Юрий Горюнов

Город наших надежд (сборник)

Забудь…

Глава 1. Наваждение

«Этого не может быть!» – пронеслось у меня в голове. Я все понимал, что артистизм присущ каждой женщине, что это их природа, но не до такой, же степени. Я видел по ее лицу, что она говорит искренне и ее недоумение не наиграно.

«Да, вчера я занимался с ней сексом, притом таким бешенным, как будто она всю жизнь хотела только меня. И вот сегодня, она смотрит на меня, как ничего и не было? Так не бывает. Глаза должны выдавать правду. А у нее они чисты, как у младенца. Она что память потерла? И где она ее оставила тогда? У себя дома на той кровати?» – проносились в голове вопросы без ответа. Мой вопрос к ней был хоть и с намеком, но не вульгарен:

– Как вы сегодня ночью спали, и спокойно ли прошел день?

Я смотрел на эту женщину, как и на многих других, оценивающим взглядом. Женщины занимали главное место в моей жизни, и не только по профессии пластического хирурга. За время работы я столько видел женских тел, столько их держал в руках. А сколько видел лиц и не сосчитать. Но и вне работы они были для меня важны. Сам удивляюсь себе, как это я не устал, и они еще привлекают меня. Удивительна природа мужчин. Обязательств у меня ни перед кем не было, в смысле я не был женат, а так попытки навязать мне обязательства со стороны женщин были, конечно, но я научился не только быстро завязывать знакомство, но и разрывать их, причем так, чтобы без обид.

И вот, что касается сегодняшней женщины, стоящей передо мной с несколько гневным выражением лица, я помнил, что вчера она была последней в списке на обследование. Когда я вышел с работы, то она еще не уехала. Я увидел ее, когда вышел на крыльцо, раздумывая куда направиться. Увидев меня, застывшего, она сделала свой вывод:

– Федор Степанович, если вы без машины, то могу подвезти.

Ну конечно я был без машины, странный вопрос. Не буду же я говорить, что она стоит на служебной стоянке. Раз женщина предлагает, и притом очень приятная женщина, подвезти, значит, у нее есть интерес, а не в моих правилах отказывать в такой небольшой просьбе красивым женщинам, будучи почти уверенным на продолжение.

Я не был уродом и видел взгляды женщин на себе. К своему возрасту я выглядел неплохо – темные глаза, загорелая кожа, широкие плечи. Все это вызывало зависть мужчин и притягивало женщин.

Эта моя пациентка была на приеме не первый раз и вот видимо созрела для большего, хотя я ей и не намекал.

– Если это вас не затруднит, – ответил я, понимая подоплеку вопроса.

– Ну что вы, – ее глаза недвусмысленно флиртовали, а улыбка обещала многое. Она даже не стала спрашивать, куда мне надо, но как только я сел в машину она предложила заехать к ней, ну конечно на чашку кофе, зачем, же еще? Конечно у нее особенный кофе, а в кафе такой не подают.

По дороге я решил проверить свою догадку и положил руку ей на ногу. Она мгновенно отреагировала:

– Не здесь, но скоро.

– Уверена?

– Тебе понравиться.

– Тогда поехали скорее.

Нам казалось, что мы занимались любовью несколько часов, неистово до изнеможения. Но всему приходит конец. Я отдал должное ее кофе, который был особенным. Ну, в каком кафе женщина подаст кофе в постель в пеньюаре, и не до того, а после того как. Да и постелей в кафе не бывает. Я не был в восторге от секса с ней, у нее была склонность к жесткости, чего я не любил, но удовольствие получили оба.

И вот результат, он делает вид, что не помнит ничего. Сказать, что это странно, значит, ничего не сказать. Так что было потом? Давай-ка вспомним? Когда я уходил, как мы попрощались? Напряги извилины, коих не мало, Федор. Так, так. Когда уходил я ей сказал, что это было чудное время, а про себя подумал; «Не все так плохо, но посмотри мне в глаза и запомни, что будет хорошо, если ты забудешь, как мы вместе провели это время». И все. Ладно, потом разберусь, надо было выкручиваться из ситуации.

Сегодня у нее был назначен последний осмотр и операция. Выдержки ей не занимать, даже намека нет, но сомнения меня еще одолевали, что она ничего не помнит и я решил спросить иначе:

– Елена Николаевна, к операции надо готовиться, настраивая себя. Побыть в тишине, спокойствии. Вот чем обусловлен мой вопрос. Вы вчера были у меня на приеме. Так?

– Я еще в здравом уме и памяти. Конечно, помню.

– А как прошел день, когда вы ушли от меня?

– Странные у вас вопросы Федор Степанович. Если бы я видела вас впервые, то обратилась бы к другому врачу.

– Это я к тому, что насколько спокойным был день? Не было ли потрясений, эмоций.

– Все было спокойно. После приема у вас, я поехала домой, где и провела остаток дня. Была одна, смотрела телевизор. Этого достаточно?

Более чем, – ответил я, а про себя подумал, – что-то не так. Ну не может она так притворятся, глядя мне в глаза, когда еще вчера я видел в ее глазах столько страсти. Смотрит так, словно она девственница и до сих пор невинна. Ладно, потом разберусь.

Боковым зрением я видел, как смотрит на меня моя помощница, медсестра Катя. Выражение ее лица, выдавало также недоумение. Еще бы. Доктор Измайлов задает такие вопросы, которых она от него не слышала. Она могла догадываться, откуда они и лишь ехидно улыбалась.

– Итак. Мы вчера уже обсудили ваши анализы. Все в порядке, но я все равно обязан у вас спросить. Вы уверены, что хотите увеличить объем груди?

– Да.

– Тогда распишитесь, – и я подал ей листок бланка, – прочтите и распишитесь, где отмечено галочкой.

Забрав подписанный бланк, я продолжил: – Не мое это дело, но вы наша постоянная клиентка и отговаривать вас я не собираюсь, но я осматривал вашу грудь, – и не только осматривал, подумал про себя, – мне кажется, у вас хорошая грудь. Это я говорю, как мужчина, но воля ваша. Сейчас Катя отведет вас в операционную, подготовит, а я подойду.

Обалдевшая Катя, от моей тирады, встала из-за стола. У нее в голове наверняка крутились мысли, а может даже вопросы, но как говорится, свечу не держала, а значит, молчит. Пропустив Елену Николаевну вперед, они вышли из кабинета.

Оставшись один, я задумался, – что же все-таки произошло? Я понимаю, что нет смысла показывать эмоции при посторонних, но все было так естественно, словно все было так, как она говорит.

Дверь кабинета открылась, и вошел мой коллега Леня:

– Привет, Федор! Готовишься к операции?

– Надо, что делать. Мы с тобой этим на жизнь зарабатываем.

– Это не с той дамой ты зарабатываешь, что вчера отправился после работы, оставив машину на стоянке? – с завистью спросил он. – Очень даже ничего. Я бы сам с ней покатался на мягких матрасах. Вы только катались?

– Леня, ты же знаешь, мое правило, с кем бы меня не увидели, я не буду рассказывать было ли что, а тем более подробности. Я хоть и пластический хирург и тела женщин, и не самые плохие, знаю не теоретически, но у меня еще осталась доля морали по отношению к ним.

– Вот твоя мораль тебя и губит, что до сих пор один. Их так много, а ты словно взял на себя обязательство, облагородить их всех, – съязвил он, – ладно, ладно, все знаю и понимаю, но слюнки текут.

– Вон там салфетки, вытрись.

– Доводить красоту до совершенства, которому нет предела, вот наша задача, – изрек Леня, – куда ты и должен сейчас идти.

– Не люблю фразу «нет предела совершенству». Совершенство это когда ничего нельзя добавить и ничего нельзя убавить. Каждый понимает по-своему понятие совершенства.

– Вот мы добавляем и убираем.

– Да ладно тебе. Очень не много таких, которым действительно требуется наше вмешательство.

– Да ладно? А что же остальные? Так просто приходят?

– Леня, проведу ликбез. Я не хочу думать о женщинах, а тем более говорить, плохо, так как среди них много, кого знаю очень не плохо, и они вполне порядочные женщины, ну смотря с какой стороны посмотреть, но тем не менее. Но уверяю тебя, милый друг, очень многие не прочь завести небольшой роман на стороне. Это я знаю по себе. Это, во-первых.

– Понял, – смеясь, ответил Леня, – думаю первого пункта уже достаточно.

– Конечно, тебе и этого хватит. Ну, так вот, во-вторых… В нашем с тобой деле, при обследовании пациентки надо лишь иногда намекнуть, что это просто удача, что она попала к нам, – сделав паузу, я продолжил, – это наш заработок. Цинично, но факт. А знаешь, все это так мелочь. Я готов поспорить на месяц воздержания, что самое главное это то, что женщина по природе имеет желание выглядеть привлекательнее. И здесь не обходится без хотя бы легкой влюбленности или, увы, без простого материального интереса, чтобы удержать мужчину.

– Вот в последнем ты, пожалуй, прав, – Леня задумчиво уставился в потолок, – не могу сказать, что сильно завидую тебе, но иногда твоя свобода, которую ты не скрываешь, а даже демонстрируешь, заставляет задуматься. А не поторопился ли я жениться? У меня замечательная жена, но иногда видя тебя свободным и с очередной женщиной, завидую и думаю, что они в тебе нашли?

– То, что ты уже потерял. Свободного мужчину, – улыбнулся я ему.

– Ты так виртуозно ехидничаешь, что это не воспринимается как обида. Это твой оскорбительный прием. Ты и с женщинами такой же?

– Нельзя менять привычки, иначе исключения войдут в правило, и я потеряю свой шарм. Когда он пойдет на убыль и станет выветриваться, как хороший одеколон, по прошествии времени, вот тогда я задумаюсь о смене привычек.

– Да, шарма тебе не занимать. Как тебе только удается иметь столько поклонниц?

– Видишь ли. Девушки то и дело выходят замуж, ну любят они так поступать, и в моем списке порой зияют большие прорехи. Вот я и должен их заполнять.

– Да, Федя, ты никогда не женишься с такой философией.

– Это больной вопрос моей мамы. Но пока я не могу решиться на столь серьезный шаг, оставив без внимания других женщин. Я как врач, должен заботиться о здоровье людей, но предпочитаю не всех, а женщин. Имея сексуальную избыточность, я просто обязан поделиться ей с женщинами, которые испытывают сексуальную недостаточность.

– Откуда ты знаешь, у кого сексуальная недостаточность?

– Я чувствую. Иначе откуда бы у меня, скажем мягко, было столько знакомых среди них.

– Тебе надо было идти в гинекологию, а не пластическую хирургию.

– Не прав. Мне важно видеть лицо женщины. И вот в ее глазах читаю недостаточность.

– Ты циник.

– Наверное. Как сказал один мудрый человек, к сожалению, не помню кто, «если на выходе из пессимизма вас ожидает цинизм, поворачивайте обратно». Вот я и жду у выхода, а если кто вышел ко мне на встречу, то я не виноват, сами пришли, не звал.

Леня ничего не ответил, а я, взглянув на часы, сообщил: – Все, Леня, пошутили и хватит. Пора делом заниматься. Пошли.

Мы вышли из кабинета и я направился в операционную, где меня ждали две женщины: одна с полным непониманием того бреда, что я нес, другая с частичной потерей памяти, восстанавливать которую у меня не было желания.

Глава 2. Подтверждение

Операция с Еленой Николаевной прошла без каких-либо проблем. Я сделал то, что она хотела и, оставив ее на попечение Кати, вышел из операционной, направляясь к себе в кабинет. Приема сегодня больше не было, как и операций. Мне хотелось побыть одному и просто раскинуть свои мозги, просматривая их словно через лупу, отыскивая ключик, который открыл бы дверь понимания, что произошло. Ладно бы произошло с кем-то и где-то, а это сейчас и со мной. Я врач, а значит должен уметь делать выводы от полученных результатов. Итак, раскинуть мозги, а потом собрать их заново, но уже в другом виде.

Войдя в кабинет, я не стал закрывать дверь, что было не принято, а пройдя к столу сел, откинулся в кресле и закрыл глаза.

«Вчера я встречался с Еленой Николаевной, и она этого не помнит. Это факт, ну, во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление, – начал я размышлять. – Что послужило толчком к потере ее памяти, вернее, части памяти? Меня она помнила, но не помнила, что я был у нее. Постой. Утром я вспомнил фразу, которую произнес про себя при расставании с ней. Как она звучала? – Забудь о том, что мы делали. Кажется так или что-то подобное. Стоп, вспомнил. Да я произнес. Забудь, что между нами было, и перед глазами как вспышка предстало именно то время и исчезло, словно засветились отдельные кадры на кинопленке. Неужели это сработало? Бред! Я нормальный человек, с нормальной психикой, способностями гипноза не обладал. А сейчас? Хочется верить, что и сейчас».

Я встал и подошел к зеркалу, висящему на стене. Пальцем опустил веко левого глаза, затем правого. Все было в порядке, обычные глаза, как и всегда. Высунул язык, чтобы заодно посмотреть. В это время открылась дверь кабинета и вошла Катя. Увидев меня перед зеркалом с высунутым языком, она остановилась. Я повернулся к ней и увидел недоуменное выражение лица:

– Ну, что стоишь, как вкопанная? Закрой дверь и проходи, и не смотри на меня такими глазами. Они у тебя очень красивые, но есть вероятность, что выскочат из орбит. Хорошо хоть рот не открыла.

Катя закрыла дверь и подошла ко мне. Она была примерно одного роста со мной, но, безусловно, стройнее и привлекательнее, с точки зрения мужчины. Посмотрев мне в глаза, она спросила:

– Федор Степанович, вы себя хорошо чувствуете? У вас все в порядке?

– Это, смотря, что считать порядком, милая Катя. Для кого-то и беспорядок – порядок.

– Вы сегодня очень странный. Я вас таким не видела.

– Ой, Катюша, я сам себе иногда удивляюсь. Даже сейчас. «Сейчас любое решение может оказаться самым важным и необходимым и надо его принять и понять, что следует делать дальше, а чего избегать», – пронеслась мысль в голове.

Догадка, которая у меня возникла, не могла квалифицироваться как результат. Нужна дополнительная проверка. «Все иду на риск» – решил я для себя, отбросив понятие совести в сторону.

Пока мысли проносились в голове, Катя не отходила и стояла напротив меня так близко, что мне не составило труда обнять ее за талию, чуть прижать к себе и коснуться губами ее губ. На мое удивление, она меня не оттолкнула, а лишь сильнее прижалась. Губы ее жадно впились в мои. Ее молодая, упругая грудь прижималась ко мне, не оставляя шансов на отступление. «Ну, вот и эта готова, – подумал я, – неужели моя шутка Лене, относительно сексуальной избыточности верна».

Я чуть отстранился от нее и произнес: – Запри дверь.

Она послушно повернулась и, подойдя к двери, повернула ключ в замке. Я раньше как-то машинально отмечал, что она стройная, но теперь пригляделся к ней внимательнее и понял, что первое впечатление не было ошибочным. Она снова подошла ко мне. Я расстегнул пуговицы на ее халате, и она предстала передо мной в одном нижнем белье. Стройные ноги были обтянуты чулками. Я посмотрел ей в лицо и не увидел ни капли смущения, а лишь жажду страсти в глазах. В таком состоянии ее оставлять не мог, это было бы не по-мужски. Взяв ее за руку, повел в другую комнату, где я осматривал пациентов, и где была больничная софа и диван, на котором мы и расположились.

Что себя обманывать. Ее стройные ноги в чулках возбуждали, грудь не рожавшей женщины была приятна для ласк. Она отдалась мне с какой-то сладостной страстью, старалась уловить любое мое желание и хотела не только получать, но и отдавать. Мои руки ласкали ее нежную кожу, и я получал от этих прикосновений удовольствие. Когда я понял, что дальше играть в прелюдию, только изнурять ее и свое тело, все случилось, к чему мы оба и стремились.

Через некоторое время, мы вернулись в кабинет. На полу сиротливо лежал ее халатик, свидетель нашей страсти. Катя уже надела свое нижнее белье, подняла халатик и, одев его застегнулась на все пуговицы. Затем подошла к зеркалу и стала поправлять волосы. Я, сев за стол, с интересом наблюдал, как она пытается предать себе прежний вид.

– Не надо на меня так смотреть. Я никогда не думала, что это может произойти между нами.

– Как тебе не покажется странным, я тоже.

– Тогда как все произошло? Почему? – и она повернулась ко мне, – но я не жалею о том, что произошло.

– Очень хотел бы на это надеяться.

Катя стояла спиной к зеркалу и продолжала спокойно и дружелюбно смотреть на меня своими выразительными глазами. В них не было вопроса, а что дальше? В них была нежность и спокойствие.

– Мы с тобой работаем как прежде? Без побочных эффектов? – посчитал я необходимым уточнить.

– Конечно. Меня никто не принуждал отдаться. Этого я захотела сама.

– Ты что стоишь? Садись.

Она прошла к своему столу и села за свое рабочее место.

«Ну, что теперь давай действуй сексуальный врач – аналитик» – подумал я про себя, а вслух сказал:

– Катя, посмотри на меня, – и когда она подняла голову и посмотрела на меня, мысленно сказал: – Забудь, все, что между нами было – тотчас вспышка наших утех и все исчезло.

Она, выдержав паузу, спросила:

– Вы что-то хотели сказать?

– Да, Катюша, захотел посмотреть на твое милое лицо. Глядя на молодость, глаза отдыхают.

– Что это вы такое говорите? – и она чуть покраснела от смущения.

«Ну, вот и результат. До этого не краснела, а тут зарделась, – сделал я вывод.

– Да ты не смущайся. Все хорошо, – проговорил вслух.

Я как бы, между прочим встал из-за стола и подошел к шкафу, где у нас были документы, а потом прошел к двери и дернул за ручку двери, желая открыть ее. Естественно она была запета.

– А что у нас дверь заперта? – спросил я удивленно, – вдруг кто захочет войти, а мы заперты, мало ли что подумают?

– Ой, Федор Степанович! Я, наверное, машинально закрыла. Дома привыкла, войдя запирать, вот и заперла, да и сегодняшняя капризная пациентка достала, вот словно от нее и заперлась. Хорошо, что никто не дернул дверь, что могли бы подумать. Вот были бы разговоры на пустом месте.

Все это она говорила совершенно искренне с некоторым испугом, который сыграть нельзя, после того что между нами было несколько минут назад.

Я повернул ключ и, открыв дверь, выглянул. В коридоре была тишина.

– Все спокойно, никто не дергал.

– Извините.

– Не извиняйся, с кем не бывает. Мало – ли что мы иногда делаем, не отдавая себе отчета.

Я снова прошел к своему столу и боковым зрением увидел, как она начала успокаиваться, но учитывая, что прошло еще мало времени, она чувствовала, что-то внутри себя, должна была чувствовать какую-то усталость и это непонимание самой себя, порой промелькнув легкой тенью по лицу, исчезало.

– Да разговоры на пустом месте это любимое занятие сплетников, но ты успокойся, – заверил я ее, – про меня много что говорят и пусть, а про тебя не позволю. Не дам в обиду.

– Да, про вас много что девчонки говорят.

– Неужели! И что они вещают по сарафанному радио?

– Всякое, но без грязи. Говорят, что вы очень привлекательный мужчина и сексуальный, – она снова чуть смутилась такому откровению.

– Ну откуда им это знать? Разве может кто сказать, что у меня были с кем-то отношения с коллегами по работе.

– Нет, они, в общем.

– А ты как считаешь?

– Я согласна с ними.

– Ладно. Все что за пределами работы – личное дело каждого. Если чего и не знают, то додумают. Я не обращаю на это внимания. Тебя вот, наверное, спрашивают какие у нас отношения?

– Спрашивают.

– И что ты отвечаешь?

– Что рабочие. Мне нравится с вами работать, но это не повод переходить к другим отношениям. Вы для меня руководитель.

– Руководители тоже бывают мужчинами и им нравятся молодые привлекательные девушки. Да не смущайся. Ты же знаешь, что я серьезный во время работы, в свободное время я люблю просто поговорить. Но мы решили эту тему для себя.

– Я тоже так считаю.

– Ну и хорошо.

С Катей мы работали уже год. Она была сообразительной, расторопной, ответственной девушкой. Работать с ней было легко.

– Хватит на сегодня разговоров, а девчонки пусть болтают. Пора домой. Складывай бумаги и домой.

– А вы?

– Я следом за тобой.

Катя стала приводить в порядок стол.

«Ну, вот и все. Это не гипноз, это что-то иное. Сеансы гипноза проводят по-другому. А что тогда? Дар или кара? У меня не было таких способностей, и вдруг вчера появились. С чего бы? Бывает у людей появляются способности после травм, потрясений, у меня же ничего не было. Да стоит над этим подумать. А девчонки то, оказывается, обсуждают меня, – переключился я на другую тему, чтобы отвлечься. – Приятно. Я не считаю себя этаким мачо. Но что они могу чувствовать, глядя на меня? Только то, что я свободный, веселый бесшабашный порой. Может быть это? Я всегда смотрю женщинам в глаза, а не прячу их, говоря глупости про отношения, как до, так и после. Не бегаю за ними, а они все равно обращают на меня внимание. Может быть как раз потому, что я не бегаю, а выстраиваю отношения равных. Каждый получает то, к чему стремился, не важно, достигнут ли результат ожидаемого удовольствия, но на старте все по желанию. А Катя лукавит. Это сейчас она не помнит что было, а поцелуй был без принуждения, а по желанию. С него все и началось. Значит хотела. Ох, тяжело с женщинами, а без них еще тяжелее, – размышлял я, глядя на нее, – а она очень хороша во всех отношениях.

– Я закончила. Могу идти? – прервала она мои мысли.

– Да. Подожди. Что у нас на завтра?

Она внимательно посмотрела на меня и сказала: – Восстановительная.

Внешний лоск и легкость как рукой сняло. Мы называли «восстановительная», когда пациенты были после военных операций.

– Это тот офицер, что я ездил смотреть?

Она кинула головой.

– Хорошо. Иди. Завтра все посмотрим, день не простой.

– До свидания, – и она вышла из кабинета.

Оставшись один, я прокрутил в голове события текущего дня. «Ну что провел эксперимент на Кате и поверил свои способности? – вернули меня мысли к прошедшему. – Проверил ради опыта. Стыдно? Нет. Она получила свое удовольствие. Принуждения не было, был только факт стирания части памяти. Ей так легче будет работать со мной. А мне что теперь делать? Радоваться? Почему нет, вон как все случилось. Посмотрим, куда эта дорога радости заведет».

Сидеть в кабинете и размышлять было глупо, и я вышел.

Направляясь домой, я обнаружил, что моя совесть спит глубоким сном, а будить ее мне совсем не хотелось. Отдых нужен и ей.

Глава 3. Новый эксперимент

Я вышел из клиники и направился к своему автомобилю, который стоял на стоянке со вчерашнего дня. Подойдя к нему, посмотрел и подумал: – Машину что – ли поменять в свете новых событий?

– Что рассматриваешь? Что-то случилось или поменять хочешь? – услышал я голос за спиной. Обернувшись, увидел Леню, – нет, не собираюсь, меня и эта устраивает, – ответил, противореча собственным мыслям.

– Завтра у нас восстановительная ты мне ассистируешь.

– Да я видел план на завтра, – подтвердил он.

– Я тебя попрошу, приди пораньше, еще раз посмотрим анализы, подумаем, что и как.

– Хорошо. Пока, – и он сев в машину уехал.

Я тоже открыл свою, и сев завел мотор. Двигатель работал ровно.

«Что ее менять? Хорошая машина» – подумал я и выехал с парковки.

Домой добирался долго, попал в час пик. Стоя в пробке, рассматривал водителей рядом стоящих машин. Интересно бывало порой за ними наблюдать, кто-то нервничает, кто-то просто сидит, воспринимая свое вынужденное ожидание, как неизбежную плату за пользование личным транспортом. Интересно было смотреть на женщин. Я уже давно не видел мужчин за рулем, делающих одновременно несколько дел. Женщины умудрялись разговаривать по телефону, курить и поправлять прически. Для них важнее было не само передвижение, а как она смотрится в своем авто. Были достойные экземпляры. «А что просто так стоять? Надо проверить свои новые способности еще разочек. Все равно почти всегда едем рядами» – пронеслось в голове. Я стал искать, осматриваться, выбирая, на кого бы положить глаз. Ряд слева чуть проехал, и рядом со мной остановилась «Ауди». Вот, очень не плохая девушка. Я вырвал из блокнота листок бумаги и написал «предлагаю познакомиться. Жду ответа», и приложил к стеклу. Девушка лет двадцати пяти обратила внимание, засмеялась и отрицательно покачала головой. Тогда я сделал новую попытку и написал «может быть, пригожусь. Я пластический хирург». Последнее мое объявление имело успех, что значит профессия. Она наклонилась, что – то написала и показала мне. Я опустил стекло, и она бросила мне в машину бумажку. Развернув, я увидел номер телефона и ее имя Нелли. Кивнув головой в знак благодарности, и посмотрев на нее, подумал – «Забудь меня и все, что связано со мной». Наш ряд дернулся, и я подал машину вперед. Теперь надо, чтобы она снова оказалась рядом. У следующего светофора она меня догнала. Я посмотрел на нее и понял, что она занята собой и не обращает на меня внимания. Я повторил процедуру, как в первый раз. Все повторилось: сначала отказ, а затем бумажка с именем и телефоном. Все сработало. Значит, первый раз она забыла. Ладно, телефон можно оставить, вдруг взгрустнется и позвоню. Их ряд ускорил движение, и я потерял ее из вида.

Пока добрался домой, пока зашел в магазин, день начал клониться к вечеру. Солнце уже почти скрылось за домами. Войдя в свою холостяцкую квартиру, я прошел на кухню, выгрузить продукты и подумать над ужином, но передумал, решив, что предпринимать усилия по приготовлению лень, и я сделал обычный холостяцкий ужин: яичница и чай с бутербродами.

Закончив свою не мудреную трапезу, прошел в комнату и включил телевизор. Я отдыхал в своей квартире. Здесь все вещи лежали, стояли там, где я хотел, а не где надо. Это не значит, что все валялось, порядок в квартире был всегда.

Переключая каналы, я смотрел их частями и не находил ничего интересного для себя. Около десяти мне это надоело, и я отправился спать. Почитав книгу, к одиннадцати я дошел до кондиции, чтобы отдаться в руки Морфею.

Утром я проснулся бодрым и полным энергии. Приняв душ и позавтракав, отправился на работу. Я не любил плотно завтракать и перед операциями не обедал. Легче перенести голод, чем, если желудок начнет войну с пищей во время операции. Пусть лучше потерпит.

Леня, как и обещал, приехал раньше. Мы сидели у меня в кабинете и просматривали историю больного.

– Да, досталось парню. Операция не из легких.

– Это верно, – подтвердил я.

– Ну что? План понятен, дальше по ситуации. Он уже в палате.

– Пойдем, посмотрим? – и мы, взяв историю, вышли из кабинета. Около палаты нас остановил мужчина средних лет, в больничном халате, под которым просматривалась военная выправка.

– Извините, это вы будете оперировать Федорова: – обратился он к нам.

– Вот он, – указал на меня Леня, – я пойду, – и он вошел в палату. Леня понимал, что подобное начало это предвестник значимости больного, а более всего просителя.

– Слушаю вас.

– Вам известно, что Федоров, как и я является сотрудником службы безопасности?

– Во всяком случае, теперь мне это известно, – ухмыльнулся я и внимательно посмотрел на собеседника. Для его возраста он был седой, как лунь. Лицо было костлявым и удлиненным, а горькая складка у рта, казалось так и останется у него навсегда.

– Федор Степанович, я правильно говорю?

– Как вы говорите, я не знаю, но имя назвали верно.

– Мы прежде, чем он попал к вам, консультировались и нам порекомендовали, чтобы операцию проводили вы.

– И что? Изобразить восторг по этому поводу?

– Ваш юмор это ваша защита? А если серьезно, то он мой друг и вытащил меня из пекла, в который попал сам. Насколько сложна операция?

– Все операции сложные. Каждая операция, как отпечатки пальцев индивидуальна.

– Почему?

– Мы все с виду одинаковые, а организм у каждого свой.

– Что касается вида. Насколько он будет другим?

– Не беспокойтесь, он же не шпион, чтобы ему менять лицо, – улыбнулся я, – мы постараемся сделать все возможное, чтобы он был узнаваем теми, кто его знал раньше.

– А невозможное?

– А не возможное – это другое ведомство, – и я указал ему в потолок, – это ведомство Господа.

– И все – таки?

– Я же сказал, что мы делаем, что можем. У нас нет деления больных в зависимости от занимаемого кресла.

– Его кресло часто походный стул или окоп. Это я занимаю другое.

– Что же вы делали там, откуда он вас вытащил?

– Была необходимость.

– Я так и понял, и посоветую вам не сидеть здесь, а позвонить в приемный покой после шести.

– А когда я смогу его увидеть?

– Завтра.

– Федор Степанович, если что надо обращайтесь. Я не Бог, но многое могу сделать.

– Спасибо. Вы знаете, чем отличается хороший врач от просто врача?

– Нет.

– Хороший врач не дает власти над собой. Он принимает решения и отвечает за них.

– Разумно, значит вы хороший врач, если указали на вас.

– На меня многие указывают и не только во врачебной практике.

В это время Леня, выглянул из палаты:

– Ты идешь?

– Да, извините, мне пора.

– Конечно, и – тут он обратился к Лене – вы ассистируете на операции, а делает Федор Степанович?

– Да. Он это делает мастерски, со своей обычной ленью и энергией – пошутил он в ответ.

Мы вошли в палату и Леня тихо спросил:

– Что проситель занимает высокое кресло?

– Простой крашенный стул подошел бы ему больше. Ну что у нас?

– Я проверил. Все в норме.

Мы прошли к койке, где лежал мужчина под белоснежным одеялом. В палате было еще трое больных. Нашего пациента положили временно для подготовки к операции. Лицо его было забинтовано, поэтому, как он выглядит, я знать не мог, но глаза его были открыты и он наблюдал за нами. Я присел на краешек кровати и обрился к нему:

– Я понимаю, что вы волнуетесь, это нормально, но как человек волевой и решительный вы должны нам помочь, а мы вам. Ваша помощь заключается в том, чтобы настроить себя на операцию и все будет хорошо. Хорошо будет в любом случае, но с вашей помощью легче работать будет. Вы женаты? Если «да», – то моргните один раз, если «нет» – дав раза. – Он моргнул два раза.

– Значит, сделаем так, чтобы девушки от вас не шарахались. Вас это беспокоит? – он моргнул один раз. – Вы крепкий человек, самое страшное уже позади и вы живы. Ходить еще тяжело, но нам этого и не требуется. Хирурги вас поставят на ноги, а мы дадим вам лицо и не новое, а ваше.

Я обернулся к Лене:

– Пусть забирают и готовят. Пошли. Еще увидимся, – обернувшись, сказал я больному, и, встав, направился к выходу.

Когда мы вышли, то снова увидели просителя:

– Я же сказал вам идите, от вашего присутствия ничего не измениться, – и повернулся к Лене, – надо подумать, как его после операции перевести в отдельную палату и чтобы уход был соответствующим.

– Я могу это сделать, – подал голос, не ушедший посетитель.

– Можете, делайте, – решительно сказал я, – что стоите? Идите.

– Понял, – и он направился по коридору к выходу, на ходу доставая мобильный телефон.

– Вот видишь, и придумывать ничего не надо.

– Пошли, нам еще есть что придумывать.

– Нет, Федя, это ты у нас мастер на выдумки.

– Это как?

– Если бы не был выдумщиком, разве было бы вокруг тебя столько женщин? И каких!

– Это верно, – улыбнулся я, – они любят фантазии, – и вспомнил вчерашнюю манипуляцию в машине.

Мы прошли в операционную, переоделись и подошли к столу. Бинты с него уже сняли. Много работы – подумал про себя, – но справимся, не робей парень, постарался я передать ему взглядом свою уверенность. Он еще был не под наркозом, поэтому всякие разговоры о состоянии пациента и его вида всегда строго пресекались.

– Начнем.

Каждый знал, что ему делать. Операция шла достаточно долго. Мы по крупицам, как мозаику собирали его лицо. Где – то оставляли, где-то брали с других частей тела.

Когда все закончилось, и мы вышли, Леня облегченно изрек:

– На сегодня все.

Он был прав. Когда были сложные операции, мы не вели прием и не делали других операций. Сил и нервов уходило много.

– Я домой, отдыхать. А ты?

– Не знаю, но не домой. Завтра выходной у меня.

– Везет же. Смотри-ка, как все оперативно решилось, пациента везут в отельную, – обратил он мое внимание.

– Когда надо они умеют быстро и правильно.

– Пошел я, до встречи.

– Пока, – и я направился в свой кабинет. Открыв дверь, увидел сидящую за своим столом Катю – Уже вернулась? Когда это ты успела?

– Я мимо прошла, когда вы разговаривали.

– Вот как. Даже не заметил, тебя и не заметил. Либо старею, либо устал. Завтра выходной и у тебя тоже.

– У меня вроде бы нет.

– А ты предлагаешь, когда у тебя выходной мне одному работать?

Я подошел к столу и набрал номер:

– Нина Сергеевна, вас беспокоит Федор Степанович. Завтра у меня выходной и у Кати значит тоже. Договорились, – положив трубку, заверил, – ну вот, видишь. Я сказал, отдыхай, значит отдыхай. Иди домой или куда ты там сама решишь.

– А вы?

– Я сейчас напишу, что надо делать нашему больному и все.

– Спасибо, – и она, приведя в порядок документы на столе, вышла.

Я написал, что требовалось, на что обратить внимание и покинул кабинет. Передав бумаги дежурной сестре, направился к выходу.

Глава 4. Охота

Я сидел вместе с моим другом Денисом в небольшом итальянском ресторане. Он был ресторатором и это был его ресторан. Познакомились мы давно, в те времена, когда я захаживал сюда в уютную обстановку, где к тому же была хорошая кухня. Иногда бывал с женщиной, иногда один. Меня хорошо знали все официанты, как постоянного клиента. Однажды, я сидел в одиночестве и он, проходя мимо, поинтересовался, все ли меня устраивает. Поняв, что это не просто служащий, я предложил ему присесть, и он не отказался. Так, между делом, за разговорами у нас нашлись общие интересы.

С тех пор, я иногда звонил ему сообщить что приеду. Он всегда интересовался один или нет, но в любом случае столик для меня всегда находился. Если я был не один, то он не походил. В это раз мы сидели напротив друг друга, и пили прекрасное итальянское вино.

– Я оставлю машину у тебя?

– Какой разговор. Первый раз что ли?

Если я позволял себе выпить, то оставлял машину у ресторана, за которой ночью присматривала охрана, а утром забирал.

– Какой-то ты усталый сегодня, Федор?

– Работы много.

– Женщины хотят быть красивыми. Это похвально. Не будем считать это их слабостью. Скорее силой, не всякая решиться лечь под нож, даже ради красоты.

– Это верно, но надо учесть, что решиться морально одно, а материально другое.

– Банально, но красота требует жертв, пусть и материальных.

– Красоте жертвы не нужны. Жертвы нужны, чтобы создать красоту.

– И ты жертвуешь? – смеясь, спросил Денис.

– А то. Даже не представляешь, какие жертвы приношу на алтаре операционного стола. Бывает увидишь вошедшую и думаешь, что она прирожденная старая дева и до того не привлекательна, что даже в своих модных тряпках и большим слоем грима выглядит как незадачливая гейша.

Он засмеялся: – И что ты с ними делаешь?

– То же что и с другими, препарирую.

Денис, сквозь смех выдавил: – Тебе не жалко потрошить лица и тела своих пациенток?

– Я не охотник, они не дичь.

– В твои силки они сами идут на манок. Но все вы так говорите, делая надрез по телу.

– Ты циник.

– Все мы циники по мере необходимости.

В это время, мимо нашего столика прошла женщина с превосходной фигурой, которую я проводил взглядом. Заметив это, друг произнес: – Ты на нее сейчас смотришь и оцениваешь, что с ней можно сделать как мужчина или как пластический хирург?

– Денис, между нами не операционный стол. И что с ней можно сделать я представляю.

– Или она с тобой!

– Тоже было бы не плохо.

– Удивляюсь тебе. Сколько женщин прошло через твои руки. Ты должен уже спокойно воспринимать женские формы, а ты все провожаешь их взглядом.

– Иногда эти руки бывают в печатках, что снижает остроту ощущений. Но заметь. Провожаю, а не раздеваю.

– Ну да. Они сами перед тобой раздеваются, что же руки свои утруждать.

– У них бывает одежда, на которой столько пуговиц, что если расстегивать все, то впечатление, словно на баяне играешь. Великое изобретение – молния.

– А как же сам процесс, прелюдия?

– Она должна быть, но не до такой же степени, чтобы настраиваясь на процесс, расстроится от подготовки к нему.

– А почему ты стал пластическим хирургом?

– Люблю, когда женщина смотрит на меня, широко открыв глаза с надеждой.

– Надежда в глазах женщины, многого стоит.

– Вот, вот. Что у тебя, что у меня, все дорого.

– В наших профессиях есть нечто общее, – заметил он.

– Это что?

– Мы оба приносим людям радость. Ты, исправляя дефекты внешности, а я, исправляя вкусы к еде. У каждого клиента вкусы свои, что необходимо учитывать.

– Да, у моих клиенток очень изощренные бывают желания, и иногда приходится много подумать, как все сделать.

– Это тебя изнуряет, – саркастически заметил Денис.

– Конечно. Не хочется тратить свое мозговое вещество на работу. Есть много других интересных вещей.

– Согласен.

Он подозвал официанта и попросил принести еще бутылку вина, первую мы выпили не заметив.

– А вообще сильно устаешь? – Продолжил он, когда вино было налито.

– Когда как. Иногда бывают сложные операции. Я ведь не только женщинам внешность правлю. Бывают и мужчины, но таких мало, к счастью, и их привозят из других клиник.

– После аварий?

– После войны, – с грустью произнес я, – очень жаль этих парней. Вот здесь я готов часами стоять у операционного стола, чтобы дать им возможность, не стесняясь, показать себя людям и чтобы девушки от них не шарахались. Не те, которые ко мне приходят со своими фантазиями. У большинства таких это просто желание стать еще лучше, как они думают. Нет, я про обычных девушек, которые ходят по улицам и довольны своей внешностью. Ради них, я стараюсь вернуть парням радость жизни. Поверь, там нет денег.

– Я понимаю.

– Это надо видеть. Я много видел, но привыкнуть не могу и всегда молчу. Древние римляне говорили «тем, что я молчу, я воплю». Вот я и воплю молча.

– Это хорошо, значит еще способен сопереживать и это говорит о твоей порядочности.

Я засмеялся и пояснил ему: – Отношения порядочных и непорядочных людей сложны. Это напоминает отношение порядочных женщин к проституткам. Они их всегда осуждают, но где-то в этом осуждении хранят про себя зерна зависти, которым не дают расти, и которую боятся высказать. По себя говорят одно, а вслух иное.

Денис засмеялся и произнес: – Понял. С вопросом твоей порядочности я поторопился. Но все-таки в отношении женщин элементы порядочности присутствуют?

– Конечно. Открываю дверь перед ними и пропускаю вперед. Всегда прощаюсь, уходя, даже оставляя их в не ведении дальнейшего, но никогда не говорю, что позвоню снова.

– Так уж никогда?

– Во всяком случае, до сего времени, если это не касается дел.

– Ты одноразовый мужчина.

– Не согласен. Это женщины мне встречаются одноразовые или временные. Постоянной пока не встретил.

– А хотел бы?

– Не задумывался, но думаю, да. Но вот, какая штука, – продолжил я, – мне нужна жена, чтобы я знал, что когда она ко мне обращается, я не обязан ей отвечать. Мало того, я могу вообще не прислушиваться к тому, что она говорит и при этом не будет скандала, потому как она мое молчание правильно поймет.

– Фантастики начитался?

– А что делать? Только и остается – фантазировать. Где найти идеальную, женщину.

– А ты сам насколько далек от идеала?

– В бинокль не увидишь.

– Грустный ты сегодня.

– Есть такое дело. Я сегодня операцию делал, как раз такую, о чем упоминал. И еще гложет меня одно дело.

Денис вопросительно посмотрел на меня.

– Я не знаю, что со мной произошло, но появились у меня некоторые способности. И это давит. Я тебе покажу сейчас, но прошу, зная тебя, как не болтуна, все – таки держать язык за зубами. Сейчас я попрошу официанта выполнить заказ, то, что будет после, ты увидишь, но не наказывай его. Это не его вина.

Я подозвал официанта, он приготовил блокнот для записи, но я попросил принести минеральной воды. Он кивнул, а я. посмотрев ему в след, про себя дал команду – «Забудь, что я сказал, ты вообще не помнишь и не походил».

Прошло минуты две, Денис ждал, не возмущаясь отсутствием официанта. Я снова подозвал его:

– Скажи, я тебя звал минуты две назад?

Официант смутился, не зная, что сказать, видя за столом хозяина. Тот сказал:

– Говори как есть, не бойся.

– Нет. Вы подозвали меня впервые.

– Правильно. Принеси минеральной воды.

Он ушел и быстро вернулся, неся бутылку.

– Оставь, не открывай, – велел я. Когда он ушел, Денис спросил:

– И что это было?

– Если бы я знал что это, я бы, хоть что-то понимал. У тебя есть диктофон?

– Есть.

– Неси.

Денис не спрашивая зачем, ушел и вскоре вернулся с диктофоном.

– Смотри. Включаем и несем всякую чушь. Говори.

– Я не знаю, что ты хочешь делать, но я ничего не понимаю. И пусть диктофон тому свидетель. Я говорю, что взбредет в голову. Федя – бабник, но классный бабник.

Я выключил диктофон, посмотрел на друга и мысленно произнес: – Забудь, что ты сейчас говорил мне.

Выждав паузу, я спросил:

– Ты сейчас что за чушь нес про меня, что я бабник?

– Да ты что Федя! Я ничего такого не говорил.

– Неужели? Давай проверим, – я отмотал время и включил диктофон на воспроизведение. Денис, молча, слушал, затем взяв бокал с вином, сделал глоток и вымолвил:

– Я не знаю, что сказать, но не помню, что говорил это.

– Вот в этом и суть. Я просто стер тебе кусочек памяти.

– Как?

– Не знаю. Дал команду и все.

– Это гипноз?

– Нет. Это не гипноз. Я вижу пленку и нужные кадры засвечиваю.

– Да. С одной стороны здорово, а с другой на фига это нужно?

– Вот и я о том же. Мне это не нужно.

– И давно эти способности обнаружил?

– Пару дней назад, совершенно случайно. Одна знакомая не смогла вспомнить, что мы с ней провели вечер.

– Хорошие способности для таких встреч.

– Может быть, но мысли одолевают, откуда это и что с этим делать?

– Не знаю. Наверное, использовать по мере необходимости.

– Вероятнее всего, что так, – я взял диктофон и стер кусок, что наговорил Денис.

– Ты заставишь мир удивиться!

– Все дело в выражении лиц, – парировал я, – а не послать ли все далеко и не отдохнуть ли мне душой и телом сегодня?

– Ты же устал после операции?

– Это другая усталость. Приятная усталость – это истома.

– Есть объект?

– Да хоть бы та женщина, что проводил взглядом.

– Я ее не знаю. Вижу впервые у себя.

– Тем лучше. Ресторан запомнит, а меня нет.

– Только постарайся не знакомится в зале.

– Конечно. Посижу, подожду, когда пойдет, если одна.

– А если не одна или не поймет тебя?

– Значит не судьба, и поеду домой баиньки.

– Ты же не охотник, а она не дичь? – поддел меня Денис.

– Все мы в этом мире то охотники, то дичь. Все зависит от того, где располагаешься в текущий момент, по какую сторону прицела.

– Значит все-таки я прав, – сделал он вывод, – ты ищешь дичь и в итоге все они становятся твоими пациентами по прошествии времени. Все зависит от меткости выстрела.

– Заметь, здесь только потенциальные пациентки и они не лежат на операционном столе.

– Надеюсь, тебя это не огорчает, и ты предпочитаешь более удобные ложа.

– Да, люблю комфорт и подвижных женщин, а не тех, что пахнут лесом.

– А что в них плохого?

– Лежат как бревно.

– Все охотник, оставляю тебя, не пропахни лесом и меткого выстрела, – он похлопал меня по плечу и ушел.

Глава 5. Ксения

Ждать пришлось не долго. Примерно через полчаса женщина прошла мимо моего столика. Выждав несколько секунд, я встал и направился следом за ней к выходу. Учитывая, что расплачиваться мне было не нужно, то никаких препятствий я не испытывал, чтобы не потерять ее из вида.

Она вышла из ресторана и направилась к ярко красному «Ситроену». Пока она не уехала, а только подходила к машине, я догнал ее и спросил:

– Не подвезете?

Она оглянулась: – Банально.

– А что еще можно придумать за несколько секунд идя следом за вами, тем более для оригинальности нужны мысли, а они путаются, глядя на вас.

– Мысли всегда надо иметь, хотя у некоторых их никогда не бывает, они просто стекают в брюки, не задерживаясь, – ухмыльнулась она, но не села в машину, – лучший экспромт, это экспромт придуманный заранее.

– Но мне так много предстоит сказать вам, так хочется сказать хоть что нибудь.

– О Боже! Еще один охотник за женскими телами.

– А что уже были конкуренты?

– Увы, были.

– И как это я упустил объявление об открытии сезона охоты. А так хотелось стать браконьером.

– Это лучше, чем бракоделом.

– Согласен, – понял я ее, – но чтобы отличить мастера от ученика бракодела, надо увидеть его работу, нет, не увидеть, а почувствовать.

– Эти сказки поет каждый. И все мастера, на слова, а на деле, увы, одни подмастерья.

– Да, мастерство надо доказывать, но иначе все равно не узнаешь, только через свой собственный опыт.

– Через тело, вы хотите сказать?

– Нет, не через тело, а телом. Так возьмете в попутчики?

– Садитесь, охотник, подвезу.

Она открыла машину, и я примостился рядом с ней.

– Куда?

Я назвал адрес: – Если не по пути, то я сойду на ближайшей остановке.

– Мне торопиться некуда. А что охотник делает в глуши и без машины? Судя по виду, машина должна быть.

– Если принимаю, даже глоток алкоголя, за руль не сажусь.

– Похвально. А что здесь делали?

– Общался с другом. Может, познакомимся? Меня зовут Федор.

– Ксения, – и она выехала со стоянки. Вела машину она спокойно, видимо действительно, торопиться ей было некуда.

– В гости, как понимаю, не согласишься? – решил я продолжить.

– Правильно понимаешь, – снова усмехнулась она, – я что, похожа на идиотку? Или думаешь, что вот так сразу прыгну в постель к тебе? Вижу тебя в первый раз.

– Прыгать не надо. Надо делать все легко и нежно. И никто не мешает увидеть во второй раз.

– Жене будешь делать легко и нежно.

– А ты предпочитаешь тяжело и жестко? Можешь не верить, но я не женат.

– А когда нибудь был?

– Я? Нет, конечно.

– Почему?

– Не знаю, – ответил я обреченно, – наверное, не встретил ту, на которой хотел бы жениться, да и опыт общения показывает, что буду ли я у нее один? – и при этом вновь скользнул по ней взглядом, ее формы приковывали.

– Поверю, но это тебя не красит.

– Неужели поверила?

– У женатых глаза другие. Они бегают по сторонам, чтобы заметить знакомых раньше, чем заметят их. А ты бесшабашный, простой, тебе все по фигу и не нужно подбирать слова. Подходишь и практически открыто предлагаешь переспать.

– Подкупает моя откровенность?

– В некоторой мере. Во всяком случае, не лебезишь.

– А хочешь честно?

– Хотелось бы.

– Могу предложить просто подняться ко мне. Никакого насилия, посидим, а там как дело пойдет.

– Не пойдет. Я тебя не знаю, чтобы идти к тебе домой. Береженого Бог бережет. Не известен же результат. Мужик ты видный, но опасения всегда остаются.

– Не буду спорить, а уж уговаривать тем более не в моих правилах, но у тебя еще есть время обдумать, как провести сегодняшний вечер, пока едем.

– Приняла к сведению. А чем на жизнь зарабатываешь, Федор?

– Потрошу тела людей, в основном женщин. Где-то что-то добавляю, где-то что-то убавляю. Кудесник, одним словом пластический хирург.

– Это уже интересно.

Я взглянул на нее и вызывающе оценил тело: – Тебе – то, что за печаль. У тебя все замечательно.

– Иногда хочется лучше.

– Только не говори банальность, что нет предела совершенству.

– Нервирует?

– Бесит. Всему есть предел, даже совершенству. Нет, пожалуй, ошибаюсь, человеческой глупости. Так чем тебя не устраивает твое тело?

– Грудь поправить со временем или еще что.

– Банально. Силикон захотела? А что если так без упругости, нежно – живенько?

– Это вам мужикам надо упругость. Но ты специалист, тебе лучше знать, что надо. Во всяком случае, хотя бы просто проконсультироваться не мешало. Так, чтобы себя успокоить.

– Это можно, хоть сегодня, – намекнул я.

– Я намек поняла – отдать свое тело для изучения врачу.

– Нет, отдавать не надо, мне своего хватает, а вот отдаться врачу, это иной смысл.

Она взглянула на меня и улыбнулась: – Банальности еще проскальзывают, но есть свежие мысли, во всяком случае, прямота твой конек. Не порть о себе мнение.

Я решил, что надо уходить от этой темы и перевел разговор на нее.

– А ты чем занимаешься?

– Руковожу.

– А вот это напрягает. Женщина руководитель вырабатывает более жесткий стиль общения.

– Иначе в бизнесе съедят.

– Как хорошо, что я далек от него.

– Не настолько, как кажется. Твои пациентки наверняка не бедные люди и, наверное, связей много.

– Да, это так, но эти связи мне ни к чему, их на операционный стол не положишь, и мои руки другими не станут.

– Устаешь?

– Всякое бывает. Вот сегодня, например, я не могу выдать тайны, но если коротко, мужчина был после травмы. Операция длительная, долго стоял у стола.

– И после этого ты предлагаешь заняться сексом? – удивилась она.

– Одно другому не мешает, – так она сама вернулась к разговору.

– А ты что изголодался по женской ласке и телу?

– Посмотри на меня, – я повернулся к ней, – у меня голодный взгляд?

Она посмотрела: – Нет. Лукавый. Уже въехали на твою улицу, куда подъезжать?

Я показал ей дом, и когда она подъезжала к моему подъезду попросил: – Вот здесь останови, – но она проехала мимо. Я повернулся к ней в ожидании объяснения.

– Поедем ко мне домой.

– Что так передумала?

– Не уговаривал и готов был выйти из машины.

– Ясно. А дома у нас?

– А дома у нас никого, муж уехал.

– Люблю замужних женщин, с ними проще и без последствий душевных травм. Все предельно ясно.

– Вот именно.

Она жила в другом районе города. Все-таки, как непредсказуемы люди, особенно женщины. Пока ехали, она изменила свое мнение на противоположное. И надо было ехать в другой район, чтобы сменить мнение. Или появилось желание? Вряд ли оно появилось вдруг. Оно, было, не было объекта, а так присмотрелась, и оказался ничего. Она была тоже не плоха. Внешность приятная. Но не красавица, а вот фигура да.

– А что ты делала в ресторане?

– Заехала после работы, был трудный день.

– И что у тебя нет друга? Чтобы скрасить возникающий порой одинокий вечер?

– Ты имеешь в виду любовника?

– Твоя откровенность пугает.

– Беру пример с тебя. В нашем с тобой случае нет смысла прикидываться невинной девственницей. Каждый знает, что он хочет и надеется это получить. А что касается любовника, то был, но длительные отношения подобного рода утомляют, и накладывают определенные обязательства, а мне обязательств и в других вопросах жизни хватает.

– И что меняешь мужчин?

Она взглянула:

– Не так часто, как ты. Это бывает редко, даже очень редко. Мне, в общем, все равно, что ты подумаешь, но это так для сведения. Я в ресторан зашла не для того, чтобы меня там кто-то «снял». Обошлась бы легко сегодня одиночеством, но вот познакомившись с тобой, захотелось прижаться к мужскому телу.

– Надеюсь не только прижаться. И у этого тела есть имя.

– Все ты понимаешь. Отношения женщин и мужчин очень тонкая, хрупкая вещь. Они возникают также неожиданно, как неожиданно пропадают. Сегодня и не помышляла ни о чем. Думала, заеду, выпью кофе и домой, но случилось так, как случилось.

– Ты веришь в случайность?

– Нет. Случайность это итог цепочки событий, где случайность последнее звено. И сегодняшний вечер – это завершение цепочки. Я пошла выпить кофе, ты вина, но там же. Причина у обоих – сложный день и наличие свободного вечера, который не хочется провести в одиночестве, а дать себе возможность отдохнуть душой и телом.

– Практичная ты женщина.

– Эта практичность беда для женщины. Я не жалуюсь, что мне все это не нравится, но иногда ловлю себя на мысли, что порой я не женщина, а механизм для зарабатывания денег. Но что делать? Их наличие и количество дает относительную свободу.

– Относительную?

– Именно так. Абсолютной свободы не бывает.

– Слушая тебя, у меня возникает мысль, а правильное ли ты приняла решение, что едем к тебе? У тебя в голове сугубо философские мысли.

– Вот приедем и попытаемся их отбросить. Если ты сумеешь помочь.

– Я постараюсь.

– Надеюсь, иначе зачем все это было надо затевать.

Так за разговорами мы приехали к ее дому. Это была новая многоэтажка, еще не успевшая принять вид серого, унылого здания.

Квартира была достаточно большая и уютно обставлена. У нее был вкус. Ничего яркого, бросающегося в глаза, как иногда бывает у людей, имеющих деньги, но не имеющих вкуса. Они старались показать свое богатство. У нее было не напоказ, а для себя. Это была квартира для отдыха, где можно быть собой. Ксения положила ключи о квартиры на столик в прихожей и прошла по комнатам, включая настенные бра, что создавало легкий полумрак, затем открыла одну из дверей, и я увидел, что это спальная: – Вот место баталий, – и вошла в нее. Вскоре вернулась, неся в руке полотенце:

– Что стоишь? Если хочешь, можешь пройти посмотреть, но предлагаю другое. Вот тебе полотенце, там душ, – она указала на одну из дверей, – а я в ванную.

Я взял полотенце и направился в указанную дверь. Когда я вышел из душа, Ксения еще была в ванной. Я не любил ходить по квартире голышом, поэтому надел брюки. Пиджак я предварительно повесил в прихожей, а рубашку, чтобы не ходить с ней положил на диван, носки рядом на пол.

Пока ее не было прошел по квартире, не заходя в спальную.

Ксения вышла из ванной в легком, коротком халатике, что позволяла видеть ее стройные ноги. Она подошла ко мне, прижалась, и я почувствовал, что под халатом белья нет. Глядя мне в глаза, произнесла:

– Я смыла всю практичность и свою философию в ванной, освободившись для наслаждения.

– Я тоже.

И наши губы слились в поцелуе.

Она выбралась из кровати, делая вид, что не замечает моего взгляда. «Вот тело, созданное для утех – стройное, нежное, упругое», – подумал я, глядя на нее. Она прошла к двери спальной и уже около нее, не стыдясь своей наготы, обернулась и очаровательно улыбнулась. Я понял, что аудиенция завершилась.

Уже потом, сидя в комнате на диване и попивая чай, я смотрел на эту женщину, сидящую напротив меня, и понимал, что она не была изголодавшаяся по мужской ласке. Она просто наслаждалась и умела не только принимать, но и отдавать. Мы не говорили глупости, что вечер удался, и что каждый благодарен другому. Это было бы глупо. Это было и так ясно. Мы оба понимали, что я не останусь, этого не хотел ни я, ни она. Встреча закончилась, каждый остался при своем. Потом я попросил вызвать такси. За окном уже наступила ночь, и ловить такси в чужом районе – трата времени.

Я оделся, и когда прибыло такси, вышел в прихожую. Она вышла за мной проводить, позволив своему халатику чуть распахнуться, чтобы я еще раз увидел ее тело.

– Я оценил.

– Надеюсь.

Я достал визитку и протянул ей:

– Возьми.

– Думаешь мне это пригодиться?

– Тебе нет, я как специалист могу это сказать. Твои формы не требуют коррекции.

– Спасибо, – но визитку взяла, – кто знает, вдруг, когда пригодится.

Перед тем, как выйти я поцеловал ее, не спрашивая телефона, зная, что не позвоню, а она и не делала намеков, чтобы встретиться вновь. Это действительно было последнее звено в цепи событий сегодняшнего дня. После поцелуя, я посмотрел ей в глаза и мысленно сказал: – «Забудь. Забудь, что я был у тебя и что между нами было. Ты меня не знаешь», – и вышел из квартиры.

Уже сидя в такси, я задумался о себе. «Все, Федор. Хватит. Слишком много женщин было за последние дни. Надо дать организму отдохнуть, а то поистреплется. Хотя опыт показывает, что женщины чувствуют, что мужчина востребован и имеет опыт в общении с ними, и словно хотят убедиться в этом, доказать себе, что они не ошиблись и не хуже других, кто был до нее. Но это не повод, чтобы часто мять чужие постели. Все беру тайм аут. Восстанавливаю организм и даю душе покой, чтобы наслаждалась тишиной».

Пока размышлял и смотрел в окно на ночной город, такси подъехало к дому. Расплатившись, я поднялся к себе и не заморачиваясь душем прошел спать. Едва голова коснулась подушки, я отключился.

Глава 6. Выходной

Утром я проснулся навстречу новому дню. Солнце заливало комнату. Я перебрал в памяти события вчерашнего дня и остался доволен. Учитывая, что спать лег поздно и сегодня был выходной, а значит, никаких срочных дел не предвиделось, то я потянулся и в предвкушении неторопливого завтрака, который надо было приготовить, поднялся.

Принял душ, чтобы почувствовать вкус нового дня, смывая остатки вчерашней памяти. Чувствовал себе легко.

Наличие времени позволяло не забивать голову и сосредоточится на желудке, который уже напомнил о себе. Открыв холодильник и заглянув в него, настроение несколько понизилось. Последние дни не позволяли мне сделать запасы. Ну ладно будем соображать из того, что есть.

Я приготовил себе громадный омлет с остатками колбасы, сварил кофе и все это поглощал, перейдя их кухни в комнату, где сел перед телевизором. Утолив голод и понимая, что со временем он придет вновь, стало очевидным, что поход в магазин неизбежен. Но раз выдался свободный день, то его надо было использовать с пользой и посвятить простым домашним заботам, которые почему – то всегда имелись, как только появлялось свободное время.

Обведя взглядом комнату, я обратил внимание, что тонкий слой пыли уже успел покрыть поверхности, где его нельзя было не заметить.

Два часа у меня ушло на уборку квартиры. Торопиться было некуда, и я предавался этому занятию с неторопливостью, все равно никто не придет. Да минусы холостяцкой жизни были очевидны: приготовление, уборка, стирка. Меня это не тяготило, но иногда хотелось, чтобы кто-то это сделал для меня, но представив, что это будет делать подруга, которую не всегда хотелось бы видеть, я склонялся к плюсам холостяцкой жизни.

Я не искал себе жену и не присматривался, не оценивал женщин с этой точки зрения. Где-то в глубине души я понимал, что если она хорошая хозяйка, то не факт, что не начнет меня через месяц раздражать, как женщина, а если хороша, как женщина, то возможно будет раздражать как хозяйка. Кому-то мои мысли покажутся взглядом убежденного холостяка, я с этим не согласен. Зачем портить жизнь другому человеку и себе? Ради чего? Чтобы оба не были одиноки? Глупо. Через некоторое время в таком случае одиночество поселилось бы внутри.

Несмотря на то, что был уже не юноша, хотелось верить, что еще не все потеряно и хотелось, чтобы фраза – «спасть есть с кем, просыпаться не с кем», ко мне не относилась. Я знал, что такие женщины, у которых все в одной есть, но пока либо они проходили мимо меня, либо я мимо них. Подожду еще пару лет, а уж потом может быть, и решусь на авантюру под названием женитьба.

Покончив с уборкой, отправился к Денису забрать машину. Торопиться было некуда, и я поехал общественным транспортом, чтобы наблюдать из окна за улицами города, по которым сновали машины и люди. Видя огромное количество людей, я подумал: – «Неужели у всех выходной. Кто же работает?»

Денис был в ресторане, и он предложил выпить по чашечке кофе. Как только мы сели он лукаво спросил:

– Ну что, охотник? Дичь взял на взлете?

– Нет, уже в падении.

– Я когда вышел в зал, то увидел, что тебя уже нет. Были сложности?

– Сложностей не было. Были сомнения.

– У тебя?

– У нее.

– Это говорит, что теряешь былую хватку.

– Не надейся, – улыбнулся я, – да и не нужна в подобных вопросах хватка. Нужно быть мужчиной, а женщины это почувствуют сами. Вот у тебя разные посетители, иногда молодой и внешне не плох, а не тянутся к нему женщины, так, разве скользнут взглядом как по интерьеру. А бывает зайдет мужчина в зрелом возрасте и сразу приковывает внимание. Молодой как волк бегает глазами в поисках хоть маломальского любопытного взгляда в его сторону со стороны женщины, а зрелый их даже и не ищет, он сами к нему тянуться, притом не факт, что они ему нужны. Он интересен и чем, никто объяснить не сможет, даже сами женщины.

– Да это верно подметил. Может быть с возрастом, у некоторых вырабатывается что-то типа гена особого, типа порядочности по отношению к женщине.

Подумав над его фразой о порядочности, я решил продолжить:

– У меня, да как у любого, в жизни были ситуации, когда приходилось рассматривать свою порядочность, как растяжимое понятие. Но со временем понимаешь, что ее нельзя растягивать до бесконечности, разрыв неминуемо влечет удар по душе. Понятие порядочности у каждого свое, это как лица, которые индивидуальны и которые я наблюдаю ежедневно и не на улице, а у себя в кабинете.

– Когда успеваешь философствовать? При твоем темпе жизни.

– Вечерами, друг мой, одинокими вечерами. Не думаешь ли ты, что вчерашний случай – это система? Нет. Это стечение обстоятельств, двух одиноких в этот вечер людей. И все.

– Ничего себе и все, – засмеялся Денис. – Если бы вы просто вышли из ресторана, тогда да, а здесь уж извини друг, срабатывает еще и животный инстинкт.

– Да не было никакого инстинкта. Было просто желание отдохнуть, притом обоим.

– А кстати, как вы расстались? – спросил он уже серьезно, – ты применил свои способности?

Я кинул головой и подтвердил: – Да. Я не сторонник еще раз встречаться, в условиях практически на основе договора для отдыха. Она не только приятная женщина, но и умная оказалась, а отношения с умными и деловыми со временем начинают переходить в разряд простой физиологической потребности, что мне не нужно.

– А как ты узнаешь тогда результат, если ее больше не увидишь?

– Уходя, я оставил ей визитку.

– Ты думаешь, позвонит?

Я пожал плечами: – Поживем, увидим.

– Так она задумается, откуда у нее твоя визитка.

– Это не моя проблема. Может, кто из подруг дал или оставил, может, кто подарил. Мне, зачем над этим думать?

– Знаешь, с твоими способностями нужно работать в разведке.

– Не каркай. Да и делать я это могу только в отношениях, что касаются меня.

– А ты пробовал по другим темам?

– Нет и нет желания.

– Опасно это, если вдруг узнают.

– Возможно. Но я на тебя надеюсь.

– Не подведу.

Знал бы я тогда, что последующие события и приведут ко мне тех, с кем я не собирался общаться, но в тот момент такие мысли даже не посещали мою голову.

Я попрощался с Денисом и, забрав ключи от машины на охране, вышел. Количество машин на улицах увеличилось, так как рабочий день подходил к концу. Придется постоять, но поеду к родителям, давно не был – решил я. Звонить им предварительно не стал, они на пенсии и кто-то все равно дома.

Дома были оба. Мать обрадовалась:

– Ну, наконец-то заехал, а то все по телефону. Или личную жизнь устраиваешь? – и, увидев мой взгляд, – обедать будешь?

– Буду.

Из комнаты вышел отец с газетой в руках и посмотрел на меня через очки:

– Да ничего мать, его работа еще не высушила. Выглядит хорошо.

Мы все прошли на кухню, где мать стала разогревать, а отец решил составить мне компанию. Я поглощал то, что приготовила мать, с великим удовольствием. Это был вкус детства и никуда от этого не денешься. Да, есть другие вкусные блюда, но обед дома, это другое.

Мать смотрела на меня, как уминаю: – Питаешься-то как? В сухомятку небось?

– По всякому, но иногда готовлю. Честно, – ответил я, посмотрев на нее.

– Да уж, пора бы тебе переходить не впустую квартиру. Я не гоню тебя жениться, но хочется, чтобы я тебя была семья. А то, чем старше, тем сложнее найти женщину.

– Так получается. Абы кто мне не нужна, не хочу мучатся потом. Но ты не расстраивайся, все еще будет и семья и дети.

Отец в наш разговор не вмешивался, он понимал, что я уже взрослый и сам решу, что мне делать, когда и с кем жить.

– Федя, – продолжила мать, – я тут была в гостях у приятельницы, мы когда-то вместе работали, так вот, к ней зашла племянница. Очаровательная женщина. Красивая, стройная. Она заехала к ней что-то передать. Я видела ее всего минут пять, но она мне очень понравилась. Я потом узнала, что ей тридцать, имеет хорошую работу, умная и не замужем. Я еще тогда подумала, и куда мужики смотрят?

– Мама, – засмеялся я, – куда смотрят мужики, я знаю. Важно куда смотрит она?

– Да ну тебя.

– Что ты мать сводничеством занимаешься, – вмешался отец, – не глуп, не урод, сам найдет кто по душе.

– Сейчас найдет он. Жди. Может это его судьба. Не всегда она на улице тебя поджидает, иногда дает шанс через других людей встретиться. А то так и помрем с тобой, не став бабушкой и дедушкой.

– Я постараюсь, чтобы вы еще при жизни увидели внуков.

Это был обычный разговор родителей с ребенком, который давно перешагнул рубеж юношеского возраста и был один. Обычная забота и я это понимал и не обижался. Пробыв у них еще около часа, я отправился домой.

Помня о пустом холодильнике, по пути заехал в магазин и домой вернулся, неся в руках множество пакетов с продуктами. Разместив их в холодильнике, я остался доволен:

– Ну вот, теперь его открывать приятно. Есть что выбрать, а не питаться тем, что осталось от былого, похвалил я себя.

Впереди было много работы, и порой забывал, что холодильник пусто, а придя домой, выходить в магазин было лень.

День заканчивался, и я перешел в комнату, где и провел остаток дня с телевизором, с единственным перерывом на ужин, приготовление которого заняло время, но его трата доставила мне удовольствие, что могу хоть чем-то заняться.

Ближе к полуночи я лег спать, с чувством, что день прошел не так и плохо.

Глава 7. Не зря

Утро было обычным, во всяком случае, для меня, да и каким оно могло быть у типичного холостяка, знающего наперед, что зачем последует и что никаких вопросов никто не задаст. Не было очереди в туалет. Все буднично. Хорошо это или плохо? Это, смотря с какой стороны смотреть. Многие женатые иногда рады бы проснуться в тишине, зная, что предоставлены сами себе, и что себя спросил, то сам себе и ответил. С другой стороны, если кто в доме есть еще, то это дает возможность поговорить, пусть ерунду, но слова произносятся, а значит, пусть с напрягом, но заставляют мозг работать. Если не спрашивать, то что-то отвечать. А так встаешь и молчишь. Можно, конечно разговаривать с собой, но делать это надо осторожно, иначе войдет в привычку, а это уже путь к психиатору. Но все зависит от настроения. Я и раньше не страдал от одиночества, а вчерашний спокойный день добавил спокойствия к сегодняшнему утру. Я был доволен утром, погодой, собой.

Выпив кофе и приведя лицо в порядок с помощью бритвы, я пришел к выводу, что пора и на работу.

Пока ехал, то настроение не изменилось, несмотря на утренние пробки. Едва зашел в клинику, то меня догнал Леня:

– Привет. Как отдохнул?

– Спокойный тихий день, без потрясений.

– Зато очевидно были потрясения позавчера.

– Это почему?

– Тебя видели с женщиной, у которой сногосшибательная фигура. Ты садился к ней в машину.

– Кто сказал?

– Петрович. – Петрович был наш анестезиолог.

– Экий завистник.

– В этом он и признался, что завидует тебе.

– Зависть плохое чувство. Оно сужает кругозор и завистник видит только предмет зависти, что в руках другого, – поведал я нравоучительно.

– Да уж, по его словам предмет у нее был заметный.

– А кто тебе мешает?

– Федя, ты забыл? Я женат.

– Да уж. Не повезло.

Мы оба засмеялись и продолжили переходы к своему отделению.

– Ты не знаешь, как там наш подопечный? – задал я вопрос по ходу.

– В целом нормально, но мне кажется у него психологический надлом.

– В чем это проявляется?

– Я заходил и глаза у него грустные.

– А ты хотел, чтобы они были веселыми после перенесенного?

– Я не то имел ввиду. Он как будто вновь переживает прошлое. Надя, дежурная сестра, говорила, что ему что-то сниться, но лучше спросить у нее.

– Ладно, сейчас поговорю с ней и посмотрю его. Хорошо, что его поместили в отдельную палату.

– Да по нашей просьбе ему это вред ли светило.

– Это верно.

Наше отделение имело пару палат, но там обычно были пациентки для того, чтобы не сразу выходить в свет, и они были заняты. Люди платят деньги за палаты, поэтому перед операцией часто помещали в общую, чаще в отделение травматологии, и потом возвращали туда же. Травматологам это не нравилось, но что было делать. Этот случай был не исключением, но все – таки такое бывало редко, чтобы они отдали отдельную палату. Видимо рычаг был не маленьким.

Я расстался с Леней и, подойдя к кабинету, открыл дверь, остановившись на пороге. Катя уже была на своем рабочем месте:

– Доброе утро, Катя!

Она подняла голову, и я увидел в ее глазах лучики доброты: – Доброе.

Милая у меня помощница, но ничего не екнуло при ее виде. Я в отличие от нее все помнил. «Зачерствел, Федор, – подумал я, – вот вижу радостное выражение лица, блеск в глазах, а не трогает».

– Выходной прошел не зря?

– Он не был лишним.

– Отдых не бывает лишним.

– А у вас?

Ее вопрос не поверг меня в шок, за время работы мы иногда обсуждали дела не относящееся к работе, порой затрагивая личное.

– А меня в очередной раз хотели женить. Для начала познакомить и дальше в ЗАГС.

– Это кто же?

– Мама, конечно. Присмотрела мне невесту – красивую, умную. В общем, сплошные достоинства, при одном недостатке. Не замужем.

– Разве это недостаток? Вы же не будете знакомиться, и жениться на замужней?

– Ну почему же. Знакомиться я могу, жениться нет. А недостаток потому, если она такая, то почему не замужем? Избирательна слишком, наверное. Зачем мне идти навстречу неудаче, при моем ангельском характере. Она точно постарается превратить его в дьявольский.

– Ну, характер у вас не ангельский, но нормальный. И женщинам вы нравитесь, но вы не женаты и это тоже недостаток.

