Огнелис Елизавета

Мусин Ринат Искандэрович

Как закалялась сталь - 2057. Том 4

Елизавета Огнелис, Мусин Ринат

Как закалялась сталь - 2057 (Том 4)

Глава 1

Первый легальный съезд решили проводить не в Кремлёвском Дворце, на пять тысяч персон, а опять таки в главном кинозале "Полесья". Там и звук был получше, и обстановка уютней. Полторы тысячи мест как раз хватало для всех делегатов и комиссаров, тем более что половина приглашенных прислали ответы типа: "…если успею завершить дела, то буду". В принципе, этот съезд больше имел представительную форму, показать обывателю, что новая власть уже реально существует.

Сейчас в зале находилось едва ли более семи сотен человек, постоянно прибывали новые, вызывали кого-то из присутствующих. Царила обстановка нервозного кипяшения, Магнум уже трижды постучал карандашом о медный гонг, но шум и суета не унимались. Наконец, Юта, которая терпеть не могла подобные сборища, не выдержала.

- Так, - голос её, усиленный динамиками, невольно заставил всех вжать головы в плечи, и даже свет под потолком испуганно мигнул.

- Я блокирую двери..., - раздалось клацание. - ... И отключаю связь.

Повисла тишина, те кто ещё были на ногах - быстро занимали свободные места.

- Первое слово... Кто там у нас по протоколу?

- Я там по протоколу, - просипел в микрофон Магнум. – Как председатель.

- В общем, товарищи…, - Андрей поднялся, и, выдерживая паузу, оглядел всех. - Поздравляю всех нас... С этим праздником... Честно говоря, год назад, сидя в гараже у Двадцать Четвертого, даже не верилось... Да что там верилось, это вообще было что-то нереальное. И вот мы тут, поверить не могу... Революция свершилась, товарищи...

В зале послышался смех, но не ехидный, а здоровый смех веселых людей, которых слегка отпускает от страшного напряжения.

- На этом торжественная часть закончена, - в голосе Магнума послышались металлические нотки. - У нас ещё туча вопросов на голосовании. Прошу не лить воду, а говорить кратко, и по делу. Второй выступает товарищ Овод.

Ира поднялась с места, взяла микрофон.

- Тоже всех поздравляю, - напряжённо произнесла она. - Сразу по делу. Я фактически заведую экономическим отделом, на сегодня на наших счетах находятся гигантские суммы. В общем итоге что-то порядка... Четырех... Триллионов... Долларов...

Она замолчала, чтобы до присутствующих дошла громадность числа. Марат одобрительно кивнул. Даже для него такой крутой поворот к делам насущным казался не совсем уместным. Хотелось поздравлений. Хотелось радоваться. Многие вон… втихушку отхлебывают из фляжек, и всем понятно, что там далеко не вода, и даже не чай. А расслабляться нельзя. Все под контролем, а все равно нельзя…

- Есть ещё средства госрезерва, - Ира говорила медленно, проговаривая каждое слово. - Но не стоит обольщаться. Я проверила - это бумаги государственных долгов других стран, облигации, акции наших же компаний. Налички и золота реально мало.

- С золотом вообще плохо, - напряжённо продолжала Овод. - По предварительным подсчётам восемьдесят процентов слитков - муляжи.

На миг воцарилась тишина, а потом все разом начали говорить.

- В смысле?

- Какие муляжи?

- А где золотой запас?

- Спокойно, - выкрикнул в микрофон Магнум. - Без паники. Давайте по делу.

Ира вдохнула побольше воздуху, и голос её зазвучал гораздо резче и громче:

- Обычные муляжи. Даже не вольфрам, а свинец. Сверху позолота, и клеймо. По нашим данным, более тысячи тонн за годы президентских правлений перевезены в несколько швейцарских и немецких банков. Сделано все чисто, комар носа не подточит. В хранилище сейчас осталось примерно сто пятьдесят или двести тонн, в основном в маленьких слитках, которые легко проверить...

- Какие ваши предложения, товарищ Овод? - раздался выкрик.

- Мы уже послали официальные запросы в известные банки, ответов нет.

- И не будет, - категорично крикнул тот же голос.

- Да. И не будет, - с ледяным спокойствием произнесла Овод. – Сейчас мы прорабатываем варианты создания некого общества, которое можно условно назвать «Общество социалистических миллиардеров и олигархов». Спросите - почему олигархов? - повысила голос Ира.

- Потому что мы реалисты, и стараемся говорить прямо, - прочеканила Овод. - Если человек будет управлять средствами на миллиарды долларов и всеми силами вмешиваться во внутреннюю и внешнюю политику государств – то он олигарх, как ни крути.

- Да, резонно, - поддержал ее Магнум. Кое-кто в зале засмеялся.

- Коммунистические олигархи? - послышались возгласы. - Социалистические миллиардеры… Забавно…

- Такой опыт есть у наших товарищей в Китае, - невозмутимо гнула свою линию Овод. – Частная собственность во всем мире – это священная корова. Можно отобрать и заморозить счета государства и фирмы, но с частником все гораздо сложнее. И одновременно проще. Грубо говоря – заплати налоги – и все твои проблемы кончились. По сути, делай как хочешь, и что хочешь. Это надо использовать. Это нужно использовать. Не использовать это – преступно, - Ира рубила фразы. – Там много мелочей и нюансов. Хотя есть ещё вариант послать за границу товарища Маузера, тогда все пройдет достаточно быстро, и без особых заморочек...

Теперь все взгляды обратились на Марата. Он продолжал сидеть спокойно, в президиуме, вертел в руке остро заточенный карандаш. Гул в зале нарастал. Марат не реагировал. Он, в принципе, был готов к подобному развитию ситуации. Сейчас, после того как станут известны факты, возникнет много вопросов. Да и сами эти факты будут состоять из слов с прибавкой отрицательной частицы «нет». Этого - нет. Того - тоже нет. Вроде бы хранилище есть. И золото есть. А по факту – практически и нет… Диалектика, мать ее.

В принципе, сейчас уже не очень важно, что там подумают, за рубежом. Конечно… можно, за один день - вынести все эти банки подчистую…

- Кхе-кхе, - сипло, по-стариковски откашлялся в микрофон Кунгур. - Я так и представляю, - продолжил он дребезжащим, слабым голосом, от которого все вокруг невольно заулыбались. - Заголовки газет. Сегодня ночью Швейцарию и Германию посетил главнокомандующий бывшей нелегальной организации Красная Армия, а сейчас председатель революционного правительства России… Марат Нечаев, по прозвищу Маузер. Во время своего не очень официального визита он ограбил несколько местных банков. Общая сумма похищенного составляет тысячу тонн золота в слитках...

