Ольга Володарская

Полюбить, так шпиона!

© Володарская О., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Полюбить, так шпиона!

Нинка Бусинка, она же Нинель Игоревна Бусыгина, считалась звездой своего небольшого провинциального города. Ей хотелось верить, – его гордостью. А как иначе? Только она стала известной за пределами не только района или области – страны. За жизнью Нинки следили люди с разных концов света. Кто-то ее обожал, кто-то ненавидел, большинство над ней потешалось, но Бусинка имела огромную аудиторию. У нее, как у блогера, было сто с лишним тысяч подписчиков. А если все соцсети посчитать, то почти две сотни. Это в пять раз больше, чем жителей в ее городке.

Контент ее был незамысловат. Бусинка снимала ежедневные видео о своей жизни. Как она ходит на работу, убирает квартиру, на дачу к маме ездит. Как она красится, причесывается, наряжается. Как закупает продукты, готовит, а главное, ест. Нинка с таким аппетитом поглощала купленные по акции в супермаркете салаты или приготовленные собственноручно супы, что у тех, кто следил за ней, в животиках урчало. Они включали видео любимого блогера, когда садились ужинать. Королевой мукбанков провозгласили Нинку ее самые преданные поклонники. И она ценила их за это. А еще за донаты. Перечисляли подписчики своей королеве денежки то на шоколадки, то на шампанское. Только его Нинка и пила. Как праздник, сядет перед камерой, бутылку откроет, перед собой тарелку с пирожными поставит, и давай есть-пить.

И все бы хорошо, но под хмельком Нинка становилась гневливой. Начинала поносить недоброжелателей. И те выливали на Бусинку ведро помоев. За всем эти следила остальная аудитория. Подсмеивалась обычно над «королевой», но беззлобно, со смаком обсуждала подробности личной жизни Нинки, которые она вываливала на своих подписчиков, махнув пару бокалов. Ненавистники тут же ловили ее на лжи и принимались писать гадости. Поклонники защищали. И следить за этим скучающим людям, зашедшим на страницу Нинки поразвлечься, было уморительно. Они подливали масло в огонь, и Бусинка была твердо уверена в том, что все подписчики жить без нее не могут, а все критикующие просто ей завидуют…

Таков уж удел королев!

…Она родилась в семье строителей. Мама работала крановщицей, отец маляром. Последний ушел из семьи, когда его сыну исполнилось девять, а дочке три. Именно он дал ей это чудное имя – Нинель. Оно образовалось в далекие советские годы путем прочтения задом наперед фамилии ЛЕНИН. Почему отцу, рожденному при Брежневе, именно оно так нравилось, оставалось только гадать, но уже хорошо, что не Даздраперма. Сына при этом он назвал банально – Сережей. Но тот и вырос обычным, если не сказать, примитивным. Нинель же с детства пыталась выделиться, стать заметной, яркой, обожаемой. Не имея сильного голоса, пела в группе, которую сама создала. Не обладая актерским талантом, участвовала в школьных постановках. В КВН играла, хоть и не умела шутить. А еще участвовала в конкурсах красоты, невзирая на лишний вес. Его было немного, всего пятнадцать кило, и Нинель утягивала талию в корсет, чтобы фигура походила на песочные часы. Благодаря своему обаянию она проходила в полуфиналы, а один раз выиграла приз зрительских симпатий.

Отучилась Нинель на экономиста. Устроилась на работу в сетевой супермаркет. Вскоре вышла замуж, но развелась через три года. Как она сама, смеясь, говорила: «Не сошлись с супругом на религиозной почве!» И только близкие знали, о чем она. Муж не признавал ее богиней! Он вообще не видел в Нинель никаких талантов. Считал, что она дурью мается, пытаясь самореализовываться в творчестве. Лучше бы подработку взяла, и тогда они смогли бы взять квартиру в ипотеку. Думал, перебесится, когда замуж выйдет, ан нет, то песни, то пляски, то фотосессии. Нинель к двадцати пяти еще набрала и возомнила себя моделью плюс сайз. Даже против воли мужа поперлась в Москву на телевизионный кастинг. Когда не прошла его, вернулась озлобленной. Посчитала, что ее засудили. Когда услышала от супруга «а я тебе говорил», выгнала его вон.

Следующие свои отношения Нинка не регистрировала. Да и продлились они всего год. И это притом, что новый избранник во всем поддерживал Бусинку! Ходил за ней по пятам, лишь бы не работать.

Блог Нинель начала вести в тридцать два. Поддалась моде. Снимала короткие юмористические видео, вайны, и прозябала с ними на задворках интернета. Чудо свершилось неожиданно! Бусинка записала примерку купленных в торговом центре нарядов и выложила ее по ошибке. Не постановочную – настоящую. Перед поездкой в Египет набрала летних вещей на распродаже, дома перемерила, и оказалось, что нормальных всего две. Остальные – малы или просто не сидят. И как раз это «бракованное» видео попало в Сеть, чтобы произвести фурор. Двадцать тысяч просмотров за несколько дней! Нелепая толстушка-хохотушка из глухой провинции стала любимицей публики. Каждая пятая девушка видела в ней себя.

Тогда-то Нинка и поняла, что ее прелесть в естественности. Необязательно кого-то корчить, лучше оставаться собой, чтобы на тебя смотрели: брать одежду на распродажах, продукты по акциям, есть со смаком, потеть, копая картошку, хмелеть от сладкого шампанского и чихвостить бывших.

Она купила себе квартиру. Самую обычную, не элитную, да и не было таких в их городке, зато не в ипотеку, а за наличку. Накопила! И «подушку безопасности» подготовила. Только после этого Нинка уволилась, чтобы зажить припеваючи.

Первый год она была счастлива лишь тем, что не нужно вставать в ранний час, ехать на другой конец города в зной и стужу на маршрутке, ждать пятницы, чтобы по-настоящему расслабиться, в отпуск ходить по графику. Теперь она сама себе хозяйка и может хоть весь день валяться, хоть с места срываться по желанию, хоть переезжать к любимому Красному морю. На хату в Хургаде она тоже смогла бы найти денег.

И вот Нинке тридцать шесть. Она успешна, финансово стабильна, всегда сыта, все чаще чуть пьяна, отправляется в путешествия каждый квартал, но личного счастья так и нет. Египтяне забыты, с ними каши не сваришь, местные ею давно не рассматриваются. Столичные мужчины интересовали одно время. Был период, когда Бусинку на телевидение приглашали. В паре шоу она участие приняла, там с мужчинками познакомилась, – да оказались они все понаехавшими без кола и двора, еще и инфантильными, витающими в облаках без пяти минут паразитами. Один редактор очень ей понравился. Все звал в Москву. Хотел, чтоб она жилье сняла, он к ней переехал, и они вместе продвигали ее канал. Нинка даже думать не стала – послала парня. А после провела один из своих коронных эфиров, где и шампанское, и слезы рекой…

А две недели назад произошло чудо!

Бусинке написал личное сообщение мужчина, который очень ее заинтересовал. Он был на нее подписан несколько месяцев, всегда оставлял только положительные комментарии и отправлял донаты. Его звали Женей Бондаревым. Он постоянно разъезжал по стране по работе, был холост, умен, обворожителен. И по возрасту подходил – ему исполнилось сорок.

Женя сообщил, что будет в их краях, и если Бусинка пожелает, то заедет в их городок. Пригласил в ресторан. Обещал вести себя как джентльмен. Нинель согласилась на встречу и забронировала столик в самом приличном заведении. На семь вечера! А сейчас шесть, но она все еще не собрана…

Опять поправилась и заметила это только что. В пижамах и спортивных костюмах из трикотажа она казалась себе той же, что и в прошлом году. Но нарядное платье, ярко-красное, с декольте и разрезами сбоку, в котором она блистала на банкете, что устроила коллегам в честь увольнения, едва на ней застегнулось. Нинель смогла себя втиснуть в него, и у нее даже получалось дышать, пусть и не полной грудью, но есть в этом наряде она не смогла бы. Даже овощной салат, попав в живот, растянул бы его, а она намеревалась заказать еще и жареного мяса с картошкой. От десерта тоже не отказалась бы. Ниночка любила сладенькое, поэтому и набирала стабильно по два-три кило за год.

Платье пришлось снять, облачиться в повседневный костюм. Не спортивный, уже хорошо! А волосы собрать в хвост, потому что укладка а-ля Мерлин Монро под него не подходила. И все же Нинель себе нравилась. Фигура пропорциональная, хоть и пышная, лицо симпатичное, волосы от природы светлые, волнистые, а губы она себе регулярно подкалывала, потому что маленький капризный ротик ей не шел даже тридцать кило назад.

Послав своему отражению воздушный поцелуй, Нинель покинула квартиру. Настроение было приподнятым, несмотря ни на что.

В ресторан она прибыла без десяти семь. Но Бусинка так и планировала. Хотела занять место за столом, заказать себе воды с лимоном, осмотреться. По пояс Нинель выглядела изумительно, поэтому планировала предстать перед Женей в нужном ракурсе и расслабленной. А опоздай она, ввалилась бы запыхавшаяся, – ни пот утереть, ни живот втянуть.

– Нинка? – услышала она знакомый голос и помрачнела лицом. Только не это! – Ты тут какими судьбами?

– А ты? – Бусинка развернулась, чтобы встретиться взглядом с бывшим мужем Константином.

– Праздную годовщину свадьбы.

– Ты вроде развелся, – ляпнула она и тут же пожалела об этом. Незачем эксу знать о том, что она в курсе его личной жизни.

– Со второй. А сейчас у меня третья. Лучшая! – Он широко улыбнулся, и Нинель увидела его новые зубы. Были они Косте как будто немного велики, но даже такие «лопаты» лучше, чем сколотые: когда-то о бортик бассейна ударился и повредил. – Не зря говорят, Бог любит троицу. И я нашел свою половинку.

– Поздравляю, – буркнула Нинель и зашагала в зал.

А там еще один сюрприз! В ресторане сменился администратор, и встретил ее еще один человек из прошлого – заклятая подружка Камилла. Они десять лет проучились в одном классе, еще год после школы общались, похаживая вместе на дискотеки. Обе участвовали в городском конкурсе красоты, где ни одна не выиграла. Но Камилла заняла второе место, уступив корону дочке мэра, а Нинель едва пробилась в полуфинал. Однако поссорились они позже. И не просто поругались – подрались. На память об этой потасовке на красивом личике Камиллы остался небольшой шрам. Но не Нинель нанесла ей увечье. Она просто толкнула, а заклятая подружка, не желающая носить очки при зрении минус три, сослепу налетела на колонну. Другая бы руки вперед выставила, а эта…

– Добрый вечер, – пропела Камилла. Выглядела она так же свежо, как раньше, и, что хуже, не поправилась ни на килограмм… Ведьма! – Добро пожаловать в наш ресторан. Вы стол бронировали?

Будто не знает! Нинель резервировала конкретный столик и на свою фамилию.

– В тетрадь свою посмотри, – процедила она, не став уподобляться Камилле и вести себя так, будто они незнакомы. – Там все написано.

– Стол номер пять? – переспросила заклятая подружка, даже глаз не опустив.

– Именно. – Тот стоял в самом уютном уголке зала и при желании отгораживался бархатной шторой.

– Увы, он занят.

– Как так?

– Пятый столик предназначен для влюбленных парочек, и мы отдали его супругам, празднующим годовщину.

– Придется их пересадить, – не дала сбить себя с толку Нинель. – Я не собираюсь уступать свой стол.

– Но за ним сидит твой бывший… – все же перешла на «ты» Камилла. – Неужели ты такая мстительная, что помешаешь празднику Кости?

– Плевать мне на него. Как и на тебя. Но если ты меня через пять минут не посадишь за стол, забронированный мною заранее, я такой скандал устрою, что вы все отсюда вылетите. Ты в первую очередь! Я тебя из этого рестика уволю, Мамаева!

– Да кто ты такая?

– Я звезда интернета! А ты плохо справляющаяся со своими обязанностями хостес и мелкая пакостница.

Нинель говорила громко, но не кричала. Она не могла себе позволить заорать в общественном месте. Как-никак звезда! Бусинку постоянно кто-то исподтишка снимал, выкладывал видео в Сеть и позорил ее, потому что подгадывались неприятные моменты, ракурсы выбирались ужасные, а уж комментарии, которыми все сопровождалось, ранимого человека привели бы к депрессии. Бусинка не знала своего главного хейтера в лицо (бесстыжую рожу), но была уверена: он живет с ней в одном городе. Скорее всего, это женщина. Никчемная завистница! Но, возможно, мужик, что хуже бабы. Одно время Нинель даже своего второго мужа, гражданского, подозревала. Этот жалкий человечишка обиделся на то, что Бусинка не дала ему погреться в лучах своей славы, за это мстит, а заодно самоутверждается. Но оказалось, он сидит в тюрьме за мошенничество и никак не может преследовать ее с камерой.

– Я все улажу, – процедила Камилла. – Но придется немного подождать.

– Пять минут, – напомнила Нинель и постучала пальцем по циферблату часов. Как раз столько оставалось до семи вечера.

Она прошла в зал и заняла первый попавшийся столик. Будет ожидать за ним.

– Вам что-нибудь принести? – подскочила к ней официантка. Она слышала перепалку и хотела угодить недовольной гостье.

– Воду с лимоном, – буркнула Нинель. Настроение ее резко испортилось, но она старалась держать себя в руках. – И влажную салфетку.

Она вспотела не столько от жары, сколько от возмущения. А все потому, что увидела СМС от Жени: «Опоздаю на пять-десять минут. Заблудился!».

– В нашем-то городишке? – мысленно рыкнула на него Нинель. – Это постараться нужно, чтоб заплутать! Ресторан на главной улице!

Она пыхтела и потела, пока не увидела, как освобождают ее столик. Тут еще воды принесли, и простой, и огненной, если можно так сказать. От заведения прислали комплимент: стопочку шоколадного ликера. Нинель не стала отказываться от него, махнула. Потом воды попила и наконец выдохнула. Хорошо, что Женя задерживается. Когда он прибудет, она уже будет умиротворенной и займет-таки свой столик.

– Какая же ты… коза! – услышала она над ухом. Подняла глаза и увидела девушку. Не сразу, но все же узнала в ней дочь маминой подруги. Та была младше Нинель и когда-то ходила за ней хвостом. Но с тех пор прошло лет пятнадцать.

– Дашка, отстань от Бусыгиной! – прикрикнул на нее Константин. – Несчастная одинокая баба, что с нее взять?

– Вот именно, что одинокая! Могла бы и за этим столом остаться…

Тут Нинель все поняла: Дашка и Костик вместе. Выходит, дочка маминой подруги не только за ней хвостом ходила, но и за ее мужем. Но тогда Дашке было лет четырнадцать, и ее никто не воспринимал всерьез, а теперь, как поется в песне, девочка созрела.

Ответить хамке Бусинка не успела, Костя уволок подругу за барную стойку. Там сидела другая парочка, но не влюбленная. Двое мужчин лет сорока, одетые в костюмы, пили пивко, расслаблялись и были похожи на командировочных. На них с интересом поглядывала Людмила Шальнова, она же Шальная императрица. Эту женщину в городке знали все, и когда-то именно она была местной звездой.

Людмила в девяностые по дешевке скупила несколько квартир на первых этажах, переделала их в магазины, сдала в аренду и стала богатой. Но не этим она прославилась, а тем, что привезла в город чернокожего парня по имени Марсель. Был он ниже ее, младше лет на десять, совсем не говорил по-русски, но это не помешало их браку. Люда женила на себе симпатичного африканца, родила от него сына и дочь, но выгнала вон, когда узнала о многочисленных изменах супруга. После этого будто с цепи сорвалась, начала менять мужиков как перчатки, но ни один не смог сравниться с ее Марселем. Сейчас Шальная разменяла седьмой десяток, немного успокоилась, но совсем не угомонилась. Она неплохо выглядела благодаря подтяжке и липосакции, одевалась во все лучшее и стреляла глазами направо и налево. Предпочитала мужчин приличных, хотя бы на свои нужды зарабатывающих, моложе ее, но не юнцов. Оба командировочных, в принципе, Шальной подходили, поэтому она к ним присматривалась перед тем, как пойти в атаку.

Еще они заинтересовали трех учительниц. Нинель знала их по своей школе. Две еще у нее преподавали природоведение и физику, а третья лаборанткой подрабатывала во время учебы в педе. Сейчас всем дамам было за… Сорок самой молодой, средней за пятьдесят, а взрослой – шестьдесят. Ее звали Эммой Дмитриевной, она пыталась обучать Нинель физике. Училка была примерной ровесницей Шальной императрицы, но насколько иначе выглядела: серый костюм-тройка, водолазка, очки, лодочки без каблука, а не стразы и леопарды. Волосы седые, в пучке. На губах гигиеничка, и они сухие, а не надутые гелем. Серая мышь, да, но подкрась такую и переодень, пусть и в тот же костюм-тройку, но современную, будет выглядеть лучше и моложе Шальной. Эмма Дмитриевна, в отличие от Людмилы, уже тридцать лет состояла в счастливом браке с трудовиком, глуповатым, попивающим, но добрым дядькой. Еще и рукастым: всю мебель в доме сам сделал по итальянским каталогам на глазок.

Дамы из школы в ресторане, судя по тостам, отмечали День учителя, взяв на троих самую дешевую бутылку вина. Такое же пил последний посетитель, мужчина, внешность которого ни Бусинка, ни другие представительницы слабого пола не могли рассмотреть, – он сидел ко всем спиной и смотрел в телевизор, прикрепленный к стене. По нему транслировали футбольный матч, но без звука. Мужчина был в толстовке и бейсболке, и то, что он не снял головной убор в помещении, возмущало Эмму Дмитриевну.

Нинель хотела подойти к дамам, чтобы поздравить с профессиональным праздником, как в зал зашел он…

Джеймс Бонд! Статный брюнет в идеально сидящем костюме. На лице легкая усмешка, в глазах искорки, на волосах гель, в руке чемоданчик из матовой кожи. Такие в ее детстве называли «дипломатами», позже переименовали в кейсы.

– Бондарев? – не поверила своим глазам Нинель. На его аватарке был именно Джеймс Бонд, и она просила прислать настоящее фото, но тот уверял, что оно реальное. Она не верила, а, выходит, зря!

– Бондарев. Женя Бондарев, – в стиле агента 007 ответил ей он.

– Наш столик еще не готов…

– Сойдет и этот. Главное – за ним ты! – Женя подошел, взял ее за руку, все еще потную, с легкой сыпью, появившейся после того, как Нинель зараз слопала коробку конфет, и поцеловал.

Он опустился на стул, кейс поставил на соседний.

– Ты надолго к нам? – спросила Нинель. Она немного оробела при виде Жени и задала самый безопасный вопрос.

– Все зависит от тебя, Бусинка.

«Если так, ты тут поселишься!» – мысленно ответила ему она. С первого взгляда до этого не влюблялась, но и столь блестящих мужчин не встречала. Вслух же Нинель сказала:

– Если тебе не нужно срочно отправляться в командировку, я бы посоветовала задержаться в наших краях. Места у нас красивые, а я неплохой гид.

– Места у вас – да… Красивые! – Он уткнулся взглядом в ее декольте. Это Нинель не особо понравилось, но она решила, что парень поддерживает образ сексиста Джеймса Бонда.

– Могу я спросить, чем ты занимаешься? Столько командировок за год…

– Скажем, я служу родине.

– Ты военный?

Он покачал своей красивой головой. И тут Нинель осенило:

– Агент национальной безопасности? – Ох, как она любила когда-то Михаила Пореченкова, играющего эту роль в сериале. Замуж за него собиралась!

– Тшшш… – Женя приложил палец к ее губам. – Я еще не закончил одно серьезное дело, и если кто-то меня рассекретит, оно будет провалено.

– Ты поэтому плутал? Заметал следы?

Женя не ответил. А все потому, что заметил мужчину в бейсболке.

– Кто это? – спросил он у Нинель.

– Без понятия.

– Не ваш, значит?

– Не знаю, он спиной сидит. Да я и в лицо не всех помню, у нас же не деревня, а пусть маленький, но город.

– Подозрительный тип.

– Разве?

– Похоже, у него в кармане пистолет – он оттянут.

– Или связка ключей? – предположила Бусинка.

– Сейчас я уроню вилку. Звук привлечет всех, и они посмотрят в нашу сторону. Когда обернется мужик в бейсболке, запоминай его лицо. – И, не дав ей вставить хоть слово, скомандовал: – Раз, два, три, погнали!

Вилка полетела на пол. Когда она ударилась о гранит (ресторан располагался в бывшем здании Дома пионеров), раздался звон. Все, как и планировал Женя, оглянулись. Точнее, трое мужчин и Костик со своей самой удачной третьей женой. Шальная же и три училки и так не сводили глаз с Жени-Джеймса. Командировочные померкли на его фоне!

Мужик в бейсболке был точно не местным. Как Нинель поняла это? Да очень просто: в их городке не было никого с татуировками на лице.

– Запомнила? – спросил Женя спустя пять секунд, – ровно настолько они привлекли внимание незнакомца.

– Сломанный нос, седая щетина, карие глаза, – отрапортовала Нинель. – На скулах татуировки.

Женя напрягся, услышав о них.

– Какие? – уточнил он.

– Какие-то письмена. Будто арабские.

– Ацтекские.

– Ты знаешь этого типа?

– Я знаю, из какой он банды. – Женя наклонился, чтобы Нинель смогла услышать его шепот: – Она называется Шолотль. В ацтекской мифологии это бог грозы и смерти.

– И чем эта банда занимается?

– Заказными убийствами важных политиков и бизнесменов. Мы год пытаемся накрыть ее, и я руковожу этой операцией.

Нинель ахнула. Значит, бандит в кепке по Женину душу!

– Не пугайся, Бусинка, – тепло улыбнулся ей Бондарев. – С тобой ничего не случится, как и с остальными посетителями кафе.

– А с тобой?

– Тоже. Пока я тут, мне нечего бояться. Банда Шолотль никогда не применяет насилие на людях, поэтому ее так трудно поймать.

– Но ты когда-нибудь выйдешь из ресторана… И что тогда?

Он проигнорировал ее вопрос, но задал свой:

– Где в этом заведении туалет?

– Выходишь из зала и налево.

– Я сейчас пойду туда, чтобы отправить сообщение коллегам. Пока не вернусь, приглядывай за моим кейсом, он очень ценен.

Он тут же вскочил, чтобы покинуть зал. Нинель опять не успела ничего сказать или сделать.

– Почему ты не сказала, что у тебя свидание? – услышала она голос Камиллы. Та покинула свой пост только ради того, чтобы удовлетворить любопытство. – Столик готов, можешь пересаживаться.

– Я пока тут останусь.

– Иди, дура, за занавеску. С таким красавцем целоваться надо начинать после первого же фужера.

– Завидуешь? – елейным голоском протянула Нинель. Беспокойство за Женю не мешало радоваться тому, что она смогла утереть нос заклятой подружке. Та, как она слышала, после развода сидит на сайте знакомств, но безрезультатно.

– Тебе никто никогда не завидовал, – процедила Мамаева. – Ты, Бусыгина, жалкая! Некрасивая и бездарная. Ты посмешище.

– Не ты ли, бывшая подруженька, мой главный хейтер? Тот, кто меняет ники, но не контент? Опозорить меня хочешь? Унизить? Доказать всем, что я жалкое посмешище? Да только после твоих роликов у меня подписчиков больше становится. Плохая реклама тоже реклама!

– Не понимаю, о чем ты. Я в интернете только фильмы смотрю.

– Еще мужиков ищешь! Или забыла о своем профиле на сайте знакомств?

– Девочки, а вы все дружите? – Этот вопрос застал обеих врасплох. Исходил он от Эммы Дмитриевны. Физичка встала из-за стола и подошла к ним. – Помню, в школе были неразлейвода.

– С праздником, Эмма Дмитриевна! – поздравила ту Нинель. – День учителя сегодня, не так ли?

– Спасибо, дорогая. А ты что отмечаешь?

– А мне повод для похода в ресторан не нужен…

– Кто это с тобой? – выглянула из-за плеча физички «лаборантка». Хорошо они с одной бутылки захмелели. Или еще в школе приняли на грудь?

– Это мой поклонник.

– Такой красавчик, как из кино. Он артист?

– Да, – зачем-то ляпнула Нинель. – Мы с ним в «Останкино» познакомились.

– Где снимался? Лицо такое знакомое…

– Марина Игоревна, отстаньте от Нинель, – одернула коллегу Эмма Дмитриевна. Эти чудачки и вне работы друг к другу по имени-отчеству обращались. – Пойдемте носики пудрить, как и планировали.

И, взяв ее под руку, увела. Камилла тоже отошла от столика Нинель. А та не знала, что делать. Ей велели ждать и сторожить кейс, но хотелось пересесть и заказать уже наконец шампанского. Мяса с картошкой тоже хотелось, потому что салат – это не еда, а она умирала от голода. Другим от стресса ничего в глотку не лезет, Бусинка же за обе щеки уплетала всегда, а еще больше, когда нервничала.

Голод победил! Она взяла чемоданчик, чтобы вместе с ним пересесть и сделать заказ, но так и осталась на месте. Член банды, название которой Нинель забыла сразу после того, как услышала, поднялся со стула. Он оказался очень высоким, почти двухметровым, широкоплечим, но пузатым. Громила обвел зал тяжелым взглядом. Шальная императрица поймала его и растерянно заморгала. Похоже, у нее появился новый фаворит. Бандит же не обратил на Людмилу внимания, он видел только кейс в руке Нинель.

Бусинка прижала его к груди. Так просто она шпионский чемоданчик не отдаст!

Но татуированный не думал его отбирать. Как и подходить к Нинель. Он направился к выходу из зала. Тоже по малой нужде приспичило? Даже если нет и он отправился на поиски Жени, нечего беспокоиться: уборная тут общая, и в ней, кроме Бондарева, находятся училки.

Нинель пересела. Сделала заказ на двоих. Женя тоже любил картошку с мясом, но не шампанское, – предпочитал виски (странно, что не сухое мартини, как Бонд). Когда официантка удалилась, Бусинка не удержалась и открыла кейс. К ее удивлению, для этого не потребовалось много усилий. Замки оказались обычными, немудреными, с отпечатком пальца и даже не кодовыми. Отщелкнув их, она заглянула внутрь, а там…

Пачки денег, папки с бумагами, флешки, наушники, еще какие-то гаджеты… А еще пистолет!

Нинель захлопнула кейс. Неужели Женя на самом деле агент национальной безопасности? Она, грешным делом, подумала, что он сочиняет. Или, как бы сказала ее мама, интересничает. Теперешние мужчины, когда пускают пыль в глаза, представляются криптомиллионерами, а никак не шпионами, но все следящие за жизнью Бусинки знают, что именно к ним она неравнодушна. Однако Бондарев, похоже, не обманул…

Хотя какой он Бондарев? Разве агент спецслужб раскроет свое настоящее имя?

Пока Нинель пыталась привести мысли в порядок, в зал вернулись училки. Они – да, а Женя нет! И бандит татуированный не появился. Бусинка достала телефон и написала СМС: «Ты где? Я беспокоюсь!» Ответ пришел тут же: «Почти на месте!»

– Как это? – недоуменно спросила она у телефона. – На каком месте… Почти? Путь от туалета до зала занимает тридцать секунд…

Не выдержав, она вскочила, чтобы отправиться на поиски. Кейс решила взять с собой.

В туалете никого не оказалось! Спросить бы у Мамаевой, куда делся Женя, да скажет: «Сбежал от тебя, дуры».

– Эй, как там тебя? – донеслось за спиной. – Клюковка? – Нинель обернулась, чтобы увидеть Шальную. Та, как оказалось, последовала за ней. – Красавчик куда делся, не знаешь?

– Вышел, чтобы сделать важный звонок.

– Да я не о твоем. О том, что с татухами. Не видела его?

– Нет.

– Неужели свалил? Не успела я с ним познакомиться…

– Может, курит на улице?

– Точно! – Людмила зашагала к выходу. Нинель за ней. Пусть Шальная своего бугая ищет, а она – Женечку. Вдвоем все же не так страшно.

Женщины вышли из ресторана. На крыльце никого.

– Точно свалил, – с досадой протянула Людмила. – Чтобы за свою сивуху не платить? Я б его таким вином напоила…

– Что это? – перебила ее Нинель, указав на пятно под нижней ступенькой.

– Вишневый сок как будто пролит. Или кетчуп.

– На кровь похоже.

– Да откуда она тут? Не менты сегодня гуляют или вояки, а училки. Если б эти подрались, тут бы клочки седых куделек валялись…

Не ведала она того, что знала Нинель, вот и хохмила…

И тут СМС: «Я на месте. Ты где?»

Ничего не понимающая Бусинка развернулась, чтобы снова зайти внутрь. Женя вполне мог вернуться в ресторан, пока она находилась в уборной. Та располагалась в отдельном коридоре и насчитывала шесть кабинок, условно разделенных перегородкой на мужское и женское отделение.

– Ну, ты даешь, Бусыгина! – встретила ее Камилла. Дистанцию она совсем перестала держать, но Нинель не стала заострять на этом внимания – не до заклятой подружки сейчас. – То ни одного, а тут сразу двое!

О чем она, стала ясно, когда Нинель переместилась в зал и увидела за своим столиком мужчину… Не Женю! Этот был невзрачен, русоволос, светлоглаз, сутуловат, одет в простые джинсы и футболку, зато в руке держал большой букет белых роз.

– Вы кто? – спросила у незнакомца Нинель.

– Я? – зачем-то переспросил он. И улыбнулся растерянно.

– Если очередной влюбленный, решивший занять мой столик, то хочу вас расстроить: я его не уступлю.

– Ты смеешься надо мной, Нинель? Это же я, Женя. Женя Бондарев.

– Ха-ха!

– Тебе документ показать? У меня при себе автомобильные права.

Бусинка сидела, не шевелясь и даже не моргая. Впала в ступор.

– Понимаю, я выгляжу иначе, чем на фото в профиле, но мне не хотелось тебя пугать раньше времени, – продолжил лже-Женя (правильно сказала Камилла, то ни одного, то сразу двое!). – Дело в том, что я ужасно получаюсь, выгляжу как дурачок…

Мужчина достал телефон, что-то написал, и Нинель услышала сигнал. Ей пришло сообщение… От Жени Бондарева.

– Значит, я с тобой переписывалась?

– Все эти два дня.

– И ты заплутал?

– В навигаторе вбил не тот адрес: не проспект Ленина, а улицу. Я не местный. Но живу всего в пятидесяти километрах отсюда, в областном центре. – Он протянул ей букет. – Твои любимые, прими, пожалуйста.

Она машинально взяла розы. Плюхнулась на стул, продолжая сжимать кейс под мышкой.

– Но Женя Бондарев десять минут назад был тут! – выпалила она наконец. – Тот, с фотографии! Где ты ее взял?

– В интернете скачал. На сайте, где предоставляют эскорт-услуги состоятельным дамам. Парни там все на киногероев похожи, кто Супермен, кто Леголас, кто Тарзан. Но я выбрал Бонда, зная, что ты неравнодушна к шпионам…

Он вынужден был замолчать, потому что к их столику подошла официантка и принесла напитки.

– Виски для тебя, – пояснила Нинель. – Ты вроде любишь именно его? Или не ты, а тот парень из эскорта?

– Я. Но пить сегодня не могу – за рулем. – Женя налил себе воды, а Нинель шампанского, но та отодвинула фужер и махнула виски. – Страницу мою взломали, только я об этом не знал. В поездке был, в интернет не заходил. А вчера как гром среди ясного неба – сообщение от тебя! «Встречаемся завтра в 7 вечера в ресторане “Пионер”».

– Да, я отправила СМС после того, как мы договорились с тобой на сайте. После ты там не появлялся, и я решила продублировать сообщение. – Они давно обменялись телефонами, но продолжали общаться в интернете.

– Кто-то договорился с тобой о встрече вместо меня. А потом стер переписку.

– Но кому это понадобилось?

– Твоему главному хейтеру, скорее всего. Под каким ником он тебя преследует сейчас?

– Призрачный гонщик. – Нинель повела ноздрями. Из кухни доносились ароматы жареного мяса, и ей не терпелось вгрызться в него. – Но он меня не доставал уже недели три.

– Силы копил.

Каким бы это абсурдным ни казалось, но предположение Жени походило на правду. Ненавистник Бусинки не только снимал ее исподтишка, а еще от ее имени размещал объявления о продаже секс-качелей или большой партии лубрикантов. Или их же покупал. Он расклеил объявления с предложениями интим-услуг и указал ее телефон. Номер Нинель сменила, а место жительства нет. Пришлось ей устанавливать домофон с видеокамерой и дополнительный замок. Это началось недавно, где-то полгода назад, она списала все на весеннее обострение, и вот наступила осень, значит, жди новой волны…

А скорее, цунами!

– Что за чемодан ты из рук не выпускаешь? – спросил Женя.

– Его мне оставил на сохранение… Ты! Тот, с фотографии.

– И что в нем? Только не говори, будто не знаешь, не поверю.

– А ты сам посмотри. – Нинка передала кейс Бондареву.

– Какая прелесть, – хохотнул он, рассмотрев содержимое. – Фальшивые бабки, пушка из детского магазина, куча лома… Неужели ты на это купилась?

– Конечно нет, – очень убедительно возмутилась она. – Ты меня за дуру принимаешь?

– Я нет, а Призрачный гонщик, похоже, да. Такой дешевый фарс!

– Не такой уж и дешевый, раз он нанял жиголо, чтобы тот сыграл роль шпиона… – И тут Нинель вспомнила о татуированном! – Был еще один, международный бандит. Сидел вон там. – Она указала направление. – И вышел вслед за Женей-Джеймсом.

– Высоченный бугай в бейсболке? Видел его, когда подъезжал. Лицо тер влажной салфеткой.

– От татуировок избавлялся, судя по всему.

На глаза Нинель навернулись слезы. Но то были слезы злости. Жгучие, как сок чили-перца.

– Я сейчас пойду и заявление в полицию напишу! – прорычала она. – Пусть ищут того, кто все это задумал, и наказывают…

– Найти его дело плевое, а с органами связываться – себе дороже.

– Почему же?

– Подобную ерунду расследовать не станут, а бурную деятельность изображать – да. Будешь как на работу ходить в кабинет следователя, намучаешься, плюнешь, а назад пути уже не будет, дело заведено. – Женя подвинул ей фужер с шампанским, и Нинель машинально его взяла. – Я знаю, что говорю, сам бывший мент. Опер с девятилетним стажем.

– А сейчас?

– У меня свой грузовик. Разъезжаю по стране с грузами. Я не врал, говоря, что много путешествую. – Он запнулся. – Я вообще тебе ни в чем не врал, Бусинка: мне сорок, я холост и очарован тобой. Только реальное фото скрывал.

– Зря. Ты вполне симпатичный. – Присмотревшись к Жене, она этот вывод сделала. Да, внешность не броская, но приятная. Как у покойного артиста Леонова, только у Бондарева волос больше.

– Но не на фото, говорю же тебе. Даже гаишники, глядя на мои права, ужасаются, а они кого только не повидали.

Нинель сделала глоток шампанского и причмокнула. Вкусно!

– А почему ты сказал, что вычислить моего хейтера – дело плевое?

– Он сейчас здесь. Вживую наслаждается спектаклем и снимает.

– Тогда я знаю, кто это! Заклятая подружка Камилла! А мачо этого, Джеймса Бонда, она могла на сайте знакомств подцепить, там кого только нет.

– Камилла, это администратор? Да, вполне возможно. Она с тебя глаз не сводит и имеет возможность установить камеры во всех помещениях.

– Или это Костик? Я подозревала своего второго мужа, а меня первый донимает! И все с подачи новой женушки. Пожили немного, заскучали и решили начать развлекаться за мой счет!

– Бусинка, зачем гадать? Давай выведем Призрачного гонщика на чистую воду.

– Давай… А как?

Немного подумав, Женя изложил ей свой наскоро состряпанный план.

– Думаешь, сработает? – с сомнением протянула Нинель.

– Зависит от твоего таланта. Если сыграешь правдоподобно, все получится.

– Ни слова больше! Я включаю актрису…

И, взяв кейс под мышку, Нинель вышла из-за шторы, которую они все же задернули. Камилла тут же на нее среагировала. Костя и Даша тоже. Командировочные были заняты училками: средняя и младшая пытались пригласить джентльменов на танец. Эмма Дмитриевна сверлила их осуждающим взглядом. Шальная вообще потеряла ко всем интерес и уныло допивала «Маргариту».

Когда Нинель дошла до середины зала, ее телефон зазвонил.

– Алло, – громко, чтобы все слышали, проговорила она. – Да, это я… – Пауза. – Кто это? – Снова пауза, более длинная. – Как в заложниках? Вы что такое несете? Да, я знаю Евгения Бондарева… – Вскрик, надрывный, как у чайки. – Не причиняйте ему вреда, прошу! Я все сделаю, как вы скажете! – Нинель начала рыдать. Да так убедительно, как никогда. Все же умела она играть, что бы там ни говорили злопыхатели. – Да-да! Кейс у меня! – Она потрясла им в воздухе. – Я должна передать его вам, чтобы с Женей ничего не случилось? Поняла! Куда принести? К памятнику? Все, бегу, ждите!

И действительно побежала.

Жаль, не имела Нинель глаз на затылке, но ее глазами был Женя. По его мнению, Призрачный гонщик будет сбит с толку, встревожен, обескуражен. Как мнимого шпиона могут взять в заложники? Кто? Не ряженый же бандит! Или эти двое сговорились, чтобы провернуть какое-то свое дело? Они отклонились от сценария, порют отсебятину? Недопустимо! И очень любопытно…

А какой контент! Не заснять то, как Бусинка будет передавать чемодан с хламом похитителю, просто преступление. Призрачный гонщик точно последует за ней, а Женя, в свою очередь, за ним. До памятника Ленину идти пять минут, а добежать и за три можно.

Нинель добралась за четыре. Быстро устала и перешла на шаг. Добравшись до места, она спряталась за постамент и стала ждать появления своего главного хейтера…

– Где она? – услышала Нинель голос… Шальной императрицы!

– Свалилась в кусты от усталости, не иначе, – ответила Эмма Дмитриевна. – Бегать Бусыгина и в школе не умела, а уж сейчас, когда расплылась…

– Напомните, за что вы ее не любите?

– За этой нахалкой, выскочкой, пьяницей и развратницей неустанно следит мой Коля – так звали мужа-трудовика. – Ни дня без ее видео не может прожить. Даже в Египет согласился съездить, насмотревшись их.

– Ревнуете?

– Негодую! Как можно восхищаться этой пустышкой? А он свое гнет – веселая, легкая, симпатичная. И плевать ей на общепринятое мнение.

– Сейчас любой плевать может, а попробовала бы она в те годы, когда я с Марселем в брак вступила! – разгневанно возопила Людмила. – Мнит себя звездой, а сама только жрать на камеру может да истории про мужиков сочинять! Зря вы думаете, что Нинка развратница, все приключения у нее в голове. Видели мужичка, что с цветами заявился? Наверняка курьер! Самой себе букет заказала, показать, что востребована…

– Ревнуете, Людмила? К славе?

– Негодую, – ее же словами ответила та. – Но где же Бегемотиха? – Так ее величали хейтеры. И это было не единственное обидное прозвище.

– А что, если этот ваш мордоворот ее похитил? Сами говорили, сидел когда-то.

– По малолетке. Он вообще безобидный. В гольф-клубе, членом которого я являюсь уже несколько лет, садовником работает. Попивает, да. Но не безобразничает.

– А красавчик?

– Несостоявшийся актер. В эскорте у него ничегошеньки не получилось, и он в том же клубе официант. Просто чудо, что дурачок-поклонник его фото стырил. Между прочим, пришлось постараться, чтобы сделать его похожим на себя же самого, но пятилетней давности. Лоск давно потерян!

– Дорого вам обошлось?

– Не особо. По крайней мере, несравнимо с тем удовольствием, что я получала, когда смотрела, как Бегемотиха от него млеет.

– А сколько мы видео нарежем! Спасибо Камилле, которая разрешила камеры установить.

– Она же нам новый номер телефона слила. Ох, как мы посмеемся над Бегемотихой!

– Но сначала надо во всем разобраться. Кто мог ей звонить? Разве у кого-то из парней есть ее номер?

– Я не давала. Рано. Пока отыгран только первый акт…

– Дамы, как же вам не стыдно? – раздался громкий и узнаваемый голос Жени Бондарева. Услышав его, Нинель осмелилась выглянуть из-за постамента. – Взрослые женщины, а такое вытворяете!

– От вас, Эмма Дмитриевна, я не ожидала, – присоединилась к нему Нинель. – Вы же педагог!

– Вот и учу тебя вести себя приличнее, – не спасовала та. – А лучше бы канал свой срамной удалила. Я столько жалоб написала, ан нет…

– Мой закроют, ваш муженек на других веселых и позитивных будет смотреть, лишь бы вас, кикимору болотную, не видеть!

Из-за кустов вывалились два командировочных. Не зная дороги, они свернули не на ту тропу, а она вела в никуда с тех пор, как сквер реконструировали.

– Что тут происходит? – крикнул тот, на ком до недавнего времени висла «лаборантка».

– Не ваше дело, – ответила ему Людмила. – Катитесь отсюда!

– Речь шла о чьем-то похищении, и укатиться мы не можем, – подал голос второй, постарше и помясистее. – Мы из ФСБ.

– А этих кто нанял? – возопила Нинель. – Наш город сошел с ума? Что я вам всем сделала?

– Мы правда из ФСБ. Вот документы, – выбравшись из кустов, тот продемонстрировал корочку. – На завод ваш приезжали по службе, который при СССР оборонкой занимался. Так что у вас тут происходит?

– Пранк! – выпалила Эмма Дмитриевна.

– Чего-чего?

– Розыгрыш такой. Довольно жесткий. Для интернета. Нинель у нас известный блогер. Звезда! И мы ее разыграли, чтобы снять ролик. Он ее сделает более популярной.

– Мир сошел с ума, – вздохнул мужчина. – Даже заслуженные учителя России участвуют в пранках.

– А вы что скажете, Нинель? – обратился к Бусинке второй. – Если вы не в претензии, мы пойдем пиво допивать.

– Я не в претензии, – ответила она, но до этого выдержала театральную паузу.

– Вот и славно. – Джентльмены удалились, вернувшись тем же путем, что пришли.

– Еще раз устроите мне что-то похожее на пранк, я вас не просто опозорю – засужу. Сейчас мы с моим кавалером вернемся в ресторан, чтобы насладиться долгожданным ужином, а заодно возьмем координаты этих двух офицеров. А вас, гонщицы, чтобы я там больше не видела! – Нинель подошла к Бондареву, взяла его под руку. – Между прочим, это тот самый Женя, мой поклонник, чей профиль по вашей милости взломали. Он не доставщик цветов, а бизнесмен, у него небольшая транспортная компания.

– Может, ну его, ресторан? – шепнул тот на ухо Нинель. – Поехали на природу? Погода такая дивная, а нам уже приготовили мясо с картошкой.

– Да, ты прав. Нечего в этом гадюшнике делать. Но надо расплатиться.

– Я это сделаю. И попрошу завернуть горячее с собой.