– Скорее недоработка со стороны какой-то женщины. Пока такой нет и не старик еще, успею до финиша ногами дойти, а не ползком. Эх, Катюша, когда идешь к финишу, надо реально оценивать возможности и желания, чтобы сбывались. Я предпочитаю на финише обрадоваться, а не огорчиться. Ладно, разминку провели, что у нас с тем пациентом? Леонид сказал, что его что-то беспокоит. Надя, где сейчас?

Катя сняла трубку и когда ей ответили, попросила зайти к нам, чтобы я мог узнать, что там произошло. Вскоре пришла Надя, одна из сестер, что вчера дежурила днем, и остановилась перед моим столом. Умеют у нас подбирать персонал. Внешне очень милы, стройны. И не глупы.

– Вчера, когда он спал, начала она, – но я ее перебил, – садись, что стоишь. Когда она села, то продолжила, – Он бредит. У него были какие-то воспоминания, потому что он бормотал указания, а потом словно обращался к вам. Сейчас постараюсь вспомнить. Он сказал «Доктор не делайте мне больно, этой операцией, я не хочу помнить, что мне правят лицо». Что-то в этом роде.

Я задумался: – что он мог там помнить? Военную операцию – это ясно. Меня, когда я заходил к нему, но он знал, что будет операция. Может быть, боится, что не узнает себя? Кто знает, память штука необъяснимая, она порой достает из глубины такие воспоминания, что приносят боль. А если попробовать, хотя бы убрать фрагменты операции? Будет польза».

Пока я размышлял обе девушки сидели, молча, не прерывая мой умственный процесс, который они чувствовали. Решили они правильно, надо дать доктору принять решение.

– Хорошо. Спасибо, Надя, иди, а мы с Катей посмотрим, что с ним.

Мы вышли, и Надя пошла по своим делам, а мы с Катей направились к больному. Он лежал и смотрел в потолок.

– Здравствуйте, – сказал я, присаживаясь на стул около кровати.

– Здравствуйте, – прошептал он.

– Мне передали, что во сне вам что-то сниться неприятное. Вы помните это?

– Да.

– А можете мне рассказать?

– Могу.

Я повернулся и обратился к Кате: – оставь нас двоих. Подожди в коридоре и никого не пускай.

Катя была исполнительной девушкой и поэтому без лишних вопросов вышла и тихо закрыла дверь.

– Я не хотел, чтобы еще кто-то слышал, что вы скажете. Слушаю вас.

– Мне сниться боевая операция, когда все вокруг горит и взрывается. Затем появляетесь вы и протягиваете ко мне руки. Я не помню саму операцию, но я помню ваше лицо, там в операционной. Но как только вы хотите дотронуться до моего лица, как вместо вашего лица возникает лицо девушки и она с каким-то садизмом начинает отдирать мою кожу при этом злобно улыбаясь. Ее прикосновения приносят боль, адскую боль. Простите доктор, я понимаю, что вы ни при чем, но так происходит. И еще. Мне становиться неприятно прикосновение ко мне девушек, даже через повязку. Я это понял, когда сестра поправляла ее.

– У вас есть девушка?

– Была.

«Ясно, – подумал про себя, – часто встречающаяся история. Всем нужны бравые офицеры – стройные и красивые, но мало кому нужны герои, с лицом в шрамах.

– Я скажу банальность, но по-другому не скажешь. Забудьте ее. Она вас не любила. Я понимаю, что ее можете любить вы, но вы сильный человек и сможете забыть.

– Я знаю, что смогу, потому и сказал, что была.

– Что касается снов. Я буду говорить свои выводы вслух, а если не прав, то вы меня поправите. Итак. Сначала вы видите меня, а потом уже возникает боль. Получается, что я являюсь как бы предвестником боли.

– Наверное, так, я не знаю.

– Вам неприятно в дальнейшем прикосновение рук. Так?

– Да.

Я раздумывал, не произнося ничего для него: – Надо попробовать. Если он забудет меня, то возможно и исчезнет источник боли, и как следствие в дальнейшем он не будет бояться прикосновения девушек к своему лицу.

– Давайте я погляжу ваши глаза. Посмотрите вправо, теперь влево, не поворачивая головы, – это была моя маленькая уловка, чтобы не привлекать его внимания. Я наклонился над ним и словно рассматривал его глаза, а сам мысленно приказал: «Забудь. Забудь меня, что ты меня видел. Ты меня не видел и не знаешь, ни здесь, ни в операционной».

После этого, не говоря ни слова я встал, и вышел из палаты. Катя ждала в коридоре:

– Передай дежурной сестре, чтобы дала снотворное, и как только проснется, чтобы известили меня. Передайте, что это мое распоряжение. Напугай их, что это важный пациент. Потом жду тебя. Начнем прием.

– Хорошо, – и она направилась к столу дежурной сестры.

Вернувшись в кабинет, я посмотрел график работы на ближайшие дни. Ничего особенного не было, что было приятно. Катя, вернувшись, сообщила, что в коридоре сидит жуткая женщина.

– Чем же?

– Когда войдет, увидите. Мне трудно ее описать.

– Приглашай, посмотрим.

Она открыла дверь и обратилась: – проходите, – и пропустила впереди себя женщину.

Катя была права. Назвать эту женщину женщиной можно было только потому, что она была в платье. На ее костлявой фигуре, темно-зеленый балахон болтался, как на чучеле. Одежда не могла ее обтекать, так как обтекать было нечего. Она была пучеглаза с чуть скошенным подбородком. Выражение лица было настолько кислым, что даже оптимист, каким я себя считал, превратиться в пессимиста. В глазах застыло сонное выражение. Видимо зная о своем лице не понаслышке, он представляла, что оно выражает. Она попыталась улыбнуться, но у нее это не получилось. Я ей дружески улыбнулся:

– Проходите, присаживайтесь.

Пока она шла от двери к столу, я мысленно удивился ее походке. Она медленно делала шаги, как будто хотела, чтобы на ней подольше задержали внимание. И это ей удавалось. От такого зрелища нельзя было оторваться. Ее манера напоминала мне птицу. Сначала не мог вспомнить кого, но потом, когда она уже ушла, я, глядя ей в спину, вспомнил – индюшка. Прямого сходства не было, кроме движений, к тому же индюшка не пользовалась косметикой.

Ей было сорок лет, она не была замужем, детей не было. «Еще бы, хотелось бы взглянуть на этого любителя авангардизма, и на детей. Но что она была такая не ее вина». Природа словно лепила ее лицо из того, что было под рукой, даже не пытаясь посмотреть на промежуточный результат. Никакого, даже предварительного наброска. Все части лица в целом не были ужасными, но все вместе одновременно не складывались в гармонию.

Я сразу понял, зачем она пришла. В ходе обследования я наметил порядок работы. Сказал, что все возможно, но операций будет несколько. Она согласилась. Я назначил ей сдачу необходимых анализов и обследований, а также указал, что потом прийти на прием. Обнадежил женщину, что было реально.

Когда она вышла, в кабинет зашел Леня:

– Слушай, тебе надо у нас стол ставить для работы. У тебя что, дел нет? Или ты как пациент пришел?

– Я конечно не Казанова, как ты – попытался поддеть меня он, – но пока не вижу причин обращаться к тебе. Как считаете Катя? – обратился он к ней.

– Не впутывай девушку, если конечно не ради нее пришел.

– Я бы рад, да поздно уже. Уже теряю былой лоск и внешность.

– Чтобы что-то потерять, надо это что-то сначала иметь.

– Не буду вступать в дебаты, хоть вопрос и спорный. Я на минуту, узнать как там пациент. Я заглянул в палату, он спит.

– Все будет хорошо. Что это вдруг такая забота?

– Не хочется по голове получать, вздохнул он, – за ним видишь стоит структура.

– Ну и что? Спи спокойно. Иди.

– Да, а что это за чудо вышло от тебя?

– Да эта женщина так бросается в глаза, как нос на лице.

– Она замужем?

– Ого, у тебя сменились вкусы? – засмеялся я, а Катя улыбнулась.

– Подумал, если замужем, то интересно посмотреть на ее мужа.

– Думаю, она девственница и боюсь, останется ей навсегда. Хотя можем дать ей путевку в семейную жизнь. Не хочешь испытать судьбу?

– Увольте.

– Тогда нам остается сделать все, чтобы она почувствовала себя женщиной, придав лицу иное выражение.

Катя слушала наш разговор, не встревая. В течение оставшегося дня прием был обычный, без потрясений от лиц клиенток.

Уже в конце дня раздался телефонный звонок, Катя сняла трубку и, выслушав, поведала мне: – Он проснулся.

– Хорошо. Пойду, посмотрю, и, увидев, что она тоже собирается со мной заметил:

– Подожди. Я один. А ты береги кабинет от таких как первая пациентка.

– А реально поправить ее?

– Все реально, важно желание и наличие финансов. Порядок наоборот.

– Все-таки не зря к вам такая очередь.

– Вот и учись, рядом со мной. Пошел.

Зайдя в палату, я поинтересовался: – Как спали? Хорошо себя чувствуете?

– Да, все хорошо.

– Что снилось? – задал я наводящий вопрос.

– Все без сновидений. А вы кто?

«Ну вот, что и требовалось, – сделал я вывод, – хорошо хоть пригодились способности».

– Я ваш врач. Сейчас к вам зайдут и поправят повязки. Скоро снимем все их. Отдыхайте, набирайтесь сил.

Вернувшись в кабинет, попросил Катю:

– Пойди, посмотри его повязки. Да, и прошу, если он начнет что-то спрашивать про операцию или еще что-то, что может вызвать у тебя удивление, ничего конкретного. Ясно?

Она, не поняв, что я имел ввиду, кивнула и вышла. Когда она вернулась, я внимательно взглянул на нее. Прочитав в моих глазах вопрос, ответила:

– Он не помнит вас, не помнит операцию.

– Замечательно, значит идет на поправку.

– Федор Степанович, но он не помнит, а до этого мучался кошмарами. Как такое может быть?

– Откуда мне знать. Человеческий организм настолько сложен, что его реакция не предсказуема, а уж какие команды выдает нам мозг, мы и не представляем. Что могли, мы сделали, а все остальное это уже свыше. Не наша епархия.

Катя, выслушав мою тираду, промолчала. Она не понимала, что произошло, но кажется, мне не поверила. Она более внимательно посмотрела мне в глаза, считая, что вопросы излишни и что ответа не будет. И была права.

Закончив день на положительных эмоциях, мы вышли из кабинета. Навстречу снова шел Леня.

– Это не мираж, что жаль, – сказал я Кате, – это снова он, наш с тобой демон, который не дает нам сегодня покоя.

Как только он попытался что-то сказать, я выпалил: – Все знаю. Думаю потеря памяти, частичная, но это только на пользу. Все Леня, домой.

– У вас один дом на двоих? – попытался отыграться он.

– Не завидуй, я тебе говорил, что зависть это плохо. А ты, Катя, не обращай внимания, если за спиной шепчутся, значит, ты представляешь интерес. Пошли, – и мы вместе вышли из клиники.

Глава 8. «Случайная встреча»

Дни летели за днями. Работа, дом, да и дома появлялся только к вечеру. Больше мне, открывшиеся способности применять не приходилось, чему я был рад. Я жил раньше без этого, и чувствовал себя прекрасно, радовался жизни. А сейчас был соблазн, иногда просто похулиганить, иногда с пользой, только для чего? Это было искушение на данном этапе моей жизни. Как смогу распорядиться полученным даром, во благо или во вред? Поводов пока не было и я жил спокойно.

Через неделю офицера забрали. Его ходатай, зашел ко мне сообщить, что они уезжают, а потом его направят в санаторий.

– Спасибо, вам доктор. Мы не ошиблись, когда привезли его к вам. Это было верное решение.

– Верные решения приходят с опытом, и, как правило, приходят от ранее не верных решений.

Он задумался, а потом кивнул головой:

– Правильно. Если вам понадобиться моя помощь, то звоните, – и он протянул визитку.

Я взял, взглянул на нее: – Спасибо, – на том мы и расстались.

Еще одним событием прошедших дней было то, что я снова встретил Ксению.

Я вел очередной прием пациентов, и когда зашла очередная, я не поднимая головы, что-то записывая, предложил ей проходить и услышал знакомый голос:

– Здравствуйте.

Я поднял голову и увидел стоящую в кабинете Ксению. Она не стала хуже с того вечера. Я смотрел на нее уже на большем расстоянии, чем тогда и видел, что фигура хороша.

– Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь.

Она прошла к моему столу и села напротив. Я, молча, смотрел на нее.

– К вам очень трудно попасть на прием. Запись на несколько дней вперед.

– Наверное, это говорит о том, что я не плохой врач, во всяком случае, надеюсь на это.

– Возможно.

– Так что вас привело ко мне?

Где то в глубине души я надеялся ее увидеть, и не для продолжения отношений, а так из любопытства. Для этого и оставил визитку.

– Странность в том, что я обнаружила у себя дома вашу визитку.

– Да вы что? И каким образом она у вас оказалась? – Катя при этих словах перевела взгляд с посетительницы на меня, а я продолжил: – разве мы знакомы?

– В том то и дело, что нет. Я вас вижу впервые. Но факт остается фактом. Я, конечно, подумала, откуда она могла взяться, но не пришла к какому-то выводу.

– Не думайте об этом, так ли это важно.

– Я тоже так думаю, но все равно решила проконсультироваться.

– Для чего?

– Время идет и может быть вы, как специалист, посмотрите и подскажите, что сделать если надо.

– Делать с чем?

– С моим телом.

– Да, это возможно, то не многое, что я умею – оценивать тела, а вы проходите в соседнюю комнату. Раздевайтесь я подойду.

Она встала и вышла, через некоторое время я услышал: – Я готова.

Скорчив Кате физиономию и прошептав: – Клиент созрел, – и я направился на осмотр. Осматривать ее мне было легко, я это тело уже знал, но осматривать и прикасаться к нему было приятно и в этот раз. Закончив, и подавляя желание продолжить, предложил ей одеться и вернулся к своему столу.

Ксения вышла и снова села за стол.

– Пока вам нет необходимости, что-то изменять, если, конечно, мое мнение вас интересует, и вы не решили что-то для себя. Года через два-три возможно, я подчеркиваю, возможно, провести некоторую коррекцию в области живота. Если будете себя поддерживать в форме, то и этого не потребуется. А так, продолжайте жить и доставлять мужчинам эстетическое наслаждение смотреть на вас.

– Последнее предложение не очень этично.

– Не сочтите за грубость, но я не считаю вас своим наставником в вопросах этики, но приношу извинения, если задел вас. Мы врачи бываем грубоваты, за это нас не всегда любят, но все равно идут к нам, кто, порой нарушая этику, говорит прямолинейно.

– Здесь вы правы.

– Поэтому мои услуги вам пока без надобности. Если сочтете нужным, приходите. Мне будет приятно вас видеть.

– Для эстетического обзора? – улыбнулась она уголками губ.

– Поверьте, – ответил я ей так же, – за мою практику, мой взгляд не единожды получал наслаждение. Но я рад, что еще не разучился восхищаться. Так что и это тоже.

– Не сомневаюсь и думаю, не только взгляд, не сочтите за грубость, я тоже прямолинейна.

– Я не обижаюсь.

Она попрощалась и вышла. Когда за ней закрылась дверь, Катя спросила:

– Федор Степанович, я вот давно работаю с вами и не могу понять. Вы хоть и тактичны, но не лебезите перед пациентками, порой излишне прямолинейны, а они на вас не обижаются. Более того, сами к вам льнут. Почему? Я работала с другими врачами, но такого как у вас нет.

– Катя, ты ревнуешь? На этот вопрос тебе ответить легче, чем мне, ты женщина. Но думаю, моя прямолинейность порой и подкупает. Это обусловлено тем, что у меня есть опыт общения с женщинами. Я свободный мужчина и вы это чувствуете, что подкупает на откровенность. Я не понесу вашу откровенность в семью, чтобы рассказать. Все ваше личное остается у меня. Но не факт, что прав. Я такой, какой есть. Так что Катя, тебе виднее, а я не забиваю себе голову и не стремлюсь кому-то нравиться.

– Вот в этом и суть. Вы не ставите целью понравиться.

– И хорошо. Но продолжим прием.

Эти два незначительных на первый взгляд события прошли мимо меня не отражаясь на текущих делах. Если бы я знал, как ошибаюсь. Одна из этих встреч повлияла на мою дальнейшую жизнь.

Прошло около месяца. Была работа, были редкие встречи, но видимо пришло время в один из дней внести коррективы в мою жизнь.

Я ехал с работы домой и увидел, как сотрудник постовой службы взмахом полосатой палочки показал мне, чтобы я припарковался к обочине. «Что такое? – подумал я, – скорость не превышал, правил не нарушал. Проверка будь она не ладна». Свернув к тротуару, я заглушил двигатель, и когда он подошел, опустил стекло. Постовой представился и попросил предъявить документы.

– Только из моих рук, – предупредил я.

– Что опасаетесь?

– Не хочу время терять. Отдашь, а потом доказывай, что я в порядке.

– Пусть будет по-вашему.

Я раскрыл водительское удостоверение, и он вслух прочитал: – Измайлов Федор Степанович. Федор Степанович, дыхните в трубочку, пожалуйста.

Сотрудник достал прибор и, наклонившись к окну, поднес его мне. Я не успел заметить, когда у него в руке появилось удостоверение в раскрытом виде, которое он мне предъявил. Там было написано, что он Дмитриев Николай Николаевич, капитан федеральной службы безопасности.

– Федор Степанович, я попрошу вас пройти в нашу машину. Не беспокойтесь, к вам у нас претензий нет, но есть вопросы.

Я вздохнул: – Любое отношение к вашей службе не предвещает радости. В моей жизни нет ничего такого, что могло бы вас интересовать. Хотя, что это я. Кое – что есть – это я. Ну хорошо, но ненадолго.

Он улыбнулся моей тираде и произнес: – Мы вас надолго не задержим, даже ехать, никуда не придется.

Я вышел из машины, закрыл ее и направился вместе с ним к машине полиции, припаркованной рядом. Идя, я замечал сочувствующие взгляды водителей, проезжавших мимо машин.

Когда мы подошли к машине, он предупредительно открыл заднюю дверь. Я сел и увидел, что на заднем сиденье сидел человек в штатском. На вид ему было около пятидесяти. Сопровождающий меня сотрудник, обошел машину и сел на место водителя. Мужчина, рядом с которым я сел, чуть улыбнулся и сказал:

– Приносим свои извинения Федор Степанович, но это был оптимальный вариант встречи, чтобы не привлекать внимание.

– Это вы называете не привлекать внимание? – удивился я.

– Конечно. Ну, остановили, ну проверили. Даже если кто из знакомых увидит вас, то ничего особенного, мало ли проверок. А так, как бы возможно нарушили правила и не более. Обычное дело. Но я вам не представился. Я подполковник федеральной службы безопасности. Зовут меня Егор Васильевич. Тема нашей встречи проста. У нас есть информация о ваших некоторых, скажем так необычных способностях.

– Каких?

– Если я говорю, значит знаю. Иначе, зачем весь этот спектакль, и прошу вас, не надо их сейчас применять. Почему, я объясню потом. Я предлагаю вам встретиться в другой обстановке на нейтральной территории, где будет удобнее. Сегодняшняя встреча была нам нужна, чтобы потом позвонить вам и обговорить место и время. Согласитесь, если бы мы просто позвонили, то вы восприняли бы это как чью-то глупую шутку. Вызывать вас официально тоже нельзя, привлечете лишнее внимание.

– Я не совсем понимаю, о чем вы?

– О ваших способностях, которые пока я не знаю, как правильно сформулировать. Либо вы блокируете память людей, либо стираете ее, как ластик карандашный рисунок.

– Учитывая, что я прежде не имел дел с вашей организацией, то отказываться, наверное, глупо, как подсказывает мне моя интуиция.

– Разумно мыслите, хотя отказаться это ваше право.

– И как вы вышли на меня?

– Помните, вы делали операцию офицеру? Так вот, когда он проходил курс лечения, то с ним работали разные специалисты. И вдруг выяснилось, что у него частичная потеря памяти, при этом связанная с операцией, а значит с вами. К тому же он смутно помнил военную операцию. Как понимаете, мы не могли оставить данный факт без внимания. Стали присматриваться к вам и выявили интересные события, что женщины с кем вы встречались, не помнят вас.

– Вы что их допрашивали?

– Ну, зачем это! Просто под различными предлогами аккуратно выясняли, знают ли они вас. Оказалось, нет. Итак?

– Хорошо. Давайте попробуем встретиться еще раз, но без гарантий.

– Спасибо за понимание. Мы о многом поговорим в следующий раз. Мы, как вы понимаете, знаем ваш номер телефона, и я позвоню завтра. У вас будет время подумать. Вам удобно завтра?

– После шести.

– Хорошо. Я позвоню и скажу где и в какое время. Не смею вас больше задерживать. Всего доброго, – и он протянул мне руку, которую я пожал в знак прощания.

– Посмотрим, будет ли это добро, но и вам того же.

Я открыл дверцу и вышел из машины. Пока я шел к своей, патрульная обогнала меня и устремилась вдоль улицы.

Глава 9. Предложение

Когда патрульная машина скрылась из вида, я не трогался. «Ну, вот и получил. Зачем мне это? Можно ли было отказаться? Теоретически да, но я не знаю, что было бы дальше. Я не боюсь, но признаться интересно. Во всяком случае, еще одна встреча не помешает, а там посмотрим».

Настроение было не важное, задумываться о будущем – глупо, оно сейчас для меня могло иметь множество вариантов, причем таких на которые моя фантазия была не способна.

Я открыл бардачок, чтобы достать диск со спокойной музыкой и увидел бумажку. Развернув ее, прочел – «Неля» и номер телефона. Я вспомнил девушку, на которой проверял свои способности. «Может быть, позвонить и скрасить одиночество, а то после сегодняшней встречи мысли о неизвестности не дадут покоя. Попробуем».

Я набрал номер и после непродолжительных гудков услышал звонкий девичий голос:

– Слушаю.

– Неля? – решил я уточнить правильность адресата.

– Да, это я.

– Меня зовут Федор, я тот случайный знакомый, который предложил встретиться, и ты бросила мне в машину бумажку со своим номером.

Пауза была кратковременной: – Да, я вспомнила. Пластический хирург, кажется. Правильно?

– Точно.

– И по какому поводу звонок?

– Не люблю лукавить. Все честно. Настроение неважное, скучное и вечер в одиночестве наедине со своими мыслями может принести только тоску.

– У тебя, что случайный свободный вечер, и ты решил провести его с пользой для себя? Все уехали, а ты остался дома один, – как бы констатировала она, – но ты ошибся, я не девушка по вызову.

– И в мыслях не было так думать, – хотя про себя подумал иначе. Я хотел предложить встретиться, могу заехать. Что касается остался один, то уезжать некому. Я живу один.

Видимо мое последнее сообщение дал повод задуматься: – А если я занята? Или у меня есть муж?

– Что касается первого, то значит не судьба, что касается второго, то это не мой вопрос. Я же не с ним предлагаю встретиться.

– Ладно, – засмеялась она, – расслабься. Мужа никакого нет. Что ты предлагаешь конкретно?

– Я вот сейчас стою на улице, – и я назвал свое местонахождение, – мог бы подъехать куда скажешь. Встретимся, а там, как карты лягут. Все увидим.

– Давай так договоримся. Подъезжать пока никуда не надо. Езжай домой. Сейчас семь часов, если я в течение часа не позвоню, значит не судьба. Устраивает?

– Из тех вариантов, что у меня есть на сегодняшний вечер это хоть какая – то надежда. Согласен.

Она попрощалась и прервала связь. «Ну да, вероятность, что ты позвонишь, равна девяносто девять процентов, в противном случае ты сразу отказалась бы, а раз берешь время, значит, хочешь что-то изменить в своих планах на вечер. Подождем».

Я включил поворотник, и отъехал от обочины. Домой приехал в половине восьмого, но переодеваться не стал, так как было не известно, что дальше. Без четверти восемь позвонила Неля и сообщила, что согласна и предложила заехать за ней около одиннадцати в клуб, где она работает. Спросила, устраивает ли меня такой вариант и, получив согласие, назвала адрес клуба.

Я приехал в клуб в половине одиннадцатого, и, войдя в него, спросил у охраны, где могу увидеть Нелю. Он оценил меня и показал на площадку, где работала стриптизерша. Я понял, что это была она. У меня не было знакомых стриптизерш, что было интересно. Пройдя к стойке, заказал напиток и посмотрел на нее. Она была достаточно пластична и ее движение не угловаты. Потенциально я был доволен. Когда она закончила танец и ее заменила другая девушка, я спросил у бармена, как увидеть Нелю, мы договорились о встрече. Он кивнул и обратился к проходящей мимо официантке позвать ее. Минут через пять Неля вышла уже одетая. Подойдя ко мне села на соседний высокий стул и посмотрела на бармена, тот не спрашивая, поставил перед ней коктейль.

– Удивлен? – обратилась она ко мне.

– Немного. Скажем так, не ожидал.

– И как планы?

– Все остается в силе, если ты не передумала.

– Я здесь работаю, не каждый день. Сегодня раньше заканчиваю, так что?

– Поехали. Да, чтобы решить все вопросы. Я тебе что-то должен?

Она ухмыльнулась:

– Не напрягайся. Я иногда позволяю себе отдыхать. Оплати коктейль. Может быть, когда я обращусь к тебе, ты не сделаешь вид, что не помнишь меня.

«А вот это вряд ли, не вспомнишь ты. Но если вдруг и придешь, я все учту. Моя память со мной».

Домой мы приехали в половине двенадцатого. Пока я зашел на кухню посмотреть есть ли вода в чайнике и, увидев, что он полон, включил его, вдруг захочется чаю или кофе. Неля прошла по квартире. Выйдя из кухни, увидел, что дверь в спальную открыта. Зайдя в нее, мне открылся не плохой вид. Она уже все сняла с себя и лежала на кровати. Фигурка у нее была прекрасна, в чем я убедился еще раз. Она была молода, с нежной чистой кожей, карими глазами и красивыми каштановыми волосами, которые разметались по подушке. Ее бесстыдство и откровенность притягивали.

– Ничего себе, – только и вымолвил я.

– Да ничего себе, все тебе. Что зря время терять, – улыбнулась она и протянула ко мне руки. Ее стройное тело манило, а видя ее ранее, на сколько она пластична, было бы глупо заставлять себя ждать. В ее глазах я увидел голодный блеск, какой можно увидеть только у голодного пса. Я был добрый человек, во всяком случае, я так думал, и потому голодному надо помогать. Я рванулся к ней. Она налетела не меня, как пещерная женщина, на чужого мужчину, который случайно заблудился, а свой бродил на охоте.

Около часа ночи мы сидели и пили чай. Она как была нагишом, так и пришла на кухню, а я надел джинсы. Так и прошли на кухню. Мы вели разговор ни о чем, но контраст между тем, что я видел и слышал, был велик. Такова была реальность. С ней было приятно появиться на зависть другим, но при условии, что не раскроет рта.

– Хороший ты мужик, жажду страсти умеешь утолить.

– Спасибо, но как-то вериться с трудом, что у тебя нет возможностей.

– Возможностей море, нет желания давать утолить эту жажду другим. Не думай, что если я стриптизерша, то значит уже все. Не совсем так. Бывает, могу уйти с мужчиной, но только если он понравиться. И деньги могу взять, но чаще эти предложения от подвыпивших, а это не приятно. Ты трезвый, а значит, знаешь, что надо делать, чтобы не выступать в роли пользователя. Да и приглянулся.

– Мило, банально конечно, но не ожидал от тебя такого урагана.

– Накопилось, захотелось выплеснуть.

– Все эмоции выплеснула?

Она лукаво посмотрела на меня: – Пока пила чай, поняла, что не все.

– Нельзя в себе хранить.

– Я тоже так думаю, – и она, встав, подошла ко мне. До спальной в это раз мы не добрались.

Мы не смотрели на часы, но время шло, и пришел момент, когда она сказал:

– Вызови мне такси.

– Я тебя утром отвезу.

– Нет. Я хочу проснуться дома, – я тоже этого хочу, подумал я про себя, – отвезу сам.

– Как хочешь.

Большого желания отвозить у меня не было, но это была возможность дать ей установку забыть меня и мою квартиру.

Я отвез ее домой и при расставании поцеловав, дал ей установку забыть меня. Поцелуй был, когда проводил до двери подъезда. Затем вернулся домой и завалился спать. Я не боялся, что мой номер в ее телефоне. Мало ли кто мог звонить и перезванивать, ошибаясь. А может профессия моя пригодится, как было с Ксенией. Вечер удался, и что будет уже сегодня, я не знал и не хотел знать. Хотел спать. На работу надо было к обеду, и мог не торопиться просыпаться утром.

Утро было чудовищным. Учитывая, что лег спать я поздно, то утренний кошмар меня ждал в виде телефонного звонка. Я повернул голову, открыл глаза и посмотрел на будильник, он показывал половину десятого. Телефон надрывался и, протянув руку, взял это кошмарное изобретение, созданное очевидно дьяволом, чтобы ответить. Я ничего не ответил, а только услышал глубокий баритон, сообщивший мне, что будут признательны, если мы сможем встретиться сегодня в семь вечера. Это звонил Егор Васильевич. Он, чувствуя мое молчание, спросил:

– А вы где сейчас?

– В постели, к вашему счастью, один.

– Так я вас разбудил? Извините. Я не знал, думал вы на работе.

– Поздно приносить извинения, вы уже разбудили зверя во мне.

– Но я действительно не знал.

– В это верю, все остальное уже не важно. Ладно, говорите где.

Он сказал, где меня будут ждать, и я отключил телефон.

Сон уже ушел, но зверь, что во мне был разбужен, остался. Время еще было, но и спать уже не смог бы и направился в душ.

Очень удачное время для звонка – не унимался во мне зверь и во время завтрака, – чтобы предложить мне встречу. Словно на праздник звали, к которому я не должен опоздать.

В клинику я приехал не в лучшем настроении. Один из моих коллег, увидев мое лицо, спросил:

– Ты какой-то хмурый сегодня.

– Не выспался.

Зная, что я живу один, он сделал многозначительное лицо и подвел итог своим умозаключениям:

– Значит, женщина не дала спасть. Страстная, небось, была?

– Очень. Ее выгнали из борделя за разврат, – ответил я резко и пошел дальше.

– И она разбудила в тебе зверя, – с пониманием услышал за спиной.

В течение рабочего дня настроение пришло в норму. Катя, видя мое состояние, вела себя тихо, а Леня, едва заглянув, быстро оценил ситуацию и скрылся. К встрече я был в своем обычном состоянии: спокойном и веселом.

К дому по адресу, что мне назвали я подъехал около семи. Оставив машину, я посмотрел на него, обычный дом, каких было не мало. Старой постройки. Выйдя из машины, я направился к нужному мне подъезду. Скамеек у подъездов не было, что исключало возможность жителям видеть, в какую квартиру идут незнакомые люди. Набрав на домофоне номер квартиры, тут же услышал сигнал, что дверь открыта. Поднявшись на третий этаж, я подошел к квартире, дверь которой сразу открылась.

Меня пригласили в комнату. Это была двухкомнатная квартира, дверь в одну из комнат была закрыта. Обстановка была скромная: у стены стоял стол, вокруг которого стояло три стула, напротив сервант, около окна телевизор, а напротив диван. Меня встретили две пары глаз, из которых я узнал обоих: водителя патрульной машины и Егора Васильевича.

Егор Васильевич предложил сесть и сам сел напротив меня:

– Итак, у нас есть возможность поговорить в иной обстановке. Это арендованная квартира. Здесь нет «жучков», так что все спокойно и тихо. Я повторю, что сказал ранее, мы не представляем, как вы это делаете, и не предлагаем вам обследование.

– Да, уж, на это я точно не соглашусь.

– Мы это понимаем. А можете сказать, как вы это делаете и давно ли обнаружили свои способности?

Я не видел тайны в этом:

– Месяца два назад. Совершенно случайно. Я попросил одну женщину забыть один случай со мной. Мысленно попросил и при следующей встрече вдруг понял, что она меня помнит, но тот случай нет. Не буду скрывать, я потом пару раз для чистоты эксперимента проделал тоже самое с другими людьми. Все получилось.

– А как все происходит?

– Я вижу отдельные кадры, как на пленке, и, дав команду, вижу, как они засвечиваются. Словно засвечиваю негатив. Но это не гипноз. А как тот офицер?

– С ним все в порядке. Вы, удаляя память о себе, видимо чуть задели и его операцию. Но я вам об этом уже говорил. Скажите, а команда только в отношении вас или вы можете другие события из памяти удалять?

– Не знаю, Не пробовал. Мне это ни к чему.

– Хорошо. Вернемся к нашему разговору. Мы хотим предложить вам сотрудничество.

– Это что, вербовка? – сделав изумленное лицо, спросил я.

– Вербуют иностранных агентов, – ответил он мне тоже с улыбкой, – но всякое бывает.

– Тогда, как это иначе – сексот?

– Это ближе, но к вам не относится. Вы не будете подписывать никаких документов о сотрудничестве. Все устно, никаких записей разговоров.

– И все равно получается – агент.

– Как вам сказать, – он поджал губы, – я бы не стал выражаться столь категорично. Мы вам ничего не приказываем, мы к вам обращаемся, чтобы вы помогли нам, но для этого нужно ваше желание.

– Не кажется ли вам, что мое желание не имеет здесь никакого значения?

– Ошибаетесь. Мы не можем давить на вас. Нет гарантий, что вы не используете свои способности против здесь сидящих.

Я ухмыльнулся, а он продолжил: – мы учли такой вариант, поэтому один наш сотрудник, которого вы не видели, но он видел вас и находится вне зоны доступа. Если дадите команду не стирание памяти о вас, то он будет это знать, спросив нас. Все просто, но я думаю, что это вам не интересно.

– Да, мне это ни к чему. Пользы никакой. А в чем суть проблемы, – поинтересовался я.

– Нас интересует одна организация. По ряду причин мы не можем в нее внедриться, но есть подозрения, что там производят некоторые химические вещества, запрещенные к изготовлению. Мы не знаем, кто всем этим руководит и в каком подразделении. Мы проверили потенциальных носителей информации. Одним из косвенных ее владельцев является женщина. Она может знать или догадываться, кто за этим стоит, но может и не знать явно, если ее вообще это интересует. К ней мы не можем подступиться и не факт, что она захочет сказать нам.

– Вы ее подозреваете?

– Ее нет, но она, как уже сказал, может знать, что происходит.

– И что, вы хотите тогда от меня? Я же врач.

– Мы хотим, чтобы вы познакомились с ней, увлекли собой и, получив ниточку информации, передали ее нам. Дальше мы сами. Вы даете команду, чтобы она вас забыла и когда мы начнем проверку, она будет вне подозрений на ваш счет. Даже если их внутренняя служба начнет свое разбирательство, вы останетесь в стороне.

– Но меня с ней увидят?

– Даже если ее посадить на детектор лжи, она не вспомнит, что говорила вам, а особенно в условиях, скажем так интимных.

После этих слов мое лицо выразило сильное удивление и это верно отражало мое состояние:

– Минуточку, – остановил я его, – вы что, предлагаете мне лечь, как проститутке под партнера?

– Не партнера, а партнершу. Мы учитываем вашу ориентацию. И почему под нее, лучше на нее, но это каждый выбирает сам.

Мое возмущение начало закипать: – Вы понимаете, что вы говорите! Я не хочу использовать женщину склоняя ее к интиму, даже в государственных целях. Это не порядочно.

– Да бросьте вы. Вам ли не знать, как они используют мужчин в своих целях, если в этом есть интерес для них и не важно какой, моральный или материальный.

– Это не для меня. Поищите другого.

– С вашими способностями никого нет. К тому же вы любите женщин, а они вас и пользуетесь у них бешеным успехом.

– Вы мне завидуете?

– Отчасти.

– Ниже или выше пояса?

Он улыбнулся и оставил мой вопрос без ответа. Наступила пауза. В это время сидящий на диване произнес:

– Это нужно для нашего дела.

– Какого дела! – я повернулся к нему, – нет у меня никаких дел с вашей организацией. И хочу заметить, что ваша фирма меня просит, а не покупает. Прошу не путать.

– Мы понимаем, – снова вступил в разговор Егор Васильевич, – но я обещаю вам, что если вы согласитесь и все пройдет успешно и вы не захотите дальше сотрудничать с нами, мы расстанемся. Вы не подписываете бумаг, а на словах передадите информацию. И все. Нам нужна информация о том, откуда начинать. Но давайте подойдем с другой стороны. Да это выглядит несколько непорядочно. Согласен, но вы, же врач и вам ли не знать, что делается с людьми, которым это все продается. Подумайте об этом, если у них нет морали, то почему ее должны соблюдать мы. Вам морально спокойнее будет, если вы будете знать, что где-то сейчас загибается очередной человек или против которого использовали химию? Давайте оставим вопросы морали. И к тому же, увлечь одно, не значит использовать ее. И вы еще не видели эту женщину. Поверьте, там есть на что посмотреть, вы не разочаруетесь. Не специально искали, но так получилось.

– Я не готов ответить так сразу.

– Хорошо. С нашей стороны риск есть, и мы на него идем. Сейчас мы покажем вам фотографию этой женщины. Организуем возможность знакомства. После этого вы принимаете решение. Естественно, после принятия решения вы действуете самостоятельно. Отказываетесь, нам будет грустно, но давить на вас не будем. Слишком это опасно и объясним, что за вещества нас интересуют. Как такой вариант?

Мысленно прокрутив в голове «за» и «против» и не найдя подвоха я сказал:

– А что если после моего знакомства с ней у меня будут некоторые условия, пожелания?

– Все что в разумных пределах и не навредит операции, мы готовы обсудить. Так что?

– Показывайте.

Сотрудник поднялся с дивана и, достав из папки несколько фотографий, положил передо мной.

То, что я увидел, было достойно внимания. Это была женщина лет тридцати, видимо среднего роста и статная. Кожа чуть смуглая. На одной из фотографий было только лицо. Она улыбалась. Я знал, что если женщина гордиться своей красотой, то улыбка у нее самодовольная. На этой фотографии, улыбка женщины была доброй. Ее карие глаза, под ровными дугами бровей, излучали нежность, и складывалось впечатление, что не я смотрю на нее, а она заглядывает в меня. Чудный изгиб губ придавал некую лукавость. На другой фотографии она была в полный рост и стояла чуть боком, в каком-то помещении. Платье длиной до колена, открывало стройные ноги, позволяя дальше провести их линию, в зависимости от фантазии. Что она не была стройна, значит погрешить против истины. Мне ли этого было не знать.

Пока я рассматривал фотографии, оба моих собеседника молча, наблюдали за мной и когда я их отодвинул, Егор Васильевич произнес:

– Я, верно, сказал, есть на что посмотреть?

– Да, здесь я с вами согласен. Вы что хотите сыграть на моих низменных чувствах?

– Отнюдь. Мы немного знаем вас, и вы не бросаетесь на женщин, как собака на кость. Не плетете интриги, не уговариваете. Вам нравятся умные женщины, хотя мы за вами не следили, но просто внешностью вас заинтересовать можно, но не настолько, чтобы вы дошли до уговоров. Мы все люди.

– Как ее зовут?

– Анна.

– А если я влюблюсь?

– Такое может быть, но все равно, если вы удалите часть памяти о вас, то влюбляйтесь. Этому помешать не могу, а по-мужски и не хочу. Но вам будет тяжело, вы будете знать то, чего не знает она.

– А если она?

– Вариант тот же.

– Где может состоятся наше знакомство?

– Все должно быть максимально естественно. Она посещает закрытые просмотры всяких выставок или пока они не открыты для публики. Там бывают фуршеты и есть возможность познакомиться. Среди ваших пациенток есть одна, – и он назвал кто, – которая имеет возможность дать вам пригласительный. Она будет рада оказать вам эту услугу. Если даже кто спросит, откуда пригласительный, вы честно ответите, кто дал. Так что, пробуем?

– Ладно.

Дальше мы обговорили связь, если она мне понадобится. Уже прощаясь, Егор Васильевич сказал: – как бы ни банальна и избита фраза, но она остается вечной «будьте осторожны. Осторожность – наша мать».

Я улыбнулся, так как знал эту фразу и ответил: – Ответ также банален «была бы осторожной, не стала бы матерью», – и, попрощавшись, вышел.

Глава 10. Анна

Я вел прием в один из будничных дней, когда пришла та пациентка, о которой упоминал Егор Васильевич. Это была женщина, лет пятидесяти, полноватая и добродушная. Она не ставила целью омолодиться, но небольшие подтяжки делала и приходила на прием, чтобы я ее осмотрел, не пора ли.

Между делом, я как бы вскользь упомянул, что из-за своей работы упустил возможность приобщаться к прекрасному, и не плохо бы хоть иногда посещать выставки, просмотры, но на обычные ходить не хочется, а вот в выставочный зал на премьеры.

– Федор Степанович, дорогой мой, что же вы раньше молчали! Это легко. Завтра же у вас будет приглашение на очередную выставку. Нет, не приглашение, а возможность посещать и последующие без ограничения.

– Да вы что? – удивился я, – а это вас не затруднит?

– Не затруднит и мне будет приятно оказать вам эту услугу. Я там тоже иногда бываю и вижу много интересных людей. Завтра абонемент, будет у вас.

Действительно, на другой день ко мне постучались в дверь кабинета, и вошла девушка, спросив, я ли Федор Степанович, и получив утвердительный ответ, подала мне конверт и вышла. Я вскрыл конверт, там было приглашение на посещение выставочного зала до конца года. Катя с любопытством смотрела на меня.

– Что смотришь? Я не жадный и когда не смогу пойти, пойдешь ты.

– Да я и не думала об этом.

– А зря. Пора тебя пристроить. Вдруг встретишь там свою судьбу.

– Да ну вас Федор Степанович, скажете тоже – зарделась она.

Вечером я позвонил по известному мне телефону и сказал, что приглашения у меня есть, осталось выяснить, когда идти.

На другой день мне позвонили и сообщили, что ближайшая выставка авангардистов в пятницу – это день открытия не для широкой публики, но мне могут гарантировать, что она там будет.

– Ладно, будем искать.

В пятницу я подъехал к семи к зданию выставочного зала. Показав приглашение, я вошел в зал. Публики было достаточно. В основном все ходили, рассматривали картины, скульптуры и еще какие-то арт объекты не понятные мне. Я не старался делать умное выражение лица, чтобы показать, что мне интересно. Мне было скучно и я вынужденно ходил, прислушиваясь к разговору ценителей. Вдоль стены в одном из залов стоял стол с напитками и закусками, к которому я и направился.

Взяв лимонад, я продолжил осмотр, бросая взгляды на посетителей, чтобы не пропустить мой главный объект. Она попала в поле моего зрения, когда я вернулся в зал со столом для фуршета, то она уже была там. Анна стояла в окружении мужчин и то ли это беседа была у них, то ли они развлекали ее, так как я видел ее улыбку. Подойти к незнакомым людям и встрять в разговор я не посчитал возможным, поэтому присев на скамеечку стал наблюдать за этим кружком любителей искусства, выжидая момент для знакомства.

Я упорно смотрел на них, а они весело обсуждали свои вопросы. Она чувствовала себя среди них уверенно, а они хоть и старались привлечь ее внимание, но делали это без подобострастия, видимо давно были знакомы.

Со своего места я мог ее рассмотреть лучше, чем на фото. Она стояла ко мне в пол оборота, но я понял, что фото соответствовало оригиналу. Было ясно, что на такую женщину обращают внимание везде: на улице, в ресторане и она об этом знает. Она не обладала особой, яркой красотой в привычном понимании, это было внутреннее обаяние. Она обладала тем редким шармом даже среди женщин, в котором чувствуется сексуальность. Это была женщина, чья жизнь не пройдет без мужского внимания, и даже самые прожженные, надеялись на ее внимание. Почему я раньше ее не встретил?

Она обернулась и поймала мой взгляд, который я не стал отводить и упрямо смотрел на нее. Анна чуть улыбнулась уголками губ и снова повернулась к собеседникам. Понимая, что сидеть можно до закрытия, я встал и начал снова осматривать экспозицию, не выходя из зала, чтобы не потерять ее из виду.

Через некоторое время, она отделилась от компании, и мельком взглянув на несколько картин, подошла к столу. Я не спеша направился туда же и, подойдя к ней, и встав у нее за спиной, чуть кашлянул. Она медленно обернулась ко мне с грацией пантеры: статная и гордая, на губах промелькнула легкая тень улыбки. Она смотрела на меня карими глазами с любопытством, словно впервые видела мужчину. Я стоял перед ней, понимая, что надо что-то сказать, но что, черт возьми, сказать ей я не знал. В голове возникла всего одна мысль «Почему мы до сих пор не знакомы и вообще выходи за меня замуж».

Разрушив мое молчание, она тихим и мягким голосом спросила: – Вам что-то нужно?

– Да. Вы.

– Ого, – в ее глазах я увидел смех, – достаточно прямолинейно и откровенно. И в каком смысле?

– Да в любом, какой вам больше нравится.

– Вы всегда такой?

– Всегда. Учитывая, что у меня так мало обязательств в личной жизни перед женщинами, то я могу себе позволить говорить иногда прямолинейно глядя в лицо. А эти лица я вижу регулярно. Я могу быть вам чем-то обязан?

– Хочется ответить, что да, вы обязаны оставить меня, но подожду. Кто вы?

– Я Федор. По профессии пластический хирург. А ваше имя?

– Анна. Среди моих знакомых нет людей вашей профессии.

– Они вам и не нужны, но на текущий момент достаточно и меня одного, а конкурентов я бы устранил.

– Каким образом?

– На дуэли.

– Так вы бретер? А здесь какими судьбами?

– Пытаюсь приобщиться к прекрасному.

– Увидели?

– Да и в единственном экземпляре перед собой. Все остальное меркнет. Перед собой я вижу реальное природное изящество, а вокруг лишь простую фантазию отдельных лиц.

– И как вам экземпляр с точки зрения профессионала?

– Могу, конечно, но зачем мне это?

– Хорошо, а что если посмотреть на других? Например, что скажете про того мужчину, справа от вас, высокого и седого?

Я повернулся и посмотрел. В стороне стоял мужчина лет шестидесяти с кислым выражением лица. Он, увидев, что Анна посмотрела в его сторону, кивнул ей в знак приветствия.

– Давайте отойдем, – предложил я ей, – что касается этого мужчины, то ему не помешало бы вмешательство хирурга – дизайнера, чтобы сделать его более привлекательным. Хотя я думаю, что он уже лет тридцать приводит свое лицо в такое кислое состояние и сомневаюсь, что он на это согласится.

Она засмеялась: – Заметили вы, верно, он всегда с таким выражением лица.

– Обращайтесь ко мне по имени и проще.

– Хорошо. Так продолжай, Федор.

– Что?

– Ну, ты же ко мне не случайно подошел?

– Не случайно, – подтвердил, – подошел познакомиться?

– Познакомились, что дальше?

С ней было легко. Она все понимала, но главное я почувствовал простоту общения. Она не разговаривала с надменностью, присущей многим красивым женщинам. Даже если бы она была чуть хуже на внешность, то это бы стерлось, как бывает когда приятно просто общение с человеком.

– Почему бы нам не уйти отсюда?

– Так сразу? И ты думаешь, я соглашусь?

– Я пытаюсь это предложить.

– Ты же меня не знаешь? Или твоя работа научила узнавать женщин по лицам?

– Как говорится «не старайся узнать женщину, не дай Бог узнаешь».

Она снова засмеялась. Смех у нее были легкий и приятный.

– Так как по поводу уйти?

– Да прямолинейность бывает глупой, но иногда подкупает. Куда приглашаешь?

Это была попытка выяснить, что предложу в дальнейшем, но зачем придумывать, пусть выберет, хотя выбор был ясен и так. С моей стороны это не была попытка, это была игра.

– Варианты разные, но на некоторые ты не согласишься.

– даже догадываюсь какие.

– И?

– Нет, конечно.

– А если небольшой ресторан?

– Возможно.

– Тогда прошу.

Я взял у нее из рук фужер и поставил на стол, а затем повернулся к ней.

– Подожди меня у выхода, я попрощаюсь с некоторыми знакомыми, – попросила она.

Я не возражал и вышел из здания, где прождал ее не менее пятнадцати минут, а когда она подошла, спросил:

– Что не отпускали?

– Да я привыкла и на меня не обижаются, что ухожу, только спросили как доберусь.

– А с кем?

– Мне такие вопросы не задают, а я не собираюсь рассказывать о своих планах ужина с малознакомым мужчиной.

– Надеюсь я не вызываю опасений?

– У меня другая профессия, но я тоже умею видеть людей.

– Особенно мужчин?

– С вами все проще, все можно прочитать в глазах.

– И что прочитала в моих?

– Не то, что ты хотел преподнести на словах, предлагая варианты. Так что твое «и» было не всерьез. Иначе бы не пошла.

– Ты права. Я предполагал ответ, поэтому просто шутил.

Мы прошли к машине, я помог ей сесть и повез ее в ресторан к Денису. Когда мы вошли в зал, то увидели, что он был полон, но это был я и место сразу нашлось. Метрдотель провел к столику и убрал с него табличку «зарезервировано».

– Ты что заранее заказал столик? – спросила она Анна с удивлением, когда он ушел, – знал, что так будет?

– Я не ясновидящий. Меня здесь хорошо знают, владелец мой друг и место всегда найдется, – пояснил я, – да вот и он.

К столику подошел Денис:

– Добрый вечер. Рад вас видеть, – и он вопросительно посмотрел на меня.

– Анна, познакомься это Денис, мой друг, который всегда накормит, даже на кухне. Это Анна, – представил ее Денису.

– Что будете Анна? Федора я не спрашиваю и так знаю.

– На ваше усмотрение.

– Федор, ты на машине?

– Да, и вино не буду.

– Понятно. Он если выпьет, то оставляет машину у меня, сказал Денис Анне.

– Часто оставляет? – глаза ее смеялись.

– Не часто, но это у меня, про другие места не знаю.

– Спасибо, выручил. Ничего, что я здесь? Не мешаю вам говорить обо мне?

– Могу же я малых дозах дать о тебе положительную информацию даме.

– Тогда можно и побольше.

– Я тоже не буду вино, а так, что Федор будет, то и я. Посмотрю на его вкус.

– Ты ко мне заглянешь? – обратился Денис ко мне.

– Если будет возможность.

Денис ушел, а вскоре официант принес наш ужин. Пока мы ужинали, я поинтересовался, где она работает и чем занимается. Анна не скрывала, что работает в крупной химической компании, занимается экономикой, но все равно связана с заказчиками, отслеживая ход выполнения заказов. Я не стал углубляться в детали, чтобы не вызвать подозрения, я все таки был врачом.

Уже за кофе поинтересовался: – Куда дальше?

– Я домой, к себе – уточнила она, не давая мне возможности скатиться до банальных пошлых вопросов.

– А не рано еще?

– Я не придерживаюсь строго распорядка, но какое-то маломальское расписание стараюсь соблюдать. Утром надо выглядеть в приличном виде.

– Мне бы такую привычку.

– Часто нарушаешь?

– Нет. Но знаю, что нарушение расписания жизни без крайней необходимости, превращается в привычку, которая зависит от только от похоти.

Чуть прищурив глаза, промолвила: – Про последнее уточнять не буду, хотя звучит двусмысленно.

– И не надо. Жизнь она и есть жизнь.

Я подозвал официанта, рассчитался и мы вышли на улицу. К Денису я не заходил, так как не было возможности, да и желания.

Когда я подъехал к ее дому, то вышел вместе с ней из машины:

– Не хочется, чтобы наша встреча была первой и последней. С надеждой в голосе спрашиваю – телефон дашь?

– Дам, – она достала из сумочки визитку и протянула мне, свою не давай, первой звонить не буду.

– Это я понял.

– Не надо, – остановила она меня, когда я сделал робкую попытку приблизиться к ней, – если случиться, то может быть и дойдем до таких отношений.

– А может случиться?

– Почему нет? Я живая женщина. Пока, – и она направилась от машины.

Я дождался, когда за ней закроется дверь в подъезд и поехал домой.

На другой день я позвонил Егору Васильевичу и сообщил, что знакомство состоялось и мне нужна встреча. Он согласился и предложил встретиться там же в восемь.

В обговоренное время я переступал порог знакомой мне квартиры. Собеседники были те же.

– Я вас не обманул?

– Да, вы были правы, – правильно поняв его вопрос, не замедлил я с ответом, – но больше всего в ней привлекает простота общения, В ней нет надменности, которая часто присуща женщинам, привыкшим к вниманию мужчин.

– Согласен. Ваше решение?

– В целом я согласен, но прежде чем дать окончательный ответ, у меня есть вопросы и условие.

– Слушаю.

– Что будет с организацией, если мне удастся найти ниточку?

– Мы порвем цепочку, разрушив так, чтобы нельзя было восстановить. Кто-то понесет наказание и будет произведена реорганизация.

– Как это отразиться на Анне?

– Пока не знаю. При реорганизации неизбежны кадровые изменения.

– Я бы хотел, чтобы ее вывели из-под возможного удара. Лучше если бы она шла оттуда.

Он задумался: – Разумно. Я не думаю, что она имеет к нашему вопросу прямое отношение, но обещаю, что если она не причастна, то при реорганизации ей поступит предложение, что даст возможность спокойно уйти. Вас это устраивает?

– Да.

– Это единственное ваше условие?

– Да.

– Я согласен. Мы ей поможем, нам нет интереса подставлять людей, тем более, которые помогли. О нас она не знает, и это будет услуга с нашей стороны, за услугу с вашей. Я ценю ваше предложение, как мужчина. Итак?

– Я согласен, но знаете, я тут подумал, а что если способности исчезнут?

Он поморщился: – такое возможно, но здесь не будет ни вашей, ни нашей вины и давайте не будем о грустном. Здесь мы больше встречаться не будем. Забудьте эту квартиру, да и вообще встречаться не стоит.

Он достал из кармана телефон: – Вот телефон. Здесь номер, по которому вы можете позвонить, когда сочтете нужным. Мой номер, как входящие, так и исходящие из своего удалите.

– Что все так серьезно?

– Не надо недооценивать тех, у кого большие финансовые возможности. Телефон дома не храните. Найдете где положить?

– Найду.

– Хорошо и будьте осторожны. Зарядку телефона проверяйте иногда. И вообще раз в неделю просматривайте.

– Понял. А как долго все будет длится?

– Зависит от вас, но не более двух месяцев надеюсь. Ждем от вас сообщений.

Мы попрощались и я вышел. Дома стер номер Егора Васильевича, как он и просил. Телефон решил положить на работе, вечером вряд ли позвонят, а там у меня был небольшой сейф. Кому надо везде найдут, но какая-то гарантия была.

Глава. 11. Откровение

Я проснулся в превосходном настроении. Еще бы, я познакомился с женщиной, которая была мне интересна во всех смыслах этого слова. Легкую тень бросало то, что знакомство не было случайным, но я надеялся, что сумею это пережить и отгонял мысли о будущем. Мне важно было не только общение с ней на короткий период времени, а на долго, а получится так на всю жизнь.

Днем позвонил Денис:

– Я не вмешиваюсь в твои личные дела и не знаю всех твоих женщин, но если ты ее потеряешь, ты глупец.

– А если она меня?

– Тем более, значит, дал повод.

– Я учту твои пожелания.

– Заходи, буду рад видеть вас обоих.

Я позвонил Анне и предложил вечером встретиться, но она извинилась и сказала, что сегодня не может, а вот завтра да. Она отказалась, чтобы я за ней заехал, и предложила другое место, я был вынужден согласиться. Она мне была нужна больше, чем я ей.

Вечер текущего дня старался занять себя всякой ерундой, чтобы убить время. Днем на работе осматривая пациенток, работал как автомат, я ждал вечера. К месту встречи я приехал за полчаса до назначенного времени. Стоя возле машины, я увидел Анну издалека, когда она вышла из метро. Она поразила меня, пришла в премиленьком простом ситцевом платье, почти без косметики:

– Давно ждешь?

– А ты, как думаешь?

– Значит давно. Какие предложения на этот вечер?

– А поедем просто погуляем. В парк?

Посмотрев на меня своими добрыми глазами, вдумчиво ответила: – А я действительно давно не была в парке. Ты это здорово придумал. Поехали.

Мы бродили по дорожкам, рассказывали друг другу истории из своей жизни, как будто копили их, чтобы вот так рассказать одному единственному человеку, который будет слушать и умеет слышать. Уже стемнело, когда мы подъехали к ее дому. Мы вышли из машины, и тут она подошла и поцеловала меня: – Спасибо за чудесный вечер. Позвони мне.

С тех пор мы встречались чаще, я даже стал забывать об истинной причине нашего знакомства. Однажды возвращаясь домой, мужчина в подъезде, проходя мимо меня, тихо сказал: – Позвоните завтра.

Я не успел его хорошенько рассмотреть и еще не понял смысла сказанного, как он вышел из подъезда. Только потом, придя домой, я вспомнил, что лицо его мне знакомо, это был водитель патрульной машины.

«Ну что же, значит, что-то произошло». С Анной мы встречались уже около месяца. За это время она ни разу не приглашала меня к себе, а на мою попытку пригласить ее к себе, ответила: – Потом.

На следующий день, отправив Катю по незначительным делам, я достал телефон из сейфа и позвонил. Голос узнал сразу, это был Егор Васильевич.

– Я прошу вас быть осторожнее. За вами наблюдают.

– Вы что за мной следите? – спросил я возмущенно.

– У нас нет для этого столько людей, но иногда делаем проверки, для вашей же безопасности.

– И что теперь?

– Ничего, но если пойдете к ней домой, то не ведите разговоры о ее работе. Может быть, там ничего и нет, но так на всякий случай.

– А у меня?

– У вас, уверен, ничего нет. И еще. Мы поняли, что произошла утечка информации, и они насторожились, поэтому проверяют всех своих сотрудников, имеющих хоть малейшее представление о цепочке. Постарайтесь при первой возможности что-то узнать, всякое может случиться, время не в нашу пользу идет.

Он еще рассказал мне о подозрениях и как возможно происходит реализация продукции. Я положил телефон и задумался над услышанным. Как там Анна? Вчера я не придал значения, но после полученной информации по-другому взглянул на вчерашний вечер. Анна была внешне такая же, как и всегда, но иногда я неожиданно взглянув на нее, замечал в ее глазах тревогу и грусть. Она была со мной, но в какие-то моменты, мысли ее были в другом месте, где не было меня. Значит, у нее что-то есть такое, что она держит при себе и это ее гложет, а довериться не может. Я решил не торопить события, а приглядеться, тем более сегодня мы встречались.

Вечером, я более внимательно приглядывался к ней. Она порой была рассеяна, и я решил взять инициативу в свои руки:

– Аня, я вижу, что-то происходит. Не хочу допытываться что, во всяком случае, пока, но бывают моменты, когда можно и нужно поделиться, проговорить проблему вслух. Я не всемогущ, но кто знает, может быть смогу помочь.

Она посмотрела на меня, и, помолчав, вымолвила:

– Возможно, ты прав, но я не готова к откровенности.

– Я предлагаю тебе подумать и давай завтра встретимся, а ты решишь, что и как?

– Хорошо. Извини, но отвези меня домой, я хочу побыть одна.

«Остается ждать» – размышлял я уже дома, когда отвез ее и она уже по традиции поцеловала меня на прощание. Я чувствовал, что мои сомнения имеют основания, и что ее состояние связано с ее работой, но давить на нее не мог, она могла замкнуться. Для себя уже сделал вывод, что мне было не важно, что будет с другими, мне было важно, что будет с ней.

Следующий вечер принес неожиданность. Едва мы встретились, она предложила: – Поехали к тебе.

Пытаясь скрыть удивление, я только выразил согласие. Мне было не было стыдно показать ей свою холостяцкую квартиру, она была в чистоте и порядке. Анна прошла по квартире и повернулась ко мне:

– А все не так плохо, хоть и холостяцкая квартира, но все не плохо.

– Мне было бы неудобно привести тебя туда, где беспорядок. Хотелось произвести впечатление.

Она подошла ближе и прошептала: – тебе это удалось, – и прикоснулась к моим губам своими.

Я лежал на спине, закрыв глаза, Анна лежала рядом на боку, и я чувствовал на себе ее взгляд:

– Почему ты закрыл глаза?

– От блаженства. Я блаженствую с тобой.

– Так просто и так мило. У меня такое же состояние.

Открыв глаза, я повернулся к ней и поцеловал:

– Хочешь чаю?

– Хочу. У тебя найдется халат? Лучше женский.

Я засмеялся: – Не надейся. Я понял твою уловку. Женского халата у меня в доме нет. Мужской могу дать.

Анна приподнялась на локте, и соскользнувшее одеяло открыло ее грудь, что ее не смутило: – Если бы я не узнала тебя сейчас, то подумала бы что у тебя иная ориентация, – игриво удивилась она.

– Увы, уже поздно размышлять. И халат только один. Как будем носить вместе или по очереди? Ладно, ты у меня, и я уступаю его тебе.

– Тогда давай, неси, с другого мужского плеча не возьму.

Я поднялся, натянул джинсы, которые лежали около кровати и, сходив в ванную, принес ей халат. Мы прошли на кухню, и я включил чайник. Затем заварил свежий чай, налил в чашки и поставил одну перед ней. Достал из шкафа вазочку с конфетами и печеньем, а также сахарницу. Пока я проделывал все эти манипуляции, Анна, молча, наблюдала за мной и лишь, когда я сел напротив нее, заметила:

– Заметно, что давно живешь один. Знаешь, где и что лежит, движения спокойные, уверенные.

– Все сам, где положил, там и беру, что приготовлю, то и ем.

– Не устал?

– Устал.

– Так что же один?

– По той же причине, что и ты.

– Я ждала, когда ты подойдешь.

– А у меня не было пригласительного, – и мы оба засмеялись, – только теперь понял, что устал без тебя. Мне одиноко, если тебя не вижу, но я не представляю, что будет дальше? Ты что-то в себе таишь, – помолчав, добавил, – я вот блаженствую с тобой, а хотел развязать тебе язык, но не получается, – я попытался превратить последнюю фразу в шутку.

– Развязать язык, – как эхо повторила она, – да, иногда надо его развязывать, но не по принуждению, а для освобождения накопившегося, чтобы выплеснуть наружу.

– Что случилось? – спросил я уже серьезно.

Она внимательно посмотрела мне в глаза, решая, стоит ли мне доверять, сделала глоток, уже остывшего чая:

– Я не знаю точно, что происходит, но у нас в организации какое-то напряжение. Атмосфера недоверия. Я достаточно хорошо знаю, что и где происходит, но иногда просматривая документы, замечаю не стыковки. Сначала хотела об этом доложить, но подумав, решила, что подожду, не известно как обернется моя догадливость против меня, иногда лучше промолчать, чем показать свою осведомленность. Мне сообщили, что запрашивают личные дела сотрудников в службу безопасности, а пара раз я увидела одного и того же мужчину идущего следом за мной и вспомнила, что видела его в организации, но не знаю кем он работает. Видимо я стала кого-то интересовать и мне становиться страшно.

– Я знаю.

– Ты? Что ты знаешь?

– Я тебе все расскажу, а ты постарайся выслушать. Ваша организация производит не только ту продукцию, что рекламирует и что есть в официальной отчетности. Есть подозрение, что она производит и психотропные и наркотические вещества. Делается это очевидно, как какой-то побочный продукт или вообще отходы, которые продаются посредникам.

– Откуда ты можешь это знать? Федор, ты кто?

– Пластический хирург.

– Ты слишком хорошо осведомлен о нашей организации. Не так ли?

– Я этого не скрываю. Скажу больше. За тобой следили. Ваша организация попала в поле зрения спецслужб. Возможно, произошла утечка информации, вот у вас и проверяют тех, кто косвенно может иметь отношение к цепочке производства и сбыта.

– Ты подозреваешь, что я участвую в этом?

– Как раз не считаю.

– Ты работаешь на спецслужбы?

– Ты прекрасно знаешь, где я работаю. Я не являюсь ни штатным, ни внештатным сотрудником, но обманывать не буду. То, что ты услышишь, покажется тебя фантастикой, но это реальность.

Я замолчал, понимая, что надо рассказывать, но и понимал, насколько больно ей будет услышать все:

– Некоторое время назад, я обнаружил в себе способность стирать память у людей, что касается меня. Я помог одному военному, а в итоге попал в поле зрения спецслужб. Меня попросили помочь. Я врач и понимаю всю опасность этих препаратов. Выхода у них прямого на вашу организацию не было. Ты имеешь косвенное отношение ко всему, но можешь догадываться, кто может руководить все процессом. Сама ты не придешь и не расскажешь, что, в общем, и опасно, вот и обратились ко мне.

– Зачем?

– Чтобы я познакомился с тобой и узнал у тебя ниточку, за которую надо тянуть.

– Ты понимаешь что говоришь? Ты понимаешь, что ты растоптал меня, – произнесла она тихо и вдруг закричала, – сволочь! Какая же ты сволочь! Как ты влез своими грязными мыслями в меня. Я тебе и не нужна была. Затащил в постель и пытаешься все узнать. Да ты знаешь кто после этого? Ты, ты…

– Замолчи, – крикнул я на нее, и она затихла, ошарашено глядя на меня, – замолчи, – тихо сказал я. – Извини, что повысил на тебя голос, но я как врач знаю, что иногда надо гаркнуть или ударить человека, чтобы вернуть его из состояния аффекта в нормальное. Ты же не все знаешь. Я согласился только после того, как мы познакомились и при одном условии. Я выдвинул условие, что ты останешься в стороне и тебя выведут из-под удара. Когда начнутся проверки, а затем будет реорганизация, то тебе предложат работу в другом месте. Это будет выглядеть логично, так как будут менять штатное расписание, а после проверки многие уйдут сами. Это было мое условие. Они согласились.

Она молчала и не произносила ничего в ответ, а я не нарушал ее молчания, понимая, что ей надо время, чтобы осмыслить услышанное:

– А что будет потом? Со мной? С тобой?

– Ничего. Я сотру тебе память, и ты забудешь о том, что мне сказала и что вообще была здесь. Забудешь меня.

– А ты обо мне?

Я горько усмехнулся: – А я нет.

– Но это, же страшно. Зачем ты на это согласился?

– Ради тебя. Когда мне показали твое фото, то уже тогда я понял по твоим глазам, взгляду, что должен тебе помочь, а когда познакомился, то принял окончательное решение. Мне хочется, чтобы у тебя была спокойная жизнь. Если бы я тебя не видел и не узнал, мне было бы все равно, что, где и с кем происходит, но я тебя знаю. Да, как бы не звучало пафосно, мне не все равно, когда травят людей, но, увы, я тебя знаю и если с тобой что-то случится, а помочь я не смог, то как мне жить с этим дальше?

– А как ты будешь жить без меня?

– Думаю плохо. Это плохой вариант, но не худший. Я буду знать, что у тебя все в порядке.

– Но не факт, что со мной может что-то произойти? Я к этому не имею никакого отношения.

– Знаю, но косвенно скажется. Нервотрепка на работе и потом не известно, как будет с работой. Шлейф может тянуться. Кто вообще ничего не знал, рядовые это одно, но ты могла догадываться и молчала. Вот я и решил оградить тебя от возможных неприятностей.

– Благодетель!

– Нет. Ты мне очень нравишься. И все.

– Но меня могут спросить, что куда это пропал мой знакомый?

– А ты можешь спросить, что они следили за тобой? Это твоя жизнь и решаешь с кем встречаться сама.

– Но если покажут твою фотографию?

– Мало ли у тебя знакомых. Ты можешь припомнить, что был такой, но ты не сможешь вспомнить, было ли что между нами, и что ты мне говорила. А раз плохо помнишь, значит, случайное знакомство. Но до этого не дойдет.

– Значит, я совсем тебя забуду?

– Не могу быть уверенным на сто процентов. Может быть, мое лицо и покажется тебе знакомым, но не более.

– Откуда ты это знаешь?

– Проверено, потому и знаю.

– Значит, эта наша встреча у тебя первая, – она замолчала.

– И последняя, – закончил я за нее, – если ты доверишься мне.

– Я так не хочу.

– Я тоже, но так лучше для тебя. И не надо обо мне. Мне будет приятно думать, что у тебя все хорошо и жить надеждой.

– На что?

– Вдруг снова познакомимся, хотя не факт что ты этого захочешь.

– Ты можешь потом узнать где я, – сказала она с надеждой в голосе.

– Теоретически да, но узнавать не буду. Я не буду дальше сотрудничать и не хочу вмешиваться в твою жизнь. Если случай сведет, то это другое дело.

– И что сейчас?

– Расскажи мне о своих догадках.

Анна рассказала мне о том, где она обнаружила несоответствие данных и о чем хотела рассказать руководству. Назвала несколько фамилий, кто по ее мнению мог иметь к цепочке производства, и сбыта отношение. Закончив говорить о работе, она сказала:

– Значит иначе нельзя?

– У меня не получится. Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо и что смогу я сделаю, но я не волшебник.

– Тебе же будет плохо без меня!

– Мне будет мучительно без тебя.

– Разве можно жить не мучаясь?

– Без тебя нет.

– И ты этим жертвуешь?

– Это не жертва. Ты не обижайся на меня, ладно? Так сложилось.

– Обида – это не понятый нами поступок другого. Я тебя поняла.

– Мне с этим будет легче.

– Ты уверен, что между нами все было в первый и последний раз?

– Такой уверенности у меня нет.

– И это правильно, – она встала и, подойдя ко мне, скинула халат.

Уже поздним вечером, я отвез ее домой. Она просила вызвать такси, но я отказался, хоть и больно, но зачем ей помнить дом, который, ни о чем конкретном не скажет, но что-то в нем было. Зачем? Сидя в машине Анна спросила:

– А как ты это делаешь?

– Без хирургического вмешательства, – горько пошутил я.

Около подъезда, она задержалась: – Хоть я и не вспомню, но пока я тебя знаю, скажу, что рада была знакомству с тобой. Уже тогда, в первый день, я поняла, что ты мне нравишься. Извини меня, мой дорогой, если что не так было. Я не знаю, как проявляется любовь, но я полюбила тебя. Тебе с этим жить. С моей любовью. Прощай, – и она, повернувшись, пошла от меня.

На мои глаза навернулись слезы, но ради нее, когда она достала ключи от домофона, чтобы открыть дверь, я мысленно сказал ей: – Забудь. Забудь меня и все, что между нами было.

Она вошла в подъезд не оборачиваясь, а я сел в машину и тихо отъехал. Что творилось у меня в душе, словами не передать. Для подобных эмоций нет слов, да и не нужны они. Их надо пережить, свои чувства, эмоции, а потом понять и сохранить. Сохранить для себя, чтобы понимать, что даже правильное решение, приносит боль и чаще тому, кто вынужден их принимать.

Эпилог

Утром, придя на работу, я позвонил и сообщил, что у меня есть информация. Вечером, проезжая по обговоренной улице, я увидел голосующего Егора Васильевича и остановился, чтобы подобрать случайного попутчика. Пока ехали, я рассказал ему все, что мне сказала Анна. Он записал. Я отдал ему телефон и известил, что больше не участвую в их проектах, лишком велика цена. Он посмотрел на меня, и с огорчением произнес:

– Жаль. Но я вас понимаю. Свое обещание сдержу, ей предложат хорошую работу, а вас больше не потревожат. Не хотите знать потом, где она будет?

– Нет. Пусть все будет так, как получится.

– Ваше право.

На одном из перекрестков я его высадил и отправился дальше.

В дальнейшем я прочитал в газете о реорганизации компании, где работала Анна. О причинах умолчали, что правильно, зачем знать причины всем. Говорят время лечит. Да, это так, но от такого лечения остаются раны. Я не искал Анну и не знал где она. Что я мог ей сказать? О прошлом? Она сочла бы меня за психа. Можно было рассчитывать только на удачу, а вдруг опять понравлюсь. А если нет? Мне же будет хуже. Так я живу и знаю, что она где-то есть, надеюсь, что у нее все хорошо. А я это я, и у меня иной путь.

Жизнь шла своим чередом, но я уже был другой. Человек, переживший любовь, не будет прежним. Не может быть. Слишком дорого я заплатил за свою любовь. Я ей не успел сказать об этом. Почему не успел? Я просто не сказал. Она забыла бы о ней. Так что пусть она живет во мне.

Я часто запихивал свое бесприютное сердце обратно, где оно напоминало мне о прошлом. Порой я бессмысленно возвращался в тот вечер около ее дома, где остался со своим одиночеством и тоской. У меня было ощущение, что я хожу весь в синяках, но это возвращало мне реальность окружающего. Я не знал, сколько еще осталось в чаше яда, который мне суждено пить, но ничего поделать не мог.

Время летело. На женщин я смотрел иначе. Воспринимал их словно надевал темные очки. Леня перестал спрашивать о женщинах, видимо мое лицо выражало больше, чем я мог бы сказать. Денис, когда я зашел к нему, увидев меня, все понял, лишь спросил: – Все?

Я кинул: – Не ее вина и не моя. Всего не скажу, как нибудь потом.

Да и что я мог сказать? Правду не мог, а обманывать не хотел, в первую очередь память об Анне.

Чтобы разнообразить себе жизнь, я поменял машину, на что Леня заметил:

– Ты же не хотел ее менять?

– Я был в плохом настроении. Могу я передумать?

Встречи с женщинами были чисто случайными. Мама по-прежнему пыталась меня познакомить с племянницей своей подруги, но я уклонялся от встречи. Что я мог сказать той женщине? А что дать?

Иногда посещали мысли, что может быть жениться на Кате. Молодая, стройная, умная, хозяйственная. Дети будут хорошими. А что еще надо? Но не хотелось портить жизнь девчонке, я ее не любил и всегда бы сравнивал с Анной.

Прошел примерно год с нашего расставания с Анной. Как-то мама попросила отвезти ее в магазин, хотела купить подарок на день рождения подруги. Мы проехали ряд магазинов и уже возвращались домой:

– Федя, Федя, останови машину, – запричитала мать.

– Что случилось?

– Я тебе говорю останови.

Мы ехали по небольшой улочке, и я прижался к обочине.

– Что случилось, мама? – спросил я вновь, заглушив двигатель и повернулся к ней.

– Не обижайся, Федя, мы сейчас проехали мимо одной женщины. Помнишь я тебе говорила о племяннице своей приятельницы?

– Мама опять? Сколько можно? – считать, что она просила специально проехать по этой улице, не хотелось, так как маршрут выбирал я.

– Столько, сколько нужно. Давай ее просто подвезем. Ну, просто подвезем.

Вздохнув, я ответил: – Хорошо. Где она эта племянница?

Мать вышла из машины и направилась чуть назад по ходу нашего движения. Около одного из магазинов, лицом к витрине стояла женщина, к ней и направлялась мама:

– Аня, Анечка, – окликнула она ее.

Что-то в этой фигуре было знакомое. Женщина повернулась и, увидев мою мать, улыбнулась: – Здравствуйте.

«Не может быть. Анна. Моя Аня» – билась в голове мысль. Да, это была она. Мать тем временем подошла к ней:

– А мы по магазинам ездили и проезжая мимо, вижу, ты идешь, я и предложила подвезти.

Я подошел к ним.

– Здравствуйте, меня зовут Федор.

– Очень приятно, Анна.

– Федя, – продолжала мать, – давай подвезем Аню.

– Конечно, подвезем, – я смотрел в ее глаза, в которых уже когда-то тонул и не мог выбраться до сих пор. Я не знаю, что говорили мои глаза, но я чувствовал восторг. По ее глазам я видел, что ей не было неприятно знакомство со мной. Во всяком случае, она была не против. Я смотрел на нее и не верил. Это была та же Аня, но она, но она меня не помнила. Та осталась в другой жизни.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Прохожие обходили нас.

– А нам по пути?

– По пути, куда бы вы не ехали.

– Вы уверены, – с улыбкой спросила она.

– Надеюсь, что да.

Пока длился наш короткий диалог, я совсем забыл о маме. Повернув голову, я не увидел ее рядом. Оглянулся на недалеко стоящую машину, ее там тоже не было. Милая мама. Она умнее меня. Она тихо растворилась в толпе прохожих.

Анна тоже обратила внимание на отсутствие моей мамы. Мы снова посмотрели друг на друга и засмеялись над умным поступком матери, который был очень кстати.

– Поехали? – предложил я.

Она кивнула головой, и мы направились к машине.

2012 г.

Возьми меня с собой

Глава 1. Ночной прохожий

– Какая чудная ночь, не правда ли?

– Вы кто? – она обернулась на голос.

– Ночной прохожий.

Рядом стоял мужчина около тридцати пяти лет.

– Если прохожий, то и проходите.

– Поздно уже, а вы одна.

– А вы, что защитник одиноких женщин или маньяк?

– Ни то, ни другое. Я просто проходил мимо. Но если понадобится помощь, то мимо не пройду.

Она посмотрела внимательнее на мужчину. Он был среднего роста. В свете ночных фонарей в темных волосах явно блестела седина на висках. Одет был в джинсы, ветровку, темные ботинки. На плече висел портфель. Простая одежда придавала не слишком респектабельный вид. Она вдруг поняла, что время позднее, хоть на улице еще были прохожие, но не многолюдно и любое обращение к ней в такой час незнакомого мужчины могло привести к неприятным последствиям. Испуга не было, но что-то защемило от непредсказуемости. Во взгляде мужчины не было желания знакомиться, уж, в этом она научилась разбираться. Взгляд его был просто спокойный и добрый. Скорее даже участливый.

– Почему вы обратились ко мне?

– Время позднее, вы стояли в одиночестве. Не должна женщина в такое время ходить одна, тем более стоять и смотреть на небо. Необычно это.

– Что необычного в одинокой женщине? То, что поздно и одна? К сожалению, таких не мало. Но со мной все в порядке. Я живу рядом и район хорошо знаю. А вы, значит, решили познакомиться, увидев одинокую женщину? – решила она проверить свою интуицию.

– Отнюдь. Такой цели не ставил. Я также в одиночестве шел.

– И решили его скрасить? – перебила она с иронией в голосе, – вряд ли я вам в этом помогу. Я не одинока.

– Извините, но я уже сказал, что не ставил себе цель знакомства, тем более предложения скрасить ваше и свое одиночество от меня не поступало, но время позднее и мало ли что? Но не буду вам надоедать, пойду, – и он, поправив ремень на плече, направился дальше. Она была несколько удивлена таким поворотом событий. Нет, она не искала случайных знакомств, тем более в такое время и на улице, но она знала, что мила и интонация в его голосе если не безразличия, то равнодушия задели ее. «Действительно ночной прохожий», – подумала она, и, посмотрев по сторонам, заметила, что стоит на пустынной улице совсем одна, от чего стало чуть страшно.

– Постойте, – крикнула она в спину уходящего мужчины.

Он остановился и обернулся. Она подошла к нему: – Вы очень торопитесь?

– Сегодня нет. Это тот редкий случай, когда я никуда не тороплюсь, что дало мне возможность просто прогуляться по ночному городу, а вот вы подвергаете себя опасности, гуляя одна.

– Да, что-то я расслабилась. Не сочтите за назойливость, вы можете меня проводить? Становится страшновато идти одной.

– А со мной значит, нет? – иронично спросил он.

– Как ни странно нет.

– Вам куда?

– Понятно, – произнесла она обреченно, – если я скажу, что живу в другом конце города, то вы скажете, что ваше свободное время закончилось, и что вас ждут.

– Вы всегда додумываете за других, не давая высказать мысль?

– По обстоятельствам.

– Я имел ввиду географически, чтобы сориентироваться. Может быть надо такси поймать. А дома меня никто не ждет.

– Такси я могу и сама поймать. Так что, одинокий ночной прохожий проводите? Я рядом живу.

– Провожу.

Она назвала улицу и дальше они пошли вместе не торопясь. Он не старался подстраиваться под ее шаг, а шел, как бы сам по себе.

– Как вас зовут? – поинтересовался он, пройдя несколько метров, – не удобно идти в молчании, беседовать, не зная имени, не красиво, – пояснил он свое молчание.

– Алена.

– А меня Андрей. А почему вы так поздно идете домой?

– Была у подруги. Засиделись. Пока ехала домой, то решила, что хочу прогуляться и вышла на две остановки раньше. Вечер такой приятный. А вы?

– Давай перейдем на ты. Я иду от родителей, тоже засиделся, и живут они недалеко, поэтому тоже иду пешком.

– Какой-то голос у тебя грустный, усталый что ли.

– Я сильно недосыпаю в последнее время.

– Что так? Много дел?

Он промолчал, словно обдумывал ответ, идя и глядя перед собой, а затем произнес: – Дел много, но я хоть и устаю, но это приятная усталость от приятных хлопот, которые я, ни на что не променяю.

Он снова замолчал. Причина его молчания была ей непонятна, он строго отвечал на вопросы и все, потом уходил в себя. Обычно мужчины старались привлечь ее внимание, говоря глупости и банальности, а этот молчал.

– А почему тебя дома никто не ждет? Ты живешь один?

– Я живу не один, но сегодня один.

– Что семья уехала, и ты остался в одиночестве, которое тяготит? – с улыбкой спросила Алена.

– Не угадала. Но я не хочу посвящать никого в свою личную жизнь, тем более незнакомого человека. Я же не спрашиваю, почему ты возвращаешься одна?

– Спроси.

– Я не до такой степени любопытен, чтобы интересоваться чужой жизнью. Мне своей хватает.

– А я не скрываю. Я живу одна. Была замужем, развелась. Работаю начальником юридического отдела в одной крупной компании.

– Ты всегда рассказываешь о себе первому встречному?

– Нет, конечно. Но ты вызываешь доверие и мне захотелось тебе сказать. Неужели ты думаешь, что дожив до тридцати лет, побывав замужем, я хоть немного не научилась разбираться в мужчинах? Уже по манере поведения, по разговору, иногда можно вас понять. А уж по взгляду.

– По взгляду? – спросил Андрей удивленно.

Она, не останавливаясь, повернула голову и посмотрела на него. Седина на висках проступала еще ярче. Он разговаривал с ней, не поворачивая головы. Она снова устремила взгляд вперед и ответила: – Да, по взгляду. У некоторых он простой, ничего не отражающий, но у некоторых раздевающий. Разве у тебя такого не было?

Тут он обернулся к ней и, улыбнувшись, сказал: – Как ни покажется странным, но не помню. Не буду лукавить, когда был молодой, было, но в последнее время не припомню. И какая у меня манера, интонация, взгляд?

– Равнодушная манера, а взгляд не пустой, участливый скорее.

– Почему так решила?

– Ты просто констатировал, что хорошая ночь, а когда я дала тебе понять, что в собеседнике не нуждаюсь, пошел дальше.

– Так просто? – снова удивился Андрей.

– Так просто. У тебя не было интереса ко мне, как к женщине. Это несколько задело, но не обидело. Тогда я и подумала, что ты подходящий спутник, чтобы, не боясь идти, домой с тобой.

– А вдруг обманулась?

– Не пытайся изображать из себя маньяка. У тебя не получается. В тебе другое нутро. Спокойствие, внутренняя уверенность и отрешенность.

– Отрешенность?

– Да, ты занять собой, своими мыслями. Для тебя мир словно не существует.

– Тебя же заметил?

– У тебя это вышло случайно.

– Ты всех мужчин просвечиваешь своим рентгеном на характер?

– До мелочей не доходит, но суть видна.

– Что же, если ты такая умелая, опытная, развелась? Куда смотрела, когда замуж выходила?

– Молодая была, глупая.

– Повзрослела и поумнела.

– Именно так. Потому и одна, что внимания хватает, не хватает одного взгляда. Одного единственного, но его, который только для меня. За таким можно идти.

– А если он не поймет?

– Я ему скажу – «Возьми меня с собой».

– И все?

– И все.

– А может быть, ты плохо смотришь?

– Может быть. Да и не собираюсь я искать взгляд в толпе поклонников. Я его почувствую, даже не видя.

– В толпе? – Андрей ухмыльнулся, – большой у тебя выбор. Не хотел бы я быть в этой толпе.

– Не фантазируй. Тебя там точно нет.

– Ну, если так, то тебе стоит подождать?

– Тебя?

– Нет. Взгляда.

– Я не жду. Я живу.

От места их встречи до ее дома они дошли быстро, даже при их неторопливом шаге. Она действительно жила рядом.

Так они дошли до подъезда ее дома.

– Все, пришли. Спасибо, что проводил.

– Мне это было не в тягость. Тебе спасибо, что заняла часть моего вечера. Ты права, дома в одиночестве время тянется медленнее, а сейчас уже поздно и можно просто прийти и лечь спать. Всего доброго.

– А ты где живешь?

– На Яблоневой.

– Это же совсем рядом. Не видела тебя раньше.

– Значит не судьба. Я пошел. Удачи.

– До свидания, – произнесла Алена.

Андрей повернулся и неспешной походкой направился вдоль дома, и скоро свернув за угол, скрылся.

Посмотрев вслед уходящему мужчине, Алена поднялась в квартиру и, сбросив туфли, подошла к зеркалу, висящему в прихожей. Увидев свое отражение, хмыкнула – «Очень даже не плохо, как говорится «хороша, стройна, мила и умом и всем взяла». Даже странно, что он равнодушно попрощался. С одной стороны хорошо, что без проблем, а с другой, как женщине, неприятно такое равнодушие». Постояв и оценив себя, она прошла в комнату, где включив торшер села в кресло, спать не хотелось.

«Странная встреча, – подумала она, – А чем? Хотя бы тем, что он не попросил номер телефона, не напрашивался в гости на чай? Просто проводил и ушел. Разве это не странно? Во всяком случае, для меня? Я привыкла к мужскому вниманию, даже просто так. Сегодня был свободный вечер, и так получилось, что вчера поссорилась с Кириллом, иначе сегодня не пошла бы к подруге и уж тогда точно не было бы этой случайной встречи. Странного знакомства. Он тебя заинтересовал? – мысленно разговаривала она сама с собой? – Да, заинтересовал, что скрывать. Спокойный он, хоть и усталый. Что про личное не стал рассказывать, тоже его плюс. Не плачется. Мало ли что у него случилось. Может быть, тоже развелся и переживает. Ищешь причину, в чем особенный? Ищу. Хотела бы с ним увидеться. Без планов. Просто, как с собеседником. Не отказалась бы. Жаль, что он не спросил мой номер телефона, но не спрашивать же самой. Ладно, если судьбе угодно, то увидимся еще. Ну да, на судьбу легко свалить. Если увлек, то уж прояви инициативу, под прикрытием случая. Утро вечера мудренее», – решила она.

Отогнав мысли о ночном прохожем, Алена направилась спать.

Глава 2. Андрей

Андрей действительно жил недалеко от дома Алены. Когда он шел вдоль ее дома, то чувствовал, что она смотрит вслед. «Не оборачивайся, – говорил он себе, – будь сильнее и не показывай свой интерес к ней. Что мне эта женщина? Случайное знакомство. Проводил и ладно». Уже зайдя за угол дома, он почувствовал себя свободнее и веселее зашагал к дому. Ночь действительно была удивительно тихой и спокойной и в этой тиши раздавались его одинокие шаги, лишь изредка нарушаемые звуком машин, проезжающих по спальному району. «Город спит, почти спит, вон только в некоторых окнах еще не погашен свет. Там свои радости и печали» – размышлял он, идя по улице. Даже легкий ветерок не дотрагивался до листьев на деревьях, и они стояли, смиренно опустив их, – замечал он, проходя дворами. «И ничего я не странный, даже замечаю, что листья не шелохнуться. И вот ее заметил, что стоит одна. И что меня толкнуло подойти и спросить? Ничего. Простое любопытство и сочувствие к одинокому человеку в позднее время».

Придя домой, Андрей переоделся и прошел в душ, чтобы смыть не столько пыль летнего дня, сколько усталость, а затем заглянул в одну из комнат, где среди прочей мебели пустовала детская софа. На полу аккуратно были сложены игрушки, а в углу лежала большая мягкая игрушка – тигр. С этой игрушкой иногда засыпал его сын Сережка. Андрей улыбнулся мягкой, доброй улыбкой, словно что-то вспомнив, и не закрывая дверь, прошел в свою комнату, зал у них с сыном был общим.

В своей комнате он не включая свет, лег, но сон не шел. «Мужская квартира. Жаль Сережка так и не увидел свою маму, которая могла создать уют их дома», – подумал Андрей, глядя в потолок. Ему приходилось самому потихоньку приучать сына к порядку, что иногда удавалось. Порядок в комнате сына, на который он обратил внимание, они наводили вместе, когда вчера вечером собирались к бабушке и дедушке. Сегодня с утра Андрей отвел сына к ним, так как на другой день уезжал в командировку. Сережка любил у них бывать. Еще бы! Кто его будет так баловать как не они. Вот он и задержался у них, дожидаясь пока сын уснет, потом посидел с родителями и уже поздно возвращался в пустую квартиру, в которой тихо жило одиночество, дожидаясь своего хозяина.

Его жена, мать Сережки, умерла при родах. У него не было претензий к врачам, они старались сохранить ей жизнь. Не получилось. И вот уже четыре года они с сыном живут одни. Было безумно трудно, и он не знал порой, что делать, но не впадал в отчаяние, не имел на это права. У него был сын, и его жизнь была важнее его сложностей. Первое время с ними жила бабушка, потом они стали жить одни, а уже когда сына повели в садик, стало легче. На работе все понимали и при возможности переносили лекции. Андрей преподавал философию в институте и, бывая на виду, не мог себе позволить себе расслабится, поэтому его всегда видели добродушным и улыбающимся, и лишь в редкие минуты одиночества он мог позволить думать о своем, не цепляя улыбку на лицо. Лишь не многие понимали, как это тяжело ему дается. Он старался быть примером сыну в манерах, в одежде. Студенты, особенно студентки, относились к нему с симпатией. Он еще интересовал женщин. А почему бы и нет? Он хорошо выглядел. Его жена, иногда смеясь, говорила, сколько ей пришлось потратить сил, чтобы отбить его от других женщин. Андрей познакомился со своей женой в институте. Уже тогда он преподавал, а она была студенткой, но не по его специальности и познакомились в столовой. В дальнейшем, экзамены по его профилю она сдавала другому преподавателю, чтобы не было разговоров. Все это было в прошлом. Он жил не только для сына, он старался жить и для себя, понимая, что сын вырастет и у него будет своя жизнь. Первое время Сережка спрашивал, где его мама, особенно, когда пошел в садик и Андрей считал, что, правда всегда лучше и как мог, объяснил сыну, почему они живут одни.

– Значит, у меня никогда не будет мамы?

– Я не знаю. Может и будет.

– Но мама, же бывает одна! Не бывает много мам.

– Та, которая тебя родила – одна, но иногда бывают мамы, которые воспитывают детей.

– Как воспитатели в садике?

– Нет. Воспитатели это работа. А такая мама живет с тобой в одном доме, заботиться о тебе, готовит, помогает, гуляет с тобой.

– А с тобой?

– И со мной тоже, если такая будет.

– Если такая мама придет, ты мне скажешь?

– Нет, не скажу. Ты сам ее узнаешь, та ли эта мама, с которой ты захотел бы жить в одном доме.

Сын задумался, а потом сказал: – Когда я увижу такую маму, я тебе скажу.

– Э, нет, – засмеялся Андрей, – так не пойдет. А вдруг у этой мама есть своя семья, где есть и папа, и мама и дети. Это полная семья.

– А у нас не полная?

– Полная, полная. Полнее не бывает. Но мамой может быть, только если женщина одна.

– Одной плохо, скучно.

– Скучно, но вот мы вдвоем живем и нам не скучно. И вообще всему свое время. Как увидишь, так и скажешь мне, – подвел итог разговору Андрей.

Это было с год назад. С тех пор, когда в их доме появлялись женщины – коллеги по работе, медсестры, врачи, сын внимательно смотрел на них, но ничего не говорил. Андрей это замечал и, улыбаясь, молчал.

Все это он вспомнил лежа на диване. Он не вешал фотографию жены на стенку, потому как считал, что память живет не в фотографиях, а в людях. Но главное было не это. Он показывал сыну фотографии его матери, которые хранились в семейном альбоме, бывал с ним на кладбище, но не хотел травмировать психику ребенка. Пусть он знает, что у него была мама, которая его родила, но не хотел лишний раз напоминать ему, что ее больше нет, а фото на стене это всегда напоминание. Для кого-то это может показаться жестоким по отношению к ушедшим, но он так не считал.

Первое время Андрей скучал без жены, но жизнь продолжалась. Она осталась в памяти, но нельзя жить только прошлым. Человек живя только прошлым, не верит в свое будущее. А оно у Андрея было, это он знал точно.

По прошествии лет трех друзья и родители начали говорить, что пора бы возможно и жениться, не старик же. Даже родители жены, которые жили в другом городе и иногда навещали внука, и то говорили о том же, что ребенку нужна мать. Андрей отшучивался:

– Кому нужны сразу два мужика? Женщина сначала одного приручает, чтобы привык к ней, а тут сразу двое. Сын сам выберет ту, которая ему понравится и нужна, а я уж оценю его вкус и мы с ним сообща решим, что делать дальше.

«И вот эта случайная встреча. Интересная женщина, красивая и очевидно не глупая, но это просто миг в его жизни. Был и исчез. Правильно сделал, что не стал говорить о личном. Это их с Сережкой дело, их жизнь. Зачем успешной женщине чужая жизнь двух мужчин. Ты сам за нее решаешь? Нет, не решаю, не хочу привыкать, – размышлял он о встрече. – У меня были встречи с женщинами, но сына с ними, ни к чему было знакомить. Время лечит, и я остаюсь мужчиной и, надеюсь привлекательным мужчиной. Иногда я и сам не против завязать знакомство, как например, сегодня, но, увы, не всегда могу это себе позволить. Сын не мешает, но все-таки внутренний тормоз есть.

С этой женщиной, Аленой, я был бы не против знакомства, но и торопиться не хочу. А честно боюсь влюбиться, вот потому и телефон не стал спрашивать. Если судьбе угодно, то она повторит встречу, а нет, значит так и должно быть. Все останется, как случайная встреча, которых так много в жизни. Все пора спать. Утром собирать вещи и ехать».

Глава 3. Встреча на дороге

Отсутствовал он всего три дня, но за это время соскучился по своему сыну, да и быть не могло быть иначе. Это был самый близкий и любимый человек в его жизни. Днем Андрей был занят в институте – читал лекции студентам, засиживался на кафедре просматривая конспекты, а один вечер провел в гостях у коллеги. Только когда возвращался вечером в гостиницу, он оставался один. О сыне он вспоминал в любое свободное время, но не звонил, считая, что парень должен расти самостоятельно и без привычки, что всегда рядом будет отец, да ему там было и так не плохо. За эти три дня ночная встреча отодвинулась в дальние уголки памяти, и он о ней не вспоминал, как часто не вспоминают о случайном событии, не имеющем последствий для жизни.

Поезд приходил поздно и Андрей не стал заезжать к родителям за сыном, как и звонить. Усталый от дороги и соскучившийся пусть по мужскому, но все-таки своему дому, он сразу лег спать и лишь утром, зная, что сын и родители проснулись, позвонил. Трубку взял отец, но услышав голос Андрея, позвал внука, и тот едва схватив трубку, спросил:

– Ты совсем вернулся?

– Совсем.

– А когда меня заберешь домой?

– Сегодня после обеда.

– Тогда я в садик не пойду. Можно?

– Можно.

– А мы куда пойдем, когда придешь?

– Вот приду, и решим, а ты пока придумай, передай трубку дедушке.

Андрей попросил отца не отводить Сережку в садик, потому что он закончит пораньше и зайдет за ним.

– Балуешь ты его. Нарушаешь режим, – старался отец придать строгость голосу.

– Ну, не тебя же мне баловать. А режим для того и существует, чтобы его нарушать.

Окончив разговор, он собрался и вышел из дома, направляясь на работу.

Был конец весны, дни стояли теплые и он, имея в запасе время, неторопливо шел по тротуару вдоль дороги к остановке троллейбуса. Поездки в общественном транспорте не напрягали его, даже при наличии собственной машины, пользоваться которой он не любил. На троллейбусе без пересадок он доезжал до института, чем снимал с себя заботу о парковке. Родители жили не далеко от их с Сережкой дома, и они с сыном часто возвращались от них пешком, что давало возможность побыть подольше рядом, да и что мог увидеть ребенок из окна машины. А так они шли не торопясь, Сережка задавал вопросы об увиденном, а Андрей на них отвечал, что делал с удовольствием. Времени на сына он не жалел и при любой возможности старался проводить его с ним. Не известно, кому это больше доставляло удовольствие ему или сыну.

Когда до остановки оставалось метров пятьдесят, рядом с ним остановилась машина и посигналила. Андрей остановился и повернулся, обратив внимание на темную «Мазду». Боковое стекло опустилось, и он увидел, что на него улыбаясь, смотрела Алена.

– Доброе утро, ночной прохожий! Тебя подвезти?

– Если по пути.

– Садись, разберемся.

Андрей подошел к машине и сел.

– Так тебе куда?

Он назвал адрес института.

– Ясно. Ты там работаешь?

– Преподаю философию.

– Ого, значит ты мыслящая личность. Мне по пути. Поехали.

Андрей пристегнулся ремнем безопасности и поудобнее устроился в кресле. Он старался не смотреть на нее, так как, садясь в машину, заметил, что она в юбке, а так как когда женщина садиться, то длина юбки словно укорачивается, открывая ноги для обозрения. Ей было что показывать, вот он и увидел красивые женские ноги, и чтобы не смущаться, смотрел вперед, так как ее ноги приковывали взгляд.

Разве мог он догадываться, что все эти дни, после той ночи их знакомства, она специально проезжала по улице, на которой он жил, а затем выезжала на проспект, в надежде увидеть его. Она решила не отдаваться воле судьбы, а попытаться взять ее в свои нежные руки. И вот сегодня она его увидела, неторопливо идущего вдоль улицы и даже немного удивилась, что он идет пешком. Не говоря о своих действиях, едва они тронулись, задала вопрос:

– Как проходят ночи? Также в одиночестве? И вообще, есть какие либо изменения в личной жизни с момента нашего знакомства?

– К счастью изменений нет, что говорит о стабильности, да меня и не было в городе. Я уезжал в командировку, только ночью вернулся.

«Теперь понятно, почему его не было видно» – подумала Алена, но вслух сказала: – А всегда в это время ходишь на работу?

– Нет. Все зависит от расписания.

– Несколько не привычно видеть успешного мужчину и без машины. Всегда пользуешься общественным транспортом?

– Ты мне грубо льстишь, говоря об успешности. Но я не люблю ездить на машине, да она и не особо нужна, а так сидишь и смотришь по сторонам. Спокойно все. Поэтому пользуюсь, но не часто.

– Это да. Порой пока добреешься до работы, все нервы натянешь.

– Вот потому я их и берегу, – улыбнулся Андрей, – пригодятся еще. На натянутых нервах играть другим легче, потому как настроены и готовы, чтобы на них поиграли чужие люди.

– Ага, а на расстроенных жить легче? Так что ли?

– Расстроенные не значит негодные. На расстроенных играть не интересно, вот и спокойнее.

– Это верно.

Алена умело вела машину, успевая поддерживать разговор и смотреть за обстановкой на дороге. Андрей обратил внимание, что она не лихачит, не делает резких движений.

– Но ты не ответил на первый вопрос об одиночестве?

– Да все по-прежнему. А в командировке дел было много, не до одиночества.

– И молодые студентки не спускали глаз с преподавателя, внимая то ли его голосу, то, ли наслаждаясь приятным мужчиной, – закинула удочку Алена. – Глазки строили?

– Не замечал. Не знаю как другие, но у меня барьер в этом вопросе.

– Знать бы еще, где она эта грань, за которую не стоит заступать – произнесла она задумчиво, – но это говорит о многом. Жену значит, любишь, уважаешь.

На ее реплику Андрей не стал реагировать, но подумав, сказал: – Чтобы не было вопросов на данную тему, скажу, нет у меня жены. Была, а теперь нет.

– Извини, я не хотела тебя задеть.

– Все нормально.

Андрей даже был благодарен ей за интерес. С одной стороны он видел, что она окольными путями, второстепенными вопросами пытается выяснить хоть что-то о его личной жизни, а с другой он был сам не прочь сказать этой симпатичной ему женщине, что не женат. О сыне он не хотел говорить. Скрывать не собирался, но и просто так, второй раз, видя человека, сообщать о своей семье не хотел. В конце концов, случайная встреча, хоть и повторилась, но это была простая случайность. Знал бы он об этой случайности. А сын – его жизнь и он не променяет его ни на какое женское внимание. Во всяком случае, пока сын еще не подрос хоть чуть-чуть, то он наступит на горло собственным чувствам. Он понимал, что это не правильно, что сын вырастет и будет жить самостоятельно, а он может остаться один, но пока он мал, Андрей считал, что если что должно случиться, то случиться и его сын все примет. Но и цели, привести в дом женщину не ставил. Сын не разменная монета в его жизни. Подумав об этом и понимая, что пауза затянулась, он продолжил:

– Мы едва знакомы, а я не любитель говорить о личном.

– Это я заметила, – смеясь, подтвердила Алена.

– Тяжело общаться с внимательной женщиной.

– Ты не прав. С внимательной женщиной легко. Она, кроме того, что видит, еще и чувствует. Она понимает, во всяком случае, пытается понять, а не досаждать вопросами, которые не к месту.

– Ты относишь себя к таким?

– Хотя бы пытаюсь.

– Часто удается?

– Когда как. Но бывает приходиться и задавать вопросы в лоб. Все зависит от собеседника.

– Как со мной, например?

– Не льсти себе. До этого не дошло.

– А думаешь, может дойти?

– Это как идти будешь. Широко или семенить на встречу.

– А как надо?

– Спокойно, без суеты и остановок, чтобы не заблудиться в собственных мыслях.

– Когда есть мысли это хорошо, значит, еще есть место не только для дел, но и помечтать можно. Или нельзя?

– А ты уже в мечтах? – парировала она с улыбкой.

Андрей боковым зрением, стараясь не опускать глаза на ее ноги, заметил, какая у нее милая улыбка.

– И о чем мечтать собрался, расскажешь?

– Если будет случай, то в другой раз, потому как мы уже приехали. Останови здесь, чтобы не крутится по улочке.

Алена включила поворотник и плавно остановила машину у обочины, отстегнула ремень и повернулась к нему:

– Я думаю, не стоит рассчитывать на другой случай, и чтобы другой раз был, то подожди. – Она наклонилась к нему и открыла перчаточный ящик. Ее волосы чуть коснулись лица Андрея, и он почувствовал приятный терпкий запах духов. Дыхание от ее близости перехватило. Алена достала из ящика визитку и ручку, закрыла его и выпрямилась ехидно улыбаясь. Андрей понял, что данный маневр был не случаен. Она записал на визитке свой домашний и сотовый телефон, и протянула ему: – Возьми. Звони. Мне приятно с тобой общаться. Напрашиваться не буду, но и уклоняться от разговора тоже не буду.

– Спасибо. Я позвоню, – ответил он, беря визитку, – обещаю.

– Поживем, увидим цену твоих обещаний.

– Спасибо, что подвезла. До встречи.

– Даже так! Это прогресс, – удивилась она, – тогда до встречи.

Андрей вышел из машины и направился к зданию института. Алена, чуть задержав на нем свой взгляд, включила передачу и отъехала от обочины.

Глава 4. Обсуждение

Алена приехала на работу вовремя, даже, несмотря на небольшой крюк, что ей пришлось сделать, подвозя Андрея. Время до начала рабочего дня еще было. Войдя в здание, она машинально здоровалась с коллегами по работе. Поднявшись на лифте на четвертый этаж и выйдя в коридор, она встретилась со своей подругой, Татьяной, у которой в тот вечер была в гостях.

– Привет, – поздоровалась Татьяна и, взглянув на подругу, спросила: – Что это ты такая довольная с утра? Поверить в то, что работа для тебя праздник, и ты летишь сюда, не могу. Разве только появились крылья любви, но это уже область личного. Я не права?

– Наблюдательная ты моя, – вместо приветствия ответила Алена, – все видишь, понимаешь.

– Ну, не вчера родилась, чему-то научилась. Значит права, – констатировала подруга, – и велики крылья?

– Не торопись. Давай начнем день, потом загляни ко мне.

– Хорошо.

Они пошли, каждая по своим делам. Алена, войдя в кабинет, положила сумку на стул рядом со столом и села в кресло. Работать настроения не было, потому, как мыслями она была еще там. Что значит, его обещание и сколько ждать его выполнения? Нельзя сказать, что она очень ждала, но все-таки. Словно отбрасывая личные мысли и переключилась на работу. Разобрав бумаги, она прошла в кабинет, где сидели ее сотрудники:

– Всем доброе утро, – радостно обратилась она к ним. В ответ раздался разрозненный хор голосов в ответ. У нее была хорошая атмосфера в отделе. Она подбирала сотрудников не только по профессиональным качествам, но и по личным, так как понимала, что в работе ее отдела важна атмосфера, чтобы сотрудники могли заниматься делом, а не переживать о чем-то еще, разбирая ситуации, кто прав, кто виноват. Она сама начинала с рядового и кухню отношений знала хорошо. Алена не была добреньким начальником, но и не была жесткой. Если было необходимо, то наказывала, но всегда объясняла промахи, что признавалось сотрудниками, как их ошибка, за которую надо расплачиваться. Во всяком случае, ее решения не зависели от ее настроения, за это ее и любили, уважали, но не боялись.

Она остановилась в дверях, осмотрела сотрудников, и сообщила, что если есть документы на рассмотрение, то она будет до обеда, а потом уйдет на совещание. Получив молчаливое подтверждение, что ее информация принята, вышла из комнаты. Двери их кабинета часто не закрывались, и она не стала ее закрывать, но едва выйдя за дверь, услышала, как кто-то сказал:

– Вы видели ее выражение лица?

Алена не любила подслушивать, да и разговоры о ней ее особо не интересовали, но здесь она задержалась, чтобы узнать, что дальше, благо в коридоре никого не было.

– Да, сегодня она прямо излучает радость, – поняла она, что говорит Аня.

– Может, влюбилась?

– Все может быть, она женщина привлекательная и свободная. Имеет право на счастье.

– Да право у нас у всех есть. Я ее пару раз видел с одним мужчиной, из машины выходила. Чувствуется обеспеченный и внешне не плох. Может замуж предложил?

– А что мужчина должен быть обязательно обеспеченным, чтобы за него замуж выходить?

– В основном, вы таких и ищите, чтобы все и сразу. А пока ищите, время идет, а потом смотрите, кто был обычным, оказывается не так плох, но, увы, уже женат.

– Это к ней не относится, – снова сказала Аня, – она самостоятельный человек. Не мне судить, но я думаю, что для нее состоятельность не главный критерий, во всяком случае, теперь. Надо испытывать чувство к человеку, а не к его материальному положению. Она умная женщина и разберется сама, но глаза сияют, это верно.

«Если бы, – подумала Алена, – кто бы помог разобраться». Дальше стоять было опасно, и она вошла в кабинет, дверь которого была рядом.

До обеда все шло своим чередом, никаких неожиданностей не было, обычная плановая работа. Татьяна зашла к ней перед обедом:

– Пойдем, перекусим? Не заходила, потому как у самой работы много, да и поговорить не дадут. А вот обед наше время.

– Пошли, только не в наше кафе, а пойдем, посидим рядом в ресторанчике.

Они вышли из здания и, пройдя метров сто, вошли в небольшой ресторан, где они иногда обедали, укрывшись от знакомых. Когда сели за стол и официант принес заказ, Татьяна спросила:

– Давай, рассказывай. Не томи, а то я вся уже, как на иголках сижу.

– О чем рассказывать?

– Откуда я знаю о чем! Начнем с того, почему вдруг сегодня такая радостная.

– А что, до этого ходила хмурая?

– Да у тебя глаза сияют, свет выключи и то светло будет.

– Я сегодня уже случайно услышала про мои сияющие глаза, – и она рассказал, что услышала от сотрудников. С Татьяной они были знакомы давно. Обе пришли в компанию рядовыми, обе поднимались по служебной лестнице, обе вышли замуж, только Татьяна уже родила девочку и не развелась, как Алена. Отношения у них были прямые и обе правильно понимали друг друга.

– Ну, вот видишь, это заметно всем, а ты о чем рассказывать! Что помирилась с Кириллом, он сделал тебе предложение, и ты согласилась?

Алена, чуть подумав, ответила: – К счастью, нет.

– К счастью? Вот с этого момента поподробнее. Что случилось у тебя за эти несколько дней? Или разногласия с Кириллом стали счастьем? Что ты носишь в себе, чего я не знаю?

– Может быть, к счастью я сказала слишком уверенно, но хочется надеяться, что верно. В тот вечер, когда я шла от тебя, я вышла на две остановки раньше, не доезжая до дома. Вечер был чудный, и я решила пройтись пешком.

– Ты с ума сошла! В такое время! Все, больше я тебя без такси не отпущу, – перебила ее подруга.

– Это было случайное стечение обстоятельств, но кое в чем ты права. Я вышла и остановилась, посмотреть на небо и в это время проходящий мимо мужчина сказал, что чудная ночь.

– Судя по тому, что ты жива и невредима, не маньяк!

– К счастью нет, но не перебивай. Если коротко, то он напомнил мне, что время позднее и опасно ходить одной. Я сначала сказала, чтобы он проходил мимо, но потом поняла, что он прав и попросила проводить.

– Ты сумашедшая. Ночью, случайный мужик. Но хоть порядочным оказался и приставал? – пошутила подруга.

– С твоей точки зрения нет, не порядочный. И как видишь, я жива. Он как-то сразу расположил к себе, с расспросами обо мне не приставал. Проводил и все.

– И все?

– И все, – подтвердила Алена, – не спросил номер телефона, не напрашивался в гости. Я, конечно, не сильно избалована, но внимание мужчин ко мне, я вижу. А тут ничего.

– Кто бы говорил, не избалована! Видишь теперь и ночью подходят, мало им дня, – встряла подруга, – ну что за мужики пошли. Красивая, одинокая, ночью, одна, а он просто проводил. Действительно необычно как-то, чтобы тебя проводить и оставить без дальнейшего внимания? А может у него другая ориентация?

– Да ладно тебе, – засмеялась Алена, – все у него нормально.

– А ты откуда знаешь? Не было же ничего? Или было? Но все равно он тебя зацепил.

– Зацепил, – констатировала подруга, – есть в нем что-то мужское – уверенность, спокойствие.

– Дуры, мы бабы. Не всегда же надо ждать инициативы от мужика, может быть, надо было самой? Ну, инициативу проявить?

– Что к себе ночью в гости приглашать?

– А что, раз зацепил, пусть дальше цепляет.

– Прекрати. Вот я эти дни и проявляла инициативу. Как дура, ездила по улице, где он живет, в надежде, как бы случайно встретить. Он недалеко живет. А он представляешь, был в командировке.

– Вот гад, проводил, заинтересовал девушку и смылся в командировку. Все мужики такие, как до дела доходит у них дела, а у нас голова болит. Так что дальше?

– Сегодня встретила и даже подвезла до его работы.

– Он что пешком ходит на работу?

– Ездит на троллейбусе.

– Это уже напрягает. Слабенький вариант. А где он работает?

– В институте, преподает философию.

– Так он мыслитель! Бюджетный мужчина, – грустно сказала Татьяна, – даже не чиновник.

– Я не спрашивала его о доходах, но выглядит прилично, не броско, но достойно. И машина есть, но он не любит ей пользоваться.

– Наверное, такая, что стыдно ездить. А как он в семейном плане? Это же самое основное?

– Он не рассказывает о себе. Известно, что жены нет, как он сказал «была, а теперь нет», но сказал грустным голосом.

– Значит, разведен и возможно переживает. А дети?

– Про детей не знаю, но как поняла, живет в своей квартире.

– А лет то этому бюджетному мужчине сколько?

– Лет тридцать пять.

– Ну, что подведем итоги, – уверенно начала подруга, перейдя к кофе, после того, как официант унес остатки обеда, – возраст подходящий, что был женат – не плохо, знает цену семейной жизни. За бабами не бегает, что не рассказывает все о себе сразу, значит не трепло, умеет сдерживать эмоции. Один минус – материальное состояние. Его надо уточнить, а так будем брать. Пусть нам его завернут, – засмеялась она.

– О какой семейной жизни ты говоришь, – засмеялась Алена, – я его почти не знаю.

– Узнаешь. А как он к тебе отнесся сегодня? Что ты почувствовала?

– Мне, кажется, я ему понравилась.

– Еще бы ты не понравилась, тогда он просто слепой. А что касается материального, то увидим, что и как. Не все преподаватели бедствуют, – снова подвела она итог. – И что дальше? Договорились о встрече?

– Я все взяла в свои руки. Дала ему свою визитку с номерами телефонов.

– И это правильно, а то жди, когда он сам спросит. А как же Кирилл?

– Не знаю. Кирилл надежный, но…

– Вот именно, но. Он, конечно, обеспеченный, не глуп, не урод, но нет в нем, как бы сказать, блеска в глазах. Он слишком правильный и не умеет радоваться мелочам в жизни, а жизнь, как ни банально звучит, состоит из мелочей. Вот у меня, Катька, что-то делает, и я радуюсь, а муж? То футбол, то хоккей. Кричит, ругается на них, я на него за крики, а сама в душе радуюсь – нормальный мужчина с эмоциями. Радуюсь просто поступкам, словам, хоть порой и ругаюсь. Надо видеть будущее в своей жизни сердцем, но, не отрываясь от настоящего. Этого порой многим не хватает. Нам ли, женщинам, не знать этого. Нормальной женщине, как бы она себя не убеждала, нужна семья. Можно делать карьеру, но на финише, достигнутое не приносит радости, если нет спутника, с которым можно радоваться мелочам или просто помолчать. Так что теперь?

– Жду звонка. Обещал позвонить, вот и узнаю цену его обещания. Подожди денька три, и если не позвонит, плюнь. Не стоит он тогда ожидания. Знаешь то его без году неделю, чтобы думать о нем. Такая женщина дала телефон, а он обещает. Да он должен был позвонить через десять минут и умолять о встрече. Он не единственный мужчина в мире. Только свистни, набегут лопатой не отобьешься.

– Я не умею свистеть и лопаты нет.

– Я научу и лопату подарю. А что Кирилл не звонил?

– Звонил, – соврала Алена, чтобы не углубляться в тему, но я уклонилась от встречи.

В это время мобильный телефон известил, что кто-то хочет поговорить с хозяйкой. Алена взяла его со стола, куда положила придя, посмотрела, что номер не известен, но ответила:

– Слушаю.

Дальше Татьяна могла слышать только ее ответы – Согласна… Хорошо… В шесть.

Когда она выключала связь, то увидела вопросительный взгляд подруги.

– Ну, вот. Он позвонил, Да, я тебе не сказала, его зовут Андрей. Сказал, что звонит, как и обещал, предложил встретиться завтра, сегодня он занят и попросил быть без машины, за мной заедет на своей.

– Недолго он сопротивлялся. Завтра и увидим, как выглядит и на чем приедет.

– Увидим?

– А ты как думала! Я, конечно, с вами не поеду…

– Надеюсь, – засмеялась Алена.

– И не прошу знакомить, – продолжала подруга, – но издалека посмотрю. Не могу же я пропустить это событие мимо. Твоя судьба мне не безразлична. Он когда приедет?

– Ты же слышала в шесть.

– Все, завтра, ты должна выглядеть так, чтобы он был сражен наповал.

– Ну, да боевая раскраска?

– Вот как раз нет. Все в меру, скромненько так. Не надо давать повод ему задуматься о твоем материальном достатке, а то еще подумает, что не потянет. Занижать впрочем, также не стоит. Все обед прошел не зря. Пошли.

Они расплатились и вышли. Остаток рабочего времени прошел на совещании, а после него зашла в кабинет, взяла сумку и поехала домой. Уже в конце дня позвонил Кирилл, но она ответила, что завтра встретиться не сможет.

Глава 5. Решение

Этот день у Андрея был тоже день под знаком эйфории. Он хоть и не вспоминал до встречи на дороге об Алене, но был увидеть ее снова. Отсутствием внимания со стороны женщин он не страдал, но все старался перевести в отношения либо коллег, либо дружеских. Здесь все было иначе. Мало того, что она была привлекательна, хотя это естественно играло роль, она ему просто нравилась. Он не старался понять почему, так как искать ответ на этот вопрос глупо. Это недостаток можно обосновать, а положительные качества порой на уровне чувств. Предложить свой номер телефона он посчитал неудобным, чтобы женщина и звонила? Спросить ее номер, он откровенно боялся. Боялся простой улыбки и вежливого отказа. Общего ничего нет, так случайная встреча, да и что он может ей дать? Она свободная женщина, он свободный мужчина, но не один. Это только в кино так все красиво, а чтобы женщина вошла в жизнь мужчины, который воспитывает ребенка. Это возможно, но слишком сложно. Да и как Сережка ее примет неизвестно. Но сейчас все было по-другому. У него был ее номер телефона, и он хотел бы ей позвонить уже сейчас, но не решался.

Около дверей института его догнал коллега по работе, Никита и дальше они пошли вместе.

– Привет! Как съездил?

– Привет, как обычно, все хорошо.

– А у тебя что, появился личный водитель?

– Не понял.

– Я видел, как ты выходил из машины, как раз проезжал мимо и надо сказать, что кадры ты себе умеешь подбирать.

– Знакомая подвезла.

– И на сколько знакомая?

– Не на столько на сколько ты думаешь.

С Никитой у них сложились добрые, приятельские отношения. Это был веселый, добродушный мужчина, но не трепло. В общем, это был человек, с кем Андрей мог чем-то поделиться.

– А жаль. Сколько тебе уже твержу, что время идет и не против тебя движется, а по пути с тобой отмеряет возраст. Пора задуматься о семье.

– У меня есть семья и говорили уже на эту тему. Но это как лотерейный билет, все на удачу.

– Значит, всю жизнь будешь билеты лотерейные таскать? Но знаешь, для того чтобы выиграть в лотерею удачу, билет надо хоть иногда покупать. А ты все мимо лотка с билетами ходишь.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, вот давно вы знакомы?

– Два раза виделись.

– Ты глуп, Андрей. Без общества женщины у тебя притупляются чувства, ты не видишь даже явного.

– Например?

– Вот виделись всего два раза. Кстати, как познакомились?

– Перед командировкой шел от родителей домой и увидел одинокую женщину. Время было позднее, и предложил проводить.

– И все?

– Проводил и пошел домой.

– И телефон не спросил?

– Нет. Зачем? Да и неудобно было. Оказал услугу. Она стояла и смотрела на небо, а я проходил мимо и подумал, мало ли что может случиться, вот и предложил. А по дороге поговорили немного. Она свободная женщина, а я? Я не настолько свободен, о чем, кстати, не жалею.

– Нет, Андрюша, ты глуп. Ты уже знаешь, что она свободна, кем работает, и ты ничего не понял. Да с какой стати она тебе все это рассказала? Я допускаю, чтобы поговорить. На первый раз. Но на второй раз она подвозит тебя на работу.

– Да что ты пристал! Она живет недалеко. Я езжу на троллейбусе, она на машине, где мы могли встретиться?

– Андрей постой, – Никита взял его за руку и отвел к окну, чтобы не стоять посередине коридора, которым они шли, – не понимаешь словами, буду говорить по слогам. Во – первых, если бы ты был ей не интересен, то она даже увидев тебя, проехала бы мимо. Но она ехала по правому ряду, около тротуара?

– Не знаю. Но остановилась рядом.

– А я не думаю, что она всегда ездит этим маршрутом. Во вторых, как понимаю, ей оказалось, по пути. Так?

Андрей кинул головой, а Никита продолжил, – что совсем не факт. Ты знаешь, где она работает?

– Она дала визитку.

– Давай посмотрим.

Андрей достал визитку, и они посмотрели на название организации и адрес.

– Ну, вот тебе и ответ. Туда ехать ближе другой дорогой. Ты хоть спросил сегодня ее личный телефон?

– Нет, она сама дала, вот, на обороте визитки написала.

Никита рассмеялся так заразительно, что проходящие мимо студенты повернули головы: – И что с тобой делать? Ты сам-то понял?

– Да понял, конечно, не делай из меня тупицу. Согласен с тобой, сам об этом подумал.

– А как она выглядит? Я видел ее только мельком через окно машины. И как ее зовут?

– Эффектная женщина. Я не люблю говорить красивая, это каждый понимает по-своему, но привлекательна это точно. Зовут Алена.

– Красивое имя.

– Боюсь я Никита увлечься. Она яркая, свободная, детей нет. Да вокруг таких женщин мужики вьются всегда, а уж если свистнет, еще налетят. А что я? Отец – одиночка. Я ей не говорил, что один воспитываю сына.

– Но что одинок сказал?

– Вот именно. Она может подумать, что я как и она свободен. А я Сережку, ни на какую женщину не променяю.

Никита внимательно посмотрел: – Ты прав. Увлечься легко, отвыкать трудно и болезненно. Но если телефон дала, значит, надо звонить. Что думаешь делать?

– Обещал позвонить.

– Когда?

– Еще не решил.

– Значит, позвонишь сегодня.

– Сегодня Сережку забираю от родителей.

– А я и не говорил, что сегодня встречаться. Звонишь сегодня, а договариваешься на завтра. Ты завтра сможешь?

– Смогу.

– Ну вот. И еще скажи, что заедешь за ней. Как бы ни было, у тебя есть не плохая машина и надо показать, что общественный транспорт это просто удобно для тебя.

– Позвоню. Днем позвоню.

– Постарайся, пошли скоро занятия.

Они направились дальше по коридору, каждый на свою кафедру. Никита преподавал экономику.

В перерыве между лекциями, Андрей звонить не стал. Не известно, как у нее спланирован день и его звонок мог оказаться не кстати. Прикинув, когда может быть у нее обед – позвонил. Алена ответила почти сразу и на его предложение встретиться завтра, согласилась.

Когда они закончили разговор, он прикинул расстояние от ее дома до работы и понял, что Никита прав, ей было не по пути и что сегодняшняя встреча могла и не быть случайной. Это вселяло надежду.

После обеда зашел Никита и поинтересовался, звонил ли он и, получив утвердительный ответ, сказал: – Не отступай от намеченной цели.

– Да цели то никакой нет.

– Ты иди вперед по жизни, а цель появиться.

После работы Андрей заехал к родителям за сыном. Настроение у него было приподнятое от согласия Алены. Дверь открыл отец, и Сережка выбежал ему навстречу и бросился к отцу. Он подхватил сына на руки и поднял к потолку: – Ну, что домой пойдем?

– Пойдем.

– Поешьте сначала, – вышла из кухни мать, – дома же ничего не готовил, наверное.

– Давай, Сережка, поедим и пойдем, а потом зайдем в магазин и купим вкусного и на ужин и на завтрак. Пошли мыть руки.

Вымыв руки, они зашли на кухню, где за столом уже сидел отец.

– Как ты себя вел? – стараясь придать голосу строгость, спросил Андрей. – Хулиганил?

– Нормальный он парень и хулиганит не больше, чем ты в его возрасте.

Во время обеда Андрей спросил: – Завтра сможете Сережку забрать из садика, у меня встреча. Я буду не поздно и заеду за ним.

– Заедешь? Значит на машине? – спросил отец.

– Именно так.

– Ура, завтра покатаешь, когда приедешь?

– Покатаю.

Мать услышав, что у него завтра встреча и он на машине, улыбнулась: – Заберем, Езжай. А вдруг?

– Мама, – ухмыльнулся Андрей, – ты все о том же!

– Конечно, но не буду доставать тебя.

– А за Сережку не беспокойся, – поддержал отец, – и она права, сколько можно вот так жить. Что прошлым не живешь, молодец, помнишь, но не весь в прошлом. Но и настоящим жить, не заглядывая в будущее жить нельзя. Рядом должно быть не только плечо детей, но и жены.

– Так, началось. Я все знаю и понимаю, но не объявление, же мне давать, – попытался он отшутиться.

– Но и упускать возможности не стоит, хотя бы попытки, а уж дальше как получится.

– Хорошо, хорошо, я постараюсь.

Подобный разговор возникал периодически. Андрей не обижался на родителей, понимая, что они хотят ему семейного счастья, а не потому, что устали от внука.

Когда они шли от родителей, то, как и обещал, зашли в магазин и купили всякие сладости. Конечно, он балует сына, но это было не каждый день.

Вечером Андрей почитал сыну книжку, поговорил с ним о его делах в садике, которые сын ему доверял. Андрей знал, что с ребенком надо разговаривать, чтобы он доверял, иначе будет доверять другим.

Пожелав сыну спокойной ночи, он вышел из комнаты, закрыв дверь и включив телевизор. В то, что показывали, он не вникал, его больше занимал вечер будущего дня.

Глава 6. Свидание

Хоть и говорила Татьяна, что не надо особо готовится, утром Алена проснулась раньше обычного. Это фактически было их первое свидание, и она хотела произвести впечатление. Долго выбирала, что одеть, хотелось предстать во всей красе, но чтобы это было не вызывающе, а скромно. Она не знала его материальный достаток и не знала, куда он ее пригласит, поэтому одежда должна быть подходящей для любого заведения. Конечно, она понимала, что он не поведет ее в проходную пиццерию, но и рассчитывать на очень дорогие рестораны не стоило, да она их не любила с их чопорностью. Ей больше нравились небольшие рестораны и кафе, где можно чувствовать себя свободно и не думать, какую вилку или какой ножик брать к тому или иному блюду. Она бывала в таких ресторанах с Кириллом. Он там чувствовал себя свободно, там для него были все свои. Она не понимала этих людей. Они в основном росли в нормальных семьях, а не в королевском дворце и куда делась их простая веселость, откуда появилась эта надменность. Ей хотелось верить, что временами и они позволяют себе отступление от тех рамок, в которые сами себя и поставили, ну не может нормальный человек всегда быть строгим и лишь улыбаться, когда смешно. Именно улыбаться, а не смеяться от души. Это женщины, после многочисленных пластических операций натягивают себе лицо так, что смеяться им уже невозможно. Они теряют радость жизни, не позволяя себе смеяться, когда смешно. Ну, а Кирилл? Что Кирилл. Татьяна, верно, заметила, что он не может радоваться мелочам. Он умел ценить шутку, умел смеяться, но не всегда от души. За ним можно было чувствовать себя, как за каменной, непробиваемой, стеной. Он работал в одной крупной компании и обеспечен был материально так, что внукам хватит. Кирилл был старше ее на пять лет, как и она, был разведен, но дети у него были. Они познакомились, на каких-то переговорах. Он тогда курировал вопрос договоров с организацией, где работала Алена, и сначала звонил ей по делам, а потом уже начал ухаживать. Ухаживать он умел и делал это красиво, но с ним порой бывало скучно. Посещая различные мероприятия и приемы, она поняла их обязательность, что тяготило. Плановый распорядок, когда все расписано, не оставлял времени для простых поступков, слов. Да что там не оставлял, даже не предусматривал, а ей иногда хотелось простого общения. В его кругу надо было думать постоянно, что сказать и как сказать. Им не понять, что иногда думать просто лень.

Кирилл был выгодной партией с уверенным, стабильным будущим. Там вся жизнь была прописана, разве только не была прописана дата кончины. В начале, было интересно, но однообразно, даже отдых получался не среди людей, а среди особ.

Поссорились они глупо, точнее Алена даже спровоцировала ссору. Кирилл сообщил, что надо пойти на прием, на что она возмутилась слову «надо».

– Тебе надо, ты и иди. Мне этого не надо. Эти вечные переходы от одной группы к другой с бокалом шампанского, с дежурной улыбкой. Мне этого не надо. А слабо пойти в пиццерию, вместо приема?

– В пиццерии я давно не был, да и желания нет.

– Да в обычной ты и не был ни разу. Когда они у нас появились, ты уже ходил в другие заведения, где пиццу, если и подадут, то будешь есть вилкой, а она вкуснее, когда кусок держишь руками. Не пойду на прием.

– Алена, не капризничай. Это важное мероприятие.

– А что один не можешь пойти? Пригласи кого-нибудь. Желающих будет не мало.

– Ты сама поняла, что сказала? Я не хочу идти с другой. Я могу пойти один, но если рядом будешь ты, то это усилит мои позиции.

Она сделала паузу перед ответом: – Что? Знаешь, усиливай свои позиции сам. Я не иду.

Так, из ничего возникла ссора. Она могла пойти, и она правильно поняла смысл сказанного, но решила на этом сыграть, не более. Она хорошо к нему относилась, но, увы, чувств не испытывала, которые гнали бы ее навстречу к нему. Материально она не зависима, а повышать статус, загоняя себя в рамки, не хотела. Сердце не щемило ни при встрече, ни при расставании.

В таких раздумьях, Алена собиралась на свидание. В итоге она выбрала достаточно демократичную одежду: темно-синюю юбку, свободную, с широким поясом и голубую блузку. Все подчеркивало ее фигуру, не выставляя лишнего напоказ. Получился стиль пятидесятых годов. Выпив кофе, она вызвала такси и поехала на работу.

Андрей с утра тоже волновался, как будто собирался на первое в своей жизни свидание. Чуть не обил себя кофе. Мысли были где-то вдалеке, вернее их совсем не было, так мельтешили в голове. Он уже давно не ездил на свидания, а случайные встречи и были случайными.

Он завез Сережку в садик и отправился в институт. К институту он подъехал одновременно с Никитой. Тот, выйдя из машины, оглядев его, остался доволен:

– Ну вот, нормальный вид. Не джинсы, а брюки, притом чистые и глаженные.

– Ты так говоришь, можно подумать, что я на работе хожу в джинсах, кроссовках и футболке.

– Кто тебя знает, что ты оденешь. Галстук не надел – молодец, а то иногда смотришь, что человек идет, как будто не на свидание, а на прием. В общем, демократично, не стыдно.

– Ну да, ты у меня словно отец идешь сватать.

– Как знать, как знать. Может быть, еще придется. Ты во сколько заканчиваешь?

– В четыре?

– А встреча?

– В шесть.

– Тогда помой машину, она покрылась пылью времен.

Андрей посмотрел на свою машину, она действительно покрылась пылью. Это была машина европейской компании. Не маленькая и не большая. Удобная для поездок.

Андрей приехал к месту работы Алены пораньше. Перед зданием была парковка, на которой нашлось место почти напротив входа, метрах в пятидесяти. Около самого входа места были для служебных машин и вип персон. Учитывая, что Алена не знала его машину, он вышел из нее и встал, прислонившись к капоту, чтобы видеть выходящих из здания.

В начале седьмого, он увидел, что Алена вышла из здания и, попрощавшись с кем-то из коллег, стала всматриваться, чтобы увидеть его и он уже хотел поднять руку, но тут из большой, машины, стоящей почти напротив входа, вышел мужчина и что-то сказал.

Алена повернула голову и обратила внимание на мужчину, который подходил к ней. Андрей понял, что это был не просто знакомый, и у него чуть екнуло сердце. На сколько он мог видеть, определил, что мужчина был примерно его возраста, но явно более выигрышен в материальном плане. Она что-то отвечала ему, но потом, посмотрев по сторонам, заметила одиноко стоящего Андрея, и видимо извинившись, направилась к его сторону. Мужчина обернулся ей вслед и провожал взглядом, пытаясь понять, куда она идет, а затем пошел к своей машине.

– Привет, – сказала, подойдя Алена.

– Привет, хорошо выглядишь.

– Ты только сейчас это заметил?

– Нет, конечно, но тебе идет.

– Спасибо, так что? Поедем?

Андрей открыл дверь машины, и когда Алена села, то обойдя сел сам. В это время, машина незнакомца, медленно проехала мимо. Андрей не стал спрашивать, кто это.

– Куда поедем?

– Я предлагаю ресторан, в котором кухни разных народов. Я не знаю твой вкус, поэтому и не рискнул предложить что-то сугубо национальное. Там выберем.

– Хорошо, ты пригласил, тебе и предлагать.

– Тебя пригласили, тебе и выбирать.

– Я выберу, не думай.

Ресторан, что выбрал Андрей для встречи, находился недалеко от центра города, на тихой улице, куда они доехали за несколько минут, так что в машине разговора почти не было.

Когда они вошли в ресторан, к ним подошел метрдотель, которому Андрей сказал, что столик заказан.

– Значит, просто предложил? – улыбнулась Алена, – а выбирать мне?

– Ну не мог же я привести тебя туда, где было бы все занято. Вот и подстраховался, не хотелось ударить в грязь лицом.

– Тебе удалось устоять и не испачкаться. Заказ тоже подстраховал?

– Нет. Это на твое усмотрение.

Подошел официант, они сделали заказ, при этом Андрей, учитывая, что был за рулем, от вина отказался, Алена присоединилась к нему: – Вечер на сухую. Даже попыток напоить меня не предусматриваешь?

– Ни к чему. Не всегда надо пьянеть от вина.

– От чего еще?

– От любви! Ты этого не знала?

– Представь себе нет. Не испытала еще такого.

– А как же замуж вышла? Неужели по расчету?

– По глупости.

– По тебе этого не скажешь, но ты не отчаивайся, ты еще молода, все впереди.

– Спасибо обнадежил.

Когда заказ принесли, то он поднял фужер: – За знакомство?

– Согласна, хотя признаться такой вид знакомства у меня впервые – на улице.

– А как обычно?

– Иначе как-то. Не на улице точно.

– Всегда можно поправить, что не испытывала. Все всегда впервые бывает.

– А откуда у преподавателя философии не плохая машина, возможность пригласить даму в ресторан? Не скромный вопрос?

– Небольшие накопления, занял у друга. Гулять, так гулять, – пошутил Андрей.

– Да, за удовольствие надо платить.

– Мужчина должен платить по своим обязательствам за общение с женщиной. А если серьезно, то я не только философию преподаю, но и социологию. А в этой области меня приглашают, как эксперта для проведения анализа и разработки мероприятий. Так, что на хлеб зарабатываю достаточно, во всяком случае, сбегать из ресторана не оплатив счет, не придется.

– Не бойся, в крайнем случае, расплачусь я.

– Хочешь меня унизить?

– Не хочу ломать ноги, убегая. На каблуках быстро и далеко не убежишь.

– Я донесу.

Алена улыбнулась глазами, глядя на него. Ей нравился этот мужчина, и внешне, и с ним было просто и легко. Она могла говорить не думая, не подбирая слова, зная, что он правильно поймет. Чего она и хотела от мужчины.

Так пролетело два часа. Они говорили о том, что приходило в голову, шутили, смеялись. Андрей ни разу не спросил про Кирилла, она видела, что он заметил их, но молчал. Он говорил о многом, но никак не о работе, не спрашивал чем она занимается, и ей это нравилось. Обычно, все равно беседа скатывалась к делам, а с ним нет. Возможно, это его не интересовало, но если это было не так, то она отдала ему должное. Он пригласил ее, а значит, старался просто общаться. Цель была понятна – произвести хорошее впечатление и это ему удавалось. Уже потом, когда придет домой, она осознает, что это ее мужчина. Это тот, кто не пытается показаться лучше, а быть таким, какой есть. Он словно хотел сказать: – Вот я такой, не хочу тебя обманывать, но и другим уже вряд ли стану.

Когда они возвращались домой, она попросила показать ему дом, где он живет.

– Зачем?

– А ты что скрываешься? Боишься, что приду в гости без приглашения? Неожиданно?

– Вот этого не боюсь, хотя гости дома бывают не часто.

– Что так?

– Занят часто вечерами, а у тебя что, всегда гости?

– Я тоже люблю дома побыть одна, в тишине. Спокойствие люблю.

– Ну, спокойствия у меня не много. А как же если бы были дети?

– Это совсем другое. Это личное, а не просто гости, тогда и беспокойство бывает в радость.

Андрей проехал мимо своего дома и даже называл квартиру: – Как видишь, не боюсь и не прячусь.

– Теперь оценила искренность.

– А раньше сомневалась?

– Было такое дело, да я и сейчас не все знаю про тебя.

– Не торопись. Не всегда знания бывают полезны, к ним надо быть готовым. Лишняя информация может повредить.

– Знания не бывают лишними, важно как ими воспользоваться и для какой цели.

Он подвез ее к дому, помог выйти из машины: – Спасибо за вечер.

– Мне тоже было приятно.

– Я позвоню, не обещаю, что завтра, но позвоню.

– Хорошо. Телефон знаешь, – и она, выдержав паузу, и не дождавшись попытки поцелуя, пошла к подъезду.

Андрей проводил ее взглядом, дождался, когда за ней закроется дверь подъезда, сел в машину и поехал за Сережкой.

Опять струсил? – спрашивал он себя дорогой, – что было трудно подойти и поцеловать? Да струсил. Я боюсь привыкнуть. Слишком мало ее знаю, а она обо мне и того меньше.

Алена, войдя в квартиру, злилась на Андрея, но это была не та злость, которая жаждет мести, а та, которая не понимает причин поступков других. Она злилась, что он сдерживает себя, понимая, что нравиться ему, не понимала, почему он не попытался ее поцеловать. Она видела его желание, но в последний момент он сдержал свой порыв. Что его сдерживает? Что мешает ему переступить грань в таком малом? Что за тайна в его личной жизни от намеков на которую он уходит. Но что-то есть. Или кто-то? Может быть, он просто боится влюбиться и показать свои чувства? «Обжегшись на молоке – дует на воду». Боязнь, что придется все рвать и сдерживает? Ладно, мы видимся всего третий раз, а фактически первый. Всего третий и ты хочешь все знать? Нет, уже третий. Если мужчина интересен, то о нем хочется знать, как можно больше, даже то, чего он сам про себя не знает. Как сказала Татьяна – зацепил? Да, зацепил. Для этого не надо долгих встреч, для этого достаточно видеть глаза, слышать, что и как говорит, а главное чувствовать, чувствовать мужчину сердцем, насколько он тебе близок. Здесь себя не обманешь. Здесь логика – отдыхает.

Если уже третья встреча, то пора форсировать события и попытаться узнать о нем больше, но не сразу и на стороне, а сама. Опять все сама. Как я устала быть самой.

Глава 7. Новое знакомство

С той встречи прошло несколько дней. Андрей позвонил один раз, вечером и они просто поговорили. Он не предлагал встретиться, извинился, сообщив, что очень занят, а она не напрашивалась, но была рада звонку, понимая, что если не может, значит, так оно и есть. Вот только что у него за дела?

Татьяна, на другой день после их встречи, утром пришла к ней в кабинет: – Рассказывай!

– Что все?

– Ну, интимные подробности можешь оставить при себе.

– Вот именно в этой части оставлять нечего.

– Что даже попыток не было?

– Даже поцеловать.

– Ничего себе! Что-то здесь не так. Я тебе говорила.

– Если не так, то зачем он приглашал в ресторан?

– Откуда я знаю. Может для разнообразия.

– Не смеши. Так что он не маньяк и не приставал.

– Ага, жди, когда пристанут с хорошими намерениями.

Алена, не вдаваясь в подробности, рассказала о вечере.

– И что теперь?

– Сказал, что позвонит.

– Нет, это не серьезно. Сиди и жди его величество, когда снизойдет. А может послать его? Наладить отношения с Кириллом?

– Не получится.

– Что уже нашел другую?

– Я не хочу. А Андрей мне нравится. Он умеет радоваться мелочам. Знаешь, я кажется, влюбилась.

Подруга посмотрела на нее и с грустью сказала: – Вот и она пришла к тебе. Тогда действительно надо подождать. Плохо, конечно, праздника любви хочется сразу, но не всегда получается. Видимо доля наша бабья такая, что получить радость любви, надо сначала пройти через страдания. А ты не поторопилась с выводом?

– Если бы.

В течение нескольких дней подруга интересовалась, звонил или нет, и всегда возмущалась: – Чем он постоянно занят. Позвонил один раз и все? Но все тайное становиться явным. Долго не жди, в случае чего прояви инициативу, не сильно, но надави. Он мужик ничего.

– А ты откуда знаешь?

– Когда ты подошла к нему, я специально прошла недалеко, но тебе было не до меня, и ты вряд ли заметила бы кого – либо. Хотя твою беседу с Кириллом тоже видела. Я ждала, чем закончится, и куда дальше пойдешь. Я же не знала, какой он.

– Теперь знаешь, – смеясь, сказала Алена, – иди, шпион.

Но тайное действительно становиться явным. В один из дней ей позвонил Кирилл:

– Привет. Как настроение?

– Привет. Обычное, хорошее.

– Тебе не кажется, что наша ссора затянулась?

– Да не было никакой ссоры. Пришло понимание, что мы разные люди.

– Понимание? В тот день, когда мы виделись, тебя ждал мужчина.

– И что? Я сама выбираю с кем мне встречаться. Или у тебя иное мнение?

– Все так, но с ним ты нашла понимание?

– Тебе не кажется, что ты вмешиваешься в мою личную жизнь?

– А ты его хорошо знаешь?

– Достаточно для непродолжительного знакомства.

– Ты знаешь, что он одинок?

– Знаю.

– А что у него умерла жена и он один воспитывает сына, тоже знаешь?

Алена подавила в себе подступивший к горлу комок, но постаралась придать голосу прежнюю интонацию: – Нет, не знаю.

– Вот видишь, не все он тебе сказал. Он по-прежнему интересен?

– Если мне интересен мужчина, значит, мне интересны все, кто его окружает. Тебе это не приходило в голову? И откуда узнал эти подробности?

– Через знакомых «пробил» по номеру машины. И что дальше?

– Что ты имеешь ввиду?

– Как распорядишься полученной информацией?

– Никак. Приняла к сведению.

– Я подожду, пока ты ее усвоишь.

– Сейчас будешь ждать? Извини, мне надо работать.

После того, что сказал ей Кирилл, многое прояснилось. Стало понятно, почему он занят, почему держит дистанцию. Он не прячет сына, он просто боится привыкнуть, а потом может оказаться, что узнав о том, что у него есть сын, она перестанет с ним встречаться. Логика в этом была, но не все женщины таковы, как он думает, хотя откуда ему их так хорошо знать.

Она позвонила Татьяне и та сразу примчалась. Едва закрыв дверь кабинета, с порога спросила:

– Что случилось?

Алена рассказала ей то, что узнала от Кирилла.

– И что теперь?

– Ничего.

– Как?

– А вот так. Я же тебе сказала, что влюбилась, а если я влюбилась, то поверь, полюблю и его ребенка.

– Ты права. Так и надо. Родишь ему второго?

– Еще надо чтобы он предложил.

– Посмотрим, – Татьяна села на стул, – расстроилась?

– Нет. Я поняла, почему он ничего не говорил о сыне и не обижаюсь на него. Пережить смерть жены тяжело. Женщине одной воспитывать ребенка тяжело, а мужчине одному и подавно. Он не плачется, что я один воспитываю сына, не знаю ласки женщины, пригрейте меня. Сын для него главное и он не знает, как я отнесусь к этому факту. Может быть, уже подобное было, вот он и не хочет пускать меня в их жизнь, да и знакомы мы всего ничего.

– Что думаешь делать?

– Не знаю, но и ждать когда он мне сам скажет, не буду.

– Правильно, можешь на меня рассчитывать.

– В чем? – усмехнулась Алена. – А знаешь, это даже не плохо, что я узнала не от него. Я его освобожу от этого признания. Ему будет легче услышать это от меня, чем выбирать момент, чтобы сказать мне. Если он будет говорить сам, то не знает мою реакцию, а так он увидит все как есть.

– Значит уверена?

– Да.

– А ребенок? Как он тебя примет?

– Это сложнее, но я постараюсь найти с ним общий язык.

– А не слишком быстро развиваются события? Ты же его, в сущности, не знаешь.

– А и не надо сущности. С человеком можно жить дольше и не знать его. Я была замужем, знаю, что это такое. А сейчас я как женщина чувствую в себе то, чего не испытывала. Да, времени прошло мало, но и я уже не девчонка, чтобы не разобраться в себе. Притирки характеров – все это разрешимо, я в этом уверена.

– Возможно, ты права. Порядочный мужик сейчас редкость. Он не нытик, знает жизнь, знает, что такое семья, а главное не разменивает сына на женщин. А это значит, что если он пустит женщину в их жизнь, то потом уже не отпустит, а от такого может уйти только дура. Дуры, мы бабы, дуры. Сохнем порой по мужику, не зная его, бегаем за ним, а получив, видим, что это просто красивый фантик, а другого и знаешь мало, а есть в нем что-то мужское, что делает жизнь счастливой.

После этого известия, Алена несколько дней думала, что предпринять. Андрей не звонил, звонить самой она не хотела, боясь выдать себя раньше.

Видимо судьбе было угодно предоставить ей случай.

В один из дней, она возвращалась домой с работы и ехала по той улице, где познакомилась с Андреем. Она увидела, что по тротуару идет Андрей с мальчиком. Они о чем-то оживленно разговаривали. Не доезжая до них, она остановилась и, выйдя из машины, окликнула его. Он остановился и обернулся, обернулся и его сын. Это был милый парнишка, немного похожий на Андрея.

– Здравствуй.

– Здравствуй. Сережа познакомься – это Алена, а это мой сын Сергей.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, – ответила она на приветствие малыша, – это и есть твоя тайна, которую ты от меня прятал?

– Это не тайна, это моя жизнь. Не хотел рассказывать. Чаще всего начинают сочувствовать, а мне этого не надо. Пришло бы время, рассказал, а так между делом не хотел. Теперь все знаешь.

– Не все ты рассказал. Я знаю причину.

– Откуда, – удивился Андрей.

– Нашлись доброжелатели.

– И что теперь?

– Об этом потом, не сейчас.

– Как скажешь, – не стал настаивать он, понимая, что вести подобный разговор при сыне, глупо. А тот внимательно рассматривал Алену, что не ускользнула от внимания отца. Алена присела перед его сыном и сказала: – Давай знакомимся поближе?

– Давай. А как?

Алена рассмеялась на такой, казалось бы, простой вопрос и ответила: – А вот мы с твоим папой об этом и подумаем. Согласен?

– Согласен.

– А чем ты занимаешься днем?

– В садик хожу, – вздохнув, ответил мальчик.

– Почему вздыхаешь? Не нравиться в садике?

– Дома лучше. Я болел и днем была бабушка со мной, а вечером папа. В садике интересно, но с папой лучше.

Теперь понятно, почему он не звонил, – подумала она, но вслух сказала: – Конечно лучше.

– А мы скоро уезжаем, – поделился с ней Сережа.

– Куда? – Алена поднялась и вопросительно посмотрела на Андрея.

– У меня отпуск и мы решили поехать на юг, к морю. В пансионаты не хочу. Есть знакомые, которые зовут к себе погостить. Но пока Сережка был мал, я не рисковал ехать, а теперь можно.

– В какое место?

Андрей назвал небольшое курортный поселок.

– Когда уезжаете?

– Через три дня.

– И ты бы не позвонил?

– Позвонил бы конечно. Сегодня вечером хотел.

– Ну да, а так позвонить времени не было.

– Мужчины, давайте я вас подвезу.

– Да мы рядом с домом уже, – сказал Андрей.

– Пап, давай. Я на такой машине еще не ездил.

– Вот видишь? Пошли, – и она направилась к машине. Оба сели на заднее сиденье. Алена подъехала к подъезду их дома и вместе с ними вышла из машины.

– Спасибо, что подвезла, – глядя на нее, произнес Андрей.

– Спасибо, – проговорил Сережка, – хорошая у тебя машина.

– Пожалуйста. Созвонимся и поговорим до отъезда. Ты сможешь?

– Смогу.

– Тогда до встречи.

Оба мужчины попрощались и пошли к дверям подъезда. Глядя на их спины, и как они идут, эти милые ей мужчины, ей захотелось пойти с ними. Просто так, рядом. И сердце, чуть защемило, что они уходят, а она остается. Когда они входили в подъезд, Сережа обернулся, она помахала ему рукой, и он ей ответил тем же. Какое-то неизвестное радостное чувство испытала она от этого простого взмаха детской ручонки, что предназначался только ей. Уже дома она окончательно все поняла для себя. Она сумела бы стать, во всяком случае, попыталась, нет, сумела, твердила она себе, стать близкой взрослому мужчине и матерью маленькому.

Она удивлялась себе сама. Если бы кто раньше сказал ей, что так будет в ее жизни, она не отрицала бы, сказав «возможно», но со скептицизмом в голосе. Теперь она была убеждена, что это ее случай, и это ее жизнь, ее семья, которую она хотела бы создать. Пусть простит ее та женщина, что дала жизнь мальчику, и что была женой, но видимо так должно было случиться, что она займет ее место. Одна родила, а другая будет воспитывать. Что она найдет общий язык с ее сыном, она теперь не сомневалась и это поняла сразу, видя, как он на нее смотрел. Знала бы она, насколько права.

Придя домой, сын, глядя на отца, спросил: – А эта тетенька живет одна?

– Одна.

– У нее нет полной семьи?

– Нет. А ты к чему это спрашиваешь?

– Она мне понравилась.

– Здесь наши вкусы сходятся. И что ты предлагаешь?

– Ты у нее спроси. Если ей скучно жить одной, и она хочет полную семью, то пусть приходит к нам. Спросишь?

– Обязательно.

Глава 8. Случайность

Самолет натяжно гудел двигателями. Их ровный звук не вносил напряжения. Алена сидела около иллюминатора и смотрела вниз. Взгляд машинально фиксировал проплывающие внизу пейзажи зеленых лесов, черных квадратов полей, голубых озер и рек. Изредка эту красоту закрывали облака. Они порой создавали такие причудливые формы, которые может создать только природа, на что человеческой фантазии не хватило бы. Только сама природа может создать то, что человеку не подвластно. Она повернула голову на голос стюардессы, которая предлагала напитки и закуски и отказалась от еды, взяв только напиток, который приятно охладил ее, когда она сделала глоток. Она обвела взглядом пассажиров, которых в салоне первого класса было не много, большинство летело эконом классом. Лица большинства были добродушные и веселые. Еще бы, самолет летел к морю, и они в предвкушении, что уже сегодня могут окунуться в его ласковые теплые воды, забыв на время о заботах, которые оставили поднимаясь по трапу. Возможно, только она одна не знала, что ее ждет впереди. Мысли упрямо возвращали ее в прошлое, что и явилось причиной ее полета.

На другой день, после той встречи с Андреем и его сыном, Алена пришла на работу как обычно. Настроение было замечательное. Она все для себя решила и даже ночь, которую она провела почти без сна, не отразилась на ее лице. Оставалось созвониться с Андреем и договориться о встрече.

Но с утра ей позвонил Кирилл:

– Извини, что так вот с утра, но потом у тебя дела. Я бы хотел с тобой встретиться.

– Зачем?

– Возможно, ты уже сделала выводы?

– Сделала.

– И?

– Они не в твою пользу.

После некоторого молчания, он произнес: – Если возможно, давай сегодня встретимся, поужинаем.

– Ты хочешь мне дальше объяснять сложности, которые меня ждут?

– Нет, это было бы глупо. Я прошу последний ужин. Где выбирай сама. Прощальный. Я не буду в дальнейшем тебе надоедать. Сможешь?

Она помнила, что Андрей с сыном уезжают уже через два дня, а значит, с ним она увидится, может завтра, а с Кириллом сегодня можно окончательно расставить точки над «и»:

– Хорошо. Давай встретимся сегодня в половине седьмого, – и она назвала место, где ей было удобнее.

За весь день звонка от Андрея не было, а звонить самой было не логично, во всяком случае, сегодня. Она обещала ужин Кириллу, а вот завтра позвонит сама Андрею, пока они не уехали. В конце концов, Кирилл ей ничего плохого не сделал, и расставаться вот так резко, она не хотела. Он был порядочным мужчиной, во всяком случае, по отношению к ней, и отнестись к нему надо было по-человечески.

Когда она подъехала к месту встречи, Кирилл уже ждал ее у входа. Он открыл перед ней дверь, и они вошли. Столик был заказан и даже сервирован.

– Я заказал то, что ты любишь.

– Спасибо, но вино я не буду, за рулем.

– А может чуть-чуть? Не беспокойся, твою машину отгонят к дому, а я тебя довезу.

Немного подумав, она согласилась, и Кирилл налил вина.

– Итак, это наша прощальная встреча. Мне очень жаль, что не я оказался твоим избранником.

– Я тебя понимаю, но твоей вины здесь нет. Так получилось.

– Ты уверена, что у тебя это серьезно?

– Не могу быть уверенной на сто процентов, но на девяносто девять – да.

– А один процент для чего?

– Так на всякий случай. Не значит, что я ошиблась, просто форс-мажор. Мы живем в реальном мире, и всякое может быть.

– Да, конечно. Что касается твоего избранника, то я дополнительно навел справки. Как ни грустно об этом говорить, он порядочный мужчина. Хороший специалист в области социологии. К его мнению прислушиваются.

– А тебе это важно?

– Тебе, возможно, покажется странным, но да. Я хоть в глубине души понимаю, что ты не будешь бросаться в омут с головой, но он не просто преподаватель с бюджетной зарплатой. Он может позволить многое, не так как я, но все же.

– Спасибо за заботу.

Разговаривая, они пили вино, которое почти не требовало закуски, за счет его букета.

– А что он воспитывает сына, то даже плюс, – продолжил Кирилл. – Не отдал его на воспитание бабушек. Все-таки он прав, воспитанием мужчины должен заниматься мужчина. Извини, если вмешиваюсь в твои мысли. Он не бабник.

– Ты так много о нем узнал? Зачем тебе это?

– Хочется себя потешить, что ты сделала хороший выбор, не такой хороший как я, – он улыбнулся, – но все-таки. Конечно, наверное, кому то было бы приятнее думать, что на кого она меня променяла и так далее. Это глупо. Мужчина должен уметь держать удар. Я попросил тебя о встрече, не надеясь, что все вернется и чтобы тебя уговаривать. Я тебя чуть-чуть знаю. Ты самостоятельная женщина и давить на тебя – портить отношения, чего я не хочу.

– Спасибо тебе, Кирилл. Правда, спасибо.

– Я постарался быть мужчиной.

– Тебе это удалось.

В ресторане они были недолго, и Алена сказала, что ей пора. Кирилл позвонил по телефону и вскоре к их столику подошел мужчина, которому он сообщил, что тот поведет машину Алены и поедет следом за ними. После чего Алена подала ему ключи и сказала, где стоит машина.

Кирилл вынул деньги и вложил в книжечку со счетом, которую по его просьбе принес официант, после чего они вышли. Подойдя к машине, он открыл заднюю дверь и тут сказал: – А знаешь, беременность совсем не видна!

– Какая беременность? Ты что?

– Ну, как же. У тебя будет сын и заметь, не такой уж маленький, уже ходит.

Алена засмеялась и хотела садиться в машину и тут увидела его. По этой же стороне улицы шел Андрей с каким-то мужчиной. Они встретились глазами, и она поняла, что он их уже давно заметил, раньше, чем она его.

«Господи, какая нелепая случайность» – пронеслось у нее в голове. Она не знала, что делать, но в это время он уже поравнялся с ними и, проходя мимо, кивнул и прошел мимо. Кирилл стоял спиной, придерживая дверцу машины, и не видел проходящего мимо Андрея, но он увидел выражение лица Алены.

– Что случилось? – спросил он с испугом. В это время Андрей уже прошел.

– Алена, что случилось? – повторил он снова.

Она уже взяла себя в руки и, сделав подобие улыбки, ответила: – Так ничего. Показалось.

– Кого-то увидела? – и Кирилл осмотрелся вокруг, но Андрея уже закрыли спины прохожих.

– Не обращай внимания, поехали.

Во время пути, Кирилл не задавал лишних вопросов, словно чувствовал, что с ней что-то не так и она была ему за это благодарна.

Когда они подъехали к ее дому, он помог ей выти из машины. Рядом остановилась ее машина. Водитель вышел и отдал ей ключи, после чего отошел в сторону.

– Я не хочу говорить, прощай. Слишком безнадежное слово. До свидания, Алена.

– До свидания, – и она направилась домой.

Уже дома она дала волю эмоциям: – Ну что за нелепая случайность. Он же видел и все это после того, как я видела их с сыном. Что он теперь подумает? Решит, что я, узнав, что у него есть сын, решила уйти. Надо срочно ему позвонить.

Она достала телефон и увидела, что разрядился: – Да что же это такое! Одно к одному! Она поставила телефон на зарядку и увидела, что был входящий звонок от Андрея, он звонил, когда она встречалась с Кириллом. «Ну, вот снова добавка. Я бы могла ему что-то сказать, а получается, что не отвечала. Объяснять, что разрядился телефон – обычная отговорка. Но надо ему позвонить» – решила Алена. Набрав номер, услышала гудки, он не отвечал.

«Что теперь делать? Что? – думала она. – Они же скоро уедут, а за это время он черт знает, что надумает и настроит себя».

В этот вечер ей так и не удалось дозвониться до него. Андрей не отвечал на ее звонки. То же было и на следующий день. Лишь в день их отъезда он ответил:

– Слушаю, – голос Андрея был сух.

– Андрей, ты почему не отвечаешь на звонки? Мне надо тебе многое сказать.

– Я был занят, как и сейчас.

– Может быть, мы успеем увидеться?

– Не может. Мы в аэропорту и уже объявили посадку. Всего доброго.

– Дурак, – выпалила она, когда он уже выключил телефон.

Она бросила телефон на стол, и он отлетел к краю.

– Какой же ты, дурак! – уже тихо со слезами на глазах произнесла она.

Татьяна была в курсе ее случайной встречи с Андреем, когда ужинала с Кириллом, но никаких советов не давала, давая ей возможность принять решение самой. Этим надо переболеть. Сотрудники также видели ее состояние, какого никогда не было. Это не отразилось на них, она была с ними такая же, как всегда, но они вели себя тихо и старались не надоедать ей лишний раз.

Так прошла неделя. Неделя в размышлениях, неделя ожидания чуда. Что предпринять она не знала. Если бы он был в городе, тогда ясно, добилась бы своего и увидела бы, но он был далеко.

«Ехать, – решила она однажды. – Ехать к ним. Место, где они отдыхают, я знаю. А там все решиться. Нельзя жить в ожидании неизвестности. Лучше потратить время.

Она сообщила подруге своем решение, что собирается взять отпуск и поехать к ним:

– Ты считаешь, что я не права? Что унижаюсь?

– Нет, Алена это не унижение. Это борьба за свою любовь. Мужики народ в этом отношении недалекий. Они бояться порой сказать о любви, бояться спросить. Вот и он побоялся, увидев тебя с Кириллом. Решил, не поднимать этого вопроса, боясь услышать неприятный ответ. Значит, остается одно – взять все в свои руки. Если он тебя любит, поймет, а если нет, пусть обижается дальше, значит это не твой вариант.

Алена пошла к своему начальнику, руководителю компании и попросила:

– Николай Дмитриевич, мне нужен отпуск.

– Ты что, Алена! Какой отпуск! У нас готовится важный контракт, тебе ли об этом не знать? Там каждая запятая, каждая точка, не говоря о словах должны быть выверены и стоять на своих местах. Нет. Это не реально. Вот подпишем, тогда иди.

Алена работала с Николаем Дмитриевичем давно. Ему было за пятьдесят, но он еще был полон задора, энергии и особенно эмоций. Он обращался к ней на «ты», когда были одни, она к нему по имени отчеству, но тоже на «ты»

– Но мне надо!

– Мне много, что надо, но я не прошу.

– Николай Дмитриевич, прошу тебя. Ну что ты уперся?

– Уперся? Да, уперся. Нет, ты не обаятельная женщина, ты хищница. Ты вгрызаешься в мои нервы и рвешь их с каким-то садистским наслаждение, ожидая, когда мое бедное сердце остановиться. Дай ему еще постучать. Иди, работай.

– Не пойду!

– Ну что ты хочешь? Я понимаю, если у людей несчастье и им надо за кем-то ухаживать или еще хуже. Но это тот случай, если у кого-то, что-то случилось!

– А если у меня?

– Ну что такого у тебя может случится? Насколько знаю, все у тебя здоровы, к счастью. Это только влюбленные готовы нестись на край света, потеряв голову, забросив дела и не воспринимая реального мира. Это я хоть с трудом, но понимаю. Я понимаю их вдруг!

– Вдруг у меня! – сказала она с отчаянием.

Он внимательно посмотрел на Алену грустным взглядом. Выражение его лица сменилось с возмущенного, на участливое. Затем взял лист бумаги и положил перед ней, сверху положив ручку: – Пиши заявление.

Пока она писала, он встал и отошел к окну, чтобы не смотреть, как она пишет.

Когда она написала, он снова сел за стол и, прочитав заявление, скомкал его и бросил в корзину для бумаг. Подал ей чистый лист: – Пиши новое. Какой тут отпуск за свой счет! Пиши очередной. Надеюсь три недели тебе хватит. Больше не могу дать.

Когда она написала, то он, подписав, сказал: – Отдай в приемную, пусть подготовят приказ. Куда поедешь то?

Она назвала место куда собиралась. Николай Дмитриевич нажал кнопку селектора, и когда его референт ответила, приказал: – К вам подойдет Алена, скажет, куда ей надо. Организуйте билеты на самолет и проживание, – и отключил связь.

– Спасибо, Николай Дмитриевич.

– Иди уже, что время тянуть.

Уже подойдя к двери, она услышала его голос: – Алена, – и когда она повернулась, спросил: – Надеюсь, он стоит этого?

– Да, – ответила она и вышла.

Николай Дмитриевич сидел и смотрел на закрывающуюся дверь и понимал, что надо совершать такие поступки как она, если есть ради кого.

В течение дня ей оформили отпуск, сообщили, где для нее заказаны билеты и бронь на проживание. Вечером она их выкупила.

Сотрудники пожелали ей хорошего отпуска, несколько удивившись его срочности, но понимая тонкость вопроса, промолчали.

Татьяна попросила ей звонить, в противном случае она здесь вся изведется и высохнет.

И вот теперь, она летела навстречу будущему. Каким оно будет, она не знала, а фантазировать не хотела.

В это время голос сообщил, что самолет совершает посадку, и пассажиров просят пристегнуть ремни.

Глава 9. Семья

Она устроилась в хорошем пансионате. Номер был люкс с кондиционером, что ее вполне устраивало, так как в такую жаркую погоду ей необходим был прохладный воздух, чтобы реально оценивать ситуацию, а не давать возможность закипать мозгам.

В день прилета она не пошла в город. Время было уже вечернее, и все поиски перенесла на завтра. Алена не собиралась бегать по городу и искать их, высунув язык. Это было бесполезное занятие. Она подумала, куда бы она пошла с маленьким ребенком, и в какое время. На ведомственные пляжи вряд ли, они поехали к знакомым, оставался городской пляж. Она была уверена, что встретит их там. Не для того она сюда прилетела, чтобы возвращаться одной. Она приехала за ними.

На другой день Алена пошла на городской пляж, и медленно шла вдоль кромки воды, рассматривая отдыхающих. Ее интересовали группы, где были маленькие дети. Солнце было за спиной и не мешало хорошо видеть. Пару раз с ней пытались познакомиться, используя банальность по поводу, не его ли она ищет, но увидев ее взгляд, тут же ретировались.

Алена заметила Сережку. Он сидел под шезлонгом и что-то строил из песка, копая его лопаткой. Обычное дело для детей на море. Подойдя ближе, она увидела Андрея, который лежал на топчане, на животе и читал книгу. Остановившись не далеко от них, Алена улыбнулась сама себе. Вот оно счастье в двух экземплярах лежит и не подозревает о ее существовании рядом.

В это время Сережка поднял голову и, прищурившись, так как мешало, солнце стал смотреть на стоящую рядом тетеньку. Присмотревшись и узнав ее, он сообщил: – Папа, смотри, Алена, та, которая нас на машине катала.

Андрей повернулся и, не веря своим глазам, продолжал лежать на боку.

– Голову не вывернешь? Я это, я.

Он вскочил и подошел к ней:

– Ты как здесь оказалась?

– Приехала за вами.

– Зачем?

Она улыбнулась и сказала: – Чтобы быть рядом, – и подойдя ближе, поцеловала его, – может быть, пойдем куда нибудь, где можно посидеть?

За этой сценой наблюдали соседи.

Андрей собрал вещи, и они прошли в летнее кафе, где рядом был детский городок, куда сразу устремился Сережка. Они выбрали столик, но так, чтобы был виден ребенок. Андрей принес что – то прохладительное и сел напротив нее.

– Я ничего не понимаю. У меня что-то с головой?

– Я это заметила еще в первую встречу. Какой же ты глупый, Андрей. Сын умнее тебя. Ребенка нельзя обмануть, у него чувство по отношению к людям развито сильнее. А у тебя оно видимо ужу стало притупляться, – и она коротко рассказала о том, почему он ее видел с Кириллом. А затем произнесла:

– У меня к тебе просьба:

– Слушаю.

– Возьми меня с собой.

– Куда?

– В свою жизнь.

– Только об этом и думаю, но боялся получить отказ.

– И что за отказ боялся получить?

Он задержал дыхание, а потом произнес:

– Выходи за меня замуж. Я люблю тебя.

Алена улыбнулась и ответила: – Я согласна и тоже люблю тебя. А как Сережка?

– Он сам меня просил узнать, что если тебе скучно, не согласишься ли ты жить с нами, – он и рассказал, какой разговор был у них с сыном.

– Вот видишь. Ребенок меня принял. Он уже не примет другую женщину. У тебя нет пути назад.

– А я и не хочу.

– Если бы кто нибудь, месяц назад, сказал мне, как будут развиваться события в моей жизни и с такой скоростью, я бы, лишь улыбнулась фантазеру. А сейчас просто рада.

Подошел Сережка и сел рядом с Андреем. Посмотрев на Алену, спросил:

– А ты будешь теперь всегда с нами?

– Если ты этого хочешь, всегда.

– Ну, вот видишь пап, она согласна, – они засмеялись, а он продолжил, – а как мне тебя называть?

– А как тебе хочется?

– У меня никогда не было мамы. Можно я буду называть тебя мамой? – спросил он с надеждой в голосе.

На глазах Алены выступили слезы, она встала и подошла к нему. Присела рядом и, прижав к себе, тихо сказала:

– Можно, и я буду этому очень рада.

Сережка прижался к ней и замер.

– Милые мои мальчишки, маленький и большой, как здорово, что вы теперь у меня есть.

– А ты у нас, – произнес Андрей.

– А я у вас, – согласилась Алена.

Сережка, отстранился от нее и сказал:

– Вы тут разговаривайте, а я пойду еще поиграю. Можно? – и он посмотрел на Андрея. Тот кивнул головой и спросил: – Ты спрашиваешь только у меня?

Алена за спиной Сережки ткнула его в бок, давая понять, что куда он торопиться, но Сережка перевел свой взгляд на нее:

– Можно…мама?

Слезы снова навернулись у нее на глазах, и она, поцеловав его, сказала: – Можно сынок.

Когда радостный Сережка ушел, Андрей сделал вывод: – Все личные вопросы решены, остались юридические.

– Это, какие?

– Как это, – деланно удивился он, – а регистрация? Ты думаешь, нас просто так оставят в покое? Вечеринка все равно будет.

– Как скажешь, дорогой, – засмеялась она и прижалась к нему.

– Хорошо сказала. Фамилия будет общая. Одна на всех.

– Конечно, я не хочу, чтобы у меня с сыном были разные фамилии. А потом я рожу тебе дочку.

– Почему дочку?

– Я так хочу. Сын уже есть.

– Ладно.

Оставшиеся дни они проводили вместе. Это были счастливые люди. У нее ни разу не возникла мысль, что это не ее сын. Это был ее. Вечерами они провожали Алену в пансионат, объяснив Сереже, что она приехала позже, и места у них нет, на что он сказал:

– Раньше надо было приезжать, чем развеселил их своей непосредственностью, но обещали, что когда вернуться она будет жить с ними.

В один из вечеров позвонила Татьяна: – Ты что не звонишь? Я извелась вся. Как у тебя дела?

– Успокойся, Таня, успокойся. Я выхожу замуж.

– Ну, слава богу, все закончилось. Сегодня буду спать спокойно.

– Спи, дорогая, спи, все потом, – и отключила телефон.

О чем говорить? Что рассказывать? О том, как она счастлива? Это состояние нельзя передать словами. Это можно только чувствовать, а чувства у всех разные, потому и нет порой слов, чтобы их передать.

Она поменяла билет и домой они возвращались все вместе.

Эпилог

На работу Алена вышла не сразу, решила использовать отпущенные ей три недели полностью. За это время она познакомилась с родителями Андрея и познакомила их обоих со своими, те были рады мужчинам в своей семье. Родители Андрея приняли ее сразу, особенно это стало заметно, когда они услышали, что внук называет ее мамой. Когда мать Андрея вышла на кухню, Алена пошла с ней, чтобы помочь и та сказала:

– Не надо, дочка. Я сама управлюсь, еще успеешь, – а потом, взглянув на нее, попросила, – ты береги их. Они оба жили эти годы без женского внимания. Что я? Бабушка и мать. Сережка не знает, что такое материнское внимание, а Андрей так и не понял, что такое семейная жизнь. Наберись терпения, если что. Они добрые у меня и я вижу, любят тебя.

– Я поняла.

– Если что приходи, расскажу об их характерах.

– Спасибо.

Она, чтобы сдержать обещание, переехала жить к ним на другой день после того, как они прилетели. В эти дни они подали заявление в ЗАГС, понимая, что оттягивать данное событие нет смысла. Выбрали кафе для небольшой вечеринки.

Все складывалось так, как им хотелось. Андрей известил родителей первой жены о своем решении и они, порадовались за них, сказав, что потом приедут.

Когда Алена появилась на работе, то все, увидев ее радостные глаза, вздохнули за спиной с облегчением, что прошел период стресса, а когда она сообщила, что выходит замуж, то от души поздравили.

Татьяна, так вообще ликовала, словно не Алена, а она выходит замуж, лишь спросила:

– А не страшно?

– Страшно только в первый раз.

– Лишь бы не вошло в привычку.

– Ну, уж нет, этого не будет.

В тот день она зашла в приемную и спросила референта, можно ли к Николаю Дмитриевичу. Референт была взрослая, опытная женщина. Увидев совсем другую Алену, веселую и радостную, кивнула головой и сказала: – Рада за тебя. Заходи.

Когда Алена вошла в кабинет, то Николай Дмитриевич поднялся из-за стола ей навстречу:

– Вижу, вижу. Совсем другая. Вот такая ты просто не отразима. Значит, все было не зря.

– Нет, не зря, – и она положила перед ним приглашение.

– Даже так! Поздравляю. А себя с тем, что сумел правильно понять тебя.

– Спасибо, Николай Дмитриевич.

– Да что я. Главное, что ты решила свою личную жизнь.

Уже вечером, когда Сережка уснул, и они сидели на кухне, Алена игриво спросила:

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Какой?

– Возьми меня с собой.

– Уже взял.

2012 г.

Исповедь интриганки

Глава 1

– Что-то случилось, дочь моя? – услышала она голос рядом с собой и вздрогнула. Она подняла голову. Перед скамейкой, на которой она сидела, стоял священник. Оглянувшись по сторонам, она увидела, что реальность, окружающая ее, приняла черты помещения церковного храма.

– Мне трудно говорить об этом, но вероятно, да, случилось, – вымолвила женщина и поднялась со скамейки.

– А не надо судить. Дела наши душевные подсудны только Богу, но не нам, смертным. А вот оценку своим поступкам, помыслам мы должны давать сами. Хотя бы попытаться. Но, – он сделал паузу, словно обдумывая свой ответ для нее, – в чем то, ты права. Если человек научится судить себя сам, то не будет попусту осуждать других. Так что произошло?

Она взглянула на него более внимательно. Стоявший перед ней священник был среднего телосложения, по возрасту за шестьдесят. Седые волосы из-под головного убора спадали к плечам и даже закрывали часть бороды, идущей к вискам. Она обратила внимание на его глаза. Это были глаза человека, который уже много видел в своей жизни и которые отражали неоднократно выслушанные от прихожан проблемы, боль. Они светились добротой и любовью, которая может быть только у человека, понимающего чужую скорбь. «Тяжела, видимо, ноша внимать человеческому несчастью, – подумала женщина. – Но главное, в его глазах нет простого любопытства».

Видя, что она молчит, он тихо произнес: – Служба закончилась, а ты, я увидел, сидишь в одиночестве на скамейке и не поднимаешь головы. Человек в такой позе обычно погружен в свои мысли, которые порой уводят так далеко, что он теряет связь с реальным миром. Это не очень хорошо для души. Ей не дают возможности высказаться, а стараются все больше запрятать в дальние ее уголки все мысли, что одолевают человека. Душа не бездонна. Надо давать выход ее состоянию – и хорошему, и плохому. Ее надо беречь, как и свое тело, – видя, что она начинает вникать в то, что он говорит, он после паузы продолжил, – ты пришла в храм Божий, значит, была в этом нужда. В храм не приходят случайно. Прихожане, конечно, разные бывают. Кто-то следует за другими, словно за модой, кто-то истинно верующий для молитвы, но есть и пришедшие по воле Господа. Они приходят потому, что чувствуют внутреннюю потребность в этом. В храм надо приходить добровольно, по зову души. Ты с чем пришла?

– Как вас звать батюшка?

– Отец Николай. А тебя?

– Можно я не буду называть своего имени? Это разрешается?

– Конечно.

– Я пришла не посмотреть на убранство и не помолиться, да и молитвы ни одной не знаю. Когда шла, не знала, что дальше. Сегодня утром проснулась и поняла, что пойду в церковь, а придя, действительно ушла в себя. Наверное в этой обстановке мне легче думается, легче обратиться к Господу, если он услышит.

– Он всех слышит.

– Я не хочу у него ничего просить, – она замолчала, посмотрела поверх плеча отца Николая и, взглянув в его глаза, вымолвила, – я хочу исповедоваться. Это возможно?

Отец Николай посмотрел на молодую женщину, ей было не более тридцати. Она была молода, но ее лицо уже прорезала печаль грусти, которая в ее возрасте не должна так явно проявляться.

– Да, – он оглянулся по сторонам. Служащие меняли свечи, прихожан не было, – пойдем в другое место.

Он повернулся и тихим, размеренным шагом направился в дальний угол, где была небольшая дверь. Открыв ее, он вошел, давая ей войти следом. Женщина вошла в маленькую комнату, в которой стояло два стула и стол. Стулья стояли по одну сторону стола и сев, на один из них, он предложил: – Садись напротив. Слушаю тебя.

– А почему здесь? Я видела у католиков кабинки, которые отделяют исповедующего от священника.

Улыбнувшись, он пояснил: – В христианстве есть разные ветви, но вера одна – христианская. Разная архитектура храмов, разные традиции. Зачем тебе прятать свое лицо? Господь его все равно видит. А прятать его от меня? Зачем? Есть тайна исповеди, хотя если ты совершила смертный грех, то я не буду тебя слушать.

– Нет. За моими поступками смерти нет.

– Тогда зачем прятать лицо? Я не вижу в этом необходимости. Иногда лицо человека скажет больше, чем слова. Ты не передумала?

– Нет. Я вам, отец Николай, расскажу все, что думаю, что накопилось, что было. Все, что ношу на душе.

Она замолчала, стараясь подобрать слова, соответствующие ее состоянию, чтобы начать.

Глава 2

– Была ли моя жизнь трудной? Думаю, нет, – начала она. – Сложности были, но я их решала. К своим тридцати годам я поняла, что не жила, а проживала жизнь. Моя семья не была обеспеченной, но не была и бедной. Мне хотелось большего. Я задавала себе вопрос: – «Почему у других есть то, чего нет у меня. Они что умнее? Красивее? Нет. Значит, и я могу получить то, что хочу. Какой ценой? Да это не важно. Важен результат». Если судьбой нельзя управлять, то надо научиться корректировать и пробовать увидеть то, что находится на обочине пути и пытаться извлечь из этого выгоду или просто получать удовольствие от процесса.

Видимо в моем характере была заложена программа интриганства. Я хотела добиться своего, пусть даже таким закулисным образом. Мне было скучно идти по жизни просто так. Интриги, чтобы добиться результата, я научилась делать мастерски. Я строила козни, подставляла, причем мне порой доставляло удовольствие наблюдать за тем, как развиваются события. Иногда я вечерами сидела и разрабатывала планы действий.

Я играла. Играла в эту игру под названием жизнь. И если эту игру вела я, то я устанавливала правила или меняла их в зависимости от обстоятельств. При этом с моей стороны не было никаких обязательств. Это решала я.

За счет своих действий я много что получила. У меня есть все, о чем другие мечтают: деньги, дом, машина, хороший бизнес. Все это необходимо для того, чтобы сделать жизнь глянцевой, но нет главного – спокойствия. Раньше я об этом не думала. Зачем? Я не оглядывалась назад. Что толку смотреть на пепелища чужих жизней, которые оставались после меня. А сколько мужчин осталось с разбитыми сердцами и опустошенными душами? Я думаю, что даже пепел от их костра любви ко мне уже унес ветер, оставив пустоту. Из искры не разжечь костра, если нет дров. Так и в жизни, из искры внимания не будет любви, если нет чувств, а их у меня не было.

Вот так я и жила, увлекая, но, не увлекаясь, разрушая, но вновь не создавая. Я строила только свой мир, в котором главным было мое «я». Не знаю, что такое счастье. Каждый понимает его по-своему, но я была счастлива тем, что делала, что имела, тем как жила.

Для меня день, прошедший без игры, без того, чтобы вечером не о чем было вспоминать – был потерянным. Такие дни бывали, конечно, но это было для меня причиной для разбора ситуаций.

Как уже говорила, жила легко, и все, что считала возможным, получала.

Но однажды я встретила его. Мы не виделись с окончания школы. Он пришел к нам в десятом классе. Уже тогда я была заводной и всегда в центре внимания мальчишек. Он не стремился попасть в круг моего внимания, что меня, безусловно, задевало. Я думала: «Как этот, в общем, средненький мальчишка, тихий, спокойный и не стремится ко мне?» Я такого простить не могла. Тогда я не знала, а точнее не понимала, что внутри у этого мальчишки уже имелся внутренний душевный стержень. Как-то, дождавшись, когда он выходил из школы, я вышла впереди него и якобы оступилась на ступеньках школы. Какой бы он ни был с виду равнодушный ко мне, не мог же он пройти мимо? Расчет был верным. Он подошел, присел рядом со мной на ступеньку и спросил: – Больно? Идти сможешь?

– Уйди, без тебя тошно, – озлобленно ответила я, но он не ушел. Сменив гнев на милость, я позволила ему оказать мне помощь: – Подай руку.

Он ее подал и я, опираясь, почувствовала ее силу. Знала бы, что он такой же и внутри, бросила бы свои происки, но я была неопытна: – Идти смогу. До дома проводишь? – спросила я, и в моем голосе было больше утверждения, чем просьбы.

Он кивнул головой, и я, прихрамывая, опираясь на его руку, направилась к дому. Дойдя до подъезда, я забрала у него сумку, которую он нес, и заявила, что дальше дойду одна. Голос мой был тверд и не терпел возражений. Когда я вошла в подъезд, то притворяться не было смысла, и я легко поднялась к своей квартире. Из окна подъезда увидела, что он, постояв, направился вдоль дома.

Так, в общем, и состоялось наше официальное знакомство. В последующие дни я всем заявила, что он настоящий мужчина и не бросил даму в беде. Я стремилась привлечь к нему внимание, чтобы вознести его, а потом бросить вниз. Не получилось. Мы общались теперь чаще, даже бывали на общих вечеринках, куда его приглашали по моему настоянию. Иногда он отказывался, иногда приходил.

Подруги спрашивали: – Зачем он тебе? Что ты его приглашаешь?

Я отшучивалась. Зачем другим говорить то, что на уме только у меня и для меня. Потом я узнала, что он живет с матерью и сестренкой. Отец у них погиб. Мне было искренне жаль его, но это не повод менять свои принципы по отношению к нему. Стоит сделать исключение, и оно может превратиться в правило.

Так продолжалось весь год до окончания школы. Я пыталась увлечь его собой. Иногда он даже провожал меня домой, но не оказывал иных знаков внимания. Я чувствовала, что нравлюсь ему, но не понимала, почему он такой. Подруги стали твердить, что я за ним бегаю. Мне было все равно, что говорят, я их не посвящала в свои мысли. А его словно сдерживало что-то, что не позволяло проявить свои чувства. Уже потом я поняла причину. Он был единственный мужчина в семье и поставил целью добиться в своей жизни стабильности, а чувства часто этому мешают, уводя в область грез, оставляя практичность на обочине или позволяя ей плестись сзади. Вот этого он и не хотел. Это ему удалось. Не поддавшись эмоциям, он шел дорогой становления. Как выяснилось позже, он после окончания школы поступил на химфак, успешно закончил его, стал очень хорошим химиком и материально благополучен.

Но тогда. Тогда я этого не понимала. После окончания школы пути наши разошлись. Мне так и не удалось расшевелить его, даже на выпускном вечере. Не удалось увлечь. Это был мой проигрыш. Было обидно сначала, но я не рассчитала свои силы или неверно выработала тактику, но это был мой опыт, пусть и отрицательный. Вскоре я о нем забыла. Жизнь была прекрасна и удивительна. Учитывая, что я была молода, то не оглядывалась назад, понимая, что впереди были еще объекты.

Но видимо дороги жизни петляют, как тропинки в лесу. Однажды мы встретились вновь. Пусть случайность, но для меня это был подарок судьбы, и я решила взять реванш.

Глава 3

Встретились мы действительно случайно. К моменту нашей встречи я уже имела свой бизнес – косметический салон, где было все, что необходимо людям с достатком: первоклассные парикмахеры, косметологи и прочие специалисты. Клиентами были и женщины и мужчины. Знакомство с ними позволяло мне быть в курсе дел в бизнес – сообществе, чем я умело пользовалась. Дисциплина у меня была жесткая, и за глаза меня называли «мегерой». Я не обижалась. Пусть как хотят называют, лишь бы делали свое дело. Сколько сил и энергии ушло на то, чтобы открыть этот салон, сколько пришлось уговаривать инвесторов, за одного из которых я в последствии вышла замуж. Наша семейная жизнь не сложилась, как нередко бывает в этих кругах и через два года мы развелись без всяких разборок, тихо и спокойно, но с моим материальным интересом. Мне остались салон, машина и квартира. Уже потом я купила дом. Отсутствие детей давало мне свободу.

Так вот. С подругой я приехала на выставку парфюмерной промышленности. Ходить друг за другом было скучно, и мы договорились встретиться часа через два у выхода или созвониться. Отходя от стола одного из многочисленных участников выставки, я наткнулась спиной на кого-то.

– Извините, пожалуйста, – услышала я мужской голос за спиной. Повернувшись, чтобы взглянуть на того, кто задел меня и определиться, как ответить, в зависимости от того, кого увижу, я замерла.

Передо мной стоял тот самый непокоренный мальчишка. Он возмужал, но взгляд был тот же, спокойный и уверенный. Увидев меня, он также удивился.

– Ты, – выпалила я, – надо же где встретились через столько лет. Вот уж никогда бы не подумала, что могу тебя здесь увидеть. Кого-кого, но не тебя. Рада тебя видеть.

– Мне тоже приятно видеть тебя. Но почему бы мне здесь и не бывать? Я хоть и косвенно, но имею отношение к косметике.

– Да ты что? И каким боком?

– У меня небольшая компания, которая выпускает компоненты и они используются в различных видах косметики. Сам косметику не выпускаю. Ну, вот и зашел, чтобы пообщаться с потенциальными заказчиками, посмотреть на новинки. А ты?

– У меня косметический салон и мне это необходимо знать, что и как.

– Здорово.

– Ты еще долго здесь будешь? Я уже почти все посмотрела. Как ты отнесешься к тому, чтобы посидеть и спокойно поговорить, – взяла я инициативу, понимая, что от него она может и не поступить. Женщина должна иногда брать инициативу для организации встречи. Мужчина редко откажет даме. В крайнем случае, попросит перенести на другое время, но совсем не откажет, а дальше уж женщина должна действовать, если ей это необходимо, а иначе не зачем тратить время на разговоры. Он был из тех мужчин, я это помнила, кто не обрубает сразу, когда нет причин.

– У меня сегодня есть время. Могу пригласить тебя, – и он назвал небольшой итальянский ресторанчик недалеко от выставки, – я на машине.

– Знаешь, я тоже. Так что давай, чтобы не ехать гуськом друг за другом договоримся встретиться часа в три.

– Хорошо.

– Только постарайся приехать первым, как-то неудобно даме ждать в общественном месте.

Он улыбнулся: – Хорошо. Тогда пока расходимся, и до встречи.

– Договорились.

Мы улыбнулись друг другу и разошлись. Я сразу позвонила подруге и известила, что обратно она поедет либо с кем-то другим, либо на такси. У меня встреча. Она пыталась выяснить с кем, но я прекратила ее расспросы, заявив, что тема не деловая и оглашению не подлежит. В запасе у меня было часа полтора. Я позвонила в салон и еще несколько мест, где меня ждали в течение дня, и сообщила, что сегодня не буду и чтобы не ждали и не звонили.

Это была удача. Я о такой даже и не мечтала. Я жаждала взять реванш, а главное, еще раз проверить свои чары. Это была игра, где ставка была – оправдание прошлой неудачи. Я понимала, что это стойкий мужчина и придется потратить на него немало сил и изобретательности. Никакого плана я строить не стала, так как не знала, как он живет, с кем и прочее. Эта встреча была, как разведка, чтобы определить тактику поведения и нанесения если не главного удара, то хотя бы точечных. Совсем развалить его жизнь я не ставила целью. Я прекрасно жила без него, но вот зацепить его хотелось, так для собственного удовлетворения своих женских амбиций.

Когда я вошла в ресторан, он уже сидел за столиком на двоих около окна во всю стену. Он предупредительно встал и помог мне сесть при моем приближении.

– Любишь аквариум?

– Не понял?

– Ты выбрал столик у окна, где мы смотримся, как рыбки в аквариуме.

– Стекло тонированное, как ты можешь заметить, но мне нравится сидеть и видеть за окном мир, а не спины, сидящих рядом. Если хочешь, можем пересесть.

– Меня устраивает. Ты уже заказал?

– Нет, ждал тебя.

Подошел официант и принял заказ. Я рассматривала сидящего напротив мужчину, такого знакомого и в тоже время незнакомого. От прошлого в нем остался взгляд и общие черты. Новым была его взрослость. То, что он раньше был если не серым мальчишкой, то уж точно в глаза не бросался, исчезло. Сейчас передо мной сидел мужчина, пусть в чем-то с неправильными чертами лица, типа нос картошкой, но это было привлекательное лицо. Официант принес заказ и я начала наступление.

– И так? Ты в косметическом бизнесе?

– Нет. Я в химическом бизнесе. Производители косметики – часть моих заказчиков, а вот ты в нем полностью.

– Я не в производстве. Я в сфере услуг. Люди любят услуги и очень разнообразные. Вот в одной из таких сфер я и нашла себе занятие. Мне это нравится. Сама не ожидала. Я по образованию филолог, но поняла, что это не мое и вот нашла свой интерес.

– Счастливая. Найти свой интерес не всем удается. Иметь интерес одно, найти другое. А как в личной жизни?

«Вот, тут он начал сам. Зачем тебе моя личная жизнь? – подумала я, – что тебе от этого? Есть у самого проблемы или просто любопытство?»

– А тебе зачем? – произнесла я вслух, – Есть планы в отношении меня?

– Да просто спросил. Планов нет. Ты интересная женщина, бизнес-леди, а у них, увы, не всегда совмещаются бизнес и семья. Я их не виню, так, видимо, получается.

– Раз говоришь, значит знаком с такими. Я не оригинальна. Семьи сейчас нет. Была, но в текущий момент свободна. Скажу сразу – детей тоже нет. И не потому, что некогда, Родить ребенка не проблема, воспитать для меня тоже. Проблема в другом. Ребенка надо рожать от любимого человека или от большой страсти, а не потому что. Тогда ребенок рождается изначально счастливым, потому как у него есть мать и отец. Он им нужен не сейчас, а навсегда. В остальных случаях при проблемах родителей ребенок лишается внимания, – это я говорила серьезно, так как действительно так считала, – поэтому ребенка нет.

– Извини.

– Да не в чем. Еще успею. Я, конечно, могла родить, да и могу, но, как говорила – хочу от человека, от которого захочу. От мужа не хотела. А у тебя как жизнь?

– Все хорошо. Женат. Дочка пяти лет. Я счастлив. У меня есть интересная для меня работа, семья, любимые близкие люди.

– Да, удачно ты выстроил жизнь. А скажем, возвращаясь в прошлое, я тебе нравилась?

Он взглянул на меня и, не скрывая, ответил: – Нравилась.

– А что же тогда не проявлял внимания, чтобы я заметила?

– А зачем? Ты была, да и есть, яркая, неординарная женщина. Рядом с тобой я всегда был бы на вторых ролях. Ты бы не приняла равноправия отношений, а мне надо было встать на ноги. Эмоции мешали бы, поэтому я их гасил. Уже потом, после окончания школы, все потихоньку улеглось. Это была юность, а там чувства очень ярки, но быстротечны.

– Кто знает, может быть, все было бы иначе, если бы ты был чуть настойчивее.

– Извини, но я не жалею, о том, что мы не остались вместе. Я после окончания института встретил свою женщину и, как результат, женат.

– Да я не обижаюсь. Просто интересно, как бы было сейчас, будь мы вместе.

– Никак. Мы бы разошлись. Ты любишь лидировать, а сейчас каждый из нас прошел свой отрезок пути, на котором делал то, что считал нужным и никто не мешал. А в другом случае неизвестно, как бы развивались события. Так что считаю, что все было не зря.

– Наверное, ты прав. А чем занимается жена? Как мама, сестренка?

Он рассказал, что жена работает экономистом в институте, сестра замужем, закончив иняз, уехала с мужем за границу, а мама живет рядом с ними. Из того района они уехали, как только он женился.

– А ты где обитаешь?

– У меня квартира, дом. Место жительства в зависимости от обстоятельств. У меня к тебе просьба, – у меня в голове уже начал формироваться план действий, – учитывая, что ты, пусть и косвенно, имеешь отношение к косметике, не мог бы ты посвящать меня в новинки. Реклама это реклама, а так если твои заказчики, придумали что-то новое, то я могла бы раньше других их использовать. Это не является коммерческой тайной?

– Нет. Это возможно. Но можно упростить. Я поговорю с некоторыми заказчиками и потом познакомлю тебя с ними, и ты будешь получать информацию из первых рук.

– Это вообще замечательно. Это царский подарок. Я у тебя в долгу.

– Я его заранее прощаю.

– Но я не люблю ходить в должниках.

– Ладно, об этом потом.

Дальше мы перешли на воспоминания, кто и где сейчас, чем занимается. Расстались мы часа через два, предварительно обменявшись номерами телефонов.

После встречи я поехала домой. Дома, усевшись в кресло и включив музыку, стала размышлять. «Он не спрашивал, есть ли кто у меня, значит это ему не интересно, он счастлив в семейной жизни. В бизнесе у него, кажется, тоже порядок. Надо прорабатывать два направления – бизнес и семья. Разваливать бизнес нет интереса, может пригодиться, а вот чуть пошатнуть, а потом подставить плечо за счет связей, чтобы чувствовал себя в долгу, тогда можно манипулируя давить, выдвигая условия. Хотя здесь он может занять оборону. Семья? Разваливать тоже не интересно, а вот посеять ревность – это вариант. Хотя кто знает, он мужчина привлекательный. А равноправие? Это надо подумать.

Итак, прорабатываю два варианта, а там по ходу дела увижу, тем более возможность поддерживать отношения есть. Стратегия выработана, тактика по ходу развития событий». Так я определилась.

Глава 4

После нашей встречи я несколько дней потратила на поиск знакомых, кто мог помочь в прояснении вопроса его бизнеса. Такой был и согласился узнать. Через несколько дней мы встретились в плавучем ресторане. День был солнечный, приятный для отдыха, а не для деловых встреч. Ресторан был на приколе у берега, и часть столиков располагалась со стороны реки под открытым небом. Тихий плеск волн о борт создавал ощущение вечного покоя, когда никуда не хочется торопиться, а просто сидеть и наслаждаться, любуясь гладью воды, легкому ветерку со вкусом влаги и, успокаивая свой взгляд, любоваться на проплывающие мимо суда и катера.

– Ты хорошо выглядишь, – отметил мой собеседник, – впрочем, как и всегда. Заказ он сделал, и официант уже ушел.

– Спасибо. Стараюсь быть в форме.

– Ну, форма у тебя всегда была.

– А содержание?

– Соответствует форме. Я узнал то, что ты хотела. Как будешь расплачиваться за услугу? – он посмотрел на мою грудь.

– Мое тело не денежная единица для расчета. Оно награда победителю.

– Я это знаю, но это так, к слову. Когда на кону деньги, тела уходят в тень.

Мы могли не подбирать слова, так как были близко знакомы. У нас был быстротечный роман, без обязательств друг к другу. Я была свободна и вопросы морали меня не давили. Что касалось его, то это не моя проблема. У свободной женщины свои поступки и свои ответы. Мимолетные увлечения не влекли последствий, так как за спиной у меня никого не было, и оглядываться не было необходимости.

– Так что там по моему вопросу?

Мой собеседник внимательно посмотрел на меня: – Я сначала скажу о бизнесе, а потом свое мнение. У твоего интереса хороший бизнес, я бы сказал, интересный. Таких мало. Он явно может привлечь внимание, и думаю, привлекал. Пошатнуть можно. Это можно сделать с любым бизнесом. Важно, с какой стороны подойти и каковы затраты, и оправданы ли они. Варианты. Первый. Выдавливание из отрасли. С поставщиками говорить бесполезно, никто не откажется от хорошего, надежного покупателя. Длительные связи долго выстраиваются, но стабильно работают. Новичкам требуются большие затраты. К тому же, если потеснить с рынка, то вопрос. С какого? У него несколько направлений в области химии. Если одно проседает, то другие помогают удержаться. Люди, которые могут это сделать, умеют считать деньги. У него не гигантское предприятие, но дорогостоящее. Вкладывать деньги с малой вероятностью отбить их – абсурд. Слишком дорогое удовольствие. Можно нажить врагов и со стороны поставщиков, и со стороны заказчиков. Им тоже нет интереса перестраивать цепочку связей.

Второе. Изнутри. Его сотрудники его боготворят. Стабильная, хорошая зарплата, четкое руководство. Даже если выкупить долю у его компаньонов, вопрос не решить. У них нет даже блокирующей доли. Они сейчас получают доходы систематически, а продав и получив разовые деньги, надо искать им применение. И работу потеряют – они его заместители.

В финансовых вопросах – порядок. У него договор с хорошей аудиторской фирмой. И главное. Его бизнес – это он сам. Он специалист высоко класса. Без него бизнес остановится и умрет. Все новые разработки – его личные и запатентованы. Так что, со всех сторон все в нем заинтересованы. Не стоит тратить время. Что касается денег, то у тебя их не хватит, даже если ты продашь свой салон и всю свою недвижимость, чтобы повлиять на него.

Я думаю, что тебя интересует не его бизнес, а он сам. Хочешь прибрать парня к рукам? Тогда попробуй с другой стороны. Ты женщина и не мне тебе говорить, как. Ты не потеряла привлекательности, так что это единственный возможный вариант, но здесь я тебе не помощник. В этой области я пас.

– Спасибо за информацию. Что касается моего интереса, то умолчу. Ты можешь домысливать что хочешь, но чем я меньше скажу, тем больше вероятность реализации.

– Разумно. Ты всегда умела извлекать пользу из отношений. Исключение только личные удовольствия.

Я не стала комментировать его высказывание и, поблагодарив за обед, попрощалась и ушла.

Итак, вариант с бизнесом отпал. Может, и к лучшему. Слишком затратный, а результат моральное удовлетворение? При всей моей сущности я была реалисткой и проводить большие затраты ради игры не считала возможным. Оставался личный вариант. Здесь помощь мне была не нужна, здесь я могла рассчитывать только на себя, да и к лучшему, никому не обязана. А что касается бизнеса, то пусть будет как есть. В любом случае, я не проигрываю. Он дает мне шанс получать новинки продукции, что обеспечивает отрыв от конкурентов, а также личное общение с ним.

На другой день я позвонила ему и напросилась на встречу. А что делать? У него во мне не было интереса, я это понимала. Значит, инициативу снова проявлять мне. Он предложил приехать в офис.

Его небольшое предприятие находилось на окраине города. Когда я подъехала, то охрана открыла ворота, разрешив въехать на территорию, видимо получила указание и номер машины был известен.

Территория была ухожена. Чистая, газоны подстрижены. На территории было два здания. Одно большое, где была администрация и производство, другое – гараж. Войдя в здание, я была встречена еще одним охранником, который проводил меня до приемной. Едва я вошла и представилась, как секретарь встала и, открыв дверь в его кабинет, предложила войти.

– Какая у тебя система допуска в кабинет. Охрана, секретарь.

– Иначе нельзя. А охрана необходимость – химическое производство все-таки.

– Производство покажешь?

– Не могу. В чистую зону только в спец. одежде, а там, куда можно, не интересно. Но к делу. Да, извини, чай, кофе?

– Я отказалась, и он продолжил: – За эти дни я переговорил с некоторыми заказчиками, и они согласились давать тебе новинки, так что ты полигоном будешь.

Он протянул мне листок: – Вот список организаций, телефоны, имена, адреса. Позвонишь и скажешь, что от меня и договоришься о встрече.

Я посмотрела. В списке было десять организаций: – А если поехать вместе с тобой? Тем более некоторые в других городах.

– Нет. Я не хочу смешивать свой и твой бизнес. У каждого свое дело.

– А если не бизнес? – забросила я удочку.

Он внимательно посмотрел на меня: – Тем более. Как показывает практика, к счастью чужая, люди смешивающие бизнес и личное, как правило, теряют и то и другое. Мне этого не нужно.

– Я поняла.

– Вот и хорошо. Я чем могу, помогу тебе, тем более, это не в ущерб моему делу. Он сделал паузу, что-то обдумывая, – ладно. К одному из заказчиков съездим вместе, чтобы ты представляла их уровень. Другие аналогичны.

– Спасибо. Ты настоящий друг.

– Ну, другом я никогда не был. Одноклассник. А помочь не трудно. Если тебя завтра устраивает, то я собираюсь к ним, но уговор. Я с ним тебя знакомлю и все. Мои переговоры без тебя уже.

– Да, конечно. Я понимаю правила игры.

– Значит, завтра я тебя жду в одиннадцать по адресу, и он указал мне на одну организацию из списка.

Еще немного поговорив о возможных делах, я покинула его кабинет.

Первый заброс был в пустую, он не клюнул, – резюмировала я, уже сидя в машине, – но и ожидать иного результата было бы наивно. Если бы иначе, то все поняла бы в первую встречу, тогда в ресторане. Ну что же, тем интереснее продолжение.

Я помнила, что после выпускного у меня была попытка его увлечь, но он отстранился. Я, конечно, жутко обиделась тогда, но потом все затихло. Но сейчас, вспомнив об этой мелочи, я встала на тропу реванша. Если женщина обижена, она не остановится ни перед чем, используя все средства, лишь бы достичь результата, конечно, надеясь на положительный финал.

Я мысленно представляла, фантазировала, как он будет смотреть на меня своим похотливым взглядом, не сейчас, потом. А когда будет допущен к телу, то будет делать все, что скажу. Но однажды, получив отказ, будет выглядеть, как побитая собака, а потом и просто изгнан из моей жизни. Что будет с ним, с его семьей меня мало интересовало.

Но это были мои мечты в отношении его, а какова будет реальность, я еще не знала.

Глава 5

Он должен привыкнуть ко мне – вот основная мысль, которую я усвоила. Должен понять, что я в его жизни не случайность, а необходимость. Не надо со мной решать деловые вопросы, надо чтобы я просто в ней была.

Дни летели за днями, месяцы за месяцами. За это время, благодаря ему, я в своем бизнесе вырвалась вперед. Мои клиенты приводили новых, зная, что у меня всегда есть что-то новое, чего нет у других или появится позже. Доходы увеличились. Я была ему благодарна, но моя игра в реванш еще не была закончена. Паутина моей интриги еще не была окончательно сплетена. К сожалению, мой разум жизни уступал неразумности достичь финала по моему сценарию. Мне надо было остановиться и, оставить, так как есть. Я не смогла. Нет, не просто не смогла, я не могла. Через полгода я поняла, что влюбилась. Мне было без него плохо. Чтобы не вызвать у него неприязни, я не звонила ему каждый день. Частые звонки надоедают. Я звонила раз в неделю, поговорить о делах или просто так. Он воспринимал это спокойно. Иногда мы обедали или ужинали. Я чувствовала, что ему приятно общение со мной, но вот насколько дальше, я не знала. Он привык ко мне, как я и хотела, но не в той степени, что мне было нужно. Он не ел с моих рук. Да я этого и не хотела. Я уже сама хотела есть с его рук. Да, да – признавалась я себе, – именно так. Он мне нужен больше, чем я ему. Можно это скрывать от него, от других, но не от себя.

Несколько раз я приглашала его к себе в гости, но он вежливо отказывался. Он не искал слова, чтобы отказать, ссылаясь на дела и прочее. Он просто отказал: – Спасибо. В этом нет необходимости.

– А в гости ходят по необходимости?

Он немного смущенно сказал: – Женатый мужчина к свободной женщине, просто так в гости не ходит. Может, не так сказал, но какая-то доля необходимости в этом, получается, есть, притом у обоих.

Сидя вечерами дома, я злилась на него, что он такой бесчувственный, и на себя, что я такая бестолковая. Пока я его не встретила, у меня бывали романы, да, и когда он появился, был ухажер, но потом они все отошли на второй план. Я встречалась, общалась, но не более. Домой к себе никого не приглашала, на что точно получила бы согласие от других, кроме него. Мне хотелось, чтобы именно этот мужчина был рядом со мной. Именно он.

С его хорошим чувством юмора, его спокойствием, уверенностью. Теперь я понимала, что именно про таких, как он, говорят, что «за ним, как за каменной стеной». И даже не важно, богат он или нет. Материальный достаток никто не отбрасывал, но все относительно. Обеспечивает семью и хорошо. Планку достатка можно поднять так высоко, что за всю жизнь не допрыгнешь, а только будешь постоянно подскакивать в очередной надежде достичь, чем только вызывать смех окружающих. Так и прыгают некоторые всю жизнь, как собачка за косточкой, не понимая, что с ними играет судьба. Умная женщина, которая это понимает. Я была умной. Если устанавливала планку, то достигала ее. Планку в отношениях с ним не устанавливала, там не было материального, там было чувство, а оно высотой не измеряется. Скорее глубиной, на которую можешь нырнуть в желании не захлебнуться, чтобы хватило воздуха.

Мужчины, окружающие меня, часто были видными, порой, стремились быть на виду чаще, чем необходимо, чтобы показать свою значимость. Теперь я поняла, что праздник жизни ярче, если есть простые будни. Так и мужчина, с виду не очень приметный, оказывается более важным для жизни, наполняя ее тем, что нет в нем чего-то особенного, но без него плохо. Мы, женщины, видим блеск, не замечая тех, кто рядом и более надежен для жизни.

Вот и я поняла, что какая я была дура, что тогда, девчонкой не разглядела его, что отпустила в свободное плавание. Надо было не терять его из вида. Винить можно лишь себя, хотя хотелось, конечно, его, что он такой непробиваемый.

На Новый Год он подарил мне декоративный японский садик, с камешками и песочком.

– Когда эмоции вплескиваются, то возьми грабельки и разровняй песок, словно свои мысли, наведи порядок. Если не получается в голове, то пусть здесь.

Он был прав. Иногда вечерами разравнивала песок, переставляла камешки, создавая новые узоры. Это успокаивало, отвлекало.

Так не могло быть всегда. Мое желание быть рядом с ним не уменьшалось и мне стоило больших усилий сдерживать себя. «Да, у него семья. Ну и что? Ну почему она лучше, чем я? Чем? Дочка? Да, дети это замечательно, но они взрослеют и уходят, а мы остаемся. Вырастет, поймет. Получается, первоначальная идея дать повод ревности, уже не проходит. Мне он нужен самой. И как будет жить его жена мне все равно, мне не интересно, не хочу знать. Дочка не помеха. Общение с ней мне не лишне. Если он нужен мне, то я не могу отталкивать его ребенка, даже если он живет со мной. Да, цель сменилась помимо моей воли», – все чаще думала я.

За это время я, зная, где работает его жена, съездила, чтобы посмотреть. Не буду себя обманывать, это была милая, стройная женщина, со вкусом одета. Я даже проследила за ней. Она после работы забирала дочку из садика, потом они заходили в магазин и шли домой. Оказывается, она работала рядом с домом. Маршрут мне стал известен.

Глава 6

Так прошел год с нашей встречи на выставке. Я понимала, что чувства давят на меня и сдерживать их мне все труднее и труднее.

Однажды мы сидели в летнем кафе, где обсуждали успехи бизнеса. Это был просто повод. Я говорила что-то, но в голове была одна мысль: – Люблю.

И вот, когда наступила пауза, я, сделав усилие над собой, глядя ему в глаза, сказала: – Я люблю тебя. Подожди, ничего не говори. Я сама не думала, что так бывает, но оказалось все возможно. Я люблю тебя.

Он смотрел на меня. Отвел взгляд в сторону, снова повернулся: – Извини, я не стремился к этому. Я не могу ответить тебе тем же. Я не знаю, что в таком случае можно сказать и вообще есть ли слова, которые могут быть услышаны, если это не взаимно. Но как бы, ни банально я говорил, ты хорошая женщина. Когда мы встретились, ты была другая, а теперь изменилась, я заметил. Это моя вина, что мы общались. Мне надо было пресечь встречи в самом начале. Я не хотел того, что случилось, поверь, но ответить взаимностью не могу.

– А может быть?

– Не может. Ничего быть не может. Я очень ценю твои чувства, но чтобы не бить по ним, я думаю нам не надо больше встречаться. Я понимаю, что сердцу не прикажешь, но его можно усмирить, но в одиночестве, а я не хочу делать тебе больно.

– Больно хотела сделать тебе я.

– Каким образом?

– Наша встреча была действительно случайной. Но я захотела интриги, захотела увлечь тебя.

– Зачем тебе это было надо?

– Я захотела реванша за то, что не смогла тебя увлечь в школе. Для меня это была сначала игра, игра женщины с мужчиной.

– Ты что с этим жила все годы?

– Нет. Я забыла, но встретив тебя, я захотела сделать тебе больно, просто так. У меня не было злости, это была для меня игра. Я не рассчитала свои силы. Ты оказался сильнее, как и в те годы.

– Но ты, же знала, что у меня есть семья.

– Я надеялась, что окажусь сильнее, да и не ставила целью разбить ее. Тогда не ставила.

– А сейчас?

– Сейчас я готова на все. Не бойся. Я слышала твой ответ и поняла, что проиграла. Как бы я ни меняла правила, выиграть мне не удалось. Больно ли мне? Конечно. Заполучить тебя против твоей воли не получится. Ты не тот тип мужчины, которые бегают за юбками, в желании удовлетворить свою похоть. Но я не жалею, что сказала это тебе. А знаешь? – тут я грустно улыбнулась, – я все-таки сделала тебе укол. Ты не пустой человек и тебе теперь жить с моим признанием. А это тоже нелегко. Но мне приятно, что ты об этом знаешь. Такая маленькая точка у тебя на сердце от слова люблю. Она не зарастает, на ней не будет шрамов. Эта ранка вечная и она всегда кровоточит, – я встала, – не провожай меня.

После ухода я не помню, как доехала до дома. Мысли путались в голове. «Дура. Дура. Поддалась эмоциям! Зачем? Что тебе это дало? Легче стало? Нет. Ты же знала ответ. Хотела сделать ему больно, а сделала себе. Ты же не можешь его больше видеть».

Задавая себе вопросы, я не находила, да и не искала ответы. Не хотела искать.

Утром, пока пила кофе, все-таки решила отыграться и сделать один удар, пусть мелкий. Да, я обиженная, отвергнутая женщина. Он разбудил во мне дикую кошку, которая не знает пощады к тому, кто ее обидел. Я знала, что делать. Пусть это будет последняя встреча, но это будет мой финал по моему сценарию, мой последний выход на сцену. В моем плане был элемент случайности, но я надеялась, что все удастся.

На следующий день я видела, что его жена отвела дочку в садик и пошла на работу, значит, вечером заберет. Случайность отступала. Я позвонила ему на работу и попросила о встрече. Он отказывался, но я заверила, что это последняя и на улице. В итоге он согласился. Я ему наврала, что у меня встреча и не может ли он подъехать и назвала место, по пути которого шла его жена с ребенком после работы. Он удивился и сказал, что живет рядом, на что я заверила тем более сразу домой.

В условленное время мы встретились, и я предложила пройтись. Мы шли противоположной стороной улицы, по которой его жена возвращалась с работы. Что я говорила, не помню, лишь бы тянуть время. Так мы дошли до перекрестка. Я остановилась так, что он стоял спиной к противоположной стороне. Увидев, как жена и дочка направляются к перекрестку, я обхватила его руками и прильнула к губам, в тот момент, когда жена увидела нас.

От неожиданности он остолбенел. И тут я услышала: – Папа! Папа! Следом раздался визг тормозов, крик и еле слышный удар.

Он оттолкнул меня и резко обернулся. Я не знаю, откуда взялась машина. Но его дочка лежала перед ней. Наверное, увидев отца, вырвала свою ручонку из руки матери и бросилась через дорогу.

Он бросился к дочке, опустился перед ней на колени и стал звать по имени, осматривая ее. Жена была уже рядом. Водитель выбежал из машины, твердя: – Я не видел, я не видел. Она так неожиданно появилась.

Он поднял дочь на руки и тут взглянул на меня. В его глазах даже на расстоянии я увидела боль, которую не видела никогда и ни у кого.

Они сели в машину, которая сбила девочку, и, развернувшись, помчались в противоположную сторону, где была больница.

Я направилась к месту, где оставила свою машину. Пелена спала с моих глаз. Я все поняла. Вся сцена будто стояла у меня перед глазами, прокручиваясь вновь и вновь.

В тумане из мыслей доехала домой.

«Чего я добилась? Его боли? Ты ее увидела. Довольна? Неужели я настолько жестока, что готова на все ради того, чтобы увидеть боль в глазах любимого человека? В глазах любимого человека надо видеть радость, даже если не любима им, усмирять свою боль его радостью, тем, что он жив и счастлив. Моя боль – это моя боль, а я захотела ее отдать ему. Видит Бог, я не хотела того, что произошло. Хотела дать повод ревности, но не такой ценой. Это было слишком даже для меня. Как мне с этим жить? А жить надо, делая выводы, что собственная боль, в которой никто не виноват, кроме меня самой, должна быть только моей и не надо пытаться поселить ее в чужое сердце. Прости меня, девочка, – шептала я, в тиши. – Я не хотела боли тебе, но сделала. Прости».

Я тайком съездила в больницу и узнала, что девочка жива, у нее сильный ушиб, и что родители забрали ее домой. Ей повезло, что водитель успел во время среагировать.

Это известие чуть облегчило мне душу. Она была жива, а это главное.

После того случая, я несколько дней не появлялась на работе. Я пересматривала свою жизнь, пытаясь прокрутить ее как кинопленку, но смотрела взглядом другого человека. Человека, который понял, насколько ценна жизнь и не только своя, но и чужая, и что боль сделать легче, чем вылечить ее. А вот, сколько времени надо, чтобы вылечить свою боль я не знала. Может быть, всю жизнь. Я поняла для себя, что уже как прежде не будет.

За эти дни я вышла из дома дважды. Первый раз в больницу и вчера.

Глава 7

Дождавшись, когда она вышла из здания, я пошла следом за ней и, догнав, окликнула. Она повернулась ко мне. Увидев меня, в ее глазах не вспыхнула ненависть, в них была грусть. Она узнала меня.

– Что вам надо?

– Я хотела поговорить с вами о том случае.

– Вы думаете, нам есть о чем говорить? У нас нет ничего общего.

– Уделите мне пять минут. Я вас прошу и понимаю, что этого вам не надо, это нужно мне. Будьте снисходительны, – вымолвила я.

Она смотрела на меня, решая, как поступить и произнесла: – Слушаю.

– Я очень виновата перед вами, но поверьте, я не хотела, чтобы случилось так, как случилось. Я эгоистична и жестока, но не настолько, чтобы причинить физическую боль ребенку.

– Душевная боль сильнее и утихает медленнее.

– Я знаю. Я это поняла совсем недавно. Мы знакомы с вашим мужем еще со школы. Тогда я пыталась его заполучить. Так, ради интереса, потому что он был или старался быть ко мне равнодушным. У меня не получилось. Он оказался сильнее, и когда я случайно встретила его снова, то решила взять реванш. Тот поцелуй был провокацией. Я хотела, чтобы это видели вы, что его целует какая-то посторонняя женщина. Хотела задеть его, чтобы он потом оправдывался перед вами.

– Я все знаю. Муж мне говорил о вас, что вы на многое готовы и пытаетесь разладить нашу жизнь. Я ему доверяю, но это трудно объяснить ребенку.

– Я не знала, что он говорил с вами обо мне.

– А зачем вам это знать? Это наша семья, наша жизнь. В ней вам место никто не отводил. Вы в ней лишняя.

– Лишняя, – машинально повторила я, – да, вы правы, лишняя. Я могу как-то исправить ситуацию, помочь?

– Помочь! Вы думаете, что от вас нужна помощь? Неужели вы настолько циничны? Какая помощь может быть от вас?

– Извините, я не то имела ввиду.

– Да я все прекрасно поняла. А вот исправить ситуацию вы можете.

– Что я должна сделать?