- Ну, можно же его заменить, - не сдавалась Овод. - Взять наши муляжи, и заменить в их хранилищах.

- Ах, внученька, - прошамкал Кунгур. - А как будто они не догадаются. И мер никаких не предпримут. Дурные они там, в Швейцарии. Убогие, прости мя хосподи...

- В общем так, - продолжал Кунгур теперь своим обычным, сильным и уверенным голосом. - Идея идиотская, и подлежит обсуждению только после того, как все разумные методы будут испробованы. У нас, насколько я в курсе, даже на сторонних счетах немало денег. У меня в литературном фонде несколько миллиардов, причем распределены они в китайских, вьетнамских, монгольских и индийских банках. Ничего, первое время прокрутимся. Так что на голосование ставлю в первую очередь легальные способы возврата украденного. Запросы, требования, угрозы, в конце концов. Правильно, товарищи? – зал одобрительно загудел.

- Вот так и впишем в протокол, и поручим легальные вопросы по этой проблеме проработать экономическому отделу. И действовать, в соотвествии с международными нормами права, - говорил Кунгур. - У меня другой вопрос, что там у нас в армии? Я тут вижу генерал-полковника Овсеенко, бывшего заместителя министра обороны, добровольно перешедшего на нашу сторону. Вам слово. И главный вопрос - мы сейчас выдержим полновесную мировую агрессию?

- Спокойно выдержим, - сказала с места Юта без микрофона, но голос её прозвучал и в динамиках.

Кунгур, собравшийся было садиться, снова выпрямился:

- Товарищ Нечаева! - сказал он громко. - А ты адекватней оценивай ситуацию. Сейчас прилетят супермены, спасать человечество… Нас от вас, и всех сразу от "коммунистической заразы", вот это будет красота. У меня вот эфирный доспех...

Кунгура, после третьего покушения, действительно пришлось облачить в «элитную» броню, причем гораздо лучшего качества, чем у остальных. Его "эфирка", кроме бронезащиты - дополнительно фильтровала вообще весь воздух, которым он дышал, в отличии от резервного запаса для дыхания у других. Заодно определяла опасность пищи и воды. Имела несколько систем защиты против излучений, мощный медицинский блок и даже автономный интеллект, на случай если носитель потеряет сознание.

Кунгур, в отличие от всех прочих, был постоянно на виду, и за крайне короткое время приобрел репутацию безобразно богатого любителя искусства, свихнутого на почве коммунизма. Творцы всего мира натурально бросились к нему в объятия. Уже сейчас в полном разгаре шли съёмки десятков фильмов и сериалов социалистической и революционной направленности, и проводились сотни, если уже не тысячи творческих конкурсов на ту же тему, во всем мире.

Грубо говоря, Кунгур и Макаров инициировали настоящую культурную революцию, самого настоящего мирового масштаба, и естественно, что ни одна разведка мира не проигнорировала этот факт. Все прекрасно осознавали, что культурная революция, в своем процессе возводя революционера в ранг героя, а социализм в мечту и идеал - очень скоро инициирует и социальную революцию. Культурное направление всегда играло главенствующую роль в мирное время. Конечно, во время войны политические проблемы решала армия. А вот в мирное - даже суды и исполнительная власть не имели такого воздействия на общество, как обычные фильмы, книги и телепередачи.

Кунгура уже пытались сбить машиной, отравить и застрелить. В двух случаях спас "уником", а отравлению железный желудок Кунгура просто не поддался.

- Так вот я в своей "эфирке", - продолжал Кунгур. - Любого человека прихлопну как муху, не смотря на его вооружение и опыт. И я прекрасно понимаю, что наши товарищи "супермены" могут со мной сделать то же самое, что и я с обычным человеком. А суперменов у нас двое. И если начнется конфликт, никто не гарантирует, что из той же Европы не прилетят... да не двое, а три десятка таких вот супер-воинов, типа Маузера. Только вот их будет действительно тридцать, по числу стран в союзе. Вот и думай, товарищ Нечаева, что может произойти, если вы за границу полезете. Нечего вам там пока делать. Послушайте меня, пока ещё не сильно старого пердуна…, ох, болит мое сердце, - Кунгур снова перешёл на стариковский фальцет.

"Можно я его убью?" - прозвучал в голове Марата голос жены.

"Кунгур правильно говорит, - отпарировал Маузер. - Я ему верю, его предвидению, или интуиции, опыту, или что там у него... Меня, если честно, потряхивает немного. До следующего Теста осталось чуть больше недели. А как там сложится - черт его поймёшь... Как отберут у нас все уберплюшки и вундервафли..."

"Не отберут, - уверенно произнес голос в голове Марата. - Нас не для этого тестируют".

Между тем микрофон появился в руках генерал-полковника Овсеенко. Вообще-то фамилия у бывшего замминистра (а теперь уже и министра) обороны была совсем другая. Но кого это волновало? Генерал с нескрываемым удивлением смотрел на эту гигантскую кучу молодых людей. Они не признавали никаких авторитетов, были резки в суждениях и действиях, и, такое впечатление, не боялись никого и ничего в этом мире. На самом деле, конечно, они боялись, но в отличии от других - использовали свой страх как стимул к движению.

"Пройдет совсем немного времени, - думал генерал, озираясь по сторонам. - И эти худощавые юноши снимут джинсы и кожаные куртки, наденут костюмы, начнут пристально следить за ногтями, обзаведутся дубовыми столами, и длинноногими, не менее дубовыми, секретаршами... И все вернётся на круги своя..."

- Во-первых, я поздравляю всех здесь присутствующих со знаменательным событием… - аплодисментов не последовало, а генерал поежился от десятков и сотен внимательных жестких взглядов. Все же люди, сидящие перед ним, совсем не доверяли людям в форме.

