Электрик

Глава 1

Меня оторвало от привычных хлопот со светильником в подвале, в который я оперативно заводил провод, очень внезапно и неожиданно.

Хотя какое-то внешнее предупреждение все же прошло, однако, я не обратил на него должного внимания.

За спиной вдруг раздалось какое-то бульканье, все вокруг осветилось ярким зеленым светом, однако я стойко продолжаю вставлять зачищенный конец провода в клеммник.

«Ни к чему устраивать короткое замыкание, самому же потом разгребать, — успел подумать я. — Осталось чуть-чуть».

Знаю, конкретно мой косяк, поэтому крепко держусь за изоляцию пассатижами, старательно пропихивая конец в неудобную узкую щелочку контакта.

Просто поленился идти в далекий конец темного и еще страшно вонючего подвала, чтобы полностью отключить электричество. Из-за несусветной вони от недавно начавшей разлагаться там кошки.

И здесь тоже сладко пованивает, но еще вполне терпимо, когда привыкнешь к запаху за пару минут пребывания в подвальном мире.

Решил не париться с ходьбой туда-обратно и подключить провод под напряжением, дело то ерундовое, сколько раз так делал. Поэтому теперь не могу так сразу его отбросить куда-то, чтобы обернуться и посмотреть на то, что за моей спиной происходит.

Там что-то точно происходит, но, что именно, я не могу понять, да и вообще не очень беспокоюсь по такому поводу.

Ну, что там может случиться в темном, теплом подвале старинного доходного дома на Мытнинской улице? Замигала какая-то лампочка из дискотеки? Которую кто-то вкрутил здесь чисто ради прикола?

«Обязательно во что-то коротнет оголенный конец по закону подлости, стоит на секунду отвлечься!» — такой оказалась моя мысль.

А это неведомое происходящее вдруг очень крепко схватило меня сзади за всю мою сущность через теплую куртку, оторвало от ремонтируемого светильника и неотвратимо понесло куда-то назад.

Кто-то подкрался сзади, посветил на меня зеленым фонарем, а теперь куда-то тащит? Какой-то маньяк? Ищущий своих жертв в подвалах?

«Да не было же никого в подвале, кроме меня и дохлой кошки, в этом я точно уверен!»

Вообще не слышал никаких шагов в пованивающей тишине подвала, хотя за окном продолжается морозное утро рабочего дня, постоянно хлопают двери подъездов, люди спешат куда-то по своим ежедневным делам.

Сегодня какая-то комиссия должна начать проверку подведомственных подвалов, вот я и суечусь с раннего утра по приказу начальства. Дающие для осмотра вверенной территории свет лампы — первое дело для проверяющих, без выполнения такого условия никто ничего проверять не станет.

За останками кошки нужно еще дворника отправить, поэтому дверь лучше вообще обратно не закрывать — его непосредственная обязанность, чтобы бороться с разлагающимися телами. Такое напоминание мне тоже поручено сделать, как ответственному члену коллектива нашего бывшего ЖЭКа.

Я же на автомате, реально куда-то улетая спиной вперед, даже не касаясь пола ногами, продолжаю цепляться за провод и напоследок еще получаю не хилый такой разряд тока в свою, широко расставленную ладонь.

Ну, такое дело привычное, заурядные 220 вольт никого особо не пугают. Тем более мой привыкший к напряжению организм.

Вот и меня они не испугали, только времени понять, что это за зеленые всполохи за моей спиной случились, у меня не осталось совсем. Так ничего и не рассмотрел, естественно, ничего не понял по итогу.

С треском падающей из-под ног подставки и рвущим импульсом короткого замыкания в своей левой ладони я провалился в непроглядную темноту.

* * *

Очнулся я тоже под звуки, явно связанные с хорошо знакомым мне электричеством, только уже совсем не такой умеренной дозой в хорошо изолированном проводе.

Совсем наоборот, тут невероятный разгул стихии безо всякой изоляции происходит!

Я еще ничего не вижу, только чувствую страшный грохот и треск разряда неописуемой силы, который пролетает в нескольких метрах от меня. Все волосы на теле мгновенно подскакивают от невероятного статического напряжения.

Ну, мне так кажется, конечно, иначе бы я уже обуглился.

И одновременно бьющий до резкой боли по перепонкам удар грома, который раздается где-то совсем рядом с моей многострадальной сущностью. Он так близко, что я чувствую, как меня немилосердно трясет от его вибраций!

Вот так, с открытым от ужаса ртом и истошным воем смертельно перепуганного организма я и грохнулся на что-то твердое и плоское.

Грохнулся плашмя, стало здорово больно, однако я не обратил никакого внимания на данное обстоятельство.

Другие внешние факторы, грозящие мгновенной смертью в невероятных муках, не дают перейти на терпимые в принципе ощущения от падения всем телом с небольшой высоты.

Глаза оказались закрыты в этот момент, однако, невероятно мощный световой столб чуть не выжег мне зрачки прямо, как ядерный взрыв в десятке метров от меня.

Эта горящая раскаленная плазма тянется сверху вниз и заканчивалась где-то немного выше меня, только поэтому я, наверно, вообще остался жив, а из болезненного чувствую только сильную боль в отбитом затылке.

Отдернул голову рефлексивно подальше от столба плазмы, особо внушительно уткнулся затылком в что-то твердое, опередил остальное тело таким образом.

«Еще бы сделал заднюю страховку, тогда бы совсем легко приземлился», — мелькнула крайне несвоевременная и очень глупая мысль.

Какие тут страховки, если оглушенный и ослепленный, даже не понимающий, еще жив или уже нет, я беспощадно рухнул на землю спиной?

Смех один только!

Когда снова стало темно, а остатки грохота укатились дальше, я осознал себя лежащим на спине, с раскрытым в безмолвном уже крике ртом и выставленными вперед руками.

Точно такая же поза, в которой я куда-то улетел из залитого красивым изумрудным светом подвала.

А здесь кругом полная темнота, на груди я нащупываю свою дежурную сумку электрика, чувствую, что она сейчас открыта.

«Правильно, я же работал в тот момент, поэтому всякие инструменты могли вывалится при падении», — вспоминаю я о своем добре.

— Черт, падении! А куда именно падении?

Если меня отбросило на спину в подвале после удара током и потери сознания, я бы жестко долбанулся затылком о бетонированный пол. Хотя, все не так бы вышло, это же подвал дома дореволюционной постройки, там везде утоптанная грязная земля сверху непонятно какого покрытия.

А у меня сдвинута на затылок теплая шапка, так что очень уж сильного удара можно не опасаться.

Только я точно не в подвале, а на каком-то открытом месте, раз тут бьют рядом такие невероятной силы молнии и меня, как карася, глушит раскат грома прямо в моей голове.

«А как я мог оказаться на воздухе, если помню только подвал?»

«Выбрался в беспамятстве на улицу и попал в грозу?»

«И какая гроза в конце ноября может быть? Не может быть никакой грозы!»

«Может война началась? Третья мировая? Поэтому нигде нет света, а этот грохот от разрывов межконтинентальных ядерных ракет?»

«Дом разрушило, а меня взрывной волной выкинуло во двор? Ну, тогда явно повезло, только непонятно, насколько именно повезло».

Я довольно тепло одет, на улице уже около минус десяти сырой питерской зимы, я в шапке с ушами, теплой служебной куртке и утепленных рабочих джинсах. Где-то перчатки еще должны оказаться в кармане, а на ногах теплые кожаные ботинки. Которые сегодня утром снял с сушилки и обильно полил средством-пропиткой для кожи, чтобы меньше промокали за трудовой день.

Купил его недавно, а то страшно надоели постоянно хлюпающие к концу смены ноги в ботинках.

Да еще воздух в подвале был спертый и тепло-вонючий, а тут свежий ветер дует так, что дышать трудно.

Да, воздух очень свежий и еще он точно не такой, как в ноябрьском заснеженном Питере. Явно чем-то отличается, какие-то запахи травы и кажется, есть в них явная нотка полыни.

«Ветер полыни несет ее горький запах», — как-то так написал мой любимый автор фэнтези в своей книге.

Я перевернулся на живот, закрывая сумку на магнитную защелку на автомате.

Тут молния светанула еще раз, уже в стороне от меня, я рассмотрел, что лежу на какой-то серой земле, а передо мной видна каменная стена правильной формы.

После этого сразу же громыхнуло, слава Богу, гораздо слабее, потому что не так совсем рядом с моим организмом.

Ничего похожего на подвал или двор старого дома, да и вообще, кроме этой стенки, я ничего не вижу сейчас.

Что-то есть слева, на самом краю периферийного зрения, какие-то предметы и все.

Ни одного огонька или звука машин, только раскат грома и пустота вокруг!

Я вскочил на ноги, вытянул руки в сторону увиденной стены и двинулся к ней.

Хочется ощутить что-то надежное под руками и за спиной, а то сплошная чернота вокруг как-то не придает оптимизма. Тем более, что у меня находится сзади, я еще не рассмотрел, а тут был хорошо виден устойчивый кусок местности.

Стена нашлась быстро в сплошной темноте, и я сразу ошеломленно понял — она сильно теплая!

На улице резкий ветер и температура, если и выше нуля, то ненамного, а стена из гладкого камня реально теплая.

Даже горячая, руки с удовольствием прижались к ней, как к батарее.

«Странно гладкая, точно не природная структура», — успел еще осознать.

Потом я повернулся и прижался к ней спиной, остановился на месте, ожидая очередного проблеска молнии.

— Черт, у меня же фонарик есть! Фонарики! — вспомнил я, чуть не выругавшись.

Естественно, один из главных предметов в работе электрика, которому часто приходится работать в темноте и без света, чтобы дать этот самый свет людям. Служить за небольшую зарплату этаким Прометеем нашего времени!

Ничего, возможность часто подхалтурить делает небольшие деньги от ЖЭКа вполне терпимыми.

Тем более четверть забирают официальные алименты, так что необлагаемые налогам и сборами халтуры строго обязательны в наше трудное время. А проводка в дореволюционных домах вся сплошь изношена за сотню лет непрерывной работы.

Уйдешь, как бы, по делам конторы на проверку заведования и работаешь, сколько тебе влезет, на себя любимого и благодарных клиентов. И после работы тоже, ибо на новую жизнь денег требуется побольше.

Есть налобный фонарик, который сейчас у меня на голове и еще имеется мощный палаточный светильник, который освещает довольно большую площадь зараз ярким белым светом.

Налобный, правда, уже не светит, то ли разбился, то ли перегорел, поэтому я расстегиваю сумку на груди и на ощупь нахожу фонарик для кемпинга.

Присаживаюсь на землю, но в этот момент начинается ожидаемый мной где-то внутри себя страшный ливень, самого жесткого типа безумная гроза.

Понятное дело, после таких вспышек молний и раскатов грома, падающие с небес толстые струи воды — неизбежное зло в моем случае.

— Вот только промокнуть насквозь мне не хватало, — печально вздыхаю я.

Правда, при таком сильнейшем ветре теплая каменная стена пока надежно защищает меня от самого дождя. Я вижу, как мимо проносятся целые реки воды под углом в сорок пять градусов.

Странное конечно явление — такой разгул стихии наблюдаю первый раз в своей, не такой уж и короткой жизни.

Вижу все подобное при свете фонаря слева от себя, а справа, довольно далеко, могу разглядеть ровные очертания кустов мне по пояс.

Гроза необычно мощная, ручейки воды стекаются под ногами в уже солидное по размерам озерцо глубиной с ладонь.

Гашу фонарь, сберегая батарейки, сначала выглядываю в левую сторону от себя из-за стенки, ожидая сквозь дождь разглядеть рядом огни высотных зданий.

Решил, что очутился где-то на пустыре, незнамо вообще, как попав сюда. Поэтому нужно всмотреться, в какой стороне светятся окна большого города и, переждав ливень, прыгать по лужам к цивилизации, крепко рассчитывая на свои пропитанные непромокаемые ботинки.

«По башке бандиты, что ли, дали? Подкрались в мягкой обуви сзади и решили ограбить? Обшмонали и вывезли за город, где и бросили?» — задаю себе вопросы.

Так голова особо не болит, смартфон в кармане остался, Самсунг немолодой, и несколько купюр прощупываются во внутреннем кармане куртки вместе с паспортом. Все на месте осталось, поэтому кому нужно меня вывозить хрен знает куда — большой вопрос.

Просто вопрос столетия!

Однако никаких городских огней я не могу рассмотреть. И на экране смартфона никаких признаков сети.

— Не удивительно, в такой-то ливень и грозищу. Придется подождать, пока все закончится. Тогда сеть обязательно вернется! — уверяю я себя.

Поэтому я задержался у края стены, оставив только лицо под струями воды, нетерпеливо ожидая следующей молнии. Молния красивым росчерком с недосягаемых высот не заставила себя ждать, ударив в нескольких километрах от высокого холма, на котором нахожусь я.

Да, я нахожусь на довольно сильно поднятой площадке, вниз метров тридцать спускаться, а подъем довольно крутой, потоки воды текут сейчас по склонам.

Только никаких домов высотных точно рядом нет, молния светанула на несколько километров вдаль, а если частные домишки и имеются здесь, рассмотреть их точно не получится за пеленой ливня.

Однако снова краем зрения из-за каменной стенки я рассмотрел что-то такое непонятное, чего здесь быть никак не может.

На немалом расстоянии от меня теперь слева, когда я стою лицом к стене, замерли ряды каких-то людей и за ними видна еще непонятная скотина.

Стоят под ливнем и страшно молчат. А скотина вообще какая-то жуткая, как я еще не разглядел, но уже почувствовал.

— Да ну, показалось! Чего они тут будут делать? Еще стоять строем под таким океаном воды? Даже не пытаясь укрыться? Показалось, наверно, — бормочу я себе.

Может какие-то сатанисты жертву приносят, а я следующий на очереди?

В полной темноте детские страхи быстро находят для себя питательную почву в моем возбужденном донельзя сознании.

Однако уже пробираюсь в темноте вдоль стенки, куда по-прежнему не попадают струи дождя.

— Вот ведь какой сильный ливень! А здесь сухо почему-то! С моей стороны только струйки дождя стекают по стенке!

Оказавшись около другой стороны стены, я пережидаю еще одну молнию вдалеке, разглядев более-менее только кусты. Они с метр высотой и довольно густые. Здесь вода, летящая сверху, уже залетает за стенку под углом, поэтому ботинки у меня стоят по щиколотку в воде.

Посмотрим, как себе покажет пропитка хваленая с волчьим названием от немецких капиталистов. Раскошелился вчера на нее, наслушавшись в магазине явно фантастической рекламы от миленькой продавщицы.

Еще вода стремительно с шумом льется за кусты, да и вообще грохот от дождя явно заглушает мои шаги по воде и все звуки в округе.

Что-то мне как-то больше не хочется светить фонарем или кричать, даже просто шуметь, когда заметил настолько непонятные фигуры рядом с собой. Непонятные и неподвижные под ливнем — вызывают у меня понятное опасение, как у человека, немало поигравшего в зомби-апокалипсисы на разных приставках.

И насмотревшегося всяких таких сериалов в своей жизни про толстых американцев.

Именно в сплошной темноте такие мысли первыми приходят в голову обычному парню тридцати двух лет, недавно разведенному и пока одинокому по жизни.

'Ну, не совсем уже одинокому, достаточно справный и несильно, а весьма умеренно, пьющий мужик уже вызвал интерес у одной знакомой из нашей бухгалтерии, мы уже начали встречаться на ее отдельной территории.

Подруга моя не красавица, но очень душевная женщина, а мне больше ничего и не требуется.

«Я что, не в своем мире?» — и такая мысль снова вызывает приступ паники у меня.

«Или попал в какую-то бродилку-стрелялку? Где нужно выживать изо всех сил? И сколько у меня жизней в запасе?»

Правда, внутри себя я отчетливо понимаю, что это просто паника во мне говорит. Вскоре, когда все прояснится, буду сам смеяться над своими детскими страхами. Когда окончится ливень и рассветет, тогда прогонит белый свет ночные кошмары.

В полной темноте таращусь из-за угла стенки, однако не вижу ничего, пока снова не шарахает молния уже не так далеко от холма.

— Черт! — от охватившего меня ужаса я присел на корточки, отшатнувшись от стены.

Там и точно стоит несколько десятков непонятных существ с дикими раскрашенными серым рожами.

Хорошо, что вообще не смотрят в мою сторону, уставившись тупо прямо перед собой.

Они похожи на строй покойников своей неподвижностью и нечеловеческим цветом лиц. На заднем плане мелькнули какие-то морды животных, что-то с ними тоже не так, только я не успел рассмотреть за доли секунды, что именно не так.

«Да что это за хрень!» — помчались стремительные мысли в голове.

«Да откуда они тут взялись? Они что, настоящие мертвецы?» — обдает меня настоящим ужасом.

Прочитанные ранее книги про зомби-апокалипсис сразу же подсказали, чего стоит опасаться.

Ночь, темнота, молнии, ливень, как из ведра — самое то время, чтобы оказаться рядом с толпой зомби.

Когда даже не знать, где ты находишься и что это все значит?

А главное, куда теперь удирать или на что залезать повыше? И еще чем отбиваться от оживших покойников?

— Ладно, буду мыслить реально, — говорю себе, прижавшись к стенке.

Дальше бояться уже некуда, и так зуб на зуб не попадает от ужаса. Теперь лицом светить точно не стоит перед мертвецами. А они могут меня заметить, мое белое сейчас от ужаса лицо сбоку от стенки при новой молнии.

Стенки, которая продолжает оставаться теплой, но уже не настолько горячее окружающего воздуха, как раньше. Струи холодного дождя ее, похоже, охладили серьезно или просто я привык.

И тут дождь стал зримо тише шуметь, я понял, невероятная по силе гроза стремительно проходит дальше.

Ну, я еще не промок насквозь, все же теплая одежда с водозащитным покрытием и спасительная стенка неплохо защитили мое тело от пронизывающего ливня.

Однако, ноги уже совсем мокрые и левая половина куртки такая же промокшая на ощупь. Правда, под ней есть свитер и футболка с длинным рукавом, есть чему удержать мою нежную кожу городского обывателя подальше от холодной воды разгулявшейся неимоверно стихии.

Я присел и в темноте принялся готовить себе наблюдательное место в кустах, раздвигая их в стороны и осторожно обламывая верхушки с моей стороны.

Следующая молния ударила совсем далеко, через кусты и листья я смог только разобрать, что все осталось по-прежнему. В полусотне метров от меня стоит неподвижный строй неизвестных мне по прошлой жизни существ и все.

Вырвав побольше листьев и бросив их на землю, я задумался, что мне лучше сделать.

Продолжить наблюдение, никак себя не выдавая?

Так я буду знать, где Они находятся!

Или уйти за стенку, там перебраться за вторую, которую я уже успел рассмотреть при очередной вспышке молнии?

Что это за странные теплые стенки из обработанного идеально камня?

Там я окажусь подальше от так пугающих меня существ, только не буду ничего видеть и еще могу оказаться внезапно у них на пути. Даже не увижу, как они поднимутся сюда. Поднимутся и крепко схватят меня цепкими холодными ладонями.

«Нет, сейчас у меня хорошая позиция для наблюдения, самого меня не разглядеть за кустами при вспышках молний никому», — успокаиваю я себя.

Да еще дождь продолжается, я успею принять на одежду немало воды, промокну еще больше и стану буквально трястись от ужаса, не зная, что Они сейчас делают.

Поэтому я остался сидеть на корточках около кустов, ожидая новые молнии из иссиня-черных, стремительно бегущих по невероятно низкому небу туч.

Они не заставили себя ждать, теперь через более подходящее для наблюдения окно в кустах я смог рассмотреть, что перед ровным строем так же стоящих покойников появился один из них. Отличающейся высоким, с метр, головным убором, он стоит спиной к строю, это все, что я смог увидеть.

«Значит, они могут перемещаться! Это не фигуры терракотовых воинов из какого-то там захоронения меня так перепугали! Перемешаться могут, как живые, так и мертвые!»

После затянувшейся по времени ожидания следующей молнии я уже не увидел его, этого в высоком уборе, зато все остальные существа начали расходиться. Как раз перед этим закончился ливень, перешедший уже в мелкий дождь, оставивший глубокие лужи рядом со мной и там, где стоял пугающий своей неподвижностью строй.

Существа забрались на своих животных, через пару минут уже при довольно далекой молнии я разглядел, что теперь они едут колонной мимо холма, а многие уже проехали.

Тут же я перебежал в правую от меня сторону, успел еще заметить при очередной далекой молнии исчезающий хвост колонны, несколько качающихся на ямах повозок на высоких колесах.

Сказать, что я облегченно выдохнул — не сказать ничего.

Обессиленно повернулся спиной к стене и присел на корточки, потому что ноги меня вообще не держат. Меня бьет крупная дрожь от перевозбуждения и животного страха, поэтому я прижался спиной к теплой стене и замер.

Здесь, внизу, она по-прежнему теплая, почти горячая, самое то, что мне требуется сейчас.

Даже замер на несколько минут, а очнувшись — понял, на дворе не ночь, а самый еще вечер.

Небо распогодилось, стало посветлее немного, лужи почти впитались в песочно-каменистую землю. Можно ходить по площадке между двух странных каменных стен, похожих одна на другую, как брат-близнец, не проваливаясь в лужи.

Странное место, кому нужно было такое устраивать? И где это может быть? Где-нибудь в Патагонии?

Что это за существа прошли мимо меня с какой-то непонятной скотиной?

Где я вообще оказался?

Вопросов очень много — ответов нет ни одного!

Поэтому обхожу сами стены и растущие около них кусты, разминая затекшие во время сна ноги. В ботинках хлюпает, это печально, однако заряд тепла от странного камня помог мне согреться и высушил всю спину с поясницей.

Что это за каменная стена, которая генерирует столько тепла?

Это в нее попала молния, что ли?

А почему я ничего не почувствовал? Висел в этот момент в воздухе?

В наступающих сумерках далеко не видно, однако, с обоих сторон лежит только плоская степь с какой-никакой травой.

И все, больше я ничего не вижу.

Зато в той стороне, где стояли существа, есть какие-то сооружения, столбы, довольно высокие и еще что-то.

И что-то лежит перед ними, какой-то предмет я могу рассмотреть еще.

Снова медленно нарезая круг по верхушке этого странно ровного холма с интересными стенками из камня, я заметил кое-что интересное.

Впереди — там, где скрылся хвост из подвод на высоких колесах, загорелось несколько костров. Я вижу три точно и еще два приблизительно. Похоже, серомордые Черти встали на ночлег, отойдя на пару километров от холма.

Пора посмотреть, что там с другой стороны, пока видно, куда можно поставить ногу.

Я спускаюсь вниз, стараясь не оставлять на размокшей почве борозды, невысокая трава цепко держит землю, слава богу.

Иду по мокрой земле в полутьме к этим столбам и вскоре почти упираюсь в них лицом.

Приходится включить фонарь, опустив его вниз и направив свет в землю. Да, четыре высоких столба из красивого камня смотрят вверх метра на три. Один широкий лежит на земле, одна его часть сверху прикрыта какой-то сферой из камня и под ней есть углубление. Оно сейчас полное воды, такая картина очень меня радует, напиться теперь есть откуда.

А то горло пересохло всерьез от таких переживаний и странных видений даже во время дождя.

Я пью воду, потом поворачиваюсь дальше и прохожу метров двадцать вперед. Туда, где стоял строй этих существ.

Тут в круг света попадается длинный головной убор из каких-то деревяшек и рогов, переплетенных кожаными ремнями. Длинный, почти в метр высотой, только за ним я вижу голову существа, валяющегося на земле.

Половину головы, на самом деле.

Лицо, обращенное ко мне, все такого же серого цвета, очень старое и какое-то карикатурно страшное. С плоскими чертами и диким, даже после смерти, выражением злобы на нем.

Половина головы, это потому, что затылок существа расплющен могучим ударом. И тот предмет, которым нанесен убийственный удар, валяется прямо рядом с телом страшилища.

Такая увесистая каменная мотыга на деревянной ручке.

— Не в Кампучии ли я оказался? Где-то в прошлом? При Пол Поте и кровавой клике Иенг Сари?

Может, просто обычные кампучийские горожане, отправленные в деревню на перевоспитание?

И я не в другом мире, а просто попал в прошлое? В очень кровавое прошлое и еще в юго-Восточную Азию?

Ну, тогда меня ждет неизбежный конец!

Глава 2

Я медленно обхожу по кругу тело убитого существа, подсвечивая его палаточным фонарем. Потом приходится поднять фонарь повыше, а то из разных фрагментов никак не складывается общее целое впечатление.

Тот фонарик, который висел у меня на голове, пока лежит в сумке, проверю его потом, что там с его неисправностью, когда станет светлее.

Тело выглядит солидным и плотным, толстые руки-лапы раскинуты в стороны, ногти здоровенные, такие прямо звериные, грязные и обломанные. Есть на руках несколько татуировок черной краской непонятного содержания и много браслетов из дерева и кожи, как я понимаю. Поверх безрукавки надет какой-то украшенный костями, головами мелких животных и еще расшитый яркими лоскутами кожаный халат без рукавов.

Когда-то он был новый и красивый, теперь промокший и грязный.

Я стараюсь не смотреть на мешанину из костей и мозга, удар оказался очень сильный, можно сказать, что осталось целым одно искаженное лицо.

Или даже морда существа. Хотя существа же одежду не носят? Ну, это у нас на Земле не носят? А какие-то полуразумные? Вообще бывают?

Из-под малахая, как я решил для себя называть этот халат, выглядывает короткая рубашка или, скорее, жилетка. На ногах стоптанные кожаные полу сапоги без твердой подошвы, над ними грязнющие портки, это видно даже в полутьме.

Что сказать на мой неискушенный взгляд простого электрика и человека? Или сначала человека, и только потом уже электрика?

Я точно где-то не на родной Земле! Теперь в этом нет никаких сомнений! Это точно не какой-то камбоджийский кхмер, красный или желтый!

Единственно, теперь понимаю, что от слабого удара током меня возможно закинуло в параллельную реальность, где бродят такие страшенные морды. И как теперь отсюда выбраться живым и здоровым? Вернуться в свою реальность?

«Ну, я такой несерьезный разряд принял, даже не подумаешь, что двести двадцать вольт на что-то подобное способны, честно говоря. Совсем не похоже по итоговому результату, это же не ветвистая молния в голову или шаровая в грудь прилетели», — успокаиваю себя.

Такая кошмарная рожа лежит рядом и это точно не сон. Допотопная мотыга — орудие убийства не даст соврать, мы точно не при Пол Поте, нигде рисовых полей даже близко не видно. Одна сплошная степь, Оренбург или Казахстан на ум приходят.

Еще и воняет от него просто потрясающе, если приблизить свой нос вплотную к телу, то можно от вони в обморок улететь.

Только это еще не все, в десяти метрах от тела свет фонаря позволяет разглядеть еще что-то.

Я отхожу от туши, похоже, местного шамана, если судить по поразительно длинному головному убору и расшитому халату. Недалеко валяется длинный фигурный посох довольно угрожающего вида из перекрученного фигурно дерева.

За что-то его жестоко наказали, скорее всего, именно его родное племя и наказало.

Это я его шапку видел в один из моментов светанувшей молнии, он стоял перед всеми остальными, спиной к строю.

Стоял спиной и уже не смог повернуться, чтобы попрощаться со старыми приятелями.

Вокруг стало уже совсем темно, искренне надеюсь, что разглядеть рассеянный свет фонаря от светодиодов никто не сможет с такого расстояния в километр.

— Черт, — от внезапного испуга я снова ругаюсь. — Да что за фигня! Одни мертвецы вокруг!

Здесь тоже лежит тело в какой-то простой одежде. Немолодой мужик, очень смуглый, его кожа теряется в темноте, а самое главное, что вот он-то как раз похож на обычного человека.

Значит, похожие на меня люди тут есть — очень радостное знание! Если вокруг оказались бы только такие Черти, тогда однозначно в петлю лезть придется, ну его на хрен такое выживание!

Ну, мелкий ростом и тщедушный телом мужчина, как обнаруживаю я, перевернув его на спину с живота, одет в реальные лохмотья, расползающиеся везде, где его не тронь.

Рубаха из некрашеного полотна тут же порвалась под моими пальцами, стоило мне попробовать приподнять тело несчастного.

Зато лицо вполне человеческое, пусть худое, черное и тоже с гримасой непереносимого ужаса.

Только вижу я при свете фонаря самое плохое в этой картине — горло мужика перехвачено аккуратно ножом. Похоже, очень острым, разрез прямо тонкий и ровный. Профессионал поработал, прямо спинным мозгом чувствую.

Почему его зарезали — да кто его знает!

Я быстро обшариваю одежду без карманов, только вообще ничего не нахожу и оставляю тело неизвестного мужчины в покое.

«Он похож на простого раба», — почему-то мелькает в голове.

Вполне возможно, ведь у него нет абсолютно ничего при себе и даже обуви на ногах не имеется.

Возвращаюсь к шаману и теперь, брезгливо морщась, обыскиваю того.

А вот тут есть, что взять, на поясе висит толстенный ремень из кожи, с множеством мешочков и кошелей. Еще длинный нож в кожаных ножнах там же и деревянная расписанная фляга с деревянным чопиком на кожаной бечевке.

С него племя ничего не стало забирать, наверно, именно потому, чтобы не прогневать своих богов. Он оказался каким-то изгоем, очень сильно провинившимся перед своими братьями, серыми Чертями.

Я решил пока здорово пугающих меня созданий называть именно так.

Воняет от него просто мерзостно, иначе и не скажешь, какой-то тухлятиной несет, аж глаза слезятся.

Поэтому я стаскиваю с него этот халат-малахай, срезаю своим плоским ножом завязки пояса и мельком оглядев все остальное, ухожу сначала к столбам и камню.

Была мысль посмотреть, не здесь ли бедолаге горло перерезали, однако тропический ливень все следы крови давно уже смыл.

Меня снова начинает бить мелкой дрожью, не знаю почему только; из-за промокших ног или того, что долго возился с трупами.

Правда, такое дело случилось не первый раз в моей жизни.

В армии приятеля задавило при мне насмерть и на работе тоже бывали безвозвратные потери по обычной человеческой глупости. Пришлось насмотреться на кровь и мертвые тела.

Смотреть в темноте больше нечего, пришло время делать неутешительные выводы.

Поэтому спешу к теплой стене, где вода уже впиталась в песок и камни, бросаю халат-малахай на землю под стеной и складываю в два раза.

Спать на нем не получится, а вот посидеть какое-то время вполне можно. Только вши или еще какие блохи могут перебраться, явно на шамане их с миллион проживало. Нужно сначала подержать халат в воде подольше.

Вокруг полная темнота, я же долго смотрю туда, где горели костры и вижу, что они до сих хорошо видны ярко в ночи.

Смотрю назад и там тоже вижу пламя нескольких костров.

«Значит, такие существа со страшными мордами есть и впереди, и позади меня. Я в окружении и до наших так просто не дойти».

Если они где-то здесь рядом есть, эти наши?

Однако относятся к ним Черти очень плохо, приносят в жертву своим демонам, режут горло весьма профессионально.

Усталость навалилась внезапно на плечи, и я понял, что пришла пора отдохнуть немного.

Все, что имеется рядом, я уже хорошо рассмотрел, фонарь желательно поберечь для будущих свершений.

Поэтому достаю свой пока хорошо заряженный смартфон и ставлю будильник на два часа вперед, чтобы не проспать утреннюю движуху мимо моего холма. Бегать в полной темноте нет больше никакого смысла, только ноги пачкать и мочить, а привлекать чье-то внимание светом фонаря — да ну его на фиг!

Самсунга мне хватит теперь на пару дней, если выключать смартфон постоянно. Со смутной надеждой я ищу снова сигнал сети, однако все так же пусто на экране.

— Самому уже смешно искать сигнал сети, когда такие первобытные рожи вокруг шастают, — напоминаю себе

Толстый кожаный малахай под задницей, прикрытый полиэтиленовым пакетом, горячая стена в районе поясницы — что еще нужно для счастья усталому, промокшему, замерзшему путнику, находящемуся черт знает, где именно теперь.

Проснулся я раньше, чем прозвучал будильник, совсем затекли ноги от такой сидячей позы, поэтому я с трудом поднялся, держась за стенку. Она уже заметно остыла в середине, но еще дает немного тела в своей нижней части.

Что меня и разморило так быстро, в этой холодной, дождливой ночи найти источник дармового тепла — дорогого стоит.

Вообще меня, как человека, постоянно имеющего дело с разными видами энергии, здорово заинтересовало данное явление — такая странная горячая скала. Необыкновенно горячая и странная по своему смыслу.

Внизу она тоже горячая, как я понимаю, вся земля вокруг нее просохла понизу на полметра, поэтому малахай того существа промок только с одного краю.

Почему она горячая — не знаю, однако энергия не может браться откуда-то просто так и передаваться тоже.

То есть или ее подогревает что-то снизу, или она все-таки поймала молнию и смогла как-то переработать ее невероятной силы разряд в такую тепловую энергию. И там внутри есть накопительный аккумулятор.

На Земле таких технологий точно нет, а эти каменные одинаковые стены очень похожи на такой уловитель для молний.

Сам холм высотой метров двадцать-двадцать пять, с довольно отвесными склонами и стенка еще метров пять — таким образом все довольно сильно выделяется на ровной поверхности степи. Небесное электричество должно часто сюда прилетать, пугая аборигенов своей мощью, нагревая каменные стены и аккумулируясь где-то внизу.

Ну, ничего похожего на другие холмы или строения я при вспышках молний вблизи здесь не заметил.

Может и не один он такой здесь, накопитель энергии, все поля и степь ими заставлены, такими следами когда-то могучих цивилизаций.

Зеленая энергетика по-местному, только на гораздо более высоком космическом уровне.

Но вот эти серые морды ни на что такое продвинутое не тянут, какие-то средневековые рожи и одежда с обувью точно такая же.

Пока еще очень темно, я вышел за вторую стенку, только сейчас обратил внимание на две низко висящие над горизонтом лампы. Или небо полностью освободилось от облаков, раньше их не замечал.

Это же спутники планеты, как я понимаю! И сразу два!

Ничего подобного на Земле нет и никогда не было, да еще звезды на небе совсем мне не знакомы. Я, конечно, не большой специалист в астрономии, однако Большую и Малую Медведицы с характерными силуэтами точно бы разглядел.

Значит, я все же не на Земле.

«Как же моя мать и маленький сын? Увижу ли я их когда-нибудь?»

«Останусь без вести пропавшим для всех близких навсегда, что там еще бывшая кикимора сыну в уши нальет про сбежавшего с концами от алиментов отца».

Все мысли очень печальные и прямо расслабляют меня ничего сейчас не делать, просто сдаться на произвол судьбы.

Однако, пережив пятиминутку слабости, я снова взял себя в руки. Долго грустить не о чем, пора двигаться хоть куда-нибудь! В новом мире тоже можно жить, воздух и вода, земля и трава — все не сильно отличается от моего мира. Даже гравитация близка к земной или просто такая же.

Где я — еще предстоит узнать, только жизнь моя изменилась круто и скорее всего, что бесповоротно.

Так я думаю, глядя на два неярких спутника этой планеты, еще вспоминая пару совсем мертвых трупов неподалеку.

Придется как-то выживать, а выживать лучше с новыми силами и ясной головой. Поэтому я снова сажусь на свою подстилку и стараюсь заснуть, поставив будильник еще на три часа. Теперь даже ложусь боком на нее, получается уместиться с подтянутыми к себе ногами.

Так пытаюсь спать все длинную ночь, потому что бродить с фонарем по холму, чтобы рассмотреть еще что-то новое, я не собираюсь. Не стоит привлекать внимание разных существ около далеких костров, тень от дождливой тучи ушла, а здесь меня не видно снизу.

И содержимое пояса мертвого шамана разгляжу при свете дня, пока я только длинный нож достал из ножен. Он очень острый и еще по кромке лезвия есть свежие разводы крови, похоже, именно он проехался по горлу несчастного мужика.

Здесь какое-то особое место, раз приносят жертвы. Место отправления примитивного религиозного культа.

И получения феноменального количества энергии просто так из окружающего мира, да еще через необъяснимые для этого мира технологии.

Сплю урывками, а с первым просветлением на горизонте поднимаюсь на ноги.

«Голова тяжелая, от кофе бы не отказался, а самочувствие вполне ничего, жить можно», — изучаю свое состояние.

Светлеет справа от каменной стенки, значит, там лежит местный восток.

Смартфон не показывает никакой сети, что вполне понятно. С такими жителями, как я видел, мобильная связь — дело очень далекого будущего. О котором мне пока можно не беспокоиться от слова совсем.

Костров больше не видно, впрочем, они полностью исчезли через час после того, как я их разглядел. И те, и другие.

Если те существа, которые стояли около этих колонн, уехали в сторону восхода, значит, тот караван, который жег костры на западе от меня, отправится ко мне или в обратную от холма сторону.

Скорее всего, именно в мою сторону поедут с рассветом.

Не хочется оставаться на открытом месте, любая собака меня тут сразу разглядит, стоит ей только подняться наверх.

Все, что я вижу пока — это голая степь без любых деревьев, на поверхности много травяных кустов. Правда, здесь сейчас вроде весна, трава подросла уже на двадцать сантиметров и здорово колышется на ветру зеленым ковром.

Поэтому я забираю малахай, спускаюсь вниз к колоннам, там долго пью воду из каменной чаши, потом вытаскиваю пару полиэтиленовых пакетов из сумки и кармана.

Не хочу, то есть, не хотел увеличивать количество лишнего пластика на Земле, поэтому один пакет носил с собой для продуктов, второй совсем небольшой, в нем собраны мелкие детальки для моей работы.

Теперь и один, и другой мне сгодятся. Очень даже сильно пригодятся в новой жизни.

Набираю воду и завязываю пакеты, в один вошло всего с половину литра, во второй, который из супермаркета, литра три воды, его придется нести особо осторожно. Жаль, что пятилитровая бутыль из пластика не попала со мной в этот мир, реально помогла бы выжить, такой трехдневный запас воды в прочной, легкой, вообще не разбиваемой таре.

Флягу шамана пока не стал выливать и пробовать ее содержимое тоже не хочу. На день мне воды хватит и будет время не спеша разобраться с ее содержимым.

Сделать из имеющихся очков линзу и разжечь костер, чтобы поразить местных троглодитов?

Впрочем, у меня и так есть, чем их удивить, только боюсь, они меня первыми удивят сурово и расстроят не шутейно.

Местное светило уже показало свой край над горизонтом, становится опасно светло, опасно для меня, конечно.

Ну, не так светло, конечно, полумрак не дает ничего рассмотреть на расстоянии пятидесяти метров.

Однако, я все же пока оставляю пакеты около чаши и возвращаюсь к телам.

Рядом с шаманом валяется его длинный заковыристый посох, вычурно вырезанный и с острым рогом на конце. Такая вещь мне и самому пригодится, чтобы кого-то приложить или даже проколоть попробовать.

Хотя, почему его тело прежние товарищи не обшмонали полностью и не забрали такую неординарную штуку — не понимаю.

Мотыгу брать не стану, она довольно тяжелая, а у меня и так все руки заняты. Да и зачем она мне?

Только Чертей смешить, если попробую ей отмахиваться от них.

Потом подхватываю пакеты, малахай и спешу отойти от холма. По дороге ищу впадинки в земле, разные провалы почвы. После такого безумного ливня они должны здесь появиться, что-то размыть и обнажить вода должна непременно.

Отхожу метров на пятьсот от холма, когда вижу прямо удобную песчаную нишу в земле.

Можно лежать ниже уровня травы, можно вообще спрятаться целиком, если рядом кто-то пойдет, в хорошем таком углублении посередине ее.

Судя по мертвому мужику с перерезанным горлом и страшной нечеловеческой роже шамана, не стоит мне пока знакомиться с аборигенами очень близко. Лучше денек-другой понаблюдаю за ними со стороны.

Особо я их вчера не успел рассмотреть, только похожи они все на своего представителя, которого я успел ограбить немного, как родные братики.

Ничего, у мертвых на том свете карманов нет, а в местные верования я не верю.

Впрочем, здесь, похоже, такая стадия развития общества с изобретением карманов еще далеко впереди.

Пока расстилаю малахай на еще мокрой земле, обхожу все вокруг, осматривая свои новые владения.

Подумав, срезаю несколько шапок выросшей повыше травы подальше от своего укрытия и расставляю их по периметру провала. Могу теперь наблюдать вокруг в каждую сторону, прикрываясь ими, не высовывая сильно голову из-за этих природных укрытий, а сам разглядывая происходящее вокруг через них.

Отхожу метров на пятьдесят в сторону проверить, не сильно ли привлекут внимание такие заросли в одном месте.

Да нет, и с такого расстояния все нормально смотрится, а уж с дороги, которая натоптана вдоль холма, точно ничего не разглядишь.

Подумав, я рыхлю и углубляю плоским ножом сам провал, уже не вылезая из него, землю с песком сталкиваю вниз в яму. Кажется мне, что с верхушки холма меня можно все же рассмотреть, если очень постараться. Особенно, если смотрящий заедет туда на животном типа лошади.

Делать то все равно больше нечего, уже рассвело немного, поэтому весь день я должен здесь безвылазно провести. Воды мне хватит, в туалет тоже боком можно ходить, вот с едой все плохо.

Обычно захватываю на работу пачку печенья типа галет, чтобы перебить голод, а вчера забыл.

Да, это было уже вчера, судя по часам на смартфоне.

Я его выключаю, пусть бережет энергию, его фонарик мне еще пригодится, а все остальное, кажется, уже нет.

Первый караван проехал всего через половину часа после того, как я перестал копать и теперь борюсь со сном.

Значит, это те самые, которые рядом жгли костры на западе, они оказались, естественно, такие же Черти, как и предыдущие.

Светило местное уже с самого раннего утра хорошо пригревает, просушило за это время почву, и я радуюсь солидному запасу воды. Похоже, без моих пакетов пришлось бы бегать несколько раз к чаше с водой, рискуя своей жизнью.

Эх, солнцезащитных очков не хватает и полевого бинокля, чтобы в подробностях рассмотреть, что делают существа из остановившегося каравана около колонн. С гораздо более далекого расстояния такое было бы проще устроить.

А они останавливаются все, кто большими караванами едут, вот одиночные всадники на каких-то странных животных верхом или на подводах с быками проезжают часто мимо без остановки.

Караваны, идущие с запада, всегда останавливаются и что-то вроде делают, как будто молятся.

Слезают со скакунов двух видов, стоят минут по десять и едут дальше.

Скакуны точно представляют два разных вида, одни просто однорогие козлы, вторые с какой-то хищной мордой и по повадкам другие.

Козлы радостно щиплют траву, а другие совсем не интересуются молодой поросль. Правда, первых в разы больше, чем вторых, как я хорошо вижу.

Рассматривать особо пристально не получается, около многих караванов из двух-трех десятков всадников, нескольких подвод на высоченных колесах и обычно пары невольников, всегда есть боевое охранение в виде существа на скакуне с каждой стороны в полусотне метров от основного каравана.

Дозорные смотрят по сторонам очень тщательно, поэтому я только фиксирую появление нового каравана при дозорных, больше не рискуя высовываться. Откровенно жалея при этом, что не разместился еще на пару сотен метров подальше от дороги.

Невольников можно узнать по веревкам, которыми они привязаны за шею к последней подводе.

Светило здорово припекает к обеду, я уже все снял с себя, только футболка и трусы темного цвета на мне, чтобы я не мелькал белой спиной и задницей.

Еще прикрываю голову с шеей и ноги, чтобы не сгореть, попиваю понемногу здорово нагревшуюся воду и в перерывах, когда никого нет рядом, рассматриваю все то, что прилетело со мной в этот чудный мир.

И то еще, что нашел уже здесь.

Глава 3

Это мои инструменты, много разных отверток на все случаи жизни, контролька, клеммники, пассатижи, кусачки-бокорезы и еще много всего, что мне сейчас не может помочь никак.

Зато из сильно полезного — есть зажигалка и спички, целый коробок, лейкопластырь бактерицидный для сбитых пальцев и бутылек со спиртом.

Хорошо бы махнуть немного с горя, только теперь единственное дезинфицирующее средство при сильно вероятных ранениях, поэтому придется оставить спирт в суровой неприкосновенности.

Про такую возможность приходится серьезно думать, учитывать последствия встречи с недоброжелательно настроенными туземцами. Вооруженными поголовно разным холодным оружием.

Толк есть от столярного ножа, изоленты, пакетов, фонариков, второй из которых я починил, поправив слетевший от удара контакт, а теперь еще зримо подняло настроение обладание кинжалом и посохом шамана. Остальные мешки и кошеля на поясе оказались забиты какими-то травяными сборами, корешками и разнообразными частями тел неизвестных животных.

Как-то: головы змей, каких-то сусликов и ящериц, лапки птиц и крылья тоже.

Еще несколько насекомых, от огромных пауков до скорпионов и фаланг по внешнему виду, все это сушеное и вяленое.

Понятное дело, жаркая степь — то самое место, где вся эта живность активно водится, плодится и размножается. Стоит поберечься от таких гостей, придется волосатую веревку кругом вокруг себя укладывать во время ночлега, как я про такое дело знаю из роликов Ютуба.

Только у меня такой приспособы нет пока, да еще где мне придется сегодня ночевать — никто не знает.

Шамана, кстати, никто из свежеприбывших Чертей и пальцем не тронул, в отличии от мужика с перерезанным горлом. Того просто оттащили за ноги и небрежно бросили в пятидесяти метрах от колонн.

Тащили прямо в мою сторону, я еще успел здорово испугаться, что дотащат до моего укрытия, поэтому с огромным облегчением вздохнул, когда его бросили недалеко от дороги.

Похоже, трогать дохлого шамана опасаются все поголовно, и его соплеменники, и существа из других племен, которых я теперь постоянно называю Чертями за серо-зеленые рожи.

«Ничего, я его немного ограбил, но мести от духа шамана не боюсь», — напоминаю себе о совершенном по местным понятиям святотатстве.

Караваны следуют один за другим с разрывом по времени в полтора-два часа, поэтому в светлое время суток они прошли мимо меня восемь раз.

В них я наблюдаю только мужчин с оружием, еще есть немного рабов и совсем нет женщин-Чертей. Поэтому мне кажется, что все они определенно едут на какую-то войну.

С кем могут воевать кочевники-Черти? Судя по пленникам, только с нашим братом.

Куда они тут еще могут без своего племенного скота отправиться? На местный курултай?

Вряд ли, туда только вожди ездят. А эти отряды подозрительно похожи на военную экспедицию, да еще едут в одну сторону.

«Чтобы возвращались с войны — точно не похоже, нет раненых и пленников маловато, слишком все воины бодренькие и бдительные», — размышляю я.

Однако два каравана остановились около столбов подольше, не только молитву прочитали, еще принесли жертву сразу после нее. Жертвой в обоих случаях оказалась пожилая человеческая женщина, каждая из которых сильно отбивалась, кричала и пиналась. Однако, неумолимо попала на тот самый лежак, где ей перерезали горло под заунывно-страшные напевы шамана племени.

Шаман сам и перерезал, значит, такая его прерогатива.

Вообще тема с шаманами здорово популярная у нелюдей, как я понимаю, его напевы и камлание занимают минут пятнадцать-двадцать, три четверти всего процесса принесения в жертву.

Типа без его голосистых песнопений жертву могут не принять боги и вообще, он тут явно самый главный в таких делах.

Общается напрямик с тем, кому приносят жертву, сообщает про такое сразу наверх.

И горло он режет сам однозначно, никто в квадрат из колонн больше не смеет заходить. Как я вижу издалека, тела после этого забирают и уносят куда-то в глубь каравана.

Кажется, еще не такой простой конец, как захоронение где-то в земле или просто на земле, их ждет в будущем.

«Черт, от дневной жары мне не так хочется есть, однако голод все же чувствуется. Уже сутки я во рту маковой росинки не держал, теперь занимаюсь лечебным голоданием по случаю, как сам себя уверяю».

Со временем другая проблема зримо нарисовалась. Похоже, кровь жертв стекает именно в то каменное блюдо, из которого я набирал воду. И теперь, если снова не случится грозы, больше пить мне совсем нечего.

Начинаю сразу экономить воду, пью малюсенькими глотками, однако к вечеру у меня остается ее всего немногим больше литра.

Понимаю теперь, воду нужно было беречь, один раз точно следовало снова сбегать к чаше между караванами, чтобы наполнить большой пакет с помощью маленького.

«Ну, пока Черти не начали жертвы приносить».

С флягой я разобрался, там какой-то непонятный и вонючий настой оказался налит. Пришлось его слить в землю и засыпать от заметного запаха песком. Теперь у меня есть нормальная флага на шестьсот-семьсот миллилитров из крепкого дерева, склеенная из двух половинок.

Однако сейчас нет смысла кулаками махать, паровоз ушел, простучали колеса.

Понятно, запастись водой утром я не мог больше технически, а сейчас других источников живительной влаги я не вижу.

Правда, те нелюди из караванов, которые приносят жертву, бегали потом к колоннам с бурдюками и набирали там воду. Успевали набрать пару десятков пузатых мешков, похоже, свежепролитую кровь по ходу процесса смывают и снова чашу водой наполняют.

Удивительное же дело, ведь те кочевники, кто не приносит жертв, воду не получают совсем, с бурдюками никуда вообще не суетятся.

Во всяком случае с бурдюками точно так же не светились, хотя я все же стараюсь не разглядывать их во время молитвы. Они все в мою сторону смотрят в такой момент, так что я просто жду, когда снова заскрипят колеса подвод, обозначающие, что караван двинулся мимо холма. И можно безопасно рассмотреть их спины.

Однако, совсем другое меня поразило вскоре, когда вторая жертва затихла на жертвенном камне и ее унесли куда-то вглубь столпотворения из козлов и быков.

Время от времени один из членов каравана быстро взбегает на вершину холма и оглядывает ее из-за кустов.

«Правильно я оттуда ушел с рассветом, там нормально никак спрятаться не получилось бы», — я рад, что все точно угадал.

И вот, когда уже принесли вторую жертву, прошло пятнадцать минут по моим часам, вдруг раздался еле слышимый мне звук с верхушки холма. Тогда один из Чертей сразу же кинулся наверх, размахивая копьем. За ним поспешила еще пара самых здоровых членов племени, тоже не забыв прихватить копья со своих странных скакунов.

«Чего-то они опасаются?» — успел подумать я, как события развернулись так быстро, что я даже забыл соблюдать положенную маскировку.

Всем Чертям явно оказалось не до меня и моей едва виднеющейся из-за травы головы в этот момент.

Дернувшийся за кусты первый Черт вдруг заторопился обратно, заорал, кубарем покатившись по склону и это его спасло.

За ним следом через кусты перелетел крупный зверь ярко-желтого цвета, сходу сшиб обоих крепышей на половине склона. Одного ударил передней лапой, а второго достал своим длинным и гибким хвостом.

Просто выстрелил им и куда-то там вонзил в тело, потом сразу выдернул.

Правда, ловко опустившись на землю, зверь на секунду замер, а я просто охренел, разглядев у него шесть лап.

То есть первая пара оказалась прямо, как клешни у скорпиона, смотрящие вперед, а вторая и третья обычными лапами, как у того же льва. Со львом его еще роднит пышная грива на голове и рыже-желтый окрас всего тела.

Секундное молчание ошарашенных Чертей, потом они, дружно заревев, кинулись на зверюгу, а она на них.

Необыкновенно быстрая и резкая шестилапая Тварь орудует своими клешнями, как копьями, а хвостом лупит, как настоящей палицей. Вертится, как юла и всем оказавшимся рядом Чертям серьезно достается по разным частям тела.

Отлетают воины один за другим в разные стороны, как будто конвейер по раздаче ударов заработал на максимальной скорости. Какая-то невероятно резкая она оказалась, эта Тварь, появившаяся из портала вслед за принесенной жертвой.

Правда, сами Черти показали себя крепкими на боль и раны, даже сбитые с ног раненые вожаки поднялись, сурово обрушили на Тварь всю силу своих ударов копьями и какими-то саблями. Однозначно, что с такими ранами люди не смогли бы так уверенно сражаться, а эти вполне себе бьют Тварь и поднимаются после ударов почти всегда.

В общем, явное численное преимущество вместе с повышенной неубиваемостью сказалось в пользу Чертей довольно быстро. Тварь получила пару десятков ударов со всех сторон, хвост-палицу кто-то захватил намотавшимся на копье, поэтому теперь крутиться у нее не получается. Не то, как раньше, вообще не получается, дюжий Черт держит крепко копье, даже вонзил его в землю. Несмотря на то, что у него располосован живот и кишки вываливаются наружу.

«Да у них особо нечувствительная к боли натура, — догадываюсь я. — Явно, не люди они, а рептилоиды какие-то».

Так оно и оказалось, после того, как Тварь добили дружными усилиями, половина Чертей завалилась на землю с ранами, несовместимыми с жизнью через какое-то небольшое время. Если сравнить их с людьми, конечно.

Я снова спрятал голову в своей расщелине, лихорадочно пытаясь понять, что произошло на этот раз.

«Они принесли жертву, дождались какого-то сигнала, после него побежали смотреть. Судя по тому, как я оказался здесь, для моего появления тоже принесли жертву. Того мужика, которого я еще успел обыскать. Только проверять меня никто не побежал, все молча стояли около жертвенного камня, а потом убили шамана. Наверно, все потому, что мгновенно образовалась страшная гроза, а племя суеверно решило, что получило такой ответ разгневанных богов или бога. Или какого-то демона. Значит, чем-то они разгневали бога или демона по их верованиям или жертва оказалась не та. Поэтому я спокойно пришел в себя, осмотрелся и теперь все еще остаюсь на свободе. А виноватым признали шамана, поэтому принесли его в искупительную жертву. Принесли и бросили, вообще ничего у него не забрав».

Да, скорее всего, так все и вышло. Суровые эти Черти, своего же шамана так просто замочили, аж жуть берет от их порядков.

Получается, сегодня первый караван, принесший жертву, никого из портала не дождался, только набрал бурдюки с водой, а вот второй дождался появления Твари, теперь у них половина воинов отдает концы медленно и печально.

Шикарный сюрприз им выпал от местного казино!

Значит, такие ловчие порталы не только на Земле есть, раскиданы они и по другим мирам, где водятся такие резкие шестилапы с хвостом, как у скорпиона нашего.

Теперь выжившие и раненые складывают на подводы своих покойников, их оружие, еще снимают шкуру с остальным добром с Твари. Этом серьезным делом занимается местный шаман, опять в высоком недоразумении на голове с тем же неизменным завыванием во время процесса.

Что он понимает в устройстве такой Твари — да кто его знает? Возился довольно долго, пока остальные выжившие хлопочут над ранеными.

Не думаю, что такие сюрпризы часто прилетают сюда, иначе Черти не пошли бы только втроем забирать то, что им прислал ловчий портал.

«Да, черт! И меня так же забрали с родной Земли! Эта зеленая хрень сзади оказалась именно таким порталом»! — понимаю я наконец историю того, как оказался здесь.

И ведь никто во всем городе не знает, какая инопланетная засада притаилась в подвале старинного дома на Мытнинской улице!

— Кто-то подставил такую серьезную Тварь, разместил ее специально около портала! Где-то люди уже знают про такую ловушку, что она иногда включается и затягивает все, что оказалось рядом! Нашли достойный ответ на такую хитрую жопу! Или другие нелюди этим занимаются!

Эмоции захлестывают меня, пока в свете заходящего светила, я разглядываю происходящее передо мной.

Тайна Третьей планеты раскрыта! Пусть мне от такого знания теперь не холодно, не жарко.

К потрепанному каравану из подходящего следующим прискакало двое дозорных на зубастых тварях. Осторожно приблизились на сотню метров, оглядели поле боя, спрашивать ничего не стали, а просто вернулись к своему каравану, остановившемуся в километре от этого места.

Явно не хотят стоять рядом и смешиваться между собой, однозначно — такие родоплеменные отношения здесь процветают. Поэтому чужих, точно таких же Чертей по внешнему виду, уже оказавшиеся около кургана явно не приветствуют в своих рядах, даже после такой заслуженной трепки.

Теперь я внимательно рассматриваю, что может остаться валяться после схватки, понимая, что у меня появился шанс пережить еще несколько дней в этой степи.

Вода и еда мне нужны для этого в первую очередь, теперь у меня есть кое-какие надежды на то, что я получу желаемое.

Даже один козел, на котором гарцевал ближний ко мне дозорный успел попасть под удар сильно когтистой лапы. Теперь валяется так же на земле с выпущенными наружу кишками. Перед ним с моей стороны лежит круглый шар бурдюка с водой, и я молюсь, чтобы в наступающей темноте его не заметили. Или не забрали просто потому, что трупов точно уже треть всего состава, а зная медицину местную, скоро и половина окажется.

Да еще все остальные Черти все поранены серьезно, работать и таскать не так хорошо способны.

Вот как опасно ставки ставить в местном казино! Еще бы на Земле догадались мину морскую рогатую около портала поставить, вот бы она шарахнула, когда на площадку портала упала. Закрылся бы портал навсегда, все стенки каменные разлетелись бы на сотню метров.

А местные уроды потом рассказывали бы друг другу о неистовом гневе богов, снесшем половину холма.

Только нужно, чтобы свидетель появления портала нашелся, да еще не один раз. С первого раза у нас в такое чудо никто не поверит, я бы и сам никогда не поверил.

«Вообще, нужно разобраться с самим холмом. Получается, что оборудование для переноса жертв находится где-то под ним, а эти стенки тоже входят в саму систему переноса, — я серьезно размышляю над своим возможным будущим. — Генерируют выход из портала именно здесь. Я же ровно между ними шлепнулся на землю определенно».

Пока я дождался темноты, караван медленно вытягивается в сторону ночлега, бурдюк все так же лежит перед тушей козла.

