себя, помимо доверия, такую ассоциацию, как «праздник». И реклама показывала: «Додо» — это праздник. В том числе и спортивный.

В ролике не зря присутствовали болельщики. Через пару месяцев в Москве стартовал чемпионат мира по футболу. Федор хотел, чтобы к его началу у сотен тысяч, а может, и миллионов телезрителей на телефоне стояло недавно выпущенное мобильное приложение «Додо».

«Скачай приложение и получи пиццу в подарок», — призывала реклама. Пусть люди заказывают пиццу в приложении «Додо», а не в агрегаторах еды. Это быстро и удобно, самое сложное — скачать приложение и зарегистрироваться, но ради бесплатной пиццы можно и постараться. Таким образом, кампания работала и на узнаваемость бренда, и на повышение продаж прямо сейчас, и на возвращаемость клиентов в будущем. Помимо прочего, история с бесплатными пиццами вовлекала в маркетинг и франчайзи, позволяла разделить с ними затраты — ведь именно они будут готовить бесплатные пиццы. Овчинников уговорил их на это пойти, проверил пиццерии перед кампанией — осталось увидеть результаты.

Результаты не заставили себя ждать. Приложение «Додо» ворвалось в число наиболее популярных в российских магазинах приложений, а в категории «Еда» и вовсе стало самым популярным, оставив позади и Burger King, и Delivery Club, и «Яндекс Еду». В Москве бренд впервые обогнал Domino’s по количеству запросов в поисковике «Яндекс» — пользователи искали «Додо Пиццу» чаще любых других сетей пиццерий. В компании с нетерпением и некоторым трепетом ожидали ближайшую пятницу и субботу — традиционно самые загруженные дни. Все уже понимали: это будет триумф.

Падение «Додо»

Дмитрий Павлов предвкушает приятные выходные на даче во Владимирской области. Хорошая погода, шашлыки, пиво. Загородная идиллия исчезает, когда звонит Овчинников и сообщает: «Додо ИС» рухнула. Должность Павлова звучит как «владелец продукта “Додо ИС”», поэтому он сразу понимает: шашлыков не будет. Жена подбрасывает его на машине до вокзала, а там поезд — и Москва. Приехав в «Додо», Павлов обнаруживает в офисе уже работающий антикризисный штаб. Пара десятков человек собрались в самой большой переговорке «Сыктывкар». Белая стена по краям расчерчена схемами, а в центр проецируются графики с показателями системы. Несколько человек стоят у проектора и что-то обсуждают, остальные уставились в ноутбуки и безостановочно печатают. На столах хаос: бумаги, одежда, кружки с кофе…

https://sila-uma.ru/rr/58

Мы даже попросили инженеров вчера не читать сообщения из пиццерий, чтобы не опускались руки, ведь нужно действовать и исправлять ситуацию.

Падение «Додо ИС» было хоть и внезапным, но вряд ли неожиданным. Еще годом раньше, когда в команду разработчиков «Додо» влились выходцы из Intel, включая и Дмитрия Павлова, у них с Федором состоялся тяжелый разговор о том, насколько несовершенна система. Павлов оценивал ее стабильность на «четверочку из десяти». То есть на двойку по школьной пятибалльной шкале.

Первая версия «Додо ИС» появилась уже через несколько месяцев после создания компании. И ее кусочки до сих пор лежали в основе разросшейся системы. По мере роста бизнеса команда разработки увеличилась с двух до сорока человек, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы одновременно стабилизировать уже существующее и внедрять новые функции, которых ждали партнеры. В результате горы нового кода писались поверх старого, а ведь некоторые его части рассчитывались на масштаб от силы десяти пиццерий. В какой-то момент их сто, потом двести.

До поры до времени, не имея возможности толком оптимизировать систему, разработчики закупали все более дорогие облачные серверы. Но со временем даже самый мощный сервер из доступных в облачном сервисе Microsoft перестал справляться. А распределить работу между разными серверами архитектура «Додо ИС» не позволяла. Система представляла собой монолит, в котором плотно слиплись все функции. Поначалу это позволяло ускорить разработку. Но теперь трекинг заказов, управление курьерами и личные кабинеты сотрудников — все было единым целым. И ошибка в одной функции могла обрушить всю систему.

Как и любая другая технологичная компания, «Додо» переживала типичные болезни роста. Ведь каждый айти-стартап начинает с разработки простейших, плохо масштабируемых решений. Вкладываться на самом старте в нечто монументальное и устойчивое к большим нагрузкам нет ни ресурсов, ни особого смысла. Бизнес ведь может и не вырасти, и тогда все вложения окажутся потраченными впустую. Ну а если дело пойдет, систему можно улучшить — или просто переписать заново. Некоторым компаниям приходится делать это несколько раз.

«Додо» готовилась перейти Рубикон. Казалось, еще чуть-чуть, и «Додо ИС» рухнет окончательно. То есть перезагружать сервер придется каждый час, и работа сотен пиццерий в нескольких странах окажется полностью парализована. Поэтому тогда, в феврале 2017 года, разработчики убеждали Федора, что главная их задача — «отодвинуть Армагеддон». А для этого надо ввести мораторий на создание новых функций, как бы ни просили их франчайзи и каким бы «сырым» ни выглядел продукт со стороны. Надо бросить все силы на «распил» монолита и устранение накопившихся проблем. Сделать из слипшегося комка функций набор относительно независимых, легких и надежных сервисов. Тогда исчезнут обе проблемы: система перестанет быть такой прожорливой и не будет падать при каждой ошибке.

Команда просила три месяца на снятие основных рисков — и Федор их дал. Три месяца превратились в шесть, потом в год. И все равно к старту федеральной рекламной кампании полностью монолит не распилили, а риски не сняли.

Весь год разработчики жили в «желтом» режиме, периодически переходящем в «красный», который приводил к остановке работы пиццерий — порой на несколько минут, порой на час или два. Но в субботу 21 апреля в результате рекламной кампании спрос подскочил так резко, что сначала отказало мобильное приложение «Додо», а потом рухнул и сайт. В конце концов даже старый добрый способ — заказ по телефону — перестал работать. Голос автоответчика дружелюбно сообщал клиентам: «Мы перезвоним вам в течение четырех часов».

Компания теряла десятки тысяч рублей каждую минуту, пока «Додо ИС» лежала в отключке. И легла она в этот раз на несколько часов. «Мы облажались, — написал в корпоративном чате Александр Андронов, руководивший разработчиками. — Сегодня система натурально развалилась на части».

Титаническими усилиями (за сутки выкатили двадцать обновлений) систему наконец подняли. К счастью, воскресный всплеск заказов оказался меньше, и «Додо ИС» выстояла. Следующие несколько дней штаб в «Сыктывкаре» трудился в режиме «двадцать четыре на семь», чтобы встретить грядущие выходные во всеоружии. Федор был тут же и убеждал всех работать столько, сколько смогут: потом дам отпуска, отгулы, отоспитесь и отдохнете вдоволь, только поддержите систему сейчас. Он очень, очень многое поставил на федеральную кампанию. Ее уже не остановить. Если система продолжит падать, все эти деньги не просто будут выброшены впустую, а создадут обратный эффект — получится настоящая антиреклама.

Следующая суббота оказалась рабочей, и заказов поступило меньше, чем в прошлый раз. А еще через неделю сотрудники уже могли встретить выходные дома или даже пойти погулять; при этом на прогулке у каждого за спиной был рюкзак с ноутбуком — на всякий случай. За две недели сделали больше, чем за предыдущие два месяца. Армагеддон отодвинули достаточно далеко, хотя за один только апрель приложение «Додо» установили себе семьсот тысяч пользователей.

Предстояло еще долго пилить монолит, налаживать нагрузочное тестирование и делать тысячу других вещей — в айти-компаниях (а «Додо» уже определенно в нее превратилась) разработка не прекращается никогда. Зато стало ясно, что федеральная рекламная кампания не провалена, а «Додо» существует в новой реальности. Ее система способна принимать по сто пятьдесят заказов в минуту — что немало, ведь каждый заказ порождает десятки событий в системе — от оплаты и списаний продуктов до появления на кухонных планшетах и отправки курьера. А главное, у «Додо» достаточно клиентов, чтобы обеспечить подобный спрос.

Резкий рост продаж — а вместе с ним и приток роялти — привел к тому, что в мае месячная выручка сети «Додо Пицца» превысила миллиард рублей (давно ли праздновали миллиард за год?). Но самое важное — по итогам этого месяца управляющая компания стала прибыльной. Такое случалось и раньше. Например, когда шли тендеры за крупные города и компания разово получила паушальные взносы за будущие пиццерии. Но за всплеском шел спад, «Додо» снова скатывалась в убытки, и Федору снова приходилось искать деньги. Теперь, кажется, все изменилось. Сеть показала прибыль за счет роялти, а не разовых взносов. Прогнозы Вырыпаева обещали, что доходы будут только расти и этот год станет первым стабильно прибыльным в истории «Додо Пиццы».

https://sila-uma.ru/rr/59

Только что! Миллиард в месяц в российской сети «Додо Пицца»!

Семь долгих и непростых лет Федор шел через «долину смерти». Вечные убытки, бесконечные поиски денег, постоянный страх за будущее — неужели все это осталось позади? Неужели он больше не зависит от прихоти инвесторов и конъюнктуры рынка? Неужели он может теперь реализовывать самые смелые идеи, ни на кого не оглядываясь? Неужели он теперь свободен, как может быть свободен только человек, который никому не должен?

Федору самому в это не верилось. Для предпринимателя нет большей награды, чем построить масштабную, прибыльную и при этом все еще быстро растущую компанию. И кажется, у него это получилось.

Пиццерия будущего

В московском офисе переговорные комнаты носили имена городов, в которых присутствовала «Додо Пицца». Помимо «Сыктывкара», была среди них и переговорка «Ханчжоу». Именно в этом городе в 2016 году запустил «Додо» китайский предприниматель русского происхождения Михаил Кропанев. Пиццерия в Ханчжоу появилась вслед за точкой в Яньтае, которую открыл Андрей Прохорович.

Названную в честь Ханчжоу переговорку часто использовал в качестве кабинета основатель компании. В большом офисе «Додо Пиццы» у Федора не было собственного кабинета — он много времени проводил в поездках. Так получилось, что именно Ханчжоу стал для него на несколько лет самым важным городом наряду с Москвой. Именно там предприниматель запустил свой китайский стартап.

Показатели партнерских пиццерий в Китае оставались слабыми. Федор понимал, что привычными методами и силами франчайзи-одиночек этот рынок не взять. Ханчжоу не уступал Москве по населению, масштабу рынка и уровню конкуренции. И если для взятия российской столицы нужны были усилия десятков франчайзи и управляющей компании, да еще под флагом «битвы за Москву», то покорение Ханчжоу требовало даже больших усилий. Ведь это совсем незнакомый рынок.

Когда Федор впервые попал в Китай, ему показалось, что он в будущем: все вокруг невероятно технологично и масштабно. По крайней мере, так выглядел Шанхай. От первых китайских партнеров он узнал, как быстро растет внутренний рынок. Овчинников видел, что в Китае можно построить «локальную» компанию глобального масштаба, — настолько велик этот рынок, где полтора миллиарда человек создают бурно растущую экономику.

Основатель «Додо» понимал, что, например, в США рынок пиццы тоже огромен, но быстро развиваться там не получится: столь же огромна и конкуренция. А вот в Китае, казалось, шанс на взрывной рост есть. Хакнуть подобный рынок — перспектива, от которой кружилась голова. Федор начал мечтать о Китае еще год назад, но теперь, когда компания вышла в прибыль и твердо стояла на ногах, он решил, что может себе позволить такое увлекательное приключение.

Одна проблема: в рейтинге излюбленных блюд пицца не стояла для китайцев ни на первом, ни на пятом месте, а рынок доставки в Китае монополизировали могущественные онлайн-агрегаторы. Доставка пиццы, которая принесла «Додо» успех, стать драйвером роста на китайском рынке никак не могла. Совершить прорыв можно только с новым продуктом и новым форматом, по сути — совершенно новой бизнес-моделью. Федор сам взялся за ее создание. Фактически он запустил в «Додо» стартап и лично его возглавил.

Овчинников не хотел отходить от основного продукта — пиццы, но понимал, что меняться придется сильно. Доминирование агрегаторов — важнейший фактор. В верхних строчках выдачи у них либо самые известные бренды, либо те, кто дает наибольшие скидки. Так и получается, что зарабатывают в агрегаторах лишь крупнейшие игроки и, конечно, сами агрегаторы. Неизвестной компании надо искать другой путь.

Решение напрашивалось: сосредоточиться не на доставке, а на офлайн-продажах — навынос и в зал. Если расположить пиццерию на проходном месте, то о ней волей-неволей узнает много людей, просто идущих мимо. Зайдут попробовать и, если продукт понравится, станут лояльными клиентами. А там и доставку начнут заказывать.

Но вот загвоздка: пицца прекрасно подходит для доставки, а для еды навынос — не лучший вариант. Это продукт на компанию, а не для одного человека, да и готовится она минут десять, на бегу не схватишь. Московский опыт с пиццей кусочками, приготовленной заранее, показывал, что такой продукт продавать непросто.

Федор нашел другое решение: римская пицца. Ее тесто легкое, как фокачча. Оно выпекается заранее и замораживается как готовая основа. Остается положить начинку, поставить в печь и подождать полторы-две минуты. Маленькие пиццы, похожие на брускетты, — хорошая закуска даже для одного. Еще один плюс: не нужна большая кухня, можно обойтись без раскаточного стола и огромных холодильников, которые необходимы, когда хранишь свежее тесто. Значит, производство заготовок можно централизовать, а пиццерии открывать небольшие, зато в самых проходных местах.

Ну а чтобы люди не проходили мимо, надо их по-настоящему удивить. Так родилась идея «пиццерии будущего», как стал называть ее Федор. Футуристичный дизайн. Все управляется через «Додо ИС». Более того, в пиццерии нет ни касс, ни кассиров. Вместо них — приложение в китайском WeChat. Сканируешь QR-код и заказываешь. Так, решил он, «Додо» и хакнет рынок: необычный дизайн вызовет интерес, заставит попробовать продукт, пойдет выручка с трафика, который никакие агрегаторы не отнимут. А со временем можно будет и доставку подтянуть. Казалось, концепция сложилась, и Федор объявил: «Додо» идет в Китай.

«Как нас сюда занесло?»

Летом 2018 года в «Додо» пришло письмо, содержание которого ничем особенным не отличалось, — такие предложения поступали буквально каждый день: хотели бы получить вашу франшизу. Необычным был язык и автор послания. Британец по имени Алекс Троттер писал (конечно, по-английски), что интересуется открытием «Додо» в Нигерии. Троттер оказался бизнесменом и выходцем из инвестиционного банкинга, выпускником двух университетов из числа десяти самых престижных в мире. Таких среди франчайзи «Додо» еще не было.

Алекс Троттер возглавлял фонд, который инвестировал в предприятия Нигерии. В том числе в компанию Эдмонда Сасина, британца ливанского происхождения. Тот занимался развитием франшиз в регионе, например Krispy Kreme. Начав с сети американских пончиков, он хотел создавать локации, где клиенты смогут найти сразу несколько франшиз. Одной из причин была экономия — с чисто нигерийским колоритом. У каждой точки должен быть как минимум один вооруженный охранник и аварийный дизель-генератор. Очевидно, что выгоднее объединить несколько предприятий под одной крышей, сэкономив на охране и генераторе.

Алекс и Эдмонд поняли, что пицца отлично дополнит пончики, и принялись исследовать рынок в поисках партнеров. Но все знаменитые мировые франшизы оказались медленными, негибкими, да и давали своим партнерам не так уж много, притом что их бренды мало кто в Африке знал. А «Додо» выделялась на общем фоне и даже делала первые шаги в Великобритании: несколько месяцев назад в Брайтоне открылась первая британская пиццерия (конечно, ее запустил предприниматель-франчайзи с российскими корнями). А влиятельный журнал The Economist упоминал создателя «Додо» как пример нового поколения русских предпринимателей: энергичных, изобретательных и создавших свое дело с нуля, без связей во власти и без залоговых аукционов. Друзья рассказали Троттеру про «Додо», он изучил вопрос и заинтересовался.

Ответ из Москвы пришел немедленно: приезжайте к нам познакомиться, у нас как раз скоро съезд партнеров. От Domino’s ответа приходилось ждать неделями, так что скорость и открытость «Додо» британцу сразу понравились. Он прилетел в Москву, посмотрел на съезд, который впервые проходил в столице, послушал (через переводчика) выступления. В свете успехов рекламной кампании они звучали особенно вдохновляюще. Расхаживая по сцене в джинсах и футболке перед залом на полторы тысячи человек, Овчинников отчитывался о достижениях и сравнивал рост «Додо» с мировыми примерами. Самая быстрорастущая американская сеть пиццерий MOD Pizza (триста тридцать точек) выросла за год на восемьдесят процентов. «Додо Пицца» (триста пятьдесят семь пиццерий уже в десяти странах) — на сто тридцать один.

Встреча была назначена на следующее утро. Представители «Додо» об этом сильно пожалели. Для кого-то из них празднование закончилось в четыре утра, для кого-то — только к началу встречи. Кое-кто прилагал усилия, чтобы ровно сидеть на стуле, кто-то решил, что лучше не снимать солнцезащитные очки. Но все героически старались сосредоточиться, побольше узнать о британцах и произвести на них хорошее впечатление. И кажется, это им удалось.

Федор Овчинников и Ренат Сагадеев — он отвечает за запуск и поддержку международных пиццерий «Додо» — выходят из самолета Boeing-747 (рейс Лондон — Лагос). Они навещали «Додо Пиццу» в Британии, а заодно встретились со своими потенциальными партнерами — Алексом Троттером и Эдмондом Сасиным. С ними же полетели в Нигерию: британцы — бизнес-классом, россияне — экономом.

Ренат фотографирует плакат «Welcome to Nigeria!» — и в ту же секунду свет во всем аэропорту вдруг выключается. Гости из России поражены, британцы, как и все окружающие, совершенно спокойны. Тут такое случается два-три раза в день. Через минуту свет включается (работают аварийные генераторы), а гости думают: как же здесь будет жить «Додо», которой требуется постоянное подключение к интернету?

На паспортный контроль огромная очередь. Но Алекс и Эдмонд давно работают с Нигерией и знают нужных людей. Один из таких людей встречает четверых мужчин и проводит их через контроль без всяких ненужных формальностей вроде досмотра багажа.

На выходе из аэропорта около них с визгом тормозов останавливаются две машины. Черный джип и автомобиль с мигалками. Из машин выходят люди в боевой экипировке и с винтовками M16. Этот эскорт сопровождает двух россиян в отель. Федор и Ренат едут рядом с вооруженными людьми по улицам Лагоса и думают: «Как нас сюда занесло?»

Нигерия — страна с зашкаливающим уровнем криминала и нестабильной экономикой. Но эта экономика росла — и была крупнейшей на африканском континенте. В стране проживало почти двести миллионов человек, из них в Лагосе — больше тридцати. При всех сложностях это грандиозный рынок. Предприятие Троттера и Сасина — оно называлось Quality Foods Africa — уже укоренилось на нем. Британцы знали, как вести здесь бизнес и что нужно местному населению.

Кроме того, Quality Foods Africa оказалась уникальным партнером для «Додо»: это были первые мастер-франчайзи без какой-либо связи с Россией. Все прежние зарубежные партнеры на самом деле родились в Советском Союзе или странах СНГ и говорили на русском языке. А теперь — впервые — настоящие иностранцы выбрали «Додо» среди всего множества мировых франшиз. И Троттер со своим оксфордским образованием, и Сасин с международным опытом пришли к выводу, что «Додо» — лучший существующий вариант, по крайней мере, для развивающегося рынка. Кроме того, Quality Foods Africa стала первым действительно профессиональным партнером: развитая, опытная организация, уже строившая сети общественного питания. И это было заметно. Сагадеев отмечал про себя, что британцы работают на другом уровне — последовательно, умело, вдолгую.

Все это делало нигерийский проект совсем не таким странным, как могло показаться со стороны. Во время поездки в Лагос, испугавший россиян вооруженной охраной и колючей проволокой вокруг отеля, Ренат еще сомневался, стоит ли открываться в таком неизведанном и опасном месте. Федор сразу загорелся идеей: Америка, Китай, Нигерия… Его мечты о глобальной компании начали сбываться, а партнерство с «настоящими иностранцами» казалось важным шагом на этом большом и длинном пути. Выход на рынок Нигерии и работа с этими людьми представлялись ему большой удачей для «Додо», а еще вдохновляла возможность внести свой вклад в развитие Африки. Его компания открывала для себя новый континент.

«Вы даже не представляете, что это за жизнь»

Я был во многих городах и странах, но то, что я увидел и почувствовал в Нигерии, изменило мое представление о мире. Я увидел, как выглядит небезопасный мир. У меня было счастливое детство в 90-е годы в России, которые считаются сейчас каким-то жутким временем. Но я ходил с первого класса один в школу, играл в футбол во дворе и никогда не видел людей с автоматами на улицах.