- Во-вторых, не буду врать, - сказал генерал фразу, которую заготовил давным-давно. - Положение с обороной... хреновое. Наша прославленная армия имеет все ресурсы и возможности подавить любое беспокойство внутри государства. Даже если боевики вооружены по последнему слову науки и техники. В этом отношении армия, как придаток к полиции – все свои функции выполнит «на отлично», на пять с плюсом, можно сказать. Даже без внутренних войск мы задавим любой внутренний мятеж, в любом объеме. А вот как наступательная или оборонительная сила от зарубежной агрессии - мы почти полный ноль. Флота у нас нет. Вроде он есть, но это в основном суда прибрежной зоны действия... Системы противоракетной и противовоздушной обороны тоже… почти нет. Прикрыта только Москва, и то с дырами. Собственно космической обороны у нас тоже нет. Есть десяток коммерческих спутников, в совместных программах мы участвуем. Но в случае войны, сами понимаете... Да и вообще... У нас даже бинтов нет. Армия вообще ничего сейчас не производит для себя. Все частное, за все - платить. Поэтому сейчас, конечно, очень хорошо, что сложилась такая ситуация, и армия начнет возвращаться к стандартам СССР...

- Что там с ядерным оружием? - проворчал с места Маузер.

- Да, - тотчас отозвался Овсеенко. - Ядерного оружия у нас тоже… нет. Последние ревизии боеголовок проводились несколько десятков лет назад. За это время активные элементы давно потеряли свои исходные боевые качества, а тяжелая вода в термоядерных зарядах - тем более. И резерва ядерного плутония у нас тоже нет, как и дейтерия. Уничтожили и не возобновляли. По всем данным, становится ясно, что и президент Тарасов, и его предшественники имели первоочередную задачу, а именно - лишить Россию ударного ядерного потенциала. И задачу эту, надо сказать, они выполнили на «отлично с плюсом»...

- Но у нас есть группы восстановления, - хмуро сказал Маузер, обращаясь более ко всем присутствующим, нежели к человеку с микрофоном.

- Да, можно сказать, что работы начаты. Нами неофициально и даже подпольно несколько месяцев назад созданы коллективы, которые мы называем «группами восстановления». Это глубоко законспирированные группы ученых и техников, которые чуть ли не на свой страх и риск проводят восстановление ядерного ударного потенциала бывшего СССР. Работа эта очень тяжелая, хотя затруднений с материалами и финансами у нас нет. Но это работа для гигантских корпораций, а не для разрозненных коллективов.

- Всех специалистов Росатома нужно бросить в это направлении…

- Уже. Все работают там. Все мирные проекты заморожены, целиком и полностью, буквально вчера, - подтвердил генерал. - На текущий момент за несколько месяцев полуподпольной работы уже восстановлено несколько боезарядов. Не факт, что они долетят и даже взорвутся, но их боевые модули по крайней мере восстановлены.

- Сейчас необходимо начать проведение ядерных испытаний, - продолжал гнуть Марат. – Взорвать две или три бомбы на Новой Земле. Бросить все средства на обновление ядерного щита. Назначить ответственных, работать по плану. Не уложились в план – организаторов расстреливать. Не научные кадры, а организационные, это положение всем ясно? Заминировать все атомные станции на нашей территории. Причем заминировать так, чтобы в случае чего – облако в стратосферу улетело. Никто не сунется к людям, которые в один день готовы превратить свою территорию в радиоактивную пустыню. Мы так всегда поступали, с монгольского нашествия до Отечественной войны. Так поступим и сейчас. Потенциальный враг должен видеть и знать, что мы скорее сожжем все вокруг, нежели отдадим хоть что-то. Пока действовать необходимо так.

- Товарищ Браунинг? – Марат повернул голову. - Ты записываешь? Все предложения? Оформляй их как пункты для голосования.

- Все? – спросила девушка.

- Все без исключения, - Марат снова повернулся к генералу. – Хорошо, товарищ Овсеенко. Вас услышали. Будем решать. Ваша кандидатура будет предложена на окончательное утверждение съездом на пост министра обороны.

- А кто его предложил? – это уже Кольт.

- Я, - ответил Марат. – Я его предложу. И предлагаю. Человек профессионал, знает и представляет объемы работы, знает с какого конца за эту работу берутся. Этого пока достаточно для выполнения текущей задачи.

- Человек в курсе, как мы поступаем с теми, кто не оправдал доверие?

Марат даже улыбнулся. Жестковат стал товарищ Кольт. Даже жесток.

Так и надо.

- Я думаю, он в курсе. Правильно думаю, товарищ Овсеенко?

- Да, я понимаю возложенную на меня задачу, - отозвался в микрофон генерал.

- Прекрасно, - вступил в разговор уже Магнум. – Дальше у нас по плану предложение первых декретов. Так сказать, новая власть в действии. У нас поступило несколько предложений. Мы уже, насколько я понимаю, начали обсуждать декрет о мире и декрет о восстановление военного потенциала, с исполняющим обязанности министра обороны, - Магнум указал рукой на всё ещё стоящего товарища Овсеенко. - Далее у нас есть декреты о земле. Декрет о национализации крупной промышленности. Декрет о ликвидации частной системы банков и создание государственной банковской системы. Декрет о создании службы контроля за партией и партийной деятельностью. Декрет о чрезвычайном положении. И естественно, слушаем другие предложения. По регламенту выступает товарищ Гамазов. Он о партийном централизме.

В зале поднялся человек, в белом свитере и черных брюках. Поправил на носу очки.

- Здравствуйте, товарищи. Я тоже присоединяюсь к поздравлениям, как и наша партия, которая организовалась в трудное для всех время. Партия, которая стоит на истинном фундаменте марксизма и ленинизма, соблюдающая все принципы коммунистической партии…

Марат напрягся. Обычно такое предисловие выдавало человека, крайне далекого от практической деятельности. Через мгновение надсистема, подключенная к всемирной сети, выдала Маузеру справку. Стоящий перед ним действительно являлся председателем микроскопической партии якобы «истинных коммунистов», поборником теоретического подхода над практическим, и вообще человеком далеким от организационных и управленческих вопросов. Псевдонима нет. Подготовки нет. Проверку как боец-революционер, даже первичную - не прошел, отказался от выполнения задания. Стоп… А как он здесь оказался?

- … Вот вы знаете, что такое «социализм», товарищи? Кто мне скажет, что такое социализм? Своими словами. Представьте, что я совершенно не понимаю кто вы, и что из себя представляете…

- А так оно и есть, - вдруг прокаркал знакомый голос. – Ты, млин, как хоть сюда попал?

Глок поднялся с места. Было видно, что он здорово взбешен.