Отъехали они недалеко, примерно на такой же километр от холма, как и догнавшие их Черти.

«Завтра вернутся собрать остальное, — понимаю я. — Сейчас будут перевязывать друг друга и готовиться к поминкам».

Поэтому я дожидаюсь первой темноты и держу курс прямо на бурдюк.

Слава Богу, он почти полон, поэтому я оттаскиваю его в свое гнездо. Потом срезаю с бедра мертвого козла толстый ломоть мяса острейшим ножом шамана, предварительно, конечно, тщательно протерев его от человеческой крови. Раз немного спирта для обезжиривания контактов у меня нашлось в бутыльке, то не пожалел доли малой на протирку от человеческой крови.

Мяса можно срезать и побольше, только, где его хранить — черт его знает!

Мне нужно ровно столько, чтобы пожарить и съесть его сегодня ночью, еще можно оставить на утро, дневку под жарким светилом даже в жареном виде плоть козла не перенесет. Можно ее еще поглубже в землю закопать попробовать.

«А мне сейчас травиться подтухшим или протухшим мясом — строго противопоказано!»

В полной темноте я могу обыскивать место сражения, только опустив фонарь на землю и прикрыв его со всех сторон своей курткой. Получается световое пятно, которое прикрывает от зрителей холм с одной стороны и мое тело с другой.

Однако, находки меня откровенно радуют — поднимаю с земли еще один забытый мешок, набитый какими-то лепешками, задубевшими до колообразного состояния. Наверно, тоже кто-то из Чертей сгоряча скинул с подводы.

Такая основная моя удача, еще пара поясов, валяющихся на земле, остаются без фляг из дерева, сами пояса я забирать не хочу. Это уже дорогое добро, такое именное, поэтому утром ограбленные Черти могут предъявить кражу своим соседям, да еще, заметив срезанное с туши мясо, вместе с ними же потом обыскать окрестности.

Я и так не собираюсь оставаться на старом месте, однако вопрос с новой резиденцией для переезда буду решать после тщательного поиска на холме по его результатам.

Через час я все собранное добро отнес к своей резиденции, к сожалению, больше никакого оружия я на месте сечи не нашел.

Понятно, оно здесь очень дорогое, в такие примитивные еще времена.

Придется воспользоваться своим трофеем, последним подарком убийцы-шамана, его почетным в диких племенах предметом культа — боевым посохом.

На самом деле рог неизвестно животного держится на деревяшке довольно слабо, чисто для красоты. Поэтому я за прошедшее в промоине время набил его враспор деревянными чопиками, бережно смазанными оставшимся у меня целым тюбиком суперклея. Потом затянул крепление крепким шнурком. Все такие вещи, необходимые в работе электрика, у меня имеются; и клей, и бечевка, есть еще зажигалка с небольшой свечкой.

Это уже на самый крайний случай, если остальные фонари разрядятся внезапно вместе со смартфоном.

Так что я неплохо экипирован, чтобы что-то видеть в непроглядной темноте местной ночи и время, когда могу что-то предпринять для своего спасения, напрасно терять не собираюсь.

Поэтому, зевающий изо всех своих сил, бреду к холму испытать еще раз счастье, чтобы спасти свою жизнь.

«Отосплюсь в случае неудачи в какой-нибудь промоине уже в паре километров от холма», — говорю себе.

Глава 4

На разведку к самому кургану я отправился сразу же, как только управился с обыском места сражения.

Сейчас, когда сам курган закрывает меня от уже погасших костров моих серокожих соседей, определил примерную середину холма с моей стороны и принялся щупать почву с самого низа.

Поставил ветку одного из кустов для ориентира, планомерно прощупываю почву склона на предмет обнаружения чего-то интересного.

Чего-то отличающегося от обычной почвы на достаточно странном сооружении для этого времени и такого уровня развития, особенно странном, если на примере проезжающего мимо серомордого сообщества сравнивать.

Не тянут они откровенно на строителей сооружения, могут только ямку под свое дерьмо выкопать максимум.

На каждый квадратный метр делаю девять легких тычков, равномерно распределяя их по площади. То, что я ищу, не должно быть совсем маленьким, я еще взял за допуск примерно одну десятую квадратного метра, а искомая вещь по площади не должна оказаться меньше четверти метра. Если прикинуть, что это окажется вход в виде люка, тогда эти полметра на полметра — самый минимум, если для привычного мне гуманоида, похожего на человека.

Если же взять в качестве образца такого серокожего товарища в срезе, можно смело умножать искомую площадь на половину минимум.

Уж больно плотными и широкими выглядят эти самые Черти, если у них хвостов все же нет.

«Хотя, вполне возможно, что это сооружение не их рук дело, поэтому лучше предохраниться, чем промахнуться в своих поисках».

Поэтому я тыкаю наконечником своего копья в землю, покрытую первой травой, уже довольно густой, планомерно смещаясь вдоль холма к его боковым сторонам по очереди.

Сами каменные стенки я уже проверил. Нигде в них не войдешь, слишком они тонкие везде, чтобы сделать проход.

И под ними ничего не определяется, если только тоже со щупом пройтись потом.

Была мысль начать поиски с площадки между стенками. Если искать именно люк.

Только в таком сыпучем материале сделать что-то подобное незаметным почти невозможно, поэтому проверку площадки я оставил на потом. Сегодня проверю покрытую травой почву, тут мне работы на всю ночь.

Скорее всего уже завтра до площадки доберусь, если переживу еще один день на свободе.

Тут всего-то на пару часов работы с одной стороны, тщательной и вдумчивой, острие прямого рога входит на примерно двадцать — двадцать пять сантиметров в довольно мягкую почву.

«Думаю, этого будет достаточно».

Прохожу, подсвечивая себе фонариком, примотанным изолентой к палке посоха в полуметре от конца острия, сначала два ряда с самого низу, потом еще три, поднявшись на примерно пять метров от основания холма за полчаса.

Ноги немного скользят по склону на скользкой траве, однако, если проталкивать ступню через траву ближе к почве, уже не так скользко получается.

Звук и плотность протыкаемой почвы и ощущения на руках везде одинаковы, поэтому не останавливаясь колю и колю, ожидая почувствовать чего-то нового в один из таких тычков.

Однако это новое никак не проявляется пока. Я уже прошел половину склона и остановился вытереть пот со лба. Температура после захода светила ощутимо понизилась. Как обычно должно оказаться в степи, поэтому работаю в куртке без свитера и шапки, они задерживают слишком много тепла в теле.

Что кто-то из моих серокожих соседей рассмотрит слабый свет всего одного работающего светодиода в километре от себя не особо опасаюсь, хотя меру их зоркости и остроту ночного зрения я вообще не знаю.

На стороне холма, противоположной от дороги, я ничего не нашел. Уже пару часов колю и прислушиваюсь, однако ничего отличающегося точно не почувствовал.

«Должно здесь быть что-то понятно технологичное, какой-то вход в курган».

Может быть мои мысли в корне неправильны, проверить их я могу только таким незамысловатым способом, вкалывая без продыху, как старательный сапер на минном поле.

После этого трудового напряжения очень хочется поесть. Я прямо представляю себе мясо ездового козла в жареном виде. Несколько разбросанных в спешке солидных поленьев я нашел и собрал на месте сражения. Понятно, что они упали с подвод, иначе не на чем было бы Чертям в степи разводить такие костры.

Мясо я внимательно обнюхал и вони, присущей нашему козлиному племени не почувствовал. Ну, так козлы местные больше на лошадей похожи, один только рог на лбу подчеркивает их принадлежность к какому-то подвиду козлиных.

Или оленьих, или лосиных.

Жрать уже очень хочется, однако приходится терпеть, жарить мясо относительно безопасно я могу только на расстоянии нескольких километров от холма. Поэтому сначала — пахота, а в случае неудачи с поиском меня ждет переход дальше в степь и уже там жарка мяса.

Теперь я перехожу на боковую сторону холма, которая ближе к ушедшему каравану. Фонарик сразу выключаю, рисковать, светя им вниз, больше не стану.

Впрочем, эта сторона неплохо освещена местными лунами, и без дополнительного света у меня получится прощупать землю.

— Вот!!!

Что-то заметно изменилось в монотонном втыкании рога в землю. Звук совсем не такой, как раньше, теперь рог погружается всего на пятнадцать сантиметров в почву и останавливается, встретив препятствие.

И звук пустоты за препятствием очень хорошо слышно, значит там есть пустое место как минимум.

— Отлично! Я все же правильно мыслю! Не может не оказаться здесь входа в сам холм! — бормочу себе под нос.

А что, вполне объяснимо и понятно почему вход сделан с другой стороны от жертвенного пятака. Чтобы можно было выйти из него не у всех молящихся и приносящих жертву на глазах.

Я в темпе обкалываю найденный источник другого звука по периметру. Теперь получается, что тут есть какая-то дверь примерно метр на метр. Вполне нормальный вход для крупных Чертей.

Наверняка, что это не обычная дверь, а какой-нибудь люк здесь имеется, как раз на пару десятков сантиметров выше уровня земли, чтобы вода лишняя во время проливных дождей в тамбур не натекала.

Внутри у меня все запело и заиграло, я все же смог вычислить закономерность в размещении входа, именно в том, как сделан проход куда-то там. Которая перекликается с такими же схронами на родной Земле.

Теперь придется немного посветить фонарем с узко направленным светом, прикрывая его своей спиной от Чертей.

Ну, в полутьме ничего не видно, чтобы место входа как-то отличалось от остальной земли и травы.

Начинаю клинком шамана искать стык люка, эту узкую щель и не нахожу ее. Очень не хватает яркого света, однако невозмутимое терпение и труд — наше все теперь.

— Никуда она не денется от меня, эта дверь, — бормочу я.

Приходится подрезать целый кусок почвы вдоль потенциального входа, когда в свете луча фонарика показалось что-то не похожее на местную землю.

На острие клинка препятствие срабатывает неожиданно глухим звуком, похоже, что это не дерево и не металл, тем более точно не камень.

«Да это же натуральный какой-то пластик», — понимаю я, расширив щель и добравшись до препятствия.

— Ну, уже что-то похожее на современные технологии. Явно, что не местный уровень развития!

Еще немного расширив доступ к потенциальному проходу, я замечаю узкую щель стыка между самим люком и основной частью убежища.

Все так же просовываю лезвие клинка в нее и пытаюсь надавить.

Моя сторона подается, однако плотный слой почвы пока не дает открыть люк.

Приходится повозиться десять минут, чтобы очень аккуратно прорезать этот слой по периметру, теперь люк начинает поддаваться и приоткрывается на полметра.

— Слава богу, вход не закрыт на какой-то хитроумный засов, — я приподнимаю тонкий пластиковый люк вместе с пятнадцатисантиметровым слоем земли и травой на нем.

Пока не открываю его полностью, чтобы не оторвать землю, маскирующую его. Вставляю кинжал шамана, чтобы люк остался немного открытым и замираю, слушая степь.

Ветер утихомирился, теперь вокруг очень тихо, поют какие-то насекомые и очень низко над землей летают то ли птицы, то ли летучие мыши.

Все, пора заглянуть внутрь того, что расположено внутри холма.

Просовываю руку с фонариком и включаю его вниз, когда люк и мое тело надежно закрывают появившийся свет в ночи от чьих-то внимательных глаз. Думаю, что дозорные Чертей не спят и объезжают свое сильно пострадавшее племя по кругу, охраняя его тревожный сон.

Да, это тамбур, после люка есть пара метров пространства до следующей двери, размером полтора метра на один.

Пол в тамбуре, стенки и кажется весь потолок, все сделано из того же пластика, что и дверь-люк.

Да, именно тот же материал без стыков, только наверху видны какие-то защелки.

Теперь многое зависит от того, удастся ли мне пробраться дальше в бункер под холмом.

Впрочем, если люк просто замаскирован землей и не закрыт, значит, здесь расчет на очень простых по жизни посетителей. Именно таких, которые проходят мимо постоянно.

Я пропихиваюсь в тамбур, погасив фонарик, оказавшись в нем закрываю люк и снова включаю свет.

Следов и грязи от чьих-то ног в тамбуре нет, однако весь пол покрыт мелкой земляной пылью, похоже, что здесь давно никого не было. Очень давно.

Теперь везде остаются мои следы, накладываясь друг на друга.

На самом люке с внутренней стороны я вижу три засова так же из твердого пластика, то есть закрыться здесь можно изнутри так, что не откроешь снаружи.

Это хорошо, теперь я спокойнее себя чувствую, когда никто следом за мной внезапно не появится из темноты, выследив мою настойчивую возню под холмом.

Задвигаю один засов и возвращаюсь ко второй двери. Она должна вести уже куда-то в гораздо более интересное место, чем пустой тамбур с наклоном, где я могу немного выпрямиться только вплотную перед следующей дверью.

Теперь я пробую вторую дверь, проверяю осторожно на открывание, только ничего у меня не выходит.

— Неужели тут есть замок? — заранее расстраиваюсь я.

Пробую сдвинуть дверь, она сдвигается вправо на пару десятков сантиметров, там останавливается и дальше просто распахивается внутрь, как обычная дверь.

Наверху и внизу есть пазы, в которые она заходит и которые ее держат закрытой — оригинальное решение, никогда такого варианта не видел. Не каждый не прошенный гость про такую хитрость догадается, будет тупо биться башкой об пластик.

Мне опять повезло, значит, отсюда кто-то уходил последним, не имея возможности закрыть двери на засовы.

Никто тут не умер когда-то взаперти, не ждет меня, чтобы выпить жизнь из моего еще здорового и упитанного организма.

За полусдвижной дверью я вижу довольно большое помещение, теперь ясно, что здесь кто-то жил или ночевал, есть пара кроватей из того же пластика, как-то интересно выплавленного. Сами кровати широкие, два метра на метр, похоже, что именно для Чертей предназначены. Ничего на них нет, никакого белья, просто только корпусная мебель.

«Маловато мест для размещения как-то», — понимаю я.

Точно это не казарма, да и для охраны места как-то немного.

Само помещение довольно большое, однако больше ничего здесь нет, ни стола, ни стульев.

В принципе, если это место именно под Чертей рассчитано, они спокойно могут спать, срать и жрать на свежем воздухе. Им тут точно жить не нужно. Да и уровень помещения явно на много поколений превосходит ту жизнь, которой живут эти существа.

«А для чего тогда здесь этот скрытый бункер?»

Возможно, конечно, что эти Черти когда-то были очень развитой цивилизацией и оказались обратно на своем первобытном уровне в результате какой-то техногенной катастрофы.

Следующая дверь такого же типа, за ней уже видно что-то более интересное. Есть одна такая кровать из пластика, пара кубов-стульев, два стола, в общем место более обжитое. На столах под толстенным слоем пыли лежат какие-то брошюры и альбомы, все из пластика. Есть еще такой же шкаф и в нем тоже что-то лежит.

Однако, не они привлекают мое внимание. Первым делом я вижу какую-то кабинку, всю собранную тоже из пластика, окутанную толстыми проводами неизвестной мне конструкции. В ней есть кресло, довольно анатомическое, в полуразложенном состоянии, в его изголовье находится какой-то шлем, как у нас в парикмахерских стояли раньше для химии.

В шлем заходят несколько ниток проводов, похоже это место то ли на пыточную камеру, то ли на пост дополненной реальности, еще очков виртуальной реальности не хватает.

В торговых центрах такие недавно стали появляться, чтобы играть в разные игры с полным погружением в другую реальность.

Самое интересное после самой кабинки — это толстенный кабель, выходящий уже не из плоской пластиковой стены, а из какой-то округлой, матово металлической, разительно отличающейся от всего остального здесь.

Я подхожу к ней, стучу по матовой поверхности кулаком.

Да, это металл, однозначно, что очень толстый по ощущению от удара. И сама форма стены намекает, что это не она сделана под остальной пластик, а именно пластиковые стены пристроены к ней потом.

Мне кажется, что это корпус космического корабля или еще какого-то средства передвижения.

Может даже подводной лодки.

— Ага, подводная лодка в степях Украины!

Тогда становится понятен смысл холма на этом месте, каменные стенки, их способность принимать энергию и даже вода, которая течет где-то в районе жертвенного камня после принесения жертвы.

Нужна почему-то энергия ритуальной смерти разумных существ хозяевам корабля, за это они делятся с аборигенами бесплатной для них водой откуда-то из глубины и позволяют получить инопланетный подарок через портал.

Во всяком случае, точно нужна была когда-то, сейчас это место не производит впечатление хоть немного обжитого.

Везде лежит давно усевшаяся пыль, на всех предметах и на полу. Никто не заходил сюда несколько месяцев или даже лет, может, даже десятков с сотнями лет тоже.

Хотя, где-то в чреве корабля в анабиозе инопланетяне могут продолжать спать, ожидая пробуждения. Возможно, что запланированного, возможно — от каких-то внешних обстоятельств. Если они там, то моя деятельность здесь не окажется незамеченной, тогда я даже не знаю, чем рискую, появившись здесь без приглашения.

Впрочем, на поверхности кургана меня тоже ничего хорошего не ждет по определению.

Кроме выхода кабеля, больше на металлической стене ничего не видно. Зато место выхода даже не на заклепках, как обычно показывают в фантастических фильмах, принцип крепежа кабеля абсолютно мне не понятен.

Кабель в странной изоляции подходит к какому-то ящику, и от него расходится уже несколькими другими проводами.

В основном именно к кабинке, только один уходит куда-то дальше через отверстие в пластиковой стене.

Как раз в сторону жертвенного камня, как мне кажется.

Значит, как я справедливо подозревал — вся эта машинерия умеет технологический характер.

И жертвенный камень, и каменные стены на вершине холма, образующие выход из портала и принимающие разряды молний.

Местным жителям, конечно, все это подается как религиозный культ, не зря же они приносят жертвы и молятся по десять минут перед колоннами.

«Интересно, это касается только племен Чертей, или люди тоже участвуют в этом процессе?» — задумываюсь я.

Понятно, что сейчас участвуют только, как жертвы, но может раньше тоже привлекались для сооружения этого места.

Подсвечивая себе фонариком, я подхожу к распределительному щитку, осматриваю местные тумблеры. Они сделаны как-то странно, прямо как такие коротенькие щупальца осьминога, бугристые и неровные.

Трогаю один из них, ощущение толстой резино-пластмассы, явно такое необычное для меня.

Один тумблер поднят наверх, похоже, что включен как раз, остальные опущены вниз, значит — выключены сейчас.

Или наоборот, конечно, такое тоже возможно, кто его знает, как работает инопланетная мысль.

Я гляжу на свои часы, я здесь в подземелье холма нахожусь и все рассматриваю уже с пол часа. Еще искал вход два часа с половиной, полчаса вырезал почву вокруг входа. Уже заметил, что темнеет здесь быстро и так же быстро светает, всего чисто ночное время с густой темнотой занимают примерно десять часов по нашему времени.

То есть до рассвета у меня осталось примерно шесть часов. Мне необходимо перетащить в темноте все мое трофейное добро из впадины, еще подобрать остатки того, что валяется на месте схватки Чертей с рыжей Тварью. Потом замаскировать сам люк и тогда можно завалиться спать.

Спать уже очень хочется, кажется, я нахожусь на пределе своих человеческих возможностей.

Одна полу бессонная ночь, день под жарким светилом тоже почти без сна, теперь половина ночи сейчас, поэтому — только перенос добра, маскировка и сразу же спать.

Как хорошо это у меня получится сделать в темноте?

— Ну что, попробуем переехать на новое место жительства? — говорю я про себя в множественном числе. — Поменяем простую промоину-канаву в голой степи на супертехнологичный лагерь под землей около космического корабля какой-то цивилизации? Сделаю серьезный шаг в своем развитии, уверенно поднимусь на следующую ступень бытия.

Воздух, еще раз повторю, здесь сильно затхлый и в нем мало кислорода, однако объем самих помещений вполне большой. Если я смогу сделать проветривание в темноте, тогда у меня окажется вполне надежное укрытие от Чертей, от яростного светила на небесах и возможно, что от скорой смерти на ритуальном камне.

Похоже, что эта степь для самих Чертей — дом родной, значит обнаружить и изловить меня для них на открытом пространстве не составит никакого труда. Если они просто заподозрят о моем присутствии где-то рядом.

Побреду тогда тоже с петлей на шее в свое ужасное новое будущее.

Глава 5

Приняв решения, я в темпе перетаскиваю воду и лепешки в обнаруженный бункер, оставляю все пока стоять в тамбуре. Пришло время нормально пожрать, теперь я этот праздник жизни точно уже заслужил.

И еще можно здорово отметить очередное спасение, пусть пока и не окончательное.

С лепешками, мясом и целым бурдюком воды я бы протянул не меньше четырех-пяти дней в степи, но боюсь, что меня стали бы очень сильно искать.

«Хотя, способных к этому делу Чертей осталось в пострадавшем племени не так уж много».

Уже попробовал одну из лепешек разгрызть на ходу и пожалел свои зубы, приличная стоматология мне не скоро здесь попадется. Без воды ее только ножом колоть и пытаться рассосать сухим ртом.

Оставляю в промоине только мясо, завернутое в пакет, развожу маленький костерок в яме из щепок, наколотых и нарезанных с найденных поленьев. Прикрываю пока огонь тем же халатом шамана, пусть немного прокоптится в дыму.

Есть там, где-то в заплатках халата, имеется колония кусачих насекомых, не смог я ее обнаружить за световой день, как не ворочал под ярким светилом. Может, что от дыма хоть ослабеют и разбегутся куда попало за этот час.

Сам халат — мне сейчас необходим, чтобы было на чем спать, хотя на этих пластиковых кроватях можно и без чего-то под собой растянуться. На такой крайний случай, как у меня сейчас подошел.

Тем более, что температура там пока ночью вполне комфортная, только душновато, а у меня много теплой одежды, которую тоже можно приспособить для сна.

Но комфорт в бункере, хоть самый минимальный, мне все равно необходим, не один день здесь собираюсь провести все же.

Обжариваю мясо кусок за куском на длинном кинжале шамана, нарезал специально тонкими пластами. Потом мне надоедает постоянно обжигать ладонь, я вставил толстую щепку в середину ямы, развесил сразу половину всего мяса на ней. Пусть подгорит местами, мне все вкуснее будет.

Разложил халат-малахай вокруг костра так, чтобы шел постоянный поддув воздуха к костру и пока есть несколько часов спасительной темноты, отправился еще раз обыскать место эпической битвы шестиногого пришельца в этот мир с его коренными обитателями.

Ничего интересного больше не нашел, кроме пары откинутых в сторону поленьев и завязал с поисками.

Мясо уже хорошо поджарилось и пригорело, пусть и с разной степенью прожарки. Ничего, мне сейчас любое сойдет, если оно горячее, а сок течет по очень счастливому лицу попаданца.

«Много раз мне повезло очень сильно за последние полтора суток, вот и теперь появился какой-то шанс выжить сейчас и жить дальше», — понимаю про себя.

Пока я глотаю подгорелое мясо, тщательно пережевывая, потом снова колю поленья и подкидываю щепки в костер, чтобы еще раз пожарить добычу. Теперь оно будет храниться не под прямыми лучами светила при дневной температуре под плюс тридцать-сорок градусов, а в прохладе пластиковых помещений, расположенных довольно глубоко от поверхности.

Поэтому можно побольше мяска с туши козла нарезать про запас, чем я занимаюсь оставшееся время.

Пока жарятся вторая и снова срезанная третья порция мяса, я тружусь над маскировкой входа. Когда искал место стыка люка и его притолоки, прорезал метровый по длине кусок почвы, теперь прилаживаю его обратно. Он такой упругий и плотный, не разваливается даже в моих руках комками, похоже, что бункер автоматически добавляет в землю какие-то присадки, чтобы получить такой нужный и вязкий состав в результате.

Без него маскировку никак не навести, поэтому с помощью толстых стеблей травы часто пришпиливаю этот кусок прямо к краю почвенного слоя, оставшегося на люке. Как я понял, земля, то есть, ее плотный слой не просто лежит на люке под действием силы тяжести, еще густо расставленные пластиковые упоры на его поверхности удерживают землю в любом положении люка. Который предусмотрительно не распахивается больше чем на шестьдесят градусов.

Ну, все у этих пришельцев продумано, чтобы оставить относительно незаметным место прохода в секретную лабораторию.

Относительно, конечно, незаметным. Только я уже понимаю, что здесь, около самого кургана, у Чертей не принято особо шляться, кроме как около жертвенного камня постоять. Ну еще жертву принести и иногда сбегать проверить ловчий портал.

«А, сигнал же раздается, когда портал срабатывает, я же сам слышал его тогда», — вспоминаю события прошлого дня.

Вот, даже звуковое сопровождение сработавшего портала имеется, явно какая-то интересная технология присутствует.

В принципе, если остается кто-то снаружи, тогда замазать щели землей и прикрыть их травой, зеленой или уже высохшей, совсем не сложно.

Только у меня никого нет в помощниках, а вот то, что недалеко отсюда кто-то жарил в яме мясо козла — местные почувствуют быстро. И найдут это место готовки так же.

«Что они подумают? Решат, что это обнаглевший сбежавший раб или выживший случайно пришелец из портала тут таким образом развлекался? Будут настойчиво искать его по следам и не исключено, что найдут то самое место, где эти следы пропадают?»

Натоптано у меня, честно говоря, здесь везде довольно много. Я прошел мимо люка тоже несколько раз, а трофеи с места схватки носил вообще со стороны дороги, как мне было удобнее. То есть намотано следов вокруг кургана немало, попробуй в них разберись.

Ну, все равно бегать за километр в сплошной темноте от холма, чтобы себе пожарить мясо, светя под ноги фонариком с теперь очень дефицитными батарейками — так себе идея. Заняться этим делом в пластиковом подземелье — еще более неудачная мысль.

В принципе, если бункер оборудован по всем правилам, там должна оказаться принудительная вытяжка, если сразу по трое-четверо посетителей там проживали.

Я пока умудрился пережить момент прилета, который оказывается — очень опасное дело для любого несчастного, как уже успел хорошо разглядеть такое дело из промоины.

Спасла меня от того же рабства мгновенно разразившаяся буря с грозой, как я теперь хорошо понимаю. Именно разразившаяся почти мгновенно после жертвоприношения, признанного всем племенем очень неудачным почему-то. Почему признанным — это в принципе не мое дело, чтобы разбираться в местных суевериях одной сильно отсталой расы.

«То есть просто мое личное очень большое везение, а то бы вытекла из меня жизнь на ритуальном камне. Или, скорее всего, что брел бы с веревкой на шее и грузом на плечах за последней подводой Чертей. Такой крепкий и молодой пленник явно хорошая замена вместо сильно пожилой женщины, которая уже не имеет никакой ценности в глазах Чертей».

Или тому пожилому мужику, который остался валяться рядом с телом шамана.

Продержался первый день на солнцепеке, рискуя, что любой глазастый Черт может заметить мою торчащую из промоины голову.

Раздобыл воду и еду, в основном, конечно, больше на лепешки рассчитываю, чем на мясо. Заслуги моей в этом никакой нет, больно уж непростой гость прилетел через портал сюда следующим рейсом.

Постарался, сердешный скорпион-лев, чтобы я смог много чего раздобыть для своего выживания.

— Спасибо, зверюга вида ужасного! Долго ты билась и урона великое множество паскудным Чертям нанесла!

Нашел себе укрытие, могу теперь продержаться там с неделю, пока не кончится еда и вода.

Остальные проблемы буду решать по мере поступления, теперь мне много есть, чем спокойно заняться.

Закрепив отрезанный кусок почвы, я пару раз проверил, как закрывается люк, аккуратно отодвигая в сторону росшую с краю траву. Пока она полностью не легла в сторону, не мешая закрытию.

— Все, пришло время уйти с поверхности земли, — скомандовал я себе. — И нормально отдохнуть. Задраить люки!

Край светила вот-вот появится, пространство вокруг уже подсвечено лучами из-за горизонта, племя Чертей вернется скоро на место сражения, а я как раз с их стороны нахожусь.

Закрываю люк и задвигаю все засовы, теперь маскировка или подведет меня, или Черти ничего не заметят.

«Даже, если что-то и заметят, попасть внутрь точно не смогут. Думаю, что инопланетный пластик переживет даже большой костер на месте входа в подземелье», — успокаиваю себя.

Внутри стало серьезно свежее, все помещения по очереди освежились прохладным ночным воздухом.

Я уже попробовал пробить пластик убежища острым ножом шамана — без всякого результата после десятка попыток, даже не смог поцарапать высокотехнологичный материал.

Сюда Чертям не попасть точно через тот же тамбур. пока я сам его не открою.

Могут, конечно, костер развести на нем, если посмеют так поступить в священном месте. Но вокруг нет леса, только свои запасы палить придется.

* * *

Да, так все и оказалось по итогу.

Моей маскировки хватило, чтобы никто не заметил вскрытого люка на склоне холма. Не зря я десять минут аккуратно разбирал и убирал траву в сторону, придерживая люк головой.

Никто не нашел мое убежище, я смог спокойно заняться изучением временного пункта размещения при инопланетном корабле. Хотя глаза после ночного перекуса жаренным мясом и второй бессонной ночи немилосердно слипаются.

Я не знаю историю холма — почему здесь этот корабль, для чего создан такой временный пункт при нем.

Однако пластиковые альбомы уже после короткого сна смогли мне почти все рассказать о назначении этого места.

Да, просто альбомы с примитивными рисунками, которые дают представление, зачем здесь находится этот бункер, пристыкованный к самому кораблю.

От корабля, кроме его металлического бока и выведенного кабеля, я больше ничего в итоге не добился.

Понимаю, что света от фонарей и смартфона мне надолго не хватит, поэтому приходится сразу проверить возможности помещения.

Если есть тумблеры, значит они что-то включают, а без света никто тут жить не стал бы.

Зато, когда я начал по очереди щелкать тумблерами, похожими на щупальца, первый же из них включил освещение в самой комнате. Я выглянул в предыдущее помещение, и там тоже есть свет. Он появился непонятно откуда, нет никаких светильников или ламп, однако в паре комнат стало светло.

А вот в тамбуре нет, он остался таким же темным ящиком.

И еще, пока открыта сдвижная дверь, люк не получится приподнять никак, засовы остаются на месте и их не сдвинуть, никак не открыть проход.

«Обычная страховка от дурака, — как я понимаю, — чтобы очень простые Черти или местные люди не спалили вход в холм перед невольными свидетелями, открыв залитый светом тамбур посреди темной ночи».

Еще одно вполне понятное решение, у меня даже приподнялось настроение из-за того, что я понимаю смысл поступков устроителей этого бункера.

Ну и они тоже хорошо понимают, какой человеческий или нечеловеческим материал им попадается в руки.

«Если они, эти руки, у них есть», — я что-то после таких специфических тумблеров-включателей в этом засомневался.

Да, это оказался бункер, далеко не самый простой, потому что под второй комнатой находится еще одно помещение. Наверняка, там есть проход в корабль и еще много чего, только мне туда не попасть.

Нашел вход туда, когда тщательно осмотрел комнату с кабиной сантиметр за сантиметром, в поисках каких-то секретов или еще чего-то такого.

Обнаружил щели в полу за кабиной, там есть какой-то люк небольшого размера, он даже оказался не застопорен изнутри. Я смог поднять его, вставив свой столярный нож в щель, однако сразу туда не полез, решил сначала разобраться с тумблерами на щитке.

Теперь у меня появился похоже неиссякаемый источник света, жить стало гораздо лучше и интереснее. Первое время так точно.

Второй тумблер включил микроклимат в убежище, подуло откуда-то свежим ветерком, воздух явно охлажденный с поверхности планеты, где он еще не прогрелся до высоких температур.

Единственно, что не пахнет ничем, ни травой, ни землей, похоже, что проходит какую-то очистку и фильтрацию.

И самое главное, над щитком появилось табло температуры. Что оно обозначает — вполне понятно, есть возможность при контакте пальца с поверхностью шкалы поднять или понизить температуру в помещениях, следуя по обозначенной линии.

«Технологии впечатляют. Впрочем, чего еще ожидать от существ, давно научившихся летать между мирами».

То, что они прилетели из соседней страны или материка, я как-то сразу не поверил, не может быть такой разницы в уровнях развития на одной планете.

Так же довольно просто понять принцип работы табло, расположено оно как раз на уровне груди для меня и тех же Чертей.

Я немного поиграл с ним и выбрал оптимальное для меня сейчас значение температуры. Если немного замерзну, просто подниму его.

Третий тумблер включил мне воду и канализацию, где-то за пластиковой обшивкой бункера сразу же зажужжал насос

С водой все понятно, она здесь необходима для проживания, а вот появившийся из стены в первой комнате предмет, похожий на пластиковый унитаз, меня поразил.

Раковина с одним краном странной, нечеловеческой прямо конструкции появилась тоже просто из стены, а квадратный ящик для отправления естественных надобностей выглядит достаточно отстало по сравнению с нашими белоснежными фаянсовыми конями.

Над краном есть один тумблер, нажимаешь и вода льется с минуту несильной струей, потом перестает.

Над унитазом тоже есть такой, только никакая вода не смывает отходы жизнедеятельности, очищение производится на каком-то совсем другом технологическом принципе. Просто все пропадает и ничем потом не пахнет.

Еще из интересного, дверь из первой комнаты во вторую закрывается автоматически, как только присядешь на унитаз. И открывается потом после активной продувки помещения свежим воздухом.

Похоже, что носы пришельцев, хоть они и могут существовать в местной атмосфере, не желают нюхать, что им там навалят крупными кучами отнюдь не чистоплотные туземцы.

«Ну, имеют такое право, раз уж озаботились принудительным закрыванием двери».

То есть жить в убежище можно, с водой теперь проблем нет, как и с отправлением естественных надобностей. Спать тоже получается вполне комфортно, хотя нормальные подушку и матрас мои вещи с прокопченным халатом точно мне не заменили.

«Ну, что же поделать, сидеть в надежном, крайне технологичном укрытии посреди этого первобытного, непонятного, страшного мира — это мой максимально достигнутый сейчас результат».

И так прыгнул со своей интуицией выше головы на пару сотен метров.

Зато я смог целиком помыться, жаль, что шмотки простирать не с чем, да и сушить негде. Вода с пола под раковиной пропадает сама, не сразу, а постепенно впитывается в пол.

Тоже интересное такое явление, очень уж тут все продумано. Хотелось бы посмотреть на этих инопланетян, насколько они близки к нам физиологически, чтобы разбираться в таких вещах. Или просто знают, что требуется таким, как мы, простым гуманоидам для нормальной жизни.

Четвертый тумблер включил саму кабину, она загудела, на стене внутри ее появилось тоже похожее табло, так что управлять работой кабины можно вполне из нее самой.

Энергия на ней подается, техника даже какое-то время прогревается, гудит немного, потом замолкает и раздается звуковой сигнал готовности кабины к эксплуатации.

«Готовности к чему, вы спросите?»

На этот закономерный вопрос дают ответы именно эти пластиковые журналы, которыми я занялся после сна.

Но про них потом, сначала я смог сдвинуть с сторону люк, ведущий на нижний этаж. При повороте вбок он как-то приподнялся и заехал на пол целиком. Похоже, что снизу он блокируется, однако в этот раз оказался не заблокирован.

Все говорит о том, что этот бункер служит еще и замаскированным выходом из звездолета, раз уж его спрятали в этом кургане.

Размер отверстия в полу примерно двадцать сантиметров в диаметре, поэтому я подумал, что это какое-то технологическое отверстие. Потом включил фонарик и в темноте нижнего помещения рассмотрел пластиковую лестницу, ведущую от люка вниз к полу.

— Охренеть, получается, это настоящий проход для инопланетян из нижнего бункера. Наверно так они выбираются отсюда на улицу. Может, конечно, из корабля есть еще выходы на белый свет, только и этот люк можно использовать для такого дела, — говорю я себе.

Рассмотреть нижнее помещение так просто не получится, высота ограничителя позволит рассмотреть только пол именно под люком и больше ничего. И часть пластиковой лестницы под ним.

У меня, как у хорошего электрика, есть зеркало на телескопической ручке, чтобы рассматривать труднодоступные для рук и инструментов места. Как раз такое, которое используют гаишники, чтобы проверять номера двигателей машин.

Вот и я выдвинул его вниз, пустил на него луч от фонаря и некоторое время молча рассматриваю комнату.

Ну, очень много чего непонятного видно в маленькое зеркальце, помещение довольно большое и еще местный климат-контроль здесь выдает гораздо более холодную температуру, чем наверху.

Это я чувствую своей опущенной вниз рукой, инопланетяне явно похоже любят сильно похолоднее.

Еще куча всякой техники и аппаратуры, изначально непонятной для меня. Рассмотреть все это в маленьком зеркальце сложно, да и не имеет оно пока ко мне никакого отношения, чтобы так ломать голову.

Понятно, что это внешний выносной пульт управления кораблем и бункером, вот и все, что мне нужно знать.

Что там с проходом в корабль — мне не видно, разные предметы закрывают обзор в этом месте.

Еще меня удивило, что нигде нет кровати или чего-то на нее похожего. Впрочем, учитывая размер лаза для пришельцев, этот кусок пластиковой трубы длиной в тридцать сантиметров и диаметром в примерно двадцать, похоже, что спать они могут на любой плоской поверхности.

«Или им вообще сон не требуется, раз они не привычные гуманоиды?»

«Или такие крошечные человечки?»

Да и ладно, их тут нет, а если вылезут из анабиоза из-за моего появления, тогда меня сурово отшлепают.

Если еще и жить к себе потом заберут, тогда можно здорово порадоваться.

Еще меня поразили начинающие работать экранами после попадания них луча света от фонарика стены. Прямо натурально начинают показывать все, что творится вокруг, в шикарном Full HD качестве.

Похоже, что реагируют на свет или даже на пристальный взгляд, ну очень такие крутые устройства.

Прямо каждую травинку видно на экране-стене, камеры расположены где-то немного выше уровня площадки и показывают все, что происходит с четырех сторон. Наверняка, если посветить на потолок, там тоже окажется вид на площадку сверху. Только мне потолок не рассмотреть никак со своим приспособлением, хорошо хоть до стен могу дотянуться.

Зато я теперь при определенных усилиях могу внимательно рассмотреть, что творится рядом с холмом, уже случайно перед Чертями из люка не вылезу.

Как раз успел увидеть в одном из экранов, как племя, потерявшее вечером половину своих воинов, вернулось на место схватки. Как они размахивали лапами в негодовании около хорошо освежованного козла и даже навернули пару кругов вокруг на большом расстоянии от холма. Искали грабителя, но не слишком долго, потом быстро уехали за горизонт.

Потом я внимательно осмотрел, уже после долгого, полноценного, восьмичасового сна, еще раз все помещения, пообедал сухой лепешкой, размочив ее в воде и приступил к изучению альбомов.

Глава 6

Протер сначала везде пыль, где можно; на столах, на полу, использовал какую-то домотканую тряпицу, которую нашел на месте сражения. Пришлось постоянно бегать ее промывать в раковине, столько пыли лежит здесь на всем.

Можно и наведением какого-никакого уюта теперь заняться, все же не один день тут придется жить.

Есть у меня такое предчувствие, что придется серьезно изучать разные варианты, чтобы спасти свою совсем случайно оставшуюся в моем распоряжении жизнь. И как сделать ее другой, не той, которая пока неминуемо и безальтернативно ждет меня за стенами бункера.

Теперь, продолжая осторожно размачивать остатки лепешки в большом пакете с водой, не спеша разбираюсь с этими, можно сказать, что рекламными проспектами и брошюрами.

Очень посуды не хватает, но почему-то тут ее вообще никакой не нашлось. Наверно, последние постояльцы забрали с собой, когда уходили. Вообще полный минимализм в интерьере, ничего лишнего и вообще ничего.

И с повозок или арб Чертей ничего из бытовых вещей не упало назло.

Рекламными проспектами, прямо зазывающими в путешествие на кресло, после которого станешь сильно круче и сможешь добиваться выполнения своих приказов у кого угодно. С помощью ментального воздействия на сознание каждого разумного существа.

Да, все так и есть, все довольно просто, залезаешь на кресло в кабине, обученный наставник из людей или даже Чертей, нажимает пару тумблеров, а ты улетаешь в путешествие.

«Что вообще сильно непонятно, как их можно чему-то научить, этих почти первобытных созданий?»

Из которого вернешься с ментальными умениями, которые позволят тебе эффективно и полезно служить этим самым инопланетянам. Для этого все здесь в общем-то и устроено, само кресло, этот бункер и все удобства в нем.

Чтобы самому оказаться запрограммированным именно на выполнение приказов пришельцев.

Ну, это-то вполне понятно, что они именно свои интересы преследуют в этом мире, а не про всеобщее счастье на колонизированных планетах мечтают.

«Как именно служить и в чем именно?» — это я могу только догадываться, разглядывая проспекты.

Похоже, что начинаешь рассказывать другим своим соплеменникам, люди-людям, Черти-Чертям, что-то такое очень интересное. То, что вложат тебе в голову инопланетяне, вполне возможно, что и в чисто корыстных целях.

На страницах изображены и те, и другие, все внимательно внимают прошедшим инициацию адептам и готовы следовать за ними беспрекословно.

Следуют и ложатся на это самое кресло, где схематически изображенный розовым прямоугольником инопланетянин что-то устанавливает им в мозгах.

Вообще и для людей, и для Чертей есть отдельные наборы проспектов, где показан только один вид разумных существ. Даже здесь они не смешиваются друг с другом ни на одной картинке. Принцип раздельного обучения и перевоспитания своих новых адептов выполняется беспрекословно, пришельцы не собираются заниматься продвижением никаких интернациональных учений среди таких разных видов разумных.

Не тратят на это свои ресурсы и время, понимая, что это им вообще не требуется.

Люди пойдут нести новую правду людям, Черти — Чертям и это будет хорошо.

Поэтому, сравнив разные первоисточники между собой, я отложил обучающую литературу для Чертей в сторону.

Все тоже самое есть и на проспектах для людей, но они тоже немного разные, что очень хорошо.

После первого каталога я просматриваю второй, немного отличающийся по смыслу от первого.

Сначала показана встреча нескольких людей с инопланетянином. Только, если люди изображены правдоподобно, инопланетянин показан схематически, снова в виде розового прямоугольника.

Вот он что-то говорит троим людям, и они встают на колени перед ним.

— Типа, Богом, что ли, представляется местным? Богом, прилетевшим на космическом корабле, который видно за его спиной? Спустившимся с небес? — бормочу я.

Ну вполне возможный и понятный вариант. И у нас на Земле такое не раз случалось, взять тех же испанцев во время завоевания Южной Америки.

Кажется мне, что эти инопланетяне прибыли сюда или просто потерпели случайно аварию на этой планете, а теперь занимаются как-то созданием местной религии и, соответственно, своего нового Бога.

Для чего это им нужно — не знаю и не понимаю.

После того, как первые трое адептов прониклись тем, что им внушили инопланетяне на этом самом кресле, судя по следующим страницам журнала, они собирают других людей и рассказывают им что-то очень похожее.

После этого уже сами проводят манипуляции с креслом над своими последователями и их, таких ментально сильных, становится гораздо больше.

Далее они идут в народ и уже перед большими толпами ведут свои повествования, привлекая все больше людей на свою сторону.

Вообще по смыслу самих картинок похоже, что передовые и гуманные инопланетяне учат погрязший в дикости и грехе первобытный народ хорошим вещам, типа доброго отношения к своим собратьям по вере в хорошего Бога.

«Ну, такое создается впечатление после просмотра проспектов».

Что это за учение, какие умения получают прошедшие инициацию в кабинке — все это можно посмотреть на следующем проспекте, который я нашел в шкафу.

Он лежит не на самом виду, но не сказать, чтобы как-то особо оказался спрятан.

Похоже, что это не очень секретная информация уже для своих последователей, полностью инициированных.

Там есть схема с разными местными словами и, похоже, что с цифрами. Есть еще несколько страниц описаний с рисунками, беда только в том, что тот язык и эти символы мне, конечно, абсолютно неизвестны.

То есть полностью бесполезны для меня, немного можно разобраться в смысле по цветным картинкам, однако только немного.

Зато хорошо понимая, что местные люди в основном, или почти все — оказываются абсолютно неграмотны, поэтому хозяева школы при космическом корабле милостиво представляют им возможность быстро научиться читать и писать на местном языке.

Опять же через похожее посещение кабинки с креслом.

Подробно описано и нарисовано, что и как делать с пультом управления в кабинке, что выставить и что нажать, чтобы местный алфавит, умение читать и писать за очень небольшое время укоренилось в твоей голове.

«Ну это довольно интересно для меня», — я пока серьезно думаю о этом варианте.

Прокачать знание языка и умение читать, чтобы дальше разобраться с наставлениями — не самый плохой вариант для мужчины, затянутого против своего желания в этот мир коварным порталом.

Тем более про возвращение обратно на Землю тут вообще ничего нет. Для этого нужно, наверно, на Земле создать такие же приемные устройства, как стоят здесь на кургане. Есть ли такая возможность или нет никакой — да кто его знает.

«На Земле остались родители и сын, ужасно, что я для всех просто пропал в каком-то подвале. Просто ужасно».

Ладно, о таких печальных темах я могу подумать потом, когда на что-то решусь.

Тогда уже можно будет сразу общаться с местными, без такой возможности все возможные способы спасения выглядят очень сомнительно.

Учитывая местную военную сильно нервозную обстановку, полагаться только на жесты — верный путь остаться не понятым.

А любое непонимание грозит серьезнейшими проблемами всем участникам диалога, а в первую очередь именно мне.

Однако, что может случиться при этом обучении с моими мозгами — нет у меня полной ясности, поэтому я откладываю принятие решения на потом.

«Мало ли, если сбились настройки и я встану с кресла полным дебилом. Буду потом до смерти искать выход из укрытия и ходить под себя, пока не умру с голода. Не самый плохой вариант, кстати, чтобы долго не мучиться» — говорю себе сам.

Ну, тогда мой мумифицированный труп найдут через много лет местные археологи и назовут меня каким-то красивым именем, типа Рамзес из Дома с мертвыми стенами или Тутанхамон, Обосравшийся в штаны.

Посмотрю сначала, что я могу вообще сделать без посещения этой кабинки.

* * *

Ровно через три дня я сижу, уже морально готовый к тому, чтобы взгромоздиться на лежак и к обретению первой прошивки в мозгах.

Боюсь, конечно изрядно, однако, сильно похоже, что выбора особого у меня нет.

За эти три дня я много думал и наблюдал через экраны в нижнем помещении, все бока себе отлежал, устраиваясь в неудобной позе наблюдать на том же самом халате. Попробовал несколько разных способов уйти отсюда и понял, что могу выбраться куда-то к людям с вероятностью не больше пяти процентов из ста.

Это в том случае, если выходить в новый мир, вообще не зная языка, хотя даже с его знанием шанс на успешную эвакуацию вырастет до десяти процентов, не больше.

«Короче, мне должно очень повезти по жизни, а мой лимит везения, наверняка, уже здорово так поисчерпался за последнее время. Вряд ли мне снова так сказочно еще раз повезет».

Выжил при появлении на кургане, потому что принесшим жертву Чертям оказалось не до поисков подарка, а звук прилета потерялся в грохоте грома.

Ну, это редкостное везение, откровенно говоря.

Выжил на следующий день в степи и даже запасся едой и водой из-за того, что самим Чертям очень не повезло со своим очередным жертвоприношением.

Еще один случай такого же завидного везения.

Нормально подумал и отправился щупать посохом колдуна землю на склонах, и тут нашел бункер.

Еще один образец фантастического везения!

Ну, все остальное в нем самом — это уже нормальная человеческая логика мне помогает.

Еще очень повезет, если вся эта техника еще исправно работает. Или не повезет.

Наблюдая по несколько часов за камерами в нижней комнате, я уловил кое-какую закономерность в движении курьеров и отдельных подвод. Подводы на восток едут гружеными, обратно — всегда пустыми. Караваны воинов перестали проходить мимо холма, похоже, что армия, состоящая из этим отрядов, образуемых отдельными племенами, уже прошла полностью. И где-то там на востоке воюет, вероятно, что именно с местными людьми

Так что возможность уйти от холма без проблем в определенное время, когда никого нет рядом — весьма высока.

И я даже ушел в одну сторону, и в другую потом тоже разок прогулялся. Один раз на пару примерно километров, второй — даже на три, где и принялся наблюдать, хорошо замаскировавшись в складках степной местности.

Сижу с самого раннего утра до полудня, потом возвращаюсь обратно в убежище.

С водой теперь проблем нет, набрав бурдюк, две фляги и еще пару пакетов, я обеспечу себя примерно девятнадцатью литрами воды. Этого мне хватит на шесть-восемь дней пути. И по идее — на двести километров пути по расстоянию, но только по идее.

Вот с едой все не так хорошо, лепешки неумолимо тают, из десятка осталось всего четыре, две штуки в день я все-таки расходую после того, как закончилось мясо боевого козла.

Около ритуального камня караваны останавливаются, однако жертв больше не приносят. Как будто знают, что больше воды не получат, ведь я убрал такую возможность сразу же простым нажатием тумблера вниз.

Почувствовал себя на минуту здешним Богом, внеся одним нажатием серьезные коррективы в местное отправление религиозных обрядов.

Ловить какую-то живность в степи я не умею, да и никого, кроме скорпионов и пары змей по дороге не встретил. Это тоже, конечно, белок, только заставить себя не смогу такое есть, если уже не буду помирать с голоду.

А помирать с голоду — это прямой путь в неволю. И одним рабским трудом тут можно не отделаться.

Возможно, что за двести километров перехода я бы ушел с территории Чертей куда-то к людям, однако это мне точно не известно и где вообще находятся тут люди — большой вопрос.

Нет, понятно, что они где-то на востоке воюют с Чертями, однако, сколько времени тут придется пробираться до линии фронта мне не понятно до сих пор. И пробраться в голой степи мимо разъездов Чертей в прифронтовой полосе — очень сомнительное занятие. Да попросту невозможное для меня и других людей. Все будут скоро схвачены и обилечены обязательной веревкой на шее.

Я вижу почти за каждой пустой подводой двух-трех рабов, с веревками на шее и грузом на плечах под жарким светилом они медленно бредут мимо, не глядя по сторонам. Похожи на забитых и сломленных существ, даже один охранник, он же возница подводы, не вызывает у них желания напасть на него.

Правда, руки у всех связаны перед собой, разумная предосторожность у единственного Черта при транспортировке пленников все же имеется.

Эта частая картина явственно означает, что Черти где-то захватывают людей, что особо ни о чем не говорит, да и похожи они на обычных крестьян, а не на кадровых воинов, взятых в плен только что.

И тащат их на запад, значит там они живут, эти серомордые Черти.

На востоке воюют, а на западе живут, тогда мне или на север, или на юг нужно выбираться.

Так вот, просидел я в двух укромных местах по пол дня с самого утра, уже заведомо зная, что в полдень все Черти встают отдохнуть на три-четыре часа по здешней суровой жаре. Поэтому смело возвращаюсь в свое убежище, только около холма приходится долго всматриваться в окружающую действительность.

Впрочем, Черти сами совсем рядом с ним не останавливаются, почтение к этому сооружению инопланетяне им внушили серьезное.

Посильнее пригнувшись, можно пробраться обратно незамеченным с большой долей вероятности.

Так вот, не имея маскировочного плаща и полевого бинокля, чтобы заранее всех встречных-поперечных обходить за версту, непрерывно крутя головой при этом, без всего этого добра передвигаться по плоской степи в одиночестве долго не получиться.

«Максимум два-три часа, а потом тебя обязательно высмотрит первый встречный Черт с высокой местной лошади и сразу радостно подскачет познакомиться поближе».

Разнообразное движение тут имеется, все Черти перемещаются на козлах, а самые крутые — на каких-то хищных созданиях с мордой гиены.

И одинокого путника, пока еще ничейного раба, никто из них мимо себя не пропустит ни за какие коврижки.

Чем закончится эта встреча — можно легко предугадать, через пять минут я, хорошо побитый и так же привязанный за шею, побреду в далекие дали.

Потому что я все правильно про себя понимаю, что именно я, как воин и боец — по местным меркам просто никакой.

Более высокий, рослый и тяжелый по сравнению с местными людьми, однако никаких университетов по жизни со сражениями на копьях и саблях я не проходил. Даже светлоликим эльфом с длинным луком не выступал в толкиенистской тусовке ни разу.

Боевые ножи не кидал, в армии немного пострелял из автомата и еще ходил в караулы, вот и все мое военное умение.

Когда-то занимался борьбой пару лет, могу при определенной удаче сделать противнику переднюю или заднюю подножку и потом провести удержание, а то и взять на болевой прием.

«Может, один Черт и бросит свое оружие, чтобы проверить свою удачу в схватке на руках, однако второй точно нет. Да и про первого — это все мечты глупые», — говорю я себе.

Так что все мои планы уйти отсюда и добраться до людей — это безнадега полная в сложившихся обстоятельствах при полном контроле в светлое время суток Чертями всей степи.

Максимум, на что я способен, это подстеречь одинокую подводу с пленниками, коварным ударом сзади убить или оглушить возчика-охранника. Освободить пленников и уже вместе с ними пытаться уехать к людям.

Тоже, конечно, план так себе, выступать с ритуальным посохом шамана против привыкшего воевать и убивать пожилого, но опытного Черта с настоящим оружием в лапах-руках. Без какой-то хитрости шансов на успех совсем немного выходит, а пленники точно не успеют мне помочь, чтобы что-то понять и развязаться.

Зато, если справиться с возчиком подводы и освободить пленников, местные знают куда нужно ехать и ведают точно, как животиной типа быка управлять. Единственно, что это скотина медленная очень и от погони на козлах на нем не скроешься.

И главное — поговорить я с ними никак не смогу!

Впрочем, в этот момент особо разговаривать и не нужно, главное всем запрыгнуть на подводу и быстро удаляться в сторону, где живут люди. Правда, тут сейчас война случилась, к своим никак не попасть, если не получится объехать Чертей. Зато потом поговорить очень нужно, прямо обязательно, потому что на подводе мы будем всем видны, как под увеличительным стеклом. Если не успеем далеко в степь уехать от дороги, а с этим делом нет никаких вменяемых шансов.

Вот поэтому я и изучаю внимательно схему включения кабинки и шлема в ней.

Провожу несколько тренировок, процесс можно разобрать по мигающему пульту управления, в конце его звучит этакий нежный сигнал. Мол, теперь инициируемый стал грамотным человеком.

Вроде все работает, как и должно, что там заливается в голову — я не смогу узнать, пока сам не попробую.

Поэтому решаюсь, прогоняю включение и занимаю место в кресле, натягивая себе на голову автоматически поджавшийся под людской размер очень продвинутый шлем.

Читаю молитву, прощаюсь на всякий случай с отцом, матерью и сыном, аккуратно щелкаю следующим по очереди тумблером на пульте управления все тем же трофейным посохом.

Забираюсь головой подальше в шлем и жду пару минут еще в сознании, когда начнется обучение.

* * *

Прихожу в себя на том же кресле, осторожно вытаскиваю голову и гляжу на табло.

Там мигает розовый значок, сообщающий, что все прошло без осложнений. Любят местные хозяева розовый цвет вообще-то.

Челюсть у меня отвалилась во время беспамятства, поэтому слюни обильно натекли на подбородок и даже грудь.

— Вот, первый признак дебила, — усмехаюсь я и первым делом умываюсь, пью много воды, после чего посещаю местный туалет.

Чувствую только легкое головокружение, однако хорошо помню все, что случилось со мной.

Потом подхожу к пластиковым страницам руководства и как-то сразу начинаю понимать написанное.

Буквы довольно простые, слова понятные и даже немного специфические термины, явно не встречающиеся в местном языке среди строк, я неплохо понимаю.

Сажусь изучать страницы пособия и замечаю только тогда, что еще не ужинал, когда проходит несколько часов.

Все становится потихоньку понятно, изложен порядок действий довольно просто, даже не сильно ученый человек разберется, если захочет. А с мало-мальски нормальным учителем вообще проблем не будет.

У меня учителя нет, только я сам гораздо ученей всех местных мужиков, кого нелегкая занесла в земли Чертей.

Что уже тут про самих Чертей говорить, это же почти животные по внешнему виду и своим повадкам.

Попробуй их научи разбираться в Системе и еще нажимать в установленном порядке тумблеры.

А это самая настоящая Система, как я вижу.

Наверняка, очень сильно упрощенная, настолько, насколько это возможно сделать для таких очень простых носителей. Однако позволяющая им потом забираться в чужие головы, то есть, в сознание других разумных созданий, чтобы управлять ими при небольшой практике.

Опытные пользователи умений могут управлять даже животными, как показано на картинках руководства.

Не дословно исполнять приказы, конечно, только напасть на кого-то или не напасть, почувствовать твою силу, как альфа-самца и еще примерно такие же пожелания.

Список умений таков:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА- на нее все завязано,

ВНУШЕНИЕ — этим умением придется работать с людьми,

ЭНЕРГИЯ — работает как аккумулятор, позволяет больше использовать МЕНТАЛЬНУЮ СИЛУ и ВНУШЕНИЕ, если ЭНЕРГИЯ имеется,

СИЛА — как я понимаю, обычная физическая. Тоже требуется часто поначалу на первых уровнях, чтобы внушить должное уважение будущей пастве, беспощадно лупить неверующих и сомневающихся.

РЕГЕНЕРАЦИЯ — хорошая способность, на картинках показано, что лечит все раны, еще объясняется, что и болезни тоже.

Это очень крутое умение, с полным отсутствием медицины и врачей можно как-то жить нормально. И даже потом на более высоких уровнях — лечить своих послушников и адептов тоже.

ПОЗНАНИЕ — способность накапливать информацию и делать нужные выводы.

Тоже интересное умение, ничего не скажешь.