– Исчезнуть из нашей жизни и больше не появляться в поле нашего зрения. Для вас в жизни достаточно объектов для внимания. А мы проживем без вас. Из памяти не выкинешь ситуацию, но и доставать ее не будем, чтобы обсуждать. Дочь тоже забудет скоро. Мы ей объяснили, что это просто папина одноклассница и не видела его много лет, вот и обрадовалась. Дети народ добрый. Она будет помнить травму физическую, но не ее причину, коей вы явились. И если не появитесь вновь, то она о вас не вспомнит.

– Кем вы меня считаете?

– Интриганкой. Вы наслаждаетесь своими действиями, упиваетесь душевной болью других. Зачем это вам?

– Вы правы, я интриганка. Скольким людям я доставляла боль, просто так, ради игры. Но может быть, и поздно, но поняла, что люблю вашего мужа. Поняла недавно.

Она улыбнулась уголками губ и с жалостью по отношению ко мне произнесла: – Это ваша беда. Я, как понимаете, сочувствовать вам, как женщина, не собираюсь. Я тоже его люблю, и не думаю, что вы сумеете достичь результата.

– Можете быть уверены, что не буду даже пытаться. Моя боль – это моя беда. Я получила то, что должна была получить. Я не буду в поле вашего зрения. Хотелось бы, чтобы это было, как сон.

– К сожалению, этот сон оставил след, но я не хочу больше это обсуждать. Всего доброго, – и она, повернувшись, пошла дальше.

Я какое-то время смотрела вслед этой сильной женщине, а затем направилась в противоположную сторону. Дороги у нас в этой жизни разные и мне надо попытаться, чтобы они не пересекались. Я шла и думала, что вот женщина – сильная, умная, которой повезло быть счастливой. Любить и быть любимой. Повезло? Откуда мне знать, какая у нее была жизнь, так ли все просто. А если повезло, значит, заслужила. А кто мешал мне стать такой же? Сколько мужчин было рядом, и я могла сделать выбор, чтобы быть счастливой, как она. Я же не родилась такой, какая сейчас – циничной, эгоистичной. Я сама сделала себя такой, меня этому никто не учил. А если сама сделала такой, то сама могу и изменить себя. Никто не поможет, только сама.

Вечером дома мир, который, казалось, был мне подарен, стал грустным и унылым. Тогда я, сидя в тишине, поняла, что теперь смогу оценить все, что было рядом. Мера ценностей сменилась. Я поняла и осознала, что все, что получала от жизни, не хранила, а так разбросала по углам. Бессилье сдавливало грудь, в которой поселилась грусть. Мне хотелось бежать, что-то делать, но что, я не знала. Я знала, что идти дальше той же дорогой, какой шла прежде, не смогу.

Это было вчера. Сегодня я, не осознавая и не вникая в смысл своих помыслов, пришла сюда. Наверное, мне это было необходимо. Не кому-то, а мне. Я не прошу отпустить мне мои грехи. Мне с ними жить дальше. Моя исповедь – возможность высказать себе вслух то, что я думаю. Это не просьба о прощении – это прощание с прошлым.

– Не отчаивайся, – произнес отец Николай, – все еще у тебя будет хорошо. Главное, не то, что ты поняла, главное, что почувствовала. Если пришла в храм не по принуждению, значит, дорогу указал тебе Господь, значит, пришло время тебе переосмыслить свою жизнь, значит не оставил он тебя в одиночестве, раз дал возможность чувствовать. А прощение грехов в его воле. Но верь, что не все потеряно. Ты еще молода. Я верю, что Господь тебя услышал.

Она подняла голову, и он увидел ее глаза, полные слез. Ничего не ответив, она встала и вышла, тихо притворив за собой дверь.

– Помоги ей, Господи, – сказал отец Николай в уже закрывшуюся дверь, – не оставляй ее одну.

Жертва (или история любви)

1

Быть сексуальной – это искусство. Она это знала, но то, что ей дала природа, важно было не потерять. Ей было двадцать восемь.

Уже двадцать восемь или еще двадцать восемь, – думала она иногда. – Все относительно.

Раньше тем, кому за тридцать она считала зрелыми женщинами. Приблизившись к этому возрасту, она поняла, что ошибалась. Для своего возраста она была очень привлекательна. Белокурые волосы, чуть вьющиеся, спадали на плечи. Безукоризненный макияж, который она делала сама, научившись не замазывать гримом природные данные, а лишь подчеркивать их. Облегающие юбки или мини, подчеркивали стройность ее ног и фигуру. Иногда для усиления эффекта она надевала длинную юбку с разрезом чуть не до паха. Эта полу – прикрытая нагота давала фантазию для мужчин. Ей было интересно наблюдать за их реакцией. Она умело пользовалась своими данными для наблюдения. Великолепная грудь, которую она порой открывала на грани фола глубоким декольте, не позволяла мужчинам просто так пройти мимо. Ухоженные руки с неярким лаком подчеркивали нежность кожи пальцев. Она понимала, какие мысли одолевали мужчин, даже когда они были с женами, когда она проходила мимо, чуть покачивая бедрами. Их интересовало ее тело. Мужчины наивно делали вид, что смотрят мимо, но она чувствовала их взгляды, стоило ей отвернуться. Они следили за ее движениями. Где у них в тот момент были мозги, она даже не догадывалась, а знала. Впрочем, были ли они у них в тот момент или просто растекались по венам.

Она была реальная женщина с вызывающей, но не смазливой внешностью. Может быть, даже чуть с холодной надменностью. Но это была маска. К тому же интеллектом она была не обижена, что иногда повергало мужчин в шок, так как внешность и ум обычно, по их мнению, не могут сочетаться в одной женщине.

Женщину часто определяют по походке, как она движется. То ли впечатывает каблуки в асфальт, то ли идет, плавно покачивая бедрами. Но покачивание бедрами тоже могло быть вызывающим и пошлым. Уметь ходить это искусство. Когда она была дома одна, она училась ходить, глядя на себя в зеркало. Она не могла себе позволить выглядеть пошлой. Слишком высоко была поднята планка жизни.

Она догадывалась, о чем шепчутся за ее спиной, когда она проходила. Разговоры за ее спиной ей были безразличны, но стоило обернуться, как все затыкались. Но ее сексуальность не была вульгарной. И завистницы, чтобы не думали, чтобы не говорили, отдавали ей должное.

Любая мало-мальски интеллектуальная женщина понимала, что внешность женщины – это как визитная карточка. Лицо, тело. При этом тело должно быть, а лицо должно быть в наличии. Как говорила одна подруга: «Самое модное в женщине – фигура. Независимо от того, чем она прикрыта. Мужчины страшные фантазеры, что касается женского тела. Если чего и нет, сами дорисуют».

2

Недостатка внимания мужчин она не испытывала. Они были все разные, с разными характерами, взглядами. Она могла бы анализировать их взгляды. Она не боялась смотреть в глаза мужчине, который раздевал ее взглядом. Она смотрела свободно и открыто, так, что они первыми отводили смущенно взгляд, а она лишь улыбалась.

Она, когда было настроение, анализировала, какие же они мужчины.

«Желание нравиться – природное желание человека. Но иногда оно сильнее желания любить. Если любовь придет, то пересилит желание просто нравиться» – делала вывод.

«Были серьезные, улыбка на лице которых, словно луч солнца сквозь тучи. С такими легко в практическом смысле. Все у них разложено по полочкам, все понятно. Но с ними скучно. Они не способны на маленькие глупости. Их поведение предсказуемо, словно запрограммировано. Они надежны, но в жизни сложно жить по расписанию.

Другие были веселые, в чем-то даже бесшабашные. Могли развлечь, всегда найдя повод для беседы. Но у них минус – это ненадежность. Все как-то зыбко. Серьезный вопрос с ними решить сложно. А брать все на хрупкие женские плечи – это слишком. Порою их непредсказуемость настораживала. С такими хорошо в компаниях. Мужчины разные, но желание у них было всегда одно – лечь с ней в постель» – все это она прокручивала в своей голове.

Она понимала, что «золотая середина в виде мужчины» у каждой женщины своя. И встретить такого, чтобы в нем была и надежность, и легкость общения сложно.

«Но что значит мужчина для женщины, – рассуждала она. – Это, как наряд. Он должен быть и практичным, и удобным, и красивым, чтобы привлекать внимание. Красота у мужчин понятие относительное. Скорее, он должен запоминаться. В этом случае женщина понимает, что сделала правильный выбор. Если он не бабник, но нравится другим женщинам, то это льстит самолюбию.

Каждая женщина выбирает себе спутника жизни по себе. И если со стороны, кажется, что они не пара, то надо подумать, значит, есть что-то такое у каждого из них, что позволяет им быть вместе. В жизни всегда надо в чем-то уступать. Есть привычки, с которыми надо уживаться, которые можно пропустить мимо. Но это теоретически».

По жизни она не была капризна и привередлива по отношению к выбору спутника жизни. И прекрасно знала, что мужчины часто думают, что это они выбирают, хотя все обычно наоборот. Просто умная женщина не будет разубеждать в этом мужчину. И выходить замуж просто, потому что надо, она не хотела.

Она была умной женщиной и понимала, что есть в жизни вещи, которые не возвращаются назад.

Невозможно вернуть сказанное слово. Поэтому она не давала обещаний.

Невозможно вернуть время. Оно уходило вперед, и годы только добавлялись в ее копилку жизни.

Невозможно вернуть упущенную возможность. И здесь она, как женщина, умела уловить момент, чтобы решить упускать без сожаления или это именно то, что она ждала.

Она видела, сколько быстрых браков оборачиваются разводами. У всех свои причины. Результат один – сломанные судьбы. Дорога жизни вдруг делает резкий поворот, за которым еще ничего не видно и все в тумане.

Ее не считали одинокой. У нее всегда были поклонники. Но она была одинока. Одинока в душе. Ей хотелось встретить мужчину, при встрече с которым что-то екнуло внутри, чтобы стало понятно, что это он. Пока такого не было. Женская интуиция должна сработать, а не спать. Пока спала. Иногда приоткроет глаза, посмотрит на очередного ухажера, хмыкнет и снова впадает в дрему. Она доверяла своей интуиции. Конечно, со временем, придется поступиться своими принципами и устраивать свою семейную жизнь. Найти мужчину крепкого, умного, здорового, состоятельного и выйти замуж, чтобы родить здорового ребенка. И, смирившись с некоторыми его недостатками, налаживать быт.

Учитывая свою привлекательность, она не забивала голову, что останется одна.

Все эти мужчины, которые оказывали ей знаки внимания, по большому счету, ей были не особо интересны. Она не бросалась на их заманчивые предложения. Некоторые знакомые считали, что их у нее слишком много. Но это их мнение. Она уважала себя, так как понимала, что если не будет уважать себя, то не будут ее уважать и другие. И ее вежливый отказ был для них приятнее горькой правды. Отношения к мужчинам были с некоторой небрежностью.

Порой, глядя на мужчину, которым все восхищаются, она ловила себя на мысли: «Что я здесь с ним делаю? Да, он милый, приятный, воспитанный и любит меня. Но вот беда. Он никогда не станет лекарством для души. Никогда не заденет, не поранит душу так, что в его отсутствие хочется сдохнуть, но при этом вспоминать и вспоминать».

«Я не могу быть для всех хорошей, даже если захочу, но не могу быть плохой, как иногда следовало бы» – думала она.

Мужчины вторгались в ее жизнь, но и уходили из нее легко. Она просто жила дальше, без сбоев своего ритма.

Если появлялся состоятельный ухажер, возникал совет из подруг.

Они советовали: «Ну, не хочешь замуж за него, так пусть любовником будет приличным».

– Откуда вы знаете, что приличный, – отвечала она и, смеясь, добавляла – Любовник, если бы я была замужем. А в целом, где его взять приличного? Знаете, нужно понять, что любовник, как бюстгальтер, должен быть удобным, близким к телу и поддерживать. Но не вам объяснять, где его к черту найдешь такого? Я имею в виду бюстгальтер.

– Но есть, же сексуальное влечение. Природу не обманешь.

– Секс – это зависимость. И сексуальное влечение лечится увеличением секса.

– Ну да, без остановки.

Сексуальное влечение направлено только на тело и подчинено удовольствию. И не затрагивает душу. Зачем нужны отношения ради простого удовольствия. Когда ты не спешишь к телефону и не бросаешься к шкафу для выбора наряда после его предложения встретиться. И зеркало уже не манит навести лоск, чтобы у него крыша съехала.

Сейчас она встречалась с мужчиной. Он был разведен. Она не хотела связывать свою жизнь с женатым мужчиной, который готов был развестись ради нее. Были и такие, но она не хотела разбивать другую семью из женской солидарности. Пусть кто-то другой, но не она. Романы были, но не более. И если мужчина начинал напрягать своими чувствами, она рвала отношения. Ей не нравились мужчины, добавляющие проблемы. Должно быть наоборот, они должны избавлять от них.

Были и не женатые. Ее женская интуиция подсказывала, что не все так просто. Если мужчине уже за тридцать и он не женат, то, либо он живет прошлым и каждую женщину мысленно сравнивает с кем-то, хоть с мамой, либо имеет характер, взгляды, настолько устоявшиеся, что с ним тяжело жить. Это период ухаживания выглядит красиво. А когда начинается обычный быт, тут и вылезают все те минусы, с которыми она мириться не хотела. Одно время она жила с таким мужчиной. Помочь ей в чем-то, его надо было просить. Сначала она пыталась устроить их жизнь, но потом поняла. Зачем? Тянуть ярмо всю жизнь. Ради чего? Ради того, что не одна? Жизнь с таки мужчиной приводит к мысли: «Тихо ненавидеть того, кто превратил тебя в то, что ты есть, и уже не способна стать для другого большим».

Не все такие конечно, но вот поэтому у нее пока не екнуло. С разведенными проще. Они знают, что такое семейный очаг и хотят его. А если что не сложилось в прошлой жизни – не ее вина. Мужчины все-таки не настолько глупы и делают свои выводы из сделанного, из сделанных ошибок. Он видит внимание к себе, к его прошлому. Но это все индивидуально. Ясное дело, что свободный, без багажа прошлого – идеальный вариант.

Мужчина, с которым она встречалась, ей нравился. Возраст позволял уже иногда оборачиваться назад и оценивать ситуацию. С ним она была бы спокойна и в моральном и материальном плане. Подруги ей все твердили, что эта партия то, что надо. Она и сама это понимала. Ей хотелось прийти домой, где она будет не одна. Поэтому его не отталкивала. «Ну не екнуло, ну не судьба встретить такого», – думала она, – так что, так и жить в одиночестве? Пора определяться».

Он предлагал ей замуж, но она просила подождать. Он не понимал, почему, но терпел. Для себя она решила: «Подожду до Нового Года. Закрою прежнюю страницу жизни и начну с чистого листа. Если ничего не случится, то соглашусь. Как говорится, от добра, добра не ищут». Это надежный мужчина. Любовь? Любовь придет, возможно. А если нет, то уважение придет точно, а чем старше, тем больше понимаешь, что такое уважать человека. Любовь – это чувства, эмоции, что неподвластно управлению. Уважение – это разум. Если будет все, то это замечательно. С уважением может прийти и любовь, когда вдруг поймешь, что этот мужчина заполняет твою пустоту, когда без него грустно и одиноко в доме.

Конечно, это не очень порядочно по отношению к нему, порой закрадывались мысли, но какая может быть порядочность, когда на кону смысл жизни. И не надо угрызений совести, дорогая. Со своей совестью все равно не договоришься. И можно подумать, что мужчины, уходя от женщин, обглоданы этой порядочностью. Равноправие в этом вопросе должно быть взаимным. Надо отложить временной отрезок, к которому идешь. Для себя решить, что, пройдя рубеж, уже знаешь свои действия и не отступать от них. А пока идешь, есть возможность рассматривать окрестности. Как раз этот временной отрезок и дает возможность обдумать.

Она для себя решила и отмерила свой временной путь, который делится для нее на «до» и «после».

3

Он сидел за соседним столиком. Элегантный, спокойный, уверенный. Его взгляд был взглядом мужчины, знающего себя. Он умел одеваться. В нем было что-то неуловимо притягательное. Вроде бы ничего особенного, но его внутренняя изысканность манила, впрочем, как и внешняя.

«Элегантен и очарователен до безобразия», подумала она.

На нем был серый костюм, голубая рубашка, галстук, который гармонировал и с костюмом, и рубашкой. Смуглое лицо, темные волосы, чуть подернутые сединой, темно-серые глаза.

Иногда она ловила его взгляд на себе. Но это был не раздевающий взгляд. Это был взгляд мужчины, который видел в ней женщину. Он не отводил своего взгляда, если ей вдруг удавалось его перехватить. Он не смущался, а спокойно смотрел ей в глаза.

– Что подруга! Увидела мужчину мечты, – спросила ее именинница.

– Да, это стоящий экземпляр, хотя бы для начала по внешнему виду, – ответила она.

– Вероятнее всего, не только по внешнему виду, судя по его взгляду.

Сегодня днем она, собираясь на день рождения к подруге, долго выбирала, что надеть, словно чувствовала неизбежность встречи с тем, кого хотела бы встретить.

«Может быть, я отправляюсь в неизвестность», подумала она про себя.

Ей хотелось этой неизвестности, хотелось перемен в жизни. К своему возрасту, она подошла одна. Не замужем и не была. Детей нет. Все подруги уже были замужем, но она все оставалась одна. Ей постоянно предлагали знакомство, пытаясь выдать ее замуж. Но ей пока было комфортно, а просто выйти замуж она не хотела.

– Засидишься, так и останешься одна, – иногда говорили подруги.

– Ну, а вам очень плохо, когда мне хорошо, – отшучивалась она.

Она не хотела разбрасываться чувствами или изображать их. Хотя возможностей выйти замуж было немало и достаточно выгодных. Красота – это товар в некоторых кругах.

И вот этот незнакомый мужчина, который был невозмутим и спокоен, притягивал ее.

Вечер был в самом разгаре, а он не сделал ни одной попытки познакомиться, пригласить потанцевать.

«Конечно, существуют правила приличия, но не до такой, же степени», думала она.

Она чувствовала, что нравится ему, но он все не подходил.

«Пора бы ему нарушить приличия, если я ему понравилась и попытаться добиться моего расположения. Его выдержанность начинает зарождать во мне сомнения по поводу моей привлекательности. Это начинает тревожить», проносились мысли в ее голове.

Она понимала, что он видит, что нравится ей. Так почему такое расстояние между ними. Она чувствовала желание этого мужчины. Но не пошловатое желание самца, а мужчины, который умеет не только брать, но и отдавать.

Полумрак зала позволял скрывать ей свои эмоции. Его холодность начинала ее бесить, так как, если он не делает попыток ее завоевать, то начинают одолевать сомнения по поводу себя. Не подходить же первой.

Сделав вид, что не интересуется им, она поддерживала пустой разговор подруг. Вдруг в какой-то момент разговор за столом стих, и взгляды подруг были направлены за ее спину. Она обернулась. Он стоял сзади. Как он подошел, она не заметила.

– Можно Вас пригласить, – мягкий, спокойный голос, который не принимал отказов. Его взгляд выражал надежду.

Чуть помедлив, она встала из-за стола. Они вышли на танцевальную площадку. Он взял ее за талию, и она почувствовала нежные сильные руки. Он не прижимал ее к себе. Он ее держал. Держал, чтобы не упустить, чтобы чувствовать ее тело, которое наливалось жаром.

Положив руки ему на плечи, она старалась не смотреть на него, боясь выдать себя, свое желание, выдать доступность. И не надо было стараться привлечь его внимание. Запах дорогого одеколона был очень гармоничен с его внешностью. Странно, но запах этот покорял.

– Мне кажется, вечер затянулся. Может быть нам уйти? – предложил он.

Она понимала, что глупо вот так сразу, но это было сильнее, чем ее сопротивление, тем не менее, она сказала: – А Вы не торопитесь?

– Процесс ожидания известности может только удлиниться и не в лучшую сторону, когда начинаем думать, почему нет. Не бойтесь, я не маньяк и не бабник.

– Ну, это может сказать любой.

– Безусловно, но не все маньяки будут открыто предлагать. Бабники – да, но их выдают масляные глаза. Разве не так? Не бойтесь. Оставьте подругам мой адрес, я его не скрываю.

Он дал ей визитку со своим адресом и телефоном.

Пусть позвонят или сами позвоните им вечером, через часик.

Она согласилась. Она понимала, что это ее мужчина, поняла с первого взгляда. Не стала придумывать отговорки, что занята, что надо домой. Она словно понимала, что это подарок судьбы. Даже, если это окажется лишь усмешкой, игрой судьбы, она будет жалеть больше о несделанном, чем о свершенном.

Может быть, это именно тот случай, когда важно, с кем ты утром проснешься, а не с кем ложишься в постель. Будущее важнее прошлого. И все, что в прошлом будет не так уж важно.

Она сняла руки с его плеч, взяла визитку, подошла к столику. Молча, протянула имениннице визитку с его телефоном и адресом, взяла сумку и пошла к выходу. Подруги молча проводили ее взглядом, понимая ее как женщину.

4

У него была однокомнатная квартира. Милая уютная обстановка. В доме пахло мягким терпким запахом полыни. Словно из далекого деревенского детства, когда она проводила лето у бабушки. Диван, пара кресел, между которыми стоял журнальный столик. Напротив кресел телевизор. Вдоль стены диван. Небольшой шкаф для посуды. Он включил торшер, и комнату залил полумрак. Открытая дверь балкона приносила в комнату ночную прохладу.

Она не боялась ехать к нему. В нем чувствовалось мужское начало. Не чувство собственного достоинства, чувство самца. Нет, он вселял уверенность, что она не пожалеет, что они проведут эту ночь вместе.

Он приготовил чай. Снял пиджак и галстук и бросил их на стул, который стоял в углу. Они сидели в креслах и поддерживали беседу, в целом, ни о чем. Они, словно берегли слова, эмоции для большего, что ждало впереди. Она испытывала волнение от предвкушения. Она ждала его прикосновения. Ей хотелось почувствовать вкус его губ, хотелось пьянящего поцелуя, шального желания, чтобы почувствовать его тело. Эти чувства не покидали ее.

Он поднялся. Взял ее за руку. Она поднялась. По очереди сбросила туфли. Он прижал ее к себе. Она знала, что он хочет. Расстегнула молнию и юбка упала на пол. Она перешагнула через нее и начала расстегивать ему рубашку. Он расстегнул ей пуговицы блузки и снял ее. Она расстегнула молнию его брюк, и он освободился от них. Они прижались друг к другу полуобнаженными телами. Затем он снял с нее чулки, одновременно целуя ноги. Его прикосновения были нежными и страстными, что приводило ее в возбуждение. Он коснулся ее губ. Она подалась ему навстречу, руки обвились вокруг шеи.

Она взял ее на руки и положил на диван. Она чувствовала, что ее упругое тело влекло его, чтобы в конечном итоге страсть захватила ее.

Она прекрасно понимала, что ему трудно себя сдерживать, как и ей, но намеренно сдерживал, не желая гасить ласки и наслаждение ласками.

Он целовал ее везде. Ни о чем не спрашивал, что ей нравится, что нет. Словно угадывал ее желания. Она понимала, что момент приближается, тот, которого она сама хотела. Сердце сжималось, когда его губы ласкали ее набухшие соски. Она чувствовала аромат желания.

Она испытывала к нему нежность и чувствовала, как тепло заполняет ее изнутри, которое приводило к радости, той, которая со слезами. Нетерпеливое желание прикоснуться к его телу и чувствовать его.

Она чувствовала в себе неистовство, неистовство в виде сладкого греха. Он касался ее кожи кончиками пальцев. Они были необычайно нежными, и каждое их прикосновение вызывало дрожь желания. Ее тело слегка содрогалось, реагируя на ласки, и было в его власти. Безумство захватывало ее, чтобы свести с ума. Ее руки ласкали его тело и ощущали его желание. Касаясь языком его тела она ощущала его жар.

Так продолжалось, пока она не потеряла ощущение времени и реальности. От возбуждения тела сомкнулись, и шальная страсть заставила их извиваться в порыве их взаимного безумства желания, чтобы потом взрыв оргазма заставил забыть обо всем. И только наслаждение было в них. А затем оба упали в объятия друг друга, наслаждаясь тихим мгновением истомы.

Он лежал рядом, она обняла его и положила голову на плечо. Они оба молчали.

– Я не знаю, что будет дальше, но если это любовь, то я рада, что познала ее. И ничего не говори. Просто сейчас не важно, что будет дальше, – сказала она.

Утром он сказал: – Не уходи. Оставайся. Я хочу просыпаться утром и знать, что ты рядом.

Затем погрузил лицо в ее волосы. Знал бы он, как она сама хотела остаться. Он нежно касался губами ее волос.

Что дальше? Как далеко нас заведет прошедшая ночь? – подумала она, касаясь пальцами рук его головы, которой он уткнулся в ее волосы.

5

С той ночи прошло два года. Она переехала к нему. Через полгода совместной жизни вышла за него замуж. Она была счастлива, даже не представляла, что такое будет, разве только в мечтах. Ее работа не была высокооплачиваемой, но его заработка хватало жить в удовольствие. Она иногда вспоминала тот вечер, когда они познакомились. Ей нужен был он. Она чувствовала, что он может любить так, чтобы ей и в голову не пришло, что кто-то может любить ее сильнее.

Повезло ли мне? Да. Она иногда сама удивляюсь, что не нашла в себе силы отказать ему. Судьба не посмеялась надо мной. Конечно, могло быть все иначе, ночь любви и затем тишина. Но как я поверила ему, сама удивляюсь. Наверное, я все-таки почувствовала, что это мой мужчина. Доверилась ему. И не ошиблась, – думала она порой. – Я с ним безумно счастлива. Он угадывает мои желания, понимая меня с полуслова, с полу – взгляда. Он делает для меня все и даже чуть больше. Он живет для меня.

Он не рассказывал ей о своем прошлом, так иногда упоминал отдельные эпизоды жизни. Она считала, что если не хочет, то не надо спрашивать, выпытывать.

Она не спрашивала о том, что было до нее. О его взглядах на женщин, какие нравились, какие нет. Конечно, ей это было интересно, но она понимала, что это будет неприятно не только ему, но и ей в первую очередь. Живя с ним, она знала главное – все они были в прошлом. И не важно, сколько их было. Она не обнаружила и следов их присутствия в его доме. Его квартира была стерильно чиста от памяти о женщинах.

Они жили друг для друга. Знали тела друг друга, вкус кожи. Знали тайные уголки, умели угадывать желания, но не уставали друг от друга. Он старался быть непредсказуемым и ему это удавалось. Будни не накрывали их своей серостью. Иногда страсть притихала, но потом, словно проснувшись с чувством голода друг по другу, они бросались в ее пучину без оглядки. И каждая ночь была, как вновь написанный сценарий только для них и без повторения.

Он был для нее и мужем и любовником. Она думала, что такое бывает только в кино или книгах. Но это было реальностью. Он не твердил ей постоянно о любви, но она чувствовала, что он ее любит. Разве могло быть иначе, когда он смотрел на нее, и она видела в его глазах все, что только может сказать взгляд влюбленного человека.

Подкупало то, что он не клялся ни в чем. Он давал ей все и ничего не просил взамен. Совсем ничего.

Он был рядом, когда было нужно, и отходил, если она хотела побыть одна. Он давал чувство уверенности, что так будет всегда. Для женщины уверенность в мужчине – это неимоверно много. Быть рядом с мужчиной, который добр, внимателен – что еще можно пожелать.

Но грустные мысли посещали ее: «Почему я боюсь, что вдруг все в одночасье исчезнет. Я живу в доброй сказке, которой может прийти конец. Эта боязнь загоняет меня в угол своей холодностью, что счастье не бывает вечным».

6

Она только что пришла из магазина и выкладывала из пакетов продукты. В это время раздался телефонный звонок.

Незнакомый мужской голос спросил ее. После этого сообщил, что ее муж попал в автомобильную аварию и сейчас находится в больнице. Ей необходимо приехать.

Она села в кресло и перед ее глазами предстала авария. Страшная картина.

Из задумчивости ее вывели гудки телефонной трубки, которую она забыла положить.

Быстро собравшись, она поехала в больницу. К нему не пустили. Он находился в операционной. Пока она сидела в коридоре, мир из цветного превращался в черно-белый.

Из операционной вышел врач. На ее немой вопрос он сообщил: «Операция прошла удачно, но его состояние очень тяжелое. Что будет дальше, зависит от его организма. Его перевели в реанимацию. К нему нельзя. Он пока без сознания. У него множественные переломы. Одну почку пришлось отнять. Вторая работает плохо. Сделали все, что могли».

День шел за днем. Она жила, словно в тумане. Когда к ней обращались, она иногда не воспринимала вопрос, как будто стала хуже слышать. Каждый день ездила в больницу, а вечерами оставаясь одна. Она часто сидела в полумраке комнаты, думая о том, что дальше, окончательно поняв, что он для нее значит в этой жизни. Как много он ей дал, многому научил. Она болела по нему. Разум отказывался воспринимать действительность.

Выполняя ее желания, он учил ее, что не следует отказываться от разумных капризов и желаний, когда они могут осуществиться. Он научил ее любознательности, той, которая необходима для жизни. Он считал, что отсутствие знания в пределах любознательности, значит подвергать себя риску безграмотности и просто опасности. Он говорил: «Стыдно не спрашивать, стыдно не знать».

Он заряжал ее оптимизмом, настаивая только на положительных эмоциях, так как считал, что грусть-печаль придут сами, их не зовут и прогнать трудно. А вот радость надо звать, приглашать, но уходит она сама, не прощаясь.

Он научил ее искусству любви, когда от легких прикосновений, ласк тела, возникало желание до безумия. Но это было тогда, когда понимали, что все исполнится.

Как ей не хватало его присутствия. Живя с ним, она всегда могла на него положиться. Ее вопросы, проблемы он умел разложить, разобрать и предложить решение. Ей нравилось, что он такой основательный. Она научилась почти всегда предугадывать его реакцию и поступки, но иногда была приятно удивлена, что он умел сделать так, как она не ожидала.

Она чувствовала, что она единственная в его жизни. Отношения с другими мужчинами прежде не давали ей такой уверенности.

Так она проводила в одиночестве вечера.

7

Через три месяца его выписали. Врачи не дали никаких обнадеживающих результатов на будущее. Они не могли сказать, сколько ему жить. Все зависело от его организма. Все слишком зыбко.

Он не мог работать. Ему требовались лекарства. Средства, что были накоплены, таяли. Ее доходы не позволяли обеспечить их всем самым необходимым. Но она хотела отдать ему за его любовь и внимание сторицей, за то, что получала от него: радость жизни, заботу, внимание.

Он был болен, медленно передвигался по квартире. Но она любила его такого, какой он есть, но не знала, как помочь ему, как дать понять, что он для нее самый лучший. Это было не сострадание. Это была благодарность за то, что он дал ей, за совместную жизнь, за то, что он у нее есть. Они спали вместе, но он не мог доставить удовольствие в сексе.

Он был ей нужен и такой. Даже намеком, даже взглядом, движением старалась не огорчить его, что секс уже невозможен. Во всяком случае, пока. Для нее это было с ним не самое главное. Она не интересовалась другими мужчинами. Но его присутствие, что он с ней, дало возможность видеть мир в красках и иногда шутить на работе.

Она следила за собой, не позволяя опускаться до банального халата и бигуди. Она хотела нравиться ему.

Реальность брала за горло. Надо было начинать зарабатывать. Походив по организациям, она поняла две вещи. Либо предлагали смехотворные деньги, либо давали понять, что постель для нее всегда есть. Она знала, что очень эффектна. Ее фигуре могли позавидовать многие молодые девушки.

Однажды она шла по улице, погруженная в свои думы, ничего не видя, не обращая внимания на окружающих. Мысли были все о том же: «Как ему помочь и где взять средства». У нее не было страха перед дорогой в неведомое, ей просто не нравилась неожиданность. Она принимала жизнь, которая бросала ей вызов, что все привычное и устоявшееся вдруг может исчезнуть навсегда.

Она испытывала к себе жалость и ненависть. Жалость, которая скребла, что вот, мол, сама выбрала, теперь и пожинай, а все могло быть иначе. А ненависть за то, что допускала жалость к себе.

Иногда беседовала сама с собой, когда оставалась одна, когда без помех, вмешательства страха и вины, но с бременем настоящего, которое с ней целыми днями.

Ее окликнули. Сначала подумала, что показалось, но услышала еще раз свое имя. Обернувшись, увидела свою подругу, с которой давно не виделась. Это было ее прошлое, которое окликнуло. Это была надежная подруга в былые времена Неизвестно, каково ее отношение сейчас. Давно не виделись. Она была так же эффектна, как всегда. Увидев, что ее заметили, подруга подошла.

– Ты что? Ничего не слышишь? Я зову тебя, зову. А ты ушла в себя и не возвращаешься? Что-то случилось?

– Да так, личное.

– Извини, но если есть время, давай посидим чуть-чуть и, может быть, ты сумеешь вернуться к реальности?

– Я из нее и не выходила. Но давай посидим.

Они зашли в ближайшее кафе. Сели за столик.

– Ну что выпьем за встречу? – сказала подруга, затем встала, подошла к бармену и принесла кофе, – давай рассказывай!

Ей вдруг захотелось высказаться. Высказать хоть что-то, что носила в себе, копила ее душа, которая казалась бездонной и вдруг оказалась переполненной болью, скорбью, непониманием и отчаянием. И она рассказала. Не все, да и невозможно все рассказать, что чувствуешь.

Подруга слушала тихо, не перебивая. Она видела ее глаза, которые были вдумчивы и внимательны, которые понимали, что ей надо высказаться. Потом сказала: «Понять тебя могу, почувствовать все, что ты носишь в себе невозможно. Иначе надо быть тобой. Мне не дано было испытать такие чувства. Не знаю, к радости или нет. Не мы выбираем судьбу. Что касается финансового вопроса, могу сделать предложение. Не сочти его за обидное. Просто прими как факт, не более».

Она рассказала, чем занимается. Она торгует своим телом. Да, она понимает всю моральную сторону вопроса. Но что есть, то есть.

– Я пришла к выводу, – начала подруга, – что пока мое тело товар, его можно сдавать в аренду. В конечном итоге, ты продаешь не душу, а просто тело. И духовную борьбу с собой каждый ведет в меру своих возможностей, условий жизни, да и моральных устоев. Но каждый сам выбирает принять предложенное судьбой и смириться или продолжить искать. Что, впрочем, не мешает жить со смирением. Но кто знает, удастся ли найти то, что хочешь? Придет время оглянуться на дорогу памяти и понять, что осталось в прошлом и на сколько оно дорого, а что имеешь сейчас и стоило прошлое всех усилий. Стоило ли идти по ней так долго? Все познается в сравнении, но только по факту, а не по прогнозу. Я не толкаю тебя на порочный круг. Если это зло, то, может быть, найдется тот, кто сумеет его простить, даже если мы того и не желаем. Странная вещь – воспоминания, когда приходится оглядываться назад.

Не говори мне ничего. Просто промолчи. И не осуждай. Никто не может мне сказать большего, чем я сама себе. Я не буду тебя больше утомлять. Вот мой телефон. Звони. Ты поняла, что я предложила. Но звони в любом случае, даже просто поговорить.

Подруга встала из-за столика. Оставила на столе листочек, вырванный из маленького блокнота, где написала свой номер телефона.

– Еще раз извини, если что не так. Без обиды. Пока, – подруга повернулась и пошла к выходу.

Она снова осталась одна. Наедине со своими мыслями. Правду принять было сложно. Разговаривать с реальностью на ее же языке смысла и понятий, чтобы понять, что и как, не представлялось возможным. Она понимала, что ей нужно время, чтобы осмыслить сказанное подругой.

«Терпение не может быть бесконечным. Отнять терпение можно легко, наилучший способ – смерть, потому что ставит точку на всем. Я не думаю о своей смерти. Я боюсь, что потом придут мысли, что не смогла использовать все возможности, чтобы если не подарить, то хотя бы продлить ему жизнь», – думала она, сидя за столиком. Затем поднялась и направилась к выходу.

8

Самым большим достоинством ее было – она сама, ее тело. И она знала, что это может быть товаром, источником дохода, как бы грубо это не звучало. Долго решая, разговаривая сама с собой, она сделала выбор. Не для себя, для него. Пока она пользуется вниманием мужчин, надо было воспользоваться этим. Для него, чтобы жил как можно дольше.

Мужу она сказала, что ей предложили более высокооплачиваемую работу. Учитывая, что он всегда был дома, она не боялась, что придет ее встречать.

Она сняла квартиру, договорилась с диспетчером и стала проституткой. На выезд не соглашалась, только в съемной квартире.

Вечером она приходила домой, готовила, рассказывала придуманные или услышанные от клиентов истории, выдавая их за случаи на работе с коллегами. Она боялась, чтобы он не узнал, но иного выхода пока не было.

У нее была еще страсть. Муж понимал, что ей тяжело всегда с ним находиться дома. Два раза в неделю она начала ходить на конную выездку. Она просто каталась на лошади, оставаясь наедине с этим прекрасным животным. Иногда общалась с такими же, как она, любителями. Это был своеобразный клуб. Без обязательств, где разговоры были о животных. Где можно было не прикидываться, не обманывать. Ее жизнь стала сплошным обманом. Дома с мужем, с клиентами обман страсти. Ей нравилось ухаживать за лошадью. Они понимали друг друга, понимали настроение. Это ее увлечение помогало увидеть мир, каким хотела видеть: добрым.

Будни были буднями. Она ложилась в постель с мужчинами, не думая о них. Это был просто человек в плоти и все. Как-то так получалось. Когда-то она еще мысленно представляла, но не знала, как это будет. Первое время, закрыв глаза, представляла на месте чужого мужчины его, но потом все стерлось. Никаких чувств, никаких эмоций. Просто артистические данные в ней проснулись как в женщине, и она играла свою роль.

В ее сексе теперь не было ни страсти, ни романтики. Просто регулярность акта. Бывало, что она испытывала оргазм, но это исключение из правил и без благодарности партнеру. Обычная физиологическая особенность организма. Если бы она настраивала себя, что хочет секса, то, наверное, все было бы иначе, но она не хотела.

Мужчины были для нее без всякого смысла. Чем чаще они приходили, тем меньше у нее было желания близости с каждым последующим. И когда мужчина ее ласкал, она все равно была не с ним, все делала механически, оставаясь одинокой. Страсть спала. Она не стремилась к установлению длительных связей, зная, что не полюбит ни одного из них. Были разные мужчины. Элегантные, внимательные, но она ставила внутренний барьер, чтобы они не смогли заполнить ее мир. Она не хотела этого.

Она была спокойна. В близости с приходящими мужчинами никому не надо было притворяться. Они платили не для бесед и разговоров по душам. Они платили за право, чтобы она разделась, либо раздеть ее и, в конечном итоге, удовлетворить свою похоть. Они не просили чувств, которые им, в общем, были и не нужны. Им была нужна ее внешность, ее стройное тело, хотя очевидно думали, что являются исключительными партнерами. Это был инстинкт самцов. Застенчивые и внимательные старались произвести впечатление, не показаться грубыми. А некоторые, только раздевшись, набрасывались на нее и молча сопели, словно выполняли работу. Все было быстро, он сползал с нее довольный собой, а она даже не успевала увлажниться.

В этом случае для мужчины увидеть обнаженную женщину значит прикоснуться, потрогать. Со временем она поняла, что чем больше мужчин в жизни женщины, тем меньше она может дать ему. Ее природная сила, как женщины, иссякает. Она понимала, что она продажная женщина, но именно как продажная, она ничего не давала мужчине. Она составляла силы себе, для дальнейшей жизни. С ними лишь механический акт, больше ничего. Силы отдаются только при страсти.

Порой, она сидела на кухне и пила чай. Ей хотелось, чтобы он даже думать не мог о ее занятиях. Такую жертву он бы не принял.

Она давно договорилась со своей совестью. Поняла, что торговаться с ней о морали дело бессмысленное. Однажды она прочитала: «Совесть, как пьяная женщина, то покоя не дает, то уснет внезапно». Вот так и у нее.

Когда-то это должно было случиться. Она не думала об этом, но понимала, что все возможно. После звонка она ждала клиента. Открыв ему дверь, она увидела одного из своих бывших ухажеров. Он замер на пороге.

– Проходи, что стоишь? Я понимаю, что не ожидал, но это действительно я.

Он вошел, она закрыла дверь, – Проходи. Чай или кофе будешь? Или сразу в душ?

– Не торопи. Давай выпьем чаю.

– Как скажешь.

Они прошли на кухню. Пока она заваривала чай, чувствовала на себе его взгляд.

– Не прожги мне спину. Пытаешься понять, как я здесь оказалась. Волею судеб.

– Я не верю в чудеса. И если ты здесь и это не мираж, значит причина довольно веская. Я слышал, ты вышла замуж, что у тебя все хорошо. И вдруг здесь. Понятно, что не ожидал.

– Было. Было и хорошо. Нет, я не жалуюсь, и я по-прежнему замужем. И муж у меня тот, кого я люблю. Но он не знает обо мне. Ничего. Я думаю, ты понимаешь, что наша встреча не должна афишироваться.

– Не думай об этом. Ты меня знаешь. И все-таки что произошло?

Она помнила, что он не болтун и коротко рассказала ему причину.

– Как видишь дела, не так хороши, как в те времена, когда ты меня знал. Но в данном случае, веришь ты мне или нет, меня не заботит. В жизни все время возникают проблемы и, порой, довольно сложные.

– В голове не укладывается.

– И не надо. Может быть, это расплата за мое прекрасное прошлое? Глупо конечно. С судьбой не поквитаешься. Если возникают мысли упрекнуть меня, то не утруждай себя. Я сама себе прокурор, адвокат и судья.

– Я пришел не за этим.

– Ах, да извини. Я готова.

– Остановись. Давай просто поговорим.

Они сидели, пили чай, и их беседа была о прошлом, настоящем, но не о будущем. Его никто не знал, а заглядывать и пытаться угадать, не было смысла. Она знала, что он приличный мужчина и не будет говорить, где и при каких обстоятельствах видел ее. Он только заметил, что если она не против, он попробует поискать для нее работу. Она не возражала.

Уходя, он оставил деньги на столике. Уже перед самой дверью он, чуть задержавшись, сказал: Я бы хотел, чтобы меня любили так, хоть на мгновенье. Я не знал, что такое возможно в жизни. Но Боже упаси узнать, какая жертва положена на алтарь.

9

Она видела, что ему плохо. Он не подавал вида, старался бодриться. Когда она отворачивалась, то иногда украдкой смотрела на него, и замечала, что в глазах его грусть. Улыбка сходила с его лица, и он погружался в свои мысли. Она жалела лишь об одном – что не успела родить.

Сегодня его увезли в больницу. Был приступ. В больнице ей сказали, что не все так страшно и приступ – еще не показатель ухудшения состояния в окончательном диагнозе. Надо надеяться на лучшее и все может наладиться.

И вот сейчас она сидела у окна на кухне их квартиры. За окном моросил мелкий летний дождь. Сквозь редкие тучи иногда пробивались лучи солнца. Это ее радовало. В квартире была тишина. И не просто тишина – пустота. Это была пустота из души.

«Возможно, пройдет время, и я смогу заполнить пустоту. Но сколько для этого надо времени. Оно есть. Она еще молода, но без него пусто. Он мой луч в этом мире, где пока моросит дождь», – думала она, заполняя пустоту одиночества.

Она встала, подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу, которое чуть охладило ее. Затем, не задумываясь, подошла и по привычке взяла две чашки, чтобы налить кофе, который уже остыл. Чуть помедлив, одну убрала. Пока некому. Он ушел. Она надеялась, что не навсегда, иначе память будет напоминать о нем постоянно. Она прошла в комнату, села в кресло и включила телевизор. Но мысли были далеко.

Она чувствовала себя очень одиноко, сидела с отсутствующим взглядом и совершенно неподвижно смотрела вперед перед собой. Взгляд был устремлен в одну точку. Застывший взгляд то ли в прошлое, то ли в будущее. Печаль лежала на ее лице, которая приносила почти боль. Она не хотела мириться с тем, что он может уйти, не попрощавшись, молодым, что однажды проснувшись, поймет, что его нет рядом и уже не будет никогда. А жизнь будет продолжаться по-прежнему.

Если бы он сейчас был рядом, она не показала бы свою слабость, так как он учил ее, что показывать слабость – стыдно. Показывать уныние, страх – бессмысленно и никому это не нужно. Следы отчаяния – это отголоски прошлого. Ей было тихо в мире без него. При нем она не могла позволить себе скучать. А прошлым жить нельзя. Боль, жажда жизни с ним, сдавливала сердце. Было трудно, но животный инстинкт заставлял терпеть одиночество и боль разлуки.

Она любила его. Она надеялась, что не мог Всевышний, если он существует, не видеть ее страдания. Не заметить, как будто ничего с ней не происходит.

Она помнила, что он дал ей то, о чем мечтает большинство женщин – любовь, нежность, возможность почувствовать себя женщиной.

Ей ли не знать, что женщинам нравятся мужчины нежные, умеющие слушать, умеющие быть опорой в жизни.

Ей будет плохо без него. Она хотела жить для него, одеваться и раздеваться для него. Она не хотела быть одинокой. Она видела одиноких женщин, которые старались выглядеть эффектно. Юбки с возрастом начинали становиться все короче, косметика все заметнее, декольте все откровеннее, хотя грудь опускалась все ниже и становилась мягкой.

Она хотела бы убежать от этого.

Завтра я не пойду никуда. Не буду впадать в распутное настроение, и греть постель для чужих мужчин.

Сколько времени прошло, пока она сидела в задумчивости, не помнила. Здесь у времени особый отсчет.

Она задавала и пыталась найти ответы на свои же вопросы:

«Если любишь, то одиночество не так страшно. Любовь обойдет ловушки, расставленные одиночеством. Настоящая любовь не потребует взаимности. Но я ее получила. Это ли не счастье. Я не пытаюсь получить за свою любовь что-то взамен. Ни от кого. Кто хочет что-то получить – зря теряет время.

Что моя жизнь? Большая игра, правила которой написаны наверху? И я вынуждена их соблюдать. Жалею ли я себя? Да. Иногда. Но не жалуюсь. Это моя жизнь, в переплетении с другими, вернее, с другой. Захотела бы я прожить другую? Спорный вопрос. Я познала ее такой, какая она есть. И не жалею. Я познала любовь, которая дается не каждой женщине. За нее и несу свой крест, свой грех, грех продажный. Свои грехи никому передавать не собираюсь. Но на вопрос о возможности прожить жизнь иначе, заново, я бы ответила «Нет».

За любовь простятся грехи. Не нужно мне другой. Если бы пришлось начать жизнь сначала – то хотела бы такую, в которой есть он. Пусть даже какой живу сейчас, но с ним.

И мое грехопадение, мою продажность я не считаю за жертву на алтаре любви. А если это жертва, то я готова принести ее еще и еще ради него. Ради того, чтобы он жил. Но любовь не принимает жертв.

Поэтому моя жизнь, мой грех – это не жертва, это моя история любви».

2012 г.

Дождь, как повод

1

Дождь. Снова дождь. Как я от него устала, хоть бы солнышко бросило на землю свои ласковые лучики, – думала Настя, глядя в окно.

За окном в серой пелене дождя был виден квадрат двора, который наводил скуку и уныние своей пустотой и серостью. Она хорошо видела арочный проход, по которому изредка торопились жители дома, спешащие по своим делам и выходящие в мир непогоды. Утро наступило, но, несмотря на непогоду, дела никто не отменял и каждый, кто выходил под дождь был погружен в свои мысли, пряча их от дождя, а порой и от себя.

Чем была арка для людей, проходящих через нее. То ли вход, то ли выход? Для каждого эта арка своя. Вход к семейному очагу, а выход у каждого свой, у кого с намерениями вернуться, а для кого-то это выход навсегда, без возврата, – думала она, не отходя от окна, и созерцая мир сквозь залитое струями стекло, – все, хватит, пора собираться.

Настя отошла от окна и направилась в комнату, чтобы переодеться и идти на работу. Уже в прихожей она, поправляя прическу, внимательно взглянула на себя в большое зеркало, в котором отражалась она вся. Ей было за сорок, но ее возраст ей никто не давал, выглядела она моложе лет на пять. Улыбнувшись своему отражению, покинула уютное убежище, которое защищало от непогоды и, спустившись по лестнице, вышла во двор. Лифт в их доме, хоть и старом, был, но она не любила им пользоваться. Выйдя из дома, зябко поежившись, ступила под дождь. Зонт она вчера забыла на работе. Дождь принял ее, и едва она оказалась беззащитной перед ним, сыпью покрыл ее волосы, придавая им блеск. Брызги от капель, упавших на асфальт, попадали на ноги и она, осторожно обходя лужи, ускорила шаг, чтобы не промокнуть.

Ступив под арку, она погрузилась в мир относительной тишины. Ее шаги раздавались гулким эхом.

Настя направилась к автобусной остановке, смотря себе под ноги. Улица, по которой она шла, была с односторонним движением и машины двигались ей навстречу. Торопясь, быстрее укрыться под навесом остановки, она не сразу услышала оклик:

– Настя.

Она продолжала идти, но голос сзади заставил прислушаться и остановиться.

– Настя, подожди.

Она остановилась и оглянулась. Чуть сзади нее стояла машина, которая только что проехала мимо, а рядом стоял мужчина и улыбался. Это был Димка, ее первая любовь.

Увидев, что она заметила его, он подошел к ней:

– Здравствуй. Что мокнешь? Давай садись в машину, подвезу.

Настя не стала отказываться, погода была не для прогулок и они вместе направились к машине. Он открыл дверь и когда она села, быстро обошел и сел на водительское место.

– Здравствуй, – поздоровалась она, когда Дмитрий был уже в машине и повернулся к ней лицом, – А ты не опоздаешь? Хотя, что это я. Ты предложил, тебе и отдуваться если что. Давно не виделись.

Он улыбнулся. Как давно она не видела его улыбки, но она была все та же, добрая и открытая: – Не перед кем отдуваться. Время есть. Да и не было бы его, для тебя нашел. Столько не виделись, какие тут дела. Тебя куда отвезти?

Настя назвала адрес организации, где работала, и он тихо тронулся с места.

– Знаешь, несказанно рад тебя видеть. Я в этом районе не бываю, но вот его величество случай, понадобилось утром быть здесь по делам. Не знал, что ты живешь в этом районе.

– Уже много лет живу здесь. А ты значит по делам? Точно не опоздаешь?

– Ерунда, подождут. Я рад, что встретил тебя. Я тебя сразу узнал. Ты не сильно изменилась. Еду и вижу, женщина, без зонта. Это сразу бросается в глаза.

– А если бы дождя не было, проехал бы мимо?

– Вероятно. Я не смотрю по сторонам. Дождь сделал свое доброе дело, за что я ему благодарен.

– Дождь, как повод для встречи?

– Получается что, повод обратить внимание и узнать тебя в пелене дождя. Ты здесь где-то рядом живешь?

Она не ответила. Настя смотрела на дорогу. Дворники снимали капли дождя с лобового стекла.

– Странная встреча, – помолчав, вымолвила она.

– Ну, почему! Как бы ни был велик город, но мы продолжаем ходить по его улицам и когда-нибудь встретились бы.

– Долго же ходили.

– Наверное, не по тем улицам.

– Эх, Дима, знать бы по какой улице идти, и главное, знать, что там, в конце на выходе.

– Зачем?

– Интересно.

– А эффект неожиданности? Некая интрига.

– Скажешь тоже, интрига, – засмеялась Настя, – в наши годы и интрига.

Дмитрий взглянул на нее, оторвав взгляд от дороги:

– А ничего. Годы не пошли тебе во вред. Так что интрига еще может и быть.

– Я не чураюсь интриг, а за комплимент спасибо, но вот волосы у тебя уже седеют. Была шевелюра, но уже поредела.

– Надо было подкармливать. Витаминов не хватает.

– Что плохо кормят?

– Нормально кормят. Но что это мы в машине завели разговор о нас. Давай сегодня вечером я за тобой заеду, посидим, где нибудь, поговорим. Как? Или семья, муж?

– Я подумаю. Семейные вопросы давно отрегулированы.

– Что занята?

– Нет, я совершенно свободна, но все – таки подумаю.

– Ты всегда отличалась потребностью думать.

– Это плохо?

– Не всегда это нужно. Иногда надо, поддаться и простым человеческим эмоциям, типа хочу – не хочу. И все.

– Ладно, уговорил. Я заканчиваю в шесть.

– Надо же. Прошло всего чуть более двадцати лет, как мне удалось уговорить тебя на встречу с первого раза.

– Надо же иногда изменять своим принципам. Но я могу и передумать.

– Не надо, не изменяй своего первого решения, оно всегда вернее.

Настя работала в десяти минутах езды от дома, а на машине это было еще быстрее. Когда Дмитрий остановился, то, не глуша мотор, утвердительным тоном резюмировал:

– Значит договорились. Я к шести подъеду. Столько лет не виделись.

– Хорошо, – и она, открыв дверь, вышла по моросящий дождь.

2

Настя работала в проектном институте. Близких подруг у нее на работе не было, так хорошие приятельские отношения. Сегодня по ее внешнему виду можно было сделать вывод, что она чем – то озабочена. Она ни с кем не делилась о своей случайной встрече. Жизнь научила ее, что показать свое настроение внешним видом, всегда успеешь, а вот забрать обратно, увы, нет, да и вопросов меньше, а делиться личным она не собиралась.

В течение дня она неоднократно возвращалась мыслями к утренней встрече с Дмитрием. Она хотела отвлечься, но мысли упорно возвращались. Кем он был для нее? Прошлым, которое она думала, что забыла. В этом прошлом было все и радость и печаль. Она надеялась, что, то прошлое, в котором был он, ушло, но оно вернулось. Зачем? Да, был в ее жизни юноша, которого она любила. А любила ли? Может быть, это была влюбленность. Да, что об этом думать. У меня взрослая дочь, устоявшаяся жизнь. Все надо работать, а предаваться воспоминаниям, – подумала Настя, глядя в окно на дождь, который не прекращался.

И все – таки она возвращалась вновь и вновь в свое прошлое. Это был последний год учебы. Настя одна из немногих девушек еще не вышла замуж, но не страдала от этого.

Она помнила, как они познакомились. Все произошло на обычном институтском вечере. Но это было так обычное знакомство. Потанцевали и разошлись. Сказать, что он ей понравился, было трудно, приятный парень и все. Но потом они встретились еще раз уже в автобусе, когда возвращалась из института.

– Настя, привет, – услышала она голос за спиной. С трудом повернувшись в переполненном автобусе, она посмотрела на обратившегося.

– Привет, – откликнулась она, увидев знакомое, улыбающееся лицо.

– А я увидел тебя и решил пробираться к тебе, не удобно кричать на весь автобус.

– Ну, почему же, прокричал бы, а там может быть, несколько Насть обернулось, выбор больше был бы.

– Выбор это хорошо, но не сейчас.

– Да ты что? А когда выбор хорош?

– Наверное, когда все равно.

– А тебе значит не все равно, какая Настя?

– Выходит, что так. Ты куда сейчас?

– Домой.

– Провожу?

– Хорошо, но я живу далековато.

– Далеко не близко, это даже лучше, можем выйти раньше и прогуляться.

– Это предложение?

– Да, что тут в толкучке ехать.

Они вышли на несколько остановок раньше, чем ей было нужно. Был зимний, морозный вечер. Мороз был совсем легкий и скрип снега под ногами придавал романтичность прогулки под уличными фонарями.

Так они начали встречаться. Время летело. Конечно, все труднее стало общение с подругами, у которых были семьи, но зачем торопиться замуж, чтобы было как у всех, что замужем? Дмитрий предложения не делал, но она понимала, что нравится ему, но и не намекала, не торопила его. Счастья по принуждению ей было не нужно.

На зимние каникулы, перед дипломным проектом она поехала к родственникам в Ленинград. Но там ей стало скучно, и она вернулась раньше, чем планировала. Извещать Диму о своем приезде, она не хотела, чтобы сделать сюрприз и хотела посмотреть на него, какие у него будут глаза, когда он увидит ее. Как он себя поведет.

Она приехала в институт, зная, что он там. Села в холле, не далеко от выхода, чтобы не пропустить когда он появится. И вот увидела его и уже хотела окликнуть, но рядом с ним была девушка, которую она ее не знала. Они шли рядом и весело разговаривали. Настя спряталась за какое-то дерево в бочке, чтобы он ее не увидел, и что-то недоброе екнуло у нее на сердце.

Дима вместе с девушкой вышли, а Настя подошла к окну. Девушка взяла Диму под руку, и они направились к выходу с территории. Сердце пронзила тонкая игла, которую кто-то, не видимый постоянно поворачивал, чтобы боль усилилась. На глазах появилась пелена, это навернулись слезы, и, смахнув их рукой, она вышла следом.

Никогда она не ревновала ни его, ни кого либо еще до такой степени, чтобы идти следом. Морозный ветерок студил слезы на щеках.

Ну вот. Стоило уехать, как он сразу нашел замену, – крутилась мысль.

Она шла следом за ними, но когда увидела, что они пришли на остановку и остановились, а девушка поцеловала Дмитрия, Настя развернулась и пошла назад. Она не хотела унижать себя слежением за ним, не хотела показать себе свою ревность, не хотела видеть его. В этот момент она вообще ничего не хотела.

Как она приехала домой, Настя не помнила, но войдя в квартиру и пройдя в свою комнату, упала на кровать и зарыдала.

Прошло несколько дней. Она старалась не подавать вида о своем состоянии, хотя это вред ли получалось. В день, когда она должна была вернуться, позвонил Дима:

– Привет, очень рад, что ты вернулась.

– Привет. Как ты провел время, пока меня не было? – постаралась она придать своему голосу будничность.

– Скучал без тебя. Когда увидимся? Мне надо сказать тебе что-то важное.

– Думаю уже никогда, – ответила она сухо.

В телефонной трубке возникла тишина.

– Не понял. Что случилось, пока мы не виделись?

– Тебе лучше знать. Мне вериться с трудом, что ты скучал.

– Настя, объясни, с чего вдруг такой тон? Почему не доверие?

– Ты у себя спроси. Как твое настроение от общения с девушкой в бежевом пальто.

– Да ты что? Что у меня с ней может быть!

– Не знаю. Но судя по всему не только беседа. Или поцелуй небольшая толика отношений?

– Настя, я помог ей с подготовкой к экзамену. И все.

– Дима, я все видела.

– Что ты могла видеть? У меня с ней ничего нет. Давай встретимся и я тебе все объясню.

– Не надо. Я не хочу.

– Настя, так нельзя.

– Ты прав, так нельзя, может быть я эгоистка, но так нельзя.

– Ты должна мне дать право на реабилитацию.

– Я тебе ничего не должна. Как и ты мне.

– Хорошо. Успокойся и давай встретимся не сегодня. Потом. Можно я все – таки приду?

– Потом? А это идея. Приходи, – в ее голосе прозвучала ухмылка, во время дождика. Когда пройдет сто семьдесят дождей по четвергам.

– Почему во время дождика? И почему сто семьдесят?

– Это моя прихоть. Пока пройдут дожди, вместе с ними пройдет и время, которое позволит, осмыслить ситуацию, и расставит все по местам. А дождик? Он смоет все, что накопилось за время разлуки. Смоет пыль жизненных дорог. Дождь будет как слезы по прошлому. Считай, что это обновление. А сто семьдесят? В семнадцать я поступила в институт, где мы встретились, – и, помолчав, добавила, – за каждый прожитый год до поступления вместо нашей встречи, десять дождей.

– Да это же несколько лет пройдет!

– Возможно.

– Я понял.

– Рассчитываю на это. Удачи тебе. Не звони. Пройдет срок, приходи, – и она повесила трубку.

Она очень хорошо помнила этот их последний разговор. Он всплыл у нее в памяти, как будто все это было вчера.

Он еще несколько раз пытался поговорить с ней. Звонил, но она, услышав его голос, вешала трубку.

К институту он не приезжал, так как не знал ее расписание. Да и обиделся видимо, что она не хочет его выслушать.

Так они больше и не встретились. Уже потом она случайно узнала, что он уехал из города после окончания института. Но в тот период жизни она уже была замужем и у нее росла дочь.

И вот сегодняшняя встреча. Что она принесет? Свой уклад жизни она менять не собиралась. Время внесло свои коррективы. Настя вышла замуж, но жила, словно по расписанию. Потом они с мужем развелись. Дочь выросла и вышла замуж. Она привыкла жить одна.

Размышляя об этом, как бы ни старалась объясниться с собой, что ей ничего не надо, но вдруг поняла, что все эти годы он жил в глубинах ее памяти. Может быть, и развелась она, не осознавая истинной причины прошлого.

3

Отъехав от учреждения, где работала Настя, Дмитрий остановился. Ну, вот и свершилось. Сколько раз он проезжал по этому району, когда было время в надежде встретить ее. Что будет дальше он и сам не знал. Если бы не эта ее дурацкая прихоть. Что это как не любовь? Прошло более двадцати лет, а мысли все о ней. Зачем ей это было надо? Она даже не захотела выслушать.

Я обиделся тогда жутко, – сидел и думал о событиях тех дней Дмитрий, – я был молод, горяч, что свойственно тому возрасту. Принцип на принцип и уехал. Пытался забыть. Не удалось.

Хотя может быть и удалось бы, если бы встретил женщину, которая зацепила так, что можно забыть о прошлом. Не повезло, не встретил, а хотел. Поразмышляв, Дмитрий направился в офис, где попросил секретаря:

– Таня, ни с кем меня не соединяй и никого не пускать.

Ему хотелось побыть одному, подумать о предстоящем, осмыслить. Мысли перескакивали, теряясь в пространстве и времени.

Глупо, как глупо мы расстались, – думал он, сидя в кресле и глядя в окно. – Почему она не захотела поверить? Обиделась. Не было у меня ничего с той девушкой и не могло быть. Он все передавался воспоминаниям, потеряв счет времени. Из задумчивости его вывел звонок от секретаря:

– Дмитрий Иванович, к вам Анна уже несколько раз хотела зайти. Извините, что беспокою.

– Все хорошо. Пусть заходит.

Анна была его правой рукой. Она часто вела переговоры, разрабатывала проекты. Их знакомство состоялось, когда он вернулся в этот город и только создавал свою организацию. Вернее он сначала создал здесь филиал, а потом сам переехал, сделав здесь головную компанию. Вот Анна и работала с основания филиала. Поэтому их знакомство было очень давним. Отношения были чисто деловыми, но длительность совместной работы позволила перейти на «ты».

– Ты что это закрылся ото всех? – едва войдя, поинтересовалась Анна, что-то случилось?

– Случилось. Я сегодня встретил любовь.

– Кто она такая? – Анна прошла и села напротив Дмитрия.

– А вот этого никто не знает. Нет ответа в этом мире, что такое любовь. А имя у моей любви – Настя.

– И что вот так сразу любовь?

– Увы, не сразу. Ты как – то спрашивала, почему я не женат. Не сложилось и все из-за нее.

– Надо же. Сколько лет прошло. Неужели ты все эти годы помнил ее?

– Помнил. Голову от воспоминаний не потерял, но и не забывал. Память штука непонятная.

– Странный ты, Дим. Нельзя жить прошлым.

– Я им не жил.

– И как прошла встреча?

– Скажем так, случайно. Я проезжал по улице и увидел спешащую женщину под дождем и без зонта. Узнал в ней Настю, остановился, подвез.

Дмитрий не считал нужным посвящать Анну в действительность.

– И все?

– Договорились сегодня поужинать.

– Она замужем?

– Уже нет, – поделился он, хотя Настя ему об этом и не говорила, но он это знал. Знал, что и взрослая дочь.

– Много ты о ней знаешь. Так в чем дело? Вперед!

– По ситуации. Я не уверен, что наша встреча ее обрадовала. Она отнеслась к ней, так, как будто мы виделись недавно.

– А ты хочешь, чтобы она бросилась тебе на шею? И разрыдалась.

– Слез не надо. Но все же.

– Женщина живет одна, значит, жизнь научила ее сдерживать свои эмоции, держать их при себе. Зачем ей лишние потрясения. А почему вы расстались?

– Глупая случайность. Она меня увидела с девушкой и не поверила, что между нами ничего нет. Я помог той девушке с экзаменом, а потом дошли до остановки и она меня поцеловала. И все. Каждый пошел своим путем, а Настя каким – то образов увидела этот поцелуй и надумала себе неизвестно что, хотя теперь уже известно.

– А ты пытался ей это объяснить?

– Пытался, но, увы. Так и расстались. Ладно, оставим этот разговор. Что там у тебя?

Они обсудили рабочие вопросы и Анна ушла.

Оставшись один, Дмитрий снова погрузился в свои воспоминания. Настя нравилась ему. Это не было чувство, которое возникает мгновенно, как сверкнувшая молния, которая осветила окружающее пространство, что до этого было в темноте, но так, же быстро и исчезает. Все происходило постепенно. Они встречались: сначала им было по пути, потом стали после института договариваться о встречах. Им было интересно друг с другом, но сказать, что это была любовь, в то время он не мог. Это он понял потом, когда она уехала, и хотел сказать ей по приезде, но не получилось, а говорить по телефону не хотел. Расставание произошло раньше, чем возможное признание, а потом решил, что нет смысла.

Он тяжело переживал расставание. Вот тогда и загрустил. Раньше он вечерами созванивались и вели разговоры, когда не могли увидеться. И несколько дней без общения показали, что у него это серьезно, что ему не хватает ее присутствия, ее голоса.

Но все это в прошлом. А что сейчас? Столько лет живу один. Готов ли к семейной жизни. А захочет ли она? Надо разобраться в себе. Есть привычки, которые сформировались и которые трудно менять. Но он был рад ее встретить. За время, что они не виделись та страсть, которая поглощает в молодости: бурная, яркая, улеглась. Он не забыл то ощущение страсти, но она превратилась в тихое спокойное ожидание, что жило само по себе. Увидев ее и поговорив с ней, он понял, что все эти годы она была ему нужна, поэтому ни одна из женщин, которые были в его жизни, не смогла в ней остаться. Это он понял сегодня. Сколько лет любовь дремала в одиночестве, так почему бы ей не проснуться сейчас. Она и проснулась. Но жизнь научила его не торопиться. Нужно ли ей признание? Оно нужно мне. Надо дать выход тому, что столько лет держал в себе. Надо дать ей повод задуматься и решить. Для себя я уже все решил, но не могу решать за нее.

Я обиделся, что она не поверила тогда, так обида давно ушла. Надо попытаться начать все сначала.

4

Когда Настя вышла из здания, то увидела Дмитрия, стоящего и ждущего ее.

– Все – таки ждешь? – сказала она, подходя и улыбнувшись уголками губ.

– Я же сказал, что приеду.

– Всякое может случиться. Мы люди взрослые.

– Не может, потому что взрослые.

– Возможно, ты прав. Как понимаю, у тебя есть предложение?

– Поехали, поужинаем и поговорим.

Они прошли к его машине и после недолго пути подъехали к зданию, где на первом этаже размещался ресторан. Когда сели за столик, то Дмитрий предложил ей выбирать:

– Что будешь? Я лично очень хочу есть, сегодня не удалось пообедать.

– И часто ты так голоден?

– В двух случаях, если не успел пообедать днем или кончились продукты дома.

– А что некому пополнить?

Дмитрий ничего не ответил, так как в это время подошел официант. Приняв заказ, он удалился.

– Не кому, – ответил Дмитрий на ее вопрос, когда они остались одни.

– Почему?

– Что почему?

– Почему некому? Ты живешь один?

– Один, совсем один. И вечерами меня ждет пустая квартира и холостяцкая постель.

– Что же ты так?

– Так получилось.

– Есть дети?

– Знаешь, давай я тебе сразу все скажу. Я не женат и детей нет.

– А был женат?

– Нет, никогда.

Настя посмотрела на Дмитрия более внимательно, чем прежде.

– Это не нормально для мужчины твоего возраста. В тебя въелись холостяцкие привычки.

– Значит я ненормальный, а привычки, наверное, есть, ты права.

– Не сложилось?

– Верно, не сложилось. Попытки были, но до семьи не доходило.

– Они что не удовлетворяли твоим требованиям? Я имею ввиду женщин.

– Наверное, я не удовлетворял их требования, как потенциальный муж.

– Чем же ты так их разочаровывал.

– Я их не любил, и они это чувствовали.

– Это серьезный довод, но не главный. Для некоторых это не преграда.

– Тогда чувствовал я.

В это время официант принес заказ и Дмитрий, извинившись за свой аппетит, принялся за еду. Настя смотрела на него с нескрываемым любопытством.

– Ты действительно голодный, – констатировала она, видя, как с аппетитом ест.

– Я же тебе не соврал. Кстати, я тебя никогда не обманывал.

– Никогда? Слишком категорично звучит.

Настя, глядя на Дмитрия, тоже принялась за ужин.

– Как бы не звучало. Раньше нет, а потом не было повода, – усмехнулся он.

– А в тот день?

– И в тот день, но ты не поверила.

– Но я же видела вас вместе, идущих и весело разговаривающих. Видела, как она прижалась к тебе и поцеловала.

– И что? Ты видела, что было дальше?

– Я повернулась и ушла.

– Тебя когда – нибудь мужчина целовал в знак благодарности, не более?

Настя задумалась: – Да, было.

– Ну, вот и здесь было тоже самое. Мы расстались на остановке. Я тебя не обманывал. Ей помог. Я знал, что был ей интересен, но она знала, что у нас ничего не получится.

– Но если ты был ей интересен, то почему не женился на ней потом? Может быть, у вас все было бы хорошо?

– Зачем? Кому я должен был что-то доказывать? Тебе в отместку? Мне этого было не нужно. Себе? Тем более.

– А оставшись один, счастлив?

– Нет. Одиночество не делает человека счастливым. Но, что мы все обо мне. Как твоя жизнь?

– Да, как у большинства женщин.

– Извини, но я не знаю, как у женщин, – улыбнулся Дмитрий, покончив с ужином.

– Я очень переживала наше расставание, но жизнь продолжалась. Пришло время, и я вышла замуж. У меня сейчас взрослая дочь. Она уже замужем.

– А муж?

– Был, но мы развелись очень давно. Отношения поддерживаем, все-таки у нас ребенок.

– Ты была с ним счастлива?

– В какой – то мере, да. Счастье понятие относительное и у каждого свое. Мы разные с ним люди. Пытались создать общий очаг и поддерживать в нем огонь, но, то ли дрова были сырые, то ли мы не умели разжигать, но не горел, а тлел. Каждый жил своей жизнью и в итоге, чтобы не мучать друг друга мы расстались. Тихо без скандала.

– Красиво.

– Да, что красивого? Ладно бы если бы я или он влюбились в кого потом, так ведь нет.

– А может быть все иначе?

– Что ты имеешь ввиду?

– Не обязательно помнить человека всегда, в душе остается нечто, что мы порой и не осознаем. Это словно некий стандарт из прошлого, в который мы пытаемся втиснуть близких, забывая, что они хотят быть собой, а не теми, кем мы хотим их видеть. Может быть, и у твоего мужа была ситуация, что он хранил от тебя. Вот и сошлись два человека в надежде начать иную жизнь. Вдруг получится.

Настя задумалась и, отпив кофе, который принес официант и вымолвила:

– Возможно, ты прав, и возможно я зря тебе не поверила, но что об этом говорить. В молодости все выглядит иначе. Это сейчас понимаешь, что порой надо идти на уступки, даже если права.