– Еще цветы не забудь забрать, они такие красивые!

Он улыбнулся и кивнул. Не просто милый, а красивый, – такие яркие глаза, ямочки на щеках, веснушки на переносице. И совсем Женя не сутулый, просто привык за баранкой сидеть, опустив плечи. А еще у него большие красивые руки, спокойный голос, хороший, не раздражающий одеколон…

Один недостаток – он не шпион! Но с ним Бусинка готова была смириться.

Коварные подснежники

Глава 1

Света обожала свою работу!

И отправлялась на нее, как на праздник. Укладывала волосы, наносила легкий макияж… Наряжалась! Пусть не в красивые платья и туфли на шпильке, но в облегающие спортивные костюмы и кроссовки из последних коллекций.

Чернова Светлана трудилась в крупном фитнес-центре «Титан» уже несколько лет, но поначалу работа особой радости не приносила. Туда ее устроила сестра матери, она же теща директора. Света только отучилась на бухгалтера, но молодых специалистов никто не хочет брать. Помогли связи, и девушку устроили по профессии.

Она быстро научилась всему и уже через пару месяцев самостоятельно вела бухгалтерию «Титана». У Светы был свой кабинет, где она сидела почти весь день. В зале она не занималась, групповые занятия не посещала, еду приносила с собой и грела в микроволновке, даже чай и кофе делала себе сама, хотя могла бы получать напитки в фитобаре. Работники «Титана» имели на это право, как и на бесплатное посещение всех зон клуба, но Света только иногда плавала в бассейне (когда там никого не было) да грелась в сауне, замотавшись в полотенце. Она считала себя позором «Титана», поэтому отсиживалась в норе. И все из-за своего некрасивого тела.

Оно не было жирным, лишь полноватым. Света могла втиснуться в пятидесятый. Одежду покупала в обычных магазинах. Подбирала ее с трудом, но все же находила вещи впору. За плотной джинсой и драпом не было видно, что ее тело будто слеплено из сдобного теста: оно пышное, рыхлое, неровное. Через трикотаж спортивных лосин проступают бугры, майка оголяет пухлые руки, а лифчик, пусть и анатомический, бесшовный, впивается в спину, образуя складки. Нет, она не могла показываться в зале. Тучные посетители, глянув на нее, подумают, что даже если работница «Титана», имеющая свободный доступ к занятиям, не смогла себя привести в форму, у них тем более не получится. Инструкторы же будут либо подсмеиваться над ней, либо гонять до седьмого пота, чтобы привести к результатам. Все они были не только невероятно красивы, но и дисциплинированны. Не жалели не только подопечных, но и себя. Света смотрела на них с восхищением, граничащим с благоговением. И даже в самых смелых мечтах не могла представить себя одной из них…

Но через два года она заняла место инструктора-стажера (в зарплате потеряла прилично, но не все достижения измеряются деньгами). А спустя еще три, выиграв несколько конкурсов фитнес-бикини, стала старшим тренером. Мотиватором. И звездой «Титана». Ее регулярно показывали по региональному телевидению, один раз она засветилась на центральном, а на блог, что Света вела, было подписано сто пятьдесят тысяч человек.

Взяться за себя она решилась, потому что влюбилась. Ситуация донельзя банальная, но не такая, что отражена во многих романтических комедиях и сериалах. Там обычно толстушки увлекаются красавчиками со стальными мышцами, а в придачу к кубикам еще идут заводы, газеты, пароходы. Света сломала стереотипы хоть в чем-то и влюбилась в такого же, как она, рыхлого и небогатого.

Его звали Львом. А фамилию он носил Карелин. Мощнее не придумаешь! Имя как у царя зверей. Фамилия прославленного спортсмена, борца. Но Левушка воспитывался мамой и бабушкой и был раскормлен ими еще ребенком. Все думали, что он израстется, но нет. Подростком только еще больше набрал. А в институте стал настоящим жирдяем. Работал Лев программистом, а они спортивностью не славятся. Поэтому о потере веса он только мечтал. На диетах он, конечно же, сидел, но неизменно срывался. Терял пять-семь кило, набирал десять.

Он в «Титане» подрабатывал системным администратором. Приходил по мере необходимости. Свете Лев нравился. Веселый, умный, хорошо воспитанный. И одет всегда опрятно: все стираное, глаженое, носки свежие, ботинки начищенные. Она думала, что парень женат. Кольца у него на пальце она не видела, но их мало кто из современных мужчин носил. Да и отношения узаконивать не спешил. Гражданский брак или сожительство – это современно. И Света не сомневалась, что такой славный малый, как Лев Карелин, прибран к рукам.

Они были знакомы где-то полгода, когда выяснилось, что он живет с мамой и бабушкой. Они и заботятся о нем. Поэтому Лева так опрятен и добротно, но чуть старомодно одет. Об этом он сам сообщил Свете, когда чистил ее компьютер от вирусов. Это было перед Новым годом. И Света, после того как работы были произведены, вручила Льву подарочный сертификат клиента. Она думала, он его передарит кому-то. Потому что в бассейне поплавать ему и так разрешалось. Как и покрутить колеса велотренажера. Но сертификат давал возможность заниматься с индивидуальным тренером два раза в неделю в течение месяца.

Но Лева удивил. Сразу после новогодних праздников он явился в клуб в мешковатых штанах и огромной футболке. И попросил себе в инструкторы самого ТИТАНА! А проще говоря, Тимура Титова, многократного чемпиона по бодибилдингу. Пусть и в прошлом. Он был одним из трех совладельцев клуба. И единственным, кто работал в нем. Да еще инструктором. Форму Титан потерял и сдал свои позиции, но только как спортсмен, а не тренер. Клиентов он гонял так, будто они готовятся к чемпионату. И не отставал от них после того, как они покидали клуб. Контролировал. Потому что мало заниматься, надо еще и питаться правильно.

И Левушка, заласканный мамой и бабушкой стодвадцатикилограммовый увалень, подписался на настоящие муки. И терпел их! Когда месяц закончился, он продлил контракт. Узнав об этом, Света вышла в зал, чтобы посмотреть на Карелина. Просто из любопытства. И увидела потного, одышливого, но несдающегося Льва, приседавшего с гантелями. Тогда Света в него и влюбилась. Какой целеустремленный, сильный духом человек! На него с насмешкой смотрят не только атлеты, но и пузатики, которые давно занимаются. Они умеют жать от груди, а Лева растекается под штангой. Но мужики – ладно. Их взгляды не так ранят, как женские. А Лева был и под их прицелом…

Потный, одышливый, приседающий с гантелями с таким усилием, будто сейчас рухнет на пол, как огромный мешок, и из него посыплется мука или сахар… То, чем кормили своего милого мальчика долгие годы мама с бабушкой.

Света начала посещать качалку в то же время, что и Лева, чтоб поддерживать его. Одевалась в мешковатые костюмы, не желая демонстрировать свои телеса. Она просто крутила педали велика, ходила по дорожке, немного укрепляла руки, но со временем вошла во вкус и стала увеличивать нагрузки. С Левой они подружились. Стали делиться результатами похудения, вместе пить чай в фитобаре, а если время вечерних тренировок совпадало, то после них домой отправлялись вместе. Жили в одном районе и либо скидывались на такси, либо, если погода позволяла, шли пешком четыре километра.

Отношения завязались через три месяца. Но продлились недолго, всего полгода. Лева, схуднув на двадцать кило и обзаведясь девушкой, расслабился. Свете же хотелось продолжать преображение. Но поддержки от своего парня не дождалась. Сказал, мы нашли друг друга, у нас все хорошо, давай просто не переедать и больше ходить пешком. Но сам зависал за компьютером, пил газировку и втихаря лакомился кукурузными палочками. От него постоянно ими пахло, и севшей на жесткую диету Свете было нелегко игнорировать этот манящий аромат.

Лева оказался не таким бойцом, каким выглядел поначалу!

Но расстались они не из-за этого. Карелин стал ревновать Свету к Титову. Именно у него она начала заниматься. И звонки тренера по вечерам выводили Леву из себя. Как будто сам не проходил через все это. Тимур так же контролировал и его, но он-то мужчина, а Света девушка, все больше хорошеющая и проводящая много времени в клубе, которым тот владеет.

Разрыв с Левой еще больше Чернову подстегнул. Она стала настоящим маньяком фитнеса, от которого даже Титов иногда прятался. Но именно он сопровождал Свету на первые соревнования и очень гордился ею, хоть та и заняла всего лишь третье место.

* * *

Прошли годы. Света прокачала свое тело так, что оно стало литым. Не безупречным, нет… Не та «геометрия»: коротковаты ноги, узковаты плечи, тяжеловатый зад… Но это не помешало ей слепить идеал из посредственного материала.

– Привет, Светик, – услышала она чириканье Ларочки, едва распахнув дверь клуба.

Девушка была невероятно собою хороша, непроходимо глупа и весьма популярна в соцсетях. За последнее ее и взяли на работу администратором. И плевать на то, что она вечно путалась, отвлекалась, что-то то роняла, то разбивала, зато продвигала «Титан» в своем Инстаграме и нравилась всем без исключения клиентам мужского пола.

– Доброе утро, Ларочка, – поздоровалась с девушкой Света. – У тебя новые сережки? Красивые.

– Спасибо, дорогая, – расплылась в улыбке Лара. – Ты первая, кто похвалил. Почему в коллективе меня не любят?

– Завидуют, наверное.

– Даже мужики?

– А они просто понимают, что такая красотка им никогда не достанется!

– Ты такая мудрая, – растянув все гласные, пропела Лара.

Ее на самом деле не любили. Хотя девушка была милой, не подлой, по-своему интересной. Она могла не знать элементарного, например что такое атом или где находится Испания, но разбиралась в субкультурах, современной музыке, моде, не говоря уже о телефонах и программах, установленных в них для редактирования и записей коротких видео. Света ей симпатизировала, и Лара была благодарна за такое отношение. Считала своей подружкой. И приглашала вместе отдохнуть в Турции в начале мая. Светлана не отвечала ни «да», ни «нет». Ей хотелось к морю, но она не была уверена в том, что сможет выдерживать трескотню «подружки» целых десять дней. Хорошо, что до мая было еще полтора месяца.

– Что у нас нового, кроме твоих сережек? – спросила Света, лично отметившись. Лишний раз лучше Ларочку не напрягать, а то «перегреется и начнет сбоить».

– «Подснежники» полезли. – Так в спортклубах называли тех, кто записывался в зал по весне, чтобы к лету привести себя в форму. – Сегодня аж трое заявились. Все мужики. Один даже ничего такой…

– А остальные?

– Так себе. Пузырь и Соломинка. Тощий никогда до этого не занимался. Его сразу под опеку дежурный тренер взял, чтоб тот не покалечился. А толстяк от его помощи отказался. Сказал, знает, как с тренажерами обращаться. А потом спросил про тебя.

– И что хотел узнать?

– Работаешь ли ты тут или уволилась. Наверное, видел тебя по ящику или в соцсетях.

– Да, пожалуй. Не покажешь мне «подснежников»? У меня сейчас есть окно, могу взять одного из них.

– Конечно. Пойдем.

Ларочка сопроводила Свету до зала и ткнула в каждого из «подснежников» острым гелевым ноготком:

– Ничего такой, Пузырь, Соломка.

Первый Свете тоже понравился. Спортивный, но немного расплывшийся. Но животик его не портил. Многие женщины считают такой уютным. Главное, чтоб он прилагался к широким плечам и узким бедрам. Соломинка вызвал у Светы сочувствие. Такому, чтобы набрать массу, нужно жить в зале и поглощать белки в неограниченных количествах. К лету он точно не достигнет результата. И, скорее всего, бросит занятия. Скидывать легче. Особенно тем, кто страдает избыточным весом. Он уходит стремительно. Тот же Лева за месяц смог избавиться от семи кило. А ты попробуй набери столько же, имея астеническое телосложение. Соломинкам трудно просто поправиться, а уж тем более накачаться.

Но все же это было возможно, и Света взялась бы за него. Но ее услуги стоили дорого, а Соломинка, судя по одежде, не мог похвастаться высокими доходами. В отличие от Пузыря. На этом все дорогое, новомодное. Только кроссовки стоили двадцатку, а их этот толстяк стопчет за полгода – у него ноги «иксом». И одна явно чуть короче, потому что плечо ниже…

Как у Левы Карелина!

Пузырь стоял спиной ко входу. Но еще до того, как он повернулся, Света поняла, что это он – ее бывший.

– Пузыря зовут Львом, – подтвердила ее домыслы Ларочка, – Соломинку – Владимиром. А того, что ничего так, Александром. Даже имя у него замечательное.

– Лев и Владимир не хуже.

– Наверное. Но я с детства люблю Сашек. – И, послав Свете воздушный поцелуй, она унеслась, цокая каблучками, на свой боевой пост.

Тут-то Карелин и обернулся. Их глаза встретились.

Лева мало изменился с тех пор, как они последний раз виделись. Если не считать новых шмоток и лишних килограммов. Та же прическа, улыбка. И бородка не стала гуще, а Карелин так надеялся на то, что она со временем начнет покрывать не только подбородок, но и щеки.

– Привет, Света, великолепно выглядишь! – воскликнул Лев и направился к ней.

– Доброе утро, – вежливо, но сухо поприветствовала его она. – Снова решил заняться спортом?

– Точно.

– Что, ограничение в питании и долгие прогулки не помогают держать себя в форме?

– Пешком ходить не получается, я купил машину. И поскольку постоянно то за компом, то за рулем, перекусываю бутербродами или в «Макавто». Результат ты видишь, я немного поправился.

– Немного? – хмыкнула Света. Она не хотела обидеть Льва, просто констатировала факт. – Ты весишь сто пятьдесят кило.

– Сто тридцать девять. Но я сгоню лишнее.

– Полцентнера?

– Почему нет? Надеюсь, ты мне в этом поможешь. Я хочу нанять тебя в качестве персонального тренера, коль Титов отошел от дел.

Тот не просто перестал гонять клиентов в зале, он продал свою долю «Титана» полтора года назад и уехал куда-то в тайгу, чтобы слиться с суровой русской природой, а не с тропической, как принято у многих отошедших от дел бизнесменов, родившихся еще в СССР. Никаких тебе Бали, Гоа, Пхукетов и Занзибаров. Тимур выбрал настоящий хардкор.

– Вынуждена, Лев, тебе отказать. Извини, – ответила Карелину Света.

– Я возьму максимальный пакет услуг. Могу себе позволить.

– Все часы расписаны. Нет возможности брать новичка. Возможно, в мае? Когда отцветут подснежники? Надеюсь, ты все еще будешь у нас заниматься?

Она помахала ему ручкой и хотела ретироваться, но ее перехватил Владимир. Он же Соломинка.

– Здрасте, мне сказали, вы самый крутой тренер в этом клубе, – выпалил он, тяжело дыша.

Света посмотрела на Рената, дежурного инструктора, что стоял, привалившись к тренажеру «Эллипс». Тот ей подмигнул. У них были отношения на грани. До секса дойти не могло, поскольку Ренат был женат, но симпатию друг к другу они не скрывали, поэтому часто флиртовали, а после корпоратива, когда оба были под хмельком, даже поцеловались. Но Света этим не гордилась.

– Привет, вы хотели бы нанять себе персонального тренера? – спросила она у Володи.

– Да.

– Ренат очень хороший специалист.

– Мне нужен лучший. И, говорят, это вы.

– Какая у вас цель? Стать похожим на бога грома Тора за два месяца?

У него глаза подернулись мечтательной дымкой.

– Было бы здорово, – протянул Владимир. – Но я понимаю, что это невозможно. Поэтому я надеюсь за полгода набрать хотя бы пять кило мышечной массы. С сентября начну читать лекции в педагогическом университете, а там такие студентки… – Взгляд снова затуманился. – Хочется произвести впечатление на них. А то не ладится у меня с личной жизнью.

– Я подумаю, хорошо? А вы пока ознакомьтесь с прейскурантом.

– Спасибо, – радостно выпалил Володя.

И Света наконец покинула зал. Переоделась. Ее подопечный запаздывал, и она направилась в фитобар, чтобы выпить чаю с ромашкой. Встреча с Карелиным ее немного взволновала. Как ни странно, но именно с ним у нее были самые серьезные отношения: с совместным проживанием, планами на будущее. Расставшись с ним, Света всю себя посвятила работе и тренировкам. С парнями не встречалась вовсе. Начала спустя два года, когда поняла, что превращается в бесполое существо. Она была уже в хорошей форме, и новообретенная уверенность помогала ей знакомиться как в реальности, так и в Интернете. Было много свиданий, большая часть которых ни к чему не привела. Но с двумя парнями у нее все же завязалось что-то похожее на отношения. Однако они сошли на нет. А все потому, что мужчинам только на начальном этапе нравятся спортивные девочки. Они хороши, упруги, свежи, но ты или подстраиваешься под их ритм, или… идешь лесом! Выпивать, объедаться острыми крылышками, не спать ночь, проводя ее в клубе, или тупо валяться в кровати весь день – все это Света позволяла себе, но… в строго определенное время. Безумства совершались по графику! Но, как оказалось, мужчинам нужны женщины спонтанные. Света же Чернова такой не была и до того, как всерьез занялась атлетикой.

– С тобой мужикам скучно, – сказала ей как-то тетка, та, что устроила ее на должность бухгалтера. Она была веселой, активной, разбитной, вечно вляпывающейся в какие-то передряги женщиной, умудрившейся побывать замужем трижды. – Ты не умеешь развлекать их, потому что не научилась. Все у тебя в рамках. И тогда, когда тетехой была, себя ограничивала, и сейчас, став атлетом. Как будто специально загнала себя в рамки: из одних в другие. А мужикам нужен вечный карнавал!

– Сказала трижды разведенная женщина, – не смолчала Света.

– Ото всех супругов я уходила сама. Поняла, что мне нужна свобода. С последним рассталась, когда дочь вышла замуж, а сын поступил в военное училище. Теперь живу как хочу. А тебе нужно выходить замуж – под тридцатник уже. Потом превращайся хоть в тетеху, хоть в терминатора.

Но Света надеялась встретить СВОЕГО человека. Не меняться в угоду кому-то и не подминать мужчину под себя. Инструктор или спортсмен при этом ей тоже не подходил. Хотелось кого-то из другой сферы. Но чтоб он вел здоровый образ жизни, и они бы и спортом вместе занимались, и на художественные выставки ходили, и в путешествия отправлялись по интересным местам России и зарубежья. В общем, как показывала практика, мечтала Света о невозможном…

И это в ее-то возрасте – под тридцатник!

Попивая чай, Света просматривала соцсети. Времени на них у нее было меньше, чем у Ларочки, но без ежедневных публикаций никуда не деться. Нужно оставаться активной.

– Приветствую старшего тренера, – услышала она над своим ухом. Подняв глаза, увидела «подснежника» Александра. Он отзанимался на тренажерах и направился в раздевалку. – Можно вопрос? – Она молча кивнула. – Так вы берете новых клиентов или нет?

– Вам тоже нужен тренер? Мне показалось, вы в зале как рыба в воде.

– Да. Я в качалке, можно сказать, вырос. Батя держал такую в подвале Дворца культуры «Юбилейный». А я КМС по самбо.

– Тогда зачем интересуетесь?

– За вас драка, как я смотрю. Двое из четырех новичков хотят вас нанять в качестве тренера. А еще вас хвалил паренек-инструктор и красотуля-администратор. Значит, вы лучшая и мне подходите.

– Вас четверо? – переспросила Света.

– «Подснежников»? – хмыкнул Саша. – Знаю, как вы называете всех, кто весной в зал записывается. Да, мы квартет. Я не один сюда пришел, а с братом двоюродным – его абонемент подарочный, от меня. Его он активировал еще в прошлом году, но заглянул только несколько раз, чтобы в бассейне поплавать. Сейчас, когда он развелся, я решил за него взяться.

– Как зовут кузена?

– Дмитрием.

– И где он? – Свете было любопытно посмотреть на разведенного брата «ничего такого» Саши. Этот явно женат. Кольца нет, а незагорелый след на пальце остался. Снял обручалку, чтобы не мешала заниматься.

– На пилатесе. Он у меня чудной. Сейчас с ним в хамаме встретимся, потом в бассейн пойдем. Так что скажете насчет тренерства? Возьмете меня или тощего? Толстяку вы отказали бесповоротно.

– Отвечу вам, как и Владимиру: «Я подумаю!»

На том и распрощались, поскольку прибежал подопечный Светы и они поспешили в зал.

Но провести полноценную тренировку не удалось. Сразу после разминки и нескольких упражнений на бицепс зазвенела пожарная сигнализация. Все, кто занимался, напряглись, но решили, что это обычный сбой или учебная тревога. Но тут потянуло гарью, и в зал вплыло облако сизого дыма.

– Все на выход! – прокричала Света. Похоже, «Титан» реально загорелся, и людей нужно было срочно эвакуировать.

* * *

Спустя полчаса, когда очаг возгорания был потушен собственными силами, а работники и посетители возвращены в здание, оказалось, что электронные замки на ящиках разблокированы. Дверки некоторых распахнуты, других просто приоткрыты. Из сумок, хранящихся в них, пропали кошельки. И только они. Вещи, а среди них были и дорогие, остались нетронутыми. Также были украдены деньги из кассы.

Естественно, на место преступления была вызвана полиция. Первое, что сделали ее представители, это потребовали записи с камер. Но они отключились так же, как и электронные замки, и блокировка кассы. По предварительным подсчетам, из «Титана» в тот день было вынесено больше ста тысяч рублей. А с карт снято около пятнадцати, и это за те самые полчаса, что все пребывали в неведении. По тысяче максимум (больше без пин-кода не изъять). А когда владельцам приходили уведомления об операции, им просто было не до того, чтобы отвлекаться на такие мелочи.

Естественно, работа «Титана» приостановилась на день. На двери появилась табличка «Клуб закрыт по техническим причинам». Пострадавших отпустили после обеда. Персонал тоже, хоть и позже, но ушли не все.

Директор по фамилии Бур (ему даже прозвища давать не нужно было, хватало и ее) с начальником охраны и юристом заперлись в кабинете. Ренат, Света и Ларочка засели в баре. Последняя постоянно срывалась на плач, потому что считала, что могла бы все предотвратить.

– Каким образом? – спросил Ренат, разлив по чашкам сухое красное вино. В качестве закуски к нему шли протеиновые батончики. – Злоумышленник организовал пожар, грозный с виду, но, по сути, безопасный, и, воспользовавшись паникой, отключил систему. Потом он обчистил кассу и ящики и затесался в толпе эвакуированных.

– Я как дозорный, понимаешь? – с пафосом проговорила Лара и отхлебнула вина.

– Не очень.

– Стою на башне, смотрю в разные стороны и отслеживаю врага.

Ренат закатил свои красивые черные глаза и промолчал. Он не любил Лару так же, как остальные, и считал ее непроходимой тупицей.

– Тебе кто-то показался подозрительным? – поинтересовалась Света. Она-то понимала, что девушка не всегда несет чушь.

– Да. Один мужчина. Он как будто задумал недоброе. Был насторожен и ото всех шарахался.

– Или просто стеснялся, потому что явился впервые? – предположил Ренат.

– Нет, он уже бывал у нас. Но в прошлом году.

– А, я поняла, о ком ты. Мужчину зовут Дмитрием?

– Да. И фамилия у него, как у «ничего такого» Саши, – Багров.

– Он его кузен.

– Совсем непохожи. Этот Дима какой-то чудной.

– Вот и брат так про него сказал. А еще человек недавно развелся. Так что не суди его строго.

– А я бы всех «подснежников» подозревал, – выдал Ренат. Он вино лишь пригубил, зато батончиков умял уже несколько. – У нас все было тихо-спокойно, пока они не явились.

– Если бы ограбление произошло через несколько дней, я бы с тобой согласилась, – ввязалась с ним в спор Ларочка. – Но новичкам нужно освоиться сначала, прежде чем совершить преступление. А трое из четверых у нас не бывали раньше.

– Один бывал точно, – подала голос Света. – Пузырь и занимался в «Титане», и работал. Но это было давно. Все базы уже обновились. Он-то их и обнулял, перед тем как уволиться.

– Только не говори мне, что он твой бывший? – ахнула Лара.

– Он мой бывший. Только откуда ты о нем знаешь?

– Со мной никто не разговаривает особо, но сплетни я слушаю… – Она махнула вина и сморщилась. Ларочка любила сладенький мартини, ей при ее прекрасной генетике не нужно было следить за калориями. – Как ты могла им увлечься? Вы друг другу абсолютно не подходите!

– Почему? Хочешь сказать, он толстый? Но и я такой была. Ты же видела мои фото «до».

– Дело вообще не в весе, – отмахнулась Лара. – Пузырь раздувается не только из-за жира. Еще от гордости. Считает себя значительным, важным. А ты по-хорошему простая, хоть и образованная, и старшая тут.

– Нет, Лева не такой… Или не был ТАКИМ.

– Я тут всего два года работаю, – вклинился Ренат. – И не знаю, каким был твой Лев. Но сейчас он на самом деле тот еще понторез. Экипировка из последней коллекции, причем созданной для профессионалов, а не таких чайников, как он; новейший телефон, который он не выпускал из рук…

– Продвинутый в компьютерах человек сможет с него отключить системы безопасности? – спросила вдруг Ларочка.

Света понятия не имела, какими возможностями обладают программисты в целом, а Лева в частности, но в этот момент их беседа прервалась не из-за нее. Директор клуба Бур, он же зять любимой тещи, ответил на звонок и вышел разъяренный из кабинета, велев всем выкатываться.

Глава 2

Придя на работу на следующий день, Света с удивлением обнаружила за стойкой ресепшена не Ларочку, а Леву Карелина.

– Ты что, наш новый администратор? – зачем-то спросила она.

– Доброе утро, – улыбнулся ей Лев. – И ты почти угадала.

– В смысле?

– Я снова работаю на «Титан», но, естественно, не в качестве администратора. Меняю вашу систему на более продвинутую. Если бы такая стояла раньше, ваши денежки были бы целы.

– А ваши?

– У меня ничего не пропало.

– Как так?

– Просто. У меня нет кошелька. Он давно стал пережитком прошлого. Сейчас все в телефоне или смарт-часах, – и указал на свои, естественно, последней модели.

– И все же иногда наличка нужна.

– Если только я захочу купить у бабушки на рынке букетик подснежников или баночку маринованных груздей. Но на этот случай у меня имеется мелочь, и храню я ее в машине.

– И как скоро ты систему переустановишь?

– Пока только кое-что изменил в ней. Нужно новое оборудование для полного апгрейда. Я его заказал, придет через неделю.

– Но это же наверняка дорого! А у нас и так финансовые трудности: зарплату задерживают, двоих сократили, да еще это ограбление…

– Да, вы бы мои услуги не потянули. Хорошо, что я согласился работать даром.

– Ты не шутишь сейчас?

– Ни в коем случае. Ни копейки не возьму. Только за оборудование, но без наценки. В благодарность за труд и доброту я попросил лишь об одном: выделить мне лучшего тренера «Титана» для персональных тренировок. То есть тебя!

Света поджала губы. Вот, значит, как! Добился-таки своего…

– Ты не волнуйся, тебе за это будет выписана премия, я договорился, – заверил ее Лев.

– Чего тебе надо от меня, Карелин?

– Я вроде сказал, профессиональных услуг. Или ты решила, что я хочу тебя вернуть? – Она молчала. – У меня с личной жизнью все более чем хорошо. Запланирована свадьба на август. И к ней я хотел бы подготовить свое тело.

От ответной реплики ее избавила Ларочка. Девушка подскочила к Свете и сообщила о том, что ее ждет директор. О чем он желает поговорить, она догадывалась: о новом подо-печном. И старшему тренеру придется взять Карелина, чтобы помочь клубу. Так что Соломинка-Володя и «ничего такой» Саша точно останутся без ее профессиональной помощи.

…Встреча долго не продлилась. Она согласилась тренировать Карелина, директор посулил большую кварталку и дал разрешение на один дополнительный выходной в месяц. Не так и плохо. Особенно с учетом того, что до августа Света сможет измываться над Карелиным…

Естественно, только ради его пользы!

Переодевшись, Света отправилась в зал. Решила побегать, пока есть свободное время. А вечером нужно прокачать мышцы ног. Вчера должна была, но не получилось, а ляжки и икры – ее проблемные зоны. Стоит забыть о них, как спадает рельеф.

Светлана взобралась на тренажер, включила скорость, но тут обратила внимание на странного мужчину. Он ходил по залу и рассматривал камеры, которые сейчас тестировались Львом. Он был среднего роста, русоволосый, с хорошей, пусть и худощавой, фигурой. Одет в майку со смешной мультяшной рожей (то был чокнутый профессор из «Рика и Морти»), свободные спортивные штаны и резиновые тапки. Под ними – носки. Таким фитнес-инструкторов не удивить. Иногда посетители-новички забывают сменную обувь, и им приходится выдавать тапки для сауны или бассейна.

Чудак почувствовал пристальный взгляд Светы и обернулся. У него оказались красивые глаза непонятного цвета, который менялся в зависимости от освещения: то серый, то зеленый, то голубой. В данный момент они отливали изумрудом и горели желтыми прожилками.

Кошачьи глаза… И по цвету, и по форме.

– Вы Светлана? – спросил чудной незнакомец, подойдя к «Эллипсу». – Старший тренер?

– Она самая.

– А что с камерами происходит?

– Их перенастраивают.

– Это после вчерашнего?

– Да, руководство решило применить меры по обеспечению полной безопасности клиентов.

– Смешно, – хохотнул он.

– Простите?

– Та камера, – он указал на центральную, – направлена на вас. А остальные вообще бесполезны. Кто занимается… Как вы сказали? А, вспомнил! Обеспечением нашей безопасности по поручению руководства?

– Так, стоп! – Светлана сошла с тренажера. – Вы кто вообще?

– Клиент.

– Я вас раньше не видела у нас в «Титане».

– И я вас. Потому что в качалку не хожу. Мне интересны плавание, йога и пилатес.

– Вы Дмитрий Багров! – поняла Светлана. – Кузен Александра.

– Слава идет впереди меня? – хохотнул мужчина. – Да, я Санин брательник. И я не хочу жать штанги. Кроссфит и бокс меня тоже не интересуют. Поэтому через двадцать минут я иду на растяжку, затем на аквааэробику. Только не предлагайте мне танцы, как Саня. То, что я не желаю повышать свой уровень тестостерона, не говорит о том, что я готов отдаться всему, чем занимаются в «Титане» женщины.

– На зумбу ходят и парни. А еще есть занятия по брейку.

– Нет, танцы – это не мое. Я стремлюсь к душевной гармонии.

– Надеюсь, вы ее достигнете.

– Я тоже. А спеца своего гоните взашей. Того, что сейчас что-то тут в клубе мутит. Он дилетант.

– Вы ошибаетесь. Лев как раз профессионал. – Света сама не понимала, почему взялась Карелина защищать. – Он работал в клубе компьютерщиком, а сейчас у него своя фирма.

– И чем она занимается?

– Установкой программного обеспечения и спецоборудования, как я понимаю.

– Ну-ну.

И пошел. А Света за ним.

– Что вызвало ваши сомнения, расскажите.

– Грабители очистили кассу и ящички. В раздевалке камер нет. А из спортзала ничего не пропало. Так зачем перенастраивать все оборудование?

– Оно устаревшее, – припомнила слова Карелина Светлана.

– Для спортклуба нормальное. В некоторых и такого нет. Повторюсь: гоните спеца. Вам сейчас не до лишних трат.

– Да он даром работает.

– Дайте угадаю… – Дмитрий прищурил один глаз. – Не за деньги, а за услуги?

– Типа того, – пробормотала Света.

Неужто Лев все затеял лишь для того, чтобы она согласилась с ним заниматься? Не глупо ли для человека, собирающегося жениться? Или Карелин обманул ее? Нет у него никакой невесты и он хочет вернуть ее, как ей и думалось? Не зря же он камеру на нее настроил…

«А если он ограбление организовал? – ужаснулась Света. – Для него это раз плюнуть. Не припомню, что видела его, когда помогала при эвакуации посетителей! – Но она тут же одернула себя: – Нет, это нелепо. Зачем идти на преступление, если у тебя и так отлично идут дела? Только для того, чтобы вернуть девушку? Смешно! – И снова сомнения: – А с другой стороны, я не знаю, чем Лева заработал на кроссовки, смарт-часы и машину. Может, именно воровством?»

– У вас сейчас пар из ушей пойдет, – услышала она голос Дмитрия.

– Что, простите?

– Когда вы размышляете о чем-то, у вас очень напряженное лицо.

– Да, я тупой качок женского пола, – огрызнулась Света.

– Нет, вы умница, это видно. Но очень эмоциональны. Так что, если хотите поддерживать образ, следите за мимикой. Всего доброго!

И удалился.

– Какой противный тип, – выпалила Света, прибежав на ресепшен и застав там Ларочку.

– Кто?

– Брат «ничего такого» Саши.

– Дима? Да, он ужасен! Настоящее хамло. Явился сегодня и давай тут что-то вынюхивать. А когда я его шуганула, назвал меня анусом.

– Задницей, что ли?

– Нет. Двуликим анусом.

– Может, Янусом?

Ларочка задумалась, и ее личико стало кукольным: наращенные реснички взметнулись вверх, подколотый ротик приоткрылся.

– Если что, это древнеримский бог входов и выходов, и у него были ключи и посох, чтобы отгонять непрошеных гостей. Так что Дмитрий не оскорбил тебя, а подчеркнул твою значимость. Ты сама себя вчера называла дозорным, стоящим на башне. А он тебя – двуликим Янусом.

– Ты сейчас меня успокаиваешь или выгораживаешь противного Дмитрия?

– Я размышляю вслух.

– Он тебе нравится, – безапелляционно заявила Ларочка.

– Кто?

– Не Лева же, который трется тут, лишь бы обратить на себя твое внимание.

– Лара, он почти женат.

– Тогда я Меган Маркл, – фыркнула девушка. – Нет у Льва невесты. Я его соцсети прошерстила и скажу тебе вот что: он хорошо зарабатывает, пытается вести активную жизнь, с дамами встречается, но серьезных отношений у него нет.

– А что скажешь о Дмитрии?

– Ага! Значит, я угадала, и он тебе нравится.

– Он мне любопытен, – внесла корректив Света.

– У него нет страниц в соцсетях. Но я изучила ту, что принадлежит Александру, брату. Он, увы, женат. И выкладывает фотографии с супругой. Тоже «ничего такой» дамочкой. А Димы ни на одном фото нет. Какой-то он…

– Чудной?

– Законспирированный.

– Не все выставляют свою личную жизнь в Сеть.

– Да-а-а-а?

– Прикинь? – хмыкнула Света.

Ларочке, выросшей на «Доме-2», трудно было в это поверить.

Разговор пришлось прервать, потому что к девушкам подошел Лев и спросил у Черновой, когда она сможет с ним позаниматься.

Глава 3

На следующий день в «Титан» явился и Соломинка-Владимир. И снова стал проситься к Свете в подопечные. Когда она отказала ему, расстроился. Но после тренировки подошел опять и пригласил на кофе.

– Зря стараетесь, Владимир, – проговорила Света. – Я все равно не смогу взять вас. В этом месяце точно.

– Я уже понял это. Но разве девушек на кофе приглашают только в надежде на сотрудничество? – И подмигнул.

Ого! Еще один поклонник? То ни одного, то сразу двое! Но Володя Светлану не привлекал. Как и Лев. А вот чудной и вредный кузен Александра… Очень даже. Но он не хочет ни заниматься с ней, ни кофе пить.

– Так что вы ответите на мое предложение? – не сдавался Владимир.

– Как-нибудь выпьем с вами протеинового коктейля в нашем баре, – ответила ему Света.

– Он всегда со мной, – и показал бутылочку с логотипом известного бренда из магазина спорттоваров. В такую кто-то обычную воду наливает, а занимающиеся всерьез растворяют порошки для оптимизации тренировок. – А кофе с красивой девушкой я хотел бы выпить где-нибудь в уютном месте.

К счастью, Свету позвали к директору, и ей не пришлось больше ничего говорить Владимиру. А то с ее языка едва не сорвалась фраза: «Поберегите себя для студенточек педагогического!»

Когда она зашла в кабинет, там находился не только директор Бур, но и братья Багровы.

– Присаживайся, Светлана, – сказал Бур, указав на стул. – Разговор к тебе есть. Конфиденциальный.

– Нужно взять еще одного подопечного? – Она покосилась на Александра. У него украли из кошелька приличную сумму. – Чтобы замять дело с ограблением?

– И да, и нет.

– Что это значит?

– Дело надо не замять, а закрыть, то есть вычислить злоумышленника и призвать к ответственности, а ты нужна лишь в качестве помощника.

– И чем я могу?..

– Ты девушка наблюдательная и неглупая, а нам нужно кое-что выяснить.

– А разве не полиция занимается расследованием?

– И она тоже. А теперь помолчи немного и послушай Дмитрия, – с небольшим раздражением проговорил Бур.

– Я пострадал от грабителя, как и остальные, – начал тот. – Пусть и несущественно. У брата украли восемь тысяч рублей. Сумма немаленькая, если учесть, что полугодовой абонемент столько стоит. У меня же пропал только кошелек (который, естественно, выкинули), триста рублей наличкой, и с карты сняли восемьсот. Убыток на тысячу, ерунда, но пришлось блокировать «Визу». И кошелек жалко – он был мне дорог как память. Поэтому я немного разозлился и решил вычислить злоумышленника.

– Вы что, частный детектив?

– Нет, я в прошлом криминальный журналист и умею вести расследования. С моей карты деньги сняли в ближайшем гипермаркете. В отделе товаров для спорта. Я пошел туда, попросил проверить, что было куплено. Оказалось, бутылка. Кто именно ее приобрел, продавец не вспомнил. У них распродажа, и покупателей много. А камеры нет.

– Я знаю кто! – воскликнула Света. – Соломинка! То есть Владимир, «подснежник».

– Соломинка, – хмыкнул Александр Багров. – Точно, с ним еще Пузырь пришел. Компьютерщик.

– У Владимира новая бутылка «Рибок».

– Я заметил, – сказал Дмитрий. – И стал расспрашивать, где купил. Оказалось, не в нашем гипермаркете.

– Наврал, – предположила Света.

– Не думаю. Потому что продал ему бутылку ваш инструктор Ренат. За пятьсот рублей. А в магазине со скидкой она стоит как раз восемьсот.

– Вы на что же намекаете? – Она посмотрела сначала на собеседника, потом на директора. – Ренат не мог быть грабителем. Он вместе со мной выводил людей из здания. И был на виду…

– Все время?

– Нет. Потом он куда-то отошел. Вроде жена позвонила и попросила забрать заказ в интернет-магазине. Отделение одного из них в…

– Здании гипермаркета, – закончил за нее Дмитрий. – Но Ренат не грабитель. Он, скорее всего, подельник. Сейчас распродает и другую мелочовку, которую якобы жена назаказывала в интернете! – И уже Буру: – Я не утверждаю, а предполагаю.

– Разберемся. – И вызвал к себе Рената.

Парень явился в кабинет через три минуты. Прибежал, весь взмыленный. С раскрасневшимися щеками и чуть взмокшими волосами он был еще красивее. Разве может такой душка быть преступником? Нет, тут точно какая-то ошибка…

– С кем ты провернул ограбление, Ренат? – рявкнул на парня Бур.

– Чего я сделал? – опешил тот.

– Ты услышал меня. Кто твой подельник, признавайся, и мы попробуем все уладить без привлечения полиции. – Он встал из-за стола и подошел к Ренату. В Буре было около двух метров роста. Лысый, широкоплечий бородач походил на бандита из криминальных фильмов девяностых. Поди по такому скажи, что он под каблуком у жены и тещи. – Ты расплачивался картами, пропавшими у клиентов в гипермаркете. Тебя опознали в спорттоварах и зафиксировали камеры «Ашана».

Директор блефовал или, если по-блатному, «брал на понт» так убедительно, что Света на миг поверила ему. А что говорить о Ренате? Он так переполошился, что начал заикаться:

– Я не… Не брал ничего. Вернее, брал, но не я. Нашел. Просто нашел. И подумал: почему нет?

– А теперь четко и внятно! – Бур толкнул Рената на единственный свободный стул. Сам же остался стоять. Гора Ахун, а не человек!

– Я покупал по картам, да, – немного пришел в себя Ренат. – Но я их не воровал. Нашел.

– Где?

– В кошельках. Они были свалены в пакет и брошены в урну.

– Зачем ты полез в урну?

– Выкидывал горелый пластик, чтоб не вонял. Смотрю, кошельки просвечивают через полиэтилен. Достал. Денег в них не было, а карты лежали. Я подумал, почему бы не воспользоваться ими. Вы нам зарплату задерживаете, клиенты хотят только Светку, ко мне не записываются, а у меня семья, ее кормить надо. У дочки день рождения завтра. Я подарок хотел купить приличный, игровой набор «Литл-пони». Вот и собираю на него.

– Нужно было вернуть кошельки владельцам.

– Что упало, то пропало, так говорят? Я их не крал. Нашел! И это уже мое дело, как поступить с тем, что обнаружилось в урне.

– Вот из-за таких, как ты, всех качков тупыми и считают! – взбеленился Бур. – Если б ты вернул кошельки, я б тебе премию выписал…

– Дождешься от вас.

– Теперь же я вынужден тебя не просто уволить без пособия – оно пойдет на выплату тем, кого ты обобрал, – но еще и о твоем проступке сообщить в органы.

– Не надо никуда сообщать, – вскочила со стула Света. – Зачем же так с человеком? Он от отчаяния пошел на… Даже не преступление! Просто непорядочный поступок. Но на его месте многие повели бы себя так же…

– И вы? – спросил чудной Дмитрий, внимательно посмотрев на нее. Сейчас глаза его были светло-серыми. Как утреннее небо.

– Я – нет. Но мне не нужно кормить семью. А у Рената жена в детсаду работает, оклад копеечный, а у дочки астма. Вы же на самом деле задерживаете зарплату…

– Света, спасибо тебе за поддержку, – обратился к ней Ренат. – Но нашего директора не проймешь. Я несколько раз просил у него дополнительные часы, готов был даже сторожем подрабатывать, но мне ничего не обломилось. Зато любовнице своей господин директор ни в чем не отказывает.

Лицо Бура вытянулось. Удивилась и Света. Она думала, что подкаблучники любовницами не обзаводятся. Возможно, крайне редко и изменят где-то вдали от дома, но постоянной дамы сердца и чресел, помимо супруги, не имеют. А Бур не только под пято́й жены, а еще и тещи.

– Я тебе сейчас вдарю, – предупредил он Рената и замахнулся. Но Александр перехватил его кулак и усадил на кресло. КМС по самбо смог справиться с махиной Буром. – Как он смеет на меня наговаривать? Я своей жене ни разу не изменял…

– Кто его любовница? – спросил у Рената Дмитрий. Он продолжал сохранять полное спокойствие. И кажется, наблюдал за происходящим с долей интереса. Журналист, что поделаешь! Пусть и в прошлом.

– Ларочка наша, кто еще? Разве такую дуру взяли бы администратором?

– Она красивая.

– Этого недостаточно.