Расположены умения одно под другим и рядом с каждым есть цифровое обозначение.

И стандартная циферка эта меня очень удивила, это всего-навсего одна двести шестнадцатая.

«Совсем не густо получают свежеобращенные адепты! Или это так схематично обозначено приобретенное умение, а на самом деле кто-то может и побольше уровень получить?»

Пока я продолжаю наблюдать за дорогой, проезжающими мимо подводами и оценивать вариант успешно напасть на возницу. Так напасть, чтобы он не успел схватиться за оружие, такая возможность у меня есть.

Если я спрячусь прямо перед быком, а потом быстро обогну его со стороны, чтобы возница ничего не успел понять, тогда шанс ударить первым довольно высокий.

Не стопроцентный, конечно, но гораздо больше половины из возможного.

Так я и поступил на следующий день.

Высмотрел перед полуднем одинокую подводу без пленников, с одним возницей, который совсем расслабился и откровенно спит сидя на передке. Бык очень лениво перебирает ногами, усыпив своего хозяина.

Хорошо, что экран показывает примерно тысячу метров пространства перед холмом. Я успел выбраться из бункера, обогнул холм и притаился сбоку от дороги, прикрываясь наскоро собранным из высохшей травы щитом, связанном распущенными нитками из тряпки.

Меня кидает в пот от жары и ожидания схватки, сейчас я первый раз в жизни попробую убить пусть не человека, однако, все же какое-то относительно мыслящее существо.

«Которое может само убить меня!» — это мне тоже нужно хорошо понимать.

Бык с двумя рогами, лениво тянущий подводу перед долгим отдыхом, с интересом посмотрел на мое укрытие, однако не стал ничего делать не по плану, так же спокойно пройдя мимо меня.

Когда я увидел перед собой передок транспортного средства и ноги Черта посередине между оглоблями, я подождал еще пару секунд, чтобы возница поравнялся со мной.

Потом вскочил на ноги, так же прикрываясь самодельным щитом, кинул изо всей силы руку с посохом вперед, даже еще не видя противника целиком, а ориентируясь только на положение его ног.

Дремлющий Черт получил сильный удар в живот, рог вонзился на пару ладоней в беззащитное серое брюхо в распахнутой жилетке.

Можно было загнать его и побольше, только я, хорошо помня поразительную живучесть этих нелюдей, побоялся втыкать свое оружие очень далеко.

Взревевший диким голосом Черт рассмотрел меня, потянулся куда-то назад за оружием, и я еще раз уколол его прямо в шею, держа посох-копье обоими руками и отбросив щит.

Потом успел еще раз пырнуть в живот, однако не обративший особого внимания на новые удары Черт дотянулся до короткого копья и ловко спрыгнул на землю с другой стороны подводы.

Все, теперь мы в равном положении и можем начать колоть друг друга по очереди, как он немного наивно думает.

Бык от звука негодования уже остановился, а Черт кинулся вокруг подводы, обежал ее сзади и что вы думаете?

Снова возмущенно заревел, не обнаружив обидчика на прежнем месте.

Да, я не стал дожидаться теоретически уже смертельно раненого противника, просто убежал вперед. Потом, уже видя, что Черт несется за мной, как тяжелый каток, припустил дальше, не собираясь вступать с опытным существом в рукопашную схватку.

Не знаю, насколько именно опытным, в любом случае в этом деле он гораздо прошареннее меня. Все равно ему уже ничто не поможет, а мне лишние повреждения на своем теле совсем ни к чему.

Поэтому бегаю от противника еще пару минут вокруг холма, когда наконец-то полученные раны не начали сказываться на нем.

Специально остался ждать Черта около подводы, чтобы потом далеко не таскать его на себе и правильно сделал.

С животом в крови и еще дырой в горле возница с трудом приблизился ко мне, зашатался и упал на колени. Потом возмущенно завыл, не понимая в пылу схватки, отчего его не держат родные ноги и оперся на передние руки-лапы.

— Фу, — выдохнул я с облегчением, — какая живучая сволочь! И ведь еще ругается на меня, я даже разобрал в его вое слово «трус».

Это что, я и на языке Чертей что-то теперь понимаю?

Глава 7

Умер возчик из рода Чертей тоже далеко не сразу, минут пятнадцать прошло, пока он совсем перестал хрипеть и затих около высокого колеса своего транспортного средства.

Разжалась наконец крепкая лапа, копье выпало из нее, я отодвинул его подальше ногой и положил на подводу.

Я умирающего добивать сразу не стал, решил постепенно привыкать к таким чересчур живописным особенностям местной жизни, чтобы слишком сильно не напрягать психику обычного, в прошлом мирного человека из большого города. И так ткнул живое существо три раза острым рогом прямо вглубь его тела — совсем не толерантно поступил с незнакомым мне лично Чертом, который мне ничего плохого не сделал.

«Не сделал — только потому, что не успел и не смог догнать», — это я тоже хорошо про себя понимаю.

Первым делом поднялся на холм и убедился, что никто не подъезжает к месту моей первой в жизни смертельной схватки. Тогда только в бункере прятаться останется, но вокруг никого не видно.

Никто и не должен тут появиться, время уже плотно к полудню подошло, просто что-то этот неудачник сильно задремал и пропустил законное время дневного отдыха для каждого уважающего себя Черта.

С него мне досталось три кожаных бурдюка с водой, один из них пустой, мешок с лепешками, уже здорово надоевшими и немного вяленого мяса, вызвавшего определенные сомнения в своем происхождении.

Очень хочется в мясо запустить зубы, однако я решил обождать с этим делом немного, продолжая давиться лепешками из непонятной муки.

Еще короткое копье с металлическим наконечником, тяжелый котелок, здорово мне необходимый для хранения воды и готовки, длинный кинжал, миска и чашка с деревянной ложкой, изгрызенной зубами и клыками прежнего хозяина.

Такой совсем минималистический набор, имеющийся у каждого нелюдя здесь.

Меня определенно интересует в трофеях какая-то подходящая одежда для жаркого климата, однако этим он меня не порадовал. Ходить по жаре в утепленных штанах совсем тяжело, тем более, они радикально привлекающего в местных пустошах внимание цвета индиго.

Постоянное ощущение, что задница и ноги на сковороде поджариваются.

Однако одевать потрясающе грязную одежду этого создания — я еще не дошел до такого.

Взгромоздив не без труда крупную фигуру мертвого возницы на подводу, я отогнал ее в сторону юга на полкилометра и потом еще безжалостно кольнул копьем в филейную часть медлительную животину. Она ускорилась и затрусила побыстрее к югу, что мне и требуется.

Пусть теперь, когда найдут тело, поломают голову, где и кто его убил. В той стороне вообще никто не ездит особо, поэтому я думаю туда двигаться.

На песчаной почве дороги осталось немало крови, однако уже к моему возвращению она изрядно испарилась и выцвела на пронзительно обжигающих лучах светила. Да я еще самые большие пятна предупредительно затер ногами.

Да, за эти шесть дней, пока я здесь, погода становится жарче с каждым днем, трава начинает сохнуть. Период цветения местной флоры подходит к концу, скоро тут все выгорит. И мне не стоит задерживаться особо, пробираться куда-то при температуре за сорок с большим гораздо труднее, чем пока за тридцать с небольшим.

Никакие муки совести меня не посетили, слава Богу, настолько убитый Черт похож на просто очень опасное животное.

Как будто слишком агрессивного крокодила посохом заколол, примерно так все и получилось по ощущениям.

Только чувство большого облегчения меня посетило, что грязное и кровавое дело закончено. Теперь я могу спокойно убраться с трофеями подальше в свою личную нору под холмом.

Набрал в котелок песка, драил всю посуду, еще с ложки обрезал все старое дерево, остался небольшой обрубок, посмотрел на него и выкинул ее подальше.

Не беда, пока готовить в котле и хлебать из него мне нечего. И с собой его, если идешь пешком, не заберешь, пусть здесь полежит до лучших времен. Вполне возможно, что придется сюда еще вернуться.

Однако немного улучшив свой быт, хорошо запасшись настоящим оружием и лепешками, совершив первое хладнокровное убийство относительно разумного существа. Правда, я все равно не особенно приблизился в тому, чтобы благополучно исчезнуть отсюда. С какими-то гарантиями успеха, мне четко необходимыми.

Куда мне ехать или идти — не понятно, требуется хоть какое-то общение с местными людьми, которые здесь попадаются исключительно в виде рабов. Требуется позарез информация о том, что окружает этот холм с хитрой начинкой. Где и что находится по трем оставшимся сторонам света, раз на запад точно нет смысла двигаться.

Придется снова убивать следующего возчика, что теперь с копьем и тем же хитрым способом маскировки не так сложно.

Только ведь и без Черта на облучке уехать никуда не получится, а рабы побегут обратно туда, откуда их забрали в неволю.

И я уверен, что далеко не убегут, на открытой всем взорам степи это точно не получится — так просто добраться до своих.

«Когда такие красавцы на шустрых животинах с зубастой пастью постоянно туда-сюда носятся».

Для этого требуется, как минимум, местный возчик на облучке подводы, только в плен он не сдастся даже под угрозой смерти. Точно не сделает свой выбор в пользу жизни под угрозой обычного копья или приставленного к боку ножа.

И ехать с ним рядом тоже не выйдет. Совсем не те здесь понятия и принципы, чтобы люди без петли на шее гуляли по степи.

Это я хорошо понимаю, уже пообщавшись с одним местных хозяев из них, поэтому придется ставить себе Систему и залезать к Черту в башку, чтобы управлять им на расстоянии.

Да и вообще без такого подарка от лично мне не знакомой цивилизации, жизнь моя все равно висит на волоске. Даже, если мне удастся добраться к людям, меня там ждет очень трудная жизнь. Как чужеземца и просто сильно подозрительную личность повесят на первом суку местные военные люди. Так сразу такую возможно печальную возможность не отставишь в сторону.

Кругом война и законы суровые по такому случаю, подозрительный мужик без внятной истории в одежде странной, синтетике шуршащей — сразу на осину отправится! Ну, на то дерево, которое первым для этого простого дела подвернется.

Знания электрика могут пригодиться со временем, можно здесь даже электричество изобрести, только сначала придется выживать изо всех своих сил.

Поэтому я все больше склоняюсь к варианту с установкой Системы в свою голову.

Это необходимо, как минимум, чтобы возчик-Черт просто вывез меня подальше отсюда. Без такого возницы здесь можно только пешком идти, прячась днем и передвигаясь ночью и в обед. Однако это будут слезы, а не быстрый марш-бросок по пересеченной местности, тем более, когда ты еще нагружен бурдюками с водой килограммов под сорок.

Поэтому я быстро собираюсь, пока не передумал и запускаю процесс прогрева кабинки, не хочу рисковать даже в мелочи, когда и так шансы на успех мероприятия не очень понятны.

— Эх, или грудь в крестах, или голова в кустах! — шучу напоследок, с трудом разжимая челюсти от прямо-таки подступающего ужаса.

Снова я на кресле, шлем на голове, и я опять нажатием посоха запускаю процесс установки Системы…

* * *

Очнулся снова с отвисшей челюстью и сразу понял, что я не стал дурачком, все помню и хорошо представляю, что теперь придется сделать.

Почувствовал при этом огромное облегчение, что остался со своими мозгами. Может и не поумнел сильно, зато и не поглупел заметно.

Потом, как уже прочитал в рекомендациях, нашел таблицу Системы на краю зрения и за полчаса непрерывных усилий, даже вспотев при этом, передвинул ее поближе, чтобы сразу видеть с закрытыми глазами.

Еще два часа тренировался с самой Системой, чтобы быстро что-то включить или что-то выключить. В общем упорно овладеваю полученным инструментарием, чтобы особо сильно не тупить при случае.

Теперь она выглядит вот так у меня:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 1/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 1/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 1/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 1/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 1/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 1/216

Сплошные единицы от двести шестнадцати, от шести в третьей степени, как я понимаю.

Скажем так, разочаровался я здорово, когда начальные показатели Системы оказались такими же маленькими, как, впрочем, и было заранее указано в пояснении.

Везде всего одна жалкая единичка!

«Неужели адептов отправляли проповедовать именно с ней? На что они становятся способны тогда?»

Наверно, главное — то, что Система появилась в голове, остальное приложится со временем.

После того, как я встал с кресла и понял, что провел на нем всего пару часов, я почувствовал легкое головокружение. К вечеру оно не прошло, а вот после долгого ночного сна исчезло.

Система полностью установилась и тело на нее отреагировало, как и должно было.

— Все, пора уходить отсюда! Пока я тут совсем не размяк, прячась от проблем в реальной жизни, — командую я себе.

Тогда я собираю движимое имущество, складываю его за холмом, налив во все бурдюки воду, заодно поменяв старую на свежую. Бурдюки все разные, одни пованивают чем-то, в других вода остается прежней.

Прихватил уже настоящее копье, немного потренировался с ним наносить удары и привыкал в это время к его развесовке. Для меня оно все же коротковато, явно под невысокого, массивного Черта сделано, с таким толстым древком и туповатым лезвием, но подвести мне его нечем, солидного напильника в наборе электрика не предусмотрено, а тонким надфилем только инструмент погубишь.

Потом вернулся в убежище и через час высмотрел подходящую подводу даже с четырьмя пленниками за кормой.

— Будут тут минут через пять! Лучше побольше народу освободить, четверо пленников всяко больше смогут помочь, чем двое, например.

Решительно попрощался с местом, где уже привык ночевать в приятной прохладе. Только ушел не просто так, вырубил все тумблеры и задвинул лючок в нижнее помещение. А тот, от которого провод в изоляции уходит в сторону ритуального камня, выключил еще в самый первый день со словами:

— Хрен вам, а не вода за принесенных в жертву людей! Да и портал неизвестно от чего работает! Впрочем, он похоже, от самого корабля запитан без этого ящика. Там и мощности на порядок сильнее задействованы.

Все, Система в голове, копье в руке, кинжал на поясе. Сам я в футболке, штанах и ботинках, куртка и свитер в пакете с рекламой супермаркета «Дикси», суров и решителен. Сильно небрит.

Только вылез и немного замаскировал люк, как показалась из-за преломляющихся лучей беспощадного светила на дороге нужная мне подвода.

Я не стал к ней идти, пусть приедут поближе и полюбуются на меня, такого красивого и современного.

Да и таскать потом все мое добро поближе будет. Только, чего я вру сам себе, полюбуется на меня только Черт и его скотина, здоровенный бык с равнодушным взглядом карих глаз. Пленникам не до этого, они уже с утра покрыты пылью и смотрят только себе под ноги и на свою веревку, не поднимая глаз. Вымотались за несколько часов уже серьезно.

Черт лихо спрыгнул с подводы, рассмотрев меня и сразу схватил копье, намереваясь приложиться мне по голове для самого начала знакомства.

«Нет, чтобы сначала нормально поговорить, сразу же пятого раба в свою компанию ищет, сквалыга чертов!»

Как я поднял руку в призывающем жесте и сказал про себя:

«Стоять! Молчать!»

Его сознание, немного выделяющееся своей аурой желтоватого цвета на фоне колтуна из черных волос, я уже захватил, просто прищурив глаза, сконцентрировав и зафиксировав на нем взгляд на секунду.

Получилось сразу, поэтому Черт беспомощно остановился и опустил руку с копьем.

Его языка я, конечно, не знаю досконально, однако в пояснениях конкретно объяснено и сказано, что команды и эмоции автоматически переводятся с языка на язык, становятся понятными всем, на кого воздействует Система.

«Иди назад! К пленникам! Положи копье на повозку!»

Черт повернулся, кинул копье и тяжело зашагал, я же здорово порадовался его такой легко получившейся для меня стадии полной подчиненности.

Ну, на его сознании я сконцентрировался изо всех сил, ведь в наставлениях написано, что при таком контакте один на один — самое простое дело.

Что у обычного разумного нет шансов справиться с ментальным воздействием Обращенного Адепта.

Только, вот чьего Адепта, мне еще не понятно, некому оказалось направить меня на путь истинный.

Поэтому я так спокойно жду полного повиновения первого захваченного мной сознания, правда и копье держу наготове. Чтобы уколоть в случае неповиновения в грудь здорового, но достаточно неуклюжего возчика, а потом побегать от него какое-то время. Авторитет воина в глазах рабов я, конечно, заметно потеряю, зато останусь жив и здоров.

Четверо мужиков, все загорелые до черноты, темноволосые и невысокого роста, в еще нормальной, не сильно убитой одежде, с надеждой смотрят на меня, но все еще опасаются что-то сказать при своем хозяине.

Крепко им вбито послушание своему хозяину.

— Откуда вы? Кто такие — крестьяне или воины? Говорите! — говорю на каком-то местном языке, которое автоматически выбрало мое сознание.

Видно, что рабы не понимают, как себя вести, Черт стоит молча, опустив свои толстые лапы и тупо смотрит перед собой. Ведь я держу его под контролем и повторяю время от времени: — «Стоять!»

Поэтому и они ждут, будет ли он на меня реагировать так же и дальше.

Я уже вижу, что это точно не воины, самые обычные крестьяне, поэтому командую строгим голосом:

— Ну, говорите же! Времени мало!

— Так, ваша милость, с той стороны реки мы. Осадили крепость нелюди, Стану переплыли и нас похватали, — торопливо отвечает один из мужиков.

Я почему-то не сразу понял ответ, сначала слова показались мне совсем незнакомыми, но через пару секунд я разобрал его смысл.

Ну вот, пошел нормальный обмен мнениями, есть тут река, есть крепость и она еще не взята.

— Теперь я вас отпускаю. Этот нелюдь возражать не будет, — говорю я и кидаю нож, который вытащил из ножен Черта самому разговорчивому мужику.

— Освобождайте друг друга.

Пока они перерезают путы и поводки, сбросив груз с плеч около подводы, продолжаю их расспрашивать:

— Что за крепость? Сколько до нее идти? Река широкая?

— Крепость Теронил называется, ваша милость. Два дня примерно, если поторопиться, то и за полтора управимся.

— Ну что ты несешь? — перебивает его другой, когда перерезал свой поводок.

— Если воды вдосталь, тогда за один светлый день можно дойти. Это мы сюда брели два дня, ваша милость. Так под грузом и на жаре, — поясняет он еще раз.

— А река?

— А река широкая. Полтора футонга, — отвечает он мне непонятным обозначение длины.

— Это сколько по длине? — хорошо все же так здорово выучить язык местного людского племени.

— Ну, примерно три раза, как до этого холма, ваша милость, — отвечает мне первый мужик.

— Ага, до него метров тридцать сейчас, значит, река шириной в сотню метров, — понимаю я, — А футонг этот метров шестьдесят-семьдесят.

— Ваша милость, а с этим как? Не набросится он на нас? — боязливо спрашивает третий мужик, показывая на Черта, тоже срезав веревку с шеи.

— Не набросится, я его держу, — отвечаю я, собираясь заодно проверить, как относится простой народ к такому интересному умению, чтобы держать нелюдей.

И понимаю по лицам мужиков, а еще по их изменившемуся сразу отношению ко мне, что тема эта очень нехорошая и запретная в их жизни. Однозначно они отреагировали отрицательно на мое признание, значит, теперь уже не очень они для меня подходящие попутчики.

Лучше это сразу узнать, а не тогда, когда вместе побежим спасать свои жизни. И еще потом, когда их уже спасем и доберемся до людей.

Если они до этого не верили в свое счастье и готовы были мне ботинки целовать, как я чувствую их эмоции, то теперь боятся меня еще больше, чем Черта.

Решили наверно про себя, что я управляю этими нелюдями и теперь их ждет что-то еще более страшное, чем оказаться в рабстве. Что-то, типа, как потерять душу навечно.

— Кто это такие? — я показываю на нелюдя. — И что вас ждало в рабстве?

— Так это же зверолюды, людоящеры. А что ждало — тяжкий труд и потом котел, когда ослабнешь или провинишься сильно, — усмехнувшись, отвечает четвертый, самый вроде боевой из всех.

Он и побит больше остальных, на лице сплошные синяки и двигается с трудом, видно, что досталось ему серьезно.

— Что, едят они нашего брата? — почему-то не удивился я такой новости.

И мясо какое-то подозрительное в мешке, и то, что тела принесенных в жертву аккуратно уносят в караван — уже подсказало мне ответ на этот вопрос.

— Конечно, жрут с большим удовольствием. Вера у них такая, разрешает им их бог проклятый людей жрать, — объясняет мне мужик, с надеждой посматривая на меня, хотя и от него я чувствую явное недоверие в свою сторону.

— Так, кто пограмотнее? Начертите мне карту на земле, что тут и где расположено.

Вскоре, немного поспорив между собой, мужики обогащают меня знаниями, очень приблизительными, конечно.

Что людские земли находятся у них за спиной, там раскинулась большая по территории Империя, а сейчас происходит обычный набег кочевников-нелюдей на эти земли и защищающие их крепости.

— Каждые десять лет такое нашествие случается, ваша милость!

— И чего же вы не убежали?

— Так это, у них же первыми идут те нелюди, которые на зубастых конях. Всех поселенцев хватают и отправляют в свои земли. Ох и злобные гады, никого не жалеют. А нас служивые из крепости не предупредили, не успели, вот зверолюды и окружили наше поселение рано утром.

Вскоре я узнаю, что за моей спиной есть большое море, на берегу которого расположилась Империя, а пустынные земли зверолюдов к нему выходят. За моей спиной — это значит на юг, если по-нашему.

— В ту сторону только их земли, ваша милость, — тут рукой показывают направление мимо холма.

Ага, как я и думал, это туда идут пустые подводы и гонят пленников в стойбища зверолюдов.

Ну, туда мне однозначно не требуется.

За спиной людей земли Империи, потом на север от меня — королевство Гальд, оно отделено от Империи Вольными Баронствами.

— А где живется получше, в королевстве этом, как его, Гальд или Империи? Или в Баронствах? Да еще Вольных? — интересуюсь я.

Мужики замялись немного, потом самый смелый ответил все же:

— В королевстве, ваша милость, жить посвободнее. Но там и порядка сильно меньше. В Империи жизнь тяжелая, налоги большие и тоже наш брат за всех страдает. В Вольных Баронствах так же, как в королевстве, еще свободнее и опаснее.

Вскоре я узнаю примерный расклад по жизни там и там, быстро понимаю, что мне лучше пробираться в королевство, как его, Гальд. Или еще можно в Баронства.

— В Империи сразу отправят на допрос, это обязательно, и что там придумают дознатчики — одному богу известно. В королевстве сначала леса идут дремучие, разбойников там много, зато нелюди туда не лезут.

— Почему не лезут? — интересует меня.

— Так это, только Империя на земли зверолюдов наступает, зерно растит на этом берегу и овощи тоже. Королевство к ним не лезет, там через леса три дня идти нужно.

— А язык какой у них, в королевстве?

— Язык свой, хотя немного нам понятен, — отвечает самый боевой мужик.

— Откуда это знаешь?

— Так приходят к нам люди оттуда, кого жизнь прижала совсем, ваша милость. Дворяне там лютуют безбожно, нет на них никакой управы. В Империи всех крестьян берут без разговоров, кто готов на границе с Диким полем землю пахать. Даже зерно дают на рассаду и денег немного на первое время.

— Сколько туда ехать? До леса этого?

— Так это, дня четыре, если на такой подводе. Только там еще такой же путь по дороге будет, на нем тоже много зверолюдов сейчас. Там они осаждает следующую крепость на Скане.

— Уходить бы нам пора, ваша милость? — робко просит один из мужиков. — Скоро следующая подвода приедет, а за ней еще идут.

— Ладно, берите на подводе все, что вам нужно и можете бежать домой, — разрешаю я. — Если что из одежды будет, это мне отдадите.

Мужики радостно стаскивают пару бурдюков с водой, копье и еще находят топор с длинной саблей.

И для меня находят мешок с местной одеждой, похоже, набранной в поселениях крестьян уже для себя Чертями.

— Отлично, — я быстро разбираю вещи, откладываю себе порты из некрашеной ткани, такую же блузу и еще рубашку нательную.

Обуви нет и ладно, теперь я могу переодеться спокойно уже в пути. Остальное барахло отдаю мужикам и отпускаю их.

Бывшие пленники до самого конца ждали от меня какой-то подлянки, как я чувствую по их постоянно недоверчиво оборачивающимся в мою сторону лицам. Теперь дружно бегут в степь, быстро унося воду и оружие, еще мешок лепешек.

«Понеслись почти прямо вдоль только что пройденного пути, бестолковыши!»

Хотят быстрее добежать до реки, а сами и плавать, наверно, не умеют. Им бы пару часов идти в сторону моря, чтобы со степной оживленной дороги уйти подальше. Если их не будет видно с козлов, то и за ними никто не поскачет.

Ладно, это теперь их дело — спасение своих жизней, от меня больше ничего не зависит.

Я тоже гружу свое добро на подводу, время от времени проверяя Черта.

«Садись! Поехали туда!» — и я показываю рукой на север по-нашему.

Попробую добраться до лесов, а там дальше в королевство. Главное, пока с сильно оживленной трассы исчезнуть поскорее.

Глава 8

Едва успели мы с Чертом отъехать метров на двести от холма, как сразу два посыльных на козлах проскакали мимо него в сторону, куда побежали недавние рабы. Заметят сразу же сверху их мелькающие головы на фоне степи, это практически неизбежно.

А на нашу подводу не обратили никакого внимания, все же я все правильно рассчитал.

Еще я заметил караван из трех подвод, которые подкатили сюда же следом за этой арбой, на которой сейчас я качусь.

От них пленники похоже умудрились спрятаться, заметив издалека крупные фигуры быков. А вот от настигающих сзади всадников могут не успеть затаиться, тогда погибнут в бою или снова отправятся в рабство.

«Ну, это их выбор и мой тоже, со мной они вполне могли спастись. Однако я в Империю, да еще с такими свидетелями моего опасного умения точно не собираюсь ехать. Явно там такое дело, как ментальное управление Чертями-зверолюдами, не приветствуется, причем очень сурово не приветствуется».

Нехорошая оказалась реакция от спасенных мужиков на мое откровенное признание про то, что я могу управлять Чертом, очень нехорошая.

Зато я теперь спокойно все происходящее перед моим взором рассматриваю, только очень жалею об отсутствии бинокля, с ним я бы мог все более подробно увидеть и оценить.

Информация о местной жизни мне постоянно необходима.

Сам сижу в середине подводы, соорудив себе из шести бурдюков и другого барахла небольшое по высоте укрытие, чтобы не привлекать лишнего внимания к одинокой подводе и ее пассажиру. Раз уж возница на передке точно в глаза никому не бросится.

Черт сидит на облучке, глядя вперед отсутствующим взглядом и только активно подгоняет быка вожжами. Его я постоянно контролирую, в руководствах не было конкретно сказано, сколько времени остается ментальный приказ в башке такого примитивного существа.

«Ехать! Быстрее! Еще быстрее!!!»

Вот и все, что я сказал и повторяю ему на ментальном уровне, теперь мы будем катиться до обеда, когда придет пора поить скотину и останавливаться на положенный отдых.

Пока переоделся в местные порты, футболку радикально черного цвета поменял на простую льняную рубаху. После этого сразу же стало заметно легче переносить жару в совсем натуральной одежде. Мокрые от пота брюки и футболку сложил в тот самый пакет «Дикси», который мне теперь возможно всю мою оставшуюся жизнь будет напоминать о родной Земле.

Наверняка, что спасенные мужики много чего хотели спросить меня про такую яркую и необычную одежду для этого мира с естественными красителями. Однако, быстро поняв, что Черт меня слушается беспрекословно, совсем лишним любопытством благоразумно страдать не стали.

От проезжающих навстречу Чертей прикрываюсь своими шмотками и найденным здесь ковром из чей-то дубовой шкуры, внимательно поглядывая за ними, когда они проезжают сбоку и остаются позади.

Некоторые Черти проезжают молча, некоторые задают вознице какие-то вопросы, мне не слышные из укрытия, однако тот никому ничего не отвечает, продолжая угрюмо и неутомимо подгонять быка.

Судя по лицам тех воинов, которые скачут на зубастых лошадях, им такое явное пренебрежение от самого простого возницы не нравится, однако никаких особо активных действий они не предпринимают. Только громко и односложно ругаются на возницу и едут дальше.

Те же, кто передвигается на однорогих козлах, так настойчиво к нему не лезут, кажется, что авторитета не хватает.

Похоже, что мы на территории дружественных племен, особо далеко в чужие дела у них лезть не принято. Едет куда-то неразговорчивый свой брат Черт, ну и хрен с ним, мудаком отмороженным.

Так, у нас с этой подводы остался один бурдюк полный, один уже пустой и еще со мной целых четыре кожаных сосуда, два из которых подтекают немного.

По идее мне было бы безопаснее идти сзади подводы с грузом на плечах и веревкой на шее. Только я решил к таким крайностям не прибегать, как-нибудь справлюсь с особенно любопытными попутчиками и встречными зверолюдами.

Два часа пути по зеленой степи прошли в изрядной нервотрепке, потом один из проезжающих навстречу всадников лихо приблизился, проехав мимо возницы, к подводе. Смахнул одним движением пустой бурдюк, после чего, весело заржав, поскакал дальше.

Типа, проявил удаль молодецкую, немного забрав себе добра на глазах у возницы.

Возница, конечно, не обратил на это внимания, даже не обернулся на такой грабеж, поэтому всадник развернул козла и снова направился за подводой. Бурдюк он повесил на какой-то крючок у седла и теперь внимательно выглядывает, чтобы утащить еще.

«Этак он все с телеги стащит и меня заметит, — понял я. — Не остановится ведь. скотина серорожая!»

Поэтому, скомандовав еще раз вознице ехать вперед, я сам приготовился к ментальной атаке, определившись с сознанием хулиганистого Черта.

Заодно проверю, как смогу держать сразу двоих врагов под контролем в боевой обстановке.

Выскочил из-под шкуры в тот момент, как хитрец протянул к ней руку с одновременным приказом в его сознание:

«Стой на месте!»

И тут же ударил его с колен в шею копьем, когда он с глупой теперь ухмылкой на зеленоватой морде замер, наклонившись в сторону подводы. Совсем молодой получается нелюдь, ну и ладно. Это хорошо, что не успеет людям сильно навредить за свою короткую, но обязательно непутевую жизнь рабовладельца и потомственного людоеда…

Пробив шею один раз, добавил еще пару сильных ударов, этого нелюдя я убил сразу, он сполз с козла и упал на дорогу.

Козел, кажется, обиделся за своего хозяина, попробовал боднуть меня довольно длинным и острым рогом. Только мое копье оказалось гораздо длиннее, а я быстрее. Сначала вредной животине досталось прямо по морде, располосовав ее, вторым ударом я кольнул его в круп, проколов крепкую шкуру довольно глубоко.

Козел позабыл про обиду за хозяина, обиженно заржал и резво поскакал в сторону от нашего пути.

Тут я вспомнил про возницу, обернулся и увидел, что он уже отреагировал на негодующий рев животного и теперь с заметным недоумением разглядывает меня.

Пришлось снова сосредоточиться на ауре его сознания и скомандовать, чтобы он остановился.

— Вот так, отвлекаешься на кого-то другого, тогда сила ментального приказа быстро слабеет и пропадает, — понимаю я.

Так у меня и уровень самый низкий из всех возможных. Это умение еще нужно постоянно прокачивать, как подробно описано в рекомендациях, поэтому я только в самом начале пути.

В начале пути превращения скромного попаданца в сверхчеловека-нагибатора.

Подвода резко затормозила, я не удержался на ногах и скатился обратно в кучу барахла, хорошо, что полные водой бурдюки создали мне подушку безопасности, хоть и пострадали при этом изрядно.

Ладно, с бурдюками потом разберусь, пора о теле слишком игриво настроенного молодого Черта позаботиться.

То есть обобрать его и оттащить немного с проторенной дороги подальше, чтобы его труп в глаза не бросался особо.

Что я и сделал, забрал копье, пояс со всем добром, дотащил Черта до первого попавшегося углубления в земле, где и оставил, немного утрамбовав своими ногами вглубь. Козел отбежал подальше и остановился, начав щипать подросшую траву.

Дальше дорога до самого солнцепека прошла достаточно спокойно, пара попутчиков только долго присматривались к моему укрытию. Однако долго ехать на быстрых зубастых лошадях рядом с медлительной подводой не получается, поэтому они стремительно уносятся вперед, так и не поняв, что привлекло их внимание.

А привлекло именно странное собрание груза далеко за спиной возницы наверняка.

Простояли в стороне от накатанного тракта с пару часов, давая отдых быку. Несколько раз Черт приходил немного в себя и начинал с удивлением осматриваться по сторонам, после чего получает приказ просто сидеть.

Потом мне надоело с ним возиться, я просто связал нелюдя по рукам и ногам, чтобы приспать в тени подводы хоть один часок. Если мой Черт не развяжется, больше в такое время дня никто не приблизится к нам достаточно близко.

Пока зашел в свое меню Системы и порадовался, заметив, что под умением СИЛА появилась надпись:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 3/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 2/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 1/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 1/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 1/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 1/216

' Уровень МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ — три двести шестнадцатых!'

И под ВНУШЕНИМ тоже:

«Уровень — две двести шестнадцатая».

Ага, за смерть еще одного Черта перепало нормально, а вот за постоянный контроль над возницей уже не так хорошо.

Только теперь я понял, на что намекалось в описаниях, оставшихся лежать в бункере под холмом.

Что используя полученные умения я буду получать зримый прогресс именно тогда, если использую их постоянно.

«Вот и получил, только выходит все таким образом, что придется убить еще семьдесят одного Черта, чтобы перейти на следующую ступень СИЛЫ. И это будет всего-навсего две двести шестнадцатых!»

«И пятнадцать с половиной тысяч Чертей, чтобы заполнить уровень целиком!»

Амбициозные такие планы, честно говоря, мне поставили установщики Системы, пусть они именно про меня и не подозревали.

После отдыха я снова взял под управление упорно бьющегося в веревках возницу, развязал его, и мы двинулись дальше, тут начался хороший период поездки, не видно никаких всадников и к нам никто не пристает. Правда, сам Черт реально беспокоится о чем-то таком, мне не понятном, и вертится на своем месте. Как будто заезжает в места, где ему находиться не положено, где все остальные Черти не такие уже и свои.

Мы пересекли еще одну едва заметную наезженную дорогу, однако не успели отъехать от нее далеко, как за нами в погоню отправились трое всадников из проезжающего мимо довольно крупного отряда в десяток Чертей.

Когда их увидел, реально настроение упало, как почувствовал, что сейчас огребу серьезных проблем.

С десятком справиться мне не реально, как бы быстро я не перехватывал управление над сознанием воинов. Кто-то успеет меня обнаружить и напасть именно, как на обнаглевшего раба.

А с рабами тут разговор короткий — малейшее неповиновение и в котел, на радость всему племени людоедов.

Ну или просто на костре пожарят мои останки, хрен редьки не слаще.

Я уже начал переживать, что очень медленный бык не успеет и на пару сотен метров дополнительно удалиться от основного отряда, продолжающего спокойно двигаться дальше. Но примерно на таком расстоянии нас и догнали один сильно серый Черт и два серо-зеленых его помощника.

Они обогнали быка, проскакали мимо возницы, как-то особо недовольно заерзавшего под воздействием неумолимой воли ментального диктата. Понимает, похоже, что творит хрень, которую здесь делать не принято, особенно на территории других племен.

А всадники решительно перегородили нам путь, что-то крикнув вознице.

Плохо, что под воздействием моего приказа тот ничего не соображает, ответить правильно не может, всадники подъехали прямо к нему. Опять что-то властным тоном спрашивают, я присматриваюсь к их аурам и вижу, что местные здорово недовольны появлением чужой подводы на своей территории и тем обстоятельством, что возница упорно им не отвечает. Думают, что просто внаглую игнорит местных крутышей, ведь на гиенолошадях простые воины не катаются.

Потом в его сознании мелькнул ужас и страх, серый нелюдь решительно достал свою саблю-палаш, приставил ее к лицу возницы. Значит время разговоров закончилось, как решил старший вожак.

' Убей его! Сделай вид, что слезаешь с подводы и напади на старого нелюдя!' — приказываю я вознице.

Не рассчитывая особо на него самого, я уже приглядываюсь к ауре одного из молодых воинов, продолжая прятаться в бурдюках под шкурой.

И что вы думаете, возница нашел где-то нож, сделал вид, что сдается. Спустился неуклюже с облучка и, резко приблизившись к старому нелюдю, внезапно вонзил ему лезвие по самую рукоять в бедро. Явно не ожидал такого продолжения беседы старый Черт, вот и прозевал опасность.

Оказались к такому смертоубийственному поступку не готовы и все остальные Черти. Местные элитные воины не могли и подумать, что обычный возница, а значит, не очень сильный воин, решится на такой самоубийственный поступок.

Пока молодые нелюди доставали сабли и копья, возница успел еще раз ударить ножом старого воина уже куда-то в бок и затем пал от его тяжелой длани с разрубленной головой.

Я уже прицелился в ауру одного из молодых Чертей, прищурился и скомандовал ему:

«Убить! Это враг!»

Сам гляжу на ошарашенного старого, зажимающего ногу и бок. Он злобно кричит кому-то из своих помощников, повернувшись наполовину в ту сторону, когда сабля, пущенная неуверенной рукой молодого Черта, срезает ему почти всю морду лица и он захлебывается кровью.

Второй молодой не понимает, что случилось, так сразу. Почему его приятель с пораженным видом рассматривает свою окровавленную саблю, боясь поднять взгляд на своего предводителя.

Да, страх перед своим вождем и понимание неисправимого ужасного поступка едва не выворачивают его сознание из-под моего диктата. Едва, но все же не выворачивают и когда второй воин пытается осторожно выбить саблю у него из лапы, внезапно получает так же по своему лицу по моей команде.

После этого разбирательства у нас имеется0 умирающий возница, тяжело раненый боевой вождь племени или один из вождей, один молодой с располосованным лицом упал с зубастой лошади и истошно орет, еще один неподвижно замер на своем обычном козле по моей команде.

Я поднимаюсь на ноги и смотрю в сторону оставшегося позади отряда, только они превратились в едва заметные точки на краю видимости, значит, они ничего не могли заметить из случившегося.

Биноклей или подзорных труб я здесь еще не видел.

Мне нельзя никого отсюда отпустить живым, а еще теперь обязательно нужен возчик в виде Черта, чтобы ехать дальше. Я уже прочувствовал удобство перемещения под лучами жаркого светила на подводе, теперь мне не хватает только солнцезащитных очков и кепки с длинным козырьком.

Ну, еще от коктейля со льдом я бы не отказался, а то приходится пить теплую приторную воду.

Правда, за эти двадцать пять километров пути уже второй раз приходится пробиваться дальше, однако, если нам случайно не встретится еще один крупный отряд, то есть большой шанс проскользнуть. Если мы ночью или утром пересечем вторую главную дорогу, по которой сейчас катаются другие племена к следующей осажденной крепости, тогда вырвемся на оперативный простор.

А все же, где же возчик прятал нож от меня? Которым ударил вождя? Где-то возле своего рабочего места?

После быстрой мародерки я усаживаю волевым приказом молодого Черта на подводу, разгоняю обоих зубастых тварей уколами копьем. Теперь из нежелательных живых свидетелей произошедшего на этом месте смертоубийства только чертов козел тянется к хозяину на подводе, пугает меня рогом и не уходит никуда.

— Какая верная скотина! — бормочу я про себя, однако времени нормально навтыкать животине нет.

Пока ехать и ехать дальше, раз большая часть отряда скрылась из виду в степи, не подозревая, что у лучших бойцов племени могут возникнуть проблемы с каким-то там возчиком. Тем более, что из своих же нелюдей.

Пока Черт, получив приказ ехать дальше и быстро, усердно настегивает удивленного быстрой заменой старого на нового хозяина быка, я сортирую полученное добро.

Снять луки с седел зубастых тварей я не рискнул, они только и ждут момента, чтобы цапнуть меня страшными зубами за протянутую руку. Да и не подпускают теперь близко, еще и времени нет их ловить, чтобы войти в сознание и сделать послушными моей воле.

Так мы катимся с час, скрываясь с места преступления, уставший бык привыкает к понуканиям своего нового водителя и шагает неторопливо.

— Слишком неторопливо, чтобы мы могли уйти от погони, — как я понимаю отчетливо, поэтому решительно поворачиваю наш экипаж в сторону от проторенной дороги.

Будем катиться по дикой степи, главное, чтобы погоня не сразу нашла наш след, поэтому я высмотрел место, где проще скрыть этот поворот на уже высохшей траве.

Даже если и найдут, лучше, чтобы других помощников у них в пределах видимости не оказалось, с пятеркой Чертей мне еще можно попробовать справиться, натравливая их друг на друга по очереди.

Иногда поглядываю на бредущего рядом козла, у него около седла висит лук и плоский тубус из кожи для десятка стрел. Есть мысль перескочить на козла, забравшись ему в башку и дать ходу отсюда.

«Ладно, уже прошел примерно час, как эти трое поскакали к нам от своего отряда. Осталось еще там пяток Чертей. За это время остальные, едущие по своим делам, наверняка уже задумались, почему ускакавшие разобраться с подводой их еще не догоняют. Еще с часок они будут ждать на месте, думая, что трофейная теперь подвода в упряжке с медлительным быком быстро не приедет. Потом не дождутся ее, поскачут назад и еще через часок натолкнутся на своих убитых соплеменников и пару раненых зубастых лошадей. Которые будут показывать всем своим несчастным видом, где лежат их бесчеловечно убитые хозяева».

Да, всех умирающих и просто раненых нелюдей я безжалостно переколол ударами копья своего бывшего возчика.

Быстро я огрубел морально и теперь заинтересован теперь в том, чтобы лично поставить точку в жизни этих уродов.

Как и его самого, так и вождя с молодым нелюдем, теперь любуюсь под умением МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА своими новыми характеристиками:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 14/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 5/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 2/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 2/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 1/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 1/216

«Уровень — четырнадцать двести шестнадцатых».

«Круто! Значит, если за молодого Черта и возницу мне засчитали по три балла, то за опытного вождя отсыпали целых пять. Теперь у меня четырнадцать единиц в числителе по СИЛЕ».

И под ВНУШЕНИЕМ есть тоже перемены, теперь там красуется пятерочка. Система так оценила мои маневры с перехватом сознания у трех уже Чертей.

Физическая Сила и Энергия выросли на одну единичку, что тоже отлично.

«Что же, смысл моей прокачки понятен. Неужели остальные Адепты тоже занимались убийствами для своих хозяев?»

Ответить мне на эти вопросы некому, да и не нужно, толку особого в этом знании для меня пока точно нет.

Главное, что я могу это делать, а мои шансы на выживание понемногу растут с каждым метром, пройденным по этой чертовой степи и с каждым сознанием, взятым под свое управление.

И еще с каждым трупом, остающимся валяться на моем пути — стоит себе честно признать эту суровую правду.

Прокачка лучше всего идет через убийства разумных существ, пусть и максимально недружелюбных к нашему людскому племени.

Понемногу я все же прихожу к мысли, что придется мне покинуть уютную подводу с личным водителем, чтобы использовать для своего спасения серьезно недружелюбно настроенного ко мне сейчас козла.

Поэтому я занимаю его выглядящее сиреневым сгустком сознание, приказываю приблизиться к подводе и пока перекидываю на него около седла пару бурдюков, те из них, которые не протекают. Потом добавляю и те, которые текут понемногу, потеряли уже четверть своего объема воды. Эти связываю между собой и вешаю прямо на седло из хорошо выделанной кожи.

Передвигаться на козле я не собираюсь пока, он мне нужен для перевозки воды, котла и собранного трофейного оружия.

Лезвия у копий вполне такие хорошие, наглядно видно, что качественная работа каких-то кузнецов, наверно из тех же самых Чертей. Как и сабли тоже, хорошо прокованы и ровно наточены, еще заметно, что еще не участвовали в боях после правки лезвий. Про лук и стрелы я могу сказать, что это явно нечеловеческий формат для местных, такую мощную дуру натянуть человек не сможет. Да и стрелы похожи на маленькие дротики, тяжелые метровые древки чего стоят.

Крутое и универсальное оружие этого мира, никто не сможет ему противостоять в открытом поле.

Может у меня получится натянуть такой лук с моей новой силой и ростом.

Нелюдь почувствовал, что на его сознание давление ослабло, начинает поворачивать голову, пытаясь понять, что с ним случилось. Я больше на него никак не воздействую, только внимательно наблюдаю, отсчитывая время, поэтому он скоро приходит в себя и бросается на меня с голыми руками. Похоже, что вспомнил все содеянное недавно, ужаснулся и теперь не хочет жить, если не отомстит за своих братьев, убитого вождя и свой личный позор.

Я встречаю его ударом копья в грудь и еще раз отмечаю, что нелюди довольно неуклюжи сами по себе, а я стал здорово сильнее. На едва катящейся подводе он чуть не упал, не рассчитав своих шагов, поэтому тупо навалился грудью на лезвие копья и дал мне его довольно легко перевернуть назад на спину.

Добить молодого Черта пришлось сразу, чтобы не отвлекаться на его движения, помня о необыкновенной живучести этих созданий. Да и мне он больше не нужен, отпускать его нельзя, а пленника в этой степи точно некуда деть или сдать.

Потом я переключился снова на козла, неподвижно стоящего рядом с привязанной уздечкой к ограждению подводы, и с понятной грустью глядящего на затихающее тело бывшего хозяина.

Бык уже перестал перебирать ногами и тоже остановился посреди степи, оглядываясь и жалобно мыча, что давно пора делать привал и кормить его.

— Хорошее место, чтобы вас тут двоих оставить и тебе передохнуть! — говорю я ему, кивая на замершего на подводе Черта.

За его смерть мне добавилось три единицы к МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЕ и еще одна к обычной физической.

После этого плотно беру под управление козла, пока он не попробовал вырваться и убежать, явно сильно переживая смерть любимого хозяина.

Сознание животного более тягучее и сложное в управлении, присутствует большая инерция в его движении, поэтому лучше начать работать с козлом заранее. Сворачиваю трофейное оружие в ту самую шкуру, перевязываю ее найденной веревкой из волосатого шнура.

«Именно такой и нужен для ночевки в степи или пустыне, чтобы опасные насекомые не могли его перелезть», — зачем-то вспоминаю я сейчас.

Опасности у меня пока совсем другие и я чувствую, что они неумолимо приближаются ко мне с каждой проходящей минутой.

Через полчаса быстрого шага с легко нагруженным козлом, при постоянным контроле над его сознанием, мы взобрались на небольшую высоту одного из первых лысых холмов, поднялись потом на следующий и я там оглянулся назад.

В уже наступающих сумерках вижу, как сильно вдалеке мелькают силуэты всадников-Чертей, окружая брошенную подводу.

Они все же нашли подводу, из-за которой погибли их товарищи. Что они теперь будут делать, обнаружив на ней еще одного убитого из своих?

Все же найти следы одного козла на каменистой сухой земле в наступающих сумерках не так просто, как колею от широких колес, а я уже пару раз поменял направление нашего движения, заметая следы.

Черти рассылают в разные стороны по одному всаднику, чтобы найти нас или наши следы, однако возвращаются к подводе не солоно хлебавши. Темнота стремительно опускается на степь, и я сам больше не вижу ничего.

Теперь будут ждать рассвета, чтобы найти, куда я ушел. И чтобы не по-человечески страшно отомстить.

Глава 9

С семи утра, когда удалось захватить подводу и поговорить с пленниками, я ехал до полудня. Там еще один час провел на подводе, контролируя Черта, потом один час отдыха под ней, затем еще три часа непрерывного движения до встречи с тремя злыми нелюдями на узкой дорожке.

То есть, по дороге мы проехали примерно двадцать пять — двадцать семь километров, половину пути до нужного мне ориентира в голой степи.

Мужики, которых я спас, сказали мне, что на этой подводе ехать полтора дня до следующей дороги, по которой часто катаются зверолюды. Именно те, которые осаждают последнюю вверх по течению реки людскую крепость на берегу Станы.

То есть расстояние всего примерно пятьдесят километров, значит я со своим уходом в сторону за еще полтора часа езды приблизился к ней всего километров на тридцать с лишним. Осталось всего двадцать километров по более-менее ровной степи, небольшие холмы уже закончились, пока можно еще идти с последними лучами светила.

Теперь, управляя козлом, быстро перебирающим копытами под моим ментальным управлением, мы двигаемся около трех-четырех километров в час. Только это всего один последний час перед закатом светила так получилось идти, значит еще километров пятнадцать до дороги мне точно осталось.

«Придется все-таки мне воспользоваться имеющимся технологическим превосходством над зверолюдами в виде светодиодных фонарей, чтобы не брести при свете факела. Беречь батарейки смысла больше нет, вопрос конкретно стоит о моей жизни и смерти. Мне необходимо оставить погоню за спиной и пересечь вторую дорогу при первых лучах светила».

Раз уж я так довольно удачно удаляюсь от холма-кургана, прокачивая неплохо свои умения.

Ночью тут никто не ездит, однако я решаю рискнуть, начинаю светить в ночи кемпинговым фонарем, чтобы пройти еще хотя бы пару часов по сплошной темноте. Мне позарез нужно, как можно дальше уйти, чтобы перейти дорогу раньше моих преследователей и удирать дальше.

Черти точно азартно погонят своих скакунов с самого раннего утра, поедут быстрее меня раза в полтора, как минимум, если не в два. Вряд ли они смогут так быстро идти по моим и козла следам, но вдруг решат просто рвануть наобум?

Если они опередят меня, тогда смогут поднять большое число своих братьев в погоню.

И так, конечно, это смогут сделать, однако лучше пусть потратят время, организовывая ее уже за моей спиной. С двумя-тремя врагами я, как оказалось, справлюсь ментальными ударами, однако пяток или десяток Чертей меня просто забьет или тупо расстреляет из луков.

Если же я первым никем не замеченный пересеку последний оживленный путь, тогда уже сильно осложню им поиски и развяжу себе руки. Дальше этой дороги постоянных верховых патрулей зверолюдов попадаться не должно, постепенно начнется лесостепь, как мне объяснили мужики.

«Там еще три-четыре дня пути и окажешься в лесу, где проходит граница земель нелюдей-зверолюдов и королевства Гальд. Только эти леса — такая ничейная земля, власти там нет никакой. Одни лихие люди там живут».

Ничейная — это как раз то, что мне сейчас и требуется. Лихие люди для меня тоже сильно лучше представителей официальной власти, чтобы обжиться в новом мире и утрясти с ними некоторые вопросы.

Вот так мы бредем с козлом еще два часа в ночи, потом еще два, я постоянно включаю на секунду-две свой фонарь, освещаю тридцать-пятьдесят метров степи впереди. Убеждаюсь, что провалов или сильных препятствий по пути нет и дальше тащу за длинный повод козла, подпинывая его еще и ментально постоянно.

Козлу очень не нравится эта моя затея — шагать по степи ночью, однако деваться ему некуда. Хорошо, что я берег свои ноги почти весь день, отдыхая на подводе, поэтому особенно сильно не устал.

Только морально и психически подгораю, пытаясь спасти себе жизнь.

Теперь упорно шагаю час за часом, ориентируясь по звездам в ночном небе и по свету фонаря.

— Я прошел четыре часа, скоро доберусь до дороги!

Приподнятое настроение почти спасшегося из безвыходной ситуации человека подталкивает меня двигаться без перерыва. Без раскаленного светила на небосводе, в прохладе наступившей ночи делать переход гораздо легче, что ни говори.

Козел тоже тащится без особых проблем, хотя явно больше меня устал сегодня.

Уже к полночи устраиваемся на ночлег, только мне нужно решить одну насущную проблему — это к чему в голой степи привязать козла. Когда я усну, строптивое животное точно удерет, избавившись от моей ментальной опеки.

Поэтому изматываю его до конца, когда он уже тяжело дышит, норовит присесть вместе с бурдюками. Это как раз местная полночь, судя по моим часам, переведенным на местное время.

Ну, понятно, что приблизительно переведенным, однако мы уже прошли полных четыре часа и точно далеко оторвались от преследователей. Километров на пятнадцать. Хотя большую дорогу еще не пересекли, но она находится уже точно где-то недалеко.

Наливаю ему половину котла воды, козел приседает на передние ноги, потом складывает задние и в таком виде жадно пьет нагретую до сих пор воду. Хорошо, что он может спать так всю ночь. Я втыкаю рядом с ним пару копий посильнее в почву степи, буквально вкручиваю их изо всех сил, обвязываю его передние ноги и шею веревкой по максимуму.

То есть притягиваю передние ноги к шее и даже рог на башке обматываю веревкой.

Так, чтобы он не мог встать вообще, тем более без шума, а при такой попытке обязательно разбудил меня.

Козел мне здорово нужен сейчас, чтобы везти еще три бурдюка с водой, все трофейное оружие, лепешки и котел, пока в нем есть нужда.

Да и сам он чего-то стоит, точно так же, как лук с колчаном и своей сбруей. В любом случае его можно съесть, мясо у козлов вкусное и полезное, как я убеждаю сам себя по одному случайному знакомству. Еще, наверно, что диетическое.

Скармливаю животному лепешку, размоченную в остатках воды из бурдюка, и оно сразу засыпает, намаявшись за тяжелый, необыкновенно длинный день с новым теперь хозяином, пахнущим совсем по-другому.

Так и боднул бы его с лету, этого нового хозяина, однако, что-то в башке козлиной не дает исполнить такой трюк. Настойчиво шепчет, что не стоит так поступать — вот что я постоянно делегирую в сознании на редкость строптивого животного.

Очень удобно получилось, что со мной в этот суровый мир попали фонари, теперь можно напоить и накормить животное в глубокой темноте с нормальным освещением. Не разводя костра в ночи и не привлекая внимание дозорных Чертей. Надолго мне этого фонаря для кемпинга не хватит, конечно, хотя там целых четыре новые алкалиновые батарейки установлены. Они на ледовские лампочки разряжаются очень небыстро, а вот смартфон уже два дня, как умер безвозвратно. Я еще успел попрощаться с ним на последнем издыхании, когда он отключился уже с нулем энергии в батарее.

Налобный фонарь тоже берегу, однако и он на подходе, три мизинчиковые батарейки еще на Земле здорово поработали. Есть определенные сожаления у меня заранее, что когда-то погаснут лампочки моих фонарей, закончится зажигалка со спичками и я полностью окажусь в суровом средневековье, как наши предки.

«Придется бить кремнем о кресало или наоборот, смотря как именно тут принято добывать огонь».

Впрочем, самое главное для меня в ближайшей исторической перспективе — только сейчас выиграть время, чтобы приблизиться к этой самой дороге, за которой меня ждет уже настоящая свобода.

Я мог бы идти один и даже быстрее, однако оставшиеся сорок литров воды сами себя не понесут, как и куча трофейного оружия с остальным добром.

Оружие — очень дорогое по местным условиям барахло, поможет защитить себя и еще его легко поменять на деньги, которые весьма нужны для начала новой жизни.

«Научиться ездить на нем, на козле этом, что ли?» — с этой мыслью я засыпаю на все той же трофейной шкуре неизвестного животного.

Через три часа проснувшийся и отдохнувший козел пытается встать, чтобы удрать от меня на волю. Только хитрые узлы не дают ему полностью подняться на ноги, а на полусогнутых своей силы особо не покажешь. Он бы, конечно, и так справился с коварными веревками, все же сильное и крупное животное, однако я уже расслышал его возню и теперь забираю сознание снова бунтующей животины под свое метальное управление.

— Хитер — козел! А все же мы, люди добрые, похитрее будем, — бормочу я себе.

Проспал всего три часа, однако пора вставать. Хорошо вчера выложился, таща за собой животное, мог бы до рассвета спать, спасибо четвероногому попутчику, вовремя разбудил меня.

Быстрые сборы, бурдюки и котел на спину строптивцу, оружие снова завернуто в шкуру-ковер и водружено туда же. Опять с фонарем два часа передвигаюсь по ночной степи, таща за собой на длинном поводу нового попутчика. Ничего, что он недовольно трясет головой, надеясь вытрясти мои внушения из нее, деваться ему все равно некуда.

Еще через полтора часа подходим к той основной дороге, которая ведет из стойбищ до самой крайней крепости Империи в этих землях.

«Я так и знал, что она где-то совсем рядом!» — меня переполняет огромная и заслуженная радость!

Все, первый этап моего спасения из земель зверолюдов закончился с отличным результатом! Пусть идет за нами, то есть лично за мной, возможная погоня, зато и я стал за этот сильно кровавый день гораздо опытнее в использовании ВНУШЕНИЯ, да и СИЛА подросла заметно.

В темноте хорошо видно, что дорога здорово утоптана и не уступает по наезженности хорошо знакомому тракту около холма с бункером, наглядно видно, что тоже много Чертей с караванами здесь недавно проехало по своим нехорошим делам.

Никаких костров вдалеке я не вижу, но уже знаю, что всю ночь зверолюды дрова не жгут.

Мы в полном одиночестве переходим дорогу, удаляемся уже километров на пять, как первые лучи взошедшего светила падают за нашими спинами.

Уже сейчас поднявшиеся со стоянок нелюди отправляются в путь, вскоре затопчут и так едва видимые наши следы, пересекающие дорогу. Прежде, чем до нее смогут добраться Черти из так серьезно пострадавшего от меня племени.

Я все равно ускоряюсь сразу, как только получается что-то рассмотреть под своими ногами, километров до шести-семи, подгоняя козла уже одним поводом.

Слава богу, теперь это не медлительный бык, с таким шустрым напарником можно за пару дней пройти до начала лесостепи, где нас уже гораздо труднее выследить среди кустов и деревьев.

Кажется мне, что после таких серьезных потерь не отстанет от меня сильно пострадавшее численно и морально племя. Сегодня к обеду соберут всех, кого смогут и пойдут широкой цепью от дороги в сторону королевства.