Настя замолчала. Дмитрий не комментировал ее вывод и смотрел на нее.

– Ты меня извини, – нарушила молчание Настя.

– За что?

– Как понимаю, я послужила тем стандартом, и как следствие, ты не имеешь семьи.

– Это все в прошлом. Я тебя не виню. Да и не известно, кем бы я был сейчас.

– А кстати. Чем занимаешься?

– Я уехал после окончания института. Захотел начать все снова. Слишком много было воспоминаний в этом городе. Прошло время, вернулся. Я сначала создал здесь филиал компании, а потом переехал сам. У меня строительная компания. В материальном плане я обеспечен. Нелегко было, но когда один, то время тратить кроме как на работу больше было некуда. Работа первична, все остальное вторично. Не скажу, что жалею о прожитом, но что делать. В жизни не всегда есть только плюсы, есть и минусы. Надо уметь находить компромисс.

– С кем?

– В первую очередь с собой. Когда не доволен кем-то другим, то можно обвинить в этом его, когда не доволен собой, то обвинить себя сложнее, но возможно.

– Ты был обижен на меня, – утвердительно сказала Настя.

– Да. Но не сразу. Если помнишь, я пытался встретиться с тобой, звонил, но ты не хотела разговаривать.

– И ты отступил.

– Дмитрий кивнул головой: – Да, и я отступил, но не сдался на волю случая. Результат ты видишь перед собой.

– Выглядишь хорошо. Завидный жених. И обеспеченный.

– Тебе ли говорить о внешности. А если я завидный жених, а ты для меня завидная невеста.

– Давай оставим эту тему. Хотя бы не сейчас.

– Хорошо.

Они еще сидели часа два, вспоминали дни молодости, общих знакомых, но к личному больше не возвращались.

Лишь когда Дмитрий остановился у дома Насти, спросил:

– Мы еще увидимся? Погуляем, поговорим.

– Почему нет. Запиши мой телефон, звони, – и она, продиктовав ему номер своего телефона, вышла из машины.

Подходя к двери квартиры, Настя услышала, как надрывается ее домашний телефон. Быстрее открыв дверь, она подошла и сняла трубку.

– Мам, ты, где была? – услышала она голос дочери, – сотовый не отвечает и я начала беспокоиться.

– Я его отключила. Без него спокойнее.

– Что это вдруг? Твое спокойствие приносит беспокойство другим. А почему отключила и поздно пришла?

– Я ужинала в ресторане.

– Вот как? С кем?

– С мужчиной.

– Молодец. Что за мужчина, где познакомились? Ты меня с ним познакомишь?

– Тебе – то зачем? Ты уже замужем.

– А вдруг это потенциальный второй отец.

– Вот именно потенциальный. А познакомились мы давно, еще в институте. Сегодня, когда я шла на работу он окликнул. И все.

– Мама, не хитри. Просто так с мужчиной из прошлого ты не пойдешь ужинать. Видимо твое прошлое сильно. И вообще, прошлое одиноких женщин держит сильнее, чем настоящее.

– Я не одинока, у меня есть ты.

– Я не в счет. Так кто он?

– Моя первая любовь.

– Понятно, – услышала Настя в трубке грустный голос дочери, – она же и последняя.

– Почему ты так решила?

– Мама, я уже не маленькая девочка. Если бы это было не так, то вы с папой не развелись бы. Вы оба оказались благородными людьми и не стали жить ради видимости. За это я вас и люблю обоих. Так познакомишь?

– Не знаю. Я не строю никаких планов в отношении него?

– А он в отношении тебя? Да, а он женат?

– Нет, и никогда не был.

– Значит я права. Вы оба держитесь за свое прошлое.

– Никто не держится. Встреча была случайной.

– Случайностей не бывает. Так он имеет виды на тебя?

– Не спрашивала, – не стала Настя говорить дочери, слова Дмитрия.

– Не надо спрашивать, надо чувствовать.

– Все хватит на эту тему, философ.

– Ты не ответила на мой вопрос. Познакомишь? Если мне понравиться я тебе скажу. Сколько можно жить одной. Ладно, раньше мы жили вместе, но теперь.

– Хорошо, будет возможность, познакомлю, но я не думаю, что мы будем часто общаться. Слишком много времени прошло. Каждый привык жить своей жизнью.

– Ты права, не надо жить чужой жизнью, но и отталкивать ее не надо.

– Может быть, закончим эту тему?

– На сегодня, пожалуй.

Они поговорили о своих вопросах, дочь поделилась новостью, что скоро станет матерью. Настя стала давать наставления, но дочь пресекла и, поговорив просто так обо всем и, ни о чем, попрощались.

5

– Пригласи меня в гости.

– Да ты что! И что ты хочешь увидеть? Как живет одинокая женщина?

– Как живет одинокий мужчина, я знаю, – заметил Дмитрий.

– И как?

– По расписанию. Утром завтрак на скорую руку, затем работа, работа, работа. А затем вечером по ситуации, либо спорт, либо ужин с кем нибудь, либо ужин в одиночестве дома.

– А что больше нравится тебе?

Дмитрий задумался. А действительно что? Все хорошо в меру, но есть же какие-то преимущества в вариантах.

– Наверное, бывать дома. Там я могу быть сам собой. Могут мысли появиться умные иногда.

– Иногда?

– Иногда. Если умные мысли будут приходить часто – беда. От них же не спрячешься, их надо додумывать и реализовать, а иначе, зачем приходили. А глупые придут, ты им удивишься и отпустишь дальше гулять в пространство. Легко пришли, легко ушли.

– Интересная трактовка.

– Но ты не ответила на мой вопрос.

– Без обеда.

– Согласен, только чай.

– Хорошо, я подумаю.

– Долго будешь думать?

– Успокойся, не столько, сколько прошло с нашего последнего свидания.

– Это обнадеживает. В таком случае я смогу сам приехать. Сообщишь?

– Договорились.

Этот разговор у них состоялся, когда Дмитрий позвонил Насте и предложил встретиться. Прошло уже несколько дней с тех пор, когда они встретились на улице.

Для новой встречи Настя предложила в субботу днем. С утра она приводила в порядок квартиру: мыла пылесосила, хоть она и сказала, что без обеда, на самом деле все приготовила, так на всякий случай.

Утром позвонила дочь:

– Чем занимаешься?

– Уборкой, и ты меня отвлекаешь.

– Ну, извини, а что у тебя уборка по расписанию?

– Я жду гостей.

– Как понимаю не гостей, а гостя. Уж не того ли мужчину из прошлого?

– Именно из прошлого, но это совсем не значит, что из будущего.

– Но зато есть миг настоящего, – съязвила дочь.

– Слушай, не мешай, позвони вечером.

Ей действительно было некогда, она ждала Дмитрия к двум часам, а времени было уже двенадцать и надо было успеть привести в порядок себя.

Он появился как-то неожиданно, хотя его приход был ожидаем. Когда раздался звонок в дверь, он заставил ее вздрогнуть. Настя пошла и открыла дверь. Дмитрий стоял на пороге и держал в руке буке орхидей.

– Я подумал, что вкусы у тебя не изменились за столько лет, – и протянул букет.

– Не изменились. Очень приятно, что ты помнишь, проходи.

Он вошел в квартиру, снял плащ и вопросительно посмотрел на Настю. Та поняла его взгляд:

– Проходи в комнату.

Дмитрий направился к двери в комнату: – всё равно чувствуется, что мужчины в доме нет, – сказал он ей, проходя. В руке он держал торт.

– Это в чем проявляется? Вроде бы ничего не отваливается, все работает.

– Не это главное. Нет каких-то мужских вещей.

– Ну да, разбросанных носков, тапочек стоящих, где попало, чтобы о них спотыкаться.

– Не юродствуй. Нет, например, мужских книг, как и тапочек в прихожей.

– Дим, а ты тортик принес зачем? Домой понесешь обратно?

– Ох, извини, это к чаю, если он будет.

– Пойдем на кухню.

Они прошли на кухню, где Настя налила в чашки чай и нарезала торт.

Когда Настя села напротив него, Дмитрий, не прикасавшись к чаю, решил, что нет смысла просто так сидеть и предаваться воспоминаниям:

– Настя, я хотел тебе предложить начать все с начала. Нас никто и ничто не сдерживает.

Она покачала головой: – Я догадывалась, что ты предложишь мне что-то подобное, но я не готова.

– Что значит, не готова?

– Я не верно сказала. Мы не виделись много лет, у нас у каждого свои привычки, от которых очень трудно, да и не хочется отвыкать.

– Давай попробуем встречаться, узнаем появившиеся привычки.

– Нет. Я думаю, тебе тяжелее, чем мне. У меня все-таки есть дочь, а ты так и не создал семью, и если не прямо, то косвенно, я чувствую за собой вину. Дослушай, – пресекла она его попытку возразить, – да, вину. Но я не хочу ее искупать таким вот образом, как бы отдавая дань прошлому. Это будет еще хуже по отношению к тебе.

– Я совсем тебе не подхожу? И уже не нравлюсь?

– Не в этом дело. Ты хоть и повзрослел, но остался так же, симпатичен, как и прежде. Я действительно забыла тебя, как я думала, но ошибалась. Я боюсь.

– Чего?

– Что будет хуже. Так мы живем каждый своей жизнью, к которой привыкли. А если у нас не получится? Ты же понимаешь, что это будет больнее, чем тогда, намного больнее. Тогда мы были молодыми и в первую очередь в нас жили эмоции. Вся жизнь была впереди. Мы могли себе позволить забывать. Сейчас к эмоциям присоединился разум, и он не позволит забыть. Он гасит эмоции. И боль останется уже до конца жизни, так как наше одиночество не даст успокоится памяти.

– От одиночества надо уходить. А разум, это верно, гасит эмоции, но вот он и не даст спокойно жить, потому, как не использовали вновь предоставленный шанс. Если, как ты думаешь, не получится у нас ничего, то боль будет, но разум успокоит, что попытка была. Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

– Я не готова.

– Я столько лет ждал, что готов подождать еще.

– Зачем ждал? Ты же знал, где я живу, пришел бы.

– Я же уехал. А потом… Дмитрий замолчал, словно решаясь на что-то, – я пришел бы, а дверь открывает муж. Я не хотел создавать тебе проблем.

– Что значит, не хотел? Ты знал, что я вышла замуж?

Дмитрий смущенно замялся: – Знал. Я когда приезжал к родителям, то случайно от кого-то из знакомых узнал, что ты замужем и где живешь. Я пришел к вашему дому, видел тебя вместе с дочкой и мужем. Тогда и решил, что нет смысла встречаться.

– Устойчивый семьянин?

– Не то, но не в отношении твоей семьи?

– Берег мою честь?

– Это не мое дело. Считай, что я в этом вопросе аморален. Не осуждаю других, я имею ввиду, что это не мое дело, когда оно не касается меня. Я не считал нужным вторгаться в твою жизнь.

– А сейчас счел нужным?

– Обстоятельства другие.

– Обстоятельства другие это верно, но и мы другие. А что же остановился тогда? Вдруг я замужем или уже все знал?

– Знал. Я знал, что ты здесь живешь.

– Знал? Откуда?

– Я когда вернулся, стал наводить о тебе справки. Сначала узнал, что ты переехала. Мне повезло, что после развода ты вернула девичью фамилию.

– И то, что мы встретились тем утром, не было случайностью?

– Отчасти. Я иногда проезжал в твоем районе, в надежде увидеть тебя, но тем утром это было везение.

– Значит дождь, как повод, – произнесла Настя задумчиво, – а если бы не было дождя?

– Тогда не знаю. Может быть, и проехал бы мимо.

– Значит, в нашей встрече поводом послужила непогода и что я забыла зонт на работе.

– Получается так.

– Странно все это. Ждал, а мог проехать мимо. Неужели ты столько лет надеялся, что все измениться?

– Очевидно. Не скажу, что не пытался забыть. Пытался, но не получилось.

– Да, я права, то, что ты ждал моя вина.

– Конечно твоя. Даже не дала мне возможность объяснить все. Не захотела. Какой-то дурацкий каприз.

– Ты прав. Это был дурацкий каприз, но ты потом уехал.

– А что мне оставалось делать? Жить в городе, где есть ты мне было тяжело. Могли встретиться, и я не знал бы, что сказать. Говорить банальности было бы глупо, а общих тем могло и не найтись.

– А что изменилось сейчас?

– Мы стали взрослее. Я в другом городе успокоился, налаживал жизнь, а потом вернулся. Теперь я могу говорить спокойно.

– Налаживал жизнь, – повторила Настя, – это у меня была семья, а ты все налаживал.

– Брось, Настя, не вини себя. Что случилось, не вернешь. Не будем жалеть прошлое.

– Дим, если я соглашусь на твое предложение, то это все равно будет выглядеть, как жалость по отношению к тебе.

– Не забивай голову ерундой. Погорячились тогда оба. Ты капризничала, я пошел на принцип, но это было давно.

– Вот, вот мог бы и не идти на принцип, – засмеялась Настя.

– А ты могла бы и не капризничать и не выдвигать абсурдных условий, – в тон ответил Дмитрий.

– Семейная ссора.

– Нет, это только прелюдия.

– Дима, я не готова к семейной жизни.

– И что теперь?

– Не знаю.

Наступило молчание. Дмитрий понимал, что надо что-то предпринимать, но не знал, что. С другими женщинами он вел себя проще, но это была Настя. Видя, что она не принимает решения, он сделал еще одну попытку.

– Я перестал верить в чудеса, – Дмитрий помолчал и, улыбнувшись, произнес, – и пусть говорят, что нельзя войти в один поток дважды. А мы попробуем?

– Зачем?

– Я не знаю, что ответить?

– А если не знаешь, зачем предлагаешь?

– Чтобы жить вместе.

– Я уже привыкла жить одна. У меня устоявшийся быт, привычки и как-то не вписывается никто в мой привычный уклад.

– Ты это говоришь, чтобы оправдать свое «нет».

– Может быть. Но разум подсказывает, что так будет легче.

– Разум не всегда бывает прав. Легче, возможно, но не лучше.

– Почему ты так решил?

– Я это чувствую. Не просто так была наша встреча.

– Конечно, ты ездил по району, какая уж тут случайность. А дождь был поводом для тебя.

– Согласен. Но мы вот так расстанемся? Может быть, доверимся и разуму и чувствам?

– Чувствам, – произнесла Настя задумчиво, – это слишком хрупкая вещь. Их бережешь и лелеешь, а потом вдруг случайность разбивает их на кусочки, с острыми краями, которые разлетаясь, больно ранят. Крови нет, но есть боль, которая долго не утихает.

– И что теперь?

– Все возвращается на круги своя. Каждый к своей жизни.

– А может быть поводом снова будет повод, после которого ты изменишь свое решение?

– Разве поводом снова послужит дождь. Но я не хочу мокнуть. Под дождем можешь оказаться и ты. Если дождь послужит поводом, приходи, и мы разберемся что делать дальше.

– Для этого надо, чтобы ты была рядом.

– Ну, вот тогда и решу.

– Ты обещаешь?

– Обещаю.

Помолчав, он заметил:

– Мне пора идти, а то пауза затягивается.

Настя не стала возражать. Дмитрий встал из-за стола и направился к выходу. Надев плащ, он повернулся к Насте:

– Я еще постараюсь поверить в чудеса.

– Разумно. А я так и не напоила тебя чаем. Он уже остыл и торт не съеден.

– Я не люблю сладкое. Пока. Я не хочу говорить прощай, – и он вышел.

Оставшись одна, Настя вернулась на кухню и села за стол. Она задумалась, что правильно ли поступила. Но как бы ни было, она успокаивала себя, что решение приняла верное не начинать все сначала.

6

За окном лил дождь, сбивая с деревьев листья, которые падая, покрывали мокрый асфальт своим рисунком. Настя подошла к окну и посмотрела во двор. Настроение от непогоды было грустное. Она вспомнила Дмитрия. С того дня, как он приходил к ней прошло около месяца. Он не звонил и не досаждал ей предложениями встречи. В общем, был прав, что тратить время на одинокую сумасбродную женщину, которая боится нового. Она себя не ругала, успокоила, что сложившаяся жизнь ее устраивает, хотя дочь отругала ее за такое отношение.

Размышляя о прошедшем, она обратила внимание на мужчину, стоящего под зонтом около арки. Он никуда не спешил, не торопился укрыться, а стоял и молча, смотрел на окна дома. Даже не всматриваясь, Настя поняла, кто стоит. Это был Дима. Она улыбнулась. «Дождь, как повод» – всколыхнула мысль ее память.

Она не отходила от окна и смотрела на него, улыбаясь. Пришел. Он не уйдет, так и будет стоять, и смотреть на окна.

Капли, падая на зонт, стекали по нему ручейками к его ногам, – промокнет же, – подумала он а, – вот глупый. Влюбленные все глупые, и я в их числе. И что я стою и смотрю? Он упрямый и будет стоять и ждать. Сама дала повод для встречи, вот он и пришел.

Она накинула плащ, надела туфли и вышла из дома. Подойдя к нему, встала под зонт. Внимательно посмотрела на него:

– Ты промокнешь. Почему ты стоишь здесь, а не зашел?

– В прошлый четверг был дождь и тем дождем закончился счет, что ты мне тогда отмерила. Помнишь?

– Помню.

– Ну, вот. Я с тех пор вел календарь дождей, и он теперь закончился.

– Неужели ты вел этот дурацкий счет?

– Если я хотел быть с тобой, у меня не было другого выбора.

– Дима, ты сумашедший!

– Надеюсь, потому что только сумашедший мог решиться на такое, чтобы однажды, иметь возможность прийти к своей женщине с оплаченным счетом, который она выставила.

– Но я могла быть замужем и счастлива в семейной жизни.

– Я это даже не рассматривал. Это было бы не честно, – и лукаво улыбнувшись, добавил, – сумашедшим везет.

– Господи! Сколько ты вытерпел, – прошептала Настя.

– Столько, сколько смог. Я выполнил твою прихоть. Дождь, как повод для встречи идет. Количество дождей отмеряно. Теперь, что скажешь ты?

Настя поцеловала его и, глядя в глаза, произнесла:

– Я люблю тебя, мой сумашедший. Пошли домой.

Подвешенный кофе

1

– Еще вчера я был так счастлив, а сегодня счастье исчезло – я влюбился.

– Да брось, ты! Что вот так жизнь изменилась за один день?

– Именно, – вздохнул Денис. – Вчера я радовался жизни, своей свободе, знакомился с девчонками, делал, что взбредет в голову, а сегодня все мысли только о ней.

– Ты должен быть счастлив тем, что влюбился, – старался поддержать своего друга на позитиве Евгений, но Денис промолчал.

Сегодня днем, Денис позвонил Женьке и предложил встретится, на что тот согласился сразу, поняв по голосу, что в этом есть потребность у друга. Они были знакомы давно и часто проводили свободное время вместе. И вот сейчас они сидели в кафе, что не далеко от работы Дениса, заняв столик у окна не далеко от входа, и расположившись на диванчиках, напротив друг друга, пили кофе. Денис поведал свою историю, а что в таких случаях говорить Евгений не знал, но пытался по-мужски поддержать друга.

– Должен, – нарушил молчание Денис, – но не получается. Безответная любовь очень давит. Мне хочется взаимности, тогда это, наверное, было бы счастье, – и снова замолчав, стал смотреть за окно на улицу, где моросил осенний дождь, поздней осени. Прохожих было мало, все старались укрыться от не погоды, и улица была пуста и уныла.

– У меня сейчас настроение такое же, как эта погода, – продолжил он, – также сыро и скверно.

– А ты давно ее знаешь? Кто она такая?

– Она недавно пришла к нам. Работает в экономическом отделе, а я пришел к ним по вопросу обсуждения программы по экономическому анализу, и, увидев ее, понял, что пропал.

– Ну, еще не пропал, а только собираешься, – пытался шутить Евгений, – а ты с ней разговаривал?

– Мимоходом и по делам.

– А не пробовал мимоходом дать ей понять, что она тебе нравиться?

– К несчастью у нее есть мозги.

– Откуда знаешь? Проводил трепанацию?

– Очень смешно, трепанация это по твоей части. Я общался с ней по рабочим вопросам. Вопрос намеков отпадает. И вообще она очень общительна, весела, всегда улыбается и просто замечательная.

– А пригласить ее куда-либо?

– Я боюсь.

– Чего?

– У меня язык немеет, когда я ее вижу. Да если и скажу, то боюсь получить отказ. В лучшем случае улыбнется, а если засмеется?

– Я тебя не узнаю. У тебя нет слов для девушки? Вспомни, как мы просто знакомимся.

– Это совсем другое. Если она откажется, либо у нее кто-то есть, то мне будет вообще паршиво, и как я буду чувствовать себя, видя ее? Нет, я так не смогу.

– А как лучше? Или ждешь, что появится другой? Надо выяснять сразу.

– Ага, а если она не свободна, то сразу писать заявление об уходе; я не смогу работать вместе, видя ее ежедневно.

– Денис, но нельзя все время жить надеждой, как-то надо решать вопрос. Он сам не решиться.

– Надо, но пока подожду. Это тебе со стороны кажется, что все так просто. В реальности, поверь, все сложнее. Каждый чувствует это по-своему и все трудно описать словами. Мне достаточно того, чтобы она была рядом. У меня сменились понятия счастья, что было раньше, мы оба знаем, что теперь знаю я один.

– Это ты мне объясняешь?

Но Денис промолчал, словно подбирая слова своим мыслям, но не все мысли можно облачить в слова. Евгений старался понять друга, но помочь ему мог только своим присутствием, которое тому было необходимо. Он догадывался, что сегодняшний звонок Дениса о встрече – это попытка убежать от одиночества своих мыслей, мыслей которыми он теперь жил, но также и высказаться.

– Странно, – продолжил Денис, – вот мысли крутятся и вроде бы все понятно, но стоит начать говорить, то слышишь, что несешь ерунду, все не то, потому лучше порой промолчать.

– Ты не обижайся, но я не понимаю тебя, надо все-таки что-то делать. Так можно и сгореть.

– Сгореть от любви! Интересно это как!

– Посмотри в зеркало, и ты увидишь, что уже тлеешь. Как ее зовут?

– Даша, красивое имя.

– Кто бы сомневался, как бы ее не звали, ее имя будет самым лучшим. Посмотреть бы на нее, что она… – Евгений не закончил фразы, прервав сам себя, увидев, как изменилось выражение лица друга. Его взгляд был устремлен за спину Евгения, и грусть в его глазах сменилась радостью.

– Да вот и она. Не оборачивайся, прошу тебя, а то она сразу поймет, что мы говорим о ней. Вдруг у нее свидание с кем-либо.

– Я могу только догадаться, что не с тобой. Подними руку и пригласи ее к нашему столику.

– Поздно махать руками, изображая мельницу, она уже заметила меня и идет к нам.

– А это шанс, – заметил Евгений.

К их столику подошла девушка лет двадцати трех – пяти, одета в темно-синее пальто, перетянутое поясом. Симпатичное смуглое лицо, прямой открытый взгляд, слегка растрепанные густые волосы были покрыты мелкой сыпью дождя.

– Привет, Денис, – обратилась она, – я вам не помешаю?

– Привет. Что ты! Познакомься – мой друг, Евгений.

– Даша.

Наступила неловкая пауза, которая возникает, когда люди не знают, как продолжить разговор. Это бывает либо при случайном разговоре, либо при отсутствии общих тем. Понимая, что у друга онемел язык, Евгений вступил:

– Очень приятно, что наш столик будет нарушен женским вниманием. Что стоим? Присаживайся, давай пальто, здесь тепло.

– Спасибо, – Даша расстегнула пальто и сняла его, передав Евгению. На ней была юбка длиной до колен, но реально подчеркивала ее фигуру, блузка с расстегнутыми двумя пуговками, которые позволяли чуть увидеть верх груди. Евгений повесил пальто на вешалку рядом.

– Присаживайся рядом с Денисом, напротив меня.

Даша села на диванчик: – Почему напротив тебя?

– Так мне лучше видно тебя, твои глаза.

– И что ты в них хочешь увидеть?

– Пока не знаю, но глаза хранят секреты души.

– Ты хочешь знать мои секреты? Зачем?

– Пригодиться. Буду знать, что ты представляешь из себя, влюблена в кого или нет.

– А зачем тебе знать люблю ли я кого?

– Если ты свободна, то например, у Дениса есть шанс понравиться.

– А у тебя?

– А я ленив для таких дел.

– В любви ленивых не бывает. Но я умолчу о своих симпатиях. Что еще хочешь знать?

– Например, твой образ. Вот пока стояла, а потом села я успел рассмотреть две составляющие: грудь и ноги. Если открыто одно, другое должно быть закрыто, иначе это не пристойно.

– Даже так! И как у меня в этом плане?

– Все достойно. Чуть расстегнутые пуговки блузки позволяют видеть в пределах допустимого, но ноги более закрыты.

– Ты всегда так смотришь на женщин?

– Почти.

– Радует, что я выдержала экзамен.

– Я все быстро замечаю, но что это я. Кофе будешь?

– Не откажусь, и посижу, может быть еще, что-то про себя, возможно, узнаю, как меня видят глаза мужчин.

Евгений не ответил, а поднявшись, направился к стойке бара, давая возможность другу сделать попытку к сближению.

– Я договорилась встретиться здесь с подругой, пришла, а ее нет, – словно оправдывала свое появление Даша. – На улице дождь и лучше подождать здесь. А вы просто так здесь или что-то обсуждаете? – обратилась она к Денису.

– Так просто коротаем вечер, – коротко ответил он, понимая, что надо что-то говорить и молчание не в его пользу. – Ты не обижайся на Женьку.

– Нисколько, он все сказал открыто и без тени меня задеть.

– Он такой.

– Денис, если я помешала, ты скажи, я не обижусь.

Она не успел ей ответить, так как из ее сумочки раздался звонок телефона. Даша достала его:

– Ты где?… Я так и знала, вечно у тебя проблемы…Ладно потом увидимся… Я не обижаюсь, у меня есть с кем поговорить… Нет, не один, а два…Поздно матушка, не надо было опаздывать, – смеясь, сказала она в трубку, – позвони мне завтра, – и отключила телефон. – Подруга не сможет прийти. Я посижу с вами, не возражаешь?

– Конечно, нет, что ты спрашиваешь.

Подошел Евгений и поставил перед Дашей чашку с кофе: – Прошу. В этом кафе можно оставить подвешенный кофе, что я и сделал.

– Это как? – спросила Даша.

– Это когда оплачиваешь кофе, но не берешь его, а бармен на доске делает пометку, что есть подвешенный кофе, значит для кого-то бесплатный. Кто попросит.

– Здорово, я не знала, что так бывает.

– Это в Италии зародилось. Что вы тут обсуждали? – попытался Евгений сменить тему и узнать, как у друга продвигаются дела.

– Да вот подруга позвонила, сказала, что прийти не сможет, и я извиняюсь, если помешала вам.

– Повтори еще раз, – попросил Евгений.

– Что повторить? – не поняла она.

– Про извинение. Женщины так редко просят извинения, что когда я слышу все это, то мне слово ласкает слух. Обычно он хотят, чтобы даже за их ошибки, извинения приносили мужчины.

– Вот ты о чем, – засмеялась она. Смех ее был легкий, а глаза светились радостью, которая была искренней. – Извините ребята, за то, что вклинилась в вашу компанию. Устраивает или еще раз?

– Век бы слушал, но хватит. Так на чем мы остановились, когда я ушел за кофе?

– О том, что ты все быстро замечаешь в женщине. Получается, что мы пытаемся сделать из себя тайну, а ты видишь.

– Тайна вещь относительная. Что для одного тайна, для другого предмет шуток.

– То есть женщины для тебя объект шуток?

– Нет, конечно, как ты могла такое подумать. Но общаться надо легко, пытаясь не перейти грань между шуткой и пошлостью.

– Удается?

– Не всегда, – признался Евгений, – не всегда знаешь реакцию, и говоришь по ситуации. Бывают и проколы.

– А со мной не побоялся?

– Надеялся, что у тебя есть мозги, – вспомнил он фразу друга.

– И туда хочешь заглянуть?

– Чур, меня! Я и так их вижу часто.

– А ты кто?

– Врач. Как раз по мозгам, но давай не будем о работе. Есть профессии, такие как врач и юрист, то с ними почему-то все хотят поговорить о работе.

– Убедил, я не буду.

– Денис, а ты что молчишь? – спросила Даша, поворачиваясь к нему.

– Слушаю вас, наслаждаюсь беседой.

– Да ее и нет, так сбор информации.

Денис действительно сидел и с отсутствующим видом, переводя взгляд с одного на другого. Но в его взгляде проскальзывало что-то, что знал только он, а делиться не собирался.

– Я тут слушал вас, – заметил он, – и мне пришла в голову мысль, что подвешенный кофе может быть и адресным.

– А ты друг, прав. Хорошая мысль. Но знаете Даша, я слишком много говорю, а мне хочется уступить место для слов Денису. А то, что он обо мне подумает.

– Не говори ерунды. Это он нарочно, – пояснил Денис, – я его давно знаю, чтобы думать о нем плохо. Он не всегда такой.

Это была правда. Евгений старался общаться с девушками открыто, с юмором, и обижаться на него Денис не собирался. Напротив, сейчас друг спасал ситуацию от молчания. Это была попытка, чтобы за их столом не повисла гнетущая тишина; пусть на грани фола, но Евгений занимал время.

– Откровенный у тебя друг.

– Вот потому и холост, не все его шутки воспринимаются, но он может быть и другим.

– Каким?

– Обычным: честным, надежным, рассудительным.

– Продолжай, – сказал Евгений, когда увидел, что Денис замолчал.

Все засмеялись.

– Про Дашу я говорил, про меня ты сказал, теперь очередь говорить про тебя.

– Давайте в другой раз, – запротестовал Денис.

– Ты думаешь, что он будет? – внимательно посмотрев на друга, спросил Евгений.

– Возможно, – с долей сомнения, ответит тот.

– Ребята, спасибо за кофе, но я, пожалуй, пойду. Дождь еще неизвестно когда закончиться, а до метро близко.

– Денис тебя проводит. Мы не можем отпустить даму одну, а я тороплюсь, – пояснил Евгений, увидев его взгляд. – У меня дежурство. Было приятно познакомиться и пусть подруга в следующий раз снова опаздывает. Нам было приятно, мы здесь бываем, ищите нас по старым местам.

Он встал, надел куртку под общее молчание и, помахав им рукой, вышел под мелкий дождь. Задержавшись на крыльце, поежился и свернул направо.

Когда Евгений ушел, то Даша поднялась. Денис помог ей с пальто, и они вышли, свернув от входа налево к ближайшей станции метро. Некоторое время они шли молча.

– Хороший у тебя друг, – произнесла Даша.

– Хороший, – согласился Денис, – мы давно знаем друг друга. Ты не думай, он порядочный парень. На него иногда находит и он куражиться.

– Я поняла. Защитная реакция.

– Я уже говорил, что сегодня у него просто развеселое настроение…А если точнее, то пытался нас расшевелить, точнее меня.

– Я это тоже поняла.

– Ты всегда так быстро понимаешь?

– Не всегда, но часто, особенно в отношении мужчин. Я думаю, что у него и дежурства никакого нет.

Денис оставил ее предположение без ответа. Он точно знал, что Евгений ушел, чтобы дать ему возможность проводить Дашу. Он мельком взглянул на нее; мелкий дождь, покрывал своей сыпью ее волосы, и они блестели в свете уличных фонарей, для него она была в сказочной ауре дождя.

– Ты извини, что я не могу вот так как Евгений вести разговор.

– Не думай. Он это он, ты это ты. А почему он не женат? Он должен нравиться девушкам.

– Я не могу говорить о личном своего друга, это его. Скажу только, что была у него девушка, но с тех пор прошло года два, как они расстались, а больше я не обсуждаю.

– Правильно делаешь, – поддержала она, – но ты меня дальше не провожай.

Они подошли к станции метро:

– Дальше я сама. Спасибо за вечер. Мне было с вами легко. Вы классные ребята. Если будет возможность, то я обязательно с вами еще посижу.

– Даша, – решился Денис, – а если я приглашу тебя завтра в кино или погулять, согласишься?

Она улыбнулась: – Как понимать твое «если»?

– Я приглашаю тебя.

– Я подумаю. Хорошо? Позвони мне завтра.

– По внутреннему не хотелось бы.

– Запиши мой мобильный, – и она продиктовала номер, который он записал сразу в телефон.

Денис кивнул головой в знак прощания, можно подумать у него был выбор, а она повернулась и направилась к входу. Когда ее фигура скрылась за дверями, Денис еще некоторое время стоял и смотрел ей вслед, а затем повернулся и направился в обратную сторону.

Подойдя к кафе, где они только что сидели, он вошел внутрь и, окинув взглядом зал, улыбнулся доброй улыбкой, увидев, что за тем же столиком сидит Евгений и направился к нему.

– Что дежурство уже закончилось? – ехидно спросил он.

– Ты знаешь, в последний момент вспомнил, что перепутал график, а идти домой не хотелось, вот и вернулся.

– Ну, да, ну да, – сказал Денис, – Ты сам – то, как думаешь, я поверю?

– Даже и мысли не было, что поверишь. А как иначе я мог уйти? Я видел из далека, как вы вышли и, выждав, вернулся, не стоять же под дождем. А ты почему вернулся? Глаза вон как блестят.

– Проводил. А где тебя искать я знал. Что касается Даши, то пригласил ее в кино, сказала, что подумает.

– Это уже результат. Ты сегодня был в ударе своим молчанием.

– Говорил же тебе, что немею рядом с ней.

– Что так и шли молча?

– Говорили о тебе.

– Неужели у тебя не нашлось другой темы? – вздохнул Евгений.

– Она сама спросила, почему ты один.

– И что ты ей поведал?

– Сказал, что не обсуждаю личную жизнь, друга – Денис не стал говорить, что упомянул о том, что Евгений расстался с девушкой. Зачем вдаваться в подробности, да и видел он больше, чем думалось со стороны.

– Странная у вас беседа была для первого свидания.

– Это не свидание… Я думаю, ты ей понравился.

– Э, друг! Мало ли кому я нравлюсь. Пока возраст позволяет нравиться. Она твоя девушка…

– Она не моя девушка, – перебил его Денис.

– Ну, хорошо не твоя, но ты, же знаешь…

– Знаю, – спокойным голосом перебил его снова Денис, – мы давно знакомы и хорошо знаем друг друга.

– Давай сменим тему.

– Давай, – согласился Денис и, встав, направился к барной стойке. Вскоре он вернулся, неся две порции коньяка. Остаток вечера они провели, обсуждая все, что придет в голову: футбол, кино, женщин, политику, а через пару часов они вышли и, попрощавшись, разошлись по домам.

2

На другой день, Денис, придя на работу, решил взять паузу и не звонить Даше, а чуть выждать и позвонить после обеда. Он не хотел показывать ей, свое внимание в полной мере. Время тянулось мучительно долго, и чем чаще он смотрел на часы, тем больше замечал с горечью, что стрелки двигаются слишком медленно. Обедать он не пошел, чтобы там случайно не встретить ее, потому тогда пришлось бы что-то говорить, а что он не знал, а сделать вид, что просто знакомы, не мог, он же пригласил ее на свидание.

Дождавшись отмерянного им самим времени, а именно двух часов, он вышел в коридор, подальше от чужих ушей и с волнением набрал номер Даши, а услышав ее бодрый голос, своим осипшим произнес:

– Это я, Денис. Ты сказала, что подумаешь над моим предложением встретиться.

– Да, я помню. Я подумала, что это возможно. Давай сегодня часов в семь возле станции метро, куда ты меня провожал. Помнишь?

– Конечно.

– Тогда, жди. Пока, – и она отключила телефон.

Что он чувствовал? Он и сам не смог бы сказать себе. Это был не восторг, это было некое состояние эйфории, когда ему хотелось бросить работу и уже сейчас бежать на место свидания и ждать, ждать, когда она придет. Он тут же набрал номер Евгения.

– Что случилось, дружище?

– Я сейчас позвонил и она согласилась. Мы встречаемся сегодня в семь.

– Надеюсь, что моя помощь не потребуется, и прошу тебя, не молчи. Развлеки ее: говори всякие глупости, в пределах разумного, но не надо о работе и о других девушках, это не прилично.

– Я не знаю о чем говорить.

– Время у тебя еще есть, вот и подумай, составь план, постарайся узнать, что ей интересно.

– А как я узнаю?

– По разговору друг мой. Если увидишь, что тема ей не интересна, переходи на другую. Да что я тебя учу, ты вспомни, как ты знакомился, общался. Вот и будь таким же.

– Я ней я так не смогу.

– Захочешь, сможешь, – отрезал Женька. – Все мне пора, я сегодня на сутках.

– Пока, – и Денис остался наедине со своими мыслями. – Женька был прав, надо было настраиваться, и что-то придумать. Раньше, с другими все было легко и просто. Раньше ему было, в общем, все равно, что о нем подумает девушка, не совсем все равно, конечно, но он не собирался выстраивать серьезные отношения, а от этого и встречи проходили проще, легче как-то. Сейчас другая ситуация, сейчас он не мог нести всякую околесицу, лишь бы она не заскучала рядом с ним, в тоже время вести разговор на серьезные темы – это не годиться. Свидание это познание другого, но не через обсуждение вопросов бытия. Надо как-то попытаться узнать, как она ко мне относиться, а от этого и вести себя соответствующе, а то вдруг ей просто сегодня скучно, хотя вряд ли, – думал Денис.

Он вернулся к своему рабочему месту. Глядя на экран монитора, он пытался сосредоточиться, но ничего не получалось, мысли кружились о встрече. Покупать цветы или нет? – думал он. С одной стороны ей, возможно, будет приятно – цветы всегда получать приятно, а с другой, я не знаю, какие она любит. Слишком роскошный букет не годиться, не предложение делаю, хотя я не прочь, а совсем мелкий тоже плохо, как-то бедненько. Там рядом продают цветы, и по ходу решу, – размышлял он, делая вид, что работает. Время, как и до обеда, тянулось. Что делать, это участь всех влюбленных: время от встречи до встречи тянется медленно, а время встречи пролетает, как одно мгновение.

После звонка Дениса Даше позвонила подруга, что не пришла вчера. Она звонила еще с утра, но Даша попросила ее перезвонить после обеда. Чтобы не вдаваться в подробности при коллегах, она также вышла в коридор.

– Я понимаю, что тебя распирает любопытство до такой степени, что я даже не представляю, как ты еще не лопнула, – сказала она ей. – Но давай, чтобы не по телефону и не урывками встретимся завтра в семь, в кафе, где отмечали твой День Рождения…Сегодня не могу, у меня свидание…Нет, не с обоими сразу, а только с одним, он сейчас мне звонил…Давай завтра, и постарайся не умереть от ожидания, завтра и поболтаем. Все, не спрашивай ничего, до завтра. Пока, пока.

Она постояла в задумчивости, по ее губам пробежала улыбка и она пошла в отдел.

Денису повезло, вечер в это день был значительно лучше: немного теплее тучи ушли, и холодный осенний дождь не загонял под крыши, но все-таки было прохладно, как, никак, а приближалась зима. Уже стемнело, когда Денис пришел к станции метро и, он, подойдя к киоску с цветами, задумался, какие выбрать.

– Что задумались, молодой человек? – спросила его продавец. – Для какой цели цветы?

– Свидание, – выдавил он.

– Не покупайте розы, слишком торжественно, гвоздики слишком просто…Купите хризантемы: и красиво и скромно. Не цена цветов определяет отношение, а их привлекательность, а главное внимание. Цветы никогда не перестают нас радовать.

Денис купил три белых хризантемы и, отойдя, стал ждать появления Даши. Цветы он держал бутонами вниз, чтобы они, когда он будет их отдавать, подняв бутонами вверх, были ровными и смотрелись красиво. Он стоял чуть в стороне от потока входящих и выходящих из метро, и смотрел в сторону, откуда могла прийти Даша. Она могла прийти со стороны офиса, задержавшись на работе, избегая лишнего внимания сослуживцев. Он и сам не хотел пока, чтобы их видели вместе, да еще с цветами; он не боялся, просто не хотел преждевременных разговоров, это было всего-навсего первое свидание, да и как отнеслась бы к этому Даша не известно.

Он увидел ее, когда она подходила к станции, попав в свет от фонарей. На ней было тоже пальто, что и вчера, и волосы развевались от легкого ветерка. Улыбаясь, она, подойдя, взглянула ему в глаза, и Денис протянул ей букет:

– Это тебе.

– Спасибо, – она взяла букет и поднесла к лицу. – Пахнут. Приятный сюрприз. Что предлагаешь?

– Если тебе не холодно, то давай прогуляемся, а дальше по ситуации.

– Пошли, – и она направилась вдоль улицы.

Учитывая, что дождя не было, то народ на улице был, пользуясь перерывом в непогоде, чтобы позволить себе немного насладиться последними осенними днями, перед долгой зимой. Они не спеша шли вдоль витрин магазинов, кафе, ресторанов. Понимая, что молчание золото не в его случае, он, как бы, между прочим, произнес:

– Ты знаешь, я не ожидал, что ты согласишься.

– Почему тебя это удивило?

– Мне показалось, что я не герой твоего романа.

– А романа еще никакого нет, – улыбнулась она, – у меня во всяком случае. Не в отношении тебя, а вообще. Я свободна, если тебя это интересует.

– Я не это имел ввиду. Если бы ты была не свободна, то вряд ли согласилась бы встретиться.

– Откуда такая уверенность? – засмеялась она. – Не надо так хорошо обо мне думать.

– Лучше хорошо, чем плохо.

– Тоже верно, но в данном случае ты прав, я бы не согласилась. Что касается романа, то мы их в жизни пишем сами, и сами выбираем себе героев и героинь. Своей фантазией. У тебя как с фантазией?

– Не знаю, раньше была, но иногда вдруг исчезает, и сколько не думай, фантаста не получается.

– Понятно, значит, иногда можешь девушкам рассказывать сказки, изображая героя?

– Всякое бывало.

– А для того чтобы узнать именно своего героя, надо его почувствовать, а для этого надо пообщаться, понять чем он живет.

– А разве не бывает, что почувствуешь это сразу?

– Бывает, – она о чем-то задумалась и, помолчав, повторила, – бывает, но это уже не герой романа, это уже любовь, или хотя бы влюбленность.

– И чем они отличаются?

– Влюбленность более легка и в ней нет той глубины, как в чувстве любви.

– Ты так рассуждаешь, как будто испытала все это.

– Не надо спрашивать того, на что не получишь ответ.

– А сегодня ты решила узнать меня получше?

– Тебя это обижает?

– Нет. Я все понимаю, а про героя сказал потому, что ты более эмоциональна, чем я. Я подразумеваю, что более общительна.

– А ты значит другой?

– Сейчас другой.

Даша промолчала, никак не комментируя его ответ.

– Я бываю разный, и не всегда, такой как сейчас, молчаливый, – оправдывался он, – но порой теряюсь, не зная чем тебя заинтересовать.

– А не надо ничего делать специально. Будь таким, какой ты есть, каким себя чувствуешь сейчас. Если начнешь пытаться быть другим, то это будет видно.

– Тогда это уже не свидание, если я не могу найти тему разговора?

– Если будешь нести чепуху, лишь бы занять меня, думаешь, будет интересно? Это будет глупо, а ты не глупый человек, так зачем пытаться делать то, что не в состоянии сейчас.

– Даже если я промолчу?

– Даже если ты будешь молчать. Иногда можно идти рядом с человеком молча, и не значит, что от него хочется уйти быстрее. Молчание это тоже форма общения, это разговор с собой, чтобы понять и себя и идущего рядом.

– Понял, но все-таки буду пытаться.

– Так я не возражаю, – улыбнулась она, повернувшись к нему. Ее лукавые глаза смотрели на него с задором.

– Давай выпьем кофе, – предложил он, чтобы скрыть свое смущение от ее взгляда. Они как раз проходили мимо кафе.

Она кивнула головой, и они вошли в помещение. На их удачу, один из столиков только что освободился. Оставив Дашу за столом, Денис принес кофе, а когда сел, она спросила:

– А здесь есть услуга подвешенного кофе?

– Увы, нет.

– Жаль. Иногда хочется сделать доброе дело, – и, помолчав, добавила, – даже знакомому. Я вспомнила твою идею адресного кофе.

– Это как благодарность и напоминание?

– Это как приглашение на встречу, – заметила она.

Денис мельком взглянул на нее. Что он в этот момент подумал, он решил не говорить, так как мог ошибаться, хотя начал догадываться о ее мыслях.

– Это как преподнести, – заметил он после непродолжительного молчания, – человек может и не догадаться о смысле.

– Если умный, догадается.

– Наверное, я не такой умный, как хотелось бы.

– А ты хочешь, чтобы я оставила тебе подвешенный кофе?

– Все зависит от желания, твоего желания. Если оставишь, то приду.

Понимая, что он может сейчас уйти в тему, из которой трудно выбраться спросил: – А как твоя подруга?

– Сожалеет бедняжка, что вчера я была одна с двумя парнями, – весело ответила Даша. Смена темы немного преобразила ее лицо. Она не хотела поднимать вопрос об отношениях, во всяком случае, пока.

– Так можно повторить, чтобы и она пришла.

– Вчера была случайность, и в этом вся прелесть. Запланированной случайности не бывает. Ты с кем ее собираешься знакомить? С Евгением?

– И с ним, и собой.

– А меня с кем? Ей это будет интересно – вы для новые, а я вас уже знаю. Нет, для встречи хорош элемент случайности.

– Тогда я не могу помочь.

– Вот и я о том же. Пошли?

Они вышли на улицу. Число гуляющих людей убавилось, и они продолжили свою прогулку почти в тишине, которую нарушали не разговоры проходящих мимо, а шум машин. Денис, помня их разговор, не счел нужным придумывать темы, чтобы показать себя иным. Он и не хотел быть сейчас другим, ему было приятно, что она идет рядом, но он уже чувствовал и понимал, что эта девушка для него чужая.

– А что, Евгений, хороший врач? – вдруг спросила Даша. – Я не, потому что болею, а они все такие разные по уровню. Квалификация влияет на характер человека.

– Хороший. У него много пациентов. Как он их терпит, даже не представляю. Они же такие разные, бывают капризные, и ему приходится быть выдержанным или жестким. Я иногда видел, как он с ними общается, я бы так не смог.

– Вот поэтому он и выплескивает из себя то, что накапливается. Он не может быть все время в напряжении.

– Я не думаю, что он напрягается, он просто устает от людей, озабоченных проблемами и его выхлоп реакция на них. Я и говорил, что он разный. Он не может быть бесчувственным, как иногда хочет показаться.

– Это видно по нему.

Денис взглянул на нее и, не останавливаясь, тихо произнес:

– Он тебе нравиться?

– Да, – просто ответила она.

– И ты не скрываешь этого?

– Зачем? Это ничего не меняет, даже если ты ему скажешь об этом, ничего не измениться.

– Это меняет многое, – задумчиво произнес Денис.

– Ты о герое моего романа?

– О нем. Ты ему тоже понравилась.

– Он сказал?

– Нет, мы не обсуждали тебя, просто я его давно знаю и уже научился читать по глазам.

– И ты туда же? – В ее голосе звучала ирония.

– Нет, но знаю его хорошо.

– А где он работает?

Денис, не спрашивая к чему это ей, назвал место работы Евгения.

Оба замолчали и в такой вот задумчивости подошли к какой-то станции метро.

– Я поеду домой, – остановившись, сказала Даша, встав перед ним.

Он смотрел на нее, и в его глазах она увидела грусть, глубокую бездонную грусть, отверженного человека. Оба понимали итог их первого и последнего свидания.

– Ты обиделся?

– На это нельзя обижаться. Даже на себя обижаться глупо. У нас с тобой разные романы и герои в жизни. Я правильно понимаю?

Она не отводила своего взгляда от его лица: – Правильно.

– Это лучше, чем домыслы. Наша встреча помогла тебе разобраться в себе?

– Мне да, а тебе?

– И мне тоже, но не в себе, а в целом. С трудом представляю, как мы будем видеться.

– А разве сложно остаться в хороших отношениях?

– Не сложно, наверное, но не сейчас и не для меня. Ты обо всем догадываешься?

– Догадываюсь. И что тогда?

– Мне трудно будет с тобой видеться. Я знаю, что я сделаю.

– Ты о чем? – испуганно спросила она.

– Не бойся, ни о чем плохом я не думаю.

– Хочется верить. Спасибо, что ничего не сказал о своем отношении ко мне.

– Почему?

– Мне было бы тяжело с этим жить, я это не приняла, не поняла. Догадываться одно, а знать другое.

– Тогда прощаемся? – предложил Денис, понимая, что пора заканчивать встречу.

Она кивнула головой: – Не прощаемся, а говорим до свидания. Нам все равно придется видеться, как бы ни было. Прости, но я не смогу ответить тебе тем же.

– Не извиняйся, ты здесь, не причем. Не надо было приглашать тебя.

– Ты правильно сделал, ты решил для себя и помог мне.

– В чем?

– Понять себя. Пока. До встречи.

Она поцеловала его в щеку: – Ты ни в чем не виноват, но такова жизнь и мы ей указывать не можем.

Она повернулась и направилась к входу. В руке она несла букет белых хризантем.

Денис не стал смотреть ей вслед, а повернулся и пошел вдоль улицы. Внутри у него было пустота, которая постепенно заполнялась эмоциями, мыслями. Он не обижался на Дашу, потому как она не играла с ним, а была откровенна. Ему было безумно тяжело и одиноко, но он уже не был тем юным парнем, чтобы не уметь вовремя остановиться, чтобы принять решение. Он не собирался бросаться в крайности, о чем подумала Даша. Он уже знал, что ему может помочь в дальнейшем, и если не забыть, то постепенно запрятать свои чувства в дальние уголки памяти. Она для него теперь была чужая, знакомая, любимая, но чужая. Что он мог дать ей теперь? Чувства? Они ей не нужны, да и будут тяготить ее. Ему оставалось свести к минимуму их даже случайнее встречи. Во всяком случае, иного выхода он не видел, или вообще не видеться, и переболеть это болезнью, под названием любовь, от которой нет лекарств, а потом попытаться убедить себя, что это была влюбленность, хотя может быть, это так и было, но ответ знало только время.

Он принял решение, которое пришло к нему, но не собирался делиться им, ни с кем, даже с Евгением. Он хотел, чтобы ему не мешали. Ну что же неудачная попытка, но жизнь продолжается и кто знает, может быть, судьба предоставит ему еще случай.

3

Утром Денис был на работе как обычно. По его виду нельзя было сказать, что у него на душе, он был для окружающих прежним, во всяком случае, старался.

Позвонил Евгений, поинтересовался как дела, на что получил ответ, что все нормально.

– Я сутки отдежурил и слово «нормально» плохо воспринимаю. Давай вечером встретимся?

– Где? – равнодушно спросил Денис.

– Где обычно.

– Хорошо, я после работы подойду.

Денис решил, что Евгений вправе знать все, его это тоже касалось. После работы он пришел в кафе и увидел ожидающего Евгения, а когда подошел к столику, то друг спросил:

– Можно ли назвать вечер добрым?

– Можно, это смотря с какой стороны смотреть.

– Подожди, – Женька поднялся и вернулся с коньяком и кофе и, расположившись напротив, предложил:

– Вот теперь начинай с любой стороны.

– Делаю отчет. Я вчера встречался с Дашей, мы гуляли, пили кофе. В общем, вечер прошел в теплой доверительной обстановке.

– Слушай, Денис, я не интересуюсь деталями, это ваше личное дело, оно меня не касается. Что в итоге?

– В итоге сухой остаток без слез, а точнее ничего. Это было первое и последнее наше свидание. Я не ее герой. Она ко мне хорошо относится, но не до такой степени, чтобы продолжать отношения.

– Жаль, – искренне произнес Евгений, – я хотел верить, что пусть потихоньку, но дело будет сдвигаться.

– Нет никакого дела Женька, есть чувства, мои чувства к ней, но не ее ко мне.

– Так может еще не все потеряно? Бывает же так, что говоря нет, потом они передумают, эти женщины. Она не сказала, нет?

– Не сказала, – подтвердил Денис, – но и не скрывала, что между нами ничего не получиться.

– Может быть, ты не то говорил?

– Успокойся ты за мою судьбу, – усмехнулся Денис. – Был нормальный вечер. Мы говорили достаточно откровенно, иногда молчали. Кстати, она к молчанию нормально относиться, и не просила, чтобы я щебетал, как птичка.

– Ты это к чему?

– К тому, что тебя это тоже касается. Делюсь опытом.

– Не темни, что там еще?

– Она интересовалась тобой, где работаешь, хороший ли ты врач.

– Она что больная?

– Сам ты больной, если не понимаешь, о чем идет речь. Она и не скрывала, что ты ей нравишься.

– Что так вот и сказала?

– Так вот и сказала, и добавила, что я могу тебе об этом сказать.

– Зачем?

– Не знаю.

– Ну и дела! – промолвил Евгений и, отпив коньяк, посмотрел в темноту ночи за окном. – И что мне теперь с этим делать?

Денис пожал плечами: – Ты что Жень? Маленький? Надо выстраивать отношения.

Евгений посмотрел на друга, пытаясь понять, к чему он клонит. Они понимали друг друга без слов, но порой для прояснения ситуации нужно было проговорить вслух. Сейчас была именно такая ситуация.

– Денис, говори все, что думаешь.

– Женька, неужели ты думаешь, что я не видел, как вы смотрели друг на друга в тот вечер. Ты ей сразу понравился.

– Мы уже говорили об этом.

– Но и она тебе, – продолжил Денис свои наблюдения. – Не надо замалчивать, это же так. Нам ли с тобой прятать свои мысли друг от друга.

– Ты прав, она мне понравилась, но это не меняет дела. Не перебивай меня, – предупредил он, видя попытку Дениса возразить, – неужели ты думаешь, что я из-за женщины порву отношения с другом? Ты в это веришь?

– Нет, Женька не верю.

– И что ты хочешь от меня?

– Хочу, чтобы ты был счастлив.

– Но не ценой дружбы.

– У настоящей дружбы цены не бывает, и как твой друг я не собираюсь вставать у тебя на пути.

– Нет никакого пути. Что ты несешь?

– Доброе, вечное в твою жизнь. Глупо, если два человека нравятся друг другу не помочь им.

– Я на это не пойду. Там неизвестно что, а здесь ты. Я реальность на мираж не меняю.

Денис отпил коньяк и кивнул головой: – Вот и она о том же. Когда она сказала, что могу тебе передать, то добавила, что это ничего не меняет.

– Почему?

– Потому что она поняла нас лучше, чем мы хотели бы, что нам трудно пойти против дружбы.

– Я против тебя идти не собираюсь.

– Да я не о том. Мы же не враги, я отступаю, если хочешь, посторонился, уступая тебе дорогу навстречу к ней…

– Так, – Евгений приподнял руку, ладонью к Денису, призывая его замолчать. – Давай пофантазируем. Предположим, что я тебя услышал и начал встречаться с Дашей. Мы остаемся друзьями. Так? – и получив в знак согласия кивок друга, продолжил. – Значит мы где-то, когда-то будем встречаться и не всегда одни, я буду иногда и с Дашей. Интересно, как я себя буду чувствовать, когда мы окажемся все вместе. Представил, возможность такой ситуации? – и, не дожидаясь ответа, спросил: – А теперь поставь себя на мое место. Вот с этого момента и начинай думать, куда кому отходить.

Денис задумался: – Да, действительно пикантная ситуация. Я бы не знал, как себя вести.

– Вот, а мне предлагаешь. Пойми, Денис, когда между друзьями встает женщина, даже самая замечательная, дружба заканчивается, и не по обиде, а по судьбе. Вот если влюбиться в жену друга, то с этим еще можно жить, потому, как это не мешает ни кому, а свои чувства можно и не показывать. В нашей ситуации все достаточно прозрачно с самого начала. Я не хочу, чтобы от чьей-то судьбы откусили кусок счастья, и она превратилась в огрызок. Может быть, она еще даст нам шанс, чтобы самой остаться полноценной.

– Наверное, ты прав.

– Давай не будем ничего менять.

– Жаль, что так получилось, но просто так ждать подарка судьбы не стоит. Время покажет, что делать.

– Это не женщина – это отрава. Она нас отравила, и мы с тобой больны.

– Любовью, но даже я, не будучи доктором, правильно поставил диагноз и могу сказать, что лекарства нет.

– Я предлагаю прекратить разговор на эту тему. Пусть судьба, если хочет сама решит, как дальше, я лично ничего предпринимать не буду.

– Иного я и не ожидал, но судьбе иногда надо помочь.

– Ты о чем?

– Да так о своем, личном.

– Вот и договорились. Давай лучше выпьем.

Они чокнулись и опустошили свои бокалы. В этот вечер они еще не раз пили коньяк, и когда пришло время расходиться, то оба понимали, что лучший вариант добраться до дома – такси, что они сделали, вызвав машину через бармена.

В этот же вечер в другом кафе, Даша встретилась с подругой, которую звали Яна. Когда Даша вошла, то Яна помахала ей рукой, обозначая себя. Подойдя к столику, Даша увидела две чашки кофе и пирожные.

– Уже взяла?

– Конечно, а то придешь, пока возьмем, время уйдет. Ты что не видишь, что я, как ты говорила, сейчас лопну от любопытства. Глаза уже на выкате, язык вываливается, учащенное дыхание. Давай срочно лечи мое любопытство.

– Тебе доктор нужен, у меня есть знакомый.

– Если симпатичный, то оставь на потом.

– Нет, я его себе приберегу.

– Так и думала, все лучшее для себя, но не томи.

– Вчера, – начала Даша, – когда я пришла в кафе, где мы договорились встретиться, я увидела парня с работы. Стоять среди зала в ожидании тебя глупо, а если сесть за столик, то предложений скрасить одиночество девушке будет не мало, вот я и решила, что подожду тебя вместе с ними. Меня угостили кофе. Моего коллегу по работе зовут Денис, он программист, а его друга – Евгений, он врач.

– Теперь понятно, кого ты приберегла для себя, – перебила Яна.

– Правильно думаешь, но все хуже, чем бывало раньше. Он мне понравился сразу, даже очень. Не спрашивай почему, сама не знаю, но вот встретились глазами и все.

– Ты влюбилась подруга, вот что я скажу.

– Наверное, – вздохнула Даша, – только мне от этого не легче. Он сослался на дежурство и ушел, предоставив Денису право проводить меня. Я думаю, и дежурства никакого не было. Денис хороший парень, но для меня и только. Хороший парень – этого мало для большего. Я уже давно поняла, что нравлюсь ему. Он проводил меня и пригласил на свидание, а я согласилась.

– Зачем это? – не поняла Яна.

– Себя хотела проверить, вдруг я ошибаюсь в своем к нему отношении, да и узнать о друге.

– И?

– Ничего нового не узнала, но убедилась, что Денис мне хоть и симпатичен, но не более. Я ему это и дала понять.

– Зачем?

– Не хочу обманывать, он мне ничего плохого не сделал. Кому от этого легче. Я даже не скрывала, что мне понравился его друг.

– А вот это зря, – заметила Яна, – он же ему все расскажет.

– Я знаю, что расскажет, но это не меняет сути. В этом и вся сложность. Понимаешь, я своей женской интуицией поняла, что они настоящие друзья, такими, какими должны быть мужчины. Тут получается, что я нравлюсь Денису, даже больше чем нравлюсь, Евгений это знает, я уверена, иначе он не ушел бы в тот вечер, и как друг не будет встречаться со мной. Не пойдет он против чувств друга.

– Разве так бывает?

– Бывает видимо, Янка.

– Откуда знаешь?

– Чувствую.

– А вдруг ошибаешься?

– К сожалению не ошибаюсь.

– Я думала, так только в кино бывает.

– А ты бы отбила у меня парня? – спросила Даша.

Яна посмотрела на подругу: – Мы много лет знакомы, но с уверенностью сказать не могу, но думаю, что все-таки нет.

– Вот и представь себе, как мне теперь и каково ему.

– А ему то что?

– Я ему понравилась, ясно же.

– Да, Дашка, попала ты в ситуацию. Два человека не могут встретиться, чтобы не обидеть другого, которому ты тоже нравишься, и оба они друзья.

– Если бы только нравилась. Если бы я познакомилась с Евгением раньше, все было бы проще. А все ты виновата.

– Я-то здесь причем?

– Если бы пришла, то может быть я не сидела бы с ними.

– Нашла крайнюю.

– Да шучу я, не обижайся.

– И что теперь будет?

– Ничего. Сегодня я Дениса не видела, а спрашивать его о Евгении и потом не буду, если что он сам мне скажет. Посмотрим, как время распорядиться.

Яна не стала донимать подругу дальнейшими вопросами. Они провели вечер в боле спокойной обстановке, чем мужчины.

Прошло несколько недель. Наступила зима, покрыв снегом унылую черную землю осени. Приближался Новый Год и предпраздничные хлопоты отодвигали житейские ситуации на второй план. Изменений в жизни друзей и Даши не было. Она очень редко видела Дениса на работе, а если и встречались, то расходились, перебросившись несколькими словами. Она отдавала ему должное, за то, что он не делал новых попыток встретиться, и не смотрел на нее влюбленными глазами. Он вообще изменился. Его глаза оставались такими же добрыми, когда он смотрел на нее. Но появилось в них нечто иное, какое-то спокойствие, уверенность, чего она раньше не замечала.

В отношениях друзей изменений не произошло, они также порой встречались, но все реже; Денис часто бывал занят.

В один из морозных дней в предпраздничной суете, Евгений вышел из магазина и направился к остановке. Шел он по-мужски быстро и вскоре догнал женщину, которая, когда он почти с ней поравнялся, вдруг поскользнулась, и он успел подхватить ее под руку.

– Спасибо, – поблагодарила она, поворачиваясь к нему. – Ты?

– Я, – удивленно ответил он, увидев Дашу.

Они смотрели друг на друга, поражаясь случайной встрече, не понимая того, что все случайности предписаны свыше. Он смотрел в ее глаза, которые помнил с той их первой и единственной встречи, и с тех пор, когда общался с другими женщинами, сравнивал их с ней, и Даша всегда выигрывала этот негласный поединок, к его сожалению. Он пытался ее забыть, но не получалось. Он никогда раньше даже не задумывался, что так с ним может быть, но приходилось признаваться самому себе, что это было так.

Она с той их встречи, пыталась жить по-прежнему, как жила до знакомства с ним, но, увы, не получалось. Она иногда принимала приглашения на свидания, но все они заканчивались одинаково, она отклоняла продолжение отношений в дальнейшем.

Оба понимали, что вот жизнь, и виделись они всего один раз, а вот изменила та встреча их отношение к другим. Сегодняшняя встреча была напоминанием их памяти, которую они хотели стереть, и только все стало покрываться туманом времени, как случайность не дала им этого сделать.

– Ты какими судьбами здесь? – поинтересовалась она.

– Из магазина, а ты?

– И я тоже, но видимо из другого. Очень странно, что встретились. Я здесь чисто случайно.

– Как и я. Но не будем огорчать случайность кратковременностью. Предлагаю выпить кофе? – произнес он с надеждой в голосе.

Она согласилась, и они зашли в ближайшее кафе. Когда Даша сняла шубу, то можно было заметить, как белоснежный свитер облегал ее фигуру.

– Все рассмотрел? Не изменилась? – улыбалась она, видя, как Евгений мельком бросил взгляд на нее.

– Нисколько. Ничего не убавилось, не прибавилось.

К ним подошла официантка и приняла заказ на кофе, который быстро принесла. Все это время они сидели, рассматривая друг друга.

– Что у тебя нового? – спросила она, когда они остались одни.

– Все по-прежнему, что может измениться.

– Где Новый Год встречаешь?

– Я дежурю.

– Вот не повезло.

– Я так не считаю. Мне никуда не хочется идти, а так я занят. А ты?

– Я дома, на даче с родителями.

– Что так? Или у вас семейный праздник? А мужчина, претендент на твою руку и сердце будет?

– Если ты хочешь узнать есть ли у меня кто, то нет никого.

– Почему? Ты хорошо выглядишь, должны быть ухажеры.

– Он есть, но мне не интересны, – и, не дожидаясь его вопроса, пояснила, – тебя жду.

Евгений не ожидал такой откровенности и замер.

– Испугался?

– Не ожидал.

– А что скрывать, мы все поняли в ту встречу. Разве не так?

– Так. Но все не так, как нам хотелось бы.

– Жень, ты сам понимаешь, что говоришь?

– Пытаюсь. Я не смогу смотреть ему в глаза. Мне легче наступить на горло собственным чувствам.

– Ну и дурак, – тихо сказала Даша.

– Наверное.

– Послушать меня, так я пытаюсь увлечь тебя, а ты сопротивляешься.

– Меня не надо увлекать, я уже увлечен, даже более чем.

– Тогда почему? Если он настоящий друг, то должен понять. Пройдет время и нам уже не повторить того, что сейчас возможно. Я же потом буду тебя ненавидеть всю жизнь.

– От любви до ненависти один шаг.

– Ты хочешь, чтобы я его сделала?

– Нет, но и предать дружбу не могу.

– Ты предаешь любовь.

Даша встала и, видя попытку Евгения подняться, попросила: – Не провожай меня, я сегодня на машине, доберусь без провожатых, а ты постарайся не быть трусом в любви, она этого не прощает.

Она ушла, оставив его разбираться со своими мыслями. Евгений понимал, что делает больно любимой женщине. «Надо поговорить с Денисом, он поймет, думал Евгений, – тогда он сам предлагал, чтобы я с Дашей встречался, и что отойдет в сторону, но это были эмоции. Я знаю друга, и дружбе пришел бы конец, но сейчас прошло время, меняется восприятие, и можно начать жить иначе. Любовь не прощает равнодушия и невнимания к ней. Надо жить любовью, а не мыслями о ней». И он решил встретиться с Денисом, чтобы поговорить о себе и о Даше.

Но события развиваются не всегда так, как мы хотим, у них свои правила, чего не знали влюбенные.

4

За несколько дней до Нового Года, Евгения позвали на работе к телефону.

– Слушаю, – произнес он раздраженно, злясь в последнее время на себя. С Денисом встречи не получилось, он, как и прежде, был часто занят. Обижаться на него он не мог, значит, так оно и было. Но и поговорить, как он хотел, не получалось.

– Здравствуй, это я Даша, – услышал он.

– Здравствуй, – постарался он придать голосу спокойную интонацию. – Откуда узнала мой номер?

– Денис давно уже сказал, где ты работаешь. Ты знаешь, что он сегодня уволился?

– Нет, – удивления своего он не скрывал.

– Сама узнала случайно. Ставлю тебя в известность. Поговори с ним. Это все, что я хотела сказать, – и повесила трубку.

Евгений постоял в недоумении и тут же набрал номер Дениса. Стараясь не выдавать то, что ему известно, он спросил, когда тот ответил:

– Ты куда все пропадаешь? Может быть, посидим вечером?

– Давай, – согласился на этот раз Денис, – сам хотел тебе предложить. Тогда в шесть в нашем кафе?

– Договорились.

В шесть часов Денис уже ждал его в кафе. Они поздоровались, пожав руки. Сев напротив друга, Евгений заметил перемену в его лице: оно стало более волевым, взгляд уверенным, спокойным, как бывает, когда человек принял для себя решение.

– Как дела? – начал он.

– Даже лучше, чем я мог предположить. Я уволился с работы.

– Зачем?

– А ты смотрю, не удивлен?

– Даша звонила.

– Молодец, оперативно. Я ей в то свидание сказал, где ты работаешь. А уволился потому, что уезжаю, – простым будничным голосом сказал Денис, словно они говорили о погоде.

– Далеко? – также без эмоций спросил Евгений.

– Далеко, – был ответ, – даже очень далеко. В Америку. Мне уже давно предлагали там работу. Знакомый уехал и звал к себе. Я уже и билет купил.

Он достал из кармана билет и положил на стол: – Билет в один конец. Я не собирался раньше уезжать, но когда все понял, то решил, что это лучший вариант.

– Когда?

– Завтра. А ты вечером работаешь?

– Ты хочешь, чтобы я проводил тебя?

– Не надо, не люблю сантиментов. Позвоню. Помнишь, я говорил, что не бывает лекарства от любви? Так вот доктор, я его для себя нашел. Но это лекарство очень индивидуально, каждый его себе прописывает сам. Мне пора, извини за краткость встречи, но я не хотел уезжать, не увидев тебя. Надеюсь, еще когда-нибудь увидимся.

Он встал и, пожав руку на прощание, ушел.

Вот так просто, без всяких замысловатостей, уходил друг, словно вышел на несколько минут и скоро вернется. Восприятие было такое, но разум понимал, что он уходил надолго, если не навсегда, во что верить не хотелось.

Евгений не ожидал такого поворота событий. Денис решился на поступок, чтобы будущее не напоминало о его жизни, прошлой жизни. Там все новое, а это действительно лекарство. Посидев в одиночестве, он вышел на улицу, с горькими мыслями о расставании с другом.

На другой день позвонил Денис:

– Я уже в аэропорту. Скоро вылет. Хочу еще раз попрощаться. У меня к тебе просьба. Я для тебя оставил подвешенный кофе в нашем кафе. Вчера выпить не удалось. Приходи туда часов в шесть, как мы обычно встречались. Выпей его за меня, как прощальный подарок, как возможность увидеть, что не все так плохо. Сможешь?

– Смогу.

– Тогда все. Всех благ и счастья, – и отключил телефон.

Евгений вспоминал черты друга, которого неизвестно, когда увидит, да и увидит ли. В шесть он был в кафе. Сказав бармену, что для него есть подвешенный кофе, он, получил его и, не отходя от стойки, расположился на высоком стуле, спиной к залу. Едва он сделал несколько глотков, как услышал.

– Мне оставили подвешенный кофе. Меня зовут Даша.

Он повернулся и увидел ее, кого не ждал. Они смотрели друг на друга, как могут смотреть любящие и любимые люди, не скрывая своих чувств, понимая, что эту случайность создал им их друг, подарив возможность.

– Теперь все зависит только от нас, – произнес Евгений.

Стервы тоже люди…

За спиной услышав «Стерва!», улыбаюсь я себе.

И натянутые нервы крепко я держу в руке.

Я печалиться не буду столь расхожему клише.

Знаю, стервы тоже люди, с одиночеством в душе.

1

Она вытянула губы к своему отражению в зеркале и произнесла:

– Боже, сотворил же ты такую умную и прелестную женщину, как я.

Отражение показало ей милую женщину, с русыми волосами, прямыми и падающими на плечи. В глазах играло лукавство. Аккуратный носик. Это не было лицо красавицы, это было лицо обаятельной молодой женщины, в которой был шарм.

– Ну что? И без косметики все не так плохо. Конечно, с возрастом придется все больше применять искусство боевой раскраски, рисовать лицо, а пока только мелкие штрихи к портрету, созданному природой, – проговорила она своему отражению, – но все принадлежит мне – и шарм и обаяние и женственность. И больше никому. Нет еще такого мужчины, которому я бы все это доверила. Слабоваты они против меня. Я для них сущий дьявол в юбке, с которым они не могут совладать и потому все делают так, как я хочу.

Она чуть подкрасила ресницы, подвела губы и, оставшись довольна своим видом, отошла подальше от зеркала. Встав в пол оборота, и выставив одну ногу вперед, оценила себя. Легкая блузка подчеркивала ее грудь, юбка чуть выше колен открывала стройные ноги, которые обтягивала паутина колготок. Туфли на плоской подошве.