Нигерия — один из крупнейших мировых экспортеров нефти, поэтому здесь много денег, но распределены они неравномерно. Что поражает в Лагосе, так это сочетание богатства и нищеты. Здесь в одной гигантской пробке стоят спортивная Maserati и забитые людьми старые рейсовые автобусы без дверей. Понятно, что при такой чудовищной разнице в уровне жизни есть огромное количество людей, которым нечего терять и хочется взять свое.

У нас есть чистая вода, у нас есть образование, у нас есть больницы. В Африке, в богатой Нигерии, миллионы людей живут на улицах, не имеют чистой воды, не умеют читать, а ценность их жизни близка к нулю, как в средневековой Европе. Вы даже не представляете, что это за жизнь. И я не представлял, пока не побывал в Лагосе. Ни один документальный фильм не заменит жизнь.

И знаете, что я думал? Как это изменить? Бизнес все изменит. Бизнес — это развитие. В стране есть нефть. Нефть дает деньги. Появляются богатые люди. Они должны где-то тратить свои деньги. Значит, надо создавать производства, сервисы, инфраструктуру, рестораны, а это рабочие места, заработные платы. И так далее.

Приход в страну иностранного бизнеса (а Нигерия в этом плане полностью открыта) означает технологии, инвестиции, развитие. Наши потенциальные партнеры вызывают огромное уважение за их смелость и веру в будущее. Они уже, несмотря на все риски, инвестируют в Нигерию. И если мы начнем этот проект, для меня он станет не просто большой бизнес-возможностью, а настоящим вкладом в улучшение этого мира.

И еще Нигерия — очень открытая африканская страна, а нигерийцы — открытые люди, и они стремятся к развитию. Знаете, какие книги продают в пробках? О бизнесе!

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/60

Вам же проще

Франчайзи-скептики говорили, что федеральная кампания в России приведет только к временному росту выручки. А значит, колоссальные вложения не оправдаются. Однако пока что результаты превосходили все ожидания.

В сетевом ресторанном бизнесе одна из важнейших метрик — показатель лайк-фо-лайк (like-for-like), рост выручки и заказов ресторана по отношению к тому же периоду прошлого года. В здоровом бизнесе давно работающие точки продолжают наращивать выручку год от года, хоть и небольшими темпами. «Додо Пицца» измеряла лайк-фо-лайк для пиццерий старше двух лет. Сеть начала 2018 год с двадцати трех процентов — отличный результат, говорящий о росте рынка и бренда. Но после рекламной кампании он и вовсе подскочил до сорока двух в июне, а к августу снизился только до тридцати четырех.

Эти успехи позволяли Федору приступить ко второй части плана. Как бы сильно ни увлекали его международные проекты, в России работа пока была не закончена. Предстояло еще выиграть битву за Москву и увеличить отрыв от конкурентов, а для этого убедить франчайзи поднять отчисления в маркетинговый фонд до трех процентов. Овчинников понимал, что только такие отчисления позволят постоянно инвестировать в рекламу и в конечном счете создать сильный федеральный бренд.

Год назад им с Петелиным с большим трудом удалось убедить франчайзи согласиться на один процент отчислений. В то же время компания заложила основу для дальнейшего повышения отчислений: в обновленных договорах появился важный пункт, который фиксировал, что размер фонда будет устанавливаться голосованием партнеров.

Про роль маркетингового фонда Федор говорил уже много раз. Сейчас требовалось донести мысль: один процент отчислений — катастрофически мало. Все франчайзи (а их стало уже около двухсот) получили документ «Принципы работы маркетингового фонда». Там снова объяснялась идея «рва», который отделит «Додо» от конкурентов; описывались планы этих конкурентов на работу в России (масштабные); приводились цифры по отчислениям франчайзи в маркетинговые фонды из российской и мировой практики (у всех больших брендов около четырех процентов в России, а в Америке — до восьми). Чтобы при таком подходе выкопать «ров», «Додо» нужно тратить не меньше трех процентов. На 2019 год Овчинников задумал четыре общенациональные кампании.

«Вам же проще» — такую мысль доносили до франчайзи и «Принципы», и менеджмент «Додо» при личном общении. Все креативы, рекламные материалы, размещение роликов и много другое будет на управляющей компании. Партнерам останется не забывать про локальный маркетинг и наслаждаться растущим на глазах брендом «Додо», который станет приносить все больше лояльных клиентов. Так хором убеждали партнеров Овчинников, Петелин, Вырыпаев и Чернышев…

К осени 2018 года стало понятно, что у «Додо» есть около сорока процентов голосов. Казалось, если голосование пройдет прямо сейчас, то с высокой вероятностью оно провалится.

В деревянном коттедже сидят мужчины в походной одежде. Они довольны и расслаблены — как всегда бывает после долгой дороги, когда ты наконец в тепле, а на столе еда. За окном — огромная гладь озера, обрамленного холмами и скалами без единого признака цивилизации. Деревья на холмах уже желтые — это ведь сентябрь за Полярным кругом.

Обсуждают сегодняшний поход, красоты плато Путорана, в шутку жалуются на непривычные к такому напряжению ноги. Заходит речь и про бизнес, потому что всех этих людей объединяет общее дело. Предстоит голосование по маркетинговому фонду — сильно растянутое во времени. Оно беспокоит всех присутствующих. Особенно тех, кто его организует.

Кто-то повторяет, что три процента — это чересчур. Кто-то утверждает, что не почувствовал эффекта телерекламы на своих пиццериях. Кто-то говорит, что предстоит открывать десяток пиццерий, а как это делать, если каждый месяц больше двух миллионов управляющей компании отдавать?

Вырыпаев напоминает о том, что у конкурентов в крупных городах будет сосредоточено больше денег на маркетинг, чем у «Додо», если сборы не повысить до трех процентов. Петелин продолжает: подумайте про бизнес не в перспективе год или два, а на пять — десять лет вперед. Овчинников призывает думать еще дальше: вы передадите дело своим детям — это будет наследие. Просто несколько пиццерий — не наследие, а вот пиццерия под брендом, который знает вся страна, — это актив на поколения вперед.

Присутствующие почти все это уже слышали. Но сейчас, когда они чувствуют себя частью узкого дружеского круга, в невероятно красивом и уединенном месте — пять часов на судне на воздушной подушке до ближайшей автомобильной дороги, — слова товарищей кажутся весомее, а ощущение, что они делают общее большое дело, — сильнее.

Так удачно сложилось, что поездка на плато Путорана оказалась запланированной на сентябрь 2018 года. Федор не только хотел отдохнуть сам (как он по старой памяти археолога привык — отправившись в путешествие по каким-нибудь предельно диким местам), но еще и провести время с ключевыми менеджерами и партнерами, многие из которых стали друзьями. Сюжет с маркетинговым фондом неизбежно стал одной из главных тем обсуждений.

https://sila-uma.ru/rr/61

Историческое событие. Партнеры поддержали решение об увеличении федерального рекламного фонда.

В результате удалось склонить к голосованию «за» многих франчайзи и получить нужное большинство. Некоторых пришлось еще поуговаривать, но финальный результат удивил даже Овчинникова с Петелиным — больше девяноста процентов «за». Это значило, что за весь следующий 2019 год сборы превысят четыреста пятьдесят миллионов рублей — более чем достаточно для четырех общенациональных рекламных кампаний.

Глава 13

Свиное копыто

Увеличив фонд, в «Додо» увеличили и затраты на федеральный маркетинг. Если первая кампания продлилась всего сорок пять дней, то сейчас запланировали размещать рекламу круглый год, увеличив вложения с шестидесяти пяти до четырехсот миллионов рублей — больше чем в шесть раз.

Новую кампанию на телевидении запустили уже в конце 2018 года, причем команде удалось добиться большого охвата и роста узнаваемости с весьма скромным бюджетом — благодаря нестандартному подходу к созданию и даже размещению рекламы.

Кампания состояла из предельно коротких роликов, содержание их обыгрывало передачи или фильмы, которые эти ролики прерывали. Так, при трансляции мультфильма «Кунг-фу панда» шла реклама: «Ну, садись кунг-фу учиться. А доставка — “Додо Пицца”!» А во время романтического реалити-шоу: «Ждем, когда начнут мириться, а доставка — “Додо Пицца”!»

Ничего, кроме стихов, в рекламе и не было. Только буквы на белом фоне, голос чтеца и логотип. Подобные виньетки, конечно, почти ничего не стоили в производстве. И сделали их столько, сколько не делал еще, наверное, ни один бренд для единственной рекламной кампании, — в общей сложности восемьсот роликов. Отдельных усилий потребовало точечное размещение всех этих сотен стишков в нужных передачах. Зато теперь реклама «Додо» мелькала на телевидении постоянно — и обращала на себя внимание, несмотря на лаконичность. В «Додо» с гордостью говорили, что придумали «контекстную рекламу для ТВ».

Опросы показывали, что узнаваемость бренда росла. Росла и общая выручка сети вместе с открытием все новых и новых пиццерий. На конец года их уже было четыреста сорок — из них больше трехсот восьмидесяти в России.

https://sila-uma.ru/rr/62

Нам от праздника не скрыться! А доставка — «Додо Пицца».

Федора, впрочем, беспокоили показатели зрелых российских пиццерий, которые работали больше двух лет: темпы их роста неуклонно снижались. К концу 2018 года лайк-фо-лайк снизился до девятнадцати процентов, а ведь годом раньше он держался на уровне тридцати, и это без всяких рекламных кампаний. Да, чем выше выручка, тем сложнее увеличивать ее, рост не бесконечен. Но, учитывая все затраты на федеральный маркетинг, лайк-фо-лайк должен был держаться хотя бы на прежнем уровне.

Овчинников старался не тревожиться об этом слишком сильно — считал, что уже создал в России сильную команду, которая вполне способна справиться с болезнями роста. Он периодически обсуждал проблемы зрелых пиццерий с Михаилом Чернышевым. Тот обещал разобраться и принять меры. А сам Федор с головой погрузился в международные проекты. В этом году с подачи Вырыпаева решили по-настоящему вложиться в Великобританию. Как и США, это высококонкурентный рынок пиццы, на котором многому можно научиться. Но он и ближе к России, и теснее интегрирован с Европой, что намного полезнее для роста во всем регионе. Казалось, взломать его будет проще, чем далекую и большую Америку, где пока не удавалось развить успех Оксфорда. И в Англии уже сделан первый шаг — есть одна партнерская пиццерия в Брайтоне.

Кирилл Вырыпаев вызвался развивать Британию, а Федора все больше и больше увлекал его китайский стартап. Поначалу он думал запускаться в Шанхае, но слишком уж это огромный, слишком дорогой город. Соседний Ханчжоу казался более доступным. К тому же тут любят все новое: Ханчжоу входит в число самых технологичных городов Китая, здесь располагаются множество айти-гигантов, включая штаб-квартиру Alibaba — одной из крупнейших ретейл-компаний мира, которую часто называют китайским Amazon. И в нем тоже есть какая-никакая база: действующая партнерская пиццерия.

Для ресторана нужна удачная локация, и найти ее удалось не сразу. Эту задачу взял на себя Бауыржан Садыков. Он отвечал в команде за административные дела и связь с местными (Бау хоть и вырос в Казахстане, но учился в Китае и свободно владел языком). Садыков сумел отыскать подходящее помещение на первом этаже торгового центра с выходом на улицу. Но владельцы хотели брать только арендаторов с именем. Федору пришлось делать для них презентацию, чтобы доказать: «Додо Пицца» — известный и крайне популярный бренд. Подумав, те согласились. И пригласили новых партнеров на ужин.

Федор и Бау сидят за крутящимся круглым столом и всячески демонстрируют расположение к китайским партнерам. Радушные хозяева, в свою очередь, стараются угодить гостям, порадовать их вкусной едой и удивить местными деликатесами. Предлагают отведать два блюда, характерные для этого региона, провинции Чжэцзян.

Гости уже знают, насколько разнообразной может быть китайская кухня, хотя нельзя сказать, что уже совсем привыкли к ней. Так что решают разделить этот подарок судьбы пополам: Овчинникову — первое, Садыкову — второе.

Первым оказался ферментированный тофу. Его готовят, оборачивая в листья и лепестки, погружая в воду и выставляя на солнце. Федор разворачивает листья. В нос ему бьет запах экскрементов. По крайней мере, так кажется поначалу.

Федор вспоминает, что он лидер и сильный человек, а перед китайцами терять лицо нельзя. Ради успеха бизнеса в Китае нужно идти на жертвы. Он пробует тофу. Вроде бы это не так плохо, а может быть, даже и вкусно.

Главное — подвиги на сегодня закончились. Точнее, следующий подвиг придется совершать уже не ему… Приносят второе блюдо — свиное копыто. Оно тоже пахнет необычно. Его ставят напротив Бау, но он — мусульманин — выразительно смотрит на Федора, давая понять: я не могу. Основатель «Додо Пиццы» ест и копыто.

https://sila-uma.ru/rr/63

Свершилось. Мы подписали договор аренды на помещение в Ханчжоу.

Птичка азиатского происхождения

Найти место — это, конечно, только первый шаг. Для полноценного запуска в Китае нужно проделать большую работу над концепцией пиццерии, рецептами, брендингом и адаптацией «Додо ИС». Необходимо, наконец, создать приложение для WeChat. WeChat — не просто самый популярный в Китае мессенджер, а так называемый суперэпп, приложение приложений. Если хочешь работать на рынке КНР, надо делать свой эпп не для AppStore или Google Play, а для WeChat.

Здесь нужен не только другой язык программирования. Это в целом совсем иная философия цифрового продукта. Приложение не хранится на устройстве пользователя, а скачивается (в идеале почти мгновенно) в тот момент, когда им пользуются, чтобы позже исчезнуть. Нужен опыт в создании легких и эффективных программ. Федор нашел русских разработчиков, базировавшихся в Китае, и убедил их перейти в «Додо». Разработка приложения под WeChat заняла почти год.

А еще команде предстояло научиться готовить римское тесто. Все попытки сделать его по общедоступным рецептам провалились. В «Додо» с удивлением поняли, что римское тесто — это нечто вроде китайского шелка в Античности: секрет тщательно берегут те немногие, кто способен его производить. Разобраться с этим предстояло Спартаку Арутюняну — он отвечал в китайской команде за продукт.

После множества консультаций и экспериментов ему все-таки удалось сделать правильное римское тесто, не в последнюю очередь благодаря экспертам — итальянцу Тициано Кастильо и российскому предпринимателю Магомеду Кастоеву. Оба приезжали в Китай, чтобы помочь в создании теста из китайских ингредиентов. Заодно удалось сэкономить, используя местную муку, а не итальянскую.

Работая над брендингом и интерьером, Федор решил удивить жителей Ханчжоу чем-то невиданным. Стержнем интерьера выступал огромный диван с принтом, воспроизводящим жирную пиццу с пеперони. Ему отводилось две функции: служить местом ожидания заказа (расчет был на заказы навынос) и эпатировать публику. Но диван — это еще не самая заметная часть заведения. Всю пиццерию Федор решил покрыть огромными экранами и крутить на них ролики, привлекающие внимание.

Алина Ким, отвечавшая за креативную концепцию, собрала команду из пяти человек, которая буквально жила в офисе (чтобы не тратить время на дорогу, они даже раскладывали спальные мешки в одной из переговорок). Им помогали восемьдесят фрилансеров — иллюстраторов, моушен-дизайнеров, консультантов, 3D-визуализаторов, видеографов. За два месяца создали около пятидесяти роликов разных жанров, из которых половина вошла в финальный вариант. В общей сложности видеоматериала получилось больше чем на час экранного времени. На дисплеях летали странные предметы, неоновые формы, люди с наслаждением ели пиццу, пока мимо них пробегал маскот пиццерии — милая и явно азиатского происхождения птичка додо…

В мае 2019 года Федор приехал в Ханчжоу проверить, как дела перед запуском. Он вполне осознавал, что это достаточно безумный проект, в котором множество пунктирных линий — от ремонта до получения лицензий — должны были каким-то чудесным образом сойтись в одной точке. Неудивительно, что они не сошлись. Федор понял, что и тесто, и пицца недотягивают до нужного уровня, приложение не готово, а экраны не хотят работать синхронно. Но уже через месяц все получилось. Арутюнян дневал и ночевал в пиццерии, дорабатывая меню, программисты накануне открытия сидели с ноутбуками на газоне у ресторана и вносили последние изменения, экраны настраивали прямо перед запуском.

В день открытия в пиццерию стояли очереди. Жители Ханчжоу любят новое и обожают скидки — а команда «Додо» заранее позаботилась о листовках. Но посетители удивлялись, что им негде сидеть (кроме как на поразительном диване с пеперони), что в меню местами странные рецепты, что экраны светят слишком ярко, а еще греются и нагревают все вокруг.

Впрочем, об этом надо было еще догадаться. Если прямо спросить китайца, нравится ли ему пицца, он ответит: «Да, очень неплохо». Или в крайнем случае: «Чуть-чуть сладковато». Команде проекта еще предстояло узнать, что «неплохо» в устах китайца означает «отвратительно», а «чуть-чуть сладковато» переводится как «приторно до тошноты». «Додо» только начинала свое путешествие в Китае.

«Настоящая революция»

Этот проект — огромный вызов для нашей команды. Каждый элемент — настоящая революция для компании. Например, мы всегда работали на свежем тесте. «Предвыпеченное» тесто для нас — совершенно новая технология. Приложение для WeChat — новая реальность. Видеопанели — новое. Кухня площадью тринадцать квадратных метров — новое. Но это большой шанс, потому что у нас уже есть опыт во всех направлениях, команда, платформа. Мы создали основу для инноваций. Над проектом работает большая команда, где в каждой области есть увлеченные люди, у которых уже имеются знания и опыт, — инженеры, дизайнеры, программисты и технологи. До того как начать подобный проект, мы семь лет с нуля создавали собственную информационную систему, погружались в химию теста, развивали продуктовый маркетинг и дизайн и два года доставляли пиццу в Китае. Если модель выстрелит, нас ждет быстрое развитие на огромном китайском рынке. Если у нас не получится, мы сделаем выводы и продолжим упорно получать знания и делать следующие попытки.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/64

Недо-доступность

Федор сидит в бизнес-зале аэропорта Шанхая, ожидая рейса до Москвы. Он летит экономклассом, но как постоянный клиент имеет доступ в бизнес-зал, может сидеть в удобном кожаном кресле под хромированным светильником и заниматься положенными успешному бизнесмену вещами. Например, изучать статистику своей компании — благо «Додо ИС» предоставляет ее в реальном времени.

Статистика пугающая. В июне лайк-фо-лайк по выручке упал до минус одного процента, а по заказам и вообще до минус восьми. Ничего настолько плохого — на самом деле просто чудовищного — основатель «Додо» еще не видел. Старые пиццерии теряют клиентов. И это в момент, когда компания, по всем его представлениям, должна переживать триумф.

«Додо» уже полностью доминирует на домашнем рынке. Сеть в России — больше, чем у Domino’s и Papa John’s, вместе взятых. Уже тридцать семь процентов жителей России на вопрос «Какая компания ассоциируется у вас с доставкой пиццы?» уверенно отвечают: «Додо». Годом раньше таких было только двадцать процентов. Приложение компании скачали свыше трех миллионов семисот тысяч раз, оно опережает в рейтингах магазина Delivery Club и приносит сети около сорока процентов всех заказов.

Федор расставил доверенных профессионалов на нужные места и надеялся, что сможет сосредоточиться на глобальном рынке. Он с головой окунулся в китайский проект и проводил в Ханчжоу чуть ли не больше времени, чем в Москве. Это случилось после того, как умер отец и — почти сразу — состоялось расставание с женой. Может быть, из-за всего этого ему даже и не хотелось думать о делах дома. Но Россия не дала забыть о себе. Федор понимает: настало время действовать. Пора возвращаться.

Федору не нужно было гадать, в чем корень всех проблем. Ему вспомнился один из комментариев, который он прочитал в соцсетях, где издевательски обыгрывалась знаменитая рекламная кампания: «Вся зарплата растворится. А доставка — “Додо Пицца”!» Цены «Додо», и так не самые низкие, только за последний год выросли на десять-пятнадцать процентов.

Экономика России находилась не в лучшей форме, дорожало все вокруг — закономерно, наверное, что дорожала и пицца от «Додо». Повышения цен просили и франчайзи. Их расходы тоже постоянно росли, что съедало прибыль, которую, например, в Москве и так приходилось добывать нечеловеческими усилиями. А прибыль нужна, чтобы расплачиваться с инвесторами и кредиторами — и финансировать открытие новых пиццерий.

Все последние месяцы Федор увещевал Чернышева, требовал ответа на вопрос, как переломить ситуацию, не разрушить экономику франчайзи и сделать при этом «Додо Пиццу» доступнее — и на деле, и в восприятии людей. Простого решения тут не было. Но маркетинг каждый раз возвращался с точечными идеями о снижении цен за счет спецпредложений. Овчинников не мог разглядеть во всем этом цельного видения. А главное, ничто ведь не менялось, лайк-фо-лайк продолжал падать.