Если их, конечно, отпустят с войны более старшие и авторитетные Черти, про такое возможное развитие событий мне тоже не узнать никак к сожалению. Поэтому буду пока считать с какими-то основаниями, что большая погоня за мной все же непременно состоится.

У меня есть в запасе хорошая фора, с каждым часом и пройденным километром я приближаюсь к спасению, однако насколько решительно будут настроены мои преследователи, сам не представляю.

«Впрочем, если меня догонят три-четыре Черта, будет реальная возможность прокачать уровни», — мелькает кровожадная мыслишка в сознании.

Поэтому буду бежать, сколько смогу, единственно, выбрал направление движения немного в сторону от крепости, чтобы удаляться по ходу движения от места скопления этих неаппетитных созданий. Где мне лучше заходить в леса между королевством и землями нелюдей — этого я тоже не знаю, поэтому, отклонившись градусов на десять от самого короткого пути, бегу сам и козла подгоняю.

Самое хорошее в утреннем беге — это то, что нет свирепых лучей светила, они пока ласковые и нежные. Обнимают плечи, гладят голову и только ноги в теплых ботинках не так искренне рады новому жаркому дню.

Бежал до восьми утра по моим часам, когда встал отдохнуть и напоить скотину оставшейся водой из того же бурдюка.

Да и сам попил, разглядывая понемногу меняющуюся степь. Даже здесь, всего километров на восемьдесят к северу от кургана гораздо пышнее трава и больше разнотравья всякого. Больше дождей приходит сюда однозначно.

Осталось три бурдюка воды, два из них уже серьезно полегчали от протечек, это нам всего на неделю пути, если козел будет усердно рвать траву и так в основном утолять свою жажду. Опять поделился с ним целой лепешкой и снова погнал его в путь, еды тоже хватит на три дня с таким столом, ему две штуки в день и мне тоже две лепешки.

К обеду начали появляться кустарники, значит мы правильно идем. Еще час в пути, я привязываю повод к довольно крепкой ветви одного из кустов, разгружаю козла и снова пою его хорошо нагревшейся водой.

Потом засыпаю под ветками кустарника подальше от него, радуясь появлению настоящей тени и только какое-то предчувствие опасности внезапно будит меня. Когда я вижу подобравшегося ко мне вплотную козла, уже приметившегося на меня своим рогом и встающего на задние ноги, чтобы пронзить меня с размаху.

Ветку эта зараза перегрызла своими зубами и теперь она вместе с уздечкой болтается у него на груди.

Брать под управление его уже поздно, удар будет нанесен через одну секунду, поэтому я с немало удивившей себя прытью и любовью к жизни перекатываюсь дальше в кусты.

Козлина по инерции все же глубоко загоняет свой рог в мягкую землю, потом вырывает его и норовит устроить за мной догонялки.

— Вот ведь какая скотина! На мясо пойдешь, как доберусь до людей! С живого начну шашлык срезать! — обещаю я вредной скотине.

Козел азартно пробует погонять меня между кустами, только я беру его сознание уже привычно под контроль. От полноты ощущений внезапной опасности с почти случайным спасением жестко ментально прохожусь ему по мозгам. Не то, чтобы наношу прямо сильный ментальный удар, просто немного шлепаю незримой рукой и тут получаю неожиданный результат.

Скотина прямо валится, растопырив свои копыта в разные стороны, как будто краба включил.

Валится и продолжает лежать на пузе, как громом пораженный.

«Неужели я перестарался с внушением? Теперь воду самому тащить? И мяса столько пропадет! Обидно! Очень!»

Однако козел все же пришел в себя, с трудом поднялся, нашел меня взглядом и сразу потрусил ко мне без признаков агрессии. Я присмотрелся к его сознанию, и правда, он настроен вполне миролюбиво и даже смотрит преданно.

«Интересная реакция на ментальный подзатыльник. Я что, таким образом переформатировал его сознание? Можно так использовать Систему, чтобы врагов превращать в друзей? Ну, буду знать на будущее».

После этого опасного момента козел больше не доставляет проблем, довольствуется всего одной лепешкой в день и усердно рвет на привалах хорошо подросшую траву. Стал, можно сказать, настоящим верным спутником и другом.

За его воспитание правильным образом я получил одну единицу к ВНУШЕНИЮ и еще одну к ПОЗНАНИЮ, чем оказался очень удивлен. Очень хорошо, что начал такое нужное умение прокачивать, наверно, это оно сработало, чтобы предупредить меня об атаке коварного козла.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 17/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 6/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 2/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 3/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 1/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 2/216

Впрочем, в друзья его все-таки зачислять не спешу, кто его знает, как повернется наше появление среди лесных разбойников. А то точно придется съесть друга, ведь уверен, что кататься на нем по королевству окажется слишком вызывающе. Ну может получится продать какому-нибудь богатею-дворянину в личный зоопарк, как основной боевой транспорт зверолюдов.

Все так же стремительно ухожу от погони, за два дня добрался уже до настоящей лесостепи, перелески сменяются открытыми местами, обнаружить нас можно только случайно. И то, если я решу остановиться на денек отдохнуть. Только тогда, если местные нелюди все еще идут по нашим следам, нас могут догнать.

Однако я останавливаться не собираюсь, козел теперь не ерепенится и стойко переносит большие переходы, начали попадаться ручейки, правда еще без большой воды. Уже мне стало гораздо спокойнее на душе, в любом случае мой спутник теперь пьет оттуда, последний оставшийся бурдюк остается мне одному.

Спать приходится на той самой шкуре неизвестного мне зверя, под головой свои земные вещи, сам я кроме ботинок выгляжу вполне себе местным. Волосы выгорели, лицо стало бронзовым, борода понемногу растет с усами, как я вижу в мини-зеркальце.

Моя сумка лежит в мешке, который я отстирал в бункере, на свои инструменты я все еще рассчитываю в новой жизни.

Иногда приходят мысли насчет вернуться и попробовать добраться до космического корабля, как-то докопавшись до него с холма.

«Вдруг получится проникнуть в сам корабль, разобраться с работой портала и вернуться обратно на Землю?»

Однако, это возможно будет как-то устроить, такую научно-исследовательскую экспедицию, только когда нелюди закончат военные действия около реки, уберутся в свои стойбища и перестанут кататься туда-обратно.

«А что я буду делать к тому времени? Да кто его знает».

Погоня, если она и была, так и не смогла догнать меня с козлом. Через пять дней с начала побега я разглядел широкую темную полосу леса вдали перед собой с холма. И никаких признаков погони позади.

— Вот мы и пришли в нейтральные земли, животное! Что там нас ждет? — обращаюсь я к своему единственному собеседнику.

Он ничего не отвечает и преданно смотрит на меня. Затрещина все еще продолжает действовать, животину просто не узнать.

По дороге несколько раз видели местных лисиц, множество сусликов и прочих грызунов, однако серьезная опасность все же настигла нас в самом конце перехода по степным землям.

И это оказались не зверолюды со своей погоней.

Несколько степных волков приблизились к нам вчера вечером, обещая проблемы и мне, и козлу. Такие здоровенные зубастые черти настигли нас по нашему следу, в животе что-то очень сильно сжалось в ожидании смерти. Беспощадные желтые глаза и огромные зубы в пасти темного зверя-вожака, все это выглядит очень внушительно.

Пришлось жечь небольшой костер половину ночи, пока не удалось забраться в башку к вожаку стаи и не спугнуть его.

Хорошее получилось практическое занятие, я стоял с копьем в руках пару часов, ожидая нападения, пока удалось проникнуть в сознание хищника и напугать его таким же ментальным ударом.

Только после того, как он приблизился к костру на пять метров, у меня все сразу получилось. Здоровенный волк от удара даже упал на бок, а потом стая стремительно исчезла в ночи следом за ним.

Я закидывал костер всю ночь кустами, рассчитывая больше в качестве дозорного именно на козла, который тоже спать не стал, постоянно трясясь от ужаса.

Значит, расстояние до головы противника — одно из основных значений, которые я должен учитывать со своим еще слабеньким потенциалом.

Ну, сознание зверя, да еще такого матерого — совсем не такой простой вариант для внушения, как сознание простого человека.

Зато, когда вошел в меню Системы, здорово порадовался новым значениям.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 17/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 8/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 2/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 3/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 1/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 2/216

«ВНУШЕНИЕ стало уже девять единиц, за волка Система мне добавила два балла, еще один за укрощение козла перепало. СИЛА пока так же — семнадцать двести шестнадцатых, она похоже, только на чьих-то смертях качается».

Ну, посмотрим, как ко мне жители лесных чащоб отнесутся при встрече, не помогут ли прокачать и ее как следует.

Вряд ли мы встретим лихих жителей с этой стороны леса, все они кучкуются наверняка где-то поближе к территории королевства Гадир. Где есть добыча, жилье и еда для них.

Волки все же вернулись под утро, мой спутник снова задрожал и разбудил меня жалобным блеянием. Матерый самец теперь не лезет сам, послал вперед двух самок на разведку. Они тоже получили по мозгам и унеслись за горизонт в испуге, за ними лениво убежали и самцы, решив искать более доступную добычу без такого умения пугать.

Перед лесом протекает река, отделяющая сам лес от Дикого поля. Наверно, один из притоков той самой Станы.

Шириной метров в тридцать, она стала серьезным препятствием для козла, никак он не хотел добровольно заходить в воду, пришлось заставлять его ментальным образом.

Наверняка, что такую большую открытую воду он видит вообще первый раз в своей жизни и поэтому здорово боится.

Правда, поплыл довольно уверенно, перевозя на своей спине сверток с оружием, пустые бурдюки и все тот же котел из трофеев, в котором лежат дорогие мне вещи.

После переправы уже я не стал торопиться, дал животине нагуляться вволю на прибрежном лугу с зеленой высокой травой. Сам в это время простирал все свои вещи просто с песком, отдраил их от накопившейся грязи и пота, потом развесил сушиться на ветках деревьев.

Не хочу пахнуть в лесу сильно грязным телом, поэтому вымылся сам и устроил себе день чистоты.

Очень хочется нормально какого-нибудь зайца или птицу сварить в котле, пусть без соли и лука, чтобы употребить в вареном виде.

За пару часов одежда просохла, и я принялся натягивать ее на себя.

Видно, что рыбы в реке очень много, если бы задержался здесь, имело бы смысл связать пару верш и поставить в небольших ручьях, впадающих в реку. Потом построить небольшие частоколы с обоих сторон из колышков и шугать рыбу в свое удовольствие.

Однако, мне лучше поспешить на встречу к людям, живущим здесь, не теряя время на такие хлопоты с едой. У них найдется соль, приправы, посуда и местная дичь — в этом я уверен. Есть шалаши и одеяла, такие же котлы, как у меня, только в них уже варится мясо или на самый худой конец рыба.

День или два пути, и я окажусь где-то около человеческой цивилизации, о чем уже давно мечтаю изо всех своих сил.

Так я и поступил, жуя размоченную водой из фляги лепешку, ушел с красивого берега, на прощанье помахав рукой Дикому полю.

Еще потренировался натягивать лук нелюдей и несколько раз выстрелил в дерево. Один раз даже попал, силы в руках уже хватает, чтобы стрелять на разрыв даже из такого мощного чудовища.

Вот целиться не очень выходит, мой предел метров десять, чтобы попасть в оленя или лося, если они попадутся мне и подпустят так близко.

Прямо идти по лесу, конечно, не получилось, постоянно приходится уходить влево-вправо, отыскивая дорогу для козла. Хорошо, что лес не хвойный, а какой-то светлый, из деревьев типа наших буков и грабов, с густой прослойкой листьев на почве.

Звери лесные начали попадаться довольно быстро, еще и не пуганные особо, понятно, что людей они не видели никогда. Я бреду теперь с копьем и луком через плечо, колчан тоже висит у меня сбоку.

Стрелял несколько раз, потерял пять стрел в листве и кустах, однако сбил все-таки с ветки здоровенную птицу, похожую на глухаря. Попал в крыло и долго гонялся за ней по кустам, пока удалось добить ее копьем.

Ощипал и разделал быстро, потом часть завернул в местные лопухи, закопал в глинистую землю и развел сверху костер из сухостоя на берегу небольшого ручья. Часть мяса в нетерпении пожарил на острие ножа и рогульках прямо на костре, слопал, обжигаясь и прямо урча от полного кайфа набить живот хоть чем-то, кроме опостылевших, хоть и весьма питательных лепешек.

На третий день похода в лесу впереди внезапно затрещали кусты и на нас вылетел выводок похрюкивающих полосатых поросят.

Они с хрюканьем и повизгиванием проскочили между мной и козлом, потом пронеслась самка, истошно завизжав-захрюкав при виде нас и обогнув моего спутника с боку.

И в конце ожидаемо мелькнула здоровенная туша матерого кабана, нацелившегося сразу на меня своими огромными клыками.

Пришлось бросать оружие на землю и как есть запрыгивать на растущее рядом дерево, к которому я уже вплотную приблизился, сразу понимая, чем нам грозит такая встреча. Кабан долетел до дерева, не стал его бить, а свернул в сторону. Произошедшее потом мне плохо видно из-за ствола, но похоже, что с ходу проскочил под брюхом козла, мотнув своей лохматой башкой.

Козел только озадаченно проблеял, как кабан исчез в кустах, а на нас следом выскочила охотница с луком, довольно стильно одетая для такого места и времени.

Кожаные коричневые шорты, темного цвета рубашка и ноги в сапогах по колено, почти ботфортах — вот что поразило меня больше всего. Голова ловко замотана в косынку или бандану, видно решительное лицо с прищуренными глазами.

Не какая-то там разбойница-крестьянка в серой одежке и онучах или лаптях на грязных ногах, а именно такая стильная девка в красивой коже.

«Какой-то прямо гламур в лесных условиях», — успел удивиться я смазливой мордашке лучницы, как меня самого тут же высмотрели и взяли на прицел.

— Эй, дядя, слезай с дерева! Дважды повторять не стану, — услышал я хриплый, режущий уши голос лучницы и даже скривился от явного диссонанса между одеждой, внешностью и самим голосом прелестной амазонки.

А слова ее хорошо понимаю, хоть и сказанные голосом пропитой тетки, но в уши легли мне сразу.

Значит, этот язык я тоже хорошо понимаю.

Когда же мимо девушки пропихнулась пара здоровенных жлобов, одетых совсем по-простому, да еще с самодельной рогатиной и дубиной в руках, я с облегчением понял, что долгожданная встреча со Свободными людьми Севера или хотя бы леса все же состоялась наконец.

Глава 10

«Уж не с дворянкой ли местной я так сразу встретился? — больно уж ее наряд отличается в лучшую сторону от одежды тех же мордоворотов при ней самой. — Слуги ее, что ли, эти рожи бандитские? Да ну, что дворянке в глухом лесу делать? Ноги ломать в чащобе, гоняясь за кабанами? Это уже реально выживание какое-то!»

Два крепких мужика, совсем не такие фотогеничные, как лучница, а просто обычные вонючие, да еще сами страшно провонявшиеся костром небритые дядьки с довольно гнусными рожами, быстро добираются до меня, уже спрыгнувшего с дерева.

Спрыгнувшего на свое же оружие и внешне вполне терпеливо ждущего встречи с местными обывателями. Чтобы поговорить с ними спокойно и с положенным достоинством весьма приличного для этих мест человека и собеседника.

Думаю, куча трофейного оружия и отнятый явно у зверолюдов козел — должно весьма убедительно показать всем зрителям, что к ним приехал сильно не рядовой мужчина, а очень даже авторитетный воин.

Такие подарки сами по себе из земель людоящеров не приезжают, за обладание ими крови пролить нужно немало.

Чужой так точно, пусть и не своими руками.

Однако мужики, как видно, сами совсем не воины и по сторонам не смотрят лишнего, уцепились взглядами недобрыми в меня и ломятся со всех ног. Пока не успел убежать заезжий фраерок, как мне кажется по выражениям их звериных рож.

Одеты они не в пример скромнее лучницы, почти как обычные крестьяне, однако неплохие по покрою жилетки из коричневой кожи выгодно подчеркивают их статус и определенную самодостаточность по жизни бедовой.

Добираются и с ходу пытаются себя поставить надо мной, не здороваясь и даже ничего не говоря. Как будто они тут главные, так все и должно случиться по ходу пьесы, которую они разыгрывают у меня на глазах основными героями.

Один сразу тянется к копью с луком, второй сурово замахивается на меня дубинкой, чтобы я убрал ногу со своего оружия.

Это он уже явно перегибает тонкую грань моего терпения, я же не хватаюсь за копье и не тычу ему в живот лезвием прицельно!

А ведь легко мог бы, однако, тут они явно рассчитывают на какое-то прикрытие от лучницы.

Приходится быстро взять сознание одного крепыша под свой контроль, зато теперь увесистая сучковатая дубинка пролетает мимо отшатнувшегося назад меня. Чтобы с глухим стуком дальше встретиться с башкой его нагнувшегося приятеля, оказавшегося не в том месте и не в то время.

«А не хрен к чужому оружию свои грязные лапы тянуть! Много вас тут таких по лесу бегает! На всех точно не хватит!»

Тот вскрикивает и ничком валится на траву, где неподвижно замирает.

«На его месте должен быть я, — усмехаюсь про себя. — Но, уже не буду».

Замершего под ментальным контролем мужика ловлю за шею и рывком поворачиваю к себе спиной, придерживая нож шамана у его горла. Ну и воняет же у него из гнилого рта, не стоит ему и дальше мучиться с зубами, и еще с большими проблемами со здоровьем при определенно плохом пищеварении. Чтобы не портил жизнь себе и окружающим его людям, в число которых теперь вхожу и я по определению.

Кстати, ведь очень прямо легко одним движением развернул здорового дядьку, почти приподняв его над землей за шиворот жилетки.

Сила у меня здорово прокачалась после установки Системы в мозгах, ничего не скажешь. Выросла всего на десять процентов по показаниям, но в руках ее очень заметно прибавилось. Ворочаю солидную тушу, как ребенка из детсада.

Лучница уже натянула свое оружие, короткий лук, но пока не стреляет, не видя нас отчетливо за нижними ветками дерева.

— Не спеши, красавица! — кричу я ей, однако она еще больше натягивает тетиву, готовясь все равно стрелять.

Да что же они тут все такие торопыги? Так и спешат постороннего человека на тот свет спровадить вообще без лишних разговоров?

Больше вроде нет никого за ее спиной, ситуация вполне для меня понятная получается. Лесные братья знаменитого разбойника Робин Гуда охотились в своих владениях и наткнулись в пылу охоты на чужака, да еще с редким козлом в придачу.

Что именно захотели сделать мужики, я не стал узнавать, все так быстро произошло, что вообще не до разговоров по душам получилось. Да и так ясно, что собрались побить и ограбить без лишних базаров, как приучены по жизни своей лихой.

Уж как получилось — так получилось, страдать лишним человеколюбием и боязнью оборвать чужую жизнь точно не стану. Тем более, что у таких явно нехороших товарищей по повадкам. Замахнулся на меня не по делу и попробовал ударить — получи, не отходя от кассы сдачу полностью и попробуй ее еще переживи в своей бестолковой жизни.

«А теперь хорошо бы этого вонючку руками лучницы пристрелить, чтобы он не болтал лишнего пока про чужой голос в своей голове. Кто его знает, как тут к таким умениям относятся? С жестким взятием под контроль сознания? Может, так же негативно, как в землях Империи?»

Тут, конечно, самое такое место безопасное для использования моего умения, район обитания разбойников лесных.

Но и здесь лишних свидетелей оставлять нельзя, сразу же разнесут среди своих, что этот вот гость в мозгах у них копался. И своих же товарищей по голове бить заставлял.

Мне вообще все эти разговоры свидетельские пока не нужны, пока не возьму ситуацию под свой полный контроль.

Лучше всего именно лучницу в смерти этого мужика с дубинкой запутать, чтобы оказалась со мной в одной лодке на какое-то время.

Придется с ним попрощаться в самом скором времени, пока не начал петь жалобные песни о том, что это не он, а кто-то другой напарника вырубил.

Положено мне максимально сурово себя проявить для начала перед окружающими, чтобы не думали о себе слишком много лесные жители. Видно, что у местных все довольно просто с незваными гостями выходит по первоначальному общению.

Поэтому через минуту оставил сознание вонючего соседа в покое и толкнул-шепнул по сознанию девки-лучницы с пропитым до хрипоты голосом:

— Стреляй!

Полностью прикрывшись телом замершего в оцепенении бандита.

«Ох, и воняет от него дерьмом и грязью. Не мылся пару месяцев уже минимум, чертов грязнуля, — успел почувствовать и подумать я. — Так и отправишься грязным на тот свет. Жукам и червям здешним все равно, кого жрать».

Как свистнула долгожданная, спровоцированная мной стрела и вошла в грудь приговоренного приятеля лучницы, он на этот подлый выстрел только печально всхлипнул и осел.

Я же максимально бережно опустил тело лицом вперед на землю, чтобы стрела не сломалась и зашла как можно дальше.

Ни к чему ему долго мучиться, рассказывать о том странном событии, что случилось с ним только что. Пусть отвлечется на что-то совсем другое, хотя бы на древко, торчащее в своей груди и железный наконечник, все ближе к сердцу подбирающийся…

Как услышал истошный крик из холодеющих уст освобожденного от моего влияния мужика:

— Ксита! Сучка! Ты в кого попала? Тварь кроворукая! Что б ты сдохла! Больно то как!!!

И долгий жалобный стон после этого эмоционального выступления, когда острый наконечник добрался до особо чувствительно места в организме второго по счету неудачника.

Речь мне вполне понятна, только произношение здесь заметно более жесткое по сравнению с имперским, это я еще после первых слов девки понял. С гальдским языком у меня все тоже в порядке.

Однако, помня хорошо про нужные мне для прокачки умений чужие смерти, все же не пустил важный процесс на произвол судьбы. А добил мужика уже сам точным ударом ножа в шею спереди.

Он дернулся и умер совсем, я же задумался на секунду, что это первая человеческая смерть на моих руках, пусть он и так уже был не жилец после стрелы лучницы.

«Я же только немного пораньше прекратил его мучения. Сделал даже хороший местами поступок. В основном, конечно, хороший».

Первая — так первая, что с этим поделаешь? Придется и такой отдельный счет чужих человеческих жизней открывать. Повезло, что настолько резко отрицательный типаж мне сразу попался по дороге. За него совесть точно не будет мешать спать по ночам, намекая на положенное раскаяние.

«Интересно, сколько за него Система насчитает? Видно, что в смертоубийстве он совсем не рядовой товарищ, а даже уже почти настоящий профессор».

«Ну, по сравнению с теми же Чертями?»

Продолжая держать под легким внешним воздействием сознание лучницы, я не спеша подошел к ней и теперь внимательно рассматриваю симпатичную мордашку, солидную высокую грудь под льняной рубашкой и прямо-таки щегольскую одежду для леса.

И даже не пахнет от нее особо ничем, так, только жарким вспотевшим телом после долгой погони, вполне такая чистоплотная амазонка попалась мне сегодня.

Очень волнующий и приятный запах для меня, уже пару недель не вспоминавшего о женщинах и всех радостях, с ними связанных. Начиная от создания домашнего уюта, которого мне очень сильно не хватает последнее время до самих этих плотских радостей.

На Земле последний секс был со своей новой подругой за три дня до того несчастного случая в подвале. А здесь, в новом жестоком мире, как-то сразу оказалось здорово не до этого, чтобы что-то себе думать и надеяться.

— Кто такие?

Спрашиваю ее, надеясь услышать, что сами по себе люди мне попались в глухом лесу.

— Горбатого Хоба люди. Мы не одни, есть еще за нами, они поросенка подстреленного понесли к нашим, — похоже, что честно отвечает она.

Конечно, что честно, под небольшим моим ментальным давлением врать наверно не получится.

Ага, одного кабанчика уже она подстрелила, хорошая новость. Как и то, что это не вся группа людей мне попалась, есть там и еще много, значит, точно найдется оборудованная стоянка в лесу.

Что мне требуется на самое первое время.

— Почему у тебя такой голос?

— Поживи в лесу зимой, и у тебя такой же будет, — хмуро отвечает девка, показывая отсутствие пары передних зубов.

Да, не очень кошерно выглядит красотка, когда улыбается.

А что тут хотеть в дремучем средневековье с луками и копьями — красивой белоснежной голливудской улыбки у первого встречного? Стоматолога не найдешь хорошего, да и любого не найдешь, только умелый коновал поможет.

Если не сдохнешь от самой операции и еще потом после возможного, с большой долей вероятности, сепсиса.

И так она невероятная красавица по местным понятиям, не найдешь во всем большом лесу еще бабу с такой внешностью наверняка.

Ну, я ее немного придавливаю, выставляя себя в выгодном свете, чтобы она не лезла в драку сейчас. Пусть сама постоит в непонятках, почему подпустила к себе совсем незнакомого мужика, которого пошли приводить к порядку приятели.

И привыкнет к печальной мысли, что сама отправила на тот свет одного из своих прежних подельников.

Тем временем оглушенный мужик довольно быстро приходит в себя, переворачивается на живот и видит рядом тело приятеля, уже отошедшего в мир иной. Мы молча смотрим на него и ждем, что он предпримет, убедившись в безнадежном для жизни соседа исходе.

— Что такое? Ничего не помню! — он встает и возится над умершим, однако тот отказывается вставать наотрез.

— Ксита! Что случилось? И где этот? — нервно орет он. — Как он мне по башке заехал! Сука! Все кишки вырву!

Ага, началось размахивание руками после драки и страшные угрозы отсутствующему врагу, раз он меня еще не видит.

— Этот здесь! Можешь подойти, если ноги хорошо держат, — говорю я суровым голосом бывалого человека с юга. — Ну и скажешь тогда что-то, если сумеешь!

Да, придется прикинуться опытным таким по жизни человеком, с моим приобретенным умением убеждать — это совсем не сложно.

Мужик идет к нам, еще не соображая, что собирается делать. Оглядывается назад и ощупывает меня настороженным взглядом, снова явно не понимая, почему один из своих уже глубоко мертвый, а вероятный виновник стоит рядом с лучницей, и она никак этому не сопротивляется.

А я понимаю, что почему-то не вижу своего козла за ветками и кустами, и что его последний всхлип случился не просто так.

— И чего ты тут делаешь? — так это уже требовательно спрашивает второй разбойник, останавливаясь в трех метрах от меня и держа руку за пазухой.

— Вашу шайку ищу.

В руке у него ножик, это точно, но пока он раздумывает, стоит ли дальше так жестко наезжать на незнакомца, раз приятелю это уже аукнулось быстрой смертью.

— А это, зачем? — чешет он затылок, решив пока не усугублять отношения с крепким уверенным мужиком, уже поднявшим свое оружие и стоящим с независимым видом.

У широкоплечего мужчины в сильно поношенной обычной одежде цепкий неприятный взгляд матерого убийцы, и я на пару секунд пожалел, что не убил его до этого. Я чувствую, как он приглядывается ко мне, чтобы наверняка пырнуть ножом без последствий для себя.

Как здорово привык поступать в прежней жизни.

С другой стороны — они тут все такие, лесные жители, так что придется привыкать к такому уголовному контингенту вокруг себя.

И даже какое-то время прожить между них. Ну, эта девка еще может порадовать глаз своими прелестями, особенно, когда просто молчит и не улыбается.

— Зачем, зачем, — передразниваю я его. — Чтобы помочь вам, заблудшим душам, найти свет в конце тоннеля!

— Это, как? — мужик не понял по смыслу моего ответа. — Странный у тебя говор! Так ты проповедник что ли? Божий человек?

— Ага, к хорошей жизни всех отвожу! Вот для тебя что такое хорошая жизнь?

Вижу, что мужик мрачнеет, не понимая, нужно мне отвечать или нет.

— Хорошая, это когда вы украли и вам ничего за это не было. Все тебя учить нужно, — снисходительно говорю ему я, все так же присматривая за его руками и ощущая сознание.

Провоцирую его напасть первым, однако опытный бандит не хочет это делать, когда его непонятно смело вызывает на бой странный мужик.

— Ладно, чего зря базары говорить? Иди проверь, что там с моим спутником! — командую я мужику, чтобы остаться с источником информации и приятного вида снова наедине. — Это который нес мою поклажу, в общем обычный такой козел от зверолюдов!

Пару секунд убийца поборолся со своим желанием не слушаться неизвестного мужика, однако мой ментальный шлепок все же увлек его туда, где я видел раньше козла. Пусть думает про себя, что струсил почему-то и больше злится про меня. Не стоит таких товарищей за спиной оставлять, если долго жить собираешься.

— Сколько вас? И что ты делаешь здесь? Такая невероятно красивая?

— Под три десятка. Выживаю, что мне еще тут делать, — отвечает эта Ксита.

— Козлу брюхо распорол кабан! Он уже не встанет! — кричит мужик, добравшись до места.

— Понятно, — отвечаю я, подходя тоже глянуть, что там с козлом случилось.

Все, отмучается скоро бедолага, очень козел помог мне в бегстве, снял с моих плеч много проблем, а теперь в тот самый момент, когда запахло концом одинокого пути, почему-то быстро и очень вовремя отдал свои концы на этом свете.

Была у меня мысль продать боевого товарища какому-нибудь местному коллекционеру за хорошие деньги. Однако, идея уже не сработала, теперь только в котел приятель отправится, порадует своим телом все три десятка разбойников из банды Горбатого Хоба.

— Так, нужно людей прислать! Чтобы сразу начали козла разделывать! — командую я.

— Придется народ из лагеря звать! Тут одного мяса на пятерых носильщиков! — радостно кричит мужик.

— Начинай разделывать, — говорю ему я и добавляю чуть ментального убеждения.

Мне такой свидетель нашего сокровенного разговора ни к чему рядом с нами, пока я провожаю в лагерь прекрасную внешне лучницу.

Загорелую лицом зеленоглазую брюнетку с длинными волосами в заплетенной аккуратно косе, всю из себя такую фигуристую и вкусно пахнущую.

Однако, остались у меня здесь кое-какие дела.

Снять неплохую жилетку с обувью, какими-то кожаными сапогами со свежего покойника и забрать свои трофеи в виде тюка кило на двадцать. Бурдюки с котлом и так принесут в лагерь банды, а вот копья с саблями могут и потырить по дороге. Раз уж они тут все поголовно с дубинами и рогатинами бегают, значит настоящего оружия на всех сурово не хватает.

Поэтому я направляюсь к убитому, стаскиваю с него сапоги и жилетку. От кожаных невысоких сапог идет такой выхлоп, что я отчетливо понимаю — придется их долго отмывать и готовить к употреблению для себя лично.

Ничего, сам займусь или припашу кого-нибудь, не такого амбициозного, как этот дядька, а сильно попроще.

Однако ходить еще несколько дней с преющими в теплых ботинках ногами, пока не появится возможность обзавестись более подходящей обувкой, я не собираюсь. Жилетка же поможет мне распихать всякие мелочи по уже имеющимся на ней пришитым карманам, конечно, тоже после генеральной стирки.

Значит, карманы здесь уже изобретены, ну мне же проще тогда.

Вижу по выражению лица внимательно смотрящей за моими действиями лучницы, что она не особо одобряет мой поступок — так откровенно мародерить их товарища. Однако, лучше я себе упрощу жизнь в жарком лесу, чем кто-то другой на моем покойнике разбогатеет.

И напарник мертвеца что-то недовольно ворчит, понимая, что я раздеваю его старого товарища, поэтому получает еще одно ментальное напоминание, чтобы внимательно занимался мясом козла, а не таращился по сторонам, теряя драгоценное время.

— Пошли, — говорю я ей, подхватив завернутые в шкуру трофеи, — расскажешь мне по дороге о том, как вы тут живете.

Напарник опять недовольно мычит, призывая подругу лишнего не болтать, так и напрашивается на ускоренное переформатировании сознания хорошим подзатыльником.

Сработало с упертым козлом это дело, наверно, что и с другим ослом сработает.

С ним потом разберусь, пусть сначала подтвердит, что это лучница пристрелила покойника.

Хотя именно то, что именно ее стрела торчит у него в груди, это вскоре увидят все, кто придет разделывать тушу моего боевого товарища. И хоронить уже своего остывающего товарища по прежней жизни.

Два километра примерно до лагеря банды я внимательно присматриваюсь к девушке, то есть, уже понятно, что женщине, пока расспрашиваю ее про местную жизнь, понемногу придавливая на сознание и провоцируя ее на откровенность.

Ситуация становится понятна после того, как встретившиеся носильщики — обычные крестьянские мужики, оказались отправлены разделывать и переносить мясо козла уже ею самой лично.

Простыми мужиками она командует легко и непринужденно, как настоящий воин обычными землепашцами.

— Надоела уже эта дичина — жесткая и вонючая, — обрадовался солидному поступлению мяса почти домашнего животного один из простых мужиков. — А тут целый козел людоящеров!

И они втроем убежали на помощь выжившему пока бандиту.

В банде Горбатого Хоба, названной по имени ее предводителя, и правда, что настоящего горбача, одного из лидеров криминального мира соседнего города в десять тысяч населения, состоит сейчас двадцать шесть мужиков и шесть женщин.

Сам Хоб со своими подельниками — это восемь криминальных мужиков и две потрепанные городские шалавы при них.

Бандиты потерпели поражение в межвидовой борьбе и оказались выбиты из родного города более сильными соперниками по криминальному бизнесу. Ну и власти городской нагадили серьезно и бестолково, так что теперь просто живут в лесу.

Там мне примерно рассказывает лучница, она сама говорит, что не очень хорошо знает, что там случилось в городе у бандитов.

— Теперь уже семеро их осталось, — вспоминает недавнюю потерю молодая женщина по имени Ксита.

Она с сестрой — обе лучницы из бывшего женского отряда валькирий при монастыре Сент-Августин. Они в банде не сами по себе, а с еще четырьмя настоящими наемниками, те им дают защиту от остальных бандитов, а они, как могут, благодарят воинов за это. Полгода уже прошло, как сами прибились к наемникам, иначе бы им тут никак не выжить, двум молодым и смазливым девкам с луками.

Все кожаные, достаточно высоко статусные для этого мира вещи и одежда — это все подарки своих мужчин.

Понятно, значит здесь все хоть немного деловые мужики имеют на себе что-то из кожи, как я это сразу понял.

И с меня будет конкретный спрос от остальной банды за вещи их товарища, придется доказывать свой статус и право прямого, притом еще и совсем единственного, наследника.

Живет в лагере еще десяток крестьян с женами, однако они самые бесправные здесь, а баб ихних беззастенчиво пользуют бандиты.

— Почему бывшего и что это за отряд валькирий? — интересуюсь я.

— Воспитанницы мы одного из женских монастырей, которых мать-настоятельница решила учить стрельбе из лука, чтобы защищать стены обители от грабителей. А бывшего потому, что наш отряд распался, когда монастырь штурмом взяли отряды графа Апольчивера, чтобы его черти на том свете жарили! — довольно образно и с неприкрытой злобой к этому самому графу говорит Ксита.

— Что с вами случилось тогда?

— Мы с сестрой убежали с наемниками, еще девчонки некоторые вроде успели спастись. Остальных победители затрахали до смерти и на стенах развесили за ноги.

— Чего так жестоко?

— Так мы все вместе перебили не меньше сотни воинов во время захвата монастыря, четверть всех воинов графа, — с настоящей гордостью говорит Ксита. — Эти уроды и не думали, что два десятка девчонок могут их столько набить, все перед стенами и воротами гнить остались с нашими стрелами. Валялись и воняли пять дней, пока враги хитростью наш монастырь не захватили. Или подкупили кого из наемников, чтобы открыли ворота.

Суровые тут места, ничего не скажешь. Женские монастыри захватывают беспредельные феодалы и воспитанниц убивают страшным способом. Впрочем, сдались бы они сразу или уже после удачного штурма, наверняка, что участь молодых лучниц оказалась бы одинаковой.

Настоятельница себе из девчонок-сироток воительниц готовит, тратит серьезные деньги на обучение и снаряжение. Похоже, что власть королевская тут еще не очень крепка, а больше рулят отдельные, сильно выдающиеся, личности из феодалов. Порядка и центральной власти явно здесь не хватает, а жизнь простого народа вообще ничего не стоит.

Поэтому те освобожденные мной мужики побежали обратно в очень строгую к своим жителям Империю почти на верную смерть от лап нелюдей, а не пошли в гораздо более свободную жизнь со мной.

Ну, у них там свои семьи и наделы остались, это нужно понимать, что и есть вся их жизнь. Эти степные кусочки земли и какая-нибудь халупенка в виде сарайчика — самое главное и единственное богатство для простых крестьян.

— Вот так теперь и скитаемся с нашими мужиками из наемников. Теперь еще с этими гнидами Хоба связались, — неожиданно довольно откровенно говорит сама лучница. — Одним нам караван не взять, приходится вместе работать на дороге.

Как я и думал, нападают и чистят караваны около леса, не очень такое прибыльное занятие. Риска много, а денег чуть выходит, да еще в лесу жить приходится. Больше за простую жратву рискуют своими жизнями бандиты и наемники.

— Ты же с юга? А выглядишь, как местный? — проявляет женскую наблюдательность лучница.

— Родился такой, — пожимаю я плечами.

Только я собираюсь ее и дальше расспрашивать, как слышу тяжелые шаги бегом догоняющего нас человека. Он уже рядом и вот-вот выскочит из-за поворота среди деревьев.

Отталкиваю Кситу в сторону, чтобы не мешалась, спокойно жду неугомонного мстителя за своего товарища и снятую с него одежку с обувью.

Явно, что это второй бандит пришел в себя после моей ментальной атаки, опомнился и теперь побежал мстить, особо не думая, как именно будет это делать. Да и свои его не поймут после такого ущемления в правах и открытого грабежа уже дохлого подельника.

— Зря ты с Тобола все снял. Воры с таким делом не смирятся, — успевает предупредить меня девушка с луком, как выскочивший прямо на нас мужик, весь в крови разделываемого козла, бросил в меня тяжелый нож с ходу.

Хорошо и сильно бросил, точно попал бы в грудь, если бы я не придержал его руку на секунду.

Побоялся сближаться с нами вот так просто, тем более, что у меня копье в руках и целый тюк с ними же на плече.

Я успел немного прихватить сознание мужика еще за кустами, скомандовал кидать нож в меня стоячего, а сам упал вместе с тюком на землю. После чего ловко подскочил на одно колено и вогнал лезвие зверолюдского копья в живот бандиту на всю его длину.

Бежать дальше на меня уже без оружия, раскинув пошире руки — это я тоже ему скомандовал. Не хватало, чтобы он скрылся в лесу после неудачного броска, бегай потом за ним, вычисляй его сознание среди кустов.

— Теперь воевать придется с Хобом и его людьми, — довольно спокойно для случившегося говорит Ксита, когда бандит медленно отходит, дрыгая ногами. — Когда они разберутся со своими. Поймут, что Тобол умер от моей стрелы, а второй, который Лорас, от твоего копья.

— Повоюем, — отвечаю я, вставая с колена и хладнокровно ударом в сердце добиваю бандита, широко раскрывающего в смертельной муке рот. — Чего не повоевать за хорошее дело?

.

Глава 11

— А девушка то дело говорит, — признаю я про себя, оглядываясь на нее после смерти второго бандита.

Как она отреагирует, что все больше затягиваю ее в долги перед бандой?

Держит лук со стрелой на тетиве, видно, что подстраховывает именно меня. Ну и себя тоже, если бандит со мной справится, ей самой тоже дальше не жить.

Да, придется теперь сразу разборки начинать, прислушавшись к вполне разумным словам лучницы.

— Бандиты точно потребую кровавую виру за своих погибших, а кто там чего начал первый — это их точно не заинтересует, — добавляет Ксита, нервно покусывая губы в легкой истерике. — Сначала точно разбираться не станут!

— Я бы еще могла как-то оправдаться с тем, что промахнулась со стрелой. Только, теперь все пойдем под раздачу, когда некому подтвердить из своих. То есть, из тех, кому бандиты доверяют полностью.

Это она мне показывает, что теперь считает союзником из-за сложившейся неудачно ситуации.

Неудачно, это по моему мнению — именно для нее неудачно, для меня все вышло в самый раз.

И живой остался, еще и в меню двенадцать единиц прилетело за бандитов. Теперь у меня двадцать девять двести шестнадцатых по СИЛЕ и ВНУШЕНИЕ поднялось на две единицы. Прогресс налицо, а то, что два нерядовых выродка только что умерли — так оно и к лучшему. И в банде народа опасного теперь поменьше заметно, не рядовые они бойцы были, судя по добротной одежке и поведению наглому.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 29/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 10/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 2/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 3/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 1/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 2/216

Почистил немного этот мир и свою карму добрыми делами однозначно укрепил, зачтется мне такое деяние на том свете.

РЕГЕНЕРАЦИЯ не трогается пока с места, что меня немного озадачивает. Нужно личные раны и травмы получать, чтобы двигаться по СИСТЕМЕ, а не очень хочется.

Ну, если я сам вызываю сильно сплоченную банду на схватку, собираясь демонстрировать перед ними вещи, в наглую снятые с их товарища и надетые на себя.

Как-то так сразу дела после первой встречи пошли, что с бандитами мне мирно сосуществовать уже явно не получится.

Поэтому и теперь не испугаюсь, однако, лучше заранее сразу запастись союзниками в новом для меня мире, очередном по счету. Это уже после того, который лежит вокруг кургана с чудесами чудными.

Как его местные называют — королевстве Гальд.

И никого лучше, чем четверо опытных наемников и две лучницы при них — я вообще не вижу других вариантов.

Да совершенно точно, что такой козырный расклад мне долго еще не попадется на пути. Нужно их сейчас на свою сторону перетаскивать и лучше бы кровью их бывших союзников наш договор смазать.

Хотя, это такая смазка, что всего на пару часов хватит.

Хорошо бы еще побыстрее определиться с тем, насколько они остались людьми, эта сторона личностей наемников тоже имеет важное значение для меня.

Мне сейчас стало заметно проще перевести наемников на свою сторону именно потому, что убил первого бандита все же не я. Надеюсь, что на небольшую ранку в горле никто особо внимания не обратит, когда оперение стрелы так заметно торчит из груди. Впрочем, Ксита и так готова признать свою вину в неудачном выстреле, понимая, что может жизнью ответить за свою серьезную ошибку.

Смелая все же подруга и честная такая, пусть и ошиблась с выстрелом с моей помощью, все равно ни на кого другого пока вину не валит.

Хорошо их все же в этом отряде лучниц воспитали при монастыре. Наверно, набрали помирающих с голоду детей и готовили себе преданных защитников, получается, что просто за еду и ночлег без особых удобств. Еще ведь и работать здорово заставляли наверняка? Интересно, как они умудрились сбежать при захвате монастыря?

А то, что наемники взяли их под свою защиты — это очень даже понятно. Такие красотки, как Ксита, штучный товар в суровые времена, да и сестра, наверно, такая же хорошенькая. Еще и с луками хорошо умеют, вообще цены великой девушки выросли в монастыре.

— Это самые ближние бандиты к Хобу были? Лорас и Тобол?

— Да, они и еще один из его приближенных. Потом четверо молодых, как у них принято считать, не такие опасные, хотя очень резкие с виду, — откровенно отвечает лучница.

— Оружие у них есть?

— Один арбалет маленький, у остальных только дубинки и длинные ножи.

— Воевать не обучены? — сурово, как настоящий воин, спрашиваю я.

— Строем точно нет, но зато спиной к ним не стоит поворачиваться, — признает девушка.

— А твои впишутся за тебя? — тоже такой злободневный вопрос для выживания.

Прямо уже так договариваемся помочь друг другу, чтобы уцелеть при дальнейших разборках.

Если мне прикроют спину, тогда я справлюсь с бандитами в открытом бою, на который собираюсь их вызвать.

Если же нет, тогда придется менять тактику и перебить всю банду, по очереди забираясь им в сознание. Тогда обязательно все оставшиеся свидетели заметят странности в поведении начавших внезапно убивать друг друга бандитов и поймут, что дело тут нечистое.

Я, конечно, могу просто уйти и дальше передвигаться самостоятельно, только терять такой уже здорово сложившийся коллектив опытных воинов, как Ксита с друзьями, очень не хочу. И так настоящее чудо, что они попались мне на пути.

Да и воевать с бандитами тогда нет особого смысла для меня, проще попробовать просто уйти дальше, прямо сейчас повернув в сторону от стоянки.

— Если я смогу переговорить с ними заранее и все объяснить, — ну, это хороший ответ.

Максимально хороший в таком случае.

— Вообще Хоб и его люди серьезно уже надоели моим парням, слишком много себе с добычи забирают, хотя и не рискуют так, как наши. Однако они все равно нужны для того, чтобы совместно нападать на караваны. Крестьяне наши только товар с телег таскать могут и лошадей уводить в лес, — получаю такой расклад я от нее.

— Да что вы тут грабите, около леса? Все же знают про вашу банду?

— Знают, однако на еду хватает, — пожимает плечами Ксита, не понимая, что я ей хочу сказать. — Иногда довольно далеко заходим, чтобы караван или обоз перехватить. Рискуем, конечно, здорово тогда, что дворянская дружина догонит или в подготовленную засаду попадем.

— А почему с двумя хорошими лучницами ваши не могут сами работать на дороге?

— Тогда всех защитников и возниц убивать придется, если они начнут сильно сопротивляться. Когда увидят, что в банде мало народу. Люди Хоба все же умелые грабители и выглядят именно так, как нужно на большой дороге, чтобы быстро запугать караванщиков. Чтобы они бросили оружие, те же топоры и вилы на землю без сопротивления. Мои не хотят зря душегубствовать и бандитам стараются не давать, — хмуро отвечает Ксита.

— Стараются? И как, получается? — скептически спрашиваю девушку.

— Не очень, — совсем недовольно отвечает она.

Еще один плюс в копилку ее отряда, не совсем совесть воины потеряли за свою боевую жизнь. Вижу, что и Ксите вопрос мой не нравится, понимает, что совсем плохими делами занимаются они здесь. Ну, или на плохие дела союзников приходится глаза прикрывать постоянно.

— Почему тогда ближние к главарю бандиты пошли с тобой на охоту? Не отправили простых мужиков или молодых своих?

— Скучно в лес сидеть, вот и пошли побегать со мной.

— Ладно, я сразу отвлекаю внимание на себя. Ты переговори со своими. Пусть будут готовы. Если уберете арбалетчика — тогда вообще все в ажуре.

— В чем? — явно не понимает земное слово девушка.

— Не обращай внимания, это словечко с юга, типа, что все будет в порядке.

— Ты не много на себя берешь? Что справишься со всеми? — лучница хочет понять причину моей уверенности.

С другой стороны, чтобы спасти свою жизнь и перебить бандитов — кто еще так вызовет огонь на себя, как я?

— Нормально беру, не надорвусь, — успокаиваю я девушку. — Есть у меня способ всем показать свое умение.

Говорю, что силен в драке, а на самом деле имею в виду именно приобретенные недавно способности.

Мы уже подошли к лагерю, который, конечно, никто не охраняет со стороны леса. Вытоптанная поляна в лесу занята десятком больших шалашей, около которых толпится народ. Уголовные рожи и крестьяне держатся друг от друга подальше, на разных концах поляны. Между ними два шалаша наемников, как я могу сразу различить ладных молодцов в коже, отличающихся от соседей какой-то особой выправкой.

Да и оружие у них настоящее, сабли, мечи и копья имеются вместе с небольшими щитами.

Разглядев мою фигуру, все внимание жителей лагеря тут же сконцентрировалось именно на мне.

Бандиты, прямо не веря своим глазам, уставились на мою жилетку, которая, кстати, теперь даже не одна. Я и вторую надел на себя, чтобы крепкая кожа хоть немного защитила меня от острых предметов в руках банды Горбатого Хоба.

Теперь одна закрывает другую, делая мою фигуру более солидной и крупной.

— Хоб, Хоб! Да оторвись ты от браги! Тут какой-то мужик в жилетке нашего Тобола появился! — кричит один из молодых уркаганов.

Глазастые они, эти городские бандиты, сразу вычислили, с кого она снята и за кого мстить пришла неизбежная пора.

Я пока посматриваю по сторонам, опустив тюк с оружием на землю, выявляя именно бандитов. Ксита скользнула около лагеря банды за кусты и теперь появилась из-за шалаша около пары наемников, что-то активно им рассказывая вполголоса.

Они недоверчиво слушают ее и смотрят на меня, я же готовлюсь к намечающимся разборкам.

На крик бандитов вылез здоровенный горбун из шалаша, поперек себя шире, с ручищами аж до земли. Он сразу же вытащил нож из-за пояса и пошел на меня, тоже разглядев жилетку последнего покойника.

За ним сразу потянулись и остальные бандиты, один такой же опасный взрослый детина, как Тобол и Лорас, четверо явно по моложе, но подражают авторитетным приятелям изо всех сил и с большим старанием.

Выскочившие за ними следом потрепанные шалавы не лезут в мужские дела, остались стоять около шалаша. Только неистовыми криками поддерживают своих бойцов.

Я же предупреждающе крутанул копье, продемонстрировав незаурядное владение этим агрегатом в своих руках.

Ну, это в принципе и все, что я могу показать собравшимся зрителям бесплатно в работе с копьем.

За время долгого и скучного путешествия я смог здорово научиться крутить в руках двухметровое короткое копье зверолюдов, хорошо привыкнув к его своеобразной развесовке.

Шел и накручивал всю дорогу, пока было свободное время для таких упражнений. А его было вообще-то много.

Нет, и махать им здорово научился, однако явно не с таким мастерством, чтобы поразить кого-то в самое сердце своим умением.

Зато непрерывное вращение пятка-лезвие выходит у меня на твердую пятерку, все зрители видят, что я реальный виртуоз в обращении с этим оружием. Главное — это произвести впечатление на всех сразу, в лохматые головы я успею еще забраться.

И теперь Хоб остановился перед мной метрах в трех, понимая, что дальше шагать не стоит.

Остальная кодла прижалась с его стороны и так же имеет в руках острые предметы. Ждут какого-то знака, чтобы напасть одновременно на меня, как я понимаю.

— Какого ты,… — дальше следует сложное идиоматическое выражение, мне совсем не понятное.

Ясно только, что меня сравнивают с кем-то таким сильно нехорошим в глазах главаря.

— Какого ты… надел жилетку моего брата? — понимаю я в конце монолога Хоба.

«Ага, делает страшные глаза, выражает страстное желание что-то мне там вырвать и куда-то запихнуть, однако незримую границу, очерченную полетом копья, пока осторожно не переходит».

Хитрый и осторожный главарь, блефует по полной, изображая сильную ярость, только полностью контролирует свои эмоции и поступки.

Явно, что не зря стал вожаком немаленькой такой банды, хоть и поперли их из родного города более продуманные конкуренты.

Да может и не конкуренты даже, просто местный правитель решил, что пора дать работу палачам и почистить город от всякой накопившейся швали.

Теперь наступает тишина, все ждут моего ответа, он должен все решить.

— За такие слова я могу убить тебя и всех твоих людей! Сколько бы их не оказалось! Поляжете все, как трава под косой настоящего мужчины!

Вот, мной бандитам брошен серьезный вызов именно, как крутым воином, для которого нет цели, а есть только путь.

Путь чужой крови и смерти, пока своя красная жидкость тоже как-то не закончится в венах.

Кодла Хоба вместе с ним переваривает мой вызов, бросаться на блестящее острие желающих пока нет, поэтому я продолжаю колотить понты:

— Но я уже убил одного вашего мужчину! Он оскорбил меня и напал сам! Поэтому получил вызов и заплатил за свои грязные слова! Однако, вы мне все же братья по жизни нашей бедовой, поэтому я не хочу больше убивать своих парней! Предлагаю разобраться на кулаках! Как у нас на юге принято! Я против вашего главного бойца! Кто победит, тот и прав!

Намекаю, что второго убил не я и это сразу вызывает вопросы:

— На тебе жилетка Тобола! А где Лорас?

— Умер тоже, не от моей руки, правда.

— А кто тогда убил Лораса? — недоверчиво спрашивает Хоб, убрав пока руку с ножом за спину.

Жилетку Лораса просто закрывает жилетка Тобола, только не буду я же все честно рассказывать в такой напряженный момент жизни и брать всю вину на себя однозначно.

— Во всяком случае, это была не моя стрела, — с улыбкой на лице я хладнокровно подставляю Кситу.

Вижу на заднем плане удивление на лице Кситы, которая явно не ожидала моего признания в братстве с бандитами.

И того, что я так сразу повяжу ее смертью одного из них. А что она ожидала? Ей тоже придется сделать выбор в приближающейся схватке!

Да, милая лучница с потрясающе низким голосом, тебе тоже не удастся отсидеться за моими широкими плечами. Потому что твои друзья должны будут вступиться за тебя, а значит, и за меня тогда.

Это я подготовил и специально создал для них такой удобный момент, когда они могут сами внезапно напасть, пока я отвлекаю внимание банды.

Впрочем, рядом с ней появилась еще одна симпатичная девка, не вижу, чем вооруженная, а пока четверо наемников собрались в кучу, внимательно наблюдая за тем, что происходит в двадцати метрах от них.

Хоб с братвой оглядывается на лучницу, и как я вижу по ее сразу же напрягшемуся лицу, явно что-то обещает ей взглядом. Когда страшно разберется со мной.

Наемники как-то незримо для постороннего взгляда насторожились и уже готовы отбивать свою подругу. Я это чувствую по поменявшемуся сознанию мужиков и обоих лучниц. Воздействовать с такого расстояния на них я не могу и это ладно, зато кое-что в их сознании наглядно вижу.

Главное, что и они, и бандиты много чего поняли именно сейчас насчет друг про друга.

— Ты — один? Против меня? Не смеши мои яйца! На кулаках я и сам вышибу из тебя дурь с дерьмом! — Хоб немного расслабился, так как я по его искреннему мнению безнадежно сам подставляюсь под его пудовые кулаки.

Напряжение неминуемой смертельной схватки немного спало, бандиты не хотят кидаться на уверенного в своем мастерстве воина, красиво крутящего в руках копье.

Который тем более признается, что он тоже такой же как они, душегуб и грабитель, только из совсем другой локации.

Здесь, правда, абсолютно неизвестной и поэтому без авторитета всякого.

Я же не хочу отбивать своим телом несколько ножей, которые могут бросить в меня по незаметной команде бандиты.

А так они абсолютно уверены в своем главаре, да и в остальных членах банды тоже. Тем более, что драка на кулаках — это такой лайт-вариант для проверки, кто чего в этой жизни стоит. После нее, как бы она не сложилась, всегда можно все заново переиграть одним ударом простого ножа и остаться победителем.

Да с таким главарем она и не может сложиться никак, кроме уверенной победы за явным преимуществом последнего.

После этого мы договариваемся на поединок с Хобом, а я призываю в качестве независимых судей всех наемников.

Короткие переговоры по правилам, площадка для драки начерчена на вытоптанной земле ногами бандитов. Я надеваю свои кожаные перчатки, чтобы сберечь кулаки и обращаю внимание на Кситу, подошедшую со своими людьми поближе, чтобы как-то там присмотреть за порядком.

Если буду побеждать я — наемники точно выступят на моей стороне. Если же я проиграю и меня добьют, тогда они будут защищать Кситу, как смогут.

Подмигиваю ей, отдавая ментальный приказ сразу же стрелять в любого, кто приготовит мне какой-то сюрприз во время драки. Вижу по глазам бандитов, что не готовы они оказались к тому, что я с лучницей хорошо знаком и успел о чем-то договориться.

Я же только что сдал ее промах всей банде, однако что-то поменять прямо сейчас мозгов у бандитов не хватает.

Они жаждут мести всем своим сознанием, стараясь при этом выглядеть еще страшнее, чем на самом деле.

Зато ее приятели и сестра поняли уже, что ее смерть теперь сразу после моей идет, если бандиты узнают, кто точно первого разбойника подстрелил. Наверняка она уже про этот несчастный случай им рассказала, что это ее стрела торчит в теле Тобола.

Я подхожу к ближнему шалашу, закидываю туда свой тюк и копье, а подвернувшемуся крестьянину приказываю смотреть за моим добром. Ошарашенно глядя на мое уверенное лицо, он машинально кивает головой.

Потом разворачиваюсь и наблюдая, как Хоб оставляет один из кинжалов своему последнему помощнику из бывалых и снимает верхнюю рубаху.

Да он, как вековой дуб, весь перевитый мышцами, с огромной грудной клеткой и толстенными руками. На такого даже смотреть страшно, поэтому бывшие городские бандиты решили не отказываться от схватки на кулаках, ожидая интересное зрелище. Как их заслуженный предводитель парой ударов вышибет дух из заезжего чужака-хвастуна.

А потом начнется веселье с долгой и сладкой местью для посмевшего тронуть кого-то из членов банды.

— Ну, начали! — кричит его помощник, выскакивая из очерченного круга.

Хоб сразу пошел по кругу вправо от себя, однако я оказываться спиной к его ухарям тоже не собираюсь, поэтому иду туда же. Вскоре мы встречаемся на краю площадки лицом к лицу, горбун резко прыгает на меня, драка на жизнь или смерть начинается.

Глава 12

Прыжок у Хоба получился очень резкий и быстрый, прямо, как у атакующего боком краба.

Единственно из неправильного, что он сейчас делает, это то, что одна его рука прямо, как гидравлическим манипулятором, вцепилась мне в жилетку покойного Тобола и потащила меня к себе, а вторая прямо медленно стала отодвигаться назад с тем очевидным намерением, чтобы с силой немереной, да еще похожим на пень кулаком, мне засветить по лицу.

Такие брутальные средневековые единоборства, когда все грузят друг другу по самому максимуму, а все удары отбивают своим лицом или лбом в лучшем случае.