– Еще у нее широкая интернет-аудитория, – вставила свои пять копеек Света.

– У тебя тоже. И ты вкалываешь. Но не зарабатываешь, как Лара.

– Да, я больше в два раза. – Она видела ведомость.

– Потому что та получает материальную поддержку от директора. Деньгами в конверте или подарками. Сегодня, например, она явилась на работу с новым айфоном. А он только три дня назад вышел. И стоит сто двадцать тысяч! Откуда у администратора такие деньги? Явно от папика.

Света хотела возразить. Даже если и был у Лары папик, то необязательно Бур. Еще она могла заработать на рекламе в своем Инстаграме. Но рта раскрыть не успела, потому что дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Лев. Да не один. Рядом с ним стояла Лара, и Карелин крепко держал ее за руку.

– Вот ваш ворюга, я его вычислил, – сказал он, втолкнув Лару в кабинет. Затем зашел сам и плотно закрыл дверь. – Обчистила и кассу, и ящички.

– Кто? Ларочка? – решила уточнить Света.

– Она самая.

– Такого не может быть, – расхохотался Бур.

И Ренат закивал. Он готов был поверить во что угодно, только не в это.

– Думаете, у нее ума бы не хватило?

Лара все это время молчала и хлопала глазами. А в них… бескрайнее заснеженное поле.

– Зря! Она далеко не дура. С техникой обращаться умеет. А пластиковые стаканы поджечь – дело нехитрое.

– У вас есть этому доказательство? – спросил Дмитрий.

– Да. Я отрыл запись с камеры ноутбука. Она все вырубила, а ее не догадалась. Но тут любой мог проколоться. А Лара молодец, хорошо все обставила. Но поторопилась и наследила.

– Что за спешка была? Проблемы со здоровьем? Семейные?

– Вышел новый айфон, – пожал плечами Карелин. – Она хотела быть первой в городе, кто им обзаведется.

Эпилог

Ларочка вышла сухой из воды. Запись, найденная Львом, оказалась недостаточным доказательством вины. Подумаешь, красивая блондинка потыкала в разные кнопочки и что-то отключила. С кем не бывает? А стаканчик загорелся потому, что она втихаря покурила. Работая в спортклубе, этого делать нельзя, но как себе отказать в маленьком удовольствии? А когда он затлел, Лара его бросила, потому что испугалась. А еще больше потом, когда возник пожар и произошло ограбление. Дорожила работой, ведь ей некому помочь, все сама-сама. Когда ее обличали в кабинете директора, вину свою Ларочка не подтвердила, а у сорокалетнего мужчины-следователя целиком ее отрицала. И плакала горючими слезами, изображала полную дуру, не забывая облизывать губки и прикладывать ладонь к вздымающейся груди.

Естественно, из «Титана» ее уволили. Сто двадцать тысяч, что пропали из кассы и шкафчиков, возмещал Бур из личных средств, как человек, нанявший Ларочку. Любовником ее он, скорее всего, не был, но виды на девушку имел, вот и покровительствовал.

Ренату тоже пришлось уйти из «Титана». Но на прощальной вечеринке коллеги вручили ему набор «Литл-пони». Для дочки.

Он быстро нашел новое место. А Лара долго мыкалась, пока не переехала. Ее занесли в черный список работников и не брали даже в отдел недорогой косметики на постоянную работу. Еще она вдрызг разбила свой новый айфон и вернулась к старому. Так что справедливость, можно сказать, восторжествовала.

Соломинка-Владимир отзанимался всего пару месяцев и, не превратившись за это время в бога грома Тора, бросил тренировки.

Лев тоже перестал ходить в «Титан», но не по своей воле. За ним явилась невеста и чуть ли не за шкирку увела, узнав о том, что он занимается у бывшей. Невеста была гром-бабой. Здоровущей и властной. Ей Карелин нравился и толстым. А если ему хочется худеть, пусть ограничивает себя в питании и больше прогуливается пешком.

Братья Багровы так и посещали «Титан». Санек стал подопечным Светы, и она гоняла его так, будто готовила к соревнованиям. А с его братом Димой ходила на йогу и выставки. А в мае они собирались вместе съездить отдохнуть. Но не в Турцию, а в тайгу, навестить Тимура «Титана» Титова, основателя клуба, который свел их.

У самовара

Глава 1

Николай Гаврилович Панкратов овдовел восемь лет назад. Рано, в пятьдесят шесть. Его супруге, Марии Ивановне, было и того меньше – всего сорок девять. Умерла от сердечного приступа. Вместе грядки пололи, он редис от сорняков избавлял, она морковь, и вдруг осела, вздохнула тяжело и упала. Жаркий день был, и Николай Гаврилович подумал, что голову напекло супруге. Сколько раз он ей говорил: платок повязывай или панаму надевай, а она только отмахивалась. Но не солнечный удар заставил ее упасть – сердечный.

…Похоронили.

Сыновья, а их было двое у Николая Гавриловича, оба взрослые, женатые, предлагали отцу переехать к кому-то из них. Боялись, что от тоски зачахнет, как-никак двадцать семь лет с супругой душа в душу… Но Николай Гаврилович отказался. Не хотел сыновьям мешать. Да и в себе был уверен. Тосковал по супруге, да, и так сильно, что выть хотелось на луну, но чахнуть – это не его история. Ему нельзя сдаваться, у него – дети. И не только родные, а также две внучки, но еще и подопечные – Николай Гаврилович работал директором школы. И за всех учеников он был в ответе.

Жил Панкратов в городе. В деревню, носящую милое название Жмуринка, приезжал только в садово-огородный сезон. Когда жива была Мария Ивановна, он начинался в конце апреля, а заканчивался в середине сентября, а после ее смерти стал вдвое короче. Николай Гаврилович наведывался на майские, приводил дом и огород в порядок, потом, уже в июне, заезжал на полтора месяца. Теплиц не ставил, картошку не сажал. Что-то сеял, если вырастало, собирал. Снимал ягоды да яблоки с деревьев тряс. Николаю Гавриловичу нравилось проводить время в Жмуринке. Тихо, спокойно, пахнет приятно (иногда коровьими лепешками, но это естественно, поэтому не безобразно). А как соловьи заливаются в березняке, что растет вокруг озерца, заполненного кувшинками! Да и лягушки в нем поквакивают мелодично. Особенно перед дождем.

Но самым любимым занятием Николая Гавриловича было вечернее чаепитие на веранде. С обязательным самоваром и вареньем из ягод с огорода. Эту традицию завела его супруга, покойница. После ужина Панкратовы выходили на веранду и гоняли чаи. И Николай Гаврилович неизменно напевал себе под нос: «У самовара я и моя Маша…»

И вот уже восемь лет прошло, как нет его Маши. А Панкратов все равно остается верным традиции…

И своей супруге.

– Дядя Коля! – услышал он звонкий детский голосок. – Дядя Коооооль!

– Что случилось, Вася? – откликнулся Панкратов, узнав голос соседского пацаненка. Шебутным он был, но смышленым. И, что немаловажно, не наглым и не жадным. Воровал с его огорода, но столько, сколько мог съесть. Такие Николаю Гавриловичу нравились.

– Беда! – лаконично ответил Васятка и явил собеседнику свою перемазанную чем-то зеленым физиономию.

Панкратов усмехнулся. Ох уж эти дети! Так любят все драматизировать. У Васьки велосипед был, старый-престарый «Школьник», на таком еще Николай Гаврилович гонял, будучи ребенком, именно он его ему и подарил. А что? Сейчас – одно китайское дерьмо. А в СССР вещи на совесть делали. Панкратов велик на помойке отыскал, подшаманил, шины поменял и Васятке вручил на день рождения. Тот на нем с удовольствием катался, но постоянно падал. Обычно страдали от этого только его колени, но сейчас наверняка и железному коню досталось.

– Велик сломал? – вслух высказал свое предположение Панкратов.

– Да, – закивал Васятка. – Руль погнул и колесо. В столб врезался и улетел в заросли ревеня. Но это не беда.

– А что тогда?

– Грымзу убили!

– Как убили?! Кто?

– Не знаю. Лежит с проломленной башкой.

Панкратов тут же отставил чашку, отбросил чайную ложку, в которой еще находилась вишенка с косточкой (Мария Ивановна варенье признавала только с ними), встал и спросил:

– Где?

– Ясно где. В проклятом месте!

Глава 2

Ее все называли Грымзой.

Это было обидно. Потому что слово «грымза», согласно словарю, означает: старая, ворчливая женщина. А Станислава считала себя дамой в самом расцвете лет – она едва седьмой десяток разменяла. Да, характер у нее был не сахарный, но и не сказать, что кошмарный. Сложный. Как-то ее бабой Стасей назвали, так она обиделась, раскричалась, с тех пор превратилась в Грымзу.

Станислава до пенсии преподавала в железнодорожном техникуме. Держала в узде учащихся в нем парней. Они боялись ее и уважали. Нарекли Локомотивом. Для женщины не самое приятное прозвище, конечно, но все лучше, чем Грымза.

После ухода на заслуженный отдых Станислава решила покинуть город. Перебралась на дачу, завела кур, кроликов, поросенка. Жила в деревне круглый год. Зимой печку топила, на лыжах до поселка ходила, если что-то из продуктов кончалось (или в банк, на почту надо). В Жмуринке только в садово-огородный сезон магазин работал. Из-за нескольких аборигенов солидного возраста, что жили в ней, держать постоянного продавца владелец единственной лавки не желал.

Когда аборигены узнали о том, что к их старой гвардии примкнул еще вполне молодой солдат, Станислава, обрадовались. Решили, что она будет затариваться для всех. И поручения выполнять. Явились толпой к Стасе с записочками. Кому что купить, что отправить, что выяснить. Как будто у Станиславы не лыжи, а как минимум снегоход. А то и вертолет! Тетушка с забавным именем Афиногения (для деревенских – Фина) даже не попросила – потребовала привезти ей новую пятидесятилитровую флягу. Старая, видите ли, прохудилась. Станислава всех послала подальше. Только для одной бабки сделала исключение – согласилась привезти детские ботинки. Звали ее Зоей. И была она чуть старше Стаси. Но выглядела на все восемьдесят: зубов нет, на голове платочек, на ногах чёсанки. Бабуля. Дочка на нее своего последыша сплавила, Васятку. У нее старший был от одного мужа, средний – от другого, этот – от третьего. Но она нашла четвертого, молодого вдовца, у которого двое своих, и Вася оказался лишним.

Сейчас мальчишке было семь. Осенью в школу пойдет. Не в городскую, в сельскую. Как до нее будет добираться, никто не думал – ни мать, ни бабка. А о подготовительных курсах они будто и не слышали. И решила Стася с мальчиком заниматься, чтоб хотя бы писать и читать научился. Ему она возила книжки, тетради, кое-какие недорогие игрушки. Вася учился с неохотой, но поскольку родился смышленым, грамоту освоил быстро. У Станиславы были хорошие прогнозы на его счет, но сосед Николай подарил мальчишке велосипед – и все… С учебой было покончено. Васька только и делал, что носился на своем драндулете. И ладно бы хорошо катался, а то постоянно падал. Стася соседа за это костерила. Если видишь, что ребенок неспортивный, так подари ему нормальный велик, пусть и подержанный, без рамы, маневренный, с ручным тормозом. Убьется же, падая! Свое мнение она высказывала вслух, но не в глаза соседу. Просто будто сама с собой разговаривала, когда он мимо проходил. Николай на нее не обращал внимания. Не специально. Просто он был погружен в свои мысли так глубоко, что редко кого замечал. Поэтому не догадывался о том, что четыре бабенки в деревне по нему сохнут. В том числе Стася.

Ох, как нравился ей этот чудаковатый, но добрый, интеллигентный и красивый мужчина! Внешность привлекала не меньше остального. Николай оставался подтянутым, густоволосым. Ему очень шли очки и седые усики. Стася свою симпатию к Николаю скрывала. А остальные, напротив, всячески демонстрировали. И всех активнее – Фина. Когда-то давно она слыла первой красавицей не только деревни – округи. И даже спустя несколько десятилетий себя таковой ощущала. Надо отдать ей должное, выглядела Афиногена прекрасно. Гораздо лучше Васиной бабки, которая была лет на семь старше. Во флягах своих она ставила брагу, потом перегоняла ее и изготавливала из самогона дивные настойки. Летом продавала их дачникам. Шли на ура. Николаю Гавриловичу она их дарила. Только он был трезвенником и презенты раздавал.

Кроме Фины в Панкратова были влюблены две дачницы, мать и дочь. Шестидесяти и тридцати девяти лет. По возрасту Николаю больше подходила старшая, а по темпераменту – младшая. Тихая, мечтательная, подбирающая выпавших из гнезда птенцов и кормящая всех котов в округе. Мать, Алена, родила ее в браке, но супруга, пьяницу и дебошира, выгнала почти тут же. Девочка росла без отца и, наверное, поэтому прониклась к соседу в летах. А Алена всегда мечтала о порядочном, хорошо образованном, непьющем мужчине, но поскольку работала на стройке крановщицей, ей попадались совсем не такие.

Мама с дочкой тоже наведывались к Николаю Гавриловичу. Алена ему гвозди забивала да лампочки меняла, а ее чадо, Сонечка, цветочки сажала, травки приносила для чая, и обе норовили с Панкратовым его испить, но он если из вежливости их к столу и приглашал, то довольным не казался. Ему нравилось одному сидеть за самоваром и витать в об-лаках.

С соперницами своими Стася общалась мало. Афиногена ее не любила, как и все аборигены, включая бабу Зою. Той бы быть благодарной за то, что кому-то на ее внука не наплевать, но где там! Только и знала, что кости ей с товарками перемывала. С дачницами же Стася поругалась, едва они появились в Жмуринке. А все из-за Сонечки. Та, увидев кроликов, без спросу вошла во двор, чтобы их погладить, и в итоге была покусана одним из них. Ее мать тут же бросилась выяснять отношения с хозяйкой грызунов, но получила отлуп. Месяц Стася и Алена друг с другом не здоровались даже, но все же заговорили. Помогла настойка Афиногены. Станислава поминала мать, сидя на крылечке, закусывая «клюковку» недозрелыми яблоками, Алена мимо шла, приостановилась. Поздоровалась впервые за долгое время. Спросила, не случилось ли чего. Стася объяснила что. И женщины стали поминать покойницу вместе. Тогда-то Алена и проболталась о том, что увлечена Николаем Панкратовым. Как будто Станислава сама не догадывалась. Она за объектом своей симпатии приглядывала и все отмечала.

– Дочка твоя тоже к нему неравнодушна, – сообщила она Алене.

– Да что ты такое говоришь! – фыркнула та. – Он ей в отцы годится.

– И что? Многим молодым нравятся мужчины постарше.

– Но у него уже внуки.

– Вот и хорошо, у тебя готовые будут. А то Сонечке твоей почти сорок, а детей все нет.

– Вот не зря тебя Грымзой называют! – рассердилась Аленка. – Злобная ты баба!

– А что я такого сказала?

– За своими детьми следи, чужих не тронь! Или бросили они тебя? Слышала я, у тебя и сын, и дочка… Только никто не видел их тут.

– У них – своя жизнь. Слава богу, пристроены. А не как твоя престарелая принцесса у маминой юбки все…

– Да пошла ты!.. – и матюгами облаяла. Но преподаватели железнодорожного техникума не хуже строителей матерятся… И полился трехэтажный сразу из двух уст. Услышав ругань, Васька с велика свалился и бросился к забору, чтобы посмотреть да поучиться. Его глаза горели удивленным восхищением. Вот бабки дают!

Ругающихся утихомирил Панкратов словами: «Как вам не стыдно при ребенке!» Женщины тут же замолчали. Но не перед Васяткой совестно стало, его бабка пусть не так виртуозно ругалась, но часто, обыденно, – а перед Николаем Гавриловичем. От него слова дурного не услышишь, а тут женщины, которым он нравится, при нем, как сапожники…

Стыдно.

С тех пор прошло четыре дня. Алена со Стасей опять не разговаривала. Зато Сонечка начала. Увязалась за ней, когда та пошла клевер для кроликов собирать.

– А почему вы именно туда за ним ходите? – спросила после того, как обсудила погоду.

– Где самый сочный клевер растет, туда и хожу.

– Не боитесь?

– Чего? – не поняла Стася.

– Проклятого места.

Женщина рассмеялась. Деревенская страшилка передавалась из уст в уста уже век.

За озером, на лужочке, было место, где сожгли ведьму. Случилось это в восемнадцатом году двадцатого века, и повинна женщина была во многом, в том числе в голоде. Не коммунисты, что отбирали по продразверстке зерно, а колдунья. По ее вине и мужики из Жмуринки страдали, а ведь богатой деревней она была когда-то, кулаков несколько имелось – кого просто без штанов оставили, а двоих расстреляли. Когда же вся скотина полегла в деревне, тут уж сомнения отпали – порчу на нее навела колдунья. Сожгли женщину. А через некоторое время в колодце, где воду набирали для живности, нашли разложившееся тело. Выходит, отравились коровки трупными водами. Но все на это глаза закрыли. А кто-то даже пустил слух, что именно она человека убила и скинула в колодец. Якобы он к ней похаживал, но жену бросать отказался, вот ведьма и расквиталась с ним.

Забылась бы эта история, если бы не два обстоятельства. Первое: на том месте, где погибла колдунья, перестала расти трава. И снег ровным белым слоем не лежал. Летом – черное пятно, зимой – серое. Кругом клевер дивный, трава по пояс… Или сугробы. А на проклятом месте – черно да серо. Но это еще не так страшно. Хуже другое: за сто лет в деревне произошло два убийства. Смертей множество было, что естественно, но насильственных – лишь два. И в обоих случаях убийцы не были найдены. Будто призрак лишал людей жизни.

С тех пор деревенские обходят проклятое место стороной. И всем дачникам советуют. Но Стася смеялась им в лицо и ходила к проклятому месту регулярно. Вокруг него на самом деле рос самый лучший клевер. От него ее кролики жирели и плодились… как кролики! А что касается самого черно-серого участка… Так мало ли каких природных аномалий не бывает? Может, этот круг всегда там был? А история с сожжением колдуньи – просто деревенская легенда?

– Нет, вы правда не боитесь? – повторила свой вопрос Сонечка.

– Я не верю ни в колдуний, ни в призраков, ни в проклятые места. Глупости это все.

– Нет, зря вы. Я вот к гадалке ходила в прошлом году. Так она мне всю правду рассказала: и про прошлое, и про настоящее, и про будущее.

– То есть что она спрогнозировала, стало сбываться?

– Да. Она была уверена, что я встречу свою судьбу этим летом. Описала внешность мужчины, его характер и… – Сонечка зажмурила свои невыразительные глаза, цвет которых трудно было определить. – И, кажется, я понимаю, о ком шла речь.

Я тоже, подумала про себя Стася. Гадалка как хороший психолог быстро прочитала старую деву Сонечку, что-то ей накидала, а та уж сама остальное додумала.

– А каковы успехи? – поинтересовалась Стася. – В завоевании мужчины мечты?

– Мы никуда не торопимся, – промямлила барышня.

– Не станет он твоим!

– Кто?

– Он.

– Вы знаете, о ком я?

– О судьбе твоей… Нагаданной, – туманно ответила Стася. Не стала озвучивать своих мыслей о том, что Николай Гаврилович никогда не выберет Соню. Пусть она и самая молодая из всех его поклонниц, и вроде по характеру и темпераменту ему подходит, но ему как раз более энергичная женщина нужна. Как говорят, был он под каблуком у своей жены-покойницы. Значит, Станислава просто создана для него. На второе после себя место она поставила бы Алену. На третье – Афиногению. У Сонечки же, по ее мнению, вообще шансов не было.

– Почему?

– Венец безбрачия на тебе, девонька. Вижу его… – и сделала пассы над ее головой.

– Да? И гадалка не заметила его? Как так?

Станислава пожала плечами. Прикалываться над Софьей ей надоело. И общество ее стало напрягать. За разговором они дошли до места. Стася присмотрела несколько пышных кустов клевера, поставила рядом с ними ведро и присела, чтобы начать сбор корма для своих питомцев, но Софья не отставала:

– Вот вы говорили, что не верите в ведьм. А сами?

– Что?

– Вы же только что мне сказали о венце безбрачия, который видите.

– Да я пошутила. Или поиздевалась? Не знаю, как лучше сказать.

– А, между прочим, о вас ходят по деревне слухи.

– Какие?

– Шепчутся, что вы колдуете. А кур убиваете ради кровавых обрядов. Потому что не едите их – выкидываете.

Стася знала, о каких курах речь. Трех курей задрали собаки, когда они за калитку выбежали. Она их в мусор и кинула. Но, оказывается, это действие не осталось незамеченным. И уже обросло слухами.

– Иди уже отсюда, Соня, – махнула на нее рукой Станислава.

– Вы ступали когда-нибудь на проклятое место?

– Нет. Зачем?

– Боитесь?

– Чего мне бояться?

– Говорят, кто на него встанет и вокруг своей оси обернется, умрет. Те двое, кого нашли, так и погибли.

– Ой, не знала бы я, что ты высшее образование имеешь, приняла бы за деревенскую дурочку.

– Но только ведьма после этого выживет. И даже сильнее станет. И изменится внешне.

– «Битва экстрасенсов» по деревне плачет, – пробормотала Стася.

– Если вы такой скептик… Попробуйте.

– И ты после этого отстанешь?

– Да.

– Ладно.

Станислава смело шагнула на черный круг, обернулась вокруг своей оси и вопросительно воззрилась на дачницу.

– Ну?

– Вы – ведьма, – сипло проговорила та.

– Потому что со мной ничего не случилось?

– Не только. Вы поседели.

Стася не сразу поняла, о чем она. Ее волосы стали серебряными в сорок семь, когда сына посадили. За ерунду, но надолго. В такси работал, возил, среди прочих, каких-то сомнительных личностей. Об их делишках если не знал, то догадывался. Когда их замели, он тоже попал под раздачу. В итоге на восемь лет загремел. А спустя два года дочь «порадовала». Вышла замуж за египтянина, переселилась, родила наследника, а как проблемы в семье начались, супруг отказался отдавать ребенка. В итоге ради него осталась в Александрии, согласилась на то, чтобы не единственной женой быть. Сейчас вроде наладилось все. Со второй женой дружат. Но та забеременеть не может, боится, что муж прогонит и дочери придется уживаться с новой пассией вполне обеспеченного, но такого ветреного мужа.

А в пятьдесят один Станислава на нервной почве волосы начала терять. Ладно, седая, так еще и лысая стала. И заказала она себе паричок из натуральных волос. Аккуратненький такой, естественный. В нем и выглядишь пристойно, и голова дышит. С тех пор носила. Как просыпалась, так надевала его. Сегодня поверх бейсболку натянула. Погода солнечная, клевера много надо – кролики плодятся, жрать хотят…

И когда Станислава резко крутанулась, с ее головы сползла не только кепка, но и парик! И Сонечка увидела ее седую челку.

– Ведьма! – закричала Соня и бросилась наутек.

Стася проводила ее взглядом, затем поправила парик вместе с кепкой и сошла с проклятого места. О Сонечке она была лучшего мнения. Думала, просто с чудинкой, а оказалась на всю голову больная.

Присев перед кустами клевера, Станислава стала срывать цветки вместе с верхними листиками. Занимаясь делом, думала о Николае Панкратове. Да, он неплох, но и не так хорош, чтоб сразу четырех баб с ума свести. А вскоре и пятая может объявиться! Сразу в несколько домов дачники заехали. В один – женщина одинокая. Ее уже начали обсуждать…

Станислава набрала треть ведра, когда почувствовала, что за спиной кто-то есть. Обернулась. И увидела черный круг проклятого места. Поежилась. Можно не верить в призраков, но напрягаться при мыслях о них.

…В следующий миг голову Стаси разорвала боль. Она родилась в шее, затем перекинулась на затылок и обволокла всю ее целиком. Станислава стала проваливаться в бездну проклятого места, мысленно вопя об одном: «Это все неправда!»

Глава 3

Маша шла по узкой тропке, по обе стороны которой росла молодая крапива, и думала о том, что из нее можно сварганить зеленые щи. Бабушка-покойница отлично их готовила. Просто проваривала порубленные листья и добавляла к бульону немного картошки и вареное яйцо. Маша в детстве не ела мяса, и этот легкий супчик ей очень нравился.

Дом, в котором бабушка жила, а ее внучка проводила два месяца лета, находился в живописной деревеньке, расположенной в семидесяти километрах от города. Добираться, если не имеешь машины, тяжело. На электричке, потом на автобусе, ходящем раз в час, а дальше пешком по раскисшей в дождливую погоду дороге. Маша, унаследовавшая дом зимой, думала, что ее в деревню будет возить муж Алеша, владелец старенького, но прыткого джипа. На нем по любому бездорожью проедешь. Но они с Алешей в первых числах марта развелись. По обоюдному согласию. Инициатором был муж. Но Маша, уставшая от его вечных придирок, бытовой лени, несоразмерных с зарплатой трат на охотничьи принадлежности, согласилась на развод без колебаний. Они были очень разными. Она – вся в литературе и искусстве, он – в мазуте и оружейной смазке. Маша работала экскурсоводом, в свободное время рисовала пейзажи, читала исторические книги, бродила по улочкам их старинного города, снимая короткие видеоролики, не набирающие более ста лайков. Алеша трудился автомехаником, развлекая себя стрельбой. В сезон охоты – по уткам и кабанам, в остальное время – по бутылкам.

Разными они были всегда. Но в начале отношений, пока бушевала страсть, это не мешало. Более того, обоим нравилось, что они так не похожи друг на друга.

Они поздно поженились. Обоим было уже под сорок. Так вышло, что Маше не везло с мужчинами. И она только в тридцать семь нашла, как ей казалось, достойного. Кто-то говорил – ухватилась за соломинку. Бросилась на первого попавшегося от отчаяния. Не упустила последний шанс. Но нет. Она полюбила Алешу. И он ее… Кто знает? Может быть, тоже. Или ухватился за соломинку? Был женат давно, имел сына, с которым долгие годы не общался, и устал от одиночества, а больше – от бытовых неудобств. Алеша не умел готовить, терпеть не мог убираться, особенно мыть полы, вечно терял носки. Маша навела в его доме порядок, наполнила жилье ароматами с душой приготовленной пищи. Чем удивила. Алеша думал, что такие, как она, на голову волшебные, – неряхи и неумехи, а оказалось…

И вот спустя шесть лет они развелись. Без скандалов и дележа имущества: а что делить, если ничего вместе не нажили? И детей не родили. Так вышло. А точнее, не вышло.

Получив свидетельство о разводе, Маша отметила событие в кафе с подругами. Выпила шампанского, посмеялась над тостами своих девочек бальзаковского возраста. А дома поплакала. Да, любовь прошла, а на смену ей пришло раздражение. И толку от Алеши было немного, но даже старый диван, на котором восемь лет спала, выкидывать жалко, а уж с человеком, с которым у тебя была семья, расставаться… Тяжело.

А теперь оказалось, что и дополнительные неудобства появились.

Ну, да тьфу на них.

Она приближалась к деревне и, чтобы срезать путь, пошла через лесок. За ним – луг, березняк, озеро, а там уже и околица. Но она ее не достигла. Увидела лежащую на траве женщину. Рядом с каким-то кострищем. Из ее головы сочилась кровь. Маша бросилась к ней, осмотрела рану. И тут же услышала мужской голос:

– Немедленно отойдите от покойной!

Обернувшись, Мария увидела мужчину в очках. За его спиной маячил пацаненок.

– Вы мне? – решила уточнить Маша.

– Вам, вам, барышня. Это место преступления, нужно ступать осторожно…

– С этим все ясно… – Она сделала шаг назад. – Только я не поняла, где покойный?

– Перед вами.

– Он, то есть она, дышит!

Очкарик тут же бросился к двум женщинам – лежащей и стоящей над ней. Первая застонала и перевернулась на спину.

– Какого хрена? – просипела она.

– Грымза жива! – возопил пацаненок. Маша видела его мельком, когда приезжала до этого в деревню. А вот его спутника (деда?) – нет.

– Рот на замок! – цыкнул он на мальчишку. И уже женщине: – Как вы, Станислава?

– Нормально вроде.

Она с помощью очкастого джентльмена поднялась. Но на ноги сразу вставать не решилась, просто села.

– Что произошло?

– Похоже, проклятое место меня достало…

– Вы серьезно?

– Я на нем постояла, вокруг оси обернулась, потом пошла собирать клевер и… – она поморщилась, а затем натянула бейсболку, из-под которой выбивались и каштановые, и седые волосы. – Такая боль вдруг разорвала затылок, что я сознание потеряла.

– Вас ударили по голове, – сообщила ей Маша. – Чем-то тяжелым. Я медучилище окончила, могу распознать… И посоветовать: обратитесь в больницу. У вас может быть сотрясение.

– Моя башка и не такое выдерживала, – отмахнулась женщина. – Но я не слышала, чтобы ко мне кто-то подкрадывался. Взгляд почувствовала, обернулась, а за спиной – никого. Только дрянь вот эта, – и указала на черный круг.

– Проклятое место, – с дрожью в голосе проговорил пацаненок.

Маша вопросительно посмотрела на его деда. Или не деда?

– Вы тут новый человек? – полюбопытствовал он.

– У меня бабушка местная, из Жмуринки, сейчас я ее дом унаследовала.

– Добро пожаловать к нам. Я – Николай. А вас как величать?

– Марией.

– Какое прекрасное имя!

– Спасибо. А что с эти местом не так? Бабушка ничего такого не рассказывала…

– Берегла, наверное, – ответила ей Станислава. – А так Жмуринка страшными слухами полнится.

– Из-за них у деревни такое дурацкое название?

– Милое, – не согласился с ней Николай.

– Тут обитали жмурики?

– Именно.

– Зомби? – снова не сдержался и влез в разговор старших пацанчик. Не внук, решила Маша. Совсем не похож на Николая.

– Почему зомби? – не понял тот. – Жмурики. Иначе говоря, люди, которые щурились. Дозорные. Деревня на границе с татарским ханством была основана. Тут давным-давно башни стояли. Я же, Васятка, рассказывал тебе. Забыл?

– А я уж подумал, тут ходячие мертвецы бродили, – с досадой проговорил тот. – Но проклятое место все равно настоящее. Вот и баба Стася так считает.

– Я тебе не баба, – насупилась раненая женщина и поднялась-таки на ноги. – И не тетя. Называй меня Станиславой Игоревной.

– Язык сломаешь.

Мария достала из кармана телефон и спросила:

– Вызываю полицию?

– Зачем? – поинтересовалась Станислава, бросив Васю на сбор высыпавшегося из ведра клевера.

– На вас же напали.

– Не надо никуда звонить. Сами разберемся.

– Как так?

Она отмахнулась от Маши, оперлась на руку Николая и зашагала к деревне.

Глава 4

Ох как понравилась Николаю Гавриловичу Мария!

Сначала ее имя, конечно. Самое его любимое. Но и она сама была хоть куда. Слишком молода для него, но он и не рассматривал ее в качестве дамы сердца. Какие ему романы? О душе уже думать пора. И о детях – своих и подопечных. А все же мысли о хорошенькой дачнице покоя не давали.

Они проводили Станиславу до дома. Мария обработала ей рану (не при Николае – его попросили выйти), забинтовала голову, уложила в кровать. Когда вышла из избы, возле ворот уже собрался люд. Вася всем раззвонил о том, что Грымза чуть на проклятом месте не померла. И люди подтянулись. Из десяти – восемь аборигенов. Во главе с Афиногенией. Эта женщина была вполне приятна, но непонятна. Зачем-то носила Николаю настойки, хотя знала, что он не пьет, и дважды просила осмотреть ее колени. Ей казалось, что у нее – деформация костей. Панкратов, хоть и не был ортопедом, диагностировал полное здоровье, поскольку ровнее и глаже ног ему трогать не приходилось.

Когда Мария показалась на крыльце, Панкратов улыбнулся. Так приятно ему было видеть ее милое лицо в обрамлении темно-каштановых кудряшек. Оказалось, у нее веснушки на носу. А он и не заметил сразу.

– Как Грымза? – тут же подлетела к ней с вопросом баба Зоя.

– Кто? – не поняла Мария.

– Станислава Игоревна, – подсказал ее внук.

– Нормально. Говорит, что даже голова не болит. Но я так не думаю. Предлагала «Скорую помощь» вызвать – отказалась наотрез.

– Приедет она, как же! – фыркнула Фина.

– Если что, у нас – машина, – подала голос одна из дачниц. – Можем ее в село отвезти, там есть поликлиника и наверняка дежурный врач.

– Да ничего с Грымзой не сделается. Она как танк – непробиваемая.

– Ведьма она! – выкрикнул кто-то из толпы.

Бабенки загалдели. Все, кроме Маши. Она, сокрушенно покачав головой, вышла со двора и направилась по укатанной дороге в сторону своего дома. Николай Гаврилович догнал ее и попросил разрешения сопроводить. Она не возражала. По пути болтали. Маша рассказывала о тех периодах своего детства, что проводила в Жмуринке. Как оказалось, Панкратов был знаком с ее бабушкой. Она держала козу, и он покупал у нее молоко. Милая была старушка.

– Вот мы и пришли, – сказала она, когда они достигли калитки.

– Да, – с сожалением ответил он. Идти бы и идти с этой женщиной… Хоть до края света.

– Спасибо, что проводили. До встречи.

– А приходите ко мне вечером на чай, – выпалил Николай. – Из самовара. С вареньем из крыжовника. Сам делал.

– С удовольствием.

Панкратов просиял. Затем назвал адрес (как-никак четыре улицы) и побежал к себе порядок наводить.

Глава 5

Башка трещала неимоверно. Пришлось сильную таблетку пить.

Когда она подействовала, Станислава, покряхтывая, встала с кровати и прошла в кухню. Хотелось крепкого сладкого чаю и бутерброд с колбасой. Как бы она ни болела, аппетит не пропадал. Поставив чайник, Стася задержалась у холодильника. В нем – три вида колбасы, поди выбери, какую хочешь больше. Как это ни странно, имеющая хозяйство женщина мясо ела только в супе. А бутерброды или макароны, крупы – всегда с покупной дрянью. Продаст крольчатину, купит на эти деньги колбасы да сосисок – и рада.

Отрезав себе четыре куска полукопченой и два – хлеба, Стася уселась за стол. Вода еще не вскипела, и она, подперев щеку, уставилась в окно. Задумалась.

Кто ж ее по башке-то шандарахнул?

И так подкрался тихо, что она и не услышала? Да, в траве сверчки стрекотали громко, и листва шелестела на ветру, но человеческие шаги она должна была различить…

Или нет? На лугу веток нет, хрустеть не-чему…

Но когда Стася обернулась, никого за спиной не оказалось. Однако, судя по ране, злоумышленник, подобравшись к ней, встал чуть правее. Там – тень от деревьев. Поэтому она не только не услышала шагов, но и не увидела приближающегося человека.

Может, и надо было полицию вызвать? Но сначала она находилась в шоковом состоянии, даже в порядке бреда предполагала, что ее проклятое место чуть не забрало, а сейчас… Толк какой? Если и были улики, несостоявшийся убийца их прибрал. Орудие он сразу уволок. Стася оглядывалась, чтобы понять, чем ее ударили, но поблизости ничего не было, в том числе толстых веток.

Вода закипела. Станислава заварила себе крутого чаю. И продолжила размышления. Она любила детективы. Но только читать – не смотреть. Классические и современные. И во всех книгах сыщики в первую очередь определяли мотив.

– За что же меня? – спросила у самой себя Стася.

Ответ пришел тут же. За то, что ведьма. Сонечка нашла этому подтверждение, испугалась, убежала, потом вернулась и…

Долбанула Станиславу по голове? А силенок у нее мало было (весила Соня килограммов сорок пять), вот и не смогла череп проломить.

«Подозреваемый номер один, – подвела итог Стася. – Он же – главный!»

Ее матушка – второй. Зуб точит на Станиславу давно. И кишка у нее не так тонка, как у доченьки. Врежет запросто. Если не с целью убить, то проучить.

Стася отхлебнула чаю. Обожглась, закашлялась. Голова снова заболела. Нет, все же врачу нужно показаться…

– Баба Стася, тебе плохо? – услышала она обеспокоенный детский голосок.

– Сколько раз тебе говорить…

– Да, да, я помню. На «вы» и по имени-отчеству. – Васина мордаха показалась в окне. Он умылся, но плохо. Под носом все еще зелено. – Как башка?

– Трещит.

– А я вам ягод принес.

И положил на подоконник несколько гроздей красной смородины.

– У Гаврилыча надрал?

– Ага. Но с его разрешения.

– Заходи. Чаю попьем. С бутербродами.

Васю с окна тут же сдуло. Бабка его колбасой не баловала. А он обожал ее не меньше Станиславы.

Через несколько секунд мальчик вбежал в дом (в Жмуринке дверей не запирали), скинул башмаки и плюхнулся на табурет.

– Руки помой, – приказала ему Стася. А сама принялась нарезать колбасу. – И под носом вытри. Что у тебя там зеленое? Сопли?

– Не, сок. Я с велика упал мордой в ревень. Если хотите, я завтра вам его принесу. Компот сварите.

– Чего это ты такой заботливый?

– Как же? Болеете же.

– Темнишь. А ну, колись, что натворил! – Станислава прищурилась. Она прикалывалась над ним, как и над Сонечкой. Ей было приятно участие Васьки. То бегал от нее, как от чумы, а теперь по пятам ходит. Значит, ему не все равно.

И тут мальчишка удивил. Он захныкал. Станислава ни разу не видела, чтоб он плакал.

– Эй, ты чего? – всполошилась она. – Хватит ныть. Я пошутила.

– Простите меня, – выдохнул Вася и снова начал всхлипывать. Как мог, старался слезы сдерживать, но они все равно выкатывались из глаз. – Это я виноват во всем!

– В чем?

– В том, что с вами случилось.

– Ты меня по башке долбанул? – ужаснулась Стася.

– Не… Я вас нашел уже с пробитой. Но это я… Я слухи распустил!

– Какие? – Стася подошла к пацану и дала ему полотенце, чтобы высморкался.

– Разные. Про то, что вы – ведьма.

– Зачем?

– Заколебали вы меня со своей учебой. Ладно, зимой заниматься или весной, когда слякоть. Но летом! Даже у школьников каникулы. А вы все со своими книжками… – Он поднял на Стасю глаза, в них – и обида, и сожаление. – И бабка еще: зу-зу-зу. Учись, дурак, пока учат. Тем более задарма. А мне как в мае дядя Коля велик подарил, я понял, что хочу спортом заниматься. Зачем мне эти науки? А читать я уже умею.

– И ты наплел бабке с три короба?

– Ага. Чтоб меня к вам не пускала.

– Вот ты гаденыш! – в сердцах воскликнула Станислава.

– Это еще не все, – сумрачно проговорил Вася. – Бабка остальным рассказала. Они начали вам кости мыть. Но все им мало было… Как это сказать… Того, что я сообщил им, – про кур, проклятое место, куда вы часто ходите… И они стали специально меня засылать к вам на разведку.

– И ты…

– Придумал новую историю.

– Тааак. И какую?

– Что у вас с дядей Колей шуры-муры.

– Чего-чего?

– Просто бабушкина лучшая подруга – Феня. С ней они вас чаще всего обсуждают. И когда утром сегодня они меня опять начали к вам засылать, я сказал, что вы у дяди Коли… Ночевали… И остались. Баба Феня расстроилась почему-то.

Вот и третий подозреваемый!

Афиногения-ревнивица. Решила избавиться от соперницы.

– Вы меня простите? – услышала Стася голос Васи.

– Только с условием, что ты никогда больше не будешь врать.

– Не буду.

– Ни про меня, ни про кого бы то ни было. – Он замотал головой. – Поклянись на колбасе.

– Как это?

– Положи руку на кусок и дай слово. Если нарушишь его, век тебе колбасы не видать.

– Когда я вырасту, то куплю себе всякой, – хмыкнул он.

– Но не сможешь ее съесть. Желудок не примет. Это же клятва.

Васятка тяжело вздохнул и выдал:

– Ладно. Клянусь. А теперь можно мне бутерброд?

Глава 6

Она не была до конца уверена…

Точнее, не уверена совсем. Но Маше казалось, что Николай заинтересовался ею как женщиной.

Она косилась на него, особенно в те моменты, когда он мурлыкал под нос «У самовара я и моя Маша», и думала, не чудится ли ей это. Панкратов годился ей в отцы, но ее смущало не это. А то, что он постоянно рассказывал о своей покойной жене. Но при этом смотрел с обожанием на ее здравствующую тезку. Странный…

Они пили чай на веранде. Душистый, терпкий. С вареньем и белым хлебом, намазанным сливочным маслом. Казалось, ничего нет вкуснее. А самовар! Он барином стоял в центре стола. И придавал чаепитию шик, пусть и деревенский.

– У самовара я и моя Маша, – в который уже раз пропел Николай и обволок сотрапезницу ласковым взором.

– Это ваша любимая песня? – спросила та.

– Нет, но обстановка… Сами понимаете…

– Не понимаю. Я хоть и Маша, но не ваша.

– Простите, – тут же сник он. – Я отвык от женского общества. Супруга, покойница, все мои придури терпела. Но она умерла…

– Восемь лет назад, я помню. Может, хватит о вашей покойной жене говорить?

– Тогда о вашем муже? Я готов послушать.

– Он жив.

– Знаю. Вы говорили. Просто, может быть, вы хотите что-то рассказать о нем?

– Нет.

Как бы ни был вкусен чай, Маша решила, что пора топать домой. Общество Николая ее начало тяготить. Она решила доесть бутерброд с вареньем, запить его и топать к себе, как у калитки показалась интересная женщина в летах, которую Маша уже видела днем. Статная, русоволосая, с естественным румянцем. Красивая.

– Вот ты кобель все же, Гаврилыч, – нараспев произнесла она. – Утром – одна, вечером – другая!

– Извините? – Брови Николая взметнулись вверх и воспарили над очками.

– Я к тебе и так, и эдак… А ты вон что!

– Что?

– Сначала с Грымзой, а теперь с этой… Молью!

Маше было немного обидно слышать в свой адрес такое. Какая же она моль? Они – белесые. А у нее темные волосы и глаза, смуглая кожа с веснушками. Да, выглядит не феерично, потому что одеваться не умеет, как и краситься, вся из себя естественная, но все же… Не моль! Но потом поняла, что в статной красавице говорит обида.

– Между нами ничего нет, женщина! – решила успокоить ее Маша.

– Это пока. Он тебя соблазнит рано или поздно. Тут все бабы его.

– Даааа?

– Нет! – возопил Николай. – Я не понимаю, о чем вы, Фина!

– Аленку тоже оприходовал. И к дочке ее подкатывал. Вот я и не пойму, чем я плоха?

– Фина, вы – прекрасны. Но я вас уверяю, ни к кому я…

– Вся деревня гудит.

– Простите, мне пора, – вскочила Маша. – Спасибо за чай.

– Постойте! – Николай тоже поднялся и выпростал свою руку, чтобы ее удержать. Но где там! Маша включила первую передачу. И понеслась к калитке.

«Продавать! – мысленно возопила она. – Продавать бабушкин дом надо. Я тут не смогу. И место проклятое рядом, и люди сумасшедшие…»

Глава 7

Наевшись от пуза колбасы, Вася признался в том, что после того, как на Стасю напали, он, терзаемый угрызениями совести, сообщил бабке о том, что он все перепутал. И не она ночевала у Николая Гавриловича, а дачница Алена, мать блаженной Сонечки. Посчитал, что так лучше будет. Пусть другой тете кости моют, а Грымзе и так досталось.

– Но я больше не буду обманывать, я поклялся, – заверил ее Васятка. – Это было последнее мое вранье.

– Ладно, верю. Иди домой, я спать лягу.

– Может, посидеть с вами?

– Нужен ты мне.

– Я вам почитаю сказку. А лучше расскажу, а то будете ругаться, что я по слогам.

– Ты уже всей деревне ее рассказал. Хватит. Дуй домой.

– Ладно. Пока! – Он помахал ей и унесся, запихнув в рот оставшуюся колбасу.

Когда за пацаненком закрылась дверь, Станислава отправилась в комнату, легла на кровать и уснула.

Пробудилась ночью. Темнота кругом. Час, не меньше. Хотела встать, чтобы за водой сходить, но тут увидела силуэт…

Возле ее кровати кто-то стоял.

Как ни хотелось Станиславе заорать, она этого не сделала.

– Ведьма, – услышала она шепот. – Чтоб тебе в аду гореть…

Сонечка.

А кто еще?

Алена из личной неприязни могла напасть, а Фина – из-за ревности.

Тут же все очевидно: Стасю считают ведьмой и…

Что собираются с ней сделать?

Добить?

Сжечь? На том же проклятом месте? Но поди ее туда дотащи! Раньше надо было, пока валялась в клевере…

Под подушкой Станиславы лежал крохотный фонарик, похожий на тюбик губной помады. Она включала его, если ночью вставала в туалет. Осторожно достав фонарь, Стася перевернулась на спину и переместила его за голову. Тут же нажала на кнопку включения, и когда синий свет вырвался из-за шеи, попав на лицо, забормотала:

– Аве цезарь имепартор маратури те салютент! – Латынь она в пединституте изучала. Но фразу «Великий Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя» произносила неразборчиво и с завыванием. Добавила и хрипотцы в голос. Потом вспомнила другие слова и выражения. И начала их выдавать. Да еще глаза закатила. Будто в фильме ужасов снималась.

– Господи, прости и защити! – услышала вопль, а потом грохот. Человек, что нависал над кроватью, пал на колени.

Станислава приподняла голову. Воззрилась на него…

Неужели?

Баба Зоя? В руке лопатка, которой она червей выкапывала для рыбалки, – любила старуха удить.

– Внучек, кровиночка, мне дороже всех, – бормотала она, отбивая поклоны. – Захотела избавить его от дурного влияния нечистого… Мамка родная отказалась, разве мало этого? Еще и сатана через ведьмин дух прибрать хотел… Боженька, прости! Станислава Ивановна сама по себе – хорошая женщина, хоть и Грымза, но в нее духи вселились пакостные… Защити меня и Васятку!

– Слышу тебя, дочь моя, – донеслось из темноты.

Станислава едва с кровати не свалилась от удивления. Кто тут еще? Все ненормальные в ее дом сбежались?

– Ты, боженька, говоришь со мной? – вскинулась баба Зоя.

– Я, – и голос такой мягкий, приятный, можно даже сказать, благостный. – Изгони из этой женщины бесов. Это в твоей власти.

– Что нужно делать?

– Руку направь на нее и прочитай молитву.

– А как я пойму, что она очистилась?

– Светиться перестанет! – Стасе показалось, что в голосе промелькнула ирония.

– Поняла, поняла… Все сделаю! – И, как маг из фантастических фильмов, наставила на Стасю ладонь, затем начала что-то бормотать. Услышав «Аминь», та отключила свет.

– Спасибо тебе, господи! – выдохнула баба Зоя.

– А ты, раба божья Зинаида, больше самосуда не твори.

– Не буду, клянусь. Я просто как увидела, что Грымза не просто выжила, когда на проклятом месте вокруг оси обернулась, но еще и поседела, испугалась за внука и лопаткой ее по башке…

– Все с ним будет хорошо, обещаю тебе. А теперь иди.

– Иду.

И потопала к двери.

Когда баба Зоя покинула избу, Стася спросила:

– Это вы, Николай Гаврилович?

– Я. Стою тут под окном. В пышных кустах шиповника.

– Пришли зачем?

– Не спалось. Решил проведать.

– Спасибо, выручили.

– Думаю, вы бы и без меня справились. В вас и смекалка, и артистизм… Аве цезарь, надо же!

Повезло, что по ее душу явилась бабка неграмотная, а не Сонечка. Та бы, как и Панкратов, распознала фразу.

– Как думаете, отстанет от меня Зоя? Не хотелось бы на нее заявление писать.

– Уверен, что отстанет. Но все же я за ней присмотрю. И за вами. А вы все же дверь на ночь запирайте.

Она встала, чтобы сделать это, и услышала оклик Панкратова:

– Не хотите ко мне завтра на чай прийти?

Надо же, дождалась!

– Из самовара… С вареньем из крыжовника.

– У меня лучше предложение: давайте устроим чаепитие для всей деревни, как раньше, во времена нашего детства. Столы поставим на улице. Ваш самовар. И посидим по-соседски.

– Меня кое-кто тут не любит, – с сомнением произнес Панкратов. – Да и вас.

– Они просто нас не знают.

– Хорошо, уговорили! Спокойной ночи…

Стася пожелала ему того же и, заперев дверь, отправилась на кухню, чтобы поставить тесто для пирогов к завтрашнему чаепитию. Головную боль как рукой сняло.

Эпилог

Садово-огородный сезон прошел на отлично. Чаепития стали традицией. Каждую субботу и аборигены, и дачники собирались за общим столом. Алена помирилась со Станиславой, Афиногения с Панкратовым, а Сонечка встретила-таки своего суженого. Он оказался совсем не таким, какого ей напророчила гадалка: молодым, шумным кровельщиком с загорелой лысиной.

Маша бабушкин дом не продала. Сначала не могла покупателей найти, потом расхотела от него избавляться. К тому же она помирилась с мужем и осенью приезжала в Жмуринку с ним на машине.

Николай Гаврилович некоторое время продолжал ее смущать своими томными взглядами, но потом она к ним привыкла и перестала обращать внимание. В конце августа он съехал с дачи, оставив свой самовар на Станиславу.

Баба Зоя некоторое время косилась на нее. И крестилась всякий раз, когда та повышала голос или делала резкие движения. Но как-то после наливочки Афиногении бабы толпой отправились к проклятому месту, и каждая на нем вокруг своей оси крутанулась. Все остались живы. Никто не изменился. Только с головы Станиславы опять кепка с париком съехала, обнажив седую челку.

Перед началом осени она съездила в город, сняла все свои сбережения и купила старый милицейский «УАЗ». На нем она намеревалась в дождливые дни или морозы, когда не ходит автобус, возить Васятку и деток из соседних деревень в школу, а бабенок продуктами снабжать и свежей прессой. По Панкратову она сохнуть перестала. Впрочем, как и остальные. В Жмуринке купил дом отставной военный, красивый, здоровенный. В него влюбились все, даже баба Зоя.

Детектив на мягких лапках

Шерлок, плотно пообедав тушенным в сметане кроликом, лег на диван подремать. Ватсон, тоже сытый, разместился на кресле. Спать не хотелось, поэтому он рассматривал книжный шкаф. Блуждал взглядом по корешкам и не находил ничего для себя интересного. Когда Шерлок засопел, он изменил положение тела и обратил свой взор в окно. За ним – голые кроны деревьев и набрякшее тучами осеннее небо. Ватсон тяжко вздохнул. Какая тоска!

Он прикрыл глаза. Придется спать, коль нечем больше заняться. Но как только Ватсон смежил веки, в комнату зашла миссис Хадсон. Напевая себе под нос, она проследовала к подоконнику и водрузила на него цветущий кактус.

Ватсон встрепенулся. Это растение всегда его привлекало. Сочно-зеленое, шипастое, оно выглядело воинственно. Но не сейчас. Пышный желтый цветок сделал кактус нежным, уязвимым. Желая прикоснуться к нему, Ватсон покинул свое место и направился к подо-коннику, как услышал:

– Брысь! – Это на него прикрикнула миссис Хадсон. – Все тебе неймется! Забыл, как плакал, когда лапы и нос исколол иголками?

Да, было такое. Ватсон, вступив в неравный бой с воинственным кактусом, одержал победу – столкнул его с подоконника и цапнул, но какой ценой!.. Царапины на подушечках, пипочке носа, ободранный язык! Но кот не жалел о содеянном. Лишь о том, что не довел дело до конца и не растерзал кактус. Хозяйка подняла его с пола, пересадила в новый горшок, подкормила, и он даже зацвел. Что хорошо. Теперь у кактуса появилось слабое место, и Ватсон обязательно воспользуется этим, чтобы расправиться с врагом.

А миссис Хадсон тем временем подошла к шкафу и стала доставать из него пальто. Одно для себя, два для питомцев. Значит, предстоит прогулка.

Звали хозяйку Аленой Дмитриевной Хановой. А миссис Хадсон ее прозвали соседи. Что не удивительно, ведь она проживала под одной крышей с Шерлоком и Ватсоном. Одинокая семидесятилетняя женщина не просто обожала своих котов, она их очеловечивала. Для нее питомцы были личностями, с которыми приятно пообщаться и провести время. Ей казалось, они не только прекрасно ее чувствуют и понимают, но и разделяют ее интересы. Алена Дмитриевна обожала гулять с Шерлоком и Ватсоном. Водила их на поводках. Но не для того, чтобы ограничить свободу. Переживала за питомцев. Вдруг под машину попадут? Или на них накинется бездомная собака? А эти дети! Они же могут затискать ее красавцев до смерти. По мнению миссис Хадсон, не было на свете котиков очаровательнее. Шерлок стройный, черно-белый, гладкий, с пронзительными глазами и острыми ушами. Ватсон – рыжий, пушистый, толстолапый, с торчащими бакенбардами и усищами. Оба были «дворянами». То есть беспородными, но в обоих, по мнению Алены Дмитриевны, текла благородная кровь: в Шерлоке сиамская, в Ватсоне сибирская.

Естественно, женщину все соседи считали чудачкой, но относились к ней по-доброму. Пожалуй, она их забавляла. Не в каждом дворе на поводках выгуливают двух котов… в пальто! А у Шерлока и Ватсона они имелись. У первого клетчатое, черно-белое, как и он сам, с пелериной и погончиками, у второго серое, стеганое, с меховым воротом. По мнению Алены Дмитриевны, ее котики в пальто смотрелись дивно. Особенно Ватсон. Но тот свое терпеть не мог. Он не мерз и без одежды, а та, что на него напяливали, сковывала движения. Поэтому кот всячески пытался от пальто избавиться. Даже соседского пса Мартина дразнил, чтобы тот кинулся на него и подрал, да мопс был труслив и мог только заливисто лаять.

– Шерлок, подъем! – гаркнула миссис Хадсон. – Я же говорила вам, мальчики, что мы после обеда идем в аптеку. Запамятовали? – Она искренне считала, что коты не только понимают каждое ее слово, но и запоминают.

Пока Шерлок просыпался, позевывая и потягиваясь, Ватсон искал пути к отступлению. Он не желал надевать пальто, куда-то идти, пусть и на воздух, которым положено дышать. Ему хорошо и дома. Тем более перед глазами вражина-кактус, и схватка с ним гораздо увлекательнее променада. Но хозяйка не дала ему шанса. Сгребла в охапку, нарядила и затолкала в переноску, зная, что Ватсон может так далеко забиться под кровать, что его потом не достанешь.

Он напоминал Алене Дмитриевне бывшего мужа Валерия. И внешне, и по характеру. Тот тоже был рыжим, упитанным, усатым, внешне добродушным и покладистым, но крайне своенравным, вспыльчивым. И он ей изменял. Не доглядишь, пойдет налево. Поэтому Алена Дмитриевна следила за каждым шагом супруга. В переноску запереть не могла, увы, поэтому он умудрялся периодически загуливать. И так на протяжении двадцати лет. Хановы развелись, когда обоим перевалило за сорок. Валерий вскоре женился, у него родились дочери-погодки, а Алена Дмитриевна нашла счастье в одиночестве. Она много работала (переводчиком в издательстве), чтобы иметь возможность обустраивать свою уютную квартирку, ходить в театры, путешествовать. И по рублику откладывать на старость. На пенсию вышла в шестьдесят два. Вскоре завела Шерлока. А Ватсон появился в доме Хановой три года назад. Обоих она подобрала на улице.

…Когда все трое были одеты, а коты еще и пристегнуты, Алена Дмитриевна отперла дверь. В то же самое время из соседней квартиры показалась Вероника со своим питомцем. Глупым мопсом Мартином. Пес, увидев соседей, начал радостно лаять. Ватсон тяжко вздохнул. Он не любил всех собак без исключения, но некоторых уважал. К этой редкой категории относился прикормленный дворником Мухтар. Степенный, не брехливый, он, невзирая на свое простецкое происхождение, вел себя очень благородно: котов не гонял, детей не пугал, за машинами не носился, но когда пьяные хулиганы во дворе лавку ломали, одного так за задницу цапнул, что остальные разбежались.

– Здравствуйте, Алена Дмитриевна! – поприветствовала хозяйку Вероника.

– Добрый день, – улыбнулась в ответ та.

– Не так уж и добрый…

– Что случилось?

– А вы не в курсе? Ограбили пятнадцатую квартиру и двадцать четвертую. Полиция приходила, опрашивала.

– Мне в дверь звонили, но я не открыла. По телевидению предупреждали о мошенниках, которые якобы обеззараживают квартиры, а на самом деле оценивают обстановку и прикидывают, есть что брать или нет. Наверняка эти мошенники соседей и обобрали.

– Нет, хозяев не было дома. Они на дачу уезжали. Вернулись почти одновременно, в одиннадцать утра, а их квартиры обчищены.

Женщины со своими питомцами зашли в лифт. Мартин полез к Ватсону, чтобы его облизать, но тот долбанул пса по пуговичному носу. Шерлок ухмыльнулся. Коты тоже это умеют. Тем более такие, как старший товарищ Ватсона.

Шерлок был очень высокомерен и невероятно умен. Он никогда не просил у хозяйки еды, воды, чистоты личного туалета (делить лоток с Ватсоном он отказывался) или ласки. Но получал все, что ему было нужно. Он мог открывать холодильник, включать кран, демонстративно гадить, а потом обижаться на хозяйку за то, что она довела его до такого скотства. И миссис Хадсон, поменяв наполнитель в туалете, бежала к Шерлоку, чтобы извиниться перед ним и приласкать.

К хозяйке он относился как к выдрессированному им человеку, с симпатией, но без уважения. Ватсона не всегда замечал, но при случае прибегал к его помощи, поэтому считал полезным. Собак презирал. И не только Мартина, но и Мухтара. Псу не хватило ума хорошо устроиться: его кормили через раз, иногда оставляли спать на улице, а чтобы заслужить похвалу, дворняге приходилось кусать хулиганов за задницы.

Лифт остановился на первом этаже. Двери разъехались. И все увидели консьержа Петровича. То было не отчество, а фамилия. Петровича звали Геннадием, и он занимал должность не так давно, всего месяца четыре. До него консьержем была его тетка, но ей пришлось выйти на пенсию в возрасте восьмидесяти трех лет по состоянию здоровья, а Геннадию, как ближайшему родственнику, взять над ней ответственность. Теперь он жил с теткой в ее квартире и охранял подъезд вместо нее.

– Гена, ты что такой взмыленный? – поинтересовалась Вероника, женщина молодая, тридцатилетняя, не очень привлекательная, но милая. Она работала в ближайшем садике воспитателем, но он на данный момент был закрыт на карантин.

– Еще одну квартиру ограбили! – выпалил он. – Двадцать седьмую. Хозяева отдыхали в Сочи. Не было их неделю. Полчаса назад вернулись, зашли домой, а там ни золота, ни заначки. Умыкнули даже шубу норковую.

– Какой кошмар, – выдохнула миссис Хадсон. – Я знаю, кто живет в двадцать седьмой. Это Акопяны. У Эдика родственники в Адлере, они к ним полетели.

– Вы совершенно правы, – поддакнул ей Петрович. – Отбыли в прошлое воскресенье. Мне сообщили, попросили приглядывать за квартирой.

– И ты делал это?

– Конечно! Ходил, проверял. Дверь была заперта. Как и остальные. Грабители проникли в квартиры, не взломав замков. Чудом открыли их, забрали ценности и вынесли.

– Как такое могло случится, если у нас консьерж? – прищурила глаз Вероника. – Выходит, мимо вас пронесли сумки с награбленным?

– Я же не двадцать четыре часа на посту, – с обидой проговорил Петрович. – Я и так работаю больше, чем мне платят. И при мне никто из чужаков сумки не выносил.

В этот момент мопс Мартин, устав терпеть, справил малую нужду на ботинок консьержа. Тут же начался переполох. Петрович дрыгал ногой, хозяйка мопса перед ним извинялась, а Мартин опустил свою филейную часть, будто собирается еще и по большому сходить. Миссис Хадсон стала уводить своих питомцев, один из которых, а это был Шерлок, начал упираться и шипеть. Ему это было не свойственно. Кот не проявлял дурного характера такими жалкими способами. Истерики? Это для слабаков. Он всегда делал вид, что подчиняется хозяйке, а потом поступал так, как хочется ему.

И тут Ватсон понял, чем вызвано неадекватное поведение Шерлока. Он увидел предмет, к которому хотел привлечь внимание. То был меховой помпон.

Ватсон, воспользовавшись тем, что о нем на некоторое время позабыли, подбежал к норковому комочку и пульнул его в сторону людей. Шерлок одобрительно кивнул и тут же успокоился.

– Ой, что это? – воскликнула Алена Дмитриевна.

– Похоже на помпон, – ответила ей Вероника.

– Он норковый и голубой, – присоединился к обсуждению Петрович. – Именно такая шуба была украдена у Карины Акопян.

– Нужно сохранить помпон как улику, – изрекла миссис Хадсон, затем вывела котов на улицу.

Они сходили в аптеку, как хозяйка и планировала. Еще купили овощей и аджики у красавца-кавказца Алибека, что держал палатку на располагающемся неподалеку рынке. Ему было лет сорок, если не меньше. Алене Дмитриевне семьдесят. Но это не мешало их платонической… нет, не любви, конечно, но симпатии. Она покупала овощи только у Алибека, а он не учитывал перевес и на Восьмое марта дарил вместо букета тюльпанов пучок петрушки. Вероника тоже была избранной… До некоторого времени. Она пыталась строить отношения с Алибеком, но оказалось, что у него на родине есть жена и дети. Тогда Вероника переключилась на того, кого она знала как облупленного, соседа снизу, Павла. Они в одной школе учились, вместе играли во дворе, и Вероника слышала, что происходит в его квартире. Но с ним не получилось тоже. Павел был доволен тем, что имел, ни к чему не стремился, его устраивала мизерная зарплата, пельмени по акции на ужин, развлечения в виде просмотра фильмов по бесплатной подписке. Ему хотелось семью… На словах. Но ничего для того, чтобы ее завести, Паша не делал. Вероника подумывала о том, чтобы забеременеть и женить его на себе, но оставила этот вариант на крайний случай. Тридцать для женщины – это, конечно, много, но не критично. Тем более она здорова, живет одна, пусть немного, но стабильно зарабатывает. Поэтому надежда есть!

Когда миссис Хадсон, Шерлок и Ватсон подошли к подъезду, у него собралась небольшая толпа. Тут были и Вероника с Геной Петровичем, и Акопяны, и дворник Витек, а еще участковый Дмитриев, совсем молоденький, конопатый, краснощекий.

– Так вы говорите, замок не был взломан? – спрашивал он у пострадавших.

– Нет, его открыли, а потом, когда покинули квартиру, еще и заперли, – ответил Эдик Акопян.

– Вы оставляли запасные ключи у кого-то из соседей?

– Нет.

– У консьержа?

– Тем более.

– Эй! – возмущенно вскричал тот.

– Ген, при всем уважении… – Эдик пару секунд подбирал слова. – Ты попиваешь. А у меня отличная винная коллекция имеется. И если бы нашу квартиру не обчистили, я бы презентовал тебе за присмотр бутылку семизвездочного коньяка.

– Зря мы вас, Алена Дмитриевна, не послушали, – всхлипнула его жена Карина.

– О чем ты? – нахмурился супруг.

– Я настаивала на том, чтобы в подъезде установили камеры, – напомнила ему миссис Хадсон. – Ходила по квартирам, собирала подписи. Но «за» было только четверо собственников, включая меня. Остальные посчитали, что консьержа достаточно.

– И правильно посчитали, – пробубнил Петрович. – Пока я на посту, у нас тишь и гладь.

– Но, как ВЫ сами заметили, ВАШ рабочий день длится не двадцать четыре часа, – наставительно проговорила Алена Дмитриевна. – Поэтому камеры пришлись бы кстати.

– Или второй консьерж, – вставил свои пять копеек дворник Витек, от которого несло перегаром, чесноком, псиной и освежителем воздуха, который он применял вместо одеколона.

– Каждый месяц платить зарплату сразу двоим? – возмутилась Вероника. – Я в детском саду работаю вообще-то, а не в Газпроме. Поэтому и на камеры отказалась сбрасываться. Брать у меня нечего…

– У меня тоже, – заметила Алена Дмитриевна. – Но существуют еще насильники, убийцы или просто хулиганы. А еще курильщики! Выходят из своих квартир, чтобы в подъезде дымить. Я видела банку для бычков за батареей…

Ей пришлось замолчать, потому что подъездная дверь открылась, и все увидели еще двоих человек. То были гражданка Маковская, ставшая понятой при осмотре обеих ограбленных квартир, и Кирилл Анатольевич, он же Карлсон, что обитал на крыше их тринадцатиэтажки. Его родители когда-то выкупили чердачное помещение над своей квартирой, обустроили его и стали обладателями двухуровневых апартаментов. Старики уже умерли, квартиру Кирилл Анатольевич уступил бывшей жене и дочке, а сам переместился на чердак. На Карлсона внешне мужчина не походил. Был высоченным, худым, лысоватым, бородатым. И к шалостям был равнодушен. Стоял у ближайшего супермаркета со стеклянным боксом, собирал деньги на церковь. Какую именно, никто не знал, давали по малости, лишь бы отстал. На эти средства, судя по всему, Кирилл Анатольевич и жил, поскольку работой себя не обременял, а пенсия ему пока не полагалась.

– Где полиция? – взревел он, ступив своими огромными ногами на тротуар.

– Тут, – робко откликнулся участковый и помахал ручкой.

– Я про следственную бригаду!

– Были они, Кирилл, – ответила ему Света Маковская, женщина очень полная, но при этом очаровательная. Консьерж и дворник были от нее без ума. Да и король овощей, зелени и аджики Алибек поглядывал с интересом. – Заявления приняли, опись составили, показания записали, отпечатки сняли…

– Отпечатки, – фыркнул Карлсон. – А как же анализы ДНК? Реконструкции мест преступлений?

– Нас всего лишь ограбили, – заметил Эдик Акопян. – А не покрошили в фарш.

– Но даже в этом случае вряд ли приехала бы бригада спецов, которых представляет Кирилл, – заметила Света. – Насмотрелся кино, вот и фантазирует.

В этот самый момент издали послышался противный звук сирены. И он усиливался. Ватсон тут же прижал уши и приник к ноге хозяйки, а Шерлок, приняв грациозную позу артиста балета, занимающегося растяжкой, стал облизывать лапу. Он гордился тем, что не боится противных звуков: ни сирен, ни грома, ни завывания пылесоса.

Меньше чем через минуту к подъезду подкатила полицейская машина. Из нее выбрался усталый мужчина лет сорока. В руке у него была замызганная дерматиновая папка.

– Вы к нам с мигалками? – порадовался Карлсон.

– Не к вам, – ответили ему. Авто тут же сорвалось с места и помчало дальше. – На соседней улице драка с применением холодного оружия. Меня просто подбросили. – Мужчина представился: – Следователь Борисов, я веду дело о кражах в вашем подъезде.

– Вы один? – Следователь кивнул. – А где криминалисты? – это уже выдал Акопян. Даже его возмутило такое равнодушие органов к их беде.

– Будут позже. Пока составим протокол.

– Драка маргиналов важнее, так?

– В ней могут люди умереть, – спокойно возразил Борисов. – А тот, кто виновен в этом, избежать наказания. Вы же всего лишь лишились пары побрякушек.

– И я знаю, кто их умыкнул, – торжественно проговорил Кирилл Анатольевич. – Могу составить фоторобот вора. Но вы не специалист, так что… – И развел руками.

– Опишите для начала.

– Среднего роста, крепкий, темноволосый. Ходит, чуть припрыгивая. Курит. Когда вышел из нашего подъезда с большой сумкой, достал сигареты. Одет в куртку с белыми полосками на рукавах, но без шапки, потому что волосы густые, кудрявые…

– Ой, а я его тоже видела, – встрепенулась Алена Дмитриевна. – Но не у подъезда, а когда он шел по тропинке к остановке. Симпатичный мужчина, только невоспитанный. Докурил, бычок бросил под ноги. А потом еще и сплюнул.

– Во сколько это было?

– В восемь. Мои котики в это время обычно просыпаются, я кормлю их, а себе делаю чай. Стоя с кружкой у окна, я и увидела того невоспитанного брюнета с объемной сумкой.

– Поможете составить фоторобот?

– Да, конечно.

Борисов кивнул и проследовал к подъездной двери. Остальные потянулись за ним.

– Есть секретный код у вашего замка? – спросил следователь.

– Нет, – нестройным хором ответили жильцы.

– Да, – возразил им дворник.

– Чтоооо? – обернулись к нему они.

– На всех ваших замках он имеется. Звездочка, триста, ноль, решетка и номер подъезда.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Уборщицы сказали, – пожал плечами Витек. – Или вы думали, у них магнитные ключи от всех дверей? Дом на девять подъездов.

– И что же мы вас не послушались, Алена Дмитриевна, – вновь запричитала Карина. – Выходит, любой может с улицы зайти и выйти.

– Естественно, – раздраженно ответил ей муж. – Это же не Форт-Нокс. Обычный подъезд. А Алена Дмитриевна любит собирать то подписи, то деньги. То она против ларька во дворе, то за открытие приюта для бездомных животных в том же самом помещении.

– В ларьке бы ночами продавали алкоголь, что запрещено законом, – повысила голос миссис Хадсон.

– А по мне, что пьяный ор, что собачий вой…

– Замолчите все, пожалуйста, – устало проговорил Борисов. – Ладно, не помогаете, хоть не мешайте.

– Как же вам помешать, коль вы ничего не делаете? – проговорила Алена Дмитриевна и, отодвинув полицейского, первой проследовала в подъезд.

Обидевшись и на него, и на соседей, женщина ушла к себе. Пусть без нее разбираются!

* * *

Алена Дмитриевна зашла в комнату и ахнула. Кактус валялся на полу, а на груде высыпавшейся из горшка земли возлежал Ватсон. Из его рта торчал желтый цветок – паршивец отгрыз его.

– Несносный кот, – простонала женщина. – Что ты опять натворил?

Ватсон сплюнул цветок, отряхнул лапы и проследовал к любимому креслу. Но миссис Хадсон не позволила ему забраться на сиденье. Схватила кота и понесла в ванную, чтоб смыть с подушечек лап землю. Крови на них в этот раз не было: Ватсон стащил растение за цветок и не укололся.

Шерлок на всякий случай забрался под плед. Что, если хозяйка войдет в раж и захочет искупать сначала хулигана, а потом и второго своего питомца? Нет, он не мог этого допустить. Водные процедуры Шерлок ненавидел, но никак не мог выдрессировать хозяйку настолько хорошо, чтобы она его не мыла.

– Дался тебе этот кактус? – возмущалась Алена Дмитриевна, включая теплую воду. – В доме куча разных растений, и ты на них не обращаешь внимания… Даже на те, что куплены для вас с Шерлоком: полезные побеги.

Ватсон тоже не любил купание. Но к омовению лап и обтиранию их полотенцем относился положительно. Эта процедура приятна и никак не унижает его достоинства. В отличие от купания. После душа он выглядел как заморыш с повисшими волосенками и перепуганными глазами.

– Я должна тебя наказать за проступок, – сказала миссис Хадсон, и кот напрягся. Неужто будут мыть с шампунем? И хозяйка наденет на руку пугающую варежку для того, чтобы Ватсон ее не исцарапал. Но нет, пронесло. – Останешься без гусиного паштета на ужин. Я бы лишила тебя нового пальто, но ты и старое ненавидишь, поэтому только обрадуешься…

От гусиного паштета отказываться не хотелось, конечно. Это было лучшее лакомство, но вдруг Шерлок поделится? Он иногда позволял за собой доедать.

– А пальто будут дивными, – продолжала Алена Дмитриевна, намывая Ватсону лапы. – Зима на носу, вас нужно утеплять. Шерлоку я сошью объемное, а тебе приталенное. Вы будете в них такими миленькими! – Она чмокнула Ватсона в нос. Уже забыла о его проделке? Тогда можно и на порцию паштета рассчитывать.

В дверь позвонили. Алена Дмитриевна быстро завернула Ватсона в полотенце и пошла открывать.

Распахнув дверь, женщина увидела на пороге Славу Пономареву, еще одну потерпевшую. Кот тут же спрыгнул с рук хозяйки и стал тереться о ее ногу. Слава Ватсону очень нравилась. У нее были ласковые руки, чарующий голос, добрый взгляд. А еще соседка пахла аппетитно. Возможно потому, что работала на мясокомбинате.

– Здравствуйте, Алена Дмитриевна, – поприветствовала Ханову гостья. – Можно я зайду?

– Я немного занята, но уж коль явились… – Она посторонилась. Хозяйка к Пономаревой относилась с прохладцей. Быть может, она ревновала своего котика к ней.

– У меня к вам конфиденциальный разговор, Алена Дмитриевна.

Хозяйка заинтересовалась. Она, как женщина, да еще и немолодая, обожала секретики.

– Проходите в кухню, а я быстро в комнате наведу порядок. Ватсон опрокинул и растерзал кактус. Не могу оставить его на полу, вдруг Шерлок поранится.

– Я подожду.

Ватсон проводил гостью в кухню и тут же забрался к ней на колени. Слава недавно жила в их доме. Приехала в большой город из деревни и удачно вышла замуж за своего начальника, разведенного мужчину с квартирой, машиной, дачей и, что немаловажно, взрослыми детьми, проживающими с матерью за границей.

– Так о чем вы хотели поговорить? – донеслось из коридора. Это миссис Хадсон навела порядок в комнате и направлялась к мусорному ведру. Она несла на совке землю, треснувший горшок, желтый цветок и… Нет, кактус она не несла! Решила его реанимировать?

– Я узнала о том, что Карлсон ранним утром видел подозрительного мужчину с объемной сумкой и указал на него полиции… – И она вкрадчиво спросила: – Как и вы?

– Совершенно верно.

– Но мало ли кто выходит из подъезда многоквартирного дома поутру? Зачем огульно обвинять людей? Что вам показалось подозрительным? Только сумка?

– Дорогуша, ограбили вас. Так что я бы на вашем месте…

– Нас не грабили, – истерично выкрикнула Слава. Ватсон испуганно на нее глянул и на всякий случай спрыгнул с колен гостьи. – Мужчина, которого вы видели, мой давний друг. Мы росли вместе. Он тоже деревенский и вот сейчас приехал в город на заработки.

– Пока мне ничего непонятно…

– Я дала ему денег на первое время. Друг, естественно, вернет их. В сумке были его вещи да еще пара костюмов мужа, которые он не носит. И телефон. Тоже не новый, но продвинутый. Лежит без дела.

– Вы это сделали сегодня утром? – решила уточнить миссис Хадсон.

– Да.

– Но вы же были на даче и вернулись только в одиннадцать.

– Не совсем… – Слава принялась нервно теребить волосы. – Мужа вызвали рано утром на работу, в цехе полетел конвейер. Я поехала в город с ним. Но не домой, а к мастеру своему, хотела постричься и покраситься, а он встает с петухами. Вышла из машины, и тут звонок. От друга. Он сообщил, что в городе, и я отменила парикмахера…

– И поехали домой вместе с другом?

– Да. Я же хотела помочь ему.

– Угу. И сколько он у вас пробыл?

– Час максимум. Мы попили чаю, поболтали. Потом я собрала ему вещи, дала немного денег.

– Он ваш любовник, да? – Миссис Хадсон соседку не щадила.

– Нет, нет, что вы!

– Тогда почему бы вам не рассказать супругу правду?

– Он может подумать так же, как и вы! Но между нами ничего нет. В юности встречались, да, но с тех пор сколько времени прошло. Теперь мы только друзья.

Не зря Слава не нравилась Алене Дмитриевне. Хитрая бабенка. Приехала из деревни, захомутала начальника, женила на себе, а когда загрустила, вызвала своего бывшего любовника, чтобы он по-молодецки ее ублажал.

– Выпроводив… кхм… друга, вы пошли-таки к парикмахеру?

– Да. На окрашивание и стрижку времени не было, но я сделала укладку. От мастера меня супруг и забрал.

– Когда вы зашли в квартиру, он сразу заметил пропажу?

– Беда в том, что нам встретилась Катя Ярощук. Женщина из пятнадцатой. Она сказала, что ее ограбили. И муж сразу бросился проверять, не обчистили ли и нас. Недосчитавшись денег, не обнаружив телефона и одежды, начал звонить в полицию. Я растерялась и не стала этому препятствовать. А потом уже было поздно.

– Что ж… Мне все понятно, кроме одного: зачем вы мне все это рассказали?

– Прошу, не помогайте полиции в составлении фоторобота. А лучше скажите, что не видели никакого брюнета.

– Но я уже сказала, что видела. Или предлагаете притвориться маразматичкой?

– Было бы здорово. Карлсон не в себе, вы тоже. Ваши показания ничего значить не будут.

– Вы меня оскорбляете!

– Вас все равно считают чудачкой, миссис Хадсон. Что вам до чужого мнения? Наплетите что-нибудь полиции, а я на ваш собачий приют денег дам. Сколько нужно? Три тысячи, пять?

– Надо было давать, когда просили, – ледяным тоном ответила Алена Дмитриевна. Когда приют все же открыли, пусть и не в их дворе, она помогала ему, чем могла. И пыталась привлечь к этому соседей. – Обманывать представителей власти я не буду. Но вашу тайну не раскрою, не волнуйтесь.

– Десять тысяч!

– Вам пора уходить.

Слава, тихо выругавшись, удалилась, громко хлопнув дверью. Ватсон подпрыгнул. Шерлок же забрался на подоконник и стал смотреть туда, где в восемь утра швырял бычок себе под ноги и сплевывал друг Славы, он же первый подозреваемый.

* * *

Вероника заявилась в гости к соседке вечером. Ее никогда не звали, но она захаживала в Алене Дмитриевне, считая, что это правильно наносить визиты тем, кто давно обитает с тобой на одной площадке. Она всегда приносила угощенье. Для котиков и миссис Хадсон. За это они ее и терпели.

Миссис Хадсон поставила чайник. Вероника замечательно пекла и на этот раз захватила творожное печенье собственного приготовления. Пока вода грелась, Алена Дмитриевна раскладывала по мискам питомцев угощенье. Тот же творог, но без сахара и ванили. Поскольку Ватсону так и не досталось паштета (хозяйка лишила его в наказание, а Шерлок не поделился из вредности), то он накинулся на подношение Вероники. И минуты не прошло, как все слопал. Да еще миску вылизал.

– Я вам, Алена Дмитриевна, свежие новости принесла, – сообщила соседка.

– Кроме всех этих вкусностей? Вы молодец. – Она разлила чай и уселась за стол.

– Не так много и украли у наших соседей. Деньги, да. Но мы не чиновники, у нас миллионы дома не припрятаны. Украшения. Но не все, а простенькие, без камней. Из техники только сотовый телефон. Еще немного барахла, из которого самое ценное – норковая шуба, но и она не новая.

– Бестолковый грабитель, считаете вы?

– Скорее, странный. Зачем брать поношенный пиджак, если можно вынести сумку «Шанель»?

– У Пономаревой есть такая сумка?

– Почему именно у нее?

– Но пиджак же у ее супруга украли? – Алла Дмитриевна помнила историю блудливой Славы.

– Да. Но «Шанель» у Ярощук Кати. И не только сумка. У нее полно брендовых вещей.

– Может, грабитель не разбирается в них?

– Поэтому утащил пиджаки начальника цеха мясокомбината? Но у Ярощук и шуба есть. Из шиншиллы. Но украли у Акопян обычную норку. Похоже, грабитель вообще ни в чем не разбирается.

Она хотела еще что-то сказать, но тут в дверь забарабанили.

– Кого еще принесло? – простонала Алена Дмитриевна.

– Полицию, наверное, – подсказала Вероника. – Только ваши показания не запротоколированы.

Женщина пошла открыть. Шерлок последовал за ней. А Ватсон к его миске, доедать творог. Он все еще был голоден.

Вероника привстала, чтобы видеть прихожую.

– Добрый день, – поздоровался с хозяйкой квартиры визитер. И это был не полицейский.

– Уже вечер.

– Кому как. Можно войти?

– У меня сегодня день открытых дверей. Милости прошу.

Через порог переступила красивая, невероятно худая женщина с короткой стрижкой. Катя Ярощук, еще одна пострадавшая.

– Извините, не помню вашего имени-отчества…

– Алена Дмитриевна.

– Я Катя.

– Знаю. Мы с вами знакомились.

– Да, вы приходили ко мне, на кошек и собак собирали.

– И на камеру, – напомнила миссис Хадсон.

– Нет, тогда я отсутствовала в стране. Иначе заплатила бы. Бездомные животные меня не интересуют, а безопасность – очень. Этот ваш консьерж… Он же дурковатый. Еще и побухивает. От него никакого толку! Бабка его была да, настоящий пограничник.

– Она Генина тетка.

– Не суть важно. – Катя жила в доме меньше года и практически не знала соседей. Точнее, не хотела их знать. – Короче, мне полицейские сообщили, что есть подозреваемый. И вы, Алена Денисовна…

– Дмитриевна.

– Да, извините еще раз. Так вот вы его видели, так?

– Незнакомого мужчину, выходящего из подъезда с объемной сумкой. Я не сказала, что он показался мне подозрительным. Невоспитанным – да. А указал на него Кирилл с верхнего этажа.

– Речь о кучерявом брюнете, который ведет себя как гопник?

– Как кто, простите?

– О нем, – подсказала Вероника, выйдя в прихожую.

– И ты тут? Дружите домами? Как миленько… – Она хотела присесть на пуфик, но увидела на нем рыжую шерсть Ватсона, поморщилась и осталась стоять. – Этот мужичок – любовник Славки деревенской. Он просто альфонс на минималках. Я даже думаю, Пономаревых не грабили. Эта дура сама отдавала деньги и вещи любовнику.

– Не может быть, – пораженно прошептала Вероника. В их подъезде такие страсти творятся, а она не в курсе. А ведь с рождения живет в нем.

– Слушай… Как там тебя?

– Меня? – зачем-то переспросила Вероника.

– Да. Впрочем, не важно. Говорят, ты терлась с Алибеком с рынка. Это правда?

– Во-первых, меня зовут Вероника. А во-вторых, не терлась.

– Я сегодня за день все подъездные сплетни собрала. Как будто мне это надо! Но все утверждают, что ты с ним… Если тебе так угодно, Вероника, – с фальшивой учтивостью упомянула ее имя Катя, – крутила роман.

– Какое ко всему произошедшему сегодня имеет отношение Алибек? – спросила миссис Хадсон. – А тем более Вероника?

– Он торгует овощами и зеленью, а его брат изготавливает ключи. И они делят одно помещение. У Алибека склад в железной коробке, которую они называют павильоном, а у его ближайшего родственника – мастерская.

– И что из этого следует?

– Я у него делала дубликат своих ключей на прошлой неделе.

– Ты думаешь, что брат Алибека Хасан сделал еще один и…

– На него я как раз не думаю. Я тебя подозреваю, дорогая-недорогая, Вероника.

– Меня? – не поверила ушам та.

– Именно. Ты когда-то терлась с нашим королем овощей и зелени, а сейчас это делаю я.

– Да, как еще объяснить то, что она помнит его имя, – пробормотала Алена Дмитриевна, но ее никто не услышал.

– У вас роман? – ахнула Вероника.

– На твоем языке – да.

– Но Алибек женат. У него дети.

– Я за него замуж и не собираюсь. Мы просто отлично проводим время. А ты ревнуешь. Поэтому решила отомстить. Когда я принесла ключи, ты крутилась на рынке. Зашла к Хасану, сделала дубликат, потом меня ограбила…

– И что я у тебя унесла?

– Двадцать пять тысяч рублей. Триста долларов. Пятьсот евро. И золотой браслет на двенадцать грамм.

– Что ж я «Шанель» твою не взяла и шубу из шиншиллы?

– Ты не разбираешься в хороших вещах. А браслет сдашь, еще денежек получишь и потратишь их на себя. Сделаешь, к примеру, липосакцию ягодиц. – У Вероники и правда были пышные бедра при весьма миниатюрной верхней части.

– Чтоб стать палкой, как ты? Нет, спасибо. Мужики не собаки, на кости не бросаются.

– Милочка, у меня богатый покровитель и горячий любовник, который тебя бросил.

– Я его! Как узнала, что он семейный! – вскипела Вероника и чуть не бросилась на Катю с кулаками.

– Девушки, угомонитесь, – призвала их к порядку миссис Хадсон. – Вы пугаете моих котов. – Ватсон и правда немного оробел. А Шерлок был заинтересован. И, как всегда, горд тем, что его не пугают противные звуки. – Если вы, Катя, правы и Вероника вломилась к вам в квартиру, чтобы отомстить, а заодно разжиться деньгами, то кто ограбил Акопянов? Тоже она?

– Конечно. Но уже для отвода глаз.

– А к ним она как в квартиру попала?

– Их сын ходит в ее садик. Сделать копии ключей дело нехитрое. Ящички там наверняка плохо закрываются.

– Его отец водит, дура! – снова вышла из себя Вероника. – Сейчас у детей дошкольного возраста нет своих ключей.

– Значит, ты со старшим Акопяном терлась. Тебе же нравятся горячие кавказские мужчины!

– Холостые, тощая ты стерва.

– Их еще щенками разобрали! А тебе уже четвертый десяток.

– Тебе пятый, так что помалкивай.

– Да я моложе тебя.

– Мужикам своим рассказывай, я-то вижу, сколько тебе…

Все то время, что женщины ругались, выл пес Мартин. Так он реагировал на голос хозяйки. У Алены Дмитриевны от шума начала болеть голова. Но, как оказалось, это только цветочки, ягодки были впереди. В дверь загрохотали. Не бойко застучали, как это сделала Катерина, а обрушили на нее силу двух кулаков.

– Кто там? – крикнула миссис Хадсон.

– Ваш сосед, Пономарев.

– И что вам нужно?

– Моя жена у вас?