Еще два года назад Федор едва уговорил Чернышева оставить престижную работу во «ВКонтакте» и перейти в «Додо», чтобы вывести маркетинг компании на новый уровень. И тот справился с этим на все сто. Но в бизнесе «Додо» слишком быстро все менялось, в условиях высокой неопределенности и растущих проблем Чернышев не решался на радикальные шаги. Чтобы переломить ситуацию, требовались меры, которые могли вызвать протест у партнеров. И Овчинников начал подозревать, что только он сможет и принять непростое решение, и «продать» его партнерам.

У них состоялся сложный разговор. Расставаться с единомышленником Овчинникову не хотелось, и он предложил Чернышеву новый интересный челлендж — ехать в Великобританию, чтобы строить маркетинг с нуля.

Вырыпаев планировал открывать там собственные, а не франчайзинговые пиццерии и делать такую же большую историю, как Федор в Китае. И опыт Штатов показывал, что без сильного маркетинга не обойтись… Чернышев вызов принял. Овчинников же назначил себя временным директором по маркетингу в России.

https://sila-uma.ru/rr/65

Жизнь в России изменилась. Мы видели это, но все-таки проспали изменения.

Другого выхода, казалось, не найти — и не только из-за того, что нужны радикальные непопулярные шаги. Времени искать нового директора по маркетингу и погружать его в бизнес просто не оставалось. Гонка за лидерство на российском рынке была в самом разгаре. Федор взялся за антикризисную стратегию, которую требовалось создать за три недели — чтобы успеть к очередному съезду партнеров, ведь именно там управляющая компания отчитывается об успехах и рассказывает о новых планах. Нельзя выйти на сцену и сказать: у нас серьезные проблемы, но мы пока еще не придумали, что с этим делать.

Федор говорил со сцены два часа, и это стало самым долгим выступлением в его жизни. Меньше получаса ушло на описание достижений за прошедший год, а потом он сказал: «Надо признать, что мы находимся в кризисе» — и полтора часа посвятил путям выхода из него.

Детальный анализ данных в «Додо ИС» показал, что многие лояльные клиенты переходили в разряд «засыпающих» и «дрейфующих» (то есть снижающих частоту заказов), а потом и «потерянных». При этом рекламные кампании последнего времени (как и локальный маркетинг партнеров) создавали огромное число случайных клиентов, которые покупали один раз и больше не возвращались.

Дело не в продукте, а в цене, объяснял Федор. «Додо», если кто забыл, это массовый бренд, он должен и быть доступным, и восприниматься таковым. Но как снизить цены, когда все дорожает, и не обрушить экономику франчайзи? Его стратегия состояла в том, чтобы давать скидки — но только в двух случаях: если клиент делает большой заказ (на доставку) или если он покупает часто (в ресторане). Так планировалось поддержать лояльных клиентов и вернуть «засыпающих» в разряд лояльных. Две эти группы вместе обеспечивали больше половины всей выручки компании и были теоретически готовы покупать чаще, если «Додо» станет доступнее. Вдобавок в меню появятся новые, более дешевые опции. А следующая общенациональная рекламная кампания должна пройти под слоганом «До-доступность».

Ничего революционного в плане не было — Федор считал его простой гигиеной. Он знал, что похожим образом действовали крупнейшие ресторанные сети мира. Но его стратегия основывалась в том числе и на технических возможностях «Додо». В ее базе данных уже хранилась информация о двенадцати миллионах клиентов. Каждому можно было предоставить персональные предложения. А на сайте и в приложении предполагалось создать «конструктор комбо», чтобы клиент мог выбирать продукты и сразу видеть, какую скидку за этот набор сможет получить. Для развития ресторанов Федор обещал дать клиентам возможность делать заказ навынос через приложение (прежде оно работало только на доставку) — так и клиенту удобнее, ведь можно заказать еще на подходе к пиццерии, и ресторану выгоднее, ведь это происходит без участия кассира.

Нельзя сказать, что франчайзи обрадовались новой стратегии. Кого-то больше беспокоила прибыльность сегодня, чем снижение темпов роста и проблемы завтра. Кто-то привык привлекать клиентов, раздавая скидки. Партнеры роптали, но цены — зона ответственности управляющей компании. Приходилось подчиниться и надеяться, что новая стратегия принесет плоды.

Супы на ланч и каши на завтрак

Денис Чернобаев оглядывается по сторонам. Кажется, никто на него не смотрит. А если и смотрит — что с того? Вряд ли кому-то есть дело до человека, который роется в мусоре. Мало ли чудаков в таком сумасшедшем мегаполисе, как Москва. Тут еще и не такое увидишь… Так что Денис невозмутимо сует руку в урну и достает оттуда мятые кассовые чеки.

Никто не обращает на него внимания. Значит, можно спокойно покинуть кафе. А потом разбирать улов и анализировать, что люди здесь обычно покупают и сколько тратят за один раз. Он уже посчитал, сколько посетителей заходит в кафе за час. Зная средний чек, можно будет легко прикинуть, какая тут выручка.

Денис хочет знать выручки всех кафе вокруг метро «Таганская» в центре Москвы, потому что он открывает здесь корпоративную пиццерию «Додо». Это будет необычная, экспериментальная «Додо Пицца». Небольшая, но нацеленная на бешеный пешеходный трафик, с огромным выбором готовых горячих закусок и пицц кусочками (да еще и непривычной квадратной формы). А еще с такими необычными для пиццерии блюдами, как супы на ланч и каши на завтрак.

Ничего подобного в компании еще не делали. И к чему это приведет, никто не знает. В ходе битвы за Москву Денис Чернобаев проводит разведку боем.

К середине 2019 года стало ясно: объявленная Овчинниковым битва за Москву превращается в затяжную кампанию (впрочем, Федор ничего другого и не ждал). Партнеры открыли здесь уже десятки пиццерий, а доля столицы в общей выручке российской сети «Додо» превысила четырнадцать процентов. Рост числа ресторанов и вложения в рекламу не прошли даром: например, месячная выручка первой собственной московской «Додо Пиццы» на улице Наметкина приблизилась к шести миллионам рублей.

Но в то же время первая сыктывкарская пиццерия на Первомайской уже вплотную подошла к десяти миллионам. А ведь расходы в Сыктывкаре и Москве несопоставимы.

Кризис доступности в Москве приобретал особенный колорит. «Додо» никогда не брала плату за доставку, ее стоимость уже была включена в цену пиццы. Эта тактика хорошо показала себя в регионах, но в Москве работало много ресторанов, которые делали прибыль не на еде, а на продаже алкоголя. Они могли позволить себе продавать пиццу чуть ли не по себестоимости, к тому же доставка для них оставалась лишь дополнительным каналом. Порой получался парадокс: цена на пиццу из демократичной «Додо» оказывалась более высокой, чем цена пиццы из недешевого ресторана.

В среднем у франчайзи продажи оставались ниже, чем в регионах, а затраты — выше. Экономика едва сходилась. Владимир Горецкий, который выиграл тендеры на восемнадцать пиццерий, пока что лишь множил убытки, открывая новые и новые точки. Иногда кассовые разрывы приходилось закрывать траншами, которые поступали на открытие новых пиццерий.

Посмотрев на удручающую динамику, инвесторы в какой-то момент потребовали от него выдать личное поручительство на инвестиции по всем восемнадцати пиццериям. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. А значит, поражение в битве за Москву обернулось бы его личным крахом. Как и основатель «Додо», он верил в будущее и считал, что его не построишь, если не рискнешь буквально всем.

Федору не нужно было напоминать, как важна победа — и для каждого франчайзи, и для всей компании. Команда продолжала совершенствовать формат, продукт, меню. Компания построила в регионе крупный центр производства теста — это помогло обеспечить единое качество по всей столичной сети. Совместно с поставщиком разработали собственный фирменный пицца-соус — благо колоссальный объем закупок сети уже служил для поставщиков хорошей мотивацией. Новинки меню вводились прежде всего с расчетом на привередливую столичную публику. Такие, например, как пицца «Том ям» с цыпленком и креветками с соусом на кокосовом молоке.

Отдельным фокусом стала скорость доставки. Это в регионах обещание «Пицца за 60 минут или бесплатно» производило сильное впечатление. И агрегаторы доставки еды, и Domino’s приучили москвичей к другому стандарту: тридцать минут от оплаты до получения заказа. К тому же «слепые тесты» показывали, что температура продукта критически важна для вкуса. Даже самая прекрасная на свете, но уже подостывшая пицца никогда не вызовет восторга. Стало ясно: чтобы повысить скорость, нужно не только оптимизировать работу на кухне и работу курьеров, но и сокращать зоны доставки.

Пришлось убеждать франчайзи, что это в их интересах. Получив заказ за полчаса, клиенты будут чаще возвращаться, и так вырастет выручка. Чтобы отрезать пути к отступлению, среднее время доставки в каждом городе, включая Москву, стали показывать прямо на сайте для заказа пиццы. Данные подгружались напрямую из «Додо ИС».

Федор возлагал большие надежды на эксперимент на Таганке. При его разработке команда черпала вдохновение в китайском проекте: здесь тоже сделали ставку на трафик и пиццу кусочками, правда, без римского теста. Успех нового формата мог улучшить экономику зала и открыть для сети центральные районы города, куда съезжались все жители.

Так получилось, что пиццерия на Таганке стала юбилейной — пятисотой. В первый же полный месяц работы ее выручка достигла пяти миллионов рублей. Кажется, еще никогда в таком маленьком ресторане «Додо» не толпилось так много гостей. А вскоре «Додо Пицца» обошла в столичном регионе прежнего бессменного лидера Papa John’s по числу запросов в поисковике «Яндекс». Федор чувствовал: перелом близок, — и убеждал в том партнеров.

«Сопротивление бесполезно»

Делаю публичное заявление. Через три года «Додо Пицца» будет лидером рынка доставки пиццы в Москве… Боссы международных сетей, их менеджеры и инвесторы уже давно читают мою страничку. «Додо Пицца» сегодня для них — главный конкурент и enfant terrible рынка. Они читают сейчас мои дерзкие слова и смеются. «Ну кто так ведет бизнес? Это ведь несерьезно. Писать заявления в соцсетях:)»… Да, смех успокаивает, все хорошо, все под контролем, но где-то в глубине души есть сомнение: «А вдруг у них получится?» Постепенно сомнения будут расти. Надо идти в регионы — инвесторам обещали рост. Параллельно надо сохранять свою долю на «родном» рынке в Москве и как-то расти в остальной России, а там у «Додо» везде сильные партнеры. Огромная страна — сложная логистика. Это не Москва. Надо разрываться, бороться, а энергии мало. Менеджеры работают за бонусы — хотят отдыхать в Таиланде, а не ездить по пиццериям. А в «Додо» рубятся за мечту, за крутой продукт, за страну. Появится неуверенность. Смех пропадет. Немного паники, попытки понять причины, судебные иски, а потом будет принятие. Эго успокоится, и все встанет на свои места. Как сказал наш партнер из Самары Дмитрий Троян, «сопротивление бесполезно». Это не просто слова. У нас есть план. И главное, под нашим напором просто не выстоит корпоративная машина. Сила не в деньгах и крутых бизнес-школах. Настоящая сила внутри нас.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/66

Зачем говорить «нет»

Летом 2019 года на рынке доставки еды в России по-прежнему лидировал Delivery Club с долей больше одиннадцати процентов. За ним с одинаковой долей в семь процентов следовали «Яндекс Еда» (еще один агрегатор) и… «Додо Пицца». Два года назад Овчинников отказался от сотрудничества с агрегаторами, а топ-менеджеры Mail.ru Group, владеющей Delivery Club, называли его таксистом, который протестует против Uber. И вот — положение Delivery Club казалось уже не таким прочным. Неизвестная еще недавно сеть пиццерий наступает на пятки.

Но агрегатор получил мощную поддержку. В июле 2019 года Mail.ru Group заключила с государственным гигантом — Сбербанком — соглашение о стратегическом партнерстве на рынках такси и доставки еды. Две корпорации планировали вложить в эти рынки больше миллиарда долларов. В доставку еды пришли по-настоящему большие деньги. Амбициозным менеджерам, стоявшим за таким партнерством, нужны были быстрые и громкие успехи. Delivery Club возглавил Гюванч Донмез — опытный международный менеджер, до недавнего времени руководивший подразделением Domino’s в России.

В августе Федора пригласили в Сбербанк — «поговорить». Увидев список участников встречи, он решил, что «Додо» собрались покупать. Как иначе объяснить настолько звездную компанию? Помимо Гюванча Донмеза, еще и генеральный директор Mail.ru Group Борис Добродеев, и — как будто этих двоих было мало — Лев Хасис.

У Хасиса уникальная биография. Он возглавлял банки, авиастроительные предприятия и огромные розничные сети в России, а потом стал старшим вице-президентом Walmart. Теперь он вернулся из США в Россию в качестве первого заместителя председателя правления Сбербанка — крупнейшего банка Восточной Европы.

Федор продавать бизнес не планировал, но все равно с некоторым волнением надел костюм, который почти никогда не носил. Так же поступил финансовый директор Кирилл Вырыпаев. Менеджер, встретивший их в офисе Сбербанка, жестом указал охране пропустить гостей без проверки. Они поднялись на один из верхних этажей высотной штаб-квартиры компании на улице Вавилова. Гостей поразил размер кабинета, в котором они оказались. Вскоре выяснилось, что это не кабинет, а приемная перед кабинетом, где приглашенные Добродеев и Донмез ожидают их и пьют чай.

Овчинников и Вырыпаев заходят в кабинет. Кажется, он превосходит по масштабам и приемную, и, возможно, даже теннисный корт. Массивный рабочий стол у дальней стены, отделанной деревом. Рядом с ним — большой телевизор. Показывают CNBC — американский телеканал, освещающий финансы и бизнес. Вырыпаев вспоминает, что пытался найти в Москве кабельный или спутниковый пакет с этим каналом, но не смог.

Хозяин кабинета, Лев Хасис, невысокий энергичный человек с внимательным взглядом, горячо приветствует гостей и предлагает сесть за длинный и тяжелый стол для переговоров. Включается проектор, на одной из стен появляется презентация, и Донмез начинает выступать — на английском, поскольку по-русски не говорит. Тут Овчинников и Вырыпаев понимают, что «Додо Пиццу» не хотят покупать. Ее зовут восстановить сотрудничество с Delivery Club.

Федор несколько недоуменно смотрит на людей по другую сторону стола. Они управляют компаниями общей стоимостью больше восьмидесяти миллиардов долларов. От их совокупной финансовой гравитации будто исказились пропорции кабинета. Сложно поверить, что они собрались здесь, чтобы уговорить таксиста снова подключиться к Uber.

Предложение между тем сказочное. «Додо» обещали огромные инвестиции в совместную рекламную кампанию. Комиссия Delivery Club при этом снижалась с двадцати процентов до символической суммы, которая лишь компенсировала платформе проведение платежей по банковским картам. По похожей схеме работали с агрегаторами глобальные компании, например McDonald’s. Если ты получил такое предложение, значит, тебя признали игроком высшей лиги.

На московском рынке партнерство с Delivery Club, наверное, решило бы сразу много проблем. Но Федор просто сказал: «Нет». Вежливо, но твердо. После этого в дело включился Добродеев, стал уточнять позицию, работать с возражениями, убеждать взглянуть на это с другой стороны. Безрезультатно. И тогда в бой пошла тяжелая артиллерия.

Вырыпаеву кажется, будто Хасис отодвинул всех своих соратников. Конечно, соратники остались на месте. Просто этот человек умеет полностью переключить на себя внимание. Одним жестом или словом изменить энергетику встречи. Следующие полчаса говорит в основном он.

Хасис выдвигает нерушимые доводы. Порой как будто льстит, порой словно подначивает. И двигает, двигает собеседников ближе к своей позиции. Это ощущается как давление. Не удушающее, не грозное, но сильное, убедительное. Оно могло бы поколебать кого угодно. Федор снова вежливо отказывает.

«Зачем говорить “нет” прямо сейчас? Вы подумайте, посчитайте», — в голосе Хасиса звучит даже не обида, а удивление. «Гораздо честнее с моей стороны будет, если я прямо сейчас скажу “нет”. Потому что я уже сейчас знаю, что скажу», — отвечает создатель «Додо».

Федор понимал, что предложение Delivery Club — тот же троянский конь, что и два года назад. Более величественный — но и еще более опасный. Да, теперь с ним разговаривали не рядовые менеджеры, а вершители судеб. Они предлагали ему невероятные условия. Но принципиально это ведь ничего не меняло. Контракт со сколь угодно выгодными условиями когда-то закончится, а зависимость от агрегатора останется.

Федор больше всего ценил независимость и свободу — возможность строить бизнес не так, как принято. И даже не как выгоднее, а так, как ему самому кажется правильным. Чтобы сохранить эту свободу, он уже отвергал предложения влиятельных людей, срывал переговоры по инвестициям. Когда ты знаешь, ради чего каждое утро встаешь с постели и ради чего идешь работать, места сомнениям не остается. Даже под давлением людей, которые не привыкли слышать «нет».

Последние пять минут Хасис вел легкий смол-ток — чтобы не заканчивать встречу на этом «нет». Подводя итоги, он подарил гостям по экземпляру книги Филиппы Перри «Как не сойти с ума». Федор попросил автограф. Хасис подписал: «На добрую память и с надеждой на сотрудничество».

Глава 14

Пять дней в белом доме

Дачный поселок под Юрмалой, один из главных латвийских курортов. Место красивое и тихое. Белый двухэтажный дом окружен величественными деревьями. Высокий коротко стриженный человек в белой рубашке любезно предлагает Владимиру Горецкому пройти внутрь. Владимир заходит. В доме — еще один человек. Невысокий, загорелый, в спортивном костюме. Он молча протягивает гостю правую ладонь. Горецкий сначала удивляется долгому рукопожатию, а потом будто в замедленной съемке наблюдает, как новый знакомый поднимает левую руку с каким-то предметом, и в лицо Владимиру бьет струя газа. На него наваливаются сзади и валят на пол. Кричат, что работает ФСБ и сопротивление бесполезно. Заводят руки за спину и связывают. Надевают ему на глаза маску для сна, поверх нее — балаклаву. Глаза жжет страшно, к боли прибавилось удушье — из-за газа перехватывает дыхание. Горецкий слышит звук металла, будто кто-то достал нож. Чувствует, как что-то острое касается его спины. Просит не убивать…

Заходя в этот злосчастный дом, Горецкий думал, что идет на встречу с потенциальным инвестором. Еще в далеком 2012 году они с Овчинниковым договорились, что он станет мастер-франчайзи в Польше. Сейчас, в 2019 году, эта фантастическая идея начала обретать вполне реальную форму. Владимир, один из крупнейших франчайзи «Додо» c пиццериями в Смоленске, Калуге и Москве, чувствовал в себе силы для польского проекта и начал искать финансирование.

На него вышел человек, представившийся сыном влиятельного российского чиновника. Говорил, что он управляет семейными финансами, заинтересован в инвестициях и хочет встретиться — но без лишней огласки, на территории другой страны. Когда Владимир рассказал об этом Федору, тот посоветовал не иметь с ними дел. Его опыт подсказывал, что от влиятельных людей, которые не ведут дела открыто, лучше держаться как можно дальше. Горецкий и сам понимал, что с государственной зарплаты сложно отложить лишние два миллиона евро, необходимые для старта в Польше. Так что новому знакомому отказал. Тот все равно предложил встретиться — чтобы хотя бы познакомиться, обсудить другие проекты. К сожалению для себя, Горецкий согласился.

Острый предмет и правда оказался ножом, но Владимира не убили. Просто срезали с его спины рюкзак — снять его при связанных руках затруднительно. Его отвели в комнату и уложили на кровать. Похитители сообщили ему, что под него, Горецкого, важные люди зарезервировали два миллиона, а он их кинул. А значит, теперь придется платить неустойку — двести тысяч евро. «Вряд ли это на самом деле ФСБ», — подумал тогда Владимир.

Он готов был отдать последние деньги, лишь бы остаться в живых. Сразу выдал все пароли от гаджетов и онлайн-банков. Только вот все его капиталы вложены в бизнес, и свободных личных средств у него оставалось немного, что неприятно удивило похитителей: в общей сложности вряд ли больше миллиона рублей (а это около пятнадцати тысяч долларов).

Они стали выводить эти деньги на свои подставные счета — небольшими транзакциями по пятьдесят — сто тысяч, чтобы не вызвать подозрений. Каждую такую транзакцию Владимир подтверждал. Говорил со службой безопасности банка по телефону, называл кодовое слово. Впрочем, один из банков все равно заподозрил что-то неладное и заблокировал операции по счету. А еще Горецкому приходилось отвечать на сообщения от коллег и родных. Жене он написал, что у него важная сделка, поэтому надо задержаться. Коллегам — что уехал по личным делам. Точнее, писали его тюремщики. Он лишь диктовал текст.