Это он зря стал выделываться на публику, впрочем, и так бы ему ничего не помогло. Кроме удара сзади, конечно, если бы только со спины ко мне смог подобраться незаметно. Но уже не в этот раз.

Сильно могучий Хоб смело полез в рукопашную, сблизился со мной и этим очень помог. Ведь я должен, как минимум, изобразить хоть какой-то удар по нему самому для полной достоверности происходящего.

Я коротко приложился кулаком по виску повернутой в сторону бьющей руки головы горбуна.

И удар оказался весьма суровым, если бы не побоялся тупо кисть сломать или успел бы найти и использовать кастет, то мог и висок пробить. Однако я не на физическую силу удара сейчас упор делаю.

Выглядит мощным и резким ударом — больше мне ничего и не требуется для тренировки основного умения.

Сильный ментальный удар по сознанию Хоба уже переформатировал ему все мозги в какую-то другую консистенцию, пока он только начал замахиваться.

Совсем не такую агрессивную, возможно, теперь он просто стал безобидным дурачком в этот момент.

Хоб молча уткнулся лицом мне в живот, манипулятор левой руки на жилетке постепенно разжался, тогда я увесистым пинком в грудь отправил его тушу полежать прямо в середине круга.

«Да, силенки прибыло заметно, килограммов сто двадцать могучей плоти отлетело от меня на добрых три метра», — заметил я про себя.

В принципе свою силу я проверил еще в пути простым и доступным мне способом. Залез под козла и смог оторвать его тушу от земли, ментально заставляя не брыкаться в этот неприятный для него момент. Поэтому с большим основанием рассчитываю на свои новые характеристики ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ.

Сразу же наступила потрясенная тишина, замолкли голоса в поддержку вожака банды. Остальные бандиты не верят своим глазам, Ксита, с открытым сексуально ротиком, даже натянутый лук опустила, тоже не ожидая такой скорой развязки.

И опытные наемники остановились в этот момент, рассматривая изо всех сил упавшего ничком Хоба.

Чтобы так с одного короткого удара по голове вырубить горбуна, ну это очень сильным нужно быть, просто феноменально могучим бойцом.

А кто сказал, что я не именно такой герой?

Я выгляжу здорово уверенным в себе и жестким мужиком, прошел в одиночку земли зверолюдов. Только Хоб все равно производит, то есть уже производил, гораздо более сильное впечатление.

Однако главарь молча валяется на грязной земле и не пробует подняться, вообще больше никак себя не проявляет, как личность и боец. В общем мстить совсем не спешит и этим страшно расстраивает своих верных болельщиков.

Молчание затянулось на двадцать секунд, когда наконец следующий по уровню авторитета, вероятный преемник вожака, широкоплечий бандит с кривым шрамом через все лицо выхватил нож того же самого Хоба из-за своего пояса и, больше не мудрствую лукаво, открыто бросился мстить за своего предводителя.

За ним и все остальные бандиты создали кучу из бегущих ко мне мужиков.

Этот бандит первым получил по мозгам на встречу, чтобы меньше размахивал опасным предметом, тоже повалился на меня, потом он завалился от моего встречного удара под ноги своим приспешникам.

Тут один за другим щелкнули два лука, площадка расцвела от разных стонов, криков и цветастых выражений, которыми подстреленные сбоку бандиты крестят своих обидчиц.

Похоже, заметив клонящуюся в мою сторону победу и безоговорочную победу над страшным горбуном, лучницы быстро сориентировались, сделали своевременный и очень правильный выбор в пользу будущего триумфатора-победителя. Ну и общую нашу победу резко приблизили. Если уж непобедимый Хоб замертво полег от моей плюхи, значит у всех остальных бандитов шансов вообще нет.

Ну и правильно, что симпатичные женщины быстро осознали, чья берет и выступили на моей стороне. Да и товарищи их бывалые спешат ко мне на помощь, которая мне уже и не требуется.

Впрочем, я уверен, что лучницы давно уже мечтали пристрелить пару или сразу всех бандитов особо мучительным способом. Пустить по стреле в кишки и долго наслаждаться страданиями умирающих подонков. Не может быть такого, чтобы грязные намеки и постоянное хамство очень противных по совместной жизни в лесу отморозков не выводили их каждый день из себя.

Оставшиеся на ногах двое молодых бандюков повели себя очень по-разному.

Один кинулся ко мне, нарвался на ментальный и обычный удары, второй попробовал убежать, правильно понимая, что все сложилось против них сейчас.

И что пришло время спасать именно свою жизнь, раз старшие товарищи больше не могут ни наказать за проявленную трусость, ни похвалить за стойкость и фанатичную преданность банде.

Снова щелкнул лук и завывший от боли паренек завалился недалеко от спасительных кустов со стрелой в боку.

— Это правильно! Что не дала убежать! — показываю я большой палец Ксите.

Крестьяне так и не успели понять, что произошло на поляне, зато опытные мужики из наемников уже всех побитых посчитали, теперь подходят осторожно к месту схватки.

— Все? Банда Хоба вся посчитана? — деловито спрашиваю я у первого из них, такого русобородого крепкого мужчины лет тридцати пяти с мечом и щитом.

— Если те двое, Тобол и Лорас, мертвы — тогда точно все готовы, — отвечает он, пытаясь понять, что случилось с валяющимися тремя бандитами, на которых не видно особых повреждений.

Я же бил их всех только кулаками и пинал ногами.

— Они точно мертвы, вам же Ксита должна была рассказать, как все случилось, — удивляюсь я, отвлекая его от тел бандитов.

Он отвечает таким жестом, что женщины в таком деле не лучший источник достоверной информации.

Да, здесь и сейчас время решительных суровых мужчин, а женщина, какая бы она не оказалась крутая лучница, всегда будет только довеском к мужикам. И к словам ее окажется такое же снисходительно-недоверчивое отношение.

Пора срочно прятать следы и надежно скрывать свою ментальную силу, поэтому я ныряю в шалаш, достаю копье и вернувшись в круг, окончательно завершаю битву.

Просто так спокойно на глазах, совсем непонимающе глядящих на меня воинов и лучниц, добиваю Хоба, его заместителя и всех четырех молодых бандитов короткими ударами в шею.

Вот так просто, тычок, проворот лезвия и новая жертва ждет отпущения грехов, а у этой сразу стекленеют зрачки и опадает тело.

Мешать мне никто не стал, а крестьяне от ужаса просто попрятались по шалашам.

На самом деле я просто не хочу ждать, пока кто-то из них сам отдаст концы, лишив меня заслуженного усиления.

— А что вы хотели с ними делать дальше? Поговорить о раскаянии? Отпустить все грехи отъявленным подонкам? — интересуюсь я у наемников, посматривая им за спины. — Сдохли плохие люди и хрен с ними! Главное, что мы все живы и здоровы!

Не смотрит ли один из луков в мою сторону?

Но хорошо видно, что смерть бандитов, которые им явно активно не нравились за сальные шуточки и жадные взгляды, радует лучниц гораздо больше, чем самих наемников. Как я и думал, теперь Ксита с сестрой просто счастливы, что очень опасные и жестокие люди рядом больше не доставят им проблем. Не доставят никогда.

А вот лица наемников становятся удивленно-разочарованными, как у оставшихся без проверенного временем руководства рядовых членов предприятия.

Которым теперь нужно что-то думать о будущем, раз самая активная и предприимчивая половина банды уже отошла в мир иной. Еще грустить начнут, того гляди, по проверенным в реальном деле партнерам.

Ничего, есть у меня кое-какие мысли и идеи насчет будущего.

— Ладно. Все вопросы, требующие прямо сейчас ответов, уже решены. Об остальном спокойно переговорим потом. Отправляйте крестьян за мясом моего боевого козла, которого я отнял у толпы зверолюдов, те трое не смогут принести все. Есть у вас место, где его можно хранить хотя бы пару дней?

— Яма глубокая давно уже выкопана, свежее мясо там как раз столько в холодке и пролежит, — отвечает второй наемник с гибкой фигурой и симпатичным лицом, вооруженный парой каких-то сабель, которые пристраивает уже за спиной.

Он как-то быстрее остальных принял мысль, что банды больше нет, поэтому готов больше других наемников сразу продуктивно общаться со мной.

— Вот и отлично! А то я что-то совсем озверел на лепешках людоящеров. Жру их уже десяток дней, есть можно, только настроение здорово от них портится. Вот и этим вонючим козлам не повезло, — киваю я на тела Хоба и его банды.

— Давайте присядем и спокойно поговорим о нашем будущем, — предлагаю я воинам. — Когда соберем все трофеи с банды. И справедливо поделим.

— Деньги и барахло имеешь ты ввиду? — переспрашивает второй воин.

— У них ведь деньги есть? Не с пустыми же руками они из родного города ушли? Кстати, если их тела сдать обратно, может храбрым защитникам закона и порядка тогда денежная премия положена? — перевожу я разговор на всем интересный финансовой вопрос.

— Положена. Только нам ее точно не дадут. Еще и рядом с ними повесят! — отвечает первый наемник.

— Засветились с ними во время своих дел с грабежом? — задаю я прямой вопрос.

— Есть такое дело, — уклончиво отвечает второй воин.

— Не проблема. Я их сдам один. Куплю на премию необходимых припасов для долгого переезда, а вы пока около города подождете, — есть у меня и такое предложение для всех.

Это слишком просто — бросить тела на съедение хищникам в лесу, когда можно немного поработать над уже имеющимся результатом схватки. Погрузить их на какую-то телегу и отвести к городским воротам. Много монет городские власти или правитель региона не выдадут, однако я хоть познакомлюсь здесь с местными властями и посмотрю на жизнь в таком городе.

Так ли все ужасно, как я про такие места в книжках раньше читал? Может, еще в шерифы Ноттингема позовут такого умелого убивца преступников?

— Ну, пара подвод нас есть, спрятаны на опушке. Есть на чем тела перевезти. И лошади есть, они тут рядом стоят. Только они тоже из караванов, их бы лучше не светить, — подхватывает всем интересную тему денег из воздуха третий наемник, коренастый и плотный мужик с шипастым шаром на цепи и щитом. — Опознать прежние хозяева могут, если попадутся по дороге.

По внешнему виду — типичный танк, если говорить словами компьютерных игроков. Нужный лучницам персонаж, как по смыслу игры.

— С этим делом можно что-то придумать, — успокаиваю я наемников. — В конце концов, заберут телегу и лошадь вместе с телами у меня и все.

— Предлагаю пожать друг другу руки, назвать свои имена и готовиться к пиру, — говорю я наемникам и так же киваю крестьянам, ожидающим новых вводных по снова поменявшейся жизни, — Разводите костры, сегодня у нас большой праздник, будем жарить кучу мяса.

Наемников зовут Терек, Шнолль, Вертун и Грипзих, лучниц, уже знакомую мне — Ксита и ее сестру — Фиала.

— Здорово, а я тогда Андер, — говорю я, пожимая знакомым жестом каждому руку, включая лучниц.

— Я пришел сюда в ваш лес очень издалека. И мне пришлось здорово сражаться, а еще больше убегать от зверолюдов, — откровенно признаюсь я воинам.

Решил свое прежнее имя переделать под местные реалии, чтобы не выделяться.

— Да мы уже поняли, козлы зверолюдов у нас тут вообще не водятся, редкие звери, — отвечает мне танк Грипзих.

Понемногу боевая суета проходит, все кому положено по жизни — уже мертвы. Жизнь продолжается, я сам удивляюсь, как с некоторой помощью лучниц легко разобрался со сплоченной опасной бандой.

Ну, сначала нас ждут приятные хлопоты с плохо пахнущими трупами врагов и, конечно, кое-каким наследством, оставшимся уже лично нам от банды. Пояса и все ценное барахло с них снимается, потом тщательный обыск в шалашах, правда там, кроме, как закопать, спрятать добро больше негде.

Мужики наемники по этому делу умелые, я им не мешаю искать, снимаю пока одну за другой жилетки, сначала их придется постирать.

Находят казну банды, вся она поместилась в поясе горбатого Хоба:

— Двадцать семь золота, десяток серебра, медь я не считал, — докладывает попозже Шнолль, тот самый, который гибкий и смазливый воин.

— Ну, я в ваших землях новичок. На сколько хватит этой суммы нам?

— Можно в самом дорогом кабаке Жофера целый день пить и жрать, еще на девок останется на всех нас! — радостно сообщает он мне.

Ясно, полет фантазии и ширина мысли простого наемника мне понятны вполне, как и направление этих самых мыслей.

«Живем, короче, одним днем, о будущем не думаем, в Пенсионный фонд взносы не делаем, страховку медицинскую не продляем самостоятельно ни разу. А как что случается из сильно трагического — просто ложимся и помираем в первой попавшейся канаве».

— А если разместиться на средней руки постоялом дворе, немного выпивать и девок не требовать — на сколько дней в Шофере хватит? — перефразирую я вопрос.

— Да на неделю точно хватит, — почесав здорово сальную голову, отвечает парень.

Да, он тут самый молодой и непосредственный, остальные мужики поосновательнее и на жизнь глядят немного более спокойно. Неделю проживания на семерых человек, да еще с едой — ну, вполне нормальная сумма выходит.

Не гигантская конечно, так откуда ей в поясе примерно рядового городского бандита оказаться?

— Только нам в Жофер нельзя появляться. Сразу на воротах повяжут, — вздыхает Шнолль.

Еще по поясам и карманам остальных членов банды нашлось с десяток золота, его мы все сложили в одном месте, на середине расстеленного около шалаша наемников покрывала. Сюда складываем все мало-мальски ценное добро или то, что можно продать без особых хлопот — кинжалы, ножи и разное нательное добро бандитов, несколько серебряных цепочек, символы веры и хорошие, еще живые обувь со шмотками.

Барахла дешевого вообще в шалашах много нашлось, похоже, что бандиты с возниц проезжающих из жадности все снимали и голышом отпускали бедолаг. Мне самому нужно получше одеться, придется припахать к стирке крестьянских баб первым делом.

Крестьяне принесли первые корзины с мясом, двое наемников теперь жарят огромные бифштексы для всех нас на закопченной, зато здоровенной сковороде.

Слава богу, что масло, приправы, перец и та же соль у них нашлись, как и мука с зерном для хлеба, который уже выпечен крестьянками для ожидавшегося вскоре обеда.

Только теперь его есть будут совсем в другом составе лесные жители.

Полураздетые тела бандитов сложены в густых кустах подальше от стоянки, чтобы не раздувались на жаре и не портили нам аппетит.

— Придется мужиков с лошадью отправить, чтобы еще два тела сюда привезти, — говорю я и вскоре Терек кого-то из крестьян отправляет пригнать лошадей, чтобы за один раз вывести покойников и оставшееся мясо.

— Корзины для мяса сразу возьмите! — кричит он отправленным по делам мужикам.

Рядом разводят свои костры простые крестьяне, две бабы занимаются тоже мясом, сегодня весь лагерь может обожраться, как следует, до полной немочи.

— Хорошо, что едоков меньше стало, — усмехается тот первый наемник, который похож на викинга — Терек.

— Хоб со своей бандой особо крестьян не баловали лишней жратвой, сами все сжирали постоянно. А ты что по этому поводу думаешь? — обращается он внезапно ко мне.

Интересный вопрос, похоже, как к возможному будущему руководителю коллектива.

А что, я себя показал необыкновенно сильным и стойким мужиком, один вызвал всю банду на разборки.

И ведь даже нигде не дрогнул, а как после драки по-простому всех добил?

— Да пусть едят сколько влезет сегодня. Завтра прикинем, сколько мяса останется, тогда и будем думать. Сделаем запас жареного мяса на пару дней, отдохнем, я хочу все свои вещи постирать, как следует. И трофейные тоже, чтобы не воняли прежними хозяевами. Крестьянам отдам постирать, — замечаю я недоуменные взгляды новых товарищей.

Понятно, что определенная дедовщина в банде присутствуют, простые мужики работают за воинов, выполняют всякие хозяйственные дела — это даже не обсуждается. Поэтому и стирать мне барахло будет кто-то из них или их баб.

— Есть кто из них, кто может нам помочь? — кивая на крестьян внезапно спрашиваю я.

— В смысле? — не понимает меня основательный Грипзих, который с палицей и щитом по-прежнему стоит рядом.

— Ну, есть среди них такие, которые могут рядом в бою стоять? Чтобы не трусили и не убежали?

— А, таких нет точно. Обычные мужики, которых судьба отправила в лес. Кого хозяева земель выгнали, кто провинился по пьяни, зарубил топором соседа за жену, кто украл что-то у барона — у каждого своя история. Однако воевать никто не способен, да и не хотят особенно. Вот мешок зерна с телеги украсть — это могут, — дает он развернутую характеристику нашим соседям.

— Значит они нам не нужны, — подвожу я итог прениям о судьбе мужиков.

— Погоди, ты что, их убить хочешь? — вскидывается Терек, не так понявший мои слова. — Не было у нас такого уговора!

— Шутишь, что ли? Не нужны — это значит, что дальше наши пути расходятся с ними, — закидываю я удочку наемникам.

— И что ты предлагаешь? И вообще — ты кто такой? Что убил хладнокровно шестерых раненых и умирающих? Да еще тех двоих? Не спорю — дрянь были людишки, самой последней породы. Только и ты нас пойми, так заколоть беззащитных — это силу внутри нужно иметь. И возможно, что силу — темную? — задает один из главных вопросов четвертый мужик, который Вертун.

Так, дошло наше толковище уже до понятий добра и зла, силы темной и светлой. И на какой стороне я теперь стою?

— Я заколол их сразу, чтобы не мучились лишнего эти мужики-разбойники. По доброте своей и еще из-за того, что я всегда на стороне добра. А добро оно такое и должно быть — с кулаками большими и мечом длинным, — старательно съезжаю я с еще полностью мне непонятной темы.

— А еще ты же говорил, что братья они тебе, что не хочешь с ними всерьез сражаться? А потом взял и всех убил? Обманул, получается? — это уже Грипзих спрашивает.

Да, мою речь перед поединком слышали все, поэтому придется объясниться перед наемниками:

— А это была военная хитрость. Знаете, что это такое? — спрашиваю я всех.

Народ неуверенно кивает головами, а Фиала даже отвечает, что знакома с таким делом:

— Нам наш учитель говорил поближе к стенам врагов подпускать, чтобы стрелять в упор и не промахиваться вообще. Это, мол, и есть настоящая военная хитрость, как он учил.

Наемники недоуменно смотрят на нее, похоже, что демократия у них тут не настолько развитая, чтобы бабам слово в разговоре воинов давать. Зато я сразу поддерживаю ее:

— Правильно, военная на то она и хитрость, чтобы врагов убивать, а самим выжить. Вы же тоже так хотите, а не наоборот совсем?

И продолжаю объяснение:

— Сказал так затем, чтобы они признали меня за своего и не толпой кинулись, а решили, что Хоб из меня по нашим понятиям душу выбьет. Поэтому и согласились на поединок. Нормальная военная хитрость — это ввести противника в заблуждение, чтобы он не мог свои сильные стороны использовать. Такие, например, что они не кинулись на меня толпой сразу. Это получается, как занять позицию в лесу и конников среди деревьев из луков ссаживать — примерно такая же хитрость, — объясняю я наемникам на понятном им примере.

Народ смотрит на меня с понятным недоверием, а я очень радуюсь, что установленные на инопланетном кресле программы в моей голове позволяют мне сразу обстоятельно и правильно по произношению отвечать.

Однако, мясо прожарилось и уже готово, поэтому мы приступаем к обжорству. Пожарено оно на славу, я про себя прощаюсь с боевым козлом, еще прошу прощения, что ем его плоть и кровь с очень большим удовольствием.

Со стороны похоже, что я таким образом молюсь, теперь вижу, что и наемники, и лучницы ко мне присматриваются сейчас.

Да и сами молятся заметно, делая ритуальные жесты, что-то с головы на грудь правой рукой переводя.

— Сами понимаете, при встрече с Тоболом и Лорасом все так быстро случилось, что пришлось выбирать — или я их, или они — меня. Вышло так, что они оба померли, один от стрелы Кситы, второй от моего копья. И после этого, сами же понимаете, ситуация стала еще безвыходнее. Снова — или я оставшуюся банду порешу, или банда прирежет меня и еще вашу Кситу за долги перед бандой заберет. За своего помощника Хоб бы с вас не слез, погибла бы из вас половина при такой разборке. Так что я просто опередил их и все правильно для всех нас сделал.

— А так сидим, мясо кушаем и добычу делим, все живы и здоровы, никто даже раненый не помирает. Отлично все вышло, с чем я вас всех и поздравляю, — подвожу я итог своего рассказа про свою военную хитрость и выдаю первый тост. — За наш союз!

Наемники и наемницы смотрят на меня немного недоверчиво, но спорить и не думают.

Некоторое время после такой длинной речи я усердно насыщаюсь хорошо приготовленным мясом, заедаю его какими-то овощами и свежим хлебом. Из напитков — только ключевая вода из ближнего родника.

Понюхав хобову бражку, я скривился и без проблем отдал свою порцию в чашке наемникам, чем немало тех порадовал.

Глава 13

Пока я наедаюсь, посматривая по сторонам и обдумывая, как бы половчее предложить наемникам связать свою судьбу со мной. Чтобы они сами про это дело не особо догадывались, что нужны мне именно, как надежные и обученные воевать спутники в новом для меня мире.

Я пока не знаю, для чего именно нужны, только хорошо понимаю, что такой отряд за спиной очень даже поможет мне выжить и выжить хорошо. Нет им смысла пропадать в лесу, когда они могут помочь мне. Такие вот немного корыстные мысли в моей голове вертятся.

Кругом пир горой, крестьяне и бабы жарят, парят и варят кучу мяса, радуясь жизни очень так непосредственно.

Воины ведут себя сдержаннее и солиднее, не первый такой пир в жизни опытных в военном деле мужчин.

Смысла сидеть в лесу я для себя не вижу вообще никакого, только время терять и вшей кормить. Полностью бесперспективное для меня занятие, нужно двигаться вперед, строить себе новую и хорошую жизнь. Раз уж мне реально повезло выжить около холма с каменными стенками и потайным бункером, откопать его тайну и проникнуться мудростью установленной Системы.

Именно в схватке с бандой Хоба я убедился, какое страшное и коварное оружие поселилось у меня в голове.

Всех врагов, конечно, не станешь в полных дебилов превращать, действовать придется мягче и дальновиднее.

«По словам Кситы, она здесь зимой жила, значит и остальные воины с ее сестрой тоже тут куковали. Голос потеряла и мерзла много наверняка, как и все остальные. Скорее всего, что какие-то серьезные проблемы с законом не дают им уйти отсюда. И еще наемники сами по себе достаточно безынициативные мужики, что сидят столько времени тупо на одном месте, слушаясь в качестве вождя и организатора нападений этого самого покойного Хоба».

Это знание мне необходимо использовать, только хорошо бы хоть немного разобраться с ситуацией в окрестных землях. Что тут есть, где расположено и как себя вести при встрече с сильными мира сего именно мне.

А так — вполне нормальные по трезвому мужики, умелые и опытные, даже какие-то человеческие принципы остались до сих пор. Раз сами говорят, что лучше будут находиться на светлой стороне бытия, то не конченые подонки.

Есть здесь, значит, и конкретно темная сторона. В настоящей жизни или религиозных верованиях имеется скорее всего. Разберусь со временем, должен разобраться.

Поэтому с одной стороны мне сложнее, что нельзя пока открыто свои умения применять, а с другой — такой опытный и сплоченный отряд за спиной новичка в этом мире — это весомая заявка на успех всего мероприятия.

Без такой поддержки — я всего-навсего одинокий беженец по моей легенде из той же Империи, которому приговор может огласить любой начальник небольшого воинского отряда, попавшегося по дороге.

Или первый попавшийся дворянин, решивший проявить любопытство.

«Ну, огласить может, конечно, а вот настоять на его исполнении в здравом уме и твердой памяти — это уже большой вопрос, как оно получится».

Только на сколько человек хватит моей ЭНЕРГИИ, чтобы поступать с ними, как с Хобом и его подельниками?

Один — значит беззащитен против любого удара сзади и первого лихого человечка за спиной.

Зайти в меню Системы я пока опасаюсь, придется глаза зажмуривать и оказаться полностью без защиты, не видя в этот момент сознания соседей за столом. Да и подозрительно это будет выглядеть, вдруг кинет любой из наемников мне нож в горло и все, прощайся с жизнью храбрый победитель чудовищного горбуна Хоба.

«Желательно как-то подтолкнуть наемников на то, чтобы поскорее отправиться со мной подальше отсюда — это главное в моем предложении для них. Здесь у них репутация, по их же словам, непоправимо испорчена. Королевство вроде как совсем небольшое, значит придется уезжать из него, про появление таких приметных товарищей в любом месте быстро узнают и пришлют карательный отряд местные феодалы, а то и сам король», — я продолжаю работать челюстями, радуясь наконец нормальной еде и человеческому обществу.

— Давайте поговорим, как жить дальше, — предлагаю я, когда хобова брага закончилась, а мужики немного повеселели.

Лучницы, кстати, Ксита и Фиала, к ней не притронулись и даже смотрят на пьющих товарищей без особого восторга. Не осуждают мужиков, конечно, не тот у них в коллективе статус, только я-то со своим умением ощущать эмоции вижу, что не нравится лучницам дурно пахнущий и вонючий напиток.

Понятно, что этой же брагой на них мужики потом дышать будут, когда захотят развеяться с подругами после обеда.

— Давай, Андер. Расскажи нам, как очутился здесь и как ты смог пройти через Дикое поле? Или ты только краем прошел его, если из Вольных Баронств бежал? — начинает основательный Терек.

Ага, намекает, если я сам из беглых крестьян, то это не такая проблема теперь, когда я оказался в густом лесу на стоянке разбойников, грабителей караванов. Ну, точно это тут самое малое прегрешение среди всех остальных.

Только выпорют кнутом и отправят на рудники кайлом стучать при возможной поимке, тогда как остальных минимум виселица ждет, а то и того, что сильно похуже.

Остальные с интересом смотрят на меня и готовы слушать.

— Нет, в Вольных Баронствах я никогда не был. Прошел пол Дикого поля я сам один, уходя от погони. В плен там едва не попал, около второй крепости по течению, Теронил называется. Зверолюды начали свое наступление на людские земли, а я по делам там оказался, на том берегу Станы. Сопровождал своего хозяина, он по торговым делам приехал, там и остался. Когда нелюди на своих зубастых лошадках окружили ночью поселение, его сразу убили, потому что он на воина был похож и мечом умело размахивал. Ну, я раскидал зверолюдов вокруг себя и убежал в темноте. Сам то я не воин и не землепашец, больше по борьбе мастер, — я уже решил использовать свои школьные навыки борца в качестве объяснения того, чем я своего занимался в Империи.

Пяток приемов помню, больше пока мне и не потребуется.

Под воина косить нет смысла, ничего я с оружием не умею, на крестьянина или мастерового я не похож. Электриком тоже не представишься так сразу, пока электричество не изобретено, поэтому буду для начала профессиональным борцом. С какими-никакими навыками вольника и моей теперь невероятной силой я легко закину любого соперника куда угодно.

— Вернуться обратно к реке не смог, сплошные караваны зверолюдов шли в том направлении. Я спрятался в какой-то яме целый день и смог все рассмотреть, сколько племен за один день прошло мимо меня в набег. Ушел с дороги подальше и шел в сторону Вольных баронств или вашего королевства. Деваться все равно больше было некуда, обратно в свои земли мне оказалось никак уже не пройти. Только с веревкой на шее раба такое возможно в тот момент оказалось. Убил камнем одного возницу-нелюдя на подводе, забрал его воду и оружие, лепешки еще эти сраные. Так и выживал, пока не нарвался на посыльного на козле. Того тоже заколол копьем, скотину заставил себя слушаться, безжалостно отлупив до полусмерти, и пошел с ней в поводу к лесу, — замолкаю я, давая оценить мой рассказ зрителям.

— Повезло тебе сильно, что от второй крепости до леса добрался и волки тебя с конем не схарчили.

— А, волки тоже были на моем пути! Заколол троих, двое убежали сами, — как бы только теперь вспоминаю я случившееся по пути.

— Теперь вы расскажите, как попали в разбойники и почему сидите здесь, в этом лесу, столько времени?

Вздохнув, рассказ начинает Вертун, медленно и подробно объясняя мне, как неудача при защите монастыря и бегство от явно превосходящих сил противника ради спасения своих жизней привело их понемногу по ту сторону закона:

— Все одно за другое цеплялось, плюс еще подлость графская. Монастырь, когда его уже взяли, мы девок схватили к себе на седла, которые поумнее оказались и погибать страшной смертью тоже не захотели. Оказались сами беглецами от присяги, а вскоре и граф Апольчивер сразу же заплатил отступное за монастырь, договорился с церковью полюбовно, потом объявил розыск на нас. И церковь тоже объявила за то, что не погибли мы в захваченном монастыре, как должны были, а теперь оказались видевшими все, что там творилось. За такие преступления графа должны были отлучить от церкви, а оказались виноватыми только мы. Больно уж мы много его воинов порубали в схватках на стенах — этого всесильный граф не забыл, обещает нас лично на колесо отправить.

— То есть очень странно получается! Церковь розыск объявила, потому что плохо воевали, а граф Апольчивер за то, что слишком хорошо? — негромко смеюсь я, понимая суть дела. — То есть вы теперь нежелательные свидетели его преступлений и сговора с церковью, поэтому только тихое сидение в лесу вас спасает?

— Да, так все и вышло. Сначала каких-то его любимцев убили в свите сына и одного из сыновей тоже потом. Ну еще и в Жофере побуянили в трактире, стражники сдуру полезли на нас с оружием, ослы городские ленивые. Хотели нас арестовать, дуралеи бестолковые. А мы по пьянке и после таких известий о всеобщем розыске не сдержались. Весь ночной наряд из четырех человек отправили к отцам небесным. А в лесу нас так просто не возьмешь, тут всегда есть где укрыться.

Так слово за слово я и узнаю историю отряда наемников, вынужденных скрываться в глухом лесу вместе с некоторыми неудачниками по жизни из крестьян и остатками сильной банды из соседнего графского городка Жофера.

Потом мы делим трофейные монеты, я соглашаюсь получить половину найденного добра, примерно двадцать золота. Все честь по чести, ведь я убил четырех бандитов сам и четырех поразили согласно моей же легенде лучницы. То, что именно я всех добил — это не так важно, как успеть вонзить стрелу в бою и вывести из строя врага.

Я бы и все деньги наемникам отдал, зачем они мне здесь в лесу, чтобы они начали слушать мои предложения.

После хорошего обеда с набитым животом я отправляюсь на боковую в один из шалашей, принадлежавших раньше банде горбуна Хоба. Глаза неудержимо слипаются, накопленная усталость берет верх над моим телом.

Поручаю перед этим заняться стиркой моего добра одной из крестьянок с сильными руками за пару серебряных монет. Про такую цену мне шепнула Ксита, когда я спросил у нее по знакомству насчет нужной услуги.

— Без денег тоже постирают, но за серебро хорошо это сделают.

Здесь уже постелены новые ветки деревьев с приятным запахом, не дающим распространяться вредным насекомым, чему я очень рад.

К ужину высыпаюсь, встречаюсь с новыми союзниками, с грустным видом сидящими около своих шалашей.

Похоже, что мужики думают, как им жить дальше, только видно по нахмуренным лбам, что плохо у них это дело получается.

— Подумал я над вашей проблемой и мне кажется, что могу ее решить. Вам же нужно уехать из этих мест подальше, однако все местные дворяне в курсе того, что вы в розыске у церкви и графа. Что за вас обещана хорошая награда. По дорогам открыто не проехать? Так ведь?

— Ну так. И что ты нам хочешь предложить? — узнав, что я не настоящий воин, наемники как-то изменили отношение ко мне в менее значительную для меня сторону.

Поэтому так достаточно скептично спрашивает Терек.

— Есть мысль. Вас же не по подробному описанию разыскивают, а именно по тому факту, что вы — воины-наемники. У вас должно быть на виду оружие, у каждого свое, это тоже может быть в описании? И две лучницы с вами?

— Ну, наверно, все так и есть, — лениво тянет Шнолль, играя с ножом.

— Тогда мы захватим обоз, такой небольшой. Возниц разгоним пинками по домам, хозяина обоза возьмем в заложники, обработаем как следует морально и с его помощью доедем до тех мест, где про вас никто и не слышал. Там хозяина отпустим, а сами отправимся дальше. Придется только в простых возчиков переодеться всем вам, чтобы оружием и кожей не светить перед чужими взглядами. Ну и выглядеть такими забитыми мужиками, а не настоящими вояками. Ксита с Фиалой тоже сядут управлять телегами, свои симпатичные головы спрячут под какими-нибудь крестьянскими шапками, лица там грязью измажут. Чтобы не привлекать внимание своей внешностью и фигурами молодыми, как будто старые бабки на телегах сидят, — озвучиваю я свое предложение.

И получаю решительный отказ от всех четверых воинов:

— У нас тут не принято скрывать свой статус. Воин никогда не прикинется простым мужиком, а если такое случится — над ним все смеяться будут, а он авторитет потеряет навсегда, — бубнит Вертун и остальные его дружно поддерживают.

— Так вы же сами отсюда уезжаете навсегда! Какое вам дело до репутации в глазах оставшихся за вашими плечами знакомых? Это же обычная военная хитрость, чтобы выжить и убраться подальше отсюда, именно из этих мест! — горячусь я, вообще не понимая, чего они так принципиально упираются в таком ерундовом вопросе.

Проехать несколько дней в крестьянской одежде — для меня это такая ерунда по сравнению с возможным спасением жизни.

Правда, это для меня — человека из будущего, а они-то люди своего времени!

Мужики угрюмо молчат, видно, что не согласные со мной, а вот на лице Кситы я вижу одобрение моим словам.

— Кстати, а лучниц тоже ищут? Как вас? — появляется у меня такой вопрос.

На это мне все пожимают неопределенно плечами.

— Ну, все окрестные дворяне знают, что мы с ними, — внезапно нежным голосом отвечает Фиала, по-моему, уже второй раз за все время, — Однако согласно легенде монастыря, которую мы слышали, весь наш отряд погиб при захвате цитадели, значит и нас не должно остаться в живых. Поэтому мы с сестрой согласны сменить платье, прикинуться простыми бабами и гнать телеги куда подальше отсюда.

Голос у нее как раз, как у молодой девушки, на ней зимовка в лесу так не сказалась, как на сестре.

Видно, что тупое сидение здесь, в полной лесной глуши, да еще с конченными уродами из бандитов под боком, молодым женщинам давным-давно надоело. Они готовы рискнуть, чтобы вернуться к хоть какой-то нормальной жизни.

Ну, две союзницы у меня уже есть, начало созданию отряда положено.

Видя, что остальные наемники не так настроены на отъезд и маскировку под крестьян, я даю время им всем подумать до моего возвращения завтра из города.

— Решайте и думайте. Там уже времени мало окажется, придется очень быстро собираться, — говорю я им.

— Почему ты так думаешь? — спрашивает Шнолль.

— Почему? Да все просто. Я же не буду утверждать, что я сам всех бандитов Хоба лично перебил. Прикинусь простым мужиком, скажу, что нашел их уже мертвыми. Меня спросят, где я нашел дохлых бандитов, и кто их в итоге убил. Все же знают, что вы с ними тут вместе караваны щипали. Ну я все так расскажу, что приеду сюда обратно не один, — и я рассказываю наемникам примерный план мероприятия.

— Нам же нужна нормальная еда и хорошее пиво в дорогу, не пшенную же кашу жрать все время. И побольше всякого добра, типа доспехов и оружия, на продажу и для себя самих, — я уже нащупал у мужиков слабое место в их жизненных интересах.

Потому, что основной запрос у них — это любовь к выпивке, такая стандартная средневековая радость. И еще пожрать как следует, что энергия в теле бурлила и на баб залезать хотелось, как можно чаще.

Простые времена — простые нравы! И жизнь — коротка! А у наемников и очень коротка!

Вскоре крестьяне пригоняют всех имеющихся у разбойников коней и начинают перевозить тела дохлых бандитов туда, где спрятаны в лесу около дороги отнятые подводы. Сегодня вечером перевезут половину и завтра утром еще раз отвезут, тогда я отправлюсь с ними с ближайший город.

Пора проявить себя еще раз, как умелый переговорщик, который может добиваться лучших условий в любых делах.

Раз уж наемники, кроме соображающих немного девок, сами не мычат и не телятся. И вообще инициативы не проявляют, хорошо, что хоть сами люди не совсем плохие. Поэтому стоит за них упираться, иначе бы сам один уехал.

К вечеру просохли постиранные вещи, я с удовольствием оделся во все чистое, сам еще успев помыться голышом около ручья. Что-то наподобие мыла тут имеется, а мочалки из молодой коры не хуже наших, синтетических, грязь снимают с кожи.

Отсыпал серебро старательной крестьянке, особенно хорошо она почистила сапоги одного из бандитов и завалился спать с наступлением темноты. Теперь у меня есть одежда местная и обувь приличная, даже монеты золотой хватает, этот бурный на приключения день мне очень много дал для будущей жизни.

Больше никаких разговоров я ни с кем не веду, изо всех сил демонстрирую свою уверенность во всех начинаниях.

Девки у меня здесь пока нет, понятно, что лучницам приходится отдуваться за двоих каждой. Ну, это их дела, меня пока не касающиеся, хотя высокую грудь Кситы я долго вспоминаю, пока все же не уснул.

Рано утром опять жареное мясо, какой-то местный травяной чай, потом я ухожу с крестьянами и еще с лошадьми со скорбным грузом, меня провожает Терек.

С ним мы предварительно договариваемся, выглядывая по пути лучшее место для засады и где они будут ждать меня с сопровождающими. Наверно, что обязательно сопровождающими воинами.

Через пару часом мы доходим по лесу до опушки, где нас ждет телега, на которой я вспоминаю уроки езды у бабули в деревне, когда я учился управлять таким транспортом.

Полуголые тела бандитов раскладываем в один ряд, прикрываем их несколькими мешками из-под зерна и овощей от яркого светила. Ну и от посторонних взглядов, чтобы любопытных не привлекали.

Шалав ихних пока в лесу оставили, работать к мужикам отправили за еду.

Теперь мне предстоит долгий путь в одиночестве по едва заметной дороге вдоль леса, потом через три часа езды, когда светило окажется у меня за правым плечом, я должен повернуть на соседнюю дорогу. И еще через столько же, уже после обеда окажусь в пределах видимости стен и башен графского города Жофера.

А там уже, как нелегкая вынесет, как меня встретит стража города, еще как произойдет опознание и передача тел.

И не окажусь ли я в чем-то немедленно виноватым? Чтобы солидные деньги такому простому мужику не выдавать?

Все может случиться с простым мужиком, обладателем странного груза.

Дорога тянется медленно, лошадь местная, один в один как на Земле, плетется по почти невидимой дороге. В нужном месте я сворачиваю от опушки, теперь разные встречи ждут меня по пути.

Однако никто мной так и не заинтересовался. Пролетела дворянская кавалькада мимо, так я сразу телегу с дороги убрал и замер, ломая спину в поклоне и подметая землю шапкой, как тут принято среди простого народа перед благородными господами. Дворяне мной не заинтересовались совсем, обычный мужик с обычной телегой.

Встречные крестьяне тоже особо не любопытствуют насчет моего груза, только на незнакомое лицо с интересом поглядывают, а после полудня я заметил вдалеке стены города.

Еще через пол часа подкатил к воротам за каменным мостом, где толпится стража и досматривает проезжающих.

Подкатил и съехал в сторону, ожидая, когда стражники сами обратят на меня внимание.

Лезть с моим грузом в город совсем ни к чему без команды уполномоченных на то лиц.

Глава 14

Пока робко смотрю на стражников, делая вид, что побаиваюсь к ним подходить первым, как совсем простой мужик.

Одет я полностью, как крестьянин, престижная жилетка осталась в лагере, как чистые сапоги и остальное добро, включая деньги. На дешевеньком поясе у меня только маленький нож, кресало с прочей мелочевкой для разведения огня, денег нет совсем, ни одной медной монетки в наличии.

«А откуда они у меня возьмутся, если я пришел из другой страны, той самой Империи по своей легенде?»

На ногах сильно растоптанные онучи, на мне потрепанные порты с рубахой и драной курткой.

В общем, вид самый глупый и безобидный, какой только можно себе представить.

Однако через пять минут стража так же упорно меня не замечает, приходится слезть с телеги и хорошо, с большим смаком почесавшись по всех местах, направиться к ним.

— Чего тебе? — хмуро кидает первый стражник, заросший по грудь бородой и пренебрежительно ухмыляется. — Куда прешься с такой сивой рожей? Тут город настоящий, делать тебе здесь нечего.

— Так, это, господин служивый. Эти у меня там лежат, на подводе. Сдать их надо, за них деньги должны дать, — запинаясь и изображая испуг от разговора с таким большим начальником говорю я.

— Чего? Какие деньги? Что ты несешь, деревня? — тут к первому подходит второй, или он сам его позвал, чтобы вместе поржать над дикой деревенщиной.

— Так, это. За бандитов этих! Денег получить! — почти с блаженным видом голошу я.

— Где эти бандиты? — по-деловому настроен второй стражник. — И откуда ты? Почему так говоришь?

Второй сразу замечает мой более мягкий говор и небольшой акцент в разговоре.

— Так, это. На телеге лежат. Все лежат, вся банда до единого человека, так мне и сказали. Из Империи мы, ваша милость. Спасся чудом большим от зверолюдов поганых.

— Ого, — названный мной вашей милостью стражник сразу понимает, что я тут не просто так появился, чтобы глупость свою бесконечную всем издалека настойчиво так демонстрировать.

И новость о бандитах интересная, и сам я редкий такой беглец из далекой Империи. Ну, она не такая далекая, как просто трудно добраться сюда обычному мужику через Дикое поле и Вольные баронства. На одной дороге неминуемо обратят в рабство или съедят, на второй обязательно захолопят ничейного мужика, нахально шляющегося без хозяина.

То есть хрен редьки не слаще, правда кушать все же в Баронствах так сразу не станут, сначала работой будут морить.

Я провожаю обоих стражников к телеге и по очереди снимаю мешки с тел бандитов, производя на стражников незабываемое впечатление.

— Это же Тобол! Собственной персоной! Разрази меня Святой Онуфрий!

— Да хрен с ним! Тут сам Хоб валяется, с дыркой в горле! Охренеть, ну и дела!

Крики пораженных стражников привлекают внимание остальных служивых, они все бросают свой пост на воротах, чтобы самолично убедиться в смерти видных членов местной преступности

Покойники, как видно, считались опасными людьми даже для стражников, поэтому радость по поводу их смерти в голосах служивых искренняя и незамутненная сквозит.

Командир наряда при воротах парой пинков отправляет стражников помоложе нести службу, а с остальными проводит негромкие переговоры.

Это, когда он всех покойников пересчитал и опознал по лицам.

Что, что, а лица у всех остались в полном порядке, узнать старых знакомых не составляет труда даже с посмертными гримасами на уже начавших раздуваться рожах.

Быстрое совещание между доверенными стражниками проводится по поводу возможности доложить начальству про то, как они сами геройской атакой порешали с бандитами. Понятно, что это невозможный вариант теперь для стражи и вскоре принимается решение надавить на меня, как следует, чтобы доложить о доблестной поимке силами привратной стражи зачем-то перевозящего мимо города трупы известных всем бандитов иноземца.

Что он совсем не собирался их показывать, а просто вез куда-то. С коварными умыслами, уже не знаю какими. Ну, просто не могу себе представить, чтобы кто-то нагрузил повозку мертвыми телами и катался вокруг города.

Что городская стража сильно отличилась, а значит, сама всех поймала и перебила!

Меня ощутимо протягивают пяткой копья по спине и пытаются внушить, что я зачем-то перевозил покойников мимо города, не собираясь сообщать об этом страже.

— Если хочешь жить, повторишь то, что мы тебе скажем, капитану. Что ты ехал мимо города, а мы тебя догнали, — втолковывает мне один из взрослых стражников.

Нет, ну редкостные проходимцы служат в страже этого города Жофера. Еще и трупы у меня отнять хотят, наивные дуримары, по своей наглости и тупости. Приходится на них немного воздействовать своим умением, чтобы они хоть немного вернулись с небес на землю, грешники тупые.

— Да как, ваша милость? — я по-прежнему именую каждого мужика в железном шлеме дворянским титулом. — Ежели я их далеко отсюда нашел? Вез целый день сюда именно, в эти самые ворота. Как же хотел мимо проехать? Да они мне сами сказали, что в Жофере денег дадут, когда тела покажу!

— Не, старина. Как его под глаза капитана выпустить? Он же дурак полный и нас сдаст, — махает на такое увещевание один из старых стражников.

— Это да, — соглашается с ним старший наряда. — Да и так все шито кое-как в нашем рассказе. Однако, он же где-то взял телегу с лошадью, и кто ему сказал, что денег дадут здесь?

За меня берутся плотно, только я сразу рассказываю без принуждения, что телегу, лошадь и направление, куда ехать мне дал такой здоровый воин с шипастой палицей.

— Это же тот Грипзих, которого давно ищут, — быстро доходит до кого-то из стражи.

Я понимаю, что именно из-за моего указания его оружия, довольно редкого в этих местах, но распространенного в предгорьях Сиреневых гор, его и узнали.

— Так, Стерх, давай за капитаном дуй! Дело серьезное выходит, похоже наши кровники объявились! — командует старший, оставляет при мне двоих стражников для охраны телеги.

И еще, чтобы я никуда не удрал по дурости своей, издалека очень всем видимой…

Пока меня расспрашивают, как я оказался в местных лесах, как потом встретил воинов, которые и поручили мне отвести тела убитых в город, чтобы получить обещанную награду.

— Так просто и отпустили тебя с телегой? — не верит мне один из стражников. — А зачем тебе к ним возвращаться, когда деньги получишь?

— Так это, ваша милость. Дочку мою оставили у себя, мы с ней вместе из плена у зверолюдов бежали. То есть в плен нас не успели взять, дело в ночи уже было. Мы мимо всадников на страшных конях, которые поселение наше окружили, пробрались и бежать. Хорошо, что два мешка с едой было и мех с водой, на подводе все лежало готовое, собирались только выезжать в поле. Похватали их и убежали в темноте. Шесть дней сюда шли, по светилу смотрели.

— Сколько лет дочке-то? — интересуется один из стражников.

— Так. Четырнадцать, ваша милость. Она у меня девка крепкая и сильная. Вся в мать. Обещали пальцем не тронуть, если еды привезу с вином, — развешиваю я им на уши уже придуманный по дороге рассказ.

В самом деле, как заставить простого мужика вернуться в лес к опасным людям, чтобы он еще еды с вином привез и деньги отдал все.

Только кого-то в заложниках оставить из родни самой близкой. А кто для отца ближе дочери может быть? Только сын-наследник.

Судя по выражениям лиц циничных стражников, они бы такую крепкую девку без хорошей учебы точно не отпустили, погоняли бы по всем позам как следует.

Так мы ждем появления высокого начальства, которое, конечно, пока отдыхает после сытного обеда. Поэтому его не дожидаемся так сразу, только через пару часов на воротах начинается суета.

Я это время провел во сне под повозкой, похоже, что мое трусоватое и угодливое поведение простого крестьянина перед высоким начальством полностью расслабило стражников. Они больше ко мне не лезут и вопросы не задают, поэтому в тени стены я неплохо выспался за ранний подъем сегодня утром.

Теперь лежу и кручу в голове меню с его результатами последнего душегубства, хотя я предпочитаю называть это обоснованной защитой моего здоровья и спасением своей единственной жизни.

Еще вчера во время дневного сна ознакомился с результатами бойни. Ну что сказать, порадовали меня результаты, достаточно крутых людей я отправил на тот свет. Заслужили они свою смерть давным-давно уже под этими небесами.

За Хоба мне выдали даже девять баллов, за его заместителя — семь, оба первыми попавшиеся Тобол и Лорас тоже по шесть, четверо молодых кто уже по четыре, кто по три балла.

Молодые такие, однако хорошо заслуженные в криминальном мире'.

«Почему-то за убитых людей Система больше баллов выдает, чем за тех же Чертей. Наверно, побольше они зла людям сотворили в своей жизни по сравнению со зверолюдами. Каждый и в отдельности».

Итого у меня целых тридцать баллов пришло, теперь уже пятьдесят девять в итоге от двести шестнадцати по МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЕ. Почти четверть уровня я набрал до следующего значения, прогресс очень быстро именно пошел в новой стране, хотя я в этом смысле как-то больше на степь с нелюдями рассчитывал.

Но, похоже, что нелюди здесь не самые опасные существа.

И на ВНУШЕНИЕ хорошо упало, с прежней десятки оно поднялось до пятнадцати, правда такой же подробной статистики я не получил. Именно за кого поднялись уровни, за Тобола, Лораса, Кситу, Хоба и остальных, и на сколько за управление каждым из них.

Впрочем, фактически Хобом, его помощником и одним молодым бандитом я и не управлял вовсе, просто бил ментально по открытому мне сознанию.

Все остальные умения в Системе тоже не остались стоять на месте, поднялись на единицу сразу, под РЕГЕНЕРАЦИЕЙ появился свой открытый до двух единиц уровень.

Теперь сама Система в голове выглядит так:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 59/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 15/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 4/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 4/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 2/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 3/216

То есть все умения сами перескочили только немного выше, а ВНУШЕНИЕ и МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА выросли хорошо заметно в отличии от остальных.

Похоже, что с ВНУШЕНИЕМ мне придется больше всего работать и оно будет медленнее всего качаться.

Правда, и использовать его я буду чаще и больше всех остальных умений.

В проспектах и справочниках бункера не нашлось никакой информации о том, как умения будут расти, поэтому все изменения для меня — удивительное открытие на самом деле.

Когда прошло время ожидания, и капитан городской стражи все же появился перед воротами, началась серьезная суета.

Меня тщательно обыскали, забыв сделать это раньше и конечно ничего не нашли, только ножик с пояса вытащили.

Откуда что-то может появиться у бедного крестьянина, который только вчера пришел в королевство?

Хорошо, что хоть жизнь еще с ним осталась, это уже большая удача. С ним и его вовремя выдуманной дочкой.

Потом старший наряда рассказал начальству о том, как я появился здесь, не забыв приписать себе побольше всяких заслуг. Однако утверждать, что я собирался проехать мимо города не стал, понимая, что это будет звучать совсем глупо.

— Он понимает по-нашему? — небрежно кивнул на меня Капитан стражи, высокий, крепкий мужик в парадном камзоле с шитьем на рукавах и щегольских кожаных сапогах.

— Понимаю, ваша милость! Языки похожи! — радостно ору ему я, переводя внимание на себя.

Посредники больше мне не нужны, и я начинаю легкими мазками формировать доверие к моим словам в сознании главного над стражей, Капитана Смолетта.

Дальше следует подробный расспрос, видно, что капитан совсем не доверяет своим стражникам, как источникам правдивой информации, потому что считает их хорошими профессиональными взяточниками и просто полными дебилами по жизни.

Он подробно выспрашивает про то, как я оказался в королевстве, на что мне не трудно ответить с совсем честным лицом. Даже упоминаю крепость Теронил, около которой и было расположено мое поселение, а еще мифическое поле с огородом, полным сладкой репы. Которую теперь не мне убирать, как я переживаю с самым глупым видом.

Капитан мог бы легко утопить меня вопросами про мои посадочные культуры или еще чего-то такого подобного из сельского хозяйства, однако, ему не до этого уже. Да и не знает он сам ничего про такое дело наверно.

Доверие к моим словам создано у него в сознании, теперь он относится ко мне все лучше и лучше.

Тем более, ведь, кроме покойников на подводе за моей спиной, я выдаю все более интересную информацию о тех воинах, кто меня послал в Жофер.

— Видел двоих, оба пораненые, руки перевязаны у обоих. Еще в шалашах кто-то стонет, бабы туда постоянно ведра воды таскают и ткань полоскают.

— А кто покойников на телегу сложил? — тоже такой вопрос на проверку.

— Не видел сам, ваша милость, — пугаюсь я потешно, испуганно размахивая руками, что не могу точно ответить на этот вопрос. — Так там таких мужиков, как я, пятеро еще есть, которые местные. Ну, кого видел, ваша милость!

— Значит, видел двоих раненых, еще в шалашах кто-то стонет и пятеро простых мужиков?

— Так, ваша милость! А еще бабы две из наших, деревенских, к раненым бегают, вот и все.

— Оружие какое у тех бандитов? — еще наводящий вопрос.

— У одного шар такой с шипами, только он его поднять попробовал и бросил с руганью. Видно, что раны не дают. А второй какие-то ножи за спиной носит длинные, этот при мне больше ничего не доставал, ваша милость!

— Понятно, Грипзиш и Шнолль это, ваша милость, — перебивает меня старший над воротами.

— Да, это их оружие, больше таких я не знаю. Сколько ехать туда, до лагеря?

— Это, ваша милость, с утра до обеда, если до места, где телега была спрятана. Так мне эти пораненые воины сказали. И так еще идти до лагеря немало, — неуверенно отвечаю я. — Не очень я в вашем времени разбираюсь, ваша милость, это мне те воины говорили. Да, от опушки леса столько и шли, все время прямо, никуда не сворачивая.

— А место, где в лес заходить, помнишь?

— Да, ваша милость. Дерево там еще высокое стоит, — радостно говорю я, стараясь услужить важному господину.

— Вот ведь дурак какой! — не выдерживает капитан стражи. — В лесу много деревьев высоких!

— Так это, ваша милость, оно особенно высокое и еще я внизу пару веток сломал, чтобы мимо потом никак не пройти.

— А к стоянке помнишь дорогу?

— Там и помнить нечего, ваша милость. Все прямо, потом холм высокий, под ним ручей бежит и за ним на поляне уже эти шалаши стоят.

Капитан отвлекается от меня и говорит старшему над воротами:

— Похоже, что наемники повздорили с бандой Хоба, вот и убили всех исподтишка. Судя по пробитым шеям точно во сне перекололи. Ну и отлично, что начали убивать сами своих. Теперь сил нападать на караваны у них уже нет, поэтому сюда первого попавшегося мужика послали, чтобы он им еды привез. Совсем уже дошли до ручки, нужно этим обязательно воспользоваться.

— Конечно, капитан. И этот придурок нас отведет к ним.

— Пойдете с ним завтра, если там двое на ногах, а остальные раненые и еще мужики простые, думаю, десятка вам хватит. Возьмешь в арсенале четыре арбалета, чтобы с Грипзишем и Шноллем в рубку не вступать. Раненые они раненые, однако, мастера известные. Утыкаете болтами издалека и всего делов. Потом сюда привезете, чтобы граф сам удостоверился в их смерти. Денег он много обещает выдать за живых или мертвых, поэтому всех сюда гоните и везите, кто там окажется. Даже из свежих могил тела выкапывайте, чтобы всех на показ. Не подведи меня, Кирил, дело простое, зато деньгами большими пахнет.

— Понятно, капитан. А с этим что сейчас? В каталажку? — он показывает на меня.

На каталажку я не согласен, поэтому протестую:

— Покормили бы меня? Ваша милость? С утра во рту ничего не было. Вот и эти отправили без куска хлеба и даже одной луковицы с собой не дали! — говорю я самым жалобным голосом и шмыгаю носом.

Потом вытираю его для правдоподобия рукавом.

— Кирил, этого накорми в таверне Булера и спать там же оставь. Приставь к нему пару своих, пусть присмотрят за ним. Никого к нему не подпускать с разговорами! Он нам здорово помог и еще поможет. Пусть и по дури своей, но все же настоящий счастливчик, раз Дикое поле перешел и жив остался. Да еще с дочерью вместе.

Потом смотрит на меня ласково:

— Вы его не обижайте. Ты же нам поможешь злодеев и настоящих преступников, убийц и воров, поймать? — спрашивает меня капитан, снова обращая на меня пристальное внимание.

Работает мое внушение на него, еще как работает, так бы в каталажку кинули до утра вшей кормить.

— Помогу, ваша милость! А за этих мне сколько заплатят? Что я их привез сюда? — перевожу я разговор на покойников.

— Заплатим, не переживай! — отмахивается капитан. — Кирил, подводу с телами преступников гони на площадь! Развесим их там на пару дней посушиться! Там тебе золото выдадим, все честь по чести, чтобы все горожане знали, что городские власти графского города Жофера всегда свое слово крепко держат!

.

Глава 15

Не обманул Капитан стражи мои ожидания от него и моего мягкого внушения на подкорку его сознания.

Проникся ко мне на редкость хорошим отношением для такой высокой персоны, сначала приказал обильно накормить в хорошем трактире вкусной едой.

Такой, самой настоящей, правильно приготовленной и качественно поданной в красивой посуде.

Очень уж я по такому делу соскучился за последние три недели скитаний в новом мире, постоянной еды с ножа и прочего выживания.

Вот еще один плюс для того, чтобы выбраться мне с компанией из леса и уехать куда-то, где можно жить примерно таким образом. Лучницы в любом случае обоими руками за такое дело.

Хлопоты с телами банды Хоба затянулись на пару часов. Пока их всех развесили, как положено за ноги, чтобы честные горожане могли полюбоваться, что бывает с теми, кто решил жить нечестно и за чужой счет.

Для небольшого города в шесть-десять тысяч населения — это большое событие, большинство горожан лично знали и когда-то общались с висящими теперь на веревках преступниками. Поэтому собралась солидная толпа вокруг виселиц, все обмениваются впечатлениями и мнениями про то, как теперь выглядят многим знакомые с детства уркаганы.

И как они дошли до жизни такой, что висят вниз головой, уже такие все распухшие на жаре. А не лежат прилично в прохладных могилах, как все остальные горожане.

Меня же вывели из трактира через какое-то время на площадь перед толпой, выступили с речами бургомистр Жофера, солидно толстый такой дядька и молодцеватый бравый Капитан городской стражи.