– Нет.

– Не врите. – И снова заколотил в дверь. – Она собиралась к вам.

– Слава ушла от меня два часа назад.

– Откройте и докажите!

Алена Дмитриевна ни за что бы этого не сделала. Но ее опередила Катя. Отперла замок и вопросительно глянула на начальника колбасного цеха Пономарева.

– Чего орешь, дурень? Нет тут ее, сказали же тебе.

– Значит, у любовника, – тяжко вздохнул мужчина и плюхнулся на пуф. Волосы Ватсона на нем расстроенного рогоносца не смутили.

– Так ты в курсе того, что Славка тебе изменяет? – с интересом спросила Катя.

– Я догадывался, но… Не пойман – не вор, так? Да, она молодая, красивая, не то что я… Хотя я тоже ничего, правда же?

– Правда, – не стала спорить с ним Алена Дмитриевна. По ней, Пономарев был вполне неплох. Да, не орел. И не король овощей, аджики и зелени. Но приятный, без пуза. И у него изящные пальцы.

– А Слава со мной не спит. Уже полгода. Хотя раньше мы чего только не творили в подсобке. Она такая горячая…

– Без подробностей, пожалуйста, – поморщилась Алена Дмитриевна.

– Извините. Но если со мной не спит, значит, с кем-то другим?

– Да, – не стала щадить его Катя. Она на самом деле была тощей стервой.

– Но почему с ним?

– Он моложе тебя. Привлекательнее. А какие кудри!

– Кудри? Но у Витька два волоса в три ряда. И он мой ровесник.

– У какого еще Витька?

– Дворника нашего.

– Ты решил, что твоя Славка спит с ним? – Катя захохотала.

– Она позвонила мне час назад, сказала, что нас не грабили. А вещи она отдала близкому человеку. Сказала, другу, но, скорее всего, любовнику. Потому что сегодня она в парикмахерской только волосы уложила, но не стригла их и не красила. Думала, не замечу. А я каждую мелочь…

– Ты молодец. Но при чем тут Витек?

– Я вышел на улицу, чтобы покурить. Дома нельзя, в подъезде тоже. И тут вижу Витька. Он шагает в моем пиджаке, который натянул на свитер. И обут был в мои зимние ботинки. Я за ним. Стал выспрашивать, откуда барахлишко. Витек сказал, что купил на рынке за три сотни. Потом сообщил, что спешит на встречу с дамой, продемонстрировал бутылку краснухи и удалился.

– И ты решил, что дама – это Славка?

– Тогда нет, а сейчас я уже и не знаю…

– Любовник твоей жены вещи, что она ему пожертвовала, сдал барыгам. Славке наплел, что на работу устраиваться хочет, нужна солидная одежда и более-менее приличный телефон, а сам наверняка все спустил в онлайн-казино.

– Не слушай эту злобную женщину, – прервала их диалог Вероника. – Выдумала она все. Как ты правильно сказал, не пойман – не вор. Вернется Слава домой – поговорите.

– Но где она сейчас? Звоню, трубку не берет.

– Может, в парикмахерской? Она же так и не постриглась. Сидит в кресле, не может ответить, – принялась успокаивать его хозяйка Мартина. – А сейчас давайте покинем квартиру Алены Дмитриевны. Мы утомили ее и перепугали котов.

К великому облегчению миссис Хадсон, ее послушали, и незваные гости удалились.

* * *

Этот день казался бесконечным. Но он подходил к концу, и это радовало. В подъезде воцарилась тишина, по телевизору начался сериал с красивыми актерами и дивной музыкой. Алена Дмитриевна не вникала в сюжет, включала его для фона. С удовольствием она смотрела только французские ретродетективы. Но для современного английского «Шерлока» сделала исключение. Он, по ее мнению, был чудо как хорош. Там тоже дивная музыка и красивый главный герой. Кота своего она назвала в честь Шерлока Холмса. Не книжного – сериального. У него тоже были острые скулы и голубые глаза.

Миссис Хадсон не чувствовала сонливости, поэтому решила заняться делом. А именно раскроить пальто для своих питомцев. Эти будут зимними, с меховой подстежкой. С нее-то и стоит начать.

Она встала с дивана и подошла к шкафу, у которого вот уже несколько минут сидел Шерлок. Алена Дмитриевна думала, он любуется своим отражением, но нет, он ждал, когда распахнется дверка, запертая на ключ. Холодильник ее кот умел открывать, поскольку резинка была слабой, но не шкаф.

– И что тебе нужно? – спросила у Шерлока миссис Хадсон.

– Мяу, – ответил он.

– Ах, как жаль, что ты не умеешь говорить.

Следующее «мяу» прозвучало с другой интонацией, а на морде кота возникла его фирменная усмешка. Затем он забрался в шкаф и схватился за хвост шубы. Норковой, голубой. Один из помпонов которой оторвался и упал между пролетами лестницы вниз.

– Ты раскрыл преступление, Шерлок, – улыбнулась Алена Дмитриевна и погладила кота по тонкой спине. – Но ты бы не сдал меня, даже если бы умел говорить, не так ли?

– Мяу, – это уже Ватсон голос подал. Но у него получалось скорее «Мэу».

– Соскучился? – Хозяйка погладила и его. Затем достала шубу.

Вообще-то Ватсон искал кактус, чтобы добить его, но если хозяйка хочет думать, что он соскучился, пусть так. Он потерся об ее ноги и заурчал. Он в отличие от Шерлока мог быть и подлизой.

– Ой, мальчики, знали бы вы, как тяжело мне все далось, – проговорила Алена Дмитриевна. Затем разложила шубу на полу и принялась выпарывать подкладку. – Я же законопослушная гражданка. В жизни чужого не брала. А уж тем более не вламывалась в квартиры. Но, скажу я вам, это было увлекательно, хоть и нервно. Я двадцать пять лет переводила детективы. С тех пор, как они хлынули в нашу страну из-за рубежа. До этого всякую беллетристику.

Коты слушали, не мешая действиям хозяйки.

– Я с годами поняла, что смогу совершить идеальное преступление. Но нетяжкое. На него я не способна даже после многих лет, проведенных с мужем-паршивцем. Да, было дело, фантазировала о том, как почикаю ему кокоши, как вам, мальчики, но это было на эмоциях. Да и статья 111 УК РФ, нанесение тяжких увечий, пугает. То ли дело кража. И не в особо крупных размерах. При плохом раскладе за нее мне, несудимой, пожилой женщине, не дадут реального срока, разве что условный. Но я попадаться не собиралась. Да и деньги себе присваивать. Все для вас, животинки. – И потрепала котов по загривкам. – Самая богатая в нашем подъезде Екатерина Ярощук. И самая противная. Акопяны тоже не бедствуют. Точнее, Эдик очень хорошо зарабатывает. Жаль, недобрый. А жена его душка. Карина мне очень нравится, но она под пятой мужа. Ей приходится выпрашивать у него обновки. Ту же шубу. Она мала ей. А Эдик не покупает новую. Говорит, у тебя есть. И хорошая, из голубой норки. Вот я и взяла ее. И вам сошью дубленочки, а Карине, глядишь, супруг обновку приобретет.

Ватсон схватил отпоротую подкладку и стал с ней играть. Она была блестяще-желтой, а ему нравился такой материал. Быть может, если бы хозяйка сшила ему золотое пальто, он бы его носил с удовольствием.

– Я часто хожу по квартирам, это да, – продолжила она. – Поэтому знаю расположение комнат, сколько на дверях запоров, есть ли сигнализация и примерно представляю, где хозяева хранят что-то более-менее ценное. А уж деньги подавно. Стоит о них заговорить, как они бросают взгляд туда, где прячут. Тот же Эдик. Я спросила, может ли он одолжить двадцать тысяч на камеру, а когда я соберу взносы с других жильцов, то верну ему. Так Акопян сразу на тумбочку зыркнул. На нижний ящик. Только деньги не в нем были, а под ним. Приклеил их скотчем, думал, воры не найдут. Наивный…

Алена Дмитриевна принялась отпарывать капюшон. Она решила, что из него выйдет отличное спальное место для Шерлока. А то мерзнет, бедняжка, зимними ночами. А если вдруг кто-то увидит из соседей, что ложе кота очень напоминает капюшон украденной у Карины шубы, скажет, купила на рынке у барыги. Спасибо Екатерине за подсказку!

– Ключи от квартиры Акопянов я вытащила из кармана Эдика, когда ехала с ним в лифте. Вы тоже были со мной, но не обратили внимания. Он ругался с кем-то по телефону, брелок торчал. Я думала, он спохватится, и тогда я верну, сказав, что связка выпала. Но Эдик вышел из подъезда, сел в машину и умчался. Ключи остались при мне. Заметьте, мальчики, он не признался в том, что посеял их, даже полиции. Потому он весь такой молодец и никогда не допускает промашек. Не то что Карина и их сынок, который, по словам Эдика, весь в мать: рассеянный и криворукий. Через два дня Акопяны улетели в Сочи. Но я их обокрала не сразу. Все еще не решалась. Но когда увидела у Хасана Катерину, поняла, что это знак. Та, к слову, меня даже не заметила, хотя я стояла в метре и выбирала сушеный перец чили. Впрочем, без вас, мои дорогие, меня вообще мало замечают, поэтому я вас в последнее время редко с собой брала. Но не суть. Дубликат, что Хасан сделал для Кати, я стянула. – Алена Дмитриевна хихикнула. – Зашла, чтобы изготовить копию своих ключей, приметила ее и своровала. А потом как будто нечаянно обронила коробку с изделиями. Хасан, не досчитавшись одного ключа, решил, что тот куда-то завалился, и сделал новый дубликат. Об этом, конечно же, клиентке не сообщил. Зачем себе делать антирекламу?

Ватсон завернулся в подкладку и глянул на себя в зеркало. Хорош! Может, хозяйка права и он наполовину сибиряк?

– Я вышла «на дело» ночью, зная, что Катя уехала на дачу к своему богатому любовнику – слышала ее разговор по телефону. Прежде чем подойти к дверям, отключала на площадках свет. В глазок ничего не увидишь. Да и кто будет пялиться, все спят. А камеры мы так и не поставили. Была в перчатках, надевала бахилы и шапочку. В экспертов из голливудских фильмов я, в отличие от Карлсона-Кирилла, не верю, но лучше перестраховаться. Брала только деньги и золото без камней. Его на лом сдать легче. Все могло уместиться в карман куртки, но я еще прихватила шубу, так что пришлось ее в мусорный пакет засунуть. Если бы меня вдруг кто-то с ним увидел, решил бы, что я среди ночи решила избавиться от тухлой еды. У меня было все просчитано. На любой случай. Я даже готова была прикинуться чокнутой, потому что, как правильно заметила Слава, меня и так считают таковой. Утром я отправилась в центр, там сдала золото, не на нашем же рынке это делать. Валюту обменяла на рубли в разных банках. В итоге я выручила сто семьдесят тысяч. А хищение в крупных размерах (статья 158 УК РФ) от двухсот пятидесяти. Даже если шуба стоит двести и у Акопянов есть чек (в чем я сомневаюсь), я отделаюсь условкой. – Тут уж Алена Дмитриевна захохотала в голос, но Ватсон к этому звуку привык и не стал вздрагивать. Хозяйка от души смеялась, когда смотрела «Монти Пайтон» в оригинале. – Ваша домовладелица, миссис Хадсон, крутая бабуля, да? Но я обещаю, больше я на кривую дорожку не ступлю. Я пощекотала себе нервы, собрала денег для ваших бездомных сородичей, проучила жадин и донесла до них мысль о том, что нашему подъезду все же требуются камеры.

Алена Дмитриевна, устав пороть, просто отрезала капюшон. Шерлок тут же плюхнулся на него и замурчал. Миссис Хадсон отнесла его вместе с подстилкой в кроватку. Хотела и Ватсона, но тот продолжал собою любоваться.

– Милый, как тебе идет золотой! – воскликнула Алена Дмитриевна. – Решено, тебе мы сошьем парчовое пальто!

Эпилог

Вора так и не нашли. Но как вскрылась история с Пономаревыми, полиция будто и не очень старалась раскрывать преступление.

Катька Ярощук вскоре съехала. Заявила, что хочет жить в доме поприличнее да с адекватными соседями. Но поговаривали, что ее бросили сразу двое: и покровитель богатый, и Алибек. Вот место жительства и сменила. Да не на более приличное, а на то, что попроще.

Вероника начала встречаться с участковым Дмитриевым. Да, он был младше ее на семь лет, но разве это помеха любви?

Слава ушла от мужа к своему деревенскому другу. Он на самом деле оказался сомнительным типом, но ее это не пугало. Девушка намеревалась его спасти от зависимостей. А Пономарев – спасти ее от него. Кипели страсти, и их обсуждали все бабульки подъезда.

Все, кроме Алены Дмитриевны. У нее были дела поважнее! Миссис Хадсон возила в приют для животных корма (деньги сразу не отдала, чтобы не привлечь к себе внимание) и шила своим котикам пальто. Когда наступила зима, они вышли во двор в знатных нарядах, подбитых норкой: Шерлок в синем, Ватсон в золотом.

Что скажет попугай?

Аллочка с грустью смотрела на гроздья росшей за окном рябины. Ярко-красные, крупные, чуть припорошенные снежком, они когда-то радовали ее, а сейчас, увы, нет. А все потому, что напоминали Алле о возрасте – вчера ей исполнилось сорок пять и стала она бабой-ягодкой.

День рождения отметила скромно, посидела с мамой и двумя подругами в тихом кафе у дома. Выпила шампанского, поела суши, а в одиннадцать уже легла спать. И не потому, что хотела, просто делать было нечего, разве что плакать в подушку.

Аллочка чувствовала себя несчастной не всегда, а именно в дни рождения и последние пять лет. До этого она надеялась на то, что в сорок ее жизнь, яркая, интересная, только начнется (как многие любители фильма «Москва слезам не верит»), но она не менялась и оставалась скучной, размеренной. Работа-дом, редкие походы в театр или кино с такими же одинокими подругами или мамой. Отпуск раз в год. Обычно в Крыму. Правда, этой осенью Алла впервые выбралась за границу и побывала в Коста-Брава. Но и там она не изменяла себе: отель-пляж, еще групповые экскурсии, но никаких дискотек и курортных романов.

Замужем Алла была и даже трижды. Но давно. Первый раз выскочила на первом курсе универа за парня из своей группы, к слову, единственного. Она не влюбилась, но увлеклась, а главное, созрела для того, чтобы лишиться невинности, но секс до свадьбы считала неприемлемым. Поженились студенты сразу после зимней сессии. Заодно отметили успешную ее сдачу. Ругаться с мужем Алла начала в медовый месяц, а через полгода с ним развелась.

Но уже на втором курсе она вышла замуж во второй раз. За тренера юношеской сборной по триатлону. Этого Аллочка полюбила. От него же собиралась родить, но спортсмен ей изменил, а этого девушка простить не смогла. Снова развод.

Третий брак Алла заключила в двадцать пять. Вышла за взрослого, сорокалетнего вдовца. Он был интеллигентен, приятен внешне и имел чудесного сыночка десяти лет. Если бы не мальчик, Аллочка не вышла бы замуж за возрастного мужчину, они ей никогда не нравились. А этот еще и выпивал. Думалось, что от тоски. Но нет, оказалось, супруг к рюмке прикладывался до того, как овдовел. Он был тихим алкоголиком. В загулы не уходил, работу не прогуливал, но был всегда под хмельком. Крепкого почти не употреблял, ему нравились настойки да портвейны. Аллочка пробовала бороться с пьянством мужа, только ничего у нее не вышло. Тот если завязывал, то ненадолго. Неделя-другая проходила, и от него снова запашок. А кодироваться он не желал, поскольку не считал себя алкоголиком.

С ним Алла прожила целых шесть лет. Ушла бы раньше, если бы не сын. Привязалась она к мальчику, да и как его, подростка, оставишь на непутевого папашу. Но когда сын поступил в суворовское училище и уехал из дому, Алла с мужем рассталась. Тот, надо сказать, не особо расстроился. А возможно, и обрадовался, ведь теперь никто не мешал ему предаваться любимому занятию.

С сыном Алла виделась. Навещала его в училище. И на свадьбу была приглашена, однако не поехала: он на Дальнем Востоке служил, считай, на другом конце страны, лететь дорого, поездом добираться долго.

Но еще раз они все же встретились. Десять лет назад на похоронах бывшего мужа. Сгубили его настойки, скончался от цирроза печени.

Тогда у Аллочки тоже были отношения. Но несерьезные. Точнее, они оказались таковыми. Ей попался женатик, притворяющийся разведенным. Морочил Алле голову полгода, а когда его раскусили, еще столько же обещал развестись. Не развелся, расстались. Через пару лет Аллочка сделала еще одну попытку выйти замуж. Теперь за иностранца. Долго с ним переписывалась в Интернете и по скайпу общалась. Тот звал к себе, говорил, что оплатит билет и проживание в отеле (не к нему же сразу в дом ехать). Алла сделала паспорт, отправила данные жениху… И тот пропал! Хорошо еще Алла на виртуальный секс с ним не согласилась, это еще обиднее было бы.

И стала Аллочка ждать сорокалетия, надеясь на то, что ее жизнь только начнется, но, увы… Она уже баба-ягодка, а счастья как не было, так и нет.

Чтобы не разнюниться, Алла задернула шторы на окне. С глаз долой напоминающую о возрасте рябину.

…И тут же зазвонил телефон. Алла, взяв его, радостно взвизгнула. Тина! Ее давняя и, пожалуй, лучшая подруга.

– Привет, дорогая!

– Ола, амиго, – услышала она бодрый голос Тины. – Прости, что вчера не поздравила. Когда вспомнила, что у тебя день рождения, у вас уже поздно было, а ты ложишься после «Спокойной ночи, малыши!».

Тина вот уже восемь лет жила на Тенерифе и все эти годы звала Аллу в гости. Когда та все же выбралась за границу, но прилетела не к ней, обиделась. Она не понимала, в чем сложность. Хотя Аллочка пыталась объяснить: она ни разу не была за рубежом и немного трусила. Самой покупать билет, получать визу. А если с Тиной что-то случится и она не встретит в аэропорту, куда деваться Алле? Да, есть гостиницы и хостелы, но как добраться до них, потом зарегистрироваться, не зная языка?

Подруга была другого склада характера, она ничего не боялась, поэтому и не понимала Аллу. Когда Тина не поздравила ее с днем рождения, решила, что та все еще дуется. Ан нет. Просто забыла точную дату рождения, с ней такое бывало. Тина держала в голове много всего, в том числе стихи, свои и Аллины, а цифры из нее улетучивались. Даже таблица умножения, которая у каждого советского ученика от зубов отлетала, забылась ею сразу после окончания средней школы.

– Поздравляю тебя, – продолжила Тина, – и желаю…

– Главное здоровья, – не дала ей разойтись Алла. Знала, что подруга сейчас начнет ей желать головокружительных страстей с шикарными мачо или мужа-миллиардера, а скорее и брака с миллиардером, и страстей с мачо. Одно другому не мешает!

– И его тоже. Но ты же не старушка, чтобы тебя устраивало только хорошее самочувствие.

– Разве? Мне уже сорок пять.

– А мне полтинник, и что? Я еще думаю родить.

– Кому?

– Шейху.

– У тебя есть знакомый шейх?

– Нет, – засмеялась Тина, – но если появится, стану его двадцать пятой женой и подарю очередного наследника.

– Перестань сочинять, – беззлобно осадила ее Аллочка. Тина уже из одной золотой клетки вырвалась, в другую ее не заманишь, и детей она больше не хотела (имела взрослую дочь от первого брака), иначе родила бы наследника Андрею, своему второму мужу-миллионеру.

– Да я не для себя сочиняю – для тебя.

– То есть ты мне желаешь стать двадцать пятой женой шейха? Нет уж, мерси.

Они шутливо перепирались еще некоторое время, пока Тина не сказала:

– У меня есть для тебя подарок, но я вручу его только лично в руки.

– Ты собираешься в Россию?

– Нет, ты на Канары. Я нашла тебе дешевые билеты, виза у тебя уже открыта, раз ты была в Испании осенью, значит, тебе ничего не мешает прилететь ко мне на Новый год.

– Ой, я даже не знаю…

– Неужели тебе не хочется встретить праздник под пальмой? Вместо оливье поесть паэлью? Смыть годовую грязь не в ванне, а в океане? Со мной, в конце концов, повидаться?

– С тобой очень хочется. А без пальм и океана обойдусь.

– Мы идем в комплекте. Так что, летишь?

– Лечу, – решительно выговорила Алла.

И спустя три недели отправилась на Тенерифе.

* * *

Подруга встречала Аллу в аэропорту. Да не одна, а с собаками. Мася сидела на руках, а Ляля в сумочке. У Тины еще имелся попугай, но его она, естественно, оставила дома.

Вообще-то ее звали Алевтиной. Но это имя подруге категорически не нравилось, и она сократила его. Но не до привычной Али, а до Тины. Аллочка познакомилась с ней благодаря первому мужу. Алевтина приходилась ему двоюродной сестрой. Была она старше Аллы на пять лет, ниже сантиметров на пятнадцать и увереннее раз в сто. Тина имела бухгалтерское образование, получить которое ее заставили родители, они же устроили ее на работу в Союзконцерт, доживавший последние свои годы при разваливающемся СССР. Но как раз этого Тина и хотела и только поэтому пошла на поводу у предков. Она всегда мечтала оказаться среди богемы, и если влюблялась, то только в музыкантов, а еще писала стихи, которые, как она думала, хорошо бы легли на музыку.

Аллочка тоже считала себе поэтессой. Но серьезной. Стихи ее были сложными и по конструкции, и по смыслу. А у Тины все просто: «любовь-морковь». Но именно она смогла выпустить два сборника своих произведений. А еще стала-таки поэтом-песенником. И замуж за музыканта вышла. И не за абы какого, а за популярного, мелькающего в телике, певца по фамилии Сизов. Правда, вскоре с ним развелась. И не просто, а со скандалом. Сизов выгнал Тину с полуторагодовалой дочкой из дому, решив, что ребенок не от него. Об этом ему напела администраторша, по уши влюбленная в красавца-певца и желающая занять место его супруги. Своего она добилась. Стала жить с Сизовым, пусть и без штампа в паспорте, пока очередная ушлая бабенка не свергла ее.

А Тина два года от развода отходила. Денег ей на ребенка муж не давал, и она сама крутилась. Тут уже не до стихов было, а тем более романов. Дочку кормить надо, одевать, лечить, если заболеет. Открыла Тина ларек у вокзала, где сама же торговала всякой мелочовкой, что пригодится в дороге. По месту работы и второго мужа своего, Андрея, встретила. Он забыл сменные носки и приобрел их в ближайшей палатке перед тем, как сесть в поезд до Питера. Продавщица ему приглянулась. Поэтому на обратном пути он снова завернул в палатку. Познакомились. Андрей пригласил Тину на свидание, но она отказалась, хотя мужчина ей понравился, симпатичный, солидный. Те носки, что он купил в ее палатке, если бы не спешка, не позволил бы себе надеть – дешевку он не носил.

Но Андрей все же добился ее. И Тина вышла за него замуж. Новый супруг принял ее дочку как родную. Всем обеспечил своих девочек, благо средства успешному бизнесмену позволяли. Он перевез их в родной Питер, где Тина снова начала писать стихи, а ее дочка, Алиса, пошла в элитный детский сад.

Семейная идиллия долго не продлилась, и уже по вине Тины. Она заскучала в золотой клетке и начала из нее вырываться. Ее поездки в Москву сначала носили сугубо деловой характер, Тина продвигала свои стихи, а для того, чтобы их покупали исполнители, нужно появляться на тусовках. Подруга посещала их, знакомилась с нужными людьми… и с ненужными тоже. Питающая страсть к музыкантам Тина снова влюбилась в певца. Молодого и безбашенного. Но ей хватило ума не бросить мужа ради него. Роман не продлился долго, но изменил Тину. Она поняла, что не может жить без страстей. «Я – поэт, – говорила Тина подруге. – Чтобы творить, мне необходимы эмоции. А еще я скорпион, а мы, скорпионы, страстные натуры…»

В общем, найдя себе оправдание, Тина продолжила ходить налево. То же самое, впрочем, делал и Андрей. Считал, что ему по статусу положено иметь любовницу. Но друг к другу супруги прекрасно относились, а развелись лишь потому, что благоверный Тины решился на переезд в Америку, куда та не хотела.

Андрей отправился туда один, а его девочки остались в России, чтобы через несколько лет сменить ее на Испанию. Дочка Тины поступила в Мадридский университет дизайна, и, чтобы чаще с ней видеться, мать тоже перебралась туда. Но столица Испании ей пришлась не по нраву, и стала она колесить по стране, пока не добралась до Канарских островов. В Тенерифе влюбилась с первого взгляда, там и осталась. А Алиса летала к ней не только на каникулы, но и по выходным – билеты копейки стоили.

– Неужели это свершилось? – вскричала Тина, увидев подругу. – Мне уже не верилось, что мы встретимся когда-то. Как долетела?

– Прекрасно.

Женщины обнялись. Мася неодобрительно тявкнула, а Ляля лизнула Алле руку. Эти той-терьерихи были похожи внешне, как-никак одна порода, но кардинально отличались по нраву: одна была врединой и злюкой, вторая – покладистой очаровашкой. И у последней имелось даже два зуба, тогда как у первой они все выпали, что также сказалось на ее характере: голодный пес – злой пес.

А Тина выглядела сногсшибательно. Никак не на пятьдесят, максимум на тридцать девять. Тоненькая, маленькая, ровно загорелая, ухоженная, с глазами цвета океана, она только похорошела с возрастом. Аллочке, чуть расплывшейся, бледной, по-стариковски скучно одетой, стало немного стыдно за себя. О чем она сообщила Тине, от которой мало что скрывала.

– Какая ерунда, – отмахнулась та. – Ты всегда была бледной и толстой, но тебя это не портило! – На другого человека за толстую Алла бы обиделась, но Тина и себя таковой считала, когда набирала сорок пять кило. Ее любимый вес был тридцать восемь при росте сто пятьдесят пять. – Но тут ты у меня, я обещаю, загоришь и похудеешь. А еще мы тебя приоденем. После шестого января распродажи начнутся, все за копейки купим.

Болтая, подруги вышли из здания аэропорта.

– Какая красота! – восхитилась Алла.

– Где? – не поняла Тина.

– Кругом: зелень, цветы, бабочки порхают.

– Все забываю, что ты в разгар зимы не бывала в теплых краях. Нет, красоту ты еще не видела. Потерпи.

Они сели в машину, к слову, страшненькую, и отправились в город Пуэрто Де Ла Круз, где Тина жила. Не прошло и десяти минут, как показался океан, и тут Алла поняла, что имела в виду подруга, говоря, что она еще красоты не видела: обрывистый берег, на который с ревом накатывали волны, был черен, поскольку песок и валуны имели вулканическое происхождение, пена белоснежная, вода и синяя, и голубая, и чуть зеленоватая… Над океанской громадой нависал небесный купол, подсвеченный розовым – это солнце спускалось с него, чтобы нырнуть в пучину.

Аллочка наслаждалась видом, подруга ей не мешала. Когда машина въехала в тоннель, спросила:

– Как у тебя на личном?

– По-прежнему никак. А у тебя?

– Тоже.

– Быть такого не может!

Подруга рассмеялась.

– Да, раньше я в страстях билась постоянно, а сейчас стала спокойной. Тут у меня размеренная жизнь, скучная даже. И мне она нравится.

– И давно ты одна?

– Да уже месяца три…

Теперь уже смеялась Алла. У нее семь лет отношений нет, а у подруги три месяца, и она ставит между ними знак равенства.

– И кем был твой крайний?

– Французским финансистом. Пока он летал ко мне на выходные, я была довольна, но как только он заговорил о совместном проживании, я поняла, нужно рвать отношения.

Она вкратце рассказала о своем «крайнем». Красивом, успешном, но скучном мужчине, в которого она была влюблена лишь в начале отношений, потом о своих соседях. Не всех, тех, с кем близко общалась. Тина в Пуэрто переехала недавно. До этого пожить успела и в столице, Санта-Крузе, и на южных курортах, но охота к перемене мест покоя не давала. А еще хотелось поселиться там, где нет соотечественников. Все потому, что пару раз пострадала от своей доброты. Русские, как известно, своих в беде не бросают, и когда к Тине обращались за помощью, она не отказывала. Но один раз ее кинули на деньги, второй – оболгали.

Но когда она обосновалась в Пуэрто, месте, где по старой памяти отдыхали очень пожилые европейцы и жили обслуживающие их канарцы, первым человеком, с кем Тина познакомилась, оказалась русская женщина по имени Лиза. Ей было уже за семьдесят, и когда-то она промышляла проституцией. Не в молодости – в зрелости. Начала в пятьдесят. Еще при СССР учительница физики переехала сначала в Финляндию из Питера, тогда Ленинграда, затем в Италию. Была и горничной, и няней, и официанткой. Работала много и тяжело, поэтому если отдыхала, то с размахом. Заваливалась в бар, танцевала на стойках и столах, спала с мужчинами, которых цепляла. Когда один из них предложил ей деньги, не отказалась. И вскоре поняла, что ЭТИМ легче и приятнее зарабатывать.

Так в пятьдесят бывшая учительница стала проституткой и имела у мужчин большой успех. Один из клиентов ей даже денег дал на покупку квартиры. Что она эдакого с ним выделывала, оставалось только гадать, но Лиза на полученные бабки приобрела на Тенерифе пятикомнатные апартаменты с личным подземным паркингом и садом. В них она проживала не одна, а с семью собаками, являющимися друг другу родственниками, и огромным количеством птиц: попугаев, канареек, петухов. Песики вообще были крайне популярны на Канарах. Замечательную собачку имела и еще одна соседка, заклятая Лизина подружка Луиза. Тоже бывшая проститутка. Только эта промышляла в Париже и не заработала себе на квартиру, поэтому, уйдя на заслуженный отдых, стала жить с братом в маленькой студии.

– В вашем доме что, одни отставные проститутки обитают? – спросила Алла, потом поспешно добавила: – И ты?

– Есть еще голый мужик и мачо. Кстати, с последним я хотела тебя познакомить.

– Зачем? – испугалась она.

– Мне рассказать о пестиках и тычинках тебе, трижды разведенной женщине?

– Курортные романы не для меня.

– Даже они могут перерасти во что-то серьезное. А мачо холостой, кстати сказать. Живет в хорошей квартире, ездит на «Харлее», но и машину имеет. Ему года пятьдесят три, но выглядит очень хорошо.

– Что ж ты сама с ним не замутишь?

– Не мой типаж. Ты же знаешь, я терпеть не могу бруталов. Да и крупный он слишком для меня. А вот тебе в самый раз придется.

– А что за голый мужик? Помнится, в сериале «Друзья» такой был. Ходил по квартире обнаженным.

– Наш такой же. Только он не ходит, а сидит у телика. Живет на первом этаже, штор не задергивает, и все соседи видели его писюн.

– Пакость какая! И что, ему никто не делает замечания?

– Человек ходит по собственной квартире в том, в чем ему удобно. А точнее, без ничего. Его право. Мы же в Европе, пусть и не географически, тут к нудизму относятся толерантно.

За эти разговором они доехали до дома Тины (дурдома, как она говорила). Обычного на первый взгляд. И не скажешь, что в нем живут столь странные личности. Подруга припарковалась и повела Аллу к себе. Сначала они прошли через дверь во внутренний двор. Потом направлялись к одному из подъездов. В каждом по четыре квартиры – две на этаже. А через главный вход к себе могла попасть только Лиза, занимающая весь цокольный этаж. И это не меньше ста пятидесяти квадратов…

– Ой! – вскрикнула Аллочка, увидев через окно обнаженного мужчину. Он сидел на кресле, вытянув ноги. Пил чай. – Это тот самый?..

– Он, родимый, – подтвердила Тина. – Пришел с работы, отдыхает.

– И где он трудится?

– Без понятия. Даже не знаю, как выглядит… Весь, целиком. Я лица ни разу не видела. Только писюн.

На этом Тине пришлось прерваться, потому что к ней бросилась рыженькая собачка, похожая на лисичку. Подруга погладила ее, что вызвало недовольство Маси и Ляли, обе заревновали и загавкали. А их лай подхватили еще несколько псов. Лизины, пояснила Тина. После чего поздоровалась с мужчиной, который показался на террасе, обменялась с ним несколькими фразами и… почему-то назвала его Луизой.

– Кто это? – спросила Алла, когда они удалились.

– Заклятая подружка Лизы. Я же тебе рассказывала про нее.

– Вот именно, что про нее. А мы видели мужика.

– Аллочка, это Луиза, она трансвестит.

– И проститутка? – решила уточнить та.

– В прошлом. Тогда она была хороша. Мне Луиза фотографии показывала, той еще соской была. Да и Лиза в свои пятьдесят фору бы дала современным молодухам-эскортницам. А вот, кстати, и она… – И указала на женщину, что махала им снизу. Она стояла среди пышных кустов и плодоносных деревьев, а у ее ног копошились кудряво-лохматые псы разного возраста и комплекции.

– Привет, Лиза, – поздоровалась с ней Тина. – Познакомься, это моя давняя подруга Алла.

– Салют! Ты тоже поэтесса? – Она с таким пренебрежением проговорила последнее слово, как будто оно было постыдным. Сама не зная зачем, Аллочка ответила:

– Нет, я проститутка. Сейчас, правда, на пенсию собираюсь. Мне уже сорок пять.

– Ой, разве это годы, девочка моя? Приходите с Тиной ко мне в гости, я с тобой поделюсь опытом.

– Завтра, Лиза, – бросила подруга. – Алла только прилетела, ей отдохнуть надо.

– Завтра так завтра. Но у меня может быть дед. Так что заранее предупредите.

– Хорошо.

И подруги наконец-то зашли в квартиру, светлую, тщательно обставленную, но немного захламленную.

– Дед? – переспросила Аллочка.

– Лизин жених.

– Ей сколько лет?

– Семьдесят три.

– И она бывшая…

– Их, как и ментов, бывших не бывает.

– То есть старая, прости господи, прошманда нашла себе жениха? И где же?

– На помойке.

– В смысле?

– Прямом. Лиза ходит по свалкам, ищет там достойные вещи. Тут, надо сказать, есть чем поживиться собирателям барахла. Я сама у мусорного бака нашла замечательный стул, пусть и облезлый. Покрасила его, обивку сменила, и теперь он украшает мой интерьер.

Но про мебель Алле было неинтересно:

– А дед тоже по помойкам лазил?

– Нет, он проезжал мимо на своем ретро-кабриолете, заметил Лизу, остановился и… влюбился.

– Быть такого не может!

– Почему же? В жизни всякое случается. Возьми мой случай. Бежал Андрюшка на поезд, заскочил за носками в ларек и влюбился в продавщицу.

– Ты сравнила себя и эту Лизу. – Она вспомнила тощую тетку с редким хвостом на макушке.

– Но и Браен не Андрей. Ему девяносто лет.

– А он не выдуманный?

– Лично с ним знакома.

– И как он тебе?

– Приятный старикан. Бодрый. Отставной военный. Кажется, генерал. Правда, в маразм впадает периодически.

– А, тогда все с ним понятно, – хохотнула Алла. В маразме можно влюбиться и в отставную проститутку, роющуюся в мусорном баке. – Но хватит о Лизе, показывай птицу. Только с ней я еще не знакома.

Тина кивнула и повела Аллу на балкон. Там висела красивая клетка с поилками, кормушками, качелями и зеркалом, в которое смотрелась птица с дивным серо-розовым оперением. Серыми были спинка и крылья, розовыми грудка и хохолок. Подпушек же сливался в пудровый цвет.

– Какая красавица! – восхитилась Алла. – Как зовут?

– Кукушка.

– Она что, кукует?

– Еще скажи – подкидывает свои яйца в чужие гнезда, – усмехнулась Тина и открыла дверку клетки. Птица тут же вылетела и уселась на голову хозяйки. – Вообще-то я назвала ее Коко, но имя не прижилось. Как-то ко мне прилетела Алиса, а попугаиха по привычке сидела у меня на башке, мы разговаривали с дочкой, я что-то глупое ляпнула, и в этот момент Коко упорхнула. Дочь расхохоталась: «У мамки кукушка улетела». Так с тех пор мы птицу и называем.

– Она говорящая?

– Год уже учу произносить простейшие фразы. Занимаюсь. Но наша Кукушка бестолковая. – Тина смахнула ее с головы. Птица возмущенно зачирикала. На нее тут же залаяла Мася, а Ляля попыталась схватить – добрейшая собака терпеть не могла птицу, поэтому та и обитала на балконе. – Теперь ты со всеми моими домочадцами знакома. Даже троих соседей увидела. Осталось с мачо пересечься как-то. Но об этом мы подумаем завтра. А сейчас ступай в душ, переодевайся, а я пока накрою стол.

Аллочка направилась в ванную, за ней увязалась Ляля, и, пока та мылась, собачка сидела у двери, виляя хвостом.

Минут через десять они обе вышли и одновременно повели ноздрями. Дивно пахло мясом, и слышался гул, это Тина разогревала ужин.

– Тебе помочь? – спросила Алла.

– Ни в коем случае. Ты же именинница.

– День рождения у меня был две недели назад.

– Но отмечаем мы его сегодня. Проходи в комнату, садись. Если очень хочешь подсобить, открой вино, оно на столе, как и штопор.

Аллочка проследовала в небольшую гостиную с фальшивым камином, Ляля не отставала: бежала следом, периодически подпрыгивая от радости. На столе оказалось не только вино и штопор, а еще оливки, диковинный сыр с различными ягодами и коробочка с бантом.

– Подарок распаковала? – крикнула из кухни Тина.

– Нет.

– Не тяни. Мне интересно, понравится ли он тебе.

Не сомневающаяся в этом Алла взяла коробочку в руки, раскрыла ее и ахнула. Серьги ее мечты!

– Тиночка, спасибо! – взвизгнула Алла и кинулась к подруге, чтобы ее обнять. – Я уже не надеялась найти не то что такие, а хотя бы похожие.!

Тине давным-давно первый муж из Болгарии привез замечательные серьги, сделанные каким-то местным умельцем. Были они изготовлены в единственном экземпляре и отличались ото всех, что тогда носили. Аллу они так восхитили, что щедрая Тина пообещала их подарить ей, когда подруга проколет уши. Но та боялась. Ей почему-то казалось, что едва ей в ухо вставят иглу, как она ослепнет. Начиталась где-то о том, что на мочках есть точка, отвечающая за зрение. А оно и так было слабым. Когда Аллочка собралась с духом и проколола-таки уши, серьги рассеянная Тина потеряла. Жертва была напрасной! Хорошо еще, что на зрении не отразилась. Как носила Аллочка очки с диоптриями минус пять, так и по сей день носит.

– Представляешь, я нашла одну, – объяснила Тина. – В старом клатче. Я быстро от вещей избавляюсь, но любимые храню. Особенно если они от кутюр.

– Ты сделала копию?

– Даже две. Себе тоже. Так что вставляй в уши свои, я свои и открывай уже бутылку, будем пировать.

Так и сделали.

И пир затянулся до утра. Подруги выпили аж две бутылки вина, слопали и сыры, и горячее, наговорились, созвонились с Алисой, попели песни, затискали собак, замучили попугая, пытаясь научить его говорить, и в четыре (семь по Москве) завалились спать.

* * *

Пробудились от дикого лая.

Гавкали не Мася с Лялей. Лизины псы надрываются, поняла Аллочка.

– Вот черти, – прокряхтела Тина, поднявшись с кровати и выглянув в окно.

– На кого они так? – поинтересовалась Алла.

– На полицейских… Только что они делают у нас во дворе?

Тина вскочила с постели и стала натягивать на себя спортивные штаны. Алла последовала ее примеру. Подруги, даже не умывшись, выбежали из квартиры.

Во дворе, кроме полицейских, находились два медика в белых халатах, заклятые подружки Лиза и Луиза, а также высоченный мужик с костылем – чтобы на костыль опереться, ему приходилось скрючиваться; еще крохотная тетечка в розовой жилетке из пышного меха. Она утопала в ней и напоминала старичка-лесовичка.

– Это Анна, моя соседка, – шепнула Алле Тина. – Очень хорошая женщина. Вкалывает на трех работах, чтобы детям помогать. Я ей тоже иногда деньги даю за то, что она террасу моет, просто так она не берет. Только вещи. – Аллочке стало ясно, что жилет ей Тина подарила, она по сравнению с Анной было весьма крупной женщиной. – А мужик с костылем – брат Луизы, Хесус.

– Девки, идите сюда, – позвала подруг Лиза. Сегодня она украсила свой хвост огромной заколкой со стразами, а губы накрасила алым. – Знаете, что случилось? – И, не дождавшись ответа, выпалила: – Писюна грохнули.

– Голого мужика? – уточнила Тина.

– Ну!

– Кто?

– Поди знай.

Тут же что-то затараторила на испанском Луиза. Тина, которая немного понимала этот язык, выслушала ее, затем возмущенно воскликнула:

– Лиза, что ты врешь? Не убили его.

– Но пытались. И я не сомневаюсь, что умрет Писюн. У него башка пробита. Да ты сама глянь, – и указала на дверь подъезда. Оттуда вывозили на носилках мужчину с перебинтованной головой. Он был бледен, но жив: дышал порывисто, стонал громко.

– Да он красавец, – пораженно проговорила Тина. Лицо голого мужика на самом деле оказалось привлекательным: черты лица правильные, тонкие, ресницы и брови темные, густые, а щетина на подбородке подчеркивала мужественность подбородка.

– А ты разве не знала? – спросила Лиза.

– Впервые вижу его… целиком.

– Значит, к тебе Писюн не приставал?

– Да хватит его обзывать! Человек при смерти, а ты…

– Фамилия у него такая – Писюн. Жак Писюн. Француз.

– Пусьен, – поправила ее Луиза, поняв, о чем речь. Но Лиза отмахнулась от нее и продолжила: – Писюн проходу мне не давал. А к тебе, значит, не приставал? – Ее глаза торжественно сверкнули. Уделала старушка Лиза красавицу Тину. – Я ему сколько раз отказывала, а Писюн все одно – хочу тебя, не могу.

– И почему ты отказывала? – полюбопытствовала Тина. – Сама говоришь, секса все еще хочешь, а дед уже не может…

– Не в моем Писюн вкусе. Я бы байкеру нашему дала, да он не берет.

– Надо же, – с сарказмом проговорила подруга. – Гей, наверное.

– Сто процентов, – на полном серьезе поддакнула она. – А Писюна я обнаружила. Вышла, чтобы прогуляться до базуры. – Помойки – сообразила Алла. – Смотрю – валяется на балконе, голый, а башка пробита. Думала, помер, и вызвала полицию.

Испанцы жадно вслушивались в ее слова, но ничего, кроме одного «базура», не поняли и стали что-то обсуждать друг с другом. Говорили они громко, эмоционально и выглядели гротескно: такие разные внешне, но одинаково чудные, им бы в комедии абсурда сняться.

Переговорив, компания двинулась к одному из полицейских.

– На меня стучать пошли, – выдала Лиза, проводив их хмурым взглядом исподлобья. – Будут рассказывать ментам, какая я гадина, и намекать на то, что если кто и мог Писюну по башке дать, то только я.

– Зачем им на тебя наговаривать? – удивилась Алла. Ей все трое чудиков показались приятными и безобидными людьми.

– Завидуют тут все мне. Я живу в самой роскошной хате. А скоро мне еще одна достанется.

– Дед ей свою завещать хочет, – пояснила Тина. – Кстати, он придет к тебе сегодня?

– Да, вечером. И вчера был. Повадился ко мне на ужин заявляться. Корми его…

– Но он же тебе деньги при мне давал. Тысячу евро.

– И что? Я на них себе зубы вставила. – И демонстративно клацнула ими. – Жадный он, зараза. Чая тут попросил, а я его не пью, только кофе. Так на следующий день принес с собой один пакетик. Один! Пакетик! А если б и я захотела?

– Но ты же чай не пьешь, – напомнила Тина.

– И все равно мелочно это, – высказала свое мнение Алла. – Пачка чая стоит два-три евро, не убыло бы.

– Вот молодец, понимает, что к чему, – одобрительно глянув на нее, проговорила Лиза. – Не то что ты, поэтесса. Ладно, девки, пойду я тоже к ментам. А то любимые соседи на меня сейчас наговорят. До вечера!

И энергично зашагала туда, где столпились полицейский и соседи. А подруги вернулись в квартиру.

– Мы пойдем к ней в гости? – спросила Алла, когда женщины засели за утренний кофе.

– Обязательно.

– Но почему она позвала нас вечером, если у нее будет дед?

– Не хочет его на свои кормить, а я всегда прихожу с пакетом продуктов. Почему – сама догадываешься, наверное.

– Лиза с базуры не только предметы тащит?

– Вот именно. Как-то она мне предложила голубцы, которые я же утром выкинула. Они не были тухлыми, просто не свежими, и я завернула их в пакет, и все равно объедками питаться не хочется.

– Она бедствует?

– Ничего подобного. У Лизы пособие по старости, и в высокий сезон она сдает одну из комнат. Сейчас еще и дед помогает.

– Но содержать пятикомнатную квартиру дорого.

– Она за нее не платит, только за свет и воду. Тут многие так делают. По закону их не могут выселить.

– А Лиза на самом деле гадина?

– Еще какая.

– Тогда почему ты с ней общаешься?

– Она меня забавляет. Я же тебе говорила, что жизнь тут скучная, а Лиза та еще клоунесса.

– Но она, как ты считаешь, могла бы решиться на убийство человека?

– Кишка у нее не тонка, это точно. Но я не думаю, что это она Писюна долбанула.

– Месье Пусьена, – напомнила Алла и хихикнула. – Который Лизе не давал проходу. Как-то сомнительно, не правда ли?

– Кто его знает, этого… Пусьена. Я никогда у него не видела женщины. А потребности наверняка имелись, молодой мужик ведь. А о Лизином прошлом всем известно. За это нужно благодарить ее заклятую подружку Луизу. Они как поругаются, так начинают друг друга чихвостить.

– Но Луиза сама не без греха.

– Она своего прошлого и не скрывала никогда, а Лиза всем богатой вдовой представлялась. Говорила, что как вышла замуж в двадцать пять, так больше и не работала. То есть ни про уборки туалетов в богатых домах, ни про панель. Только Луизе призналась. Та до поры в секрете держала эту информацию, но как-то она попросила подругу ублажить своего брата. Не задаром. Сто пятьдесят евро дала Лизе, чтобы та приласкала беднягу Хесуса. Лиза деньги взяла, но не отработала их. Вот тогда-то и случился первый конфликт.

Тут в дверь постучали. Тина пошла открывать.

На пороге возникло розовое меховое облако. Из него торчали тонкие ножки, ручки и сухая смуглая мордочка с огромным носом. Анна что-то торопливо заговорила, Тина выслушала, ответила коротко и закрыла дверь.

– Под балконом нашли окровавленный камень, – перевела она рассказ соседки. – Им, скорее всего, долбанули Писюна. И это сделал кто-то из обитателей нашего дурдома.

– Почему?

– Не имея ключа от парадного, во двор не попадешь. – Жизнь в Питере не прошла даром, Тина до сих пор употребляла слово «парадное». – Под подозрением все, кроме меня и тебя. Наши песни не давали спать соседям. Но нас все равно могут допросить, вдруг мы что-то видели.

– А мы же ничего не видели?

– Не. Могла только Кукушка. Из ее клетки открывается отличный вид на двор и балкон Писюна.

– Вот бы она умела говорить.

– Боюсь, ее показания все равно бы не учли, – засмеялась Тина, после чего скомандовала: – Собирайся давай, поедем на пляж, пора тебя мокнуть в океан.

* * *

Это был дивный день!

Тина хотела привезти Аллу в парк с бассейнами, лежаками, горками, но та пожелала оказаться на диком пляже. Они расстелили полотенца среди валунов, на черном песке. Зайти в воду там было невозможно: камни. Но если отойти влево и преодолеть каких-то сто метров, то берег ровный. Алла то и дело туда бегала, чтобы окунуться. Тина – нет. Ей было холодно. Вода и вправду бодрила. Градусов двадцать, не больше. Да и волна сносила, не поплавать. Но Аллочка резвилась в ней как ребенок. И хохотала, когда ее накрывало с головой.

В четыре подруги ушли с пляжа, чтобы поесть. Выбрали ресторан на берегу. Заказали шашлычки из рыбы и креветок, фирменную канарскую картошку в «мундире», подающуюся с разными соусами, жареный камамбер с черничным вареньем и домашнее белое вино – «каса вино бланко».

Подкрепившись и приятно захмелев, Алла и Тина отправились на прогулку по набережной. По дороге зашли в супермаркет, приобрели продукты и алкоголь – для себя все то же белое вино, для Лизы бренди, она пила только его. Слабые напитки ее не брали, крепкие уже не молодой организм плохо принимал, и женщина нашла золотую середину. Тридцатиградусное местное пойло (Тина пробовала, сказала – гадость) пришлось Лизе по душе.

Затарившись, они выпили кофе, а затем поехали домой.

У уже знакомого «парадного» Алла увидела мотоцикл. Не новый, но очень внушительный и по-своему красивый.

– Это «Харлей» мачо, – сообщила Тина. – А вот, собственно, и он сам.

Да Алла и сама поняла, что это именно он, мачо. Крупный мужчина с черно-седой бородой и блестящей лысиной стоял чуть в отдалении и говорил по телефону. «Не молод, но внушителен и по-своему красив, – мелькнуло в голове Аллы. – Поэтому и мотоцикл выбрал себе под стать».

– Как он тебе? – спросила Тина.

– Хорош, – коротко ответила Алла.

– Знала, что понравится. Давай подождем, когда он наговорится, и я вас друг другу представлю.

Мотнув головой, Аллочка кинулась к дверям. Она так давно не знакомилась с мужчинами, что забыла, как это делается. К тому же она еще не похудела, не загорела, не приоделась. А мачо так хорош, так хорош…

Тина не стала на своем настаивать и последовала за подругой. Но Алла не сомневалась – та доведет дело до конца и если не сведет ее с мачо, то хотя бы попытается.

Оказавшись в квартире, подруги накормили и обласкали собак, уделили внимание и птице, помылись и, прихватив два пакета с едой и напитками, отправились в гости.

Квартира у Лизы была огромной. С двумя ванными и такой просторной гостиной, что в ней помещались полноценная барная стойка и несколько диванов. Но Аллочке больше понравился сад. В нем и лимоны росли, и авокадо, и бананы. Имелись и грядки с зеленью. На ветках деревьев висели клетки с попугаями и канарейками. Петухи носились по своему загону, а собаки везде где можно и нельзя. Своих питомцев Лиза совершенно точно любила больше, чем людей.

– Вы слышали новости? – выпалила она, завидев гостей. – Мачо – подозреваемый номер один.

– Почему именно он?

– У него, оказывается, есть внучка восьми лет. Он ее иногда берет. Как-то она увидела дядю голого и давай кричать: «Пино-пино!» Пенис то есть. Мачо тут же пошел разбираться с Писюном. Требовал, чтоб тот надел трусы. А француз отказал. Заявил: «Я нахожусь у себя дома, что хочу, то и делаю». Мачо психанул, грозился ему пино оторвать. – Лиза хихикнула и, взяв из рук Тины пакеты, начала накрывать на стол в саду. – Хесус это видел и слышал. И он сообщил ментам о скандале. Мачо, наверное, уже закрыли!

– Мы только что его видели.

– В наручниках? – Тина покачала головой. – Ничего, еще не вечер. Только мачо мог Писюна долбануть. Остальные малохольные у нас. А этот – мужик суровый. И не скажешь, что гей.

– У него же внучка.

– У Луизы тоже.

– Перестань сочинять, – рассердилась на нее Тина. – Язык у тебя как помело…

– Она сама мне рассказывала, что в молодости спала с женщинами и одна даже от Луиса родила. Луисом ее зовут на самом деле, ты знала об этом, поэтесса?

– Для меня она Луиза, остальное не важно. И эта женщина мне нравится.

– Не то, что я? – усмехнулась Лиза. – Все вы меня терпеть не можете.

– Если бы не могли, то долбанули бы по башке тебя. Но, как видишь, терпим. А я к тебе даже в гости хожу, хотя то, что ты всех за глаза грязью поливаешь, мне не нравится.

– Тебя – нет, – нагло соврала Лиза. И принялась открывать бутылки.

Следующие два часа прошли за распитием их напитков и поеданием закусок, принесенных подругами. Лиза пыталась накормить их аппетитной на вид колбасой, что якобы купила, но они ей не поверили и воздержались от этого. А чтобы та не обиделась, что не едят, тайком скормили ее собакам, которых хозяйка почему-то называла йоркширами.

Лиза быстро захмелела от бренди. Но продолжала пить. Вскоре ее развезло, и она принялась плясать. Это были дикие танцы, которые самой исполнительнице виделись эротическими. Во хмелю Лиза была очень забавной, а главное, доброй. Она никого не поносила, а обнимала не только «йоркширов», но и гостей.

– Через пять минут уходим, – шепнула Алле Тина.

– Может, еще посидим? Весело же.

– Сейчас наступит третья стадия опьянения – плаксивая.

Но они не успели уйти после танцев. Правда, и Лизиных слез не увидели, а все потому, что к ней явился дед.

Аллочка с интересом взглянула на него. Приятный, Тина не обманула. Худое интеллигентное лицо, гордая осанка отставного военного. Одет дед был элегантно-старомодно: в брюки со стрелками, твидовый пиджак, рубашку с запонками. И на маразматика Браен не походил. Говорил связно, но очень громко, поскольку был глуховат. Он расцеловал дамам ручки, отказался от вина и бренди и попросил сэндвичей и чаю. Пакетик он, как и в прошлый раз, принес с собой.

Гости решили, что теперь им точно пора, и удалились. Лиза не возражала. Продуктов они с собой много принесли и съели не все, так что будет чем деда потчевать.

Когда подруги поднялись к себе на этаж, то на террасе встретили Анну. Отработав, она не пошла отдыхать, а занялась цветами, что посадила Тина, но забросила их, когда надоели, а это случилось совсем скоро. Соседка удобряла их, подрезала пожелтевшие листья и сейчас, без розовой жилетки, походила на колибри, такую же маленькую, быструю, с выдающимся клювом-носом.

Между ней и Тиной состоялся очередной диалог. Алла смогла понять только одно слово «маньяна», что означало «завтра».

Когда подруги зашли в квартиру, Тина рассказала, о чем шла речь:

– Жизнь Писюна вне опасности. Сильное сотрясение, и только. Легко отделался.

– Завтра его уже выпишут?

– Нет, конечно. Но посетителей к нему начнут пускать. Анна хочет навестить его по-соседски.

– Какая милая женщина.

– Но Лиза и ее терпеть не может.

– Почему?

– Говорит, в тихом омуте… – Тина открыла дверь, за которой заливались лаем собаки. Те тут же выскочили и принялись приветствовать хозяйку, а Ляля еще и Аллу. – Придумала, что Анна мужа своего алкаша убила. У нее правда супруг пил. И погиб под колесами машины, когда бухой домой возвращался.

– Так, может, это она его сбила?

– Чем? У нее машины нет и не было никогда.

Женщины взяли на руки по собаке и отправились на балкон, чтобы проведать птицу.

Кукушка встретила их радостным чириканьем.

– Когда ж ты у меня заговоришь? – вздохнула Тина. – Да хотя бы закукуешь? Скажи: «ку-ку!» А лучше: «Мама, привет!» Тебе трудно, что ли?

Она вытащила птицу из клетки. На радость Ляле. Собака тут же вырвалась из объятий Аллочки и ринулась на попугая. Но Кукушка быстро нашла безопасное место на люстре. Не такая уж она и бестолковая.

– Чем завтра займемся? – спросила Алла.

– Повезу тебя на Тейде.

– Вулкан?

– Ага.

– Может, лучше в Лоро-парк сходим? На касаток посмотреть хочется.

– Хорошо, как скажешь. Туда мы и пешком дойдем. Значит, после парка сможем посетить дегустационный зал. Тут, конечно, можно выпивать два фужера вина и смело садиться за руль, но я боюсь намешать и окосеть, как Лиза сегодня.

– И часто она так… жжет?

– Постоянно. Может еще на барную стойку забраться. Но годы не те, тяжело.

– Ты веришь в то, что дед ее любит?

– Думаю, Лиза забавляет его, как и меня.

– А он был женат?

– Да, Браен вдовец. У него есть дочь, внук двадцати восьми лет.

– И он собирается отписать квартиру Лизе? – поразилась Алла. – Разве это справедливо по отношении к родственникам?

– Как посмотреть. Ухаживать они за ним не хотят, а Лиза будет. Из-за квартиры.

– Зачем ей две?

– Уверяет всех, что незачем. И отказывается от наследства. Но я ее неделю назад к нотариусу возила на консультацию, а она платная. Лиза просто так деньги на ветер не бросает.

– Тебе не кажется, что мы слишком много внимания уделяем ее персоне?

– Да уж. Давай лучше мачо обсудим. Но сначала я заварю чаю.

И отправилась на кухню. А Алла осталась с животными на балконе и через стекло видела вершину вулкана Тейде. Ее покрыл снег, это значило, что завтра похолодает.

* * *

Белая шапка на вулкане не обманула, утро следующего дня выдалось зябким. Солнце скрывалось за тучами, дул ветер. Алла порадовалась тому, что успела искупаться. Неизвестно, какой погода будет следующие десять дней.

В Лоро-парк они поехали на машине на тот случай, если пойдет дождь. А после отправились не в дегустационный зал, а в чурерию. В этих маленьких заведениях подавали чурес – рифленые хрустящие палочки, по вкусу напоминающие хворост, но не сладкий. Поэтому его макали в горячий шоколад. Аллочка наслаждалась вкусом, стараясь не думать о том, что чурес, как и прочие канарские вкусности, не способствует похудению. Планировала сбросить вес, но, похоже, поправится за две недели. Но и плевать! Отдыхать так отдыхать с удовольствием.

Они вернулись домой, когда уже стемнело. Зайдя по двор, увидели брата Луизы. Он стоял под балконом Жана Пусьена. Тот располагался низко, и Алла подумала о том, что высоченный Хесус мог бы без усилий на него забраться. Можно сказать, шагнуть. И хромота бы этому не помешала.

– Ола, Хесус, – поздоровалась с соседом Тина.

Тот вздрогнул и обернулся. В глазах испуг. Неужто Хесус хотел залезть в квартиру Пусьена? Живут они с сестрой бедно, а у голого мужика могут быть сбережения. Только как бы он попал в комнату, балкон ведь заперт…

Или нет?

Буркнув «Ола», Хесус торопливо зашагал к себе, раскачиваясь при ходьбе так, будто он на судне, попавшем в сильный шторм.

– Ты подумала о том же, что и я? – обратилась к подруге Алла.

– Что Хесус и есть преступник?

– Вообще-то я решила, что он потенциальный вор.

– Нет, Хесус чужого не возьмет никогда. Я как-то выронила кошелек, так он вернул, и оттуда ни одной купюры не пропало.

– Но на убийство способен?

– Может, он и не хотел Писюна жизни лишать? Просто попугать?

– Зачем?

– Что, если он и к Луизе приставал, а Хесус решил вступиться за нее?

– Да она, как мне кажется, и сама свою честь отстоять сможет. Ручищи у нее посильнее, чем у брата будут.

За этим разговором они поднялись на второй этаж. На террасе опять копошилась Анна. Теперь она не цветами занималась, а полом – мыла его с хлоркой. Запах ее перемешался с «ароматом» удобрений, что она вчера добавила в землю, и Алла непроизвольно поморщилась.

Анна увидела это и тут же затараторила по-испански.

– Она извиняется за запах, говорит, переборщила с навозом, – перевела Тина.

– Где она его взяла?

– На лошадиной ферме, где подрабатывает.

– Спроси, сходила она к Пусьену в больницу?

– Уже. Говорит, он чувствует себя нормально. – Анна, услышав знакомую фамилию, выдала еще несколько фраз. – А кто на него напал, голый мужик не знает. В окно постучали поздним вечером, когда он у телевизора сидел. Писюн встал, вышел на балкон, и тут в него полетел камень. Он упал и потерял сознание. Очнулся через какое-то время, еще темно было, попробовал встать, но голова закружилась, и он снова отключился.

Пока они разговаривали, за дверью заливались лаем собаки. Они почуяли хозяйку и хотели скорее ее увидеть. Но та все не заходила в дом.

Когда это наконец случилось, они кинулись к ней, потом к Алле. Что удивительно – даже злючка Мася. Но она разок лизнула гостью и тут же вернулась к мамочке, а Ляля прыгала перед ней до тех пор, пока на руки не взяли.

Алла предложила подруге попить чаю.

– Ты в Испании, детка, какой чай? Вино, только вино. – И отправилась за бутылкой – вчера они купили сразу пять по акции, и стоили они ровно столько же, сколько одна в России.

– Мы так сопьемся с тобой, – проворчала Алла.

– Глупости какие. Испанцы каждый день за обедом и ужином выпивают, и ничего. Ты заметила, что тут нет алкашей даже среди бомжей?

– Да они у вас тут и одеваются лучше многих россиян. У Лоро-парка сидел побирушка в кроссовках «Найк».

– Это все базура. А футболку, трусы, носки можно за два-три евро купить на распродаже. Есть у меня одна знакомая попрошайка, она всегда у гипермаркета «Меркадона» ошивается, и мы уже друг с другом здороваемся. Так вот она пять дней в неделю побирается, в воскресенье и понедельник у нее выходной. Как-то в один из этих дней я ее в «Заре» встретила, она там брючный костюм покупала с семидесятипроцентной скидкой. Отдав двенадцать евро, она села за столик кафе, чтобы выпить капучино.

– Неужели ей так много подают?

– По мелочи. Кто двадцать центов, кто евро. За день прилично набегает. Она себе берет не просрочку, а хорошие акционные продукты.

– Чтоб мне так жить, – вздохнула Алла.

– Не сможешь. Как и я. Мы скорее пойдем, как Анна, навоз за лошадьми убирать.

– Я – да. А ты найдешь себе мужика, что возьмет на себя заботу о тебе.

– Пожалуй, – рассмеялась Тина. – Если припрет, я перестану воротить нос от скучных финансистов. Но давай выпьем за то, чтоб тебе не пришлось убирать навоз, а мне вступать в отношения без любви!

Подруги чокнулись и отхлебнули из бокалов белого полусладкого.

Уселись они на балконе. У каждой на коленях по собаке, а птица решила остаться в клетке. У нее было дурное настроение сегодня. Она не шла на контакт с хозяйкой и, когда та попыталась усадить ее к себе на голову, клюнула.

– Вот зараза, – выругалась Тина. – Смотри, отдам тебя на растерзание Ляле.

Та тут же вскочила на стол, едва не свалив бокалы, и обнажила два оставшихся клыка – приготовилась к атаке.

И тут произошло удивительное.

– Заррраза! – прокричала Кукушка.

– Мне это не послышалось? – Тина обалдело посмотрела на Аллу.

– Она сказала «зараза».

– Кукушка, ты заговорила?

– Ляля! – выдала еще одно слово та.

– Да, это Ляля, – Тина указала на собачку, у которой тоже был удивленный вид. Не ожидала она услышать свое имя из… нет, не уст, конечно… клюва ненавистной птицы. – А я – мама. Скажи: «Привет, мама».

– Ляля заррраза!

– Это мы поняли. А мама хорошая?

– Зарраза!

– Я?

– Ляля.

Больше Тина ничего не добилась от Кукушки. Она могла только обзывать Лялю, чем очень ту бесила. Собака сначала отвечала птице заливистым лаем, потом обиделась и ушла в комнату. Мася из солидарности последовала за ней. Кукушка тут же замолчала. Ее настроение улучшилось, и она соизволила покинуть клетку, чтобы занять любимое место на голове у хозяйки.

– Смотри, дед, – Тина указала в окно. – Что-то он сегодня рано уходит от невесты. Продукты наши кончились, а других не раздобыла?

– Почему мы не видели, как он явился?

– Он через парадный всегда заходит. Там звонок есть, и Лиза ему открывает.

– А выходит через двор?

– Ни разу не видела его тут.

А дед тем временем подошел к балкону Писюна. Но в отличие от Хесуса не застыл под ним, а стал что-то искать в траве. Сегодня дед был одет не так элегантно, зато молодежно: в джинсы и худи с капюшоном. Не сковывающая движений одежда позволила Браену присесть. Он искал что-то уже не глазами, а на ощупь.

– Заррраза! – заверещала Кукушка. – Зараза-зараза.

Балконное окно было приоткрыто, и ее вопль услышал дед. Напугался, чуть не упал. Но смог задержаться рукой за ствол карликовой пальмы, их много росло во внутреннем дворе. Встав на ноги, Браен поспешил убраться.

– Заррраза! – повторила любимое слово птицы.

– Да, да, Ляля такая, заткнись уже! – прикрикнула на нее Тина, а Алле сказала: – Научила разговаривать на свою голову.

– Интересно, что дед искал в траве?

И тут птица произнесла третье слово:

– Дед!

– Опять не мама, – вздохнула Тина и сняла птицу с макушки, чтобы посадить ее в клетку, но та упорхнула от нее.

– Заррраза! – прокричала Кукушка с люстры.

– Ты – точно.

– Дед, – не согласилась с ней птица.

– Что дед?

– Зараза.

– Теперь еще и он…

В Аллиной голове что-то щелкнуло.

– Тина, пошли вниз! – выпалила она, срываясь с места.

– Зачем?

– Надо кое-что проверить. – И бросилась в прихожую, чтобы обуться. Тина следом. А Кукушка осталась сидеть на люстре, без остановки клеймя Лялю и деда.

Когда подруги оказались под балконом Пусьена, Алла включила фонарик на телефоне и, опустившись на карточки, принялась искать в траве… улику! А что еще? Дед – зараза, об этом сообщила Кукушка, единственная свидетельница преступления. Конечно, к бестолковой птице глупо прислушиваться, и Аллочка не подумала бы подозревать Браена, если бы не его странное поведение.

– Нашла! – выкрикнула она. – То, что не успел отыскать дед, – и протянула подруге запонку.

– Это его, да?

– Вчера на нем были такие.

– Ничего не понимаю…

– А я, кажется, да. Кстати, за нами наблюдает Хесус. – Она только его заметила. – Думаю, он и вчера что-то подозрительное видел, вот и ходил тут сегодня в раздумье.

– Ты считаешь… что преступник дед?

– Зараза, – кивнула головой Алла. – Он бывший военный с твердой рукой. Метнуть камень в цель для него не проблема. Браен даже очков не носит. Но манжеты рубашки узкие, а запонки старые, и когда он размахнулся, одна из них сломалась и упала в траву.

– Но зачем ему убивать Писюна?

– Может, он хотел его только попугать? Ты сама выдвигала эту версию днем, только подозревала не того.

– Хесуса – да. – Тина на несколько секунд задумалась, затем выпалила: – А не сходить ли нам в гости к Лизе?

– Надеюсь, она еще не спит.

– Йоркширы лают. Значит, нет. Погнали.

И повела ее, но теперь другой дорогой. Оказалось, в цокольный этаж можно попасть двумя путями, не только через «парадное», но и «козьими тропами». Когда-то в доме работал лифт, он соединял подземный паркинг с двумя этажами, но когда Лиза стала владелицей всего цоколя, его отключили, а затем демонтировали. Однако проход вниз остался, обветшалый и неосвещаемый. Лиза им часто пользовалась. И по нему же, скорее всего, Браен вчера попал во внутренний двор.

– Привет, соседка, встречай незваных гостей! – прокричала Тина, выйдя из «катакомб» на свет уличного фонаря – он висел на лимонном дереве среди ярко-желтых плодов.

– Вы вовремя, – отозвалась Лиза.

Она сидела в саду за столиком. Пила любимый бренди. Выглядела грустной.

– Ты что нос повесила? – спросила Тина.

– Жизнь – дерьмо, – изрекла Лиза и опрокинула в себя стопку.

– Тебе ли жаловаться? У тебя и дед, и молодой поклонник Писюн, которого, кстати сказать, скоро выпишут.

– Прощелыга он.

– Писюн?

– И он. Но я сейчас о деде.

– Браен разве не настоящий принц… на кабриолете?

– Какой кабриолет, такой и принц. – Лиза налила себе еще выпить. – Машина в аренде, как оказалось. А сам дед аферюга проклятый… – Далее последовал отборный мат. Аллочка, не приемлющая его, чуть уши не зажала, чтоб не слышать брани. – На хату мою, сволота, пасть разинул!

– Он же тебе свою завещать намеревался?

– Ага. Только он хотел договор о взаимной передаче собственности.

– Как это?

– Кто умрет первым, того и жилье.

– Справедливо. Тем более ты гораздо моложе его, так что…

– Я так же подумала. И хотела заключить договор, но меня отговорил нотариус, к которому ты меня возила. Сказал, что дочь и внук оспорят завещание и получат и его жилье, и мое, когда я откину копыта.

– А Писюна ты почему прощелыгой назвала?

– Да с этим все было сразу ясно. Все соседи знают, что я одинокая старуха и завещать квартиру мне некому. Писюн решил, что я легкая добыча, и стал меня домогаться. Но я не люблю, когда из меня делают дуру.

– Сделаешь из тебя…

– Вот именно. Так что я с Писюном играла… Тьфу ты, как звучит пошло! В общем, флиртовала с ним, авансы делала, но к себе не подпускала. Забавлялась. Ну и использовала по малости: в магазин посылала, на почту.

– Дед обо всем этом знал?

– Вчера, когда вы ушли, я завела с ним разговор о наследстве. Объяснила, что тот договор, о котором речь шла, мы заключить не можем. Причины назвала. Браен принялся убеждать меня в том, что я ошибаюсь и проблем не возникнет! – Когда Лиза переставала материться и начинала изъясняться на нормальном русском, то ее было приятно слушать. Не проститутка бывшая, а учительница. Жаль, не могла она долго без брани. – Старый козлина думал обыграть меня, прикиньте? Соловьем заливался, ручки целовал, денежку дал опять же… Триста евро. Я их, конечно, взяла, а потом говорю: «Ко мне сосед неровно дышит. Молодой, красивый. Жак Писюн. Лучше я с ним жить буду, а когда умру, хоромы мои ему достанутся…»

– И тем же вечером на него было совершено нападение. Тебе не показалось это странным?

– Сначала нет. Решила – совпадение. Но чем больше размышляла, тем подозрительнее казался дед. Тогда-то я и решила о нем справки навести. Тому же нотариусу заплатила – триста евро пригодились, и он мне через два часа всю информацию на Браена Брейла слил. Да, он вдовец, отставной военный, но обычный лейтенант, а не генерал, как говорил. Пенсия у него небольшая, в Лондоне дед живет с семьей дочери, а не в личном особняке. Что же касается канарской квартиры, то она действительно его, только по квартплате столько долгов, что наследник замучается их погашать.

– Сегодня ты решила вывести его на чистую воду?

– Ага. Все, что знала, выложила.

– И как Браен отреагировал?

– Сначала пытался выкрутиться. Юлил. Ручки опять же целовал. А когда понял, что меня не переубедить, психанул, обозвал пьянью и старой потаскухой.

– Дед-зараза! – процитировала Кукушку Алла.

– Не говори. Какая же я старая? Я ему в дочки гожусь. – Она выпила еще, но осталась трезвой. – Теперь думаю, как ему отомстить. Ключи у меня от его хаты остались, могу пробраться в нее ночью и деда дерьмом собачьим закидать.

– Это детский сад. Есть другой способ отомстить. Он же поможет восстановить справедливость. – И протянула Лизе запонку, а затем рассказала о своих подозрениях, упустив эпизод с попугаем.

– Ой, девки, спасибо, – поблагодарила подруг мигом взбодрившаяся Лиза. – Теперь дед у меня хлебнет дерьма по-настоящему.

– Только нас не приплетай, ладно? – попросила ее Тина. – Не порть Аллочке отдых.

– Не боись, поэтесса, мы своих не подставляем. – И подмигнула Алле. – А теперь валите, я буду составлять план.

Они свалили. И опять через «катакомбы». Тина шла впереди, и она выбралась без труда. А полуслепая Аллочка, вынувшая линзы, но не взявшая с собой очки, споткнулась о предпоследнюю ступеньку и полетела вперед. Думала, грохнется, но ее подхватили сильные руки.

– Мучо грасиас, – поблагодарила Алла своего спасителя. А когда подняла глаза, увидела черно-седую бороду и сверкающую лысину.

– Вот и познакомились, – хихикнула Тина.

Эпилог

Лиза деда наказала. И тот хлебнул дерьма и в прямом, и в переносном смысле. Шальная русская «императрица» сначала пробралась к Браену в дом, закидала его собачьими фекалиями, а только потом донесла на него в полицию. Началось следствие, свидетелем по которому проходил Хесус, а не Тина с Аллой. Лиза его за это даже обласкала. Но взяла дополнительную плату. За что снова впала в немилость Луизы.

Пусьена выписали. Когда он узнал, что пострадал из-за Лизы, стал держаться от нее подальше. А еще задергивать шторы и запирать балкон.

С мачо Алла познакомилась настолько близко, насколько возможно. Тина надеялась на то, что у них сложатся серьезные отношения и подруга переедет на Канары, но та удивила.

– Хватит с меня трех браков, – заявила Алла. – Курортные романы – это именно то, что мне нужно.

Она похудела и загорела за две недели, хотя хорошо питалась и не так часто бывала на пляже. Купила себе много новой одежды на размер меньше той, что носила, планируя скинуть еще.

Последний вечер на Канарах Алла провела с подругой, а не с любовником. И не в ресторане, а дома, сидя на балконе. На столе вино и оливки, на коленях собаки. Птица на голове у Тины.

– Мы будем по тебе скучать, – сказала она Алле. – Все, и я, и Мася с Лялей, и Кукушка.

– Ку-ку, – откликнулась та. А затем добавила: – Мама, пррривет!

Ускользнувшая красота

Лана любила вспоминать школьные годы. Для нее они были как раз такими, как в песне, то есть чудесными. Когда она пошла первый раз в первый класс, именно ей поручили давать школьный звонок на плече у старшеклассника. По окончании начальной школы Лана от лица всех третьеклашек поднимала знамя на линейке. А отучившись в средней школе, выступила на последнем звонке с финальной песней. И, естественно, именно она стала королевой выпускного бала.

Лана и в институте была популярна, но не так. Она приехала в столицу из дальнего Подмосковья. И таких, как она, местечковых красавиц в их вузе было если не очень много, то достаточно. Лана немного потерялась на фоне ярких, раскрепощенных, по-заграничному модных москвичек. Но все же держала марку. Считалась одной из самых эффектных девочек на курсе. Если б за популярность давали медали, то бронза Лане досталась бы совершенно определенно. Так что поклонников у нее была масса. Вот только ни один не отвечал ее требованиям. Хотелось ведь, чтоб красивый, умный, целеустремленный, из хорошей семьи и желательно москвич. Но столичные кавалеры обычно выбирали себе подобных, если о серьезных отношениях говорить. А такие, как Лана, местечковые красавицы могли рассчитывать только на таких же провинциалов, как сами. Или на столичных ботанов, но и тех следовало «окучивать», а Лана была слишком горда, чтоб добиваться мужчин.

По окончании вуза Лана вернулась в родной город. Ее встретили как настоящую королеву. Оказалось, что за пять лет ее отсутствия трон первой красавицы города так никто и не занял. Ланины рыцари продолжали хранить ей верность, как и фрейлины. Три ее подружки еще со школьной скамьи пришли в восторг от того, что Лана вернулась и они снова будут вместе.

Две из них уже были замужем, третья не имела даже постоянного кавалера. Ее звали Нелли. Крупная черноволосая девушка в их квартете считалась самой неказистой. У нее были слишком густые брови, черные усики, лишний вес и такие широкие плечи, что со спины ее принимали за парня. Лана ни за что не стала бы дружить с Нелли, если б не ее старший брат Руслан…

О как она была в него влюблена!.. Такой же крупный и чернявый, как сестра, он был невероятно красив. И густые брови ему шли, и смоляные кудри, не говоря уже об усиках. Руслан был старше Нелли на два с половиной года. Лана влюбилась в него, когда училась в седьмом. И сразу приблизила к себе Нелли, чтобы на правах подруги бывать у нее в гостях и видеться с предметом своих грез. Вот только Руслан Лану не воспринимал всерьез. Считал ребенком. Все знали, что он ухаживает за молодой учительницей начальных классов, но та держит парня на расстоянии, хотя тоже к нему неравнодушна. «Ждет, когда он окончит школу, – со знанием дела изрекала Нелли всякий раз, когда речь заходила о ней. – Чтоб никто не упрекнул в том, что она, училка, связалась с учеником!»

И сестра не ошиблась. Едва Руслан получил аттестат, молодая учительница стала его официальной девушкой. Она ждала его из армии, а потом вышла за него замуж. Супруги сразу же уехали на Сахалин, и больше Лана Руслана не видела.

Но любить продолжала. А еще надеялась, что когда-нибудь он разведется, вернется в город, и тогда…

Поэтому она и замуж вышла только в двадцать семь лет. Самой последней! Даже Нелли успела вперед нее. В двадцать пять влюбилась в тренера по самбо, у которого занимался младший брат, и выскочила за него через два месяца после знакомства.

А вот Лана долго присматривалась к своему будущему мужу. Целый год. Но так и не смогла правильно его «прочитать». Думала, выходит за умного, трудолюбивого, перспективного врача. Потомственного, что немаловажно! А оказалось, она связалась с алкоголиком. Тоже потомственным! Дед и дядя пили, но не бросали работу. И кое-как дотянули до пенсии, а потом превратились в законченных алкашей. Ланин же супруг оказался запойным. Неделю он не просыхал, затем трезвел и месяц-другой был человеком. С ней он встречался именно в такие периоды. А тот факт, что он долго не задерживается ни на одном месте, объяснял тем, что, не видя перспектив, увольнялся, дабы найти более достойную работу. И Лана ему верила.

Развелась она с ним после семи лет брака. Ушла с сыном шести лет к родителям. Бывший муж еще долго ей надоедал, пытался вернуть, приходил неизменно в костюме, галстуке и с цветами. Рассказывал о новой работе. Уверял, что закодировался. Но Лана больше ему не верила. Ни ему, ни другим представителям сильного пола.

Поэтому больше замуж не вышла. В ее жизни периодически появлялись мужчины, но ни с одним у нее не возникло желания вступить хотя бы в гражданский брак. Более того, отношения с каждым избранником заканчивались почти сразу после конфетно-букетного периода. Мужчины, добившись своего, сразу успокаивались, переставали заваливать ее комплиментами, цветами, любовными признаниями, звонили уже не по десять раз на дню, а разик-другой, опаздывали на свидания. Лана быстро разочаровывалась в своих кавалерах и рвала отношения. Она не видела рядом с собой того, кто ее не ценит.

Расставаться было легко. Со всеми, кроме последнего. Им она увлеклась не на шутку. Но парню едва исполнилось двадцать четыре, тогда как ей было тридцать семь. Мальчик был хорош собой, умен, образован. Без протекции он устроился на отличное место. Сам заработал на машину. Снял квартиру с правом выкупа. Напористый, целеустремленный, хваткий… И очень, очень романтичный. Он единственный из всех посвящал Лане стихи. Но главное – в отличие от остальных не растерял своего пыла после того, как «крепость пала». Напротив, стал еще внимательнее. Лана наслаждалась этим романом несколько месяцев, пока не поняла, что, если он будет продолжаться, она так прикипит к своему мальчику, что не сможет оторваться от него. А сделать это придется! Ведь ему нужна семья, дети. И он не скрывает этого. Говорит, пора жениться. Но не на Лане! А она пошла бы за него. И родила бы. Однако Лана нужна была ему только в качестве любовницы. В жены мальчик планировал взять ровесницу, а лучше девочку помладше. А когда он сообщил, что мама присмотрела ему невесту, Лана решила поставить точку в отношениях. И кто бы знал, как ей трудно было на это решиться.

Полтора года она переживала разрыв, ни с кем не встречалась. И уже поставила крест на своей личной жизни, когда Нелли огорошила ее известием о том, что Руслан развелся и возвращается домой.

– Когда? – едва сдержав охватившую ее радость, спросила Лана.

– Тридцать первого декабря, – ответила та. – Так что Новый год будет встречать с нами.

– Отлично. Чем больше компания, тем лучше. И в ней наконец появится мужчина.

Почти все праздники подружки отмечали вместе. И если раньше компания собиралась большая и смешанная, так как у всех были мужья, то последние пять лет – малочисленная и чисто женская. Все до единой развелись со своими супругами. Одна из них аж дважды. Ее звали Наденькой. Нежная, хрупкая, страшная тихоня и скромница. Но это только на первый взгляд. На самом деле у Наденьки были пробивной характер и волчья хватка. Замуж она выходила за тех, кого наметила в супруги. Обоих увела из семьи. А после развода оставила ни с чем. Она работала продавцом. Безбожно обсчитывала и обвешивала покупателей, но все ей сходило с рук. Когда те являлись ругаться, она так искусно прикидывалась бедной овечкой, что обсчитанные клиенты еще и извинялись.

А вот четвертая подружка, Таня, была ее прямой противоположностью. Полная, громогласная, ярко-рыжая, она производила впечатление пробивной бабенки. Наглой и, возможно, нечистой на руку. На самом же деле Таня была честнейшей, милейшей женщиной. Работала в школе завучем. Зарабатывала не слишком много, но умудрялась одна тянуть сына, помогать племяннику. После развода от мужа не видела ни копейки. Но ухаживала за бывшей свекровью, когда та слегла. Лекарства покупала на свои деньги, как и хоронила.

За пять дней до Нового года подружки собрались вместе, чтобы обсудить меню праздничного ужина. Но почему-то разговор сразу зашел о Руслане.

– Твой брат точно будет с нами? – поинтересовалась Таня.

– Да. А что?

– Как что? Одно дело – в бабьем коллективе Новый год встречать, другое – если мужик с нами будет. Причепуриться надо. Блузочку новую прикупить.

– Все твои новые блузочки очень похожи на старые, – усмехнулась Наденька. – Разлетайки с вертикальным рисунком и треугольным вырезом.

– Но только они меня стройнят.

Татьяна до тридцати лет была очень худенькой, но после развода стала набирать вес, пока ее не разнесло с сорок шестого до пятьдесят восьмого размера.

– А я надену свое фирменное платье! – сообщила Наденька.

О, все понимали, о каком платье речь! Именно в нем она подцепила двух своих мужей. Ярко-красное, облегающее, до колена, актуальное вне зависимости от модных тенденций. Блондинка Наденька в нем была неотразимой. Правда, втискиваться в него с каждым годом становилось все сложнее, но пока спасало ее коррекционное белье.

– Ты тоже решила моего брата захомутать? – усмехнулась Нелли.

– Почему сразу захомутать? – прощебетала Наденька своим нежным голосом. – Хочу ему понравиться. Я уже три года в разведенках хожу. Мне пора замуж.

– Руслан только-только разбежался со своей, ему рано думать о новой женитьбе, – возразила Нелли.

– К тому же у тебя, Надюха, нет никаких шансов, – подала реплику Таня.

– Это почему же?

– Если Руслан кого и выберет, то не тебя, а Лану.

– Глупости! – в голосе Наденьки зазвенел металл. – Лана, может, когда-то и была красивее меня, да только сейчас мы на равных. У нее лицо симпатичнее, зато у меня фигура лучше!

Тут Наденька не грешила против истины. Фигура у нее на самом деле была лучше. Женственнее. А если бы не пять-семь лишних килограммов, ее можно было бы назвать идеальной. У Ланы же отсутствовали грудь и попа. Лет до тридцати она могла смело не надевать лифчика. Летом ходила в открытых майках, топах, сарафанчиках, не думая о том, что сверкают бретельки. Но с возрастом грудь стала отвисать, как и попа. Вроде маленькая, а дряблая…

Нелли советовала записаться в спортзал. Сама она ходила туда три раза в неделю. И в отличие от Ланы с возрастом стала выглядеть значительно лучше. Избавилась от жирка. Брови выщипала, усики убрала. И прическу себе подобрала идеальную. В этом не было ничего удивительного, ведь Нелли владела салоном красоты. Муж-самбист подарил ей его перед тем, как угодить в тюрьму. Бандитом оказался по совместительству.

– Девочки, у меня для вас есть новогодние подарки! – увела разговор в сторону Нелли.

– Тоже мне удивила! – гоготнула Танюша. – Конечно, они у тебя есть, ведь мы каждый год ими обмениваемся. Сразу после боя курантов.

– Да. Но в этом году я сделаю подарки заранее.

– Сегодня? – довольно засверкала глазами Наденька.

– Завтра.

– Ну вот… А зачем тогда сегодня обмолвилась о них? Я теперь спать не смогу, буду ломать голову…

– Ломать не надо. Я скажу, что вас ждет завтра.

– И?..

– Омолаживающая процедура в моем салоне!

– Нелька! – взвизгнула Таня и кинулась обниматься.

– А что за процедура? – поинтересовалась Лана.

Она никому не признавалась в том, что панически боится старости. Скоро сорок, и кожа начала увядать. Появились морщинки, по утрам заплывают глаза. Еще не критично, но уже заметно. Лана истово ухаживала за лицом. Постоянно мазалась кремами, делала маски, массаж. Но вынуждена была констатировать, что все это мало помогает. Лана стала подумывать об инъекциях ботокса и мезотерапии, но от похода к косметологу ее останавливали то страх, то отсутствие лишних денег. И тут такой подарок! Бесплатная процедура омоложения! Одна она, конечно, вряд ли поможет, но эффект все равно будет, пусть и недолгий. Это позволит изучить результат, а главное – предстать перед Русланом свежей и молодой.

Вот только надо узнать, что за процедура их ждет.

– Химический пилинг, – ответила на Ланин вопрос Нелли.

– А я слышала, он бестолковый, – не сдержала разочарования Таня.

– Ничего подобного. Мелкие морщины убирает. Кожу выравнивает. Улучшает цвет лица. Конечно, чтоб поддерживать красоту, надо делать его регулярно. Но и после одного сеанса вы увидите результат.

– То есть в новогоднюю ночь мы все будем как молодые персики?

– Точно!

– Кожа не покраснеет? А то в сериале «Секс в большом городе» показывали, как одна из героинь, Саманта, после этого пилинга не могла на людях показаться. Лицо было свекольного цвета.

– Она глубокий делала. После такой процедуры неделю лучше дома сидеть. А вы уже на следующий день сможете выходить в люди. Будет всего лишь легкое покраснение, которое запросто маскируется. До 31 декабря и оно пройдет.

Видя некоторое сомнение на лице подруги, Нелли привела последний аргумент:

– Я сделала химический пилинг позавчера. Кто-то из вас видит на моей коже покраснение или шелушение?

Таня, Наденька и Лана придирчиво осмотрели Нелли. И пришли к общему мнению, что выглядит она великолепно.

– Хотя, если вы боитесь, – добавила Нелли, – могу предложить альтернативу. Прически или маникюр с педикюром.

Но ни одна из подруг не пожелала отказаться от пилинга. Все хотели в Новый год быть свежими и молодыми, ведь в их компании появится мужчина.

В салон красоты «Нелли» женщины пришли одновременно. Вообще-то необходимости в этом не было, более того, мастеров трудилось всего двое, и кому-то из подруг предстояло пропустить остальных вперед и час ждать своей очереди. Это решила сделать Лана. Да не по доброте душевной. Ей хотелось посмотреть на Таню с Наденькой после процедуры, а если их вид ее напугает, отказаться от пилинга.

Пока косметологи, работающие в одном кабинете, готовились к приему, подруги пили кофе. Да не простой, а с коньяком. Нелли добавила в каждую чашку по две чайные ложки, чтоб девушки немного расслабились. Когда на дне осталась лишь гуща, в приемную ввалилась уборщица с ведром и шваброй. Была она не стара, стройна, довольно симпатична, но выглядела очень потасканно. Лана сразу решила, что она пьет.

– Здравствуйте, девочки, – приветствовала она присутствующих. Такой фамильярности Лана не ожидала, поэтому немного опешила. А вот Таня откликнулась:

– Здравствуй, Катя. Как твои дела?

– Лучше всех! – хохотнула та. Рот она при этом распахнула так широко, что стало видно, скольких зубов не хватает, а какие срочно требуется лечить.

Зрелище оказалось малоприятным. Но едва женщина улыбнулась, Лана вспомнила!

– Катя, – воскликнула она. – Катя Семчева?

– Точняк! Она самая!

У Ланы едва не вырвалась фраза: «Как же тебя жизнь побила!», но она умудрилась сдержаться. Однако мысленно повторила эту фразу не раз.

Катя Семчева являлась конкуренткой Ланы все старшие классы. Объективно она была даже красивее. Смуглая сероглазая брюнетка, похожая на индианку. А если учесть, что в то время болливудские фильмы были популярны даже больше голливудских, то понятно, почему Катя так нравилась парням. Сразу после школы она вышла замуж за сына мэра Костика Кузина. Отхватила самого завидного жениха. Лана думала, что Катя до сих пор в «шоколаде». А оказывается, она работает уборщицей… И пьет!

Когда Катя удалилась в другое помещение, Лана спросила у Нелли:

– Что с ней случилось? Почему она так деградировала?

– Обычная история, – пожала та плечами. – Выскочила замуж в семнадцать. Родила. Через три года еще одного. Образования не получила, и на саморазвитие времени не было. Дети. Хозяйство. Когда Кате исполнилось тридцать, Костик ее бросил, причем ушел не к молодой. К сорокалетней, с ребенком.

– Оставил ее без гроша? – ахнула Таня. Она сама прошла через это и сочувствовала всем подругам по несчастью.

– Нет, алименты платил исправно. Квартиру оставил. Но Кате, конечно, не хватало катастрофически. К тому же она привыкла считать себя замужней женщиной. Думала, что ее будущее определено. Воспитают детей, потом внуков. И тут такой облом.

– И она запила? – подала голос Наденька.

– Не скажу, что начала синячить, но закладывала хорошо. Она и сейчас выпивает, но меру знает. Работу по крайней мере никогда не пропускает.

– Но почему она не нашла себе место поприличнее? Продавцом могла бы устроиться, например. Все лучше, чем шваброй махать. И денежнее.

Нелли пожала плечами.

– Я встретила ее на улице, мы разговорились. Катя сказала, что ищет работу. Я предложила место уборщицы, потому что больше мне никто не требовался. Она согласилась. С тех пор трудится.

– Я ее не сразу узнала, – призналась Лана.

– Подурнела. Постарела, – согласилась Нелли.

– Какая девка была! – щелкнула языком Таня. – Глаз не оторвать. А сейчас смотреть тошно…

– Неужели мы так же плохо выглядим? – забеспокоилась Наденька.

– С какой стати? Мы же не пьем!

– Зато много работаем, мало времени проводим на свежем воздухе, дуем кофе литрами… Да еще курим!

– Мне нельзя курить бросать, иначе я еще больше поправлюсь, – заявила Таня.

– Если купить специальную жвачку, ни курить не хочется, ни есть.

– Пробовала! Ни фига не помогает.

Лана не курила и участия в споре не принимала. Она думала о Кате и ее бывшем муже, сыне мэра. Когда-то он был влюблен в нее, Лану. С первого класса. И все десять лет пытался добиться ее расположения. Он и за Катей начал ухаживать, как Лане казалось, только затем, чтобы она поревновала. Но когда та забеременела, парень, как честный человек, на ней женился.

– Все, девочки! – услышала она голос Нелли. – Пора на процедуру!

Таня с Наденькой тут же упорхнули. Лана решила не тратить время даром, а сделать маникюр.

Через сорок минут из косметического кабинета показались подруги. Лица их были немного красны, но довольны.

– Я чувствую, что помолодела лет на десять! – воскликнула Таня.

– На пять, – не согласилась с ней Наденька. – Сейчас нам чуточку за тридцать.

– А завтра, когда краснота спадет, будет двадцать восемь!

– Ой, Нелька, спасибо тебе за подарок!

– Да, спасибо!

И они обе кинулись к Нелли обниматься.

Лане лица подруг показались точно такими же, как и до пилинга (если красноту в расчет не брать), то есть нисколько не помолодевшими. Но ей понравился их настрой. Ведь это самое главное – чувствовать себя юной и прекрасной. Тогда и окружающим ты будешь казаться такой!

Спустя пять минут в кабинет отправилась Лана.

Ее уложили на кушетку, натянули на голову шапочку, обмыли лицо.

– Будет немного щипать, не пугайтесь, – предупредила косметолог.

Лана кивнула и закрыла глаза.

Было приятно, когда на лицо наносился раствор. Но потом Лана ощутила то самое пощипывание, и стало не так хорошо. Однако она быстро привыкла к неприятным ощущениям и даже задремала, ожидая, когда косметолог начнет очищать ее лицо.

Наконец время пришло. Лана дождалась, когда уберут раствор, затем открыла глаза.

– Что-то не так? – спросила у косметолога. Она задала этот вопрос потому, что ей не понравилось выражение ее лица. – Я вас спрашиваю, что-то не так?

Девушка быстро замотала головой. Но не убедила Лану.

– Дайте мне зеркало, – потребовала она.

– Подождите немного, я сейчас лицо смажу одним кремиком…

– Зеркало!

Косметологу ничего не осталось, как подать его.

Лана глянула на свое отражение, испуганно вскрикнула и потеряла сознание.

Очнулась она после того, как Нелли поднесла к ее носу ватный диск с нашатырем. Чихнув, Лана открыла глаза. Оказалось, она лежит на кушетке, а вокруг нее собралось сразу пять человек: три подруги и два косметолога. Вид у всех был обеспокоенный и немного испуганный. Девушка же, что делала ей пилинг, Катя, вообще была в ужасе. Ее глаза лихорадочно блестели, а губы тряслись.

– Простите меня, бога ради… Простите, – залепетала она, встретившись с Ланой взглядом. – Я должна была посмотреть на этикетку… Еще раз проверить.

Лана не очень хорошо поняла, о чем она. Нелли разъяснила:

– Тебя намазали другим составом. Концентрированным. Сделали глубокий пилинг. Так что ты сильно не расстраивайся. Нет ничего страшного в том, что ты сейчас так выглядишь. Все пройдет. Станешь как новенькая.

– Когда?

– Ну…

И замолчала, не желая расстраивать Лану.

– Но как так вышло? – спросила та и чуть не заплакала, когда, сев, мельком взглянула на себя в зеркало, висящее на стене.

– Катя перепутала пузырьки с кислотой.

– Но я точно помню, что нужный стоял на моем столике, а тот, что с концентрированной, на полочке, – сказала Катя.

– Значит, ты машинально поменяла их местами.

– Не могла я этого сделать! Ваша подруга – мой последний клиент на сегодня. До нее я работала с другой вашей подругой. И той тоже делала легкий пилинг. Концентрированный я как убрала сегодня днем, так к нему больше и не притрагивалась.

– Значит, кто-то подменил пузырьки намеренно, – высказала предположение ее коллега. – И это точно не я. Мы вместе с Катей пошли мыть руки после клиентов, одновременно вернулись. За пять минут нашего отсутствия кто-то поменял пузырьки местами.

– И кто это мог быть?

– Кто-то из них! – И она указала сначала на Таню, затем на Надю.

– Да как, как вы смеете? – взревела Татьяна.

– Да, и не совестно вам оговаривать людей? – с мягким укором проговорила Наденька. Обе девушки-косметолога опустили очи, устыдившись. – Лана – наша подруга со школы. Мы почти как сестры. Разве мы могли так ее изуродовать?

– Это ж не серная кислота, – буркнула Катя. – Так что ее уродство быстро пройдет.

– На мелкие пакости и сестры способны, – подпела ей коллега.

– А может, это вы, милая, все подстроили? – пошла в наступление Татьяна. – Чтобы ее, – она ткнула пальцем в Катю, – подставить. В любом случае она проявила халатность. Надо проверять пузырьки перед тем, как начинать работать. А что вы вместе руки ходили мыть, ничего не значит. Проходя мимо столика, подмену можно совершить за три секунды. Никто и не заметит.

– Вы тут с больной головы на здоровую не валите, – не дала себя в обиду косметолог. – Мы вместе с момента основания салона работаем. И ни разу друг другу подлянок не устраивали. Потому что работа есть работа. И каждая из нас дорожит не только собственной репутацией, но и всего салона. Пятно на Кате – пятно на всех нас. А не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ну, не перепроверила. И что теперь?

– А ничего, – чуть не плача, выдохнула Лана. – Просто я буду справлять Новый год дома… Одна…

Надюша умоляюще посмотрела на Нелли.

– Скажи, что это пройдет до 31 декабря? Пожалуйста.

– Боюсь, что нет, – тяжело вздохнула Нелли. – Краснота спадет, но…

– Но?

– В некоторых местах появятся болячки.

И тут Лана не выдержала – расплакалась.

Подруги бросились ее успокаивать. Таня твердила о том, что красоту ничем не испортишь. Наденька говорила: «Подумаешь, болячки. Вспомни, какой у меня герпес был на губах недавно. И ничего!» Нелли настаивала на том, что никакие мелкие дефекты не должны помешать встречать праздник в компании.

Но Лана все для себя уже решила! Она будет сидеть в новогоднюю ночь дома, смотреть телевизор, есть оливье и пить шампанское в гордом одиночестве (сына забирает бабушка). Потому что предстать перед Русланом в ТАКОМ виде – выше ее сил.

Болячки появились, как и было обещано, как раз к 31 декабря. Да какие! Даже тональным кремом не замазывались. Но в общем выглядела Лана не так ужасно, как ожидала. Те места, что не покрылись коркой, были гладенькими, нежными, как попка младенца.

Проводив сына к свекрови, Лана накрыла стол. Водрузила в центре охлажденную бутылку шампанского, вокруг расставила тарелки с салатами и фруктами. Она не любила ни оливье, ни селедку под шубой, а мандаринам предпочитала грейпфруты, однако весь этот стандартный новогодний набор был на ее столе. Традиции надо соблюдать.

За день ей позвонила каждая из подруг. Нелли аж три раза. Пыталась уговорить Лану отказаться от идеи справлять праздник в одиночестве. Но та оставалась непреклонной, а чтоб ей не надоедали, отключила телефон.

За час до полуночи Лана открыла шампанское и устроилась перед телевизором. Не успела она сделать и пары глотков, как по квартире разнесся звонок. Чертыхнувшись, Лана прошла к двери и посмотрела в глазок.

– Только не это, – простонала она, рассмотрев тех, кто явился по ее душу.

Нелли, Таня, Наденька и… Руслан! Они стояли за дверью. Нелли давила на звонок. Руслан с шампанским и пакетом мандаринов стоял между Таней и Наденькой. Обе подружки держали его под руки. Обе жались к нему. Обе строили глазки, боролись за его внимание…

На чьей стороне перевес, Лана не определила. Руслан одинаково ласково улыбался и Тане, и Наденьке. Первая была в новой блузке, вторая в красном платье (они не застегивали пальто), и обе выглядели замечательно. А уж Руслан…

О, он был так же красив, как и раньше. Хотя его шевелюра поседела – на голове была лохматая шапка, но выглядывающие из-под нее волосы серебрились, он немного поправился, а свои замечательные усики сбрил.

Звонок не умолкал. Но Лана и не подумала открывать.

– Спит, что ли? – услышала она из-за двери.

– Если б спала, давно бы проснулась…

– Значит, ушла куда-нибудь.

– Куда, например?

– К соседям. В магазин. К маме.

– Может, вместе с сыном поехала к свекрови?

– А почему нас не предупредила?

Это галдели девочки. Руслан же молчал. А Лане так хотелось услышать его голос!

– Ладно, пойдемте! – Нелли перестала терзать звонок. – А то мы не успеем вернуться к речи президента. Такси сейчас вряд ли поймаешь. Пехом придется топать.

И они удалились шумной толпой.

А Лана вернулась к своему шампанскому.

Настроение, и без того не очень радужное, стало еще мрачнее. Но не потому, что она осталась в гордом одиночестве в любимый праздник. И даже не из-за Руслана. А из-за подруг. Тани и Наденьки. Лане горько было осознавать, что одна из них пошла на пакость. Навредила ей, чтобы убрать со своего пути.

Лана расценивала это как предательство. А как еще назвать подобный поступок? Не подлость, но пакость… Вредительство.

«Кто же из них? – размышляла Лана, потягивая шампанское. – Таня или Надя?»

Сначала она решила, что последняя. Надя не скрывала своих намерений захомутать Руслана. И за мужиков бороться ей не привыкать, двоих из семей увела. Но чем дольше Лана думала, тем больше сомневалась. Наде, пожалуй, не пришло бы в голову подменить пузырьки. Если б она захотела убрать Лану с дороги, она скорее придумала бы что-нибудь попроще, но поэффективнее. Нашептала бы что-нибудь Руслану. Например, сообщила бы о том, что Лана увлекается уринотерапией. Это был ее излюбленный прием. Если Надя видела, что мужчина предпочитает ей другую, она подсаживалась к нему и доверительно сообщала о привычке соперницы пить мочу вместо лекарства. Обычно это срабатывало! Никому не хотелось целовать женщину, которая это делает.

Выходит, ее предала Таня. Да, она всегда была порядочным человеком. Но вдруг она устала от своей правильности? Порядочность не принесла ей никаких дивидендов. Живет с ребенком и отцом в маленькой квартирке, а ее бывший муж в «трешке», доставшейся ему от матери. Таня за свекровью ухаживала, хоронила ее на свои средства, а жилплощадь получил непутевый сын. Наденька подталкивала Таню к тому, чтобы подать в суд и получить хоть что-то. Но Татьяна только отмахивалась. «Найду себе нормального мужика, – мечтала она. – С квартирой. И заживу, как принцесса…»

У Руслана квартиры не было. Но деньги на нее имелись. Нелли рассказывала подругам о намерении брата приобрести жилплощадь. И не только в городе, но и за его пределами, что-то типа дачки. А Таня всегда любила огородничать. И, как все педагоги, обожала цветы, мечтала их разводить. Вот только негде было.

«Интересно, у кого из них больше шансов? – продолжила размышлять Лана. – На первый взгляд, у Нади. Она эффектнее. Фигуристая, высокая. Блондинка опять же. Пусть и крашеная. Однако Таня симпатичнее. Если на диету сядет и похудеет, будет картинка. К тому же она умница. С ней есть о чем поговорить. Шумна, чересчур активна, это да. Но некоторым нравятся такие женщины…»

На этом Лана оборвала свою мысль. Она не знала, какие женщины нравятся Руслану. По одной его жене судить трудно. В нее он влюбился в таком юном возрасте, что сам, наверное, не понял почему.

Лана поднесла ко рту фужер, но тот оказался пустым. Когда успела его опорожнить?

Налив еще шампанского, она вернулась к своим думам.

«А если это не Таня, не Наденька, а Нелли? – вдруг пришло ей в голову. – Почему я исключила ее? – И тут же ответила себе: – Потому что у нее нет мотива! И вообще… Это же Нелли!»

С сестрой Руслана Лана была откровеннее, чем с остальными. И именно ей поверяла некоторые свои секреты. Например, про то, что у нее был роман с мальчишкой, знала только Нелли. Остальным Лана не призналась. Боялась, что Таня осудит (она всегда смотрела на молодых людей до двадцати пяти как на своих учеников и считала их детьми), а Надежда в глубине души порадуется. Подумает: вот так королева! Докатилась до связи с малолеткой. Совсем, видимо, дело худо.

От Нелли же Лана не ждала ни того, ни другого. Только участия. И та внимательно слушала, сочувствовала, давала советы, но не навязывала своего мнения. Она очень поддержала Лану. И та, мечтая о Руслане, думала о том, как хорошо было бы, выйдя за него, породниться с Нелли.

Да, Лана хотела именно замуж. Ее первый брак не удался. Многие женщины после такого зарекаются, говорят себе – больше никакого замужества. В крайнем случае, гражданский брак. А Лане хотелось именно замуж. И свадьбу устроить. На той, что у нее была, жених напился и упал под стол. И это случилось не в конце, когда все гости уже примерно в таком же состоянии, молодой супруг отрубился еще во время поздравлений. «Переволновался, вот и выпил лишнего, – просветила Лану свекровь. – А организм-то к спиртному непривычный, потому мальчика с трех стопок и развезло. Не сердись на него, дочка…»

Лана сердилась. Хотя в сказку о непривычном к спиртному организме поверила. Но ей было стыдно за своего мужа и перед родителями, и перед подругами. А еще грустно оттого, что день, о котором мечтает каждая девушка, омрачился таким инцидентом. И в брачную ночь они занимались не сексом и даже не разбором подарков. Они спали, поскольку молодожен мог только это. И пусть на второй день он не взял в рот ни капли, как и во время медового месяца. Все равно! Он все испортил. С самого начала задал плохой тон их отношениям.

Лана допила второй фужер. Налила третий. И как вовремя! Президент как раз начал свою речь.

Под бой курантов Лана залпом выпила шампанское. Через силу съела ложку салата, очистила мандарин.

В квартире было прохладно, и Лана закуталась в плед. Съев мандарин, прилегла. Когда началась реклама, закрыла глаза. Сказала себе: полежу так, пока она не кончится. Но не прошло и минуты, как Лана уснула.

Так она отпраздновала Новый год!

Проснулась Лана в девять. Телевизор продолжал работать. Салаты кисли на столе. Шампанское выдыхалось.

Она убрала тарелки в холодильник, остатки «шипучки» вылила в унитаз. Почистила зубы, умылась. Включила телефон. Тут же посыпались задержанные сообщения. Подруги звонили и писали поздравления. Но это не радовало!

Первое число Лана также провела дома, но не одна. К ней приехали в гости родители, сын вернулся от свекрови. Они посидели по-семейному.

Второго Лана отковырнула болячки. Знала, это не рекомендуется, но не могла ничего с собой поделать. Руки так и чесались. Сотворив «черное дело», она посмотрела на себя в большое зеркало при немилосердно ярком свете. Думала, испугается. Но все оказалось не так страшно, как ей представлялось. Если нанести на лицо тональный крем, ничего не будет заметно.

Третьего января ее лицо смотрелось нормально даже без косметики. Но припудрить его все же пришлось.

Четвертого Лана глянула на себя в зеркало и счастливо рассмеялась. Она снова хороша. Нет, стала еще лучше, чем прежде! Моложе и прекраснее.

Накрасившись, сделав прическу, принарядившись, Лана вызвала такси и отправилась в гости к Нелли. С собой она взяла бутылку шампанского и торт собственного изготовления. Руслана должен сразить не только ее внешний вид, но и кулинарные способности.

Но Лану ждало разочарование. Руслана дома не оказалось.

– А где брат? – спросила гостья у хозяйки.

– У Наденьки.

– Они что?.. Это самое… Того? – Разочарование было так велико, что Лана на миг утратила способность нормально изъясняться.

Но Нелли ее поняла:

– Не того. Просто Надя позвонила час назад, попросила Русика приехать, чтобы починить смеситель. Он начал подтекать, и она боится затопить соседей.

– Хороший предлог.

– Точно, – мило улыбнулась Нелли. – А вчера он ремонтировал Тане розетку. Так что обработка идет полным ходом!

– И что Руслан?

– Да ничего. Я же говорю, не до романов ему сейчас. Должен отойти немного после развода. Не забыл он еще училку свою…

Лана хотела заметить, что согласно народной мудрости «клин клином вышибают», но смолчала. Вспомнила себя после расставания с последним кавалером. Какой там клин? Ни о ком думать не могла. А если представляла себя с кем-то в постели – передергивалась.

«Но ведь мужчины другие, – возразила себе Лана. – Они быстрее отходят. Или, скорее, смиряются с неизбежным. И в новые отношения вступают практически тут же после расставания с бывшими. Знаю я! Мой экс-супруг уж как меня любил, как хотел помириться, а бабенку себе нашел еще до того, как мы официально развелись!»

– А если у брата получится с кем-то из девушек? – спросила она. – Ты будешь рада?

– Если одна из них сделает его счастливым, то да!

На этом они закончили разговор о Руслане. Нелли перевела его, заметив, что Лана чудесно выглядит. Поболтав и выпив шампанского, подруги расстались. Руслана они так и не дождались.

Домой Лана отправилась пешком. Погода стояла чудесная, и гулять было одно удовольствие. Если б она еще шапку надела (ей не хотелось портить прическу, вот и отправилась в гости без головного убора), то дошла бы до парка и побродила там.

Жила Лана в центре и очень этим гордилась. Пусть квартира у нее маленькая и в ней десять лет не делали ремонта, зато окна выходят на главную улицу. Лана почти дошла до дома, когда столкнулась на улице с парочкой. Мужчина и женщина, держась за руки, вывалились из магазина. Были они пьяны и веселы. Лана узнала в женщине Катю.

– О, привет! – возопила она, увидев бывшую одноклассницу. – С праздником! – И бросилась обниматься. Лана только успела отвернуться, чтобы не задохнуться. От Кати несло таким застарелым перегаром, что слезились глаза.

– И тебя, Катя, с праздником! С Новым годом, с новым счастьем!

– А мне и старого хватает! – захохотала та.

Кавалер к ней присоединился. Потом попытался облобызать Лану, но Катя не позволила. Схватила своего мужика под локоть и потащила прочь.

Когда сладкая парочка отошла метра на четыре, Катя обернулась и выкрикнула:

– Быстро у тебя зажило, выглядишь – отпад!

Сначала Лана удивилась тому, что она знает о том инциденте. Потом вспомнила: Катя работает в салоне, а значит, в курсе всех происходящих в нем событий. И вдруг…

Ее осенило!

Пузырьки могла подменить именно она… Катя Семчева! И не для того, чтобы убрать ее со своего пути, дабы заполучить Руслана, а просто из вредности. Ведь Лана когда-то была ее соперницей. И вот, спустя долгие годы, Семчева отомстила!

– Катя, стой! – заорала Лана. А когда увидела, что та продолжает идти, кинулась догонять. – Катя, на пару слов!

Семчева обернулась. Лицо было недовольным. Либо торопилась домой, чтобы принять еще дозу, либо боялась, что Лана отобьет у нее ее распрекрасного кавалера.

– Ну чего тебе?

– Отойдем?

Катя насупилась. Но все же согласно кивнула.

– Валерка, ты иди домой, поляну там накрывай, – сказала она своему спутнику. – Я через пять минут буду.

Мужик спорить не стал, засеменил прочь, любовно оглаживая торчащую из кармана бутылку водки.

– Давай короче говори, чего надо. А то Валерка без меня нахлещется.

– Кать, зачем ты это сделала?

– Чего?

– Сама знаешь. Неужели из-за нашего давнего соперничества? – Семчева молчала, сурово сжав губы. – Ведь это глупо. Победительницей все равно оказалась ты. Костик женился на тебе.

– Женился, – зло процедила Катя. – А любил всю жизнь тебя. Он и бабу-то себе нашел на тебя похожую. И ушел к ней. А пока жили, все время меня с тобой сравнивал. И беспрестанно критиковал!

– Это, конечно, неприятно, но разве я виновата?

– Конечно, нет. Это Костик во всем виноват. Нечего было жениться на нелюбимой. А уж если женился, то должен был принять ее такой, какая есть. Я-то в нем души не чаяла. Думала, смогу вытеснить тебя из его сердца… Ан нет!

– То есть ты ко мне ненависти не питаешь?

Катя фыркнула.

– Тогда зачем ты напакостила мне? Обезобразила прямо перед Новым годом? – спросила Лана.

– Я? – Катя хохотнула. – Вот тут ты не угадала! Пузырьки подменила твоя подружка. Я видела, как она это проделала.

– Кто это был?

Катя задумалась, решая, говорить или нет. И все же решила просветить Лану…

И назвала имя.

Лана надавила на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь распахнулась. Хозяйка квартиры удивленно воскликнула:

– Лана?

– Да, это я. Можно войти?

– Конечно. Ты что-то забыла?

Нелли посторонилась, давая гостье пройти в прихожую.

– Шапку, да? Хотя ты вроде без нее была…

Лана заглянула в комнату. Убедилась в том, что подруга дома одна, и задала волнующий ее вопрос:

– Зачем ты это сделала?

– Что я сделала?

– Нель, я знаю, что это ты подменила пузырьки.

– Что за глупости? Кто тебе сказал?

– Сама догадалась.

– Э нет, не выдумывай. Тебе явно кто-то сказал. Причем только что, иначе ты завела бы разговор в первый свой приход ко мне. Кто меня оболгал? – И тут ее осенило: – Это Катька! Точно Катька! Я ж пригрозила ей, что уволю, если она еще раз явится на работу пьяной.

– Нель, только ты могла подменить пузырьки. Ты знала, где какой стоит. Тебе потребовалась на это пара секунд. А еще я вспомнила, что ты заходила в кабинет косметолога после того, как девочки вышли.

Нелли устало опустилась на пуфик, стоящий в углу прихожей.

– Прости меня, – тихо сказала она. – Я не должна была так поступать. Но по сути я не сделала ничего дурного. Посмотри на себя сейчас – красавица!

– Зачем тебе это было нужно, не пойму? Я же думала, это или Таня, или Надя сделали, чтоб устранить меня как конкурента. Ведь ясно, что каждая из нас постаралась бы привлечь внимание Руслана.

– Ты в первую очередь. Ведь ты была в него влюблена.

– Откуда ты знаешь? Я никогда тебе не признавалась в этом.

– Думаешь, я не догадалась, почему ты вдруг начала со мной дружить? Я ж не идиотка. Я все понимала, но строила из себя дурочку. Потому что любая дурнушка, к коим относилась и я, мечтала попасть в вашу компанию. Ведь вы были самыми популярными девочками в школе, а ты настоящей королевой. Даже Руслан так считал. Ты ему очень нравилась.

– Брось. Он меня не воспринимал всерьез!

– Ты была мала для него (ему всегда нравились девушки старше), но он говорил – родись эта девочка хотя бы в один год со мной, я бы ее не упустил. Если б Русик не женился в двадцать и не уехал, то наверняка между вами завязались бы отношения.

– И что в этом плохого?

– Ничего. Если б тогда вы стали мужем и женой, я порадовалась бы. Но теперь…

– Я так сильно изменилась?

– Нет. Ты нисколько не изменилась. В этом и проблема. Ты осталась той же избалованной принцесской. Тебе почти сорок, а ты по-прежнему считаешь, что мир крутится вокруг тебя. И от мужчин требуешь поклонения и жертв!

– Неправда.

– Не спорь. Я хорошо тебя знаю. Ведь именно мне ты доверяла свои тайны. В том числе последнюю. Помню, с какой обидой ты говорила о том, что мальчик хочет жениться. Причем не на тебе! А прикинула бы, зачем ему сорокалетняя жена. Но нет, ты думала только о себе. И ждала, что он, если тебя не поведет под венец, то вообще ни на ком не женится, будет с тобой все годы. Ведь он так тебя устраивал. Не то что мужчины твоего возраста, которые давно растеряли свой пыл.

– Какой я была дурой, – прошептала Лана. – Рассказывала тебе все, думала, ты меня понимаешь.

– Понять мне тебя сложно. Но поверь, я искренне тебе сочувствовала, когда ты жаловалась на мужчин. Ты бы и рада снизить планку, да не можешь. Поэтому ни один из твоих избранников не соответствовал требованиям. Даже самый достойный. Поскольку дать тебе столько внимания, сколько ты хочешь, невозможно. Руслан тоже не даст. Он разведенный мужчина с детьми и нерешенным квартирным вопросом. У него куча своих проблем. Ему нужна женщина, способная его поддержать. Но он падок на красоту. И у него наверняка осталась к тебе симпатия. И если бы вы оказались в новогоднюю ночь в одной компании и он увидел тебя во всем блеске, между вами обязательно что-то завязалось бы.

– И что в этом плохого?

– А то, что через месяц ты, похныкав от разочарования, бросила бы Руслана. Тем самым разбив ему сердце!

– Ладно, я поняла тебя. Но разве нельзя было поговорить со мной? По-дружески. Вот этими же словами объяснила бы мне свою позицию.

– И ты бы отступила? – невесело усмехнулась Нелли. – Не верю.

– И кого же из двоих ты желаешь видеть рядом с Русланом? Надю или Таню?

– Только Таня могла бы сделать Русика счастливым. Но, боюсь, она ему совсем не нравится.

– А Надя?

– И она. Так что у тебя есть возможность восстановить статус-кво.

Едва она произнесла эту фразу, как входная дверь распахнулась и в прихожую вошел Руслан. Сердце Ланы подпрыгнуло.

– У нас гости! Да какие! – пробасил Руслан. У него оказался очень глубокий голос. Лана и забыла об этом!

– Добрый вечер, – сказала она. – Рада тебя видеть…

– И я тебя. – И с искренним восхищением добавил: – Ты просто шикарна.

– Спасибо.

– А чего вы в прихожей стоите? Пойдемте в комнату.

– Нет, я ухожу…

– Даже не думай! – отрезал он. – Сто лет не виделись. И за праздник еще не выпивали с тобой. Непорядок!

И снял свою лохматую шапку. И как только он сделал это, сердце Ланы снова прыгнуло. Только теперь от разочарования.

Руслан облысел! Но это полбеды. Лана находила лысых мужчин очень сексуальными. Особенно если остатки волос они сбривали или хотя бы коротко стригли. Брюс Уиллис для нее являлся самым желанным мужчиной Голливуда. Особенно в те периоды жизни, когда он избавился от растительности на голове. Но виски и затылок Руслана покрывали объемные кудри, а плешь пересекали редкие, длинные сальные пряди, похожие на водоросли. Сняв шапку, он пригладил их старательно, посмотрел в зеркало и, похоже, остался вполне собой доволен.

– Руслан, ты извини, но я правда не могу остаться, – торопливо выпалила Лана. – Ко мне скоро родители приедут, и мне пора…

Не слушая его возражений, Лана выскользнула за дверь. Сбежала по ступенькам вниз и покинула подъезд.

Оказавшись на улице, подставила разгоряченное лицо ветру и рассмеялась.

«Какая же я дурочка! – подумала она. – Столько терзаний из-за мужика с водорослями на голове! И пусть кто-то меня обзывает принцесской, нет у меня никого, но и такого не надо!»

Улыбаясь самой себе, Лана зашагала прочь от дома Нелли. На подругу она была сильно обижена, но зла на нее не держала. Однако и видеть ее в ближайшее время не желала. Быть может, через месяцок, когда обида уляжется, она сможет с ней общаться, как прежде. Хотя нет, не так. Своих тайн она Нелли теперь точно доверять не станет!

– Девушка, а девушка! – услышала она задорный оклик. – Можно с вами познакомиться?

Лана не подумала оборачиваться.

– Я не отстану! – крикнул мужчина. И бросился Лану догонять. Поравнявшись с ней, выпалил: – С праздником!

– Вас также! – откликнулась она, рассмотрев «приставалу». На вид лет тридцать, строен, улыбчив, одет по-спортивному: в пуховик, шапочку с логотипом известной фирмы, джинсы. Лане он понравился.

– Мы с друзьями идем в караоке-бар. Давайте с нами?

– Нет, спасибо.

– Но почему «нет»? – разочарованно протянул он. – Вы не думайте, мы нормальные ребята. Не гопники какие-нибудь. Все работаем юристами, дружим с института. Пойдемте, будет весело!

Лана обернулась, посмотрела на спутников своего нового знакомца. Все они были примерно одного возраста. Тридцать плюс-минус два года. А их спутницы тянули от силы на двадцать пять.

– Боюсь, мы с вами в разных возрастных категориях и нам вряд ли будет интересно друг с другом.

– Мне тридцать четыре, вам где-то двадцать восемь – по-моему, отлично.

– Мне тридцать восемь, но за комплимент спасибо!

– Четыре года разницы – это ерунда.

– Если б вы знали, сколько мне лет, все равно пристали бы?

– Даже с большей охотой. Мне нравятся девушки постарше. – Он подмигнул Лане. – Так что, идем в бар?

Лана колебалась. Парень вроде симпатичный, одет добротно, ухожен, разговаривает грамотно, видно, что не дурак. И при всей своей раскованности не наглый. Вот только живо еще было воспоминание о Руслане и его «водорослях». Что, если у этого обаяшки на голове нечто подобное? Или длинные волосы? Лана терпеть не могла мужчин с хвостиками или каре. А еще с челочками, как у пупсиков. Или с «гребешками». «Наверное, я на самом деле слишком придирчива!» – вынуждена была констатировать Лана. Но не удержалась и сказала:

– Я пойду, если вы выполните мою просьбу.

– Если не потребуется никого убивать, я согласен на все!

– Снимите шапку.

– Не вопрос!

Он стащил с головы свою шапочку и продемонстрировал Лане свой гладко выбритый череп.

– Обожаю лысых мужчин, – выдохнула она.

– Так вы идете с нами?

– Да.

– Ура! Кстати, я еще не представился, меня зовут Борис. Но для друзей я Брюс.

– Надеюсь, мы подружимся, – улыбнулась Лана.

– На ваш счет у меня другие планы.

– То есть?

– Я втюрился в вас с первого взгляда! Я хочу не дружбы, а любви.

– У меня сын.

– А у меня дочь. Живет с бывшей женой.

После этих слов Лана больше не сомневалась. Она взяла Брюса под руку и скомандовала:

– Ведите меня в свой бар!

Маленький секрет дуриана

Леша Семенов, достав из холодильника бутылку шампанского, вышел на балкон. Его тут же окутала жара. Влажная, вязкая, удушающая. Первым желанием было вернуться в кондиционированную прохладу номера, но Леша дал себе немного времени на адаптацию. Он знал, что пройдет пара минут, и станет не просто терпимо – комфортно. Как в турецкой бане.

Пока же организм привыкал к тропической жаре, Семенов, вмиг взмокший, водрузил шампанское на столик. На нем уже стояли фрукты: порезанный манго, очищенный ананас, разобранный на дольки мангостин. Последний в таком виде чеснок напоминает и совсем не возбуждает аппетита. Как и драконий фрукт. Его Леша купил в день приезда, но так и не решился разрезать. Воткнуть в него нож, все равно что в глаз дракона. Жалко.

Семенов уселся за стол, потер руки. Но поскольку они оказались потными, потом еще и вытер. Об себя, потому что забыл салфетки в номере, а возвращаться за ними не хотелось. Как и за фужером. Леша решил пить из горла, так символичнее!

Сегодня у него был праздник. А именно: годовщина свободной жизни. Ровно год назад в этот день он официально развелся с женой Наташей после четырнадцати лет брака. Тогда же поставил перед собой три цели и всех их достиг, что и превращало обыденное событие в праздник. Если бы не это, Леша сейчас не открывал бы шампанское. Да и не сидел бы на балконе отеля в Паттайе. Одной из целей было посетить Таиланд, и ее Семенов, как самую легкую, оставил напоследок.

Еще раз протерев ладони о футболку со слоном, купленную на рынке за сто баттов, или триста рублей, Леша взялся за бутылку. Пора ее открывать!

…Женился Леша в двадцать четыре по любви. С Наташей он познакомился в институте, когда учился на третьем курсе, а она только поступила. Он – будущий архитектор-дизайнер, она – экономист. Он живет с родителями в центре города, она приехала из деревни. Он симпатичный, хорошо одетый, она простушка в рыночном костюмчике. Наташа влюбилась первой, а Леша ее рассмотрел лишь год спустя, когда город изменил девушку, сделал более привлекательной и светской. Стали встречаться.

По окончании института Леша ушел в армию на год, Наташа дождалась, и стали вместе жить. Сначала с его родителями, потом, когда Семенов начал зарабатывать, смогли квартиру снять. А там и она диплом получила, и оба решили, что пора свадьбу играть.

Торжество было скромным, из Наташиных родственников на нем присутствовала только мама. Она робела перед новой родней, тушевалась в ресторане, стеснялась своего простецкого внешнего вида и говора. В результате – перебрала. И все к этому отнеслись с пониманием, только не Наташа. «Ты испортила мне свадьбу!» – кричала она на мать. Леше было за нее стыдно. А тещу жалко. Но заботу о захмелевшей женщине взяли на себя его родители, а ему пришлось отправляться с молодой женой в номер для новобрачных для проведения первой брачной ночи. Там они просто спали, отвернувшись друг от друга, но утром помирились и скрепили-таки союз сексом…

Тогда, судя по срокам, Наташа и забеременела.

Через девять месяцев на свет появился Сашенька. Крупный, волосатый, крикливый. Наташа первое время ужасно его боялась. От страха у нее пропало молоко, и Леша стал Сашиной кормилицей. Именно он вставал к ребенку ночами, а утром шел на работу, в архитектурное бюро, которым владел человек без души. Ему плевать на твои проблемы, он не входит в положение, а только требует. Но и платит много! Семенов, когда в это бюро устроился, своему счастью не верил. А как боялся вылететь после трех месяцев испытательного срока! Но его взяли в штат, дали вести собственные проекты, и Леша справлялся с работой, пока не родился Саша.

Пришлось уволиться. Устроиться в другое архитектурное бюро, простенькое, не хватающее звезд с неба. Заняться садовыми домиками и беседками. Работать без вдохновения, но и без напряга. Леша был уверен в том, что это временно. Сын чуть подрастет, и он найдет себе другое место. Но вот уже Сашенька в садик ходит, Наташа с обязанностями не только матери справляется, но и экономиста в небольшой фирме, а он все дачными проектами занимается.

Еще пять лет прошло. Саша уже школьник, Наташа в банке работает, а Леша в администрации. Звучит великолепно, но и только. Штаны протирает в кабинете управления градостроительства города. Тут вдохновения еще меньше, но зарплата стабильная, есть социальные бонусы и, как уверяет мама, которая его туда устроила, перспективы.

…Тринадцать лет прошло со дня бракосочетания. Кружевная свадьба! Наташина мама из деревни приехала, скатерть привезла в подарок. Сама не сплела, но связала. Леша умилился, а жена разозлилась. Но гнев сдержала – научилась справляться с эмоциями. Теперь она начальник отдела, руководитель, еще и психолог-расстановщик. Что это за специализация такая, Семенов не знал. Почему Наташа училась всего шесть месяцев и онлайн – тоже. Он вообще перестал свою супругу понимать. Как и она его.

– Ты не развиваешься, – неустанно повторяла она. – И тормозишь меня!

– Каким образом?

– Я хочу тянуться за своим партнером. Ты же остановился в личностном и профессиональном росте давным-давно. Засел в кабинете, отрастил зад…

Леша на самом деле набрал вес, потому что засел в кабинете. Тут не поспоришь!

– Я выходила замуж за перспективного красавчика из семьи со связями и не верила своему счастью. Думала, ты высоко взлетишь, и очень старалась тебе соответствовать. Помнишь, какой я была мышкой? Как выглядела, говорила? Как «окала»?

– Мне это нравилось.

– А мне нет! – Наташа очень гордилась тем, что избавилась от своего говорка. И ей казалось, что не только она из деревни уехала, но и деревня из нее. – Я переросла тебя, Семенов, еще пять лет назад. И, между прочим, это я обеспечила нашу семью жильем, а не ты, городской мальчик из центра города. Я стала руководителем, а не ты. Я вожу сына каждый год за границу, а ты даже паспорт себе не делаешь. Тебя ничего не интересует, кроме дурацких комиксов!

– Это манга, – поправлял ее Леша. Он увлекался аниме-комиксами, а они имели свое название.

– Плевать! – еще больше раздражалась Наташа. – Вместо того чтобы заниматься ерундой, лучше бы искал нормальную работу. Ты ведь был лучшим выпускником, тебя все хотели! Но из крутого бюро ты уволился, а оно, между прочим, сейчас на мировой уровень вышло.

– Ты же знаешь причину, по которой я уволился.

– Из-за нас с Сашей, – кивала красиво покрашенной головой жена. Уже пару лет она носила платиновый блонд, который, как все считали, ее невероятно красит, но Леша с ними не соглашался. Ему нравились ее природные каштановые волосы. С ними светло-серые глаза ярче казались. – Но я тебя об этом не просила! И если б знала, что ты откажешься от карьеры, взяла бы себя в руки. Ты же принес себя в жертву…

– И ты была очень мне за это благодарна, просто забыла. Радовалась тому, что в нашем доме всегда есть денежка, порядок и спокойствие. Я уже не говорю о том, как тебя распирала гордость, когда я в администрацию устроился. Ты же всем твердила: мой муж работает в Кремле!

– Но тебе обещали место главного архитектора города.

– Никогда. Это ты себе придумала. У моей семьи не такие серьезные связи.

– С тобой невозможно вести диалог! – выходила из себя жена и убегала, хлопнув дверью. Следующие несколько дней она с Семеновым не разговаривала.

Когда Наташа подала на развод, он думал, она это невсерьез. Решила припугнуть его, заставить шевелиться. Так жена институтского друга Кольки часто делала. Как он запьет, она заявление на расторжение брака пишет. Колька тут же в завязку уходит, и они дальше живут. Но Наташа Семенова дело до конца довела. Но и Леша, в отличие от друга, ничего не предпринимал. А мог бы!

В итоге развелись. Сашка, естественно, остался с матерью. Леша съехал, но не к родителям – взял себе квартиру-студию в ипотеку.

– Откуда он взял деньги на первоначальный взнос? – первое, что спросила Наташа у сына, когда тот сообщил ей эту новость.

– Папа копил тебе на новую машину, – ответил Сашка честно. – Но раз ты с ним развелась, он решил их потратить на себя.

– Вопрос остается актуальным: откуда он взял деньги? Зарплату Семенов мне до рубля отдавал.

– Подрабатывал он. Рисовал картинки для японских комиксов.

– И ничего не говорил мне, – с горечью проговорила Наташа.

– Ты просто не слушала. Отмахивалась. Тебе не нравилось увлечение папы мангой.

Тогда Наташа попыталась с Лешей помириться. И не только потому, что он оказался не таким уж примитивным, как ей думалось. Успешной, привлекательной, проработанной женщине тридцати шести лет оказалось не с кем строить отношения. Наташа три месяца на свидания как на работу ходила, а толку? Холостые ровесники либо без кола и двора, зато с кредитами и алиментами, либо с королевскими запросами (и она для них разведенка с прицепом), либо подранки, на весь слабый пол обиженные, либо сильно пьющие. И главное, к какой бы категории мужчины не относились, все они были не против секса на первом свидании, даже если Наташа сама заплатила за свой кофе. В сравнении с ними ее Семенов – принц. Пусть и обленившийся, пополневший, скучный. Ее мать, узнав, что дочь стала инициатором развода, перестала с ней разговаривать. Но сначала обозвала дурой набитой. Наташа возмутилась, обиделась. Но позже поняла, как та была права. Она не кто иная, как набитая дура. Осознав это, Наташа попыталась все исправить, но где там…

Леша сходиться категорически не захотел! Думала, бабу завел, но нет. Сын уверял ее, что Семенов ни с кем не встречается.

– Чем же он занимается после работы? – вопрошала Наташа. – За компьютером сидит?

– На волейбол ходит.

– Когда-то он играл за институтскую сборную, – припомнила она. – Но тогда Семенов был легче на двадцать пять кило.

– На пятнадцать. Папа похудел. А сейчас, когда еще и в бассейн записался, больше сбросит.

Это была вторая цель Леши – сбросить вес. Вернуться, как говорится, к базовым настройкам. Двадцать пять кило лишнего жира ему особо не мешали, но лишь тогда, когда Семенов сидел. Как начал бегать по волейбольной площадке, понял, что от них надо избавляться. Он стал следить за питанием, заниматься с гантелями, на работу не ездить на метро, а ходить – всего две остановки…

Кстати, о работе. Цель номер один – сменить ее. Уйти из опротивевшего кабинета в городской администрации… На вольные хлеба! Но как это сделать, если у тебя алименты и ипотека? Кинуться, как в омут с головой? В неполные сорок не только страшно – глупо. И все же Леша решился. Он уволился одним днем, и его даже не обязали отрабатывать положенные две недели.

– И куда он устроился? – интересовалась Наташа у сына. Тот всякий раз после встречи с отцом приносил ей свежие новости.

– Никуда. Сам на себя работает.

– Успешно? – недоверчиво протянула она.

– Пока доход приносят только комиксы, но папа еще графическим дизайном занялся, и, если это дело пойдет, он сможет хорошо зарабатывать, не выходя из дома.

– Еще больше растолстеет!

– Да он уже девяносто кило весит, – хмыкнул Саня. – Осталось пять скинуть, и будет таким, как на ваших свадебных фотографиях.

Через одиннадцать месяцев после развода Семенов понял, что пришло время исполнять последнее, третье желание, и подал документы на загранпаспорт. Получив его, он приобрел путевку в Таиланд. Именно эту страну он мечтал посетить: осмотреть храмы Бангкока, сплавиться по реке Квай, поваляться на пляжах ближайшего к Паттайе острова Ко Лан и посетить красочное шоу трансвеститов «Тифани». Те же курорты, которые выбирала Наташа, его не манили. Не было в Кемере, Ай-Анапе, Римини никакой экзотики.

– Зато есть сервис, отличная еда, анимация для детей, – возражала она. – И лететь не десять часов!

И брала путевку на себя и сына, а Леша оставался дома мечтать о Таиланде.

…До недавних пор!

– За что пьешь? – услышал он женский голос и встрепенулся. Мысли об ушедших в прошлое отношениях все же посетили и стали мешать празднику. – И почему в одиночестве?

Семенов повернул голову вправо и увидел курносую девушку с растрепанными волнистыми волосами. Она выглядывала из-за перегородки между балконами. Леша узнал ее: вместе сидели на ресепшене и ждали заселения. Кажется, ее звали Машей.

– А вы что тут делаете? – растерянно протянул Леша, проигнорировав ее вопрос. – Вас же в другой корпус заселили. – Ее возмущенные возгласы по этому поводу он слышал за завтраком. Маше не нравилось то, что в ее корпусе все номера были не только без вида на море, но и без балконов, но переселять без доплаты ее отказывались, потому что она бронировала «эконом». – А, понял, вы к Гоге в гости пришли!

Так звали соседа Семенова. Гога приехал раньше и на месяц, считал себя чуть ли не местным и хотел взять Лешу под крыло, но после первого же проведенного с ним вечера Семенов от опеки отказался. Причина была в том, что соседа больше всего интересовала ночная жизнь Паттайи, а никак не храмы и пляжи. Даже на диковинных существ, переделанных из мужчин в женщин, Гога предпочитал смотреть не в театре «Тифани», а в грязных забегаловках на задворках главной прогулочной улицы Волкин-стрит. Там они коряво отплясывали на сцене и вымогали у посетителей коктейли. За это плюхались им на колени и обнимали не по-женски крепкими руками. Леша от одного такого еле убежал, а потом и от Гоги, сказав, что ему пора ложиться спать, завтра рано вставать на экскурсию.

– Я теперь ваша соседка, – объявила Маша. – Гога-душка согласился со мной номерами поменяться на неделю. Ему вид на море не нужен, к тому же в корпус-эконом легче провести Чикотку – в нем даже охранника на входе нет.

– Чикотку? – переспросил Леша.

– Так он свою девушку называет. Она массажистка из салона через дорогу. Когда он к ней ходил на массаж ног, она все спрашивала: «Чикотна?» Щекотно то есть. Вот Гоги так ее и прозвал, – со смехом закончила Маша. – Так по какому случаю ты пьешь?

– Отмечаю годовщину развода.

– Вау! Поздравляю!

– Спасибо.

– Я тоже в разводе. Но больше твоего. И тоже отмечала первое время, правда, в компании, так радостнее. – Было понятно, что новая соседка ждет приглашения. И Леша позвал бы ее к себе, она была ему симпатична. Но от активной и разговорчивой Маши потом не отделаешься, а он планировал рано лечь спать – опять утром вставать на экскурсию.

Тут с другого балкона потянуло сигаретным дымом, и Леша понял, что на него вышла другая его соседка, Фрекен Бок. Такое прозвище ей дал тот же Гога. А мужа ее он называл Карлсоном. Парочка действительно отдаленно напоминала героев советского мультфильма: жена крупная, властная, с пучком на голове и скрипучим голосом, а супруг – обаятельный толстячок с копной рыжевато-седых волос. Они были очень разными, но, как ни странно, очень друг другу подходили. Их и звали почти одинаково – Валентин и Валентина.

– Какая бестолковая пошла молодежь, – громко, чтоб ее услышали на соседних балконах, проговорила Валентина, Валюша, как ее называл муж. – Развод – это не праздник, а беда. Поминки, можно сказать. Пить за него можно, но со скорбной миной, ясно вам?

И, возложив на перила балкона монументальные груди, она заглянула через перегородку.

– Вот еще, – фыркнула Маша. – Я только жить после развода начала.

– И я, – поддакнул ей Леша. – Нам не так повезло с супругами, как вам с Валентином.

– Глупости, – отмахнулась от него Фрекен Бок. – Не в везении дело. – Она пыхнула сигаретой. – А в правильной дрессировке.

Это заявление удивило. Не всякая жена признается в том, что загнала своего благоверного под каблук.

– Я кинолог с сорокалетним стажем. Мои воспитанники и полицейские собаки, и поводыри, и просто чемпионы выставок. Но самая большая моя гордость – супруг. Знаете, каким он мне достался? Бестолковым, неуправляемым, кусачим хулиганом. – Она басовито гоготнула. – Реально кусался, представляете? И посмотрите на Валька сейчас! Душка. А какой преданный…

– А он в курсе того, что вы его с псом сравниваете? – осторожно спросил Леша.

– Конечно, я в курсе, – выглянул из-за спины жены Валентин. – Ведь именно я ее к этой мысли подвел.

Фрекен Бок хмыкнула и подмигнула Леше.

– У нас завтра годовщина свадьбы, – сказала она. – Тридцатилетняя, между прочим!

– О, поздравляю.

– И я, – присоединилась Маша. Она взяла на заметку слова Валентины и решила по приезде купить книги по кинологии. Авось, и ей удастся выдрессировать какого-нибудь кусачего хулигана.

– Валек решил организовать небольшой сабантуй по этому поводу. Вы приглашены. Подарков не нужно, только присутствие и хорошее настроение.

– Спасибо, но я не смогу, – выпалил Леша. – Завтра у меня экскурсия.

– Днем, – не дала себя сбить с толку Валентина. – Крокодиловая ферма и храм Истины. Ты при мне путевку брал. А мы собираем гостей в восемь вечера.

– Вечеринка состоится на крыше, – добавил Валентин. – Я договорился с управляющим, и нам разрешат пользоваться бассейном.

– Ты ж мой золотой, – похвалила его супруга и погладила по голове. – Так что милости просим, ребятки.

– Я устану после экскурсии и вряд ли смогу…

– Обидишь, – сурово и коротко проговорила она и, затушив сигарету, ушла с балкона.

И Леша понял, что не отвертится, потому что меньше всего ему хотелось кого-то обижать.

* * *

Он явился на вечеринку даже раньше назначенного времени. Боялся: если останется в номере и позволит себе лечь, то уснет. Экскурсия очень Семенову понравилась, но он перегрелся на солнце, чуть обгорел лицом, хоть и мазался, а еще перевозбудился – когда кормил крокодила, тот вырвал из его рук палку, на которую был насажен кусок мяса.

Леша думал, что будет первым гостем, но оказалось, его опередили. Это была статная возрастная дама в шляпе, сегодня в широкополой. Вообще у нее их было не меньше десятка, и менялись они несколько раз в день. Леша встречал ее до этого, но не знал, как зовут.

– Элла Буранова, – представилась та и протянула руку. Наверное, для поцелуя, но Леша просто ее пожал. – Актриса. Вы могли меня видеть в таких фильмах, как…

Дальше последовали названия лент, которые ни о чем Семенову не говорили. Но он и не был киноманом. Возможно, другой бы вспомнил их и восхитился актрисой Бурановой. Леша же проблеял:

– Как вам Таиланд?

– Не очень. Климат не мой, еда странная, много грязи. Раньше я всегда на Канары летала в это время. Или на Майорку. Но сейчас с визами некоторые проблемы, и я решила попробовать освоить гостеприимную Азию.

Элла еще что-то говорила, но Леша уже не слушал, он смотрел на новых гостей. Их он тоже немного знал. В этом не было ничего удивительного, ведь русские туристы в чужой стране обычно друг с другом общаются. Эти приехали из Китая, но родом были из Хабаровска. Муж и жена, живущие в Поднебесной последние семь лет. Ему далеко за пятьдесят, ей… Как будто двадцать два! Но ясно, что больше, ведь они официально поженились до отъезда в Китай, и она знает, в чем сила, по мнению Данилы Багрова. Мужа звали Толей, жену Яной.

– Какое у вас кольцо шикарное! – всплеснула руками та, когда познакомилась с актрисой Бурановой. – Не тут купили? Я б себе такое же приобрела.

– Это эксклюзив, милочка, – с надменной усмешкой ответила Элла. – Фамильная ценность моего первого супруга Купитмана. Его мать, ереванская еврейка, умудрилась уберечь кольцо во время погромов. Проглотила его, чтобы сын позже смог надеть на палец своей избранницы. Ею стала я, пусть и ненадолго.

– Ваш первый муж умер?

– Жив и здоров. За его плечами пять браков, на подходе шестой. И всякий раз Купитман норовит у меня это кольцо выкупить.

– Но вы отказываете ему?

– Естественно.

– Почему? – задал резонный вопрос Толя. – Или мало денег предлагает?

– Больше, чем оно стоит. Но зачем мне его миллионы?

– Даже так? – ахнула Яна. – Во множественном числе?

– Это бриллианты, милочка. Чистейшей воды.

– И не боитесь вы носить такую роскошь? Вдруг потеряете?

– Или украдут, – подкинул версию Толя.

– Как? Ведь я кольцо не снимаю.

– Нападут и снимут. Или с пальцем отрубят. – Яна ткнула его в бок, не каркай, мол. – А вообще оно на пальце неплотно сидит, так что, скорее, потеряете.

– Похудела, да. Все из-за того, что есть тут ничего не могу, даже в европейских кафе блюда отдают лимонграсом и имбирем. – Она наморщила нос. – Болтается кольцо, да. Но высшие силы не позволят нам расстаться. – Пожилая актриса придала своему образу немного загадочности, всего лишь чуть опустив веки и застыв лицом. Леша решил, что обязательно посмотрит фильмы с ее участием. Наверняка Элла талантливо в них сыграла. – Кольцо заговоренное. Я носила его к шаману.

– Зачем?

– Не принимал его мой организм. Как ни надену, палец опухает. Я уже и в соли кольцо держала, и в крещенской воде, а толку ноль. Но обряд шаманский помог. Тридцать пять лет ношу свекровино наследство, не снимая. И буду в нем похоронена. Так что шиш вам, профурсетки купитмановские, а не кольцо! – И потрясла кукишем в воздухе.

В этот самый момент появилась припоздавшая Маша.

– Очаровательно выглядишь, – сделал комплимент своей новой соседке Семенов.

– Спасибо, – немного смущенно улыбнулась та. Она как стеснялась того, что ее старания замечены…

А Маша старалась! Она и платье надела нарядное, и волосы украсила цветком, и выгоревшие брови подвела, а на губы нанесла блеск.

– Ну что, гости дорогие, все собрались? – раздался громкий голос Фрекен Бок. Она распахнула дверь, ведущую на крышу, обычно запертую после девятнадцати.

– Гоги нет еще, – ответила ей Маша.

– Этот шалопай вечно опаздывает, – проворчала та. – Но семеро одного не ждут, так что милости прошу! – и широким жестом пригласила всех проходить на крышу.

Оказавшись там, Леша подивился стараниям Карлсона. Тот не только договорился с администрацией насчет бассейна и столов (их собирали и уносили под навес на закате, а тут не только оставили, но и составили в один большой), но смог украсить перила шарами и светящимися гирляндами. На барной стойке свечи и цветы, желтые, пышные, мелкие. Бабушка Семенова называла их бархотками, высаживала в палисаднике и на могиле мужа, а тайцы такими украшают домики для ду́хов и портреты короля.

– А где Валентин? – спросила артистка, не увидев второго виновника торжества.

– Тут он. В подсобке моет фрукты.

– Что моет, это хорошо, – закивала та. – Надеюсь, не проточной водой? Тут она такая, что можно отравиться…

– Конечно, бутилированной. – нагло соврала Валентина. – Но вы, душенька, все равно стопочку рома выпивайте за ужином. Для обеззараживания организма.

– Ром я не пью.

– Только шампанское?

– Не смешите меня, Валентина, – фыркнула Элла. – Я же советская актриса – водку!

– Прекрасно, она у нас тоже есть. Привезли из дома нашу, «Столичную».

В этот момент из подсобки показался Валентин с огромным блюдом. На нем – все разнообразие тропических фруктов. Нет разве что их короля, дуриана, но его в отель проносить категорически запрещалось. Об этом напоминали картинки, расклеенные и в коридорах, и в лифтах. За нарушение – огромный штраф.

– Ты что-нибудь купил в подарок молодоженам? – шепнула Леше на ухо Маша.

– Нет. Они же сказали, без подарков.

– Да, но как-то неудобно… – Она заправила выбившуюся кудряшку за ухо. – Давай скинемся и подарим им совместный поход в СПА при нашем отеле, а то я одна не потяну.

– Договорились.

– А вот и генацвале со своей Чикоткой, – сказала Маша и приветственно замахала опоздавшей парочке. То же самое сделал Леша. Но Гога не мог им ответить тем же – его руки были заняты. В одной он держал крупную статуэтку обаятельного лысого толстяка, другой обнимал за талию крохотную женщину, похожую на лемура.

– Всем привет! – пророкотал Гога не своим голосом. – Извините за опоздание, еле допер подарок. Тяжелый, зараза, – и с облегчением поставил статуэтку на барную стойку. – Это вам от меня и Чикотки.

– На меня похож, – хихикнул Валентин. – Только лысый.

– Есть такое, – поддакнул Гога, вытирая пот с огромного лба рукавом рубахи. Он был крайне волосат, но при этом плешив. Все тело в шерсти, а на голове растет лишь пушок на затылке и над ушами. Но это Гогу нисколько не портит, и дамы, особенно местные, от него без ума. – Это бог Хотэй. Он за семейное счастье отвечает.

– Разве? – с сомнением протянул Толя. – Не за благополучие, общение, веселье и беззаботную жизнь?

– А что, если не это гарантирует семейное счастье? – не дал себя сбить с толку Гога.

– И как мы его попрем домой? – сумрачно оглядела подарок Валентина. – Если ты его едва дотащил.

– В коробке, – тут же нашелся тот. – И сдадите ее в багаж. Он не больше двадцати кило весит.

– Нельзя вроде бы такие большие фигуры божеств из страны вывозить, – вбросила свою реплику Маша. Услышав ее, Гога поник. Порывистый и страстный, он все делал от души, но бездумно и очень расстраивался, когда его добрые поступки и красивые жесты не ценили.

– Предлагаю оставить Хотэя тут! – проговорил Валентин. – Принести его в дар отелю от нашей компании. Пусть стоит на барной стойке, улыбается гостям. – Он взял связку цветов и повесил ее на толстую шею божка. – Как вам идея?

– Мне нравится, – поддержал его Леша. – Когда кто-то станет гладить Хотэя по животу, прося благополучия для себя, оно будет даровано и вам с Валентиной.

Всем идея понравилась, в том числе Гоге, и в десять минут девятого вечеринка началась.

* * *

Веселье было в самом разгаре, когда Валентин опять убежал в подсобку. Перед тем, как удалиться, выпалил:

– Небольшой сюрприз для вас приготовил.

– Будет и шоу-программа? – обратилась к его супруге пожилая актриса. Она захмелела после водки, раскраснелась, оживилась. В шляпке ей стало жарко, но она не сняла ее, боясь продемонстрировать примятые волосы.

– Не знаю, что Валек придумал, – ответила ей Фрекен Бок. – От него можно чего угодно ожидать.

– Он ведь тамадой работает? – спросил Толя. Он не пил вовсе. И не курил. А все равно выглядел так взросло, что казался отцом своей жены. А меж тем разница между ними была всего двенадцать лет.

– Ведущим мероприятий, – поправила его Валентина. – Свадьбы, юбилеи, корпоративы. Еще в барах с фокусами выступает. У молодежи это сейчас популярно.

– Какая прелесть, – всплеснула руками Элла Буранова. – Если будут конкурсы, я готова участвовать!

Чикотка, сидящая рядом с ней, что-то залопотала. Гога, научившийся понимать ее птичий язык, перевел:

– Кольцом восхищается. Красивое, говорит, очень. Царское.

Элла тут же сунула его под нос тайке, давая той насладиться его прелестью. Гога насупился.

– Теперь будет у меня похожее клянчить, – пробормотал он. – Такая попрошайка. Все ей надо.

– Зато не проститутка, – подколол его Леша. Помнил, как Гога хвалился тем, что с ним местные девушки только по любви спят.

– А ты их услугами пользуешься? – тут же среагировала на слово Маша.

– Нет, – честно ответил Семенов.

– Разве мужчины в Паттайю не за этим ездят?

– Леха нет, – ответил за него Гога. – Он проституточный девственник.

Маша рассмеялась, запрокинув голову. Ее носик заострился, и она стала похожей на ежика…

А ежики всегда нравились Семенову!

– Вы, ребята, пара? – услышал он голос Яны. Та, сделав кучу фото за столом, отложила наконец телефон. Оказалось, она блогер. И весьма успешный. Так что с Толей Яна жила не из-за денег, а по любви.

– Мы? – переспросил Леша и указал сначала на себя, потом на Машу. – Нет, мы познакомились несколько дней назад. Живем в соседних номерах.

– Это я знаю. Но сейчас… Вы пара? – Маша и Леша одновременно мотнули головами. – Почему не попробуете? Курортные романы иногда перетекают в нечто большее. Взять, к примеру, нас. С Ромой мы познакомились в Египте. Я отдыхала с подругами, он с сыном от первого брака. Оказалось, живем не просто в одном городе – районе…

– А мы в разных, – отпарировала Маша. – И у Леши наверняка кто-то есть.

– Нет у меня никого!

– Все вы так говорите. А потом оказывается, что есть сожительница, с которой вроде как приятели, и она ничего не значит, но жаль с такой удобной расставаться…

Она замолчала, но про себя добавила: «Плавали, знаем!»

Еще до развода Маша познакомилась с Олегом. Она работала в конторе мясокомбината, он был его торговым представителем. Симпатичный, ухоженный, обходительный. Говорил комплименты, смотрел на нее с искренним восхищением, интересовался делами, угощал кофе, поздравлял с праздниками, а на день рождения и 8 марта дарил цветы. Маша не то чтобы влюбилась – скорее, восхитилась. Надо же, какой мужчина! Не то что ее супруг. Этот не замечает ни изменения прически, ни ее грусти, ни покашливаний. Олег бы и каре похвалил, и рассмешил, и таблеток привез… Но Маша не может себе позволить с ним сблизиться, потому что замужем!

Она развелась не из-за Олега, но он повлиял на ее решение… Сам того не зная! Маша подумала: зачем жить с опостылевшим супругом, неласковым, нечутким, вечно недовольным, неопрятным (не выдай ему свежих носков – будет носить вонючие, пока колом не встанут), если есть свободные мужчины, его полная противоположность? К слову, муж не сильно расстроился, когда узнал о ее решении. Пожал плечами, собрал вещи и ушел. Даже не пытался побороться за нее, будто и не любил никогда.

С Олегом Маша отправилась на настоящее свидание через два месяца после официального развода. Решила выдержать паузу, чтоб немного уверенности набраться. Как ни крути, самооценку бывший муж своим равнодушием понизил. И вот Маша наконец гуляет с Олегом за ручку, обнимается в кафе. Он не торопит события, и ей это нравится. Они много гуляют, ходят в кино и на выставки, если не видятся, то долго разговаривают по телефону. У Олега много работы, есть дочка от первого брака, которая живет в другом городе. Он не может встречаться с ней так часто, как Маше бы хотелось. Но она и с этим готова мириться – уже влюблена и настроена на совместное будущее.

До секса у них дело дошло только через четыре месяца. Маша пригласила Олега к себе, потому что в его квартире был затеян грандиозный ремонт. И длился он… Бесконечно!

Потом оказалось, что отделывалась только кухня. Случайно проболтался, когда чуть перебрал с шампанским. И заняло это пару месяцев, а не полтора года. В свою квартиру Олег не мог привести Машу, потому что жил не один, а с подругой.

– С кем? – переспросила она.

– Ты не ослышалась. Катя – моя давняя подруга. Она очень поддержала меня после развода, наладила мой быт, тот же ремонт в кухне затеяла…

– И давно вы вместе живете?

– Три с половиной года. Это удобно нам обоим: ей не тратить деньги на аренду квартиры, мне не думать о бытовухе, и обоим есть, с кем поговорить за ужином.

– Вы и спите вместе?

– Как ты могла такое подумать? – обиделся он. – Мы друзья, и только!

Маша не закатила скандала только потому, что не до конца осмыслила услышанное. Но когда состоялось их следующее свидание, ей уже все виделось в ином свете. Олег твердит о загруженности, но он всего лишь торговый представитель. Часто пропадает на выходных, отключая телефон. Он равнодушен к сексу, и это в тридцать шесть лет! А все потому, что у него есть постоянная женщина. Сожительница. С ней легко и удобно, но скучно. Поэтому у Олега есть дама «на выход».

Она поставила любимому условие:

– Выбирай: или я, или она!

– Не потерплю ультиматумов, – рявкнул Олег и, прыгнув в машину, унесся.

Маша думала, все, она потеряла его. Но нет.

Через месяц Олег объявился с цветами. Он просил его простить и… понять!

– Я не могу выгнать Катю на улицу, – оправдывался он. – Она из области, в городе у нее никого.

– Пусть снимет жилье.

– На какие шиши? У нее зарплата кассира из супермаркета.

– И что же, теперь тебе ее до старости тянуть? Пенсия у нее тоже будет крохотная!

– У нее мужчина появился недавно, надеюсь, у них получится что-то серьезное, и Катя переедет к нему. Как только это случится, я не только приглашу тебя в гости, но и выделю отдельную полку в шкафу для трусишек и ночных рубашек.

Этими байками Олег кормил Машу еще полгода (воображаемый мужчина Кати оказался нерешительным), пока она случайно не встретила сладкую парочку в магазине постельного белья. Они выбирали комплект на кровать размера кинг-сайз. Олег стоял важный, надменный, будто не пододеяльник покупать собирался, а «Порш». Катя что-то щебетала, заглядывая ему в глаза, суетилась. Был бы хвост, виляла бы им. Олег снисходительно похлопал «подругу» по плечу, когда она спросила:

– Можно этот взять, с драконами? Он подороже, зато красивый какой!

И, получив безмолвное согласие, повисла у Олега на шее.

Маша из того магазина убежала, пока ее не заметили. Олегу отправила сообщение: «Не пиши и не звони мне!» – и занесла его номер в черный список. Чтобы не столкнуться с ним на работе, взяла отпуск на месяц и уехала сначала к подруге в Питер, затем в Паттайю.

– А вот и сюрприз! – послышался торжественный возглас Валентина.

Все обернулись, чтобы увидеть его.

– Это еще что? – сощурившись, спросила Элла. Она неважно видела, но очков не носила.

Остальные поняли, что Валентин вынес на подносе шипастый фрукт размером с воздушный шарик. Его толстая кожура была разрезана для того, чтобы обнажилась сочная мякоть.

– Оно воняет гнилым луком, – быстро учуяла «аромат» Элла и сморщила нос.

– По-моему, тухлыми яйцами, – не согласилась с ней Яна.

– Потными носками, – возразил ей муж. – Которые неделю не меняли.

– Помойкой, – нашел другое сравнение Гога. – В которую скинули сгнивший лук, протухшие яйца и потные носки. Но на вкус дуриан божественен.

– Не зря его называют королем фруктов, – кивнул вихрастой головой Валентин и поставил блюдо перед женой, у которой на лице застыло брезгливое выражение. – Моя королева, это сюрприз для тебя!

– Спасибо, конечно… – Она зажала нос пальцами. – Но меня вырвет, если попробую.

– Запах выветрится скоро, – успокоил ее Гога. – Да и от мякоти не пахнет. Она на вкус, как крем-брюле.

– Разве не запрещено проносить в отель дуриан? – спросил Леша. Его смутило только это, а запах не показался мерзким. – Нас оштрафуют на пять тысяч баттов, если узнают, что мы его вскрывали на территории.

– Мы на крыше, на свежем воздухе, – отмахнулся Валентин. – Сейчас быстренько поедим, очистки в пакет засунем и завяжем его туго-туго. – Он разделил дуриан на всех, кусочки разложил по тарелкам и вручил каждому в руки. – За мою королеву! – провозгласил тост он и жестом велел всем приступать.

Дуриан оказался на самом деле вкусным. Леша с удовольствием съел, только потом вспомнив, что с алкоголем его совмещать нежелательно. Якобы это грозит несварением. Он хотел напомнить об этом Элле, которая и так настрадалась, но, отметив, с каким аппетитом она поглощает фрукт, прикусил язык.

– Теперь, Валек, пора избавляться от следов преступления, – скомандовала Фрекен Бок. – А то одним божком не отделаемся, еще и батты выложить придется в качестве штрафа.

– Тебе хотя бы понравилось? – спросил он, деловито собирая кожуру в пакет.

– Как мыла поела, – хохотнула Валентина, – но все равно спасибо. Ты ради меня на риск пошел, я это ценю, – и смачно чмокнула мужа в щеку.

– Сейчас я включу музыку, вы танцуйте, а я быстренько спущусь к мусорному баку, стоящему за пределами отеля, и избавлюсь от улик.

Сунув пакет в еще один, а его в свою очередь в помятую коробку из-под баночной газировки, Валентин отправился на «дело».

* * *

Танцевальная программа не удавалась до тех пор, пока не вернулся Валек.

– Вы что, на поминках? – грозно рявкнул он, уперев руки в боки. В этот момент он походил на свою супругу. Не зря говорят, что муж и жена одна сатана. – Почему веселятся только Гога и Яна?

Это было действительно так. Никто, кроме них, не пожелал танцевать. Даже Чикотка не поддержала своего парня, она методично поедала виноград, запивая его сильно разбавленным энергетиком ромом. Как Леша успел заметить, местные жители постоянно что-то жуют и регулярно выпивают. При этом толстяков среди них было мало, как и мотающихся после возлияний.

– Мне музыка не нравится, – сказала Маша.

– А вам? – обратился он к Элле.

– Я без кавалера не танцую, а меня никто из мужчин не приглашает. – Она одарила Толю укоризненным взглядом. Он был ей симпатичен, и, как показалось Леше, актриса считала, что ей он больше подходит, чем Яне. Губа не дура была у мадам Бурановой.

– Я вообще не танцую, – выпалил он. – Даже с женой.

– И я, – зачем-то ляпнул Семенов. На самом деле с бывшей супругой он танцевал на праздниках, и у него неплохо получалось.

– Валек, организуй нам дэнс-марафон, – скомандовала Валентина. – А то вечеринка затухает.

– Что еще за марафон? – испугался Толя. – Если это свадебный конкурс какой-то, я участвовать отказываюсь.

– Не нуди, – крикнула ему раскрасневшаяся от танцев Яна. – На собственной свадьбе от них отлынивал, а тут не получится.

– Да не буду я вокруг стульев бегать…

– И не нужно, – ответил ему Валентин, включивший музыку. – Это не конкурс, а танцевальный марафон. Все встаем из-за стола и выходим на данс-пол. Быстро-быстро!

Все подчинились, даже Толя. Но поднялся он с лицом страдальца.

– Беремся за руки и начинаем с хоровода! Потом, когда музыка сменится, отплясываем ламбаду, твист, польку…

– А лезгинку? – азартно выкрикнул Гога.

– Будет и она. Вы сами услышите. Главное, не останавливаться, продолжать марафон. Погнали!

И, схватив руки Валентины и Маши, Валек показал, как нужно двигаться, чтобы получился стройный хоровод. Потом он научил гостей сиртаки, рок-н-ролу и турецкому танцу с платком. Все от души веселились, особенно Чикотка, для которой свадебные развлечения россиян были в диковинку. Когда же пришла наконец пора лезгинки и Гога приготовился показывать класс, возопила Элла Буранова:

– Мое кольцо! Оно пропало!

– Потеряли? – процедил тот досадливо. Не могла чуть позже хватиться?

– А сказали, заговоренное, – припомнил Толя. Он единственный не запыхался, хоть и не отставал от остальных. – Давайте искать, оно где-то на полу. Слетело с пальца во время танцев, возможно, закатилось под лежак или стул…

Музыку выключили, зажгли свет и принялись искать пропажу.

Безрезультатно!

– Мне кажется, когда мы начали танцевать, кольца на пальце уже не было, – сказала Маша. – Я держала вас за руку и не почувствовала его.

– Может, слетело, когда вы вытирали их после еды? – предположила Яна.

Все вместе стали осматривать стол, стулья, заглядывать под них и скатерть, переворачивать тарелки, перебирать скомканные салфетки.

– Украли! – ледяным голосом проговорила Элла. – Подобрали и присвоили… Или хуже – стащили с пальца во время танцев.

– Не говори ерунды, – шикнула на нее Валентина, резко перейдя на «ты». До этого употребляла только «вы» и «душенька». – Тут все люди порядочные.

– Откуда тебе знать? – тоже отбросила церемонии Элла. – Мы все едва знакомы.

– И все равно обвинять своих гостей в воровстве я не позволю.

– А я не только их, но и тебя… – все больше расходилась Буранова. – Думаешь, не замечала, как ты на мое кольцо завистливо таращилась? Да все вы, бабенки, слюни на него пускали! Даже эта. – Она указала на ничего не понимающую Чикотку.

– Прекратите, – прикрикнул на нее Валентин. – Никому ваша побрякушка не нужна, а тем более моей жене.

– Да, ей дуриана в качестве подарка достаточно, – насмешливо протянула актриса. – Но все же я не думаю, что кольцо украла Валя. У меня есть другой подозреваемый! – Сказав это, она развернулась к Маше, ткнула в нее пальцем и выплюнула: – И это купитмановская профурсетка!

– Я? – переспросила та, на всякий случай обернувшись. Думала, может, за ее спиной еще кто-то стоит. – Вы считаете, что я новая пассия вашего бывшего мужа?

– Уверена!

– Какая глупость, – рассмеялась Маша. – Я знать его не знаю. Да и не связалась бы с дедом. Ему столько же, сколько и вам? – Она мстительно добавила: – Лет восемьдесят пять?

– Мне шестьдесят с небольшим хвостиком, – побелела от гнева Буранова. Хвостику явно было больше десяти лет.

– С чего вы решили, что Маша новая невеста Купитмана? – поинтересовался Толя.

– Он провожал ее в аэропорт. Я видела их.

– Никто меня не провожал, – запротестовала девушка. – Я одна была.

– Врешь! Вы ворковали в зале ожидания. Купитман знал, куда я улетаю и каким рейсом, вот и подослал тебя. – Элла буравила Машу взглядом и чеканила слова, как будто играла роль дознавателя. – А может, ты сама решилась на кражу? Раз Купитман не смог кольцо назад получить, ты взяла все в свои руки…

– В зале ожидания я общалась с каким-то пожилым мужчиной, да, – припомнила Маша. – Он забыл дома очки и не мог прочесть сообщение в телефоне. Я помогла.

– Врешь и не краснеешь.

– Как я могу быть невестой вашего Купитмана, если в Питере не живу? Я в гости к подруге приезжала и сюда решила вылететь из вашего города, потому что из нашего это сделать невозможно.

Буранова нахмурила выщипанные в ниточку брови. Она поверила Маше, но не могла этого признать.

– Я бы на вашем месте извинился, – подал голос молчавший Гога. Он пребывал в подавленном настроении все то время, что они занимались поисками.

– А я бы на твоем месте проверил карманы массажистки, – парировала Элла. Не так легко ее было пристыдить. – И свои вывернул. Если кольцо украл не связанный с Купитманом человек, то это кто-то из вас.

Гога даже побледнел от возмущения, а он был загорелым до черноты.

– Поганый твой язык, – прорычал он и перешел на грузинский, скорее всего, матерный.

– Вор среди вас. Если не девчонка стянула кольцо, в которое влюбилась, то ты для того, чтобы подарить ей. А может, ты! – Актриса колыхнула шляпой в сторону Толи. – Жена больше зарабатывает, и тебе стыдно за это. Но кольцо мое можно дорого продать и купить Янке что-нибудь стоящее. Что же касается тебя, – Элла добралась до Семенова, – ты вне подозрений!

– Почему? – опешил Леша.

– Кишка у тебя тонка что-то украсть. Тютя-матютя ты.

– Никак без оскорблений? – громыхнула Валентина. – Пошла вон отсюда, ведьма!

– Сразу после того, как вы все вывернете карманы.

– А если откажемся?

– Я вызову полицию.

– Валяй, – с вызовом проговорила Фрекен Бок. – Перед ней я карманы выверну.

– Валюша, постой, – взял жену под руку Карлсон. – Если Элле будет спокойнее, я не против продемонстрировать содержимое своих карманов. – Он быстро вывернул их. На плиточный пол посыпалась мелочь и только она. – Гога, а ты?

Тот достал из своих ключи и презервативы. У Чикотки вообще карманов не оказалось, она была в платье, без сумочки, только с телефоном.

– Я поддерживаю Валентину, – сказал Толя. – Пусть полоумная вызывает полицию. Весь вечер будет потерян, а то и завтрашний день, но мне плевать.

– Перепрятать кольцо надеешься? Учти, оно заговоренное. Несчастье принесет тому, кто на него позарился.

– Слышали уже, – буркнул тот.

– Даю вору час. Если вернет кольцо, я не буду поднимать шума.

Сказав это, Буранова удалилась.

– Жаль, что праздник так печально закончился, – вздохнул Толя. – Но вам, Валентин и Валентина, за него спасибо. Яна, пойдем спать, – и, взяв жену за руку, ушел.

Остальные тоже рассосались. На крыше остался только Валентин, чтобы прибраться. От помощи он отказался, хотя Маша и Леша ее предлагали.

* * *

Семенов сидел на лавочке возле отеля. Его немного подташнивало. Наверное, из-за дуриана, смешанного с алкоголем. Но на этот случай у Леши имелось отличное тайское средство под названием «Белый кролик». Выпиваешь бутылочку, и пищеварение нормализуется. Странно, Бурановой никто не подсказал, что нужно спрашивать в аптеке, если у тебя проблемы с ЖКТ.

Из дверей показался Валентин. В руках по мусорному пакету, под мышкой коробка. Прибрался, значит.

Семенова он не увидел, поэтому сразу зашагал к баку. Выбросив мусор, наклонился и принялся что-то искать. Оказалось, пакет. Тот самый, в котором вынес шкуру дуриана из здания отеля. Он стоял за баком, считай, был спрятан, и теперь Валентин потрошил его, чтобы… достать кольцо!

– Я так и знал, что это ты, – проговорил Леша, тихонько подойдя к Карлсону. – Больше некому. Но зачем, Валек?

– Хотел подарить жене. Это кольцо так понравилось Валюше! – Он выудил его из пакета, вытер об рубашку. – Правда, красивое, хоть и фуфельное.

– Какое-какое?

– Поддельное.

– То есть камни ненастоящие?

– Нет, конечно. Оно даже не из золота, с напылением просто. Побрякушка, красная цена которой две тысячи. Драгоценное я бы ни за что не украл – за это сажают.

– Ты разбираешься в ювелирке?

– Еще как. Я ж в далеком прошлом вор. Валюша меня пригрела, когда я только откинулся. Был, как она правильно заметила, пакостным дворовым псом, но она смогла меня воспитать.

– Ей не понравится то, что ты опять к кражам вернулся, – назидательно проговорил Леша. – Даже побрякушки.

– А я ей его и не собирался дарить, – возразил Валек. – Хотел по образцу сделать. Не думал, что тетка такой шум поднимет из-за фуфела.

– И все же предусмотрительно вынес его, спрятал. Когда ты стянул кольцо с пальца?

– Когда дуриан раздавал. У меня руки виртуоза-щипача. Благодаря им и фокусы отлично получаются.

– Кольцо нужно вернуть, – твердо сказал Семенов.

– Да не будет она полицию вызывать!

– Все равно.

– Не, – упрямо мотнул головой Валек.

– Я художник, смогу тебе нарисовать эскиз кольца в 3D-проекции. Ювелиру с таким даже легче будет работать, чем с твоим образцом.

– Вот спасибо! – Карлсон расплылся в улыбке, но она тут же сползла с его лица. – Только я не пойду к кикиморе.

– Почему? Скажешь, нашел, когда убирался.

– Не-не. Я ее рожу видеть не хочу. Она мою жену оскорбила.

– Ладно, давай мне. Отнесу.

– Серьезно? – Леша кивнул. – Вот это ты меня, парень, выручил, век не забуду. – Он положил кольцо на ладонь Семенова. – А эскиз когда сделаешь?

– Завтра.

На том и распрощались.

…Через десять минут Семенов постучал в дверь номера Эллы. Она открыла быстро, будто только и ждала, когда к ней кто-то явится.

– Ваше кольцо. – Леша протянул его даме.

– Так вор – это ты? Надо же, как я ошибалась на твой счет.

– Я нашел его в пакете с очистками дуриана. Вы, по всей видимости, стряхнули кольцо, когда вытирали руки после еды, и оно попало в отходы.

Элла нацепила кольцо на палец, полюбовалась им и проговорила:

– Хорошо, что нашлось. А то я уже собиралась вызывать полицию.

– Не думаю, что вы стали бы ее беспокоить из-за побрякушки, – возразил Леша.

– Как ты назвал это сокровище?

– Серебро с напылением и фианиты. Фуфло, если на тюремном жаргоне.

– Ты что, сидел?

– Нет. Но я работаю в ювелирной мастерской дизайнером, – легко соврал Леша. – И разбираюсь в драгоценностях. – Он внимательно посмотрел на Буранову. – Вы поэтому Купитману кольцо не возвращаете? Рады бы продать, да семейная реликвия давно уплыла из ваших рук. Куда, если не секрет?

– В ломбард, – тихо ответила она и понурилась. – Заложила, чтоб третьему мужу помочь в бизнесе. Он у меня молодым был, красивым, я понимала, что не удержу возле себя, если не вложусь.

– Не помогло?

– Ни кольца теперь, ни мужа. А проклятый Купитман все женится и женится! И тоже на молодых и красивых…

Элла закусила губу, чтобы не расплакаться, и попыталась захлопнуть перед носом Леши дверь, но он придержал ее ногой.

– Извиняться перед всеми когда будете? Предлагаю за завтраком.

Губа тут же упрямо выдвинулась. Буранова, если и считала себя неправой, признавать этого не собиралась.

– Если не сделаете этого, я всем расскажу, какая вы врушка, – предупредил Семенов. – И тогда на вас не будут сердиться, над вами будут смеяться.

– Хорошо, за завтраком, – процедила она и захлопнула-таки дверь.

Леша глянул на часы. Половина одиннадцатого, это не поздно, особенно с учетом разницы во времени (по Москве на четыре часа меньше), но очень хочется спать. Он направился в свой корпус, пройдя по галерее, но, дойдя до номера, остановился.

…Готовящаяся ко сну Маша услышала стук в дверь и осторожно спросила:

– Кто?

Вдруг это полоумная актриса явилась, чтобы продолжить выяснять отношения.

– Твой сосед, – донесся ответ.

Открыв, на пороге она увидела Лешу.

– Я живу один, – выпалил он. – Квартира в ипотеке. Есть сын. За год, что я в разводе, у меня не было отношений, только один короткий и бестолковый роман.

– Это все? – коротко хохотнула Маша.

– Нет. Еще ты мне нравишься. Предлагаю познакомиться поближе.

– Я не против.

– Тогда пойдем погуляем?

Она радостно кивнула и, сунув ноги в шлепки, вышла из номера, чтобы бродить с Семеновым по набережной до рассвета. Оба решили не тратить время на сон, ведь позади уже половина отпуска.

Content

Ольга Володарская
Полюбить, так шпиона!

Полюбить, так шпиона!

Коварные подснежники

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог

У самовара

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Детектив на мягких лапках

Что скажет попугай?

Ускользнувшая красота

Маленький секрет дуриана