На то, чтобы полностью распродать акции индексных фондов и опустошить личные счета, ушел целый день. К своему удивлению, Горецкий даже смог заснуть — связанным, с повязкой на глазах. А на следующий день все началось заново.

Несколько сотен тысяч только разогрели аппетит похитителей. Они требовали перевести несколько миллионов, которые лежали на счетах его фирмы, на тот личный счет в банке, что еще оставался не заблокированным. Что Горецкий и сделал, написав своему бухгалтеру. Операция по дальнейшему выводу денег небольшими порциями продолжилась. Владимир переписывался под контролем похитителей с коллегами и семьей. Даже провел из плена рабочее совещание — конечно, с выключенной камерой.

Увидев, что Горецкий не сопротивляется, похитители расслабились, даже согласились связать затекшие руки впереди, а не за спиной. Принесли поесть: жареное мясо и картофельное пюре. Пленник есть отказался, аппетита не было. Тот парень, что первым приветствовал его в белом доме, удивился: мол, в такой ситуации другие, наоборот, едят как не в себя. Обидным ему казалось, что пленник и отказывается от такой хорошей еды, и не ценит условия содержания. Другие вот сидят в подвале на границе с Румынией, и вместо всех удобств у них жестяное ведро. Стало понятно, что парень занимается этим не в первый раз.

Днем позже, когда тот же парень охранял его в комнате, Горецкий не удержался и завел разговор по душам. Ему хотелось знать, зачем его тюремщик занимается бандитизмом. «Вот я кормлю людей. А еще мы в компании создаем социальные лифты для людей. Я вообще что-то делаю, только если вижу в этом смысл, — говорил Владимир. — А ты, вот ты почему ввязался в это, какая твоя мотивация?»

Похититель ответил, что они, вообще-то, коллеги — он тоже кормит людей. В его обязанности входит закупать продукты и готовить. И его беспокоит, что пленник почти ничего не ест. Потом он рассказал свою историю. Побег из дома в шестнадцать лет, работа в самых разных местах, четыре года в частном охранном предприятии… И вот, подвернулись «легкие деньги».

Взяв все, что можно, у франчайзи, сообщники нацелились, кажется, и на «Додо Пиццу». Некий «Константин Брониславович» звонил похитителям, чтобы поговорить по громкой связи с пленником. Он заявил, что «Додо» они скоро заберут себе, а Горецкому отведут роль подконтрольного им директора. Тот объяснил, что это невозможно, что компания существует во многом благодаря личности основателя и ценностям, важным для всех сотрудников. Без него люди, на которых все держится, не станут там работать.

Тогда поступило новое требование: переписать все доли Горецкого в капитале разных фирм — то есть отдельных пиццерий. Владимир снова объяснил, что это невозможно: по условиям договоров, преимущественное право выкупа имеют другие люди. Он может подписать что угодно, но юридической силы эти бумаги иметь не будут. На что «Константин Брониславович» ответил: тогда ты должен нам шестьдесят миллионов рублей.

Все, что смог сделать Горецкий, — это уговорить босса немного снизить сумму «долга». В итоге он подписал документы займа на тридцать два миллиона, которые обязался возвращать ежемесячными платежами. А также еще несколько пустых листов — на всякий случай. В обмен на это его обещали отпустить. Владимир очень надеялся, что так и будет. Но чем больше думал, тем меньше находил смысла в том, чтобы вообще оставлять его в живых. Он видел лица некоторых сообщников, сможет их описать. Деньги от него получили. Зачем после этого оставлять свидетеля?

Ему вспомнился сериал, в котором эксперт-криминалист, попавший в заложники, старался оставлять следы — чтобы помочь найти преступников, даже если они расправятся с ним. И Горецкий вел себя так же: оставлял отпечатки пальцев в самых труднодоступных местах — за унитазом, под столом. Забросил как можно глубже под диван пластырь со следами своей крови.

В понедельник, 30 сентября 2019 года, похитители заявили, что в тот же день он получит свободу. Для начала ему дали подержать пистолет и пообещали, что пистолет этот с отпечатками пальцев будет фигурировать в каком-то «тяжком преступлении», если пленник вздумает обратиться в полицию. Потом проинструктировали: часть «охранников» покинет дом в 20:00, остальные — в 00:15. А сам он должен дождаться, когда наступит 00:30, взять свои вещи, билет и деньги на такси — и выйти наружу, где его будет ждать машина для трансфера в аэропорт.

Весь день сообщники убирались в доме: собирали вещи, протирали поверхности, чтобы не оставить отпечатков. В 20:00 ему в комнату принесли часы и ушли. Следующие четыре с половиной часа стали самыми долгими в жизни Горецкого. Он не мог оторвать взгляд от стрелки, которая ползла необыкновенно, мучительно медленно. Прислушивался. Все более очевидным становилось, что все похитители покинули дом в 20:00, а ждать до 00:30 потребовали, чтобы дать себе фору. Но он не решался выйти раньше времени.

Когда часы показали половину первого ночи, он осторожно прошел вниз, включил всюду свет. Дом был пуст. Он увидел свой разрезанный рюкзак, рядом — билет до Москвы, пятьдесят евро и семьсот пятьдесят рублей на такси. Снаружи его ждал автомобиль — обычный, судя по всему, трансфер до аэропорта. В общей сложности Владимир Горецкий провел в комнате на втором этаже белого дома пять дней.

В те непереносимо долгие четыре с половиной часа Владимиру невольно в голову лезли мысли о свободе. Он боялся надеяться слишком сильно, но все же… Ему казалось, он разрыдается, как только окажется в безопасности среди других людей. Но нет. Горецкий был так опустошен, что, когда машина доставила его в аэропорт, он будто и не чувствовал ничего. Кроме голода. Да, он вдруг ощутил — впервые за пять дней — страшный голод. Оставалось немного денег, хватило на сэндвич. Этот сэндвич показался ему невероятно вкусным.

Головоломка

Когда Овчинников и Петелин узнали о похищении, они сразу решили, что это продолжение атаки на «Додо». Год назад кто-то подбросил наркотики в пиццерии одного из самых крупных партнеров. А теперь другого крупного партнера похитили, ограбили, да еще и пытались (неловко, но все же) взять под контроль если не всю «Додо», то хотя бы его рестораны.

Федор убедил Владимира идти в полицию, нашел ему адвокатов и нанял для него охрану. Основателя «Додо» так и подмывало предать историю огласке, как в прошлый раз. Но одно дело — нелепое обвинение в наркотрафике, а другое — реальное насильственное преступление и угроза жизни партнера. Адвокаты уговорили Овчинникова пока ничего не разглашать, дать следователям делать свою работу.

Один из первых советов, который получили руководители «Додо», — проверить офис на наличие подслушивающих устройств. И они проверили. Специалисты пришли с соответствующим оборудованием и все тщательно просканировали.

Федору звонят, чтобы сообщить результаты проверки: жучок есть. Где? В угловом кабинете опенспейса. Федор понимает, что это та самая переговорка, в которой они с Петелиным и Вырыпаевым обсуждали план действий. Овчинников шокирован, он физически чувствует опасность. Да, это спланированная атака на компанию. И враг знает все, что они знают, — он будет защищаться, то есть нападать. В это самое время Горецкий и Петелин возвращаются из Риги в Москву после попытки заставить все-таки полицию завести уголовное дело — а латвийская полиция (как и российская) не спешит это делать. Решают вызвать охрану прямо в аэропорт, чтобы защитить обоих. В последнее время сотрудникам, знакомым с историей похищения, казалось, что за ними и за офисом следят. Они будто бы видят одни и те же машины напротив офиса. Теперь есть доказательство — да, следят. Даже есть кого подозревать: незадолго до того в офисе работали электрики. Наверное, они и подбросили. И как хитро сделали! Жучок находится в кубике Рубика. В обычную на вид игрушку искусно вмонтировано электронное устройство с передающим модулем.

Прошло несколько часов, прежде чем Федора осенило: он, кажется, знает, что это за «подслушивающее устройство». В магазине неподалеку от пиццерии «Додо» в Ханчжоу он как-то купил кубик Рубика компании Xiaomi. То был не простой кубик, а «умный», с электронной начинкой и модулем связи, чтобы передавать данные в приложение. Устройство работало только на китайском языке, потому Федор ни разу им не пользовался и попросту забыл об этом. «Жучок» в офисе оказался обыкновенной игрушкой.

Может, это все-таки не атака на компанию, а обыкновенный бандитизм? Похитители неплохо все придумали, заманив Горецкого в Юрмалу. Жертва — гражданин России, живущий в Москве, а произошло все в Латвии, которую, вероятно, преступники покинули еще до того, как Горецкий вышел из своей тюрьмы. Неудивительно, что ни российские, ни латвийские следователи не горели рвением расследовать это преступление.

Федор всегда называл себя «практичным идеалистом». Он хотел построить глобальную компанию, которая будет работать по всему миру — в Нигерии, в Аргентине, в ЮАР. А значит, нужно уметь не только конкурировать за клиента, но и защищать бизнес там, где ты не всегда можешь полностью положиться на государство. Пришло время этому учиться. До сих пор никому и в голову не приходило, что «Додо» нужна служба безопасности. Оказалось, нужна.

Из всех принятых мер самой плодотворной оказалась идея обратиться к специалистам по кибербезопасности — своего рода кибердетективам. Преступники наследили, оставили цифровой след. Они пользовались компьютером и телефоном Горецкого. Даже установили на них программы с удаленным доступом. Объединив онлайн и офлайн-методы, удалось узнать имя одного из сообщников. Пока только подменное. Но, потянув за эту ниточку, раскрутили весь клубок.

Уже в ноябре 2019 года на стол Овчинникову легла большая карта связей — как в детективных фильмах, — где разные люди объединены в одной схеме: фотографии и имена, соединенные стрелочками с пояснениями и данными. Кибердетективы идентифицировали всех участников, которые, как оказалось, поставили подобные похищения на поток. Выманивали бизнесменов на «переговоры» за границу, брали в заложники и опустошали их счета. Они постоянно меняли страны и до сих пор оставались неуязвимы для правоохранительных органов. Да многие жертвы и боялись идти в полицию, радуясь, что остались в живых…

Команда «Додо» передала все собранные материалы российским следователям. Овчинников решил, что на этом успокаиваться не надо. Компания создаст эффективную службу безопасности, а также сделает все возможное, чтобы добиться ареста виновных. Под угрозу поставили жизнь одного из партнеров — и ради безопасности всех сотрудников и франчайзи он просто обязан довести это дело до конца.

Джаз, шампанское, пицца

Кого-то другого происшествие с Горецким заставило бы задуматься: не нужно ли пересмотреть принципы радикальной открытости? Теперь, когда компания выросла и стала зарабатывать серьезные деньги, стоит ли продолжать открыто публиковать и прибыль всей компании, и выручки отдельных пиццерий? Федор даже не задавался таким вопросом, он с ходу отвергал любые просьбы и предложения что-то скрыть.

А они поступали — например, от партнеров из Нигерии. Троттер и Сасин убеждали Овчинникова, что Нигерия — это особый случай (как правило, каждый, кто просил скрыть выручку, говорил, что его случай особый). Если кто угодно сможет наблюдать за пиццерией в Лагосе по камерам в режиме реального времени, это станет идеальным подспорьем для грабежа. А его вероятность в такой стране, как Нигерия, крайне высока. Если кто угодно получит доступ к финансовой информации, появится стимул для рэкета или даже похищения сотрудников и владельцев.

Федор понимал, что в этих словах есть резон. Но примерно то же самое он слышал и в России, еще когда создавал «Додо Пиццу». И он знал, что правило работает, только когда у него нет исключений. Позволишь одному партнеру скрывать выручку — сразу выстроится очередь из тех, кто захочет сделать так же. В качестве компромисса договорились все же, что камер в пиццериях не будет, но выручка останется открытой — только Федор не будет рекламировать финансовые результаты нигерийских пиццерий, как он обычно любил это делать в своих соцсетях.

Ренат Сагадеев в октябре 2019 года с изумлением наблюдает церемонию открытия первой пиццерии в Лагосе. А это именно церемония, светский раут. В демократичной пиццерии играет джаз, гостям разносят шампанское. К шампанскому прилагается фирменная пицца с сушеными бананами. Фирменная — потому что «додо» в Нигерии значит «сушеный банан». Из-за этого названия многие считают «Додо Пиццу» местным брендом. Ближе к вечеру меняется и формат, и состав гостей. Место саксофониста занимает диджей, к входу (пиццерия открылась в торговом центре, но имеет собственный вход) подъезжают два грузовика с едой и напитками, небольшое помещение наполняется местными звездами соцсетей, а актер в костюме додо танцует вместе с ними тверк.

https://sila-uma.ru/rr/67

Первый покупатель и первый чек! 5000 найра).

Российских гостей такой подход к маркетингу удивлял, но партнеры знали, что делали. Уже в первые две недели динамика показывала, что точка безубыточности близка. Ко второму месяцу она была достигнута, несмотря на скромные по мировым меркам продажи в пересчете на доллары — около сорока тысяч. В тот момент уже вовсю готовились к открытию вторая и третья пиццерии «Додо» в Нигерии.

Хороший старт на африканском континенте оказался далеко не единственным успехом за пределами России. Весь конец 2019 года проходил под знаком международных достижений. Компанию наконец заметило мировое бизнес-сообщество. Агентство Bloomberg выпустило о «Додо» комплиментарный фичер. Овчинникова пригласили выступить на профильный саммит в Цюрихе, где он узнал, что «Додо Пицца» признана самой быстрорастущей ресторанной сетью Европы. Наконец, в Сингапуре на престижной конференции глобальных лидеров индустрии питания «Додо» получила приз как самая инновационная ресторанная компания мира. Федор вышел на сцену вслед за другим призером — гендиректором Restaurant Brand International. За этим тривиальным названием скрывалась глобальная корпорация, которой принадлежали такие бренды, как Burger King и Tim Hortons.

Несмотря на это, Овчинников все острее чувствовал, что еще крайне далек от реализации своей мечты о по-настоящему глобальной компании. В каком-то смысле мечта не приблизилась, а даже отдалилась. Международные успехи на публичном поприще — это, скорее, признание достижений в России, а рост в Нигерии — капля в море, учитывая ограниченность африканского рынка. А вот на больших и конкурентных рынках прорыва пока не получилось.

Еще несколько лет назад Федор с присущим ему предпринимательским задором объявил, что за десятилетие откроет в Америке четыреста пиццерий. Прошло три года после запуска Оксфорда, а американская сеть «Додо» смогла прирасти только одной точкой — в ближайшем к Оксфорду крупном городе Мемфисе. И даже этот небольшой успех стоил команде нечеловеческих усилий.

Боролись за выживание и пиццерии «Додо» по другую сторону океана — открытые британскими франчайзи. Как и в Китае, в Англии партнеры сначала убеждали Овчинникова, что хорошо знают ситуацию на местах, а потом столкнулись с жестокой реальностью и сверхконкуренцией развитого рынка. И если из-за удаленности дальнейшие инвестиции в Штаты казались неоправданными, то за Британию Федор хотел побороться.

Как когда-то в Китае, на острове высадился десант из Москвы. Екатерина Бородич отвечала за маркетинг. И начала с опроса клиентов, в том числе разочарованных в «Додо».

Екатерина идет с работы после двух фокус-групп. Моросит мелкий дождь, на душе примерно такая же погода. Целый день прошел совершенно зря. Две фокус-группы — активные клиенты и клиенты, не вернувшиеся после первого заказа, — на все вопросы улыбались, как Чеширский Кот, и отвечали: «Все прекрасно, мы всем довольны».

И если после первой группы (с активными клиентами) Екатерина подумала, что все, быть может, и правда неплохо, то клиенты из второй группы (те, кого «Додо» потеряла) явно что-то скрывали. Она вспоминает все, что знает о британцах. У них действительно не принято говорить неприятные вещи в лицо. Тогда, может, пусть не скажут, а напишут?

На следующий день в пиццерии новая порция клиентов. Екатерина выходит к ним с пачкой офисных стикеров и охапкой шариковых ручек. Просит написать на них, что не нравится или что хотелось бы улучшить, — и развесить на соответствующих местах в пиццерии. Британцы вежливо улыбаются, Екатерина уходит, чтобы никого не смущать.

Она возвращается через двадцать минут и видит, что вся пиццерия буквально заклеена стикерами. И чесночный хлеб недостаточно чесночный, и листовки непонятные, и меню неудобное, и крючков для сумок под столами нет, и со вкусом пиццы что-то не то. Никогда еще она не была так рада увидеть десятки жалоб. Стало понятно: есть с чем работать. Но стало понятно и то, что работа предстоит огромная.

Мечты Федора

Федор любил разговоры с Кириллом Вырыпаевым. Они превращались в своего рода сократический диалог. Кирилл умел смотреть на дело отстраненным взглядом инвестора, задавать неудобные вопросы. Это порой действовало как холодный душ, а порой — как толчок к новому открытию.

«Потолок российского рынка близок, — предупреждал Кирилл. — И он недостаточно высоко, чтобы обеспечить деньгами масштабную международную экспансию». «Додо Пицца» открыла в России больше точек, чем Papa John’s и Domino’s, вместе взятые. Компания конкурировала уже не с другими сетями, а с агрегаторами еды, которые объединяли все рестораны страны. Сеть уверенно шла к тому, чтобы закончить год с пятью сотнями пиццерий только на домашнем рынке. Она вышла на совершенно другой, почти космический уровень. В России.

Это прекрасно. Но на вершине одиноко и даже немного скучно. А главное, как и Кирилл, Федор уже видел предел развития. Может быть, число пиццерий «Додо» вырастет вдвое — до тысячи. А что дальше?

Получив опыт на разных мировых рынках, Федор теперь понимал, что международное развитие в Америке, Европе или Азии — путь долгий и полный препятствий.

Все становится намного сложнее, когда ты не дома. Визы, административные препоны, незнакомые языки, чужая среда, новые паттерны потребления, сильные местные игроки, культурные барьеры… Это все не шутки. Когда у тебя есть в запасе время, все можно преодолеть, было бы желание. Но на это нужны деньги, много денег.

Овчинникова всегда вдохновлял пример американских компаний, которые покоряли мир. Но между ними и «Додо» есть большая разница, предупреждал Вырыпаев. Их домашний рынок — США. Он как минимум в десять раз больше российского. Поэтому, когда Starbucks выходит в Китай, он может позволить себе открыть сразу сто точек в лучших местах и годами терпеть убытки, приучая клиентов к своему продукту. У него есть гигантский домашний рынок, на котором лидирующий бренд может хорошо зарабатывать.

У «Додо» такого рынка нет, поэтому компания развивается за границей малыми силами и пока не может похвастаться грандиозными успехами. Даже если сеть вырастет вдвое, этого будет недостаточно для настоящего прорыва. Тупик?

С первого дня, как Федор придумал «Додо», он не планировал запереть себя в рамках одной страны. Хотя в те времена создание даже второй пиццерии казалось смелой мечтой. Сейчас же, когда «Додо» стала национальным лидером, Федор тем более не мог признать, что это ее потолок. Если российский рынок пиццы слишком мал, значит, нужно бороться за главенство не только на этом рынке, решил он.

«Додо» не просто создала революционную облачную систему для управления ресторанами. Она построила мощное сообщество партнеров и инвесторов, научилась управлять франчайзингом, налаживать логистику по всей России, разрабатывать крутые продукты, делать федеральный маркетинг… С таким арсеналом компетенций можно строить почти что угодно в ретейле и секторе услуг.

https://sila-uma.ru/rr/68

Не только пицца.

«Мы делаем пиццу так, как будто спасаем жизни» — эта фраза всегда была неофициальным слоганом компании. Овчинников хотел построить глобальную сеть, масштабом сравнимую с McDonald’s и Starbucks. Как и эти компании, он видел путь в том, чтобы фокусироваться на главном продукте (бургерах, кофе — или, в его случае, пицце). Но теперь Федор чувствовал, что нужна радикальная смена мышления. Он позволил себе помечтать.

И мечты Федора устремлялись далеко: вплоть до сети умных отелей и прачечных. Но остановился он в результате на более привычном рынке общественного питания. Именно тут шансы компании на успех выглядели максимальными. И он остался верен своему принципу: нужно взять то, что уже востребовано, и сделать лучше. Так появились идеи двух новых сетей. Одна будет торговать шаурмой, а другая — кофе.

В России (как и почти во всем мире) не существовало крупных сетей по продаже шаурмы. Но самих точек — тысячи. Люди любят этот продукт, хотя в ларьках у метро его не всегда готовят, соблюдая все стандарты чистоты. А о том, чтобы заказать шаурму в приложении, и речи не идет. А значит, размышлял Федор, можно создать сеть донерных, которая гарантирует качество любимого продукта, да еще и обернет все это в лучший цифровой опыт.