На улице темнеет, поэтому площадь торжественно освещена редкими масляными фонарями и частыми факелами в руках стражи.

После этого торжественно, правда без оркестра, вручили мне солидный кошель даже с пятьюдесятью золотыми королевскими талерами, как здесь называют самую крупную монету.

— За информацию о преступниках и иную помощь в поимке по десять талеров за каждого матерого преступника! И за главаря банды известного всем Хоба-горбуна — двадцать королевских талеров! — торжественно огласил выдачу премии сам Капитан.

«Если матерыми считать самого Хоба и троих его приспешников, тогда все сходится, двадцать монет и три раза по десять. Похоже, что четверо молодых уркаганов особо правосудие города не интересовали, за них ничего не заплатили».

После этого меня снова быстро спрятали под охрану в трактир, где я принялся угощать пивом своих охранников и попивать его сам.

— Теперь монета уже есть в кармане, нечего жаться на угощение своим защитникам, — так мне и сказали стражники.

Ну, что сказать про самое лучшее пиво в главном трактире на центральной площади довольно крупного города?

Пить можно, отсутствие высоких градусов компенсируется хлебным вкусом и натуральными составляющими напитка.

Так ожидание покатилось веселее, мы покойно дотянули до ужина, после которого меня закрыли в какой-то подсобке. Чтобы господа стражники могли пойти спокойно домой и там отдохнуть перед завтрашним выходом в поля и леса.

Мне бросили на пол какой-то набитый сеном матрас, поставили ночную вазу с крышкой, куда я сходил, радуясь высокому уровню цивилизации и тоже спокойно уснул после сытного ужина.

На пиво для себя и стражников, и на свой ужин у меня ушло два талера, что я признал достаточно высокой ценой.

Однако это еще не все, что случилось со мной этим вечером.

Несмотря на строжайший приказ капитана, кое-кто из местных жителей все же смог со мной вволю пообщаться.

Вскоре после возвращения с площади, где я вовсю вертел головой с видом придурковатым и молодцеватым, за стол ко мне подсел солидно одетый горожанин и так же в кожаной жилетке. Стражники оказались на некотором расстоянии от меня в этот момент, и я сразу понял, что не просто так эта встреча произошла.

— Значит, ты их привез сюда? — хриплым голосом спросил здоровый мужик лет сорока пяти, показывая мне свои широкие ладони.

— Я, ваша милость, — привычно включил дурака я и сделал подходящее лицо.

— Ты, мил человек, придурком не прикидывайся. И вашей милостью меня не называй, я в этом не нуждаюсь. Я видел, как ты смотрел по сторонам и могу поклясться, что ты только прикидываешься серым крестьянином, — негромко сказал он.

В ответ я только тяжело вздохнул. Понятно, что одежда крестьянская и глупое время от времени выражение лица не скроют от проницательных взглядов бывалых товарищей мою истинную, теперь крайне незаурядную натуру.

— Не кипешуйся, мил человек. Я к тебе претензий не имею никаких. С горбуном Хобом мы когда-то сильно дружны были, кореша не разлей вода. Однако разошлись наши пути давно уже по его жадности и глупости, поэтому я концом его печальным не удивлен. Говорил я ему, чтобы сбавил обороты и с властью не спорил лишнего, только он висит там, — и мужик кивнул головой в сторону площади. — А я спокойно сижу здесь, разговариваю с человеком, который получил награду за его жизнь и которого сейчас охраняет Капитан стражи.

Такой прозрачный намек, что приказы главного местного командира для моего собеседника совсем не так обязательны к исполнению. Ну, это я и сам вижу по поведению стражников, Капитан стражи где-то далеко и высоко от нас сейчас, а деньги от преступного авторитета можно получить здесь и сразу. А то и одним своим криминальным влиянием он встречи добился.

— Я, ваша милость, к его жизни и смерти, именно вашего старого приятеля, отношение имею совсем постороннее. Мне сказали привести тела сюда и это все, чем я могу вам помочь, — осторожно отвечаю я, сам присматриваясь к эмоциям непростого посетителя.

— Ну, не знаю. Я же не наш Капитан стражи, меня так просто не проведешь глупым видом, красавец, — продолжает он поддавливать меня.

Смысла теряться в догадках я больше не вижу, поэтому интересуюсь напрямую:

— Спросить хотите что-то? — решаю я прояснить намерения авторитетного мужчины.

— Да, только спросить. Как умер мой бывший приятель?

— А про остальных не хотите?

— Нет, они мне не особо интересны. Я же не вырос с ними в одном дворе на задворках нашего города, — устало улыбнулся мужчина, вдруг как-то резко постарев.

А я понял, что существует опасность для меня сейчас, на самом деле сильно переживает о смерти своего бывшего товарища теневой хозяин города. Или один из его теневых хозяев, не самый последний здесь.

Поэтому рассказал ему тоже самое, что и остальным, что появился уже после смерти бандитов и знаю только одно — умерли они от рук наемников. Которые и сами получили серьезный урон в схватке, поэтому теперь зализывают раны в своем лагере. Не рассказывать же другую версию произошедшего, уверен, что он уже и эту хорошо знает.

— Не верю я тебе что-то. Не могли обычные тупые наемники справиться с Хобом, он очень хитрый человек был и совсем не простой. Не они бы его во сне ухайдакали, а он бы их покончал первым. Если бы до этого дело дошло, до таких разборок, — продолжает спорить и прокачивать меня авторитет. — Поэтому, извини, не верю тебе.

— Сам я не присутствовал при разборках, только по рассказам и ранам на телах что-то могу сказать, — уперся я тоже.

Какое-то время мы мерились взглядами, потом я вспомнил, что явно выхожу из образа и опустил глаза.

А когда их поднял, за столом напротив меня уже никого не оказалось. Авторитетный мужчина исчез мгновенно. Ну или я сам долго не смотрел на место, где он сидел, давая ему возможность уйти.

Вроде все уже сказано, чего разговоры городить? Ничего нового я ему точно не расскажу, не на того напал.

Стражники принесли новое пиво, и я продолжил его попивать, постоянно вспоминая привычку держать себя в облике темного селянина и соглашаясь внутри со словами незнакомца, что наемники точно не потянули бы против Хоба с компанией.

Они — бесхитростные мастера открытого боя на всяких острых и тяжелых предметах, поэтому никак не опаснее мастеров тайных ударов исподтишка и в нужный момент, не раньше и не позже необходимого.

Как решил бы Хоб поменять образ жизни и уйти с большой дороги куда-то подальше, покончал бы в темноте наемников, а потом долго тешились бы бандиты шикарными телами смазливых лучниц.

Ладно, поговорили и поговорили, теперь я снова вспомнил весь разговор и почувствовал, что знает что-то про меня этот мужчина вида опасного. То, что не знают остальные.

«Неужели что-то про Систему или бункер в центре Дикого поля? Да ну, здесь это совсем невероятное знание!»

Ничего не придумав, я просто уснул, а уже рано утром отправился показывать дорогу к стоянке моей теперь банды, работать Иваном Сусаниным для отряда стражников настоящим образом.

И что вы думаете, эти недоноски сделали самым первым делом? Как только стены города скрылись вдали?

Правильно, отняли у меня мешок с талерами и сразу поделили их на всех. Я принялся было наивно спорить про такое неправильное поведение, поэтому был пару раз здорово ударен по голове древком копья двумя разными, но одинаково нетерпеливыми до моих денег, стражниками. По лицу потекла кровь, я сделал вид, что смирился, перестал нарываться и дальше безо всякого смысла на побои.

Тем более, старший стражник Кирил сразу мне объяснил, что абсолютно целым для того, чтобы показывать дорогу я и не должен быть:

— Хватит и маленького кусочка от тебя, придурок!

После этого мне связали руки сзади и накинули колючую веревку на шею, прямо, как настоящие зверолюды.

Вот так и делай городу добрые дела, тем более, что по намекам в разговоре я понял, что половину отнятых у меня денег придется отдать непосредственно Капитану стражи за такой подгон и легкую халтуру.

— Толстые торгаши хотели отделаться всего двумя десятками монет, однако Капитан убедил их не жадничать, раз уж так здорово все получилось с давно разыскиваемыми бандитами.

Теперь понятно, что он с большой деньгой больше на свой карман старался, ну и стражникам доверенным перепадет хорошо.

То есть должно было перепасть, если бы все дело обстояло с ранеными наемниками именно так, как я им рассказал.

Однако, теперь за свою жизнь я не дам и медной монеты, никому такой потерпевший свидетель не нужен. Как только покажу стоянку, там меня и прирежут сразу. Нечего в этом сомневаться, судьба моя уже решена, как я отчетливо вижу по глазам стражников и чувствую в их сознании.

Ну, тогда пусть и они не обижаются на ответку, которая прилетит скоро. Она бы и так прилетела, но теперь я ее жду с понятным нетерпением в душе.

Первые три часа дороги пролетели незаметно теперь, в голове разные планами мести, которая ждет стражников около лагеря.

Потом я внимательно прислушался к разговору и сознанию едущих впереди на лошадях старшего стражи со своим приятелем. Как-то получилось дотянуться до них в этот момент на двадцать метров, чтобы услышать негромкий разговор.

И тут ожидается такой же для меня приговор, только уже после полной победы над ранеными наемниками.

Собираются мое тело с остальными крестьянами выдать за разбойников и попробовать получить побольше с графа монеты. Правда, у самого графа репутация безжалостного кидалы, поэтому действовать собираются именно через городское начальство Жофера, ибо простых стражников он обманет однозначно.

— Сложное это дело, они же почти все заберут у нас. На хрен с ними связываться тогда? — сомневается приятель старшего, его ровесник по возрасту.

— Ну, без таких хлопот лишних денег не заработаешь, — вздыхает старший Кирил, как его там.

Еще я вижу, что стражников не десяток, как приказал Капитан, а всего восемь человек едет со мной. С этим тоже ясно, взяли всех проверенных, чтобы на меньшее число дольщиков прибыльного мероприятия деньги делить.

И чтобы языком поменьше болтали по приезду.

Делить хотя бы пока мои кровно заработанные.

Глава 16

Да, стражников взяли числом поменьше, значит серьезно поверили мне про раненых и беспомощных наемников.

'А какой мне смысл врать таким важным и богатым господам? Простому крестьянину? Ведь накажут же потом сурово за вранье! Да и не сумею я это просто, так и написано у меня на глуповатом, бесхитростном лице!.

Получается, я правильно придавил этим знанием на Капитана, он приказал доверенному подчиненному взять побольше людей, а тот уже сам все переиграл, чтобы с новичками бестолковыми не делиться монетой.

Если половину из моих сорока восьми талеров отдадут наверх, а половину поделят между собой, значит, примерно по два-три золотых каждый стражник получит в качестве премии.

Ничем местная стража все же не отличается от тех же самых бандитов Хоба, только более предсказуемая и все.

Как я понял по их рассказам, примерно столько каждый и получает ежемесячно в плату за свою службу на благо родного города. И столько же, минимум, они вымучивают с проезжающих в город или по разным другим мутным схемам.

Неплохая жизнь у городской стражи, всегда при пиве и часто в тепле сидят, вместо того, чтобы улицы патрулировать. Знай стриги деньги да стой с алебардой в руке с важным видом, пока не пришла пора воевать. Вот тогда всякие неприятности могут случиться. Впрочем, в этом мире от них вообще не застрахован никто, даже сам король.

Арбалеты, правда, все получили из арсенала, в схватке с наемниками решено старшим отряда сотоварищи не рисковать от слова совсем. Свою слабую подготовку к смертельным схваткам они отчетливо понимают, да и просто дальше радоваться жизни за городскими стенами очень хотят.

— Так, Юзеф, вы с Кронком стреляете в мужика с мечами за спиной, а вы, Кванд и Шолль, лупите по второму, который Грипзих. Смотрите, вперед не лезьте, чтобы успеть перезарядиться и еще раз пальнуть. Мы вас прикроем от них, главное по нам не попадите, — слышу я инструктаж от командира отряда стражников уже на подходах к показавшейся опушке леса.

— Этого сюда давайте, — он перехватывает мою веревку себе в руку. — Пойдет впереди нас, будет прикрывать лично меня своим глупым телом.

— Смотри, мужик, как там тебя? — обращается он уже ко мне.

— Флюгер, ваша милость, — подобострастно отвечаю я, продолжая прикидываться придурком.

То, что меня раскусил авторитет городского дна с приятелями, совсем не значит, что он будет делиться таким знанием со стражей. Они ему точно не друзья-приятели, скорее вынужденные попутчики иногда по жизни, а если у них в лесу случатся кое-какие неожиданные проблемы, он только здорово порадуется. Так они могут еще с концами пропасть, не вернуться обратно к семьям и женам.

И похвалит тогда свое предчувствие уголовный вожак, что правильно раскусил меня, но ни с кем делиться этим знанием не стал.

— Что за дурацкие имена у вас там в Империи? — ржет старший с остальными стражниками. — Флюгер — здесь лопоухий придурок по бандитским разговорам!

Потом успокаивается и пренебрежительно смотрит на меня:

— Смотри, Флюгер! Если будешь вести себя правильно, покажешь, где стоят шалаши и где именно в них лежат раненые, тогда я оставлю тебя в живых и дочку твою тоже никому не дам тронуть, — ясно, что на историю с дочкой они тоже повелись.

И ведь снова врет, я это отчетливо чувствую.

Про мои талеры молчит, понятно, что теперь я должен спасать свою жизнь, даже не заикаясь об отнятом добре.

Я ему конечно верю до последнего слова всем своим видом, прямо так хорошо в роль вошел, что самому стыдно за такое талантливое приспособленчество.

Все выходит пока, как я прикидывал и даже лучше немного.

— Если попробуешь взбрыкнуть, подать наемникам сигнал какой — тогда помрешь смертью страшной и лютой! И дочка твоя тоже умрет, но совсем не сразу, еще вволю небо наслушается ее криков! Понял меня, Флюгер? Кровники они наши, парней наших положили, поэтому сам понимаешь, пощады никому не будет, а вот ты можешь выжить!

«Вот ведь какой черт этот Кирил, одной ногой уже стоит в могиле, а все угрозами сыплет, недоносок доверчивый, — хочется рассмеяться мне, однако я продолжаю играть свою роль».

— Понял, ваша милость, — покорно я киваю головой. — Я человек подневольный, как скажете, так и буду себя вести. Не пикну ни разу, будьте покойны. Только дочку спасите! Больше мне ничего и не надо! Одна она у меня!

Кольчуги, шлемы и прочие поножи с оружием стражники сложили на подводы, как только скрылись из виду со стен города и отобрали у меня деньги. Тут их можно понять, тащить по жаре на себе все это добро несколько часов — это суровое испытание для изнеженных городских жителей.

Кроме моей телеги прибавилась еще одна, на них и едут остальные стражники, давая передохнуть ногам, меня заставляют идти следом за первой.

Ладно хоть пить дают вволю под жаркими лучами светила.

— Вон то самое дерево, ваша милость. Вон и ветки, которые я обломал вчера! — узнаю я знакомый ориентир.

— Готовьтесь, заходим в лес, — командует Кирил.

Теперь стража снова надевает броню и шлемы, разбирает свои копья и мечи, готовит арбалеты. Ладные такие машинки, дорогие и качественные, как я уже рассмотрел. От прежней расслабленности не осталось и следа, все хотят сегодня выжить и победить, чтобы и дальше радоваться жизни за столами в трактирах, лихо разбрасывая трофейное золото.

Телеги проезжают с нами метров двести в глубь леса, пока можно проехать и остаются стоять в ожидании результатов битвы. Возчиков с собой брать не стали, лишние свидетели доблестной страже совсем ни к чему.

Лошадей привязывают тут же, по моим рассказам идти совсем недалеко от опушки леса до шалашей с ранеными.

Если сказать правду, что тут пути на пару часов, захотели бы тогда стражники так рисковать, забираясь в лесные дебри? Лишние проблемы никому не нужны.

— Веди, — ткнул меня в спину копьем Кирил. — Все идем молча, чтобы ни одна зараза даже не пикнула! Кто рот откроет — половину денег потеряет! Рубим и колем всех подряд!

Страшная для стражников угроза подействовала, теперь мы, можно сказать, что крадемся по лесу и начинаем понемногу подниматься на тот самый холм, про который я так подробно рассказал.

— Долго еще? — шипит на ухо старший через десять минут.

— Так это, ваша милость, сейчас спустимся, перейдем ручей и там еще столько же до стоянки, — шепчу я ему, уже собираясь брать его под контроль.

Арбалеты давно заряжены, городские стражники чувствуют себя в лесу не очень уверенно, цепляются за кусты оружием и тихонько ругаются сквозь зубы.

Была у меня мысль начать операцию около ручья, раньше так и договаривались, однако сразу четыре заряженных арбалета теперь портят весь план. Здесь лучницам не так удобно будет всех врагов держать под обстрелом, когда они скрыты в низине у ручья. Поэтому я чешу голову привычным жестом, а потом еще чешу спину, что место встречи переносится к воображаемому лагерю на ту самую поляну.

Надеюсь, что наемники с лучницами не проспали появление карателей по свою душу и готовятся к схватке.

Хотя я никого из них не вижу, но надеюсь, что опытные люди меня уже заметили. Ведь мы прибыли как раз в то время, на которое рассчитывали изначально, готовя свой нехитрый план.

После ручья прошли еще метров двести очень густыми кустами и уткнулись в поляну. Не ту, где наши шалаши стоят, а ту, где решено встречать врагов во втором случае. Впрочем, именно здесь я и обещал показать шалаши страже, как раз после холма и ручья под ним.

Тут стражники идут один за другим по имеющемуся проходу в кустах, впереди четверо опытных воинов, а все арбалетчики позади. Они и Кирила не видят сквозь ветки, а уж меня точно подстрелить не смогут через кусты.

— Ну, где здесь? Ты что, тварь, нам тут устроил? — ох, как нехорошо смотрит на меня старший стражник, подтягивая мою веревку поближе к себе.

По моему рассказу должны уже были до лагеря добраться, только кто же будет его располагать в получасе ходьбы от опушки леса. Опасно это для жизни разбойников, никто так рисковать не станет, вот это и осознал теперь старший стражи.

Не видно на поляне никаких шалашей и следов жизнедеятельности большой толпы народа тоже нет, а так не бывает.

Что-то понял своим звериным чутьем, что не будет никакого внезапного нападения на раненых и ослабших воинов.

Что обманул я их всех вместе с Капитаном Смолеттом, а отдуваться за доверчивость придется именно ему.

И его приближенным людям еще вместе с ним, приведшим их на верную смерть.

Не зря на своем месте старший стражи оказался, точно, что не зря, все же смог раскусить меня, пусть и поздно.

Я подхожу к нему поближе, когда шлепаю ему по сознанию этим переформатирующим ударом. С настоящим козлом получилось, может и с этим похожим на него созданием тоже выйдет? Убивать так сразу пока не хочу, как и дебилом делать, есть к нему пара вопросов на будущее.

Теперь Кирил валится на лесную землю, шурша листьями, а я выхватываю веревку из его ослабевших рук. Потом прыгаю из кустов на поляну, старательно пригибаясь и бегу вдоль них же в сторону, чтобы уйти с открытого пространства.

Освобождаю место для обстрела лучницам и спасаю свою жизнь.

План был, честно говоря, совсем другой, да и не успели мы все так подробно с Тереком обговорить, поэтому приходится импровизировать на ходу. Руки у меня связаны сзади по-прежнему, в них только конец моей веревки, оружия нет никакого, значит теперь весь расчет на боевые возможности моих новых товарищей.

Посмотрим, как они себя проявят сейчас, пока каратели потеряли опытного предводителя и теперь тщетно пытаются до него достучаться. То есть, докричаться. Его мне придется первым допросить и, если что, ликвидировать тоже желательно самостоятельно.

Кто-то из стражников остался с Кирилом, помогать ему прийти в себя, зато трое копейщиков бегут за мной, еще не поняв, что я вывожу их на линию огня.

На секунду становится не по себе, когда они выскакивают на поляну в лесу и бегут в мою сторону, чтобы попробовать догнать меня, а наши почему-то не стреляют сразу.

Но вскоре свистят стрелы, я слышу бумканье луков, потом крики двоих смертельно раненых. Оставшийся сразу пытается запрыгнуть обратно в кусты, только и его успевает найти стрела кого-то из лучниц.

Да, они представили из себя отличные мишени, подставились на открытом месте и сразу потеряли половину отряда.

Теперь против нас остались только арбалетчики, они окружают беспомощного старшего, как я понимаю и готовы защищать его.

Вскоре за моей спиной появляется Шнолль, он бросает свой щит на землю, одним движением меча разрезает веревки на мне, и я наконец стаскиваю колючую, зараза, петлю с натертой в кровь шеи.

— Где остальные?

— Девки на той стороне поляны, с ними Вертун. Грипзих и Терек подбираются к ним сзади.

— Черт, у них четыре арбалета! Не стоит лезть на них так прямо, — говорю я ему.

Он тут же сует два пальца в рот и протяжно свистит несколько раз, потом жизнерадостно отвечает мне:

— Я предупредил их. Четыре арбалета! Да это же отлично! Прямо куча денег! Жирная у нас сегодня добыча!

— Только их еще забрать нужно! Дай мне один меч! А то я совсем пустой!

Шнолль вытаскивает из-за плеча второй меч и протягивает мне:

— Береги его! Он мне нужен!

И убегает окружать оставшихся стражников, подхватив свой небольшой щит.

Я думаю перебежать на другую сторону поляны, только, что я там буду делать? Нужно помочь парням, отвлечь внимание противника, поэтому я возвращаюсь в кусты и осторожно пробираюсь дальше, готовый обрушить ментальный удар на чью-то подвернувшуюся голову.

Теперь я могу это проделать примерно с десяти метров, только стража с машинками попряталась в кустах, я отчетливо понимаю, что могу не успеть вырубить стрелка. Поэтому иду самым простым путем, нащупываю под ногами комки сухой земли и начинаю ими забрасывать предположительно то место, где сейчас сидят стражники.

Раз парни идут сзади, мне лучше кидать перед стрелками или с боков от них.

Этим делом и занимаюсь, бросаю отвлекающие снаряды вверх так, чтобы они падали отвесно и не давали выцелить стражникам кого-то из наших. Тем временем наши пересвистываются между собой, договариваясь о совместной атаке, даже Вертун перебежал через поляну и оказался недалеко от меня:

— Они сидят, как мыши, боятся пошевелиться, говорят парни.

Тогда я повышаю голос и предлагаю сдаться страже:

— Эй, вы, которые с арбалетами! Жить хотите? Тогда сдавайтесь!

— Пошел ты! — слышу я в ответ, пока Вертун пробирается дальше.

Ну, наемники все в броне и со щитами, это уже их дело — такие штурмы в лесу устраивать. Не мое это, точно.

— Подохнете все тут! Нет здесь никаких раненых, все наемники живы и здоровы! Порубят вас, дураков, в мелкую крошку! Сдавайтесь и вернетесь к своим бабам домой! Обещаю белый хлеб каждый день, да еще с маслом и молоком за вредность!

— Сука! Попадешься нам еще! — слышу я в ответ, как раздается страшный рев где-то впереди. — Кишки на дереве развесим!

Понятно, это наши пошли в атаку, я тоже тогда ускоряюсь, понимая, что стражники сейчас разрядят все арбалеты и я могу оказаться прямо перед ними. Там уже фехтованием заниматься не стану, просто оглушу и добью.

Щелкают машинки, рев не унимается, значит, атака все идет. Вскоре и точно раздается два жалобно-предсмертных крика.

На меня из-за веток кустов выскакивает стражник, пожилой уже мужик с испуганным лицом, в одной руке он держит арбалет, второй только хватается за рукоять меча на поясе. Его я сразу бумкаю по голове и добиваю мечом в горло уже бесчувственное тело, живые свидетели моих талантов по-прежнему мне не требуются.

Мимо меня пробегает еще один выживший стражник, он вылетает из кустов в панике на открытую местность и там его сразу встречают две стрелы из луков сестер.

— У меня один! — кричу я, не умея общаться свистом, как сообщают информацию друг другу наемники.

— У нас еще один! — кричит Фиала.

— И здесь трое остались, — слышу я голос Шнолля.

— Все правильно, трое там, один у меня, четверых лучницы постреляли, они около поляны валяются. Их всего восемь и было! — считаю я.

— Ладно, тащим их на поляну! Арбалеты осторожно собираем! — командует Терек.

Я вытаскиваю своего стражника, из его пробитого горла обильно течет кровь. Потом помогаю выносить подстреленных и искать в кустах валяющиеся арбалеты.

— Дорогие машинки, валерийской работы, — с довольным их осматривает Вертун, похоже здорово разбирающийся в стрелковом оружии.

Я же вытираю пот со лба, уже вторая совместная стычка с наемниками проходит на отлично.

Никто не ранен, в щитах у Терека и Вертуна торчат болты, Шноллю попало в нагрудник вскользь. Поэтому он от полноты чувств выжившего заново человека возбужденно комментирует смерть стражников, ни сколько не стесняясь в выражениях.

Ксита с Фиалой вышли из своих кустов, держа свои небольшие, сложные луки наготове, теперь с интересом смотрят на тела, которые мы выкладываем перед кустами.

— Мне все же выплатили премию-награду за бандитов! Целых пятьдесят талеров наших общих денег. Только сейчас у меня их нет! — нарушаю сосредоточенную тишину я.

— Опа! А где же они? — это опять неугомонный счастливчик Шнолль.

— Эти отобрали, как только отъехали от города, уроды! Руки связали, петлю набросили на шею и убили бы наверняка.

— Поэтому обыскивайте их тщательно, у каждого по три талера должно быть. А у этого все двадцать с лишним, — я показываю на неподвижное тело Кирила. — Он должен долю Капитану стражи отдать, половину всей суммы!

— Это Смолетту, что ли? — вспоминает имя начальника городской стражи Жофера Терек. — Ничего, мы их сами пропьем за его упокой!

Остальных раненых я не стал добивать лично, чтобы не привлекать снова внимания наемников своей странной кровожадностью. Только чиркнул по горлу старшего стражников, который так и не пришел в себя после моего ментального удара и отдал меч Шноллю.

Вот, я уже здесь и номинальных блюстителей порядка начал беспощадно отправлять на тот свет. Правда, за обоих стражников Система мне отсыпала, как за помощников Хоба, значит много невинной крови на их руках.

Ударить дозировано у меня не получилось, похоже, что Кирил превратился в безмозглое создание, значит, теперь жить ему незачем. Хотел убить и ограбил меня? Теперь получил ответный удар, да такой, что не смог его пережить.

А все благодаря моей военной хитрости, которую теперь все наемники и лучницы сразу одобрили безоговорочно.

Мародеркой занимаемся до самого вечера, много всего собрали с богато упакованных стражников. Однако наемников больше всего радуют арбалеты, говорят, что эти четыре штуки стоят целое состояние.

— Много за них Жофер заплатил валерийским мастерам, а они теперь нас порадуют! — радуется Шнолль.

Ночуем еще раз в своем лагере, отправив крестьян присмотреть за лошадями и телегами, брошенными на опушке.

После продолжительного разговора в ночи с деревянными мисками, полными жареным мясом, мое предложение перебраться отсюда куда подальше было принято единогласно.

Удачная второй раз подряд схватка, желание лучниц, хорошо продуманная и проведенная мной операция реально повысили мой статус, как успешного руководителя. Тем более среди наемников никого похожего по умению командовать не наблюдается.

Поэтому никто спорить и не стал в итоге. И так жизнь в лесу всех уже конкретно достала.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА выросла на четырнадцать единиц, ВНУШЕНИЕ на две, ЭНЕРГИЯ на две тоже, зато ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА на целых четыре подросла и ПОЗНАНИЕ с РЕГЕНЕРАЦИЕЙ тоже на две единицы.

Очень это долгий путь, чтобы набрать хотя бы две двестишестнадцатые.

Но, слава богу, что у меня этот путь есть, иначе никак бы мне не выжить в степи, в лесу и даже в городе Жофере.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 73/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 17/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 6/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 8/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 4/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 5/216

Глава 17

Да, так сразу все собрались без долгих раздумий и поехали на четырех подводах, две из которых вместе со стражей к нам прибыли и на тех же двух лошадях, которые от них же остались.

Надеюсь, что на долгую и добрую память остались, помогут нам в нашей новой жизни.

— Нужно быстро отсюда уезжать! Пока пропавших стражников не кинулись искать серьезно или к вашему недругу графу не обратились за помощью! Он-то может сотню воинов разослать по округе, как я понял! Сейчас у нас появилось пару дней форы, успеем уехать, пусть и не очень далеко, — подгоняю я наемников.

— От города до нас шесть-семь часов пути, завтра уже розыски пропавших стражников начнутся, конный всяко за один день нас догонит, — добавляю я для большей внушительности.

— Зато по дороге ни в чем себе отказывать не будем, денег теперь много! Как на убитых бандитах заработали, пусть и не без проблем! Которые тоже нам здорово удалось решить, и денег заработали, и арбалеты забрали, про остальное я уже молчу! На посидеть в трактирах по красивому два раза в день хватит!

Кажется мне, что именно это обещание вволю погулять и помогло нам так быстро собраться вечером, чтобы уехать с рассветом следующего дня.

Если бы я, конечно, знал сейчас, к чему приведут такие обещания…

Но в этот момент они оказались как раз таким триггером, который помог мне сдвинуть с места свой караван.

Все остальное движимое имущество в виде еще двух подвод и четырех лошадей похуже красивым жестом оставили крестьянам с бабами:

— Теперь вы сами по себе. Живите, как можете, — такое им от парней напутствие.

Мужики, конечно, сильно просились взять их с собой, раз уж оставляем совсем одних в страшном лесу.

Пришлось сурово отказать, чтобы нервы не трепали своими стонами:

— Мы вам не родители, чтобы о вас заботиться всю жизнь. Сами уже дальше выгребайте, как сможете.

— Может, стоит взять пару с собой, будут с лошадьми заниматься и остальное хлопотать, — предложил мне Шнолль, особо не любящий хозяйственную деятельность.

— Ну, пару можно. Нас четверо возчиков на подводах, двое всадников, типа, для охраны, я еще как главный купец каравана. Да, двоих берем!

Разницы для нас особой нет, а хлопот с наших плеч мужики много снимут.

И управлять лошадьми могут, и сторожить, еще удобства в пути обеспечивать, воду носить и костер кормить дровами.

Как раз в лагере остались одни семейные, а с нами поехали одинокие по жизни, зато четыре лошади на четыре семьи — реально стартовый капитал для новой жизни остающимся. Если она получится, эта жизнь, только и у нас бегство ожидается непрерывное с нервотрепкой и вполне возможной погибелью.

Всяко не на курорт отправились отдыхать, а выживать и воевать на открытой местности.

Все-таки я уговорил и убедил наемников отказаться от внешних атрибутов своего положения ради серьезной маскировки, поэтому не стоит дальше перегибать палку, наотрез отказываясь от прислуги. Да и поспать в долгой дороге с лишними возницами — это дорогого стоит, нам дней пять-шесть ехать, пока выберемся в более-менее отдаленные местности. Такие, где нас точно не знают по внешности и описанию, а вообще про дела наши грешные не наслышаны.

То есть именно про наемников и лучниц, лично я пока еще совсем товарищ темный для местной общественности.

Слава моя еще широко не разлетелась, хотя в Жоферетом же меня теперь не раз помянут крепким словцом.

Ну, мы выдвигаемся в другую сторону от города, в направлении Вольных Баронств, там у центральной королевской власти силенок и возможностей до нас дотянуться сильно поменьше будет, это я знаю по словам моих опытных спутников.

Купец местный из меня, конечно, так себе, однако разговоры с попутчиками и властями здешними я однозначно беру на себя. Очень уж не похожи на торговых людей мои спутники, слишком резкие на язык и не сдержанные ни черта.

Ни одного оскорбления или даже намека на обиду не спустят, лучше им рот вообще не открывать, пока не получится добраться до безопасных земель. Поэтому именно я со своими умениями буду решать возникающие по дороге проблемы.

Там они уже оденутся, как им положено, обвешаются оружием, как обожают, тогда статус воинов не даст возможности получать и терпеть незаслуженные обиды, всякие необоснованные притеснения со стороны хозяев местных земель и их прислуги.

Так, как положено терпеть обычным мужикам-землепашцам, которые еще неизвестно откуда и зачем едут.

Терек мне рассказал, куда мы примерно едем и зачем, поэтому буду ссылаться на далекий город Пиран, где можно закупиться железной рудой и прочими технологическими штуками, передовыми для средневековой жизни.

Он находится где-то на границе с Вольными Баронствами, такое самодостаточный торговый городок.

Поэтому я-то иду, то еду рядом с первой подводой и на ней, постоянно смотрю по сторонам и оглядываюсь назад.

Лучницы, потерявшие свои привлекательные фигуры в красивой коже теперь в мешковатом крестьянском барахле, все же слишком выделяется смазливыми, да еще и очень довольными, что убрались из насмерть опостылевшего леса, мордочками.

Поэтому я дохожу до них и командую спрятать свои личики под широкополыми шляпами, а при встрече с кем-то серьезным делать вид, что спят, как убитые и головы свои не поднимать от сена.

— С вашей грацией молодых ланей тут скакать между телегами не стоит, чтобы не вызывать у владетельных господ неоспоримого желания насчет вдуть вам по-быстрому! Даже не спрашивая о взаимности! В ближайшем к дороге кусту!

Да, передвигаются девушки совсем не так, как местные бабы, ногу правильно ставят и стараются походить на тех же наемников легкостью движения. Больше на балерин похожи, а крестьянские жены ходят вразвалочку, как утки беременные.

Сразу это в глаза кидается, поэтому вылезать с телег я им разрешаю только в туалет и уже во дворе постоялого двора.

Ксита с Фиолой кокетничают со мной и строят глазки, как положено молодым девицам в долгожданном, почти романтическом путешествии.

Девки, конечно, очень хорошие, мне здорово нравятся, только совсем не время начинать со сплоченной командой наемников разные терки насчет баб. Поэтому я только ругаю лучниц за глупость и ухожу, с ними здорово поссорившись, но настояв на походной маскировке настоящим образом.

Крепкие все же и совсем не избалованные девки выросли при монастыре, без проблем переносят вдвоем четырех крепких мужиков, да еще и со мной заигрывают.

Понятно, почему таких интересных лучниц наемники кинулись спасать во время захвата монастыря первым делом. Рискуя при этом своими жизнями нешуточно.

Телеги наши завалены свежескошенной лесной травой, прикрывают ею многочисленные трофеи и броню стражников, кучу оставшегося подкопченого мяса с моего верного спутника и остальной накопленный хлам.

Ту же одежду и обувь стражников, белье нательное, которое вчера не дошли руки кого-то запрячь постирать.

Деньги мои наградные, конечно, опытные наемники при обыске тел все нашли, до самой последней монеты, как не старались их спрятать стражники. Так что у нас на общем теперь счету около восьмидесяти пяти золотых талеров.

Довольно солидная сумма, мужики сами никогда даже вместе столько денег не имели, все прогуливали сразу же, как и положено вольным воинам, живущим только сегодняшними вечером и ночью.

Решили так держаться вместе, чтобы не кидались лишнего монетой привычные к шику наемники, мол, живем один раз. Поэтому деньги у меня остались в небольшой удобной суме через плечо.

Сумма солидная, однако тратить талеры по постоялым дворам придется широко и размашисто, на этом настаивают все мужики.

Я не спорю, хорошо понимаю, что соскучились по таким посиделкам мои напарники за полгода жизни в лесу. И они, и девки, да и я сам с удовольствием попробую новую жизнь на больших дорогах королевства.

Что тут могут представить трактиры и постоялые дворы совсем не избалованным удобствами путникам?

Еще понимаю, что выдержать такое поведение мужикам, чтобы выступать именно, как забитые по жизни крестьяне, тоже не получится, однако отношусь к этому, как к неизбежному злу.

Да сама манера держаться вызывающе в придачу к лицам, покрытым густо старыми и свежими шрамами покажет любому внимательному наблюдателю, что совсем не обычные крестьяне тут собрались куда-то ехать.

И что одежки эти простые-дешевые совсем не предназначены для четких и боевых мужиков.

— Бог не выдаст, свинья не съест! — именно эта фраза из земной жизни, перефразированная на местный лад, почему-то очень по вкусу пришлась моим товарищам.

В общем веду себя, как руководитель похода, обязанностями своими не пренебрегаю, строю и воодушевляю парней.

С лучницами пока в пути проблем меньше всего, на мои мужские слова они больше всех подопечных обращают внимание. Только я уже чувствую, что на ближайшем постоялом дворе мужики с лихвой отыграются за все эти мои разумные предосторожности.

И еще пара добрых и ласковых слов, сказанных между делом, растопили девичьи, никак не избалованные теплыми комплиментами и всякой прочей учтивостью, но жаждущие большой любви, сердечки.

Это я тоже понял сразу, и внизу живота сладко так потянуло, когда картина совсем голеньких, фигуристых сестер в моей кровати настойчиво начала меня преследовать по дороге.

«Пора решать проблему женской ласки, а то скоро ни о чем другом думать не смогу», — понял я.

Первую половину дня мы ехали, вообще никого не встречая, потом стали попадаться селяне в полях. Они долго разглядывают нас, выпрямившись и давая отдых своим натруженным спинам. Удивляются каравану без солидной охраны в этих опасных местах, пара простых с виду мужиков на лошадях без оружия на виду надежными защитниками явно не выглядят.

Не положено простому народу тут оружием обвешиваться, для этого определенный статус должен быть.

«Ну, мы выглядим правильно, как обычный караван из телег, обычные мужики, обычная охрана из таких же мужиков и я, единственный тут в кожаной жилетке, как представитель торгового сословия».

Чтобы не цеплялись к нам лишнего местные благородные господа и лица, облеченные властью. Да и товара никакого нет на телегах, кроме сена и травы для лошадей, в дорогу запасенных.

Похоже, что своей бандитской деятельностью компания Хоба и наемников здорово перепугала местных, поэтому царит здесь такая пустота на дороге.

Не удержались мы от посещения первой таверны на пути в обед, хотя здесь все про них и их делишки наслышаны. Наслышаны, однако в лица никого не знают, поэтому несколько простых возниц ни у кого не вызывают особого интереса. Поесть почти домашнего и выпить пивка наемников тянет прямо, как магнитом.

Ну, я их тоже понимаю, поэтому мы наедаемся и выпиваем вволю, а потом уезжаем, оставив два талера в кассе таверны и наших мужиков на облучках телег.

Двух лошадей в телегах привязываем к едущим впереди, зато так можем выспаться после сытного обеда и целого поросенка, которого убрал наш стол.

Только я не сплю, правильно понимая меру ответственности и еще то, что для простых возниц мы слишком широко гуляем. Должны бы удовольствоваться парой мисок каши и все за обедом. А не смаковать жареных целиком поросят.

Вот так можно легко спалиться на таких совсем не мелочах, как слишком много мяса и очень много пива за нашим столом.

Однако, за весь первый день проблем у нас не случилось, новости о таких щедрых крестьянах, разбрасывающихся золотом в тавернах, еще не опережают нас так явно. Да и вообще не опережают.

На следующий день я без жалости выталкиваю парней из номера следующего постоялого двора, где мы снова объелись и упились на радостях от цивилизации вокруг. Мужики ночуют во дворе, охраняя телеги с дорогим добром под сеном и наших лошадей. Я тоже с ними остаюсь на всякий случай. Наемники и лучницы заняли большой номер на шестерых за половину талера, что относительно не дорого по сравнению с едой.

Уже здесь случились кое-какие непонятки с местными крепкими мужиками, которым приглянулись наши спутницы.

А у них нашлось серебряные монеты, чтобы предложить статным девкам прогуляться во двор понюхать цветочки и полюбоваться лунами.

Это, конечно, уже конкретная наглость такая, через головы наших людей такое предлагать. Ведь девки явно с нами приехали, только мы — проезжие мимо, а мужики местные и их много в селе имеется, если что.

— Это, вы тут посидите и нам не мешайте договориться, а то бока намнем, чужаки! — слышим мы сразу от делегации из местных основательных крестьян.

— Что ты там хочешь? Да я тебя сам сейчас поимею! — сразу поднял ставки достаточно щупло выглядящий задира Шнолль

После этих слов так сразу и пошла веселая потеха с первыми тремя желающими комиссарского тела крепышами.

Получив от Шнолля и Вертуна умело по головам кулаками и по ребрам ногами, повалявшись и постонав под столами вволю, местные мужики здорово обиделись. Быстро потом собрали немалую толпу своих сторонников за полчаса и вломились в таверну. Забежали и сразу прижали нас в углу большого зала.

Как и следовало ожидать, конечно, по логике произошедшего.

Тут уже и мне пришлось вступить в массовую драку, раздавая суровые плюхи многочисленным мстителям за честь родного села. Народ тут еще более размашистый, чем я в драке, поэтому легко всех опережаю, снова предупредительно натянув на руки свои зимние меховые перчатки.

С моей новой силой бью всего один раз, всем хватает, чтобы тут же лечь полежать и как следует подумать о смысле жизни.

Человек восемь за шиворот отправил отдохнуть за дверь таверны, пока наши наемники сплоченными усилиями опытных драчунов переломили неудачно складывающуюся поначалу драку и отбили подруг.

Те, конечно, тоже не пропустили такое веселье, били самых решительных, прорвавшихся к ним ухажеров, кружками по головам и сильно ругались. Ксита точно, как трактирная девка, своим сиплым голоском орала.

Мне после драки хорошо так упало именно на ФИЗИЧЕСКУЮ СИЛУ, целых четыре единицы.

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 12/216

В общем понравилось такое культурное времяпровождение всем; и мужикам, и наемникам, и Ксите с Фиалой, и даже мне, хотя пришлось отдать за побитую посуду и прочий ущерб один золотой сверху к общему счету.

Хозяин вообще сначала требовал три талера. Однако я сунул ему один и послал его погулять, пока мои приятели не проснулись и не услышали такие наглые требования.

Судя по его недовольной роже, он решил такое сильное неуважение не спускать заезжим, но очень наглым ухарям, тем более простым крестьянам и вызвал тяжелую конницу на наш караван. Точно отправил кого-то в замок, чтобы местный владетель заступился за него и заодно сам смог хорошо нас пограбить по уважительной и подходящей для этого законного дела причине.

Как большой и нагло не возмещенный ущерб местному налогоплательщику проезжими мужиками без охраны хоть немного заметной.

— Так я и думал, что без смертоубийств не уедем мы отсюда! — говорю я с печалью, заметив позади каравана нескольких всадников, сверкающих на солнечном свету доспехами.

Мы уже с три часа катимся по дороге после ночлега, впереди виднеется полоса леса, что довольно отрадно, только не успеем мы до нее добраться никак.

— Да и не все ли равно, где придется убивать преследователей, — высказывает общее мнение Терек.

Всадники идут за нами галопом и явно, что мимо не проедут по своим важным делам, нечего на это и надеяться.

— А вы еще вставать не хотели и все мозги мне повынесли! — ругаюсь я на наемников.

Они не спорят, явно на лишний час дольше собирались, чем могли бы. Вот теперь придется расхлебывать веселый вечер и похмельное утро. Правда, я все же пожалел здорово перебравших вчера мужиков и три кувшина с пивом, похожим на брагу, им купил еще вечером до самой драки.

Купил по нормальной цене, пока корчмарь подсчитывал свою прибыль от таких щедрых гостей. Утром, привыкая с видимым трудом к солидным убыткам по итогам вечера, он бы уже пива нам не продал ни за что.

— Теперь придется весь день удирать, пока из замка вся дружина баронская за нами не погналась. Чего смотрите, заряжайте арбалеты, немного их скачет, — командует Вертун и раздает нам машинки с болтами. — Сладим с ними быстро, нельзя нам останавливаться на досмотр.

Видно, что похмелившихся наемников никакая погоня особо не пугает. Наоборот, все хотят показать, что под простыми некрашеными рубахами и портами бьется сердце и прочие органы настоящих крутых мужчин.

— Это, нельзя, чтобы хоть один ушел от нас! Ксита, Фиала — на вас все, кто останется в седлах и соберется удирать, — говорю я. — Если что — лошадей тоже не жалейте!

Здесь еще принято выбивать из седел только всадников, а животных беречь, такие еще благородно-романтические времена, как я понял по разговорам. Все это, конечно, не из-за отсутствующего здесь, как класс, гуманизма, а из-за будущей добычи, в которой лошади играют основную роль, как те же доспехи или оружие.

Тогда нас к вечеру точно догонят, если кто-то умудриться спастись, хотя в лесу кое-какие возможности спрятаться у нас есть. Однако без наших подвод и лошадей жизнь сразу очень сильно поменяется в худшую сторону.

Топать с грузом своими ногами — это вам не красиво на телеге спать, почесывая пузо и громко выпуская ветры из желудка.

— Да, если мы так после каждого ночлега будет баронских стражников бить — далеко не уедем, — подвожу я итог и гляжу на живописно раскрашенные рожи наемников.

— Придется девок в хлеву кормить и в зал не пускать, чтобы неприятностей поменьше было, — на это не согласны уже лучницы, шумно спорящие со мной, что они тут не причем.

И держались скромно, и горбились, как я сказал.

— Хватит уже воздух гонять! Я сам и все мужики красивое молодое тело одним запахом чуем, как бы вы чумазыми неряхами не прикидывались!

Они вообще с моим появлением стали такие разговорчивые, явно чувствуют слишком доброго и хорошего человека в номинальных предводителях шайки.

— Едем по-прежнему, не оборачиваемся и не спешим, как будто ничего не знаем. Их всего шестеро на конях, положим с одного разу, — прикидывает Грипзих диспозицию перед сражением.

Через пять минут всадники в железе догоняют нас, лошади под ними дышат очень тяжело, видно, что давно гонятся. Двое сразу скачут в начало обоза, чтобы остановить его, остальные растягиваются вдоль него. Раздается громкий свист Грипзиха, щелкают четыре арбалета, прямо в упор, в лица и грудь всадников, еще девки вскакивают с луками в руках и садят одну стрелу за другой, как на стрельбище.

Шнолль срубает своего противника ударом в лицо, Грипзих тоже цепом сносит усидевшего в седле после болта всадника.

В общем проходит всего десять секунд, в седле остается только один дружинник, да и тот уже получил две стрелы в спину, поэтому падает, ускакав всего на полсотни метров.

Я тоже ссадил своего противника болтом из резко выхваченного из-под сена арбалета, взрослого такого мужика с песочными усами, явно не ожидавшего острого подарка в упор.

Пустил болт точно в лицо, порадовавшись, что теперь не нужно целиться из лука зверолюдов как попало.

Да и вообще, узнав, что набедокурили в таверне проезжающие мимо простые мужики, за нами послали даже много воинов. Хватило бы и двух человек, чтобы легко привести землепашцев к покорности и повернуть караван назад.

Правда, для таких хитро замаскированных воинов и шести противников очень быстро не хватило. Совсем они нас не опасались, как обычных земляных червей.

Глава 18

— Так, время не теряем! Убитых на подводы, будем по пути чистить от добра! Лошадей вы вдвоем собирайте, тоже лучше отсюда увести! — включаю я командирский голос и сам тащу своего стражника.

Хорошо, что он упал совсем рядом со телегой, поэтому сразу оказывается на ней, светя болтом в переносице.

Даже с моей силушкой богатырской очень трудно перевалить растекающееся в руках тяжелое тело в кольчуге, шлеме и всяких поножах с наручами. Закидываю еще копье убитого, которое он держал в руке и в меня целился, вроде больше в траве ничего не видно.

Меня чуть не выворачивает, когда его искаженное лицо и невидящие глаза на нем оказываются рядом со моими глазами. Нет еще глубоко укоренившейся привычки, как у остальных мужиков, чтобы с невозмутимым видом таскать убитых и мародерить их тут же.

Правда, как-то она уже очень быстро вырабатывается, никто меня теперь не узнает в том гуманном человеке из толерантного общества, простом электрике из питерского ЖЭКа.

Ладно, что хоть добивать не пришлось, метко попал прямо в лицо никак не ожидающему такого сюрприза от обычного крестьянина дружиннику местного барона. Не ожидал, а должен был, что теперь поделать?

Кто хитрее и первый внезапно бьет, тот потом и мародерит с понятным удовлетворением залитые кровью тела.

А не его, чтобы совсем наоборот.

Да, вроде местные крестьяне кричали, что будут жаловаться своему барону, когда их пинали Шнолль с Грипзихом в таверне. И кабатчик тоже грозил уже утром лично мне бароном, который очень суров на расправу и сильно не любит, когда чужаки свои порядки в его владении устанавливают.

Может это настоящая и печальная правда, так что лучше нам с бароном и его дружиной больше не встречаться. В своих владениях барон — это сила.

Да, вчера было очень весело, а вот сегодня уже трудно и кроваво. Такая суровая плата за неподобающее простым возчикам поведение и излишнюю смелость.

На самом деле все не только из-за девок произошло, еще независимая и надменная манера держаться у наемников по отношению к простому народу быстро подогрела местных мужиков проверить приезжих на вшивость.

Ну, и девки тут, конечно, сразу в тему пришлись. Только как мне бороться с неправильным поведением наемников, когда на них крестьянская одежда — ума не приложу. Такие уж они бесхитростные дети своего времени, на замену одежды согласились и на этом все, поведение менять точно не станут. Нет смысла даже уговаривать, это я хорошо вижу в сознании мужчин.

Мелькнула мысль — не зря ли я связался с наемниками, может одних лучниц мне бы хватило для приятной и спокойной поездки?

«Ага, хватило бы, так и пинали бы меня всей деревней вчера до смерти!»

Вот и проверили нашу легенду, хорошо, что никого не убили за ужином, правда, теперь приходится этим грязным делом заниматься прямо к завтраку.

Ладно, пока никого вблизи не видно, поэтому не стоит внимание окрестных крестьян привлекать на объездной дороге случившейся бойней.

«Иначе это дело никак и не назвать. А что нам оставалось делать, прикидываться дураками до самого конца? Пока нам по зубам не надают ретивые дружинники баронские, пока они груды оружия и доспехов под сеном не нащупают?»

Привлекать внимание местных землепашцев долгими разговорами и переливанием из пустого в порожнее с серьезно настроенными дружинниками? Им приказано наглых мужиков из каравана вернуть обратно в замок или к пострадавшей таверне, чтобы там мы получили скорый и совсем несправедливый суд местного барона или его управляющего.

Если свидетели найдутся, сразу понесутся докладывать в замок, что за непотребство случилось у них на глазах. Тогда уже дружина местного барона всем составом окажется тут через четыре-пять часов. И не слезет с нашего загривка, на сколько бы мы не уехали за это время. Как только найдет окровавленные и раздетые тела своих совсем мертвых товарищей.

Поэтому нужно их увезти и оставить подальше в совсем таком укромном месте, куда местные часто не заглядывают.

Судя по всему, замок оказался где-то в часе езды от таверны с постоялым двором, то есть, четыре-пять часов пути отсюда. Так что там подождут пропавших стражников до вечера и только завтра с утра кинутся в погоню. Если, конечно, никто ничего больше не расскажет, поэтому свидетели произошедшего нам тоже ни к чему.

Впрочем, если они попадутся по пути, можно их пока в плен взять. Это не так сложно, когда телеги все еще при нас — везти на них связанными. Потом можно и отпустить.

Быстренько собираем тела, перенося их вдвоем, лучницы отгребают траву и сено, потом снова укрывают уже покойников для полной маскировки процесса. Пришлось добить мне лично троих из тех, кого девки подстрелили, так что жду солидного пополнения своего уровня СИЛЫ.

Плохо, что значок ЭНЕРГИЯ в меню начал мигать еще после драки в лагере и продолжает это делать. Похоже, что мне ее не хватает сейчас для нормальной работы Системы, поэтому в использовании умений я сильно ограничен.

Именно такие ментальные удары на расстоянии забирают много сил, значит пользоваться внушением я могу, а вот так вырубать совсем — уже не очень.

Ну, в схватке с Кирилом и вторым стражником выбирать, как их именно побеждать, сильно не приходилось. Вступать с ними в полностью равноправную битву на холодном оружии мне пока противопоказано. Там все пятьдесят на пятьдесят, и все они явно не в мою пользу.

Как, впрочем, в рукопашной с Хобом и его бандой.

В проспектах написано было, что энергию можно получать тремя способами, только какими именно, не сказано. Значит, это интересное дело разъясняет уже инструктор после посещения кабинки, я пока заметно плаваю в этом вопросе.

Однозначно, что чужие смерти мне приносят что-то, вот и все. И то, как я шарюсь в головах у разных людей, тоже приносит.

Поэтому я не храбрюсь понапрасну, а доношу до всех наемников, что теперь ночевать с удобствами под крышей и здорово выпивать мы будем уже далеко отсюда.

— Раз уж так карты легли, что мы и третью стычку выиграли со счетом шесть-ноль, судьба говорит нам, что нужно держаться вместе, — подвожу я итог разговора, уже помогая закидывать последнее тело на телегу.

Шнолль и Терек собирают верхом разбежавшихся лошадей, по одной приводят к нам и отдают привязывать лучницам.

Мы уже тронулись с места схватки, а они еще должны поймать троих отбежавших и остановившихся лошадей.

Ничего, это еще такое вполне нормальное дело в отличии от окровавленных трупов.

Я вижу сильно тоскливые взгляды обоих прибившихся к нам мужиков, отчетливо понимаю, что они уже очень жалеют, что пошли с нами из теперь такого уютного лагеря в лесу.

«Нужно этот момент на заметку взять», — думаю я про себя и быстро забываю в хлопотах о нем.

Все же у них на глазах мы прямо зверски беспощадно перестреляли дружинников местного господина. Теперь и они умрут в мучениях, если нам не удастся уйти от погони, хотя вообще ни в чем не виноваты на самом деле.

Даже в таверне их вчера не было, ночевали во дворе постоялого двора и только слышали, как народ кричал полночи.

Когда вкатываемся по пустой дороге на лесную опушку, у меня вырывается вздох глубокого облегчения. Кажется у нас получилось перебить первую погоню незаметно для всех местных жителей.

Лично я никаких очевидцев не видел за все время, никто не проехал по дороге мимо нас.

Впрочем, ближайшее село находится от нас в паре километров, да еще за небольшим пригорком, только соломенные крыши отсюда видны. Вряд ли они поймут, что случилось на таком расстоянии. Правда, уже завтра точно расскажут нашим преследователям, когда проехали мы и когда промчались дружинники следом.

Промчались и не вернулись. Не вернулись никогда — как поется в одной смутно знакомой песне.

— Ищем поляну в лесу, чтобы избавиться от трупов и нас не было видно с дороги! — кричу я всему каравану.

Однако такое место для всей сильно растянувшейся процессии мы не нашли, поэтому отмародерили тела дружинников просто на узкой лесной дорожке, выслав вперед и назад по одному коннику в охранение.

Потом оттащили невезучих служивых метров на пятьдесят вглубь леса в какую-то неглубокую яму, опытные наемники споро сняли всю упряжь и седла с трофейных лошадей, мужики привязали их на длинный повод по две лошади.

Теперь ничего сильно подозрительного у нас в глаза не бросается, можно ехать с видом обычных путников как ни в чем не бывало.

Лошадки немного отдохнули за этот час, однако мы уже сами вымотались после схватки и всех последующих за ней хлопот, поэтому сворачиваем на едва проторенную дорожку налево, чтобы отдалиться от дороги и передохнуть с часок.

Лошадям пора перекусить, ну и нам тоже.

— Ехать придется и ночью какое-то время, ночевать будем просто в лесу или поле, с веселыми трактирами придется пока завязать, — огорчаю я приятелей. — Вчера с весельем здорово палку перегнули.

Но никто не спорит, мало того, что от своего лагеря отъехали всего на два дня пути, километров на шестьдесят-семьдесят всего, так и еще новую серьезную проблему подцепили на свою голову.

Назад теперь точно пути нет, только вперед без остановки.

«Черт, лучше было не жлобиться и отдать кабатчику эти три талера. Правда, это тоже ничего не гарантирует, что он все равно не доложил бы про нашу борзую компанию в замок. Ладно, что сделано, то сделано и уже ничего не исправить, — такие мысли бродят у меня в голове. — А лучше все же было не жмотиться, глядишь, и не оказалось бы за нами никакой погони».

Дежурить остается Вертун, Ксита и один из мужиков-помощников.

Я перед сном захожу в Меню и вижу, что к своим уже семидесяти трем единицам в МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЕ получаю еще двадцать шесть за убитых и добитых стражников. За кого-то шесть, за кого-то семь баллов, как я понимаю.

Все остальные ХАРАКТЕРИСТИКИ тоже подрастают, но не так значительно. Теперь у меня почти ровно половина от следующей единицы МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 99/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 19/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 8/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 13/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 5/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 6/216

Опытные вояки у этого барона в дружине, настоящие профессионалы суровой жизни и реальные убийцы.

Видно, что смерть именно от моей руки важнее всего для получения баллов уровня. Зато Системе не так важно, кого я там раню или возьму в плен. Людоедские такие варианты у нее, однако, что есть, с тем и едим. Не я устанавливаю параметры прокачки Системы, поэтому могу только расти в уровнях или стоять на месте, видя тихую и незаметную жизнь.

И вот теперь я вижу, что у меня уже почти сотня от двести шестнадцатых по СИЛЕ, есть половина для перехода на следующий уровень.

И еще ЭНЕРГИЯ перестала мигать, кажется, что этих смертей хватило, чтобы дать ей какое-то количество маны или еще чего там, необходимого для пополнения.

Ну, теперь будет явно проще выживать!

Когда лучница будит меня, я оглядываю наш караван и понимаю, что не вижу второго мужика. Вспоминаю его тоскливый взгляд намедни и говорю об этом наемникам, мы быстро опрашиваем оставшегося помощника.