– Привлекательна, чертовски привлекательна. Ну, кто устоит? Одним словом – Стерва! Но, увы, за все надо платить, – произнесла она чуть грустно, – платить за свое материальное и моральное благополучие, за свою независимость. Платить своим одиночеством, а порой и телом. Все крутиться вокруг меня, но вот беда, что себя обманывать, живу я с одиночеством в душе. Все. Хватит ныть! Что это я расслабилась, не мое это. Все будет, как я хочу, а о цене я с собой договорюсь, – закончила она на веселой нотке.

В зеркале был вид полуженщины, полудевушки. Лицо, не потерявшее девичьей привлекательности, но и не приобретшее вид взрослой женщины. Вид был не воинствующий, но и не доступный. На нее смотрела ухоженная, привлекательная и сексуальная женщина. Не фотомодель, но ей вслед оборачивались мужчины, а женщины оценивали взглядом и даже завидовали, она это чувствовала. Но завидовали даже не столько ее внешности и фигуре, а больше завидовали ее независимому, вызывающему взгляду. Взгляду уверенной в себе женщины, женщины, которая представляет ценность, а не цену.

– Вот так вот, Танюшка. Ты уже не та наивная девушка, верящая в красивые сказки, ты уже давно перестала их читать, а научилась творить их сама. Ну что? Вперед, продолжать дальше утверждать свою неповторимость, – и она, улыбнувшись своему отражению, показала ему язык, что придало игривость утреннему настроению.

Выйдя из дома, она села в свой маленький «Пежо» и выехала со двора. Пока ехала на работу, она вспомнила, как шла к тому виду, тому взгляду, тому характеру, что были у нее сейчас.

Была, как и у всех у нее первая любовь, которую очень болезненно переживала, когда не увидела взаимности. Он проявлял к ней внимание, и она наивная и доверчивая думала тогда, что вот они, настоящие чувства, о которых мечтает любая девушка, но, увы, ее любовь посмеялась над ней. Она познала первые уроки секса, в которых было больше страсти, чем во всех последующих ее связях. Она помнила об этом, но чувства притупились, и порой это было удовольствие без умопомрачения. Все было.

Но это не была злая шутка с ее стороны, это была реальность жизни. Когда они расстались, то она проревела весь вечер и всю ночь, и лишь под утро уснула. Проснулась уже другой. Она поняла, что надо жить по иным правилам, которые будет устанавливать сама. Это только глупые женщины стараются отомстить мужчинам. Чего они добиваются для себя лично? Морального удовлетворения, что ему плохо? Можно ли с этим долго жить? Это все проходит. Если так, то они просто дуры. Не надо никому мстить. Надо делать так, чтобы не мужчине было плохо, а женщине хорошо. Это была не ее мысль, но она ее запомнила. Это был главный вывод, который она сделала для себя. Хорошо и материальном и моральном плане. А он пусть живет, как хочет. Надо уметь забывать. Вот ради этого и стоило жить.

Сейчас она обладала редким качеством – обаянием, которое словно туман обволакивал мужчин, в котором они теряли реальность жизни.

И она пошла это дорогой, не считаясь с мнением других, если он оно было ей не нужно. Пусть считаются с ней. Она всегда права. Не сразу она все это обрела, она училась своей независимости, искусству очарования, соблазнения постепенно, отслеживая мнение мужчин о женщинах, даже их инстинкты. Пришло время, когда она случайно услышала у себя за спиной:

– Стерва. Она улыбнулась услышанному и поняла, что все было не зря. Этого она и хотела.

Ей повезло на одно знакомство. В ходе своего становления она делала ошибки и переживала. Судьба свела ее с Зоей Федоровной, женщиной семидесяти лет. Встреча была случайна. Она стояла на улице, отвернувшись к витрине, и сдерживала слезы, слезы от того, что поставив очередную цель увлечь собой, не рассчитала и все пошло прахом. Все ее потраченное время оказалось потраченным впустую. Он оказался не таким, каким она себе его нарисовала. Не увидела пустышку.

К ней подошла женщина: – Что с тобой, дочка? – Татьяна повернулась и увидела участливый взгляд, – любая боль проходит. Поверь мне. Нужно научиться ее лечить. Что у тебя?

Татьяна сама до сих пор не понимает, почему она ей доверилась. Но это был подарок судьбы:

– Это боль не сбывшихся фантазий, которые сама себе нарисовала, боль не сбывшихся надежд.

– Пойдем ко мне. Выпьем чаю, а ты мне поведаешь, и посмотрим, так ли уж велика потеря. Меня зовут Зоя Федоровна, а тебя?

– Таня.

– Пойдем, – и она повернулась. До сих пор Татьяна не знает, почему она пошла за ней, но ни разу не пожалела об этом.

Зоя Федоровна жила рядом. В ее квартире было множество фотографий, на которых хозяйка была в разных костюмах и часто не одна.

– Я актриса. Сейчас иногда играю. Всем известная фраза «весь мир театр, а люди в нем актеры» мне знакома не на слух. Для меня это реальность. Я продолжаю играть и на сцене и в жизни, вот только не могу до сих пор разобраться, где получается лучше.

Проведя Татьяну вдоль стен и рассказав о том, что было на фото, она напоила ее чаем, и лишь потом, взглянув в упор, сказала:

– Успокоилась? Тогда выскажись.

Татьяна рассказала ей все, и про первую любовь и про бессонную ночь, и о своем желании стать иной, если будет возможность то мстить мужчинам. Она поведала, что не хочет больше быть такой доверчивой, а как сделать так, чтобы все крутились вокруг нее, не всегда получается.

Выслушав ее, Зоя Федоровна произнесла ту фразу, которую она запомнила навсегда:

– Не надо никому мстить. Надо делать так, чтобы не мужчине было плохо, а женщине хорошо. Месть другим ради одного не стоит усилий. Надо научиться жить для себя, если ты этого хочешь. Твоя ситуация не нова. Все знакомо, знакомо до боли. То, что ты для себя решила важно, но не все по плечу. Прошлое ушло и не стоит того, чтобы им жить.

– Я это понимаю, но не получается иначе. Не знаю, что надо делать.

– Надо научиться чувствовать других людей, научиться разбирать ситуацию, анализировать. Все не просто. Но разум должен быть главенствующим в отношениях, а не эмоции. Поставив цель быть независимой в суждениях, в отношения помни, что используя на своем пути мужчин, как средство, не надо брать количеством. Это тот редкий случай, когда количество не переходит в качество. Даже будучи любовницей, нельзя опускаться до шантажа. Это все быстро становиться известно и разом можно потерять все к чему идешь. Мужчина сами дадут тебе то, что ты хочешь, но надо уметь подвести их к этому, в нужное время дать понять и знать, когда наступит момент, что можно брать. Не просто, но возможно. Секс это не оружие против мужчин – это способ. Надо уметь свои комплексы превращать в свои достоинства.

– Я понимаю, что надо научиться понимать свои комплексы и управлять ими.

– Конечно. Ты решила, что хочешь добиться полной независимости и самостоятельности? Стать желанной для мужчин и управлять ими? Ты хочешь получать удовольствие от жизни всегда. Верить только себе и считать, что все делаешь правильно?

Она кивнула головой.

– Тогда это называется одним простым словом – стерва. И ты ей хочешь стать?

– Наверное, да.

– Наверное? Ты определись, сможешь ли быть такой. И надо ли? Ими не рождаются, ими становятся. Но запомни, что ты должна будешь сдерживать свои эмоции, научиться не ревновать, не питать злобы к тому, кто оказался сильнее, но и не испытывать жалости к поверженным. Ты должна стать единственной и неповторимой для мужчины. Выработать в себе шарм, который не всегда зависит от внешности. Но держи при себе мысль, что жизнь жестока и запомни, что даже стерва остается женщиной. Сможешь ли стать такой?

– Я попытаюсь.

– Попробуй. Но одних плюсов ты не получишь. Есть один минус и очень большой, – Зоя Федоровна смотрела ей в глаза, – стервы тоже люди. И может случиться так, что женское начало возьмет вверх. И вот тогда ты решишь, сможешь ли ты не испытывая жалости остаться стервой и далее. Жалости не к нему, жалости к себе. Некоторые остаются стервами навсегда. Это не их вина, им просто не повезло встретить своего мужчину.

– Так что на этом все и закончится?

– Лучше закончить самой, чем оставаться одной. Если почувствуешь, не упускай свой шанс.

– А как я пойму, что это мой шанс?

– Не знаю. Но если ты добьешься, чего хочешь, то и поймешь. У тебя будет чувство на острие иглы.

В то время она часто общалась с Зоей Федоровной и та ее многому научила, используя свой опыт жизни. Она стала своего рода наставницей на том хрупком пути, на который ступила Татьяна. В те времена она часто захаживала к Зое Федоровне и делилась с ней, а та помогала увидеть то, что она порой пропускала.

Зоя Федоровна умерла через год после их знакомства. Татьяна очень переживала и поняла, что теперь только сама может идти по пути, на котором не на кого было опереться, да она и не хотела. Потеря общения с Зоей Федоровной была невосполнима.

Негативных последствий было все меньше по вопросам отношений с мужчинами, да и в постель она к ним не бросалась, не гналась за количеством в приобретении опыта. Качество оправдывало себя, иначе, откуда у нее автомобиль, квартира, хорошая работа. Не все было через постель, но все же. Автомобиль, был подарок от мужчины, с которым она уже рассталась. Это был отработанный вариант. Для него это была не большая трата, а для нее хорошее приобретение. Пришло время, когда она объявила ему, что пора расстаться, что она не собирается разбивать его семью, а вечных любовниц не бывает, на что он спокойно, без эмоций сказала ей на прощание:

– А все-таки ты стерва.

Она улыбнулась ему: – Да и не скрываю этого. А ты только сейчас это понял? Но стервы бывают разные, и надеюсь, я была очаровательной.

Она не жалела его, он стал не интересен и предсказуем, а это становилось скучно. Она хотела остаться верной только самой себе.

Тут визг шин заставил вернуться к реальности. Ее подрезал автомобиль и затормозил, чтобы не врезаться впереди идущую машину. Ее реакция тоже не покачала, и она успела нажать на тормоз, не врезавшись в кретина. Затем машина ушла дальше, а она не спеша тронулась. На следующем перекрестке машина лихача и ее оказались рядом, и она боковым зрением увидела, что он подает ей знаки. Медленно повернув голову, посмотрела на него. Водитель что-то пытался ей сказать и показывал руками, чтобы она опустила стекло, но она лишь ухмыльнулась и отвернулась.

Вскоре подъехала к работе. Выйдя из машины, она увидела, что тот лихач подъехал и остановился позади. Из машины вышел мужчина и торопливо подошел к ней:

– Извините, так торопился, что совершил рискованный маневр.

– Видимо очень торопились, если увязались за мной. Или спешили принести извинения?

Она окинула его взглядом. Внешне он был не плох, машина у него тоже не плохая, но она чувствовала, что это типичный охотник за женскими телами. Одноразовый мужчина. За спиной жена, дети. Тратить время на такого не уважать себя, так как не любила одноразовые романы.

– Вы мне понравились, и я поехал следом за вами, сопровождая вас.

– Я многим нравлюсь, но это не значит, что многие нравятся мне и сопровождение мне не нужно.

– Захотелось вас проводить.

– Это можно было сделать из окна машины, проводив меня взглядом.

– Интересная вы женщина, редко встретишь такую обаятельную и умную.

– Я знаю, поэтому лишние знакомства отяжеляют память. Мне это без надобности.

– Кто знает! Вы же не знаете моих возможностей.

– И не хочу. Возможности это из области вероятности, а вот способности это из мира реального.

– Я все больше восхищаюсь вами. Вы не дьявол? Потому, как чертовски привлекательны.

– Ваше восхищение не льстит моему самолюбию. Отделение для восхищений уже переполнено. Если вы сочли меня за дьявола, то могли бы догадаться, что дьявол не будет спать, с кем попало. Всего доброго, искуситель, – и она направилась к зданию.

– А может быть, – услышала она за спиной, но его вопрос она оставила без ответа.

2

Она забыла об этом очередном искателе женского тела через минуту, как только направилась к зданию. Она выбросила из головы этого незнакомца. Он мог доставить только хлопоты. Зачем он? Для бесед? Иного она от таких и не хотела, а в остальном такая скука.

Их было достаточно, чтобы она тратила на каждого время. Не для того она столько времени потратила на себя, чтобы вот так легко тратить его на других. Она тратила его только в случае если видела цель, а уж какую не важно. В основном это было обустройство мира вокруг себя: материальные блага, карьера, но иногда позволяла себе роскошь расслабиться и дать отдохнуть душе и телу, но это были исключения.

Что для нее были мужчины? Это объекты социального или материального интереса, социального – положение в обществе. Она использовала мужчин, была, если надо любовницей, но она знала, что вечных любовниц не бывает.

Идя по коридорам компании, встретила Сергея Николаевича, коллегу по работе. Ему было около пятидесяти, но при встрече с ней у него глаза становились масляными, как и его комплименты.

– Танюша, вы сегодня обворожительны, как всегда. Мне бы лет пятнадцать сбросить.

– И что? – она видела, что он прямо раздевает ее глазами.

– Я бы за вами начал ухаживать.

– Не факт, что мне это доставило бы удовольствие. И, Сергей Николаевич, вы так часто раздеваете меня глазами, что порой я думаю, может быть мне вообще не одеваться? А то вы так напрягаете свои глаза и фантазию. Ваша жажда меня вся отражается у вас на лице. Мне вас жаль, но фантазируйте наедине с собой. Пожалейте себя. Я не ваш случай.

– Ну что вы такое говорите!

– Говорю, что вижу, – она действительно говорила, что думала. Не тот это мужчина, чтобы скрывать свои мысли, – у вас комплекс мужчины, который не может получить то, что хотелось бы. Я вам сочувствую. Не будем портить простые отношения. – Ей вообще хотелось послать его далеко, но он был женат, у него были дети и, наверное, у него правильная природная ориентация, поэтому вряд ли он пойдет туда, куда она хотела его послать.

У него сделались грустные глаза, но ей не было его не жаль, ей вообще не было жаль мужчин.

– Простите меня, я не хотел вас обидеть.

– Ну что вы, Сергей Николаевич. Я не обиделась и потому прощать не за что, да и вообще прощать это специальность Бога. Это он всех прощает, – и она пошла дальше по коридору в свой кабинет. Она не зря учила себя быть жесткой, но не жестокой, гасить эмоции.

К своему возрасту, она была начальником отдела и знала, что это еще не предел. Уверенности в себе ей было не занимать. Зайдя в кабинет, привычно посмотрела на себя в зеркало, открыв дверцу платяного шкафа. Все было в норме. «Обидела мужика. Нет, сегодня уже сразу двоих. А что делать? Быть такой, какая я есть не легко, постоянно идти против сложившихся стереотипов норм женского поведения, которые установили мужчины для женщин, отведя им границы в этом обществе. Но я так не хочу. Я вас люблю, дорогие мужчины, но только тогда, когда вы мне нужны для достижения цели», – размышляла она, глядя на себя в зеркало.

Затем прошла к столу, включила компьютер и обнаружила, что он не работает. Решив, что еще успеет вызвать программистов, она провела совещание с сотрудниками, выслушав их отчеты и дав им задание. Затем позвонила и вызвала специалиста, который пришел достаточно быстро. Он устранил проблему и заметил, что оборудование надо уже менять.

– Так меняйте, это ваша работа.

– Так – то оно так, но решения принимает начальник службы.

– Скажите ему.

– Я передам. Он у нас человек новый и любит иногда сам проверить, – пояснил он.

– Мало ли что он любит. Как его зовут, – перебила она.

– Никита Сергеевич.

– Какое знакомое словосочетание, – ухмыльнулась она, не скрывая своего отношения к незнакомому человеку.

Когда сотрудник ушел, она позвонила и, услышав ответ, сказала:

– Никита Сергеевич? Это Татьяна Владимировна, начальник информационно – аналитического отдела. Мне ваш сотрудник порекомендовал сменить компьютер, но сделать это можно только через вас.

– Через меня ничего не надо делать, можно благодаря мне. Не думайте, что не доверяю мнению сотрудников, но учитывая, что я человек новый, то смотрю технику у руководителей сам, чтобы иметь реальное представление.

– Так приходите и смотрите, – сказала она несколько жестко.

– Приду и посмотрю и на компьютер и на вас. Судя по голосу на женщину с ангельским характером.

– Для того чтобы я была ангелом, мне нужен кто-то, кто мог бы создать рай для меня.

– Да, это не ко мне. В этой области тишь и благодать, а я все больше оказываюсь там, где жарко.

– Любите погорячее? – саркастически заметила она.

– Я много что люблю и не чураюсь контрастов. Я зайду через час. Вас устроит?

– Хорошо и надеюсь через дверь.

– Безусловно, метла не мой транспорт, – парировал он.

Повесив трубку, она решила, что самой интересно посмотреть на этого начальника службы. Много вас таких, но таких как я единицы. Примерно через час в дверь постучали и через паузу она открылась. На пороге стоял мужчина около сорока лет, высокий, хорошего телосложения, приятной наружности:

– Здравствуйте, я Никита Сергеевич.

– А вас не учили дожидаться ответа, что можно войти? Вдруг я что-то поправляю.

– Вообще-то я на работе, а если вы надумали переодеться к моему приходу или еще что, то вряд ли я увижу что-то новое для себя.

– А вы хам.

– Нет. Я просто реагирую на отношение к себе, ничего личного, поверьте, – и он, закрыв дверь, прошел к ее столу. Она уступила ему место, и он сев, стал работать с ее компьютером.

Татьяна отошла от стола, села на один из стульев вдоль стены и стала с интересом наблюдать за ним. Она вспомнила, что уже видела его мельком, но не знала кто это, а спрашивать не хотела. Очевидно, его представили сотрудникам, когда она была в отпуске, из которого недавно вышла. Приятный на вид, на лице в районе скулы небольшой шрам, что не портит его. Наверняка пользуется успехом у женщин.

Достаточно уверен в себе и не делит людей на работе по половому признаку. Не мой объект, мне от него ничего не надо, хотя в отличие от многих, глазами не раздевает. Но кто знает, что у него в голове, поживем – увидим.

Повозившись с компьютером минут пять, он известил: – Заменим. Поставим вам хорошую машину, чтобы быстро обрабатывала информацию, учитывая специфику вашего отдела.

– Да уж, сделайте любезность, – ответила она, вставая.

Он уступил ей место и, посмотрев в глаза спокойно, размеренно произнес: – Я не оказываю любезности. Я работаю. Любезности вам окажут другие. Это не мой профиль.

Она, не отводя взгляда, что умела делать мастерски, заставляя порой мужчин отводить глаза, четко, раздельно, сказала: – У меня есть один недостаток, я не умею общаться с мужчинами, умственные способности которых начинаются на букву «М».

– Я вас понимаю, хотя себя к таким не отношу. Но не будем считать нашу встречу конфликтной.

– Не будем, но судя по манере общения, складывается мнение, что вы обижены женщинами, но не все такие, как вы думаете.

– Я думаю о них лучше, чем вы себе представляете, но судя по вашему общению со мной, то вы привыкли, чтобы мужчины перед вами падали ниц. Я твердо стою на ногах и колени не стираю. Всего доброго.

Он вышел из-за стола и покинул кабинет.

«Нет, это определенно, если не хам, то уж точно не бабник».

В это время зазвонил телефон. Звонила подруга и предложила сегодня вместе поужинать. Подруг у Татьяны, при ее характере и видении жизни, было не много, не все могли соответствовать статусу подруги. Подругу звали Олеся. Познакомились они давно в одном из ночных клубов. Олеся была простой женщиной, и не гналась за самоуверенностью в себе, что Татьяне было приятно, потому как она воспринимала мир иначе. С ней Татьяна была откровенна в пределах разумного. Вечер был свободный и она согласилась.

Затем она навела справки, что из себя представляет, этот Никита Сергеевич. Информация была скудной. Многие женщины обратили на него внимание сразу и пытались обратить его внимание на себя. Чем он занимался раньше, до того как появился у них, было не известно. Не женат, а был ли, не известно. Как специалист ценился высоко. Но была одна деталь. На работу был принят по личному указанию президента компании. «Значит, не прост. Вхож в верхние кабинеты, потому и ведет себя так уверенно. Но я тоже туда вхожа, так что еще будет возможность присмотреться. И что? Решила его охмурить? Нет, но сделать так, чтобы он перешел в другой статус и был в числе ее поклонников надо попытаться. Скучно что-то. Должно же у меня быть самолюбие. Еще никто так не разговаривал со мной. Чтобы он понял».

Она встретилась с Олесей в семь в одном из кафе, где они любили бывать. Сели за угловой столик, сделали заказ, и Татьяна поведала ей про знакомство с новым начальником службы:

– Ты представляешь! Разговаривает так, как будто я не женщина, а мебель в кабинете.

– Задело?

– Конечно. Ты же меня знаешь. Я мужчин уважаю, но до определенного предела и так разговаривать со мной не позволю.

– И что ты хочешь сделать?

– Пока не знаю, но здесь напролом идти нельзя. Я знаю, что я хочу, но пока не знаю как.

– Так что ты хочешь?

– Сменить его отношение ко мне. Как объект он мне не нужен, что с него взять, новый компьютер? Мне интересно его личное внимание. Навязываться не для меня, не нужно торопить события. Ждать я умею. Что хочу… Чтобы он начал бояться потерять меня. Вот.

– Но для этого надо дойти до секса.

– Еще чего! Пусть развивает свою фантазию в постели без меня.

– Ты уверена, что получится?

– Приложу все усилия.

– А не может случиться так, что будет наоборот?

– Сказала! Ты меня знаешь?

– Знаю. Ты женщина, которых мужики называют стервами.

– Вот именно. Свои эмоции, чувства я научилась сдерживать.

– И что в этом хорошего? Сдерживать эмоции можно тогда, когда не видишь взаимности, а так глупо. Таня, но в любом случае мы остаемся женщинами. Я вот отношусь к мужчинам легко, но сейчас встречаюсь с Кириллом, и он мне нравится, не так как другие мужчины раньше. Я, конечно, не такая как ты, я хочу замуж.

– А он хочет взять тебя в жены?

– Надеюсь, что да.

– Тогда я рада за тебя. Мне еще рано, такая задача не стоит.

– А не думаешь, что когда поставишь, будет уже поздно?

– Не думаю. Я достаточно долго училась искусству соблазна, так что мой герой от меня не уйдет. Придет время, решу.

Татьяна окинула взглядом зал: – Смотри-ка, И этот здесь! Посмотри, в зал вошел мужчина с женщиной. Вот он и есть объект.

Олеся повернула голову: – А что, очень интересный мужчина. Я не знаю, как по характеру, но как мужчина вполне.

Вошедший окинув взглядом зал, заметил Татьяну, кивнул ей головой и что-то сказав спутнице, провел ее к свободному столику.

Татьяна осмотрела женщину. Средняя внешность, крашенные волосы. Не уродка, но и не та, на которую мужчины западают. «Не соперница», – решила она, – эту я отодвину быстро. Ну что же Никита Сергеевич, я открываю охоту на вас. Вы уже попали в прицел, и теперь я буду выжидать момент, чтобы нажать курок своего соблазна».

Если бы она знала, что оружие может давать осечку.

3

– Любить себя я уже научилась, этому все быстро учатся, но сложнее научить, нет заставить других любить себя, – сказал она как – то при встрече Олесе.

– Как это заставить? – удивилась та, – что твердить ему «люби меня, люби меня!»

– Ну что ты, конечно, нет. Если так говорить мужчине, то он поймет это чисто в сексуальном плане, а это уже получается сексуальное домогательство. Наверное, такие женщины есть, но к счастью, я с ними не знакома.

– Тогда объясни?

– Простое принуждение здесь не возможно. Принуждение осуществляется через привлечение к себе не только внешностью. Но многие ли красивые женщины, могут похвастаться тем, что они получили все что хотели? Часто они одиноки. Они избалованы вниманием мужчин, но не всегда могут это внимание правильно использовать, Они не научились справляться с эмоциями, а главное не способны оценить ситуацию и извлечь выгоду из сложившихся обстоятельств. Сколько я провела бессонных ночей, чтобы разбирать ситуации на части, а потом, как мозаику выкладывать нужный мне рисунок. Не в обиду тебе. Когда к нам подходит мужчина чтобы познакомиться, на кого он чаще смотрит?

– Ясное дело на тебя. Но я не обижаюсь и не считаю, что я на вторых ролях.

– Правильно, а я эту роль тебе и не отвожу. Ты единственная с кем я могу поговорить, но… Мужчина обращает внимание на внешность конечно, но важен также взгляд, движение, улыбка. Я долго училась этому. Это теперь у меня все на уровне приобретенных рефлексов. В процессе своего самообразования я все время поднимала планку, не давая ей опуститься. Это касалось всего: знакомств, работы, выбора мужчины. Что касается мужчин, то никем не позволила себе увлечься, хотя они наивные думали иначе. И каково было им, когда они понимали, что мое увлечение это всего-навсего их фантазия. Но, ни один не может меня обвинить, что я была с ним фригидна, невнимательна. Научиться отдавать себя надо уметь. Как сказала одна моя знакомая – «количество не переходит в качество». Их было не много, но от каждого что-то осталось и моральное и материальное. В материальном плане они отдавали и одаривали, не делая мне одолжение, они хотели мне угодить и я не отказывала. Глупо отказываться от того, что поставила целью получить.

– Да уж, этого тебе не занимать. Они словно ждут, чтобы оказать тебе услугу.

– Не всегда и не сразу. Я их к этому подвожу, порой мучительно.

Об этом разговоре она вспомнила лежа в кровати у себя дома. Дневной макияж был смыт, вечерний наложен. Она не злоупотребляла косметикой, но внимание своей внешности уделяла, так как понимала, что кроме фигуры должно быть лицо – визитная карточка любой женщины.

– Вот как мужчины смотрят на женщину? – задала она тогда вопрос подруге.

– Оценивающе, как же еще. Смотрят и раздевают глазами.

Верно. Но мужчины смотрят на женщину часто снизу вверх, и в итоге все равно встречаются с взглядом, и глаза должны быть выразительны. Они должны отражать частицу того, что уже сложилось в голове у мужчины. Если он подумал, что хороша, то надо чтобы он прочитал в глазах вопрос «Что хороша?» Если у него в голове уже играют фантазии, то надо подтвердить «Да, мое тело создано для соблазна и ласк, но не факт что ты это получишь. И достоин ли ты его? Подумай и реши, что ты можешь мне дать». В этом случае они сразу теряются, что их мысли поняты. Это не относится к случаям, если идет беседа или в силу обстоятельств, сложились иные отношения. Опасны мужчины, которые смотрят на женщину, как она смотрит на него, сверху вниз, или вообще вниз не смотрит, а только в лицо. Для этих мужчин женщина не объект для плотских утех, она для них просто объект. Они оценивают, стоит ли дальнейшее общение. Им важна не только внешность, им важен и интеллект.

Она вернулась из воспоминаний в реальность. Умных женщин Татьяна знала много, но не так много было среди них, кто мог быстро сориентироваться в ситуации.

Никита Сергеевич был из последнего типа мужчин, он не оценивал ее внешность, даже когда она встала из-за стола. Он не провожал ее взглядом, он смотрел ей в лицо, а, следовательно, с ним будет сложнее, но тем интереснее, и, пожалуй, можно начинать привлекать его внимание.

На другой день на совещании, она решила начать действовать. Она прилюдно поблагодарила его за внимание и выразила надежду, что это станет системой. Боковым зрением, она заметила удивленные взгляды коллег, так как ее интонация была несколько иная, чем обычно, да и не привыкли к похвалам с ее стороны.

После совещания к ней подошел Никита.

– Спасибо. Не ожидал от вас похвалы. Мне как человеку новому это очень важно.

– Доброе слово сказать не сложно, если человек этого достоин.

– Согласен, но цена слов бывает разная.

– Цену своих слов, как и себе, знаю.

Он внимательно посмотрел на нее: – цену мы себе все знаем, но важно пользоваться спросом.

– Я знаю, что такое спрос и предложение, и можете быть спокойны, спросом пользуюсь. Надеюсь, вы понимаете, что говоря о системе внимания, я имела в виду, работу.

– Вам виднее, – ухмыльнулся он, – у меня другая цель в жизни, – и, извинившись, не давая ей ответить, зашел в один из кабинетов.

Вот гад, – подумала она, посмотрев ему вслед, – но не обидел. Задел, но обиды нет. Да сложный вариант.

Татьяна стала одеваться более строго, при встрече первой не заводила разговора, не строила глазок, что делали многие девушки их организации. Они откровенно флиртовали. Он отшучивался, дарил им комплименты, но, ни одна не могла похвастаться, что увлекла его. Некоторых это озадачивало или откровенно бесило. Наивные, они не понимали, что не все мужчины бросаются на тело. Тело, какое бы оно ни было, надо уметь преподнести.

Она никак не проявляла явного интереса к нему, но стала чаще попадаться на глаза. Просто так. То зайдет по делам в какой либо отдел, зная, что он там. Поздоровается с ним и все. То в кафе встретятся во время обеда. Она приучала его к себе, к своей внешности, к тому, что она есть в этом мире.

Он тоже не делал никаких попыток продолжить знакомство вне пределов работы. Он относился к ней как к коллеге по работе и словно не замечал ее, как женщину. Это период, в котором она пребывала, она называла «творческий отпуск», то есть у нее не было постоянного мужчины, как и цели для него. Она встречалась со знакомыми, флиртовала, но к себе не подпускала. Ей нравилась игра с мужчинами, нравилось манипулировать ими. С Никитой она отдыхала разумом. Здесь мозаика отношений была сложнее и на одних рефлексах и приобретенном опыте не выиграешь. Здесь была игра разума.

Сильной женщиной быть не просто, трудно отстаивать свое мнение, еще труднее не бояться проиграть. В ее жизни проигрышей не было. Она на самой стадии знакомства умела прикидывать варианты для достижения цели. Если с самого начала чувствовала, что может проиграть, то меняла объект. Это не было проигрышем, это было тактическим отступлением для достижения желаемого, а дороги могут быть разные, как и люди для помощи получить то, что она хотела. Сейчас она хотела интереса к себе, а уж потом дать понять, что она не для него.

Жизнь показала, что за словами и некоторыми благородными поступками, игру в демократию, в каждом мужчине был ген домостроя. Они считали, что самые главные в семье, поэтому если на их пути встречалась самостоятельная женщина, они это не принимали. И мужчина старался укротить такую женщину, а если им это не удавалось, то считали ее стервой. А почему? Только потому, что не сумели приручить. Татьяна была умной женщиной и не злилась, если где-то происходил сбой в отношениях. Злость плохой советник в жизни. Так легко из стервы стать мегерой, а там глядишь и вообще все пойдет прахом. Она смотрела в глаза мужчин и читала в них больше, чем они говорили. Глаза все расскажут. И она старалась хоть мельком увидеть его глаза, но пока в них не видела явного интереса.

Тормоз какой то, – размышляла она, – это может тянуться вечность, а ее у меня нет. Не отступать же? Себя перестану уважать. Он не пытается сблизиться со мной, чтобы сделать попытку переспать. Все к этому стремились, а он нет. Что за странный тип?

Дни шли, но сказать, что были сдвиги в их отношениях, она похвастаться не могла. Видела она его и с другой женщиной. Тоже миловидной, стройной, но не более. Не было в ней женской чувственности, сексуальности.

Как то при встрече она решила проверить его отношения с женщинами.

– Никита Сергеевич, а вы увлекаетесь женщинами. Тут случайно увидела вас с другой женщиной. Вы часто их меняете?

– Завидуете?

– Кому?

– Им.

– Я им сочувствую. Ради одной, вы бросаете другую.

– Кто знает. А вас разве ни разу не бросали?

– Я что похожа на женщину, которую бросают? Чтобы меня бросить, надо сначала меня получить. А вот последнее еще никому не удавалось.

– Это не радость, а беда.

– Почему?

– Значит вы не испытали чувства одиночества без конкретного человека, того серого одиночества, когда теряешь и знаешь потом где взять, а уже не можешь. Не твое.

– По себе судите?

– И по себе тоже. Что касается тех женщин, то это вопрос к ним.

– Что неужели вас бросают? – спросила она деланно удивленно.

– Процитирую вас, чтобы меня бросить, надо сначала меня получить.

– Значит мы одного поля ягоды.

– Не думаю. Мое поле заросло полынью, а ваше цветет. Я вас тоже несколько раз видел в компании мужчин. Лихо вы с ними управляетесь.

– Если это комплимент, то приняла. А что еще делать? Они иногда нужны для достижения цели, – и увидев его вопросительный взгляд, засмеялась, – не знаю, что вы подумали, но доступ ко мне очень ограничен. Хоть у нас не те отношения и я не реагирую на то, что обо мне говорят за моей спиной, но все равно не хотелось бы, чтобы вы думали плохо.

– Почему?

– Не пытаетесь привлечь мое внимание.

– А есть необходимость?

– Необходимости нет. К тому же обо мне всякое говорят. Я привыкла.

– Я знаю, что о вас говорят.

– Откуда?

– Земля слухами полниться.

– Вы любите слухи? Вот уж не подумала бы.

– Не люблю и не прислушиваюсь. Предпочитаю иметь свое мнение.

– И, тем не менее, видимо приходилось припадать к земле.

Она вдруг заметила, что его глаза из лукавых стали грустными, и в них даже проскользнула боль, и он тихи вымолвил:

– Приходилось, но не по поводу вас.

Татьяна не стала спрашивать, почему изменился его взгляд, но ответила:

– И на том спасибо. Свое мнение о человеке имеет каждый, но не каждый верно его оценивает. Я прекрасно знаю, что мое «нет» расценивают как «дорогая штучка», но я не вещь и не продаюсь.

– Интересный у нас разговор, получается.

– Да, но возможно потому, что каждый имеет свои цели, не прогибаясь под случаи.

– Это верно, но я о вас плохо не думал и не думаю. Каждый сам вырабатывает свой стиль поведения и отношения с другими. Будет время и возможность, может быть, и обсудим подробнее наши цели видения других.

– Все возможно.

Они расстались, и каждый пошел по своим делам. Татьяна была рада этому разговору, который чуть приоткрыл завесу их отношений. Ну вот, значит, не все так плохо. Он замечает меня с другими мужчинами, а это уже интерес.

Но других изменения в отношениях не было. И она решила, чуть ускорить их знакомство.

4

Как то после работы она подошла к своей машине, которую утром припарковала рядом с его машиной. Татьяна не была специалистом в технике, но, то, что ей было нужно сделать, она знала, видела в фильмах. Она засунула тряпочку в выхлопную трубу своего автомобиля и пыталась завести его.

Никита вышел, и, увидев ее попытки завести машину, подошел и спросил, может ли чем – то помочь.

– Если вы разбираетесь в технике, также как в компьютерах, то возможно.

– Не во всякой технике, но попробую.

Он попытался завести машину и у него тоже ничего не получилось.

– Увы, но могу предложить подвезти вас.

– А если нам не по пути?

– Я не тороплюсь.

– Тогда не откажусь, – и она назвала свой домашний адрес.

Первое время они ехали молча, и пауза стала тяготить. Чтобы разрядить обстановку она спросила: – Не сочтите за нескромность, а почему вы никуда не торопитесь? Вы живете один? Нет семьи?

– Я думаю ни для кого не секрет, что я один, – ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

– Странно. Вокруг вас много интересных женщин. Наши девушки вам строят глазки, флиртуют. Неужели никто не интересен?

– Почему же, интересуют, но не до такой степени.

– А до какой?

– До степени общения и милой беседы.

– Ответ носит двусмысленный характер.

– Чем же?

– Неопределенностью.

– Пусть кому интересна моя жизнь думает, как хочет. У меня могут быть свои причины. Я же не спрашиваю вас, почему вы одна.

– А вы спросите?

– Я не любитель интересоваться личной жизнью женщин, там могут быть такие закоулки, куда лучше не заглядывать.

– Боитесь?

– Нет, не хочу тревожить их память. Прошлое не всегда радужно, тем более, если оно явилось причиной одиночества.

– А я одинока по собственному желанию. Предложения были, и хорошие партии, но они в итоге сковали бы меня.

– Я не думаю, что семья сковывает. В чем – то конечно, ограничивает, но взамен дает больше.

– Что, например?

– Любимого человека.

– А если жизнь с нелюбимым?

– Тогда это ноша, которую каждый выбрал сам. Но и в этом случае не значит, что плохо. Например, спокойствие вечерами, отсутствие одиночества, наличие собеседника. Кто хочет, тот найдет плюсы.

– Вы считает одиночество – беда?

– Добровольное одиночество – болезнь. Если человек любит одиночество, он болен эгоизмом.

– Хороший эгоизм основа самостоятельности. Как у меня.

– Самостоятельная женщина: карьера, благополучие. И что потом? Ну, добились карьерного роста. Когда-то упретесь в потолок. Все это хорошо, ну а как материнский инстинкт?

– Я его успешно гашу. И что плохого в материальных благах?

– Ничего, но денег не должно быть много, их должно быть достаточно. И все. Но не получится ли так, что потом и выбрать будет не из кого?

– Не получится. Во всяком случае, у меня. Мужчина всегда найдется.

– Мужчина найдется, а вот тот на кого можно опереться не всегда.

– Обопрусь на клюшку, – пошутила она в ответ.

– А как же чувства? Не скучно будет жить только на основе прагматизма? И не жалко обидеть мужчину, живя с ним без чувств?

– Не жалко, – был ее ответ, но чуть помолчав, добавила, – хотя все возможно. Может быть и встречу того единственного, а пока я ставлю цель и иду к ней. И меня не очень заботит, каким методом.

– Вы знаете, как называют таких женщин?

– Конечно, но я не проститутка. Это низкий уровень. Это стервы, и одна из них рядом с вами. Я знаю, что я хочу и получаю это. Цель оправдывает средства.

– Цинично.

– А что делать? Быть на содержании лучше? Заглядывать ему в рот, что скажет?

– Заглядывать лучше в глаза, в них больше правды.

– В ваших я вижу пустоту.

– Может так оно и есть, но хочется надеяться, что вы не правы.

– Почему?

– Пустота признак отсутствия интереса к жизни, но меня жизнь интересует. У меня есть близкие люди: друзья, которые мне не безразличны.

– А женщины?

– И женщины тоже.

– А я, например?

Он повернул голову и мельком взглянул на нее, а потом снова стал смотреть на дорогу.

– Вы интересная женщина. И внешне привлекательна и не глупа.

– Но я вас не интересую?

– В том смысле, если я вас правильно понимаю, нет.

– Ого, – произнесла она, – достаточно откровенно, а если я обижусь на такое отношение?

– Это ваше дело. Вы спросили, я ответил. Зачем буду лукавить.

– А почему?

– Именно потому, что с вами придется жить, общаться, как на вулкане, не известно, когда все взорвется.

– Я не взрываюсь, я умею управлять эмоциями.

– Я это понял, но знаете, иногда надо дать выход эмоциям. Вы слишком практичны и с вами придется всегда быть в напряжении.

– Ну а как же другие?

– Это их дело. Может быть им это нравится, этакий экстрим.

– А вам нет?

– А мне нет. Я его испытал уже по полной.

– И вам хочется тихой спокойной жизни.

– Да, хочется. Хочется домашнего уюта. Хочется прогнозируемости в отношениях, а главное не хочется быть объектом или средством для достижения чьей-то цели. Хочется понимать и быть понятым, да много чего хочется, то, что так удерживает мужчину и женщину, чтобы жить вместе. И эта сила основана не на материальной основе. Вот вы когда последний раз плакали?

Его вопрос несколько ошарашил ее.

– Не помню.

– Вот видите, а слезы – это дождь эмоций. Вы гасите эмоции, сдерживая слезы.

– Жилетки не нашла, – сказала Татьяна грустно.

– Да и не искали, – и чуть помолчав, добавил, – у вас иные цели.

– Откуда вам знать?

– Это верно, не откуда, но заключения основываются на том, что слышу.

– Вы же сами сказали, что правду надо видеть в глазах.

– В ваши глаза я не заглядывал.

– И не надо, во всяком случае, пока.

Он взглянул на нее и промолчал. Остаток пути они проделали молча. Каждый думал о своем, не пытаясь высказать мысли вслух, не стараясь обнажить свою душу. В них было общее – одиночество. Даже находясь среди людей, они оставались внутри себя. Это понимали оба. Они были опытными одиночками, которые умели ценить жизнь, но каждый видел ее в зависимости от прожитых лет и накопленного опыта. А он у них был разный.

Так они доехали до ее дома. Она показала дом, где жила и когда он остановил машину у подъезда, повернулась к нему:

– Надеюсь, не очень обременила. Спасибо.

– Мне тоже было интересно. Частичная откровенность бывает полезнее.

– Чем?

– Своей частичностью, – улыбнулся он ей впервые за все время поездки, – что-то стало лучше видно, но что-то осталось и для себя. Может быть, будет легче общаться в дальнейшем.

– Посмотрим.

Они попрощались, и на этом их сближение закончилось. Правда, в дальнейшем при встречах он стал более внимательным и не столь прямолинейным. Это она отметила и даже улыбалась себе – это был маленький шажок вперед.

Прошло не менее двух недель со времени со дня совместной поездки. Время летело, но на лицо был явный застой в отношениях. В прежних ситуациях она еще на ранней стадии общения бросила бы эту затею, но пройдя путь, отступать не хотелось. В отношениях с другими мужчинами была явная, реальная цель, что-то получить, в этой ситуации она не хотела ничего материального, это было просто самолюбие. Но Татьяна стала за собой замечать, что оно странное это какое-то у нее самолюбие. Оно не говорило, что это для того, чтобы доказать себе, что она успешна, уверена и владеет искусством соблазна. Ее самолюбие нашептывало, что оно хочет быть замеченным, что она не просто нужна, она хочет быть замеченной им, именно им.

В один из дней позвонила Олеся и радостно сообщила, что Кирилл сделал ей предложение, и предложила отметить это событие. Они договорились о встрече в одном из клубов в пятницу.

«Ну вот, скоро и поговорить будет не с кем. Олеся, простая, милая женщина, получила то, что хотела. А что я? А я – это я. До финиша еще далеко и устроить свою жизнь успею. Бывают периоды грусти, но это не страшно, это просто хандра. Без мужского внимания не останусь. Но вопрос в том, что все это внимание иногда надоедает. Завидую я ли я Олесе? И да, и нет. Да, потому что человек счастлив, радуется, что есть он, единственный мужчина, а нет, потому что понимаю, что сразу наступает ограничение в свободе действий, а я к этому не готова. Мысли остаются, но не всегда можно высказать их вслух, не обидев другого. Все прикидываются, что все для него или нее открыто. Ну да. Только молодые, глупые купятся на это. Все равно ни он, ни она не скажут всего того, что думают, и правильно, важнее сохранить то, что получили, чем дать выход мыслям, которые не всегда важны. Я еще не готова. Я слишком независима, чтобы сложить свою свободу к чьим-то ногам. Слишком велика цена.

Они встретились с Олесей в ночном клубе около восьми вечера. Татьяна видела, как та счастлива и излучает радость.

Обсудив житейские дела и поболтав о своем женском, Олеся спросила:

– А как тот работник? Как с ним?

– Малые сдвиги, но каких – то реальных результатов нет.

– Тань, а может ну его? Зачем он тебе? Может быть тебе тоже замуж?

– Да пока он и не нужен, так интересно, что дальше будет. И за кого замуж? – она обвела взглядом зал, – мужчин здесь не мало, но интереса в качестве мужа никто не представляет. Да и другая я, ты же знаешь.

– Да, – вздохнула Олеся, – другая с виду. А внутри?

– И внутри другая.

К их столику подошел мужчина, уже не первый за вечер, но они отправили его назад. Бояться было нечего, так как это была не просто тусовка, этот клуб был спокойным и охрана следила за порядком. Ближе к полуночи, Олеся заметила:

– Мне пора. Сейчас заедет Кирилл, мы тебя довезем.

– Не надо.

– Ты что, остаешься?

– Посижу еще. Завтра выходной, торопиться некуда. Я доеду, езжайте.

Это было не первый раз, когда она уезжала спокойно домой одна. Когда позвонил Кирилл, и сообщил, что приехал, Олеся еще раз уточнила, поедет ли она с ними, но получив отказ, попрощалась и ушла. Татьяна посмотрела ей вслед, и ей стало грустно, сама не знала почему, может быть потому, что уходила частица близкого человека. Она теперь будет другой, – размышляла она.

– Девушка, можно я присяду за ваш столик, – вывел ее из задумчивости голос. Она повернула голову и увидела, что за столом уже сидит мужчина, примерно ее возраста. Не пьяный и достаточно симпатичный.

– А если я скажу, нет?

– Будет жаль.

– Кому?

– Мне точно. Я вас давно заметил, но вы были с подругой, а вот когда остались одни я и решил подойти.

– Решил скрасить мое одиночество?

– Решил познакомиться. Я здесь с друзьями, отмечаем день рождения приятеля.

– А вас не хватятся?

– Ну и пусть. Я свободен.

– Все свободны, когда этого очень хочется.

Он засмеялся, – так как по поводу знакомства?

– Я еще не решила.

– И как мне узнать ваше решение? Может быть, позволите проводить?

Она смотрела на этого ловеласа, бабника. Она видела, что он и в клуб пришел не только отметить день рождения, а уйти с какой-либо женщиной. «А может быть? Провести время. На вид вроде бы ничего, а то грустно. Пусть проводит, а там увижу, что дальше».

– Я уже ухожу, – и она встала из-за столика. Видя, что она не отказала, мужчина встал и, махнув кому-то рукой, направился следом за ней.

Пока она шла к выходу, ей в голову бросилась мысль – «Ты что? С ума сошла? Ты же не пьяная, чтобы вот так не контролировать себя и расслабляться. Какой-то незнакомый мужик. Да ты только позвони, и найдутся, кто примчится скрасить твой одинокий вечер. А этот? К нему явно ехать нельзя. К себе поведешь? Да ты утром будешь себе противна. Минутная слабость похоти обернется мучительной душевной рвотой поутру. Утром видеть его не захочешь и будешь неделю драить квартиру, чтобы исчез моральный случайный запах. Да, мать, тебя сняли, и ты пошла. Ну и кто ты после этого?»

Выйдя из клуба, Татьяна обернулась к мужчине:

– Спасибо, что проводили.

– Что и все?

– Я вам не давала согласия проводить меня до дома.

– Но часть пути пройдена, надо идти и дальше. Обратного пути нет.

– Да что вы? Не вы ли мне его закрыли? – стараясь придать голосу ироничность, ответила она, но внутри защемило недоброе предчувствие.

– Нет, не я, а ты. Со мной так нельзя. Надо было сразу отказать.

– А я вам ничего и не обещала.

В это время из клуба вышли еще двое мужчин с девушками.

– Слышь, парни, мне отказали, прямо здесь на улице, – обратился он к ним.

– У вас, кажется, мозги стекают вниз, – сказала Татьяна и развернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

– Все только для тебя. Подожди красотка, не торопись. Все только начинается.

Татьяна мельком осмотрелась. Прохожих было мало, а те, кто появлялся, старались быстро пройти мимо. Охраны тоже не было видно.

– Как я понял к тебе нельзя, тогда поедем с нами. Не пожалеешь.

– Уже пожалела, – и попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. Его друзья и девицы молча наблюдали.

Тут она услышала знакомый голос: – Отпусти девушку. Видишь, не хочет она с тобой идти.

Она и незнакомец обернулись. Рядом стоял Никита. Взгляд его был спокойный, но жесткий.

– Иди мужик. Видишь, женщина капризничает. Сами разберемся. Зачем тебе неприятности? Давно не было?

– Давно. Соскучился даже.

Мужчина отпустил ее руку и ни слова не говоря, нанес удар в голову Никите. Тот успел немного увернуться, чтобы смягчить удар, но все же кулак достал его скулу вскользь. Никита отшатнулся и тут же нанес ответный удар, так, что противник отлетел на пару шагов.

Видя, как развиваются события, друзья, оставив девиц, бросились на помощь. Вместе с ним рванулся и их заводила. Татьяна не успела понять, что произошло, но только увидела мелькание рук Никиты и движения его тела, а затем лежащих на асфальте мужчин, жадно ловивших ртом воздух. Они не издавали ни звука, сил хватало только чтобы хватать губами воздух и корчиться от боли. Девицы завизжали.

– Пойдем. Зачем нам приключения здесь. Я на машине и довезу тебя.

Он взял ее за руку и повел вдоль дороги. Она послушно шла за ним. Пройдя мимо нескольких машин, он остановился у своей, и открыл дверь. Садясь, Татьяна взглянула назад, мужчины все еще лежали на асфальте, след девиц простыл.

Уже в пути она взглянула на него.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Если бы не ты, было бы скверно.

– Забудь. Считай, что это был сон, и мы были в клубе вместе, все остальное приснилось.

– А как ты там оказался?

– Случайно, конечно. Но когда увидел тебя и идущего за тобой мужчину, понял, что и мне пора.

– Почему?

– Опыт ситуаций и не твой тип мужчины. Но не это главное, не в твоем это характере.

Она улыбнулась и повторила: – Спасибо.

– Да, ладно. Проехали.

– А что с ними?

Он повернулся к ней: – Тебя что это интересует? Минут пять полежат, а потом поползут зализывать раны. Ты не ходи больше одна.

– Хорошо, – Татьяна вдруг поняла, что ей хочется с ним соглашаться, хочется знать его мнение, хочется слушаться его, – я была с подругой и сглупила. Она выходит замуж и устроила девичник, – закончила она грустно.

– Ряды редеют.

– Мой ряд состоял из двух человек.

– Но подруги от этого не исчезают. И в чем была твоя глупость?

– За ней заехал жених, и они предложили меня повезти, а я отказалась. Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, что я такая, какой могла показаться тому типу.

– Я так не думаю. Я знаю, что ты другая. Не будем об этом.

– Как скажешь, – и снова она чувствовала приятное чувство, не знакомое ей, от того что соглашалась, – а ты заметил, что мы ушли от официального обращения друг к другу?

– Даже не думал. Само получилось. Да так и лучше.

Никита знал, где она живет и уверенно вел машину. У ее подъезда он вышел из машины вместе с ней, и тут она увидела у него на скуле ссадину и красное пятно под глазом.

– У тебя будет синяк, – констатировала она.

– Пройдет.

– Конечно, но сейчас ты поднимешься ко мне, приложим лед. И не возражай, – заявила Татьяна, видя его попытку отказаться, – а потом поедешь. Пошли. – И не дожидаясь ответа, не давая ему времени на него, повернулась и направилась к дому.

5

Дома она провела его на кухню, посадила за стол и, достав аптечку, обработала ссадину. Он сидел тихо, молча, лишь иногда по его лицу пробегала легкая гримаса боли, от прикосновения к ссадине.

– Интересно, все мужчины так болезненно реагируют на прикосновение к ранам? – заметила она.

– Возможно те, кто более стойко переносит раны душевные. Восстанавливая баланс болевых ощущений.

Татьяна не стала вступать в дискуссию. Затем достала из холодильника лед, положила его в целлофановый пакет и, обернув в полотенце, приложила к его щеке.

– Держи, я пока чай приготовлю.

– Зачем?

– Чтобы пить. Могу я напоить чаем своего спасителя?

– Тогда лучше кофе, а то усну.

Татьяна, не поворачиваясь к нему и наливая в чайник воду, ответила:

– Если уснешь, я будить не буду, – и, повернувшись, добавила, – чтобы выпроводить из дома.

– Надеюсь.

Он сидел, уперев локоть в стол, и поддерживал ладонью лед.

– Где ты так научился драться?

– Я же не всегда был программистом. Вернее не только им.

– А кем?

– Оставим мое прошлое в покое, там мало интересного, но много крови.

– Но у тебя это очень профессионально, я даже ничего не успела понять.

– Меня этому учили. Все было на уровне рефлексов.

– Ты мог их убить?

– Мог, но такой цели не ставил.

– Тебе приходилось убивать? – тихо произнесла она.

Никита выдержал ее взгляд: – Да. Но иного выхода у меня не было, иначе не сидел бы здесь сейчас. К этому привыкнуть нельзя, смириться еще как-то можно, но вот терять друзей, – и он замолчал.

– Теперь понятно, почему ты такой сдержанный. Я навела справки. О тебе мало информации. Программист и так далее.

Никита засмеялся:

– А ты хотела, чтобы в отделе кадров все было написано. Да на другой день вся организация знала бы обо мне больше, чем я сам о себе. Утечка информации у нас поставлена хорошо, – он, помолчав, добавил, – Там, где я бывал, записей не ведется. Меня там никогда не было.

– Извини, не хотела ворошить твою память.

– Иногда полезно ее ворошить. Смотреть на мир начинаешь реальнее, и видеть его красоту.

– И приходилось плакать?

– Да, и даже кричать от бессилия и невозможности исправить.

– Остается только догадываться о том, чем ты занимался.

– Не фантазируй, не надо. Давай закроем эту тему.

Татьяна не стала возражать. Она приготовила ему кофе, а себе чай. Разговор шел с перерывами, перескакивая с одного на другое. Он порой вспоминал смешные случаи из жизни, она свои.

Она еще никогда не проводила время с мужчиной так легко. В их встрече не было натянутости, недосказанности. Это был своеобразный вечер воспоминаний. Не было обязательств и не свербила мысль, что все это закончится и начнется проза жизни – секс. Это была беседа двух людей, когда разговор идет взахлеб, как будто каждый хочет поведать другому, что не успел еще кому-то рассказать, и вот сейчас, здесь это было возможно. Не надо было прикидываться, а можно быть собой. Этого она не всегда позволяла даже наедине с собой. Никто из них не ждал полной откровенности от другого, но не обманывал, рассказывал то, что считал возможным. Они выплескивали эмоции сегодняшнего вечера.

В начале третьего он собрался ехать: – Мне пора.

Она не стала задерживать, понимая, что так надо.

Уже около двери, когда он ей сказал, – до свидания, – она поцеловала его, – до свидания. Спасибо. Он не стал спрашивать, за что и она сама призналась: – За чудную ночь.

Уснула она быстро и, учитывая, что легла поздно и ночь была беспокойной, проснулась поздно. Днем позвонила Олеся:

– Ты где пропадаешь? Уже час не могу дозвониться.

– легла поздно, а телефон отключила.

– Ты там одна? – с подозрением спросила Олеся.

– Одна, совсем одна. Все нормально.

– Что – то ты не договариваешь. Почему поздно легла?

– У меня был гость.

– И?

– И все. Пили чай, разговаривали, а потом он ушел.

– И кто этот странный мужчина? Я его знаю?

– Видела. Это тот коллега по работе, Никита.

– Да ты что! Где ты его нашла?

– Это он меня нашел и во время, – и она рассказала события прошлой ночи.

– Тебе повезло. Я очень жалею, что не уговорила тебя ехать с нами.

– А я не жалею, иначе вчера все было бы по – другому.

– Вот только это и успокаивает.

– Все хорошо, не волнуйся. До встречи.

Положив трубку и взяв в руки чашку с кофе, она мыслями вернулась к прошедшей ночи. Не к тем ублюдкам, а к нему. Она снова вспомнила, что ей доставляло удовольствие соглашаться с ним, общаться. А поцелуй? Не известно был ли он нужен ему. Не важно. Поцелуй нужен был ей, и не как благодарность, а как желание женщины поцеловать мужчину, который был ей приятен. Это был первый поцелуй не юной девушки, а опытной женщины, впервые поцеловавшей по собственному желанию, и от этого был хмельнее. Она и сейчас чувствовала на своих губах его щеку. Нежность, что она передала ему, она еще никому не передавала. Смешно, но это было так. Это был поцелуй неистраченной нежности, которая копилась в ней все эти годы. «Может быть, я влюбилась? Я? А что? Чем ты хуже Олеси? Нет, я лучше. Чем? Успешнее. И что? Это приносит радость? Приносит. Но я тоже иногда могу расслабиться? Не можешь. Ты себя учила быть другой, так и оставайся ей. Зачем? Любить себя и радоваться себе. Что-то подсказывает мне, что любить себя приятно и безопасно, но может быть надо другого? Может быть его? Может быть, – вела она диалог сама с собой. – Нет, надо остыть, осмотреться. Вчерашний случай мог выбить из колеи, но это могла быть слабость. Надо взять себя в руки и посмотреть, как будут развиваться события.

Дальнейшее течение жизни резких изменений не принесло. Правда, общаться они стали более дружелюбно.

В понедельник Никита пришел на работу в темных очках, на что все обратили внимание, но молчали. Только после совещания шеф попросил его задержаться. Днем Татьяна позвонила Никите:

– Что, шеф интересовался внешним видом?

– Было такое дело.

– Рассказал?

– Ты что? Я о чужих подвигах не рассказываю.

– Как и о своих.

Как и о своих, – повторил он, – предложил несколько дней отдыха, чтобы не смущать народ.

– И что ты решил?

– Возьму. Отдохну, пообщаюсь с родственниками.

– А с женщинами?

– Не думаешь же ты, что у меня родственники одни мужчины. Кстати, ты видела меня с женщинами – одна сестра, другая знакомая, которую не видел много лет.

– Ты передо мной отчитываешься?

– Отвечаю на ранее заданный интерес.

– Долго же ты готовил ответ.

– Не было случая.

– И что это все твои знакомые женщины, – ехидно заметила она.

– Ну что ты, значительно больше, теперь я еще знаком с тобой, – ответил в тон.

Несколько дней его не было, и она стала замечать, что ей не хватает общения с ним, без него стала какая-то пустота вокруг. Это ее беспокоило. Внимания ей хватало, но это все стало казаться мелким. В нем она чувствовала мужчину, с которым спокойно. Она не могла объяснить себе это словами, но это был мужчина в понимании женщины, на плечо которого можно опереться не когда падаешь, а держишься за него всегда и знаешь, что оно не исчезнет.

Когда он появился вновь, то чувство радости она ощутила сразу. Они встретились на совещании и в ее глазах заиграли лучики. Он не делал попыток продолжить общение более близко, что задевало ее, но не злило. Она умела ждать, хотя в этот раз не знала, что ждет. Прежняя цель – включить его в список поклонников ушла, так и не потешив самолюбия, но она об этом не жалела.

При редких встречах она узнавала о нем все больше. По крупицам вырисовывался характер и некоторые его способности, о которых мало кто знал.

– Почему ты не женат?

– Угадаешь с трех раз?

– Частое отсутствие?

– И это тоже. Но главное, не хотел, чтобы кто-то стал вдовой, а потом не сложилось. А ты?

– А я делала карьеру и устраивала свою жизнь.

– Устроила?

– Ее можно строить всю жизнь, но в целом, да.

Так они обменивались верительными грамотами по причине отсутствия семьи, но было ясно, что все впереди.

В один из дней у них была иностранная делегация. Многие сотрудники, и Татьяна в том числе, владели иностранным языком. Могли объясняться, но когда заговорил Никита, все замолчали. Он говорил свободно, почти без акцента, на сколько, она могла судить и бегло. После она спросила его, какие еще языки в его багаже.

– Французский, немного немецкий.

– А ты полиглот.

– Да, у меня много достоинств, – улыбнулся он.

– И куда женщины смотрят?

– Вот и я думаю, куда?

– Сам виноват, – она рассчитывала на ответ, но он промолчал.

Один случай, вообще потряс ее. Они стояли и разговаривали в коридоре, встретившись после обеда, и вдруг раздался голос:

– Никита! Ты ли это?

Она обернулась, а он посмотрел поверх ее плеча и они увидели, что к ним идет представительный мужчина, примерно возраста Никиты.

– Как я тебя давно не видел. Извините, – обратился он к Татьяне, – давно не виделись.

Она наблюдала за их встречей, но уходить не собиралась, хотела получить больше информации и получила. Когда они немного поговорили и обменялись телефонами, уходя, его товарищ сказал:

– Разрешите идти, товарищ подполковник, – и подмигнул Татьяне, давая ей понять значимость Никиты. Он сразу уловил суть встречи Татьяны и Никиты и, понимая, что такими женщинами не разбрасываются, попытался поднять статус товарища. Когда Никита повернулся к ней и увидел ее вопросительный взгляд, он смущенно произнес:

– Ну, да, я подполковник запаса. Ты же все давно поняла, что говорить.

– Нет, видимо не все. Сколько в тебе еще спрятано?

– Да и сам не знаю, что куда рассовал, а ключи потерял от кладовок.

– Знаешь, я, возможно, не такая умная женщина, как хотелось бы казаться, но думается мне, что и гражданским ты стал не просто так.

– Не понял?

– Либо сам ушел, либо комиссия.

– Последнее. Все хватит ковыряться у меня в душе, – шутливо он старался увести разговор в другую сторону.

Вот так она и получала представление о нем. Способности к анализу ситуаций в отношениях с мужчинами позволяли ей сложить мозаику человека, который притягивал и рисунок его образа становился все четче.

6

«Я стерва". Я что зря себя столько лет воспитывала? Училась не поддаваться эмоциям, училась управлять своими мыслями, идя к цели любой ценой. Добиваться того, что хотела? И что? Теперь все выбросить на свалку истории? И ради чего? Чтобы оказаться рядом с одним мужчиной? Ну, нет. Я просто расслабилась. Зачем мне эти семейные дела? Стервы бывают и замужние, но это уже не стервы, а мегеры. Они накопили в себе столько злости на одного мужчину, который не оправдал их надежд, что все выплескивают на него, превращая их совместную жизнь в ад. Но вся беда в том, что этот ад на двоих. Я не хочу быть мегерой, злость не моя черта. Мне интересен результат, но удовольствие получаю и от процесса. Лучшее лекарство от интересующего мужчины – другой мужчина, – убеждала она себя. Не хотелось ей менять сложившийся порядок жизни. Положить его у своих ног, цель интересная, но глупая. Результат пустой. Да и не хочется делать ему больно. Хватит заниматься душевными делами. Сближения все равно нет. Да пошел ты к черту! Мало ли мужиков хороших вокруг. Так можно все свои навыки потерять», – думала Татьяна в один из вечеров, который коротала дома.

Общаясь ним на работе, она не собиралась проводить вечера в одиночестве, ожидая его приглашения. В это время у нее появился новый ухажер, мужчина за сорок. Не сказать что красавец, но и не урод. Разведен, состоятелен. Познакомились на одном из вечеров у знакомой. Татьяна стала с ним встречаться, но держала дистанцию, выжидая момента, когда он падет ниц. Он был нужен для решения квартирного вопроса, хотелось ее расширить. Конечно, придет время, и отдаться ему будет необходимо, но пока не время, а может и не наступит, предложит замуж, а она подумает. Она себя не продавала. Продажа это обмен на деньги – тело. Денег она брать не собиралась. Материальный обмен. А выйдя замуж, можно будет жить спокойно в достатке при любящем мужчине. Ну а изображать чувства, не поддаваясь им, она умела.

Но веселость общения в кругу знакомых ее не радовала. Вечерами, когда она была одна, накатывала тоска.

«Неужели я сдаю позиции. Как сказала ей Зоя Федоровна – стервы тоже люди. Это их единственный недостаток. И если стерва до конца жизни одна – то не встретила своего мужчину, а если встретила? Стоит ли оставаться той кем была? Она мне тогда не договорила. Знала, что каждая должна сама прийти к пониманию и решить, что дальше. Умная женщина Зоя Федоровна, ее молчание значило только одно – если встретишь и почувствуешь, что это он, поддайся своему недостатку, и преврати его в достоинство». Вот смысл молчания. Та, что не встретила, не повезло, а та, что встретила, решает сама. Бывалая стерва становится ласковой и нежной, потому что знает истинную цену одиночества и все, что не отдала другим, не разметала, не потеряла по дороге, донесла до своего мужчины, и положила у его ног. А если решила оставить как есть, и не положила, то неси дальше, только ноша станет тяжелее от неиспользованного предоставленного судьбой случая. А где я? Что делать? Видимо одиночество перевешивает. Нет, это не одиночество – это любовь, которую я не ждала и не стремилась к ней. Она сама, не спрашивая, пришла. И даже если захочу не смогу прогнать».

Слезы навернулись у нее на глазах от жалости к себе, от безысходности, что не в силах нести дальше, что имела, чему училась.

И она заплакала. Заплакала, дав волю слезам и эмоциям. Плакала она тихо, закрыв лицо ладонями, пряча свои слезы от души, от реальности жизни.

Заплакала впервые за много лет. Она чувствовала горько-соленый вкус слез, но не вытирала, позволяя им стекать по щекам, давая выход эмоциям.

Татьяна позвонила Олесе и попросила приехать, и та, не задавая вопроса «зачем?», примчалась и, увидев подругу в таком состоянии, воскликнула:

– Что случилось? Что случилось! Не молчи!

– Да влюбилась я, как малолетняя девчонка, – выдавила из себя Татьяна.

– В кого?

– В Никиту.

– Так это хорошо. Он нормальный порядочный мужчина.

– И что толку? Ничего не меняется.

– А он что?

– Ничего. Разговоры ведем как коллеги и все.

– А может быть сама?

– Я его боюсь. Не его, конечно, а неизвестности, Боюсь, что в лучшем случае скажет, что мы просто коллеги, а в худшем улыбнется и все. Но все равно во всех случаях плохо. Я не хочу такого унижения. Я этого не выдержу. Я, которая крутит мужиками, как хочет, и вдруг ее саму отвергли. Нет, это не для меня. И в тоже время понимаю, что другие мне не нужны. Многие их тех, кто хотел моего тела, не стоят и мизинца его, который взял мою душу.

– Так он еще не взял.

– Взял, только об этом не знает.

– И что делать?

– Если бы я знала, – сказала Татьяна, вытирая слезы, – вот поплакала и надеюсь, отпустит. Я уже не помню когда плакала. А помогает, легче стало.

– Тань, ты не торопись. Давай несколько дней подумаем, а там видно будет что делать. Ты вида ему не показывай.

– Да что тут думать? Но вида не покажу, это я умею.

Они просидели весь вечер, разговаривали, ругали мужчин за их недогадливость и хвалили себя.

На работу Татьяна пришла как обычно в своем амплуа, никаких намеков на пересмотр своих взглядов. Такая же подчеркнуто дружелюбная. Но всему есть начало, а значит если не кольцо, то должен быть и конец. Она сидела у себя в кабинете, и ближе к концу дня, зазвонил телефон. Звонил Никита.

– Приглашаю тебя на ужин.

Она не сразу нашлась, что ответить, думая, что ослышалась: – Что?

– Приглашаю тебя на ужин, – повторил он.

– Куда?

– А не все ли равно!

– Действительно. Я согласна, – и они договорились, что он будет ждать ее после работы у выхода.

Татьяна тут же позвонила Олесе и сообщила новость и та удивилась не меньше ее.

– Ну, вот видишь, выдержала паузу и сдвиг, – сделала она вывод.

Знала бы Татьяна, что после их разговора с Олесей, в тот вечер, подруга на другой день позвонила в их организацию и, узнав номер телефона Никиты, сделала ему звонок.

– Здравствуйте. Я подруга Татьяны.

– Очень приятно.

– У меня вопрос. Как вы к ней относитесь?

– Не кажется вам, что вопрос не корректный? Я вас не знаю, никогда не видел, чтобы откровенничать с вами.

– Я вас понимаю, но вы попробуйте мне поверить.

Помолчав, он ответил: – Хорошо попробую. Я хорошо к ней отношусь.

– К ней можно относиться либо плохо, либо хорошо. Это не ответ. Вы относитесь к ней как к коллеге по работе или видите в ней женщину?

– Она мне нравится, но… – он замолчал.

– Что но?

– Я ее боюсь, – и услышал в трубке смех.

– Чего боитесь?

– Не то чтобы боюсь, но она такая уверенная, успешная женщина. Вокруг всегда столько мужчин, готовых оказывать знаки внимания. Я не хочу затеряться в этой толпе, да и не хочу быть среди них, не хочу быть ее очередным поклонником. Это не для меня.

– Какие вы оба глупые.

– Почему?

– Да она тоже боится вас. Вы ей нравитесь, но она боится, что вы просто относитесь к ней как коллеге. И ей, красивой, уверенной каково будет, если это так и она сделает первый шаг. Да и не сделает она этого шага, силы хватит, но гордость не позволит.

– Вы уверены в том, что говорите?

– Не была бы уверена, не позвонила.

– Да, это так. Спасибо вам.

– Только не говорите ей, что я вам звонила. Не упустите свой шанс, другого не будет.

– Я знаю.

– Тогда вперед, – и Олеся повесила трубку.

После этого Никита в раздумье провел почти весь день и лишь к концу рабочего дня, набравшись храбрости, позвонил Татьяне.

Ужин прошел в простой, непринужденной обстановке, понимания, что все самое страшное уже позади – мысли, недосказанные фразы.

Он проводил ее домой, и когда они остались одни, и не было чужих глаз, сказал:

– Я был бесконечно глуп, что упустил столько времени.

– Ты думаешь, сейчас поумнел? Забыл, какая я?

– Может быть и нет, но не жалею об этом. И мне не важно, какая ты была раньше, важно какая ты сейчас.

– И какая?

– Добрая, нежная, – и помолчав, добавил, – любимая.

Она поцеловала его.

– Я не жалею, что была такой. Тебя же не было рядом, вот я и держала оборону, храня свои чувства для тебя. Я поняла, что тоже люблю тебя. Это пришло не сразу. Но лучше теперь, чем никогда.

«Неужели это все со мной? – думала она, глядя на него, – я не хочу быть прежней, не хочу полной самостоятельности".

Татьяна посмотрела ему в глаза, подумав про себя: – Я женщина и хочу быть ей в обычном понимании, а затем улыбнулась и тихо-тихо сказала:

– Стервы – тоже люди…

И что теперь?

1

Я открыл глаза и ничего нового не увидел. Надо мной был все тот же потолок моей спальни. Повернув голову, я посмотрел на будильник, он отмерил уже десять часов субботы. Я повернул голову налево и посмотрел на спящую рядом женщину. Она мило улыбалась во сне.

Так, в постель я тебя затащил, теперь, как тебя отсюда вытащить, подумал я, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить ее. Мне не хотелось видеть, как она откроет глаза, улыбнется мне, а потом еще чего доброго и целовать захочет. А мне этого не хотелось. Она не была красавицей. Она милой и обаятельной. Да и глупо было бы увидеть рядом с собой не красивую женщину по – утру. Нет, чудеса, наверное, бывают, но не со мной. Я вчера был трезв, а значит относительно в здравом уме. Да если бы и принял лишнего, что бывало крайне редко, глаза всегда видели все, что мне надо увидеть в женщине. Эксперименты я не любил, но отдавал должное мужеству отдельных мужчин. В конце концов, женщина любой внешности остается женщиной и ничто женское им не чуждо. Я их уважал, не был способен на героический поступок по отношению к ним. Взглянул на нее еще раз, и убедился, что она очень мила. Ее светлые волосы разметались по подушке.

Я вспомнил ее стройное тело, которое сейчас скрывало одеяло. Я не хотел никаких слов и нежностей именно в момент пробуждения, именно сейчас. И не то, чтобы от нее, а вообще ни от какой женщины. Закрыв глаза, я представил, что сейчас рядом со мной лежит мисс мира. И ничего.

– Не сейчас, – сказал бы я ей, напрягая фантазию сам с трудом веря, что смогу ей это сказать, а она, обиженно надув губки, захлопала густыми ресницами, словно маленький ребенок, готовый расплакаться. Что она может негодовать, я даже не рассчитывал. Раз лежишь здесь, у меня дома, на моей кровати, значит веди себя скромнее.

Я снова открыл глаза. Природа брала свое, и я, тихо встав, отправился в туалет. Если бы я был писателем, то про природу написал бы другое. Например, что я стал ласкать ее тело, а когда она открыла глаза, откинул одеяло и набросился на нее, как изголодавшийся самец. Но я был скромным человеком и считал, что будить спящую женщину – это разворошить вулкан, который пока сам не утихнет, нечего и пытаться успокоить.

Дверь в спальную комнату я тихо закрыл. Субботу я любил за возможность не торопиться. Впереди выходные и надо уметь ими воспользоваться без суеты, наслаждаясь каждой секундой свободного времени. Принял душ, тихо напевая мотивчики, а затем пошел на кухню и замер на пороге. Моя милая соседка по кровати, набросив на себя мой халат, уже готовила кофе.

– Какая приятная неожиданность, – промолвил я, – выхожу из душа, а кофе уже на столе. Еще бы сюда добавить запах свежих, только что испеченных круассанов, я был бы счастлив.

– Доброе утро, – ответила она на мою тираду, – я проснулась, а тебя нет. Думала, сбежал. Сбежал, изможденный от ночных фантазий. Сбежал от меня. Но потом вспомнила, что бежать тебе некуда и проснулась окончательно.

– Я ходил усмирять свою плоть.

– Ну что же, если другого способа нет, холодный душ тоже вариант, – улыбалась она и глаза ее смеялись, – ты не возражаешь, если я тоже приму душ.

– Для усмирения?

– Для удовольствия.

– Вон оно как?

– Да, я хочу пахнуть свежестью.

– А до этого ты что, пахла…

– Не груби, – перебила она меня, – пошлость не украшает тебя.

– Понял. А что меня украшает?

– Чуткость, внимание, забота, уверенность.

– И все? Это хорошо, – наигранно облегченно вздохнул я.

– Если ты имел в виду рога, то тебе это не грозит по причине, что ты холост пока.

– Пока!

– А ты что, записался в лигу холостяков? Не думай даже. Тебя оттуда вычеркнут и выгонят с позором.

– Это еще почему?

– За неуплату членских взносов. Ты же не будешь ходить туда на сборы. Ты предпочитаешь общество женщин. И это правильно. Да, и в будущем при наличии того, что я сказала, ты избежишь этого рудимента. От тебя надо просто уходить сразу.

– Это почему?

– Можно я сначала в душ?

– За свежестью?

– За ней.

Я посторонился, и она прошла мимо меня. Зашла в спальню и со своей одеждой прошла в душ.

Я посмотрел, что так и стою, завернувшись в полотенце, и посчитал неудобным, когда она выйдет, пить кофе в таком виде, поэтому пошел и натянул нижнее белье, джинсы и футболку. Носки надевать не стал. Так мне было удобнее.

Пока она была в душе, я выпил кофе, который она приготовила, и подготовил все, чтобы сварить и для нее, когда она вернется.

Моя дама вышла из душа минут через двадцать. Увидев меня одетого, резюмировала:

– Достойно. Очень мило, что не остался в полотенце. И босоногий мальчик не портит атмосферу. Я даже допускаю, что чистые носки еще в стирке.

– Обидеть хочешь?

– Шучу я, шучу. Не обижайся.

Она вошла на кухню, я поставил варить кофе и наклонился к ней.

– Можно я вдохну глоток свежести?

– Можно, но только не всю.

Она действительно пахла свежестью воды. Не чувствовалось запаха всяких дезодорантов, духов. Она очень приятно пахла.

– А действительно здорово.

– А то! Ты сомневался? Или хочешь сказать, что впервые?

– Все бывает впервые. Вот наше знакомство. Для нас оно впервые. Значит, и все, что было, впервые. И запах свежести твоей впервые.

– Философ. А ты хоть помнишь, как меня зовут?

– У тебя короткое, емкое и красивое имя. Ольга, Оля. Не ошибся?

– Нет. Как себя назвала, так ты и запомнил.

– Интересно. Тебя что, зовут иначе?

– Так и зовут, как назвалась. Все верно. Паспорт показывать не буду.

– Хорошо. Верительные грамоты примем в устной форме.

Тут я резко повернулся и в последний момент успел снять турчанку с огня.

– Чуть было не убежал. Умеешь ты зубы заговаривать.

– Нет, зубы не умею. В мозги тумана напустить еще могу, а зубная боль, хоть и моя область, но я не лечу их заговорами.

Я поставил перед ней чашку, ложечкой положил не опустившуюся пену ей в чашку и только затем налил кофе.

– Следовательно, ты не ведьма, не знахарка, а стоматолог.

– В десятку. Какой запах! – она наклонилась к чашке и вдохнула аромат свежесваренного кофе, – божественный напиток, – затем, чтобы не обжечь губы, взяла чашку и сделала глоток.

– Как ты его готовишь? У тебя здорово получается. Научи.

– Главное, не экономить на кофе. Затем молоть зерна самому перед приготовлением. На кончике ножа соли и корицы. А вот затем… – я замолчал, делая театральную паузу.

– Не томи.

– Наливать в турчанку надо не холодную воду из-под крана, а уже горячую и стоять рядом. Кофе не любит, когда от него отворачиваются. И в момент, когда пена начинает подниматься и готова схлопнуться, уйдя на дно, надо снимать с огня.

– Ну, ты специалист. А почему не холодной водой?

– Холодная вода остужает молотый кофе и затем медленно его нагревает. Он не дает того аромата. Ты же лимон ошпариваешь, чтобы был аромат. Вот и здесь также. Как взрыв, а он боится, что все закончится и не успеет отдать свой аромат. И потом я положил кофе в чашку и добавил кофе. Он в чашке доходит, томится в ожидании, когда его почувствуют.

– Ты так вкусно рассказываешь, что можно я начну пить, а то уже слюнки текут.

Я вылил остатки кофе и себе в чашку и сел за стол напротив нее. Отпивая горячий кофе, я рассматривал ее. У нее были прямые светлые волосы, узкое лицо, миндалевидные темные глаза под ровными дугами бровей. В общем, как я уже и отмечал, когда смотрел на нее чуть раньше, она была мила и приятна для глаз. На вид ей было не больше двадцати шести.

– Думаешь, и что теперь? Когда я уйду? – прервала она мои наблюдения.

Это несколько смутило меня, но вида я не подал.

– Буду объективен. Когда проснулся, была такая мысль, а сейчас она меня покинула.

– Почему сейчас?

– Бывает, посещают крамольные мысли – затащить женщину в постель тяжело, вытащить, порой, еще сложнее.

– Меня вытаскивать не надо. Я еще умею ходить и с кровати встаю, а не сползаю.

– А вот это недоработка мужчин.

– Здесь с тобой не соглашусь. Это взаимная недоработка.

– С утра мне хотелось насладиться тишиной дома одному. Но я, же могу передумать.

– Это твое право. Но здесь я, пожалуй, соглашусь. Я тоже люблю просыпаться в тишине. Я вообще не люблю просыпаться не в своей постели. Даже у подруг редко остаюсь ночевать. К себе, в свою кроватку.

– А что же изменилось вчера? Почему вдруг решилась поехать?

– Ты мне понравился. И я решила расслабиться. Так, с головой в омут, а там разберусь.

– Омут не затянул, выплыла?

– Я хороший пловец по жизни. Уверена в своих силах и умею управлять собой. И наша встреча еще ничего не значит. Можешь и не верить, но подобное, скорее исключение, чем правило.

– Исключение подчеркивает правило.

– Возможно. Но я умею постоять за себя.

– Это я понял.

Она допила кофе.

– Ну, все, мне пора, – сказала она легко, буднично, как будто забежала на минутку выпить кофе и немного поболтать с подругой.

Мне не хотелось с ней прощаться. Не то чтобы совсем, но вот именно сейчас.

– Послушай. Сегодня суббота, замечательный день. Завтра выходной и никуда спешить не надо. Может быть, проведем день вместе?

– Зачем?

– Не надо искать причину. Вместе – и все?

– Мне надо домой. Еще хватятся, куда я пропала.

Я понял, о чем она. Вчера я был на дне рождения, куда меня пригласили знакомые. Компания была большая и шумная. Много было и незнакомых лиц. Я почти сразу заметил Ольгу, но в атаку не пошел. Провел разведку, навел информацию. Она была знакомой хозяйки. День рождения справляли на даче. Узнал, что она не замужем, пришла без спутника. Когда стало темнеть, я стал собираться домой. Ночевать мне не хотелось, хотелось домой. К этому времени я уже познакомился с Ольгой и, как бы, между прочим, сообщил, что собираюсь уезжать. Она никак не отреагировала, но потом подошла и поинтересовалась, не захвачу ли я ее. Конечно, я согласился, хотя еще не знал, каков будет итог. Уже в городе я спросил, куда ее отвезти – ко мне или к себе, на что она просто ответила:

– Поехали к тебе.

Вот так мы и оказались у меня дома.

– Ты думаешь, будут искать? Ты же не одна уехала, а со мной, – я не стал раскрывать, что знаю, что она не замужем.

– Все равно надо домой.

– Может быть, вечером?

– Хорошо. Я подумаю. Есть на чем записать?

– Так позвони мне на мобильный, и твой номер высветится, а я запомню.

– Вот поэтому и не позвоню. Запиши домашний.

Я взял с полки блокнот и ручку. Ольга продиктовала номер.

– Позвони после четырех, но я не обещаю.

Она пошла к выходу и около самой двери повернулась.

– Пока. Не переживай, если что не получится, – и, поцеловав меня в щеку, вышла из квартиры.

2

И что в ней особенного? – подумал я, когда закрывалась дверь. Оставшись один, я вернулся на кухню, вымыл посуду и прошел в комнату. Итак, суббота наступила, планов не было и что делать, я не знал. Стало как-то сразу скучно. Вот она была, была беседа. В чем-то пустая, в чем-то – нет, но была. А сейчас что? С собой разговаривать остается.

Не стоит переживать. Придет время, разберусь. Э, нет! Когда время придет, разбираться уже будет поздно. Вот почему я предложил провести вместе субботу? Этого же не было у меня в планах. И вдруг. Что-то заинтересовало меня, безусловно, но что, я пока не понял. Да ладно, не обманывай себя, не понял. Попробуй быть с собой откровенным. Понятно, откровенничать даже с собой не всегда приятно. Так и хочется себя обмануть, нагромоздить пыль, фантазии, а потом самому в это же и поверить. А что касается Ольги, она и заинтересовала тем, сто не строила глазки, не пыталась понравиться. И вообще, вела себя так, словно сделала мне одолжение. Но она, же сказала, что я ей понравился? Ну и что? А иначе, легла бы она с тобою постель? «Понравился» – понятие краткосрочное, а «нравится» – долгосрочное. Наступило утро, и она увидела новый день, и не факт, что я в нем запланирован. Чего она и не скрывала. А телефон? А что телефон? Это еще не повод к согласию. В конце концов, она получила, что хотела и без всяких красивых слов отбыла.

Да, она тебя использовала, а ты думал, что ты ее? Наивный. Так, хватит. Нечего голову забивать женщиной, которую я не знаю. Посмотрим, что будет вечером.

Я, чтобы отвлечься, включил телевизор. День шел просто так. Жалко, что не могу сохранить время, а то, иногда так его не хватает, а, порой, тратишь впустую.

Я позвонил ей в начале пятого. После нескольких гудков трубку сняли.

– Слушаю, – это был ее голос.

– Даже не знаю, что сказать, – произнес я, действительно не зная, как начать разговор, – сказать, здравствуй – виделись. Это я, Саша.

– Я это поняла, но что-то скажи.

– Что ты надумала по поводу сегодняшнего вечера?

– Вместе или отдельно?

– Стал бы я тебе звонить, если бы решил провести остаток дня отдельно.

– Не знаю. Ты предложил, но мог изменить свое мнение, а звонишь, чтобы сдержать слово. Это сейчас такая редкость у мужчин.

– Сочувствую тебе.

– В чем?

– Если ты обожглась на обманах, то не значит, что все такие. Но мы лезем в словесные дебри, а компаса у меня нет. Так ты согласна сегодня встретиться?

– Часов в шесть. И давай где-нибудь в центре.

– А ты где живешь?

Ольга назвала адрес.

– Так это недалеко. Давай ближе, а потом вместе и поедем.

– Хорошо. Жди меня в шесть на углу улиц Широкой и Космонавтики.

– Договорились.

Она повесила трубку, и я последовал ее примеру.

Времени до встречи было достаточно, так что я мог спокойно одеться. На месте, где мы должны были встретиться, я был без четверти шесть. Имею привычку приезжать раньше. Не люблю, чтобы меня ждали. Машину оставил чуть в стороне. Ольгу я увидел, когда она вышла из автобуса, и пошел ей навстречу.

– Привет, – улыбнулась она мне, подойдя.

– Привет. Ты выглядишь также хорошо, как и раньше.

– Мне это свойственно.

– Ты думаешь? Так всегда?

– Я не думаю над такими мелочами. Я уверена.

Выглядела она действительно хорошо. Вчера и сегодня утром она была в облегающем платье, а сейчас одета в джинсы, которые подчеркивали ее стройные ноги, которые я уже видел и не только, на ногах туфли на плоской подошве, легкая блузка.

– Куда пойдем?

– Поехали на набережную, – предложил я, и она кивнула головой, – поехали.

В субботу вечером улицы были более свободными, и мы доехали до набережной минут за пятнадцать.

Оставив машину на обочине, мы направились по набережной реки.

– Чем ты занималась сегодня?

– Да ничем особенным. Отдыхала, смотрела телевизор.

– Это можно было делать и у меня.

Она повернула ко мне голову:

– Ты всегда такой наивный и тугодум? Я должна была сменить одежду, а главное, я хотела подумать, надо ли мне встречаться с тобой.

– И что же сыграло в мою пользу?

– Наличие свободного времени и интересно узнать тебя.

– Достаточно откровенно. А зачем тебе узнавать меня?

– Саш, а почему я не могу быть откровенной? Мы друг другу ничем не обязаны. Ночь не в счет. Лукавить глупо, наивно. Я не стремлюсь тебе понравиться. Нет, неверно. Нравиться всегда хочется. Я не стараюсь привлечь к себе твое внимание. Я довольна своей жизнью. А зачем? Новый человек всегда интересен. У него свои взгляды, вкусы. Если есть что общее, то интересно общение. И если я сказала, что ты мне понравился, то это ничего не значит. Мне многие могут понравиться, но вот нравятся не многие.

– Я тоже об этом подумал сегодня, что понравиться и нравиться имеют разный временной цикл.

– Ну, вот видишь? Так что не усложняй то, чего нет. Поживем, увидим.

– Раздельно?

– Как получится. Не будем строить планы. Если им не суждено сбыться, то обида сильнее. Хотя обычно люди должны винить себя. Сами напланируют, нафантазируют, а за то, что не получилось, отвечать другим.

– Согласен. Но что делать, без фантазий жизнь скучна.

– И часто фантазируешь?

– Думаю, не больше, чем другие.

– Посмотри, яхта.

Мы подошли к ограждению и смотрели на проплывающую яхту. Она была достаточно далеко от нас, на середине реки, и лица капитана ей управляющего не было возможности разобрать. Но было видно, что он стоит за штурвалом. Скорость яхты была небольшая, и она медленно двигалась против течения. В это время из каюты поднялась женщина и, пройдя вдоль борта, села на носу яхты, прислонившись к иллюминатору, подставив лицо солнцу.

– Завидую, – задумчиво сказала Ольга, – мне бы тоже хотелось вот так сидеть, ничего не делать, наслаждаться теплом. В такие моменты даже мысли порой исчезают. Мне нравится слушать, как вода рассекается.

– Кто-то сказал, что человек может долго смотреть на огонь и воду.

– И это правда. Хотя это разные стихии. Огонь завораживает своей игрой, сменой цветов пламени, а вода своей нежностью и ласковостью убаюкивает. Хотя оба они убаюкивают и успокаивают.

– У моего приятеля есть катер. Он приглашал покататься.

Ольга взглянула на меня, взяла под руку и мы пошли дальше.

– А это уже интересно. Ты начинаешь совершать поступки, которые не позволяют оставаться равнодушной. Но мне надо посмотреть график работы.

– А ты и в выходные работаешь?

– Я работаю в частной клинике, поэтому всякое бывает.

– А почему ты решила стать стоматологом?

– Вопрос не относится к разделу оригинальных.

– А я не пытаюсь быть оригинальным и ставить целью, увлечь тебя, намерения не было. Просто спросил.

– Не жди банальности типа «мне нравится, когда мужчины смотрят на меня, открыв рот». Все проще. Не скажу, что в восторге от своей профессии, но и не жалуюсь. Она позволяет мне жить достойно. Хорошо оплачиваемая работа. Так что, простая практичность.

– А если ты такая практичная, то почему не замужем?

Мой последний вопрос повис в воздухе. Она не сбавила шаг, не повернулась ко мне. Она продолжала смотреть на реку, как будто не слышала моего вопроса.

– Ты начинаешь влезать в область личного, а я не хочу никого туда пускать. Я тебя слишком мало знаю, чтобы приоткрывать тебе личное. А, в общем-то, как раз практичности мне хватает на работе. Я не хочу замуж. Я не хочу заниматься стиркой, готовкой и прочим. Мне это не тяжело. Вопрос в другом. Надо хотеть это делать для кого-то. И в этой области я не хочу практичности, я хочу чувственности. Но для этого я должна чувствовать мужчину, и что он для меня, как и я для него.

– А если такого не будет?

– Будет. В той или иной степени. Не думаешь же, ты, что у меня не было предложений. Да они и сейчас есть. И мужчины очень достойные. Даже нравятся мне.

– Нравятся? Так в чем же дело?

– Нравиться – не значит хотеть жить постоянно.

– Мне кажется, что отнимаю чужое время, – пошутил я, – у того, кто мучается, страдает.

– Не отнимаешь. Чтобы что-то отнять, надо это что-то другому иметь. А я своего времени никому не отдавала.

– А мне?

– Считай, что сегодня ты исключение.

– После таких слов какая-то гордость образовалась. Лучший из лучших.

– Свободный из свободных. Не обольщайся.

– Даже не думал. Но понятно же, что мне приятно с тобой.

– Аналогично. Иначе не шли бы вместе. А ты почему не женат?

– Если бы я знал. Вокруг столько милых женщин, что, порой, не хочется обижать других ради одной.

– Ясно. Бабник.

– Грубо.

– Но точно.

– Нет. Бабник – это тот, кто ставит цель и начинает обхаживать женщину, а когда добивается ее, переключает внимание на другую. Я не волочусь и не уговариваю. Не хватало унижаться.

– Значит, так и предлагаешь?

– Нет, конечно. Надо почувствовать женщину.

– И что, не было отказов? – с сарказмом спросила она.

– Были.

– А по физиономии?

– Вот этого не было.

– И кого увлекаешь больше, замужних или нет?

– Это роли не играет. Но везде есть минусы. Если у замужних проблемы, то они начинают смотреть на тебя взглядом, как на мужа в перспективе, а незамужние могут только строить планы. Затягивать отношения нельзя. Я не готов. Вот как только, так сразу.

– Понятна твоя психология.

– Я тоже в меру откровенен. Но главное, не потому что не смог бы. Пока не ставил цели и смотрю на женщин иначе. Когда увижу и пойму, что готов к длительным отношениям, тогда и решусь. Что делать, лучший человек, с кем я знаком, я сам.

– Готов?

– Не придирайся к словам. Когда захочу с этой женщиной жить долго и счастливо. Ты вот тоже не стремишься.

– Не стремлюсь, – ответила она как-то тихо.

Я скосил глаза и взглянул на Ольгу. О чем она думает? Мне не верилось, что у нее все так легко. Возможно, была, а может быть, есть любовь, которую она никак не может выбросить из головы. Не может забыть. Но не стоит ворошить прошлое. Надо сменить тему.

– А поехали в парк? Покатаемся на аттракционах.

– А здорово. Я давно не каталась. Поехали быстрее.

Мы развернулись и направились к машине.

3

В парке было достаточно много народа. Теплый субботний вечер. Те, кто не уехал за город, пришли в парк, чтобы не сидеть дома. Многие были с детьми. Мы шли по дорожкам, и настроение было достаточно радостное у обоих, я это видел по глазам Ольги, когда встречал ее взгляд. Мы вышли к пруду.

– Покатаемся на лодке? – предложил я ей, – раз нет яхты, то попробуем более мелкое плавсредство.

Она согласилась и мы, арендовав лодку, поплыли вдоль берега. Ольга сидела на корме, и я, чтобы не обрызгать ее, старался плавно опускать и поднимать весла. Уключины противно скрипели. Я опустил весла в воду и снова вставил в уключины. Скрип прекратился.

– Умеешь, – похвалила меня Ольга.

– Опыт, куда его денешь.

– Понятно, часто с девушками катался, – констатировала она.

– Бывало, – не стал я отказываться.

Я отплыл от берега и обратил ее внимание на отражение в воде деревьев, растущих вдоль берега. Ветра не было, и поверхность воды была зеркальной, в которой и отражались деревья.

– Красиво, – вымолвила она.

– У меня черно – белая фотография есть. Так там не отличишь, где реальность, а где отражение. Именно это место.

– Почему черно – белая?

– Фантазии больше.

Мы описали круг вдоль пруда, а я старался не столкнуться с другими лодками, чтобы не упасть в ее глазах. Когда мы вышли на берег, Ольга спросила: – А теперь куда?

– А теперь на карусель.

– Я не пойду на карусель, где сиденья на цепях. Я боюсь.

– А мы туда и не пойдем. Мы пойдем на медленную, где сидят на лошадках.

– Куда, куда?

– Пошли, увидишь, – и, взяв ее за руку увлек, за собой. Вскоре мы подошли к карусели, на которой были установлены разные зверушки.

– Так это же для детей!

– Да ты только посмотри! Какие дети на карусели!

На некоторых фигурах сидели взрослые с веселыми радостными лицами.

– И это дети? Да, сейчас, в этот момент, они дети. Они испытывают тот восторг, который им запомнился с детства, когда родители их катали. Это их дежа-вю. Пошли.

Мы сели на лошадок и они, покачиваясь, двинулись по кругу. Я смотрел на Ольгу и видел, что она получает новые ощущения. Мне самому нравилось это катание. Да я такой же, как и все – родом из детства.

Сделав несколько кругов, карусель остановилась. Я помог Ольге сойти: – Предлагаю перекусить и попить.

– Я хочу мороженное.

– Заказ принят, – и мы направились по аллее, в поисках кафе, которое нашли достаточно быстро. Нашелся и свободный столик. Я принес обоим мороженное и колу. Ольга начала есть из вазочки мороженное, осторожно соскребая его сверху шарика, и не дав растаять, отправляла в рот.

– Саша привет, – услышал я голос. Мимо столика проходила женщина с маленьким мальчиком и мужчиной.

– Привет, Люсь. Тоже отдохнуть? Ребенка потешить?

– Не известно, кто кого. Он нас или мы его, – и она прошла дальше, следом за мужчиной.

Ольга мельком взглянул на Люсю, и когда та ушла, спросила: – Одна из…

– Ты не ревнуешь ли? Нет, это коллега по работе. Да и какая женщина будет здороваться, при наличии тех отношений, что ты подумала, проходя мимо, когда рядом муж и ребенок. Не идиотка же.

– Не знаю. Всякие женщины бывают.

– Всякие, – согласился я, – но у меня таких знакомых нет. Идиотки мне не интересны. Если сейчас с тобой поздоровается мужчина, что я должен думать?

– Добрый вечер, Оля, – услышали мы. Подняв головы, увидели, что около столика стоит мужчина лет тридцати пяти. Взгляд его был масляный, вид чопорный. Он сосредоточенно уставился на меня своими прищуренными глазами, оценивая Ольгиного собеседника.

– Добрый вечер, Станислав, – ответила на приветствие Ольга, – а ты какими судьбами здесь? Это же место не входит в твои интересы?

– Не поехал никуда, вот друзья и затащили пройти по местам молодости. А ты?

– И я по местам.

– Станислав, ну что ты остановился. Иди давай сюда, – позвали его из-за столика у стены.

– Извини, – и он ушел.

– Это кто?

– Ревнуешь? – в тон мне ответила Ольга.

– Немного.

– Жаль, что не много, хотя много было бы слишком. Но отсутствие ревности – признак равнодушия. А хочется нравиться.

– Я не думаю, что у тебя с этим проблемы.

– Не всегда и не всем.

– Мне?

– И тебе тоже. А это один из моих поклонников.

– И он тебе нравится. Мне было тошно смотреть на этого напыщенного гуся.

– Не надо так о моих знакомых. Он из разряда практичных людей. Но, согласна, напыщенность у него есть. И почему бы не быть. Хорошая работа, на государевой службе.

Мы посидели еще и затем, погуляв по парку, пошли к выходу. Солнце уже село за верхушки деревьев. Фонари включили и тени сопровождали нас по аллее. В машине я спросил: – Тебя куда везти? К дому?

– Ты не предлагаешь к себе?

– Нет. Я знаю, что сегодня это будет лишнее, а получать отказ не хочется.

– Ты прав, это испортило бы сегодняшний вечер. Я боялась, что ты скажешь банальность и разочаруюсь. Приятно удивлена.

– Я и сам удивлен. Значит, не разочаровал?

– Нет. Ты оказался на высоте.

– Как бы, не свалиться.

– Это уже твоя забота. Залез на высоту, удержись. Отвези домой, – и назвала адрес.

Я подвез ее к дому и когда остановился и вышел вместе с ней из машины, присвистнул: – Ничего себе, как живут стоматологи. И что я не пошел в эту профессию.

Все это я сказал, когда увидел дом, где жила Ольга. Это было новое многоэтажное здание из стекла и бетона. По его виду, можно было понять, что там нет скромных квартир, как у меня.

– Значит, мне повезло больше, чем тебе.

– Очевидно.

– Спасибо тебе. Я действительно так давно не проводила вечер.

– И что теперь?

– Позвони мне. Или ты забыл, что хотел предложить?

– Я помню.

– Вот как решишь, так и звони.

– А до этого?

Она отрицательно покачала головой: – Я думаю не надо. Не порть банальностями впечатление о себе. Начал удивлять – удивляй.

– Я не могу это делать постоянно. У меня нет возможности для этого.

– И не надо. Я пойму все правильно, но пока есть возможность, попробуй, – и она, поцеловав меня, пошла к себе домой.

4

Утром я проснулся не рано, но и не поздно. Воскресенье. Идти никуда не хотелось, и я решил не торопиться вставать, а поваляться в постели. Но это занятие мне быстро наскучило. Я откинул одеяло и прошел в душ. Чем – то надо было занять себя, и я простоял под струями минут сорок. Также не спешно сварил кофе и, пройдя в комнату, включил телевизор: хотелось создать атмосферу, что дома я не один. Пусть бормочет. Пил кофе, в пол уха слушал, в пол глаза смотрел, что показывают, а мыслями был в другом месте.

Я возвращался во вчерашний вечер. Эти воспоминания были мне приятны. При этом я не возвращался к ночи пятницы, когда Ольга была у меня, а именно во вчерашний. Он был уютным, забавным, интересным. Я только сейчас стал понимать, что мне с Ольгой очень комфортно, хочется находиться рядом с ней, слушать ее, смотреть на нее. Вчера я был просто рядом и все. Проводили время, чтобы не скучать в одиночестве, хотя я надеялся, что это так и с ее стороны. Закрыв глаза, вспоминал ее лицо, улыбку, интонацию. Опа, Саша, а это все иначе. С другими женщинами тебе тоже было интересно, но ты не предавался воспоминаниям. Время прошло и ладно. Да, пожалуй, надо себе признаться, что она мне нравится не так, как остальные до нее. И надо отметить, что она не красавица, но есть в ней что-то такое, что притягивает. Она стройна, мила. Не буду искать, что в ней особенного. Стоит найти, все пора заканчивать отношения. Ее манера вести разговор, самостоятельность в рассуждениях, независимость, все это привлекает. Она не старается нравиться, она живет для себя, как в прочем и я. И она права, если будет суждено, то придет время, когда захочет жить не только для себя, но и для кого-то другого. Мужчины чувствуют ее внутреннюю привлекательность, потому у нее и поклонники не простые парни.

Стой-ка. А живет она в очень не плохом доме. Не думаю, что заработала на квартиру сама. А может быть снимает? Зачем в таком доме? Престиж? Это не ее. Значит своя квартира. Что мне об этом думать? У меня свое жилье.

Звонить ей не буду. Она права. Получится простой треп, а она этого не хочет, а интеллектуальную беседу я не собираюсь вести, но и выдавливать слова не хочу также. А на сегодня мне сказать ей нового нечего.

Из размышлений меня вывел телефонный звонок. Сняв трубку, я услышал: – И где мы пропадаем вечерами? – Это был голос Аллы, мой прежней подруги.

– Отдыхаем, наслаждаемся погодой.

– Только погодой? Я вчера видела твою погоду.

– И что? – мне не нравился этот разговор. Мало ли, что у нас было, но это еще не повод мне звонить, тем более отчитываться перед ней. К тому же она была замужем, так что ее вопросы меня раздражали.

– Да так. Наслаждение меняется у тебя, как погода осенью.

– Ты это к чему клонишь?

– Обращаю внимание, что ты такой же непостоянный.

Я понял, куда она клонит, и мне было ясно, что хочет встретиться, но у меня такого желания не было.

– Я могу это себе позволить, быть не постоянным. Жизнь свободного мужчины, не может быть постоянной и однообразной, иначе этот мужчина отшельник, а я им быть не хочу.

– Не только не хочешь, но и не можешь жить в постоянстве.

– Почему? Придет время и я стану постоянным в отношениях.

– Вериться с трудом.

– А я и не прошу, чтобы мне верили. Просто прими это как аксиому.

– И кто она, твоя симпатия?

– Алл, ты же знаешь, что ничего рассказывать не буду. К чему вопросы. Мы с тобой давно все решили.

– Да, это так.

– Вот именно. И твой муж всегда при тебе, а я один.

– Не надо про мужа, с ним я сама разберусь. Я в нем уверена, в том, что он меня не бросит.

– А ты его?

– Я думаю тоже. Смысла нет. Все будет тоже самое.

– Тогда зачем тебе был нужен я?

– А разве я говорила, что нужен? Это было развлечение.

– Если ты думаешь, что обидела меня, ты ошибаешься. Я с тобой согласен, развлечение, так развлечение.

– Не буду тебя отвлекать. Живи, наслаждайся.

– И тебе того же.

Повесив трубку, я подумал, – ну, и зачем звонила? Ясно же что возврата к прошлому нет, и не будет. Эту страницу своей жизни я уже перелистнул. Снова раздался звонок.

– Привет, Сашок, – это уже звонил, Андрей, мой приятель. Неужели тоже меня видел вчера с Ольгой и хочет поделиться впечатлениями. Может вчера в парке, были смотрины?

– Вчера звонил, хотел предложить посидеть, но ты не отвечал, а раз дома не отвечаешь, то значит занят. А как сегодня?

– Твои предложения?

– Пойдем пива попьем?

– Не хочу. Компанию составлю, но пиво не буду.

– Пусть так. Давай в кафешке на углу Тимирязева?

– Договорились.

Я подумал, что сидеть дома со своими мыслями скучно и потому согласился на предложение. Звонить Ольге все равно не буду, нет повода, а как она сказала, уходить в банальности не хотелось тоже. Не хотелось опускаться в ее глазах. Если уж не удастся подняться выше, то хоть удержаться на достигнутом. А кстати уровень не так и низок. Было все. Это верно, но ясно, что это был взаимный отдых, а чтобы повторить, нужна иная страсть.

Да, здорово она все расставила по местам. Что было, это еще ничего не значит и спокойно уходит, как будто просто поговорили. Неужели настолько безразлична? Нет, если бы безразлична не было бы вчерашнего вечера, не было бы предложения позвонить, когда будет повод. Да, молодец, Ольга, умеет зацепить мужчин. Знает, что некая холодность даже может и обидеть, а она знает грань и на этом играет. Хочешь получить добавки, докажи, что достоин. Ты попробовал, понравилось, а дальше подумай, как заинтересовать. Знает, что хочет, тем более надо учесть, что материально не зависима. Стоп. Вот оно главное. С ней можно общаться только таким же образом. Так же ровно, без намеков и на уровне общения. Не надо показывать явный интерес к ней. Да, с тобой хорошо, но это еще ничего не значит. Интерес должен быть, но спокойный, будничный. Вот и буду делать также. Значит вечером позвоню Володе и узнаю, будет ли он бороздить реку в следующие выходные. Сейчас звонить бесполезно, все равно на реке и телефон может лежать где угодно. Да и правильно. Отдыхать надо не отвлекаясь на суету, а наслаждаться. Вечером позвоню, а потом не сегодня, а дня через два позвоню Ольге и предложу. Не сможет ее проблема, уговаривать не буду.

Эти рассуждения подняли мое настроение, и я отправился на встречу с Андреем.

Время пролетело быстро. К нам присоединилось еще несколько человек и мы, разговаривая, шутя, обсуждая темы, коротали время. Нельзя назвать это в пустую. Хорошая беседа всегда поднимает настроение и особенно, когда ни к чему не обязывает. Домой я вернулся около семи. Есть не хотелось, и я снова уселся перед телевизором. Около восьми позвонил Володе:

– Володя, ты помнишь, приглашал на прогулку?

– И не отказываюсь, – ответил он своим басом. У Володи был голос истинного морского волка, густой и с хрипотцой.

– Возьмешь пассажиров?

– Нет. Пассажиров не беру. Возьму в команду.

– Это еще лучше. А что надо делать?

– Главное не мешать капитану и выполнять его команды.

– Это приемлемо.

– И какова численность моей команды планируется?

– Двое. При этом разного пола.

– Я не суеверен. Со мной все равно Татьяна всегда ходит. А если на корабле одна женщина уже есть, то две мне уже без разницы. Все равно больше, чем ни одной.

– А когда?

– Я в субботу выхожу. Знаешь, как договоримся. Можно вообще с ночевкой.

– Здорово. Я поговорю со второй половиной женщин и позвоню тебе. Только не сегодня.

– Но не позже четверга.

– Заметано.

Мы попрощались, и я воодушевленный даже не слушал, что там бормочет ведущий. Пошел на кухню пить чай и обдумывать, как все устроить, как заговорить. Очень хотелось позвонить Ольге сегодня, но надо было выдержать паузу. Держись Саша.

5

Тяжело, ох как тяжело было сдерживать себя, чтобы не звонить Ольге. Она решила поиграть со мной, как и с другими, но надо попытаться перехватить инициативу. Я ждал два дня. Мне очень хотелось ей позвонить, но я себя сдерживал, и не важно, что повод уже был, и она мне нравилась своей необычностью. Но, как говориться «если взял паузу держи ее как можно дольше». Я прикинул, что если она занята на выходные, то у нее будет возможность, при желании, конечно, поменяться графиком работы и сообщить мне в среду свое решение.

И вот наступил вечер вторника. Я после работы, придя домой, умышленно старался заняться делами и все делать медленно. Ужинал не спеша. Около восьми я набрал номер телефона Ольги. Рука не дрожала, но внутреннее напряжение было.

– Слушаю, – услышал я после нескольких гудков приятный для меня голос.

– Добрый вечер, это я.

– Добры, добрый. Как понимаю, у тебя есть повод позвонить мне?

– Есть. Мог и раньше поискать, что либо попроще, но не хотел банальностей, что ты не любишь.

– Запомнил.

– С памятью у меня все в порядке. И так. Нас приглашают на катер в субботу. Это хороший большой катер, и два варианта: с ночевкой и без.

– А что предлагаешь ты?

– Я с ночевкой, ясный день. Посидеть у костра, плохо ли?

– Заманчиво, но мне надо подумать.

– Долго?

– Сейчас посмотрю график, – и я услышал, как она положила трубку. Я ждал.

– Знаешь, у меня суббота рабочая, а воскресенье выходной.

– А если подумать?

– Над чем?

– Попробовать поменяться. Я должен дать ответ в четверг. Капитан набирает команду на выходные.

– Что большая команда?

– Пока он и его жена. Так, что думай. Что будет потом, я не знаю. Какая погода. Да мало ли что.

– Значит до завтра, у меня есть время.

– Да, только до завтра. Даю тебе сутки на размышления. Согласись, это не мало.

– Это, смотря для каких раздумий.

– Ну, не военную же кампанию начинаем. Генеральный штаб тебе не нужен. Посоветуешься сама с собой и решишь. С начальством обсудишь. Я думаю, не каждый выходной ты ходишь на катере.

– Почем знать, – ответила она уклончиво.

– Твой ответ говорит о том, что опыт есть, а значит, что такое швартовка знаешь.

– Зачем это?

– Капитан не берет пассажиров, ему нужна команда.

– А тельняшки он дает?

– Спрошу, но ты решай, думай.

– Поняла. Приятно, что ты решил это вопрос.

– Но, не удивил. Я же сам предложил, так что удивления не слышу. А жаль.

– Подожди, – наступила пауза, и тут же мне в ухо ворвался ее голос, – Ой, Саша, как здорово! Ты такой молодец! Я же так хотела пойти на катере, а ты словно прочитал мои мысли, мое тайное желание. Ты просто, умница. Если бы я была сейчас рядом, то расцеловала бы тебя, – и, сбавив тон, ехидно спросила, – где-то так?

– Похоже. За исполнение ставлю пять, но учитывая, что это был заказ, то, как бы сказал Станиславский: «Не верю».

– А зря. Даже в заказных импровизациях, может быть, правда.

– Если так, то беру слова Станиславского назад, осталось понять, что в услышанном, правда.

– А это ты уже сам думай. Фантазия есть?

– Хочется верить, что есть.

– Вот сам и фантазируй, а я до завтра решу.

– А как я узнаю?

– Позвони.

– Э, нет. Мяч на твоей половине поля, тебе его и разыгрывать. Твоя подача.

Ольга засмеялась так задорно, что мне стало тоже смешно.

– Хорошо, диктуй телефон.

Я продиктовал свой домашний, и мы повесили трубки. Я не стал ждать, что она сделает это первой, а она, что это сделаю я.

Ну, вот. Первый тайм мы уже отыграли, как поется в одной песне. И все не так плохо. Я сумел подать так, как хотел, и она приняла, но не факт, что с ее стороны не было недоговоренности. Может она и не занята в субботу и это лишь повод, чтобы выдержать паузу. Ну и что? Все равно начало положено, и если она не отказалась сразу, то есть вероятность, что согласиться. Сам, то я, что хочу от выходных? – задал себе вопрос. Ничего существенного, провести время в хорошей компании в выходные. И главное, с понравившейся мне девушкой. Даже планировать ничего не хочу, кроме хорошего настроения. Хорошее настроение у меня было и сейчас, потому как вечер прошел не зря.

На другой день, на работе я старался, как можно больше загрузить себя, чтобы не отвлекаться на личные мысли и быстрее прошло время, и наступил вечер. Вечером, я сидел дома недалеко от телефона, всем своим видом давая ему понять, что он просто интерьер в моей квартире. И вообще, я ничего не жду и абсолютно спокоен. Ольга позвонила после восьми.

– Привет. Ждешь?

– Это, смотря, что ты имеешь ввиду?

– Моего звонка, конечно. Да знаю, что ждешь.

– Жду, а ты нарочно тянула время, хотя могла позвонить и раньше.

Она засмеялась: – Один, один. Что тебе сказать…, – она умышленно тянула время, затягивая паузу.

– Правду, пусть горькую, но правду. Я мужчина и должен уметь держать удар, – произнес я нарочито сурово.

– Тогда держи. Я согласна. Поедем в субботу с ночевкой.

– Не буду прикидываться, но мне хотелось услышать такой ответ, но, тем не менее, я не был уверен и готов был к любому ответу.

– Ой, ли! Готов!

– Ну, не готов, но ожидал варианты, но удар выдержал.

– Сильный был? Не больно?

– Нет, не больно. Больно бывает в других случаях.

– Это, в каких?

– Когда получаешь то, что не хочешь получить.

– Есть смысл. Так что теперь? Твой ход.

– Я доложу капитану. Узнаю, что и как и позвоню тебе.

– Не будем держать паузу, поэтому не прощаюсь. Жду.

Сразу после разговора я стал звонить Володе: – Капитан, – вместо приветствия я обратился к нему, когда услышал его голос, – ты еще набираешь команду на выходные?

– С тобой, да. Жаль только, что все больше не опытные, ну да где взять боцмана старой закалки. Так, что если вы готовы, то беру.

– Володь, а что надо взять с собой?

– Мужество и отвагу, и мозги не помешают. Это раз. Ни капли спиртного. Это два. Из одежды что-то, вечера на воде прохладные. А продукты? Все есть, но смотри сам. И, Саша, не надо этих шашлыков – машлыков. Рыбку поймаем, ушицу сварим. Надоели шашлыки. Других блюд мы уже на природе и не знаем. По мне лучше сосиски на костре.

– Понял. В какое время сбор?

– Ты, знаешь, где катер стоит, вот и подъезжайте часам к десяти. Раз с ночевкой, то торопиться не куда. Пойдем не торопясь.

– Все понял. И так, в субботу в десять.

– Жду, салага.

После получения информации, я позвонил Ольге: – Все. Капитан дает добро. Мы должны быть у него в десять, на катере. Он попросил взять что-то потеплее, и ни в коем случае никаких шашлыков. Все остальное на наше усмотрение.

– Согласна. На катер с шашлыком – это извращение. Что предлагаешь?

– Я думаю, мы встретится в субботу часов в восемь, заедем на рынок и на катер. Я за тобой заеду.

– Ты без машины будешь?

– Конечно, иногда и она должна от меня отдохнуть.

– Тогда в субботу, когда будешь выезжать, позвони.

– Да, еще сказал, что на борту сухой закон.

– Это тоже радует. Трезвый капитан заслуживает уважения. До субботы.

Вот так все и решилось. Осталось прожить два дня, а там природа, отдых. Действительно подготовка, предвкушение поездки радует. Ольга молодец, оказала влияние. Володя давно приглашал, да все не мог собраться или не хотел, не было партнерши достойной. Наступает время ожидания. Ждем субботы, и я в предвкушении хороших выходных, закрыл глаза.

6

В субботу я проснулся в шесть. Прошел в душ и, посмотрев на себя в зеркало и проведя рукой по щекам, остался доволен. Я не брился уже несколько дней. Была надежда, что Ольга согласится, и не хотелось выглядеть на природе гладковыбритым, а побыть с видом морского волка. На работе по поводу моей небритости шутили, но я отвечал, что каждый день бреется тот, кому чесаться лень. Вещи я сложил еще вечером. Легко позавтракав, подхватив сумку, я вышел. На улице поймал такси и, объяснил маршрут. Когда тронулись, вспомнил, что не позвонил Ольге и тут же из машины набрал номер и сообщил, что уже в пути. Когда подъезжали к ее дому, позвонил еще раз и попросил выходить.

Она вышла минут через пять, как мы подъехали. Одета она была как раз для природы: джинсы, кроссовки, рубашка мужского покроя на выпуск. Волосы были распущены, косметика отсутствовала. Единственный аксессуар – очки.

Я вышел из машины, помог ей сесть и положил сумку в багажник и сел на прежнее место рядом с водителем. На рынке я был в качестве носильщика. Такси мы отпустили, и я нагруженный двумя сумками ходил за ней между рядами, к тому же, что она покупала, я также нес. Мне было приятно, что выбирать продукты она умела и разбиралась в их качестве. Покупали мы только самое необходимое.

Пока я таскал за ней сумки, она только посмеивалась, глядя на меня: – Вот такой должен быть мужчина в семейной жизни.

– Ишаком?

– Нет. Молча нести груз, не выдавая своей слабости.

– Ты что, мне устраиваешь испытание на прочность?

– Кто знает, как повернет судьба. Вдруг так и будет. Должна же я знать, на что способен мужчина возле меня.

– А как ты возле мужчины уже не важно?

– Вторично.

– А меня в этом вопросе уже не надо спрашивать? Или это вопрос уже решен, и ты поставишь меня перед фактом?

– Каким фактом?

– Что берешь меня в мужья.

– Ах, этот! Я подумаю, а то иногда мужчины имеют ввиду другой факт.

– Какой?

– Ты что? Ни разу не попадал? Перед фактом, что он станет отцом.

– Чур, меня. И пока все еще мимо меня это факт проходил.

– Смотри внимательнее, а то вдруг рядом остановиться.

– Спасибо за предупреждение. Ты про себя говоришь?

– Ну, уж нет. Зачем мне отец моего ребенка по принуждению.

– Формулировка не верная. Отец может быть не по принуждению, а только по неосторожности.

Ольга с усмешкой взглянула на меня: – Верно. По принуждению это сложно, зная физические особенности мужчины. Муж по принуждению.

– Вот это вернее.

– Так ты за меня будешь решать?

– Если это будешь ты, то обещаю, не буду, ну разве иногда, как каприз.

– Теперь осталось спросить мое согласие. Я подумаю.

Так мы ходили по рынку, где нас часто принимали за семейную пару. Ольге часто предлагали отменные продукты, чтобы она хорошо кормила мужа, то есть, меня, на что она соглашалась.

В итоге, когда мы вышли с рынка я был нагружен, как вьючный осел.

– Если мы сейчас не поймаем такси, то я до катера пешком не дойду.

– Не переживай, – и она хотела взять у меня пакет, – давай помогу, а то упадешь и придется еще тебя нести.

– Нет, уж. Буду нести свою ношу до конца.

– Меня не забудь.

– Даже не думай об этом.

Мы поймали такси и подъехали к катеру, когда время подходило к десяти. Выгрузив вещи, встали напротив катера, с которого на берег был сброшен трап. Катер был не таким уж маленьким. Я бывал на нем. Внизу кают – компания, с круговым обзором. В проходе маленькая кухня. Была также еще небольшая каюта. На корме полукругом диван. На носу могло разместиться человека три – четыре для загара.

– Как? Нравиться?

– Красивая.

– Тогда пошли, – и я направился к трапу, подхватив сумки. Подойдя, крикнул: – Капитан, команда прибыла.

Володя поднялся из кают – компании. Он был в джинсах, тельняшке и капитанской фуражке. Во рту была трубка, хотя он не курил.

– Поднимайтесь.

Мы с Ольгой поднялись на борт, и я их представил: – Володя, капитан, Ольга.

В это время из каюты поднялась женщина, жена Володи – Нина. Я был с ней знаком и поэтому представил женщин друг другу.

– Пойдем размещаться, – предложила Нина, и мы спустились за ней. Она указала нам на каюту. Пробросав сумки и положив продукты в кухне, мы поднялись наверх. Погода была замечательная, посмотрев на небо, отметил я про себя. Затем поднял трап на борт и капитан, дав задний ход, отчалил от берега. Вырулив в фарватер, он повел катер вверх по реке.

– Пойдем к одному из островов. Я уже все места знаю, не пожалеете, – пояснил Володя.

Мы с Ниной прошли на нос, а Ольга встала рядом с Володей. Когда я обернулся, то увидел, что катером управляет Ольга. Я присвистнул, а Володя показал мне большой палец, в знак одобрения. Нина обернулась и заметила: – Он редко кому доверяет руль. Значит, сумела найти подход. Смотри, какая женщина. Не боишься?

– Чего?

– Ее умения общаться с мужчинами.

– Не боюсь. Пока бояться нечего, а дальше если умная, то знает как себя вести.

Ольга, отдала руль и присоединилась к нам, а Нина пошла сварить кофе.

– Откуда такие навыки?

– Женская интуиция и немного опыта.

– Понятно. Собственный катер, но у команды сегодня выходной.

– Примерно так. А ты откуда знаешь Володю?

– Работали раньше вместе. Он ушел, а хорошие отношения остались.

– Пора ужин ловить, – известил капитан, и мы, спустившись вниз, взяли удочки с блесной. Расположившись на корме, команда приступила к лову. Достаточно быстро поймали несколько крупных рыбин. Мелочь тоже попадалась, но мы не выбрасывали ее по указанию Володи.

– Купаться будешь? – предложил я Ольге?

– Не, а. Я здесь посижу.

– Ладно, тогда и я обожду.

Мы сели на корме и смотрели, как от катера остается след, а волны разбегаясь в стороны, накатывают на берег. Часа через четыре, мы обогнули один из островов, и зашли в небольшой залив. Глубина позволяла подойти к берегу, и катер ткнулся носом в песок. Чуть выше по берегу был вбит кол и я, соскочив на берег, поймал конец каната, который мне сбросил Володя, закрепил его за столб, пришвартовав катер.

Выгрузив самое необходимое, мы приступили к приготовлению ухи. Ольга и Нина чистили рыбу, мне досталось занимался костром. Насобирал хвороста, повесил котелок и развел огонь.

Володя, выпотрошив мелочь, положил ее в марлевый мешочек и погрузил в кипящую воду. Когда она разварилась, положил крупную рыбу, добавил соль, а перед тем как снять уху с костра добавил лавровый лист. Но еще чуть ранее, он сходил на катер и принес бутылку водки.

– Ты же сказал без алкоголя? – заметил я.

– Это на всякий случай. А никто пить и не предлагает. Без водки уха – рыбный суп. После этого он вылил немного водки в бульон.

Мы ели на берегу за раскладным столиком. Крупная рыба лежала на тарелке отдельно. Бульон был налит в металлические миски. Мелочь была положена у кромки водя для чаек.

– Удивительный вкус, – заметила Ольга, черпая бульон и беря рыбу с тарелки, – все раздельно это здорово. Я еще так не ела.

– Вот потому я и против шашлыка. Здесь на природе у реки он не так вкусен, как эта простая уха, – надкусив помидор, заметил Володя.

День близился к вечеру. Мы погуляли по одинокому острову, считая каждый себя Робинзоном, при этом никто не соглашался быть Пятницей. Тихий плеск воды нарушал тишину. Небольшие деревья, растущие на острове, покачивались на слабом ветру. Иногда с реки доносился шум проходящего судна, да чайки издавали свои звуки в поисках рыбы. Нашу мелочь, что мы им положили, они уже успели съесть. Мы стояли у кромки воды и смотрели на заходящее солнце, которое медленно опускалось за кроны деревьев на противоположном берегу реки.

Собрав вещи, а мусор в пакет, и когда комары стали уже более надоедливыми, мы поднялись на борт, по трапу, который Володя спустил, после швартовки. Разместились в кают – компании, включили телевизор, и каждый занялся тем, что ему было интереснее. Я и Володя играли в нарды, женщины смотрели телевизор и что-то обсуждали. Учитывая, что утром просыпаться рано не было необходимости, то сварили кофе и так коротали вечер. Плеск воды успокаивал и привносил в обстановку умиротворенность. Около полуночи, стали собираться спать. Мы с Ольгой прошли в выделенную нам каюту. Спать суждено было вместе. Выключив свет, мы улеглись.

Спасть не хотелось. Каждый лежал, делая вид, что спит, не тревожа другого, боясь, пошевелится. Наконец мне это надоело:

– Хватит изображать, что спим.

– Что ты предлагаешь? – и Ольга повернулась ко мне.

– Заняться чем нибудь.

– Достойная мысль, когда мужчина рядом с женщиной ночью. Притом, не с женой.

– Не поддевай. Я понимаю, что в такой обстановке обычно предлагает мужчина.

– Даже мыслей не было.

– Это еще почему? – удивился я.

– Не место и не время. Не всегда надо переходить грань, оставаясь наедине. Так что ты поступаешь правильно. Не знаю, как тебе это только удается.

– Держусь, – вздохнул я, – думаю о всякой ерунде.

– Надеюсь не обо мне? А то не хочется быть ерундой. Поделись. Попробуй быть откровенным.

– Ты понимаешь что говоришь? Мужчина в постели с женщиной будет вести беседы. Да мне потом в зеркало на себя смотреть противно будет. Нет, пусть все останется при мне.

– Все и остается при тебе.

Мы переключились на посторонние темы, поговорили о природе, и вообще о том, что приходило в голову, а потом уже заснули.

Утром, когда я проснулся, то увидел, что Ольга еще спит. Посмотрев на нее, я удивился себе сам. Надо же, рядом со мной женщина была всю ночь, а я просто спал. Такого со мной еще не было, да и вообще, зачем ложиться в постель с женщиной, если собираешься просто спать, а вот так получилось. Или у меня что-то не так с головой, или я отношусь к ней по-другому, не как раньше к женщинам. Раньше я знал, что будет. Тихо встав, оделся и вышел из каюты. Свежий утренний воздух освежил мою голову. Володя сидел на корме и смотрел на реку.

– Скучаешь?

– Наслаждаюсь. Я вот за выходные так отдыхаю, что в течение недели меня трудно вывести из себя. Я словно набираюсь терпения здесь.

– Ты становишься философом.

– Лучше философом, чем будничным занудой.

Я присел рядом с ним и так же уставился на воду. К борту иногда подплывали мальки, и наблюдать за ними для меня было необычайно интересно. Голова была пустая и предназначена просто созерцать мир. Вскоре проснулись женщины, и мы сели завтракать. Так, в несуетых делах, прогулках, беседах прошло время. После обеда мы собрались в обратный путь. По течению до города добрались быстрее. Забрав вещи и попрощавшись с хозяевами, мы отбыли.

Когда подъехали к дому Ольги, и я достал из такси ее сумку, она поцеловала меня в щеку и, проведя по ней рукой, сказала:

– Небритый. Позвони мне завтра. Хорошо? Я буду ждать, – пошла к дому.

Когда я вошел в свою квартиру, то почувствовал приятную усталость. Приняв душ, отправился спать, хотя было еще не поздно. Но прошлая ночь была короткой, и я заснул, практически не ворочаясь.

7

«Утро красит нежным светом…» – вспомнилась мне строка из песни, когда утром я выглянул в окно. Солнце заливало комнату. Настроение было не передать словами. Причины были. Потому что замечательное утро, потому что я чувствовал себя отдохнувшим, потому что Ольга сама попросила ей позвонить. Разве мало? И одной причины было бы достаточно, а здесь целых три. Мог ли я считать себя счастливым в этот момент. Ни каких сомнений. Лишний раз убедившись, что мелочи жизни могут доставлять радость, я отправился бриться. Но я не рассчитал, что солнце сделало свое дело и там, где была щетина, кожа была светлее. Ну и ладно, – решил я и отправился на работу.

– О, не долго же ты пребывал в своей лени. Устал чесаться? – увидев меня, высказалась Жанна, коллега по работе.

– Да, ты знаешь, все пальцы стер. Но главное не это, – как, бы, желая открыть ей тайну, я понизил голос до шепота. Приняв мою игру, она тихо спросила: – А что главное, Сашок?

Но сказала так, чтобы все как бы случайно услышали. Шепот всегда привлекает внимание больше, чем обычная громкость голоса. У нас был дружный коллектив и остальные, сделав вид, что не слушают, уткнулись в свои бумаги.

– Я вот думаю, возьмут меня в мужья или нет? А небритый могу и не подойти.

– Не знаю. Даже не знаю, что тебе сказать. Это очень серьезный шаг. Готов ли ты к нему? Готов ли ты к тем тяготам, что поджидают мужчину в семейной жизни. Готов ли к капризам, непониманию. Пусть к нечастым, но ссорам, от которых не уйти. А захочешь послать, не факт, что уйдет. Ты у нас единственный холостой мужчина, можно сказать сын отдела. Вся женская часть уже замужем, а чужим мы тебя просто так не отдадим, – все это она говорила, сделав серьезное, вдумчивое лицо.

– Жан, а ты себя в зеркало видела?

– А что такое? – тут же она вернулась к нормальному голосу.

– Женщину не красит задумчивость.

– Гад, ты Сашка, – и она легонько ткнула меня кулаком в бок, – а я уж думала, с косметикой, что не так. Красилась второпях, боялась опоздать. Так что там про мужа? Не отвлекайся. Жениться собрался.

– Пока вот думаю. А ну как не возьмут? Вдруг не приглянулся.

– Ты не предложение ли собираешься делать?

– Так, не порть мне начало недели грустными мыслями.

– Девчонки, – обратилась она, – экстренное совещание. Сашу могут взять в мужья.

Утро понедельника. Всем хотелось начать его весело, потому что впереди была еще рабочая неделя, и народ подтянулся к нам, лишь бы не работать.

– И кто она такая? – подала голос Света, – мы можно сказать тебя лелеем, холим, бережем для своих дочерей, чтобы как подрастут отдать в надежные, проверенные руки. Пирожки приносим, подкармливаем.

– Света, не передергивай, ты моих рук не знаешь, – парировал я, – хотя можно и попробовать.

Шутка пришлась по душе, и народ встал плотнее.

– Саша, не торопись, – подал голос Борис, – еще успеешь. У тебя жизнь еще только начинается, не торопись ее укорачивать.

– И кто это посмел? Кто она такая? – спросила Жанна.

– Она страшная женщина, я ее боюсь. На нее мужчины смотрят, открыв рот.

– Такая страшная? Нет, этого не может быть. Зная тебя, ты не пойдешь на такую жертву. Значит красавица. Зачем тебе красавица?

– Ну вот, страшная плохо, красивая – плохо. Но все проще. Она стоматолог.

– Это скорее плюс, чем минус. Ищи минусы.

– Она умеет управлять катером.

– Женщина – капитан? Это уже серьезно, значит, умеет ориентироваться в жизни. Тоже не подходит.

– А танк она не водит? – спросил Борис.

– Не знаю, но не удивлюсь, если водит. Я думаю, она в меня влюбилась.

– А вот это уже минус. Влюбленная женщина способна на безрассудные поступки.

– А ты сама? Ты что замуж без любви вышла?

– По любви, потому как была безрассудна.

– Вы так любую оговорите. А что я буду делать долгими зимними вечерами, когда выйду на пенсию и останусь один? Какая – то женщина нужна рядом.

– Какая – то нам не подойдет.

– Что значит нам?

– Ты наш единственный островок в океане семейных будней?

– Ты поняла что сказала? Что вы ко мне все приходите, когда вам плохо в семье. На островок?

– Да ну тебя. Все повернешь в одну сторону.

– Что за собрание, – услышали мы голос начальника управления.

– Сашу вот женить могут.

– Что прямо сейчас и здесь?

– Пал Палыч, потом будет поздно.

– Ладно, заканчивайте сватовство. Работать пора. Саша, – обратился он ко мне, – подготовь отчет хода работ по проекту. Гони их всех, они же вцепятся, не отпустят, лишь бы не работать. А на счет женитьбы особо не думай. Чем дольше думаешь, тем хуже себе сделаешь, – и вышел из комнаты.

– Все. Представление закончено. Силами общественности блудный сын вернулся в коллектив, – подвел я итог. – Спасибо за сочувствие и помощь. Да, Света, по поводу пирожков, ты не забудь. Все, ребята по местам.

Так началась рабочая неделя в коллективе, которым я руководил.

Уже в конце дня, Жанна спросила: – Саш, а ты серьезно? Ну, на счет женитьбы?

– Откуда? Хотел поднять вам настроение. Где ее взять, ту единственную. Капризный я.

– Но дыма без огня не бывает.

– Жан, это в первый раз что ли? Я не забиваю голову. Приедет время, решу.

С Жанной мы работали давно и у нас установились хорошие дружеские отношения.

Вечером, я позвонил Ольге.

– Звоню. Жду информации.

– Какой?

– Оль, ну я же не ребенок. Если женщина предлагает ей позвонить, значит, она имеет, что сказать. И что ты имеешь?

– Имею одну идею.

– Жаль, что одну.

– Сделай женщине скидку. Вы мужчины от одной женской идеи в столбняк впадаете, а уж если несколько, то это вас убьет. Ваш мозг не сможет это переварить.

– Говори, а то потеряешь.

– Я приглашаю тебя к себе в гости.

После услышанного, я округлил глаза, но удержал их, чтобы не выскочили из орбит.

– Сделай лицо попроще.

– Ты откуда знаешь, какое у меня, сейчас лицо?

– Чувствую я, не понимаешь что ли?

– Что ты еще чувствуешь?

– Потом узнаешь. Так как мое предложение?

– Надо быть идиотом, чтобы от него отказаться, а я себя им не считаю.

– Я тоже. Но это не все.

– Подожди, я сяду попрочнее. Не выдержу вдруг. Столько информации.

Я услышал смех в трубке: – Я за тобой в пятницу заеду сама. Как такой вариант?

– За мной еще ни разу не заезжала женщина. Надо это испытать. Я согласен.

– Тогда куда подъехать?

Я ей сообщил адрес и время, когда заканчиваю: – Надеюсь, ты меня удивишь.

– Хочется произвести впечатление.

– Тогда прощаемся, а я буду беречь свою нервную систему, и готовиться к потрясениям.

– Уверена, что выдержишь.

Мы попрощались. И что? С чего вдруг? Что я ей нравился, сомнений теперь не было, иначе все это не укладывалось в голове. Мне она точно нравилась, и сегодняшний утренний треп на работе имел подоплеку. Нет дыма без огня, здесь я согласен с Жанной. Я попытался высказать вслух то, что мне пришло в голову, по воспоминаниям наших шутливых разговоров на рынке. Или выдавал действительное за желаемое. Сам пытался ответить на свои же мысли. Я проверял себя. Иногда, чтобы решить вопрос надо его проговорить вслух, что я и сделал. В общем, мне это удалось. Я не готов был к семейной жизни прямо сейчас, но понимая, что это дело времени, прятал от себя мысль, что в отношении Ольги был бы, наверное, не против. Но я о ней ничего не знал, а спрашивать у знакомых не хотел, мнение о человеке всегда субъективно. Посмотрим, что будет.

Неделя тянулась, и казалось, что ей не будет конца. В пятницу мое ожидание держало меня в некотором напряжении. Все дело в том, что я не знал, как будут развиваться события, а я так не привык.

Когда закончился рабочий день, я не торопясь вышел на улицу. И тут я действительно удивился. Перед входом стояла Ольга, прислонившись к внедорожнику «Лексус» белого цвета. Увидев меня, она пошла мне навстречу, а подойдя, поцеловала и, взяв под руку, повела к машине. Обогнавшие меня сотрудники, повернув головы, выражали восхищение, а Жанна, пройдя мимо, кивнула головой, что означало одобрение. Какое к черту одобрение, я был поражен.

Мы подошли к машине: – Садись.

Ольга обошла и села за руль.

– Что-то я не вижу удивления на твоем лице, – высказалась она, когда я сел в машину, – твои коллеги оценили меня по достоинству. Значит проверку прошла.

– Я так обучен. Я скрываю свое удивление, тем самым стараюсь произвести впечатление. В действительности я поражен. А при чем здесь мои коллеги?

– Да брось. Всегда видно, как воспринимают подругу неженатого мужчины. Но поехали, – и она, заведя двигатель, отъехала от здания.

– Я не мог знать всего, но что-то свербило во мне, что ты своеобразная женщина, и скрываешь реальную действительность, – уже по дороге высказал я свои сомнения.

– Ты так долго обдумывал увиденное? – заметила Ольга, так как с момента, когда мы отъехали от офиса, это была моя первая фраза. – Конечно. За время нашего знакомства ты разве мог меня узнать другой? Если да, тогда тебе повезло. Но я ничего не скрывала, не было повода открыться.

– Не пугай. Да прийти в себя. Эта скромная машина куплена на зарплату стоматолога?

– Мне это не потянуть. Родители подарили.

Я согласно кивнул головой: – Ну, да. Ну, да. Как же я сразу не догадался.

– Тебя не интересует кто мои родители?

– Я хочу еще раз испытать удивление. Да, и не очень важно это для меня. Зачем мне они?

– А ты экстримал в игре на нервах.

– Только учусь, благодаря тебе, еще не мастер.

Так за разговором, мы подъехали к ее дому. Квартира меня тоже удивила, но не настолько. Она была уютной, чистой, с большими окнами и потому светлой. Удивила тем, что она была функциональной, то есть все было на своих местах и ничего лишнего. Обстановка была не бедной, но и не показной. Комнат было две, хотя я уже думал, что если судить по машине, их будет больше. Это приятно удивило, что не было показухи.

– Проходи. Посмотри, как я живу. Нравиться? Удивлен?

– Да, но тем, что квартира оказалась скромнее и мне это нравиться.

Я не спрашивая, и зная, что она не обидится, подошел к платяному шкафу и открыл дверцу.

– Смотришь нет ли там мужчины?

– Не угадала. Гардероб женщины расскажет о ней больше всех комнат дома.

– Вывод?

– Ничего лишнего, не стараешься купить больше, чем необходимо. Все достойно. Вещизмом не страдаешь.

– Я рада, что оправдала твои надежды.

– Надежды?

– Ну, ты же все равно надеялся на мою относительную скромность.

– По поводу скромности я промолчу.

– И правильно. Не делай поспешных выводов.

Она подошла ко мне. Улыбка на ее губах была кроткая и нежная: – Я соскучилась.

Уже потом, мы сидели в комнате, и пили чай.

– Ну, вот теперь можешь рассказать о своих родителях, если хочешь?

– У папы крупная фармацевтическая компания. Иначе откуда все это, – она обвела взглядом комнату, – а мама руководит стоматологической клиникой, где я и работаю. Это ее клиника.

– Значит, все слова про график – игра?

– Не совсем, график есть, но и игра, конечно. Не могла же я сразу согласиться. Меня родители учили быть сдержаннее и не раскрываться сразу. Воспитывали в строгости, в итоге воспитали самостоятельную женщину, не подкупную на роскошь. Купить можно многое, но зачем? Это только машина, но тут был мой каприз.

– А опыт управления катером?

– У папы. Но у них головная боль выдать меня замуж.

– И что мешало?

– Я не хотела. Я и тебе ничего не говорила про себя. Многие клюют на престиж состояния родителей.

– Откуда ты знаешь, какой я?

– Ты другой. Я что могла, узнала. Ты не падкий на состояние, у тебя были возможности. Но не это главное, а то, что я чувствую тебя и верю. Это важнее. А как тебя моя скромность?

Я не успел ответить, в дверь позвонили.

– Это еще кто? – удивилась Ольга и пошла открывать.

Сидя в комнате, я услышал мужской и женский голоса, которые приветствовали Ольгу. Я понял, что это родители.

– Вы что вдруг приехали? А если бы меня не было дома?

– Мы заезжали в магазин, и папа купил твой любимый тортик. Вот и решили его завезти по пути на дачу, – слышал я голос матери, – мы не знали, что ты дома, но увидели машину и решили зайти.

– А вы не подумали, что я могу быть не одна? – веселым, игривым голосом задала вопрос Ольга.

– Извини, дочка, не подумали, – сказал отец, – вы то, с мамой видитесь, а я тебя редко вижу.

Наступила пауза и я понял, что пора выходить на сцену, мои ботинки они уже увидели. Я встал с кресла и вышел в холл.

– Здравствуйте, – поздоровался я с ними. Передо мной у двери стояли ее родители. Мужчине было лет под шестьдесят, седой, коротко стриженный, смуглый, среднего роста. Взгляд уверенный. Матери было за пятьдесят, и выглядела хорошо. Достаток не сказался на ее одежде, все было скромно, не напоказ, как порой бывает у состоятельных людей.

– Здравствуйте, – ответили они.

– Это, Саша, а это мои родители, Николай Иванович и Елена Сергеевна, представила нас Ольга.

Я кивнул головой: – Очень приятно, – и подошел. Отец протянул мне руку, и я ее пожал, почувствовав крепость. Он спокойно, изучающее, посмотрел на меня.

– Пошли, что стоять. Пришли не спросили, так давай уйдем, не будем мешать, – Елена Сергеевна потянула мужа за рукав, поворачиваясь к двери.

– Подождите, – остановила их Ольга.

Они остановились, развернулись к нам лицом, и вопросительно взглянули на дочь.

– Раз пришли, то я скажу вам. Я выхожу замуж за Сашу.

Если кто ходит в театр, и видел немые сцены, то это была как раз такая. Все замерли. Родители смотрели на дочь, переводя взгляд с нее на меня. Я был поражен не меньше чем они, но смотрел не на Ольгу, а на них. И лишь Ольга наслаждалась произведенным эффектом.

– Все. Информацию вы получили. Папа, торт все равно мне не нужен. Забери его на дачу, а мы к вечеру приедем, чтобы вы познакомились поближе, там и съедим.

Из нас всех только она могла говорить внятно. Но отец вдруг произнес:

– Наконец – то. Дождались. Тогда ждем и попробуйте не приехать, – и он шутливо погрозил пальцем, – Саша, приезжайте, возьмите этот вопрос на себя, – он повернулся и вышел, уводя за собой жену.

Когда дверь за ними закрылась, я обрел дар речи:

– И что это было?

– Предложение. А ты против?

– Даже при такой неожиданности нет. Сам себе удивляюсь. А ты как решилась?

– Не спрашивай. Не думай, что все очень планировала. Сама не понимаю, как решилась и начала. Ты нужен мне и упускать, тебя, я не собираюсь. Как понимаешь, разум здесь отдыхает.

– Головой в омут?

– Нет. С тобой в омут не хочу. Я не очень напористая? Может быть, слишком торопимся, мало зная друг друга?

– Совсем даже не очень. Можно быть давно знакомыми и ничего не решить. Я думаю, что мы боимся опоздать.

– Я еще подумала, а вдруг уведут?

– Не уведут, даже не надейся.

– Теперь надо с твоими родителями познакомиться. Обрадовать их.

– Они тоже обрадуются. Сегодня и поедем, – и, сделав паузу, спросил:

– А как же любовь? Мы про нее молчим.

– А разве ее нет? Ты ее разве не чувствуешь?

– Чувствую.

– И?

– Я тебя люблю.

– Я тебя люблю, – как эхо ответила мне Ольга, – но это еще не все.

Я понял, что она имеет ввиду: – Фактически ты меня уже женила, но будем соблюдать приличия. Выходи за меня замуж.

– Я согласна.

– Я только не могу понять для себя. Я обычно понимаю дальнейшие действия, но сейчас при таком повороте событий, когда все на одном дыхании меня мучает вопрос.

– Какой?

– Мы с тобой замкнули круг наших вопросов и ответов. В то, первое наше утро, ты спросила меня – и что теперь? Я не знал ответа. Я возвращаю тебе это вопрос, замкнув круг, из которого выходить не хочется.

– И что теперь?

Она пожала плечами и прижалась ко мне.

Content

Юрий Горюнов
Город наших надежд (сборник)

Забудь…

Глава 1. Наваждение

Глава 2. Подтверждение

Глава 3. Новый эксперимент

Глава 4. Охота

Глава 5. Ксения

Глава 6. Выходной

Глава 7. Не зря

Глава 8. «Случайная встреча»

Глава 9. Предложение

Глава 10. Анна

Глава. 11. Откровение

Эпилог

Возьми меня с собой

Глава 1. Ночной прохожий

Глава 2. Андрей

Глава 3. Встреча на дороге

Глава 4. Обсуждение

Глава 5. Решение

Глава 6. Свидание

Глава 7. Новое знакомство

Глава 8. Случайность

Глава 9. Семья

Эпилог

Исповедь интриганки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Жертва (или история любви)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Дождь, как повод

1

2

3

4

5

6

Подвешенный кофе

1

2

3

4

Стервы тоже люди…

1

2

3

4

5

6

И что теперь?

1

2

3

4

5

6

7