Чего-чего, а сетей кофеен в России великое множество — как и просто небольших частных заведений, в которых порой готовят действительно классный кофе. Но Федор задумал создать сеть нового поколения. Старые игроки заметно отставали от хипстерских кофеен и в продукте, и в брендинге. Кофе — напиток капризный, его качество сильно зависит от мастерства бариста. Масштабировать хороший кофе непросто. Федор считал, что может решить эту проблему с помощью цифровых технологий, а заодно и создать новый, свежий бренд, который выделится на фоне существующих сетей.

Чем больше Овчинников думал об этих концепциях, тем больше преимуществ в них видел. И донерные, и кофейни могли запускать уже действующие франчайзи, достигшие потолка на рынке пиццы в своих городах. В то же время эти бренды открывали двери для новых партнеров, которые прежде, может, и хотели, но не могли присоединиться к компании, потому что «Додо Пицца» уже распродала все города.

«“Додо” выходит за рамки пиццы», — наконец объявил Федор. Чем, конечно, сначала всех шокировал. В один миг «Додо» в России из компании с вполне понятной и даже несколько скучной траекторией развития снова стала стартапом.

«У нашего бизнеса нет границ»

Я всегда был мечтателем. Когда-то, или всего девять лет назад, мысли о создании глобальной сети пиццерий с ядром в виде айти-системы казались настоящим безумием, ведь я писал свои посты из недостроенной пиццерии в подвале где-то далеко на краю мира. Но большие вещи создаются из соединения двух элементов: абсолютной веры, что все твои мечты возможны, и готовности к ежедневному постепенному созданию ценности. Стратегия «цифровой франчайзинговой платформы» — это долгосрочный выбор. Долгосрочное видение. Мы будем постепенно и аккуратно складывать этот большой пазл. Мы начнем с франчайзинговых концепций, связанных с едой, и когда-то в будущем выйдем и за их пределы, улучшая жизнь людей, создавая повседневные продукты и сервисы, соединяя айти-технологии и розничный бизнес, в партнерстве с предпринимателями, наполняющими эти проекты живой человеческой энергией. Мы не будем спешить, потому что на нашем рынке никогда не бывает поздно сделать качественный продукт, но мы всегда будем знать, что у нашего бизнеса нет границ и наш мир бесконечен, и каждый новый продукт, каждое новое достижение или ошибка — это опыт и новый маленький шаг на нашем большом пути.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/69

Оранжевая утка

К запуску стартапов в России подталкивали сложности на международных рынках, и в Китае их было больше всего. Сразу же после открытия пиццерии в Ханчжоу стало ясно: что-то не то с продвижением. Или с концепцией. Или с продуктом. А скорее всего, и с тем, и с другим, и с третьим. Мало кто заходил в «пиццерию будущего». В первый день выстроились очереди, потому что пиццу раздавали практически даром. Но потом поступало не больше сотни заказов в день при выручке три тысячи шестьсот юаней (около тридцати тысяч рублей). Довольно мало, учитывая недешевую аренду, дорогую отделку и высокие зарплаты (а даже сотрудникам кухни «Додо» приходилось платить на десять процентов больше, чем местный McDonald’s, чтобы люди шли работать в никому не известную компанию).

https://sila-uma.ru/rr/70

Самая продаваемая пицца — пицца с дурианом.

Результат получился несколько разочаровывающий, но Федор и не ждал быстрых успехов. Практически каждый иностранный бренд, приходивший в Китай, сталкивался с полным непониманием рынка. Не было такой концепции, которую не пришлось бы адаптировать. Pizza Hut, например, первым среди крупных западных брендов вышла в Китай. За десятки лет она преодолела путь от фастфуда до полноценного ресторана с официантами, где подают стейки и вино. При желании там, конечно, можно заказать и пиццу.

Федор стейки подавать в «Додо» не планировал, но понимал, что первая китайская пиццерия — не столько пиццерия, сколько лаборатория по исследованию рынка, разработке продукта и развитию концепции. Пицца на римском тесте получилась просто волшебной, с замороженным тестом и правда оказалось удобно работать, а заказ через приложение не вызывал у гостей никаких затруднений. Теперь предстояло путем тестов и экспериментов сделать так, чтобы этот волшебный продукт узнали и полюбили китайцы — и чтобы вокруг него вырос устойчивый, прибыльный бизнес.

Постичь китайскую душу помогали местные сотрудники со знанием английского. Прежде всего две девушки — Пэтти и Чэн. Они стали переводчиками и в прямом, и в переносном смысле. С их помощью, например, выяснилось, что представления даже об основах вкуса, о соленом или сладком, у китайцев совершенно другие. Кроме того, в Китае мало кто узнавал птицу додо. Да и само название «Додо Пицца» в иероглифическом варианте никакую додо не упоминало. Оно только передавало звук «додо», что по удачному стечению обстоятельств значило «вкусно есть». Так что «Додо Пицца» звучала для местных примерно как «Вкусно есть пиццу».

Пэтти подходит к китаянке, которая только что получила свой заказ. Спрашивает, часто ли та покупает, что больше всего нравится. Да, пробовала, несколько разных пицц, и больше всего понравилась фирменная. Пэтти удивляется: «Вы знаете, у нас нет фирменной пиццы». Ну как же, удивляется в свою очередь покупательница, вот утка с мандаринами, она у вас и называется — «Оранжевая утка». Пэтти недоумевает: какая утка? «Ну вы что, она же у вас самих на логотипе, — и показывает на додо. — Оранжевая утка! А вы говорите, не фирменная».

В развитии концепции китайской «Додо» Федор возлагал особые надежды на новые технологии. В «пиццерии будущего» абсолютно все заказы — и на доставку, и навынос — размещались через приложение. А это открывало новые возможности для анализа покупательских привычек и паттернов. Сколько людей делает второй заказ, третий или десятый? Какие пиццы часто пробуют новые клиенты, а какие никогда? За какими продуктами возвращаются чаще всего? Каждый день «Додо ИС» обновлялась новой порцией данных. Для пытливого аналитика — кладезь информации, которую можно анализировать вдоль и поперек.

Цифровую пиццерию, решил Федор, можно развивать как интернет-стартап — запускать эксперименты, делать AB-тесты, выкатывать апдейты и шаг за шагом искать то, что называется product-market fit, когда продукт дает нужное рынку. Как раз летом 2019 года в Ханчжоу прибыло подкрепление из России, и среди приехавших была маркетолог Анна Калмыкова, призванная использовать бесценные данные «Додо ИС» для системного развития китайской «Додо».

Начинали эксперименты с возвращаемости шесть процентов. То есть на старте только каждый шестнадцатый клиент приходил во второй раз — чудовищно мало. Постепенно метрика стала расти, и вместе с вложениями в маркетинг росла и выручка. В конце октября 2019 года поставили рекорд по продажам. Почти пятнадцать тысяч юаней — рост в пять раз! И хотя выручка от новых клиентов пока все еще превышала продажи вернувшимся, с этим уже можно работать. Были бы только ресурсы — финансовые, физические и эмоциональные.

А вот их, конечно, оставалось все меньше. Как и в любом стартапе, работать по выходным или допоздна стало в команде привычным делом. К концу года чувствовалось, что все уже на пределе сил. Федор в каком-то смысле сам задавал тон. Он мог на месяц приехать в Ханчжоу и вести все дела оттуда. С утра — встречи по меню в Китае, потом по китайскому бренду. Потом просыпается Москва, начинаются созвоны по инвестициям и развитию в России. В Китае давно вечер, а в Лондоне утро — и Овчинников обсуждает перспективы развития в Великобритании. А еще он взвалил на себя роль директора по маркетингу — и это колоссальный объем работы. Ему казалось, что он одной ногой ехал на скейте, другой крутил педали велосипеда, одновременно пил воду, пытался перекусить, а левой рукой еще что-то писал.

К счастью, приближались новогодние каникулы, большая часть российской команды решила ехать домой и отдыхать. Это стало долгожданной передышкой. Анна Калмыкова вернулась в Ханчжоу в январе 2020 года с новыми силами, с ощущением, что «Додо» в Китае нащупала нужный путь. Теперь ясно, что именно необходимо менять. Делать посадку, чтобы гости могли попробовать пиццу за столом. Показывать не безумные анимации на мониторах, а сам продукт — великолепную пиццу, тем более что выглядела она просто фантастически. И конечно, улучшать рецепты, чтобы они отвечали предпочтениям китайцев. Даже после множества экспериментов с агрегаторами — а без них в Китае все-таки никуда — Калмыкова научилась наконец привлекать новых клиентов по приемлемой цене.

Но именно по возвращении в Ханчжоу Анне вскоре стало ясно: странная болезнь в Ухане, про которую она до этого слышала только мельком, может перевернуть и ее жизнь, и планы «Додо» в Китае — и судьбы миллиардов.

Глава 15

Чума

Коронавирус охватил Китай раньше других стран, и карантин в Ханчжоу объявили уже в январе 2020 года. Большая часть российской команды «Додо» только вернулась в страну после новогодних каникул. И почти все решили ехать обратно в Россию: работать в пиццерии казалось просто опасным. Но когда после почти двух месяцев жесточайшего локдауна китайские власти начали ослаблять меры контроля, паника захлестнула весь остальной земной шар, а в КНР стало куда спокойнее. Китайцы даже снова открыли аэропорты.

Российская команда решила немедленно возвращаться и возобновлять работу. Едва успели купить билеты на 24 марта (они разлетались с ошеломительной скоростью). И тут новость: Китай опять закрывает границы, на этот раз — чтобы оградить себя от возвращения вируса. Последний день работы аэропортов Китая на прибытие международных рейсов — как раз 24 марта.

Анна Калмыкова и еще несколько сотрудников «Додо» приехали в Шереметьево. Перед вылетом они звонили в аэропорт узнать, летит ли их рейс. Им сказали, что вроде как летит. Но не слишком уверенно.

Шереметьево предстает перед Анной каким-то потусторонним. Гигантские пространства, которые всегда заполнены людьми, сейчас совершенно пусты. Командировочные из «Додо» фотографируют безлюдный аэропорт, отсылают фото родственникам, друзьям, коллегам, чтобы те посмотрели на невиданное зрелище.

Все командировочные — добровольцы. Они понимают: творится что-то из ряда вон выходящее. Они не увидят Россию месяцы, а может, и годы. Наверняка известно только одно: по прибытии им предстоит провести месяц в карантине в одноместном номере (так и хочется сказать — камере).

Федор сказал каждому: «Я не могу заставить тебя лететь в неизвестность и сидеть месяц в тюрьме, решай самостоятельно, взвесь все за и против». Пятеро добровольцев согласились. Среди них — операционный директор китайского подразделения Николай Бурдин, который понимает, что встретит свой день рождения в одиночном заключении.

В пустом аэропорту объявления о вылетах звучат редко и гулко. «Уважаемые пассажиры, открыта посадка на рейс SU208 Москва — Шанхай». Они все-таки улетят. Анна, Николай и еще трое сотрудников «Додо» идут на посадку. SU208 станет последним рейсом Москва — Шанхай на ближайшие два года.

Когда команда добровольцев улетала в Китай, уже было ясно, что и в России грядут сложные времена. Страны одна за другой закрывались на карантин. Люди по всему миру следили за угрожающе растущим числом зараженных. В России меры эпидемиологической защиты отдали на откуп местным властям, и с середины марта некоторые регионы стали вводить карантин.

«Додо» почувствовала новую реальность быстрее многих, ведь ее точки работали в двухсот пятидесяти городах России. Клиенты принялись сокращать свои расходы в ожидании катастрофы, выручка пошла вниз еще до введения ограничительных мер. Франчайзи заваливали управляющую компанию паническими письмами: что делать сейчас — и что делать, когда нас закроют? Менеджеры успокаивали франчайзи как могли и изучали опыт уже «закрытых» стран — как выживает (и выживает ли) там ресторанный бизнес. Компания закупилась масками, перчатками, санитайзерами.

Когда в начале апреля уже большинство российских регионов, включая Москву, ввели карантин, «Додо» была до какой-то степени готова. Хотя ни один бизнес не может подготовиться к моментальной потере чуть ли не половины выручки. В одночасье поменялось все. Изменилась логистика, возник дефицит, персонал в ресторанах оказался избыточен, зато курьеров требовалось все больше. Некоторые пиццерии — особенно расположенные в центре, в деловых районах — стали катастрофически убыточными, ведь центры больших городов обезлюдели. Пиццерия Владимира Горецкого на Садовой-Кудринской улице Москвы зарабатывала миллион триста тысяч рублей в неделю в начале марта. В начале апреля — двести тысяч рублей. Федор объявил, что снижение продаж по всей сети на тридцать процентов в апреле — это оптимистичный сценарий.

Франчайзи казалось, что они разорены. Сотрудникам ресторанов — что они вот-вот потеряют работу и средства к существованию. Курьерам — что они каждый день, каждую минуту рискуют здоровьем и даже жизнью.

Кофе, санитайзеры, туалетная бумага

Как это случалось уже много раз прежде, борьба с унынием и страхом стала не менее важной, чем бизнес-решения. Федор давно понял, что в кризис главное — действовать быстро и твердо. Не тратить нервы на то, что не можешь контролировать, и сосредоточиться на том, что можешь изменить.

Он надел оранжевую куртку под цвет логотипа «Додо», маску и перчатки, взял заказы в пиццерии на улице Одесской и повез клиентам в спальный район Москвы — Зюзино. Так он сам почувствовал тот неприятный страх, про который говорили курьеры. Но и показал им, а также партнерам, что менеджмент не может и не будет всегда сидеть в безопасных кабинетах. Франчайзи последовали его примеру: надели униформу и поехали развозить пиццу.

https://sila-uma.ru/rr/71

В маске душно, но в целом быстро привыкаешь.

Чтобы пережить острую фазу кризиса, нужно было обеспечить компании финансовую подушку. Овчинников не только снизил свою зарплату до символического уровня, но и призвал менеджеров тоже добровольно пойти на снижение зарплаты на три ближайших месяца — в обмен на опционы «Додо». Федор понимал, что это беспрецедентная просьба, но и ситуация была неординарная. Каждый сотрудник сам решал, участвовать ли в программе и насколько понизить зарплату. Многие и правда согласились — фактически они инвестировали в собственную компанию. В общей сложности сотрудники сэкономили компании (или «инвестировали» в нее) двадцать миллионов рублей.

Режим экономии также подразумевал заморозку рекламной активности. «Додо» начала переговоры об отмене уже готовых к запуску кампаний на телевидении. Отчисления в маркетинговый фонд перестали взимать, чтобы поддержать франчайзи, у которых разом упала выручка.

Для сотрудников пиццерий искали новые позиции, связанные с доставкой, благо она требовала все больше рук. К тому же теперь «Додо» начала привозить клиентам и туалетную бумагу, и санитайзеры (по себестоимости — без всякой наценки), и многие другие товары, не имевшие никакого отношения к пицце.

Раньше в «Додо» долго обсуждали, не доставлять ли горячий кофе к пицце, но так и не решились. Казалось, это влечет за собой слишком много сложностей и усилий. Сейчас все эти трудности казались ничтожными — и горячие напитки стали одним из хитов продаж доставки.

Еще одно крушение незыблемого — отказ от правила «Доставим за 60 минут, или пицца в подарок». Оно действовало все девять лет существования «Додо», с самого первого дня. Но теперь некоторые пиццерии закрылись, их зоны доставки отдали другим точкам — маршруты курьеров удлинились. Хотя в результате оказалось, что отказ от правила стал перестраховкой: на практике скорость доставки не упала. Дороги городов опустели, и курьеры передвигались намного быстрее, чем раньше.

Чтобы «Додо» не осталась в критический момент без денег, Федор решил для подстраховки привлечь инвестиции. Однако в такие времена дорого акции не продашь. А если оценка компании в новом раунде значительно не поднимется, это приведет к размытию доли всех акционеров: количество акций на руках у них останется прежним, а стоить они будут меньше. Это могло особенно болезненно ударить по миноритарным акционерам. Чтобы избежать такого сценария, а также провести сделку максимально быстро, Федор не стал привлекать инвестиции напрямую в компанию, а продал один процент личных акций, получил сто миллионов рублей на свой счет и сразу же перевел их компании в качестве бессрочного кредита. Покупателем выступил один из инвесторов, который принял участие в краудфандинге.

Какими бы сложными ни были обстоятельства, Федор верил, что «Додо» не разорится. Он мог жаловаться в соцсетях на то, что правительство вводит специальные меры поддержки для KFC или для агрегаторов еды, а для «Додо» с ее почти двадцатью тысячами сотрудников и вторым местом на рынке доставки еды — нет. Но он не сомневался, что «Додо» уже слишком большая, чтобы рухнуть. Она все-таки крепко стояла на своих двух лапах. Компании придется тяжело, но она падет, только если рухнет весь мир.

Думать о тотальном апокалипсисе — лишняя трата нервов. Так что Федор регулярно устраивал открытые созвоны с менеджерами или другими предпринимателями, обсуждал ситуацию и пытался убедить их, что все не так плохо.

«Ты сделал все, что мог»

У меня есть прием, как сохранять психологическую устойчивость в любой кризис (кстати, развитие стартапа — это постоянный кризис и неизвестность). Пришел к нему на практике. Он очень простой. Уверен, что подобное есть и в книжках. В кризис ты не можешь детально планировать долгосрочно. Есть видение, и разные сценарии, и будущее «в тумане войны». Можно не спать, переживать… Но моя психологическая стратегия — принять решение, как действовать именно сейчас, до того момента, как ты можешь прогнозировать, и на время расслабиться. Ты сделал все, что мог сейчас, — дальше посмотрим, будем действовать по ситуации. Энергия очень важна, нужно ее сохранять, и нет смысла переживать о том, что ты сейчас не можешь изменить и точно спрогнозировать. А энергия — это главное.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/72

Рим, Ханчжоу, Лондон

Проблемы в зарубежных пиццериях оказались даже более серьезными. Многие страны ввели жесткие карантинные меры. Притом что за пределами России, Казахстана и Беларуси у «Додо» не было сильного бренда, а в ходе зарубежной экспансии ставку делали на локации с большим трафиком, который сейчас сократился примерно до нуля. Ситуация в Великобритании особенно беспокоила Кирилла Вырыпаева, ответственного за международное развитие. Поэтому он попросил Овчинникова о встрече.

Если раньше люди предпочитали встречаться в офисах и кафе, то в пандемию — на улице, даже если это формально запрещено. У Овчинникова как у владельца ресторанного бизнеса есть пропуск на волю, а у Вырыпаева нет. Поэтому гуляют во дворах, чтобы лишний раз не попадаться на глаза.

Федор теперь живет в Хамовниках и прогуливается с Кириллом вдоль Фрунзенской набережной, но не по ней самой, а за стоящими на ней домами, монументальными, сталинской постройки. Там, где даже в этот весенний день веет холодом и еще лежат кучки тающего снега.

Кирилл делится своими сомнениями. Сколько продлится карантин и пандемия в целом, совершенно неясно. Возможно, долго. На это время практически невозможно ничего планировать, а результаты будут плохими. На самом деле в Великобритании они были неважными еще до эпидемии. Вкладывать огромные деньги в этот рынок без каких-либо перспектив на успех — странно. В Британии все дорого.

Открытие одной точки в хорошем месте — это от трехсот до четырехсот тысяч долларов. Для масштабной экспансии нужны десятки миллионов. Конкуренция на британском рынке не меньше (а может, и больше), чем в США. При этом американский эксперимент уже признан неудачным — попытки выйти в крупные города не увенчались успехом. На сверхконкурентном рынке «Додо» просто нечем выделиться из массы других пиццерий.

Может быть, именно сейчас удачный момент, чтобы зафиксировать убытки, пока они еще не слишком велики? Может быть, прекратить развитие в Британии? Федор ничего не отвечает целую минуту или даже больше. Просто шагает рядом с Кириллом. Кирилл не прерывает его раздумья. Федор наконец говорит: «Закрываться не будем. Но концепцию полностью поменяем».

Овчинников всегда мечтал построить глобальный бизнес. Теперь он понимал, что для этого нужен прорыв на крупном международном рынке. Успех в Румынии или даже Нигерии — дело хорошее, но много на этом не заработаешь. И прорыв в большой стране могла обеспечить только компания с серьезными ресурсами и командой. Крупного франчайзи, готового взять на себя риски по запуску нового бренда на конкурентном рынке — и способного играть вдолгую, да еще и по правилам «Додо», — не просматривалось даже на горизонте. А значит, управляющей компании предстояло заняться этим самой.

Поэтому Овчинников и развивал свой китайский проект. Но он чувствовал, что риски на Востоке колоссальны, как и размеры этого рынка, и поэтому нужно сделать еще одну ставку — где-то на Западе. Британия подходила тут лучше всего. Размер рынка, его динамика, отсутствие языкового барьера, близость к Евросоюзу — все говорило в ее пользу. Да и штаб-квартира в Лондоне — международном финансовом центре — помогла бы привлекать и новых инвесторов, и мастер-франчайзи. Ведь в Британию съезжались со всего мира в поисках растущих новых концепций.

Поэтому отказываться от развития в Британии Овчинников никак не хотел. Он предложил Вырыпаеву использовать на этом рынке наработки китайской команды: делать пиццу на римском тесте. Стратегия открытия компактных пиццерий на локациях с высоким трафиком, казалось, идеально здесь подходила, ведь британцы, как никто, любили еду навынос, их таким форматом не удивишь. А с помощью римской пиццы можно выдавать пиццу быстро — и выделиться на фоне конкурентов за счет нового продукта. Как когда-то в Америке, в Британии Федор нацелился превратить «Додо» в пиццерию следующего поколения. Легкое тесто, элегантные рецепты, модный интерьер, быстрый и дружелюбный сервис и, конечно, самое удобное приложение — вместе эти элементы складывались в привлекательную концепцию. Вместо того чтобы отступить перед трудностями, Овчинников предложил утроить усилия — и взломать рынок Англии с помощью римской пиццы, придуманной в «Додо» для Китая.

Карантин закончился, рестораны открылись

Летом стало понятно, что по всему миру потери от эпидемии — и человеческие, и экономические — колоссальны. Но также стало ясно, что цивилизация не погибнет, а экономика не рухнет. В России карантин закончился, рестораны открылись. Когда Овчинников и Вырыпаев смотрели на финансовые показатели по итогам первых пяти месяцев года, они увидели в чем-то даже неожиданную картину.

Производительность курьеров в мае выросла почти на четверть (это еще можно было предсказать), а кухни — на удивительные сорок процентов по сравнению с докризисными временами. Чистая прибыльность корпоративной сети «Додо» до вычета налогов и амортизации в мае 2020 года составила двадцать два процента против четырнадцати до пандемии. Среди франчайзи нашлись и те, кто нес убытки, но подавляющее большинство партнеров крепко стояли на ногах. Многим удалось договориться с владельцами помещений о снижении аренды. В целом «Додо» оказалась организмом, который в кризис мобилизуется и показывает себя даже лучше, чем в сытые времена.

К лету доставка выросла достаточно, чтобы почти полностью компенсировать закрытие залов. Удалось сохранить и даже нарастить прибыльность. И главным фактором этого удивительного на фоне всеобщего кризиса успеха стала независимость «Додо». Когда рестораны закрыли залы, агрегаторы еды почти монополизировали рынок. У рестораторов не оставалось выбора — только идти на поклон к таким компаниям, как Delivery Club и «Яндекс Еда». И платить им от двадцати до тридцати процентов комиссии с каждого заказа.

Агрегаторы (которых Федор иногда называл «аллигаторами») не спешили снижать комиссии, хотя сами получали компенсации от государства как стратегически важные компании. У любого ресторана, если это не McDonald’s или KFC с особыми условиями, такая схема полностью съедала прибыль. «Додо» же выстроила свою модель доставки, создав известный на всю страну бренд. В период карантина она только упрочила свое положение.

Все это стало следствием гибкости, быстрой и энергичной реакции на катастрофу. А еще — результатом множества принятых раньше стратегических решений. Курс на доступность, взятый за год до того, оказался спасительным. «Додо ИС» была будто специально создана для удаленной работы и мгновенно сигнализировала обо всех изменениях, позволяя принимать обоснованные решения без задержек. Корпоративная культура, поощряющая инициативность и предпринимательский подход, дала возможность быстро внедрять улучшения. Наконец, сильный бренд, мобильное приложение и собственная доставка обеспечили «Додо» уникальное положение на рынке еды.

Все усилия последних лет — рост столичной сети, вложения в рекламу, постоянное улучшение продукта, развитие собственных цифровых продуктов — в конце концов дали результат. «Додо Пицца» по итогам первого полугодия 2020 года стала самой быстрорастущей сетью быстрого питания в России.

Еще одна маленькая, но важная победа: в августе, спустя почти год после нападения на Горецкого в Латвии, арестовали первого подозреваемого. Он как раз вернулся в Россию из Турции, где участвовал в очередном похищении. Других граждан России в банде не было, и после этого Овчинников и Горецкий решили открыто рассказать о произошедшем, чтобы предупредить об опасности других предпринимателей.

И пока многие все еще ожидали мирового краха из-за пандемии, Овчинников уже планировал следующие масштабные шаги, и прежде всего по развитию «Додо» на международных рынках, благо ситуация дома давала поводы для умеренного оптимизма. В одном только Ханчжоу Федор собирался открыть полсотни маленьких точек площадью около двадцати квадратных метров, чтобы покрыть весь город и приучить его жителей к бренду.

Пока «Додо» не подобрала ключ к китайскому рынку и не построила устойчивую модель пиццерии, пригодную к масштабированию. Но Овчинников верил, что это просто вопрос времени, — верил в свою большую идею, в китайский рынок, в предпринимательский подход и метод постоянного совершенствования, а главное, в команду, которой предстояло найти решение этой невероятно сложной, но и столь же интересной задачи.

«Додо писа»

Спартак Арутюнян понял, что ему надо медленнее ходить. Никто, кроме него, не бегал по Ханчжоу в московском темпе. Это наблюдение навело на мысль: его высокий темп работы и жизни — не преимущество, как казалось поначалу. Ведь Спартак отвечал за продукт, за то, чтобы пицца на вкус и на вид нравилась местным. А значит, надо двигаться как местный, думать как местный, стать местным.

Спартак решил принимать все приглашения в гости и на вечеринки. И вынес оттуда несколько удивительных открытий. Китайцы в опросах неизменно говорили о том, что стремятся потреблять здоровую пищу, но в жизни готовили или заказывали что-то на редкость калорийное. Если спрашивать их, мол, а как же здоровый образ жизни, они обычно отвечают: «Я на завтрак салатик ел». В результате в «Додо» решили продавать куриные крылья. Они быстро стали хитом.

Названия блюд, как выяснилось, не менее важны. При этом разобраться в них оказалось непросто, и не только из-за языкового барьера. На рынке, например, обнаружился такой зверь, как «луизианские раки». Культурологическое исследование показало: когда-то на местном рынке полюбили луизианскую курочку от KFC. С тех пор китайские представления о фауне Луизианы сильно расширились — вплоть до несуществующих в природе луизианских раков.

На рынке Китая в целом творилось какое-то безумие. Бурный рост соцсетей привел к тому, что эффектность блюда для клиентов вышла на первый план, нередко далеко отодвигая здравый смысл. Еда превратилась в развлечение. Примерно то же происходило по всему миру, но китайские рестораторы, казалось, ушли далеко вперед западных коллег. Соперничая друг с другом в борьбе за внимание капризной публики, они выдумывали что-то совсем невероятное вроде розовой пиццы с бортиками, внутри которых не сыр, а запеченные каштаны.

Сориентироваться и найти свой путь в этом калейдоскопе гастрономических аттракционов было непросто, но опыт «Додо» показал: что-то безумное работает только в том случае, если в нем есть достаточная доля консерватизма. Когда блюдо выглядит удивительно, а на самом деле это привычный для аудитории вкус. Дуриан с кукурузой и креветки с ананасами — для русского уха звучит экзотически, но пицца с такими ингредиентами оказалась очень кстати для китайцев. Как и пицца с раковыми шейками. В Китае ведь любят «луизианских раков».

Впрочем, мало какой китаец прямо ответит на вопрос, понравилось ли ему блюдо. Чтобы понять вкусы местной аудитории, россиянам пришлось переквалифицироваться в социологов и антропологов. Одной из главных метрик успешности блюда стала «доедаемость»: сотрудники следили, какую пиццу гости пиццерии доедают, а какую оставляют. Меню постепенно адаптировали так, чтобы доедаемость повышалась, а вслед за ней — и возвращаемость.

Месячная выручка медленно, но верно росла: семнадцать тысяч долларов, восемнадцать, двадцать пять, двадцать шесть тысяч… Осенью пиццерия в Ханчжоу закрылась на реконструкцию и к октябрю полностью преобразилась. Поменяли не только меню, но и брендинг и интерьер. Вместо напористого киберпанка, ориентированного на еду навынос, возникло более спокойное и дружелюбное заведение со столиками. Футуризм сменился семейным уютом — и это дало плоды. Уже в январе 2021 года продажи вплотную подошли к тридцати тысячам долларов.

На фоне успешных российских пиццерий, для которых и сто тысяч долларов не были пределом, результаты выглядели довольно скромными. Но тренд обнадеживал. Приемлемые показатели одной пиццерии позволяли реализовывать план Овчинникова и инвестировать в новые точки, пусть даже слегка убыточные. Маленькие пиццерии обеспечат главное — достаточно быстрое и плотное покрытие города. Бренд «Додо» станет знакомым большинству жителей мегаполиса, а это неизбежно отразится на прибыли — как это случилось в другом мегаполисе, Москве. Важнее всего, думал Федор, создать правильный продукт.

Однажды он увидел, что мимо пиццерии проходит семья, а ребенок кричит: «Додо писа!» — и тянет родителей туда. Основатель «Додо» понял, что их пицца начинает нравиться. Но в то же время он понимал, что это только первый маленький шаг. Путь к большому успеху будет долгим — и в Китае, и в Британии.

С английского на английский

Журналистка заходит в здание пиццерии — красивое, с окнами в пол, на оживленной улице. Завтра пиццерия открывается, и для города Ройал-Лемингтон-Спа с населением меньше пятидесяти тысяч человек это новость, достойная заметки.

Внутри суета — люди что-то передвигают, чистят, протирают. Журналистка подходит к ближайшему сотруднику — девушке, которая моет огромное окно, — и спрашивает: «Могу ли я поговорить с управляющим пиццерией?» Девушка в ответ интересуется, сколько времени надо на интервью. «Немного, буквально двадцать минут», — отвечает представитель прессы.

«Тогда я, с вашего позволения, продолжу мыть окно, а вы пока спрашивайте», — говорит девушка. Требуется какое-то время, чтобы журналистка осознала: юная сотрудница, занимающаяся уборкой, и есть управляющая.

Екатерина Бородич, отвечавшая когда-то за маркетинг партнерских пиццерий в Великобритании, теперь полностью вела проект создания первой корпоративной пиццерии «Додо». Времени до открытия оставалось слишком мало, и она понимала: если поручить уборку помещения рабочим (британским), то у них уйдет несколько дней. А если тряпки возьмут топ-менеджеры, то управятся за несколько часов.

Интервью завершается, у журналистки остались вопросы про маркетинг, и она интересуется, где можно найти директора по маркетингу. «Вам нужен Михаил Чернышев, — отвечает Екатерина. — Он совсем рядом, моет это же окно с другой стороны».

Бородич была полна решимости открыть пиццерию до конца 2020 года. Удастся ли — никто не мог сказать, ведь на дворе пандемия. То всеобщий локдаун, то не работают какие-то учреждения, то заболеет кто-то из рабочих, и всю бригаду приходится отправлять на карантин. Но, как ни странно, пиццерия открылась в 2020 году, как раз под Рождество. За первые три дня заработали больше пяти тысяч фунтов — и это были весьма обнадеживающие цифры.

Параллельно Кирилл Вырыпаев и Дэвид Суини занимались превращением Великобритании в международный хаб «Додо». Овчинников и Вырыпаев решили, что именно там должен быть финансовый и административный центр компании, второй по размеру после Москвы. Работа шла с переменным успехом. «Додо» очень повезло, что в команде был британец.

Дэвид когда-то отвечал за развитие франчайзинга Papa John’s, а потом пришел к Овчинникову с предложением сотрудничества. И теперь помогал во всем: обучал местному деловому этикету и культурным особенностям, искал помещения, вел переговоры и даже работал переводчиком. Русские из «Додо» неплохо говорили по-английски, но, когда приходилось беседовать с шотландцами или ирландцами, растерянно смотрели на Дэвида — а тот переводил с английского на английский, благо сам он родился в ирландской деревушке и легко распознавал непосильное для россиян произношение. Дэвид стал генеральным директором британской «Додо». Как гражданин Соединенного Королевства, он смог открыть компанию быстро и просто.

А вот с открытием банковского счета случилась непредвиденная и до неприличия затянувшаяся пауза. Британские банки в принципе неповоротливы, а когда дело касается «русских денег», и вовсе замирают. «Додо» — крупной и солидной уже фирме — пришлось открывать счета в этаких «необанках» вроде Revolut или Wise. Не полноценное банковское обслуживание, но хотя бы что-то. Вырыпаев даже успел консолидировать в Британии роялти от заграничных пиццерий «Додо» — предполагалось, что за их счет британский хаб в перспективе станет финансово независимым от московского офиса.

Пиццерия в Ройал-Лемингтон-Спа показывала неплохую выручку, ей удалось выделиться среди конкурентов за счет своей необычной концепции. Сработал изначальный план: не завоевывать сразу мегаполис (как попытались сделать в Китае), а пойти по небольшим городам (как когда-то в России), чтобы в каждом из них создавать бренд и покорять рынок постепенно. Корпоративная пиццерия с римским тестом уже показала себя лучше, чем традиционные партнерские пиццерии. В первый же полный месяц продажи превысили тридцать пять тысяч фунтов. И это в точке без зала, работающей навынос и на доставку!

Команда проекта и московский офис осознали, что процесс пошел, и начали готовиться к развитию. Нашли локацию для еще одной пиццерии, а главное — приступили к строительству распределительного центра, который будет поставлять тесто и другие продукты. Для «Додо» это стало важным и судьбоносным решением. Распределительный центр стоит дорого, но без него масштабировать новую концепцию невозможно. Такой центр готовит не просто тесто, а фактически заготовки пиццы. В точке продаж их просто покрывают соусом и начинкой. Это ускоряет процесс, снижает затраты (при должном масштабе) и требования к подготовке персонала. Но начальные инвестиции велики. Только с верой в будущий успех можно решиться на это. Пиццерия в Лемингтоне дала такую веру. После строительства центра нужно будет сделать следующий шаг: взять город побольше (но тоже небольшой) и открыть там четыре точки, которые покроют его полностью. Потом еще один небольшой город. И так далее — пока «Додо» не обретет силы и известность, достаточные для «битвы за Лондон».

Каша из топора

Китайский опыт вовсю перенимали в Британии, хотя команда в Китае еще не могла похвастаться тем, что взломала свой рынок. «Додо» вложила в китайский проект уже около двух с половиной миллионов долларов — и пока открыла лишь две корпоративные пиццерии. Вторая, недавно запущенная «Додо Пицца Экспресс», была совсем крошечной, меньше двадцати квадратных метров, и работала только на доставку и навынос. Первоначальный план предполагал, что именно такие будут открываться в Ханчжоу десятками (вместе с соответствующим количеством распределительных центров для создания заготовок).

У крошечной пиццерии и выручки крошечные — около двенадцати тысяч. Но Овчинников понимал, что поначалу большого результата ждать не стоит. И Первомайская когда-то начинала со скромных продаж. Главное — совершили техническое чудо, разместив пиццерию на крошечной площади. То есть нашли способ резко снизить затраты на строительство и аренду, а значит, получили возможность открыть много точек даже при сравнительно небольших финансовых возможностях «Додо». Логика — как в Великобритании (или в Великобритании — как в Китае): больше точек, больше знание бренда, больше выручка и прибыль. И там и там нужно разработать концепцию, которая нравится рынку. В Китае, где пицца не самый популярный продукт, это оказалось куда сложнее.

Анна Калмыкова, отвечавшая за маркетинг, с удивлением наблюдала, во что превращается «Додо Пицца» в Китае, и думала: слово «пицца» уже можно и отбросить. Рис, десерты и куриные крылья приносили больше денег. Фактически в Китае с нуля построили какой-то новый продукт, который был связан с «Додо» только названием и отчасти информационной системой. Не слишком ли далеко компания отошла от своих истоков?

Последние недели Федор мучился похожими вопросами. Теперь, когда и Лемингтон, и Ханчжоу развивали похожие концепции: римское тесто, ставка на маленькие точки в проходных местах, — невольно напрашивалось их сравнение. И оно получалось не в пользу Китая. «Додо», по крайней мере, строит в Англии пиццерии. А в Китае? Там компания продает какую-то кашу из топора. В роли топора — пицца. Китайская «Додо» превратилась в совершенно отдельный проект. Свои серверы, собственные эппы в агрегаторах, другой бренд, инопланетный маркетинг… Но даже не это беспокоило Федора.

Выручка в Лемингтоне на третий месяц работы превысила пятьдесят две тысячи долларов, а в Ханчжоу через два года так и не смогла пробить и тридцать. Уже ясно, что и в Великобритании большой успех придет только годы спустя, но там уже есть ощутимый финансовый результат. Овчинников мог смириться и с тем, что в Китае делают какой-то экзотический продукт, и с небольшими выручками на старте. Главный вопрос, который мучил его: может ли компания позволить себе такую роскошь — развитие двух грандиозных проектов в таких запредельно конкурентных странах, как Китай и Великобритания?

Федор сидит в кофейне в Замоскворечье, ждет, когда сын вернется со своей секции. За окном та московская слякоть, что бывает на стыке зимы и весны, в кофейне приятный теплый свет и аромат кофе, в голове — ворох мыслей. Кофе — способ взбодрить себя. Вот уже несколько ночей он плохо спит. И все из-за Китая. Точнее, необходимости как-то совместить в пока еще скромном бюджете «Додо» не только покорение двух больших и сложных рынков — Китая и Великобритании, — но еще и развитие двух стартапов, сети шаурмы «Донер 42» и кофеен «Дринкит».

Он понимает, что дело не только в деньгах. Стартапы совершают прорывы не из-за финансирования, хорошего бизнес-плана или продуманной концепции, а прежде всего благодаря невероятной самоотдаче и предпринимательской энергии. И энергии команды «Додо» может на все просто не хватить. Чем глубже они увязают в новых проектах, тем яснее видно, как много еще нужно вкладывать, прежде чем добьешься чего-то впечатляющего.

Сидя в кофейне, Федор осознает, что он уже давно принял решение. Просто не хотел себе в этом признаться. Больше чем два года команда работала на пределе сил, люди искренне болели проектом. Многие переехали в Китай, начали учить язык, строили новую жизнь в незнакомой стране… Он и сам горел этой мечтой. И теперь было такое чувство, что он должен отрезать себе руку. Но, задумываясь о будущем компании, другого пути он не видит. Он верит, что все это не зря: не было бы Ханчжоу — не было бы и Лемингтона. Но теперь надо сфокусироваться на Британии, где шансы на успех намного выше. Надо закрывать Китай.

Спартак и Анна заметили, что их босс, который раньше чуть ли не ежедневно интересовался прогрессом в Ханчжоу, в последние недели молчит. Как оказалось, то был плохой для них знак.

Федор сообщил им, что китайский проект останавливается. Для всех это известие стало шоком — даже для тех, кто сам не участвовал в стартапе. Развитие в далекой огромной стране на Востоке было предметом гордости «Додо». Все знали, что это — любимый проект ее основателя. Сложно оказалось понять, почему вдруг после стольких усилий и постепенного прогресса они вдруг… сдаются.

Федору было сложнее всех: сложно не только принять тяжелое решение, но и объяснять команде, почему потребовалась такая большая жертва. Почему иногда необходимо отказаться от чего-то очень дорогого и важного ради будущего. Почему это не капитуляция, а шаг вперед.

Понадобилось полтора месяца, чтобы завершить работу и закрыть пиццерии, сделавшие в последний день рекордную выручку. Анна Калмыкова решила, что ей нужен отдых, — и уехала путешествовать по Китаю. Ее грела мысль о том, что в провинциальной глуши, где никто не знает английского языка, она теперь способна объясняться на китайском.

«Искать, пробовать, учиться»

Dodo — еще очень молодая и не такая крупная компания. Мы развиваемся на собственную прибыль. За нами нет больших денег. И нас не так много. Нам очень важен фокус. В данный момент у нас четыре стартапа. Закрытие Китая высвободит ресурсы — внимание, команду, финансы — для других направлений, которые могут принести больше отдачи на вложенные ресурсы и усилия. Нам нужен фокус.

Китай сегодня сжигает более ста тысяч долларов в месяц. И это не говорит о том, что мы делали что-то плохо или неэффективно, наоборот, мы работали круто, даже мегакруто. Наша команда на всех этапах показывала настоящие чудеса, а порой и настоящий героизм. Это объективная особенность рынка.

Китай — очень сложный конкурентный рынок и требует серьезного капитала для развития. Пожалуй, это один из самых развитых конкурентных рынков общественного питания в мире. Знали ли мы обо всех этих сложностях, когда принимали решение о старте в Китае, запуске новой концепции? Конечно, знали.

Но мы всегда были и останемся сторонниками того, чтобы искать, пробовать, учиться. Если бы мы не действовали так, нашей компании бы не было.

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/73

Глава 16

На своей волне

Федор несется на лонгборде вниз с горы по пустынной асфальтовой дороге. Наверху — его отель, где он единственный постоялец. Внизу — море. Идет второй год пандемии, и европейцев, обычно приезжавших на берег Марокко ради серфинга, сейчас нет. Свой сороковой день рождения Федор хотел провести именно так — в одиночестве. Точнее, наедине с природой и волнами.

Раньше он никогда не серфил. И в первый день на побережье Марокко около городка Агадира его тошнило от усталости уже после одного часа тренировки. Слабость собственного тела стала для него сюрпризом. Но и толчком тоже. Он просто обязан научиться серфить хорошо. В этом ему помогает инструктор — бербер по имени Яссин. Яссин катается на волнах с одиннадцати лет.

Федор основал «Додо» в тридцать лет и с тех пор упорно карабкался наверх. И чем дальше, тем больше ощущал себя Фродо — хоббитом, который идет к Ородруину. Когда в твоей компании работает двадцать тысяч человек, ты чувствуешь и власть, и ответственность — а также бремя того и другого. Но сейчас ему сорок, позади большой путь, и теперь его утро начинается с захватывающей дух поездки на лонгборде вниз с горы — к пляжу, где ждет новая битва с волнами. Небо в дымке, в лицо бьет ветер, и Федор ощущает удивительную свободу.

Когда Овчинников писал в соцсетях, что с удовольствием приходит на работу на выходных, комментаторы нередко его жалели. Как человек себя загоняет! А он над ними посмеивался, ведь его распирало от желания работать. Он вникал во все и влиял на все. Наверное, поэтому в компании часто шутили про «фактор Ф».

«Фактор Ф» возникал подобно грому среди ясного неба, когда Федор приходил туда, где, как казалось, дела и так идут прекрасно, и объявлял: все переделываем! Иногда он терпеливо объяснял свою логику, иногда просто говорил: надо сделать «прыжок веры»… Он не знал, правильно это или нет и может ли действительно большая компания работать в таком режиме. Но путь «Додо» служил доказательством того, что как минимум так можно большую компанию создать.

Несмотря на все свои ресурсы, конкуренты просто не могли угнаться за «Додо» в России — и в пандемию компания Овчинникова, к тому времени уже достаточно крупная, совершила настоящий рывок. За первые месяцы 2021 года сеть выросла на пятьдесят три процента, а Domino’s с ее огромными ресурсами, полученными на IPO, — только на семь с половиной процентов. По оценкам РБК, «Додо Пицца» теперь уверенно держала первенство на рынке доставки еды — не одной только пиццы! — с долей в шесть с половиной процентов. Больше было только у агрегаторов. И доля эта росла, в то время как доли Domino’s и Papa John’s снижались. Падение «Папы» выглядело особенно заметным: с двух процентов до полутора. Лидерство «Додо Пиццы» на российском рынке пиццы стало безоговорочным. Тот самый ров, о котором писал Баффетт и о котором мечтал Овчинников, вырыт, он глубок и непреодолим.

Если представлять бизнес как путешествие на гору — может, не Ородруин, а хотя бы Килиманджаро, — то можно сказать, что Федор как смелый и отчаянный проводник за десять лет успешно довел команду до первой действительно большой вершины. Но впереди еще много вершин. И в последнее время основатель «Додо» все чаще думал: если эта компания на десятилетия или даже на века, может ли она так сильно зависеть от одного человека? Должна ли Додо и дальше зависеть от «фактора Ф»? И должен ли предприниматель цепляться за руль? Это, конечно, тешит твое эго, но принесет ли компании долгосрочный успех?

А еще Федор осознавал, что и сам меняется. Психолог Кэрол Пирсон и бизнес-консультант Маргарет Марк в своей книге «Герой и бунтарь» описали архетипы в бизнесе, основываясь на работах Карла Юнга. Федор когда-то соответствовал архетипам и «героя», и «бунтаря». Теперь он чувствовал, что ему стали ближе другие архетипы — те, что назывались «мудрец» и «маг». Они тоже меняли мир, но спокойно и мирно — наставлением и мягкой силой, а не конфликтом и взрывом неуемной энергии.

Изменилась «Додо», изменился и он сам. Мысль о том, что к новой вершине — и прежде всего по-настоящему большому международному успеху — компанию должно вести новое поколение лидеров, казалась привлекательной, логичной, правильной. И в то же время страшной. Потребовался год, чтобы она вызрела. И вот в июне 2021 года, в свой сороковой день рождения, проведенный в одиночестве где-то между водой и песком, Федор наконец принял решение: нужно готовить себе смену. И переходить от позиции операционного управляющего к роли контролирующего акционера и стратега.

Решиться на такое тяжело. Но, как в случае с уходом из Китая, требуется порой пожертвовать чем-то безумно важным, какой-то частью себя, чтобы и ты сам, и твоя компания могли двигаться дальше.

По-настоящему великие компании переживают своих основателей, потому что построены на прочной базе — институтах, которые поддерживают дух и способность к обновлению. Такой Федор создавал «Додо» с самого начала. Принципы отбора франчайзи, искренняя корпоративная культура, системы поддержания качества, множество талантливых людей, выраставших порой с пиццамейкера до топ-менеджера, и, конечно, принципы открытости, которые пронизывали весь бизнес, — это и был фундамент «Додо».

Но это не все. Нужны еще изменения. Например, совет директоров — орган, в который Овчинников пригласил близких ему по ценностям предпринимателей и менеджеров. Его цель — в независимом контроле и поддержании предпринимательского духа в компании. Еще раньше создали совет партнеров, делегатов в него назначали сами франчайзи путем всеобщего голосования. Этот совет доносил чаяния франчайзи до управляющей компании. Теперь стали готовить и правление — орган из самых авторитетных топ-менеджеров «Додо», призванный сохранять присущую «Додо» культуру и долгосрочное мышление, а также стать опорой для нового руководителя или руководительницы компании. Преемника еще только предстояло подобрать. Овчинников надеялся найти Федора 2.0 — того, кто своей энергией и видением поведет «Додо» дальше.

Основатель «Додо» решил отходить от оперативного управления постепенно, а пока все больше и больше полагаться на команду. Свои энергию и внимание он направил туда, где его предпринимательский опыт мог быть полезен. Прежде всего в амбициозные международные проекты, а также «стартапы» — сеть точек шаурмы «Донер 42» и кофейни «Дринкит». Он быстро понял, что самое сложное на пути реализации новой стратегии — поиск правильных лидеров. Нужны были люди, способные пройти тот же путь, что он сам прошел с «Додо». От голой идеи до десятков, а потом и сотен точек.

«Ключевая точка»

Когда-то в детстве мне рассказали историю про грабителей ювелирных магазинов, которую я почему-то запомнил. Не знаю, правда это или легенда. Одна банда знала, как разбивать бронированные стекла витрин. Якобы на поверхности такого стекла есть одна точка, куда надо сильно прицельно ударить, и все стекло развалится вдребезги. Такая ключевая точка, к которой нужно приложить усилия, чтобы добиться результата. В бизнесе, когда передо мной стоит огромный проект, я всегда ищу ключевую точку, куда именно я как лидер компании должен в данный момент времени приложить свои усилия. С развитием компании эта точка меняется. Три года назад я сам делал пиццу, доставлял заказы и верстал в Сorel Draw рекламу. Ключевой точкой был операционный бизнес, все остальное — важно, но не главное. Два года назад рисовал интерфейсы для «Додо ИС» и писал стандарты, моим главным фокусом была информационная система. Полгода назад, да и сейчас, моя главная миссия в компании — привлечение инвестиций для нашего развития. Я понимаю, что в будущем ключевой точкой, возможно, станет просто стратегия и привлечение и удержание в компании правильных людей, хотя мне и очень нравится рисовать интерфейсы:)

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/74

Приложение с кофейнями

Когда Денис Чернобаев взялся развивать сеть кофеен «Дринкит», он почти не пил кофе. Более того, смотрел на завсегдатаев кофеен с недоумением: у них в офисе стоит кофемашина с бесплатным напитком, а они ходят и покупают эту кислую бурду за триста рублей. Иногда не раз в день. Что с ними не так?

Но идея взять и вырастить целое новое направление бизнеса с нуля оказалась уж очень привлекательной. Денис когда-то перешел в сеть пиццерий из международной компании Mars — потеряв три четверти дохода и переехав из Москвы в Сыктывкар. Потом год работал в Китае, строил ресторанный бизнес «Додо», развивал ассортимент в пандемию… Но везде Денис чувствовал, что не совсем на своем месте, несмотря на огромную веру в «Додо». Чернобаев уже собирался уходить, но тут Федор предложил ему карт-бланш в «Дринкит». Денис решил: какая разница, люблю я кофе или нет, если у меня будет наконец возможность самому принимать решения и сделать что-то большое?

Первую кофейню с названием «Дринкит» создала Настя Никитина. Она с трепетом относилась к качеству продукта и атмосфере. Федору понравился ее подход, и он предложил Насте взяться за развитие его кофейного стартапа. В итоге она перешла в «Додо» вместе со своим брендом, вокруг которого начали разрабатывать совершенно иную концепцию. Но уже через несколько месяцев после открытия обновленного «Дринкита» — в бизнес-центре по соседству с офисом «Додо Пиццы» — выяснилось, что Насте куда больше нравится заниматься самим кофе, чем думать о том, как строить большой бизнес. Назрел вопрос о новом лидере для кофейного стартапа — им и стал Чернобаев.

Первые сто дней Денис в основном наблюдал и изучал. Тем более что раньше его взрывная активность и энтузиазм на новых местах приводили к конфликтам. В «Дринкит» обошлось без конфронтации, а Настя с энтузиазмом погружала кофейного скептика в свой мир. Денис же настолько вовлекся, что даже изменил диету. Чтобы «восстановить рецепторы», он перестал есть фастфуд и слишком жирную, соленую, сладкую или острую пищу.

За эти сто дней в «Дринкит» он похудел на двадцать пять килограммов и научился различать на вкус сорта кофе, ценить их и говорить о них чуть ли не стихами. Со временем Денис начал чувствовать (и мог объяснить это чувство окружающим), как он будто переносится в Кению, Танзанию или Эфиопию, просто взяв в руки чашку с кофе и ощутив аромат. Параллельно Денис понял, что стоящая перед ним задача сложнее, чем думалось. Выручка единственной на тот момент кофейни, открытой в бизнес-центре рядом с офисом «Додо», в два раза меньше, чем он ожидал, а число сотрудников в два раза больше. Команда могла делать прекрасный кофе, но не успешный бизнес.

Тем более что, по задумке Овчинникова, «Дринкиту» предстояло стать необычной кофейней — такой, где качественный кофе (как в лучших хипстерских заведениях) и айти (как у «Додо») гармонично дополняют друг друга. Над приложением для заказа начали работать раньше, чем нашли помещение для первой кофейни. И сразу постарались сделать его не таким, как другие. Фишкой приложения «Дринкит» стало меню из эффектных видеороликов, демонстрирующих напитки. Эпп должен быть настолько красивым и удобным, чтобы большинство клиентов заказывали именно в нем, а не на кассе.

Разрабатывая «Дринкит», Федор развивал идеи, которые он прежде пытался реализовать в Китае. И оказалось, они подходили для кофейной концепции даже лучше, чем для сети пиццерий. Кофе — уникальный продукт с самой высокой частотой покупки. Лояльные клиенты приходят в любимую кофейню чуть ли не каждый день. Значит, установив приложение в телефон, они могут получить множество преимуществ — например, заранее заказывать кофе, чтобы не терять время на кассе и на выдаче. Им доступны самые разные настройки, включая добавки, крепость, тип молока, калорийность. А также самые удивительные и постоянно обновляющиеся напитки: матча, лимонады и многое другое. Или, наоборот, любимый напиток, который ты покупаешь каждый день, можно заказать буквально одним нажатием.

«Дринкит» в мечтах Федора — это не кофейня с приложением. Это приложение с кофейнями. В таком подходе множество преимуществ не только для клиентов, но и для бизнеса. Делая большинство заказов кафе цифровыми, бизнес ускоряет процессы, избавляется от очередей, а также приобретает надежную базу клиентов, чьи вкусы хорошо известны. «Дринкит» сможет делать очень многое для роста лояльности своих гостей — несравнимо больше, чем любая другая кофейня. Так он привлечет новых клиентов и благодаря уникальной концепции сумеет справиться с валом заказов, сохранив качество и скорость обслуживания.

В теории звучит прекрасно. Была лишь одна сложность: такого не делал еще никто и нигде — ни в России, ни в мире. Не сделал это пока и «Дринкит». Выручка первой точки оставалась низкой, хотя доля заказов через приложение уже составляла внушительные шестьдесят процентов.

Главный вопрос жизни, вселенной и всего такого

Перед проектом «Донер 42» Овчинников ставил похожую амбициозную задачу: придумать заново хорошо знакомый продукт. Занимался этим Магомед Кастоев — человек с опытом и предпринимателя, и менеджера. Он тоже когда-то входил в команду по освоению китайского рынка и колдовал там над «римским тестом». Теперь Кастоев работал над созданием большой сети по продаже шаурмы, также во многом построенной вокруг мощного мобильного приложения.

Первый «Донер» открылся позже «Дринкита» — технология, предложенная Кастоевым, оказалась намного сложнее, чем в обычной палатке для шаурмы. Магомед перепридумал этот продукт, избавившись от традиционного вертела для мяса. Одна из главных проблем такого вертела — пищевая безопасность. Мясо висит на нем слишком долго, а прожаривается неравномерно, там начинают размножаться бактерии. Этот риск требовалось исключить раз и навсегда, иначе об успешном масштабировании не могло идти и речи.

В «Донере 42» мясо запекали, а не жарили на вертеле. Но гриль все же был, причем специально для него сконструированный — этакий горячий конвейер для сборки шаурмы, на котором разогревали лепешку и добавляли начинку. Потребовалось немало времени, чтобы все это изобрести и отработать.

Магомеду в процессе казалось, что другие сотрудники «Додо» не воспринимают стартап всерьез, ему приходилось буквально выбивать многие вещи, например доступ в лабораторию «Додо Пиццы». Но в результате все сложилось — и получилось вкусно. «Донер» долго запрягал, но быстро поехал. Выручка первой точки уже в феврале 2021 года, через месяц после открытия, составляла два с половиной миллиона рублей. Еще через три месяца — три с половиной миллиона.

Правда, за весь следующий год прорыва не произошло, не случилось даже открытия второго «Донера». Концепция оказалась достаточно громоздкой и дорогой. «Донер 42» показывал неплохую выручку, но его расходы были гораздо больше. Магомед делал ставку на продукт, не жалея денег на оборудование, ингредиенты и эксперименты. В первом «Донере 42» даже в туалете стояла сушилка для рук Dyson — красивая, технологичная и, конечно, ужасно дорогая. Команда «Донера» сделала отменный продукт, но пока не могла построить вокруг него устойчивую бизнес-модель.

И программировать, и паять

Денису Чернобаеву предстояло решить похожую задачу, и после ста дней наблюдений за работой «Дринкита» он понял, что прямой путь к самоокупаемости — скорость. Если повысить скорость, удастся компенсировать высокие затраты на команду (а команда нужна, чтобы готовить качественный кофе) и сделать так, чтобы гости возвращались снова и снова, предпочитая твою кофейню, а не конкурентов. Для этого еду стали закупать у поставщиков.

Следующий шаг: изменить систему обучения бариста, сделав акцент на скорости обслуживания. Информационная система (все та же «Додо ИС», адаптированная под процессы кофейни) показывала скорость почти в реальном времени — и выяснилось, что одно это, без всяких премий или штрафов, мотивирует людей делать кофе гораздо быстрее. Повысили скорость — выручка стала расти.

Казалось, команда на правильном пути, а значит, можно открывать новые точки, развивать приложение, совершенствовать продукт — пока все элементы головоломки не сложатся в идеальную концепцию, способную масштабироваться на десятки и сотни кофеен.

Май 2021 года. Открытие второй кофейни «Дринкит». Братья Троян, крупнейшие франчайзи «Додо», настояли на том, чтобы заняться и кофейней. Хотя пока франчайзинг не запущен, в качестве исключения Федор одобрил. А братья обещали поставить в первый же день грандиозный рекорд — тысяча клиентов. Они обклеили всю родную Самару рекламой и продавали напитки по цене в один рубль. Результат: в кофейне целая толпа. На стойке выдачи заказов творится хаос. Там разом стоят два-три десятка стаканчиков, бариста наклеивают на стойку рядом с ними стикеры с номерами заказов. Клиенты высматривают свой номер и забирают напиток. Но людей слишком много. Бариста не успевают клеить и заменять стикеры. «Ой, это же не мой», — говорит мужчина, взяв напиток со своим номером. Он заказывал капучино, а в стакане ванильный латте. «Ну ладно, все равно он рубль стоит», — клиент пожимает плечами и протискивается к выходу.

Для кафе тысяча заказов в день — это много, особенно для заведения с качественным кофе, приготовленным вручную. Но в перспективе «Дринкит» должен справляться и с таким объемом — именно тогда получится звездная концепция, достойная масштабирования. И, как оказалось, цифровые заказы лишь часть пазла. Ведь их нужно не только делать, но еще и выдавать в таком же количестве — а это огромная головная боль и плохой клиентский опыт. В Москве еще до самарского эксперимента поняли, что выдача заказа — узкое горлышко. Самара лишь показала, до какой степени.

Решение проблемы нашел один из программистов, создававших приложение «Дринкит», — Андрей Козлов. Когда он узнал, что бариста в часы пик тонут в море стикеров и безликих номеров, у него, энтузиаста концепции «умного дома», появилась идея. Что, если номера не писать на стикерах, а выводить на экранчики вместе с именем клиента? Что, если эти экранчики подключить к «Додо ИС» — чтобы цифры на них высвечивались автоматически? И, раз уж мечтать, то почему не сделать датчик, который покажет, поставил ли бариста заказ около нужного номера и не забрали ли его уже?

Андрей мог не только программировать, но и паять. Так что прототип устройства он собрал дома в корпусе из коробки для обезболивающего. Выглядит не очень, зато символично — все-таки речь об устранении большой боли. Датчик давления фактически представлял собой кусок губки, которая сжималась под тяжестью стаканчика и соединяла электронные контакты.

Когда Андрей записал видео работы прототипа, смотрелось оно скорее забавно, чем впечатляюще. По-настоящему поразил всю команду, включая Овчинникова, монитор позади прототипа. На нем — данные из «Додо ИС», которая посылает сигнал о заказе на прототип и отмечает, когда заказ поставили на стойку выдачи и когда клиент забрал этот заказ. Бариста не надо теперь искать стикер и маркер, не надо сверять номерки, не надо ничего писать и клеить бумажку на стойку, а потом следить за тем, чтобы вовремя убрать старый стикер и ничего не перепутать. На экранчике «загорелся» номер 115 для Ксении — ставим сюда заказ 115 для Ксении. Все остальное система сделает сама.

Когда в московском «Дринките» протестировали работу первой «умной выдачи», время выдачи заказов снизилось вдвое — с шести до трех минут. Андрею выделили помощников и бюджет, и в результате забавный прототип превратился в элегантную черную панель, отчасти напоминающую индукционную плиту. А сам проект, начатый дома одним энтузиастом, — в настоящее производство. «Умная выдача» стала не только важной частью бизнес-модели, но и визуальным маркером «Дринкит» — ее устанавливали во всех новых точках. В конце концов, если строишь небывалую кофейню, то и выглядеть она должна по-особенному. Кто бы мог подумать, что компания Овчинникова станет еще и производителем оборудования.

Так шаг за шагом складывалась концепция «Дринкит» — и получалось что-то интригующее, уникальное, вдохновляющее. До конца 2021 года открыли три новые точки, помимо первой московской и самарской. Еще пять точек готовились к запуску в ближайшие месяцы. Команда «Дринкит» настолько осмелела, что стала выкупать у других кофеен удачные локации в московских бизнес-центрах. В самом конце 2021 года Чернобаев защищал перед советом директоров инвестиционную стратегию на 2022 год. Консервативный сценарий предусматривал, что к концу 2022 года откроются больше тридцати кофеен, оптимистичный — шестьдесят. Совет директоров, увидев результаты за 2021 год, с готовностью одобрил план на 2022. Все с оптимизмом смотрели в будущее.

«Сделать велосипед лучше»

Наша стратегия заключается в том, чтобы не изобретать велосипед, а делать работающий «велосипед» лучше. Что же нового можно придумать на рынке кофеен? Мы хотим создать уникальный опыт для гостей со старым проверенным продуктом — вкуснейшим кофе, сваренным вручную. Мы стремимся к тому, чтобы большинство заказов в «Дринкит» наши гости делали через мобильное приложение. Для этого мы создаем удобный интерфейс в приложении, а также меняем и оптимизируем процессы в кофейне. Команда «Дринкит» сейчас разрабатывает «умную выдачу» — оборудование, которое будет частью системы «Додо ИС». Когда напиток готов, он помещается на специальную красивую панель, где автоматически загорается номер заказа и имя гостя. Когда гость забирает напиток, система это понимает и освобождает ячейку для следующего заказа. На самом деле это уже работает в кофейне, только пока на бумажках. И это действительно удобно. Что мы будем еще делать в будущем? Идей очень много. Дух захватывает от того, что ждет впереди)

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/75

24 февраля

Андрей Петелин подходит к Екатерине Бородич, спрашивает: у тебя уже есть билеты обратно в Англию? Он беспокоится, что Катя не сможет вернуться. Она с Ильей Фарафоновым только сегодня, 24 февраля, прилетела в Москву из Британии, чтобы защищать инвестиционную стратегию. Планы большие. Эксперименты в первой пиццерии позволили повысить эффективность, снизить число людей на кухне и наконец сделать пиццерию прибыльной. В 2022 году предполагается открыть кластер сразу из четырех точек в городе побольше и запустить собственное производство ингредиентов. Завтра, 25 февраля, нужно защищать стратегию. Катя сидит за компьютером и доделывает слайды. Она гонит от себя мысли о том, что сегодня, за день до презентации, ее стратегия потеряла всякий смысл. Гонит мысли о происходящем сейчас в России и на Украине. Заставляет себя не читать новости. Петелину она отвечает, что все в порядке, билеты есть. И намекает, что ее не надо отвлекать от важных дел.