— Ничего не знаю, сэр рыцарь, — отвечает он Тереку. — Я следил за передними телегами, а он ушел спать назад. Мне ничего не сказал.

— Да, сбежал, похоже. Прихватил мешок с хлебом и вроде все, — ко мне возвращается Шнолль. — Что будем делать? Искать? Хлеба больше нет, да и еды тоже, мы же на трактиры рассчитывали.

— Это очень плохо, он же все про нас и наши дела знает. Если попадется местному правителю, сразу все расскажет. Только где ты его найдешь в лесу, если он ушел час назад? Он сейчас удирает во все свои ноги, куда глаза глядят, — резюмирует Терек.

— Давайте и мы удирать. Теперь все зависит от нашей скорости. Куда нам лучше ехать? Не пора ли поменять направление движения? — спрашиваю я.

Наемники пожимают плечами, они впервые в этих местах и ничего насчет куда ехать сказать не могут.

И тут прямо на нас по этой лесной дороге выезжает обычный мужик на телеге, в которую запряжена совсем плохенькая старая лошадка.

— Вот, есть с кем поговорить, — радуюсь я и подхожу к остановившемуся мужику.

Он сокрушенно оборачивается назад, понимая, что поторопился выехать так сразу, вот и наткнулся в глухом лесу на непонятных мужиков в большом количестве. Это всегда такое опасное дело, когда ты один.

— Не бойся, уважаемый! Мы тут немного заплутали в лесу. Не подскажешь, как нам выехать отсюда. Недавно свернули с той дороги на вашу, теперь не знаем, вернуться обратно или можно через твою деревню выехать из леса.

Мужик осматривает наш караван, особо обращает внимание на привязанных к телегам лошадей, молчит некоторое время, потом отвечает:

— Через нашу деревню можно. Там придется брод переехать, он сейчас летом не глубокий, тогда по тому берегу приедете через день в Стомбург. Если назад вернетесь и поедете основной дорогой по левую руку, так же к нему приедете, только через два дня.

— А почему такая разница?

— У нас напрямки выходит, только редко кто ездит, как дождь пройдет, так уже не проехать, да и дорога плохая очень. Если только по сильной нужде ехать, — откровенно говорит местный.

И кажется, что не врет.

— Вот, у нас как раз такая нужда, чтобы побыстрее в Стомбург попасть нужно. И еще хлеба купили бы и всякой другой еды.

Я смотрю на недоверчиво глядящего на меня мужика и добавляю:

— Может деньгами заплатить, а можем лично тебе одной из наших лошадей. Если поможешь нам, как следует с дорогой и еды выделишь.

Вижу, что предложение получить на халяву лошадь мужика просто потрясло, он даже с лица спал от такого выбора.

— Подумай немного, чем можешь нам помочь побыстрее отсюда уехать, — говорю я ему и возвращаюсь к своим.

Хотя, чего тут думать, понятно, что соблазн для мужика слишком велик.

Его лошадка вот-вот копыта отбросит, а тут молодые кобылы в большом выборе.

— Да зачем ты с ним возишься? — нетерпеливо шепчет мне Шнолль. — Приставили бы нож в шее, и так провел бы через реку, да еще весь погреб отдал. Чего лошадями разбрасываться? Мы ее и сами продадим.

— Нет, старина, это так не работает, — тихим голосом я говорю ему и остальным. — Нам нужно его заинтересовать по-настоящему, чтобы он молчал, когда погоня появится за нами. А так он сам сразу же поскачет к ним навстречу, чтобы про таких лесных гостей рассказать. Теперь же все сделает, чтобы мы исчезли незаметно и ему лошадь оставили. Тем более, что там еще целая деревня есть, нам же тихо уйти нужно, а не шуметь на весь лес. Лучше местных нам никто не поможет.

— Ну, тут ты прав, — чешут затылки Шнолль с Тереком.

— А со всеми лошадьми нам до рынка не добраться, если мы будет тут жаться и тупо ехать, даже не зная куда. Так что нечего переживать за чужое добро. Легко пришло — легко и уйдет!

Я возвращаюсь к вознице и вижу, что он согласен и уже готов идти, чтобы лошадь выбирать.

— Это, поехали быстрее, лошадей по дороге рассмотришь, не переживай. Сколько до твоей деревни ехать?

— Так, это, десять кундов, — с удивлением отвечает мужик.

— Ого, какой лес у вас большой! — удивляюсь я, ведь четыре кунда — примерно один час по-нашему.

— Не, в ту сторону не велик, всего по паре кундов езды и туда, и туда, — мужик показывает нам за спину, откуда мы приехали.

— А вот в ширину солидный лес, день пути будешь его так пересекать, — добавляет он.

Разворачивает свою подводу, и мы следом за ним едем. Через несколько сотен метров дорога стала сильно хуже, быстро ехать не получается. С тяжелым грузом точно не проехали бы без поломок колес и осей, однако у нас кроме трофейного оружия и доспехов с сеном больше ничего на телегах нет.

Таким путем катимся часа три, когда лес заканчивается и появляются первые обработанные поля.

Я иду рядом с нашим проводником, со мной еще Терек, он расспрашивает мужика про жизнь и какие вокруг дворяне есть, где их замки, где села с постоялыми дворами расположены.

— Так, а что вас, уважаемые, занесло в наш лес? — не утерпел мужик попозже.

— Случилась у нас небольшая неприятность, остановились в трактире в дне пути отсюда. Завязалась драка, там один местный сильно пострадал, помер уже, наверно. Сам понимаешь, пришлось быстро уезжать, пока местный хозяин земель с нас шкуру не снял.

Ну, эта причина никак не хуже других для объяснения, что где-то далеко мы кого-то в драке случайно убили.

Заезжаем в небольшую деревню, мужик убегает выбирать себе лучшую кобылу из нашего табуна, мы же кидаем клич среди собравшихся местных насчет купить еды и припасов.

В лесном лагере их особо и не нашлось, рассчитывали питаться по дороге в тавернах, однако теперь это не наш путь.

Проводник посовещался с местными и выкатил нам свое предложение:

— Дадим мяса и рыбы, рыбы много, если оставите еще одну лошадь в деревне. Ну и остального всего тоже дадим, овощей там и муки.

Я недоверчиво смотрю на шаткие домишки и бедно одетых жителей.

— Не переживай, — заметил мои сомнения проводник, которого зовут Товер. — Все у нас есть, только приходится совсем бедными прикидываться, чтобы поменьше платить нашему барону. А так и с мясом хорошо, и рыбы много имеется, есть чем отдариться.

После долгого торга отдаем еще одну лошадь за пол цены и на эту сумму нам наносят несколько корзин с вяленой рыбой и даже сушеное мясо имеется в двух корзинах. Еще местной репы с брюквой выдали солидно и небольшой мешок муки, чтобы хлеб печь.

— Ладно, по рукам! Отвязываете двух лошадей, которые нравятся! Только путь нам покажешь так, чтобы замок обойти и на дорогу прямиком к Вольным Баронствам попасть! Это входит в условия обмена!

Товер о чем-то задумывается всерьез, как я чувствую.

Поговорив с наемниками, в частности с самыми из них серьезными, Тереком и Вертуном, мы пришли к одинаковому заключению, что вопрос теперь стоит о нашем общем выживании на самом деле.

Шнолль совсем легкомысленный парень, а Грипзих немного тупой для стратегических вопросов.

Поэтому нам лучше уходить в сторону Вольных Баронств, тогда у местных дворян и королевских чиновников окажется гораздо меньше возможностей перехватить наш караван в пути.

Глава 19

Отобрав двух лучших лошадей, мужики сразу увели их подальше от деревни, тут же спрятав в лесу.

Понятно, чтобы не было соблазна у нашего воинства отнять их обратно, когда продукты получим.

— Переплатили мы за обычную жратву, похоже, — рядом оказался Вертун.

— Ага, переплатили, но за помощь нужно щедро заплатить, а то окажется, что нам оставшихся то лошадей девать будет совсем некуда. Еще намаемся с ними в пути, если даже последний мужик не сбежит.

Да, обиходить четыре лишних лошади — это вам не высморкаться пару раз, на каждую время необходимо потратить и сил немало.

— Кстати, деревня похоже непростая, рожи у мужиков на разбойничьи похожи, — негромко предупреждает нас Терек.

Да, лесовики не похожи на обычных крестьян-землепашцев, такие более смелые и независимые по виду. Детвора вся с маленькими луками бегает по селу и стрелы лихо пускает, готовятся к взрослой жизни.

— Хорошо, что нас восемь человек, а то могли бы и напасть внезапно, — добавляет Вертун.

— Да, взрослых мужиков не сильно больше, чем нас, правда, еще подростков в два раза имеется. А они все стрелять умеют, только из охотничьих луков. Ничего, наши девки свои луки из рук не выпускают, я им сказал глядеть в оба, — это уже Терек.

Это он правильно приготовился, всякие сюрпризы возможны здесь на отшибе леса в глухомани.

Были гости и вот уже нет их, только волки в лесу потолстели заметно на внезапно дармовом мясе.

— Через денек погоня может появиться, — предупреждаю я на всякий случай Товера, вернувшегося со счастливым лицом. — Лошадей лучше подальше спрятать.

— Так, это понятно, — усмехается он. — Уже ведут мальчишки на дальние пастбища, там никто не найдет.

— Чего тебе понятно? — спрашивает Шнолль, удивленный смелыми словами простого мужика.

— Понятно, что прижало вас здорово, путники. За просто так лошадей отличных раздаете. Пусть и не рабочих, а из-под служивых каких, нам-то все равно, переучим к нашей работе. И, что показывать никому тоже нельзя — понимаем.

— Э, да ты, брат, совсем не прост, — присвистнул Шнолль.

— Так в лесу живем, сэр рыцарь, тут совсем простые не выживут, — Товер показывает, что совсем не принимает нас за простых мужиков.

Видит, что воины к ним пожаловали, возможно, что это нас и спасло от нападения. И деревню от такого полного исчезновения тоже, без крепких мужиков бабы с детьми тут сами не выживут.

— Ну и отлично, что понимаешь все. Еды вы нам хорошо выдали, осталось только тебе нас вывести на дорогу, да чтобы подальше от господских замков, — говорю я ушлому мужику.

— Это не переживайте, я тут все знаю в округе. Хорошо, что груза у вас на телегах нет, дорога будет недолгая, но очень трудная.

— Это какая такая дорога? — насторожился Терек.

— Чтобы не терять время, пойдем через болото, — улыбается Товер.

— А без болота нельзя? Через брод если? — вытягивается лицо уже у меня.

— После брода придется объезжать долго, смысла нет. Вам же побыстрее нужно оказаться подальше отсюда?

— Ну да, желательно побыстрее.

— Вот и окажетесь, опередите тех, кто за вами гонится еще на один день, — это слова, конечно, довольно серьезный аргумент.

Только нам тогда придется полностью от чужого мужика зависеть, всей жизнью и богатым имуществом.

— Не переживай, я со своей телегой первым пойду. Лошади ваши за мной легко в болото зайдут, а сами по себе ни за что не пойдут, будьте уверены.

— Ну, если дело так обстоит, тогда можно рискнуть, — решает Терек.

— Так выбор такой простой. Или два часа до болота с вами и час по нему, или мне вас через брод вести, а до него еще шесть часов ехать и потом выводить обратно на дорогу столько же. То есть у меня на это два дня уйдет по времени, если туда-обратно. А так я к ужину уже домой вернусь, — подробно объясняет мужик свое предложение.

— Согласны, — прикинув по времени, говорю я.

Однако имеется какая-то задняя мысль у мужика в голове, у этого нашего проводника, чувствую я это хорошо.

Нужно быть настороже, про этот момент я всем рассказал, пока наши собирались.

— Тогда поехали сразу, времени лишнего нет, — скомандовал Товер и мы выехали из деревни всем караваном.

За телегой Товера четыре наших, к ним привязаны четыре свободные лошади и еще двое воинов сзади прикрывают караван.

Два часа дороги превратились в полтора, когда лошади налегке катят телеги, уже немного отдохнувшие, а там и трясина раскинулась перед нами.

Длинное плоское болото уходит в обе стороны на сколько хватает глаз, все залито водой и выглядит весьма серьезно. Еще пузыри всякие из-под гнилой воды лезут и громко хлопают.

То есть очень опасно здесь, кочек совсем мало, видно, что болото непроходимое, Гримпельская трясина какая-то.

— И как тут мы пройдем? Ты не попутал чего-то? — спрашивает проводника Терек.

— Есть дорога, хорошая и ровная. Не знаю, кто ее проложил, но на две подводы хватает, если впритирку ехать. А одна просто легко пройдет, — отвечает тот, улыбаясь.

— Как вы ее нашли, эту дорогу? — это уже я интересуюсь.

— Как-то в страшную жару болото пересохло, и она появилась, такой длинный бугор посередине. Когда очистили немного от грязи и травы болотной, увидели ровную поверхность из какого-то не местного камня, — объясняет Товер, а я чувствую, что сейчас он не врет, говорит правду.

— Ровная, как стекло настоящее, ничего ей под водой не сделалось, — продолжает рассказ Товер, — Если почистить конечно.

— Да откуда она тут взялась? Зачем? — не понимает Терек, однако проводник только пожимает плечами на его вопросы.

«Это что, здесь раньше развитая цивилизация присутствовала? Такие сооружения при местном уровне развития даже представить невозможно. Автобан через болото?» — стало очень интересно мне.

— Лица заматывайте тряпками, гнус болотный тут очень злой, веток еще нарубите. Будете лошадей под уздцы вести и от гнуса защищать постоянно, чтобы глаза не выел, — уверенно командует Товер, остановив свою телегу метрах в тридцати от болота.

Да, накомарников и энцефалиток у нас нет, поэтому приходится надевать широкополые шляпы, завязывать допотопные банданы и прикрывать лицо тряпками, все по примеру Товера.

Он еще показывает, какой травы нарвать, чтобы меньше гнуса лезло, тоже хороший совет, поэтому натираем руки и лицо обильно травой, хотя наши лучницы делать этого не хотят.

— Скажи им, чтобы терлись, а то выедут с болота с распухшими рожами, — толкает меня локтем Товер, посмеиваясь про себя.

Приходится скомандовать Ксите с Фиалой не тупить, а слушать советы умного человека и красоту свою не беречь зря.

— А то от нее ни хрена не останется, будете несколько дней через щелочки на белый свет смотреть! Оно так лучше даже будет!

Еще пару пучков травы проводник развешивает на морде своей лошади, однако сразу говорит, что это не ахти помогает.

Ну, мы тоже рвем и старательно ломает большие ветки кустов, нам побольше лошадей защищать придется.

— Если скотина взбесится и в топь прыгнет, тогда уже не спасти, режьте постромки, не жалейте, — дает последний совет Товер и трогает свою повозку, крепко держа лошадь под уздцы.

— Как-то слишком торопливо все получается для такого опасного мероприятия, — настойчиво чувствую я, однако похоже, что нашего проводника все это не особо волнует.

Его дело нас отвести подальше и все, в проходимости дороги он абсолютно уверен.

Едет прямо в болото, за ним следом трогаемся и мы, стараясь не отставать ни на метр. Наши лошади пошли следом за телегой Товера, не раздумывая, только потом поняли, что ступают уже по воде, прикрывающей каменную дорогу в болоте.

Однако, если дороги дальше не будет, придется бросать наших лошадей и подводы, развернуть их на узкой дороге точно не получится, как и пятиться задом. Ну, можно выпрячь лошадей, повернуть телеги вручную и снова запрячь, но под гнусом это трудно себе представить.

Да, сапоги мокнут в мутной чаче, однако под ногами и правда спасительная твердая гладь, небольшие наносы грязи и пучки сгнившей травы не мешают нам ехать.

Рядом с проводником на всякий случай, идет один из наших и еще Ксита наготове со своим луком на второй телеге.

На такой же всякий случай идущий последним Вертун втыкает-кидает на середину пройденной дороги ветки с листьями, чтобы ориентироваться на них в крайнем случае. Если придется возвращаться назад, будет кое-каким ориентиром. Товер это заметил, ничего не сказал, только что-то злорадное появилось у него в сознании.

Так, пошли какие-то непонятки для меня, мы же с ним щедро рассчитались уже, а у него в душе не то, что обычной благодарности нет, простого сочувствия беглецам не видно. Придется с ним не так сразу расстаться, как он пока наивно хочет. Понятно, что после наших ног, копыт лошадей и колес телег остается хорошо заметный след, однако такие предосторожности больше для своего личного упокоения.

Зато я заметил, что даже в такой мути можно разглядеть, как меняется цвет болота именно над каменной дорогой, чем-то все же она отличается, заметно более темным светом под лучами яркого светила.

Которое здесь называют Ариал, как я узнал совсем недавно.

Наверно, цвет болота над дорогой и остальной его частью отличается именно в такое время, когда лучи светила падают под определенным углом на поверхность самого болота.

Ну, едем очень быстро, Товер задает темп, совсем не опасаясь упасть с дороги куда-то, привык уже хорошо так ездить похоже. Или еще какие-то ориентиры видит, нам пока непонятные.

Только растревоженный гнус не дает продохнуть, махать ветками приходится постоянно, иначе лошади начинает жалобно ржать и того гляди бросятся в топь, чтобы прекратить невыносимые мучения.

Лучницам пришлось тоже прыгать в чачу и спасать ветками свободных лошадей.

Вот так, отмахиваясь от кровососущих насекомых ветками и защищая постоянно животных, мы как-то довольно быстро добрали до едва возвышающегося берега на противоположной стороне болота.

Куда залетели с ходу, продолжая отмахиваться и спасая стонущих от гнуса животных.

Отъехали метров на сто от берега по почти ровной земле, после чего Товер решил с нами попрощаться.

— Все, приехали, ваши милости! Теперь вам только прямо, дороги, правда, тут никакой нет, поэтому держитесь по светилу, чтобы оно прямо перед вами опускалось. До темноты еще два часа, успеете доехать до леса, вдоль него идет дорога в сам Стомбург.

— А объехать его как? — спрашиваю я, внимательно присматриваясь к сознанию проводника.

Что-то непростое ощущаю я в нем, не похожее на чувство хорошо выполненной работы, поэтому насторожился еще сильнее и приглядываюсь осторожно.

— Да это просто, как появится впереди платный мост, так за ним сразу направо.

— А дальше как до Баронств доехать?

Тут в сознании Товера мелькает неприкрытая злость на вопрос, а потом какое-то внутреннее торжество.

— Там все время прямо, как город объедете, так только прямо!

«А вот это уже он врет явно», — понимаю я про себя.

Говорит первые попавшие слова, просто лишь бы что-то сказать и отвязаться от настойчивого клиента.

— Не хочешь у нас проводником поработать еще до завтрашнего полдня? Хорошо заплатим! — задаю я провокационный вопрос.

— Не, не могу, нужно домой срочно, — с явным сожалением изображает Товер. — Я бы с радостью, только точно не могу.

— Три золотых талера помогут тебе не спешить домой? — продолжаю я проверять мужика.

— Нет, даже за три не могу остаться. Очень важное дело меня ждет, — очень вежливо, взяв себя в руки, отвечает Товер.

— А за пять талеров очень важное дело в твоей деревне не подождет?

«Ну, не может же он отказаться от таких денег? Простой лесной мужик за половину своего годового дохода? Или не доверяет нам особо? Ну, если в чем-то накосячил, тогда правильно не доверяет».

Наемники уже поняли, что я не спроста так задаю вопросы и вербую проводника, однако пока не вмешиваются в наш разговор. Обтирают морды лошадям и сами снимают все, что одели перед переходом.

— Не могу, сэр рыцарь, — заметно сдерживая себя, отвечает проводник.

— Ну, не можешь, так не можешь. Тогда не задерживаю тебя, — отпускаю я Товера. — Иди уже с богом!

Он жмет руки всем нашим, суетливо прощается и начинает разворачивать на берегу болота свою подводу. Как я различаю то, что у него творится в голове.

Это злобное торжество, что он оставил нас в дураках! Провел ловко и умело, а мы скоро хлебнем настоящего горя!

Не знаю еще, как именно обставил, однако киваю внимательно глядящему на меня Грипзиху и показываю, что Товера отпускать нельзя.

Потом подхожу к нему и шепчу:

— Просто схватите его с Тереком, только, чтобы не помер внезапно. За руки придержите и потом свяжете.

Наемники отправляются к объезжающему высокие кусты проводнику и не говоря ни слова, со спины подбивают ему ноги и растягивают на земле, удерживая за руки.

— А-а-а, — орет Товер от неожиданности и тут же именно меня упрекает за это нападение на честного человека.

Нашел значит сразу же виноватого.

А я внимательно осматриваюсь вокруг и мне совсем не нравится тот берег, на который нас вывел Товер. Он едва выше болота, весь такой песчаный и растут на нем только кусты, нет ни одного высокого дерева. Вдали виден холм метров пяти высотой, только он тоже весь из песка и похоже, что его просто надуло сильными ветрами. На нем ничего не растет.

Держа за руки, проводника поднимают и быстро вяжут руки сзади, пока он смотрит на меня, как-то странно заметно побелевший от ярости.

— Что, думал — всех обманул? Еще нет, не всех, поэтому теперь пойдешь с нами до конца.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Какой обман? Почему ты так со мной? Я же вам здорово помог! Теперь вас не догонят преследователи! — соловьем разливается Товер, а я чувствую в нем сильнейший испуг.

Значит, мы все правильно делаем.

— Может и не догонят. А может и догонят. Вот через пару часов будет ясно, — говорю, — Куда ты нас привел.

— Ничего, проедешься с нами немного. Побудешь проводником не за деньги, а за свою единственную жизнь. Вяжите его и обыщите, как следует. Очень тщательно обыщите, обувь снимите, — командую я.

Наемники все исполняют, снимают обувь, невероятно грязную после похода по болоту.

Про нее я что-то понял, когда проводник опустил голову и в его сознании мелькнуло успокоение от чего-то, что он увидел. А смотрел он в этот момент именно на свои сапоги.

Да, сапоги очень грязные, однако меня привлекает очень толстая подошва на них, слишком толстая. Я ощупываю ее пальцами со стороны каблука и упираюсь в кусок металла, немного торчащий из каблука, с завитушкой на конце.

После некоторых стараний я вытаскиваю из каблука длинное лезвие, очень тонкое и острое. А на лице Товера проскакивает смесь из разных эмоций, последняя из них выражает точно страшное разочарование.

Я показываю всем само лезвие длинной в пять сантиметров с рукояткой-завитушкой, чтобы его можно было держать и еще удобно вытаскивать из каблука.

В самом каблуке сделан вырез под ручку, все выглядит почти незаметно для постороннего взгляда.

— Отлично подготовился, чтобы убежать из неволи, — замечает Шнолль. — Нам бы каждому так себе сделать. Когда руки связаны сзади, ночью опустил их к каблуку, достал мини-стилет и перерезал веревки. Таком лезвием я сам убью кого угодно.

— Боюсь, товарищи, что это не последний сюрприз, который нас ожидает сегодня.

Наемники и лучницы смотрят на меня снова с удивлением, уже четвертый раз за пять минут.

Сначала поразились, когда я предлагал сначала три, а потом целых пять талеров простому мужику, чтобы он проводил нас несколько часов. Затем, когда он отказался почему-то. Потом уже, когда сам скомандовал схватить его и теперь, когда снова предсказываю новые проблемы.

Ну, я не знаю, как понять торжество проводника при расставании, однако что-то очень нехорошее ждет нас впереди, и он про это определенно знает.

— Что там, засада? Как они могли обогнать нас? Давай, говори, пока не раскалили нож. Потом заговоришь, только уже не весь целый останешься, — рассказываю я проводнику его дальнейшую судьбу и вижу, что он боится.

Боится, только все равно молчит.

— Так, проверим пока путь дальше. Кладите его на телегу, его лошадь с подводой тоже уведем отсюда с берега и оставим немного подальше, за тем холмом, чтобы ее не видно было.

Передвигаться по отлогому берегу на нашем транспорте не так просто, мешают кусты, хотя сама песчаная почва довольно ровная. На том месте, где мы выехали из болота, остались хорошо заметные следы от лошадей и колес, так что я не боюсь потерять место, откуда мы приехали.

За длинными кустами бросаем телегу Товера с запряженной лошадью, нам она пока не нужна, а вот ему уже вряд ли понадобится по жизни.

Я посылаю Шнолля на лошади заехать на самую высокую точку, эту песочную гору, чтобы посмотреть вокруг.

Однако он возвращается через пару минут и докладывает, что вокруг видны только кусты, никаких высоких деревьев нет в помине почему-то.

Все, как я и ожидал, похоже, что мы оказались в настоящей западне.

Глава 20

— А на что этот берег похож? Сами подумайте.

Я пока отправляюсь на тот самый песчаный холм, который неспроста так возник посередине этого плоского плато. Есть там какая-то большая хрень, какой-то камень или остатки сооружения.

Интересно, конечно, только раскопками древности нет времени заниматься.

Не спеша лезу на холм, чтобы посмотреть вдаль, пока остальные попутчики приводят в порядок упряжь, отгоняют самых настойчивых насекомых из тех, прицепившихся еще с болота.

Поднимаюсь на самое высокое место, смотрю по сторонам, затем оборачиваюсь еще. Явно не хватает хорошего бинокля, однако вокруг холма я вижу только такой же пологий берег с шапками невысоких кустов. Похоже очень, что эту местность по весне здорово топит и поэтому тут не растут деревья, только цепкие и живучие кусты могут здесь выживать.

Не видно никакого леса, а должно бы уже показаться на глазах такое количество деревьев, если два часа хода, это километров шесть-семь по такому песку. Даже меньше будет, не больше пяти проедем по такой почве.

Наврал про лес наш проводник, значит, есть еще какая-то заподлянка в его словах и обещаниях.

Внезапно меня вдруг качнуло, закружилась голова, я даже присел на задницу на секунду.

Непонятное явление, первый раз в жизни почувствовал себя таким беспомощным. Точно могу свалиться с этого холма вниз, благо, что просто скачусь по песочным склонам до самого низа.

Однако времени раскисать вообще нет, у нас большие проблемы с маршрутом, усугубляемые тем, что вокруг нас вызывающее ужас болото. Похоже, что теперь оно со всех сторон.

Поэтому я быстро возвращаюсь к своим и говорю, что ничего с холма не видно, никакого леса в округе точно нет.

— Ну, ехать куда-то тоже пока нет смысла, просто и так сильно отсутствующее время тратить. Может, придется еще спешно возвращаться обратно на тот берег. Время терять не будем, разводите костер небольшой, посмотрим, как наш Товер петь будет.

— Что он нам расскажет в свое оправдание? Что завел куда-то не туда? И наврал с три короба?

Тот сразу зашевелился на телеге, понимает, что дело пахнет пытками всерьез.

— Ну, что? Родимый наш Товер! Готов признаться в своих грехах самостоятельно? И рассказать всему честному народу, что ты замыслил с нами сделать?

— Не знаю, о чем ты говоришь, сэр рыцарь! — сразу же затарахтел проводник, вертя по сторонам головой в поиске поддержки от зрителей. — Нет на мне никакой вины! Привел, куда и обещал!

Ну, на суровых лицах наемников и лучниц он никакого сожаления не увидит, зря это только старается.

— Так и леса тоже нет! Никакого! А ты его обещал? Значит, наврал!

— Да дальше он, ошибся я, три часа ехать до него ехать! На таком расстоянии не разглядеть! — упирается Товер по-прежнему.

Можно конечно легко проверить его слова, пустившись быстрее вперед, только через два часа темнота наступит, никакого леса уже точно будет не разглядеть. А мы останемся посередине болота с не переводящимся здесь гнусом. Понемногу насекомые и сюда начинают залетать, привлеченные горячей кровью и потными телами, судя по все чаще хлопающим ладоням моих товарищей. И крутящимся без перерыва хвостам наших животных

А что тут ночью твориться будет? Лошади точно взбесятся!

Вопрос с маршрутом необходимо решить быстро, минут за десять, а это значит, что придется прибегать к пыткам разумного существа.

Только это существо завело нас в самую что ни на есть задницу, поэтому — никакой жалости и лично внутренней слабости к врагам государства!

— Не вопрос, мы-то проедем это расстояние! С тобой вместе! Только не верю я тебе ни на грош. А значит придется все же тебя сурово поспрошать! С горелым мясом и отрезанными частями твоего, пойми, твоего тела! — пугаю я мужика.

Не должен он долго упираться, однако, это только в том случае, если не замыслил совсем плохого для нас.

А ведь он точно замыслил! Завел и собирался бросить посреди болота!

— Вы, что же, люди добрые! Мучить меня собираетесь? — взывает к нашей совести еще не понявший, к кому он попал в лапы, проходимец.

Все наверно за взбунтовавшихся крестьян принимает, своих же собратьев по жизни.

— Да, тебя будем пытать, а народ у нас к этому способный здорово, настоящие наемники, которые не жалеют никого. Так что — никуда не денешься, запоешь скоро, как птица певчая, — продолжаю я компанию по запугиванию проводника.

Чем быстрее расколется — тем меньше помучается перед смертью. И тем быстрее мы сможем отреагировать на ту задницу, в которую попали сейчас. Время теперь — очень дорого для нас.

Проводник еще молчит, не понимая, как спасти уже свою задницу в таких условиях.

— Так, нам нужно решать прямо сейчас, обратно ехать или все же есть отсюда другая дорога дальше? Если сейчас выедем, точно успеем до захода Ариала оказаться на том берегу.

И я показываю рукой, что разговор идет о возвращении назад.

Даю осмыслить стремительное изменение наших планов своим товарищам и спрашиваю дальше:

— Наверно нас там даже ждать пока никто не будет? А, Товер?

Тот продолжает упрямо молчать, тогда Грипзих для начала занимается его пальцами на ноге, пока Терек с равнодушным видом привычного к такому делу человека присел прямо на проводника. Чтобы тот не дергался и не мешал опытному человеку добиваться признания.

Дикие крики продолжаются пол минуты, когда наемник убирает окровавленный нож от ступни проводника.

— Ну, что? Будут нас там ждать?

— Неее! Не будут!!! — плаксиво блеет проводник, понявший, что шутки закончились, теперь его тело в полном нашем распоряжении для наглядных опытов и прочей вивисекции.

— А когда будут? — неумолимо спрашиваю я и видя, что Товер замолчал, киваю наемнику.

Снова минута непрерывных стонов и воплей, однако даже меня эти пытки не трогают за душу, что же говорить о привыкших к таким методам допроса опытным наемникам.

Это повседневная картина жизни средневекового воина, такое положение вещей здесь — обычная рутина.

Сам ведь напросился, мы с ним совсем по-хорошему и с полным уважением, а он нас в подлую ловушку завел!

Как из нее выбираться — лучше теперь его самого послушать, когда голос сорвет в криках. Чем метаться по рыхлому песку острова, приходя в отчаяние и теряя силы, пытаясь понять, где спасение. Еще и шутить с болотом вообще не хочется, очень оно такое опасное даже с виду.

И около гнуса оставаться тоже невозможно надолго.

— Когда будут ждать? — снова равнодушным голосом спрашиваю я.

Зато теперь быстро получаю ответ, что ждать будут завтра.

— То есть, когда мы накатаемся на этом острове и поедем обратно по знакомому пути? Когда рассветет, конечно?

— Да, тогда, — убитым, уже сорванным голосом подтверждает мужик.

— Вся деревня будет ждать? Сколько у вас стрелков наберется?

Тут Товер хотел отмолчаться, однако, как только Грипзих хватает его ступню, быстро докладывает трясущимся от испуга голосом:

— Вся, у нас есть два десятка стрелков.

Наемники и лучницы собрались возле телеги, где неподдельно страдает Товер и внимательно слушают его слова.

— Уже лучше. А сейчас ты должен один вернуться и всех своих позвать на веселье? Или они уже там?

Тут схитрил проводник, соврал, что все его земляки уже там, как я ясно различил в его сознании.

Все же надеется, что не полезем мы сейчас на дорогу в обратный путь, где некому нас встретить достойно, чтобы завладеть немыслимыми богатствами чужаков.

Значит, все же с утра народ с луками охотничьими появится, дождется его личного присутствия, чтобы зря время не терять ночью.

А чего, у нас обоз богатый, оружие и доспехи побрякивают на кочках заметно. Девки опять же красивые, всем деревенским попробовать страсть как охота таких шикарных баб на предмет долгого и невоздержанного секса.

— Да мы их, двадцать или тридцать — без разницы, постреляем на хрен, — говорит Шнолль, — Они же не знают, что у нас четыре арбалета дальнобойных есть!

— Не знаете про такое дело? — тут же спрашиваю я у Товера.

Он сразу мотает головой, всем видом говоря, что точно не знали. А то бы никогда и ни за что не стали хитрить и в ловушку заманивать, если бы знали!

— Ну, они там нор нароют на берегу, попробуй их за кустами достань! Наши луки и арбалеты сильнее, конечно, однако нам тоже щит нужен с бойницами, чтобы приблизиться к ним. На узкой дороге всем прилетит не по разу.

— Да наденем всю броню, щитами прикроемся и снесем всю деревню! — спорит со мной Грипзих.

— Вполне возможно, только и ты получишь несколько стрел в разные части тела. А если они рогатку поставят поперек дороги, под стрелами перелезать будешь? Да еще лошадей держать нужно, они же от гнуса в трясину попрыгают без присмотра, если хоть на минуту остановимся! Как потом раненым дальше ехать? — спрашиваю я его.

На этот вопрос у наемника нет ответа.

— Ладно, давай дальше раскалывайся. Где еще есть проезд отсюда? Должна быть дорога дальше? — задав вопрос, я внимательно приглядываюсь к сознанию проводника.

От моей чувствительности и чуткости теперь все зависит, вопрос самый важный, есть ли путь дальше.

Товер, как я и ожидал, сразу просто врет, что дорога здесь одна и только по ней мы можем выехать отсюда. А там он за нас похлопочет и договорится со своими соседями, чтобы мы краями разошлись.

Как настоящие добрые друзья.

— Отлично, значит еще один путь с острова есть, — радуюсь я про себя — Это самая хорошая новость за последнее время!

Возвращаться обратно нет никакого смысла, скоро в деревню прискачет баронская дружина с вопросами горячими, к утру так точно.

— Да нормально, положим всех стрелков, деревню сожжем на хрен, чтобы следа от нее не осталось, — предлагает Шнолль.

— Это хорошо бы, конечно, по правильному так поступить с подонками, — соглашаюсь с ним я — Однако у нас определенные проблемы по времени и еще есть враги позади. Так что не будем спешить бежать назад.

— А что будем делать? — что-то по моему тону понял Терек.

— Будем кол мастерить, такой толстый с перекладиной для ног. Чтобы, когда его приятели сюда придут, то увидели, как он на нем восседает, еще даже живой. Он нам все равно расскажет про другую дорогу, только с кола мы его снимать уже не станем, — начинаю я новую атаку на сознание лже-проводника. — Хотя, его гнус за ночь полностью объест!

— Где тут кол взять? — не понимает меня Терек. — У нас такого добра на телегах нет, здесь одни кусты растут, бревно искать что ли в болоте?

— Ни к чему эти хлопоты. Срубим оглоблю с его телеги, самая подходящая по толщине, она ему уже все равно не пригодится в жизни. Как раз по размеру, чтобы пару дней там посидеть, проплакать о жизни своей глупой и смерти страшной. Да, и лошадь добить нужно, чтобы не мучилась зря, мы же не злодеи какие. А из его телеги костер будем жечь ночью и щит себе сделаем для стрельбы безопасной.

— Как вам такая идея? — спрашиваю я, полюбовавшись полученным эффектом на лицах своих товарищей и бледной морде Товера.

— Да, на кол посадить — это здорово, сразу все расскажет, — и Грипзих достает топор из-под сена, — Что, уже рубить начинать телегу его?

— Подожди, сначала по-старому поработай со ступнями, кол ведь теперь никуда не денется. Если мы тут ночевать останемся, — останавливаю я его. — Ну, есть тебе что нам рассказать, как отсюда еще можно уехать?

Хоть и страшится Товер следующей минуты, однако все равно отрицательно трясет головой, не собираясь раскрывать главную для нас теперь тайну острова на болоте.

Пока не собираясь, к моему сожалению, поэтому наступает для него неизбежное мучение.

И снова страшные крики Товера бесследно разносятся над песчаным берегом и равнодушным к чужим страданиям болотом целую минуту.

— Ну, еще врать будешь? Или поделишься еще одной дорогой? Это ведь только начало пути по дороге страданий! Еще даже костер не зажгли!

— Расскажу! Все расскажу! Только не мучайте! — прорывается правда из мужика, похоже сломался он все-таки.

— Не будем мучить, если уедем отсюда, — обещаю я ему. — Говори!

— Есть, есть вторая дорога! Не прямо напротив той, а наискосок от холма! Покажу, только не мучайте! — правда так и поперла из Товера, стоило только решиться ее начать говорить.

— Обещаю больше не мучить. Давай, поехали, пока еще светло! Проводник нам с радостью согласился показать новый, спасительный путь!

— Кол то с телеги вырубать? — свирепо спросил Грипзих, все так же размахивая топором.

— Не, давай только лошадь заберем, жалко ее здесь оставлять!

Похоже, что пугать колом бедолагу больше нет смысла, я вздохнул с облегчением, что время пыток закончилось. Однако не сразу лесной разбойник сдался даже при явно превосходящих его силах, даже когда нашли его хорошо спрятанный нож, пытался запудрить нам мозги до последнего момента.

Мечтал о нашей погибели ради нашего же добра, а лучниц ждала, наверняка, что не такая простоя гибель от ран. Затрахали бы их до смерти деревенские всей своей толпой, руку на отсечение даю.

Понятно, что со мной такое дело у него не прокатило бы, но он здорово старался, теперь уже настоящий бедолага Товер.

Через примерно час мы проехали два километра по острову, где на берегу все смогли рассмотреть более темную полосу уходящей в болото дороги под лучами опускающегося светила. На нее нам сразу же указал сломавшийся Товер.

Проблема возникла только с проводником, который теперь не может ходить, совсем не может, хоть режь его на месте.

— Сколько времени ехать? — теперь такой вопрос к Товеру.

— Столько же, — стонет он, — как и сюда ехали.

Вроде в этот раз говорит правду, кажется мне.

«Ну, хотел нашей погибели, долго прикидывался дураком, так нечего теперь плакать. Тем более недолго осталось терпеть боль, вскоре сможет от нее избавиться».

Ходить не может, а вот перемещаться на лошади способен, поэтому посадили на его же лошадь, привязали к ней под брюхом ноги. Лошадь под уздцы веду я, пленника контролирует хорошо ему теперь знакомый Грипзих.

Опять режем длинные ветки, хорошо, что сок той травы, которая защищает от гнуса еще не смыли с лиц и рук, потому что нечем оказалось смывать.

Короткая подготовка к марш-броску, и мы спешим вперед.

Болота с их зловредными насекомыми всем уже опротивели, через час с небольшим зайдет светило, поэтому мы прихватили несколько охапок сухой травы, чтобы жечь ее по дороге, если не успеем выйти на берег до темноты. Сена тоже хватает, как и нарубленных сухих веток.

Неслись на максимальной скорости, благо под низкими лучами Ариала сама дорога хорошо видна. Даже лучше видна, чем, когда оно стоит высоко, поэтому стараемся изо всех сил, чтобы не остаться посреди болота в ночи.

В этот раз дорога оказалась без поворотов, как с той стороны острова, только все равно набрались страху. Она получилась раза в два длиннее, уже при последних лучах светила мы выскочили из проклятого болота на песок.

Даже сначала его не разглядели, настолько берег низкий, поэтому укатили еще на километр, чтобы избавиться от насекомых и остановились уже в полной темноте.

Берег быстро поменялся, пошла уже нормальная земля, появились пусть и невысокие, но уже настоящие деревья.

— Фу, вырвались! — выдыхаю я вместе со всеми и поворачиваюсь, рассматривая рожу Товера.

— Придется его перевязать, — говорю я Грипзиху. — Чтобы ночью не истек кровью. Завтра он нам еще понадобится.

Наемник разрезает веревку под брюхом лошади и зовет Кситу перевязать распухшую ногу Товера.

С нее по дороге постоянно капала кровь, привлекая гнус, насекомые вволю напились кровушки с обездвиженного тела. Тем более, что прикрывать его лицо, руки и ноги никто не стал, не достоин такой милости лже-проводник.

— Иван Сусанин, только, наоборот, — усмехаюсь я про себя. — Сам погибнет, а чужаки дальше поедут, живые и здоровые.

— Гнус, сгоните с меня его, — стонет мужик.

Теперь я сам машу над ним веткой, хлещу его по лицу, где насекомые впились в глубоко кожу.

— Встаем на ночлег! Костер можно развести побольше, вряд ли тут со стороны болота кто-то живет!

Вскоре, вымотанные тяжелым днем и двумя переходами через топь, все люди и животные в нашем лагере засыпают.

Глава 21

Ночь прошла более-менее спокойно, только лже-проводнику вздумалось постонать, жалуясь на свою судьбу, горящую огнем истерзанную ступню и затекшие в путах руки. Еще, конечно, здорово пострадавшие от гнуса при переезде через болото лицо, шею, руки, грудь и ту же ногу. Пострадавшие и чешущиеся теперь невыносимо, только почесать их нечем бедолаге, да и не кому.

Не приставлять же к нему отдельного чесальщика?

Больше мы его не мучаем, а то, что это делает гнус — не в наших силах исправить, мы свое слово не нарушаем никак.

Связали его умело настоящие профессионалы, так что это он зря наговаривает на опытных людей, что вены перетянули и спать теперь невозможно.

«С другой стороны, даже если и перетянули немного или он сам веревки затянул, стараясь выбраться из них, очень уж сильно конечности горе-проводнику больше не понадобятся по жизни» — говорю себя я.

Не ходить, не бегать, не даже кашу есть.

Пришлось кому-то из наших, кажется Тереку, встать и отвесить ему хорошего леща, чтобы заткнулся и не мешал спать приличным людям. После этого слышались только иногда тихие всхлипывания никак не могущего уснуть Товера, наверняка вспоминающего свою, уже подошедшую к финалу, жизнь и родных, которые его теперь не дождутся никогда.

Ну, мне его ни капельки не жалко, особенно теперь, когда я примерно понимаю его план и подлые намерения по отношению к нам.

Не знаю, случалось ли ему со своей разбойничьей деревней так же кого-то ставить в безвыходное положение?

«Скорее всего, что нет, хотя, кто его знает. Для них любой человек в целых рубахе и портах — уже богатый турист, даже интурист, которого нужно обязательно ограбить и потом убить».

Кто тут будет так же ехать в сторону его деревни с гремящими дорогими доспехами и разнообразным оружием на крутых буераках в телегах, с солидным количеством денег в кошелях и еще тоже немаловажный факт — с парой смазливых девок самого хорошего возраста, то есть от восемнадцати до двадцати двух лет?

То, как звенит железо под сеном, слышали все и проводник точно.

Ну, еще про четыре подводы в полной комплектации и четырех свободных от телег лошадей я уже не говорю, не говоря уже о двух щедро отданных в обмен на еду и услуги проводника.

Только сколько не получи — всегда еще больше хочется, вот и деревенские соблазнились воспользоваться нашим полным незнанием предложенного маршрута

Да, проводник с полного согласия наверняка всех жителей деревни серьезно накосячил, поэтому теперь только смерть смоет грехи с его кармы на этой земле.

Конечно, всей деревне снесла голову такая состоятельная процессия, которой еще требуется помочь. Поскорее уехать от настигающих врагов.

Которая явно где-то здорово провинилась перед сильными мира сего, хорошо что-то украла, а теперь спасает свои жизни от мечей баронской дружины? Или отряда регулярной королевской армии?

Если тут есть такая вообще, про это я еще своих не спрашивал, однако обязательно должна быть.

Королевство не самое плохое, через владения баронские и графские проезжаешь без дополнительно осмотра и раздачи пошлин, значит власть крепкая, а торговле препятствий не создают лишних.

За мосты, конечно, платишь, это дело понятное. Зато из замков дружина тут же не вылетает, чтобы пощупать товар и естественно забрать себе долю.

Да, наше богатство затмило глаза деревенским жителям, поэтому они решили сыграть с судьбой по-крупному.

Поставили ставкой жизнь проводника и проиграли, потому что я оказался готов к попытке обмана с его стороны.

Однако тут все оказалось не так просто, как я рассчитывал, нашла коса моих умений на камень его защиты.

Да, так оно и вышло, настроение и примерные мысли Товера я смог ощутить и вычленить, правда в гораздо более слабом и урезанном формате по сравнению с остальными людьми.

«А вот просто воздействовать на его сознание и управлять мужиком у меня не получилось. Вообще не вышло, даже мою ментальную команду остановиться, вернуться и встать рядом он проигнорировал. Абсолютно, как будто ничего не слышал и не чувствовал. Первый раз я здесь с таким столкнулся и, честно говоря, от этого здорово опешил».

Как я не старался, ничего у меня не получилось с воздействием на его сознание, из всего арсенала только сильный ментальный удар я использовать не стал. Потому что проводник нам нужен с еще нормальной головой, а не превратившийся в бесполезного овоща полностью, если удар все же нормально пройдет.

Пришлось поэтому действовать по старинке, с таким неотъемлемым аргументом для каждого живого разумного существа, как пытки телесные.

Время очень сильно поджимало, мы и так едва успели выскочить из болота, чтобы отъехать подальше с последним лучом зашедшего за горизонт Ариала.

Почему проводник оказался мне не подвластен — я не знаю, однако, очень хочу узнать.

Только, чтобы случилось с нами, если бы я дал уехать Товеру?

Через часок мы бы поняли, что нас обманул проводник, ибо никакого леса впереди не видно, а видно все тоже ненавистное болото с невыносимым гнусом. Поездили бы, сбивая ноги, по берегу болота и до заката точно убедились, что оказались на совсем необитаемом острове. Там примерно пару километров в длину и один в ширину по размерам сам остров, странно правильной формы, что тоже очень непонятно мне.

«Откуда тут такие шикарные каменные дороги, прямо, как из литого материала под камень и почему форма острова до сих пор сохранилась? Почему ее не размыло ежегодными половодьями?»

«Такие же технологии использованы для дорог, как и каменные стенки над холмом с бункером?»

Хорошо бы сюда вернуться и покопаться в том песочном холме, на котором у меня закружилась голова.

Ночевать тогда пришлось бы тоже здесь же, прячась от гнуса, с настойчивыми думами про страшное отмщение чертовому Товеру.

И всей сраной деревне до единого человека, когда сможем до них добраться.

Место въезда в болото нашли бы без труда, там осталось много следов. Хотя, скорее всего, наши метки Товер забрал бы с собой или просто закинул подальше в топь.

Впрочем, даже если следы проехавшего каравана за ночь и пропали бы на поверхности топи, мы все равно смогли бы поехать обратно. Просто поставив пару людей проверять копьями или длинными шестами дорогу под болотной чачей. Двигались бы медленнее, много вытерпели бы от гнуса, но все равно через час-полтора оказались бы в виду того берега.

Это, если бы не получилось разглядеть дорогу под лучами Ариала, как тогда, когда мы вышли на болото в первый раз.

Вот что нас могло ждать там на берегу — точно не представляю, наверно, что засада из мужиков-охотников с луками.

Наемники в полной защите, да еще со своими щитами смогли бы прорваться в ближний бой, хотя, может и не все. Лучницы наши со своими составными луками прореживали бы деревенских, правда не факт, что стреляли бы сильно метко в условиях непрерывных атак гнуса.

Да, тут такое дело, если мы стоим на залитой болотной чачей дороге, чертовы кровососущие становятся очень сильным союзником и одним из основных козырей деревенских разбойников.

Когда жрут и жалят нас на территории болота и почти не тревожат окопавшихся на берегу деревенских ухарей.

Еще мы могли сколотить из досок телег небольшие щиты, чтобы не бояться охотничьих луков местных мужиков и так без потерь прорваться к ним.

Все же видно, что начинающие разбойники до конца не поняли, кого принесло в их Богом забытую деревню сегодняшним днем. Не разглядели под простой одеждой настоящих крутых наемников.

Четверых опытных воинов в хорошей броне, которым явное численное преимущество деревенских ухарей — как трава под косой и роса под жаркими лучами, образно говоря. Еще две крутых лучницы с боевыми луками, то есть потери мужики начали бы нести сразу же.

Да еще четыре арбалета с парой десятков оставшихся болтов позволили бы легко загнать по норам засадников, тем более, что с моим непосредственным участием.

К завтрашнему утру баронская дружина не должна еще появиться в деревне. Ей еще часов шесть-восемь караван догонять. Если только после обеда смогут найти нас по хорошо выделяющимся следам большого каравана.

А могут их через сутки на лесной дороге и не найти, поэтому просто ускакать дальше мимо места нашего поворота к злополучной деревне.

И потерять нас с концами на какое-то время. Пока не узнают где-то впереди, что мы из леса не выезжали точно.

То есть засаду мы скорее всего разобьем и разгоним, возьмем пленных, от них быстро узнаем, куда дальше ехать.

И нормальные проводники сразу найдутся, когда суровые и сильные люди держат в руках твою жизнь, твои личные яйца и жизнь твоей семьи.

Только неминуемо потеряем кучу драгоценного времени, а дружинники местного барона будут висеть у нас за спиной с небольшим отставанием в уже несколько часов.

«Ладно, я — большой молодец!»

Четко все распознал и устроил, выбил из горе-проводника новое знание с все же имеющейся второй дорогой. Теперь наши шансы стремительно исчезнуть здорово выросли по сравнению со вчерашним уже днем.

Да и сам Товер еще поможет нам сориентироваться на местности дальше.

Авторитет мой у наемников и лучниц вырос ощутимо, командую я уверенно и все по делу, поэтому мы еще живы.

С этой мыслью я наконец уснул.

Проснулись все рано, развязали руки бедолаге, который так хотел освободиться от веревок, что почти приговорил свои конечности к ампутации в скором времени.

Как он кричал, когда начало восстанавливаться кровообращение в кистях рук, это нужно было слышать.

Ладно, теперь это не самая его большая проблема, зато поесть он смог нормально.

Мужик из прислуги, вызывающий у меня подозрения своими явными намерениями сбежать, пока с нами и это тоже понятно. Уходить в полной темноте по абсолютно незнакомой местности — самоубийство чистой воды.

Просто в тот раз, когда сбежал первый мужик, он в своем сознании выразил хорошо видное мне понятное сожаление, что его товарищ не позвал с собой. Поэтому я не удивлюсь, если и он попробует убежать. Только такой свидетель наших деяний, свободно гуляющий по этой местности, нам совсем не нужен. И одного беглеца хватит пока.

Придется и его привязывать на ночь уже сегодня вечером, когда Товера больше не будет с нами.

! Тут так дело обстоит — взялся с наемниками идти — иди до конца, а то бритвой по горлу и в колодец!'

Покалеченный сбежать и не мог, мужик тоже не рискнул, поэтому мы запрягли лошадей в телеги, так же посадили Товера на лошадь и выехали на проселочную дорогу через два часа блуждания по непонятным просекам и кустам. Сначала пробирались по начинающему окружать нас лесу, сейчас уже очень рады комарам и слепням после болотного гнуса.

Там же выяснилось, что эти земли дальше болота Товер не посещал, не смог ничем нам помочь. Даже про встретившееся по дороге небольшое село ничего точно не знал, пока оно не появилось внезапно за поворотом.

Село проехали с ходу, поражая местных жителей своим внезапным появлением откуда-то со стороны болота.

— Все, он уже не нужен, теперь только мешает, — подошел ко мне Терек, и я согласился с ним.

— Помочь? — коротко спросил наемник, намекая на проводника.

— Сам справлюсь, — ответил я.

Поэтому, миновав село, мы встали на обед в симпатичной рощице, после которого я отвез Товера на лошади подальше от места бивака. Разрезал на нем веревки на ногах, стащил с лошади и тут же пробил ему горло, вообще не глядя в побледневшее и искривившееся жалко лицо мужика.

Да он уже и сам все понял, принял смерть вполне достойно, зная, что прощения не будет, что нет никакого смысла выпрашивать жизнь.

Ведь, где его не оставь, он точно молчать не станет, сразу же пустит врагов по нашему следу.

А тащить с собой — да ну его на хрен, у нас тут не передвижной медпункт, поэтому назревший вопрос решается именно так, как принято в эти суровые времена.

Постоял прямо над его вытянувшимся в последний раз телом, прочитал молитву за упокой и закрыл широко раскрытые глаза. Потом повернул на бок и столкнул покатившееся тело в овраг, копать могилу у меня нет ни времени, ни желания не имеется.

Да, вот так наша поездка производит расходящиеся воображаемые круги на воде, многих коснутся их последствия, когда они отразятся еще не раз.

Даже, когда мы уже будем далеко.

Ничего он мне ответить перед смертью не смог на мои вопросы один на один, даже не понял, о чем его спрашивают, по-моему.

Откуда у него такая устойчивость к чужому воздействию?

Ну, неграмотный мужик слово «воздействие», да еще «ментальное», просто не понял по сути.

Так что есть мне над чем поломать голову и подумать, откуда вообще такие люди здесь могут взяться?

Чтобы оказались такие устойчивые и сами об этом ничего не знали?

Дальше я прилег передохнуть на телегу к Фиале и уснул после обеда с чистой почти совестью.

Сначала зашел в меню, где с удивлением увидел, что ЭНЕРГИЯ у меня не только не мигает, а уже поднялась на двенадцатый уровень! И ПОЗНАНИЕ подросло, да и все остальные значения выросли.

ПОЗНАНИЕ наверно из-за проявленной мной бдительности и понимания чужих намерений, того же Товера.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 125/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 22/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 12/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 16/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 14/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 12/216

Да, теперь ЭНЕРГИЯ двенадцать двести шестнадцатых! Обалдеть! Как это произошло? Из-за чего?

Да не одно это умение выросло, как я не сразу заметил, еще и ПОЗНАНИЕ поднялось, да сразу на восемь уровней, теперь оно двенадцать двести шестнадцатых!

Оно то с чего так прыгнуло — не понимаю!

И тут я скользнул взглядом по объявлению внизу МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ и не поверил своему внутреннему зрению.

Оно уже не сто в числителе, а сто двадцать пять!

Я не понял, получается, что за этого Товера, самого обычного мужика, мне Система выдала двадцать шесть единиц?

«Так нужно вернуться в его деревню и еще на ком-то проверить такие возможные цифры? Пусть попробуют напасть на меня, долго ждать не придется ведь».

Обычный мужик — это да, только полностью недосягаемый для моего ВНУШЕНИЯ и МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ!

Значит, совсем не обычный! Придется мне теперь вспомнить свой каждый шаг с тех пор, как я встретил его.

Чтобы понять, откуда пришло такое внезапное усиление моих умений.

Глава 22

После обеда я разлегся на телеге позади Фиалы, как самой симпатичной в нашем караване, прошелся ей немного по сознанию, чтобы аккуратнее меня везла и лучше заботилась о моем теле. Сладко приспал три часа, покачиваясь на ухабах и колдоебинах обычной проселочной дороги.

Слышал сквозь сон, как проезжали мост, где с нас потребовали плату.

Как Шнолль, понятное дело, хотел послать на хрен сборщика, тогда Терек разумно прикрикнул на него и отсыпал серебра за весь караван.

Хорошо, что не пришлось просыпаться, хоть один человек тут есть, на которого можно в пути как-то положиться.

«На хрен вот нам воевать за пол талера еще и с местной дружиной насмерть?»

Когда прежняя погоня на хвосте висит, да и от Жофера с графом можно ждать серьезных проблем.

Но такая уж задира наш Шнолль, не может не поерепениться в любом случае.

Пока задумался почему-то подробно о своих спутниках, ладно про спутниц думать приятнее, но они еще реально ничего в нашей компании не решают.

Шнолль — совсем не сведенный молодой парень, в каждой бочке затычка, совсем не исправимый драчун и бретер.

Грипзих смотрит ему в рот и, хотя сам гораздо спокойнее по жизни, все равно поддерживает приятеля во всех его дерзких начинаниях. Поддерживает и встревает, создавая проблемы всему каравану.

Проблемы тоже все такие достаточно одинаковые — громко заявить, что он тут самый крутой, а кто в это не поверит, тех бить смертным боем.

Вертун немного в сторонке от этой веселой парочки находится, однако тоже никогда не откажется повеселиться, что подразумевает пьянку с дракой.

В общем совсем стандартные у меня спутники для этого времени со стандартным набором развлечений, живут каждый день — как в последний раз.

Один только Терек посолиднее и так уж драться не любит, однако приятелям не мешает наслаждаться жизнью.

«Как они дожили до своих лет — ума не приложу? Или в наемники только такие ершистые парни и идут? Остальные землю пашут?»

Ну, в итоге я открыл глаза, а мы уже заезжаем во двор придорожной таверны, где расставляем в ряд телеги и своих лошадей.

Я протираю лицо после сна на сене, когда вижу, что наемники уже достали свою обычную одежду из кожи, свое же оружие, все это надели на себя, а теперь собираются в таверну пить и веселиться.

! Черт, договорились же два дня ночевать в полях, не появляясь в трактирах и тавернах, пока не отъедем хотя бы на три дневных перехода от места последней серьезной стычки!'

Прошел всего второй день в дороге, наемники воспользовались моим сном и как непослушные дети сбегают в место, где можно жрать, выпивать и здорово веселиться по их очень простым понятиям.

Все наши совместные разговоры о тайном перемещении по дорогам королевства идут лесом, когда можно так лихо опрокидывать одну кружку так себе пива за другой и густо нарезать себе печеное мясо толстыми ломтями.

Терек видит, как я смотрю на них, как негласный предводитель, которого только что обманули непослушные подчиненные и пожимает плечами:

— Андер, согласись, что нам лучше быть похожими на себя в тавернах. Чем одеваться крестьянами и терпеть всякие обиды от простых мужиков, которых приходится бить, а значит потом еще разносить таверну. Разве не из-за этого нас тогда и догнали дружинники?