- Тут тебе что, институт? А ты профессор, который у нас экзамен принимает? Какого хера ты тут балаган разводишь? Ты хоть реально понимаешь, кто мы, и что делаем? Или просто так, наугад зашел? Ты хоть в курсе, что тут почти восемьсот человек, и каждая минута, на тебя потраченная – это человеко-день, оторванный от всех управляющих кадров.

- Молодой человек, - не смутился Гамазов. – Закончивайте балабольство. Я тут пришел по делу сказать. Вы без теоретической платформы – ничто, и обречены на провал, повторить ошибки прошлого…

- Я тебе сейчас повторю ошибки прошлого, - прорычал Глок. – Скиньте мне его сюда… Я его сейчас по настоящему на провал обреку.

Тотчас же Гамазова схватили десятки рук, и спустили с центра зрительного зала, где он стоял – прямо к Глоку в руки.

- Так, - сказал Алексей, одним движением поставил «профессора» на колени, вывернув ему руку почти до затылка. - Как комиссар Чрезвычайного комитета, я прошу Съезд принять во внимание, что данный гражданин прошел в помещение без соответствующего разрешения, и каким-то образом сумел вписать себя в список выступающих. Вместо рассмотрения задач по существу, гражданин Гамазов, пользуясь отсутствием регламента, собирался провести теоретический диспут, и таким образом саботировать деятельность Съезда. В связи с действующим во всей стране и в этом здании особенно – режима чрезвычайного положения, прошу проголосовать за меру пресечения для данного гражданина. Предлагаю. Высшая мера.

Съезд загудел. Кто-то помрачнел, а кто-то наоборот, улыбнулся.

- Какие еще предложения? – еще громче спросил Глок.

- Я – «за», - громко сказала Юта. И вслед за ее согласием поднялся лес рук.

- Отлично, - проворчал Глок.

Он взял сопротивляющегося Гамазова за шкирку, и поволок к выходу. Тот отчаянно пытался вырваться, и под конец стал довольно громко кричать.

- Переходим к следующему выступающему. Прошу учесть сложившуюся ситуацию, и действительно… пытаться быть как можно короче. И только по существу, - говорил Магнум в микрофон.

- И четче формулируйте предложения. А еще лучше – иметь бумажные копии! - это уже говорила Браунинг, оторвавшись от своих бумажек.

За дверью, куда ушли Глок и Гамазов, раздался выстрел, прервав очередную тираду на тему «что вы себе позволяете…». Через секунду Алексей вошел с пистолетом в зал, хмуро глянул на всех, и занял свое место в первом ряду.

Дальше выступления пошли как по маслу. Никто не лез на трибуну с поздравлениями, поучениями и прочей ерундой. Да и сами выступления шли максимум три-четыре минуты. Декрет о банковской системе, земле, месячном чрезвычайном положении вообще прошли единогласно и без дебатов. Декрет о мире вызвал небольшой спор, и в итоге решили взорвать одну боеголовку, а остальные приберечь. Долго спорили о закрытии границ, и в конце концов закрыли их ограниченно, и только на выезд.

Пересмотр приватизации тоже не занял много времени. Все крупные и средние предприятия объявлялись государственными, при этом наемным руководителям высшего звена предполагалось перезаключить договора, а акционерный рынок вообще прекращал свою работу. На ближайший год как минимум. Введение смертной казни как высшей меры наказания тоже много вопросов не вызвало. Как и замена глав зарубежных представительств. Вопросы по названию и атрибутам страны вообще отложили на неопределенный срок. Как и вопросы по памятникам и переименованию городов и улиц.

- Как то посерьезней дела сейчас надо делать, а не памятниками и переписыванием паспортов заниматься, - проворчал Магнум из президиума.

Много вопросов вызвали сами высшие органы. Верховный совет, составленный сейчас из руководителей разных партий и движений - распустили.

- Ну посудите сами, - говорил с места в микрофон "Макаров". - Там должны быть министры, профи, знающие логистику, умеющие подбирать кадры, контролировать ресурсы. А что у нас? Вы уж меня извините, но у нас Верховный совет сейчас состоит из людей, которые разве что массовые мероприятия умеют собирать, да и то - невнятно. Нам сейчас массовые да протестные мероприятия собирать не надо. Все, кончилось время митингов. Хотя я вообще против так называемых протестных мероприятий был изначально… Так что в лучшем случае – пусть организаторы легальных протестных движений как советники остаются, при Верховном совете. А ещё лучше пусть работают по профилю, профсоюзы там организуют... И ещё, я вопросы организации и управления лучше поручу товарищам Маузеру и Люгеру. Они практически доказали что могут крайне эффективно распоряжаться вверенными ресурсами, вот и дальше пусть продолжают. Пусть сами сформируют себе кабинет министров! И рулят!

- Правильно, - закричали с мест десятки голосов. Послышался одобрительный свист, а потом начались аплодисменты.

- Твою ж мать..., - выругался шепотом Марат. Этот вопрос уже обсуждался, узким кругом... И вот опять.

- Тиха! - сказал он в микрофон, не поднимаясь со стула. - Ни хрена не правильно. Роспуск бывшего Верховного совета это правильно. Назначение новых - тоже. И за председателя тоже будем голосовать. Но меня там не будет. И товарища Люгера тоже. Макаров, мы это уже обсуждали. Вот на фига я там нужен? Ради статуса? Да у нас уже сейчас статус такой, что мы без всяких регалий можем отдать приказ любому, и каждый нам подчинится.

- Съезд! Слушай мою команду! Встать! - скомандовала Юта вполголоса. Секунду царила тишина, а потом все как один - встали, и вытянулись по стойке смирно. Даже непокорный Кунгур, недоуменно озираясь, стоял на ногах.

- Садитесь, товарищи, - сказал Марат, и через пару секунд все вернулись в кресла. - Вот вам реальная демонстрация власти, без всяких регалий.

- Максимум, куда нас можно назначить, как и сказал товарищ Макаров - это в советники председателю. Это предел. Послушайте, ребята, - он говорил максимально убедительно. - У нас с Люгером через неделю - срок последнего Испытания. Если мы его пройдем, уж поверьте, на сто процентов у нас будет проблем выше крыши и без Верховного совета. А если не пройдем... то тут уж вообще полная неопределенность. А нужна нам сейчас неопределенность?