Поговорив с Катей, Петелин вернулся в переговорку, где сидели Федор Овчинников и Кирилл Вырыпаев. У них уже случались экстренные совещания, когда обсуждалось: что делать, когда мир меняется в одночасье. Например, в начале пандемии два года назад. Меры принимались в соответствии с опытом COVID-19: заморозка найма, послабления для франчайзи, тщательный анализ и наблюдение, прежде всего за зарубежными проектами «Додо».

Ясно, что с экономикой ничего хорошего не будет, международные санкции против России неминуемы, а это повлечет проблемы с импортом продуктов и оборудования, возможное падение рубля и подорожание всего вокруг. И конечно, большие проблемы с развитием «Додо» за границей, особенно в Европе. Велики шансы на то, что все западные рынки для компании потеряны, а только создающийся финансовый хаб в Великобритании обречен.

Еще Федор, Андрей и Кирилл пришли к выводу, что разные команды «Додо» теперь должны собираться лично или по видеосвязи каждый вечер — просто чтобы поговорить. Людям в такой ситуации жизненно важно видеть и чувствовать других людей. Решив так, они разошлись — общаться со своими командами и успокаивать франчайзи, от которых уже шел поток панических сообщений.

Защита стратегии развития в Великобритании между тем прошла успешно. Коллеги сказали: отличный план, средства на него найдем, а если введут санкции и перекроют денежные потоки, начнем возить деньги чемоданами. Это была, конечно, бравада. Но Бородич ушла со встречи ободренной. Тут только она позволила себе проверить новости и поняла, что Петелин не зря беспокоился: полеты отменяют. Она бросилась в аэропорт, купила билет на ближайший рейс в страну Евросоюза (это оказалась Болгария) и улетела. Из Болгарии Бородич в несколько пересадок добралась до Великобритании. Через шесть часов после ее отбытия все рейсы в Европу отменили.

Уже спустя неделю стало ясно, что денежный канал между Россией и Великобританией перекрыт. Возить деньги чемоданами — утопия. Британская команда «Додо» стала лихорадочно искать иностранных инвесторов, готовых развивать проект как франчайзи. Потом пыталась уже просто хотя бы продать имеющиеся активы. В начале апреля Овчинников и Вырыпаев смогли окольными путями приехать в Британию, чтобы провести переговоры с потенциальным покупателем. Он в результате отказался от сделки. Роялти, поступавших в Британию из других стран, хватило лишь на то, чтобы закрыть проект и все обязательства перед поставщиками, сотрудниками и арендодателями. Для этого потребовалось почти два миллиона долларов. На развитии в Великобритании поставили крест. Так же как на проектах в Европе, которые должны были запускаться в 2022 году.

Совсем недавно Овчинников сделал выбор в пользу Великобритании, закрыв свой любимый китайский стартап. Непростая и жизненно важная ставка. Британия рассматривалась не просто как еще один зарубежный проект, а как настоящее окно в большой мир, как авангард развития «Додо» и превращения ее в глобальную компанию. Китай принесли в жертву, чтобы это видение могло стать реальностью. Теперь, когда бизнес в Британии пришлось свернуть, мечта оказалась разрушена.

Потерянные миллионы долларов — еще не самое страшное. «Додо» изначально строилась как компания-мечта. Без большой и смелой цели — создания международной компании, меняющей жизнь людей по всему миру с помощью открытости, технологий и просто-напросто страсти и любви к своему делу, — она теряла собственную душу. Овчинников понимал, что компания столкнулась с экзистенциальной угрозой.

Вы даже не представляете

Перед Федором стоял один из самых сложных выборов в жизни: отказаться от мечты о глобальной компании или продолжить бороться за нее. И поначалу казалось, в таких условиях не остается ничего, кроме как отказаться. Тем более что домашний рынок был стабильным, а позиции «Додо» на нем — непоколебимыми.

События в России развивались по сценарию пандемии: сильнейший кризис, который мог похоронить компанию, сделал ее только сильнее. Уже в марте-апреле многие конкуренты, особенно небольшие сети и рестораны, подняли цены, в некоторых случаях на тридцать процентов. «Додо» со своими особыми условиями от поставщиков и долгосрочными контрактами ограничилась подорожанием на пять. Пицца от «Додо» раньше была заметно дороже и завоевывала аудиторию за счет качества. Сейчас же ценовой разрыв сильно сократился, что привело к притоку клиентов.

К тому же многие региональные конкуренты просто ушли с рынка, как и западные компании. Главным событием стало закрытие McDonald’s. Между прекращением его работы и открытием под новой вывеской прошло несколько месяцев. Как раз на них и пришелся новый взлет популярности «Додо». Like-for-like, главная метрика для пиццерий, в январе 2022 года выросла на двадцать шесть процентов. В марте-июле рост составил уже около сорока процентов.

Тем не менее Овчинников понял, что «Додо» без большой цели — не «Додо». Отказаться от глобальных амбиций, закуклиться в собственном рынке, почивать на лаврах — значит просто-напросто убить компанию. И постепенно в его сознание проникла идея о том, что и в такое время можно расти — пусть даже на рынках, о которых компания прежде не задумывалась.

Федору тяжело выходить на сцену. И когда он наконец выходит, то признается в этом сотням людей в зале. Идет юбилейный, Десятый съезд партнеров «Додо». Ожидалось, что он станет праздничным, триумфальным, но в глазах людей не триумф, а беспокойство, ожидание, надежда, что Овчинников внушит уверенность если не в будущем вообще, то хотя бы в будущем компании. И тот действительно часто произносит слово «будущее». Говорит, что на всех присутствующих лежит ответственность за то, что у них получилось, за то, что создала «Додо». Говорит, что по-настоящему великие компании пережили многое. Вспоминает, как смотрел из окна своей квартиры в Сыктывкаре и думал, что хочет создать компанию на века. Показывает фото из этого окна, сделанное в далеком 2011 году. На переднем плане — неказистые частные домики. Самый близкий покосился, рядом развалившийся сарай, упавший забор. На дальнем плане — стандартные советские пятиэтажки. Все это припорошено снегом. И везде — от земли до неба — преобладает серый цвет. Казалось бы, как можно мечтать о ярком будущем, глядя на такой пейзаж? Но Федор верит, что мечтать можно и нужно. И «Додо» — лучший тому пример. Все только начинается.

Несколько человек в зале знали, что это предпоследний съезд, на котором Овчинников выступает как генеральный директор компании. Незадолго до того он объявил ближайшим соратникам о принятом еще год назад решении: уйти со своего поста. Не сразу, а через два с половиной года, подготовив к этому изменению и компанию, и сотрудников.

Его все еще беспокоила незавершенная история с IPO. Когда-то «Додо» планировала выйти на биржу в 2020 году, но дедлайн давно прошел. После пандемии определили новый дедлайн — начало 2024 года, но теперь уже он казался нереальным. А ведь десятки инвесторов вложили деньги в его компанию, рассчитывая на то, что вернут их многократно после выхода «Додо» на биржу.

Поэтому в день съезда Овчинников объявил о новой финансовой политике компании. «Додо» продолжала показывать отличную прибыль, и половина ее отныне пойдет на инвестиции, почти четверть — на резервы, один процент — на благотворительность. Оставшаяся четверть всей прибыли шла на выкуп акций «Додо» у инвесторов и менеджеров, если они желали их продать.

Еще одно объявление на съезде: фокус международного развития смещается на Азию, Африку и Латинскую Америку. Новым международным хабом и витриной проектов «Додо» взамен Великобритании становятся ОАЭ. Здесь, думал Федор, будет развиваться и «Додо Пицца», и «Дринкит». Компания покажет максимум того, на что способна, опробует новые подходы, чтобы отсюда начать развиваться дальше — может быть, на Запад, может, на Восток. Но обязательно развиваться, потому что душа «Додо» — изменения, рост, большое видение и смелые мечты, в любых обстоятельствах.

Илья Фарафонов отправился в Дубай строить первую «Додо Пиццу», а Екатерина Бородич — первый «Дринкит». Британская команда перебиралась в пески Аравии.

«Я хочу идти дальше»

Меня вдохновляет большая цель — построить глобальную потребительскую компанию из страны, где этого никогда не делали, потому что сама цель кажется невероятной, и, честно говоря, «большие люди» пока в нее слабо верят. Ну не строят такие компании из России! Они думают, что мы на каком-то этапе сломаемся и пойдем по проторенному пути: станем оператором успешных франшиз, продадим компанию стратегу, выйдем на локальное IPO и ограничимся рынком Евразии и Восточной Европы. Но я хочу идти дальше.

Каждый раз, когда мы чего-то добиваемся и выходим на новый уровень, это возможность и шанс сделать что-то еще больше и интереснее. И это не разовый порыв, не разовая эмоция, я готов терпеливо идти вперед много лет, меня это не пугает, потому что сам процесс приносит невероятное удовольствие. Меня вдохновляет идея ломать стереотипы, идти своим путем, делать то, что до нас никто не делал. То, что может оставить след в истории.

Я хочу строить компанию очень долгосрочно. Это мое осознанное желание, связанное с тем, как я понимаю свою жизнь, ее смысл и свою миссию. Меня вдохновляют примеры таких компаний, как Nintendo или P&G. Люди, строившие их, создали организации, которые смогли расти, адаптироваться и придумывать инновационные продукты больше ста лет. Nintendo начинали с производства бумажных игральных карт в конце XIX века, потом выпускали обычные игрушки для детей, а уже в 1970-е годы стали технологичной компанией, создали огромное количество инновационных продуктов и продолжают делать это до сих пор. Моя философия жизни очень проста: жизнь конечна, хочется прожить ее максимально интересно. Процесс развития и создания глобального бизнеса, реализации невероятных целей — что может быть интереснее?

Федор Овчинников

https://sila-uma.ru/rr/76

«Ялла, ялла»

Первый «Дринкит» расположился в помещении первой дубайской «Додо Пиццы». Вскоре стало понятно, что конкуренция в этом городе сумасшедшая. В Dubai Mall, например, только точек Starbucks пять штук. «Дринкит», уже встречавшийся с подобным в России, и в Эмиратах не боялся плавать в «кровавом океане». Ведь таких кофеен не было ни в Москве, ни в Дубае, ни где-либо еще.

Чтобы еще повысить долю цифровых продаж, в «Дринкит» начали устанавливать планшеты для заказа. Не хочешь скачивать приложение? Можно подойти к терминалу, посмотреть красивое меню (конечно, с видеороликами), разместить и оплатить заказ прямо здесь.

От заказов у стойки полностью отказались, и это сделало кофейни «Дринкит» непохожими на все прочие. Традиционный, столетиями проверенный дизайн с разделением зоны посетителей и зоны персонала уступил место как будто «безбарьерному» пространству без определенных границ — словно ты зашел в гости на большую, просторную и модную кухню.

Чтобы усилить эффект, отказались даже от витрины с едой, хоть и было очень страшно (ведь кажется, в кофейнях круассаны, чизкейки и сэндвичи продаются лучше всего, когда на них можно посмотреть). Так в очередной раз нашел применение любимый Федором принцип «сжигания мостов». Если уж строим «приложение с кофейней», то давайте делать цифровой заказ настолько удобным, а меню настолько эффектным, что это будет продавать еду не хуже витрины! И эта ставка сработала. Впервые концепцию реализовали в одном из московских «Дринкитов» — и сразу получили скачок продаж.

https://sila-uma.ru/rr/77

Кофейня в первые же дни без какой-либо рекламы стала показывать феноменальные результаты.

Три года назад «Додо» запустила два стартапа, и если «Донер 42» не выжил (его в итоге после множества экспериментов решили закрыть), то «Дринкит», наоборот, оправдал возложенные на него надежды с лихвой. Инновационное мобильное приложение, элегантные планшеты для заказа, качественный кофе, сваренный вручную, но быстро, «умная выдача», управляемая могущественной «Додо ИС», совершенно иной подход к дизайну и организации пространства — все это наконец сложилось в концепцию, которая позволила «Дринкит» выделиться среди других кофеен и в России, и в мире. Даже на сверхконкурентном рынке Дубая. А значит, можно было снова мечтать о больших целях и новых вершинах.

Казалось, «Дринкит» — даже более удачная концепция для международного развития, чем пиццерия. Кирилл Вырыпаев называл Starbucks станком, печатающим доллары. У пиццерии прибыль в двадцать процентов от оборота — великолепный показатель. У кофейни она вполне может достигать тридцати процентов. Да, в среднем выручка кофейни меньше, чем у пиццерии: одна пиццерия обслуживает сорок-пятьдесят тысяч человек, а одна кофейня — пять-восемь тысяч. Зато в зоне единственной «Додо Пиццы» может располагаться десяток «Дринкитов» — и приносить в полтора раза большую прибыль. Открывать кофейни куда проще и быстрее, чем полноценный ресторан. При этом кофе — всемирный напиток, и правила кофейного рынка мало отличаются от страны к стране. Первый успех «Дринкита» открывал для компании совершенно новые перспективы.

По ходу работы в Эмиратах пришлось, конечно, приспосабливаться к местной специфике. Например, к тому, что в священный для мусульман месяц Рамадан продажи падают вдвое. Но главной сложностью с самого начала стал поиск локаций. Встать на пешеходной улочке или рядом с парком, где гуляет много людей, невозможно, потому что здесь такие прогулки не приняты. Все места с большим потоком людей — в кондиционированных торговых и бизнес-центрах. А этот рынок занят.

Компании, которые управляют торговой недвижимостью, имеют часто тех же владельцев, что крупнейшие мировые франшизы в Дубае. Так что лучшие места уходят известным брендам еще до того, как здание начали строить. Когда команда «Додо» и «Дринкит» пыталась искать помещения традиционными методами — обращаться к риелторам за помощью, это оказалось бесполезно. Более того, один из крупных операторов недвижимости звонил Кате и раздраженно требовал, чтобы эти риелторы перестали их беспокоить.

Катя Бородич приветствует менеджера одной из самых крупных в Дубае компаний в сфере недвижимости. Он спустился к ней, чтобы провести в переговорку и (как она подозревает) сообщить в очередной раз, что у него очередь из сорока желающих, так что подходящих мест для кофейни пока нет. На этот раз она твердо намерена сломать привычный сценарий. В конце концов, она привыкла думать о себе как о «наемном предпринимателе», а значит, может и должна действовать нестандартно.

Около офиса уже стоит такси. «Сколько у вас есть времени?» — спрашивает она. Тот отвечает: полчаса максимум. «Тогда я вас похищаю», — говорит Катя с самой очаровательной из своих улыбок и буквально тащит менеджера к такси, приговаривая «ялла, ялла» («пошли» по-арабски). Она уже освоила какие-то новые слова. Научилась ходить в красивом арабском халате и поняла, что только большое упорство и настойчивость позволят сделать первые шаги в этом странном городе посреди пустыни.

В такси она показывает приложение, дает гостю собрать напиток на его вкус — и, когда они приезжают в первую дубайскую кофейню «Дринкит», латте «Лимонный пирог» уже ждет на «умной выдаче». Менеджер никогда не видел такого приложения, не сталкивался с «умной выдачей» и не пробовал латте «Лимонный пирог». Он смотрит на все это в веселом ошеломлении. Пока едут обратно, Катя рассказывает про «Дринкит» и про команду: как Андрей придумал футуристичную стойку выдачи, а Мурад ее конструировал, как Арсений делает приложение, а Настя работает со вкусами. Это вдохновляющие истории, которые заставляют видеть за компанией живых людей, а перед компанией — большое будущее. Когда Катя наконец возвращает похищенного менеджера в его офис, он говорит: «Знаешь, есть тут одно помещение, позвони мне завтра, обсудим».

Когда-то, за двенадцать лет до этой поездки в дубайский «Дринкит», первые шаги делала «Додо». Тогда Федор Овчинников сам изобретал и конструировал из ДСП стойку выдачи заказов для курьеров. Тестировал дизайн и упаковку пиццы, искал путь к сердцу потребителей, проектировал будущую «Додо ИС» и фанатично заботился о качестве. Из окна амбициозного молодого предпринимателя тогда были видны полуразвалившиеся частные дома под низким небом Сыктывкара.

Из окна дубайской квартиры, где живет теперь Бородич, тоже видны частные дома — но это ровные ряды очень похожих (и дорогих) вилл под ослепляющим безжалостным солнцем. Декорации поменялись, но главное осталось неизменным.

Снова будто из ничего рождается идея — и буквально на глазах становится реальностью. Да, теперь уже не Федор, а другие люди ставят амбициозные цели, а потом кропотливо работают над их достижением. Изобретают стойку выдачи заказов, экспериментируют с дизайном и с любовью совершенствуют продукт. Они делают это с увлечением людей, которые считают себя хоть и наемными, но все же — предпринимателями. Они мечтатели и реалисты, экспериментаторы и визионеры, бунтари и даже отчасти маги. Как и Федор когда-то, они сами творят будущее, и это будущее становится новой историей «Додо». Им удается создавать историю и делать невозможное, потому что они тоже верят: все снова только начинается.

https://sila-uma.ru/rr/79

«Додо» от подвала до миллиарда: история в фотографиях.

Послесловие

Федор, наметивший свой уход на конец 2023 года, подготовил почву, преемника (точнее, преемницу), заранее оповестил команду, дал всем время привыкнуть к мысли о том, что «Додо» возможна и без Овчинникова во главе. Так что, когда пришло назначенное время, постарался, насколько можно, снизить значимость своего ухода. 31 декабря 2023 года он ограничился сообщением в корпоративном чате: «Завтра, 1 января я официально покидаю позицию CEO». Добавил про результаты: больше тысячи пиццерий, миллиард долларов выручки — как на «салфетке Фингера», хоть и с задержкой в три года. И процитировал собственное письмо сотрудникам, написанное 31 декабря 2012 года, ровно двенадцать лет назад.

Друзья, год назад, 31 декабря, в конце последней смены 2011 года, мы открыли пару бутылок шампанского и пачку конфет в маленьком проходе, где сейчас находится ванна для мытья мопов в нашей главной пиццерии. На этом небольшом пятачке умещался тогда наш кол-центр, место менеджера, там же собирали коробки и ждали заказы курьеры, а вся-вся пиццерия занимала помещения сегодняшнего холодного цеха и мойки. Эжвинской пиццерии еще не было. Не было нашего ресторана. Не было франчайзинговых пиццерий в шести городах России. Всего лишь год назад.

Мы сами устанавливаем себе горизонты возможностей. Мы сами определяем границы нашей реальности. Если сказать себе, что всю жизнь проживешь в Сыктывкаре, девяносто девять из ста, что так оно и будет. Если вы не сказали себе, что у вас будет яхта, у вас ее точно не будет. Если мы считаем что-то невозможным, мы никогда этого не сделаем, как минимум потому, что мы уже все решили заранее, что мы даже не попытались.

Если же мы, компания из маленького городка, название которого сложно произносить большинству жителей нашей страны, сказали себе, что покорим мир, у нас уже есть на это шанс. Мечтать не вредно — мечтать полезно, когда все это сочетается с трудом, упорством и стойкостью. Все в наших руках. Впереди нас ждет много интересного. Нас ждет интересная жизнь. Вы даже еще не представляете, что мы можем.

Федор Овчинников. 31 декабря 2012 года, Сыктывкар

https://sila-uma.ru/rr/78

МИФ Бизнес

Все книги по бизнесу и маркетингу: mif.to/business mif.to/marketing

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/b-letter

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственные редакторы Юлия Константинова, Ксения Борисова

Литературный редактор Алина Демьянова

Арт-директор Антон Героев

Дизайн обложки Евгений Арутюнов

Корректоры Дарья Журавлева, Анна Быкова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

◊ Признан иностранным агентом.

2

Цит. по: Мацусита К. Принципы успеха / пер. с англ. М.: Альпина Бизнес Букс, 2008. С. 23.

Content

Александр Кияткин
«Додо»: от подвала до миллиарда. Как маленькая пиццерия из Сыктывкара стала глобальной компанией

Информация от издательства

Предисловие Федора Овчинникова

Предисловие автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Послесловие

МИФ Бизнес

Над книгой работали

Примечания