Ясно, что последний разумный человек из наемников тоже собирается сильно заметно для окружающих пить и веселиться.

Есть правда в его словах, только в отличии от простых мужиков, наемников еще и графские вояки ищут. А это сильно посерьезнее проблема, чем удрать от дружины одного местного барона.

И гораздо серьезнее, чем в крестьянских шмотках с кем-то подраться весело-превесело.

Так что не только баронские дружинники для нас опасны, которые про простых с виду, однако совсем непростых таких мужиков, знают пока. Все для нас сильно недружелюбны в этих местах.

А тут только скрылись из виду с этим переходом через чертово болота, как нужно снова всем немедленно подать весть, что мы опять нашлись. Хлопнуть дверями погромче, чтобы во все стороны полетели донесения.

Что пропавшие из виду бунтари и бандиты нашлись где-то здорово впереди, каким-то непонятным образом оторвавшись от погони еще на пару дней пути.

— Ты это, тише про дружинников, — шиплю я ему. — А то еще спросят, куда эти дружинники потом подевались.

— Пошли с нами, он присмотрит за лошадьми и накормит их, — кивает он головой на нашего последнего рабочего мужика, которого все зовем по прозвищу Птицей.

— Он-то присмотрит за лошадьми, только вот кто за ним самим присмотрит? — отвечаю я ему и машу рукой — Ладно, идите, только не бейте никого и не убивайте. Ты за это отвечаешь!

Мужик наш постоянно думает о побеге, похоже, однако рисковать сильно не хочет при этом, поэтому еще с нами остается. Я понимаю эти его мысли, когда он опасливо кидает взгляды на меня и наемников, как бы примеряясь к побегу и привыкая к этой мысли, что останется совсем один в чужих краях.

Терек соглашается быть старшим над приятелями, быстро поднимается на широкое крыльцо таверны и исчезает следом за зашедшими уже наемниками.

— А где девки? — спрашиваю я внимательно смотрящего за происходящим мужика-помощника.

— Так они одежу забрали и в хлев пошли, — машет он в сторону раскрытых дверей деревянного сарая.

Понятно, и эти с восторгом переодеваются в свою кожу, чтобы оказаться самими крутыми и красивыми на сегодняшнем застолье. Только я про это подумал, как лучницы выскочили из хлева, смеясь и хихикая.

— Ага, конюху сиськи показали? Чего такие веселые? — торможу я их. — Так, подруги, держитесь с Тереком рядом и, если что начнется, меня зовите.

Девки серьезно мне это обещают, они хорошо рассмотрели, как я в одиночку позавчера решил исход всей драки в таверне в нашу пользу. Один удар — одно тело без сознания.

На всякий случай я ментально придавливаю на Фиалу, чтобы она сразу же бежала ко мне с первыми признаками опасности и отпускаю лучниц. Заранее формирую ее мысли в правильном направлении.

С ней у меня понемногу вырабатываются доверительные отношения, за это Ксита ее частенько поддразнивает, когда я не слышу их разговоры. Разговоры я не слышу на самом деле, однако направление, в котором работают мысли девушек вполне хорошо понимаю даже издалека.

«Все хотят большой и чистой любви!»

Номер снимать пока не стали. Насколько я понимаю после пьянки и на свежем воздухе хорошо спится на тех же подводах. В отличии от жаркой, вонючей комнатки в таверне под раскаленной крышей.

Добровольный помощник распрягает лошадей, я ему помогаю, из телег мы сделали закрытый угол, где стоят все наши десять лошадок. Теперь он раздает им сено и насыпает овес в деревянные колоды.

— Вот ведь черти! На два часа раньше встали, еще три часа до темноты, могли бы километров на восемь-десять минимум удалиться в сторону предгорий, — переживаю я уже по привычке вслух.

Нас же тут не пара десятков воинов, чтобы дать отпор баронской дружине.

Спрашиваю собирающихся в таверне местных жителей, есть ли такое заведение дальше по дороге и слышу, что как раз есть, трактир Хромого Фила в паре часов езды.

— Зла на них не хватает прямо, как дети неразумные себя ведут, — ругаюсь я, осматривая наш табун.

Десяток лошадей, куда нам столько?

Кормить, поить, обхаживать, не по паре минут на каждую тратишь при любой остановке в пути.

И тут в голове что-то внезапно проясняется, я смотрю на табун и телеги, а вижу только серьезные проблемы с ними в будущем!

«Похоже, что повышение уровня ПОЗНАНИЯ сказалось на мне! Усвоилось в организме и дает первые результаты!»

Да, вот так именно, смотрю на лошадок и хлопочущего над ними мужика, а вижу, как придется их бросать на произвол судьбы, спасая свою жизнь! И с ним пора что-то решать, пристроить так, чтобы он с глупым видом по этим дорогам не бегал.

Даже голова закружилась, когда я понял, что нас неминуемо догонят вооруженные всадники. И отбиться уже не получится, когда их будет несколько десятков против нас семерых!

Что вот именно сегодняшний вечер все решил не в нашу пользу! Эта остановка даст нужное направление и сократит расстояние до ищущих нас воинов.

Проехали бы мы до темноты, встали ночевать в поле и могли ускользнуть от слишком широко раскинувшейся погони. Только там вооруженный и хорошо мотивированный народ без передышки скачет и скачет, сокращая расстояние до нашего каравана. Оторвались мы неплохо от всех, через болото сократили маршрут и проехались по совсем безлюдным местам, только светиться в тавернах и трактирах однозначно все же не следовало.

А мои первые приятели в этом мире пьют дерьмовенькое пиво и веселятся в убогой таверне. И даже мои слова никак на них не подействуют, как бы я не старался.

— Решили отдохнуть — и отдохнем, хоть бы за нами все темные силы мчались! — вот что они мне ответят обязательно.

И не упрямо стронутся с места. Типа, ты нам не отец родной, да и того слушать бы не стали, уже выросли давно.

Придется все-таки забираться к ним в головы, чтобы уже таким путем простимулировать наемников.

Правда, это здорово поссориться можно в том случае, если приятели поймут, что я именно такой специалист по чужим мозгам. Не просто поссориться, дело может реально до крови дойти, скорее всего, что именно моей.

Вот надо оно мне, такие нервотрепки и переживания за своих спутников получать? Первый раз залезла в голову такая мысль.

Однако, кажется именно ПОЗНАНИЕ говорит мне, что уже все равно поздно, что каратели встали на наш путь.

Не завтра, так послезавтра или еще позже неминуемо нас догонят и убьют. Что этот веселый вечер решил нашу судьбу окончательно, когда они появились здесь в своей одежде наемников с оружием под рукой.

Убьют — это еще здорово повезет мертвецам. Выживших будут долго пытать на потеху собравшей на рыночной площади того же Жофера толпе — вот что я вижу, когда гляжу на наш немаленький такой табун.

Думаю, что мне лучше довериться своему ПОЗНАНИЮ, чтобы не остаться лежать в местной земле через несколько дней. Или висеть на колесе после четвертования, очень сожалея при этом, что все еще живой.

Тут я замечаю заинтересованные взгляды нескольких местных мужиков, которыми они окидывают наш табун.

ПОЗНАНИЕ еще раз толкает меня в мозг, сообщая, что можно прямо сейчас решить часть наших будущих проблем.

'«Отлично, пора срочно поменять пока только приносящее постоянный геморрой движимое имущество на такие удобные именно для того, чтобы быстро скрыться в тумане, изделия. Те же монеты с изображением местного короля, Гундериха Четвертого», — четко понимаю я.

Решение о внезапной распродаже посещает мою голову мгновенно. Парни искренне хотят догнать табун и телеги до безопасного большого города, чтобы продать все трофейное добро по хорошим ценам на местном рынке, все честь по чести.

Без спешки и скидок разных, как обычные наемники, плохо понимающие в торговле. Любой опытный барыга поймет, что товар у нас не совсем легальный, то есть совсем темный по своему происхождению, а значит, должен быть априори дешевым. Ничего мы в городе не выиграем по сравнению с этой деревней, например.

Однако Шнолль им точно не поверит и полезет доказывать свою правоту, размахивая при этом мечами. Теперь я хорошо понимаю, что случилось с теми четырьмя стражниками в Жофере.

Только я спинным мозгом понимаю, что не будет теперь безопасного города у нас на пути, по любому нас догонят, уцепившись за это сегодняшнее эффектное появление на публике.

— Есть интерес к лошадкам? Продам недорого. И телеги тоже, — закидываю я удочку мужикам.

Примерные цены на лошадей наемники обсуждали уже при мне, Шнолль грозился их не меньше чем по пятьдесят талеров отдать. По нормальной такой цена за законный товар.

Я так загибать точно не стану, даже готов поссориться с наемниками, как настоящий руководитель каравана, которому явно виднее, как бизнес вести в таком себе средневековье.

— Есть интерес, купил бы лошадь, если сторгуемся недорого, — сразу же отвечает мне один из мужиков.

— Ну, пойдем посмотрим, — зову я его пройти за наши телеги.

Проходят сразу трое человек, еще приятели мужика тоже хотят поучаствовать в процессе осмотра. Выбирают, понятно, что самую хорошую и молодую лошадь, как раз ту, на которой Гризпих катается.

Ну, меня это не смущает, поэтому я рублю рукой:

— За эту — двадцать пять талеров вместе с седлом и уздечкой! Еще за эту двадцать пять, — показываю на лошадь Шнолля. — Тоже с таким же довеском.

— Остальные — все по двадцать талеров, только без всего! — еще одно шикарное предложение на моей распродаже.

Только я понимаю, что сбруя из-под лошадей стражников мужикам точно не нужна. Да и светить ее здесь совершенно не стоит.

Теперь местные плотно заняты выбором лошадей, а их тут целый десяток и хорошо бы от почти всех мне избавиться. Доспехи, сбрую и оружие затрофеенные можно и на одной телеге спокойно перевозить по весу, только сена придется побольше накидать сверху.

Впрочем, Грипзих со Шноллем и на трофейных седлах стражников нормально посидят, им даже понравится.

— Это, а чего так дешево продаешь? Где взял, что такую цену низкую ставишь? — недоверчиво спрашивает первый покупатель, кряжистый бородатый мужик.

Ну, на это недоверие я знаю, что ответить:

— Где взял — там уже нет! Не бойтесь, не у вашего барона, так что он вам ничего не скажет. Далеко отсюда, очень далеко, аж за далеким городом Жофером.

— А продаешь так чего? — это уже второй.

— Да сколько их можно за собой водить? Пришло время нам дорогу облегчить, а хорошим людям справную скотину передать за деньги небольшие! Еще и телеги отдам так же за пол цены! Всего по двадцать талеров со всей упряжью!

На телеги цена пониже, чем на лошадей, однако ненамного, ручной труд очень дорогой в этих экономических условиях без нормального конвейера.

Аттракцион невиданной щедрости производит ошеломляющее впечатление на зрителей, уходить без покупок они теперь точно не собираются.

Мужики начинают присматриваться и к телегам, только я сразу предупреждаю, чтобы руки под сено не совали, там лежит другой товар, который им ни к чему.

На троих лошадей покупатели сами накидывают выданные им мной уздечки и привязывают к присмотренным двум телегам.

Потом недолгий торг, и мужики расходятся по домам за деньгами. Зажиточные они здесь довольно, если такие деньги в наличии есть. Ну, кто-то всегда более справный и богатый хозяин по сравнению с другими соседями.

И держатся такими солидными по уровню состоятельности мужиками, не с голытьбой всякой общаются.

Возвращаются уже с наступлением темноты, чтобы не светиться лишнего с левыми лошадьми, приводят с собой еще одного родственника, который забирает четвертую лошадь. Она ему уже присмотрена, это для меня лошади почти все на одну морду, а для деревенских мужиков каждая сильно отличается от соседки.

Золото так и пересыпается мне в кошель, я контролирую ментально, не замыслили мужики чего недоброго, однако они только рады дешевой цене. Ничего такого не замышляют, а мы становимся богаче на сто пятьдесят золотых талеров.

Потом я гляжу на как-то недобро скривившегося от вида такой сильно успешной торговли мужика-помощника и мне приходит в голову удачная мысль.

Пора от него избавиться, не нравятся мне его мысли и намерения, сдаст он нас при первом шухере. Еще и сам побежит местную власть искать, если удастся удрать.

Поэтому задаю хозяйственным новым владельцам четырех лошадей и трех подвод такой вопрос:

— Эй, покупатели, работник нужен? Нам задолжал немного, отдам в аренду на два года недорого, — и я показываю на нашего помощника, взяв его сознание под контроль, чтобы не рыпался.

Мужики останавливаются. Проверяют того, как лошадь, тоже щупают грудь и руки, заглядывают в зубы, все как с покупкой и выбором лошадей, только что копыта с подковами не смотрят.

— А что умеет?

— Да все по крестьянской жизни, не мастер-кузнец, конечно. Только и цена моя всего десять талеров на два года его повинности, — я накидываю безропотно стоящему мужику петлю из веревки на шею, обозначая его статус, типа, как закупа-должника.

— Только сейчас не отдам, приходите рано утром за ним, — предупреждаю я покупателей нелегального товара. — Еще с утра на нас поработает и все, тогда выдам в хорошие руки за небольшие талеры.

— Придется время от времени лупить его, не строптивый, но бывает дурной, — даю я новой вещи характеристику. — Разок по морде дать или плетью по спине, сразу в себя приходит. На месяц хватает по времени, чтобы работал справно.

Состоятельные хозяева видят, что тот не спорит с моими словами, не сопротивляется напраслине возводимой.

Что он не свободный человек, а молча стоит и позволяет на себя петлю надеть безропотно. Значит и точно — закуп бесправный.

— Утром тогда заберу, — соглашается первый покупатель и мы дружно хлопочем, выгоняя купленные телеги и выводя выбранных лошадей.

После их ухода мужик по прозвищу Птица приходит в себя и вопросительно смотрит на меня, что мол со мной сейчас было, ничего не помню.

— Плохо вел себя. Придется наказать, — говорю я ему и кручу руки мужика.

Вяжу и кладу под телегу, привязываю пока к колесу.

— Сегодня точно не убежит, дальше уже не наши проблемы, — вытираю пот со лба.

Он, конечно, все расскажет хозяину про то, кто мы такие и что он совсем не наш должник. Только еще трое уважаемых в этой местности свидетелей подтвердят, что никак не спорил с тем, как его назвали закупом и хотели продать на две года. Поэтому придется ему в этом богатом селе вволю поработать какое-то время.

Его хозяин и так понимает, что подобные дешевые распродажи устраивают только те товарищи, кто товар сам точно не покупал и честно не заработал. Так что ничего особо нового он от нашего Птицы не услышит. А за разговоры лишние еще и леща отвесит, как новый полноправный хозяин его теперь немудреной судьбы.

И молчать скажет, уже понимая сам, с кем связался и чьих лошадей покупал под покровом темноты.

Я не сплю до поздней ночи, несколько раз во двор выходят наши, зовут меня с ними выпить и поговорить по душам, однако я твердо отказываюсь.

Зато никаких совсем драк не случилось, пусть Шнолль и пытался несколько раз устроить веселье. Терек всех развел и всем все объяснил, да и местные мужики не стали бы в своем уме связываться с нахальным мечником.

Поэтому принимаю пьяные тела в полночь и раскладываю их по телегам.

Наемники ничего не видят, что у нас всего стало заметно меньше, зато лично меня ждет приятный такой сюрприз.

Фиала походит ко мне вплотную, прижимается всем своим сладким телом, я ее обнимаю и вскоре мы уже под второй из телег исполняем танец страсти из нескольких подходов.

Мне все очень нравится, однако уже светает, я отправляю девушку на вторую телегу возницей, накидываю уздечки на оставшихся лошадей. Да, вот так было у нас сразу пять подвод вместе с той, которая нам досталась в наследство от Товера, а теперь всего две осталось, даже мне с Птицей не трудно их приготовить к отъезду. Мы уже выезжаем, когда приходит покупатель Птицы с своим товарищем.

Отдаю ему в руки веревку от связанного мужика, снова ничего не понимающего, получаю десять монет и нахлестываю лошадку, торопясь отъехать подальше от таверны.

Скоро проснутся наемники и поймут, что нас обокрали злодеи, судя по всего двум оставшимся телегам и семи лошадям.

Да еще и работника Птицу украли в довесок ко всему движимому имуществу.

Он сам тоже начнет голосить, пока не получит могучей рукой по затылку от нового хозяина.

Поэтому скорее в путь!

Глава 23

Да, пробуждение у моих приятелей вышло довольно неожиданное и на редкость буйное для меня.

Когда Грипзих поднял голову, чтобы найти свою лошадь и не увидел ее, сразу начался концерт по заявкам для зрителей и слушателей.

Пришлось остановиться на краю какой-то рощи и выслушать массу неприятных слов про себя. И от него, и от Шнолля, и от Вертуна, только Терек промолчал, догадываясь про себя, почему я так сделал.

Девки смотрят испуганно, не собираемся ли мы хвататься за оружие, потому что я тоже не стал себя сдерживать и выложил всем, что я про них думаю.

— Да сами виноваты! У каждой таверны останавливаетесь, как дети малые! Договорились же никуда не заезжать два дня! И хрена ли вчера вы учудили? Обещали — теперь расхлебывайте!

— Да я к этой лошади привык! — начинает Грипзих.

— Ты наемник или где? За три дня привык? Ничего, к другой так же быстро привыкнешь! — отрезаю я сурово, успокаивая гнев мужика ментальным воздействием.

Тут к разборкам подключается Шнолль, а я понимаю внезапно, что не могу на него воздействовать так же, как и на Товера. Остальные наемники поддаются ментальному воздействию и успокаиваются, а этот мечник и не собирается останавливаться, все громче распаляется, вспоминая свою любимую кобылу.

— Любимую? Да ты что несешь? Ты на ней всего три дня, ну, четыре дня жопу катаешь! Бери любую, у нас теперь их еще четыре лишних есть! Я уже запарился этих лошадей обихаживать, пока вы пивом накидываетесь! Вас-то из-за стола хрен вытащишь!

— Да почему именно их-то именно продал? — взывает Грипзих, отталкивая в сторону собравшегося драться со мной всерьез Шнолля.

Ладно, что пока на кулаках, где у него нет никаких шансов. Придется сразу наглухо вырубить задиру, чтобы за оружие не хватался, ибо нашинкует меня без проблем на ломтики.

— Почему, почему! Что купили мужики местные, то и продал! На что был спрос, то и отдал! Что вы, как дети малые! Три телеги по двадцать талеров, две лошади тоже по двадцать без сбруи и две по двадцать пять с ней! Итого — на сто пятьдесят талеров всего наторговал! А, еще Птицу впарил новому хозяину лошади с телегой, того за десять полновесных талеров! Значит, всего сто шестьдесят талеров!

Новость о том, что я нашего мужика продал, заставила всех закрыть рты и замолчать. Даже задиристый мечник наконец-то остановился, вытаращив на меня глаза.

— Что? Некому больше такой табун обихаживать теперь! Испугались, что и вас продам? Могу и продать, когда напьетесь в бесчувственном виде! Каким-нибудь толстым старухам в хозяйство помогать! Будут вас бить и лишать мужской гордости! — решаю я объяснить ситуацию.

— Как продал? Он же вольный? — с ужасом переспрашивает Терек.

— Убежать хотел от нас, уже намылился за ограду перелезть, думал, что не вижу, а я его и схватил там же. Сами понимаете, нам такие свидетели наших делишек в этой местности ни к чему, — немного привираю я. — Чтобы они тут на свободе разгуливали! И всем про наши дела беззаконные рассказывали! Где мы воинов барона в лесу скинули! И за ним смотри, и лошадей табунами обслуживай! Я вам тут вообще не нанимался в обслугу! Идите вы на хрен!

Не могу же я сказать, что просто прочитал его желания смыться в голове.

— А продал-то как? — похоже мужики успокоились после такой новости.

— Припугнул, надавал по башке и веревку на шею одел. Так и отдал одному из покупателей лошадей. Пусть при ком-то останется, тогда до него люди графа так сразу не доберутся, если он по улицам шататься не будет. Ну, так скоро не доберутся!

— Обалдеть, — Грипзих так и сел на телегу.

— Да на хрена так дешево лошадей продавал то? — застонал по новой неугомонный Шнолль.

— Продай подороже здесь! Ты-то в это время в таверне пивом накидывался! Да куда нам столько обоза за собой таскать! Погоня у нас на хвосте сидит! Нам и одной телеги для хабара хватит!

— Откуда знаешь? — тут же подобрались мужики, оглядываясь по сторонам, как будто я уже ее вижу, эту погоню.

— Чувствую! Спинным мозгом чувствую! Что всерьез за нас взялись! — нагоняю я страху, только наемники машут рукой, мол, да и черт с ними.

Ну, вот именно такой наплевательский подход к серьезным вещам хорошо объясняет, почему в этом несправедливом мире побеждают в итоге такие целеустремленные подонки, как граф Апольчивер, а не такие неплохие парни, как те же Терек или Грипзих.

Ладно, вопрос решили мирно, удивил я всех наемников своей торговой хваткой.

На золото посмотрели, взяли себе по пять монет, остальное мне оставили на сохранение.

— Сколько у нас теперь золота набралось? — спросил отошедший душой Шнолль.

Возиться со своим табуном реально много приходилось всем нам, поэтому недовольство понемногу улетучилось.

— Двести талеров с небольшим, — отвечаю я и прямо вижу, как в его голове появляются довольно простые идея, как все деньги можно побыстрее прогулять.

Чтобы они ляжку не жгли больше ни одной лишней минуты.

Вот ни капли этим не удивлен, ни одной секунды, если честно. Никаких созидательных мыслей в этих лохматых башках точно не водится, не такие это люди. Могут только приказы слушать и выполнять, если они получены от достаточно авторитетного вождя и все.

Впрочем, меня теперь больше всего интересует способность Шнолля противостоять моему ментальному давлению, прямо получается, как тот же Товер это делает.

То есть делал еще недавно.

Ничего не замечая, ни моих активных попыток на него воздействовать, ни вообще какого-то внушения от меня.

В чем тут проблема — я не понимаю.

Есть, о чем подумать, мне кажется, что видел я что-то способное объяснить мне такое явление в тех событиях, которые прошли за последние дни. Ну, тут всего до хрена чего случилось, иначе и не скажешь.

Я дальше на подводе с Фиалой еду и воркую, Ксита над нами посмеивается с соседней, но, видно, что завидует новой влюбленности сестры. Да, Фиала теперь только моя подруга, так и заявила всем нашим спутникам и этими своими словами немало их огорчила.

Наемники оседали всех четырех оставшихся кобыл, оставшаяся сзади привязана к последней телеге. Теперь катаются вокруг как бы в охранении и тоже меня с лучницей подкалывают, что решили начать вместе жить прямо в пути.

Правда, Фиала намекнула, что не хочет обсуждать ни с кем свой выбор, теперь придется с наемниками поговорить.

Желание девушки — закон в общем-то для меня, и значит для всех остальных ее бывших кавалеров.

Но попробуй им это донеси, воякам не сильно воспитанным!

Попросил по дороге во время отдыха показать мне основы работы с копьем, чтобы хоть немного в теории понять сам процесс. Обучает меня первым Грипзих, у него все просто и понятно, бей и коли, вот и все хитрости. Потом мной занимается Вертун, примерно в том же стиле, зато он впечатленно говорит потом:

— Андер, с твоей силой не так уж и важно, как работать с копьем. Я тебя натаскаю со временем.

И показывает мне первую пару связок ударов при нападении.

Да, все это хорошо, я старательно повторяю эти связки, однако догадываюсь, что времени у него уже нет на такое дело. Учить меня будет дальше кто-то другой — это однозначно.

Вечером наемники снова заруливают в трактир при большом селе, Ксита идет с ними, Фиала остается со мной лежать на телеге и любоваться звездами на ночном небе.

Мы разговаривает про свою жизнь и про то, как хотим дальше жить, разные такие занимательные идеи я выслушиваю от нее.

Типа, можно попробовать, как обычная семья устроиться при монастыре, она вышивальщицей, а я например — истопником или дровником.

Рассказывает варианты мирной жизни, как сама ее представляет себе, тем более, что кроме монастырской жизни особо ничего больше и не видела.

— С твоей силой это легко будет. И кров над головой, и уважение от народа.

Я легко соглашаюсь с ее мыслями, понимая про себя, что это явно не подходящий путь для попаданца со многими знаниями, еще недоступными в этом девственном мире.

«Девственном, конечно, однако с закопанным звездолетом под курганом и очень странным местом на болоте».

Теперь, когда у нас стало в два раза меньше всякого движимого имущества, нам всем стало гораздо легче передвигаться и сильно проще жить.

Тем более могли бы ехать гораздо быстрее, только два часа на обед в таверне и целый вечер в трактире не дадут нам уйти от погони. Никак не дадут, а наемники прямо, как с цепи сорвались, узнав, сколько теперь у нас свободных денег.

Я ее, эту погоню, ощущаю своей спиной, поэтому мне не так просто держать себя в руках, чтобы беззаботно заниматься любовью в наступившей темноте с девушкой.

Потом она засыпает, а я тщательно перебираю при свече оружие и броню на подводах. Хочу посмотреть, как получится все добро собрать именно на одной телеге. Тем более, что всю трофейную сбрую мужики теперь надевают на своих лошадей, она не занимает больше места.

Да, я спокойно и хладнокровно готовлюсь пережить встречу с погоней так, чтобы уехать на одной подводе, полной добра, которое точно нет смысла оставлять нашим врагам. Чтобы оно не звенело и не каталось, когда телега будет подпрыгивать на кочках.

Но и без какой-то жертвы с нашей стороны тоже не обойтись никак. Воины графа или дружинники обиженного барона должны с кем-то скрестить мечи и чьи-то тела обязательно предъявить своему заказчику или хозяину.

Живыми или мертвыми — этого я не знаю. Знаю только, что собираюсь выжить в любом случае, спасти Фиалу и всех, кто прислушается к моим словам.

А кто не прислушается — тех пусть местный бог хранит!

Сегодня я постоянно воздействовал на сознание Терека и Кситы, Фиала и так слушается меня. В общем-то все остальные спутники тоже слушаются по поводу того, куда ехать и как себя вести в дороге, пока дело не касается таверны и обеда с ужином. Тут сразу начинается настоящий праздник непослушания у, казалось бы, взрослых серьезных людей.

Однако на Шнолля я не могу никак воздействовать, чтобы он отнесся к моим словам о смертельной опасности хоть немного серьезно. После того морального поражения, которое он потерпел вчера, теперь он все делает с точностью наоборот. Хочет изо всех сил доказать мне очень уперто, что у него есть свое мнение по любому вопросу.

И что самое плохое, полностью сбивает мое воздействие, которое я очень аккуратно оказываю на Грипзиха и Вертуна.

Они вроде полностью со мной согласны, только, когда Шнолль громким голосом зовет всех в трактир, не могут отказать ему никак.

— Вы же не будете сидеть на телеге, как старые бабки? Рядом с Андером, который всего постоянно боится! — ядовито спрашивает он и добавляет. — Когда можно отдохнуть, как следует, в новом месте? Где нас вообще еще не знают?

И все уходят, даже Терек с Кситой, только мы с Фиалой остаемся при караване.

Ну, в любом случае нужно кому-то оставаться, мы же не сдаем лошадей конюхам при постоялом дворе, обходимся широкой улицей перед трактиром.

— Слушай, милая. Завтра нас могут догнать воины графа, — откровенно говорю я девушке. — Попроси Кситу остаться с нами, а она пусть Терека уговорит.

Я чувствую, что девушка не понимает моей уверенности в завтрашних проблемах, однако прошу ее именно так поступить.

На самом деле нас могут атаковать и сегодня, даже ночью или ранним утром, поэтому я зря так оставил наш обоз перед злачным местом, где в первую очередь появятся охотники за нашими головами.

Ну, как я оставил? Все наемники просто приехали к трактиру и бросили лошадей под мою ответственность, правда распрягли их сами и обтерли тоже. Мое дело дождаться, когда они остынут, чтобы напоить и накормить животных.

Тоже хлопот немало на мою шею ложится, поэтому хорошо бы радикально еще поуменьшить наш автопарк.

— Завтра встанем подальше от трактира или таверны в укромном месте, которое попадется перед ужином.

— Почему ты так трусишь? — наконец Фиала высказывает свое мнение о моих словах. — Расскажи мне в конце концов!

Ну, что я могу ей рассказать про свое умение ПОЗНАНИЕ?

Ничего, поэтому что-то бормочу что-то о предчувствии, наследном даре и прочем непонятном деле, которое прямо криком кричит, чтобы проявить осторожность.

Она дуется на меня, это ничего, в течении следующих суток поймет, что мои действия — не обычная трусость или излишняя перестраховка. А бравым наемникам и лучницам такое дело серьезно не нравится, как я чувствую.

Еще пару дней и мне просто предложат уехать восвояси, забрав свою долю. Или даже всего через день это выскажут в лицо, начнет, конечно, Шнолль, а Грипзих и Вертун его поддержат. Терек тоже разведет руками, мол, сам понимаешь.

Лошадей наемников я уже не могу продать, они этого точно не поймут, если я предложу им идти пешком за телегой. Поэтому с раннего утра ищу покупателя на вторую подводу с лошадью и еще последнюю лишнюю кобылу, понимая, что нам хватит и одной телеги, чтобы уехать и увезти трофеи. Да и проще это гораздо по сути своей.

Жду заинтересованных взглядов от проходящих мимо мужиков и во время обеда, опять же в таверне, мне удается так же за пол цены избавиться от второго транспортного средства и двух кобыл.

Когда наемники выходят на улицу, их встречает только одна телега и четыре лошади у коновязи.

— Ну, а вот это зачем? Денег у нас еще много? — снова выступает Шнолль, только я не отвечаю ему, просто смотрю на него, как в последний раз, и он отстает.

Когда я посмотрел на приятелей с утра, вокруг всех четверых я заметил серую расплывающуюся рамку в полной рост.

И вокруг Кситы тоже, а вот Фиала оказалась без такого украшения.

Мгновенно помертвевшим сознанием я понял, что это меня так предупреждает ПОЗНАНИЕ о том, что люди, обозначенные рамкой, сегодня должны непременно умереть. В течении этого дня или ночи, не позже, наверно.

Понятно, что такую картину вижу только я со своей Системой в голове, а никак не обычные люди.

От такого зримого предупреждения о грозящей им всем опасности я долго не могу прийти в себя.

Как я не уговариваю приятелей сегодня ехать весь день, не останавливаясь, Шнолль и его приятели просто послали меня подальше, а сами завалились к обеду в подходящую таверну на дороге.

В их словах я почувствовал, наконец, явное презрение. Да и вообще отношения серьезно портятся у меня со всеми приятелями Шнолля, пусть Фиала пока на моей стороне, а Терек с Кситой благоразумно не лезут в разборки.

Зато остальные члены нашего коллектива так же презрительно-недоуменно смотрят на меня и мои хлопоты, чтобы спасти их от неминуемой гибели. Хотя того же Терека я смог убедить ментальном воздействием не уходить с Кситой на ужин, ну и Фиала постаралась, серьезно поговорила с сестрой.

И потом серые контуры вокруг их тел почти развеялись, а у всех троих наемников, наоборот, явно налились темно-серым цветом.

«Это значит они идут прямой дорогой к своей смерти» — понимаю я отчетливо.

Зато Ксита с Тереком понемногу отходят от нее, костлявой, слушая меня и Фиалу.

Как-то вот так это выглядит с моей точки зрения.

«Получается, это не неизбежно — что смерть придет именно сегодня, можно ее обмануть, если знаешь, как это сделать».

Это только предупреждение, умеющий уши — да услышит слова откровения!

Глава 24

К вечеру мы оказываемся уже где-то серьезно в предгорьях, еще несколько дневных переходов и будем на территории Вольных Баронств. Вроде, уже совсем близко к спасению, но все обстоит не так, как кажется моим спутникам.

Однако, мы все там точно уже не будем, а только частью нашей компании еще можем добраться в светлое будущее.

Точно могли свои жизни спасти наемники, оказавшиеся заключенными в серых рамках, а теперь уже поздно.

И взаимопонимание вообще разладилось, и рамки почернели заметно, налицо процесс скорой погибели.

«Да и надоело мне больше, чем они сами, за чужие жизни переживать, еще терпеть разные насмешки и непонимания с их стороны. Пусть все идет так, как идет, главное спасти себя, Фиалу и тех, кто прислушается к моим словам».

О том, сколько отсюда до баронств, мне рассказывает Терек, бывавший в этих местах не раз.

Он вообще самый опытный и основательный из всех наемников, управляется с мечом, копьем и щитом, универсальный солдат для этого времени.

Шнолль с приятелями, уже не разговаривающий принципиально со мной, проезжает первые домишки довольно бедного села и с понтом паркует свою кобылу прямо перед таверной.

Да, хорошо видно, что дело идет к полному разрыву отношений между мной и остальными наемниками. Я это отчетливо понимаю, видя сплошной негатив в сознании Шнолля и пока еще сдержанную неприязнь в головах его товарищей. Они все же признают мою несомненную основную заслугу в том, что мы живыми вырвались с болот.

Что я сразу раскусил хитрость проводника и никуда он не уехал, а мы оказались молодцами.

Ну, и еще интересный такой ход с получением премии за бандитов в Жофере с последующим возмездием стражникам.

Рискованное дело все же оказалось, но моя задумка сработала идеально в быстро меняющихся условиях.

Когда в нашу собственность перешло сразу четыре дорогих и качественных арбалета, куча доспехов с оружием и лошадь с телегой из города.

Все равно, скоро бы совсем разругались и разъехались, только кажется мне, что уже не успеем.

Они, в конце концов, давно знают друг друга, не раз спасали жизнь своим приятелям.

Рано или поздно и тому же Тереку придется сделать выбор между старыми приятелями и новым другом.

То есть, он мог бы его сделать, только не успеет его так жизнь заставить.

«И кто я такой для них?»

Обычный крестьянин, необыкновенно сильный физически, умеющий решать возникающие серьезные проблемы лучше всех остальных, довольно эффективно управляющий караваном. В общем — голова нашего отряда по делу и заслуженно.

Однако, самое главное — что совсем не воин в их глазах, а это здесь по месту и времени серьезнейшее упущение по жизни, если твои товарищи настоящие опытные наемники.

Похоже, что мы уже покинули обжитые и богатые места, теперь и на дорогах стало явно меньше путников, и в селах тоже поменьше жителей. Даже баронские замки приходится реже объезжать.

Да и выглядят они гораздо беднее, чем на равнине, или одна башня, или прижавшийся в местные скалы почти обычный каменный дом.

«Не знаю, из-за чего все это? Из-за особо жадных властителей этих мест или из-за более плохой земли, не дающей нормального урожая местным жителям? Леса здесь зато очень много, но перевезти его в центральные баронства невозможно при существующем транспорте. Гонят смолу и жгут древесный уголь местные в основном».

Таверна выглядит до крайности замурзанной, чем там могут накормить и напоить не слишком усталых путников — боюсь даже себе представить. Не то, чтобы направиться туда ужинать.

Не слишком усталых — это потому, что мы могли бы еще часа три спокойно ехать дальше по светлому времени суток.

Но выбор веселой части моих спутников однозначен — сегодня будет пир горой в местном убожестве.

Зато между ушатанными домишками имеется здорово запутанная система заборов, ограждений и прочих загородок из бросового материала и всякого хлама. Ну, дерева и его отходов тут великое множество, вот и городят заборы местные жители широко и с размахом.

Эту ситуацию можно обратить в нашу пользу, если провести предварительную подготовку на местности. У тех, кто нас догоняет из последних сил, такой возможности точно не будет, тогда умение ориентироваться и знание местности станет нашим весомым преимуществом.

Моим преимуществом — честно говоря.

Наемники остаются в таверне вместе с лошадьми, на молчаливое предложение Терека забрать лошадей я отрицательно качаю головой. Мы им, в конце концов, не слуги, чтобы обихаживать скотину, однако дело больше в другом.

Лошади должны остаться рядом с ними, чтобы все выглядело правильно в глазах догоняющей нас погони.

Есть три лошади и трое наемников в таверне, значит искать остальных начнут серьезно позже, когда разберутся с этими.

Возможно, что хватит только их для принесения в искупительную жертву, тогда нам же полегче будет исчезнуть.

Это, конечно, я один так думаю и знаю примерно будущее, которое ждет всех нас.

Мы на телеге втроем и Терек на лошади проезжаем мимо таверны, кое-как выбираемся из района покосившихся заборов и делаем остановку на самой дальней окраине села.

Я не жалею времени, чтобы выбрать закуток возле брошенного давно дома так, чтобы нас вообще не было видно с дороги.

На мои блуждания спутники тоже посматривают с понятным скептицизмом, однако мое мягкое воздействие на их сознания и уговоры, что это последний день такой перестраховки, решают на сегодня вопрос с размещением.

Появившимся соседям из двух печально покосившихся ближайших домов я спокойно объяснил, что мы встали здесь на ночлег, после чего выдал каждому по серебряной монете за беспокойство.

— Да хоть всю жизнь живите здесь! Коли люди хорошие! — здорово обрадовались наличным деньгам пара мужиков с замурзанными женами и кучей чумазых детишек, боязливо поглядывающих на вооруженного наемника с острым мечом, занимающегося пока своей кобылой.

Пока Ксита с Фиалой готовят ужин на маленьком костерке, а Терек им помогает им с хлопотами, я залез на его лошадь, которой понемногу учусь управлять уже третий день подряд.

Когда понял, что могу вскоре остаться снова в одиночестве, тогда и решил хоть как-то заранее овладеть базовым умением ездить на лошади. Запрягать лошадь в телегу я уже нормально умею, как и ухаживать за ней, а вот с выездкой испытываю определенные проблемы. Поэтому и тренируюсь каждую свободную минуту, чтобы быстрее привыкнуть к седлу.

Еще с лошади гораздо легче рассмотреть все вокруг нашего пристанища, хотя бы то самое направление, куда можно тут уехать в случае чего.

То, что проблемы со здоровьем у наемников точно скоро произойдут, показывают те же темно-серые рамки вокруг их фигур и мое ПОЗНАНИЕ, которое уже поднялось за всеми этими хлопотами на восемь единиц до двадцати от двести шестнадцатых.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 125/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 22/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 12/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 16/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1 /216

уровень 14/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 20/216

Так что я кружу в местных хитросплетениях заборов целый час, выезжаю из села, чтобы рассмотреть подробно дальнейшую дорогу и немного проезжаю по ней, отмечая укромные места. Потом возвращаюсь к таверне, и около нее разбираюсь с такими же делами.

Понятно, что в светлое время суток это знание мне не понадобится, ибо сейчас и так все хорошо видно. Зато я быстро понимаю, что само село является естественной ловушкой для всех, кто оказался в нем.

Но вот куда здесь можно проехать ночью — я хорошо рассмотрел. Еще выглядел именно подходы к площади, на которой медленно разваливается таверна и незаметный путь, чтобы покинуть село, минуя основную дорогу. Да, на нее точно будет нельзя возвращаться, это слишком понятно погоне.

Еще при том, что нам огонь зажигать тогда окажется уже никак нельзя, а у преследователей с этим делом проблем не будет.

Ладно, ужин уже готов, каша с мясом и крупой, мне до сих пор не знакомой.

Готовят лучницы вполне съедобно, научились в монастыре, про который сейчас вспоминают, что постоянно там работали или натягивали свои тугие луки часами.

— Не скучаете по спокойной жизни в монастыре? — спрашиваю я, а девушки только смеются в ответ.

— Нет, чтобы он сгорел! А, так он и так сгорел потом! — и заливаются еще больше.

Видно, что от той жизни у них остались плохие воспоминания.

— Там нам постоянно хотелось жрать, однако, вдоволь было только грязной работы, вот и все мои воспоминания, — своим неподражаемым голосом заявляет Ксита, щедро накладывая себе вторую миску каши.

— Вот эта жизнь мне нравится, — кивает она на горящий костерок и новую порцию крупы с сушеным мясом в нашем небольшом котле.

— Отпразднуем сегодня, что мы все еще живы, для такого дела я купил мех с молодым вином в последнем трактире, — я с видом фокусника достаю припрятанную в сене мягкую емкость.

Вино Терек аккуратно, чтобы не пролить ни капли, разливает по нашим чашкам. Попробовав молодой напиток, все приходят к выводу, что так сидеть еще лучше, чем проводить время в той развалюхе, которая называется здесь гордым словом «таверна».

Время подходит к закату, скоро начинает темнеть, делать больше нечего в такое время. Мы с Фиалой располагаемся под телегой, уступая место наверху Тереку с ее сестрой. Они отодвигают наши трофеи в сторону и начинают вечернюю эротическую разминку, Ксита вскоре смачно постанывает, заводя нас тоже.

Наступает относительная тишина, прерываемая только нашим горячим дыханием во время занятия любовью, как я слышу какой-то четкий металлический звук невдалеке от нашей стоянки. В стороне основной дороги, пересекающей село вдоль.

Я чего-то такого и жду теперь все время, поэтому отстраняю прильнувшую ко мне девушку.

— Нужно дорогу проверить, там кто-то едет, — шепчу ей и Фиала немного обиженно молчит.

Выбираюсь из-под телеги, заправляю порты под пояс, накидываю рубаху и осторожно пролезаю на карачках под одним плетнем, чтобы добраться до следующего, за которым немного видна основная дорога через село.

«Так и есть! Все, как я ожидал, случилось! Предчувствие ни в чем меня не обмануло!»

Хорошо вооруженные дружинники в кольчугах и с копьями в руках по двое проезжают через видимое мне из-за двух плетней пространство. Светят факелы и поэтому мне не трудно их разглядеть.

«Два-четыре-шесть-восемь-десять-двенадцать», — успеваю я посчитать воинов в шлемах и кольчугах.

Вот погоня нас и догнала, даже почему-то зашла с тыла в село?

«Чтобы понятно отрезать путь к бегству какой-то своей частью», — сразу же догадываюсь я.

«Значит, шла с явным опережением где-то сбоку! Поэтому смерть приговорила парней еще вчера, когда нас обошли».

Я, конечно, не успел всех воинов рассмотреть в сумерках, сколько их проехало до этого момента. Понятно, что их много, наверняка пара десятков точно будет.

Быстро возвращаюсь к своим товарищам и подруге, уже тоже насторожившимся. Девушки натягивают луки, Терек одевает кольчугу и наручи.

— Держите морды лошадям, — шепчу я им, — Там разглядел двенадцать всадников, все воины опытные, наверно, вообще их еще побольше будет.

— Куда едут? — тихо спрашивает Терек.

— К центру села со стороны нагорий на площадь. Едут тихо, вообще не спешат. Похоже, что осторожно замыкают ловушку. Давай арбалеты, подойдем к площади тайком, я знаю проход туда отсюда, в рубку нет смысла лезть точно, — отвечаю я ему.

Сам я понимаю, что не готов вступать в бой с превосходящими силами, тем более, что с настоящими опытными воинами. Тут уже у каждого своя судьба предназначена, кому-то погибнуть сегодня, кому-то — все же выжить.

Жертва должна быть принесена, иначе нам самим не выбраться из ловушки. Пусть они пока занимаются парнями в таверне, а не обыскивают срочно само село.

Значит, мое ПОЗНАНИЕ не обмануло меня с предчувствием, а серые рамки вокруг троих наемников правильно предрекают им неминуемую смерть.

Да и вокруг Терека и Кситы они полностью не исчезли. Это значит, от того, как они будут себя сейчас вести, здорово зависит, выживут они сегодня или нет.

Я очень хочу, чтобы выжили, только для этого придется бросить парней в таверне на произвол судьбы.

Ну, я сделал все, что смог, чтобы мы выжили все. Однако теперь готов умыть руки, как человек из будущего, где такое слепое самопожертвование за других — уже совсем не абсолютная норма жизни.

Тем более, ни Шнолль, ни Грипзих с Вертуном абсолютно точно моими друзьями не являются. Даже приятелями их сейчас не назовешь, как того же Терека.

Так я и не смог задать вопрос Шноллю, почему я не могу на него воздействовать. И больше точно не смогу его спросить о чем-то таком сильно для меня интересном.

Мы пока смогли отсидеться в укромном месте сильно запутанной заборами деревни, однако теперь пора поглядеть, что там творится на площади.

С которой как-то разом донеслись громкие крики, потом они так же быстро смолкли.

Неужели наших товарищей уже убили? Так быстро? Да не может быть!

Наверно, это дружинники так в таверну ворвались, потом уже там короткая стычка, по результатам которой все и решится. Учитывая огромное численное преимущество и внезапность нападения, шансов оказать серьезное сопротивление у парней точно нет ни одного.

Лошадь осталась стоять запряженной в телегу, я не стал ее распрягать, понимая, что это не имеет смысла. Кобыла Терека тоже готова немедленно унести своего всадника, так что можно спокойно ехать, спасать свои жизни.

Только это точно будет не по местным понятиям, с чем я не спорю, а просто проворно снаряжаю два арбалета.

Еще два заражает Терек, лучницы уже готовы стрелять, проверяют стрелы в колчанах.

Сейчас на улице темно, впрочем, около таверны народу с факелами много найдется, ведь без хоть какого-то света тут не повоюешь.

— За мной идите, — я зову спутниц и наемника за собой.

Пять минут разных передвижений мимо покосившихся заборов в темноте, и мы оказываемся рядом с деревенской площадью, где и происходят основные события этого вечера.

Из-за очередного забора с обвалившимися жердями мы можем рассмотреть саму таверну, ее крыльцо, освещенное густо горящими факелами в руках многочисленных воинов. Они выстроились вроде почетного караула перед крыльцом таверны, на котором я вижу первым делом окровавленное лицо Шнолля, его держат с боков пара дюжих воинов.

— Там Шнолль, — шепчет Ксита. — Похоже, что его оглушили и связали. Где остальные — не видно.

— Остальных не видно, — докладывает Терек со своего места, больше переживающий за Вертуна и Грипзиха, своих старых товарищей.

— Не видно, — отвечая ему я, не разбирая при тусклом свете факелов, что там вообще творится.

— Ждут кого-то похоже, — замечает остроглазая Ксита.

— Барона местного или вашего графа? — спрашиваю я ее. — Чьи это воины?

— Да кто его знает? — отвечают мне.

Хорошо видно, что воинов на площади и на самом крыльце не меньше четырех десятков собралось. Два десятка спешились и еще два гарцуют по-прежнему в седлах.

— Они разные, — слышу я от Терека. — Вон те, в одинаковых дешевых кольчугах — это воины графа Апольчивера. Он известный жмот и жадина. А эти, которые с зелеными гербами на туниках поверх кольчуг — какие-то мне не знакомые воины.

— Не похожи на тех дружинников, которых три дня назад мы перебили? — спрашиваю я.

— Нет, не похожи. Скорее всего это воины кого-то из вассалов графа, — Терек, как местный человек, хорошо разбирается в минимальных отличиях разных воинов.

— Что делать будем? — в свою очередь спрашивает меня Терек, отдавая руководство снова в мои руки.

— Ждем и смотрим терпеливо, Шнолля видно, что держат, а вот что с Грипзихом и Вертуном — не понятно. Спешить особо не куда нам, а эти похоже своего хозяина ждут. Еще, нас тут не видно в темноте, а мы их видим хорошо, отличная такая позиция. Можем дать пару залпов из арбалетов, Ксита с Фиалой могут и по пять стрел выпустить. Когда будет еще такой шанс за наших отомстить? Раним и отправим на тот свет несколько врагов. Стоит рискнуть, чтобы отомстить и задержать погоню.

— Это правильно, — я слышу одобрение моему замыслу в голосе наемника.

Уже понимает, что остается нам только мстить — это хорошо, что к таверне не рвется и нас за собой не тащит.

— Мужиков нам не отбить — это точно. А хорошую тризну им можем устроить, — шепчу я.

— Короче, мы с тобой разряжаем арбалеты, девки стреляют, пока что-то видно, пока факелы не затушат. И потом удираем обратно к лошадям. Я присмотрел дорожку, по которой можно уехать в сторону. Факелы потом нужны будут.

— Факелы на телеге, есть несколько штук, — шепчет Фиала.

— Хорошо, но пока за холм не уедем, придется на ощупь выбираться. Хорошо бы им побольше раненых настрелять, чтобы не могли сразу в погоню кинуться.

Хотя, раненые не задержат погоню никак особо, не такое время сейчас на дворе, чтобы все бросали оружие и только перевязками занимались. Тут столько воинов на площади, что хватит все направления перекрыть.

Поэтому нужно отстреляться и сразу удирать, чтобы успеть выехать перед полным окружением села.

Ждать за плетнем приходится с пол часа, пока на площади не начинается оживление, мы замираем в полной готовности. Вскоре из темноты так же с факелами в руках выезжает десяток воинов в цветах графа, как мне шепчет зло сжавшая зубы Фиала.

Ксита пока помалкивает, и это правильно, только сильно сжимает лук.

— Мы давно хотим графу отомстить за девчонок и монахинь, — слышу я снова.

— Давайте попробуем это сделать, нам в таверну как раз удобно стрелять, — сам я всего пару раз выстрелил из арбалета и неплохо оба раза смог попасть в ствол дерева, предназначенного в качестве мишени.

Ну, тогда стреляли с двадцати метров, правда, ствол был довольно небольшой.

Теперь, конечно, больше рассчитываю на меткость девушек, тут всего метров пятьдесят до крыльца.

Всадники спешиваются перед крыльцом, мелькают какой-то высокий рыцарь и рядом с ним коренастый мужчина в дворянской одежде без доспехов.

— Это он, — поднимает лук Фиала, однако я придерживаю ее.

— Подожди, пусть поднимется к Шноллю, там лучше видно и удобнее стрелять.

Да, так и есть, хозяева погони хотят посмотреть на загнанную для них добычу, поэтому граф поднимается первым, за ним следом заскакивает огромный рыцарь, похоже, что очень сильный физически.

Сначала их подводят к кому-то, лежащему на досках крыльца, граф кого-то пинает и проходит дальше. Так же следует пинок для следующего лежащего, потом они останавливаются перед Шноллем, о чем-то спрашивают его, граф хлещет его по лицу стеком. Или тростью, что-то он держит в руке.

Явно, что задира Шнолль не стал молчать и сказал что-то неприятное про мамашу и жену графа.

Сейчас фигуру графа никто не закрывает, лучше позиции уже быть не может, пора стрелять.

— Давай, — слышу я команду Терека, арбалет давно наведен на спину графа, и я спускаю скобу.

Так же рядом слышно, как стреляет Терек, только некогда смотреть, куда я попал, бросаю разряженный арбалет и поднимаю от ног новый.

Хлопают оба лука, стрелы улетают на крыльцо таверны. Пока я выцеливаю кого-нибудь из приближенных графа, которого уже не видно, в прицел попадается фигура того здоровенного рыцаря. Я стреляю в нее, он падает внезапно, не знаю почему и мне кажется, что за его спиной я вижу так же продолжающего стоять Шнолля с рассеченным лицом.

Болт теперь должен попасть в него, еще пару раз бьют луки девушек по разбегающимся воинам, потом кто-то командует громко погасить факелы и еще после одного выстрела лучниц на крыльце наступает полная темнота.

Это им не мешает выпустить еще по одной стреле на память, а потом я веду в сплошной темноте между оград нашу команду, держа за руку Кситу, она тащит сестру и замыкает хоровод Терек.

Сзади раздаются крики и команды, только криков гораздо больше. Как в темноте поймешь, что случилось, кто живой, а кто уже раненый, куда отправлять погоню.

Я уже слышу, как догоняющие нас врезались в темноте в первый забор, а там их еще не меньше десятка по нашему пути.

Нет, поиски и погоня в полной темноте — это на любителя, фонариков на смартфонах тут еще не изобрели, остается тупо бегать со свечой или факелом размахивать. Только так, скорее всего, сам стрелу или болт найдешь, чем кого-то обнаружишь и накажешь за подлое нападение.

Через пять минут мы уже трогаем с места наших лошадей, впереди иду я, держа лошадь под уздцы. Следом Терек управляет подводой, ориентируясь на мой с кобылой силуэт, пока я считаю заранее просчитанные шаги.

Ксита и Фиала бредут позади подводы с луками в руках, чтобы сразу стрелять, если встретим кого-то с факелами.

— Шестьдесят пять шагов, здесь поворот направо, — мы удаляемся от основной дороги, по которой уже кто-то из воинов скачет с факелом в руке.

— Они перекрывают выезд из села, — слышу я сзади слова Терека.

Останавливаюсь и жду, когда он подъедет.

— Понятно, что перекрывают. Только тут выездов несколько, мы выедем довольно далеко от них.

Передвигаться приходится осторожно, почти наощупь. Немного помогают луны, дают хоть какой-то свет, можно видеть метр-два перед собой, чтобы не врезаться в забор лицом.

Да и укатанная дорога повозками отличается своим видом от просто травы.

Через еще пять минут мы оказываемся на границе огородов, теперь я подзываю девушек к себе.

— Займитесь лошадьми, прихватите им морды, чтобы не заржали. Эти сейчас пустят патрули с факелами вокруг села, далеко осветить не смогут, конечно, однако лошади нас могут подвести.

После этого мы пересекаем какое-то поле, приближаясь к кустам. Хорошо, что я аккуратно переложил оружие и кольчуги целым складом белья и одежды, оставшихся еще от банды Горбуна Хоба, ничего не звенит от постоянных толчков колесами по бороздам.

Еще через пару минут мы оказываемся в кустах, окружающих поля, здесь есть присмотренная мной дорога, только мы отклонились от нее на десяток метров. Наконец подальше уезжаем с открытого места, когда я вижу дозор, с факелами объезжающий село вокруг.

— Успели, — радуется Ксита.

— Ну, посмотрим еще. Они могут наши свежие следы заметить, — говорит Терек.

Поэтому мы ждем, что случится, однако, держа факелы, и так не сильно светящие вокруг себя, над головой, всадникам трудно заметить след от подводы на траве. Да и вряд ли они какие-то свежие следы сейчас ищут, их очень интересуют только живые и убегающие лучники.

Всадников всего двое, значит основная масса воинов пока обыскивает село и держит дороги.

— Умеете стрелять на опережение? — спрашиваю я лучниц, однако дозорные проскакали мимо, теперь можно свободно вздохнуть.

Темнота и умение немного ориентироваться на местности помогли нам уйти из села, еще один подъем на холм и можно будет рассмотреть, что вообще творится в селе.

Ну, то есть куда сейчас скачут всадники и все, больше ничего не увидишь.

На вершине холма становится видно, как воины прочесывают огороды и обыскивают дома, светя все теми же факелами.

— Да, ты все правильно придумал. В селе точно не спрятаться, а уж с лошадью или подводой вообще никак не уехать по дороге, — говорит мне Терек.

Теперь можно немного передохнуть, перевести дыхание и посмотреть, кто где стоит и не поскачут ли воины графа куда-то в погоню. Чем мы и занимаемся десять минут, наблюдая, как густая цепь пересекает село.

За это время я зашел в Меню и поразился, рассматривая свои новые показатели.

«Получается, что от моих болтов умерло два человека. Один похоже, что Шнолль с цифрой двадцать пять баллов и второй тоже принес мне целых пятнадцать».

Это что, я графа подстрелил? Или того здоровенного рыцаря?

Впрочем, сестры тоже спорят между собой, кто из них попал в графа. Они рассмотрели, как он упал первым среди всех воинов.

Может быть и так, что и они попали, и я тоже одновременно, а мой болт оказался смертельным.

Второй точно влетел в грудь Шноллю, избавил приятеля от страшных пыток и мне принес кучу баллов

Точно так же, как за Товера. Теперь я понял, что их объединяет с проводником. Они оба, как и я, поднимались на тот песчаный холм посередине болота. Тот самый, на котором у меня закружилась голова.

Как заезжал на него Шнолль — я видел сам, а проводник наверняка там тоже побывал не один раз за свою жизнь.

Больше их недоступность для моего ментального давления я не могу объяснить ничем. Тем более, что до этого момента Шнолль ничем не отличался от своих приятелей и я мог спокойно придавить ему на сознание.

Значит, теперь и я тоже стал таким же закрытым для других людей, обладающих Системой в голове.

Наверняка, что такие в этом мире есть, хотя похоже, что в бункере много лет никто не появлялся.

Еще подросли все остальные и само ПОЗНАНИЕ всего на одну единицу, мой прогресс в Системе продолжается.

Это очень хорошая новость, а теперь нам нужно двигаться дальше, уходя от погони.

Утро нас встречает примерно в тридцати километрах от злополучного для наших товарищей села. Мы едем всю ночь по какой-то проселочной дороге на краю леса, принимая теперь первые лучи светила на наши лица.

Хорошо, что нас четверо, получается двигаться без перерыва, не считая тех отрезков времени, когда мы даем отдых лошадям. Двое ведут лошадей, один из них светит факелом, двое в это время спят на телеге.

Я смотрю на показавшееся из-за горизонта светило и радуюсь новому дня, который еще могу увидеть своими глазами.

Вчера мы потеряли троих товарищей, зато славно отомстили за них и еще живы сами.

Возможность отомстить своему врагу, тем более, когда это всемогущий граф — очень дорогого стоит для моих спутников. Они даже улыбаются во сне из-за этого чувства удовлетворенной мести.

Я точно знаю, что кого-то влиятельного сам убил, кроме того же Шнолля. Однако мы все вместе решили, что граф не мог выжить никак после четырех выстрелов из луков и арбалетов именно в его сторону.

Теперь я остался не один в новом мире, у меня есть товарищи, есть хорошая девушка и еще все впереди.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 180/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 24/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 8/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 14/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 8/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 21/216

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Электрик

Content

Электрик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene