Правильный лекарь. Том 11

Глава 1

— Ну, что ты обо всём этом думаешь? — спросил Валера, когда я завершил осмотр его лица и снова сел за стол. — Получится то, что ты задумал?

— Думаю должно, — кивнул я, продолжая его рассматривать и представлять в уме, как можно изменить тот или иной элемент. — Я вот тут подумал, а надо ли хитрить с этой квартирой? Понятно, что здесь довольно уютно и обжито, но эта соседка тебя в покое не оставит. Не исключено, что не только она.

— Ну, это пока не факт, — возразил Валера. — Мне эта квартира нравится, менять не вижу смысла.

— Смотри сам, а то может этой же бабульке продать, а купить в другом месте, — сказал я, сев на своё место и допивая чай.

— Я подумаю, — кивнул Валера, но в ближайшее время не буду менять.

— Тогда осваивайся пока, завтра переоформим на меня, а в среду уже займёмся твоим лицом.

— А к Кораблёву когда? В четверг?

— Боишься, что не успеешь? — рассмеялся я. — Вот сделаем из Лисина инженера-литейщика Чугунова, тогда и решим, что дальше, про паспорт не забывай, на его оформление тоже какое-то время уйдёт.

Выходил я от Валеры с хорошим настроением, у него всё складывается очень даже неплохо, но немного тяготило, что мне предстояло изменить ему внешность, не имея на этом поприще практически никакого опыта. Когда я сел за руль уже принял решение ехать к Виктору Сергеевичу. Кто ещё сможет мне подсказать что-то полезное, как не мой первый наставник? Ещё надеюсь, что у него для этого случая есть какая-нибудь интересная книга. В моём шкафу дома и на работе я не встречал ничего подобного. Наставник оказался в хорошем расположении духа, по крайней мере обрадовался, увидев меня на пороге.

— Хорошо, что позвонил, — улыбнулся дядя Витя, открывая мне дверь. — А то я собирался пойти побродить по городу.

— Скучно дома одному сидеть? — хмыкнул я.

— Ты знаешь, с Марией было так шумно и суетно, что я радовался, когда она собирала вещи, чтобы переехать к Насте в загородное имение, — сказал он и грустно улыбнулся. — А теперь словно не хватает чего-то. Кот на месте, попугай тоже, а теперь по вечерам человеческого общества не хватает.

— Понимаю, дядь Вить, — кивнул я. — Жаль, что я не могу гарантировать тебе своё присутствие каждый вечер.

— Да куда уж тебе, — улыбнулся дядя Витя и махнул рукой. — Своих забот хоть отбавляй, а скоро станешь семейным человеком, детишками обзаведётесь, тебе совсем не до меня будет.

Я промолчал и ничего не стал отвечать ему, но в голове мелькнула идея. Поговорю потом об этом с Настей, не факт, правда, что дядя Витя на такой вариант согласится.

— Дядь вить, у меня тут вопрос серьёзный назрел, — сказал я после небольшой паузы. — Нужна твоя помощь.

— Вот это дело, — заулыбался Виктор Сергеевич. — Надеюсь, ничего страшного не произошло?

— Хочу, чтобы не произошло, — кивнул я.

— Пойдём тогда на кухню, чайку попьём, и ты всё расскажешь.

— Опять чай, — пробормотал я, пока шёл за ним следом на кухню. — Дядь Вить, только я есть ничего не буду, не лезет уже.

— Из-за стола и за стол? — рассмеялся он. — Хорошо, что организм молодой, вширь не растёт.

На мой рассказ про Валеру, все его новообретения и необходимость изменения внешности, Виктор Сергеевич отреагировал довольной хитрой улыбкой, пока допивал чай.

— Я практически уверен, что ты сможешь мне помочь, — сказал я, поставив пустую чашку.

— Ещё как, — хмыкнул дядя Витя. — Идём со мной.

Старик уверенным шагом, временно забыв про хромоту, направился в библиотеку, я пошёл вслед за ним. Нужную книгу он даже не искал, а уверенно подошёл к определённому шкафу и взял её с полки.

— Совсем недавно её нашёл, пока искал кое-что другое, — сказал он, улыбаясь и вручил книгу мне. — Была мысль предложить тебе и таким вопросом когда-нибудь заняться. Раньше подобные техники были в почёте, люди из тех, кто побогаче, хотели измениться в лучшую сторону, потом это вышло из моды и про это почти забыли. Сейчас в Питере нет ни одной клиники, которая этим занимается, а я эту книгу урвал, когда был ещё молод, но в дело так и не пошло.

— Немного странно, — хмыкнул я, осторожно листая пожелтевшие страницы. Чуть не сорвалось с языка, что в моём мире всё наоборот, косметическая хирургия с каждым годом только набирает обороты. — Как это она кстати нашлась.

— Ничто на свете не бывает случайным, — с загадочной улыбкой сказал Виктор Сергеевич. — За всем наблюдает кто-то сверху. И мне эта книга в руки попала не просто так, как видишь, пригодилась. И Мария попала в этот мир не просто так, скорее всего у высших сил на неё есть какие-то виды в этом мире. Возможно, не только на неё.

Сейчас, как никогда раньше мне захотелось рассказать всё дяде Вите о себе, кто я такой и откуда взялся, но почему-то так и не решился. Не совсем по-взрослому, согласен, но словно что-то мешало открыть рот, может те самые высшие силы? Сам себе, уходя от дяди Вити, пообещал найти подходящий момент и во всём признаться. Уж кто-кто, а он всё поймёт и тайны хранить умеет. Зато откроются новые темы для разговоров. Ведь не только ему, но и мне есть что рассказать.

С этими мыслями я вышел на улицу и сел в машину. Теперь домой, изучать содержимое книги с названием «магическая пластика». Если я правильно понял, изменение внешности можно произвести и без скальпеля, не как у нас. А может попросить Марию снова сделать портал и стащить из моего мира несколько медицинских книг? Того же самого Золтона, например.

— Мне кажется он уже давно догадывается обо всём, просто деликатно молчит, — пробормотал я себе под нос, выруливая с парковки. — Даже не представляю, чтобы я делал в этом мире без дяди Вити, он больше всех заслужил знать правду.

Утром на работу пришёл буквально на автопилоте, голова шла кругом от того, что я начитался за вечер в книге, которую мне любезно и своевременно предоставил Панкратов. Ирония судьбы, рабочий день я проведу с девушкой, которая понравилась Валере. Это же сразу стало понятно, хоть он и пытается это скрыть. Ассистируя Евдокии во время удаления атеросклеротических бляшек, я на неё смотрел уже по-другому. Думаю, что Валера не ошибся с выбором.

Эксперименты с пластической хирургией без права на ошибку мы с Виктором Сергеевичем запланировали на конец рабочего дня в среду. Сегодня нам ещё предстоит поход к нотариусу и переоформление квартиры, Валера пока должен подготовиться и потренироваться изображать подпись господина Лисина, чтобы к купчей ни у кого не возникло претензий. А то так часто бывает, когда внезапно появляется какой-нибудь родственник, готовый оспорить право собственности. Я бы всё-таки лучше поменял квартиру, может смогу в этом Валеру убедить.

О своих размышлениях на эту тему я ему сказал сразу при встрече, приведя печальные примеры, которые видел в своей прошлой жизни.

— Да, Саш, — покачал он головой. — В советские времена такого я не слышал. Квартиры принадлежали государству. Хотя ты прав, и тогда уже делёж имел место.

— Вот о чём и речь, — сказал я. — Не боишься, что прискачут эти троюродные сёстры из Оренбурга и покажут какой-нибудь документ, по которому квартира должна принадлежать им?

— Наверно ты прав, — кивнул Валера. — Бывает, что родственники готовы перегрызть друг другу глотку за квадратный метр, а тут тем более.

— Тогда зовём к нотариусу соседку? — предложил я.

— У меня есть другое предложение, надеюсь, что ты не откажешься, — сказал Валера, глядя мне в глаза с надеждой. — Давай пока переоформим квартиру на тебя, а когда я найду что-то подходящее, продашь её бабке, а я перееду.

— О чём разговор, Валер, — улыбнулся я. — Я могу тебе даже деньги за неё сразу отдать, чтобы они были у тебя под рукой, когда будешь покупать что-то другое. А мне их твоя соседка вернёт, будет жить с дочкой на одной лестничной площадке, как и мечтала.

— Ты банк что ли ограбил? — удивился Валера.

— Нет, — рассмеялся я. — Возможно прошлый я это сделал, а я лишь подчистил карманы одного чересчур самоуверенного спорщика.

— Ничего себе ты рисковый парень, — качнул головой Валера. — Ну тогда договорились?

— Конечно, — кивнул я.

Нотариус внимательно изучил наши документы и документы на квартиру, которые Валера нашёл во время тщательного обыска.

— Вы уверены, что хотите продать квартиру практически в самом центре Санкт-Петербурга? — спросил почему-то седоватый мужчина в возрасте, внимательно глядя на Валеру и поправляя очки. — Куда-то уезжаете? Я почему спрашиваю, такое жильё менять на другое не каждый решится. Всё-таки это досталось вам в наследство от отца, а ему от его отца. У вас есть дети?

— Я не совсем понимаю, зачем вам нужны такие тонкости, — хмыкнул Валера. — Да, я уезжаю, очень далеко, скорее всего навсегда. Родственников у меня в городе нет, детей тем более.

— Вы уж извините меня за такие вопросы, просто я должен уточнить, не оказывает ли покупатель на вас какого-либо давления?

— А что, похоже? — пришла моя очередь удивляться.

— Ещё раз прошу меня извинить, — пожал плечами нотариус. — Просто всякое в жизни бывает, я уже такого насмотрелся, что волосы раньше времени поседели. Очень не хочется потом ходить по судам, знаете ли.

— Я никакого давления на продавца не оказываю, так ведь? — спросил я у Валеры, повернувшись к нему.

— Господин Склифосовский, наоборот, меня очень выручил, когда так быстро согласился приобрести мою квартиру, — добавил Валера.

— Господин Склифосовский? — почему-то сильно удивился мужчина, поправил очки и уставился на меня, как на икону Казанской Божьей матери. Следующим движением он похоже хотел выскочить из-за стола и рухнуть передо мной на колени, но сильно стукнулся этим самым коленом об угол стола, задержал воздух, чтобы не крикнуть и сжал губы до побеления. — Александр Петрович?

— Он самый, — кивнул я. — Вам чем-то помочь?

— Нет, спасибо, всё нормально, — прокряхтел нотариус, поглаживая ушибленное колено. — У меня нет повода не доверять вам, Александр Петрович, вы просто замечательный человек, просто я никогда вас раньше не видел, думал, что вы старше. Вы вылечили мою супругу, наши лекари сказали ей, что случай очень запущенный, а вы смогли убрать опухоль со всеми метастазами. Те говорили, что, если всё это удалять, она умрёт от самой процедуры или от её осложнений, а она у меня сейчас жива и здорова. Я вам по гроб жизни обязан!

— Я рад, что с вашей супругой всё хорошо, — сказал я и улыбнулся. — Но вы мне ничем не обязаны, я просто выполнял свою работу. Кстати, напомните ей, что через полгода после вмешательства обязательно надо показаться. У нас в госпитале теперь есть замечательный диагност, который сможет найти даже крохотные очаги рецидива, чтобы удалить всё это начисто пока заново не разрослось.

— Да-да, конечно, спасибо вам огромное, Александр Петрович! — пролепетал нотариус, то и дело кланяясь не пытаясь повторить попытку выбраться из-за стола. — Давайте ваши документы, я сейчас быстренько всё оформлю, не буду вас больше задерживать.

Мы с Валерой отдали ему свои паспорта и мужчина шустро начал заполнять нужные документы.

— Хороший выбор, Александр Петрович, — бормотал он, продолжая спешно заполнять бланки. — Практически самый центр северной столицы. Дома там, конечно, старые, зато стены толстые и до культурного центра рукой подать, на разведение мостов можно пешком ходить. Ну, вот и всё, нужно расписаться здесь и здесь.

Нотариус протянул мне и Валере комплект документов, указав на место для подписи. Потом ещё раз перепроверил.

— Ещё один момент, господа, — с виноватым видом начал мужчина. — Один комплект документов я отправляю в управу, а они требуют свидетельство из банка, что покупатель положил в ячейку или на счёт продавца обозначенную в договоре сумму. Вы уж простите великодушно, но без этого никак.

— Не переживайте, я всё понимаю, закон есть закон, — сказал я. — Пойдёмте, Александр Викторович, я видел отделение банка за углом, там всё и оформим.

— Жду вас со свидетельством, — улыбнулся нотариус. — Спасибо за понимание.

— А до скольки вы работаете? — спросил на всякий случай Валера.

— Я через полчаса должен закрываться, но я вас по-любому дождусь, так что можете не переживать по этому поводу, — поспешил сказать мужчина, пока мы не успели ничего добавить. Мы синхронно кивнули ему и вышли на улицу.

— Похоже изменение внешности на некоторое время задержится, — сказал я Валере, пока мы шли в сторону отделения банка.

— Пока я по паспорту Лисина не заберу деньги? — уточнил он.

— Видимо да, — кивнул я. — Тебе бы ещё надо проверить привязанные к формулярам депозиты. Они у тебя с собой?

— Конечно, я к этому кошельку уже начинаю привыкать, — ответил Валера. — Ну, это ведь можно и сейчас сделать?

— Скорее всего. Было бы неплохо эти деньги сложить в ячейку вместе с деньгами за квартиру. Заберешь просто потом сразу всё и положишь уже на свой счёт, как Чугунов.

Когда я вывалил ворох информации о нужных нам манипуляциях, служащий банка схватился за голову и вызвал управляющего, которому я суть всех вопросов изложил заново. Получается, что мне и Валере надо снять деньги со счёта, а потом уже положить в ячейку. На счетах у Лисина оказались неплохие накопления, немногим уступающие стоимости квартиры. Он даже всерьёз задумался купить себе дом.

— Вот ведь, а, — пробормотал он, увидев выписку со счёта. — Во как подфартило. Ладно, это всё потом, сначала стать собой. Саш, кстати, я у тебя не спросил, сколько будет стоить операция?

— Ты с ума сошёл? — возмутился я. — Ещё не хватало с тебя деньги брать. Будешь ещё раз этот вопрос поднимать, я из тебя Квазимодо сделаю.

— Всё, ладно, понял, — улыбнулся Валера, потом снова обратился к управляющему. — Скажите пожалуйста, я буду иметь доступ к ячейке только по паспорту?

— Мы можем сделать по-другому, — вежливо улыбнулся управляющий. — Можно сделать анонимную ячейку, для доступа к которой вам будет достаточно иметь при себе ключ.

— Отличный вариант! — обрадовался Валера, давайте так и сделаем.

— Но есть один момент, — серьёзным тоном добавил мужчина. — Чтобы выдать вам свидетельство для регистрации договора купли-продажи недвижимости в городской управе, нужно, чтобы ячейка не была анонимной, а записана на определённого человека и при выдаче мы обязаны спрашивать паспорт, чтобы деньги получил именно продавец, а не третье лицо.

— Эх, — только и сказал Валера, тяжело вздохнув. — Значит придётся задержаться в городе.

— Вы не переживайте так, Александр Викторович, — обратился к Валере Управляющий. — Если документы в управу попадут уже сегодня, то вы сможете получить деньги завтра до обеда и передать кому считаете нужным или переложить в анонимную ячейку.

— Успеем? — спросил уже у меня Валера, посматривая на часы. Рабочий день нотариуса должен был закончиться через десять минут.

— Попробуем, — кивнул я. — Давайте оформлять. Нужную сумму можно снять с этого счёта.

Я протянул управляющему формуляр. Я точно помню, что там денег почти вдвое больше нужного.

Глава 2

Закончив дела в банке, мы вернулись к нотариусу, который действительно нас дождался, несмотря на опоздание к концу его рабочего дня на четверть часа. Я предложил подвезти его до городской управы, чтобы передать документы, но он, довольно улыбнувшись отказался.

— Спасибо за предложение, Александр Петрович, — сказал мужчина и вежливо поклонился, — но я и так собирался туда заехать по другим делам, а моя машина стоит за углом, так что в транспортировке я не нуждаюсь. Как только ваши документы будут готовы, вам позвонят из управы, и вы сможете их забрать.

— Отлично, вы нас очень выручили, — улыбнулся я, отвечая за нас обоих. — Спасибо вам, хорошего вечера.

Я отвёз Валеру домой, он собирался продолжить исследование своей квартиры и, когда дверь машины за ним закрылась, позвонил Насте.

— Что-то ты пропал совсем, — упрекнула меня девушка. — Я уже думала и сегодня не позвонишь.

— Извини, — ответил я, виновато улыбаясь, я тут Валерию Палычу помогаю дела решать.

— Ну и что там у вас нового?

— Давай лучше я к тебе заеду и всё расскажу, — предложил я.

— У меня к тебе есть другое предложение, — заговорщицки прошептала Настя. — Думаю тебе понравится. Когда подъедешь, жди возле парадной, я скоро выйду. Я приготовила для тебя сюрприз.

— Хорошо, — успел сказать я до того, как она положила трубку.

Через пятнадцать минут я уже подъехал к её дому и приготовился к длительному ожиданию. Не секрет ведь, что девочкам надо больше времени на сборы, чем парням. Меня это не раздражает, я просто это знаю и учитываю. Однако Настя выпорхнула из парадной уже минут через пять.

— Привет! — с нежностью в голосе произнесла она и поцеловала меня. — Улица Заставская семь, едем.

— А что там? — спросил я, забивая адрес в навигаторе.

— А вот именно там и находится сюрприз! — объявила Настя и хитро подмигнула.

В южном направлении пробки оказались даже посерьёзнее, чем недалеко от центра. Рабочий день у всех закончился и люди едут домой в спальные районы города. До Заставской добирались около получаса, но вывеска над заведением, возле которого мы остановились, полностью компенсировала потраченное время. Я припарковался возле кофейни «Бурундучино» и мы вышли из машины.

— Даже так? — рассмеялся я, глядя, как в витрине по спиленному стволу дерева с ветками туда-сюда носятся мелкие грызуны с двумя полосочками на спине, складывая орехи в искусственно выдолбленное дупло. — Как ты это нашла?

— Случайно услышала разговор в торговом центре, — ответила Настя, довольная моей реакцией. — На всякий случай даже съездила сюда вчера, чтобы проверить. Ну, что стоишь, заходи!

Внутри нас встретила официантка в костюме лесной феи и проводила к нашему столику. Оказывается, Настя заказала его заранее, а перед тем, как выходить из дома лишь скорректировала время. Несмотря на будний день, здесь было очень людно. Многие приходили семьями вместе с детьми, которые не отлипали от витрины и стеклянных вольеров, где резвились самые натуральные бурундуки. Интерьер был стилизован под подобие эльфийской деревни, именно так там должно выглядеть в моём понимании.

Я открыл меню и понял, что орехи тут есть в составе практически любого блюда. Даже чай с шишками и варенье из разных орехов, я уж молчу про десерты. Я заказал себе ореховый стейк и салат бурундук. На всякий случай прочитал состав и с облегчением вздохнул, когда обнаружил, что бурундучного мяса в составе нет, только перепёлка.

— Ты думал, что этих милых зверьков здесь выращивают на салат? — рассмеялась Настя, когда узнала, почему у меня на лице появилась довольная улыбка.

— Ну салат ведь почему-то так называется, — пожал я плечами и уставился на находящийся рядом вольер. Прямо напротив меня на ветке застыл бурундук и внимательно смотрел мне в глаза, даже перестал грызть зажатый лапками орешек. — А они прикольные, жалко таких в салат.

— Зато в салате есть кедровые орешки. Ты мне лучше расскажи, что там с Валерием Палычем, — попросила Настя, когда бурундук убежал по своим делам, а я снова повернулся к ней. — Ты ездил по поводу документов?

— И не только, — кивнул я.

Я рассказал Насте обо всём, что произошло за эти два дня.

— Ух ты, здорово! — воскликнула девушка, когда я рассказал ей, что у него теперь есть квартира в центре и он неплохо обеспечен в финансовом плане. Прямо-таки подписка «лёгкий старт» и совершенно бесплатно. — А я уж хотела ему предложить одни из покоев у меня во дворце, хотя бы на первое время.

— Как видишь, он теперь в подобной помощи не нуждается, как и в финансах, — улыбнулся я. — Его предшественник оставил хорошее наследство. Можно даже несколько лет не работать.

— Вряд ли Валерий Палыч сможет несколько лет не работать, — хмыкнула Настя. — Он тебе про Кораблёва по несколько раз в день упоминает, сам же говорил.

— Скорее всего, — улыбнулся я. — Наверно устал за сорок лет от безделья, вот и пугал всех ради развлеченья. Зато весь город знает, что на Фонтанке сорок в заброшенном доме жил призрак.

— Ничего, осталось совсем немного, и он из своей работы вылезать не будет, — усмехнулась Настя. — Ты его клещами тянуть будешь, чтобы вытащить куда-нибудь в гости или на природу.

— На природу, какое хорошее словосочетание, — вздохнул я, вспоминая, как в молодости мы ездили с компанией с палатками и жили неделю на берегу озера. Чудесные были времена.

— Ты чего это вдруг загрустил? — спросила Настя, сочувственно глядя на меня. — В лес захотелось? Я раньше не слышала, чтобы ты охотой интересовался. И на кого же ты охотился?

— Как это на кого? — хмыкнул я. — На бурундуков, конечно!

— Фу, Саша! — воскликнула Настя, сморщив нос. — Какая неуместная шутка!

— Насть, успокойся, я ни разу в жизни не бывал на охоте и никого не убивал.

— И в той жизни тоже? — решила она на всякий случай спросить.

— В той жизни мы отдыхали на природе и жили в палатках, — ответил я. — Убивали только комаров и пойманную рыбу, которая тут же шла в котелок или коптильню. Что покрупнее, заворачивали в фольгу и клали на угли догорающего костра.

— Ты так вкусно рассказываешь, — улыбнулась Настя. — Только я даже представить себе не могу, как это возможно жить в лесу или на берегу озера под тонкой тканью вместо стен и потолка.

— Как можно жить? — переспросил я. — С кайфом. У нас такой вид активного отдыха был очень распространён. Иногда в популярных живописных местах палатку поставить было негде.

Наконец нам принесли наш заказ. Стейк под ореховым соусом и салат с перепёлкой и кедровыми орешками оказались очень вкусными. Повара не просто пихали орехи куда ни попадя, а делали это с умом и тонким расчётом.

Сегодня утром я застал Андрея уже одетым в белый халат и выходящим из моего кабинета.

— Привет, Сань! — приветствовал Боткин и хлопнул меня по плечу. — Да я тут подумал, что я стою тебя жду всё время? В этот раз решил не дожидаться, переоделся и пойду работать.

— Без двадцати восемь? — удивился я, посмотрев на часы. — Пойдём хоть зайдём по кофе выпьем?

— Не, мне правда надо идти, — сказал он. Я только сейчас обратил внимание на его цветущий вид. — Меня Аня ждёт, хотела показать интересного пациента.

— В ресторан уже пригласил? — спросил я, догадываясь, чему он радуется.

— Да, вчера были, — кивнул он, довольно улыбаясь.

— В «Медведе»?

— Да замучил ты меня уже с этим «Медведем»! — рассмеялся Андрей. — Я же сказал, что больше туда ни ногой.

— Ладно, больше не буду, — хмыкнул я. — Ну и как у тебя дела с Аней?

— Пока не буду загадывать, но мне кажется, что я ей нравлюсь, — снова заулыбался Андрей.

— Ну хорошо, беги тогда, не буду больше задерживать.

— Не обижайся, — хмыкнул Андрей, ещё раз хлопнул меня по плечу и правда чуть ли не бегом направился к лестнице. Судя по топоту, спускался он тоже экстремально быстро.

Я улыбнулся, глядя ему вслед, покачал головой и вошёл в приёмную. На столе у Прасковьи стояла ваза с букетом цветов. Вчера этого точно не было.

— Ого! — невольно вырвалось у меня, букет был очень красивый и на всю приёмную распространился нежный цветочный аромат. — Андрей что ли принёс?

— При чём здесь Андрей? — искренне удивилась Прасковья. — Это Савелий подвёз меня сегодня на работу и подарил эти цветы.

— А-а, — произнёс я и улыбнулся ещё шире. — Это здорово. Как у них там дела он не рассказывал? А то я что-то давненько их не навещал.

— По крайней мере ничего плохого там не происходит, — пожала девушка плечами. — Говорит, что работы у лекарей много, запись на две недели вперёд, работников не хватает. А так всё тихо, про скандалы ничего не говорил.

— Ну и слава Богу, — сказал я и вошёл в кабинет, чтобы переодеться и идти на приём. Перед тем, как выйти в коридор, обернулся к Прасковье: — Савелию привет от меня.

— Хорошо, передам, — сказала девушка, проводив меня удивлённым взглядом.

Это же надо, весна что ли так работает? Куда ни глянь у всех личная жизнь налаживается. Но, это радует, это правильно. Пока спускался по лестнице, вспомнил про Илью с Лизой. Последние несколько дней с ними только в коридоре здороваемся. Надо бы организовать какое-нибудь совместное культурное мероприятие. Вспомнив Лизу, вспомнил и про дядю Гота. Твою дивизию, я уже и забыл, когда у него был в последний раз! А ведь у меня к нему есть важный разговор. Так за размышлениями я дошёл до манипуляционной и открыл дверь.

— Александр Петрович, где он? — чуть ли не набросилась на меня прямо с порога Евдокия Скобелева. Потом поняла, что перестаралась, сделала шаг назад и раскраснелась. — Его второй день уже нет в палате. А сегодня я увидела, что и вещей его нет. Он уже выздоровел?

— Так он вроде сильно и не болел, — ответил я, улыбаясь. Девушка даже не назвала имени того, кого ищет, но мне и так понятно, кого именно она имеет ввиду. — У него теперь есть собственная квартира, могу адрес продиктовать.

— Да нет, что вы, — Евдокия засмущалась и покраснела ещё сильнее. — Я просто так спросила, хорошо, что он выздоровел. Пациента вызывать?

— Вызывай, — кивнул я, продолжая за ней наблюдать.

Ну да, конечно, просто так она спросила. Теперь старается отвлечь меня от темы. Ладно, не буду смущать человека. А Валере скажу сегодня, что тут кое-кто по нему сильно соскучился. Какой-то не госпиталь, а бюро знакомств, ей Богу. Следующий шаг — дворец бракосочетаний. Хотя, на эту роль загородное имение Насти подходит лучше.

Евдокия Савельевна сегодня работала особенно старательно, больше разговаривала с пациентами, с особой бережливой тщательностью удаляла атеросклеротические бляшки, давала всем напутствия перед уходом. Всеми силами старалась отвлечься сама и увести меня от темы первого короткого разговора с утра.

Примерно после одиннадцати мне позвонили из городской управы и сказали, что я могу приехать за документами на квартиру. Только я положил трубку, как по тому же вопросу позвонил Валера. Когда я во время разговора назвал его по имени, Евдокия встрепенулась, но тут же отвернулась к окну, делая вид, что интересуется переменчивой Питерской погодой.

— Евдокия Савельевна, мне сегодня понадобится ваша помощь в конце рабочего дня, — сказал я девушке, когда положил трубку. — Вы никуда не торопитесь?

— А куда мне торопиться? — спросила она, грустно улыбаясь. — И чем я могу вам помочь?

— Помощь нужна Валерию Палычу, — сказал я и девушка заметно разволновалась.

— А что с ним? — спросила она, снова краснея.

— Да не переживайте вы так, — улыбнулся я. — Просто мы решили немного изменить его внешность, чтобы он был похож на себя прежнего, а не на господина Лисина. Начнёт жизнь с чистого листа, чтобы никто ему в этом не мешал.

— Вы хотите изменить его лицо? — удивилась она и снова заметно встревожилась. — Но зачем?

— Ну вы же знаете, что он изначально призрак, для которого нашли тело?

— Да, и это меня не смущает, — ответила Евдокия. Я чуть не рассмеялся, как она с каждой фразой сдаёт с потрохами то, что пытается скрыть, то есть свой к нему интерес.

— Так вот, — продолжил я, не скрывая улыбку, — чтобы прошлое на него внезапно не свалилось из-за угла, мы решили изменить ему лицо. Постараемся приблизиться к тому, как он выглядел в прошлой жизни.

— Понятно, — кивнула девушка и начала успокаиваться. — А это для него не опасно?

— Опасно через дорогу в булочную ходить, — хмыкнул я. — От нас с вами всё будет зависеть.

— Я согласна вам помочь, — сказала Евдокия. — Вы мне только объясните тогда, что нужно делать.

— Хорошо, определимся по ходу действия.

В комнате отдыха в обед было довольно шумно. Нас теперь пятнадцать человек, как-никак. Хорошо, что приобрели новый обеденный стол, а сама комната изначально была сделана с запасом по площади. Когда нас было всего пятеро, мне казалось уютнее, но столько человек за столом мне нравилось тем, что значительно увеличилась пропускная способность госпиталя и в учебном плане, и в лечебном.

На этой неделе мы ещё заканчиваем практику предыдущих групп учащихся, а с понедельника развернёмся в полную силу. Евдокия Савельевна будет читать лекции в первой половине дня, а после обеда заниматься практикой, а я — наоборот. Остальные коллеги утром будут вести приём по определённым узким направлениям, а после обеда вести обычный приём для обучения практикантов.

Новые коллеги довольно быстро адаптировались в коллективе благодаря дружественной непринуждённой обстановке, делились рассказами об интересных пациентах и курьёзных случаях. Тут впору за всеми записывать и посвятить этому целую книгу, а то и не одну.

Последнего пациента на сегодня мы с Евдокией Савельевной исцелили за полчаса до конца рабочего дня, я выглянул в коридор. В кресле возле двери уже сидел в напряжённой позе Валерий Палыч.

— Ну что, готов? — спросил я, подмигнув ободряюще.

— Почти, — вздохнул он, глядя куда-то в пустоту прямо перед собой. — Но это уже не важно, всё решено.

— Ну тогда проходи, располагайся, — сказал я и открыл дверь пошире, пропуская Валеру в манипуляционную.

Я специально наблюдал, как отреагирует на его появление Евдокия Савельевна. Всё, как я и ожидал: сочный румянец на щеках, потупленный взгляд и улыбка до ушей. И когда она успела так в него влюбиться? Впрочем, это дело нехитрое.

— Добрый день, — сказал Валера, войдя в кабинет, кивнув Свете и Евдокии, а сам расцвёл сразу, как пион в мае.

— Мы не опоздали? — спросил Виктор Сергеевич, открыв дверь, с ним в кабинет вошла Катя.

— Ого, это для меня целый консилиум собрался? — удивился Валера.

— А то ж, — хмыкнул я. — Все за тебя переживают. Особенно Евдокия. Ты мне скажи сначала, в банке уже был? Всё получилось?

— Обижаешь, — хмыкнул Валера. — Всё нормально. Хвосты подобраны, завещание написано, объект готов к трансформации.

— Вот и отлично, — кивнул я и указал ему на стол. — Располагайся. Если вдруг будет больно, сразу скажи, Катя тебя на некоторое время отключит. Или ты не помнишь, что такое боль?

— Почему же? — усмехнулся Валера. — Вечером проверил мизинцем, где находятся ножки моей кровати. Нашёл довольно быстро, было больно.

— А-а, — улыбнулся я. — Значит ты уже в курсе. Ну что, господа хорошие, начинаем?

— Начинаем, — кивнул Виктор Сергеевич, к нему присоединились Катя и Евдокия.

— Пациент? — спросил я у Валеры, пристально глядя ему в глаза.

— А я, как пионер, всегда готов, — сказал Валерий Палыч и глубоко вздохнул. — Погнали, с Богом!

Глава 3

Пока Катя не погрузила Валеру в сон, я решил ещё раз проверить фактуру мягких тканей, прощупать скулы и нижнюю челюсть, повертеть туда-сюда уголки рта и крылья носа, чтобы представлять, что нужно сделать. Валера умудрялся хихикать, не задействуя при этом мимическую мускулатуру. Евдокия Савельевна тем временем листала книгу, которую мне дал Виктор Сергеевич.

— Я думаю, что начать желательно с формы скул и нижней челюсти, — сказал Виктор Сергеевич.

— Безусловно, — кивнул я. — Потому что форма лица уже поменяется, тогда с мягкими тканями колдовать меньше придётся.

— Всё правильно, — произнёс Виктор Сергеевич и тоже принялся прощупывать скулы.

— Ребят, а можно уже наркоз дать? — пробормотал Валера. — А то вы ещё ничего особенного не делаете, а мне уже больно.

— Я больно нажал? — удивился Панкратов.

— Нет, но я представляю, как вы мне ломаете кости и становится больно, — сказал Валера. — Морально больно.

— Какая ты чувствительная натура, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — Катенька, солнышко, отключите нашего страдальца от реальности, пусть отдохнёт и не мешает нам думать.

— Хорошо, — сказала сестрёнка и положила пальцы на виски пациента.

— Пусть тебе приснится Пальма де Майорка, — пропел я, когда веки Валеры отяжелели и начали смыкаться. Уголки его губ дрогнули в полуулыбке, значит успел услышать. Только потом до меня дошло, что песня вышла в свет через двенадцать лет после того, как Валера этот самый свет покинул. Значит он улыбнулся тому факту, что я что-то спел, а не знакомой песне.

— Ну что, Саша, начинай, — сказал Виктор Сергеевич, демонстративно сложив руки на груди.

Я кивнул и приложил сразу обе ладони к нижней челюсти Валеры. Мне предстояло сделать челюсть визуально шире. Если её сломать в районе подбородка, раздвинуть крылья, потом перелом срастить, то получится именно то, что надо. Только тогда Валера жевать не сможет, точнее ему станет сложно это делать, так как жевательные зубы совпадать перестанут. Нужен какой-то другой выход. И я его нашёл.

Я вычитал в той книжке, что сейчас у Скобелевой в руках, что можно кость временно сделать более мягкой, повернуть в нужную сторону, а потом вернуть ей прочность и твёрдость. Через несколько минут нижняя челюсть стала достаточно пластичной, чтобы попробовать изменить её форму. я немного отогнул углы челюсти кнаружи. Направление альвеолярных отростков, в которых фиксированы зубы, привёл в прежнее положение. Получается то, что надо. Один только минус — кость почему-то стремилась вернуться в прежнее положение.

Значит вот ты как? Ну ладно, посмотрим, кто кого. Я снова развёл углы, но теперь чуть шире, чем надо, и начал воздействовать на них с целью сделать их снова твёрдыми. За время, ушедшее на уплотнение костных структур, челюсть приняла идеальную форму. Да во мне пропадает гениальный пластический хирург! А я всё время думаю, что это за запах?

Вторым этапом я занялся альвеолярными отростками, надо снова поставить их вертикально, чтобы не было проблем с пережёвыванием пищи. Можно, конечно, брекеты потом поставить, но можно и без этого обойтись. С левой и правой стороной я решил работать по очереди, так легче будет уловить нужный угол. Когда я наконец привёл челюсть в нужное положение, уже весь взмок. Странно, могу удалить огромную опухоль и срастить оскольчатый перелом бедра со смещением, а тут ничего особенного не сделал, потратив половину запаса энергии в ядре.

Ладно, продолжаем, на скулы должно уйти меньше. Здесь схема примерно такая же. Сделал правую скуловую дугу мягче, немного растянул, чуть-чуть выпятил в сторону и вперёд. То, что надо, фиксируем результат. Теперь то же самое слева. Закончив трансформацию левой скуловой дуги, я понял, что с меня пока хватит, надо взять таймаут.

— Прошу прощения, — сказал я, вытирая пот с висков и лба. — Пять минут на медитацию.

— А можно я попробую? — Вскочила со стула Евдокия. Ей бы ещё как первоклашке руку вверх вытянуть и трясти кистью.

— Евдокия Савельевна, вы уверены? — спросил Виктор Сергеевич, опередив меня.

— Уверена, — закивала она. — Неужели вы думаете, что я готова осознанно навредить Валерию Палычу?

— Осознанно точно нет, — улыбнулся я. — Но ведь можно и случайно. Если не уверены в своих силах, то лучше не стоит.

— Я уверена, — твёрдо сказала девушка, закрыла книгу и положила на столик.

— Ну хорошо, — сказал я, глядя ей в глаза. — Делайте. Только если что-то пойдёт не так, сразу останавливайтесь.

— Хорошо, Александр Петрович, — сказала она и подошла ближе.

Сначала она, как и я, двигала мягкие ткани, примеряясь, что куда сместить, потом начала действовать. Возможно, мне показалось, но Евдокия прикасалась к лицу Валеры с такой нежностью, что иногда даже появлялась мысль отвернуться. Наверно просто показалось.

Я на самом деле не очень-то верил, что у неё получится вот так с разбегу сразу сделать хорошо. В одном я был точно уверен, она ему не навредит. В случае, если что-то хоть чуть-чуть пойдёт не так, она сразу даст знать, и мы найдём выход из ситуации. Время шло, Евдокия продолжала водить ладонями по лицу Валеры, периодически сдувая в сторону непослушную прядь волос, то и дело падающую ей на лицо. Вскоре у неё на лбу появилась испарина, которая говорила о максимальной выкладке. На помощь она так и не позвала.

— Вроде бы всё, — сказала девушка, убирая руки от лица Валеры и отстраняясь.

Я подошёл ближе и всмотрелся в изменившееся лицо. На манипуляционном столе уже не было Александра Викторовича Лисина, это был натуральный Валерий Палыч Чугунов. Как говорится «собственной персоной».

— Мне кажется, у него такой цвет волос был, как считаете? — спросила Евдокия. По её лицу было видно, что она сильно волнуется, но в целом довольна результатом своих стараний.

— Ого! — воскликнул я, заметив, что тёмные волосы стали светло-русыми. — А я сначала даже не обратил внимания. Если он до этого материализовался так, как выглядел раньше, а насколько я понял, именно так и было, то сейчас совпадение идеальное.

— Ну, слава Богу! — воскликнула девушка, наконец-то расслабилась и улыбнулась.

— Катя, буди нашего литейщика, — обратился я к сестрёнке.

Она прикоснулась пальчиками к его вискам и вскоре Валерий Палыч открыл глаза.

— Я уже заснуть успел, пока вы с духом собираетесь, — недовольно пробурчал он. — Хотя сны снились сказочные, я бы их ещё раз пересмотрел. Ну вы делать будете что-нибудь или нет?

— Вообще-то мы уже закончили, Валер! — рассмеялся я. — Основную работу Евдокия Савельевна сделала, очень старалась. Как настоящий получился, иди в зеркало глянь.

— Да ладно, ты шутишь? — сказал Валера, вскакивая со стола до того, как я успел его опустить.

Подойдя быстрым шагом к зеркалу, он принялся разглядывать своё отражение и щупать лицо руками, потом провёл пятернёй по волосам и улыбнулся.

— С ума сойти, — пробормотал Валера, продолжая вертеться перед зеркалом. — Словно и не умирал вовсе. Ну вы, блин, даёте! Дайте-ка я вас обниму!

Кто бы сомневался, первой он изъявил желание обнять Скобелеву. Она, как воспитанная девушка, сделала вид, что смущена таким поступком, но по глазам-то видно, что ей понравилось. Следующий на очереди был я.

— Спасибо, Сань, — сказал он, хлопая мне куда-то в область лопатки. — Это ведь ты всё организовал.

— А я вообще не причём! — сказал вдруг Виктор Сергеевич, давая понять, что его крепкие мужские объятия не интересуют. — Я вообще, можно сказать, мимо проходил. Это вот молодое поколение благодарить надо, они всё сделали. Я просто источник литературы.

— Всё равно спасибо! — сказал Валера и протянул ему руку, передумав обниматься. — Практически уверен, что ваш вклад очень весомый.

— Ну что, Валерий Палыч, — обратился я к заново рождённому. — Поехали в управление полиции новый паспорт делать?

— Что, вот так прям сразу? — опешил он.

— А чего тянуть? — улыбнулся я. — Будут документы и начнётся новая жизнь. Теперь уже абсолютно легально.

— Ну да, ты прав, — кивнул он. Потом повернулся к Евдокии и хитро подмигнул. — Не прощаюсь.

Последняя фраза явно была адресована именно девушке, улыбка которой стала ещё шире.

Белорецкого я предупредил заранее, что паспорт нужно будет делать другой, он гарантировал мне, что проблем у нас с этим вопросом не возникнет. Полицмейстер не обманул, стоило нам только в указанном кабинете назвать фамилию, как нам тут же выделили провожатого, который сначала отвёл Валеру сфотографироваться, потом в кабинет, где с его слов записали все данные, в том числе дату рождения и прописку. Я думал, что забирать надо будет как минимум на следующий день, если не позже, но новый паспорт отдали не больше, чем через полчаса. Как всё-таки хорошо иметь в друзьях начальника полиции Питера, очень полезно.

— Поздравляю, Чугунов Валерий Палыч, — сказал я и пожал ему руку. — Такое дело надо бы отметить, может сходим в какой-нибудь ресторан? Теперь ты угощаешь, я точно знаю, что деньги у тебя есть.

— Обязательно сходим, Сань, — с виноватым видом ответил Валера. — Только, ты не обижайся, в другой раз. Сегодня у меня были другие планы.

— Ох и шустрый ты, Валерий Палыч! — рассмеялся я. — И когда ты уже успел договориться?

— Саш, я так долго мечтал стать живым и время так медленно для меня тянулось. А теперь, когда моя мечта сбылась, я ценю каждое мгновение и стараюсь ничего не упустить. Каждая потерянная секунда причиняет дискомфорт.

— В том числе и сейчас? — хмыкнул я.

— Не преувеличивай, ты мой друг и на тебя мне времени не жалко, но так тормозить, как это было в прошлой жизни, я не собираюсь. Поэтому, если понравилась девушка, я не вижу смысла полгода ходить подмигивать, а только потом в первый раз поздороваться, а ещё через год пригласить в кино. Этот вариант мне не подходит. Да к тому же я сразу заметил её интерес ко мне, тогда тем более нечего мять воротник, надо делать шаг первым и сразу в упор.

— В этом ты прав, — улыбнулся я. — Многие своё время ценить не умеют и долго раздумывают, не решаются сдвинуться с места. А у тебя с твоим отношением к жизни будет всё, как ты захочешь. Тебя подвезти куда-нибудь?

— Было бы здорово, — сказал Валера и улыбнулся в ответ. — Я тебе сейчас скажу адрес.

Через десять минут мы подъехали к небольшому особняку недалеко от центра, на крыльце уже стояла улыбающаяся Евдокия. Увидев подъезжающую мою машину, немного смутилась.

— Ну, я пошёл, — сказал Валера, махая ей рукой в окно. — Стоит уже ждёт, красотуля моя. А с тобой тогда в другой раз посидим в каком-нибудь трактире, хорошо? Не обижаешься?

— Глупый вопрос, конечно нет! — рассмеялся я. — Наоборот, я рад за тебя, что ты так пьёшь жизнь большими глотками. Будь готов к новому большому глотку завтра, к Кораблёву поедем.

— О! Вот это дело, ну тогда до завтра.

Валера схватил большой букет, который он купил в лавке неподалёку от управления полиции, вышел из машины и бодрым шагом направился в сторону ожидающей его девушки. Я помахал ему вслед, но он не видел, зато увидела Евдокия и помахала мне.

Я посмотрел на часы, ещё не было и шести. Тогда я вполне могу успеть убить сегодня ещё одного зайца, если у этого нет на сегодня других планов. Отъехав в сторону пару кварталов, я остановился, достал телефон и набрал Курляндского.

— Ты наконец-то вспомнил номер моего телефона? — проворчал старик. А чего я ожидал? Сам виноват. — Или просто все остальные не отвечают?

— Прости, дядя Гот! — виноватым голосом протянул я. — Суета, маета, наука всякая, а скоро университет открывать.

— Хватит балаболить уже, — в том же сварливом тоне продолжил Курляндский. — Если хочешь поговорить, то приезжай, не люблю я все эти ваши телефоны, не разговор это.

— Так я и хотел заехать на чай, если вы не против, — сказал я, стараясь не обращать внимания на его тон. Уже всем известно, что он человек настроения, но точно не гад какой-нибудь, а просто вредина. Добрая вредина, кстати, как я успел выяснить. — Ты же не против, если я приеду с девушкой?

— Нечего тут ко мне девок всяких возить! — буквально рявкнул он, заставив меня открыть рот от удивления. — Невесту свою вези, а про девок забудь, слушай старика!

— Хорошо, дядя Гот, — ответил я и рот снова невольно расплылся в улыбке. И как человек умудряется говорить хорошие вещи так, что они сначала пугают? Талант, а его, как говорится… Ну вы поняли. — Сейчас заеду за Настей, и мы скоро будем. Могу Илью с Лизой по пути подхватить.

— Нечего их подхватывать, — недовольно буркнул Курляндский. — Они уже сами сюда едут, уже скоро будут. Вот и поговорим тогда.

Курляндский без предупреждения бросил трубку, а у меня несмотря на его недовольные интонации появилось почти праздничное настроение. Словно я еду к любимому дедушке рождество отмечать.

Настя такое увеселительное мероприятие одобрила, быстро собралась и через десять минут моего ожидания у парадной уже села в машину. Мы решили сделать небольшой крюк и заехали в кондитерскую за тем самым тортом, что я покупал, когда шёл на встречу с Волконским в доме тёщи градоначальника. Это может и не шоколад со стола императора Бельгии, но тоже достойный десерт к чаю.

Дворец Курляндского было не узнать. Из огромных мрачных почти руин он превратился в городскую достопримечательность. Любо дорого смотреть. Даже бронированную дверь покрасили и украсили так, что теперь она снаружи смотрелась вполне гармонично, а не как вход в золотохранилище. Вот только на звонок он реагировал, как обычно. Мы простояли на крыльце на ветру минут пять, не меньше. Потом дверь начала плавно открываться и на пороге нас ждал дядя Гот собственной персоной. Ну почему он никак не наймёт себе дворецкого?

— Ну, привет, племянничек, — мягким голосом сказочника произнёс Курляндский и его до этого суровое лицо расплылось в приветливой улыбке. Катастрофически не хватало музыки из передачи «в гостях у сказки». — И ты, Настенька, здравствуй!

Меня всегда поражало с какой скоростью может меняться его настроение, но сейчас он побил все рекорды. Он повёл нас за собой по анфиладам комнат, хвастаясь новыми картинами, восстановленными фресками на стенах и потолке, отреставрированной мебелью и золочёными канделябрами. Маршрут к обеденному залу в этот раз несколько удлинился за счёт экскурсии. Готхард Вильгельмович без устали рассказывал по пути про все достопримечательности, да так профессионально, словно проходил курсы и практику при Эрмитаже.

Он не переставал рассказывать и когда мы вошли в обеденный зал, где за столом уже сидели Илья с Лизой. У Юдина глаза были больше, чем у совы, когда он увидел цветущего Курляндского.

— Вы пока проходите, присаживайтесь, а я сейчас приду, — заговорщицки подмигнул нам дядя Гот. — Распоряжусь насчёт ужина. Тортик можешь на стол поставить.

С этими словами он вышел через другую, более неприметную дверь.

— Ты его в какое место поцеловал? — полушёпотом спросил меня Илья, склонившись поближе, словно опасался, что Курляндский его услышит. — Он тут всё рычал ходил, бухтел, а тут как подменили.

— Никуда я его не целовал! — рассмеялся я. — Видимо дядя просто очень любит своего племянника.

— Расскажи рецепт, — так же шёпотом продолжил Илья, Лиза молча улыбалась и косилась на него. — А то может он и жениха своей внучки так же полюбит?

— Не расскажу, — сказал я и показал ему фигу. — Это слишком тонкие материи, чтобы выдавать кому ни попадя.

— Это кто? — возмутился Илья уже в голос. — Это я-то кто ни попадя?

— Да угомонись ты, — хмыкнул я. — Нет никакого рецепта. Он тоже на меня рычал, когда я ему позвонил. Я сам не ожидал, что он такой лапочкой окажется, когда сюда ехал.

Илья хотел что-то ещё сказать, но в это время открылась дверь и зашёл Курляндский. Он сел напротив нас и создалось ощущение, что мы пришли на занятие, а он наш преподаватель. А что, он идеально подходит на эту роль, язык хорошо подвешен. И студентов в страхе держать сможет при необходимости.

— Ну, рассказывай, Саш, о чём ты хотел поговорить? — спросил Курляндский. Теперь он уже не был медовым одуванчиком, а просто спокойным и расслабленным.

— Ты уже ведь знаешь, что строится новый медицинский университет? — спросил я.

— Знаю, — кивнул он, сразу став более серьёзным и сдвинул брови. — Но, так и знай, работать туда не пойду!

Глава 4

Слова Курляндского меня просто ошарашили, хотя я и ожидал нечто подобное, учитывая его склонность к затворничеству. Судя по всему, уговорить его будет очень сложно, но можно постараться.

— Дядя Гот, я даже не успел ничего рассказать, а вы сразу вот так, — спокойно произнёс я, хотя у самого настроение немного подпортилось. — Почему так категорично?

— Все кругом прекрасно знают, что я за пределы своего дворца никуда не выхожу, — недовольно произнёс Курляндский. — Я даже по своему парку не гуляю, если ты до сих пор не в курсе. Мой садовник работает только для хорошего впечатления для гостей и для вида из окна. Если ты обратишь внимание, самые красивые участки — это вокруг дворца и от него до ворот, а дальше всё кое-как.

— Да, я замечал, что эти участки отличаются, но насчёт «кое-как» не согласен, у вас отличный садовник, — ответил я, спокойно глядя ему в глаза. Кажется, это помогло, он тоже начал успокаиваться. — Но я ни разу не слышал историю о том, почему вы стали таким затворником.

— Хочешь сказать, что Панкратов тебе не рассказывал? — удивлённо спросил Курляндский.

— Не припомню, если честно, — пожал я плечами. — Может быть тогда вы будете преподавать фармакологию, не выходя из своего дворца? А что? Площади у вас позволяют. Несколько комнат выделить под учебные аудитории и лекционный зал. Оборудовать учебную лабораторию. Среди студентов в свою лабораторию найдёте себе достойных помощников. Всё получится, как вы любите, из дворца выходить не придётся и своими бесценными знаниями поделиться сможете.

— Какую-то ерунду ты мне предлагаешь, Саша, — недовольно буркнул Курляндский, но мне показалось, что он уже смягчился и призадумался. — Ты хочешь, чтобы я домой пускал толпы безмозглых студентов?

— Ну почему сразу безмозглых? — возмутился я, стараясь с этим не перегнуть. Как бы ни разговаривал дядя Гот, я с ним всегда старался вести себя осторожно и корректно, в данном случае это всегда даёт свои плоды. — В наш университет смогут поступить не все желающие. Я хочу, чтобы все наши выпускники высоко котировались во всей Российской империи, следовательно лоботрясов и нерадивых будем гнать взашей. А уж тех, кто захочет посвятить свою жизнь фармации, вы сможете и сами отбирать.

— Не нравится мне эта идея всё равно, — пробормотал старик, но уже более серьёзно призадумался.

Мне кажется, надо ещё немного на него поднажать, и он созреет. Не такой уж он и нелюдимый, каким хочет себя показать. Видно же, правда только для опытного взгляда, что он рад всех нас здесь видеть. В том числе и Илью, на которого он рычал, пока мы не пришли. Мне кажется, он просто сильно переживает за свою единственную внучку, поэтому слишком придирчиво относится к человеку, назвавшемуся её женихом. Но, он поймёт через какое-то время, что Илья очень даже достойная партия для Елизаветы. А когда поймёт, то перестанет на нём отыгрываться по любому поводу и придираться по пустякам.

Прислуга начала накрывать на стол. Похоже финансовые дела Курляндского пошли в гору, потому что на столе начали появляться дорогие изысканные блюда, приготовленные по заморским рецептам. То есть всё, как он любит. Когда закончили заставлять стол тарелками, я прикинул, сколько времени нам надо здесь провести, чтобы он опустел.

— Дядя Гот, может я что-то не знаю, — осторожно начал я. — Может мы ещё кого-то ждём?

— Вот ещё, — буркнул он. — Мне и вас предостаточно.

— Так, ребята, дедушка, давайте не будем ссориться, сегодня такой прекрасный день, — взяла на себя дипломатическую миссию Лиза.

— Чем же это он такой прекрасный? — насторожился Курляндский. С внучкой он всегда разговаривал без излишней жёсткости и грубости. — Сегодня уже не первый солнечный день подряд, я заметил, что весна приближается и скоро расцветут мои любимые подснежники.

Сказав про подснежники, он улыбнулся и его лицо стало расслабленно добрым. Но потом он быстро вернул себе хмурую маску. У меня создалось впечатление, что он играется, изображая негативные эмоции. Зато позитивные у него получались очень естественно. Да он просто душка, но стесняется показывать это людям. А может боится? Ни для кого не секрет, что все наши комплексы родом из детства. Возможно его кто-то сильно обидел или он получал за свою доброту чёрной монетой. После такого люди часто уходят в себя и в науку, становятся отшельниками и социопатами.

— А чем он прекрасный, мою любимый дедушка, — промурлыкала Лиза, — тебе сейчас Илья расскажет.

— Что же он мне такого расскажет? — спросил Курляндский и с недоверием посмотрел на Юдина.

Кажется я начал догадываться, дядя Гот наверно ещё ничего не знает об их планах.

— Дорогой вы наш, глубокоуважаемый Готхард Вильгельмович, — торжественным тоном начал Илья, поднимаясь со стула. Невооружённым глазом было видно, как он волнуется. На сцене перед сотней зрителей он был гораздо смелее. — Я хочу сообщить вам приятную новость. Мы с Елизаветой решили связать свою жизнь узами брака. Ну то есть пожениться. Мы любим друг друга и жизни друг без друга не представляем. Хотим быть вместе всегда, в горе и в радости. Но сделать этого без вашего благословения мы не можем и не хотим. Поэтому, я хочу попросить у вас руку вашей внучки.

— Левую или правую? — спросил у него Курляндский, странно глядя исподлобья.

— Что? — растерялся Илья.

— Какую руку ты хочешь попросить? — нервно уточнил старик. — Не обе же! Про обе речи пока не было.

— Видимо я не совсем вас понимаю, — пролепетал и без того взволнованный Илья, окончательно теряя связь с реальностью. А я просто сидел и улыбался. Готхард с ним просто играет. Или, что вполне возможно, издевается. А это в его случае уже хороший признак. Илья увидел мою ухмылку и его глаза стали ещё шире. — А ты чего лыбишься?

Я молча приложил палец к губам, очень надеюсь, что он поймёт. Вроде бы понял. Просто молча уставился на старика в ожидании продолжения. И чего он так удивляется? Вроде знает уже, что из себя представляет Курляндский. Хотя, наверно и сам Курляндский слабо себе представляет, что он такое.

— А чего это ты так личиком осунулся, Илюшенька? — чуть ли не пропел дядя Гот. Я еле сдержался, чтобы не заржать, как конь на пастбище. Шоу продолжается. — Да всё, успокойся. Лучше скажи мне, ты её любишь?

— Очень, — закивал Илья и на лице появилось жалкое подобие улыбки.

— Ты же понимаешь, что, если ты её обидишь, я тебя с того света достану?

— По этому поводу точно можете не переживать, — уже более уверенно сказал Юдин, начиная потихоньку приходить в себя. — Я сам за неё кого угодно порву на части.

— Тогда забирай, — невозмутимо сказал Готхард, словно у него спросили крестовую отвёртку, и продолжил что-то резать ножом у себя в тарелке.

— Хм, спасибо, — произнёс Илья и сел обратно на свой стул.

Некоторое время все молча продолжали ужинать. Потом потихоньку, по настойчивой инициативе Елизаветы, началась обычная светская беседа ни о чём и обо всём сразу. Обе начатые до этого темы в разговоре больше не фигурировали. По поводу преподавания фармацевтики я решил повременить с разговором, вернусь к нему позже. Мне кажется, что Курляндский сейчас упирается принципиально, не к лицу князю быстро сдаваться. Так что не теряю надежды.

— Интересно, а куда это мы едем? — спросил Илья, когда мы выехали от Курляндского, но я повернул не совсем туда, куда было бы логично.

— А вам не интересно, что ли? — удивился я, считая, что все знают, куда я повернул.

— Сань, когда крыша протекает, надо вёдра подставлять, потом вызывать мастеров, например Корсакова, — недовольно произнёс Илья.

— Что опять не так? — немного раздражённо спросил я.

— Ты тогда уж поселись там в вагончике и следи, как укладывают каждый кирпичик, — предложил Илья. Лиза молча ткнула его кулачком в бок. Я это заметил только благодаря тому, что Юдин сидел рядом со мной, а девушки на втором ряду сидений.

— Не перегибай, — бросил я.

Через несколько минут мы уже подъехали к стройке. Уже темнело, а строительство продолжало кипеть в свете прожекторов. Фундамент центрального блока был уже готов и начали возводить стены. Крылья здания пока обретали фундамент, но свай уже не было видно. Мне казалось, что процесс движется чертовски медленно. Потом вспомнил, как велось строительство кирпичных домов в моём мире и понял, что я слишком многого от них хочу, они и так молодцы. Илья, Настя и Лиза стояли позади меня и смотрели молча.

— Что, Александр Петрович, уже соскучились? — голос Шапошникова прозвучал совсем рядом.

— Есть такое, — улыбнулся я и пожал протянутую мне руку.

— Мы неплохо продвигаемся, — сказал Николай. — Особенно после того, как я заменил бригаду бракоделов, которые сваи не умели считать, на нормальных ребят. У нас же оплата сдельная, все стараются побольше успеть сделать, чтобы быстрее получить деньги.

— Это правильно, — кивнул я. — Чем тянуть резину, лучше быстрее закончить, а потом хорошо отдохнуть.

— Согласен, — ответил Николай и встал рядом со мной. Мы теперь с ним на пару любовались, как кипит работа.

Войдя в манипуляционную на следующий день, я Скобелеву не узнал. Раньше она тщательно скрывала свою природную красоту, а теперь решила этого не делать. Евдокия увидела, что я смотрю на неё раскрыв рот и покраснела, а Света стояла ухмылялась.

— Со мной что-то не так? — смущённо спросила Евдокия. В моём родном мире такие красотки с такой врождённой скромностью большая редкость. Быстро попадают в модельный бизнес и скромность растворяется практически бесследно.

— Да всё так, — улыбнулся я, стряхивая с себя сиюминутное оцепенение. — Просто немного непривычно, вот и всё. Ну что, начинаем работать?

— Да, Александр Петрович, — улыбнулась она, немного расслабившись, но румянец со щёк уходить не спешил.

Мы излечивали одного пациента за другим, каждый раз я давал себе отчёт, что я в этой процедуре лишний. За время проведённых сеансов я не поймал ни одного тромба или эмбола, потому что их просто не было. Скобелева справлялась со стенозами любой сложности без единой помарки.

— Евдокия Савельевна, мне кажется нам надо делать изменения в графике, — сказал я, когда вышел очередной пациент.

— Я что-то делаю не так? — испуганно спросила она.

— Единственное, что вы делаете не так, это ваша вера в себя, — улыбнулся я. — Вы всё делаете идеально, я даже начинаю немножко завидовать. И, я считаю, что вы вполне созрели, чтобы заниматься лечением атеросклероза самостоятельно, без ассистента. Я сегодня работаю просто наблюдающим.

— Спасибо, Александр Петрович, — улыбнулась девушка. Лицо, достойное глянцевой обложки. Ещё не каждая глянцевая обложка достойна её лица. — Я очень старалась.

— И это принесло свои плоды, — ответил я. — Я тогда завтра возьму себе в напарники кого-нибудь из практикантов, а вам подготовят вашу личную манипуляционную, будете работать самостоятельно. А в ближайшее время и к вам придут практиканты.

— Как-то немного боязно, — призналась Евдокия. — Может хотя бы эту неделю доработаем?

— Так я же не работаю, — усмехнулся я. — Просто стою рядом. Так что я думаю, что вы вполне справитесь с работой самостоятельно.

— Хорошо, — без особого энтузиазма ответила Евдокия. — Я попробую.

— И у вас всё получится, — добавил я. — Может есть какие-то предпочтения? Например, сосуды сердца или сонные артерии?

— Я, пожалуй, лучше пока ещё какое-то время сосудами ног позанимаюсь, чтобы быть полностью уверенной в своих силах, а к концу недели определюсь, хорошо?

— Договорились. — кивнул я. — А пока продолжаем. Света, зови следующего.

О встрече с Кораблёвым я договорился ещё с утра. Понимая его занятость, я не сильно надеялся даже, что сегодня получится к нему попасть, но он с радостью ответил, что сегодня ждёт меня после работы. Моё обещание сделать ему очень интересный сюрприз он воспринял с энтузиазмом.

— Может мне тогда пригласить на встречу своих ведущих инженеров из конструкторского бюро? — спросил Эдуард Филиппович. — Ты хочешь принести какие-нибудь новые чертежи?

— Нет, чертежей не будет, но инженеры вполне могут пригодиться. Только, если возможно, чтобы они ждали не у вас в кабинете, а при необходимости их можно будет позвать.

— Хм, градус интриги нарастает, — произнёс Кораблёв. — Ну хорошо, пусть будет так.

Когда я подъезжал к дому Валеры, тот уже стоял на тротуаре возле арки и с нетерпением ждал моего приезда.

— Я уже немного замёрзнуть успел, — высказал он.

— Так я же сказал, что буду минут через пятнадцать, зачем ты сразу вышел?

— Когда ты позвонил, я прогуливался в сторону Адмиралтейства и обратно, нервы успокаивал. Решил, что домой идти уже нет смысла, ждал здесь.

— Понятно, — хмыкнул я. — Значит нет в том моей вины. Как настрой?

— Немного волнительно, — признался Валера. — От этой встречи буквально зависит моя жизнь. Если он меня на работу не возьмёт, я с голода ещё долго не помру, но жизнь-то продолжается. Да и не привык я транжирить деньги и ничего не делать. Лучше копить.

— Тут я тобой полностью согласен.

— Что мне ему сказать-то? — спросил Валера и я понял, что внешне он храбрится, а на самом деле очень волнуется.

— Фамилию ему свою назовёшь, и он сразу возьмёт тебя на работу, — сказал я, на что Валера расхохотался.

— Хорошо, что моя фамилия не Негодяев, — сказал он, отсмеявшись. — Был у нас такой на работе. Очень неплохой, кстати, человек, я хочу сказать. Не то, что Любимов. Этому палец в рот не клади. А Кишечкин никогда на пищеварение не жаловался. Так что фамилия не самое главное, что определяет человека.

Я припарковал микроавтобус перед офисным зданием «Кораблёв и Ко». Машины сотрудников здесь уже стояли не плотным строем, у некоторых рабочий день закончился, но большинство были ещё на месте. Надеюсь, ведущие инженеры не сильно пострадали из-за задержки на работе.

Охранник на входе проверил наши документы и отвёл к нужному лифту, который ехал напрямую в приёмную владельца компании. Девушка на ресепшене была опять новая и приветливо спросила:

— Вам назначена встреча? — вопрос сопровождался обворожительной, но в то же время холодной дежурной улыбкой.

— Да, Эдуард Филиппович нас ждёт, — ответил я. — Можете доложить, что пришёл Склифосовский.

— Склифосовский? — переспросила она и её улыбка стала гораздо более искренней. — Александр Петрович?

— Он самый, — кивнул я.

— Сию минуту, — сказала она и нажала на кнопку коммутатора, не сводя с меня глаз.

Не припомню, чтобы у меня такая лечилась, скорее всего кто-то из родственников. Девушка шефу, кто пришёл, и сразу попросила нас пройти, услужливо открыв дверь. Раньше меня здесь так не встречали.

— Здравствуй, Саша, — сказал Кораблёв. Он уже вышел из-за стола и двинулся нам навстречу, первым протягивая мне руку. Потом вопросительно посмотрел на моего спутника.

— Валерий Палыч, — представился Валера и улыбнулся так, как он обычно это делал, будучи призраком.

— Что? — вырвалось у Эдуарда Филипповича, лицо его вытянулось от удивления. Он вглядывался в лицо Валеры и похоже узнал. — Не может этого быть! Но как?

— Одна мелкокалиберная магичка смогла дать Валерию Палычу нормальную новую жизнь, — сказал я. — Так что прошу любить и жаловать. Вам же нужен инженер литейщик с опытом работы?

— Такой? — спросил Кораблёв, широко улыбаясь. — Ещё как! Проходите, садитесь за тот круглый стол в углу. Элеонора, принесите нам чай и всё что положено!

Девушка, которая зачем-то в этот момент заглянула в кабинет кивнула и исчезла за дверью.

— Что могу сказать, Саш, — покачал головой Эдуард Филиппович. — Твоим сюрпризом я очень впечатлён. До сих пор не могу в себя прийти и поверить. А для вас, Валерий Палыч, у меня будет очень интересное предложение.

Глава 5

Мы вышли из здания «Кораблёв и Ко» в приподнятом настроении. Валера так просто светился от счастья. Если посадить его на передний бампер, то фары можно не включать, а встречные машины будут сигналить, чтобы я выключил дальний свет.

— Ну что, доволен? — спросил я, когда мы сели в машину.

— Сань, да у меня просто слов нет, — пробормотал он. Шикарность предложения Эдуарда Филипповича поразило его до глубины души и до сих пор не отпускало. — Это же надо, он берёт меня в конструкторское бюро. Я просто в шоке, Сань. Люди десятилетия работают, чтобы туда попасть или благодаря связям. А я ему никто и сразу так.

— Ты свои десятилетия уже в прошлой жизни отработал, — сказал я, невольно улыбаясь. Таким довольным я Валеру ещё никогда не видел. — Так что всё вполне заслужено. Живи и радуйся. Что он там тебе про жалованье на бумажке написал? Если это не секрет, конечно.

— Секрет? От тебя? — хмыкнул Валера. — Не смеши!

Обозначенную Кораблёвым сумму он произнёс почему-то шёпотом, словно нас могли подслушать.

— Ого! — вырвалось у меня. — Так тебе можно скоро будет подумать о покупке особняка.

— Не, Сань, сначала машина, — покачал головой Валера. — У меня дома осталась моя любимая «шестёрка», я без неё никуда. Только на работу на трамвае, так было проще и бесплатно. Вот и здесь я не хочу ни от кого зависеть.

— Ты за рулём сорок лет не был, не боишься? — спросил я.

— Вождение машины, как и производство детей, научившись делать однажды уже не разучишься, — усмехнулся Валера. — Не посоветуешь, кстати, где можно приличную машинку присмотреть?

— Чудак человек! — рассмеялся я. — Ты с завтрашнего дня будешь работать в корпорации, производящей в том числе широкий модельный ряд автомобилей. Я свой микроавтобус там покупал. По личному распоряжению Кораблёва мне не только цену хорошо подвинули, но и оформили беспроцентную рассрочку. Так что при первом же удобном случае скажи Эдуарду Филипповичу по поводу машины, он тебе всё организует.

— Понял, принял, — кивнул Валера. — Значит в ближайшее время этим вопросом займусь.

— Насчёт квартиры что решил? — спросил я. — Та бабулька с дурацкими вопросами больше не приставала?

— Пыталась, но у меня с такими разговор короткий, — хмыкнул Валера. — Это я под личиной господина Лисина её строить не стал, а сейчас аккуратно, но настойчиво дал понять, что мне с ней разговаривать не интересно.

— Боюсь даже представить, что ты ей сказал, — покачал я головой. — Там хоть без инфаркта обошлось?

— Ну что ты прям так сразу! — рассмеялся Валера. — Я же теперь аристократ, как-никак, надо держать марку. Всё культурно, не переживай. Зайдёшь ко мне сейчас? Я тебе экскурсию по квартире проведу, ты её не узнаешь.

— Всё-таки решил там капитально осесть? — поинтересовался я.

— Пока да, а дальше посмотрим. Кстати, я же деньги снял с анонимного счёта и положил уже, как Чугунов, так что твои средства готов вернуть тебе в любой момент.

— Разберёмся, мне не к спеху, — сказал я, паркуясь неподалёку от арки на Гороховой. — Ну, веди меня, хвастайся.

На этаж мы всё-таки поднимались тихо, чтобы не беспокоить демонов из квартиры напротив без надобности, меньше знает — меньше вопросов.

Когда я увидел масштаб изменений в квартире, на некоторое время потерял дар речи. Ведь прошло всего двое суток, а квартиру не узнать! Вот что значит, когда есть много свободного времени. Переставлена мебель, заменены шторы, даже другие люстры, ковровые дорожки, драпировки. Вот обои он переклеить не успел, но теперь даже они по-другому смотрелись.

— С ума сойти! — воскликнул я. — Заняться тебе нечем!

— Было нечем, — хмыкнул Валера. — Вот я и принялся куролесить, чтобы мысли всякие ненужные из головы прогнать. Сначала всё обыскал в поисках заначек, потом начал двигать мебель, купил новые светильники. Но больше я здесь менять ничего не буду, теперь у меня есть занятия поинтереснее. С завтрашнего дня на работу, а вечером меня будет ждать моя Евдокия. Она говорит, что ты её повысил, это так?

— Ну это не повышение, — улыбнулся я. — Просто я считаю, что она достаточно квалифицированный специалист, чтобы работать самостоятельно. Период стажировки завершён.

— Умница девочка, — сказал Валера, задумчиво улыбаясь. — Я в ней не сомневался.

— А ещё она будет читать лекции студентам, — добавил я.

— Так и до профессора скоро дорастёт, — сказал Валера.

— Вполне возможно, — кивнул я. — Когда откроем университет, я предложу ей перейти туда. Надеюсь, что она не откажется.

— Кто, она откажется? — вскинул брови Валера, потом покачал головой. — Не-е-ет, она умная девочка.

— Свадьба-то скоро? — решил я спросить сразу в лоб.

— Я, конечно, шустрый, но не настолько — усмехнулся Валера. — Но, пока что я практически уверен, что она будет. Я же не зря сказал, что она «моя Евдокия».

С новым практикантом, как и новым человеком, не всегда сразу просто, надо ведь сначала общий язык найти. Обычно у меня с этим нет проблем, но сегодня мне достался какой-то особенный. По внешнему виду он был похож на отличника из серии «ботаник». Худой, неказистый, немного сутулый, зашуганный. Массивные очки завершали картину забитого однокурсниками студента. Таких я почему-то считал идеальными работниками, но до идеала оказалось далеко.

— Тебе раньше приходилось когда-нибудь работать с сосудами? — спросил я.

Парень лишь молча помотал головой.

— Знаешь, что из себя представляет атеросклеротическая бляшка? — задал я следующий вопрос.

Он кивнул, но мне показалось, что как-то неуверенно.

— Суть тонких потоков энергии понял?

В этот раз он кивнул гораздо увереннее. Уже неплохо. Я ему описал, как выглядит процедура очистки артерий от бляшек, что надо делать и чего избегать. В глазах блеснуло понимание и губы растянулись в полуулыбку. Значит можно начинать.

Случай по идее несложный, стеноз обеих поверхностных бедренных артерий до девяноста процентов. То есть пациент попал к нам в руки почти своевременно, можно было чуть раньше. В нашем мире ангиологи гемодинамически значимым стенозом называют семьдесят и выше. Ну хорошо хоть не наглухо забито, какой-то кровоток ещё есть.

Я занял позицию на подколенной артерии и дал сигнал начинать. Сначала всё шло неплохо, я не видел ни одного эмбола. Это я потом только понял, что сначала не шло никак. Потому что, когда пошло, эти самые эмболы полетели пулемётной очередью.

— Стоп! — скомандовал я и парень испуганно отпрыгнул от пациента. — Пока больше ничего не делаем.

Я решил просканировать все берцовые артерии, так как не был уверен, что смог поймать всё, что летит. Я оказался прав, несколько минут у меня ушло, чтобы убрать последствия вмешательства. А ведь это только начало! Я просканировал артерию, с которой работал практикант и обнаружил, что за такой короткий промежуток времени очищена треть, чего я никак не ожидал. Пришлось ему объяснять заново, как надо расщеплять бляшку, чтобы не схлопотать непоправимых осложнений. Хорошо ещё, что мы работаем на ноге, а не на сердце.

— Ты главное не торопись, — в который раз спокойно и терпеливо сказал я. Я в принципе стараюсь на людей голос не повышать, а тут тем более, а то замкнётся в своей раковине и уже не достучишься. — Поток энергии надо уменьшить в несколько раз, действуй осторожно, старайся, чтобы бляшка постепенно исчезала, а не разваливалась на куски и всё это летело вниз, понятно?

Парень уверенно кивнул. Я уже начинал думать, что он немой, потом вспомнил, как он сказал «здрасьте», когда я вошёл, значит разговаривает, просто редко. Жаль в процессе обучения у меня нет такого момента, как «вызвать к доске». Результат освоения материала мы проверяем на практике.

— Начинай, — скомандовал я, снова заняв свою позицию на подколенной артерии.

В этот раз эмболы полетели практически сразу, но более мелкие и немного реже. Всё равно их оказалось слишком много и несколько пролетели мимо моей руки, я не успел поймать.

— Стоп! — снова скомандовал я и принялся искать ниже по течению свежезакупоренные сосуды.

Не, ребят, так дело не пойдёт. Чистит он быстро, но потом долго следы заметать, на что в итоге уходит немало времени. Надо придумать для него другое задание, чтобы понять, на что он способен. Я взял с подоконника диагностическую карту пациента. Наша Анечка пишет туда абсолютно всё, не только состояние артерий. У этого оказалась в добавок немаленьких размеров доброкачественная опухоль на левой почке. Теоретически её можно было бы пока не трогать, но она потихоньку начинала сдавливать лоханку, так что в ближайшее время удалять её всё же придётся.

— Опухоли раньше удалял? — спросил я, отчаявшись уже с сосудами.

Парень уверенно кивнул и выжидательно смотрел на меня.

— Тебя как зовут-то? — не выдержал я. Может у него хоть так голос прорежется?

— В-вас-силий, — ответил парень, сильно заикаясь.

Так вот почему он молчит, его наверно все постоянно дразнили за его заикание. А слово «здрасьте» он просто научился быстро выдыхать, пока не застряло.

— Так вот, Василий, в левой почке образование под шесть сантиметров, справишься?

— Д-да, — кивнул он в этот раз уже не молча.

— Тогда приступай, а я проконтролирую, — сказал я и положил свою руку поверх его, когда он занял исходную позицию для работы с почкой.

По крайней мере я теперь уверен, что он знает, где это находится. Поток он запустил не такой уж и тонкий, но прицел был что надо. Образование исчезло с радаров минуты за три, если не меньше. Когда он закончил, я на всякий случай решил, как следует проверить результат, нет ли косяков. К моему удивлению, от тканей образования не осталось ни единой клеточки, а сама почка при этом осталась нетронутой. Нигде не кровил ни один сосудик. Чистая работа.

— А ты сейчас в какой клинике работаешь? — спросил я.

— У Адм-мирал-лтейс-ства, — с трудом выговорил он. Бедолага, как же он с пациентами общается? Записки друг другу пишут? Или он всем даёт анкету заполнить? — Но мне н-ничего н-не дают д-делать.

Сказав последнее, он совсем поник. Видимо его там совсем забили в угол, чтобы не мешался. Не у всех хватает терпения общаться с человеком, у которого такой дефект речи. Так, кажется, у меня родилась идея. Я сказал парню посидеть пока в зоне отдыха, а сосудами занялся сам, не отпускать же пациента, излеченного наполовину. Когда я с ним закончил, позвонил Кате и попросил зайти, она в это время трудилась в другой манипуляционной.

— Тьфу, блин! — воскликнула сестра, когда увидела, что в кабинете даже нет пациента. — Я думала у вас тут что-то серьёзное, а вы сидите отдыхаете. Ты чего звал-то?

— Кать, твоя помощь сейчас нужна, как никогда, — сказал я, хитро подмигнул сестрёнке и кивнул на практиканта. — Нам очень нужна твоя помощь.

— Саш, исправлением осанки я не занимаюсь, тут ты лучше меня справишься, — хмыкнула Катя, а мой практикант резко выпрямился, мол нормально всё с осанкой. — Вот видишь? Я здесь не нужна.

— Да погоди ты, не в осанке дело, — остановил я её. — Вась, назови свою фамилию.

Парень бросил на меня обиженный взгляд и тяжело вздохнул, но ослушаться не посмел.

— Р-раз-зум-мовс-ский, — с большим трудом, щёлкая то ли кадыком, то ли голосовыми связками произнёс Василий.

— А, вот в чём дело, — сказала Катя, окинув бедолагу сочувствующим взглядом. — Теперь понятно. Ложись на стол, Василий.

Парень встрепенулся, испуганно посмотрел на неё, потом на меня. В глазах читался вопрос: «За что? Я же ничего не сделал!».

— Вась, не переживай, — спокойно сказал я, выдав самую дружелюбную улыбку. — Катя у нас работает мастером души, но в отличие от других своих коллег, в некоторых направлениях может сделать немного больше. Сними халат и ложись на стол. Ничего страшного с тобой не произойдёт, поспишь немного и всё.

— Л-ладно, — буркнул парень, с обречённым видом стащил с себя халат и забрался на манипуляционный стол с таким выражением лица, словно это был эшафот. До смерти перепуганные глаза неподвижно уставились в бестеневую лампу.

Катя подошла к изголовью, положила ему пальцы на виски, закрыла глаза и сосредоточилась. Разумовский недолго разглядывал лампу, потом его веки сомкнулись, и он засопел, погрузившись в сон. Я тем временем уселся в кресло, решив немного отдохнуть.

Процедура длилась минут десять. Моя сестра и её пациент всё это время оставались абсолютно неподвижны, словно необычная скульптурная композиция в музее восковых фигур. Потом Катя открыла глаза и убрала руки от головы пациента. Практикант почти сразу тоже открыл глаза и начал озираться по сторонам, пытаясь понять, где находится.

— Назови свою фамилию, Василий, — обратился я к нему повторно.

— Разумовский, — сказал он так, словно никакого заикания у него никогда не было. От удивления он выпучил глаза. — Василий Разумовский. Меня зовут Василий Разумовский!

Последний раз он свою фамилию практически прокричал. С диким восторгом на лице он спрыгнул со стола, подбежал к Кате, крепко обнял её, не обращая внимания на протесты, потом с тем же намерением бросился ко мне, но я жестом его остановил. Как ни странно, но он остановился.

— Меня зовут Василий Разумовский! — радостно сообщил он мне приятную новость, в этот раз уже более спокойно, но лицо по-прежнему оставалось безмерно счастливым.

— Поздравляю, Василий Разумовский, — сказал я, поднялся с кресла и протянул ему руку, которую он неожиданно крепко сжал и долго тряс. — На своём старом месте не вздумай хвастаться, что у тебя речь наладилась.

— А почему? — удивился парень.

— Чтобы не чинили тебе преград и спокойно отпустили. Потому что я нашёл для тебя более интересную работу, которая идеально сочетается с твоими способностями. Так что молча вручай своему главному лекарю заявление на увольнение, он молча подпишет, а ты пойдёшь работать в онкоцентр. Убирать образования у тебя получается очень хорошо.

— Ух ты! — воскликнул парень и снова заулыбался. — Здорово! Спасибо вам огромное преогромное, Александр Петрович! Я никак не могу поверить, что я больше не заикаюсь! Вы даже не представляете, сколько я натерпелся за свою жизнь насмешек и упрёков! А теперь я всем им смогу сказать, что я о них думаю!

— Это вовсе не обязательно, — сказал я и подмигнул. — Они сами себя накажут за то, что так с тобой обращались. А тебе пожелаю успехов в работе. Сегодня я думаю тебе нет смысла дальше здесь оставаться, сосуды точно не твоё.

— Да, что-то я с этими бляшками никак не могу рассчитать силу воздействия, — сказал он, не прекращая улыбаться и почёсывая затылок. — Но заниматься онкологией меня вполне устраивает, опухоли я лучше чувствую.

— Значит договорились, — кивнул я. — Придёшь в онкоцентр на Рубинштейна и сразу подойди к секретарю Савелию, скажи, что я направил. Если что, он мне позвонит.

Василий ещё несколько раз поблагодарил, тряся мою руку, Катю благодарил дистанционно, потом схватил свой халат и убежал.

— Тогда я пошла? — спросила Катя. — Мне там пациента будить надо.

— Да, беги, — сказал я, а сам призадумался.

Теперь мне до конца рабочего дня придётся работать одному. В принципе ничего страшного в этом нет, уже нескольких человек научил работать самостоятельно, а сам тем более справлюсь, но придётся попотеть.

Глава 6

В одиночку зачищая артерии нижних конечностей, я мог спокойно подумать. Давно была мысль, что я использую Катю не по назначению. Мастер души она, конечно, замечательный, и это учитывая, что она всего-навсего заканчивает второй курс. Вундеркинд, не иначе.

Корсаков тоже не только операционный сон может обеспечить, есть и другие способности, память, например, помогал мне восстанавливать. Но у Кати немного по-другому. Я очень сомневаюсь, что градоначальник не водил свою тёщу к разным мозгоправам, чтобы избавить её от душевных проблем. Впрочем она вполне могла и не согласиться.

Сложно всё, надо разбираться. И у меня появилась идея, как ещё можно проверить Катин талант. Есть у нас один знакомый со странностями, которые она возможно сможет исправить. Только теперь надо придумать, как провести этот сеанс, добровольно он может не согласиться. О своих предположениях я сказал Кате во время обеда.

— Ну я не пробовала никогда, — сказала сестрёнка, пожав плечами. — Но, что нам мешает? Придумай повод, чтобы съездить к нему в гости и возьми меня с собой.

— Ну да, — вздохнул я. — Реально нужен повод. Без повода он может и не впустить.

— Всё настолько плохо? — удивилась Катя.

— Когда как, — хмыкнул я. — В его голове ветер очень переменчив. Каждый раз новое направление и меняется быстро, прямо на глазах.

— Бельгийский шоколад, — вмешался в разговор Панкратов. — Скажешь, что раздобыл и решил с ним поделиться. Перед этим он точно не устоит.

— Если вы готовы им пожертвовать, то выход найден, — улыбнулся я. — А не жалко?

— Если это в итоге изменит жизнь моего старого приятеля в лучшую сторону, то я могу отдать все запасы, — заверил Виктор Сергеевич. — Для такого мне не жалко. К тому же я по этим шоколадкам не так фанатею, как Готхард.

— Ну вот, повод найден, — констатировала Катя. — Теперь осталось только тебе договориться.

— Сегодня после работы сможешь? — спросил я.

— Без проблем, мне ничего не мешает, — ответила сестра.

Остаток дня я отработал с натяжкой, всё-таки расписание было составлено на работу в паре. Если бы я знал, что останусь один, то немного увеличил бы интервал времени на одного пациента, теперь же я еле успевал.

С Курляндским о шоколадном визите я договорился ещё во время обеда. Главной целью заявил обсуждение новой группы препаратов, которые могут иметь достаточно высокую популярность, а вследствие этого их производство сулит высокую прибыль. По его медово сладкому голосу я даже не понял, какая новость для него более приятна.

Мы с Катей приехали ко дворцу князя в половине пятого, сразу после работы. Сестра была здесь впервые и попросила меня не торопиться, чтобы лучше разглядеть шикарный отреставрированный фасад здания.

— А неплохо живёт этот твой Курляндский, — покачала она головой. — Наверно прибыль с продажи лекарств грузовиками возит.

В этот раз бронированная дверь начала открываться довольно быстро, не прошло и пары минут. На пороге стоял Готхард с безэмоциональным каменным лицом. Когда я поприветствовал его и сделал шаг вперёд, он преградил мне дорогу и протянул руку ладонью вверх, пристально и спокойно глядя мне в глаза. Понятно, что он хочет, вариантов не много. Я достал из портфеля шоколадку и положил ему на ладонь. Курляндский перевёл на неё взгляд и сразу расплылся в блаженной улыбке, узнав ту самую упаковку.

— Вот теперь проходите, — промурлыкал Курляндский, пропуская нас внутрь. — А почему ты раньше никогда не приводил ко мне свою сестру, Саша? Она у тебя оказывается такая красавица!

Я бросил взгляд на Катю, её щёки налились румянцем. То ли от того, что зашли с холода в тепло, то ли от похвалы.

— Не могу ответить, — пожал я плечами. — Так получилось. Я решил показать ей, как вы отремонтировали свой замок, любо дорого смотреть.

— А за это в том числе и тебе спасибо, — сказал Готхард Вильгельмович и повёл нас в обеденный зал самым длинным путём, устраивая по пути экскурсию.

Преимущественно он старался для Кати, меня словно не замечал, а та с широко открытыми глазами и с благодарностью впитывала всё, что он говорил. Да мне порой и самому было интересно, сегодня я побывал в комнатах, которых раньше не видел.

Наконец прогулка по дворцу закончилась и мы вошли в обеденный зал. Теперь он уже не впечатлял настолько сильно, как раньше. На фоне всеобщей разрухи он выделялся, а теперь уже не так.

— Это вы удачно сегодня зашли, — сказал Курляндский, усаживаясь за стол напротив нас. — Я нанял нового кондитера и сегодня он должен продемонстрировать, на что способен. Мне его очень хвалили.

Прислуги у него явно прибавилось. Раньше я никого не видел кроме Лизы, а теперь они ходили туда-сюда вереницей. На стол поставили большой самовар, в котором ещё тлели угольки, а сверху шёл пар. Он у них продолжал кипеть прямо на ходу.

Потом на стол начали выносить разной формы небольшие пирожки с разной начинкой, пирожные, а под конец вынесли небольшой, но очень нарядный торт, облепленный клубникой, вишней и голубикой. Содержимое каждой тарелки выглядело очень изысканно и аппетитно.

— Ну, гости дорогие, угощайтесь! — объявил Курляндский начало практически праздничного ужина, потирая руки и обводя взглядом всё, что принесли.

И только хозяин дома потянулся за первым пирожком, как почти бегом к нему проследовал слуга и что-то прошептал на ушко. Готхард сдвинул брови и сразу стал серьёзным.

— Прошу прощения, — пробормотал он, поднимаясь со стула, — очень важный звонок, я скоро вернусь.

Он бодрым шагом последовал за слугой, дверь за ним закрылась.

— Я что-то не поняла, — тихо сказала Катя. — А сюда ему телефон не могли принести?

— Откуда я знаю, — пожал я плечами. — Странно, что он у него не с собой. Когда я звонил, он всегда сам отвечал, а не слуги. Может у него отдельный аппарат для деловых переговоров или что-то ещё в этом духе.

— Саш, ты мне описал его настолько непонятным человеком, а как по мне, так довольно милый старичок, ничего плохого и не скажешь, — сказала Катя, откусывая пирожок и проверяя начинку. — Кажется с персиковым вареньем попался.

— Не обольщайся, — хмыкнул я и тоже решил пока употребить один пирожок. — Это лишь одна из его ипостасей. Если задержаться дольше, чем на полчаса, то можно увидеть пару резких изменений настроения и поведения. Сейчас вот посмотрим, каким он вернётся после разговора. Мне показалось, что он ему не особо рад.

— Ладно, значит скоро увидим, — спокойно сказала Катя и открыла рот, когда вместо спокойного дядюшки в обеденный зал ворвалась разъярённая фурия.

— Что, уже всё понадкусывали? — не сказал, а буквально выплюнул старик. Волосы взъерошены, а из глаз ещё чуть-чуть и полетят молнии. — Нельзя было вас одних оставлять!

— Дядя Гот, что-то случилось? — рискнул я спросить, не меняя спокойного тона.

— Можно подумать тебя это когда-нибудь интересовало, что у меня случилось! — брызгая слюной выпалил он и сел за стол, критично и брезгливо осматривая блюда, видимо выискивая отпечатки наших зубов. — На меня всем начхать, все только ищут, как кусок урвать поувесистее и набить животы, а потом иди ты к чёрту, дядя Гот!

— Готхард Вильгельмович, ну зачем вы так? — попыталась на него подействовать Катя, в глазах у которой стояли неподдельные слёзы. А ведь я предупреждал, что Курляндский непредсказуемый, не послушала.

— Если тебе, детка, что-то не нравится, то тебя здесь никто не задерживает! — рявкнул он, одарив её злобным взглядом. Это уже конкретный перебор, настолько некорректного поведения я за ним раньше не наблюдал.

— Так, дядя Гот, — уже более твёрдо сказал я. — Если вы сейчас же не прекратите, мы встанем и уйдём!

— Ой-ой! Напугали! — протянул он уже откровенно издевательски. — Да пожалуйста! Скатертью дорога!

В неординарной и необъяснимой ситуации и действовать надо непредсказуемо. Я решил предпринять отчаянную попытку, чтобы переключить его на другую волну. Единственное, что мне пришло в голову — шокотерапия. Я схватил с тарелки кремовое пирожное и запустил ему точнёхонько в физиономию.

Курляндский резко выпрямился и застыл, хлопая глазами. С верхнего века справа свалился комок белого крема и сполз по щеке. Мы с Катей тоже замерли в ожидании ответной реакции. В чём я точно уверен, что драться он не полезет, но и возле него стояла тарелка с подходящими для метания пирожными и я уже ждал, когда начнётся баталия.

Но дядя Гот меня снова удивил. Он медленно скрючился и закрыл лицо руками, втирая в кожу остатки крема. Какое-то время он сидел неподвижно, потом его плечи затряслись, словно он смеётся, но вскоре я понял, что это не так. Я отчётливо услышал всхлипывания. Переключение произошло, но в совершенно неожиданную сторону, всё, как я говорил Кате.

Я не выдержал, встал, обошёл стол и сел рядом с Курляндским, приобняв за плечи. Совсем недавно его хотелось прибить самоваром, а теперь его было жалко до невозможности.

— Дядя Гот, ну вы чего это? — начал я, но рыдания не прекращались. — Ну простите ты меня дурака, я не думал, что вы так отреагируете.

Катя подсела к нему с другой стороны, тоже приобняла и положила голову на плечо.

— Да не переживайте вы так, — сказала она, хотя у самой в глазах стояли слёзы. Но теперь не от обиды, а от жалости. — Всё хорошо будет, мы с Сашей вас не обидим.

— Я же сразу понял, что это ангелочек, — начиная успокаиваться сказал Готхард, поднял голову и посмотрел на Катю полными слёз глазами, потом собрал пальцем крем со лба, где его было больше всего и облизнул. — А пирожные и правда вкусные, вы только попробуйте!

Курляндский собрал на палец крем с виска и предложил мне.

— Спасибо, я пока не хочу, — сказал я, уже не зная, что сделать, чтобы его не обидеть. Может надо было слизнуть? — Что у вас случилось? Кто обидел?

После моего вопроса лицо дяди Гота снова окислилось, наверно зря я спросил.

— Ты представляешь, позвонил заказчик из Москвы, — начал объяснять старик, продолжая всхлипывать, — который брал таблетки от подагры в феврале, заказал потом большую партию. Сегодня должны были договориться о поставке, а он сказал, что мой препарат слишком хорошо помогает, пациенты с подагрой перестали к ним регулярно приходить. От закупки он отказался, теперь всё, что я для него приготовил, зависло мёртвым грузом.

— Так, прекращаем эти слёзы, успокаиваемся, — начал я говорить нараспев, осталось только начать по голове гладить, но я не рискнул. — Разберёмся мы с этими таблетками. Я расскажу о них Обухову, он кинет клич по клиникам и мы его быстро распределим, так что никакого мёртвого груза.

— Ты так думаешь? — спросил Готхард, глядя на меня с сомнением, но всхлипывать уже перестал.

— Уверен, — сказал я и улыбнулся, глядя на него честными глазами. — А почему вы раньше мне не сказали, что у вас есть такой чудесный препарат?

— Так ты занят всё время, — ответил он с невинным видом и пожал плечами. — У тебя там то онкология, то ангиология. У меня, кстати, и по этому поводу полезные изобретения есть.

— Так рассказывайте, мне очень интересно! — сказал я и улыбнулся ещё шире.

— А давайте сначала чаю попьём, — предложил старик. — Такие оказывается пирожные вкусные. Зря ты, Саш, отказываешься, ты попробуй!

— Я обязательно попробую, дядя Гот, — сказал я, вытирая остатки крема с его лица взятой со стола салфеткой, пока он не начал им никого угощать. — Давайте Катя сделает вам массаж головы, у неё это здорово получается. А потом мы уже и чаю попьём, и пирожных поедим, и о лекарствах поговорим. А там глядишь и до тортика доберёмся, чтобы оценить вашего нового кондитера по всем параметрам.

— Массаж головы? — спросил Курляндский и наконец улыбнулся. — Ну давайте попробуем. Это же делается без масла?

— Без масла, — подтвердила Катя.

А что мне для этого надо делать? — поинтересовался он с готовностью на необычный эксперимент.

— Ничего не надо делать, — ответила Катя и встала у него за спиной. — Просто сядьте прямо, расслабьтесь и закройте глаза.

Старик выполнил её рекомендации и Катя на полном серьёзе начала делать массаж. Я удивлённо вскинул брови, а она в этот момент остановила пальцы у него на висках и хитро подмигнула мне. Из первоначально расслабленного состояния Курляндский быстро погрузился в сон. Руки повисли, плечи опустились, приоткрылся рот. Катя закрыла глаза и продолжала свой сеанс. Я чисто машинально засунул в рот какое-то небольшое пирожное. Почему-то сразу вспомнил предложенный мне крем на пальце. Это было как-то очень неожиданно.

Через несколько минут Катя глубоко вздохнула, убрала пальцы от головы Курляндского и отправилсь к своему месту. Только вместо того, чтобы сразу же съесть пирожное для восстановления сил, замерла и уставилась на Курляндского.

Готхард Вильгельмович открыл глаза, проморгался и начал озираться по сторонам, словно оказался здесь впервые. Эта мысль меня начала выводить из равновесия. ещё не хватало, чтобы он потерял память.

Глава 7

— Саша, ты представляешь, я видел такой чудесный сон! — воскликнул Курляндский и вскочил со стула, как молодой. Его лицо так светилось счастьем, сейчас он не был похож ни на одно из своих проявлений. — Катенька, вы кудесница! Я даже не представлял себе, что массаж головы — это так здорово!

Готхард Вильгельмович поклонился моей сестрёнке, поцеловал ей руку и выглядел при этом, как сама любезность. Немного портили картину остатки крема на висках и на подбородке. Я хотел было предложить ему пойти умыться, но он сам быстро обнаружил этот недостаток.

— Одну минуточку, ребята, — виновато улыбнулся Курляндский и поклонился кивком головы. — Я схожу умоюсь и сразу вернусь. Пора бы уже отведать приготовленные моим новым кулинаром чудеса. Уверен, что они годятся не только на приведение в чувство строптивых стариков.

Князь развернулся и вышел, а мы с Катей застыли, как персонажи пьесы «Ревизор» в финале, проводив его взглядами. Через некоторое время мы переглянулись с недоумением на лицах, хотя, как мне показалось, Катя была не сильно удивлена в этот раз.

— Я сейчас попробовала кое-что новенькое, — сказала она и не спеша направилась к своему месту. — Если получилось именно так, как я хотела, то за эти несколько минут у него в голове пронеслось сновидений на добрый час. У него в голове сидело столько детских обид и вычурных комплексов, что трудно представить.

— И что, теперь всё это осталось позади? — спросил я, изо всех сил надеясь на положительный ответ.

— Вполне возможно, но за ним надо будет понаблюдать, — сказала Катя, присматриваясь к пирожным на столе, потом махнула рукой и вздохнула. — Сложный персонаж. По сравнению с простым примером на сложение у тёщи градоначальника, здесь в расчётах без интегралов не обойтись.

— Когда я увидел, как он открыл глаза, — начал я, вспоминая своё первое впечатление. — Мне показалось, что ему память отшибло. Я реально испугался, это была бы невосполнимая потеря.

— Брошенное в лицо пирожное он прекрасно помнит, — рассмеялась Катя. — Причём, что самое интересное, совсем на это не обижается. Наверно у меня всё-таки получилось.

— Очень надеюсь, — сказал я и вздохнул. — Если бы ещё его агорафобию убрать, было бы неплохо.

— Почему ты решил, что у него агорафобия? — удивилась Катя.

— А то, что он много лет не выходит из своего дворца, тебе ни о чём не говорит? — спросил я.

— Так-то да, но мне кажется, что здесь что-то другое, — произнесла она задумчиво. — Мне кажется он не боится улицы, как таковой, а просто не хочет покидать родные стены ни под каким видом. Здесь тоже кроется какая-то тайна. Из мелькания образов во время сеанса «массажа» мне показалось, что он пропустил что-то очень важное, пока его не было дома. После этого он сильно страдал и в итоге перестал выходить из дома вовсе.

— Надо предложить ему прогуляться по саду после ужина, — сказал я. — Тогда будет понятно, прошло это или нет.

Дверь распахнулась и перед нами предстал умытый и причёсанный Готхард Вильгельмович. Вопреки моим опасениям он оставался таким же довольным и улыбающимся, каким и ушёл. Значит там по пути никакой тумблер у него в голове не перещёлкнулся.

— Ну что, так и сидите меня ждёте? — спросил он, увидев, что содержимое блюд практически не тронуто.

— Ну, как бы, да, — улыбаясь пробормотал я, по привычке ожидая в его поведении какой-нибудь подвох. — Ждали хозяина дома.

— Тогда давайте начинать, — сказал он, потирая руки и приглядывая первое лакомство. — Пожалуй, я начну с этого.

Готхард взял с блюда такое же пирожное, которое буквально четверть часа назад полетело ему в лицо. Отличная реклама, он же уже попробовал крем. Я взял такое же. Катя решила не отставать. Чёрт, а оно реально вкусное! Если бы я знал, наверно слизнул бы крем с его пальца тогда. Да ладно, шутка.

Минут десять мы молча дегустировали кулинарные шедевры, запивая их вкусным чаем с нотками цитрусовых, а когда желудки подзаполнились, перешли к неторопливой светской беседе.

— Дядя Гот, у меня есть к вам предложение, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Пойдёмте погуляем по саду. Хочется подышать свежим воздухом и пирожные так лучше провалятся.

— Саш, я сейчас скажу тебе две странные вещи, — тихо произнёс он и подмигнул, мило улыбаясь. Я поневоле напрягся. — Во-первых, я вовсе не против прогуляться, чего уже много лет сам от себя не ожидал. А во-вторых — у меня нет верхней одежды, я её не покупал дольше, чем ты живёшь на этом свете. Старые вещи пришлось выкинуть, когда делали ремонт, всё съела моль.

— Тогда у меня будет другое предложение, — улыбнулся я, глянув на часы. — Поехали прямо сейчас в торговый центр и купим вам новое пальто.

— А что, отличная идея! — засиял Курляндский и восторженно развёл руки в стороны.

— Я подъеду поближе к крыльцу, чтобы вам не мёрзнуть, — сказал я, первым вставая из-за стола.

— Не замёрзну, — махнул рукой Курляндский, — не кисейный. Только попрошу подождать меня минут десять, пойду переоденусь в парадное. Первый раз выйду из дома больше, чем за тридцать лет.

— Не возражаете, если мы подождём вас в машине? — спросил я.

— Ждите, — кивнул Готхард и, находясь в приподнятом настроении ускакал переодеваться.

Мы с Катей не без труда встали из-за стола и направились на выход.

— Кажется, всё получилось, — сказала Катя, когда мы вышли на улицу.

— Похоже, да, — кивнул я.

Всё равно я решил подъехать с парковки поближе к крыльцу. На улице разыгрался ветер и впервые вышедшему на улицу затворнику точно комфортно не будет. Катя выглядывала в сторону входа во дворец, чтобы открыть дверь Курляндскому, когда тот добежит до машины. Я ожидал увидеть на нём какой-нибудь шитый золотом камзол под старину, но сильно ошибся, дядя Гот оказался тем ещё модником. И шляпа на нём тоже была самое то.

— Ямщик, трогай! — хохотнул Курляндский, усаживаясь рядом с Катей и закрывая за собой дверь. — Знаешь, куда ехать?

— В торговый центр на Большой Конюшенной, — улыбнулся я. — Куда же ещё?

— А он за столько лет никуда не делся? — удивился Курляндский. — Когда я там был в последний раз, дела у них шли не очень хорошо.

— А теперь это лучший и самый дорогой торговый центр в Санкт-Петербурге, — сказал я.

— О как, ну значит едем туда, — снова заулыбался Готхард. — Деньги у меня есть, значит мне подходит.

Торговый центр на Большой Конюшенной удивил многолюдностью. Вроде ещё не выходной и даже не пятница, а народу полно. Потом только обратил внимание на то, что в каждом втором магазине сегодня скидки. Ну тогда понятно, даже богатые рады купить хорошие дорогие вещи, которые стоят чувствительно дешевле, чем обычно. Для нас это с одной стороны хорошо, а с другой — возможно мы далеко не одни захотим приобрести хорошее пальто.

Мы стройной шеренгой шествовали по коридорам и водили взглядом по витринам. Там слишком просто, тут слишком вычурно, здесь остались слишком большие размеры, всё как обычно.

— Вот это хочу! — воскликнул вдруг дядя Гот, ткнув пальцем в витрину, где на важного вида манекене красовалось довольно элегантное молодёжное пальто. Ценник и бирка говорили о том, что это солидная качественная вещь. Правда я никак не ожидал, что новый дизайн оценит человек возрастом глубоко за шестьдесят, который к тому же больше тридцати лет ничего подобного не видел и не покупал.

— Вы уверены? — спросил я, заглядывая ему в глаза, надеясь, что он просто пошутил.

— Ну да, а что? — удивился он. — Разве здесь что-то не так? Название этой мануфактуры я знаю, ей больше ста лет, они хорошие вещи делают, а уж если это на главную витрину выставили, значит это сейчас имеет большой спрос. Логично ведь?

— Это всё понятно, — сказал я. — Ну а внешний вид нравится?

— Вполне, — пожал он плечами, не понимая суть моего допроса.

— Значит идёмте мерять, — резюмировала Катя. — В зеркале станет понятно.

Когда Курляндский надел это пальто, у меня вопросы отпали, на нём оно сидело и смотрелось замечательно. Сам он тоже остался доволен. Только на этом не остановились, обошли все лавки два раза и купили ещё два пальто.

— Вот теперь не стыдно будет и на улицу выйти, — произнёс довольно улыбающийся Курляндский. Из торгового центра он вышел в том пальто, которое мы купили первым, ещё два нёс в пакетах. — Неплохо было бы это дело отметить.

— Послушай, дядя Гот, — начал я, скривившись, когда представил, что опять придётся что-то есть. — У меня только-только пирожные нормально улеглись и начали проваливаться. Есть совсем не хочется.

— Так я же не заставляю тебя пять блюд заказывать, — усмехнулся он. — Посидим, немного перекусим и отметим игристым мои покупки и мою свободу. Или ты считаешь повод недостаточно веским?

— Конечно считаю веским! — возразил я. — Особенно свободу. По этому поводу уже следует закатить грандиозный праздник.

— Значит едем в «Медведя», — сказал Курляндский, когда мы уже садились в машину.

— Да почему у всех на нём свет клином сошёлся? — снова скривился я.

— А что с ним не так? — настороженно спросил Готхард и удивлённо вскинул брови. — Хочешь сказать, что он закрылся? Или там разучились прилично готовить?

— Ни то, ни другое, — покачал я головой. — К работе поваров претензий не имею. Неприязнь даже больше по личным причинам, там я раньше частенько проводил время с не очень благонадёжными людьми.

— Ну сделай одолжение старику! — попросил Готхард. — Всего один разочек, я очень любил ходить туда в молодости, Это одна из главных причин, почему у меня периодически бывало желание нарушить свой обет затворничества. Правда я так и не сходил.

— Ну если это для вас так принципиально, то я не возражаю, — сказал я, а старик при этом довольно улыбнулся. Ну как такому отказать?

На наше счастье, даже нашёлся отдельный кабинет, куда нас проводили. Курляндский сразу начал с большим интересом изучать меню. Катя в заведениях подобного рода раньше не бывала и первым делом обратила внимание на цены. Я ей убедительно сказал не обращать на них внимание и брать всё, что захочет.

— Так что ты там говорил про университет? — спросил Курляндский, когда официант понёс наш заказ на кухню.

— Про университет? — переспросил я от неожиданности. Всё никак не могу привыкнуть, что дядя Гот в хорошем настроении и не превращается уже третий час ни в кого другого. — Я хотел сказать, что ваши подходы к фармации настолько превосходят существующие сейчас во всей Российской империи препараты, что это обязательно должно выйти на более высокий уровень. Все эти пережитки прошлого должны остаться в прошлом. В современном мире нет места всем этим вонючим мазям и бестолковым микстурам. Ваши препараты в корне отличаются от всего этого, вы не хуже меня это понимаете. И я считаю, что эти знания надо передавать новому поколению. И не только само знание, но и другое мышление. Пусть молодёжь изобретает новые препараты и пополняет новинками аптечные полки.

— Дело говоришь, — кивнул Готхард Вильгельмович. Лицо его стало более серьёзным, но оставалось нормальным, без прежних эмоциональных перегибов. — Только у меня будет ряд условий.

— Да хоть три ряда условий, дядя Гот, — улыбнулся я. — Главное, чтобы это произошло.

— Хм, — улыбнулся он. — Тогда слушай. Лекции я, так уж и быть, могу читать в самом университете. Практика будет проходить в моей лаборатории во дворце. Давно уже думаю, где рабочие руки взять. Студенты мне помогут и реконструировать то, что есть, и расшириться, и наладить рабочие процессы, на которые у меня просто рук не хватает. Тогда я тебе не только фармацевтов сделаю, а настоящих учёных.

— Хороший расклад, — кивнул я. — Но и в самом университете обязательно лаборатории должны быть.

— Так в чём проблема? — удивился старик. — Есть человек, который с удовольствием будет заведовать этой лабораторией.

— У вес есть ученик, который сможет продолжать ваше дело и двигать прогресс? — обрадовался я.

— А моя Лизонька тебя чем не устраивает? — хитро улыбнулся Курляндский.

— Но я же не могу лишить руководителя лабораторию в госпитале, — ответил я, задумавшись. — Там сейчас налажено производство, их препараты пользуются спросом, их быстро разбирают и новых заказов полно.

— Я знаю, — кивнул Готхард, встречая взглядом заказанные им блюда и громко сглотнул. — Лизонька рассказывала мне. Она обучила достойную смену, они прекрасно справляются сами, а ей там становится откровенно скучно. Хоть она мне не дочь, а внучка, но вся в меня. Ей надо что-то искать, исследовать, делать что-то новое. Созидание у неё в крови.

— Отлично, — сказал я, мысленно потирая руки. Вопрос с фармакологическим факультетом практически решён.

— Но это ещё не всё, — добавил Курляндский, жуя кусок зажаренной особым образом баранины. — Отбор и судьбу студентов буду решать я. И меня абсолютно не волнует состоятельность их родителей и финансовые провокации, чтобы не выгоняли из университета их нерадивых чад. Если уж создавать работников фармации будущего, то достойных.

— В этом плане я абсолютно с вами согласен, — ответил я. — Тот же подход будет абсолютно ко всем учащимся. Император пообещал выделять на нужды университета достаточно денег, чтобы преподавательский состав даже мысли не допускал, что кого-то можно держать в стенах заведения за взятки. Так что по этому поводу можете не переживать. Единственное, о чём я попрошу, не спешить выгонять тех, кто старается, но не всё успевает.

— Если человек работает от зари до зари, он рано или поздно научится выполнять свою работу виртуозно, — произнёс Курляндский, смакуя жульен из каракатиц. — Трудяг не надо недооценивать, им надо просто помочь, потом твои усилия окупятся сторицей.

— Дядя Гот, у меня ещё один вопрос, — спросил я, решив переключить тему. — А вы на мою свадьбу придёте?

— Саш, ну это вообще неуместный вопрос! — возмутился Курляндский и я уже ожидал его превращения в громовержца или злобную агрессивную фурию. Но его возмущённое лицо оставалось в рамках нормального человека. — Как я могу пропустить свадьбу своего новообретённого племянника, а тем более своей единственной внучки? Правильно никак, так что этот разговор можешь больше не поднимать. Вы только обозначьте дату и время. Я теперь, слава Богу, якорем к своему дворцу не привязан. Кстати, Катенька, за это тебе отдельное спасибо. Когда ты меня погрузила в сон, у меня словно вся жизнь перед глазами пролетела. Я и раньше знал причину моего затворничества, а теперь взглянул на неё совсем под другим углом, больше надо мной это не довлеет.

Сестрёнка после его слов засмущалась, пролепетав что-то невнятное в ответ.

— Вы даже не представляете, насколько я рад, что вы теперь стали свободным от проблем прошлого человеком! — сказал я искренне, от души. — С чем я вас и поздравляю!

— Спасибо, Саш, — улыбнулся Курляндский и сыто икнул. — А теперь у меня есть ещё одна, последняя на сегодня просьба.

— Всё, что угодно! — заверил я. Теперь уже не сомневаюсь, что дичь он творить не будет.

— Да просьба в общем-то несложная, — сказал он и хитро подмигнул. — Время ещё не совсем позднее, завези меня к Панкратову, хочу посмотреть, как у него волосы дыбом встанут, когда он меня увидит на пороге. А пока он будет в себя приходить, раскручу его ещё на одну шоколадку.

Глава 8

Мы остановились у парадной дома, где живёт Виктор Сергеевич. На предложение его подождать, Готхард Вильгельмович ответил уверенным отказом.

— Я скорее всего надолго у него задержусь, — хитро улыбаясь сказал он. — Нам есть о чём с ним поговорить. Главное успеть уехать до разведения Литейного моста.

— Хорошо, — сказал я, улыбаясь. Представлял себе, как отреагирует на появление на пороге Курляндского Панкратов. Впрочем, возможно будет больше радости, чем шока, он ведь в курсе, что мы с Катей поехали с миротворческой миссией. — Вы там с ним поаккуратнее, он очень ценный сотрудник и хороший человек.

— Это я и без тебя знаю, — усмехнулся Курляндский. — Мне можешь не рассказывать.

Он помахал нам рукой на прощание и вошёл в парадную, а мы с Катей поехали домой. Уже почти десять вечера и строить другие планы смысла не имеет. Разве что снова поспать в оранжерее Настиного дворца, но это как-нибудь в другой раз.

Когда мы приехали домой и, выслушав замечания Маргариты по поводу неприкрытой шарфом шеи, вошли в дом, выяснилось, что родители ещё не спят, а сидят с чаем у камина и о чём-то мило беседуют.

— О, вернулись наши работяги! — обернувшись воскликнул отец. — Идите с нами посидите, расскажете заодно, чем закончилась ваша поездка к этому раку отшельнику.

— Ничего себе! — сказал я и вскинул правую бровь. — А ты откуда знаешь?

— Виктор Сергеевич рассказал, — ответил он. — Я ему по другому вопросу звонил часов в пять, заодно спросил, как твои дела. Это вы так долго мариновали Курляндского?

— Не, — усмехнулся я, усаживаясь в кресло перед камином и вытягивая ноги в сторону потрескивающих поленьев. — Сам процесс состоялся достаточно быстро. Сначала мы с ним немного повоевали, потом Катя сделала ему массаж головы.

— Массаж головы? — удивилась мама.

— Ну, это, можно сказать, кодовое название, — усмехнувшись ответила сестрёнка. — Нужно было как-то до него добраться. Не подкрадываться же сзади исподтишка.

— То есть под этой маской ты ему провела сеанс? — улыбаясь спросила мама.

— Ага, — кивнула Катя, наливая себе чай. Я немного подумал и решил повторить её действия.

— И каков результат? — поинтересовался отец, пристально глядя на дочь поверх чашки с чаем.

— Курляндского, которого все знали последние годы и, мягко говоря, недолюбливали, больше нет, — ответил я за неё. — Теперь это нормальный человек. После сеанса мы съездили с ним в торговый центр и купили пальто, потом поехали в ресторан.

— Ого! — воскликнул отец, выпучив глаза, чашка с чаем застыла на полпути до столика. Мама перехватила её, пока он не промахнулся и не поставил мимо. — Мне сейчас кажется, что вы про кого-то другого рассказываете, не про Курляндского. И что он, на свадьбу придёт?

— Сказал, что такого события в жизни названного племянника он пропустить никак не может, — улыбнулся я. — И в университете согласился читать лекции по фармакологии.

— Вот это да, — с каким-то странным выражением лица пробормотал отец.

Возможно, мне показалось, но он больше был озадачен, чем обрадован. Мне даже стало интересны причины такого изменения настроения. Сначала хотел спросить напрямую, потом решил лучше сделать это наедине. Он же по какой-то причине не хочет объясняться здесь при всех. Переглянувшись с мамой, я понял, что она думает о том же. Хорошо, что Катя в это время любовалась язычками пламени на догорающих поленьях. Мама приложила палец к губам так, чтобы ни папа, ни Катя этого не увидели. Я коротко кивнул и тоже уставился в камин. Мысли о том, что происходит что-то не то я старательно забил в дальний угол и, чтобы разрядить обстановку и нарушить повисшую тишину, продолжил свой рассказ.

— А сразу после ресторана мы завезли Курляндского к Виктору Сергеевичу, — всё тем же спокойным тоном сказал я. — Он решил сделать ему сюрприз.

— Главное, чтобы до инфаркта не довёл, — рассмеялась мама. Наверно представила лицо Панкратова, когда тот открывает дверь, а на пороге Курляндский.

— Не должен, — усмехнулся я, отреагировав на её заразительный смех. — Панкратов знал, с какой целью мы едем к Курляндскому. Даже выделил нам в качестве универсального пропуска плитку бельгийского шоколада.

— Виктор Сергеевич очень ценит свои отношения с Курляндским, — сказал отец как ни в чём не бывало. Словно не сидел только что в тяжёлых раздумьях. — Я уже слышал как-то про этот легендарный шоколад, но мне он его никогда не дарил.

— Наверно потому, что он знает, что ты не настолько любишь шоколад, как Готхард Вильгельмович, — сказал я, смеясь. — Вот и решил, что незачем на тебя расходовать такую редкость.

— Возможно, — улыбнулся отец, уже окончательно с себя стряхнув задумчивость. Но где-то в глазах читалось, что его это отпустило не полностью. — Давайте наверно уже спать ложиться. Уже поздно, а завтра непростой день. Кстати, сын, если среди твоих обучающихся вдруг найдётся кто-то, кого не особо устраивает работодатель, посоветуй перейти в мою клинику, а то мы уже зашиваемся. После того, как вы втроём от нас ушли, нового никого не появилось, а количество пациентов не уменьшается.

— А чего же ты раньше молчал? — спросил я и покачал головой. А зачем спрашиваю? Давно должен был сам догадаться или хотя бы спросить. А отец стойкий, молчал всё это время. Наверно накипело уже. — Мне, конечно, сложно обещать, все уже пристроены или хотят работать у нас, но я очень постараюсь.

— Спасибо, — сказал отец и улыбнулся.

Пантелеймон принялся сгребать угли в камине в кучу, а Настюха с Маргаритой начали убирать чайные принадлежности. Мы неохотно поднялись с кресел, потянулись на второй этаж, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Я бросил взгляд вслед отцу. Он направился не в спальню, а в свой кабинет, убедившись перед этим, что этого никто не видит. Моего взгляда он не заметил.

Я закрыл за собой дверь, прошёл в комнату и, не раздеваясь, сел на кровать. Сна не было ни в одном глазу, хотя час назад мечтал упасть и заснуть. Странная реакция отца на излечение душевных проблем Курляндского не давала мне покоя. Я решил немного подождать и потихоньку прокрасться к его кабинету, чтобы поговорить.

Отметил для себя на часах десять минут, чтобы заснули те, кто пошёл спать. Стрелка на часах двигалась отвратительно медленно. На всякий случай я снял сюртук, чтобы не шуршал и не мешал, и осторожно открыл дверь. Полная тишина, слышно лишь тиканье настенных часов. Очень осторожно, на цыпочках, я вышел в коридор, убедился, что там никого нет, а двери в другие комнаты закрыты и продолжил красться в сторону кабинета отца.

Когда я уже собирался положить руку на ручку двери, чья-то рука сзади легла мне на плечо. От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Резко обернувшись, я увидел мать, которая прижимала палец к губам. Потом она осторожно открыла дверь в кабинет отца и подтолкнула меня вперёд.

Отец с задумчивым видом сидел за столом. Нашему приходу он нисколько не удивился. Мама тихо прикрыла дверь и мы сели в кресла напротив отца, выжидательно глядя на него.

— Вспоминай, Алевтина, — тихо произнёс отец, глядя на неё исподлобья.

— Что вспоминать? — полушёпотом спросила она, удивлённо вскинув бровь. — Где я успела согрешить?

— Ты поняла, что я имею ввиду, — буркнул отец. — Кто в твоём роду по женской линии обладал таким даром. Это же по женской линии передаётся, я правильно понимаю?

— Правильно понимаешь, — кивнула мама. — И далеко не в каждом поколении проявляется. Мне досталась лишь часть. А нашей дочери перепало похоже гораздо больше.

— Ты так и не ответила, кто? — повторил он вопрос.

— Прабабушка, насколько я знаю, — сказала мама, немного погрустнев.

— О чём вы говорите и в чём причина печали? — не выдержал я. — Такое впечатление, что вы и от меня хотите свой секрет сохранить. Я уже понял, что с Катей что-то не то, ну так вы поясните!

— Голос не повышай, Саш, а то ещё не хватало, — отец не договорил и тяжело вздохнул. — Это похоже дар не мастера душ, а хозяина.

— Хозяин душ? — удивился я. — Никогда не слышал о таком. Чем он отличается?

— Мастер может забраться в твой разум, узнать то, что хочет, повлиять на твои ощущения, сон. Поэтому кроме того, что они помогают в какой-то степени душевнобольным, они обезболивают пациентов во время лечебных процедур. Другие помогают следственным органам узнавать у подозреваемых полезную информацию.

— Это я знаю, — махнул я рукой. — А чем отличается?

— Хозяин способен управлять человеком. Причём так, что тот даже не подозревает, что делает это не по своей воле. Может управлять сразу несколькими людьми, впихивая в их головы мысли, которые те принимают за свои. То есть они могут всё тоже самое, что и мастера, но с очень существенным довеском. Что-то типа грандмастера души.

— Ага, — кивнул я, прокручивая в голове новую информацию. — А что в этом плохого?

— В том, что большинство известных одарённых таким даром, использовали его не во благо, — сказал отец и у него на висках заиграли мускулы.

— Так, послушайте, — начал я, вытянув ладонь вперёд и собираясь с мыслями. — Вилкой тоже можно убить человека, но это же не значит, что все вилки наши враги? Естественно, нет! Вы чего это, в Кате сомневаетесь? Да она золотой человечек, каких немного. Уж она-то точно не поведёт армию зомбированных воинов на осаду Московского Кремля.

— Я тоже так считаю, — кивнул отец. — Но дело в том, когда у них дар просыпается в полной мере и они начинают осознавать все свои возможности, жизненная позиция и понимание ценностей зачастую в корне меняются. Надо что-то придумать, чтобы с Катей этого не произошло.

— Я вот что думаю, — начал я, почесав макушку. — Если есть усилители наподобие серебряного и золотого амулета, может быть, существуют и ограничители?

— Ты предлагаешь делать всё так, чтобы она не знала? — с упрёком спросила мама.

— Пожалуй нет, так будет несправедливо, — согласился я.

— Я считаю, что с ней надо будет обязательно поговорить, — неуверенно сказал отец. — Только надо придумать, с чего начать.

— Я теперь так боюсь за неё, — сказала мама и покачала головой. — Она такая тонкая и ранимая девочка.

— Это точно, — подтвердил я, вспомнив видение из прошлого, где она рвёт билеты в театр, плачет и убегает. — С ней нужно очень аккуратно.

— А может быть это всё не так? — спросила мама с надеждой в глазах. — Может мы просто ошибаемся? Это ведь пока не доказано никак. Вполне может быть, что она просто очень талантливый мастер души и всё.

— Очень талантливые мастера души и становятся хозяином души, если ты не знала этого, — ответил отец. — Ты хочешь доказательств? Когда они появятся, станет уже поздно. Поэтому окончательный вердикт надо выносить до того, как её мощный дар проявится во всей красе.

— Может можно как-то остановить развитие дара? — не сдавалась мама. — Возможно Саша прав, надо раздобыть ограничитель магии и объяснить ей, что его надо носить при себе постоянно.

— Я пока про такие не знаю, — покачал головой отец. — А что, кстати, произошло с твоей прабабушкой?

— С ней всё закончилось печально, — вздохнула мама. — Я сама её никогда не видела и в семье про неё старались не упоминать. Эта тема для разговоров всегда была под запретом. Кое-какую скудную информацию я смогла уловить краем уха, но кого бы о ней не спрашивала, никто ничего не знал или просто мне не хотели отвечать.

— Значит ничего хорошего этот дар ей не дал, — сказал отец. — Раз все избегают этой темы, значит она начала пользоваться своим даром и её ликвидировали или посадили на пожизненное в одиночку с блокадой магии.

— Я не отдам никому Катю, — со слезами на глазах произнесла мама.

— Если она станет хозяином душ, то спрашивать у тебя никто не будет, — сказал отец. — Да ты тогда и сама будешь просить, чтобы её спрятали в тюрьму. Всяко лучше, чем казнь на месте.

— Давайте не будем пока никого хоронить, — сказал я, пока тему не развили дальше. — Пока что это, насколько я понял, вовсе не факт, что Катя должна стать хозяином душ. Она постоянно рядом со мной, я буду за ней наблюдать. А вы, по возможности, разузнайте получше, какие признаки этого злополучного дара надо искать. Беру на себя их выявление. И у меня ещё один вопрос, как скоро понадобится с ней на эту тему поговорить?

— Вот давай тогда сначала постараемся уточнить, есть у неё какие-нибудь признаки или нет, — предложил отец. А потом будем решать.

— Может пока прекратить ей обучение в институте? — предложила мама. — Если я правильно поняла, она и так хорошо справляется с работой в клинике.

— Очень даже хорошо, — кивнул я. — И местную анестезию при необходимости делает замечательно и в операционный сон погружает быстро. Но, опять же, прекращение обучения если делать, то она должна понимать, почему. Но, пока она учится, работу можно оправдать, как практику, а если прекратит без диплома, то как?

— Выдать е диплом просто и всё, — сказала мама.

— Не пойдёт, — покачал я головой. — Или опять же только по согласованию с ней, иначе она поймёт, что здесь что-то не так.

— Давайте уже на этом закончим, — немного раздражённо сказал отец. — И так уже в груди колет, сердце не хочет принимать такую информацию.

— Думаю, мы и так уже всё, что можно обсудили, — поддержал я его. — Пойдёмте спать. Задания всеми получены.

Мама кивнула, пожелала нам спокойной ночи и осторожно вышла в коридор. Я также максимально тихо двинулся следом. В свою комнату отправился и отец. Можно подумать, что сейчас все залезут под одеяло и заснут. Ага, как же. Я разделся, залез под одеяло и уставился в потолок. Сна ни в одном глазу. Полная голова дурных мыслей, которые там с трудом помещаются. Когда надоело таращиться в пустоту, взял с полки книгу по бытовой магии и снова залез под одеяло, включив бра над головой. Не знаю даже, во сколько я в итоге заснул, но проснулся с чугунной головой по будильнику в обнимку с учебником.

Утром в столовую все пришли вовремя, но выспавшейся и бодрой была только Катя. Чтобы плохое настроение родителей меньше привлекало к себе внимание, я решил проявить инициативу и изобразить из себя бодрячка. За всеми ухаживал, накладывал еду в тарелки, первым завёл разговор о погоде. Отец сразу понял, что я хочу и активно поддерживал разговор. Только мама так и сидела задумчивая и хмурила брови, неохотно ковыряя вилкой в тарелке.

— Мам, а ты чего не в настроении? — спросила у ней Катя.

— Да что-то спала сегодня неспокойно, — отмахнулась мама. — Просыпалась часто и сны дурацкие снились. Наверно это к какой-нибудь перемене погоды.

— В Питере погода постоянно меняется, — возразила Катя. — Тогда бы у тебя постоянно были проблемы со сном. Может быть, что-то случилось, а ты не хочешь говорить? Мне кажется вы тут все сегодня какие-то загадочные. Даже Саша, который старается изображать хорошее настроение. Рассказывайте уже, что произошло?

— Да ничего не произошло, — весело ответил я. — С чего ты взяла, что все какие-то не такие?

— Я чувствую, — тихо сказала Катя, уткнувшись в свою тарелку. — Это всё из-за моего дара?

Глава 9

В столовой повисла звенящая тишина. Все, разинув рты, уставились на Катю, которая на данный момент жизнерадостной уже не выглядела. Она насупилась, надула губки и обвела всех обиженным взглядом. Чтобы минута молчания не затянулась слишком надолго, я решил нарушить её первым. Неважно с чего начать, потом буду думать на ходу.

— С чего ты вдруг решила? — спросил я. — Что у тебя с даром не так?

— Я может и самая молодая среди вас, — начала Катя. Голос её дрожал, возможно сдерживалась, чтобы не заплакать. — Но я вовсе не глупая.

— Вот уж глупой тебя здесь точно никто не считает, — возразил отец. — Наоборот, мы очень гордимся тобой, что ты, будучи студенткой второго курса справляешься не хуже штатных мастеров души.

— Я знаю, что вы обо мне говорили ночью, — произнесла Катя, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. — И как мне теперь жить после этого?

В этот момент я удивился, как она смогла до этого момента эффектно изображать из себя жизнерадостную и хорошо выспавшуюся? Если я еле заснул, то даже трудно представить, каково ей. Спала ли она вообще?

— Так, Кать, — начал я, собравшись с мыслями. — Ты все эти глупости из головы выбрось. Жить будем также, как и сейчас и даже лучше. Я твой старший брат и ты знаешь, как я тебя люблю. Я не оставлю эту проблему в покое, пока с ней не разберусь. Я уверен, что выход из ситуации есть наверняка. Вовсе не значит, что, если ты станешь хозяином души, значит станешь душегубом! Как говорил Парацельс: «Всё есть яд и всё противоядие, зависит лишь от дозы». Если этот дар на самом деле у тебя проявится в полную силу, ты сможешь более эффективно работать в госпитале или университете и заниматься не только обезболиванием во время манипуляций. Точнее сказать — не столько, сколько будешь исцелять поломанные души. И будешь это делать гораздо лучше любого мастера души в Санкт-Петербурге. Психиатрические лечебницы теперь в таких объёмах не понадобятся, большую часть их пациентов смело можно будет вернуть домой и в общество.

— Ты серьёзно так думаешь? — Катя смотрела на меня искоса с некоторым недоверием, но уже появилась маленькая надежда во взгляде.

— Я в этом уверен, — сказал я, полностью повернувшись к ней и глядя прямо в глаза. — И я тебе обещаю, что найду выход, узнаю, что нужно сделать, чтобы всё было хорошо. А с тебя требуется только следить за своими ощущениями, говорить нам, если что-то не так и полностью доверять. Мы твоя семья и как никто другой заинтересованы, чтобы у тебя всё было хорошо, и ты была счастлива.

— Спасибо! — выдавила из себя Катя и, не удержавшись, всхлипнула.

Мама вскочила со своего места, подбежала к ней и крепко обняла. Плакали в итоге обе. Мама что-то шептала ей на ушко, я не стал прислушиваться, зная, что плохого она точно не скажет. Мы с папой переглянулись, подошли к рыдающим маме и Кате, обняли их обеих, потом вышли в коридор.

— Молодец, Саш, — сказал отец и пожал мне руку. — А у меня слова словно в горле застряли. Мне так её жалко сейчас, она так страдает.

— Я сказал всё, что думаю, — пожал я плечами. — Придумывать не пришлось, просто озвучил эмоции.

— Я постараюсь найти в городской библиотеке упоминания про этот дар, — сказал он, поглядывая в сторону столовой, откуда до сих пор слышались всхлипы. — Очень надеюсь, что ты прав и дар удастся держать под контролем. Мы все вместе просто обязаны ей помочь.

— А это точно плохой дар? — спросил я. — Это прямо достоверная информация?

— Насколько я знаю, да, — кивнул отец.

— А мамины мама и бабушка нормальную жизнь прожили? Не было никаких гонений? Я же правильно понимаю, у них были свои семьи, дети, внуки. Мне кажется, что, если бы прабабушка использовала свой дар во зло и натворила много бед, весь род сослали бы куда-нибудь в Сибирь, где будет это легче контролировать и пресекать. Но ведь этого не произошло, все жили обычной жизнью, никуда не мигрировали. Может там было не всё так плохо?

— Справедливое замечание, — задумчиво произнёс отец. — Попробую обратиться к своему знакомому в городском архиве, может быть он сможет найти про неё какую-либо информацию. Может мы и правда рано страху нагнали. Просто все знают про этот дар именно то, что мы говорили ночью у меня в кабинете.

— Не будем на Катю примерять общую статистику, — уверенно сказал я. — Она у нас одна. Единственная и неповторимая. У неё всё будет так, как надо и она станет лучшим мастером души в истории медицины Российской империи.

— Твоя идея мне нравится, — сказал отец и наконец-то улыбнулся. — Дай Бог, чтобы всё сложилось именно так.

В этот момент из столовой вышли мама и Катя, заплаканные, но уже улыбающиеся. Увидев улыбку на лице Кати я невольно тоже улыбнулся.

— Ну вот, совсем другое дело! — радостно произнёс я и обнял сестру. — А эти все упаднические настроения выбрось из головы. Мы вчера разговаривали о тебе, но не строили заговор против тебя, мы тебя очень любим и хотим помочь.

— Я уже поняла, — сказала Катя, уткнувшись мне в плечо. — Спасибо, Саш. Подожди меня, я сейчас приду.

Она развернулась и убежала по лестнице на второй этаж.

— Сейчас она себя в порядок приведёт, и мы все поедем на работу, — сказала мама. — Ничего страшного не произошло, но мы должны постараться, чтобы и не произошло в будущем.

Все уже и так всё поняли, поэтому тему не стали дальше развивать. Катя спустилась вниз буквально через пять минут. По лицу ещё было заметно, что она плакала, но в глаза уже не бросалось. Войдя в госпиталь и поднявшись на второй этаж, мы поцеловали друг друга в щёчку и разошлись в разные стороны.

— Александр Петрович, у вас всё в порядке? — спросила Прасковья, стоило мне ступить через порог. — Вы что-то такой задумчивый.

— Всё хорошо, — ответил я и улыбнулся. — Рабочие моменты. Спасибо за беспокойство. Андрей уже здесь?

Я обратил внимание, что его пальто на вешалке отсутствует. Не думаю, что он сегодня решил переодеться в комнате отдыха, как остальные, уже привык здесь. И он фактически не сотрудник, а, можно сказать, практикант под моим поручительством.

— Наверно заехал за Анной Семёновной, чтобы подвезти её на работу, — обыденным тоном сказала Прасковья. — Вчера он ведь тоже позже вас пришёл.

— Да? — спросил я, больше наверно сам у себя. — Правда не заметил.

Значит у Андрея отношения с Образцовой потихоньку налаживаются. Что ж, молодец. Так глядишь женится и остепенится окончательно. Будет примерным семьянином, отличным лекарем и достойно возглавит сеть клиник, основанных его отцом.

Я переоделся в халат и вышел из кабинета. С Андреем я столкнулся возле лестницы на первом этаже. Он почему-то был один.

— Привет! — сказал я и протянул ему руку. — А где?

— Какой-то пациент её задержал на входе, — ответил он автоматически, пожал мне руку и потом только догадался, что я теперь знаю о причинах его задержки и улыбнулся. — Я заезжаю за ней перед работой.

— Уже в курсе, — сказал я и тоже улыбнулся.

— Хорошо, что я тебя встретил, — сказал Андрей, отводя меня в сторону. Один за другим к лестнице тянулись наши коллеги, здороваясь с нами. — Хотел поговорить.

— Слушаю, — сказал я, попутно отвечая на приветствия.

— Я эту неделю у тебя дорабатываю и ухожу, — сказал он, загадочно улыбаясь.

— Стажировка завершена? Ты прощён?

— Отец поручил мне руководить одним из филиалов. Он правда небольшой, но я хочу там сделать подобие сосудистого центра. Твой госпиталь всё равно с таким потоком пациентов с трудом справляется, а про остальную патологию так вообще почти забыли. Ты же не против?

— Да я только за! — радостно воскликнул я, хлопнув его по плечу. — Молоток! Я так понимаю, батя растаял? Начал доверять?

— Он попросил меня показать, как я это делаю, — усмехнулся Андрей. — Был в шоке. Мою идею сделать небольшой сосудистый центр полностью поддерживает. Он ещё просил тебя поблагодарить за ходатайство перед Обуховым по поводу обучения наших лекарей. Когда он к нему подошёл, тот был уже в курсе и сообщил расписание и количество мест для обучения. Так что в понедельник уже потянутся первые.

— Рад быть полезным тебе и твоему отцу, — искренне ответил я. — Передавай ему от меня привет.

— Обязательно! — сказал Андрей, улыбаясь до ушей. — Побежали работать, а то пациенты нас уже ждут.

— Да, пора, — сказал я, глянув на часы.

Новый день и новый практикант. Я уже начал немного переживать по этому поводу. Какие, интересно сегодня будут сюрпризы? Но сюрпризов особо не последовало. Мой подопечный был уже состоявшимся лекарем, примерно лет на десять старше меня. Спокойный, вежливый, уверенный. Суть метода, который я им объяснял на лекциях, он отлично усвоил и уже применял на практике. Расщепление атеросклеротических бляшек он делал пока не идеально, но количество летевших тромбов и эмболов было вполне адекватным, я с ними легко справлялся.

— Очень даже неплохо, — сказал я практиканту, когда вышел первый пациент. — Но пока есть над чем поработать. Предлагаю на следующем пациенте поменяться местами, не возражаете? Справитесь?

Последний вопрос был больше провокационным. Я же знаю, что ему не придётся ничего ловить. Практикант спокойно согласился, сомнения я в его глазах не увидел. Когда я начал удалять бляшку в бедренной артерии, он занял позицию на подколенной и спокойно наблюдал за током крови, выслеживая фрагменты бляшки.

— Но как так? — удивлённо спросил он, когда я закончил. Даже для интереса просканировал бедренную артерию, чтобы убедиться, что это не какой-то прикол и массивной бляшки больше нет. — Я ничего не увидел, когда вы удаляли эти конгломераты, так возможно?

— Возможно, — ответил я, улыбаясь. — Сейчас объясню.

На следующем пациенте он попытался применить на практике только что полученную от меня информацию. Совсем чисто сработать у него не получилось, но летящих фрагментов стало значительно меньше. Когда я сказал ему об этом, он даже немного расстроился.

— Странно, — задумчиво произнёс он. — Но я ведь старался.

— Я заметил, — кивнул я. — Ну, не всё сразу, главное, что есть динамика, уже намного лучше, просто надо набить руку. Света, зови следующего.

Я старался не думать о новой проблеме, полностью отдаваясь работе, но мысли о Кате всплывали в голове снова и снова. Понятно, что пока можно с решением вопроса не торопиться, но для меня будет это шилом в одном месте, пока не найдётся нужного ответа. Надо бы ещё улучить момент и поговорить обо всём этом с Катей наедине, возможно ей уже есть что рассказать. Сейчас самое главное для неё — поддержка семьи. Представляю, как ей теперь тяжело, скорее всего навбивала себе в голову варианты развития событий, причём вряд ли радужные.

— Не хочешь пойти прогуляться где-нибудь? — спросил я у Кати в конце рабочего дня.

— У тебя нет сейчас никаких планов? — удивилась сетрёнка, вскинув брови. — Я уже привыкла сама домой добираться или родители меня забирают, а ты вечно куда-то бежишь.

— А вот сегодня не бегу, — улыбнулся я. — Хочу провести время с тобой.

— А Настя? — спросила на всякий случай Катя, хотя сама уже довольно улыбалась.

— У Насти срочный заказ, сказала, что раньше восьми вечера не хочет меня видеть, — усмехнулся я.

— Ладно, уговорил, — снова улыбнулась она. — Тогда я переодеваюсь и жду тебя на улице.

— Не угадала, это я тебя жду! — выпалил я и чуть ли не бегом направился к себе в кабинет.

Перед этим в голове всплыл образ, как мы с ней в детстве соревновались, кто быстрее соберётся для прогулки. Соревнование было на равных с переменным успехом обеих сторон. И сейчас я не без удовольствия заметил, как она тоже решила вспомнить детство и понеслась в комнату отдыха. Обратно к лестнице мы с ней подошли практически одновременно. Дверь моего кабинета в этот момент приоткрылась, Прасковья провожала меня удивлённым взглядом.

— Ничья! — торжественно объявила Катя, подняв открытую ладонь, по которой я звонко хлопнул. — И куда мы сейчас?

— Давай пешком по Невскому пройдёмся? — предложил я.

— Давай лучше по Итальянской до Михайловской площади, а потом по Инженерной обратно до Фонтанки? — предложила Катя.

— Я за! — ответил я, подняв руку, как на уроке.

Микроавтобус остался припаркованным возле госпиталя, а мы неспешным шагом вышли на Невский проспект, свернули обратно на Фонтанку, потом на Итальянскую. Когда проходили мимо дома, где снимал квартиру Илья, рядом с нами поравнялся солидный седан.

— А чего это вы тут делаете? — услышал я голос Ильи. Стекло водительской двери опустилось, и я увидел его удивлённую физиономию. — Ко мне в гости что ли собрались?

— Почему сразу в гости? — пожал я плечами. — Просто гуляем. А ты смотрю воплотил в жизнь свою мечту, купил машину?

— Как видишь, — усмехнулся Илья. — А хотите прокачу? Мы всё равно собирались немного покататься, потом сходить куда-нибудь перекусить.

— Даже не знаю, — ответил я и посмотрел на Катю. Дополнительное общество в мои планы сейчас не входило, хотел пообщаться с сестрой.

— Поехали, — улыбнулась Катя, прочитав мои сомнения. — Ты же всё равно сказал, что планов не было.

— Ладно, катай, — сказал я Юдину, и мы с Катей сели на заднее сиденье.

На пассажирском сиденье рядом с Юдиным сидела Елизавета, которая охотно с нами поздоровалась, значит мы по крайней мере им не помешали. Правда разговор с Катей теперь придётся отложить.

Илья неспешно возил нас по мелким улочкам и переулкам, стараясь скрыть свою неуверенность за рулём, мы болтали о погоде и о работе. Когда разговор зашёл о предполагаемом заведении для дружеского ужина, я смело предложил поехать на Заставскую улицу.

— А поближе нет ничего приличного? — недовольно поинтересовался Илья. Видимо он уже устал от вождения и не хотел ехать так далеко.

— Если ты устал с непривычки, могу тебя подменить за рулём, — предложил я.

— Вот ещё, — недовольно буркнул Юдин, — справлюсь.

Забыл ещё добавить: «я свою ласточку не доверяю никому». До нужного адреса мы могли бы добраться чувствительно быстрее, но Илья ехал медленно и заметно нервничал. Наверно сам уже пожалел, что предложил покататься, а потом согласился ехать до Заставской. Его недовольное бормотание внезапно прервалось, когда он увидел скачущих в витрине кафе бурундуков.

— Ух ты! — воскликнула Катя, прилипнув к стеклу. — Какие они прикольные! Ни разу не была в этом кафе.

Лиза с Ильёй припали к стеклу рядом с Катей, обмениваясь восторженными комментариями.

— Пойдёмте внутрь, — рискнул я прервать их созерцание. — Там внутри тоже есть вольер с этой пушистой мелочью.

— Обалдеть! — произнёс Илья. Он уже совсем забыл, что только что злился из-за поездки чуть ли не на край города.

Мы вошли, к нам сразу подошёл официант, но мои спутники его даже не слышали, уставившись теперь на внутренний вольер с бурундуками. У них там как раз шёл делёж орехов с бурным выяснением отношений.

Глава 10

— Привет! — сказала мне Настя, не отрываясь от кульмана. Она была настолько увлечена своей работой, что даже не взглянула в мою сторону, видимо узнала по шагам. — Я уже скоро заканчиваю, подожди немного. Можешь посидеть и посмотреть в окошко, там скворцы осваивают новый скворечник, я уже весь вечер их слушаю.

— Ты вроде говорила, что в восемь закончишь, а уже почти половина девятого, — сказал я, чисто констатируя факт, а не с целью обвинить.

— Я вообще-то работаю над доходным домом, который ты хочешь построить возле университета, — немного обиженно произнесла девушка. — Иди вот лучше посмотри, что получается.

— Ух ты! — не удержался я от восклицания, увидев на втором кульмане чертёж общего вида четырёхэтажного здания, состоящего из основного корпуса и двух крыльев.

— Повезло, что есть достаточно места для его строительства, — сказала Настя. — Отчасти спасибо твоему Шапошникову, который убедил меня чуть сместить здание университета немного на запад. Он будто знал, что здесь будет строиться что-то ещё.

— Наверно чуйка, — усмехнулся я. — Я ему ничего подобного не говорил, по идее это для него должно быть сюрпризом. Я даже думал, как бы ему это сказать поаккуратнее, чтобы он мне на голову какую-нибудь каменную горгулью не опустил.

— Не думаю, что он расстроится, узнав про дополнение к плану строительства, — покачала головой Настя. — Он всё равно без движения не может. Как тот велосипед, что остановившись упадёт, так и Шапошников без работы, просто загнётся от тоски.

— Уж он-то без работы никогда не останется, — сказал я, улыбаясь. — Пока он в силах, его без работы не оставят, слишком хороший работник.

— Наверно ты прав, — тихо произнесла Настя, прильнув к чертежу и добавляя мелкие элементы. — Ну вот вроде и всё. Сейчас я соберу все чертежи в тубус и можешь везти их в управу.

— Наверно сначала Обухову? — решил я уточнить.

— Нет, — сказала Настя, покачав головой и рассматривая своё творение с целью выявления мелких косяков, сделав пару шагов назад. — Он сам мне звонил и сказал, в какой кабинет в управе это отнести. Так что сразу в управу.

— Я наверно на всякий случай сначала сделаю несколько копий, — возразил я. — А потом уже отвезу.

— Сами сделают, вези завтра утром, — абсолютно серьёзно ответила Настя. — Мне уже сегодня несколько раз звонили, твердили, что сроки поджимают. Я планировала закончить спокойно послезавтра, а в итоге пришлось сегодня даже работу над дипломом в сторону отложить и целый день безвылазно торчать у кульмана.

— Ох, досталось тебе, — посочувствовал я. — Пойдём хоть по парку прогуляемся, тебе надо развеяться.

— Признаться честно, есть хочу настолько сильно, что готова съесть тройную порцию, — улыбнулась Настя, а по её глазам я понял, что не врёт. — Но ты прав, пойдём сначала прогуляемся, пока накроют ужин. Ты же не против поужинать в оранжерее? У меня там магнолии зацвели, запах сногсшибательный! А цветы какие огромные, с тарелку для супа размером!

— Тогда однозначно в оранжерее, — кивнул я. — Без вариантов.

На улице уже стемнело, суетливые скворцы замолчали, ветер стих почти совсем, земля за день немного прогрелась и было не холодно. Прогуливаться неспешным шагом по парку вокруг дворца — одно удовольствие. Болтали о строительстве и последующем обустройстве университета и жилья для преподавателей и студентов. Последние, правда, в подавляющем большинстве должны были проживать в дополнительных крыльях самого университета, но вполне возможно, что все не поместятся.

Я решил с Настей поделиться холодящими кровь рассказами из студенческой жизни в общаге в моём родном мире. От описанных мной условий проживания Настя была в шоке. А вот когда начал рассказывать про похождения и приключения, хохотала до слёз.

— Да уж, вот что значит, почувствуй себя студентом, — продолжая смеяться произнесла она. — Это даже частично компенсирует те лишения, которые ты только что описывал. У меня в уме не укладывается, как можно жить втроём в комнате площадью двадцать квадратных метров.

— Двенадцать, — поправил я её. — А бывало и меньше.

— Размер нормального санузла, — покачала головой Настя.

— Нормальным у нас считался санузел в четыре квадрата, а в большинстве случаев и того меньше.

— Кошмар, — тихо произнесла она, видимо пытаясь себе это представить. — И как так можно жить?

А вот так и жили, вам богатым не понять. Хотя, теперь и я уже слабо представляю, как я сейчас жил бы в таких стеснённых условиях, к хорошему быстро привыкаешь. Скромный санузел в моём кабинете был минимум в два раза больше того, который я в прошлой жизни считал шикарным.

Настины слуги организовали нам в оранжерее ужин при свечах. Красиво, уютно, загадочно. В такой приятной атмосфере надо рассказывать сказки, что я и продолжил делать во время ужина. Правда мои сказки по большей части казались Насте страшными, но это не помешало ей уснуть прямо в кресле.

Я укрыл девушку пледом, задул свечи от греха подальше и включил ночник в дальнем углу оранжереи, чтобы она не заблудилась, когда проснётся. Всё это делал тихо и осторожно, чтобы не потревожить сон. Уже и самому хотелось заснуть в кресле рядом с ней, но мне обязательно надо попасть домой.

— Опять что ли с этим непутёвым Андреем по ресторанам ходить изволите? — недовольно проворчала Маргарита, забирая у меня пальто и шляпу. — Нормальные люди все уже спят давно!

— У вас устаревшая информация, Маргарита, — официально холодным тоном сказал я. — Андрей перестал быть непутёвым и по ночам по ресторанам не шатается. А я приехал от Насти Вишневской, вот тубус с чертежами, поставьте в шкаф пожалуйста.

То ли мои интонации на неё так подействовали, то ли разъяснения, которых раньше никогда не давал, но Маргарита округлила глаза и замолчала. Поставила тубус в шкаф на видное место, развернулась и так же молча ушла. Вот и чудненько. Всегда знал, что интеллигентность может победить грубость и хамство. Хотя ни в том, ни в другом я обвинить её не могу, знаю, что просто у неё такой характер и она именно так проявляет свою привязанность.

В доме было тихо, похоже уже все спят, на часах почти одиннадцать. Я всё же решил рискнуть и тихонько поскрёбся в Катину дверь. Внутри тихо, я уже собрался уходить, как вдруг услышал приближающееся тихое шлёпанье босых ног по полу.

— Саш, это ты? — тихо прошептала она.

— Он самый, — так же тихо ответил я, прижав губы к щели между дверью и косяком.

Дверь медленно беззвучно приоткрылась, и Катя жестом поманила меня внутрь. Я осторожно, на цыпочках, вошёл в её спальню, и она тихо прикрыла дверь.

— Мне надо с тобой поговорить, — всё так же шёпотом сообщил я.

— Мне тоже, — прошептала Катя, — иди сюда.

Она села на кровать и указала на место возле себя. Когда я сел, она накрыла нас обоих одеялом с головой в качестве звукоизоляции. Получился своеобразный шалаш.

— Вот так поговорим, как в детстве, помнишь? — она уже шептала чуть громче или так казалось из-за того, что мы оказались отрезаны от окружающего мира.

— Помню, — ответил я не задумываясь.

— И ничего ты не помнишь, — ответила вдруг она. — Потому что ты не Саша.

У меня всё внутри похолодело. Впрочем, чего я ожидал от талантливого мастера души, который к тому же оказался потенциальным хозяином души? Чтобы попасть в твой мозг и узнать о тебе даже то, что ты сам о себе не знаешь, ей достаточно лишь прикоснуться. Традиционно — руками к вискам, а по идее достаточно и в щёчку поцеловать.

— И давно ты в курсе? — спросил я, чувствуя себя сейчас более, чем неуютно.

Так впервые рядом с ней с момента знакомства. Даже когда она впервые пришла в кабинет в клинике вместе с мамой, мне не было настолько неуютно.

— Практически с самого начала, — после небольшой паузы ответила Катя. — Но я сразу поняла, что ты хороший человек, поэтому не подала вида, но очень переживала.

— Да, это я помню, — сказал я. — Тогда я даже начал за тебя переживать.

— Знаю, — прошептала Катя. — Именно поэтому я и продолжала относиться к тебе, как к родному брату. Хотя, ты знаешь, с тобой я себя чувствую более нужной и защищённой, чем с Сашей прежним. Мне очень жаль, что с ним такое случилось, я очень испугалась тогда, когда поняла, что внутри теперь кто-то другой, но я с каждым разом убеждалась, что ты лучше. Да простит меня мой родной брат, царствие ему небесное, но ты как брат стал для меня намного ближе, чем он. Если я буду искать себе мужа, то он должен быть такой, как ты, а раньше я равнялась на папу. Не зря ведь говорят, что девочки невольно ищут себе женихов, похожих на отца. Я буду первым исключением из правила.

— Спасибо, — прошептал я, борясь с подступившим к горлу комом. Сейчас я ощущал его физически, словно спазм мускулатуры или грецкий орех в гортани. — Ты знаешь, я ведь и правда люблю тебя, как родную сестру.

— Знаю, — снова сказала Катя. — И я тебя, как родного брата. Ты не переживай, я папе с мамой этого всего о тебе не говорила и не скажу. Если захочешь — расскажешь сам, на твоё усмотрение. Я не думаю, что это сильно повлияет на их отношение к тебе, оно и так сильно изменилось в лучшую сторону, когда в этом теле появился ты, а не Саша.

— Приятно слышать, — продолжая безуспешно бороться с комом в горле ответил я. Хорошо хоть под одеялом полная темень и она не видит моих глаз на мокром месте. Сам от себя не ожидал, что так расчувствуюсь.

— Я вроде всё сказала, — задумчиво произнесла Катя. — Просто считаю, что ты должен это знать. А о чём ты хотел со мной поговорить?

— О твоём даре, думаю, ты и сама догадалась, — сказал я, переключаясь и потихоньку приходя в себя.

— И что теперь с этим делать? — спросила она.

— Сначала надо понять, он это или нет, а потом уже решать, — ответил я. — Ты главное ничего не бойся и не поддавайся ни на какие провокации. Работай и живи как раньше, словно ничего не произошло. Сама, наверное, интересовалась уже, какие проявления дара проявляются первыми?

— Естественно, — совсем тихо прошептала Катя и на какое-то время замолчала. — То, что я за один сеанс исправляю серьёзные психические проблемы — это как раз один из основных признаков. Мастера души этому долго учатся и могут в итоге далеко не все и не всё у них получается. Я у Курляндского в голове за несколько минут нашла такое, аж оторопь берёт. Бедный он человек, что пришлось пережить.

— Глядя на его шикарный дворец такого не скажешь, — усмехнулся я.

— Да причём тут дворец? — возмутилась сестрёнка. — Я другое имела ввиду.

— Я понял, просто неместная шутка, — извиняющимся тоном сказал я. — Хорошо, что тебе удалось помочь ему от этого груза избавиться. С одной стороны жаль, что теперь не будет такого интересного персонажа с оригинальными странностями, но теперь он стал нормальным адекватным человеком, с которым стало приятно иметь дело. И с тобой приятно иметь дело. Уверен, что так дальше и будет. Мы найдём способ справиться с этой твоей проблемой, которая в итоге вообще может оказаться вовсе не проблемой. Ты, главное, старайся особо не выделяться, неизвестно что будет, если о твоём особом даре узнают лишние люди. Я тебя прошу, пожалуйста, при любых обстоятельствах, если происходит что-то подозрительное с тобой или на тебя стали обращать внимание подозрительные незнакомые люди, обращайся первым делом ко мне. А то родители немножко паникёры и, мне кажется, на нервах способны принять поспешное и не совсем верное решение, договорились?

— Да, Саш, договорились, — ответила Катя и положила мне голову на плечо.

— Но я ведь не Саша, — подколол я её.

— Фигня это всё, — усмехнулась Катя. — Ты Саша, мой любимый брат.

— А ты моя любимая сестрёнка, — сказал я, обнял её одной рукой и прижал к себе. — И я никому тебя в обиду не дам, так и знай. Но и не забывай, родители тебя тоже очень любят.

— Знаю, — сказала Катя и обречённо вздохнула. — Правда они иногда очень своеобразно помогают, иногда не знаешь, что лучше.

— Бывает, — согласился я, — но это точно не со зла, возможно из-за принятия поспешных решений. Но это не всегда же? Ошибаться может каждый. И не факт, что родители ошибаются, просто они по-другому видят ситуацию с высоты своего жизненного опыта. И часто бывает так, что мы считаем, что они не правы и злимся на них, а на самом деле потом выясняется, что если бы сделали так, как они говорят, всё было бы хорошо. Сколько раз уже в этом убеждался.

— Может быть ты и прав, — прошептала Катя. — Но я всё равно лучше буду сначала с тобой советоваться. Мне кажется, что ты меня лучше понимаешь.

— Всегда рад помочь по любому вопросу, даже по самому неожиданному, — сказал я и чмокнул её в макушку, так как её голова всё ещё лежала на моём плече. — А теперь давай спать.

Я выбрался из-под одеяла и крадучись отправился к двери.

— Саш, спасибо тебе, — всё так же шёпотом сказала мне вслед Катя. — Мы поговорили и мне стало немного легче.

— И мне стало легче, — честно признался я. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — ответила Катя, улеглась на кровать и забралась под одеяло с головой.

Я аккуратно закрыл дверь её спальни и направился к своей комнате, по пути едва не наступив на вьющегося под ногами Котангенса, который неожиданно слишком громко сказал жалобное «мяу». Видимо кот заметил активность и решил, что его должны покормить и погладить. Я взял его на руки и прислушался. Из комнат матери и отца ни звука кроме мерного посапывания.

— Вот кормить тебя я сейчас точно не собираюсь, — прошептал я едва слышно коту в ухо. — А погладить можно.

С рыжим на руках я вошёл в спальню, беззвучно прикрыл дверь так, чтобы он при желании смог подцепить коготком и открыть. А то знаем мы эти ночные песни перед закрытой дверью. Я посадил кота на кровать, разделся и залез под одеяло. Котангенс какое-то время потоптался вокруг меня, потом улёгся в ногах и свернулся калачиком.

Я думал, что сегодня снова будет трудно заснуть, но беседа с сестрой оказала умиротворяющее действие. Стоило голове коснуться подушки и меня сразу потянуло в сон. Может это Катя так постаралась?

Утром за столом сегодня все выглядели как обычно, измученных бессонницей лиц не наблюдалось. Возможно, мама провела с отцом сеанс, и он быстро заснул, но ей-то кто проводил? Может дар у Кати уже развернулся в полную силу, а она мне не стала говорить? Думаю, вряд ли. Мы вчера достаточно откровенно поговорили, чтобы продолжать хранить друг от друга какие-то тайны.

Сама Катя выглядела довольно бодренько, о чем свидетельствовал в том числе хороший аппетит, не часто она просит добавки. Родители во время завтрака особо не разговаривали. Папа как обычно пытался читать утреннюю газету, мама витала где-то далеко, загружая в себя омлет чисто на автомате. Разговор о Катином даре никто не поднимал. Котангенс, как обычно, сидел возле меня и жалобно просил с ним поделиться. Кусочек омлета съел, но добавки просить не стал, а отошёл в сторону и принялся умываться. Обычное буднее утро.

Сначала я поехал в городскую управу и оставил тубус с чертежами у секретаря в нужном кабинете. Когда мы с Катей уже ехали в сторону Фонтанки, нас обогнал красивый автомобиль и начал прижимать меня к тротуару, заставляя остановиться. Сердце сразу заколотилось. Первой мыслью было «это пришли за Катей». Я активировал медальон на удар молнией на полную силу, но решил на этом не останавливаться. Машина ещё не остановилась, когда я достал клинок из трости и влил магическую энергию в кристаллы, приготовившись пулять шаровыми молниями.

Глава 11

Подрезавший меня автомобиль замер, встав на полосе по диагонали. Сердце колотилось, рискуя вырваться наружу. Я уже готов был поджарить первого же вышедшего из него пассажира, но вовремя успел сдержать свой порыв. Водительская дверь открылась и оттуда вылез довольный своим лихим манёвром Валерий Палыч. Я невольно выдал непечатную тираду, проконтролировав потом степень скручивания ушей сестрёнки. Я убрал клинок обратно в трость и вышел из машины.

— Ну и шутки у тебя! — выпалил я, шагая к нему навстречу и улыбаясь. — Уже собирался в тебя шаровой молнией шарахнуть, кто ж так делает?

Я пожал руку Валере, разглядывая его машину. Сзади уже вовсю гудели клаксонами недовольные, для утренней суеты наши развлечения были не совсем уместны, надо было включить аварийку, сразу не догадался.

— Как тебе моя пташка? — спросил Валера, кивнув на свой транспорт.

— Солидно, — кивнул я. — И когда ты уже успел купить? У Кораблёва надеюсь?

— Я её не купил, выдали на работе, — гордо произнёс Валера, хлопнув машину по крыше. — К ней правда в комплекте шёл личный водитель, но я пока отказался. Сам накатаюсь, потом возьму водителя.

— Неплохо, — усмехнулся я. — Мне такого никто не предлагал, пришлось самому покупать. Может тебя и жильём обеспечили?

— Предлагали квартиру, но я отказался, — пожал он плечами. — А зачем? У меня же есть. Так ещё и зарплата в договоре прописана очень неплохая, но я теперь даже не знаю, на что её нужно откладывать. Разве что тратить на пижонскую одежду, да на походы в ресторан.

— Евдокия машину оценила? — спросил я с целью убить двух зайцев, узнаю заодно, развиваются ли их отношения.

— Ещё как, — рассмеялся Валера. — Особенно манеру вождения. То и дело пищит и закрывает глаза. Я уж стараюсь с ней ездить поаккуратнее, чтобы не пугать. Ладно, поехали на работу, может вечером пересечёмся, ты звони, когда закончишь.

Валера сел за руль и, взвизгнув колёсами, быстро влился в поток машин. Я поехал следом, но на следующем перекрёстке мы разъехались в разные стороны. Удивил меня сегодня, сорок лет был призраком и не сидел за рулём, а теперь так лихачит. Ему надо было не в литейщики, а в гонщики идти.

— Напугал меня Валерий Палыч! — выпалила Катя, переводя дыхание. — А ты где так ругаться научился?

— Извини, котёнок, вырвалось, — улыбнулся я, паркуясь возле госпиталя. — Тебя такому учить не буду, я не из этой серии старший брат.

— А жаль, — сказала Катя и по театральному шумно вздохнула. — Могло бы в жизни пригодиться.

— Поверь мне, привести в чувство оппонента или при желании унизить можно и без таких слов, а тихо, спокойно, интеллигентно.

— Но иногда именно такие обороты могут разрешить ситуацию, — возразила Катя.

— Всё равно не буду учить, — усмехнулся я. — Пошли работать.

Когда я поднялся наверх, увидел возле своего кабинета Андрея. Он уже переоделся и ждал меня.

— Привет! — сказал я, пожимая протянутую мне руку. — Хотел поговорить?

— Да, — кивнул Андрей. — Я же сегодня у тебя последний день работаю. Что могу сказать, убирать атеросклеротические бляшки любой локализации в одни руки у меня уже получается легко. Будь это конечности, шея, сердце, всё проходит без осложнений. С понедельника я начну работать в клинике отца на набережной Екатерининского канала. Тут недалеко, два квартала по диагонали. Я что у тебя хотел спросить, ты не будешь против, если Аня и для нас тоже пациентов будет подбирать по запросу?

— Нам-то работы хватает, и будет хватать, — сказал я. — А вот она справится ли работать на три учреждения? Кроме нас на ней ведь ещё онкоцентр.

— Она сказала, что легко, — улыбнулся Андрей. — Просто я тебя не хочу обкрадывать, вот и спрашиваю.

— Андрей, я тебя умоляю, какое обкрадывание? — сказал я, хлопнув его по плечу. — Мы и так еле справляемся, а на этом поприще ещё непаханое поле, так что я рад, что ты часть нагрузки заберёшь на себя. Пройдёт какое-то время, заработаете репутацию, и пациенты сами к вам пойдут, искать не придётся. А работающих там лекарей мы скоро обучим.

— Здесь я тоже сниму с тебя часть нагрузки, — улыбнулся Андрей. — По моей просьбе отец не включал их в списки обучения, этим я тоже займусь сам. Ты меня неплохо обучил, книгу я эту проштудировал от корки до корки, должен справиться. Только хотел у тебя несколько методичек позаимствовать, где у тебя всё лаконично изложено, раздам им для обучения.

— Да не вопрос, идём, — сказал я, входя в кабинет.

У Прасковьи на столе в вазе снова стоял красивый букет, распространяющий аромат цветов на всю приёмную.

— Доброе утро, — сказал я ей. — Цветы от поклонника?

— От Савелия, — ответила девушка улыбаясь. — У меня только один поклонник, в большем количестве не нуждаюсь.

— А он молодец, — улыбнулся я. — Привет ему передавай.

Мы с Андреем вошли в мой кабинет, и я открыл дверцу книжного шкафа. Методичек мне напечатали в достаточном количестве, есть чем поделиться, а если даже закончатся, договорился с типографией, чтобы печатали дополнительный тираж по звонку.

— Сколько у тебя там лекарей работает? — спросил я, доставая с полки целую пачку.

— Вместе со мной будет семь. Я же говорил тебе, клиника небольшая. Дай шесть штук, мне больше не надо. Вот спасибо тебе, дружище!

— Как-то немного грустно, — сказал я, отсчитав ему нужное количество брошюр.

— От чего это? — удивился Андрей. — Что-то не так?

— Уже привык каждый день тебя видеть по утрам и в обед, — улыбнулся я одними уголками рта. — А теперь ты больше не придёшь.

— Да ладно тебе, не драматизируй! — рассмеялся Андрей и хлопнул меня по плечу. — Тут идти-то минут десять, не больше.

— Это огромное расстояние, поверь мне, — сказал я. — С нашей занятостью и суетой, с личной жизнью, это расстояние практически непреодолимо, если не прижмёт. Разве что только вечером как-нибудь пересечёмся. Может сходим куда-нибудь вчетвером. Но, к сожалению, это будет не часто. Жизнь идёт.

— Да, Саня, жизнь идёт, — ответил Андрей на этот раз совершенно серьёзно. — И моя жизнь идёт дальше исключительно благодаря тебе. Если бы не было тебя, я бы погряз в том болоте гораздо глубже и не исключено, что мог утонуть полностью. Благодаря тебе я остался жив, мне дали небольшой срок, а потом и вовсе амнистировали. Благодаря тебе я вернулся в строй в качестве лекаря и у меня снова стало отлично получаться. Благодаря тебе я реабилитировался в глазах отца, и я снова стал для него родным человеком. Ты всё это время верил в меня и не сдавался до последнего, хотя многие от меня отвернулись. Даже на какое-то время собственный отец. Ты настоящий друг, Саш, и я этого никогда не забуду. Если у тебя вдруг возникнут какие-нибудь проблемы, я костьми лягу, чтобы у тебя всё было хорошо!

— Ну ты это, — растерянно пробормотал я, отводя взгляд и стараясь скрыть невольно подкатившую слезу. — Чего такого наговорил-то?

— Того, что давно хотел сказать, Сань! — сказал Андрей и обнял меня, хлопнув методичками по спине, я ответил тем же, у меня в руке методичек было больше. — Спасибо тебе за всё, Сань!

— Ты так говоришь, словно прощаешься, — сказал я.

— Ага! Щас! Не дождётесь, Александр Петрович Склифосовский! — выпалил он. — От меня теперь так просто не отделаешься. Я твой должник.

— Ладно, пойдём работать, должник, — усмехнулся я.

— Ага, пойду, — сказал Андрей, отпуская меня. — Долги отрабатывать.

Мы с ним переглянулись и рассмеялись. Потом он вышел из кабинета, я наконец-то переоделся и направился в свою манипуляционную.

Методику удаления атеросклеротических бляшек мы продолжали развивать дальше. Теперь уже понятно, что не обязательно заниматься сосудами с напарником, как мы с Виктором Сергеевичем изначально делали, не имея опыта. Теперь опыта хватало, и мы его щедро передавали нашим ученикам. Некоторые схватывали на лету, некоторым надо было немного потренироваться при поддержке ассистента.

Пациентов у нас и правда было хоть отбавляй. Мало того, что исчез основной конкурент в лице Гааза и его команды, так ещё и все клиники и лечебницы города продолжали слать к нам пациентов, которые непрерывным потоком проходили через кабинет нашей замечательной Анны Семёновны, а она уже распределяла их по кабинетам. Она же занималась уточняющей диагностикой у онкологических больных. Моих первых пациентов с новообразованиями, которые приходили на контрольный осмотр я тоже сначала направлял к Образцовой, а затем уже в соответствии с пометками на диагностической карте убирал метастазы, а иногда и мелкие рецидивные очаги.

— Александр Петрович, а мы к вам! — услышал я со стороны двери до боли знакомый голос.

Обернувшись, я увидел, как в кабинет заглядывает улыбающийся Корсаков собственной персоной.

— Ого! Какие люди! — воскликнул я, пошёл ему навстречу и, проигнорировав протянутую мне руку обнял его. — Какими судьбами? Надеюсь, ничего страшного не случилось?

— Нет, что вы, — ещё шире заулыбался Борис Владимирович. — Клавдию Сергеевну привёз, сестру жены, вы велели показаться после излечения опухоли. Ну и, если не сложно, Виолетту мою заодно глянете? Межпозвонковые грыжи ей тогда удаляли.

— О чем разговор, конечно! — воскликнул я. — Хорошо, что вы не забыли. Если не возражаете, я с Клавдии Сергеевны начну, хорошо?

— Мне-то вообще без разницы, — усмехнулся Корсаков, разглядывая попутно оснащение манипуляционной. — Я всё равно буду обеих ждать. А у вас тут неплохо, всё новенькое.

— Управа не пожалела средств из городской казны, — усмехнулся я. — Зовите тогда Клавдию, буду смотреть.

Что меня удивило и обрадовало, они уже прошли через кабинет Образцовой и предоставили диагностическую карту, где было отмечено несколько мелких метастазов.

— Пётр Емельянович мне сказал, чтобы я сначала её к вашей видящей отвёл, — ответил на мой удивлённый взгляд Корсаков. — Чтобы не терять время. Правильно ведь?

— Идеально, — кивнул я ему, потом обратился уже к Клавдии Сергеевне. — Там кое-что появилось, но я сейчас это быстро уберу. Не забудьте показаться ещё раз через три месяца.

— Конечно не забуду! — заверила она меня. — Мы теперь без вас никуда, Александр Петрович!

Пять метастазов размером с горошину я удалил за несколько минут. В нисходящем отделе ободочной кишки, где изначально появилась опухоль, Образцова ничего не обнаружила, но я на всякий случай проверил состояние рубцовых тканей, не истончилась ли замещённая часть стенки кишки. Всё оказалось в пределах нормы.

У Виолетты Сергеевны новых протрузий и грыж я не нашёл, укреплённые мной диски выглядели хорошо, никаких дополнительных вмешательств не требовалось. На том мы с ними и попрощались.

— Александр Петрович, может соберётесь как-нибудь к нам на пикничок с банькой, как в тот раз? — с надеждой в голосе спросил Корсаков, стоя на пороге.

— Не поверите, сколько раз я об этом думал, Борис Владимирович, — улыбнулся я. — Думаю соберёмся как-нибудь.

— Тогда так же берите с собой Илью и Виктора Сергеевича, — обрадовался он. — И свои прекрасные половинки, естественно, с собой берите, мне ваш отец всё рассказал.

— А куда же мы без них, — рассмеялся я. — Они нас одних не отпустят за город в баню к незнакомому дядьке.

— Вот заодно и познакомимся, — добавил Корсаков, помахал ручкой и закрыл за собой дверь.

Ближе к обеду мне позвонил Обухов и сообщил, что строительство дома для сотрудников утвердили, а министерство здравоохранения кинуло клич по городам и весям, что в новый университет нужны преподаватели.

— Так что скоро жди пополнение, Саш, — бодро сообщил мне мэтр. — Потянутся теперь со всех сторон.

— И где же они будут жить пока доходный дом не построят? — поинтересовался я.

— Градоначальник распорядился все силы бросить на строительство дома, а потом снова переключиться на университет, — сообщил Степан Митрофанович. — Может по началу где-нибудь перекантуются, а потом получат жильё.

— А что там с сотрудниками мединститута, перейдут ко мне?

— Верхушка изволила после закрытия института уехать в Москву, но мы их особо и не держим, от них будет больше проблем, чем пользы. Преподавательский состав больше, чем наполовину перейдёт в университет, все уже наслышаны о тебе и нисколько не против у тебя работать, лишь старшее поколение решило уйти на заслуженный отдых. Но это наверно тоже к лучшему, их будет сложно убедить, что всё должно быть не так, как они преподавали сорок лет и больше.

— Понятно, — ответил я. — Значит нам надо набрать ещё столько же, сколько перейдёт из института, если не больше.

— Наберёшь без проблем, — заверил меня Обухов. — Откуда только люди не откликнулись. А ещё подали объявление по набору студентов в медицинский университет, в том числе на фармакологический факультет. Мне тут доложили, что ты Курляндского к кузнецу сводил?

— К какому кузнецу? — удивился я.

— Ну чтобы подковать его вредный характер, — сказал Обухов и рассмеялся. — Он и правда теперь не боится из дома выходить?

— Мы с ним ездили в торговый центр, чтобы гардероб обновить, потом в ресторан.

— С ума сойти, — пробормотал Обухов. — Я наверно ещё студентом был, когда он в последний раз выходил в свет. Чертила был тот ещё я тебе скажу. А сейчас как себя ведёт?

— Не поверите, нормальный адекватный человек, — ответил я. — Все прибамбасы остались в прошлом. По крайней мере за вечер не было ничего такого в поведении, чем он славился раньше, словно подменили. Но он всё прекрасно помнит, разум никуда не делся.

— Чудеса, да и только. А потом ты его домой отвёз? — с интересом спросил Обухов.

— К Панкратову в гости, — усмехнулся я. — Жаль не видел, как тот дверь открывал. Но Виктор Сергеевич говорит, что где-то в глубине души ждал этого. Сильно удивился, но шока не было.

— Если бы ты его тогда ко мне привёз, я бы наверно дар речи потерял! — снова рассмеялся Обухов.

Мелочь, а приятно, смех продлевает жизнь, значит я продлеваю жизнь хорошему человеку. На этом наш разговор закончился, а я продолжил вести приём и обучать нового практиканта.

Закончив чуть раньше, я решил зайти на третий этаж. Надо поговорить с Лизой по поводу перехода на работу в университет. Там лаборатория будет побольше и в основном предстоит исследовательская деятельность, что для неё будет более интересно, чем штамповать несколько видов таблеток и готовить растворы для капельниц. Если я правильно понял, её работники с этим сами прекрасно справятся.

Когда подходил к лестнице, видел, как кто-то тоже направился туда. Шаги по ступенькам раздавались на один этаж выше меня, когда я начал подниматься, и мне не было видно, кто идёт, но этот кто-то прошёл мимо второго этажа и тоже поднимался на третий. А вот это уже интересно.

Пройдя один пролёт до третьего этажа и развернувшись на лестничной площадке, я был приятно удивлён. На площадке перед железной дверью стоял никто другой, как князь Курляндский. Уже ведь знаю, что он перестал быть домоседом, но не ожидал его здесь увидеть. Как раз в этот момент дверь открылась и на пороге застыла Лиза, открыв рот и выпучив глаза.

— На чай хоть пригласишь, внученька? — ехидным голосом произнёс Готхард Вильгельмович.

Сначала мне почудились едкие нотки прежнего вредного старика, но потом понял, что показалось, нормальный старик.

— Дедушка? — выдавила наконец из себя Елизавета. — Но как?

— Мы его к кузнецу сводили, — хихикнув сказал я, поднимаясь по второму пролёту и неотрывно наблюдая за ситуацией.

— Куда? — не меняя тона и выражения лица спросила Лиза.

— Катенька мне мозги немного подковала, — усмехнулся Курляндский и обернулся ко мне. — Решил вот внучку навестить, а то она ко мне уже несколько дней не приходила.

— Дедушка! — вскрикнула Лиза и бросилась ему на шею, заливая дорогой сюртук слезами счастья.

Глава 12

Елизавета ещё какое-то время заливала сюртук дедушки слезами, что-то бормоча себе под нос, потом начала потихоньку успокаиваться.

— Ой, что же это мы на пороге стоим⁈ — спохватилась Лиза. — Пойдёмте я чайник поставлю, чаю попьём, поговорим.

— Ты мне, внуча, сначала своё рабочее место покажи, я же не видел ни разу, как ты тут без меня наукой занимаешься, — улыбаясь произнёс Курляндский. — Уверен, что ты не остановилась на этих таблетках.

— Да для науки у меня тут места мало, — скромно заулыбалась Лиза. — Небольшой уголок себе выделила, пойдём покажу.

Она провела нас между рядами станков и дистилляционных установок, резервуаров с расходниками и стеллажами с готовой продукцией и в дальнем углу показала на своё рабочее место. Всё экспериментальное оборудование находилось именно здесь.

— Ух ты, это ты так усовершенствовала установку экстрагирования? — вскинул брови Курляндский, разглядывая замысловатую конструкцию из стеклянных посудин, трубок и спиралей, где всё булькало, переливалось, превращалось в густой туман, потом в капли росы, стекающие в большую бутыль. — Само совершенство!

Я смотрел на эту непонятную хрень и мне она казалась красивым, загадочным, но бессмысленным нагромождением. Где здесь совершенство я так и не понял, но работа установки выглядела завораживающе. Можно долго сидеть и наблюдать за движением изменяющей агрегатное состояние подкрашенной жидкости.

На соседних столах стояли микроскопы разной величины, какие-то непонятные механизмы и центрифуги. На полках стеклянного шкафа теснились колбы и пробирки с реактивами, банки и коробки с кристаллами и порошками. Нормальное такое рабочее место алхимика в моём понимании.

— Довольно-таки неплохо, — кивая резюмировал Курляндский. — Но мало и тесно. Жаль, что тебе здесь особо негде развернуться.

— Производственные мощности увеличились, — развела руками Лиза. — Установки занимают почти весь этаж. Но, хорошо хоть такой уголок удалось выделить. Может Александр Петрович что-нибудь придумает?

— Александр Петрович уже придумал, — усмехнулся я. — В университете лаборатория будет намного больше, а производственные мощности будут работать отдельно, в другом помещении. Там тебе точно будет где развернуться. Пусть изготовлением лекарств занимаются обученные и проверенные люди, а ты будешь двигать фармацию вперёд.

— Здорово! — воскликнула Лиза и подняла руки, чтобы захлопать в ладоши, но потом вдруг вспомнила, что она серьёзная деловая леди и просто сложила руки на груди. — Это было бы замечательно, Александр Петрович.

— Значит будет, — кивнул я. — А где твои обученные сотрудники, кстати?

— Я их отправила на закупку сырья у нового поставщика, — ответила девушка. — Понимаю, дело очень серьёзное, но, если не доверять людям, с которыми ты работаешь, значит незачем было ими обзаводиться. А они у меня умнички, увлечены делом. Изготовление препаратов отработано до автоматизма в прямом и переносном смысле. Если вы заметили, мы доработали имеющиеся станки и теперь от оператора требуется только запуск с утра, наблюдение и своевременное пополнение контейнеров исходными субстанциями и расходными материалами. А на выходе уже таблетки в облатках с соответствующими надписями. Вот посмотрите.

Девушка приоткрыла крышку контейнера, находящегося в конце работающей установки, и продемонстрировала облатку с антибиотиком, на которой было написано название препарата и краткая инструкция.

— А вот это мне нравится! — заявил я. — А то приходилось помечать облатки, чтобы не путаться где что.

— Теперь не перепутаете, — улыбнулась Лиза. — У разных групп препаратов даже цвет текста отличается, а ещё мы стали придавать таблеткам разную форму и цвет, чтобы не перепутать их даже без облатки.

— Молодец, внуча, горжусь тобой! — искренне произнёс Курляндский и распахнул руки для объятий. — Совсем ты у меня оказывается взрослая, а я ещё не хотел тебя замуж отдавать. Вот откроют лабораторию в университете, представляю, как ты там развернёшься.

— Это ты молодец, дедушка, — сказала Лиза и у неё снова на глаза начали наворачиваться слёзы. — Я ведь никогда в жизни не видела, чтобы ты из дома выходил и настроение у тебя сегодня хорошее, хотя ты всегда был добр ко мне, даже когда я по началу колотила твои реторты и пробирки.

— Так ты тогда ещё маленькая была, — махнул рукой Готхард и мечтательно улыбнулся. — А помнишь свою первую дистилляционную установку для выделения экстракта ромашки? Тебе тогда лет десять было. Когда всё это рухнуло, я потом наверно ведро осколков собрал, а пятна на полу до сих пор остались, их даже циклёвочная машина не одолела.

— Помню, — сказала она и вдруг рассмеялась. — Помню твоё лицо тогда, думала, что ты из меня рагу сделаешь, а ты потом нахмурился, вздохнул и молча вышел.

— Да ладно, — удивился я, вспоминая, каким Готхард был занудой. — Неужели так бывает?

— Бывает, — кивнул Курляндский, понимая причины моего удивления. — Просто я любил её до безумия, до отчаяния. Да и сейчас люблю и всю оставшуюся жизнь буду любить. Ей достались от меня всё тепло и забота, которые я не додал своей супруге и дочери, углубившись в науку и наплевав на всех. А когда я их лишился, было уже поздно что-то менять.

Теперь уже у железного дяди Гота на глаза навернулись слёзы. Он потупил взгляд и медленно покачал головой.

— Дедушка, ну не грусти, — начала его успокаивать Лиза, подойдя ближе и гладя по голове. — Теперь-то всё хорошо! У тебя есть я, у меня есть ты. Ты начал выходить из дома, нормализовалось настроение. Это же просто чудо, как ты изменился, я тебя всего три дня не видела!

— Спасибо Склифосовским, — тихо сказал и грустно улыбнулся Готхард, погладив внучку по щеке. — Жаль только нельзя стереть из памяти причины моего затворничества и неуравновешенности. Но это правильно, мой груз всегда должен быть при мне.

— А давайте пить чай! — воскликнула Лиза, пока снова не дошло до слёз.

— А давайте! — поддержал я и она повела нас в маленькую, но уютную зону отдыха.

Небольшой столик, четыре стула и сервант были отгорожены от цеха ширмой. Здесь даже освещение было отдельное в виде такого же старинного, как и сервант, торшера.

— Господи! — воскликнул Курляндский, прижал руки к груди и с широко открытыми глазами разглядывал каждый предмет скудной обстановки. — Здесь ведь всё точно такое же, как было у неё в комнате!

— Да, дедушка, — сказала Лиза и грустно улыбнулась. — Как у мамы.

После чаепития Лизу забрал Юдин, который как обычно вихрем ворвался в самый неподходящий момент. Или, наоборот, подходящий, хорошего должно быть понемножку, а грусти тем более. Курляндского я отвёз домой, хотя он не хотел меня обременять и собирался уехать на такси.

— Спасибо тебе, Саш, — тихо сказал дядя Гот, выйдя из задумчивости, когда мы были уже недалеко от его дворца. — Ты и твоя сестра дали мне возможность взглянуть на мир, отнявший у меня близких людей по-другому. Теперь я смогу дальше жить по-человечески, а не унылым скотом.

— Должен сказать, что я делал это от чистого сердца и с превеликим удовольствием, — сказал я и улыбнулся ему.

— Спасибо, — сказал Курляндский и тоже улыбнулся. — Успехов тебе и процветания.

Крепко пожал мне руку и вышел из машины. Я проводил его взглядом и заметил, что у него даже походка изменилась. Это был не недовольный сгорбленный старик, не пышущий пафосом и задравший нос к небу князь, а уверенный в себе человек, готовый пить жизнь большими глотками. Теперь я за него спокоен, теперь он способен на многое и принесёт ещё этому миру много пользы.

Чуть не забыл, мы же договаривались с Валерой созвониться после работы, и я набрал его, отъехав немного от дворца Курляндского. Договорились встретиться в ресторане в семь вечера, он с Аней и я с Настей. Поехал сообщать эту новость своей девушке.

Ничего удивительного, что снова застал её у кульмана за выполнением очередного заказа.

— Тебе ещё много осталось? — спросил я.

— Много, — после небольшой паузы сказала Настя, не отрываясь от работы. — Скорее всего допоздна, как в прошлый раз.

— Ответ неверный, — сказал я. — Попробуй другие варианты.

— У тебя есть какие-то грандиозные планы? — спросила Настя, удивлённо вскинув брови, и наконец посмотрела на меня.

— Ну не то, чтобы прям грандиозные, — улыбнулся я ей, воспользовавшись моментом, — но сегодня Валера с Евдокией ждут нас с тобой в ресторане в семь.

— Ну это же совсем другое дело, — расцвела Настя, узнав подробности. — Так бы сразу и сказал. Тогда я ускорюсь и постараюсь справиться до шести, только ты тогда меня не отвлекай, а то не успею.

— Тогда подожду тебя лучше в оранжерее, — сказал я. — Есть что почитать?

— Библиотека как раз по пути, — произнесла Настя, снова с головой погружаясь в работу.

— Ладно, — сказал я и направился в сторону оранжереи.

Библиотеку я уже видел не раз по пути ко второй лестнице, но ни разу не заходил внутрь, теперь же мне представилась такая возможность. Книжные шкафы и высокие этажерки были плотно заполнены, видимо предыдущие владельцы ими особо не интересовались, вот и не тронули. Выбирать сейчас одну из тысяч сложная задача, у меня не хватит на это времени. Поэтому я взял первую попавшуюся и поднялся в оранжерею.

Место для чтения было оборудовано удобным мягким креслом и бра на стене. Здесь я и расположился, закинув ногу на ногу, открыв книгу. По иронии судьбы это оказался сборник стихов, которые я на самом деле не особо люблю и понимаю, хотя произведения Юдина меня реально зацепили.

То ли неспешное стихотворение описание природы на меня так повлияло, то ли журчание фонтанчика в крохотном бассейне с золотыми рыбками, но я очень быстро отрубился, словно мне помогал в этом мастер души, даже запомнился сон про деревню в детстве, живые дедушка и бабушка, сбор клубники и странные похождения с двоюродной сестрой, смутно напоминающие игру в прятки.

— Саша, подъём! — в самый интересный момент раздался голос Насти. — Нам пора собираться. Что, убаюкали тебя стихи?

— Сейчас меня наверно не убаюкали бы только стихи Юдина из раннего, — улыбнувшись сказал я. Открытая книга так и лежала у меня на коленях. — А сколько времени?

— Двадцать минут седьмого, — ответила Настя.

— Ого! — воскликнул я, вскакивая с кресла. — Нам уже и правда пора. А ты уже успела всё закончить?

— Завтра утром доделаю, — покачала головой Настя. — За чертежами в обед должны приехать, успею.

Ровно к семи мы подъехали по указанному Чугуновым адресу. Если я не ошибаюсь, то наша цель — это кафе с говорящим названием «Кошкин дом». Я даже догадываюсь, чей это выбор, явно не Валерин. Зайдя внутрь, я смог убедиться, что в своём предположении я не ошибся, кошки и коты здесь были везде кроме содержимого тарелок. Достойный ответ для кафе с бурундуками.

Валерий Палыч и Евдокия Савельевна сидели за дальним столиком в углу, вокруг девушки вились коты, а сама она сейчас выглядела совершенно по-другому. В клинике она старалась скрыть свою красоту, а сейчас наоборот. Если бы в этом мире существовали глянцевые журналы, они завалили бы её предложениями фотосессий.

— Ну, рассказывай, как там у тебя дела? — спросил я у Валеры, усевшись напротив.

— Дела у меня замечательные, Сань, — широко улыбаясь заявил Валера. — Эдуард Филиппович назначил меня руководителем отдела разработки оборудования в конструкторском бюро. На первом же совещании выяснилось, что я знаю много интересного из того, над чем они долго бились. Теперь потихоньку начинаем переоборудовать один из цехов для пробы, и он уже показывает изумительную производительность.

— Отлично! — сказал я и пожал ему руку. — Я был уверен, что твои знания высоко оценят. А как дела у Евдокии Савельевны?

— Я думала, что вы всё знаете, — немного смутилась девушка.

— В общем-то да, но мне интересно именно ваше мнение, — улыбнулся я, стараясь смотреть в глаза, девушка явно смущалась повышенного внимания к её персоне.

— Со следующей недели я попросила присылать ко мне пациентов со стенозами сонных артерий, начну с ними работать, — ответила она. — Так что у меня всё хорошо.

— Я же говорил, что она умничка! — сказал Валера, с гордостью глядя на свою спутницу, заставив её тем самым ещё больше засмущаться.

— Кто бы сомневался, — ответил я. — Я в этом изначально был уверен.

К нам подошёл официант и раздал меню. Список блюд без вычурной оригинальности, я быстро определился, а девушки внимательно перечитывали каждую страницу.

— Саш, — тихо сказал мне Валера, чтобы девушки не слышали.

Я поднял на него взгляд, и он кивком намекнул отойти в сторону.

— Дорогие дамы, мы сейчас придём, — сказал я, на что обе кивнули и продолжали одной рукой листать меню, другой гладить котов.

Мы повернули в тупичок в сторону уборной и остановились так, чтобы из-за стола нас не было видно.

— Что-то случилось? — спросил я, заметив, как изменилось лицо Валеры.

— Похоже у меня проблемы, — сказал он, озираясь по сторонам. — Каждую ночь я вижу один и тот же сон, что это тело спит себе спокойно под одеялом, а я витаю где-то под потолком и просто наблюдаю со стороны. И только этой ночью я понял, что это не сон. Я не понимаю, что происходит, это тело словно становится сильнее ночью и изгоняет меня. Каждый раз это длится всё дольше. Я так боюсь, что однажды утром проснётся Александр Викторович, а я просто бесследно испарюсь.

— А чего же ты раньше молчал? — встревоженно спросил я.

— Так говорю же, сначала я считал это странным сном, — напряжённым полушёпотом повторил Валера. — Саш, что делать-то? Я реально боюсь! Все кругом уже знают меня, как уверенного и самодостаточного, я хожу с важным видом, улыбаюсь, а сам каждый раз содрогаюсь, когда вспоминаю об этом сне. Я нутром чую, что это всё хорошо не закончится. Я хотел ещё утром тебе сказать, поэтому подрезал тебя на улице, но увидел твою реакцию и не стал, решил подождать до вечера.

— Надо бы тебя отвезти к Марии, — предложил я. — Она временно обитает в загородном имении Вишневских, готовит всё к нашей свадьбе. Впереди выходные, давайте съездим вместе в рамках увеселительной программы.

— Поговори тогда с Настей, а я Евдокию уговорю, — сказал Валера, поглядывая в сторону нашего стола из-за угла. — Ты представляешь, никогда не видел, чтобы такая умница и красавица была настолько стеснительной. Я вообще удивляюсь, как это она тогда решилась со мной заговорить, когда я ещё был призраком.

— А ты ей про свои сны говорил? — спросил я.

— Не, — покачал он головой. — У нас вроде только начинают развиваться отношения, боюсь такая интимная подробность из моей новой жизни её отпугнёт.

— Я, конечно, не на все сто процентов уверен, но мне кажется, что ты не прав, — сказал я. — Раз уж она тебя призраком знала и охотно общается, когда ты обрёл тело, а потом поменял внешность, то этим её вряд ли напугаешь.

— Может быть, — вздохнул Валера. — Но я рисковать не хочу. Очень уж она мне нравится. Чем-то мою жену напоминает. У меня, если честно, моё призрачное сердце ёкнуло, когда её впервые увидел. Глаз не мог оторвать.

— От неё многие не могут глаз оторвать, — усмехнулся я.

— Нет, я не это имел в виду, хотя тут не поспоришь, писаная красавица. За сорок лет призрачного существования у меня даже мысли не возникало познакомиться с женщиной в привычном понимании, а здесь я не удержался. Но это отдельная история, потом как-нибудь расскажу. Пойдём обратно за стол, а то нас там наверняка уже потеряли.

Мы переключились на совершенно другую тему и сделав вид, что об этом только и разговаривали вернулись за стол, на котором уже красовались наши салаты. Что интересно, коты на них никак не реагировали, наверно сытые все, хотя мой Котангенс может выпрашивать даже только отойдя от миски.

— Что-то долго наши мальчики отсутствовали, — сказала Настя, вопросительно глядя на меня.

— Там очередь была, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Из котов, — добавил Валера, хитро подмигивая.

— А, ну из котов это святое, разве можно обидеть этих милых пушистиков? — сказала Настя, теребя бакенбарды сидящего у неё на коленях полосатого мохнатика.

Глянув в глаза Валере, я понял, что он максимально храбрится, но на самом деле держится с трудом.

Глава 13

В общем и целом, время в окружении кошек мы провели хорошо. У Евдокии и Насти нашлось достаточно общих тем для разговора, весь вечер они болтали без умолку. Валера мне рассказывал про технические тонкости литейного процесса, который здесь до его прихода значительно проигрывал в эффективности. И это с учётом, что Российская империя одна из ведущих в мире по прогрессу в металлургии! Ну ничего, разовьём её до небес и будем первыми. И всё бы хорошо, если бы не странная проблема у Валеры, которую надо срочно решать.

По пути домой я рассказал Насте о том, что предложил в субботу организовать поездку.

— Почему бы и нет, — улыбнулась Настя. — Только мне с утра надо будет закончить проект, который сегодня не успела.

— Если я заеду за тобой в районе полудня, нормально будет? — спросил я.

— Надеюсь, что успею, — кивнула Настя. — Приезжай, если что подождёшь немного.

На следующий день ровно в полдень я подъехал к дворцу Вишневских. Я снова решил попробовать убить двух зайцев, это повышает эффективность потраченного времени, да и вообще приятно. Рядом со мной сидела Катя. Зачем я её сейчас взял? Ну, во-первых, это она помогала Валере адаптироваться к новому телу, а во-вторых — вдруг Мария сможет помочь разобраться с её особым даром, что с ним делать в перспективе.

— А ничего так ты себе домик подобрал, братишка! — усмехнулась Катя, с восторгом глядя на шикарный дворец. — Любишь простор, да?

— Разве только в этом дело? — покачал я головой. — Даже если бы Насте не удалось отсудить дворец и загородное имение, это в наших отношениях ничего бы не изменило. Даже наоборот, когда я узнал, что скоро у неё в собственности будет такая роскошь, почувствовал себя неуютно.

— Да шучу я! — рассмеялась Катя. — А ты всё принял за чистую монету. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы такое предположить. Ютишься в угловой комнате и тебе всё нравится. Мой прежний старший брат всё мечтал о чертогах царских.

— По сравнению с жильём в моей прошлой жизни, родительский дом уже чертоги царские, — улыбнулся я. — Ты можешь себе представить четырёхкомнатную квартиру с кухней и санузлом, которая по площади чуть больше моей спальни? Вот то-то же, а у нас это считается неплохим жильём на большую семью.

— Получается повезло, что ты попал в этот мир, а не мой брат в тот, — покачала головой Катя. — У него в комнате такой квартиры развилась бы клаустрофобия. Это какого-же размера там спальня?

— Меньше, чем в твоей комнате санузел.

— Обалдеть! И как так жить можно? — воскликнула Катя, обхватив лицо руками.

— Припеваючи, — рассмеялся я, оценив её шок. — Ты ещё не видела, как люди плохо живут, это неплохие условия. И это при всём том, что мой мир технологически шагнул гораздо дальше, но в нём совершенно нет магии.

— А вот это я совсем не понимаю, — пробормотала Катя. Своими рассказами я окончательно выбил её из колеи, пошатнул представления о мироздании. — Но это же невозможно! Хоть какой-то магией обладает каждый!

— И это здорово, — кивнул я. — Но это здесь, а у нас только технологии. Электроника, роботы.

— Что такое роботы? — удивилась Катя.

— Это такие механизмы, которые выполняют за человека часть работы.

— Господи, и зачем это надо? — она посмотрела на меня так, словно подозревает в обмане и сказочничестве. — У вас что, работать некому?

— Ты не поверишь, — усмехнулся я. — Безработных с каждым днём всё больше, но и количество роботов растёт.

— И у тебя тоже роботы были? — спросила Катя. — И что они делали?

— У меня был только робот пылесос, — рассмеялся я.

— Пылесос? — удивилась Катя. — Это вместо уборщицы что ли?

— Типа того, — кивнул я. — Пойдём, а то нас не поймут, что мы сидим в машине и не выходим.

Настя снова торчала возле кульмана и даже не заметила, как мы с Катей вошли в зал. Чтобы обратить на себя внимание, мне пришлось выразительно покашлять.

— Ой! — встрепенулась Настя и посмотрела на нас. — Привет! И давно вы здесь?

— Пока нет, — улыбнулся я. — Только вошли.

— Ребят, мне ещё полчасика примерно надо, погуляйте где-нибудь, — сложив бровки домиком попросила она.

— Хорошо, — ответил я и вздохнул, думая, чем бы заняться. — Пойдём, Кать, я тебе оранжерею покажу.

Магнолии ещё не отцвели, а распустились ещё больше. Сестрёнка припала к огромному цветку носом и с блаженством вдыхала чарующий аромат.

— Какая же красота! — воскликнула Катя, нежно касаясь кончиками пальцев огромных розовых лепестков. — Всегда мечтала о таком зимнем саде. Обязательно куплю себе дом с такой оранжереей когда-нибудь.

— Когда мы с Настей поженимся, можешь сюда переехать, если хочешь, — предложил я. — Места тут более чем достаточно, а Настя вряд ли будет возражать.

— Не-е-е, — покачала головой Катя и вдруг нахмурилась. — Тогда папа с мамой там одни останутся? А Котангенс?

— Это закон жизни, Кать, — улыбнулся я, глядя, как она рассматривает тропический цветник. — Птенцы рано или поздно улетают из родительского гнезда.

— Но мы же не птенцы, — возразила Катя. — Мы же люди. И потом, улетают из родительского гнезда, чтобы свить своё, как ты, например. А не просто так.

— Юдин сначала улетел просто так и только теперь собирается вить собственное гнездо, — сказал я.

— Ну там другая ситуация, — рассмеялась Катя, рассматривая золотых рыбок в миниатюрном бассейне. — У нас дома такого гнёта с гиперопекой нет.

Сестрёнка опустила руку в бассейн и начала хихикать, когда рыбки стали тыкаться в её пальчики, словно объедая с них что-то вкусное.

Вновь ставшее счастливым лицо сестры вдруг снова изменилось на серьёзное.

— Саш, иди посмотри, — напряжённым голосом сказала она, не вытаскивая руку из воды.

Я подошёл ближе и посмотрел вниз. Рыбки водили стройный хоровод вокруг её пальцев. Вроде ничего особенного на первый взгляд, но хоровод показался мне немного странным, уж слишком правильным. Катя шевельнула пальцами и направление движения изменилось на противоположное. Потом рыбки начали выписывать восьмёрки. Я поднял взгляд на Катю, она испуганно смотрела на меня.

— Это уже признак? — дрожащим голосом спросила она.

— Наверно, — неуверенно ответил я. — Отец обещал порыться в архивах и найти информацию, но почему-то до сих пор молчит.

— И что мне делать? — чуть не плача спросила она, снова уставившись на танец рыбок, которые теперь вальсировали попарно.

— Рыбок отпусти, — спокойно сказал я. — Они не виноваты.

Катя резко отдёрнула руку от воды. Дюжина золотых рыбок сначала замерла на месте, разглядывая нависших над поверхностью воды гигантов, потом они развернулись и поплыли в разные стороны по своим важным делам.

— Ты бы лучше не увлекалась этим, — произнёс я, стараясь говорить спокойно.

— Саша, я боюсь! — воскликнула Катя, крепко обняла меня и уткнулась носом в плечо.

— У вас тут семейная идиллия? — услышал я голос Насти со стороны входа в оранжерею. — А я закончила, так что можем ехать. Звони Валерию Палычу.

— Хорошо, Насть, — сказал я.

Катя отстранилась от меня и снова принялась разглядывать огромный цветок магнолии, старательно делая вид, что ничего не произошло. А я тем временем набрал Чугунова.

— Мы уже колесим по городу, пока вас ждём! — жизнерадостным голосом, но в то же время с упрёком сказал Валера. — Евдокия уже начала привыкать к моей манере вождения, даже глаза почти перестала закрывать.

— Значит колесите в сторону дворца Вишневских и мы выдвигаемся, — ответил я, пожелал хорошей дороги и положил трубку. — Ну что, идём? Они уже скоро будут здесь.

Через десять минут мы вышли на крыльцо, как раз в этот момент в ворота въезжал новенький автомобиль Валерия Палыча. Возле микроавтобуса мы оказались одновременно. Я предложил всем поехать на микроавтобусе. Валера хотел было начать возражать, потом увидел, что Евдокия даже не пытается скрыть свою радость, махнул рукой и согласился. Он сел рядом со мной, девушки расселись сзади, и я начал выруливать с парковки.

Я ехал в сторону имения, поддерживал оживлённую беседу и периодически поглядывал на Валеру, вдруг он превратится в огромного таракана или красивого благородного ньюфаундленда. Только, к сожалению или к счастью, этого больше никогда не произойдёт. Если только… Хотя нет, всё будет хорошо.

— Ничего себе! — воскликнул я, когда мы въезжали на территорию имения.

Сразу видно, что Мария тут без дела не сидит и деньги тратит нещадно. Сад от ворот до самого дома уже изменился до неузнаваемости. Высажены туи, сосны, можжевельники, декоративный кустарник, ведётся подготовка клумб. Ещё только апрель и зелень лишь начинает просыпаться и стремиться к солнцу, а тут развёрнута такая бурная деятельность. Но, должен отдать должное, становится ещё красивее, чем было. Или сама Мария превосходный дизайнер, или наняла, но результат впечатляющий.

Настя тоже выглянула в окно и восхищалась изменениями. Главное, что ей понравилось, вот и отлично. А то могла бы сказать, что испортили родительский сад. Перед самым дворцом на клумбах копошились люди. Я помню, где находятся коллекции лилий и роз, там землю никто не копал, там и так уже будет красиво. Возможно только соответственно одарённый садовник вмешается в своевременный и равномерный рост растений, чтобы к концу мая здесь всё благоухало, как в райском саду.

На широкое мраморное крыльцо дворца вышли двое, подъехав ближе я разглядел в них слуг Насти — Серафиму и Никифора. Сначала думал, что мне показалось, что за ними ещё кто-то стоит. Когда уже вышел из машины, понял, что не показалось. Старики по невидимому для меня сигналу разошлись в стороны, на передний план вышла Мария. Когда я её увидел, чуть не покатился со смеху по тротуару. На ней был традиционный русский расшитый сарафан, на голове несоразмерно большой кокошник, а в руках каравай с маленькой солонкой сверху.

— Так нормально? — спросила она меня, хитро улыбаясь, а я тем временем тихо давился от смеха, стараясь меньше привлекать внимания, но не получилось.

— Ты чего это Саш? — удивлёно спросила Настя.

— Да не, ничего, — с трудом ответил я и заметил, что Валера тоже с трудом поборол приступ безудержного смеха.

Этот прикол понимали только мы вдвоём, так как по пути из Кёнигсберга обсуждали русские традиции по встрече гостей. Жаль она не дала Серафиме балалайку и не нарядила Никифора в медвежью шкуру, так было бы вообще идеально. Марии причём удавалось всё это время сохранять серьёзное выражение лица.

— Хлеб да соль отведайте, гости дорогие! — звонким голосочком нараспев произнесла Мария и это нас с Валерой просто добило.

Мы хохотали так, что разлетелись галки с ближайших деревьев. Похоже слуги были посвящены в подробности и суть этого действа, потому что оба стояли и просто улыбались до ушей. Настя с Евдокией не выдержали и тоже присоединились к нашему хохоту. Довольная собой магичка начала сама отрывать куски каравая, макать в соль и впихивать каждому в рот.

— Стоп! Я сам! — успел выпалить я, опасаясь, что поднесённый к моему рту хлебный кляп может навредить дыханию.

Убедившись, что все отведали, Мария взмахом руки позвала всех в дом и в лучших традициях затянула русскую народную. Особенно впечатляюще это выглядело и звучало в исполнении шестилетней девочки. Мне стало интересно, это она сейчас специально для нас постаралась или репетировала выступление к свадьбе? Спрошу чуть позже.

К нашему приезду в гостевом зале уже был накрыт стол. Причём красиво, солидно, по всем канонам аристократической столовой этики. Я тяжко вздохнул, пытаясь вспомнить, какая вилка для чего используется, потом плюнул, взял самую удобную и приступил к дегустации блюд.

— Это хорошо, что ты вчера предупредил, Саш, — сказала Мария с набитым ртом. — Мы с раннего утра с кухни не вылезали, готовили всю эту красоту.

— Ты тоже готовила что ли? — удивился я.

— У чего ты так удивляешься? — вскинула брови девочка. — Я почти шесть лет в деревне жила, думаешь я картошку почистить не могу или лук порезать? Пока папка с мамкой в поле, старшие брат с сестрой грядки пропалывают, да за скотиной стойла чистят, а меня на кухню, заготовки делать. Только я заготовками решила не ограничиваться. После того, как я в первый раз приготовила на всех жаркое в печи, кухня стала моим домом окончательно.

— Так это они без тебя там сейчас голодают? — усмехнулся я.

— Ну ты не преувеличивай! — хихикнула Мария. — Мама и сестра тоже умеют готовить. Не так, как я, конечно, но вполне сносно.

— Тогда ладно, — усмехнулся я. — Буду за них спокоен.

— Кстати я в твоём стиле решила убить двух зайцев, — обратилась ко мне Мария и хитро подмигнула. — И вам будет хорошо и моим родителям. К свадьбе отец зарежет свинью, пару овец, а ещё несколько гусей, индеек и кур с десяток. Сам сюда их привезёт ближе к празднику.

— Ого! — вырвалось у меня. — Всё это конечно здорово, но, куда столько?

— Что, отменить? — насупилась Мария.

— Не надо ничего отменять, — быстро ответил я. — Если что, потом пригодится. С родителями поделюсь.

— У вас и здесь есть где хранить гораздо больше, — улыбнулась магичка. — Видела я ваши погреба и холодильные камеры. Там на всю вашу семью продуктов на год можно запасти, если набить под завязку.

Мы ещё какое-то время мило болтали, потом Настя решила провести экскурсию по дворцу для Евдокии и Валеры, а мы с Катей взяли с собой Марию и нашли где уединиться для секретной беседы.

— Никогда не думала, что, находясь в таком шикарном дворце, буду беседы беседовать в подобной подсобке, — хихикнула магичка, когда я, убедившись, что нашего манёвра никто не видел, закрыл за собой дверь и сел на какие-то коробки. — Прям-таки заговор какой-то. Давай, выкладывай, что там у вас случилось?

Раз уж Катя при мне, я решил начать с неё и компактно разложил всю информацию по полочкам, всё, что знал. Мария долго слушала, насупившись, и не перебивала.

— И чего вы панику наводите? — спросила она, когда я закончил. — Ну и хозяин души, ну и что? Если у тебя в руках кувалда и ты идёшь с ней по улице, это же не значит, что ты маньяк убийца? Не, конечно. Вот если ты идёшь весь в крови, а с кувалды стекает кровь и чьи-то мозги,…

— Фу, хватит! — взмолилась Катя, скривившись от отвращения.

— Ну, короче, вы поняли, — развела она руками.

— Да это понятно, — вздохнул я. — У многих аристократов есть на поясе фамильные кинжалы, но подавляющее большинство из них никогда не контактировали с кровью.

— Именно, — кивнула Мария. — Усёк смысл.

— Просто исходя из опыта прошлых лет, — перебил я её, — чаще всего хозяева души становились на тёмный путь и использовали свой редкий дар во зло. Поэтому у нас и зародилась тревога, не покидает голову вопрос: «что делать?»

— Я думаю, пока что ничего, — произнесла Мария, пялясь на стопки ветоши на полке и думая о своём. потом повернулась к Кате. — Ты, главное, не гони лошадей, не спеши развивать сомнительные навыки, контролируй себя и всё будет хорошо. Надо, чтобы люди, заинтересованные в таком маге с целью захвата вселенной, тебя не нашли.

— Надо как-то свой дар маскировать? — с надеждой в голосе робко произнесла Катя.

— Я думаю, да, — кивнула Мария. — Оставайся всегда такой же робкой и застенчивой девочкой, не лезь, куда не надо и носи маскирующий амулет.

— Мы примерно так и думали, — сказал я. Вот только где взять такой амулет?

— Я сейчас для тебя Америку открою, — хихикнула Мария. — У артефактора, прикинь! Есть к кому обратиться? Я знаю, что из себя представляет такой амулет, но делать их — это не моё.

— Ладно, — улыбнулся я, не обижаясь на подкол, — значит поеду к Поджарскому, давно у этого сварливого деда не был.

— Он надёжный? — спросила Мария. — Не доложит, куда следует?

— Ещё какой надёжный, — снова улыбнулся я. — Он помог мне с амулетами разобраться, да так, что ни одна живая душа не узнала.

— Ну и отличненько, — сказала довольная Мария, потирая ладошки. — Пора нам отсюда вылезать, а то у меня скоро приступ клаустрофобии начнётся.

— Ещё минуту, — остановил я её у двери чулана.

— Это ещё не всё? — вскинув бровь, Мария снова повернулась ко мне.

— Нет, — покачал я головой. — У Валеры проблемы. Его дух ночью покидает тело и висит под потолком, наблюдает, как тело спит.

— Ох, — произнесла Мария и снова присела на какой-то ящик. — Оригинальненько. И давно так?

— Сначала было всё нормально, а потом началось, — ответил я. — И чем дальше, тем хуже.

— Об этом, конечно, надо с ним самим поговорить, — задумчиво произнесла магичка. — Я уверена, что выход есть и он находится в этом чулане. Но это точно не я.

— Катя? — удивился я. Хотя, чего тут удивляться, вполне логично, хозяин души должен вернуть душу обратно в тело и прикрутить саморезами, чтобы не вздумала убежать.

— Но я не умею, — пожала плечами сестрёнка, хлопая глазами.

— Послушай, но ты же как-то адаптировала его к телу, чтобы он быстрее начал ходить и всё такое, — сказал я. — Думаю, и тут ты и правда должна справиться.

— Я читаю твои мысли, Саша, — хихикнула Мария. — У Виктора Сергеевича литературы на эту тему нет.

— Кстати о синичках, — оживился я. — Ты же тоже можешь как-то читать людей и посылать свои желания? Можешь, я на примере твоего нынешнего отца помню, причём на расстоянии.

— Но я не хозяин душ, — отмахнулась магичка. — Это даже не псионика, просто телепатия и всё.

— Ладно, отмазалась, — вздохнул я. — Тогда, Кать, на тебя вся надежда.

Глава 14

Я приоткрыл дверь подсобки, где мы совещались и осмотрелся. В коридоре никого не было и мы гуськом выскочили из комнатушки и с важным видом пошли по коридору, типа Мария нам показывает изменения в интерьере, которые считает чисто своей заслугой. Думали, что скоро встретимся с остальными, но это произошло только минут через пять.

— Хозяйские и гостевые покои очень хорошо доработаны, — сказала довольная Настя Марии. — Спасибо тебе большое. А по поводу изменений передней части сада, так я вообще в восторге!

— Отлично, — кивнула Мария, улыбаясь. — Это ещё не всё, вы себе даже не представляете, какие клумбы будут красивые! И, заметьте, клумбы с лилиями и розами я велела не трогать. Если что-то не понравится, скорректируем позже, когда всё оживёт.

— Да, лилии и розы оставьте пожалуйста, — сказала Настя и внезапно загрустила. — Это память о маме.

— Мама — это святое, — согласилась Мария. — В этом году они будут цвести особенно красиво, вот увидите. Можно будет считать, что мама побывала у вас на свадьбе.

— Спасибо, — ещё раз тихо повторила Настя и потянулась за платком.

— Пойдёмте я вам ещё кое-что покажу, — сказала Мария, переключая неудачно затронутую тему. — Вы упадёте, когда увидите!

Мы ходили по дворцу кругами, слушали нашего мелкого экскурсовода и с важным видом кивали. Ну по крайней мере так вёл себя я, потому что мысли сейчас были где-то далеко. По сути, цель нашего визита была достигнута в той подсобке и можно было ехать домой. Хоть Мария и не помогла лично, но подсказала направление движения.

— Давай сегодня же ночью займёмся Валерием Палычем, — тихонько сказал я Кате, когда мы немного отстали от всех. — Тянуть не желательно, как бы не получился полный откат.

— Значит попробуем, — кивнула Катя. — Но, я предупреждаю, я понятия не имею, что надо делать.

— Ты и с Курляндским понятия не имела, что надо делать и в других случаях, когда всё закончилось отлично, — сказал я. — Так что и тут разберёшься, я уверен.

— Я постараюсь, Саш, — ответила Катя. — После разговора с Марией мне стало немного легче, но всё равно страшно.

— Я постараюсь сегодня попасть к Поджарскому, — пообещал я. — Ну максимум завтра, если мы сегодня надолго здесь задержимся.

— Значит давай не будем задерживаться.

— Не возражаю, — кивнул я. — Хоть сейчас готов уехать.

Правда сразу уехать нам не удалось, Серафима и Никифор подали чай на стол и просто так уйти уже было неудобно. Скажете, какое может быть неудобство перед слугами? Такое же, как и перед обычными людьми. К тому же старики были для Насти практически частью семьи.

Когда мы всё-таки направились к выходу, было уже пять вечера. Теоретически к Поджарскому я ещё успевал, но вовремя вспомнил ещё одно дело.

— Виктора Сергеевича не хочешь проведать? — спросил я у Марии, когда уже заговорили об отъезде.

— Что, хотите, чтобы я присутствовала? — улыбаясь спросила магичка. — Боитесь?

— Опасаемся, — улыбнулся я. — И у меня к тебе есть ещё одно дело. Тебя очень хочет видеть главный лекарь Питера, практически мой друг, ну или по крайней мере покровитель, очень хороший человек. Он уже давно просил, а сейчас сообщение прислал, что, если мы сможем подъехать к нему сегодня, было бы замечательно.

— Об Обухове очень хорошо отзываются, я знаю, — ответила Мария и призадумалась. — Вот только не совсем понятно, что он от меня хочет.

— Ну явно не на органы разобрать, — усмехнулся я. — Чего ты боишься?

— Я боюсь? — протянула Мария, вскинув брови. — Мне там некого бояться, испепелю всех если что пойдёт не так.

— Ты уже столько раз про это говорила, а ты действительно можешь?

— А ты сомневаешься? — спросила она и опасно улыбнулась. — Я же боевой маг, Саш! Все мои навыки перенеслись вместе со мной, так что я действительно могу дать жару, если понадобится. И все мои способности здесь.

Мария постучала себя пальцем по лбу.

— Мне только тело попалось слабое, почти бессильное, но я это быстро исправила, ядро у меня сейчас вмещает больше энергии, чем твоё, так что испепелить я точно смогу, и не только это.

— А ты опасная, — улыбаясь сказал я.

— Ты что ли сомневался? — сказала она и хихикнула в лучших традициях злой ведьмы.

— Нисколько! — сказал я и рассмеялся над грозным видом шестилетней девочки.

Кстати, у неё совсем скоро день рождения, а я так и не придумал, что подарить. Наверно на эту тему лучше посоветоваться с Катей. Так-то по идее что любят зрелые женщины и что является универсальным подарком? Правильно, драгоценности. Но как это она будет носить в формфакторе ребёнка? Кажется, я уже задавался этим вопросом. Но игрушки точно не стоит дарить, испепелит, она уже обещала.

Мария куда-то исчезла, пока мы одевались в прихожей, потом внезапно появилась уже переодетая и готовая на выход. За спиной всё тот же небольшой рюкзачок.

— Ну чего мы все тут стоим? — спросила она, обводя всех взглядом. — Мы едем уже или нет.

— Едем, — ответил я ей и с благодарностью кивнул.

Пока ехали назад, Настя с Евдокией обсуждали, что им понравилось, а что можно изменить, периодически приставали с этими вопросами к Марии, которая отвечала преимущественно односложно и снова смотрела в окно. Все остальные ехали, углубившись в свои мысли, у каждого свои вопросы и проблемы. А я слегка переживал за всех.

Сначала мы заехали к Насте, она отправилась домой, Валера с Евдокией сели в его машину и уехали, остались в машине только задумчивые. Я позвонил Поджарскому, тот назначил встречу завтра в десять, так что мы спокойно покатили в больницу Обухова. Катя изъявила желание остаться в машине, а мы с Марией вошли в здание.

— Александр Петрович, — изумлённо протянул Дмитрий Евгеньевич, секретарь Обухова, этот бедолага тоже за компанию всё ещё был на работе. — Я даже не знал, что у вас такая большая дочь!

Я почти физически почувствовал, как Мария собирает сгусток энергии, чтобы его испепелить, и постарался быстрее перехватить инициативу.

— Это моя внучка, — спокойно сказал я и теперь недоумённый взгляд Марии был направлен на меня, потом она ухмыльнулась и отвернулась.

У секретаря что только глаза на стебельках не вылезли.

— Степан Митрофанович у себя? — спросил я, а сам приложил палец к губам и начал мотать головой, чтобы он не продолжал начатую тему.

— Ждут вас с нетерпением, — кивнул он, всё поняв, и уткнулся в лежащие на столе документы.

Я открыл дверь, мы с Марией вошли внутрь, я замер и открыл рот. На столе красовался богатый набор блюд, а за столом сидели Степан Митрофанович и Михаил Игоревич, которые мило разговаривали. Судя по их тарелкам, они уже поужинали, но оставались две нетронутые тарелки, возможно для нас, но это не точно.

Когда мы вошли в кабинет, разговоры прекратились и оба представительных господина, да ещё и князя, приветливым взглядом уставились на нас.

— Ну, чего стоите, гости дорогие? — промурлыкал Волконский. — Проходите, присаживайтесь, угощайтесь. Мне Степан Митрофанович сообщил, что вы сегодня вместе придёте, я заказал доставку из ресторана и сразу сюда. Мы правда долго ждали, сами уже перекусили, но вас охотно поддержим.

— А в честь какого праздника? — напряжённым голосом спросил я. Хоть я и привык уже доверять этим господам, но что-то мне во всём этом не понравилось.

— Да ты чего так напрягся-то, Сань? — удивился Обухов. — Неужели у тебя есть основания кому-то из здесь присутствующих не доверять?

Так и хотелось сказать «доверяй, но проверяй», еле сдержался. Мария стояла рядом со мной и, сжав губы в тонкую полосочку, молча смотрела на Волконского, Обухова она словно не замечала.

— Повода не доверять ранее не отмечалось, — сдержанно ответил я, но с места не сдвинулся. — Однако не понимаю, к чему вдруг эти сюрпризы и столь странный интерес к Марии?

— Да какие сюрпризы, Александр Петрович? — улыбнулся советник императора, но улыбка мне показалась не искренней, хоть и профессиональной. — Просто мы сегодня с Зоюшкой вернулись из Крыма, я заехал к Степану Митрофановичу, а он сообщил мне, что ты приедешь не один, а с Машенькой, вот я и расстарался стол накрыть.

— Меня зовут Мария, коверкать не надо! — буквально прошипела магичка.

Жаль я не телепат и не могу узнать, что у неё сейчас творится в голове. В одном точно уверен, что встреча Волконского с Марией не случайна и явно подстроена, здесь что-то не то. Глава контрразведки Российской империи интересуется ей не просто так.

— Кушать что-то не хочется, — сказал я, несмотря на обильное слюноотделение и начавшуюся выработку желудочного сока, стимулированную манящими ароматами стоявших на столе блюд. — Да и времени у нас нет, дел полно. Мы, пожалуй, пойдём.

Мария продолжала молчать, не сказав ни за, ни против. Могла бы хоть с помощью телепатии до меня донести, что ей здесь не понравилось. А ведь не понравилось, я чувствую.

— Ладно, давайте разговаривать напрямую, — посерьёзнев сказал Михаил Игоревич. — Что-то у нас не заладилось, и я не совсем понимаю почему.

— Странно, правда? — язвительно заметил я. — Вроде ничего особенного, совершенно случайная встреча. Выкладывайте, что вы хотели или мы пойдём. Задерживать силой настоятельно не рекомендую и это не угроза, я в данный момент угрозы не представляю.

— Я прекрасно понимаю, кто из вас двоих может представлять угрозу, — кивнул Волконский. — Кстати, вы зря скромничаете, Александр Петрович, если вас зажать в угол, вы тоже опасны. Но мы сюда пришли не угрожать и тем более не воевать. Вы, Мария, представляете собой очень большой интерес, как индивидуум и как явление в целом. Но, это для учёных. Для меня ценны ваши умения и навыки, которые у вас присутствуют при таком невинном внешнем виде.

— Зачем? — сквозь зубы коротко спросила магичка.

— Я думаю, что ни для кого из здесь присутствующих не секрет, что я не просто советник императора, а возглавляю службу контрразведки империи, — снова начал говорить Волконский. Несмотря на напряжённость разговора, он выглядел расслабленным и беспечным. Значит считает, что нет повода нервничать или просто привык за столько лет службы. — И я сейчас не собираюсь тут никого разоблачать или выводить на чистую воду, меня вы интересуете, как потенциальный сотрудник. С вашими навыками и способностями вы очень далеко пойдёте. Такой уникум в рядовые отправлять даже стыдно, можно поручать особо важные и сложные задания. Как вы на это смотрите?

— Я боевой маг, а не ищейка, — буркнула Мария, но мне показалось, что накал у неё потихоньку стихает.

— Я пока что многого о вас не знаю, — дружелюбно улыбнулся Волконский. — Но было бы очень любопытно узнать.

— Вот ещё, — небрежно ответила Мария, хотя я всеми фибрами чувствовал, что она успокоилась и даже заинтересовалась.

Я уже почти успокоился. Марии здесь никто не угрожает, значит нет смысла нервничать и переживать. Логически Волконский прав, из девчонки можно сделать самого крутого спецагента, Бонд отдыхать будет.

— Давайте вы всё-таки подумаете над моим предложением, не надо сейчас ничего отвечать, — предложил Михаил Игоревич. — Поговорим чуть позже, когда будете готовы. Может всё-таки присядете с нами за стол? Я так старался, заказал всё самое лучшее из лучшего ресторана.

— Спасибо, мы не голодны, — всё так же небрежно бросила Мария. — Если это всё, то мы пойдём.

— Пока что всё, — с сожалением во взгляде развёл руками Волконский. Обухов всё это время молча наблюдал за нами, спокойно попивая чай. — Жаль, что не хотите с нами поужинать.

— Пойдём, — сказала Мария и дёрнула меня за рукав.

Сейчас было такое чувство, что рядом со мной и правда ребёнок. Маленькая девочка, которой только что предложили стать спецагентом контрразведки и которая без сомнений блестяще с этим справится. Она держала меня за руку, и мы вышли из кабинета, как папа с дочкой, по-другому и не скажешь, так что нечего обижаться на Дмитрия Евгеньевича, что он такое предположил.

— Что-то вы быстро, — сказала Катя, когда мы садились в машину. — А чего такие недовольные, что-то произошло?

— Нет, — ухмыльнулась Мария. — Я их так и не испепелила, а так хотела.

— Опять одни загадки, — вздохнула Катя и завела глаза к потолку. — У вас от меня секреты какие-то? Это только я должна быть как на ладони?

— Да ничего не случилось, угомонись, — буркнула Мария, взглянув на неё исподлобья.

— Грубо, — произнесла Катя, глядя на неё искоса.

— Извини, — буркнула магичка. — Там был глава контрразведки, агитировал вступить в стройные ряды его агентов.

— Ух ты! — заулыбалась Катя. — Здорово! Ну ты согласилась?

— Нет, конечно! — ответила магичка и посмотрела на мою сестру удивлённо. — Я не поисковая собака, не нужно мне вот это вот всё.

— И зря, — вставил я.

— Ну если ты хочешь, ты и иди! — буркнула она и отвернулась, уставившись в окно.

Я решил к ней пока больше не приставать и, встретившись с Катей взглядами в зеркале заднего вида, покачал головой, чтобы и она оставила магичку в покое. Потом я позвонил Валере, он сказал, что будет дома где-то через час или чуть больше. Развозить всех домой, а потом опять собирать, чтобы поехать к Валере, смысла большого нет.

— Так, граждане, товарищи, есть хотите? — бодрым голосом, словно ничего не произошло, спросил я, посмотрев на обеих дам в зеркало.

Катя кивнула сразу, Мария пристально посмотрела на меня, потом тоже кивнула и снова отвернулась. Мне почему-то кажется, что она продолжает думать над предложением Волконского. Только не с целью придумать, куда его подальше послать, а на каких условиях согласиться. Так и подмывает сказать ей, чтобы соглашалась. На мой взгляд это наилучшее развитие событий, раз уж она решила посвятить свою жизнь этому миру.

Я припарковался возле грузинского ресторанчика недалеко от больницы, все молча вышли из машины и спустились по ступенькам на цокольный этаж. Усевшись за столик возле окна с высоким подоконником и сделав заказ, все так и сидели молча, думая каждый о своём.

— О чём думаешь? — первым не выдержал я и обратился к Марии.

— А тебе зачем? — недовольно спросила она.

— Может тебе сложно это представить, — терпеливо начал я. — Но почему-то ты мне не пофиг.

— Странно, — сказала она и искоса посмотрела на меня. — Должно быть пофиг.

— Ну что за упаднические настроения? — высказал я. — Мы же друзья, зачем ты начинаешь изображать из себя никому не нужную буку? Ты ведь прекрасно понимаешь, что я за тебя переживаю и хочу тебе помочь.

— Думаешь, надо соглашаться? — немного оттаяла Мария.

— Если у тебя есть другие более интересные варианты развития событий, то поделись, мы за тебя только порадуемся, — спокойно произнёс я. Магичка вроде потихоньку начала приходить в себя. Если начнёт хохмить, значит всё в порядке.

— Ты будешь рад, если я, как специально обученная собачонка буду искать по подворотням ублюдков, торгующих запрещёнными зельями? — хихикнула она, правда не особо весело.

— Ну кто тебе сказал, что ты будешь рядовой ищейкой? — улыбнулся я, чувствуя, что скоро разговор вывернет на нужный путь. — Князь сказал ведь, что для тебя будут особые поручения. Может будешь охранять какую-нибудь высокопоставленную персону в поездке или присутствовать на важных переговорах и уличать во лжи неблагочестивых послов потенциально враждебных стран. Я же не знаю все тонкости работы контрразведчиков.

— Выявлять засранцев и испепелять, ага? — спросила она и снова хихикнула. Мы на верном пути.

— Всех надо испепелять! — сказал я, изобразив хищную гримасу. — Всех до единого! А пепел развеять над Тихим океаном!

— Хм, а ты знаешь толк в уничтожении врагов! — восхитилась Мария. — Мы бы с тобой сработались.

— С превеликим удовольствием! — сказал я. — Только я, пожалуй, пасс. Испепелять не умею.

— Ха, не переживай, этому я тебя научу! — рассмеялась Мария. — Просто по особому смотришь на человека и он прямо на твоих глазах превращается в пепел, которым можно удобрять цветы на клумбе. Ну или, опять же, развеять.

Нам принесли заказанные блюда и занятную тему способов испепеления пришлось на время отложить. Когда чувство голода ушло на задний план и где-то там затерялось, мы продолжали обмениваться фразами и театрально злобно хихикать. Присевшая к тому времени за соседний столик пожилая пара смотрела на нас с опаской, а когда к ним подошёл официант с заказом, попросили отнести всё это на другой столик.

Глава 15

— Ты видел, с какой скоростью они отсюда ретировались? — рассмеялась Мария, провожая взглядом сбежавшую от опасного соседства пожилую пару. — Чувствуете, насколько мы на самом деле опасны?

— Я могу их вернуть, и мы с ними поговорим, — предложила Катя на полном серьёзе.

— А вот этого не надо! — возразила Мария, улыбки на её лице уже не было. — Не надо проверять свой дар на ни в чём не повинных стариках, да и светиться ни к чему.

— Вообще-то я не воздействие даром имела ввиду, — сказала Катя, удивившись выводам магички. — Я хотела подойти к ним и сказать, что мы просто шутили так.

— Фух! — выдохнула с облегчением Мария. — А я уж успела за тебя испугаться. Не, не надо за ними ходить. Когда таких впечатлительных соседей нет рядом, мне как-то спокойнее.

Тему беседы мы всё же переключили, чтобы не шокировать других посетителей, которые могут нас услышать. Нам уже принесли чай, пеламуши и тклапи, мы даже успели всё это распробовать, когда наконец позвонил Валерий Палыч и сообщил, что он дома и ждёт нас с нетерпением. Чисто логически я там не особо нужен, разве что только для компании и моральной поддержки. А тянуло меня туда в основном любопытство, ну и сопереживание Валере, конечно.

Мы не спеша допили чай и поехали на Гороховую, к Валере в гости.

— Вы будете рядом со мной, когда это будет происходить? — спросила Катя, в её голосе явно чувствовалась тревога.

— А иначе зачем мы тогда едем такой ватагой? — усмехнулась Мария. — Не бойся девочка, мы тебя одну не бросим.

Последняя фраза магички со стороны звучала оригинально, внешне она была как минимум в три раза моложе «девочки». Помня чересчур внимательную соседку Валеры, я предупредил Катю и Марию, и мы поднимались на третий этаж на цыпочках и молча. Когда мы преодолевали последний лестничный пролёт, дверь в квартиру Чугунова беззвучно открылась, видимо он её недавно смазал. Хозяин встречал гостей тоже молча, чтобы не провоцировать соседку. Лишь закрыв за нами дверь, он всех поприветствовал.

— Спасибо вам, — от души выдохнул он. — Каждой последующей ночи я боюсь всё больше.

— Валер, — обратилась к нему Мария, — ты когда ночью выходишь из тела, можешь как раньше перемещаться, разговаривать?

— Перемещения значительно ограничены, — ответил он, вспоминая свои видения. — Могу подплыть чуть ближе или дальше от своего тела, немного в стороны. Переместиться в другие комнаты и проходить сквозь стены не получается. А разговаривать мне было не с кем, так что не могу сказать, не пробовал.

— То есть ты не становился таким же, как прежде? — удивилась Мария.

— Не совсем, — сказал Валера. — чувствовал себя каким-то бесформенным облачком.

— Странно, — тихо произнесла магичка и нахмурилась.

— Что-то не так? — ещё больше встревожилась Катя.

— Учитывая, что я раньше ничего подобного в жизни не видела, то всё не так, — сказала Мария, но увидев округлившиеся глаза Кати решила добавить: — Но поводов для паники я не вижу, так что успокойся. Я же сказала тебе, что постоянно буду рядом?

— Сказала, — пролепетала Катя.

— Вот и расслабься, угомонись, — сказала Мария, как-то странно глядя на мою сестру исподлобья и у той маска страха начала таять, сменяясь спокойствием. — Вот и молодец.

— Ребят, пойдёмте за стол, я тортик купил, чайник уже закипает, — предложил Валера.

— Нет! — ответили мы хором и замотали головами.

— Мы только из-за стола, — ответил я за всех. — Но наличие тортика учтём, может позже пригодиться.

— Или раньше, — усмехнулась Мария. — Утром, например.

— Думаешь, что мы будем бороться за Валерия Палыча всю ночь? — удивилась Катя.

— Понятия не имею, — улыбнулась Мария, — не поверишь. Так, мальчики и девочки, давайте обсудим план действий.

— Я там постелил всем на всякий случай, — встрял Валера, — пойдёмте покажу?

— Потом покажешь, — отмахнулась магичка. — Веди в свою комнату. Ага, кровать там, значит паришь ты примерно здесь, да?

Мария ткнула пальцем в дальний от кровати угол под потолком. Валера молча кивнул.

— Понятно, — сказала магичка и бегло осмотрела комнату. — Ты, Саш, будешь сидеть в этом кресле и внимательно следить за Валерием Палычем и вон за тем углом. Как только поймёшь, что что-то не так, сразу звони, телефон держи в руке.

— Очень интересно, — ухмыльнулся я. — Я думал, что я здесь сегодня самый бесполезный. А вы где будете в это время?

— А мы, пожалуй, пойдём вздремнём, — ответила Мария. — Нам тут ночью не скучно будет, силы понадобятся.

— Я точно не смогу заснуть, — возразила Катя.

— Сможешь, не переживай, — заверила её магичка. — А теперь, Валер, веди показывай, что ты для нас приготовил.

— А мне поможешь заснуть? — поинтересовался Валера. — А то у меня сон в последнее время не очень, по понятным причинам.

— Нет, ты должен сам заснуть, чтобы не искажать картину. Книжку возьми почитай, — предложила вариант Мария. — А теперь веди нас.

Чугунов отвёл их в спальню, где подготовил для них ночлег, а я пошёл на кухню и заварил себе самую большую кружку кофе, буду отхлёбывать понемногу, чтобы не заснуть. Вернувшись в комнату Валеры, я застал его лежащим под одеялом с книгой в руках. На обложке узнал короткую фамилию известного философа. Одобряю, чтобы быстрее заснуть — самое то.

Однако нервы у Валеры были настолько на взводе, что он перевернул далеко не одну страницу, пока не заснул. Когда я услышал мерное сопение, на цыпочках подкрался и выключил бра в изголовье. Сел обратно в кресло, которое предательски скрипнуло, а локтем чуть не свернул кружку с кофе на ковёр. Зато очень хорошо взбодрился и, выпучив глаза, неотрывно следил за спящим.

Видимо мне только показалось, что я теперь точно не засну. Или, как это чаще бывает, после стресса наступает период релаксации, что сыграло важную роль. Проснулся внезапно, словно меня кто-то тронул за плечо. Я встрепенулся и огляделся. В комнате был полумрак, ночь безлунная, лишь едва попадавшие в окно отсветы уличных фонарей позволяли ориентироваться в пространстве. В комнате никого лишнего не было.

Сначала подумал, что мне показалось, что от книжного шкафа начала выпячиваться какая-то тень. Что-то бледно-серое, полупрозрачное, бесформенное, медленно направилось к спящему. Мне надо было бы нажать на кнопку вызова в телефоне, но я словно окаменел и молча наблюдал за происходящим.

Тень подплыла к Валере, некоторое время оставалась неподвижной, потом снова потянулась к нему и влилась в тело. Почти сразу после этого из тела выплыло подобное облачко, только белесоватое и медленно поплыло в угол под потолком, на который указывал Валера. Оно двигалось так медленно, словно не хотело улетать от тела. Когда оно проплывало мимо меня, я необъяснимым образом почувствовал, что это и есть Валера.

Но кто же сейчас там внутри? Кто выгоняет каждую ночь Валеру из его новообретённого тела? Я повернул голову к парящему под потолком облачку. Отреагировав на мой взгляд, оно немного сместилось в мою сторону, и я будто сердцем почувствовал невероятную тоску и страх. Облачко заклубилось, пытаясь изменить свою форму, но обрести какие-то определённые черты не смогло. Палец наконец-то нажал на вызов на телефоне.

Я так и сидел неподвижно и пялился на осязаемо несчастное облачко, когда в комнату крадучись на цыпочках вошли Катя и Мария. Сестрёнка, когда увидела воочию описанную ранее Валерой картину, зажала рот руками. Магичка подняла вверх указательный палец, давая понять, что все должны соблюдать тишину. Сама медленно приблизилась к спящему и протянула к телу открытую ладонь, не касаясь. Потом резко отдёрнув руку, обернулась ко мне.

Я так понял, она узнала, что там в теле кто-то есть. Я утвердительно кивнул. Мария так же медленно и осторожно вернулась к замершей на месте Кате, жестом попросила её наклониться и что-то начала шептать на ушко. Я тем временем снова повернул голову к грустному повисшему под потолком облачку. Казалось, ещё немного и упадут первые слёзы дождя.

Катя выслушала все рекомендации Марии и медленно направилась в сторону кровати. Сейчас она уже не выглядела испуганной, а решительной, но встревоженной. Она остановилась буквально в метре от спящего и вытянула вперёд левую руку.

Время замерло и сначала ничего не происходило. Потом из тела неохотно начала выпячиваться серая тень. Очень медленно она вышла из тела полностью и так же неторопливо поплыла обратно в сторону шкафа. Правую руку Катя вытянула в сторону убитого горем облачка, которое к этому моменту словно немного посветлело и стало чуть более плотным и лучше различимым.

Облачко некоторое время висело неподвижно, потом уверенно начало перемещаться в сторону спящего. Когда оно полностью впиталось в тело, Валера с резким вздохом сел на кровати, шумно дыша и обвёл взглядом присутствующих.

— Вы видели? — произнёс он шёпотом. — Что это было?

— А ты раньше эту тень тоже видел? — спокойно спросила Мария, наплевав уже на ставший ненужным режим тишины.

— Нет, — Валера замотал головой. — Эту выходящую из шкафа тень я вижу в первый раз. Раньше я просто вылетал из тела, полночи парил под потолком, а потом возвращался обратно.

— Понятно, — кивнула Мария, пялясь на злополучный шкаф. — Что ничего не понятно. Кать, ты разобралась, что это было?

— Похоже тоже чья-то душа, — пожала сестрёнка плечами. — Я ведь пока не хозяин души, а только учусь.

— Так, а кто там говоришь был в вашем роду хозяином душ, прабабушка твоей матери? — спросила она уже у меня.

Не помню, чтобы я сообщал вслух эту информацию. Сам слышал только один раз, когда собрали семейный совет в кабинете отца. Значит магичка порылась уже в моей памяти. Катя после этого вопроса округлила глаза и переводила взгляд то на меня, то на магичку.

— Всё верно, — ответил я, как ни в чём не бывало.

— Знаешь, — задумчиво сказала Мария. — Я наверно соглашусь работать на контрразведку, но князю Волконскому придётся для этого выполнить одну мою просьбу и это ему наверняка не понравится.

— Это какую же? — поинтересовался я.

— Потом узнаешь, — ухмыльнулась магичка. — Кать, ты можешь сделать так, чтобы эта другая душа, от которой здорово попахивает злым умыслом, отправилась отсюда куда-нибудь подальше?

— Но её здесь уже нет, — растерянно ответила сестрёнка, подержав некоторое время перед шкафом ладонь. — Она куда-то исчезла.

— Ещё интереснее, — развела руками Мария. — Пришла ниоткуда и ушла в никуда. Хулиганьё бестелесное.

— Так что со мной-то делать? — нервно напомнил о себе Валера. — Я не хочу снова становиться призраком!

— Не психуй! — сказала, как отрезала, Мария. — Не мешай разговаривать умным людям.

Валера уже открыл рот, собираясь вывалить основополагающие постулаты диалектического материализма, усвоенные им перед сном, но я приложил палец к губам, и Валера рот закрыл.

— Так, давайте отодвинем шкаф от стены, — сказала Мария и сделала попытку отодвинуть эту махину в одиночку.

Вполне естественно, старый массивный шкаф, забитый книгами под завязку, не сдвинулся ни на миллиметр. Тогда мы вцепились в одну сторону шкафа вчетвером и, благодаря невероятным усилиям, смогли отодвинуть один край от стены на пару сантиметров.

— Так, стоп! — скомандовал Валера. — А теперь все отойдите, к выполнению задачи приступит советский инженер.

Я уже догадался, что он задумал, и оказался прав. Он притащил откуда-то доску и брусок, который поставил к стене вертикально, как опору рычага. Меньше, чем через минуту, расстояние от шкафа до стены составляло сантиметров двадцать. Мария настойчиво оттащила Валеру в сторону от шкафа и заглянула в открывшееся пространство.

— Хм, — произнесла она, отстранившись и сложив руки на груди. — А я уж думала, что там какой-нибудь портал. Фиг вам. Тогда я уже совсем ничего не понимаю. Так, ставим шкаф назад и вываливаем из него все книги. Каждую надо пощупать и открыть, может тут есть какой-нибудь гримуар. Саш, а ты не в курсе, как погибла семья этого Лисина?

— Такие тонкости я не уточнял, — покачал я головой.

— Жаль, — вздохнула Мария. — Так, ну чего встали? Приступаем, скоро ночь закончится!

Все дружно принялись вытаскивать книги с полок, действую настолько осторожно, словно эти фолианты могли кого-то покусать. Мы с Валерой принялись за верхние полки, Катя взяла на себя середину, Мария, что логично, бесцеремонно выгребала всё снизу. Когда полки оказались пусты, магичка ещё раз осмотрела шкаф, разочарованно вздохнула и принялась сортировать книги. Остальные присоединились.

Все настолько были увлечены работой, что даже не разговаривали. Искать книгу, порождающую призраков, мне приходилось впервые. Что это должно из себя представлять, понятия не имею. Прошло минут двадцать. Просмотренные книги складывали отдельно, и кучка непроверенных значительно уменьшилась, когда от очередной взятой в руки книги я почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Я так и замер с вполне обычного вида книгой в руках.

— Не открывай! — резко скомандовала Мария, подошла и осторожно забрала у меня довольно толстую книгу в коричневом кожаном переплёте.

Да тут похожих по исполнению книг больше половины, я себе представлял колдовскую книгу как-то по-другому, более зловещей что ли или наподобие того чёрного блокнота, в котором хранится серебряный медальон. Ан нет, вполне обычная книга с вполне обычным названием. Скорее всего это сделано специально, чтобы не привлекать внимания.

— Это точно она, — произнесла магичка, медленно присев на кровать. — Я чувствую закрытую в ней силу. И, как мне кажется, ничего хорошего в этой силе нет. Хозяек таких книг в моём мире сжигали на костре.

— В моём мире сжигали на костре всех, кто подозревался во владении магией, — усмехнулся Валера. — Так что хорошо, что ты не жила в нашем мире в средние века.

— Варвары, — буркнула Мария. — Поэтому в вашем мире и нет магии, выжгли всех к чёртовой матери. А если бы жгли не бездумно, а отбирали и культивировали, то было бы как в моём мире. У нас маги считаются высшей кастой, и только маги правят миром. А здесь вообще маги все поголовно, разделение только на с ядром и без ядра. Мне очень повезло, что я родилась в семье, относящейся к ветке дворянского рода. Ядро правда было ущербное, но я смогла это изменить.

— Так может и другим таким же как ты можно ядро усилить? — с надеждой спросил я, вспомнив про Рябошапкина и Сальникова. — Так многих сильных знахарей можно будет перевести в разряд лекарей.

— Не тут-то было, — усмехнулась Мария. — Своё ядро я сделала даже круче твоего благодаря особым навыкам и техникам, а также духовной силе, которую я принесла с собой в тело новорождённой девочки. Передать это всё другим не получится. Но, что я могу точно сказать, те, кто усердно и ежедневно занимаются своим ядром, смогут приблизиться к чистокровным. А чистокровные могут стать великими, учти, Саш.

— Я прорабатываю ядро каждый день, — сказал я. — Ну за исключением особых случаев, как сегодня.

— И сегодня надо было, — высказала магичка, покачав головой.

— Исправлюсь, — сказал я и улыбнулся. — Так что будем с этим гримуаром делать?

— В идеале — сжечь, — заговорщицким голосом сообщила Мария, потом зашипела и бросила книгу на кровать. — Чувствует, зараза. Похоже туда заключён дух её создателя. Если бы мы сегодня не подсуетились, он вселился бы в Валеру окончательно. Перед этим, скорее всего, подготовка была.

После этих слов Валера тяжело вздохнул и трижды перекрестился.

— Чего это ты сейчас делаешь? — удивлённо спросила у него Мария.

— Тебя родители в церковь к Богу не водили что ли? — удивился Валера, да и я с ним заодно. У нас, насколько я помню, деревенские жители были самые набожные.

— Видимо у нас с тобой об этом разные представления, — сказала магичка, глядя на него исподлобья. — Так, ну чего все расселись? Собирайтесь, поехали!

— Куда это? — выкатил глаза Валера.

— Как куда? — развела руками Мария. — Подальше от города, ведьму жечь.

Глава 16

Я взглянул на часы, ровно два часа ночи. Самое время для покатушек за город, кто ж спорит. Но, учитывая особенные обстоятельства оно того стоит. Это ещё хорошо, что завтра воскресенье, точнее сегодня. Единственное, надо к Поджарскому к десяти, причём лучше с Катей. Очень надеюсь, что под утро удастся немного поспать.

— Ну надо, так надо, — сказал я. — Поехали прямо сейчас.

Сна уже у всех ни в одном глазу, шустренько оделись и потянулись на выход.

— Валер, возьми с собой какие-нибудь ненужные газеты, журналы, — сказала ему Мария, когда тот уже собрался обуваться. — Да побольше, нам нужен нормальный костёр, скорее всего дрова в лесу сейчас сырые, быстро не разгорятся.

— А что, большой костёр нужен? — спросил я, пока Валера пошёл потрошить книжный шкаф. — Мы же вроде книгу жечь собрались, а не саму ведьму.

— Эта книга сама просто так гореть не захочет, злой дух, живущий в ней, будет пытаться убежать, так что костёр нужен достойный, — ответила магичка.

Книгу она держала обёрнутой в старый плед, чтобы к ней не прикасаться. Я видел, как она её бросила на кровать, словно обожглась. Странно, а у меня не было дискомфорта, когда я вытащил её из стопки на полу. Я и визуально не отличил гримуар от обычной книги, видимо она эту гадость чувствует как-то по-особенному.

Валера притащил две увесистых сумки с книгами и журналами.

— Столько хватит? — спросил он у Марии.

— Должно, — кивнула она. — Всё равно надо искать какой-нибудь лесочек или посадку, чтобы дров набрать.

— Я там на кухне топор видел, сейчас принесу, — сказал Валера.

— Отлично, — улыбнулась Мария. — Ты его только упакуй во что-нибудь, нехорошо это в два часа ночи с топором ходить.

Через пять минут мы потихоньку спустились по лестнице, вышли на улицу и сели в машину. Главный плюс ночной езды — пустые улицы, поэтому из города мы выехали довольно быстро. Выехав за кольцевую, я притормозил возле посадки.

— Здесь пойдёт? — спросил я у магички, которая в этот момент ковырялась в телефоне.

— Езжай дальше, через двенадцать километров будет поворот направо, там ещё пару километров и будет лесочек, — ответила она. — Возле междугородней трассы такой шабаш мы устраивать не будем.

— Тогда два километра в сторону от дороги мало, — сказал Валера. — Ночью костёр далеко видно.

— Там овраг, видно не будет, — сказала магичка. — У меня всё рассчитано.

После поворота направо, дорога сначала пошла немного в горку, а через километр нырнула вниз. Мария оказалась права, похоже она в картах ориентируется лучше меня, хотя в её мире телефонов с сенсорным экраном не существует. В самой низине текла небольшая речушка, вдоль берегов было достаточно много деревьев.

— Послушай, Мария, — обратился к ней Валера. — А почему я раньше не видел эту серую тень?

— Скорее всего раньше обитатель гримуара набирался сил и готовился, — ответила магичка, освещая себе путь фонариком телефона. — Это какое-то древнее проклятие. Скорее всего и семья господина Лисина умерла благодаря ему, почему я и поинтересовалась причиной их гибели. Теперь сущность набралась сил и сегодня должна была поселиться в твоём теле. Даже не хочется думать, что было бы дальше.

— То есть, если бы вы сегодня ко мне не пришли, то я снова стал бы призраком? — скривился Валера.

— Вряд ли, — покачала магичка головой, остановилась и стала осматривать место. — Скорее всего твоя душа на этот раз ушла бы туда, куда ей положено.

— Как же мне повезло, — пробормотал Валера. Его лица я в темноте не видел, но чувствовал, как он шокирован.

— Дальше не идём, здесь нормально, — сказала Мария.

Мы нашли подходящую площадку, которую с одной стороны закрывал лес, а с другой склон, сожжение проклятого фолианта решили совершить здесь. Среди деревьев ещё кое-где оставался снег, трава достаточно сырая, загореться не должна, но, если что, у нас найдётся, чем потушить.

Катя с Марией принялись рвать книги и сваливать в кучу в виде большого кольца, а мы с Валерой отправились на поиски дров. На сооружение костра ушло ещё полчаса.

— Достаточно, — сказала наконец магичка, когда сооружение из веток и книг достигло размеров достаточных для сожжения настоящей ведьмы. — Поджигайте.

Ха, поджигайте. Если бы из нас хоть кто-нибудь курил, то в кармане были бы спички или зажигалка. Увидев общее замешательство, Мария вздохнула, сняла свой рюкзачок и достала настоящее огниво. Интересно, зачем она это с собой таскает? Зато спасла ситуацию. Когда костёр начал постепенно разгораться сразу со всех сторон, я вспомнил, что мог бы шарахнуть шаровой молнией из трости, но теперь уже ни к чему.

Гримуар лежал на самой вершине корявого сооружения, Мария положила его туда вместе с пледом, в который он был завёрнут. Пламя неохотно охватывало сырые дрова, но медленно разрасталось.

— Должно получиться, — произнесла Мария, глядя на вздымающиеся языки пламени.

— То есть ты не уверена? — удивился я.

— Можно подумать, что я каждый день это делаю, — усмехнулась она. — Мне кажется, что должно. Скоро проверим.

Огонь разгорался ярче, уверенно подбираясь к середине кучи и уже начал дымиться плед, когда из гримуара начала просачиваться тень. Сначала думал, что мне показалось, потом об этом заговорили все. Словно тёмный силуэт приподнялся над книгой и начал пытаться сместиться в сторону, но ему не давали языки пламени.

— А эта хрень сейчас вверх не взлетит? — поинтересовался Валера.

— Не взлетит, тёмный дух в небо подняться не может, — спокойно сказала Мария, смотревшая на костёр, сложив руки на груди. — Для этого и нужен такой большой костёр, потому что сжечь надо не просто книгу.

Тёмный силуэт начал метаться над гримуаром в тщетных поисках выхода, которого уже не было. Когда старая книга, служившая ему до этих пор домом, тоже загорелась, я всеми внутренностями почувствовал истошный вопль, хотя уши его не воспринимали. Тёмный силуэт стал более различим и создавалось ощущение, что в центре костра мечется человек. Потом пламя объяло и сам силуэт, языки пламени стали белыми над его поверхностью. Вопль повторился, потом внезапно затих, силуэт растаял, теперь перед нами был просто большой костёр.

— Ну вот и всё, — спокойно констатировала свершившийся факт Мария. — А вы боялись. Меня просто так не проведёшь.

Общее напряжение спало, мы поздравили друг друга с успешным завершением ночной операции по спасению Валеры. Все быстро засобирались домой, но я категорически заявил, что нельзя уходить, пока костёр не начнёт затухать, пламя могло перекинуться по быстро высохшей траве на деревья, тогда здесь будет серьёзный пожар. Периодически приходилось тушить загорающуюся траву принесённым в сумках снегом.

Когда мы наконец сели обратно в машину, время близилось к пяти утра. Из-за усталости и перенесённого психоэмоционального потрясения обратно все ехали молча. Проехав кольцевую, я заметил, что меня начало тянуть в сон.

— Сань, может тебя сменить? — предложил Валера.

— Не, не надо, — помотал я головой и похлопал себя по щекам. — Лучше просто поговори со мной.

— Спасибо тебе большое, Сань, — от души сказал он. — Всем вам огромное спасибо. Сегодня вы подарили мне жизнь ещё раз. Очень хотелось бы чтобы для спасения меня больше не было повода.

— На здоровье, Валер, — ответил я. Эмоции всколыхнулись с новой силой и сон отступил. — Пусть у тебя в жизни всё будет хорошо, мы именно для этого старались.

— Спасибо, — кивнул он и уставился вперёд, на дорогу, думая о чём-то своём.

Улицы города оставались пустыми, лишь единицы неспящих ехали куда-то по своим делам, да редкие такси. Только сейчас задумался, что нам повезло с местом жительства Валеры. Были бы на островах, пришлось бы ждать сведение мостов.

— Ребят, может тогда уж у меня переночуете? — прочитав мои мысли предложил Валера. — Уже всем постелено, в холодильнике стоит торт к завтраку.

— Пожалуй ты прав, — кивнул я. — Уже сил нет для разъездов.

Весёлых и жизнерадостных утром за столом не было. Три часа сна — это всё-таки маловато. Я ковырял вилкой торт, хотя есть пока совсем не хотелось, но не лить же снова кофе в пустой желудок? Катя и Мария выглядели примерно так же.

— К Валере не заглядывал? — тяжко вздохнув спросила магичка.

— Спит, как ребёнок, — сказал я. — Улыбается во сне. Даже немного завидую.

— Ну пусть спит, — улыбнулась Мария. — Ему сейчас полезно. Уйдём тихонько и дверь прикроем. Я ему записку напишу.

— Я бы, если честно, тоже сейчас немного поспала, — вздохнула Катя, с трудом доедая кусочек торта. — Чуть-чуть, хотя бы часика три.

— Так, кажется нам пора, — сказал я, взглянув на часы, потом обратился к Марии: — Тебя сначала к Виктору Сергеевичу завезём, потом поедем с Катей к артефактору.

— Неправильное решение, — возразила Мария. — Я еду с вами.

Я представил себе, как Альберт Венедиктович открывает дверь, видит нашу троицу с мешками под глазами и тут же её закрывает. С другой стороны Мария права, если она имеет представление, что за оберег нужен Кате, то она может пригодиться. Останется только убедить старика, что мы здесь все не просто так и каждый нужен. Буду надеяться, что он впустит всю компанию в свою святая святых.

— Ладно, поехали, — кивнул я и первым встал из-за стола.

Когда мы выходили из квартиры, Валера так и не проснулся, зато не спал и наблюдал за обстановкой кое-кто другой.

— А что здесь происходит? Вы кто такие? — услышал я противный старческий голос сзади, когда мы почти спустились по первому пролёту лестницы.

— Не переживайте, бабушка, — ангельским голоском пролепетала Мария. — Просто небольшой шабаш и всё.

— Шабаш? — глаза старушки округлились, едва не став больше очков. На лице смесь удивления, подозрительности и неприязни.

— Ну да, шабаш, — невинно ответила магичка, обворожительно улыбаясь. — Злую ведьму сожгли на костре. А вы случайно не колдуете?

Старушка дёрнулась от неожиданности, очки подпрыгнули, и она быстро юркнула обратно в свою нору, закрывая дверь на все замки.

— То-то же, — уже обычным голосом сказала Мария и продолжила спускаться по лестнице уже не стараясь делать это тихо.

Когда Поджарский открыл бронированную сейфовую дверь своего особняка, была немая сцена. Не думаю, что он не умеет считать до трёх, шоком для него было, что пришло сразу так много людей. Я раньше всегда приходил один, скорее всего остальные заказчики так же. Вот интересно, а если артефакт в виде какой-нибудь каменной фигуры, как он его отдаёт? Я вспомнил каменную горгулью, которую устанавливал Шапошников на крышу дома. Такую из подвала Пожарского вообще никак не поднять. По крайней мере в одиночку.

— И зачем мне здесь нужно столько народа? — спросил недовольно старик, взирая на нас оценивающим взглядом. — Саша один зайдёт.

— Ничего подобного, — спокойно возразила Мария. Забыл её предупредить, что разговаривать поначалу буду только я. — Амулет нужен не Саше, а его сестре.

— Тебе что ли? — нахмурив брови он сверлил взглядом магичку.

— Вот его сестра, — раздражённо ответила Мария, тыкая пальцем в Катю. — А я знаю какой нужен амулет. Не все обереги здесь подходят и просто подавитель здесь тоже не в тему.

— Хочешь сказать, ты артефактор? — удивился Пожарский. Потом его глаза резко сузились, видимо заподозрил в магичке конкурента.

— Изготовлением артефактов я не занимаюсь! — рыкнула Мария, изо всех сил стараясь сохранять остатки душевного равновесия. — Я боевой маг, я хорошо разбираюсь в артефактах, но не делаю.

— Ты? — Альберт Венедиктович удивлённо вскинул брови. — Боевой маг?

Несколько секунд он продолжал с тем же выражением лица смотреть на Марию, потом громко расхохотался, запрокинув голову назад, как заправский злодей.

— Тоже мне, боевой маг! — выдавил из себя старик, успокаиваясь. — С кем ты воюешь, с муравьями?

— Если ты сейчас не угомонишься, я превращу тебя в пепел, — со спокойной сталью в голосе сказала Мария и мне это уже очень не понравилось. — Но я не делаю этого до сих пор только ради моих друзей.

Боевой настрой шестилетней девочки Поджарского видимо не сильно впечатлил, он нисколько не испугался и продолжал потешаться. Я уже собирался встрять в эту ненужную перепалку, но магичка меня остановила, неожиданно сильно сжав мне запястье.

— Ну если ты такая грозная, испепели мою шляпу, — продолжая хихикать сказал Альберт Венедиктович, насадил шляпу на трость и отвёл в сторону от себя. Видно, что не верит, но всё равно осторожничает.

А дальше был сюрприз для всех. Кроме Марии, естественно. Я до этого момента все её слова про испепеление воспринимал больше, как шутку. Магичка не шевельнула даже пальцем, не было каких-либо заковыристых заклинаний и построений магических конструктов. Она просто посмотрела на шляпу, и та без всякого адского пламени просто пеплом осыпалась вниз, оголовье трости осталось нетронутым. Филигранная работа.

— Это была моя любимая шляпа, — прошелестел Поджарский, глядя то на трость, то на горстку пепла на полу.

— Сам попросил, — буркнула Мария, сложила руки на груди, надула губки и отвернулась. Ни дать, ни взять, обиженный ребёнок.

— Это была моя любимая шляпа! — уже как следует заголосил старик и я начал переживать, что у него сейчас будет нервный срыв.

Не так я представлял себе это знакомство, но теперь без моего вмешательства никак.

— Альберт Венедиктович, — примиряющим голосом начал я и сделал шаг в его сторону. — Да не переживайте вы так, я куплю вам точно такую же шляпу.

— Она сожгла мою шляпу! — голосом обиженного мальчика, который вот-вот заплачет произнёс старик. Губы его скривились и дрожали. — Это была моя любимая шляпа!

— Ну простите её пожалуйста, она так больше не будет, правда, Мария? — спросил я, повернувшись к ней. Она бросила на меня злобный взгляд и снова отвернулась.

Ведь два взрослых состоятельных человека, а я сейчас чувствую себя воспитателем в детском саду, пытающийся помирить детей, не поделивших игрушку.

— Альберт Венедиктович, — попытался я начать заново. — Я куплю вам точно такую же шляпу, обещаю.

Поджарский, который уже собирался заплакать, видимо услышал мои слова и лицо плавно превратилось в обычное недовольное.

— Две купишь! — заявил он, прищурившись, испытывающе глядя мне в глаза.

— Две куплю, — кивнул я. — Обе чёрные или одну серую взять?

— Ни к чему мне твоя серая! — рыкнул он, ненадолго задумался и добавил: — обе чёрные, но вторую утеплённую. Вот визитка моего мастера.

Не пойму, он к этому готовился что ли? Я дома обычно не ношу в кармане визитку своего шляпника. Ну да Бог с ним. В результате недолгих препирательств мы всё-таки пришли к мировому соглашению и вошли в дом все вместе. Когда дверь за нами закрылась, я с облегчением вздохнул. А вот Альберт Венедиктович всё равно продолжал чувствовать себя напряжённо, но это его нормальное состояние, когда он однажды был добреньким, я чувствовал некий дискомфорт, а сейчас всё нормально.

Глава 17

— Идите за мной, — в привычно сварливом тоне сказал Поджарский и направился в сторону лифта, ведущего в подземную лабораторию.

Катя и Мария здесь были впервые и если магичка реагировала на всё совершенно спокойно, то сестрёнка смотрела широкими глазами, когда мы спускались вниз и на устройство самой лаборатории. Старик провёл нас через мастерскую в зал готовой продукции и начал копаться в ящиках шкафов, доставая оттуда футляры и складывая в ряд на столе.

— Это амулеты, которые примерно соответствуют твоему запросу, — сказал он, обводя рукой лежащие на столе артефакты, футляры уже были открыты. — Смотрите, выбирайте, если что, поясню.

Как по мне, так он разложил перед нами коллекцию украшений на разный вкус, как из этого выбирать, понятия не имею. Но на этот случай с нами в компании был боевой маг. Мария подошла ближе к столу, который был на уровне её носа, подвинула коробочки поближе и начала рассматривать, проводить над ними рукой, прикасаться.

— М-да, — произнесла магичка и покачала головой. — Выбор у тебя богатый, дедуль, побрякушки красивые, но дело в том, что у нас случай уникальный, Катя у нас хозяин души.

— Что? Хозяин души? — протянул вскинув брови Поджарский, пропустив все остальные не очень приятные слова мимо ушей. Потом он перевёл взгляд на Катю и смотрел на неё, как на демона во плоти. — Это что, правда?

— Ну я надеюсь, что ты не будешь на эту тему распространяться? — нахмурилась Мария.

— Девочка, я артефактор! — гордо и в то же время немного обиженно произнёс Поджарский. — Конфиденциальность ценю превыше всего, к тому же мы вместе с заказчиком даём клятву скреплённую кровью, так что по этому поводу можешь не волноваться.

— Уговорил, — улыбнулась Мария. — Выкладывай что у тебя есть посерьёзнее. Ведь есть наверняка, не думаю, что выбор этим золотишком ограничивается.

— А ты и правда сечёшь в таких вещах, хоть и от роду неделя, — сузив глаза сказал старик.

— Мне намного больше лет, чем ты думаешь, — спокойно сказала Мария. — Внешний вид обманчив. Так же, как и с твоими заготовками.

— Это не заготовки! — чуть ли не взвизгнул старик. — Это магические амулеты!

— Ой, ну ладно, — махнула рукой магичка, — я же вижу, что они недоделаны, не спорь со мной.

Альберт Венедиктович немного возмущённо посопел, потом открыл замаскированный сейф и достал ещё несколько коробочек. Эти амулеты выглядели гораздо скромнее тех, что он нам уже показал, золотом здесь и не пахло, но я нутром чувствовал скрытую в них силу. Он разложил их на столе так, чтобы было хорошо видно Марии. Хоть и относится к ней с некоторым пренебрежением, но понял уже, что она не пустышка.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворённо кивнула Мария, касаясь каждого амулета по очереди. — Наконец-то серьёзные вещи пошли.

— А я почему-то думал, что все серьёзные артефакты должны быть изготовлены из дорогих материалов, — сказал я, рассматривая изделия из серебра и мельхиора с полудрагоценными камнями.

— Далеко не всегда, — возразила магичка. — У меня был боевой амулет, сделанный из чёрного гранита в латунной оправе. Ему не было равных.

— А ты и правда знаешь толк! — восхищённо произнёс Поджарский, глядя на магичку уже с уважением. — Я знаю, о чём ты говоришь.

Последней его фразе я очень удивился. Мария ведь из другого мира и законы магии и артефакторики там могут быть другие. Или не могут?

— Вот этот нам из футляра достань пожалуйста, любезный, — сказала Мария, указав на амулет в виде листа клевера из чернёного серебра со вставкой из белой слюды в центре. — Возможно подойдёт.

Поджарский осторожно извлёк медальон из футляра, сняв одному ему изветсные блокировки и протянул магичке.

— Если испортишь, то…

— То что? — перебила его Мария.

Старик видимо собирался пригрозить, но потом вспомнил, что произошло с его шляпой и решил промолчать.

Магичка бережно положила медальон на ладонь, второй накрыла и закрыла глаза. Некоторое время она стояла неподвижно, а мы разумно решили её пока не тревожить.

— Так, понятно, — сказала она и не особо радостно вздохнула. Потом протянула медальон Кате. — На, надевай.

Катя с сомнением взяла в руки неказистый лепесток на тонкой цепочке и повесила на шею. Потом посмотрела на нас и пожала плечами.

— Вроде ничего особенного не чувствую, — сказала она.

— А ты и не должна ничего чувствовать, — усмехнулась Мария. — Главное, чтобы другие не чувствовали, кто ты есть на самом деле. Сейчас проверим.

Магичка подошла к Кате, держа ладонь на уровне её сердца и закрыв глаза.

— Немного пробивается, — с некоторым разочарованием сообщила она. — Надо немного доработать.

— Что там дорабатывать? — возмутился Поджарский. — Это же само совершенство!

— Вещица неплохая, — кивнула Мария, — согласна. Но надо немного доработать. Пойдём в твою мастерскую, я объясню тебе, что здесь не так, а ты доведёшь до ума своё «совершенство».

Последнее слово она произнесла с подколом. Поджарский немного скривился, но отвечать ничего не стал, а начал убирать остальные экспонаты по местам. Потом мы вышли из его музея и вернулись в мастерскую. Мария запросила бумагу и карандаш и начала что-то рисовать и объяснять на ходу Альберту Венедиктовичу, что в этом амулете следует исправить.

Поджарский сначала возмущался и спорил, потом начал соглашаться, уселся за микроскоп, уложив амулет на предметный столик и начал работать. Мария оставила его наконец в покое и отошла в сторону, чтобы не мешать.

Ждать нам пришлось долго, судя по тому, как едва заметно двигал руками артефактор, работа тонкая и кропотливая. Примерно через полчаса он со вздохом облегчения отпрянул от микроскопа, массируя сомкнутые веки.

— Иди смотри, боевой маг, — с иронией произнёс старик. — попробуй только сказать, что сейчас что-то не так.

Мария подошла к нему и бережно взяла медальон. Потом так же осторожно надела его Кате на шею и снова замерла, держа руку недалеко от её сердца. Спустя минуту она открыла глаза и наконец улыбнулась.

— Ну вот, теперь совсем другое дело, — удовлетворённо кивнула магичка. — Носи его не снимая.

— Даже когда буду работать с пациентами? — неуверенно спросила Катя.

— Тем более, когда будешь работать, — подтвердила Мария. — Неизвестно, когда попадётся засланный. Работе амулет не помешает, а вот от знающих людей скроет, что ты есть на самом деле. А когда появится на твоём пути этот знающий человек, никому не известно.

— Поняла, — закивала Катя. — Спасибо тебе большое. Вам, Альберт Венедиктович, спасибо большое!

Старик ничего не ответил, но довольно улыбнулся.

— Сколько с нас? — спросил я.

Поджарский назвал цену и у меня перехватило дыхание. Если сделать это из золота и украсить бриллиантами, получится намного дешевле.

— Старик, ты в своём уме? — взвилась Мария. — Ты с какого потолка такую цену взял? У нас нынче настолько серебро подорожало?

— Так вещица-то уникальная, — невозмутимо пожал он плечами. — Вот и цена за неё особенная.

— Ага, и шляпа у тебя была уникальная! — рыкнула магичка, готовая уже повторить трюк со шляпой на самом артефакторе. — Назови нормальную цену без этих своих закидонов, а то я тебя совсем без шляп оставлю. И не только.

После этого она наградила Поджарского таким хищным взглядом, что тот не на шутку испугался.

— Ну ладно, чего вы прям, — пробормотал он, ища пути отступления, но понял, что от выхода он отрезан. — И пошутить нельзя.

Немного подумав, он назвал другую цену. Тоже немаленькую, но уже гораздо более адекватную и приемлемую.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказала магичка и улыбнулась, а старик с облегчением вздохнул. — Всё равно высоковато на мой взгляд, но уже не настолько. Да и подрихтовал ты его неплохо. Расплачивайся, Саш, и поехали, я спать хочу.

— Формуляром можно расплатиться? — задал я глупый вопрос, хлопая себя по карманам. Естественно, что такой суммы у меня с собой не было.

— Ты где-то видел у меня банковский терминал? — ухмыльнулся Поджарский.

— Тогда я сейчас доеду до банка и сниму, — сказал я, направляясь к лифту.

— Только амулет пока верните! — буркнул недовольно старик.

— Анатолий Венедиктович, — сказал я, обернувшись к нему. — У вас был когда-то повод сомневаться в моей порядочности?

Поджарский долго недовольно смотрел на меня исподлобья, потом махнул рукой.

— Ладно, езжай! — неохотно сказал он. — Но деньги чтобы сегодня были! А то мне надо делать большой заказ на дорогостоящие ингредиенты!

— Я понял, скоро буду.

Старик поднял нас на лифте и проводил до выхода.

— Я теперь могу спокойно ходить по городу, и никто не узнает, что я хозяин душ? — спросила Катя, когда мы выехали на набережную Фонтанки.

— Чисто случайно точно нет, — подтвердила Мария. — Если только будет целенаправленно рыть.

— А может и такое быть? — насторожилась Катя.

— Может, — кивнула Мария. — Но теперь я позабочусь, чтобы этого не было.

— Мне вот интересно, — начал я. — Если с помощью медальона можно скрыть от постороннего взгляда Катин дар, то сколько вообще одарённых опасных людей могут ходить по городу, не вызывая ни у кого подозрения?

— Не туда копаешь, Саш, — усмехнулась Мария. — Гораздо опаснее бывают люди, не имеющие никакого особенного дара. Про них никто даже не подумает и не заподозрит, а они неожиданно нанесут удар в спину.

— Тоже верно, — согласился я. — Если постоянно об этом думать, то лучше не вылезать из подземного бункера. И там тоже достанут, отравленной едой, например.

— А ты тот ещё оптимист, я смотрю, — усмехнулась Мария. — Послушай, давай сейчас лучше так сделаем. Отвези меня к Волконскому, я с ним пообщаюсь, а сам пока снимай деньги и вези этому старикашке. Потом меня заберёшь.

— Далеко не факт, что князь тебя сейчас ждёт, — сказал я.

— И совсем не факт, что он откажет мне в аудиенции, — возразила Мария.

— Опять ты права, — улыбнулся я. — Но лучше я ему всё-таки сначала позвоню.

Я нашёл, где припарковаться и набрал номер Волконского. Трубку князь поднял сразу, словно сидел с телефоном в руке и ждал моего звонка. На мой вопрос по поводу визита Марии был быстрый утвердительный ответ.

— Когда угодно, Александр Петрович, — сказал Михаил Игоревич. — Хоть сейчас.

— Значит через десять минут ждите, ставьте чайник, — сказал я и положил трубку.

— Ну вот, я же говорила! — с торжествующим видом произнесла магичка. — Надо было с тобой на что-нибудь поспорить. Глядишь уже обогатилась бы.

Я высадил её у ворот усадьбы тёщи градоначальника и проследил, как шестилетняя девочка в шапочке с помпончиком и маленьким рюкзачком за спиной шла на переговоры с советником императора и руководителем контрразведки в одном лице.

Я съездил в банк, снял со счёта нужную сумму, Катя пыталась мне впихнуть свои сбережения, но я настойчиво отказывался, пока она не успокоилась.

— Спасибо тебе Саш! — воскликнула сестрёнка и обняла меня крепко-крепко. — Слишком дорого я тебе обхожусь!

— На то я и твой старший брат, чтобы во всём помогать, — ответил я, гладя её по голове. — Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Надеюсь, что теперь ты будешь в безопасности.

— Но какой ценой, — тихо произнесла она. — Мария ведь отправилась к Волконскому тоже чтобы мне помочь.

— Это был повод, но не главный, — усмехнулся я. — Она скорее всего в любом случае собиралась это сделать, но теперь хочет извлечь из своего решения пользу для нас.

— Она хорошая, — сказала Катя.

— Она правильная, — добавил я. — Что удивительно для человека, некогда наделённого властью.

Поджарский был безмерно счастлив тому, что я привёз всю обговорённую сумму в кратчайшие сроки. Даже улыбнулся, как нормальный человек, а не социопат. Ещё через четверть часа я уже стоял у ворот усадьбы Зои Матвеевны. Мы не опоздали, Мария ещё не вышла. Более того, в ожидании нам пришлось просидеть в машине ещё почти полчаса. Я уже начал дремать, хоть и старался себя всячески взбодрить.

— Может за ней сходить? — предложила Катя.

— Не думаю, — сказал я, встряхнувшись ото сна. — Появится только больше поводов задержаться, захочет и со мной поговорить.

Катя хотела ещё что-то сказать, но в этот момент двери дома открылись и на улицу вышла наша магичка. Судя по лицу, разговором она осталась довольна, в руке у неё была зажата толстая чёрная папка.

— Ямщик, трогай! — Сказала Мария, закрыв за собой дверь. — Погнали говорю, надо кое-что обсудить, только не здесь.

— А что это у тебя в руках? — спросил я, глядя на магичку в зеркало заднего вида.

— Потом расскажу, — отмахнулась она. — Пригляди по пути какое-нибудь невзрачное кафе, в котором в воскресенье в это время мало народу.

В центре Питера множество разнообразных заведений, из них немало таких, где вечером очень весело, зато днём грустно. Именно в такое мы и зашли. Мария сразу направилась к дальнему столику, заказав по пути официанту три кофе и печенье.

Сев за стол, магичка распахнула чёрную папку и выжидательно уставилась на нас.

— Ну и? — нетерпеливо спросил я.

— Это личное дело вашей прапрабабушки, судьба которой для вас до этого момента была неизвестна, — приглушенным голосом начала рассказывать Мария. — Никакая она была не тёмная властелинша, а суперзасекреченный специальный агент.

— Оригинально, — усмехнулся я. — И каким же чудом эта папка оказалась сейчас у Волконского? Он ведь здесь даже не дома.

— Всё очень просто, — улыбнулась Мария. — Он неспроста вьётся вокруг тебя всё это время. Он пытался потихоньку выйти на Катю. У него уже были подозрения, что ей передался дар прапрабабушки. Но вы можете не переживать, теперь этот вопрос исчерпан.

— Как это исчерпан? — удивилась Катя, она сидела уже сама не своя. В глазах любопытство к содержимому папки боролось со страхом за свою судьбу.

— Я сказала, что согласна на них работать при одном условии, что он никогда не вспоминает о тебе и отдаёт личное дело твоей прапрабабушки.

— Откуда ты узнала, что оно у него? — спросила Катя, пытаясь прочитать, что написано на первом развороте.

— Профессиональный секрет, — подмигнула Мария и развернула папку к нам. — Знакомьтесь.

— Ты не пожалеешь? — спросил я перед тем, как нырнуть в рассекреченную информацию. — Всё-таки это непростое решение и через неделю передумать не получится.

— Не пожалею, — покачала она головой. — Я всё равно не вижу лучшего применения моим способностям в этом мире. Своего княжества у меня точно не будет, а так всё-таки и польза будет и ближе к трону, как-никак.

— Надеюсь ты про нас не будешь забывать? — спросил я.

— При моей будущей профессии слишком часто о вас вспоминать это плохой признак! — рассмеялась Мария. — Да как я про тебя забуду, Саш? Это ведь ты меня вытащил из деревни и подарил другую жизнь, без поросят и цесарок. А так я там ещё долго бы мхом порастала, до совершеннолетия. Уйти-то была не проблема, да кто в чужом городе стал бы слушать ребёнка? Сдали бы в полицию и всё.

— Но ты же можешь людьми управлять, — сказал я.

— Это не смогло бы длиться долго, нашли бы управу. Жила бы сейчас в приюте для неадекватных одарённых с блокирующим магию браслетом на ноге. Далеко не та перспектива, которой хотелось бы.

— Наверно ты права, так будет лучше. Причём и для тебя, и для контрразведки.

Я одним махом допил кофе и присоединился к Кате, которая пыталась вникнуть в представленные ей документы. Я так понял, получалось у неё не очень. Учитывая мой опыт изучать заполненные другими врачами истории болезни и не только, я решительно взял папку в свои руки и начал изучать.

Длинный послужной список раскрытых заговоров и преступлений против короны, далее список наград и поощрений. Всё это очень интересно, жаль, что я не знаю историю этого мира достаточно глубоко, чтобы понимать на какие ключевые моменты подействовала наша прародительница и насколько велик её личный вклад, но один факт бросился в глаза. Я нашёл дату рождения, проявления дара, начала сотрудничества с правительством, но нигде не обнаружил дату смерти.

— Ты чего это на меня так смотришь? — насторожилась Катя.

Я сам даже не заметил, что, углубившись в свои размышления, сижу сверлю сестру взглядом.

— Кать, здесь нет даты смерти твоей прапрабабушки.

Глава 18

Катя схватила папку, повернула к себе и стала внимательно просматривать страницы с датами событий, потом уставилась на меня.

— Ты хочешь сказать…

— Именно это я и хочу сказать, что она до сих пор жива! — сказал я.

— И где её искать? — лицо Кати только что было радостным, теперь снова опечалилось.

— А вот это уже другой вопрос, — ответил я, почесав макушку. — Вряд ли она сейчас живёт под старым именем, да и под тем, что здесь упоминается тоже вряд ли. Если такой крутой агент ушёл в отставку, то скорее всего живёт теперь где-нибудь в глуши, где его никто не узнает, имя скорее всего тоже другое.

— И как нам теперь её найти? — жалобно пропищала Катя. — А её надо найти! Ты представляешь, как мама обрадуется?

— Вот на семейном совете и решите, как её искать, — вмешалась магичка. — А меня отвезите обратно в загородное имение Вишневских.

— Так ты же согласилась работать на Волконского, — пробормотала Катя.

— Мы договорились, он дал мне неделю отсрочки, чтобы закончить подготовку усадьбы к проживанию и свадьбе, — пояснила Мария. — Надеюсь за неделю успеть.

— Ну ты даешь, — сказал я, покачав головой. — Везде хочешь успеть. Спасибо тебе большое за всё.

— Да я думаю, что это ещё не всё, — улыбнулась Мария. — Скорее всего вы свою прапрабабушку сами не найдёте, надо будет мне подключаться. Но это уже после того, как начну работать на контрразведку.

— Но мы всё же попробуем, — сказал я. — Волконский ведь догадался, у кого теперь эта папка будет находиться?

— Ну естественно! — усмехнулась магичка.

— Значит ему я и задам этот вопрос. Не думаю, что он будет увиливать от ответа, ведь ясное дело, что мы ей вредить никак не собираемся.

— Тут ещё под большим вопросом, кто кому навредит.

— Не думаю, что она захочет навредить своим праправнукам, — сказал я. — Хотя, сколько ей уже лет получается? Ага, в этом году исполняется сто пятнадцать. Очень солидный возраст. Может она уже и не может никому навредить?

— Этого никто не знает кроме неё, — справедливо заметила магичка. — Так, поехали в усадьбу, время идёт.

— К Виктору Сергеевичу будешь заезжать за вещами? — решил я уточнить.

— Не, — помотала она головой. — Это уже потом, перед тем, как пойти на службу.

— Грустно всё это, — пробормотала Катя, уткнувшись в содержимое папки так, чтобы не было видно её глаз.

— И в то же время радостно! — воскликнула Мария. — Вы вот почти нашли свою без вести пропавшую родственницу, Саша скоро откроет университет, женится на Насте, ты тоже себе жениха достойного найдёшь, всё ведь отлично!

— Поехали, — сказал я, закрывая папку и вставая из-за стола.

Наверно я вовремя это сделал, потому что у всех присутствующих душа была не на месте, все эти приключения и предстоящие резко отличались от образа тихой и спокойной жизни. Но нельзя отрицать, что в общем всё пока складывается хорошо.

До поместья мы ехали молча, каждый в своих мыслях. Катя продолжала изучать личное дело нашей известной в узких кругах родственницы, а я прокручивал в голове, как спросить у Волконского, где её можно найти. Отец обещал перерыть городской архив, но пока ничего не сообщал, наиболее вероятно, что там по этому вопросу информации ноль.

Перед тем, как уехать из загородного имения, мы попрощались с Марией. Причём не просто сказали до свидания, а так, будто никогда больше не увидимся. Хотя я понимал, что как минимум встретимся, когда буду забирать её через неделю.

— Мне понравилось с тобой работать, — сказал я, после того как мы обнялись, и я сделал шаг назад. — И в Никольском и в Павловске. И многое другое. И за Валеру большое спасибо. И за Катю.

— Так, ты тормози уже! — возмутилась Мария. — А то я сама уже скоро заплачу. Всё, езжайте, не доводи до греха! А то испепелю вместе с машиной!

— Ещё увидимся, — улыбнувшись сказал я и сел за руль. Катя села рядом, чёрная папка лежала на сиденье между нами.

— Спать очень хочется, — сказала Катя, когда мы уже выехали на трассу. — Но я предлагаю сейчас приехать домой и рассказать всё родителям.

— Представляешь, как они удивятся? — улыбнулся я.

— А как мама обрадуется! — мечтательно улыбаясь сказала Катя.

К родному дому я подъезжал уже часа в четыре, на обед мы уже точно не успели. День был яркий, солнечный, возможно именно это помогало не заснуть на ходу после наших ночных похождений.

Маргарита в кои-то веки ничего не сказала нам по поводу шарфов, потому что на улицу пришла весна и скоро пальто уйдут из шкафа в прихожей, освободив место плащам, хотя уже давно пора. В доме было тихо, мы поинтересовались у Маргариты, где родители.

— Пётр Емельянович изволили вчера принести какие-то коробки с документами, так они оба из его кабинета только поесть выходят, — обеспокоенно произнесла Маргарита.

По её выражению лица, манере изъяснения и тому, как она при этом качала головой, можно было решить, что с родителями случилось что-то нехорошее, сдвиг по фазе, например, или кукушка из часов улетела.

— Вы есть-то будете или не голодные? — поинтересовалась Маргарита.

— Спасибо, Рита, но мы поедим чуть позже, сначала надо увидеть родителей.

— Ага, — кивнула она. — Тогда скажу Настюхе, пусть потихоньку накрывает.

Маргарита развернулась и ушла, а мы недоумённо переглянулись.

— Что это с ней сегодня? — спросила Катя. — А где ворчание? Я даже как-то не комфортно себя чувствую.

— Я даже хотел на видео снять, — усмехнулся я. — На память. Может пока нас не было что-то случилось?

— Пойдём быстрее, — сказала Катя, опередила меня и первой взлетела по лестнице.

В кабинет отца мы даже не подумали постучаться, а сразу распахнули дверь. На столе, журнальном столике и даже на полу лежали стопки архивных документов. Отец и мать с каменными лицами и стеклянными глазами по пятому разу перекладывали бумаги с места на место. Большой вопрос с спали ли они ночью. Когда увидели нас с Катей в дверях, подняли головы и безучастно посмотрели на нас.

— День добрый, — сказал я, первым нарушив тишину. — А что это вы тут делаете?

— Кроликов разводим, — устало буркнул отец и снова уткнулся в изучение документов.

— Отец принёс домой из архива всё что касается моего рода вплоть до пятого колена, — ответила мама. — Ищем информацию по моей прабабушке, пока что безуспешно. Присоединяйтесь. То, что на большом столе — ещё не разобрано.

— И не надо, — сказал я. — Остановитесь.

— С чего бы это? — спросил отец и поднял на меня удивлённое лицо.

— Мы уже всё нашли, — ответил я и положил на стол чёрную папку. — Точнее нашла Мария, она забрала это у Волконского.

Отец оказался шустрее и первым дотянулся до папки, опередив мать на долю секунды. Та не стала с ним воевать, а просто пересела на подлокотник его кресла. Лица оживились, глаза заинтересованно забегали по тексту.

Мы с Катей сели в свободные кресла и спокойно сидели ждали, слушая их изумлённые возгласы. Минут через десять они дошли до самого интересного.

— Алевтина, ты видишь? — спросил отец, тыкая пальцем в содержимое папки. — Даты смерти нет.

Последнюю его фразу мы с Катей произнесли синхронно с ним. Оба родителя округлившимися глазами уставились на нас.

— Вы знаете, где она? — первой произнесла мама.

— Пока нет, — пожал я плечами. — Надеюсь узнать у самого Волконского, если это в принципе возможно.

— Так и знал, что я это всё зря затеял, — пробормотал отец, окидывая взором покрывающую поверхности кабинета макулатуру.

— И ничего не зря, — возразила мама. — Зато я узнала о своей семье очень много интересных подробностей.

— Тут этих подробностей не один пуд, — грустно усмехнулся отец. — Хорошо хоть для тебя полезно оказалось.

— Вы голодные? — спросила мама, помогая отцу укладывать стопки документов в картонные коробки.

— Маргарита собиралась сказать Насте, чтобы та накрывала на стол, — сообщила Катя.

— Ну пойдёмте тогда в столовую, — сказала мама, бросив своё занятие. — Там и поговорим. Бросай это всё, Петя, потом разберёмся.

— Я сам дособеру, — бросил отец, продолжая собирать папки с пола. — Идите, я сейчас догоню.

— Идите, — махнула мама рукой и вздохнула. — Мы с папой сейчас придём.

Мы с Катей уже неторопливо спускались по лестнице, когда мой нос уловил запах борща. Настюха его готовит просто божественно, теперь я как следует почувствовал, насколько голоден. Мы уселись на свои места и приступили к еде, когда наконец пришли родители и молча за нами наблюдали, не решаясь помешать. Пока мы переключались с борща на картофельное пюре с гуляшом, они продолжали изучать содержимое чёрной папки.

— Ну это же надо, а? — первой нарушила режим тишины мама. — Ведь мы столько времени считали её пропавшей без вести! Насколько я знаю, она исчезла почти сразу после того, как родила мою бабушку. Та рассказывала моей маме, что ей и года не было, когда она осталась на руках у убитого горем отца. А тот так и не женился повторно, отдав единственной дочери всю свою любовь. Катя, я теперь так боюсь потерять тебя, ты не представляешь!

— С чего это ты собралась её терять? — спросил я и сыто икнул.

— Как с чего? — встрепенулась мама. — Эти спецслужбы теперь наверняка захотят забрать у нас Катю, как очень ценного сотрудника!

— Во-первых, пока никто не знает, что у Кати проснулся такой дар, — начал говорить я, неуверенно косясь в сторону десерта и оценивая свои потенциальные возможности по поводу употребления его внутрь. — А во-вторых, Мария договорилась с князем Волконским, что тот Катю не тронет и оставит наше семейство в покое.

Стоило мне это произнести вслух, как смысл сказанного заиграл в голове новыми красками. Мария договорилась, что Катю не тронут? Значит её собирались тронуть? Значит наличие дара хозяина душ уже не такой уж и секрет?

— Вот видишь, ты сам уже всё понял, — сказал отец, внимательно наблюдавший за изменением выражения моего лица. — Так что ни в чём нельзя быть уверенным.

— Но он ведь пообещал! — чуть не плача произнесла Катя.

— Дочь моя, — начала мама, пытаясь проглотить застрявший в горле ком. — Пожалуйста, будь осторожнее. Не ведись ни на какие сомнительные предложения заманчивой работы и не договаривайся о встречах с незнакомыми людьми, какими бы не были сладкими и многообещающими их речи. Я уверена, что просто так тебя в покое не оставят. Петя, что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

На глазах у мамы невольно навернулись слёзы, наверно поэтому она передала слово отцу, который и сам сидел в некоторой растерянности.

— Я думаю, надо в ближайшее время быть максимально осторожными, но не подавать вид, что нас что-то беспокоит, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Уверен, что за нами будут присматривать. И первым делом надо найти прабабушку. Мне почему-то кажется, что она сможет нам чем-то помочь.

— Да где её искать? — вскинулась мама. — У неё наверняка другие имя и фамилия и живёт она где-нибудь далеко отсюда. Да даже если бы она жила в Санкт-Петербурге, мы её в лицо не знаем, что теперь, останавливать на улице каждую старушку и спрашивать у неё девичью фамилию? Даже если она нам попадётся, то ни за что не признается предполагая, что мы потомки её старых врагов, которые вдруг решили ей отомстить за своих предков!

— Не стоит её искать таким образом, — покачал я головой. — Я же сказал, что спрошу об этом у князя Волконского. Я, пожалуй, поеду к нему прямо сейчас.

— Я с тобой, — с серьёзным настроем сказала мама, встала со стула и собиралась уже идти одеваться.

— Нет, я поеду один, — твёрдо сказал я. — И это не обсуждается. С князем мы неоднократно общались по разным поводам, в том числе и по поводу его здоровья. Это он, между прочим, способствовал продвижению идеи о строительстве медицинского университета. Так что со мной он будет говорить. Тем более, что наверняка знает, к кому в руки попала эта чёрная папка.

— Ладно, сынок, — кивнула мама и уселась на своё место. — Будь настойчив, но держи себя в руках, с такими людьми не шутят.

— Это я прекрасно понимаю, мам, — улыбнулся я, подошёл к ней и положил руку на плечо. — Не переживай ты так, мы во всём разберёмся.

— Легко сказать, — произнесла она и тяжко вздохнула. — Хорошо бы.

Я быстро допил чай, и направился в прихожую. Спать после сытного обеда захотелось гораздо сильнее. Изначально я думал на сытый желудок хотя бы часок вздремнуть, но, к сожалению, не судьба. Ну ладно, значит просто лягу спать пораньше. Чтобы не мотаться впустую, я Волконскому сначала решил позвонить.

— Александр Петрович, что-то не так? — спокойным голосом поинтересовался князь, уловив, видимо, нотки беспокойства в моём голосе.

— Да нет, всё нормально, — постарался я сказать максимально беззаботно. — Просто у меня есть один нетелефонный вопрос.

— Мы с Зоей Матвеевной собирались пройтись, пока погода хорошая, — задумчиво сказал Волконский, видимо размышляя над возможной причиной моего приезда. — Но, если ты сможешь приехать в ближайшее время, то мы немного подождём.

— Значит я скоро буду, — ответил я, положил трубку и с ускорением выехал со двора, хорошо что улица оказалась пустой.

Пока я рискуя созданием аварийных ситуаций ехал к дому Зои Матвеевны, размышлял, как лучше завести беседу на интересующую меня тему. В итоге решил не юлить, а задать вопрос напрямую в лоб. Всё равно такой специалист легко сложит два плюс два, только буду тратить своё и его время.

— И что же так вас взволновало, Александр Петрович? — спросил Волконский, приветливо улыбаясь, пока я поднимался ему навстречу по ступенькам крыльца. Весь его внешний вид излучал спокойствие, которое потихоньку начало передаваться и мне. — Содержимое чёрной папки вас так шокировало?

— Не то, чтобы шокировало, — ответил я, улыбнувшись в ответ. — Просто возникло вопросов не меньше, чем было до этого.

— Ну заходите, побеседуем, — всё с той же улыбкой сказал он, приглашая меня следовать за ним.

Моему приезду он не особо удивился, вопросы задавал скорее для поддержания беседы и имитация удивления. Хотя удивление на его лице отсутствовало напрочь. Мы прошли в каминный зал, гораздо более шикарно оформленный, чем у моих родителей и князь указал мне на одно из кресел у чайного столика.

— С нетерпением жду вашего вопроса, — сказал Михаил Игоревич, степенно усаживаясь напротив меня.

— Я не буду тянуть кота за хвост, — начал я. — Мне многого от вас не надо, скажите только где найти нашу прабабушку. Всё же родственница, хотелось бы навестить.

— А захочет ли она, чтобы вы её навестили? — спросил Волконский, испытующе глядя мне в глаза.

— Думаете ей будет не интересно?

— Не исключено, что она просто не хочет никого видеть, — справедливо заметил князь.

— Если она не захочет с нами общаться, мы не будем настаивать, мы не варвары, — сказал я. — Насильно мил не будешь, отойдём в сторону и оставим в покое, но не попытаться будет непростительно.

— Александр Петрович, я знаю вас только с хорошей стороны, — снова улыбнулся Волконский, видимо чтобы лучше расположить меня к себе. — Поэтому я дам вам нужную информацию. Взамен прошу лишь одного, дайте мне пообщаться с вашей сестрой.

— Её я тоже принуждать не хочу, а она не хочет работать в вашей конторе, — ответил я, стараясь скрыть вновь возникшее напряжение. — Тогда имеет ли смысл.

— Можете мне не поверить, но я тоже не хочу её к этому принуждать, — ещё шире улыбнулся князь. — Даже пытаться не буду. Да и молодая она ещё. Я просто хочу поговорить.

— Ну хорошо, — кивнул я. — Если она не будет возражать, то я её привезу. Но только после того, как она познакомится со своей прапрабабушкой.

— А с вами приятно иметь дело, Александр Петрович, — не меняя интонации сказал князь. — Не легко, но приятно.

Я не стал ему на это ничего отвечать, а он и не требовал. Волконский достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне. У него похоже просчитан каждый шаг, как ход шахматной партии, он знал, что я за этим приеду. Когда я взял листок в руки, по внешнему виду и старости бумаги понял, что он был предусмотрительно изъят из той самой папки. Думаю, это далеко не единственный ход, который он просчитал.

— Спасибо, Михаил Игоревич, — поблагодарил я и встал, — не буду больше тратить ваше с Зоей Матвеевной время, погода на улице и правда замечательная. Хорошей вам прогулки.

Глава 19

Я попрощался с первым советником императора и вышел на улицу в смешанных чувствах. Какой-то закон сохранения материи в странном проявлении. Положительные эмоции обязательно должны выравниваться отрицательными. А ничего, что отрицательные съедают гораздо большее количество энергии на единицу массы? Жизнь регулярно напоминает, что не бывает хорошего без плохого и наоборот.

Теперь я смогу найти прабабушку матери, которая была когда-то выдающейся личностью. Выдавалась она правда втихаря, зато скорее всего очень эффективно. Ясное дело, это положительный момент. Но есть отрицательный и, мне кажется, получится в итоге именно так, как мы не хотим. Катя имеет тонну шансов исчезнуть из поля зрения наших радаров на неопределённый срок. Но, может всё-таки иногда можно будет её увидеть? Надежда умирает последней. Прабабушка ведь исчезла в своё время бесследно.

Елена Андреевна Голубева проживает на данный момент в Выборге. Это не очень далеко, пара часов на машине по красивой дороге, идущей по берегу Финского залива. Если я правильно понимаю, придётся взять пару выходных. Вопрос только, кто будет за меня читать лекции? Как правильно сказал один всем известный писатель: «На кладбище находится много людей, считавших себя незаменимыми». Золотые слова.

Стоило мне открыть дверь нашего дома, как я увидел перед собой всю семью в полном составе. Они сверлили меня взволнованным вопросительным взглядом. Я молча достал из кармана листок и поднял вверх на вытянутой руке.

— Танцуйте! — заявил я, улыбаясь до ушей.

— В смысле? — первой произнесла Катя.

— Чтобы получить долгожданную весточку, надо станцевать! — продолжил я испытывать терпение родни.

— Ты там на солнышке перегрелся что ли? — спросил отец, глядя на меня с недоумением, потом сделал шаг вперёд и протянул руку. — Давай сюда, не дури!

Катя уже начала улыбаться, а мама так и стояла молча, пытаясь понять, что происходит. Мне почему-то стало её жалко.

— Не, так справедливее будет, — покачал я головой, обошёл вскинувшего брови отца и отдал листок матери. — Держи, ты должна это прочитать первой. Правда я уже ознакомился.

Отец ухмыльнулся, но посмотрел на меня с пониманием. Мама бережно взяла пожелтевший от времени лист бумаги и аккуратно развернула, чтобы случайно не порвать. Быстро пробежав текст глазами, она закрыла рот рукой и не смогла сдержать слёз. Из её рук лист взял отец.

— Жаль, что завтра понедельник, — вздохнув сказал он. — Вроде и недалеко, но сегодня обернуться уже не успеем.

На настенных часах стрелки вытянулись, перечеркнув циферблат вертикальной линией. Действительно, пока доедем, уже стемнеет.

— Плевать! — сам от себя не ожидая выпалил я. — Одевайтесь и в машину, если сегодня не получится к ней попасть, найдём, где переночевать в Выборге.

— Саш, ну куда мы поедем? — спросила меня Катя. — Ты же уже спишь на ходу.

— Так давайте поедем на нашей машине, Николай за рулём будет, — предложил отец. Что меня порадовало, что он даже не подумал возражать в ответ на моё предложение.

— Да, Саш, — обрадовалась мама такому повороту событий. — Коля за рулём, а ты поспишь пока едем.

— Не надо Колю, — помотал я головой. — Это чисто семейное дело.

— Тогда давай на твоём микроавтобусе, но я за руль сяду, — предложил альтернативу отец.

— Давай сначала я за рулём, а если спать захочу, то ты пересядешь, — сделал я встречное предложение.

— Так, нельзя медлить ни минуты, — сказала мама и убежала, видимо переодеваться.

Катя и Отец в темпе последовали в том же направлении, а я отправился на кухню и попросил повариху собрать пару термосов с кофе и чаем.

— И выпечки какой-нибудь из того, что есть, Насть, — сказал я, когда она уже начала суетиться с термосами. — Бутербродов можно.

— Так я ужин почти приготовила, Александр Петрович, — сказала Настюха, не отвлекаясь от выполнения моего поручения и успевая по пути следить за сковородой. — Может подождёте чуть и я вам с собой всё упакую?

— А долго ждать? — спросил я, вдыхая носом ароматы, исходящие от шкворчащих сковородок.

— Минут двадцать или чуть больше, — ответила она, нарезая хлеб и буженину собственного производства.

— Как жаль, что у нас нет столько времени в запасе, — сказал я, вздохнув и проглотив слюну. Аппетит ещё не нагулял, но запахи стимулировали слюноотделение. — Давай то, что собрала и мы поехали.

— Эх, а я так старалась, — горестно вздохнула повариха, складывая припасы в пакеты и контейнеры.

— Ты всегда всё отлично готовишь, Насть! — сказал я, глядя ей в глаза и обворожительно улыбаясь. — Мы гордимся, что у нас такой чудесный повар, который балует нас каждый день кулинарными изысками!

— Да вы прямо засмущали меня, Александр Петрович! — отмахнулась Настя, глядя на меня исподлобья, но довольно улыбаясь, а щёки залились румянцем. — Держите вот.

Я забрал у неё уложенные в две сумки продукты, которых хватит наверно на пару дней, душевно поблагодарил и направился в прихожую, где уже одевались и обувались мои родители. Катя уже стояла возле двери полностью готовая к выходу и держала в руке перед собой тот самый листок бумаги.

— Ну, с Богом, ребята! — выдохнула мама, когда мы выезжали со двора.

Перистые облака пытались скрыть склонившееся к закату солнце, но у них это не получалось. Зато солнечный свет, заливающий вечерний Питер, обогатился золотом и багрянцем, раскрасив дома и дворцы в тёплые и откровенно жгучие оттенки. Ветерок был настолько лёгким, что едва колыхал локоны неспешно прогуливающихся без головных уборов красавиц и их кавалеров, ведущих своих прекрасных дам под ручку.

Машин на улицах не особо много, пробок нет и на Выборгское шоссе мы выехали довольно быстро. Склонившееся над Финским заливом солнце назойливо лезло в левый глаз, пришлось переместить в сторону защитный козырёк, чтобы лучше видеть озарённую золотистыми отсветами дорогу.

— Как-то немного страшно, — сказала мама.

— Что страшно? — спросил отец.

— Получается, что она примерно девяносто лет назад была полностью отрезана от родни, — задумчиво продолжила мама. — Захочет ли она сейчас с нами разговаривать? Сможет ли?

— Этого мы не узнаем, пока не попытаемся с ней поговорить, — справедливо заметил отец. — Но, сначала надо её найти.

— А что там искать, — вмешалась Катя. — Адрес же написан.

— Написан, — кивнул отец. — Я даже припоминаю, где находится эта набережная, бывал там когда-то давно. Но мне кажется, что там нет нечётных номеров домов, а здесь написано дом номер пять, без номера квартиры.

— Странно, — произнесла мама. — Может с тех пор что-то поменялось?

— Я так понимаю, что она дольше живёт по этому адресу, чем меня там не было, — пожал плечами отец. — То есть она уже там жила на тот момент. Может я что-то путаю, уже лет двадцать прошло.

— Скоро узнаем, — тихо произнесла мама. — Саш, ты как, не устал?

— Пока нормально, — покачал я головой.

— А о чём ещё кроме Елены Андреевны вы говорили с Волконским? — спросил вдруг отец. Я бросил на него короткий взгляд и встретился с ним глазами. Он смотрел на меня, ожидая подробного ответа.

— Он хочет встретиться и поговорить с Катей, — прямо ответил я. Не вижу смысла водить за нос.

— Зачем? — дрожащим голосом спросила услышавшая разговор сестрёнка.

— Не переживай, Кать, — улыбнулся я ей, встретившись взглядами в зеркале заднего вида. — Я не давал обещания, что ты обязательно придёшь. Я сказал, что если ты не будешь против, то я тебя привезу.

— Не надо ей к нему ездить! — сурово отрезала мама. — Я категорически против! Я не готова потерять дочь!

— Мам, не кипятись, — спокойно ответил я. — Никто не желает терять Катю, это даже обсуждению не подлежит. Я сказал, что привезу поговорить, если она будет не против. Только после этого он отдал мне этот листок, который заранее вытащил из той чёрной папки.

— Ты променял нашу Катю на этот листок? — взвилась мама.

— Алевтина, успокойся, — вмешался отец. — Никто никого не обменивал, он ведь сказал, что даже не обещал её привезти, а только с ней об этом поговорить. Но Катя не хочет к нему ехать, да, Кать?

— Не хочу! — коротко и чётко ответила сестра.

— Значит не поедет, — кивнул отец. — Вот и решён вопрос, никакого обмена.

— Не нравится мне всё это, — произнесла мама уже более спокойно и покачала головой. — Ох не нравится. Не оставит он её в покое. Точно не оставит.

Некоторое время мы ехали молча. Солнце всё ниже клонилось к морю, соединяясь с берегом ослепительной золотой дорожкой, от которой уже не спасал защитный козырёк. Глаза начали слезиться и одновременно с этим слипаться от усталости. Я понял, что ещё немного и на изгибе дороги микроавтобус нырнёт в золотистую рябь Финского залива. Нашёл подходящее место на обочине и остановился, уступив место за рулём отцу.

Стоит всё-таки немного вздремнуть. А чтобы сон пришёл быстрее, умял пару бутербродов с бужениной и пирожок с морошкой, запив его чаем. Заснул через пару минут после того, как отдал чашку матери, плавно покачиваясь в кресле.

Открыл глаза, когда отец относительно резко затормозил на светофоре. Уже были густые сумерки, улицы города освещались фонарями, по тротуарам прогуливались парочки и куда-то спешили одинокие пешеходы. Если я правильно понял, соотнеся с увиденным время на часах, мы уже в Выборге.

— Ну как, отдохнул? — спросил отец, заметив, что я не сплю, а пялюсь в окно.

— Да вроде, — хриплым от сна голосом ответил я и прокашлялся.

— Садись тогда ты за руль, — сказал он, прижимаясь к обочине. — Не хочет что-то твоя машина со мной дружить. Плавно тормозить никак не получается.

— Ну да, тормоз довольно резкий, — сказал я, улыбаясь и снова сел за руль. — Немного приноровиться надо.

— На следующем светофоре направо, — подсказала мама, когда я подъезжал к перекрёстку. Через зеркало заднего вида я заметил, что она включила навигатор в телефоне. — А потом через два на третьем — налево и снова направо.

— Принял, — кивнул я, поворачивая в соответствии с её рекомендациями.

Через десять минут мы уже остановились на той самой набережной и тупо пялились на ряд домов с чётными номерами по левую сторону от дороги. Справа была уже именно набережная с пешеходной зоной и скамеечками. Аккуратным рядочком были насажены деревья с шарообразными стриженными кронами. Что за деревья было сложно судить, листва ещё не распустилась, лишь набухали почки, но я почему-то решил, что это клёны. Никаких домов справа от дороги не было, тем более пятого. Мы на всякий случай проехали вдоль улицы туда и обратно, но нечётных так и не нашли.

На фоне тёмной воды я разглядел на почтительном расстоянии от берега ещё более тёмное пятно. А на фоне этого пятна светилось три окна, пробиваясь сквозь кроны безлистных деревьев. Если бы мы поехали в июне, я бы эти окна вряд ли заметил.

— Кажется я нашёл, — сказал я, тыкая пальцем в сторону своей находки.

Все дружно прильнули к окнам и уставились в указанном направлении.

— А что, вполне возможно, что это он, — пробормотал отец. — Я был здесь летом, видел небольшой поросший лесом остров. Но у меня даже мысли не возникло, что там кто-то живёт.

— На карте есть остров, — сказала мама, вновь переключившись на навигатор. — Но никаких домов на нём не обозначено.

— Ты окна видишь? — с иронией спросил отец. — Значит есть дом.

— Вижу, — обиженно буркнула мама. — Только как добраться-то туда? Дороги на остров не ведут.

— Ну как-то же туда добирается тот, кто там живёт? — осторожно спросила Катя.

— Значит на катере, — ответил отец.

— И как ты себе представляешь столетнюю старушку, рассекающую на катере по Финскому заливу? — ехидно спросила мама. — Может это всё-таки не то?

— Минутку! — сказал я достаточно громко, чтобы оба спорщика меня услышали и на какое-то время замолчали, вышел из машины и направился к неспешно прогуливающейся по набережной парочке влюблённых.

На вопрос, где находится дом номер пять, они округлили глаза, переглянулись и покачали головой.

— Такого дома здесь нет, — растерянно ответил парень, пожав плечами. — Я живу в восьмом и про пятый никогда не слышал.

Девушка закивала, поддерживая своего кавалера. Я поблагодарил их за информацию и вернулся в машину.

— Ну что? — хором спросили меня родители.

— А ничего, — ответил я. — Они утверждают, что нет такого дома. Парень живёт в восьмом, должен был бы знать.

— Ну чего вы спорите, — вмешалась Катя. — Пятого дома ни на одной карте нет, значит он просто засекречен. Надо теперь до него добраться.

— Кажется я даже знаю, как, — сказал я и ударил по газам, впечатав всех в спинки сидений.

Просто я увидел, как метрах в двухстах впереди к небольшой пристани причаливает прогулочный катер. Мы поравнялись с ведущей к пристани дорожкой одновременно с тем, как приплывший на катере человек встал на деревянный помост. Я выскочил из машины и направился к нему. Слышал, что открылась и пассажирская дверь. Человек привязал швартовочный канат к кнехтам на пристани и с интересом наблюдал за приближающейся делегацией.

— Чем-то могу помочь? — спросил мужчина средних лет с обветренным лицом в длинном плаще с капюшоном.

Ни малейшего испуга или волнения я в его взгляде не заметил, этакий самоуверенный морской волк.

— Прошу прощения за беспокойство, — начал я, приветливо улыбаясь. — Нам очень надо попасть на тот остров.

Я указал пальцем на светящиеся окна.

— Туда? — искренне удивился он, словно я попросил его отвезти нас в бухту дьявола. — Но зачем?

— Помогите нам пожалуйста, — вмешалась в разговор мама, встав возле меня и молитвенно сложив руки на груди. — Там живёт наша родственница, которую мы много лет не видели.

— Родственница? — не меньше прежнего удивился моряк. — Эта нелюдимая старушка?

— Это она, — тихо пробормотала мама, потом добавила громче: — Значит она жива. Да, нам нужно именно туда!

— Но уже поздно, — сурово сказал мужчина, обведя нас недовольным взглядом.

— Мы отблагодарим, — сказал я, достал из кошелька крупную купюру и протянул ему.

— Ого! — произнёс моряк и удивлённо крякнул, забирая у меня деньги. Похоже я ему предложил значительно больше обычной таксы. — Ну тогда забирайтесь.

Мы с папой помогли забраться на катер маме и Кате, потом запрыгнули сами. Моряк отвязал швартовы, ступил на борт и встал у штурвала. Двигатель утробно заурчал, плавно уводя катер от пристани, потом взвыл, резко направив судёнышко вперёд к нашей цели. Остров оказался немного дальше, чем я предполагал.

Катер обошёл остров сбоку, где среди повисших над водой ветвей больших разлапистых сосен был небольшой деревянный помост, вероятно служивший причалом. Мужчина взял в руки канат и спрыгнул на едва различимые в темноте доски помоста. Явно он здесь далеко не первый раз.

Мы включили фонарики на телефонах и тоже сошли на помост, который жалобно скрипнул под неожиданным для него весом компании людей. Наш капитан прыгнул обратно на катер и принялся отвязывать швартовы от деревянных кнехтов.

— А, — начал я, но так и не успел спросить.

— Ждать не буду, — твёрдо сказал он. — А если вдруг понадоблюсь и у вас есть ещё одна такая же купюра, то позвоните.

Он протянул мне подобие визитки. Она представляла собой потёртый кусок неровно отрезанного картона, на котором карандашом нацарапан номер телефона и имя Егор. Только я открыл рот, чтобы его поблагодарить, как катер взвыл и быстро начал удаляться.

— Спасибо, — растерянно произнёс я вслед исчезнувшему в темноте судну, о местоположении которого говорили только светящиеся в непроглядной темноте габаритные огни. Луны сегодня не было.

— Ну что, идём? — спросил отец, первым ступив с помоста на каменистый берег, где в свете фонарика мы отыскали подобие тропинки.

Когда камни закончились, тропинку стало видно лучше, даже неопытному взгляду было заметно, что по ней часто ходят. Пройдя извилистой дорожкой сквозь непролазные заросли, раздвигая ветки руками, мы остановились перед небольшим бревенчатым домом. Ну как небольшим, по местным меркам. На мой взгляд для одинокого пожилого человека этого даже многовато. Из всех окон светились только три, те самые, что мы заметили с берега. Можно сказать наш маяк, к которому мы приплыли.

Глава 20

Окинув взглядом старый дом, мы переглянулись, не решаясь сделать следующий шаг. Тогда я сделал его первым, за мной потянулись остальные. Перед крыльцом мы снова остановились. Я протянул было руку, чтобы постучать, но внезапно услышал голос пожилой женщины. Он прозвучал то ли совсем рядом, то ли в моей голове:

— Проходите, открыто, — голос был тёплым, приветливым, ждущим.

Я беспрепятственно открыл входную дверь и вошёл в просторную комнату. У дальней стены был массивный камин, который вполне возможно отапливал весь дом. Перед ним полубоком к нам сидела та самая пожилая женщина. На сто пятнадцать она точно не выглядела, ну может чуть больше семидесяти. Платье старинного образца, на плечах шаль, на ногах плед. На округлом приветливом лице светящиеся добротой и радостью глаза.

— Молодцы, что пришли, — спокойно сказала она и улыбнулась.

Мне показалось, что губы во время разговора у неё шевелились, но голос прозвучал словно внутри головы. Может тут и обычная речь и телепатия вместе?

— Я тут столько лет одна живу, отвыкла людей видеть, — продолжая улыбаться, извиняющимся тоном произнесла она. Или не произнесла? — Возьмите скамеечку у стены и садитесь напротив.

Мы с отцом перетащили пару массивных резных скамеек ближе к камину и расселись перед заново обретённой родственницей.

— Здравствуйте, бабушка, — выдавила из себя мама, стараясь снова не заплакать.

— Здравствуй, Алевтина, — кивнула хозяйка дома. — Хорошо, что взяла с собой дочку, мне надо будет с ней поговорить.

— А откуда, — начала было мама, но старушка её перебила.

— Я знаю, работа у меня такая, — усмехнувшись сказала она. Потом улыбка немного померкла и она добавила: — Была. Я ждала вас. Поняла, что вы дом не найдёте и оставила включенным свет в гостиной, обычно я так не делаю.

Дальнейшие вопросы по этому поводу у всех отпали. Стало понятно, что она о нас знает даже больше, чем мы сами. На мне она на некоторое время задержала взгляд и я напрягся, понимая, что сейчас для неё всё, что находится в моей голове как бегущая строка на вокзале. Вопреки моим опасениям, она мне тепло улыбнулась, кивнула и перевела взгляд на Катю.

— Не бойся, дитя моё, — обратилась она к моей сестрёнке, улыбаясь ещё теплее, с любовью. — Всё у тебя будет хорошо, не надо сопротивляться судьбе, но об этом мы с тобой поговорим чуть позже. Там вон самовар на столе и вкусности к чаю, садитесь за стол, угощайтесь, а я пока расскажу обо всём, что вас интересует.

Очень удобно, вопросы вслух произносить не надо. Она ненавязчиво контролировала разум всех присутствующих, но делала это настолько деликатно, что никто этого никоим образом не почувствовал, лишь догадывались

Наши сумки с едой и термосы остались в машине, а аппетит сейчас проснулся жуткий. Не исключаю, что это тоже работа Елены Андреевны. Мы дружно уплетали пирожки с морошкой, черникой и грибами, запивая ароматным чаем с северными травами и слушали похожую на сказку интересную историю, которую нам излагала Елена Андреевна. Она избегала упоминания конкретных дел и фамилий, которые благодаря её работе сменили адрес или покинули этот мир, лишь упоминание в общих чертах, без шокирующих подробностей.

— Я бы и рада была сама вас раньше найти, — сказала она после небольшой паузы. — Но на мне была клятва, срок действия которой закончился совсем недавно. И я дала сама себе ещё одну клятву, обязательно дожить до того момента, когда я смогу встретиться со своими родственниками. Эта мысль придавала мне сил и уверенности в завтрашнем дне. И то, что я смогла вас дождаться, сыграет большую роль для будущих поколений. Вы же уже знаете, что этот дар передаётся по женской линии и часто через несколько поколений. Чтобы ваши потомки не метались в сомнениях, что с этим делать и не боялись, как Катя, своего дара, я подготовила книгу воспоминаний. Там подробно изложено, с чего всё начиналось и как правильно с этим себя вести на каждом этапе. Все эти прописные истины выстраданы кровью на собственном опыте, мне некому было об этом рассказать. Саша, сзади тебя книжный шкаф, возьми на второй полке сверху книгу с тёмно-синим корешком без надписи. Да, вот эту. Храните её, как зеницу ока, подальше от посторонних глаз.

Я бережно взял с полки указанную книгу. Кожаный переплёт был далеко не новым, немного потёртым, но очень качественным и долговечным. Бумага, на которую была нанесена рукопись, была плотной и вполне подходящей для длительного хранения. Читать сейчас я её не собирался, но перевернул несколько страниц, любуясь каллиграфическим почерком.

— А теперь не обижайтесь на меня, — сказала Елена Андреевна, — подождите немного на улице. Все, кроме Кати.

Отец, Мать и я молча направились в сторону входной двери, оделись и вышли на улицу, закрыв за собой дверь. Я бросил взгляд в первое окно из тех трёх и видел, как Катя взяла табурет и села рядышком с прапрабабушкой. Потом я отвернулся и вместе с родителями отошёл от дома подальше, на небольшую, красиво оформленную вечнозелёным кустарником площадку.

Мы с родителями переглянулись. У всех на лице были смешаны растерянность и умиротворение, не думал, что такое соседство возможно. Каждый хотел что-то сказать, но в итоге все промолчали. В брешь между деревьями мы рассматривали вечерний Выборг, который продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая, что совсем рядом обитает такой особенный человек.

Я уже понял, что она знает обо мне всё, как и об остальных. Для неё это так же легко, как для обычного человека почесать нос. И обо мне она ничего не стала говорить. Может потом захочет, после Кати? Интересно, о чём она с Катей говорит? Мне кажется я уже знаю, о чём, хоть и не обладаю такими способностями, как Елена Андреевна, чисто логически. И мои догадки мне не особо нравятся, очень надеюсь, что на самом деле всё не так.

Сколько времени прошло, трудно сказать. Мы молча смотрели на огни города, каждый думал о чём-то своём. Хотя, не исключено, что все об одном и том же. Я на сто процентов уверен, что пожилой спецагент, беседуя с Катей, знает все наши мысли, даже те, которые мы старались гнать из головы. Внезапно дверь за нашими спинами открылась.

— Заходите, — сказала Катя, но каким-то не своим, словно чужим голосом.

Обернувшись, я внимательно посмотрел ей в глаза, хоть это и сложно было сделать против лившегося из-за её спины света. Мне показалось, что за время беседы с прапрабабушкой она стала старше на несколько лет. Такого серьёзного и сосредоточенного лица я у неё не видел никогда. Родители тоже заметили это. Я увидел встревоженное лицо матери, но она ничего не говоря вошла вместе со всеми обратно в дом. Без особого приглашения мы снова расселись по скамейкам напротив Елены Андреевны.

— Теперь уже можно сказать, что я не зря жизнь прожила, — грустно улыбаясь произнесла она. — Теперь и умереть можно спокойно.

Я уже открыл рот и хотел сказать ей в ответ, что умирать не стоит, раз произошло воссоединение с родственниками, есть для кого пожить, но слова так и остались у меня в голове. Я понял, что вслух этого произносить не обязательно. Вслух нам здесь только между собой надо разговаривать. Скорее всего и Кате это тоже не нужно.

— А теперь езжайте-ка вы домой, время позднее, — сказала вдруг Елена Андреевна, подробно ознакомившись с содержимым наших голов. Что-то ей рассказывать не имеет смысла, она просмотрела наши жизни, как фильм на ускоренной прокрутке. — Мне вас разложить негде, а смысла искать ночлег в городе я не вижу. В час ночи вы будете дома, а завтра всем на работу. Что касается Кати, она сама вам по пути расскажет, а вы послушайте. Она умная девочка, прекрасно знает что делать, а моя книга поможет в некоторых спорных моментах выбрать правильное решение. Нет, Саша, тебе не надо это читать, это только для Кати, остальным не имеет смысла.

— Понял, — сказал я зачем-то вслух.

Если нам вежливо указали на дверь, значит нет смысла ждать чего-то ещё. Мы поблагодарили за гостеприимство, поставили лавки на место, попрощались с престарелой родственницей и направились к выходу. Было немного грустно, так ждали момента, когда её увидим, а теперь уезжать, так и не пообщавшись в привычном формате. Стоя на пороге, я обернулся к Елене Андреевне. Она улыбнулась мне, как любящая бабушка и помахала рукой. Стало немного легче и уютнее. Мне показалось, что она за время нашего пребывания стала выглядеть на свой возраст, состарилась прямо на глазах. Эта мысль снова вызвала внутреннее беспокойство.

Закрыв за собой дверь, я достал из кармана кусок картона и набрал номер Егора, нашего морского таксиста. Возможно он ждал нашего звонка, потому что через четверть часа уже причаливал к пирсу. Мы стояли на каменистом берегу и только начали замерзать, когда услышали приближающийся звук лодочного мотора. Из-за облаков выглянул нарастающий месяц и стало хоть что-то видно, в том числе и сам катер, а не только габаритные огни.

Книгу, что вполне логично, я отдал Кате. Она прижала её к груди, молча улыбнулась, глядя мне в глаза, потом прижалась к моему плечу. Егор не стал нас ни о чём спрашивать, забрал обещанный мной гонорар и помчал нас обратно к месту, где нас в первый раз подобрал.

— Что она сказала тебе, Катя? — спросила мама, когда мы уже выезжали из Выборга.

— Не противиться своей судьбе, — тихо ответила сестра, уткнувшись в окно на проплывающую за ним пустую улицу.

— Что всё это значит, скажи мне пожалуйста, — дрожащим голосом продолжила мама.

— Это значит, что моё место в служении империи, — тем же безучастным голосом ответила Катя. — Если я не пойду на службу, то угроза стать злым гением будет практически стопроцентной. Значит у меня нет выбора. Так всегда, когда считаешь, что у тебя есть выбор, потом выясняется, что это просто уловка и на самом деле его не существует.

Мама больше ничего не сказала, но я видел в зеркало заднего вида, как она закрыла лицо руками и, чуть склонившись, тихонько плачет. Тихо, молча, но горько и безнадёжно. Оспаривать слова своей прабабушки она не стала, это не имеет смысла.

Стрелки часов снова выстроились в вертикальную линию, но в другой последовательности. Теперь это была полночь. Я перестал смотреть в зеркало заднего вида и сосредоточился на дороге. Опять этот баланс эмоций, качельки, блин. С одной стороны радость, что нашли бабушку, с другой — она открыла глаза на вполне очевидные вещи и осознание предстоящих жизненных перемен затмевает всё остальное, что я так жду.

Но, может у нас всё-таки есть какая-то отсрочка? Волконский сказал ведь, что она слишком молодая. Я решил для себя, что пойду с вместе с Катей на эту встречу. Ведь умом понимаю, что князь ни в чём не виноват, но всё равно, вспоминая о нём, невольно злюсь и представляю себе, как кидаю в него стул. Нет, Саша, так не пойдёт, так нельзя, надо успокаиваться, тем более, что несмотря на яркий свет фар моего микроавтобуса разметка на дороге становится размытой. Я незаметно вытер набежавшую слезу и вперил взгляд в летящий мне навстречу асфальт так, словно хочу выжечь на его поверхности другую разметку, свою.

— Саш, кофе будешь? — услышал я сзади заплаканный голос матери, когда волна эмоций схлынула и незаметно начала подкрадываться сонливость.

— Давай, — согласился я и забрал у неё наполовину наполненную чашку.

Она специально налила немного, чтобы я не расплескал за рулём. Я выпил его практически залпом. До самого Питера ехали молча. Я старался думать о работе, обучении нового потока студентов, об открытии университета и о поисках преподавателей, о вступительных экзаменах и расселении студентов в общежитии. Обо всё, кроме Кати. Вернее о ней тоже, но совсем немного. Я мысленно отправил её в длительную и очень важную командировку. А что, все эти компоненты идеально подходят. Просто не надо вспоминать, что ждёт на самом деле, так почему-то легче.

Во двор нашей усадьбы мы въехали ровно в час, как и сказала Елена Андреевна. Все выглядели грустными, насупленными. Не знаешь, от чего больше, то ли от усталости, то ли от тяжёлых мыслей. Маргарита впечатлилась нашим общим настроем и не стала ничего спрашивать или выговаривать, а помогла всем раздеться и недоумённым взглядом проследила, как хозяева поплелись сразу на второй этаж по своим комнатам. Они явно ожидали нашего приезда, из столовой донеслись запахи разогретого ужина. Настя вышла в коридор, собираясь зазвать вернувшихся ночных путешественников за стол, но лишь развела руками, покачала головой и пошла убирать со стола.

Утром все пришли на завтрак как обычно, изображая, что ничего не произошло, только круги под глазами свидетельствовали о том, что никто толком не выспался. Между чаем и кофе сегодня все выбрали второй вариант. Завтрак остался в тарелках почти нетронутым и вся семья дружно потянулась на выход.

По пути до госпиталя мы с Катей непринуждённо болтали о погоде, остальные мысли я старательно гнал прочь, потому что при каждой их попытке показаться на горизонте к горлу подкатывал ком. Всё равно это ничего не изменит, поэтому лучше об этом просто не думать. Когда поднялись по лестнице на второй этаж, я поцеловал её в щёчку и мы разошлись в разные стороны. Даже не подумал, что минут через десять мы снова встретимся. Впрочем, это никогда не помешает. Буду делать это как можно чаще

— Тяжёлые выходные? — спросила Прасковья после того, как мы поздоровались. — Что-то вы выглядите усталым, Александр Петрович.

— Не выспался, — махнул я рукой, не зная, что ещё можно добавить и пошёл переодеваться.

Очень не хватало сейчас Валеры. Он всегда мог поддержать и взбодрить. Впрочем он в зоне досягаемости можно ему позвонить. Я уже взял в руки телефон, потом представил, что отвлекаю его во время важного заседания или утренней планёрки и убрал телефон обратно в карман. Выходить из кабинета категорически не хотелось и по барабану, что там внизу уже ждут пациенты, потом нашёл в себе силы и направился в манипуляционную.

Стажёров сегодня не было, прошлый поток закончил обучение и значительно помог нам в кадровом вопросе. Но на приёме я сегодня буду один, поэтому заранее предупредил регистратуру, чтобы ко мне записывали до двенадцати всех подряд, а не только сосудистых. После обеда мне предстоит читать две лекции разным группам учащихся. Евдокия Савельевна будет читать двум другим группам и начнёт это делать в десять утра. Обязательно схожу поприветствовать студентов и представить их вниманию нового преподавателя.

Первый же пациент по закону понедельника попался тяжёлый в плане состояния и процесса лечения. А я этому даже обрадовался и ещё до постановки диагноза сказал медсестре позвать Катю, у пациента точно онкология и понадобится погружение в операционный сон.

Пожилой мужчина настолько ослаб, что его в кабинет вводили двое родственников, сам он идти уже не мог. Налицо общее истощение и обезвоживание. Лечение будет однозначно стационарное, домой его сегодня отпускать категорически противопоказано. Как я и предполагал, у мужчины оказалось новообразование в желудке, прорастающее в край левой доли печени и поджелудочную железу. Куча метастазов в воротах печени, самой печени, парааортальных лимфоузлах и в костях таза. Всё это было помечено в диагностической карте, старательно заполненной Образцовой.

— Света, ставь капельницу сразу, а когда закончится первый флакон, подключай второй, — сказал я медсестре и та засуетилась, устанавливая систему на штатив. Я тем временем обратился к сестре: — Приступаем.

Катя положила пальчики мужчине на виски, он заснул и я занялся удалением опухоли. Тщательно, кропотливо, самозабвенно, но не забывал контролировать уровень оставшейся в ядре энергии. Ещё один приятный момент — теперь объём опухоли уменьшался быстрее, чем запас энергии. Не зря я регулярно занимаюсь этим вопросом, уже уверенно включая шестую ступень на золотом амулете, скоро перейду на седьмую. Экватор миновал, всего их двенадцать.

Глава 21

Рабочий день тянулся долго. Главной отдушиной было появление Кати в кабинете. Я даже просил у небес послать мне ещё одного пациента, которому понадобится вмешательство под общей анестезией, ценил каждый момент, когда сестра рядом.

Хотелось бы поприсутствовать на лекции в исполнении Евдокии Савельевны, но не было возможности из-за непрекращающегося потока пациентов. Узнал, что у Юдина получилось окошко и попросил его посидеть на заднем ряду и понаблюдать. Ей никогда до этого не приходилось читать лекции и мне было важно знать, как она справляется, чтобы дать правильные рекомендации при необходимости.

Когда после обеда читал лекции сам, вчерашний вечер начал потихоньку отступать на задний план. Да может и не так уж всё и страшно? Ведь Катя уйдёт не сейчас, ещё есть время. К тому же времена меняются, может и не будет она находиться в такой изоляции от семьи, как в своё время Елена Андреевна? Ведь все знают, что Волконский начальник контрразведки, несмотря, что его должность официально называется по-другому и он ни от кого не прячется.

— Кать, а ты амулет новый носишь? — спросил я, когда мы встретились в коридоре в конце рабочего дня. Рядом с нами никого не было.

— Конечно, — улыбнулась она и вытащила за цепочку серебряный листок клевера с невзрачным кристаллом в центре.

— А то ведь кроме Волконского могут попасться и другие охотники, менее позитивно настроенные, — нахмурив брови сказал я.

— Ой, Саш, не пугай меня, — рассмеялась она. — Я чувствую уже настроение находящихся поблизости людей и их мысли. Так что должна понять если что-то пойдёт «не так».

— Хорошо, — улыбнувшись кивнул я. — Тогда у меня к тебе ещё одна просьба. Помоги мне с выбором подарка для Марии. В среду её сегодняшней ипостаси исполняется шесть лет от роду, надо поздравить.

— У тебя есть правильное предположение, я знаю, — сказала сестрёнка, внимательно глядя мне в глаза.

— Тогда поехали выбирать вместе, — предложил я.

— Ты сейчас хотел? — уточнила она.

— Да, я сказал ему, что приеду, но думал, что ты предложишь что-нибудь другое.

— Не предложу, — покачала она головой. — Поехали.

Сразу после работы мы с Катей поехали в гости к Поджарскому. В ходе логических рассуждений я не нашёл лучшего варианта, что подарить боевому магу, который через несколько дней уйдёт на службу в тайную канцелярию, как какой-нибудь подходящий амулет.

Голос Альберта Венедиктовича мне ещё по телефону показался странным, словно у него что-то случилось. На прямой вопрос на эту тему он ответил отрицательно и в обычной манере грубо. Значит не всё так плохо. Увидев его лицо, когда он открывал дверь, я понял, что всё-таки проблема существует.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, Альберт Венедиктович? — Поинтересовался я, когда мы с Катей вошли в дом.

— Ну чем ты мне поможешь? — махнул он рукой. — Всё уже превратилось в пепел.

Наверно у него не получился очередной каменный цветочек. Судя по всему, старик уже на грани того, чтобы всё рассказать и пожаловаться на судьбу. Но я лучше не буду наседать, а то получится обратный результат — и не узнаю, что случилось, и не получу то, что мне надо.

— Изготовлением такого же медальона, как у тебя, я займусь сегодня вечером, — сказал он, тяжко вздыхая, когда мы спускались на лифте в его лабораторию. — А боевые усилители магии я тебе сейчас покажу, выберешь.

— Если бы я в них ещё хоть что-то понимал, — усмехнулся я. — Больше надеюсь на ваши рекомендации. А амулет, который вы сейчас делали, прямо в пыль рассыпался?

О том, что он занимался изготовлением артефакта совсем недавно говорил исходящий от неостывшего горнила жар.

— Это не амулет, — начал он говорить, — а артефакт, оберегающий помещение от злоумышленников. Он должен был пропускать в хранилище только хозяина, а при попытке несанкционированного проникновения, должен поразить вошедшего молнией. И у меня уже всё получилось ведь! Артефакт работал, как надо. Но заказчик изменил своё решение, где должен находиться этот небольшой каменный грифон, а из-за этого мне надо было поменять его свойства, ведь радиус поражения надо было увеличить втрое. Этот нехороший человек не понимает, что это не так уж легко сделать. Я полдня танцевал вокруг артефакта, но задание не из лёгких. Во время очередного этапа усиления мощности, мой маленький грифончик испепелил самого себя. Ты можешь себе представить? Статуэтка из чёрного мрамора просто превратилась в пыль! А мне надо сдавать его в среду. Теперь не знаю даже, что делать, в запасе всего два дня.

— Ох, беда-беда, огорченьице, — пробормотал я. — А может я чем-то смогу помочь?

Старик уже открывал дверь в хранилище готовой продукции, но после моих слов резко обернулся ко мне и задумчиво посмотрел, сузив глаза до щёлочек.

— Можешь! — вдруг неожиданно громко заявил Поджарский. — А ведь точно, можешь! Только пойдём сначала амулет выберешь, а потом я тебе дам задание.

Он открыл наконец дверь, и мы с Катей вошли вслед за ним. Дальше картина примерно такая же, как с подбором оберега для Кати, только в этот раз с нами не было эксперта, придётся выбирать самим. А если сюда привезти Марию, то не получится сюрприз. Лучше если что договориться на замену.

Альберт Венедиктович двигался торопливо и неосторожно, видно, что нервничает. Пару раз стопки коробок с амулетами падали у него из рук и он, чертыхаясь, собирал их по полу.

— Так, это всё из того, что могло бы подойти, — сказал он наконец, разложив перед нами два десятка изделий, достойных ювелирного магазина. — Выбирай быстрее, надо торопиться.

— Эх, если бы ещё знать, как выбирать, — пробормотал я. — Может что-то посоветуете?

— Я посоветую поторопиться, — повторил Поджарский. — Рассказывать про каждый амулет слишком долго. Или расскажи тогда хоть примерно, что ей нужно.

— Если я правильно понимаю, у Марии стихии огня и духа, — вмешалась Катя. — За счёт первой она испепелила шляпу.

— Кстати, шляпу ты мне так и не привёз! — высказал мне старик и погрозил пальцем.

— Да я просто не успел ещё попасть к вашему шляпнику, — начал я оправдываться. — Как приеду за медальоном, так привезу.

— Без шляпы медальон не отдам! — строго сказал старик.

— Так вот, — продолжила Катя, когда наши дебаты закончились, — за счёт стихии духа она может общаться телепатически и управлять.

— Ты забыла ещё упомянуть про её довольно мощный навык исцеления, — добавил я.

— Она вроде не к тебе в госпиталь устраиваться собирается, а в контрразведку, — возразила Катя, а нашего артефактора от этих слов словно током тряхануло.

— К-куда она устраивается? — испуг на лице старика я видел впервые. — Контрразведка? А почему мне сразу не сказали? Она же здесь у меня была!

— Можете не переживать, Альберт Венедиктович, — попытался я его успокоить. — Против вас она ничего не имеет, работайте себе дальше.

— Но она же всё знает! — его лицо вытянулось, а губы побелели.

— Если вы считаете, что там о вас раньше ничего не знали, то вы жестоко заблуждаетесь, — сказал я и улыбнулся. — Это не полиция, а нечто другое, от них ни у кого нет секретов. Так что выдыхайте, успокаивайтесь и давайте вернёмся к амулетам, раз вы говорите, что времени в обрез.

— Так, ладно, лучше иметь довольного знакомого в контрразведке, чем озлобленного, — махнув рукой сказал Поджарский. — Я думаю вот этот подойдёт идеально.

Он подвинул ко мне коробку с относительно неказистым амулетом округлой формы. Красивым его точно не назовёшь, хоть на нём и была россыпь драгоценных камней, но расположены они были хаотично, без изящества.

— Чего ты кислую мину состряпал? — усмехнулся старик. — Сразу видно, не разбираешься ты в них. Этот и стихию огня усиливает чуть ли не втрое, и телепатию делает эффективнее. А что самое главное, улучшает накопление магической энергии. С тем ядром, что у неё есть, она сможет накапливать энергию чувствительно больше и быстрее.

— Тогда берём, — кивнул я и протянул руку.

— Ага, так я его тебе и отдал! — хитро улыбнулся старик. — Вот выполнишь моё поручение, тогда и получишь. За этот амулет и медальон с тебя вот столько.

Он нацарапал на листочке для заметок общую сумму, которая меня приятно удивила, я думал, что он меня совсем без сбережений оставит.

— А что ты думал? — развёл руками Поджарский. — Что я тебя обдеру, как липку, а потом буду иметь дело со спецслужбами? Э нет! Лучше быть у них на хорошем счету, пусть носит и радуется. Почти даром отдаю, по старой закупке материалов. А теперь езжай!

— Куда ехать-то? — поинтересовался я.

— В Лугу, — ответил старик. — Там каменщик знакомый живёт. Талант от Бога. Он такого грифона из чёрного гранита выточит пока ты до него доедешь. Просто сам довезти сейчас не может, со здоровьем какие-то проблемы. А ты сегодня мне если привезёшь, то я его быстро до ума доведу. А пока будешь кататься, этот амулет доработаю и медальон сделать успею.

— Отлично, — улыбнулся я. — Диктуйте адрес.

Точный адрес скульптора я сразу забил в навигатор. Когда выйду на улицу, узнаю, сколько до него ехать.

— До скорого, — махнул я рукой Альберту Венедиктовичу и направился к лифту.

— Сам дорогу найдёшь, — сказал он мне вслед, а сам принялся собирать по ящичкам компоненты для изготовления заказа.

— Саш, отвези меня к Волконскому, — сказала Катя.

— Прямо сейчас? — удивился я и замер на полпути к машине, уставившись на сестру.

— Ну а какая разница, чего тянуть? — пожала она плечами. В отличие от меня, у неё на лице сейчас страха не было, лишь спокойная уверенность.

— Я хотел с тобой пойти к нему, — нашёл я ответ.

— Нам всё равно придётся наедине разговаривать, — покачала Катя головой. — Да не переживай ты так за меня, никуда я не денусь. Не заберёт же он меня на службу прямо сегодня. К тому же ты говорил, что он считает меня слишком молодой для этого.

— Однако Марию он молодой не считает, — недовольно буркнул я.

— Потому что он знает, что она не ребёнок, — улыбнулась Катя.

— И то верно, — пробормотал я, не отрывая глаз от сестры.

— Отвези сейчас и езжай в Лугу, — напористо сказала она. — Ничего со мной не случится, никуда я не денусь, обещаю.

— Ну хорошо, — неохотно сказал я.

Знаю ведь, что она права. Умом понимаю, а сердце покоя не даёт. Надо всё-таки на разум больше надеяться, а не на мышечный орган, гоняющий кровь по организму. Я остановился у ворот усадьбы Зои Матвеевны, Катя чмокнула меня в щёчку, вышла из машины и направилась в сторону крыльца. Ведь прекрасно понимаю, что именно сейчас повода для беспокойства нет, а у самого сердце не на месте. В нелёгком путешествии в сторону правой пятки.

С учётом вечерних пробок, в Лугу добрался только через час. Неужели Поджарский прав и за такой короткий срок возможно выточить из куска чёрного гранита такую сложную фигуру? А может старик надо мной просто прикалывается, и она у него уже готовая стоит? Даже не проверишь. Да мне это и не нужно, главное — результат.

Уже въехав в город понял, что добраться по указанному адресу будет не очень просто. Мастерская находилась в промзоне и ехать к ней пришлось по разбитым грузовиками дорогам, изобилующим огромными лужами. Через одну такую мой микроавтобус практически проплыл, как прогулочный катер. Колёса однозначно ушли под воду почти наполовину и днище машины было в воде.

Наконец я почти добрался до заданной точки, к которой вёл прямой участок дороги метров в двести, состоящий из чистой грязи. Сюда по-хорошему нужен гученичный вездеход, а не микроавтобус. Я выровнял руль, выдохнул и не переключаясь с первой передачи дал по газам, представляя себе, как сейчас завязну в этой жиже и плюхнусь на днище. Однако внешний вид оказался обманчив, под грязью оказалась щебёнка и микроавтобус уверенно и стабильно приближался к железным воротам.

Теперь надо бы выйти из машины и войти в калитку. Я открыл дверь и уставился на жижу, которая окружала мой автомобиль. Если бы было лето, можно было снять ботинки и носки, закатать штаны и вперёд. Пять градусов тепла к этому не располагали, поэтому я сполз с сиденья и чавкнул туфлями в жижу, которая едва не захлестнула через верх. Осторожно переставляя ноги, я подошёл к калитке, которая оказалась заперта. Зато справа нашлась кнопка звонка.

Минут через пять, когда я уже собирался звонить Поджарскому, клацнул замок, калитка распахнулась и мне пришлось отпрыгнуть в сторону от выехавшей прямо на меня тележки с деревянным ящиком. Вёз её молодой парень, по внешнему виду никак не похожий на камнетёса. Он чем-то смахивал на зубрилу отличника, например на Илью, но не на брутального плечистого самца, каким я представлял себе человека, работающего с камнем.

— Это вы от Поджарского? — мелодичным голосом церковного певчего спросил парень, который выглядел уж точно не старше меня. Он глянул на мои ноги и расхохотался. — Куда же это вы в таких туфельках? Сюда только в сапогах надо!

— Альберт Венедиктович меня не предупредил, что у вас немножко грязно, — сказал я, пытаясь поднять ногу так, чтобы туфли не остались в грязи.

— Нате вот, — сказал, как пропел, парень и вручил мне торчавшую из кармана брюк тряпку. — Хоть оботрёте обувь перед тем, как за руль садиться. Открывайте багажник.

Парень в одни руки загрузил ящик в машину, пожелал счастливого пути и ушёл, заперев за собой калитку. Странно, неужели ящик такой лёгкий? Я решил поставить его поровнее, но не смог сдвинуть ни на миллиметр. И это тот самый приболевший скульптор камнетёс? Зашибись он богатырь. У меня даже язык не повернулся спросить у него про здоровье. А как я это потащу к Поджарскому в лабораторию? Буду решать задачи по мере поступления.

Разворачиваться прямо перед воротами я не рискнул, можно ухнуть в болото так, что ни один трактор не вытащит, микроавтобус превратится в батискаф, поэтому я осторожно пятился вплоть до впечатляющей лужи на перекрёстке.

Всю обратную дорогу думал о Кате и о том, как ей можно помочь. Самым высокопоставленным чиновником из моих знакомых был сам Волконский. Насколько я понял, у него какая-то старая дружба с Обуховым. Может возможно из этой связи выцедить что-то полезное? Наверно вряд ли. Может Степан Митрофанович ему и друг, но в государственных делах точно не указ.

Странно, что Катя мне до сих пор не звонит, времени прошло уже немало и я начал переживать. Выехал из Луги, прижался к обочине и набрал номер сестры.

— Ой, Саш, прости! — взмолилась она, как только взяла трубку. — Задумалась, забыла позвонить. Я уже домой еду в такси, подъезжаю.

— У тебя всё нормально? — немного успокоившись спросил я.

— Всё в порядке, — обычным голосом сказала Катя, словно все последние перипетии были лишь странным страшным сном. — Домой приедешь поговорим.

Вздохнув с облегчением, я вырулил с обочины и притопил педаль газа, разбрасывая грязь с колёс в разные стороны.

Швейцар в отделении банка удивлённо уставился на мои туфли, цвет которых за слоем грязи был неразличим. Видимо у него в голове не укладывалось, где я смог в городе столько нацеплять. Я снял со счёта нужную сумму и покатил к артефактору.

Поджарский оказался предусмотрительным. Когда я въезжал во двор, увидел на крыльце двух крепких ребят. Потом появился и сам старик. Он жестами указал мне развернуться и подъехать к крыльцу задом. Я открыл багажник, и парни не без труда извлекли деревянный ящик. А тот начитанный парень грузил его один!

— Спасибо, Саш, — довольно улыбаясь сказал Поджарский. — Выручил. В дом не пущу в такой обуви, постой здесь, сейчас я всё принесу. Медальон ешё тёпленький даже.

От артефактора я домой не ехал, а летел. Пару раз на перекрёстках мне настойчиво гудели клаксонами, но для меня важнее было быстрее попасть домой и увидеть Катю. Пока ехал, звонила Настя, я пообещал перезвонить и бросил трубку.

Маргариту мои туфли повергли в культурный шок. Она предположила, что центр города вновь поглотили болота, на которых его в своё время построили. Я не обращал внимания на её душевные тирады, разметал грязь по прихожей и скинув на ходу пальто ворвался в каминный зал, где всё семейство сидело в креслах перед камином и спокойно пило чай.

Глава 22

Тишина и спокойствие. И потрескивание дров в камине. Я уселся в свободное кресло и взял в руки чашку с чаем, которую мне передала мама. Все сидели молча, пили чай и смотрели в камин, словно там шла интересная телепередача, или балет «лебединое озеро».

— И какие у нас новости? — не выдержал я.

Мне до сих пор было дискомфортно от того, что на фоне всеобщего напряжения в последние дни, сейчас все ведут себя, как ни в чём не бывало.

— Да в целом всё неплохо, — первым отозвался отец. — К нам устроились двое новых лекарей, теперь работа наладится. По поводу их обучения методу тонких потоков можешь не переживать, мы их сами обучим. Ну а если не справлюсь, тогда тебя попрошу. Но думаю, что обойдёмся. Борис Владимирович себе ученика подобрал по моей просьбе, неплохой парень, старается. Не такой талант, как Катя, конечно, но очень неплохой для стажёра.

Я замер с чашкой чая в руке и внимательно смотрел на отца, ожидая момента, когда его прорвёт, но этого не происходило. Я бросил взгляд на мать, пытаясь уловить в выражении лица какую-то скрытую тревогу, но нет, совершенно спокойна и задумчива, обычное её состояние во время вечерних посиделок. Ничего уже не понимая, я перевёл взгляд на Катю. Сестрёнка как бы невзначай приложила палец к губам и едва заметно подмигнула.

Теперь всё встало на свои места. Рыбки водят хоровод вокруг пальца. От сравнения родителей с послушными золотыми рыбками, у меня внутри всё похолодело. Я бросил на сестру обвиняющий взгляд, но она покачала головой и пожала плечами. Такой пантомимой можно ещё долго заниматься и не искать логику в жестах, но мне уже хотелось с ней по нормальному поговорить. Однако нарушать сейчас эту семейную идиллию, пусть и созданную искусственно, совсем не хотелось. Уже несколько дней я не видел родителей в таком спокойном и расслабленном состоянии, желание было даже не дышать, чтобы это не испортить.

Мы даже ещё поговорили о городских новостях, что говорят люди о строительстве нового медицинского университета, об общей тенденции к повышению рейтинга клиник, начавших применять метод тонких потоков.

— Видел сегодня рекламу нового сосудистого центра Боткиных, — сообщил отец, допивая чай и снова посматривая на чайник. — Судя по адресу, это перепрофилировалась одна из небольших клиник Серафима Павловича. Ты об этом что-нибудь слышал?

— Да, — сказал я и кивнул. — Андрей хорошо освоил техники работы с атеросклерозом. Он говорил мне, что они с отцом будут открывать сосудистый центр, но не думал, что они сделают это так быстро, молодцы.

— Ты не видишь в этом конкуренции? — удивился отец.

— Нисколечко, — улыбнулся я. — Даже наоборот. Наладят работу и нам можно будет немножко вздохнуть. Таких больных слишком много, чтобы всех вылечить в нашем госпитале. К тому же из-за наплыва сосудистых пациентов мы практически забыли о других проблемах. Нам же нужно расширять сферы деятельности, находить другие малоизученные заболевания и пути их излечения, разрабатывать новые методики.

— Это как раз и ждёт тебя в университете, — улыбнулся отец. — Уверен, что тебя ждёт много новых открытий, а здравоохранение Российской империи в корне изменится. Наверняка найдётся много недовольных, у которых золотишка в карманах поубавится, но в целом для людей это однозначно хорошо. На миллион благодарных лишь сотня ненавистников, я думаю, что это отличный результат. А без негатива не обходятся даже те, кто ничего не делает.

Разговаривая с отцом, я начал успокаиваться. Если я правильно догадываюсь, Катя подействовала на родителей, чтобы они успокоились. Так-то хорошо, состояние хронического стресса и тревоги никому на пользу не идёт, но факт отрицания реальности тоже приносит дискомфорт. По крайней мере мне. На меня сестра решила не распространять своего влияния, я всё помню и осознаю, но то, что рядом все угомонились и ведут себя, как раньше уже подействовало на меня благотворно, тревожность почти ушла.

И на фоне относительного спокойствия разум заработал по-другому. Вспомнил про обещанную Поджарскому шляпу, сожжение которой он возможно уже и простил, но я ему её всё-таки куплю, надо поддерживать со стариком хорошие отношения, возможно ещё пригодится и не раз.

Время близилось к ночи и семейство начало потихоньку рассасываться по своим комнатам. Пантелеймон пришёл наводить порядок в камине, Маргарита помогала Настюхе убирать всё, что осталось после чаепития, а мы с Катей поднимались по лестнице на второй этаж. Я уже хотел сказать ей, что надо поговорить, но в этот момент обернулась мать, стоя у своей двери и задала дочери какой-то вопрос по учёбе, поэтому я повернул в сторону своей комнаты, пожелал всем спокойной ночи и закрыл за собой дверь.

Попробую тогда, как в прошлый раз, подожду пока родители уснут, а бессонницей сегодня они вряд ли будут страдать, а потом тихонько постучусь к Кате. Прошло минут двадцать, за это время я передумал кучу всяких не очень приятных мыслей, как вдруг у меня в голове возник образ: Катя сидит на кровати под шалашиком из одеяла, выглядывает оттуда и жестом зовёт к себе. Образ был настолько чётким, что я сразу догадался о его происхождении, это она меня так зовёт на разговор.

В коридоре темно и тихо, новые доски пола не скрипели, к двери сестры я подошел абсолютно беззвучно. Смысла стучаться не вижу, просто осторожно вошёл, беззвучно закрыв за собой дверь. Возникший в голове образ я видел сейчас своими глазами. Сел рядом с Катей, она накрыла нас одеялом. Всё, как в детстве.

— Думаю, ты правильно сделала, — прошептал я.

— Ты по поводу родителей? — уточнила она.

— Да, — ответил я. — А то они совсем извелись уже. Я уже боялся, что у мамы будет нервный срыв.

— Зря ты о ней так думаешь, — усмехнулась Катя. — Она при желании может взять над собой контроль и успокоиться. А вот отец не может. Хоть он и старается не показывать вид, но переживал не меньше. Я больше даже ради него это сделала.

— Спасибо тебе, — тихо произнёс я. — И спасибо, что на меня твои чары не подействовали.

— Я же видела, что ты переживаешь, но держишь себя в руках, поэтому не стала.

— Как прошла беседа с Волконским? — спросил я.

— Немного неожиданно, — чуть громче прошептала Катя. — Подробностей сказать не могу, потому что принесла клятву о неразглашении, но суть сильно отличается от всего, что я предполагала, да и все мы. Одно могу с уверенностью сказать, что пока всё остаётся на своих местах. А то я уже начала переживать, что не увижу твою свадьбу.

— Уже хорошо, — прошептал я. — Но мне почему-то кажется, что в покое тебя не оставят несмотря на то, что Мария сказала, что отвоевала твою свободу. Поедешь, кстати, со мной в среду её поздравлять?

— Обязательно, — ответила Катя. — Давай сразу после работы. Надо бы с собой обязательно взять Виктора Сергеевича и Валерия Палыча,

— Это да, оба потом не простят, что мы их с собой не взяли, — сказал я, потом, собравшись с духом задал вертевшийся на языке вопрос: — ты мне вот что скажи, так ты остаёшься?

— Говорю же, пока что да, а дальше видно будет, — вздохнув сказала Катя. — Пока что всё будет как раньше.

— Надолго? — не удержался я.

— Я пока ничего не могу ответить тебе на этот вопрос, а врать не хочу, — прошептала Катя. — Я прекрасно знаю, что тебе можно доверять, но я и правда не знаю, что сказать. Надеюсь, ты не обижаешься по поводу моего воздействия на родителей?

— Немного некомфортно от осознания, что ты на такое способна, но так и правда пока будет лучше, — ответил я. — Только об одном тебя прошу, не исчезай внезапно. Когда я буду понимать, что происходит, мне будет не так больно.

— Я поняла, — тихо прошептала Катя. — Я люблю тебя, братик!

С этими словами Катя внезапно обняла меня, уткнулась в плечо и тихо разрыдалась. Я тоже обнял её и тихонечно гладил по голове, чувствуя, как слёзы текут по моей щеке. Ей надо сейчас выплакаться. Возможно, это в последний раз, а потом характер закалится настолько, что слёзы будут неуместны. А может и нет.

— Спасибо тебе, Саш, — сказала Катя, успокаиваясь и вытирая слёзы с лица. — Это даже лучше, чем мамины восстанавливающие сеансы.

— Всегда пожалуйста, — тихо сказал я. — Готов помочь в любой момент.

Наверно сейчас только окончательно для себя понял, что привязался к ней скорее, как к дочери, а не как к сестре. По возрасту она как раз подходит. Дочери, оставшейся в том мире без меня примерно столько же. Только она теперь обходится без меня. Я не могу ни порадоваться за неё, ни утешить. И эта мысль меня внезапно накрыла тяжёлой бетонной плитой.

— Саш, ты чего? — спросила через какое-то время Катя.

— Ничего, — встряхнувшись пробормотал я. — Всё нормально. Я, пожалуй, пойду, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказала Катя, чмокнув меня в щеку.

Я ещё раз обнял её, выбрался из-под одеяла и на цыпочках пошёл на выход. Перед тем, как закрыть за собой дверь, помахал ей рукой, она ответила тем же. Уже входя в свою комнату, подумал, а ведь она легко могла бы прочитать в моей голове причину моего внезапного ступора, но не стала. Видимо решила сама для себя этого не делать. Наверно в этом и выражается доверие? Или уважение? Возможно. Но иногда даже нужно залезть в голову близкому человеку, чтобы ему помочь, так как он не хочет всего говорить, чтобы не сделать больно тебе.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, которые всё равно сейчас никакой пользы не принесут, я занялся ежедневным вечерним ритуалом прокачки ядра с помощью золотого амулета. Теперь я смело активировал седьмую ступень. Вместо тяжести и дискомфорта, которые непременно почувствовал бы, сделай я это месяц назад, сейчас по телу разлилось приятное тепло и началось покалывание в кончиках пальцев.

Ядро на регулярные тренировки отвечало благодарностью в виде планомерно увеличивающегося объёма и вместимости. Про сосуды я тоже не забывал, заставляя циркулировать по ним мощные потоки энергии. Продолжая заниматься в том же темпе, я довольно быстро смогу достигнуть уровня Захарьина или Гааза. Только в отличие от них я не буду зазнаваться от этого факта, а буду щедро делиться информацией со своими учениками, которых планирую воспитать и обучить очень много.

Виктору Сергеевичу о предстоящей в среду поездке в загородное имение Насти я сказал утром, встретившись с ним в коридоре перед манипуляционной, а Валере позвонил часов в десять, чтобы не попасть на какое-нибудь утреннее совещание.

— Привет, Саш, — услышал я в трубке его запыхавшийся голос. — У тебя что-то срочное?

— Умеренно, — сказал я. — Я похоже не вовремя? Ты от кого-то убегаешь? Помощь нужна?

— Да ну, какая помощь? — рассмеялся Валера. — Я просто в цеху сейчас, залез по вертикальной лестнице на эстакаду над внезапно прекратившей работать плавильной печью.

— Ничего себе! — удивился я. — Как-то по-другому представлял себе работу инженера в конструкторском бюро.

— Да вот, Саш, — вздохнул Валера. — Некоторые вещи приходится самому делать, потому что работники не всегда понимают, что я от них хочу. А ты чего хотел?

— Завтра постарайся освободиться пораньше. Желательно часам к четырём, — сказал я.

— Завтра? — удивился он. — А что завтра будет?

— Боевому магу в этом мире исполнится шесть лет.

— Ого! — усмехнулся Валера. — А я уже и забыл. Значит сегодня с этой печью до ночи возиться буду, чтобы завтра она мне точно мозги не выносила. Ровно в четыре буду у тебя!

— Отлично, — улыбаясь сказал я. — Тогда больше не отвлекаю, до завтра. Печке привет.

— Обязательно передам, — хохотнул Валера. — Плюну на раскалённую поверхность, пусть знает наших.

Следующей я позвонил Насте, придержав пытавшегося войти пациента.

— Ну надо же! — воскликнула Настя. — Какие люди! Ты уже как ясно солнышко в сезон дождей! И по какому поводу сегодня прояснилось?

— Виноват, исправлюсь, — улыбнулся я. — Но у меня на то были веские причины, потом расскажу. Хотел тебя предупредить по поводу среды, хотел сразу после работы поехать к Марии, поздравить с днём рождения.

— Ой, а я забегалась и совсем забыла, — честно призналась Настя. — Хорошо, что ты помнишь. Ты подарок уже придумал?

— Не только придумал, но и уже ношу с собой в портфеле, — гордо сказал я.

— Надеюсь это не кружевное нижнее бельё? — нарочито серьёзным голосом спросила Настя.

— Шестилетней девочке? — рассмеялся я.

— Княгине и боевому магу! — тем же тоном возразила Настя, выдержала паузу, потом тоже рассмеялась. — Шучу, конечно. И что там у тебя за подарок?

Я рассказал ей про боевой амулет и защитный медальон, подробно описав их действие.

— Практичный подарок, — сказала Настя. — Но это подарок от одного бойца другому, а она ведь женщина, хоть и в теле ребёнка.

— Предлагаешь купить ей вечернее платье?

— Потом узнаешь, — ответила Настя. — Жду тебя сегодня после работы.

— Ох, у меня после работы сегодня тоже есть планы, надо Поджарскому шляпу купить.

— Вот вместе со всем и разберёмся, — сказала Настя. — И со шляпой и с подарком.

Закончив разговор, я позвал следующего пациента. Я сегодня немного на взводе, зато дело спорится, опрос происходит быстрее, процесс исцеления увереннее, последующее разъяснения чётче и лаконичнее. По идее всегда надо так работать, но не получается.

Зато благодаря небольшому ускорению у меня получилось сбегать на лекцию Евдокии Савельевны. Я тихонько скользнул в открытую дверь и занял свободное место с краю. Девушка нисколько не смутилась моего присутствия и продолжила читать лекцию. Я невольно залюбовался её манерой преподнесения информации, она читает второй день, а я уже понял, что она прирождённый лектор. Однозначно заберу её отсюда в университет, думаю, возражать она не будет.

Вернувшись в манипуляционную, я на мгновение замер. Увидеть там восседающего на манипуляционном столе улыбающегося князя Волконского я никак не ожидал. Медсестры в кабинете не было.

— Здравствуйте, Михаил Игоревич, — сказал я и приветливо улыбнулся. Не помню, чтобы видел его возле двери, когда выходил. — Какими судьбами? Что-то случилось?

— Официальная версия — контрольный осмотр, — ответил он, перестав улыбаться. — А на самом деле, я хотел поговорить, это не долго.

— Тогда слушаю, — сказал я, разведя руками.

— Вы уже съездили по указанному мной адресу, верно? — спросил Волконский.

— Верно, — кивнул я. — Но, если вы уже знаете, то зачем спрашиваете?

— Что Елена Андреевна сказала Екатерине Петровне? — спросил он, проигнорировав мой вопрос, словно куда-то торопится.

— Не могу знать, Михаил Игоревич, — пожал я плечами. — Разговор был наедине, а Катя нам ничего не рассказывала.

— Она как-то странно себя вела со мной в прошлый раз, — сказал Волконский, внимательно следя за моей реакцией, а я решил свои эмоции не скрывать.

— Моя сестра странно себя вела? — я даже не пытался скрыть своё удивление. — Вы её ни с кем не путаете? Это точно была она? Больше к вам никто не приходил?

— Ваш юмор сейчас не совсем уместен, Александр Петрович, — сказал князь, глядя на меня с недоверием. — А вы не заметили, что после беседы с прапрабабушкой она сильно изменилась?

— Если честно, нет, — ответил я серьёзно. Шутить дальше с таким человеком, пожалуй, не стоит. — Единственное что могу сказать, она была грустной, но это мне кажется вполне объяснимо. Она не горит желанием идти на службу, ей нравится работа в госпитале. Кроме того, она научилась исцелять больные души.

— Это я уже понял на примере Зои Матвеевны. Все, кто её знал раньше, удивляются, как я нахожу с ней общий язык, — сказал князь и наконец улыбнулся. — Я вот о чём хотел вас попросить, попробуйте с ней поговорить об этом. Не прошу доносить мне всё дословно, лишь то, что вам не понравится.

— Очень странная просьба, вам не кажется? — ухмыльнулся я.

— Согласен, — кивнул он. — звучит непривычно. Поговорите с ней. Я так понял, что из всей семьи она вам больше всего доверяет. Это не только в моих, это в общих интересах.

— Ну хорошо, я попробую, — сказал я, думая, как бы ему прозрачно намекнуть, что мне надо работать. С советником императора надо быть деликатным. — Что-то ещё?

— Нет-нет, больше не буду вас отвлекать, — снова улыбнулся Волконский, пожал мне руку и пошёл на выход. — Маякните тогда, когда будут хоть какие-то новости.

Я молча кивнул, и он вышел из кабинета. Я позвал следующего пациента и до самого обеда мне некогда было думать над странной просьбой Волконского.

Глава 23

С пациентами я справился раньше положенного, пообедать решил у себя в кабинете, если кто будет спрашивать из своих, скажу, что были срочные дела. Мне не давала покоя мысль о том, что эта загадочная Елена Андреевна могла особенного сказать Кате и что такого Катя сказала Волконскому, что тот даже ко мне в кабинет пришёл поговорить об этом. Если бы Катя согласилась работать в контрразведке, то он сидел бы довольный как кот и ждал бы подходящего момента, чтобы её привлечь к службе.

Так-то вроде получается, что для её же безопасности будет лучше, если сестра пойдёт в спецслужбы, её там и обучат обращаться с редким даром и защитят от нежелательных и недобрых элементов. Отрицательный момент в том, что она покинет семью и по опыту прапрабабушки мы её больше не увидим или увидим крайне нескоро. А может у них поменялась политика и поэтому нам удалось встретиться с родственницей? Да, папку добыла Мария, но Волконский-то уже подготовил её для вручения нашей семье. Рой вопросов в голове грозил покинуть улей и улететь в неизвестном направлении, так и не получив ответов.

Передо мной на столе остывал обед, к которому я так и не притронулся. Дверь внезапно приоткрылась и в узкую щель просунулся знакомый носик, оценивая ситуацию.

— Заходи, Кать, — сказал я, улыбаясь.

— А ты что это ничего не ешь? — удивилась она, закрывая за собой дверь.

— Не нравится мне всё это, Кать, — сказал я, вспомнив, о чём сейчас думал, и улыбка сразу растаяла.

— Всё не нравится? — удивилась сестрёнка. — И борщ, и пюре с бефстроганов?

— Нет, — рассмеялся я, — с этим всё в порядке. Не нравится то, что сейчас вокруг меня происходит.

— Что-то не так со строительством университета? — попыталась предположить она.

Странно, она ведь может читать мои мысли, как студент методичку, а сама спрашивает совершенно не в тему. Или она блокирует чтение моих мыслей из уважения, как говорила, или нарочно говорит невпопад, имитируя неосведомлённость? Хочет, чтобы я сам озвучил причины своего беспокойства? Катя не тот случай, когда нужно что-то утаивать или недоговаривать.

— Кать, поверь, мне абсолютно нечего от тебя скрывать, так что я нисколько не обижусь, если ты будешь знать, что я думаю, — сказал я после небольшой паузы.

— Знаю, — кивнула она, усаживаясь в кресло напротив меня. — Но я не чувствую необходимости лезть в твою голову. Уверена, что, если что-то на самом деле важное, ты мне сам расскажешь.

— Ты же знаешь, что сегодня ко мне приходил Волконский? — спросил я, хотя кажется знал ответ на этот вопрос.

— Естественно, — улыбнулась она, барабаня пальчиками по подлокотнику. Такое впечатление, что она начала играть в азартную игру и ей это нравится. — И даже знаю зачем. Наивно с его стороны было приходить к тебе с вопросами в госпиталь, когда я здесь. Или он это нарочно сделал, что тоже не исключено.

— У меня скоро мозги закипят, — покачал я головой.

— Одна моя однокурсница говорит, что кашу в голове надо регулярно перемешивать, чтобы не подгорала, — хихикнула Катя. — Но сначала надо найти хорошую ложку, чтобы не погнулась.

— Благодаря своему дару ты можешь знать гораздо больше, — сказал я, принюхиваясь к борщу. Может всё-таки съесть? — может ты поможешь мне отделить зёрна от плевел? О чём говорит и о чём думает Волконский? Я уверен, что ничего плохого он не затевает, это скорее привычка разведчика, скрывать свои намерения или трактовать по-другому, чтобы всех запутать.

— Ну так-то всё просто, — пожала плечами Катя. — Он хочет, чтобы я пришла к нему на службу и повторила судьбу Елены Андреевны, то есть исчезла со всех горизонтов на долгие годы. Все действия с помощью дара делаются исподтишка и в полном секрете. Сокрытие также играет большую роль в защите от противника ценного сотрудника. То есть это как бы и моё спасение, но в то же время и практически постоянное содержание под стражей, ноль свободы и личного пространства. И ещё, по поводу его мыслей, он их при желании может от меня скрыть. Видимо моего навыка пока не хватает, чтобы преодолеть его защиту.

— Тогда как же ты узнала о его приходе ко мне? — удивился я, хотя уже догадывался.

— Он убрал защиту специально, чтобы я знала, — улыбнулась Катя. — Так что ещё под большим вопросом, к кому на самом деле он приходил.

— Я так и подумал, — сказал я, уверенно уминая борщ с пампушками. — Ох уж мне эти шпионские игры. Ну что ж, начинаем шахматную партию. Чур мы за белых и наш ход первый. Цели не врага, но соперника нам ясны, начнём с розыгрыша обороны и главных фигур.

— И какие у тебя идеи? — Заинтересовалась Катя.

— Для начала надо смутить неожиданным ходом, — сказал я, отодвигая от себя пустую тарелку из-под борща и придвигая второе. Чёрт, я даже не спросил, успела ли она пообедать. — Ты будешь?

— Нет, спасибо, — улыбнулась Катя. — Во мне это уже есть. Так что за первый ход?

— У него наверняка есть чёткий план действий, определённая последовательность. Он же со дня на день ждёт Марию в гости, точнее с вещами, — хитро улыбнулся я. — И вот тут он внезапно обнаружит её пропажу. А пока будет чесать тыковку и подключать своих ищеек, забудет на какое-то время о тебе и даст нам время на размышления над следующим ходом.

— И чего же ты хочешь добиться в конечном результате этой партии? — заинтересованно спросила Катя, склонившись вперёд, в мою сторону. — Поставить мат советнику императора?

— Ну это слишком, — покачал я головой. — Попахивает заговором против императора, ну по крайней мере против его первого советника. Главное — не допустить поражения, а вместо чистой победы вполне устроит патовая ситуация. И никто не пострадал и результат достигнут.

— Сложно, — вздохнула Катя.

— Сложно, — кивнул я. — За чёрных играет контрразведка, как никак, а не портовые грузчики. Поэтому каждый ход придётся тщательно обдумывать, и, желательно, обходиться без обмена фигур.

— Ты так хорошо играешь в шахматы? — удивилась Катя.

— Не то чтобы хорошо, но кое-что умею, — ухмыльнулся я. — Осталось только придумать, где спрятать магичку. Впрочем, когда я поведаю ей общий план действий, она вполне сможет придумать сама. Учитывая её непростое прошлое с войнами и придворными интригами, у неё скорее всего богатый опыт в таких делах.

— Однако напомню, что свою войну она проиграла, иначе не оказалась бы здесь, — заметила Катя.

— Я помню, — кивнул я, загружая в рот последний кусочек нежнейшей говядины. — Думаю, что это дополнительно её закалило и сделало сильнее.

— Я уже с нетерпением жду завтрашнего вечера, — хитро улыбнулась Катя. — Она сейчас тоже подключится к стратегии игры, скорее всего она о таком варианте даже не думала.

— С другой стороны, всё может оказаться гораздо проще, — сказал я, ощутив наполнение желудка, когда туда вошёл ещё и компот. — Но оставим это, как запасной вариант. Главное не заиграться, чтобы на нас не начали настоящую охоту, все ходы не должны противоречить закону и здравому смыслу.

— Казавшаяся померкнувшей жизнь обретает новые краски, — сказала Катя, улыбаясь уже от уха до уха.

— Уже хорошо, — сказал я, улыбнувшись в ответ. — Значит начинацию операем.

— Что? — расширила глаза Катя, потом расхохоталась, — а, поняла, начинаем!

— Так, время, — сказал я, взглянув на часы, — пошли работать.

Я встал из-за стола, Катя подбежала ко мне, повисла на несколько секунд, поцеловала в щёчку и убежала. Уже в приподнятом настроении я пошёл читать лекцию, такой настрой гораздо лучше сказывается на передаче важной информации обучаемым. Лекция прошла на ура, вторая — ничуть не хуже. Даже в конце словил аплодисменты за артистизм.

После окончания рабочего дня я решил отвезти Катю домой лично, мне так будет спокойнее.

— А ты потом куда хотел? — спросила Катя, поняв, что я вместе с ней домой не пойду.

— С Настей по магазинам покататься, она хотела Марии подарок подобрать, а я всё ещё в долгу перед Поджарским за сожжённую магичкой шляпу.

— Ясно, — улыбнулась Катя. — Хорошая шляпа была, жалко. Что-то наша миниатюрная княгиня разбушевалась тогда.

— Не все способны вынести характер старика, — усмехнулся я. — Совсем не подарок.

— Чувствую, ты хочешь спросить, но молчишь, — сказала сестрёнка, когда подъезжали к родительскому дому. — Насте можно доверять в любых вопросах. Я раньше тоже в ней немножко сомневалась, учитывая родственные связи с Баженовым, но этот факт для неё скорее досадное недоразумение, она не из этой компании. Именно поэтому я с нетерпением жду вашу свадьбу.

— Ты же сказала, что блокируешь свои способности на мне, — ухмыльнулся я.

— Блокирую, — рассмеялась Катя, — но это у тебя на лице написано, даже в голову лезть не надо.

— А что ещё у меня на лице написано? — поинтересовался я.

— Что ты хороший человек, — подмигнула Катя, перед тем, как открыть дверь. — И всегда добьёшься своего. Поэтому я охотно буду вместе с тобой разыгрывать эту шахматную партию. Всё, пока!

Катя выпорхнула из машины, помахала мне ручкой и побежала домой. Наверно изучать ту самую синюю книгу без названия, которую ей вручила Елена Андреевна. А я со спокойной душой поехал за Настей, предупредив её, когда выезжал.

— Ну покажи хоть, что ты там приобрёл у Поджарского, — сказала Настя, садясь в машину.

Я уже предусмотрел этот вопрос, и коробочка с боевым амулетом лежала под рукой.

— Держи, — я протянул коробочку Насте. — Ну а медальон точно такой же, как у нас, нет смысла показывать.

Настя достала из коробочки амулет, предусмотрительно держа за цепочку и рассматривала его нахмурившись.

— Это точно хорошая вещь? — с сомнением в голосе спросила она. — Вроде бы и из золота и камни настоящие, а смотрится как-то по-дурацки, нет никакой гармонии и изящества.

— У меня он оставил такое же впечатление, — усмехнулся я. — Но, как оказалось, красивое не подходит по характеристикам, а этот — самое то.

— Я хотела присмотреть ей серьги подходящие, чтобы с амулетом сочетались, — Настя вздохнула и покачала головой. — Но теперь не уверена.

— Не переживай, амулет она будет носить за пазухой и его будет не видно, так что серьги можешь выбрать на свой вкус, не подбирая к амулету.

— Тогда поехали в ювелирный, — смирившись сказала Настя.

— Сначала к шляпнику, — возразил я.

— Ах да, — махнула рукой Настя. — Должок за испепелённый реквизит. Поехали к твоему шляпнику.

Я достал из кармана визитку, это оказалось совсем недалеко, всего три квартала, труднее оказалось найти место для парковки на Невском. Настя настояла пойти со мной, чтобы помочь выбрать шляпу.

— Ему нужна определённая шляпа, нет смысла выбирать, — сказал я.

— Вот и возьмёшь не выбирая, а вторую я выберу, — уверенно сказала девушка.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Да, я же ему две обещал.

Нашего приезда Поджарский не ожидал, да и я его не предупредил, поехал на свой страх и риск с намерением сделать сюрприз. И не надо мне сейчас говорить про благие намерения, я по-доброму. В расплату за неожиданность, нам пришлось торчать под дверью минут десять. Когда дверь всё-таки начала открываться и оттуда высунулся удивлённый Альберт Венедиктович, я чуть не рассмеялся, хотя, только что был готов поджечь усадьбу и уехать.

— Ты чего ржёшь, как ненормальный? — тут же осёк меня Поджарский. — Знаешь же, что предупреждать надо. Или ты мимо ехал и резко в туалет захотелось?

— Вот! — сказал я, протягивая ему коробку с точно такой же шляпой, как та, что сожгла Мария.

— И что это? — спросил старик, недоверчиво взяв в руки коробку.

— Розжиг для камина, — усмехнулся я. — Открывайте.

Поджарский сначала внимательно посмотрел мне в глаза, потом на коробку, словно сомневался, стоит ли её открывать и не опасно ли это для жизни. Потом, видимо, вспомнил, что я для него угрозы не представляю и решился.

— Ох, Саша, это же та самая шляпа! — воскликнул он и тут же напялил её на голову. — А я уже сам собирался к шляпнику ехать, вроде тебе простил уже.

— Знаю, — кивнул я. — Но, как не сделать приятный сюрприз хорошему человеку?

От этих слов артефактор растаял окончательно и уже готов был расплыться лужей счастья по прихожей.

— И это ещё не всё! — заявил я, доставая из-за спины вторую коробку. — А это дополнение.

Поджарский открыл коробку и обомлел от счастья. Я даже успел заметить скатившуюся из глаза слезинку, пока он не успел её смахнуть.

— Что ж ты со мной делаешь, Саша? — покачал головой Альберт Венедиктович, крутя шляпу в руках.

— Как что, поднимаю настроение, — сказал я, улыбаясь.

— Точно такую же шляпу мне подарила мама сорок лет назад, — тихо произнёс артефактор, надел шляпу и подошёл к зеркалу. — Это была моя любимая шляпа. Когда я переезжал в этот дом, она где-то потерялась, возможно коробку сдуло ветром из грузовика. Я тогда думал, что поубиваю этих грузчиков, ведь мамы на тот момент уже не было в живых, а шляпа мне напоминала о ней. Ну надо же, эта шляпа точно такая же. Где же ты её нашёл?

— Так у вашего же шляпника, — немного растерянно ответил я.

Это же надо, как Настя угадала с покупкой, я её вообще брать не хотел. Зато Настя вся светилась от гордости, что смогла сделать правильный выбор.

— Надо же, — проговорил, окончательно расстрогавшись, Поджарский. — Сколько раз у него был, а ничего подобного ни разу не видел.

Старик снял шляпу и начал внимательно рассматривать.

— Послушайте, — произнёс он внезапно не своим голосом. — Да это же моя шляпа! Здесь на подкладке сзади инициалы вышиты, П. А. В.! Это мама своими руками вышивала, сказала, что не доверяет такое важное дело швее! Она же выглядит, как новая, откуда она у него? Да ещё и спустя столько времени! Ничего не понимаю. Завтра же с утра поеду к нему, пусть рассказывает, где взял. Спасибо тебе, Саша, утешил старика! Я теперь с этой шляпой спать лягу.

Старик бережно держал шляпу перед собой, любуясь каждым изгибом, смахивал подступающую слезу и мило улыбался. Потом, видимо забыв, что мы здесь, развернулся и медленно побрёл внутрь дома. Бронированная дверь начала закрываться, и мы едва успели выскочить на улицу, чтобы нас не заперло внутри, тогда пришлось бы потревожить ушедшего в себя и в воспоминания старика, чтобы он на выпустил.

— Мне уже самому интересно, откуда у этого шляпника потерянная шляпа Поджарского, — сказал я, когда мы садились в машину.

— Давай поедем спросим, если хочешь, — предложила Настя.

— Нет, я лучше потом у него самого спрошу, будет повод пообщаться и напомнить о приятном, — сказал я. — Наверняка он будет выяснять все подробности.

— Хорошо, что ты меня с собой взял, — сказала Настя.

— Не спорю, — ответил я и взял курс на лучший ювелирный магазин из тех, что я знаю на Невском. — Очень надеюсь, что ты выберешь серьги точно такие же, как Марии в прошлой жизни мама дарила на совершеннолетие. Было бы любопытно увидеть её реакцию.

Глава 24

Настя предупредила своих проживающих в загородном имении слуг, что мы приедем ближе к пяти вечера, чтобы были готовы накрыть на стол. Причём делать это должны были втайне от Марии, чтобы она ничего не подозревала. Тот самый легендарный торт я заказал заранее, мне доставили его в кабинет, и я сразу убрал в холодильник. Теперь я осторожно донёс коробку до машины и поручил следить за его целостностью Виктору Сергеевичу.

Немного удивило, что Валерий Палыч решил поехать отдельно, несмотря на мои уговоры. Очень надеюсь, что он там не заблудится. Хотя, если рядом будет сидеть Евдокия с навигатором, то всё будет хорошо. Я заехал за Настей и направил микроавтобус на юг.

Когда подъезжали к парковке перед крыльцом дворца, открылась дверь и вышла Мария. В этот раз без каравая и без кокошника, в обычной одежде, с выражением удивления на лице. Я заглушил двигатель, и мы втроём вышли из машины, лицо магички вытянулось ещё сильнее.

— Чего это вы? — с недоумением спросила она. — Забыли что-то? Или соскучились?

— Типа ты не догадываешься, да? — произнёс я с упрёком. — Зачем бы нам надо было приехать посреди недели?

— А какое сегодня число? — насторожилась магичка.

— Девятнадцатое, — подсказал я, улыбаясь. — Апреля, на всякий случай.

— А-а-а! Вот оно что! У меня же сегодня день рождения! — обрадовалась Мария.

Мне почему-то её радость показалась не совсем искренней, наверно тоже что-то задумала, а сейчас просто спектакль разыгрывает.

— Ну идёмте в дом тогда, чаю попьём, — предложила она. — Смотрю у вас тортик есть. Даже два.

— Вторая коробка — это не тортик, — поправил её Виктор Сергеевич. — Кое-что более ценное.

— Подарки что ли? — улыбнулась Мария ещё шире, оценивающе глядя на вторую коробку, в которой оказался не торт. — Подарки я люблю.

Магичка вошла в дом, мы вслед за ней, миновав входную группу я понял, что нас водили за нос, как я и подозревал. В прихожей всё было в цветах и шариках, ко дню рождения она готовилась и ждала.

— А слуги мне ничего не сказали, — усмехнулась Настя. — Вот заразы!

— Так ты далеко, а Мария близко, — сказал я. — Вот она и взяла с них обет молчания.

— А я их тут просила по-тихому стол накрыть. Надеюсь, что в итоге не накрыли два в разных местах.

— Вряд ли, — возразил я. — Тогда повара бы взбунтовались. Что-то Валеры не видно, надо бы ему позвонить.

Только я полез в карман за телефоном, как во дворе заверещал настойчивый звук клаксона, словно кто-то летит на пожар. Значит приехал. Все развернулись и снова вышли на крыльцо. Валера поставил машину рядом с моей, помог выйти Евдокии, которая приехала в нарядном платье и зачем-то открыл заднюю дверь. Я уже начал гадать, кто оттуда может выйти, но вместо этого Валера достал с заднего сиденья большую коробку. Это явно не торт, потому что кулинарное изделие такого размера надо нести вдвоём.

— Ну что, мастер боевой магии и порталов, с днём рождения! — прокричал он, пытаясь подняться по мраморным ступенькам с большой коробкой в руках. — Принимай подарок, дальше не понесу!

Валера поставил коробку на крыльцо, облегчённо вздохнул и вытер пот со лба.

— Ты там к столу целого поросёнка что ли принёс? — спросила Мария, с некоторым недоверием осматривая коробку. — Что-то оттуда какие-то странные звуки исходят.

— Ну открывай уже, не томи! — подбодрил её Валера. — Подарок тебя уже заждался.

— Ладно, сейчас посмотрим, — сказала Мария, осторожно открывая коробку сверху. — Ой, Божечки, какая прелесть!

Сложив ладошки вместе и положив на них щёку, магичка рассматривала содержимое коробки, а на глаза навернулись слёзы. Мне уже самому стало нестерпимо интересно, что же там в коробке и я подошёл ближе, заглядывая внутрь.

А в коробке сидел маленький ньюфаундленд, не больше трёх месяцев отроду. Учитывая крупную породу, этот малыш уже был не особо маленьким.

— Забирай, чего ждёшь? — спросил Валера. — Я сначала хотел гигантских тараканов подарить, но решил, что это тебе больше понравится.

— Да, Валер, — всхлипнув сказала Мария. — Пёсик гораздо лучше, чем тараканы. А если я его ещё и говорить научу, то от тебя будет совсем не отличить.

На этом моменте Евдокия издала удивлённый возглас, и я её понимаю. Ведь её кавалера сравнили с собакой, она же не знает некоторых подробностей. Валера лишь посмеялся, успокоил Евдокию и пообещал потом всё объяснить. Я смотрел на Валеру, не выпирает ли что у него из карманов, а может они спрятали в сумочке у Евдокии? Он не он будет, если таракана не привёз. Ладно, подождём.

Мария провела нас в гостевой зал, где был уже накрыт стол, и прислуга искала место, куда пристроить привезённый нами торт. Магичка держала на руках чёрного упитанного щенка, который сразу признал в ней любящую хозяйку и настойчиво вылизывал шею и щеку. Она так и села за стол с ним на руках, не решаясь опустить на пол. Потом попросила слуг закрыть дверь и всё-таки отпустила его погулять. Неуверенной походкой пёсик начал обходить свой новый дом. Правда временный.

Мелькнула мысль, а разрешат ли Марии взять пса с собой? Потом тут же осадил сам себя, куда забирать? Она сама всё будет решать теперь, осталось только донести до неё мой план. Если ей суть понравится, она внесёт в него много ценных предложений. Так что, если мой план осуществится, пёсик будет гулять в другом доме, в своём, но не в конспиративной квартире.

— Хм, а ты оказывается знаешь толк в амулетах, — сказала Мария, рассматривая содержимое преподнесённой ей коробочки. — Инструкция есть? Я вижу, что вещица совсем непростая. Небось целого состояния стоит, пришлось продать последние штиблеты?

— Нет, — рассмеялся я. — Штиблеты на месте и деньги остались. Мне удалось хорошо поторговаться и сбить цену в обмен за услугу.

— Привёз ему лунный камень прямо с Луны? — хихикнула Мария, знакомясь с инструкцией.

— Почти, — усмехнулся я. — Привёз ему грифона из чёрного гранита из Луги.

— А, ну почти с Луны, — хихикнула магичка.

Она надела амулет и активировала. Оглядевшись вокруг, решила выйти в центр зала, где мы сидели.

— А может не надо тут ничего жечь? — жалобным голоском произнесла Настя.

— Да не буду я ничего жечь, успокойся, — отмахнулась Мария и вытянула перед собой руку.

Сначала мелкие язычки пламени появились на пальцах, потом огонь объял всю кисть и воспылал с такой силой, что я даже на расстоянии около десяти метров почувствовал жар.

— Вот это да! — воскликнула Мария, любуясь, как горит её рука. — Вот это я понимаю!

Огонь резко погас и довольная собой магичка, провожаемая изумлёнными взглядами, прошествовала на своё место и, как ни в чём не бывало, обвела всех взглядом.

— А вы чего это? — настороженно спросила она.

— Да я вот думаю, — нарушил я минуту молчания, — какого ляда ты тогда костёр огнивом разжигала? Могла бы горящим пальцем в бумагу потыкать и готово.

— У меня тогда этого амулета не было, Саш, — ухмыльнулась Мария.

— А как же шляпа Поджарского? — спросила Катя.

— Там немного другое, — махнула магичка рукой. — Если бы я испепелила дрова, костра бы не получилось.

— Ну да, точно, — кивнул я. — Ты же говорила про разные способы испепеления. А теперь сможешь такой гримуар и без костра сжечь?

— Легко, — сказала Мария, открывая вторую коробочку. — Ты мне решил подарить свой медальон?

— Это не мой, но точно такой же, — уточнил я. — Так что теперь у тебя будет магический щит и сможешь поражать врагов огнём и молнией.

— Прям универсальный солдат, — усмехнулась магичка, а я про себя подумал: «Хорошо, что не терминатор». Хотя и на эту роль она теперь вполне сойдёт.

Серьги, которые подарила Настя, Марии очень понравились, но совпадений на этот раз не получилось.

— Ничего себе! — воскликнула Мария, доставая из преподнесённой Виктором Сергеевичем коробки книги в дорогой подарочной обложке. — И это всё мне?

— Читай на здоровье! — сказал довольный произведённым эффектом Виктор Сергеевич. — Это сделано на заказ, выбрал лучшие издания из своей библиотеки. Хорошо, что заказал ещё в марте, а то не успели бы сделать.

— Какой ты оказывается предусмотрительный, — покачала головой Мария. — Сразу видно, ручная работа, кожаный переплёт, золотое тиснение. Спасибо, дед Витя!

Когда подарки закончились, мы приступили к праздничному ужину. Пёсик тёрся вокруг стола, и все его тискали по очереди.

— А как ты его назовёшь? — Спросила Катя.

— Валера, — ухмыльнулась магичка. — Как же ещё.

— М-да, — покачал головой Валерий Палыч. — Хорошо, что я ей не таракана подарил. Таракан Валера — это был бы уже перебор.

Мы с Катей с нетерпением ждали окончания ужина, когда появится возможность пообщаться с именинницей в узком кругу. К операции по извлечению Марии из круга гостей я подключил Валерия Палыча, который начал в бурных эмоциях рассказывать, как на новом рабочем месте он наводит свои порядки. Как ни странно, но Настя и Евдокия прониклись наполненным эмоциями рассказом, а Виктор Сергеевич даже задавал вопросы, чему был удивлён и сам рассказчик.

— Короче, — обратился я к Марии, когда мы оказались втроём в коридоре. — По поводу снабжения спецслужб новыми агентами. Надо как-то сломать ход событий. Никто никуда не пойдёт.

— Саш, ты чего? — удивлённо уставилась на меня магичка. — Вопрос уже решённый, мы с Волконским обо всём договорились. Я ухожу в его контору, а Катю оставляют в покое.

— Ага, щас-с! — возразил я. — Это он тебе так сказал, а на самом деле он Катю ждёт и забывать про её существование не собирается.

— Вот же хмырь! — всплеснула руками Мария. — Это точная информация?

— Точнее не бывает, — кивнул я. — Хотел предложить тебе куда-нибудь спрятаться на некоторое время, ему скажу, что ты пропала и пусть они ищут сломя голову. В процессе неудачных поисков я выскажу ему свой вотум недоверия, изображая убитого горем из-за твоей пропажи. Потом уже, основываясь на этом, буду настаивать, чтобы Катя оставалась при мне круглосуточно. Потом ты внезапно найдёшься, а дальше я пока не придумал.

— Вот это закрут, прямо как в прошлой жизни, — улыбнулась Мария. — Придворные интриги с интересным и необычным сюжетом. То есть ты хочешь их ткнуть носом в их несостоятельность, а якобы ты сможешь обеспечить безопасность сестры, свою и мою. Каким образом?

— Катя может засечь любого приближающегося врага на расстоянии, прочитав его намерения, а мы с тобой в качестве боевых магов, сможем отбить атаку или прикончить засланного убийцу.

— Тоже мне, боевой маг, — Мария смерила меня взглядом. — Ты же лекарь, какой ты боец?

— Ты забыла про это, — я достал из-за пазухи и показал ей серебряный медальон. — А ещё моя трость, Катин подарок. Так что я себя в обиду не дам.

— Ладно, убедил, — вздохнула Мария. — Хорошо, исходные данные приняла, обещаю над этим подумать. Только по телефону никаких разговоров и сообщений.

— Естественно, — ухмыльнулся я. — Я знаю, с кем имеем дело.

— Чувствую себя каким-то заговорщиком, — пробормотала Катя. — Не нравится мне всё это.

— Так мы же не затеваем ничего против короны и правительства, — возразил я. — Просто немного поводим за нос Волконского. Тихо, аккуратно, ненавязчиво. Никакой революции и свержения императора. Наша задача — показать, что вместе мы лучше справимся со своей безопасностью. А если возникнет необходимость в ваших способностях в интересах государства, тогда пусть обращаются.

— Ты сам-то хоть понимаешь, что затеял? — спросила меня Мария, глядя исподлобья.

— Пока, видимо, не совсем, — улыбнулся я. — Но отдавать сестру спецслужбам под маской того, что только там она будет в безопасности, я не хочу. А вот когда Катя поможет тебя найти, сможет доказать свою состоятельность, таким образом мы и перед контрразведкой себя оправдаем, когда будем с ними практически бок о бок искать пропажу.

— У меня уже есть некоторые задумки, — сказала Мария, глядя сквозь висящую на стене картину. — Пока не буду озвучивать, надо всё просчитать досконально. Серые будни заиграли яркими красками. Пошли в зал, а то нас все наверно потеряли.

— Общество анонимных боевых магов, — усмехнулся я, когда мы направились обратно.

— Название прикольное, — усмехнулась Мария. — А аббревиатура нелепая. Надо придумать что-то другое.

Когда мы вошли в зал, Валера продолжал что-то вещать, а все остальные хохотали, держась за животы. Кажется, я узнал репризу известного сатирика из моего детства, Валера её неплохо воспроизводил, я бы даже сказал профессионально. Как раз подавали чай и Мария схватила со стола огромный нож, чтобы резать именинный торт. Шестилетний ребёнок с шеф-ножом в руке смотрится эпично, я успел сообразить сфотографировать, когда она уже резала торт.

— Какая же вкуснотень! — сказала Мария, облизывая ложку и косясь на второй кусок. — Если бы от него попа не росла, каждый день бы такой ела. Впрочем, сегодня могу себе позволить, уже целых шесть лет топчу эту землю.

Чаепитие затянулось за неторопливой беседой. Мария сидела задумчивая, улыбаясь периодически своим мыслям. Я улыбался, глядя на неё, а Катя — глядя на меня. Можно сказать идиллия. Только вот надолго ли? Надо ведь умудриться не настроить столь серьёзные структуры и их руководителя против себя. Очень надеюсь, что это возможно и приложу все усилия, чтобы это осуществить. Ну и в конце концов, я же за семью стою, а не заговор против императора устраиваю. Эта мысль меня утешает.

Домой собрались ехать часов в девять вечера, значит дома буду не раньше десяти. Ну ничего страшного, успею и ядром позаниматься и с методичкой по сосудам поработать. По пути обсуждали якобы неосведомлённость Марии о намечающемся празднике, вспоминали подарок Валеры.

— Она воспитает из него настоящего друга и телохранителя, — сказала Катя, мечтательно улыбаясь. — Здорово Валерий Палыч придумал.

— Сам он уже никогда в водолаза не превратится, — сказал я, вспоминая эти моменты с ностальгией, особенно, когда Валера в образе ньюфаундленда вмешался в разборки возле нашего дома. — А так память будет. Главное, что Мария это оценила, похоже она любит собак.

— Ещё как любит, — кивнула Настя. — Ты видел её реакцию? Сколько счастья сразу. На золотые серьги она так не отреагировала.

— Не обижайся на неё, серьги ей тоже понравились, — сказал я. — А с новым амулетом она снова превратилась в грозного боевого мага.

Я отвёз Настю и Виктора Сергеевича, и наконец-то мы с Катей поехали домой.

— Саш, ты ради меня такое действо затеял, — сказала Катя, когда мы остались в машине одни. — Мне даже немного страшно. Я со своей стороны сделаю всё, что смогу. Мой дар потихоньку просыпается и разворачивается, очень хорошо помогает книга, которую дала мне Елена Андреевна. Уверена, что я смогу с ним совладать и не поддаться на провокации со стороны недобрых людей.

— Может ты скажешь мне всё-таки, о чём говорила с тобой наша прапрабабушка? — спросил я. — Я интересуюсь не по просьбе Волконского, он обойдётся без этой информации. Просто хочу знать, что нас ждёт и что можно для тебя сделать.

— Ты можешь не оправдываться, Саш, ты же знаешь, что тебе я доверяю, — начала Катя и задумалась. — Если я правильно понимаю, существует такой вариант, чтобы не исчезать бесследно, работая в подполье под прикрытием спецслужб. И справиться с даром самостоятельно тоже возможно. Так что попытка увильнуть из-под носа Волконского имеет смысл.

— Так может тогда незачем мутить воду, а поговорить с ним напрямую? — предложил я.

— Он такого варианта не рассматривает, — покачала головой Катя. — Человек старой закалки и придерживается общепринятых в узких кругах представлений, какую жизнь должен прожить хозяин душ. Другие варианты ещё надо умудриться до него донести. Думаешь я не спрашивала по этому поводу? Спрашивала и он сказал, что без вариантов. Если ты попробуешь с ним поговорить, а он ответит также, как и мне, то потом твоя затея будет раскрыта в самом зачатке, он уже будет ждать подобного развития событий. А сейчас, когда и я и Мария дали согласие на сотрудничество, он просто спокойно ждёт, когда мы придём.

— И не дождётся, — ухмыльнулся я.

— Не дождётся, — улыбнулась Катя.

Глава 25

Вечером с родителями увиделись только мельком и разбежались по своим комнатам, у каждого были свои планы, которые надо было успеть осуществить перед сном.

Зато изменение настроения, что у меня, что у Кати, мама утром за завтраком увидела сразу. Папа, как обычно, завтракал, читая утреннюю газету.

— Чего это вы сидите такие загадочные? — ненавязчиво спросила мама, посматривая на нас искоса. — Есть какие-то новости?

— Пока нет, — пожал я плечами и тоже бросил взгляд на Катю, та продолжала слегка улыбаясь есть овсяную кашу и мамин вопрос будто не слышала.

Теперь сам осознал, что улыбаюсь и постарался сделать серьёзную физиономию.

— Странно, — сказала мама, ещё раз окинула нас оценивающим взглядом, потом уткнулась в свою тарелку.

Отец глянул на нас на всех поверх газеты удивлённым взглядом, потом снова вернулся к чтению. Мы с Катей справились с завтраком первыми и через минуту уже были в прихожей.

— Даже не пытайся заставить меня надеть шарф, — сказал я Маргарите, хотя она и не собиралась.

На улице прекрасное солнечное утро, безветренная погода и градусник уже показывал плюс десять, а днём будет и того больше. Можно было бы выйти из дома просто в сюртуке, но я на всякий случай накинул тонкий плащ, знаем мы эту Питерскую погоду, которая может поменяться в любой момент. Лёгкую шляпу на голову и на выход.

— Как думаешь, Мария уже что-нибудь придумала? — спросила Катя, когда мы выезжали со двора.

— Уверен, что да, — ответил я, не скрывая улыбки. — У неё скорее всего теперь другая проблема.

— Какая же? — поинтересовалась Катя.

— Выбрать один из тысячи вариантов развития событий, — усмехнулся я. — Она та ещё затейница, наверняка в прошлой жизни окружающим с ней было нескучно. Может быть именно поэтому снесли с лица земли её дворец, чтобы даже напоминания о её существовании не было.

— Да уж, помню, — покачала головой Катя. — Ты рассказывал мне эту мрачную историю. Но мне она кажется доброй, отзывчивой. Как-то всё это не вяжется у меня в голове.

— Возможно произошло переосознание ценностей после перерождения, — предположил я. — После таких передряг бывает, что люди меняются.

— Тогда хорошо, что мы познакомились с такой, а не какой она была, — улыбнулась Катя.

— Но про её прошлое я мало что знаю, может быть я и не прав, — сказал я. — Но то, что жизнь при дворе делает людей изворотливыми, это факт. И, скорее всего, изворотливости ей не занимать. Так что сегодня спокойно работаем и ждём, самостоятельно ничего не предпринимаем. Выбрось пока из головы все мрачные мысли, пусть голова отдохнёт.

— Буду очень стараться — рассмеялась сестрёнка. — Может даже и получится.

— Сегодняшнее утро лучше вчерашнего? — спросила Прасковья, ответив на моё приветствие. — Рада видеть вас в хорошем настроении.

— Спасибо, — улыбнувшись кивнул я. — Всё хотел спросить, как развиваются ваши отношения с Савелием? Всё хорошо?

— Пока что всё отлично! — довольно заявила девушка. — В выходные он познакомил меня с родителями. Очень приятные люди. Мама сначала очень осторожничала и смотрела на меня с подозрением, а потом разговорились вроде и холод растаял. Мы даже вместе в воскресенье сходили в театр, потом в ресторан.

— Предложение-то ещё не сделал? — поинтересовался я. Ответ очевиден, она бы сразу об этом сообщила, но надо же спросить.

— Пока что нет, — ответила Прасковья и в её глазах появилась лёгкая грустинка.

— Немного странно, — сказал я, сделав вид, что удивился.

— Мне кажется, что он хочет сделать, но словно стесняется, — сказала она задумчиво и пожала плечами. — Или сомневается.

— Как мне кажется, если бы он сомневался, то не стал бы знакомить с родителями, — сказал я, чтобы немного подбодрить.

— Надеюсь, что вы правы, — сказала Прасковья и тихонько вздохнула.

— А ты бы обрадовалась, если бы он сделал предложение? — не отставал я от неё.

— О чём вы говорите? — снова улыбнулась девушка. — Конечно! Он хороший, милый, воспитанный, спокойный, работящий. И, похоже, я в него влюбилась по уши. А если бы я не работала у вас, даже не узнала бы о его существовании. Так что за это знакомство я вас должна благодарить.

— Брось, — махнул я рукой, — нет в этом моей заслуги, просто поворот судьбы. Ты не горюй, он и правда вполне может быть нерешительным в таком вопросе. Вот соберётся с духом и сделает это как-нибудь по-особенному.

— Интересно, это как же? — спросила Прасковья, загадочно улыбаясь.

— А я почём знаю? — пожал я плечами. — Я просто предположил, он со мной по этому поводу не советуется. Мне кажется, он достаточно романтичный и фантазия у него работает, так что наберись немного терпения и подожди.

А сам про себя подумал: «Весна пришла, скоро всё будет цвести и решится даже самый нерешительный жених». А вот по поводу подкинуть такую мысль Савелию надо подумать. А что? И ему задачу облегчу, и Прасковье будет приятно. Она девушка хорошая, видная, заслуживает счастья, а я парня лишь немного подтолкну.

— Чего это вы так странно улыбаетесь, Александр Петрович? — спросила Прасковья.

— Да так, — махнул я рукой. — Вспомнил, как Илья сделал предложение Лизе. На поэтическом вечере. Это было великолепно.

— К сожалению, мой Савелий не поэт, — развела девушка руками.

— Не всем быть поэтами, главное, чтобы человек был хороший. А то, что он в таком деле немного нерешительный, наоборот характеризует его с лучшей стороны.

Входя в манипуляционную, я нос к носу столкнулся с Юдиным, который видимо ждал меня, стоя прямо перед дверью.

— Илюх, ты чего? — спросил я. — Что-то случилось? Пугаешь меня.

— Сань, у меня проблема, — тихо пробормотал он.

— Что такое? — глядя на то, как он взволнован, уже начал волноваться и я.

— Я со вчерашнего дня начал работать один, мы разошлись по разным кабинетам с Сальниковым. И, как выяснилось, без прикрытия у меня работать с сосудами не получается. Вчера двоим пациентам устроил синдром ишемической стопы, хорошо хоть от гангрены удалось спасти. Вот пока Сальников меня прикрывал, всё шло нормально, он мне уже неоднократно предлагал, работать по одному, а я всё упирался. Сегодня я сказал в регистратуре, чтобы с меня сняли приём, хочу поработать с тобой.

— Так чего же ты молчал, что у тебя не получается, дружище? — улыбнувшись, я по-дружески хлопнул его по плечу. — Уже давно бы разобрались.

— Да мне как-то стыдно было, — сказал он потупившись. — Ты же на меня надежды возлагал, я должен соответствовать. А я как-то с переменным успехом.

— Ладно, давай не грусти, поработаем вместе тогда, я даже рад буду, что ты рядом, — успокоил я его.

— Правда? — он робко улыбнулся.

— Конечно правда! Глупости говоришь, — усмехнулся я. — И вообще, где тот беззаботный вихрь по имени Илья, к которому я привык? Может быть, у тебя случилось что?

— Есть немного, — грустно улыбнулся Юдин. — Ничего от тебя не скроешь.

— Ну давай тогда рассказывай, — сказал я и глянул на медсестру.

— Я выйду пока, позвоните тогда, — сказала Света и уже пошла к двери.

— Нет-нет! — остановил её Юдин. — Рабочий процесс не должен страдать! Давайте мы лучше в темпе поработаем, а потом поговорим.

— Ну, как скажешь, — согласился я. — Тогда ты чистишь, а я сторожу.

— Отлично! — обрадовался Юдин и довольно потёр руки. — Посмотришь тогда, что у меня не так.

Первый же пациент попался такой, что я и сам бы долго провозился. Почти наглухо забито с обеих сторон от подвздошной до подколенной артерии. Решили начать справа.

Катя погрузила пациента в сон и убежала в кабинет к Виктору Сергеевичу, который позвал её на сложный случай. Илья, как мы уже утвердили, начал снизу вверх, то есть с подколенной артерии. Я расположил ладонь над лодыжками и приготовился отслеживать три артерии одновременно. Процесс начался, но поначалу я не увидел ни одного нерастворённого фрагмента бляшек и хотел уже сказать Илье, чтобы он заканчивал придуриваться, но потом посыпалось как из рога изобилия. Точнее из ящика Пандоры. Я едва успевал отлавливать всё, что летело сверху. Пришлось даже попросить Илью немного притормозить, чтобы растворить эмбол и начинающий нарастать тромб в артерии стопы.

— Слушай, Илюх, давай помедленнее, ты наверно слишком торопишься, — сказал я и приготовился ко второй серии.

— Хорошо, — кивнул он и вернул ладонь на нижнюю треть бедра, где он остановился.

Странно, я думал, что он уже добрался до середины. Ладно, посмотрим дальше. Илья возобновил процедуру и в этот раз эмболы полетели практически сразу, но в меньшем количестве.

— Ещё медленнее, — сказал я Илье.

Количество летящих с кровотоком эмболов ещё немного уменьшилось, но они всё равно были. Ладно, подождём, понаблюдаем. Илья полностью завершил очистку артерий справа, вытер пот со лба и уже собирался переходить на левую сторону, но я его остановил.

— Чтобы я смог понять, что ты делаешь не так, нам нужен третий, — сказал я. — Но такой роскоши мы себе сейчас позволить не можем. Давай тогда я продолжу, а ты понаблюдаешь, идёт?

— Идёт, — кивнул насупленный Юдин, и мы поменялись местами.

В своих силах и возможностях я был уверен, дежурный на артериях голени не нужен. Илья положил свою ладонь поверх моей, и я приступил. Тонкий поток магической энергии устремился в резко суженный просвет подколенной артерии, планомерно убирая атеросклеротические бляшки, изменяя мощность и поток в зависимости от плотности последней. Ни единого фрагмента не ринулось вниз по течению, хотя скорость обработки сосуда была даже выше, чем только что у Юдина.

— Ах вот оно что! — удивлённо воскликнул Юдин. — А я-то думал, что надо просто медленнее и аккуратнее, а тут чуть поторопился, чтобы приём не задерживать и в итоге ничего хорошего.

— А я что, про этот момент ничего не говорил? — удивился и я. — Я же помню, как во время обеда рассказывал, что мы с Евдокией так делаем и гораздо чище стало получаться, а ты где тогда был?

— Блин, Сань, — начал Юдин, виновато потупившись и почёсывая затылок. — Я наверно у Лизы обедал. Когда у неё аврала нет и всё успевает, я обедаю у неё в лаборатории. Наверно и в тот день меня не было за общим столом.

— Так, надо Лизу приучить обедать вместе со всеми, чтобы и ты был на месте, — сделал я вывод.

— Не, ты же знаешь Лизу, она не очень любит в большом обществе, — замотал головой Илья. — Она тогда вообще обедать не будет. Давай тогда я перестану обедать у неё, чтобы ничего не пропускать.

— А как же она на свадьбе будет? — развёл я руками. — Там народу будет гораздо больше, чем в комнате отдыха в обеденное время.

— Это одна часть проблемы, — нахмурился Илья. — Давай потом.

— Ладно, тогда продолжаем, — сказал я и вернул ладонь на проекцию поверхностной бедренной артерии в середине бедра.

Илья продолжил наблюдать, пока я продвигался по артерии вверх, а я думал про себя — «не было печали, так нате, получите». Я, естественно, замечал некоторую замкнутость Елизаветы, но она вроде у меня на глазах превращалась в бизнес-леди, так что же пошло не так? Мы уже и её дедушку вывели в люди. Он не раз, кстати, приезжал уже посмотреть на её рабочее место, даже после того визита, когда она расплакалась.

Мы закончили с этим пациентом, Катя привела его в сознание, потом позвали следующего, Илья изъявил желание ещё понаблюдать, я не возражал, всё равно сегодня должен был работать один, не беда. Вот только словить окошко в приёме никак не получалось, пациенты шли сплошной чередой, некоторые пришли пораньше, и мы решили лучше ускориться, а тогда уж перед обедом поговорить.

После третьего пациента Илья сказал, что готов попробовать сам, я не стал возражать, по-любому придётся делать это самостоятельно, так пусть лучше начнёт под моим контролем. Когда он вник в методику, пошло намного лучше, теперь я ловил лишь единичные фрагменты, а не десятками, как раньше. О каждом я говорил Илье, он вздыхал и продолжал, каждый раз улучшая результат. Ближе к обеду стало получаться вполне достойно. Во время очистки последней артерии, я не обнаружил ни одного эмбола.

— Ну вот, совсем другое дело, — кивнул я. — Теперь ты готов работать самостоятельно. Только всё равно по началу советую не торопиться, пока не набьёшь руку и не будешь уверен. Если хочешь, завтра ещё поработаем в паре.

— Думаю, не надо, — покачал он головой. — Я справлюсь.

— Тогда выкладывай, что там у вас произошло, — сказал я и кивнул Свете, чтобы она вышла.

— Я ушла на обед, — сообщила Света и вышла из кабинета, а я выжидательно уставился на Илью.

— Тут сложно всё оказалось, — пробормотал Юдин, глядя в окно. — Началось с того, что Лиза хочет на свадьбе быть в небесно-голубом платье. Мне как-бы не столь важно, главное, чтобы ей нравилось. Но упёрлась моя мама. Она высказала Лизе все свои аргументы, но та ей ничего не ответила, просто замкнулась. Потом так и молчала, пока мы не ушли от моих родителей.

— Ты спросил у неё, почему она хочет именно в голубом? — спросил я.

— Несколько раз пытался, но она всё время уходит от темы и вообще потом разговаривает неохотно, — сказал Илья и совсем поник. — Я боюсь, как бы вообще свадьба не отменилась.

— Ну это уже совсем непорядок, — сказал я, почёсывая макушку, чтобы расшевелить умную шестерёнку. — А с мамой разговаривал на эту тему, может она уступит?

— Та тоже упёрлась, — вздохнул Илья. — Говорит, что белый — цвет невинности и чистоты и невеста обязательно должна быть в белом.

— Тогда чёрный костюм жениха — это символ траура что ли? Скорбит по утраченной холостяцкой жизни? — хохотнул я, понимая, что не совсем уместно.

— Не смешно, — буркнул Илья, глядя на меня исподлобья.

— Согласен, — кивнул я. — Извини. Ну надо же искать какой-то компромисс.

— Я пытался, — чуть не плача сказал Илья. — У меня ничего не получается.

— Могу и я поговорить и с Лизой, и с твоей мамой, но это будет смотреться как минимум странно, не находишь?

— Будет, поэтому не вариант. А сам я уже отчаялся. Мы с Лизой говорим теперь о чём угодно, кроме свадьбы. Она старательно избегает этой темы и меня это откровенно пугает.

— Так, давай рассуждать логически, — сказал я, сел на подоконник и уставился в окно на зеленеющую клумбу, скоро распустятся первые цветы, а у нас свадьба под угрозой. — Белое свадебное платье невесты уже устоявшаяся традиция и твоя мама, с одной стороны, права. Но почему бы не уступить этот выбор невесте? Я не понимаю.

— Ну вот такая она у меня упёртая, тебе ли рассказывать, — сказал Илья и тяжко вздохнул.

— Ладно, давай попробуем подойти с другой стороны, — предложил я. — Лиза принципиально хочет небесно-голубое, наверно у неё на это есть какие-то причины, а не просто так, она девушка продуманная и основательная, пальцем в небо тыкать не будет. Есть какие-нибудь рабочие версии на эту тему?

— Пока ноль, — признался Илья.

— Так, — произнёс я и опять пошевелил шестерни в голове. — Ты же в курсе, что её родители трагически погибли, если я ничего не путаю, когда она была ещё маленькая.

— Ну да, — кивнул Илья. — Поэтому её и воспитывал дед. Большое спасибо, кстати, в последнее время он сильно изменился в лучшую сторону. Тут Катя молодец.

— Да, Катя молодец, — покачал я головой и вбил себе ладонью в лоб пытавшееся смыться озарение. — Катя-то молодец, а я нет!

— Чего это ты? — нахмурил брови Илья.

— Да у меня уже появилась версия, почему она хочет платье именно такого цвета, но не спросишь же у неё это напрямую. Если попросить деда, чтобы он её спросил, то она почует неладное, а вот если привлечь Катю, то всё можно узнать и исправить.

— Ты хочешь сказать, что Катя сможет покопаться у неё в голове так, что она не заметит? — выпучил глаза Юдин.

— Только тс-с! — сказал я, приложив палец к губам.

— Могила! — торжественно заявил Юдин, а у самого улыбка расплылась до ушей. — Неужели всё так просто?

— Надеюсь, — улыбнулся я ему в ответ. — Скажи Лизе, что мы с Катей придём к ней на чай после обеда, чтобы обсудить перспективы развития производства.

— С Катей обсудить? — удивился Илья.

— А почему бы и нет? — усмехнулся я. — Короче, придумай что-нибудь. Иди обедай с ней, а я с Катей подойду чуть позже, пообедаю со всеми.

Глава 26

Мы с Катей перекусили по-быстрому, первыми встали из-за стола и пошли на третий этаж.

— Хорошее дело ты затеял, — усмехнулась Катя, когда мы поднимались по лестнице. — А я там ещё ни разу и не была, заодно и посмотрю.

— И лишнее занятие помогает отвлечься, да? — спросил я.

— Это точно, — отозвалась сестра. — И интенсивный рабочий день тоже хорошо. Кстати, я хотела тебе сказать, надо бы подыскать ещё мастера души, а то у нас штат вырос и мне одной бывает тяжеловато. Да и вообще.

— Да и вообще ты скоро вместе со мной перейдёшь работать в университет, ты это хотела сказать? — спросил я.

— Именно это, — рассмеялась Катя. — И больше ничего другого.

Когда я нажал на кнопку звонка, дверь в лабораторию открыл Юдин и изобразил шутовской поклон, почти коснувшись рукой пола.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — произнёс он нараспев.

— Ну хватит уже, Илья! — смеясь воскликнула подошедшая Елизавета. — Дай им уже пройти.

— А кто ж мешает-то? — спросил Юдин, ловко отпрыгнув в сторону и обеими руками указывая нам направление движения.

— Шут, — тихонько сказал я, когда проходил мимо него, чтобы услышал только он.

— Ага, — кивнул он и жизнерадостно улыбнулся. Видимо так радовался, что скоро возможно его проблема разрешится, а может и тому, что я игру оценил.

Лиза поставила на стол наверно все кренделя и пряники, какие только были у неё в запасе. Из большого расписного чайника наполнила четыре чашки и пригласила садиться. Мы вели непринуждённую беседу, а Илья всё ёрзал на стуле, ожидая, когда же Катя приступит к процедуре. Только я и она знали, что процедура-то уже идёт, ей не требовалось теперь физического контакта, чтобы проникнуть в память Лизы. С одной стороны жутковато, с другой — я рад, что это моя сестра, а не кто-то другой. Есть правда одно омрачающее обстоятельство, но с ним, я надеюсь, мы скоро решим вопрос.

Когда мы с Катей встали, чтобы уходить, у Юдина в глазах читался немой вопрос и возмущение.

— Кстати, Илья, — обратился я к нему, чтобы у него не успело вырваться изо рта ничего лишнего. — У меня к тебе есть вопрос по работе, заскочу к тебе между лекциями. А теперь мне пора, студенты ждут.

— А меня пациенты, — сказала Катя и мы дружно слиняли из лаборатории.

— Получилось? — спросил я у сестры, когда мы достигли второго этажа, а ей надо было идти дальше, на первый.

— Да, потом скажу, — ответила Катя, бросив взгляд вверх, откуда, судя по шагам, уже приближался Юдин.

В перерыве между лекциями Илья уже ждал меня в коридоре возле аудитории.

— Так я не понял, Саш, — взволнованно начал Юдин, — почему Катя так ничего и не сделала?

— Кто это тебе сказал? — усмехнулся я. — Мы перешли на новый уровень, всё прошло, как по маслу.

— В смысле? — удивился он. — Ты хочешь сказать, что всё получилось?

— Получилось, — ответила за меня, подошедшая вовремя Катя. — Я, пожалуй, сама скажу. У Лизы остался в голове образ матери, когда она видела её в последний раз. Та была в платье небесно-голубого цвета. Она обняла дочь, поцеловала и сказала, что скоро вернётся, а сама не пришла. И на следующий день тоже. А потом Лиза узнала, что мамы больше нет и этот образ остался с ней на всю жизнь, как последнее воспоминание. Так что вот вам и ответ, для неё такой цвет свадебного платья очень важен, словно мама с ней в этот важный для любой девушки день.

— Понял, Илюха? — обратился я к нему. — Поговори с мамой, она должна проникнуться и понять. Насколько я помню, она очень сентиментальная, войдёт в положение.

— Спасибо вам, ребята! — сказал Юдин и совершенно неожиданно всхлипнул. — Простите, я тоже очень сентиментальный. Это так трогательно.

— Так, только не реветь! — строго сказал я. — Возьми себя в руки и иди работай. В ближайшее время поговори с мамой и найди способ свести их с Лизой вместе. Она при разговоре с будущей снохой расчувствуется ещё больше, как к родной дочери будет к ней относиться.

— Точно! — воскликнул Илья, задрав к небу указательный палец. Потом развернулся и убежал вприпрыжку.

— Спасибо тебе, Кать, — сказал я.

— Не за что, — махнула рукой сестра. — Было бы здорово, если бы мне приходилось использовать свой дар только для таких дел.

— Это точно, — пробормотал я себе под нос и вошёл в лекционный зал, куда уже стекались студенты.

После работы я заехал за Настей. У нас была намечена целая культурная программа, которая начиналась, только не смейтесь, с любования процессом строительства университета. И как обычно водится, пока мы, раскрыв рот, смотрели на резко выросшие стены, рядом материализовался Шапошников.

— Давненько вы не появлялись в наших краях, Александр Петрович, — в шутливом тоне произнёс строитель. — Видимо характер вырабатываете?

— Шутить изволите, Николай? — усмехнулся я. — Да я бы каждый день после работы сюда приезжал, а по выходным торчал бы здесь с утра и до вечера. Просто дел слишком много в последнее время. Расскажите лучше, как идут дела? Никаких больше сбоев не было? Как тогда со сваями.

— Обижаете, Александр Петрович, — покачал головой Шапошников. — Всё идёт тихо и гладко. Насчёт тихо я наверно погорячился, грохота тут хватает. Как видите, пока строительство самого университета приостановили, чтобы быстрее достроить доходный дом, чтобы было где жить преподавателям, едущим издалека. Тут сегодня, кстати, сам Обухов был, давал всякие ценные рекомендации. Изображал из себя опытного строителя, а сам в этом мало что понимает. Но я не стал его разубеждать.

— Надеюсь ты ему не нагрубил? — спросил я улыбаясь.

— Что вы, Александр Петрович, я не враг своему здоровью, — хохотнул Николай. — Я его охотно выслушал, не забывая вовремя кивать, а выводы сделал свои. Вся рабочая сила перемещена на доходный дом, а пока его будут отделывать, продолжим строить основное здание, финал уже не за горами. Вместе с внутренними работами к началу июня можем успеть.

— Так тут же немного осталось? — удивился я. — Думал, что до середины мая управитесь.

— Не-е-е, господин хороший, так не выйдет, — покачал головой Шапошников. — Самое трудоёмкое здесь будет наружная отделка и внутренние работы. Мне из управы принесли сметы на это на всё, когда увидите результат — закачаетесь.

— Сметы по отделке из управы? — спросил я, вскинув брови.

— Ну да, Обухов их как раз и передал, — кивнул Николай, смутившись моей реакцией.

— Ну раз Обухов сам лично передал, то я спокоен, — ответил я, довольно улыбаясь. Мэтр подсуетился, даже ничего мне не сказав. Золотой человек. — Значит всё будет как надо. Да ещё и такой мастер, как ты будет выполнять задание. Можно спать спокойно.

— Что, больше до открытия не придёте? — с ехидцей спросил Николай.

— Не получится, — я улыбнулся и покачал головой, — ноги сами приведут.

После любования рождающимся из котлована университетом, мы с Настей решили пройтись пешком, оставив машину на парковке неподалёку от стройки.

— Смотри, у сирени уже почки распускаются, скоро зазеленеет здесь всё, — сказал я, вдыхая носом тёплый весенний воздух с запахом просыпающейся природы. — И расцветёт.

— Смотри-ка, — обратила моё внимание Настя, — садовники уже начали клумбами заниматься, уже красиво становится.

— Совсем скоро здесь будут прогуливаться наши студенты, — добавил я. — Уверен, что Таврический сад будет их любимым местом для отдыха.

— Тогда его в ближайшее время народ переименует в медицинский, — усмехнулась Настя. — Больше, чем уверена, что днём они тут будут гулять в белых халатах в перерывах между лекциями.

— А как же, обязательно! — рассмеялся я. — Без этого никуда. Сколько нам в институте ни говорили, что нельзя в халате по улице ходить, да кто бы слушал. Лишь станет потеплее и в окрестностях медгородка белых халатов было больше, чем одуванчиков.

— Ты хоть со мной поделись, что там у вас происходит? — спросила Настя после некоторой паузы, за время которой мы пересекли Таврический сад. — Как к прапрабабушке съездили?

— Ох, — покачал я головой, — это интересная история и в то же время странная.

Я рассказал с умеренным количеством подробностей о нашей поездке и общении с родственницей, о разговоре Кати с ней и с Волконским, поведал и о своей затее с небольшой махинацией.

— Ох, — произнесла Настя, дослушав про игру с контрразведкой, — я теперь спать не буду, пока всё не закончится.

— Думаешь, зря мы это затеяли? — спросил я.

— Причина ясна и оправдана, — сказала Настя и вздохнула. — Просто не тот соперник, с которым стоит тягаться.

— Я это прекрасно понимаю, — кивнул я. — Но не вижу других вариантов. Мы не планируем чего-то противозаконного, просто хотим доказать, что правила можно изменить в индивидуальном порядке.

— Я прекрасно понимаю и Катю, и тебя, — грустно улыбнулась Настя. — И понимаю, что ты не хочешь сделать ничего плохого, но всё равно всё это очень волнительно. Но уже интересно.

— Вот и хорошо, что интересно, — сказал я и улыбнулся. — Это правильный настрой.

— Если я смогу чем-то помочь, только скажи, я всегда рядом.

— Спасибо тебе, — сказал я, приобнял её и поцеловал.

— А ради этого я готова повторять сто раз в день, что я всегда рядом, — улыбнулась Настя, глядя мне в глаза. — Даже не верится, что ты скоро станешь моим мужем и мы будем жить вместе.

— Кстати о свадьбе, — сказал я и даже остановился. — А как ты будешь выбирать свадебное платье? Да, я знаю, что жених не должен видеть платье до свадьбы, но, может тогда Катя тебе поможет?

— А этот вопрос как раз-таки уже решён! — сказала Настя и рассмеялась. — В моём дворце достаточно мест, где его спрятать, даже не пытайся искать.

— Да я и не собирался, — улыбнулся я. — А с кем ты выбирала?

— Мы с Лизой вдвоём, как две сироты бегали по магазинам и ателье, — сказала Настя. — В итоге сшили под заказ.

— А какого цвета платье заказала Лиза? — спросил я.

— А ты что-то об этом уже знаешь? — насторожилась Настя.

— Знаю, что она хотела быть в небесно-голубом, — ответил я. — Но на этой почве возникли разногласия с мамой Ильи. Причём довольно серьёзные.

— О, Боже! — произнесла Настя и нахмурилась.

— Так какое заказала Лиза? — снова спросил я.

— Такое и заказала, — пробормотала Настя. — И что теперь делать? Она мне об этом ничего не сказала. Я скажу ей, чтобы заказала белое.

— Не закажет, — покачал я головой.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Настя.

— Я просто знаю, почему она хочет именно такое платье на свадьбу, в таком и пойдёт, вопрос с мамой Юдина почти улажен, уверен, что она проникнется и поймёт.

— Я что-то об этом не знаю? — поинтересовалась Настя.

— Лиза в последний раз видела маму в платье такого цвета, — сказал я. — Поэтому для неё это настолько принципиально.

— Как я её понимаю, — тихо произнесла Настя, уставившись себе под ноги.

Видимо тоже вспомнила о своей матери. Я хотел было спросить, какой она её запомнила и во что та была одета при последней встрече, но не стал бередить душу.

Мы ещё немного прогулялись по Таврическому саду, подойдя к каждой клумбе, над которой трудились садовники, нагуляли аппетит и решили перекусить в ресторанчике неподалёку. В том самом, в цокольном этаже, куда мы ходили с Виктором Сергеевичем после ударных трудовых будней в лечебнице «Святой Софии». А вот назад до машины на сытый желудок показалось идти очень далеко. Даже появилась мысль вызвать такси, но я её прогнал, прогулка полезна для здоровья.

Весь вечер я посвятил написанию труда по сосудистой патологии. Теперь я уже точно представлял себе формат монографии, по ней будут преподавать предмет в университете. Параллельно с книгой я формировал и методичку, где информация излагалась более сжато и лаконично. Именно в таком формате я планировал раздавать материалы студентам, а самые увлечённые приобретут книгу. Почему-то практически уверен, что через некоторое время её придётся переписывать, так всегда происходит с научными трудами, откроется что-нибудь новое, появятся важные существенные дополнения.

Около десяти вечера постучалась Катя и сразу просунула нос в комнату.

— Пойдём погуляем? — тихо спросила она с хитрой улыбкой. — Погода хорошая, а спать что-то не хочется. Может прогулка поможет?

Глядя на неё, я почему-то сразу понял, что она не просто так хочет погулять. В моё сознание она сейчас не проникала, но я и так уже хорошо её знаю.

— А неплохая мысль, — сказал я, отодвигая от себя бумажный завал из отчётов по законченным случаям. — Идём.

Мы тихо спустились по лестнице, чтобы никого не разбудить, если уже спят. На улице к ночи похолодало и я надел пальто. Если она хочет о чём-то поговорить, то прогулка может затянуться и можно успеть замёрзнуть. Странно, что Маргарита в этот момент не выросла рядом из-под земли и не заставила надеть шарф. Осторожно закрыв за собой дверь, мы вышли на улицу и направились в сторону парка за домом.

Ещё горели фонари, Пантелеймон выключал их после полуночи. Странно, почему не раньше, не припомню, чтобы была стойкая традиция с поздними вечерними прогулками. Лёгкий ветерок принёс прохладный воздух с Финского залива, заставил поёжиться и застегнуть пальто.

Я покосился на Катю, ожидая, когда она заговорит, но она словно и не собиралась. Значит просто вышли погулять? Тоже хорошо. У меня эти тонкие потоки, направленные на атеросклеротические бляшки уже перед глазами стоят. Хоть немного развеюсь и буду хорошо спать. Не забыть ещё помедитировать с золотым амулетом.

Странно только, почему Катя ведёт меня в самый дальний угол парка, когда можно было бы пройтись по набережной протока. Когда впереди от дерева отделилась странная тень, я вздрогнул и автоматически сунул руку за пазуху, активируя на медальоне голубые кристаллы.

— Ну что, Саш, устроим шоу с молниями? — раздался приглушенный детский голосок. — Ты же для этого медальон активируешь?

Узнав голос Марии, я выдохнул с облегчением.

— Если хочешь, то можно и устроить, — хихикнул я. — Только боюсь, что привлечём к себе внимание и вся конспирация накроется медным тазом.

— Почему именно медным? — удивилась Катя.

— Потому что в нём варенье варят, — отмахнулся я. — Так ты какими судьбами оказалась в нашем парке? Я, конечно, претензий не имею, просто удивила.

— Чему удивляться? — усмехнулась Мария, подойдя ближе. — Дело-то надо делать. Я в воскресенье утром уже должна по идее идти к Волконскому с вещами.

— Ты уже сегодня хочешь где-нибудь спрятаться? — спросил я, глянув на часы.

— Тебя время что ли не устраивает? — спросила она, подняв одну бровь. — А по-моему, как раз самое то. Идите за мной, я там нашла лаз в заборе, вы тоже должны пролезть.

— И что дальше? — спросил я. Видимо моя интонация магичке не понравилась.

— Что ты хочешь больше, в тёплой постельке оказаться или о сестре позаботиться? — немного раздражённо спросила Мария.

— А вот этого не надо, — в тон ей ответил я. — Я предпочитаю понимать, что я делаю до того, как начать делать.

— Не поняла, ты мне не доверяешь что ли? — удивилась магичка ещё больше.

— Доверяю, но не мешало бы озвучить свой план, — буркнул я, когда мы уже шли быстрым шагом в указанном направлении.

— По пути озвучу, — сказала Мария, пролезая в дыру в заборе. — Кстати, не помешало бы заделать потом, а то кроме меня может много умников найтись. Хотя, у вас ворота открыты постоянно.

Мы вышли на тротуар и к нам медленно подкатила машина с выключенными фарами.

Глава 27

Когда машина подъехала ближе, я понял, что это Валера. Мария успела и его привлечь. И когда она только всё успела организовать? Да чему я удивляюсь, опытный мастер интриг на многое способен.

— Привет, Валер! — сказал я, садясь на переднее пассажирское рядом с ним. — Тебе тоже не спится?

— Ради благого дела можно и не поспать, — улыбнулся он. — А уж ради вас с Катей тем более. Итак, куда едем, сразу туда?

— Да, к тем складам, — ответила Магичка. — Только не надо ехать напрямую, подъедь к въезду на территорию с востока, сделай петлю.

— Понял, сделаем, — сказал Валера, проложив сложный маршрут с промежуточными точками на навигаторе и тронулся с места. Фары он включил только выехав на Каменноостровский проспект. — Поеду тогда не через Гренадёрский, а через Сампсониевский мост.

— Видела маршрут, нормально, — одобрила Мария.

— Ты рассказывай уже, что задумала, — сказал я ей. — Не заставляй нервничать.

— Понервничать всё равно придётся, — усмехнулась магичка. — По-другому никак. Это не поход в булочную. Итак, краткая предыстория. Тебе в окно закинули записку, где сказано прибыть к Финляндскому вокзалу, дело касается мелкой магички. Вот она, держи. Ты приехал с сестрой несмотря на то, что сказали приехать одному, а тут никого нет и никто не пришёл. А по поводу сестры пояснишь, что взял с собой для поддержки, учитывая новые способности, думал, что это не повлияет отрицательно, типа всего лишь хрупкая девушка, а оказалось, что повлияло.

— Так, то есть ты теперь как бы пропала, я так понимаю? — спросил я.

— Да, телефон у меня отключен часов шесть назад, позвонить мне не получится, — сказала Мария. — и отследить меня по нему не смогут.

— Ясно, — кивнул я, хотя это было не совсем так. — Ты хочешь спрятаться в том самом ангаре?

— Почти, — усмехнулась магичка. — Если я буду сидеть там, меня смогут обнаружить специалисты, которые наверняка есть на вооружении у Волконского.

— Вполне могут быть, — согласился я. — Тогда, где ты собираешься прятаться? Неужели в портале?

Я вспомнил, как она пару раз перемещалась в свой мир и с каким видом оттуда возвращалась. Я точно не буду спокоен, если она будет скрываться от контрразведки таким образом.

— Давай лучше мы отвезём тебя в деревню к твоим родителям, — предложил я. — Вряд ли они будут искать тебя в Никольском.

— А я бы на его месте туда поехала в первую очередь, — усмехнулась Мария.

Валера повернул на территорию складов и снизил скорость почти до пешехода, лавируя между ухабами. Когда снег полностью растаял, дорога здесь стала ещё хуже.

— Тогда давай тебя в Павловск отвезём, — предложил я. — Или в Лугу. Можно и в Валдай или в Новгород.

— Так, всё, Сань, тормози, — сказала Мария. — Такими темпами ты меня скоро в Сибирь отправишь. Меня туда и без тебя отвезут, если что. Я уйду через портал, это уже решённый вопрос.

— Я категорически против, — замотал я головой. — Это для тебя слишком опасно. Я очень люблю свою сестру, но спасать её ценой твоей жизни я не готов.

— Мария, прошу тебя, не надо так делать! — взмолилась Катя. — Мне же не смертная казнь грозит, в конце концов, а служба в контрразведке!

— Вот взялись на пару! — всплеснула руками магичка. — Так, хватит тут уже муть и тоску нагонять! С чего вы взяли вообще, что мне грозит смертельная опасность?

— Я помню, как ты оттуда сбежала, выпучив глаза, — сказал я. — Так что это не муть, а здоровые доводы. Не нравится мне это всё, наверно зря я такой вариант предложил. Давайте разъедемся по домам, а завтра будем думать над другими вариантами. Схожу лучше в гости к Волконскому и поговорю по душам. Он вроде нормальный, с пониманием, может и договоримся.

— Договорится он, вылезай давай! — бросила Мария и открыла дверь машины.

Мы остановились как раз напротив арендованного Виктором Сергеевичем ангара. Вдобавок к сомнениям и мрачному настроению добавился моросящий дождь. Грязи здесь и так хватает, а теперь станет ещё веселее.

— Открывай, — сказала Мария, протягивая мне ключи. — Давай зайдём и внутри поговорим.

Замок открылся легко, несмотря на свой древний вид и покрывающую всю поверхность ржавчину. Видимо Виктор Сергеевич его хорошенько смазал. Опытного человека сразу видно, всё предусмотрел. Мы вошли в темноту небольшого ангара, плотно закрыли за собой дверь и задвинули засов. Только после этого я включил свет.

Здесь всё было так же, как мы оставили в прошлый раз. Мария первым делом метнулась к шкафу, распахнула дверцы и нырнула внутрь. У меня сердце ухнуло вниз, и я бросился вслед за ней. Всё оказалось не так плохо, магичка никуда не исчезла, а занималась точными настройками портала.

— Ты чего, Сань, так неровно дышишь? — бросила она через плечо и у меня резко возникло желание отвесить ей подзатыльник, еле сдержался. — Думал, что я вот так вот с разбега могу свалить? Не угадал, мы с тобой сейчас его ещё и заряжать будем.

— Мария, я тебя прошу, откажись от этой идеи, — продолжал я наседать. — Давай придумаем что-нибудь другое, может даже с тобой не связанное. У тебя же богатая фантазия и опыт жизни в серпентарии, подкинь какие-нибудь идеи. Или давай я поговорю с Волконским, что-то мне подсказывает, что этот вопрос можно уладить мирным путём.

— Саш, послушай меня, — сказала Мария, повернувшись ко мне. Причём смотрела на меня снизу вверх, как взрослый на ребёнка. Может всё-таки отвесить подзатыльник? — У меня было время подумать, всё распланировать и подготовить. Когда я уйду, вы всё здесь закроете и идёте на Финляндский вокзал, как написано в записке. В условленном месте ты найдёшь другую записку, вот эту, — она дала мне ещё один клок бумаги. — Советую самому засунуть её в щель между досками в скамейке в сложенном виде, чтобы она испачкалась. Звони потом сразу Волконскому и взволнованным голосом расскажи про то, как подкинули записку в окно, в вашем доме этого не сделает только ленивый, заделай дырку в заборе и закрывайте ворота. Потом скажешь, что приехал на вокзал, как там написано, но приехал с сестрой для поддержки, надеялся, что это не напугает того, кто меня похитил. Но ты оказался неправ или другая причина, но на вокзале ты никого не нашёл, рвал на себе волосы, потом нашёл другую записку с угрозами. Волконский поднимет всех своих, подключит полицию, а вам скажет сидеть тихонько дома и не высовываться.

— А если они найдут портал? — спросил я. — Тогда сразу обо всём догадаются.

— С чего это они должны догадаться? — ухмыльнулась Мария. — Надеюсь ты про портал никому не рассказывал?

— Я-то не рассказывал, — покачал я головой, — но его может обнаружить опытный маг, как источник магической энергии. Уверен, что он сильнее фонит, чем большинство амулетов.

— Не обнаружит, — спокойно сказала Мария. — После моего перемещения энергии в нём останется не так много, ты отпустишь её потом, к тому же ты активируешь и повесишь на рамку вот этот глушитель магии.

Мария дала мне невзрачную подвеску на цепочке. Я уже начал сомневаться, что мой золотой амулет самый крутой, уже сколько раз убеждался, что не только в золоте дело.

— А как же ты вернёшься? — спросил я.

— Когда они собьются с ног и перестанут переворачивать кверху дном весь город, ты придёшь сюда и напитаешь кристаллы энергией. Тогда с моей стороны вновь появится портал, и я смогу вернуться. Глушитель не забудь снять только.

— То есть я напитаю энергией портал и буду сидеть ждать, когда ты вернёшься, правильно? — решил я уточнить.

— Заняться тебе нечем что ли? — расхохоталась Мария. — Положи на стол телефон, и я тебе позвоню, когда вернусь. Тогда приедешь и меня заберёшь. Хотя нет, за тобой могут следить. Пусть лучше Валера тогда приедет или Виктор Сергеевич на такси.

— За ними тоже могут следить, — возразил я.

— С гораздо меньшей вероятностью, чем за тобой, — сказала магичка. — Хотя тоже могут. Мне не хотелось бы посвящать в тайну этого ангара посторонних людей.

— Тоже верно, хотя и рискованно, — сказал я.

— Вся эта затея рискованная, — улыбнулась Мария. — Просто надо быть последовательным и уверенным в себе.

— Ну допустим, — сказал я. — А что дальше?

— А что дальше? — спросила магичка уже сама у себя, словно вспоминая. — А дальше ты идёшь к Волконскому и скажешь, что сомневаешься, что они смогут обеспечить мне безопасность, а вы с Катей сможете. Так, у меня созрела другая идея, вы приедете с Катей и якобы меня здесь найдёте, так будет более правдоподобно. Катя скажет, что почувствовала меня в этом районе с помощью своего дара. Приехали проверить и обнаружили в этом ангаре. Ломик тогда с собой возьми, чтобы замок свернуть.

— Как-то не пристало лекарю ездить по городу с ломиком в машине, тебе не кажется? — спросил я.

— Ну я не знаю, — раздражённо ответила магичка и пожала плечами. — Топор возьми, скажешь в лес ездил и потом так в машине и оставил.

— Тоже подозрительно, но будет проще отбрехаться, — сказал я. — Но куда же ты пойдёшь через портал? Любоваться своей головой на пике?

— Не напоминай! — насупилась магичка. — Я не собиралась перемещаться в прошлое, перемещусь на руины своего замка. Я там заприметила, где можно отсидеться несколько дней. Условия, мягко говоря, походные, но вполне терпимо.

— И чем ты будешь питаться эти несколько дней? Голубями? — усмехнулся я, всё ещё надеясь её отговорить, вдруг она передумает. — Где будешь спать?

— Если я была в прошлой жизни княгиней, то это не значит, что я не могу выживать в дикой природе, — немного обиженно произнесла магичка. — Я могу и в лесу без снаряжения неделю прожить, а там я нашла относительно сохранное помещение в подземельях. Там всегда было тепло из-за горячего источника, даже зимой.

— И камни там мягкие, ага? — спросил я.

— Валер, принеси пожалуйста мои вещи, — тяжко вздохнув сказала магичка.

Валерий Палыч, предусмотрительно погасив свет, вышел из ангара и через пару минут вернулся. У него в руках был туристический рюкзак, подходящий по размеру для ребёнка. Снизу привязан плотно скрученный спальный мешок. Хоть это и смотрелось относительно пропорционально, но всё равно показалось мне достаточно тяжёлым.

— Ту уверена, что сможешь такой рюкзак на себе тащить? — с сомнением спросил я.

— Достал ты уже меня, Саша, — прорычала Мария и не без труда надела на себя свой рюкзак. Когда сделала несколько шагов, её немного повело в сторону. — М-да. Надо отсюда кое-что убрать.

К моему удивлению из рюкзака были извлечены несколько книг, пара консервов и топор.

— А топор-то тебе там зачем в подземелье? — усмехнулся я. — Я уж про книги молчу, а вот консервы бы я оставил.

— Обойдусь без книг, — пробормотала Мария, наводя порядок в рюкзаке и так и не ответив на мои вопросы. — Подумаю о смысле жизни. И вообще, я рассчитала, как сделать портал недалеко от места, где я буду находиться, так что далеко идти не придётся. Хватит балаболить, пора делом заниматься.

Магичка, немного подумав, впихнула всё-таки топор обратно в рюкзак и застегнула верхний клапан. Потом подошла к порталу и приложила руку к кристаллу, который начал мерцать сначала едва-едва, потом всё ярче. Индикаторный кристалл, показывающий полный заряд, пока молчал. Через несколько минут Мария отошла от портала и кивнула мне, чтобы я сменил её и поучаствовал в зарядке. После меня была Катина очередь. За три подхода мы зарядили портал полностью. Теперь это была не просто пустая рамка, в ней колыхались сиреневые сполохи поверхности, за которой находился другой мир.

— Красота-то какая! — тихо произнесла Катя.

— Ну что, братцы, мне пора, — сказала магичка, вновь напяливая на себя немного облегчённый рюкзак. — Прощаться не будем, скоро увидимся. Вы, главное, только про меня не забудьте, я буду следить за порталом. Саш, когда я уйду, коснись того красного кристалла внизу, чтобы убрать остатки заряда и повесь амулет, который я тебе отдала.

— Будет сделано, ваше сиятельство, — улыбнувшись сказал я. — Как только они перестанут носиться по городу с языком на плече, я активирую портал и оставлю на столе телефон.

— Всё правильно, — кивнула она. — Ну всё, я пошла.

Мария вздохнула и направилась к шкафу. Поставив одну ногу перед порталом, внезапно остановилась.

— Вы только сразу не уходите, — немного неуверенно сказала она. — Подождите минут пятнадцать. Если я не вернусь, то гасите свет.

— То есть ты всё-таки не уверена, что там всё так, как ты сказала? — спросил я в надежде, что она передумает.

— Саш, ну вот не начинай, а? — протянула магичка и шагнула сквозь сиреневую пелену, исчезнув бесследно из этого мира.

Пелена немного побледнела, но не исчезла. Мария оставила себе путь отступления. Мы присели кто куда мог и пялились на поверхность портала, ожидая возвращения магички. Четверть часа мы так и просидели, не произнеся ни слова.

— Можно уезжать, — сказал Валера по истечении срока, показавшегося вечностью.

Я сверился с часами, и правда пора. Коснулся красного кристалла, и сиреневая пелена погасла полностью. Повесил амулет, куда сказала Мария, мы выключили свет и вышли из ангара. Дождь перестал моросить, облака расступились и на небе показалась почти полная луна, озарив всё мягким серебристым светом, который только добавлял мрачных мыслей, которых и без того хватало.

Content

Правильный лекарь. Том 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27