- Нет, не нужна, - ответил Марат сам себе. - А нужен четкий долгосрочный план с максимальной гибкостью, допускающий многообразие вариантов, а не вилку, как в нашем случае. Вот! - Марат потряс в воздухе листком бумаги. - У меня, как и многих, предварительный список членов. СВД... То есть Вячеслав Головин - министр лесного хозяйства. Хирург - здравоохранение. Ты, Макаров, министр культуры. Алексей Глок - министр внутренней безопасности. Поллак - председатель чрезвычайного комитета. Ирина Овод - министр экономики. Товарищ Северин - юстиция. Овсеенко - министр обороны. И так далее... Все эти товарищи - профессионалы, не раз доказавшие преданность общему делу, проверенные, честные, серьезные люди. Если такой уж серьезный вопрос по Председателю - то предлагаю до следующего съезда назначить на пост временно исполняющего товарища Поллака, как председателя «чрезвычайки», и на сегодня вопрос закрыть. Так и запишем. У кого есть дополнения или возражения? Нет? Тогда вопрос ставим на голосование...

Глава 2

Зал загудел. Все-таки люди ещё не привыкли к коллективной ответственности. К индивидуальной - пожалуйста. Давай цель и спрашивай результат. А тут надо набирать команду, быть ответственным за всех и каждого, за самого последнего раздолбая. А спрашивать за весь коллектив будут с тебя. И спрашивать так, что мама не горюй. По законам революционного времени. И регалии не помогут, …все заслуги, как известно, исчезают в полночь.

А сверху раздался одинокий хлопок в ладоши. Только вот от этого хлопка дрогнули стены, и многие головы непроизвольно вжались в плечи. Юта, до этого спокойно сидевшая по правую руку от Марата, отвлеклась от рисования на листке бумаги. Лицо ее, до сих пор равнодушное, и даже скучающее - на миг напряглось, а потом губы сами собой растянулись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. Марат поднял голову.

Его лицо, до этого озабоченное и напряжённое, мгновенно расслабились, и стало безмятежным, и даже безразличным.

Из зрительного зала кинотеатра было множество выходов. Справа, слева, наверху через операторскую, люк в потолке вел на чердак, люк в полу - в подвал, даже за зрительным экраном была дверь. Эти выходы подразумевали, что даже переполненный полуторатысячный зал можно эвакуировать за считанные секунды.

Но тот, кто стоял сейчас в самом верхнем ряду - не дал бы никому и мгновения. Хлопнувний в ладоши стоял в полный рост, и сейчас сложил руки на груди.

Он был одет в традиционный ханьфу, с длинными рукавами, ярко красного цвета. Такую одежду сейчас одевали лишь при чрезвычайно важных праздничных мероприятиях. Марат медленно встал. Юта осталась сидеть, улыбаясь совершенно безжизненной улыбкой.

В уши многих ворвались странные звуки. Во-первых, совершенно необычный звук, как будто ты находишься внутри очень мощной вспышки. Звук ударной волны ещё не дошел до тебя, но сам свет, белый и испепеляющий, уже ударил через барабанные перепонки, глубоко в мозг и внутрь тела, делая все остальные ощущения - невесомыми.

Тотчас же в этот слышимый свет ворвались звуки мягко сдвигаемых стальных плит. Словно, действительно, колоссальные железные плиты, сотни метров в ширину и даже толщину - пришли в движение, стали мягко сдвигаться, наезжая друг на друга, колебая воздух и саму землю.

В довершение ко всему пришло ощущение, что в самом воздухе вот-вот прорвется молния, огромная, безумно страшная своей неопределенностью, заставляющая желудок подниматься к горлу, и волосы на теле - стоять дыбом. Все это продолжалось несколько секунд, и животный ужас был готов уже проснуться в самых бесстрашных душах - как все кончилось.

Многих трясло. Магнум вытер со лба испарину. Глок, расслабив сведённые в судороге ноги, готовые к прыжку, ощутил, как капли пота покатились по спине.

- От лица китайской коммунистической партии, приветствую вас, и поздравляю всех присутствующих с успешно проведенной социалистической революцией, - сказал пришелец абсолютно чисто, без всякого акцента, а потом улыбнулся. Он был очень молод, на вид не больше двадцати-двадцати пяти лет, и от его улыбки, такой юной, и задорной - облегченно заулыбались почти все присутствующие в зале.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто этот молодой китаец. Будучи рядом с совершенно неординарными людьми - все очень быстро привыкли ощущать над собой силу, многократно превышающую твою собственную. Но они, те кто сидел в зале, происходили из той редчайшей породы людей, которые никогда не страдали болезнью подобострастия. Они не испытывали никакого уважения к стильной одежде, деньгам, украшениям и другим обманкам, скрывающим истинную сущность человека. Будучи сильными сами, эти люди признавали только другую силу. Духовную, интеллектуальную, нравственную, физическую - наконец. Вот и сейчас все в зале с внимательным любопытством разглядывали пришельца.

- Как тебя зовут, солдат? - вдруг спросила Люгер.

- Ван Ян, - немедленно отозвался китаец.

- Его зовут Ван Ян, - повернулась Юта к Марату. - Не "желтолицый брат", не "широкий рукав", и даже не Ваняй.

- Ничего, все хорошо, для меня была бы честь получить псевдоним от товарища Маузера, - поспешил сказать юноша, спускаясь по ступеням кинозала к столу президиума.

- Вы не против? - спросил Ван Ян, указав рукой на трибуну. - Я бы хотел сказать небольшую речь и ответить на ваши вопросы.

Марат, в свою очередь, вопросительно взглянул на председательствующего Магнума.

- Да, конечно, - согласился гигант. - Без проблем... желтолицый брат, - добавил он шепотом, который благодаря микрофону, был услышан в каждом уголке зала. Юта, фыркнув, погрозила Магнуму кулаком.

- Вообще то сослуживцы зовут меня Да Лун, «Большой Дракон». Это мой официальный псевдоним, - начал говорить китаец. - Я офицер внешней разведки Китая. Как и товарищи Маузер и Люгер, прошел, пока ещё не полностью, тестирование. Природы этих тестов мы не знаем, но подозреваем, что столкнулись с цивилизацией, на много тысяч, если не тысяч миллионов лет опережающих человечество в развитии. Мой персонаж в тестировании - "диверсант", специализация - термоядерная энергия.

- Я буду и сейчас и впредь предельно откровенен с вами, так как не хочу быть недопонятым. Мы считаем, и нам предельно ясно пояснено, что очень скоро наша цивилизация столкнется со смертельной опасностью, и недопонимание в этом случае будет носить чрезвычайно бедственный характер. Не скрою, что перед такой явной угрозой мы должны соединиться и вырабатывать планы вместе, не взирая ни на какие преграды.

Китаец перевел дух, и продолжил.

- Я, представитель коммунистической партии Китая и его правительства, прошу включить меня в состав съезда, с правом голоса, а также предложить вам договора о мире, сотрудничестве и всемерной поддержке нового социалистического правительства России, на совершенно равноправных и адекватных условиях. Тексты договоров только что пришли на вашу дипломатическую почту, и вывешены на всеобщее обсуждение на вашем тайном форуме...

Большой Дракон обернулся к Юте. Та прислушалась к себе, а потом согласно кивнула.

- Да, пришли, - сообщила она. - Хм, да... адекватно. А ещё говорили, что вы сложные переговорщики.

- Для врагов мы всегда очень сложные, - улыбнулся юноша. - И всегда простые для друзей.

И добавил, выдержав многозначительную паузу:

- Тогда у меня всё...

Несколько секунд стояла тишина, а потом Магнум нерешительно хлопнул в ладоши.

- Отлично, - сказал он в микрофон, а ещё через пару секунд аплодисменты превратились в овации.

- На этой жизнеутверждающей ноте, - орал сквозь гром рукоплесканий Магнум. - Мы заканчиваем первый день съезда. Комиссии, куда пошли?! Сейчас работа комиссий, последние переработки декретов с учётом замечаний. А завтра в девять часов опять всем быть здесь! Завтра итоговые голосования! Вот черти... Все ли поняли, что я сказал? Расстреляю непонятливых к едрене фене…! Сам…! Лично…!

* * *

- Хорошо придумано, - сказал Ван Ян Марату, указывая пальцем в потолок. Маузер непонимающе поднял голову. На потолке осыпаной штукатуркой зияла ямка-воронка от пули.

- Да, мы тут посовещались с товарищем Глоком, - слабая улыбка тронула губы Юты. - И подумали, что половина выступающих будет воду лить, вот и устроили маленький спектакль с расстрелом товарища Гамазова за саботаж. Нормально получилось?

- Да, хорошо, - согласился китаец. - Я даже немного поволновался, пока не осознал, что это спектакль.

Марат поднял бровь. Ну, в принципе он был согласен, задумано и исполнено было неплохо.

- Можно было холостым, - проворчал Марат, указывая Глоку на повреждение потолка.

- Тут почти все могут отличить холостой от боевого, - отозвался тот. – Все должно было быть по-настоящему.

- Гамазов то цел?

- Цел, - сказал Глок. – Немного перепугался, он ведь тоже не совсем в курсе был. Его пригласили выступать, время я ему даже в регламент вписал. А он реально подумал, что его расстреливать повели, и раскололся. Реальным саботажником оказался, вот так… В подвале сейчас сидит, как бы не пришлось расстрелять по настоящему.

Марат только покрутил головой.

- Прошу посетить наши апартаменты, - пригласил он Ван Яня, и первым пошел по коридору.

Китаец быстро его догнал.

- Можно мои товарищи тоже у тебя расположаться?

Марат одобрительно хмыкнул. А человек не прост, сразу его проверил - готов он быть товарищем, обращаться на ты без всяких прелюдий - или нет? Марат и сам так часто проверял людей. Иду на вы - говорят потенциальным врагам. Ваше превосходительство - тот кто подразумевает деление на господ и чернь. А тот кто готов говорить на равных - не обращает внимания как к нему обратились.

Тем временем к ним присоединились ещё четверо. Китайцы. Одного взгляда хватит чтобы сказать - товарищи. Никаких господ. Две женщины. Двое мужчин. С первого взгляда ясно - крайне серьезные ребята, не смотря на молодость.

Они прошли через оружейный магазин, и всем скопом прошли в палатку. Сабрина с детьми играли в "театр".

- А, пап, мы тут играем! - веселая рожица высунулась из портьер, которые заменяли собой двери в театральную комнату.

- Что ставите? - поинтересовался Марат. - Опять Ромео и Джульетту?

Дочь не ответила, она пристально смотрела на Большого Дракона. Потом перевела взгляд на отца.

- Пап, - сказала она встревожено, высунула из ткани ручонку и пальцем указала на китайца. - Это очень опасный человек.

- Да, мы в курсе, - отозвалась Юта, которая тоже уже миновала вход в "палатку". - Не беспокойся, малыш. Папа с мамой в случае чего справятся с ситуацией. Играйте спокойно.

- И показывать на человека пальцем не вежливо, - заметил Марат. Лицо Да Луня едва заметно дрогнуло в усмешке.

"Парень осознает себя, - подумал Марат, - …либо механизмом, либо сверхчеловеком, но уже осознает. А может я ошибаюсь..." Внешне же он остался совершенно равнодушен. Да, сделал замечание - и только.

- Я чаю приготовлю, - сказал Маузер вслух. - Какие будут пожелания?

- Предпочитаете горячий, холодный? - спрашивал он дальше, глядя в упор на одну из китаянок. - Большая кружка, стакан, маленькая чашка? Зелёный, черный?

Китаянка, красивая и гибкая, смотрела на него с едва заметной усмешкой, словно хотела спросить что то сама, но сдержалась.

- Не стоит так явно показывать, - пробурчал Марат. - Что вы отчётливо понимаете что происходит. Включайтесь в игру. Вообще это не очень честно, - проворчал он обиженным тоном. - Вы наверно знаете о нас все, что можно. Мы о вас не знаем вообще ничего...

- Я люблю, - тотчас же отозвалась, слегка порозовев, собеседница. - Горячий. Много. Большую кружку. Крепко заваренный, дешёвый, с каким нибудь ароматом, эксклюзивной изюминкой...

Теперь и Марату пришла очередь улыбаться. Конечно, они все, не смотря на откровенную юность - прекрасно подготовленные специалисты. Будь они в равных условиях, и эта девица расколола бы его как орех, в прямом и переносном смысле. Но сейчас он приготовит ей, профессиональной разведчице и диверсантке, наверняка лучшей из своего выпуска, зелёный чай, предварительно заваренный и без всяких добавок, охлаждённый, в маленькой чашечке.

- Оп-ля, - сказал Марат, жестом фокусника подавая маленькую белую тонко-фарфоровую чашку, наполненную светлым чаем едва наполовину, естественно, без всякого сахара.

- Мерси, - поблагодарила китаянка, глядя прямо в глаза, снизу вверх. Потом потупила взгляд, но Марат с легкой насмешкой ждал. И не прошло и трех секунд, как влажные темные зрачки снова встретились с его глазами. ....

Он сделал чай из самого себя, точнее из темной материи, которая ему была подвластна. Он все чувствовал, что происходит в это время с контролируемой материей. Это был утонченно-развращенный момент, когда прохладные губы коснулись сначала края чашки, начали вбирать его в себя, пропустили мимо ровных белоснежных зубок, розового язычка. Одной каплей Марат управлял непосредственно, устремился внутрь женского тела, скользнул по пищеводу, в желудок, быстрее-быстрее, ни на что серьезно не обращая внимания, дальше и глубже, и вот...

Китаянка дернулась, но только телом, не лицом. Лицо все также сохраняло вежливую, спокойную улыбку. Но она явно все чувствовала и понимала. И осязала, когда одна из капель словно пронзила ее, прошла извилистый путь внутри, и легким движением растеклась в самом низу, на самом сокровенном месте. Марат, продолжая смотреть женщине в глаза, поднес указательный палец к подбородку, и слегка нажал. Капля внизу повторила его движение. Глаза китаянки расширились. Марат сделал пальцем несколько мягких властных движений. Дыхание женщины сбилось с привычного ритма. Чуть-чуть, едва заметно, стало более глубоким, но с мелкими перерывами. Обычный человек этого бы даже не уловил. Но Марат не был обычным человеком.

- Маузер, хватит, - жестко с недовольством сказала Люгер, и Марат почти тотчас же потерял интерес к "игрушке", повернулся обратно к супруге и Да Луню.

Юта поморщилась.

- Озабоченный извращенец, - только и сказала она, словно подводила черту.

Марат смотрел на Большого Дракона и сравнивал с собой. Несомненно, будь они в обычном состоянии - против китайца у него не было и малейшего шанса. Может быть - очень малюсенький. Если вместе с Ютой, при очень большом факторе внезапности. И то – огромный вопрос. Китаец, мало что был высок (где-то метр восемьдесят), но и широкоплеч. И при этом - худощавый, про таких говорят "хлесткий". Один удар - и такой может проломить обычному человеку грудь, или даже голову. Просто голой рукой.

- Как относится ваше руководство к последним событиям в России? - задал вопрос Маузер. Ещё раз посмотреть на реакцию...

- Очень положительно, - немедленно отозвался Ван Ян. - Мы, кажется, уже разобрались по данному вопросу.

В этот момент начала действовать Юта. Вроде бы ничего не изменилось, никаких особых движений, она просто поправила прическу. Но после того, как непослушная прядь была возвращена на место, перед всеми предстала совершенно другая женщина. Воплощённая страсть. Грудь ее стала вздыматься чуть чаще и чуть выше, все формы, и так туго обтянутые чешуйчатой кожей костюма - стали видны напоказ. Ноги чуть раздвинулись. Губы чуть приоткрыты, а на лице появилось задумчиво-скучающее выражение ребенка, к которому надо обязательно подойти, спросить: что случилось? Почему скучаем? И не надо ли чего? Например... победить действующего чемпиона в супертяжелом весе по боксу?

Противоядия против этого не существовало. До сих пор из мужчин не мог устоять никто.

Ван Ян скользнул взглядом по подруге Марата. Во взгляде был интерес, но ничего более. Большого Дракона этим было не пробить.

- А почему именно вы здесь? - спросила Люгер таким мягким вибрирующим голосом, что у самого Марата мурашки пробежали по спине.

Краем глаза заметно, как одна из китаянок напряглась. Очень сильно напряглась, непозволительно для специалиста такой классификации. Глок хмыкнул, посмотрел на девчонку, и едва заметно покачал головой.

«Не надо, - говорил весь его облик. – Не твоего ума дело. Никто твоего суженного отбивать не собирается. Просто маленькая проверка на устойчивость».

Китаянка кивнула, будто сама себе, и вернулась к чаю.

- Наши специалисты, да и я сам..., - Ван Ян сделал паузу, словно взвешивал информацию. - Мы считаем, что у нас троих больше шансов. В последнем тестировании. Мы понимаем, что нам будут выставлены условия. Нам уже намекали об этом. Всем. Прямым текстом. Большая часть людей будет уничтожена. Выживут лишь те, кто рядом с нами. Возникает вопрос - а где мы сами будем в это время...

- А сколько нас всего? - обычным голосом спросила Люгер.

- Тоже интересный вопрос, - тотчас отозвался Дракон. - Мы знаем, что тестирование проходили миллионы людей по всему миру. Именно миллионы. И так получается, что нас всего... Трое.

Ван Ян не выглядел неуверенным. Он не сомневался ни в своих способностях, ни в способностях разведки.

Глава 3

- Любишь его? – вдруг обратился Дракон к Юте.

- Очень, - не задумываясь ответила та.

- Ты знаешь, что он доработал очень древнюю японскую технику, которою ещё называют "искусство любви", добавил туда кое-что из куртуазной французской школы обольщения, и немного своего и получил технологию, владея которой мужчина может соблазнить любую. Не просто соблазнить, а влюбить в себя так, что она забудет сама себя. Вот как ты... Его техника соблазнения сейчас изучается и применяется во многих разведках мира...

- Да, конечно знаю, - спокойно ответила Юта. - Он сам мне рассказывал и показывал. Я даже пользуюсь ей. Иногда. Не всей, а только некоторыми приемами. Он у меня вообще талантливый. Он когда работал в сельском хозяйстве, изобрел технологию контролируемых стрессовых ситуаций. Ею тоже сейчас пользуются. Вместе мы разрабатывали и разработали технологии активного противодействия в виртуальном пространстве. И технику ораторского выступления, и управления голосом мы тоже разрабатывали.

Китаец улыбнулся и кивнул.

- Все верно, - сказал он. - Ваш муж удивительный человек. Сначала никто не мог понять. Почему он? Почему вы? Два маленьких человека, в маленьком городе, на краю света. А вот когда я читал его личное дело... а оно просто огромное, как и ваше, - Дракон говорил с каким-то добрым участием, совсем не свойственным молодым людям. - То очень хорошо понял… – «почему?» Мы узнали о вас все. Начиная с того, кто принимал ваши роды и заканчивая вашим любимым сортом пива. Мы знаем о вас гораздо больше, нежели вы сами...

- Расскажите, - вдруг попросила Юта. - Очень интересно.

- У меня, кстати, есть вот что, - китаец как будто из воздуха достал листок бумаги, исписанный шариковой ручкой. Марат только мельком взглянул на него, и хмыкнул, скрывая изумление.

- Впечатляет, - произнес он вслух.

- Ой, какая прелесть, - восхищённо сказала Юта, одним незаметным движением оказавшись рядом с Драконом, и жестом фокусника выхватила у него листок из руки.

Она будто невзначай положила руку на плечо китайцу. Девица у бара снова дернулась, широко раздула ноздри.

Глок со вздохом достал из-за пазухи пистолет, и положил перед собой. Дуло лежащего оружия смотрело прямо на любовницу Да Луня.

- Меня крайне нервируют ситуации, вызванные неустойчивостью психики, - сказал он, ни к кому особо не обращаясь.

- Маузер! Это твоя первая листовка? - между тем со смехом говорила Юта. - Узнаю Нечаева по первым строкам...

"Если вы, твари горбатые, попробуете уничтожить нашу рощу, то я вас сожгу к чертям собачьим, вместе с вашими тракторами," - прочитала она, и залилась хохотом.

- Трудно поверить, что человеку, который это писал, было всего шесть лет, - тоже улыбаясь, произнес китаец.

- Это подарок, возьмите себе, - произнес он, когда Юта попыталась вернуть ему листок.

- Наш друг, - продолжал китаец. - Которого мы все сейчас называем Марат Маузер, в детстве - воспитывался дедушкой. Он называл его дедушкой, хотя это был прадедушка, отец бабушки. Он был очень старым человеком. И фактически с момента, когда Марат начал ходить – он всегда находился под присмотром… Очень интересная фигура, между прочим… Человек со специальной подготовкой. Который с первых дней войны стал штурмовиком, рядовым специального отряда комсомольцев. Они ходили в атаки в железных панцирях… но самое главное – их готовили как совершенное оружие, самих по себе. То есть они могли идти на врага без всякой подготовки. Без поддержки артиллерии, авиации, танков. Их готовили в основном по ночам. Ходить бесшумно по болотам, лесам, на открытом пространстве… Так?

- Да, так, - согласился Марат. Прадед часто жаловался, что в войну он совершенно не высыпался, и их постоянно тренировали…

- Это было самое совершенное оружие, которое только можно изготовить из человека, - с восхищенными нотками продолжал Дракон. – Эти люди умели точно стрелять на слух, на движение, в полной темноте. Их учили…, и они могли убивать кого угодно и чем угодно – ножом, палкой, камнем, руками, и даже голосом. После войны, дед Марата случайно применил эти умения. Попал в тюрьму. Где практически мгновенно стал, как вы говорите – «авторитетом». Быстро вышел. Их, таких специалистов, как вы понимаете, осталось очень мало. И вот такой «терминатор» – стал лучшим другом, и наставником нашего Марата. С того момента, как он сделал первый шаг. До самой своей смерти.

Марат покачал головой. Слишком неравные условия. Эти китайцы знают о них все. Он даже может пораспрашивать, и узнать буквально всю подноготную о Люгере. Все её тайны, если таковые остались. Даже то, о чем она не подозревает…

А они не знают об этих китайцах ничего. Вообще, и ровным счетом. Он даже не знает – Ван Ян – это настоящее имя, или псевдоним? Конечно, скорее всего - псевдоним…

Между тем вторая девушка, которой Марат налил чаю - подошла к Глоку.

- Какой у тебя пистолет, - медленно сказала она, и положила руку ему на плечо.

Большей глупости, по мнению Марата, и сказать было нельзя. Однако сам Алексей посмотрел сначала на руку на плече, потом скользнул взглядом вверх, к лицу девушки.

Беспощадный Глок застыл. Марат даже не думал, что у сурового соратника может быть такое выражение лица. Такое впечатление, что Тень Ночи помолодел лет на десять, а то и двадцать. Да вообще - это стал младенец, восторженно хлопающий ресницами на фокусника, доставшего кролика из шляпы.

"Так, - подумал Марат, свирепея. - Одна девка - чтобы соблазнять. Вторая - чтобы Люгера от Дракона отпугивать. У нас тут, значит, революция, того гляди гражданская война вспыхнет, а мы тут блядские шашни крутим...»

В это же мгновение девица около Глока посмотрела и на Маузера. Закипающая ярость стихла. Такое ощущение, что мешком, пыльным, да по голове...

Марат помотал головой, с трудом подавляя желание - посмотреть ещё раз... В эти глаза, на губы в приветливой, чуть беспомощной и совершенно непосредственной улыбке. На эту загадочно изогнутую фигурку. На руки, обещающие океан наслаждения.

Его мог победить не только Большой Дракон. Его могла привязать к себе эта женщина. И привязала бы. На какое-то мгновение Маузер осознал, что там, на востоке, теперь сконцентрирована невероятная сила, способная породить что угодно. Вот даже таких прелестниц... а точнее - чудовищ, перед которыми вся сила любого мужчины - лишь игрушка в умелых тонких пальчиках.

Он с опаской взглянул на Юту. Сейчас можно ожидать чего угодно. Сейчас может произойти мгновенное испепеление соперницы. А может и долгая, мучительная казнь для той, которая посягнула... Но Люгер была спокойна. Улыбалась, как будто увидела великолепно исполненную добрую шутку. Гром и молнии откладывались. Это было совершенно не в ее стиле. Странно, как все странно.

- Я думаю, что на сегодня достаточно, - медленно и спокойно сказал Маузер. - Наверно, наши гости устали. Да и у нас самих куча дел.

Китайская делегация замерла. Что-то их насторожило в последних фразах.

- Я вас не выпроваживаю, - сказал Марат. - У нас у всех действительно много дел. Мне вот лично совсем не по себе, что мы тут сидим... А у нас вполне возможно критическая ситуация где-то происходит.

- Нет у нас никаких критических ситуаций, - с лёгкой тенью насмешки сказала Юта. - Быдло настолько запугано и запутано, что все, чтобы не свалилось на них сверху... Воспринимают как волю божью. Как стихию, против которой не выступают.

- Никто даже не подумает слова против сказать, - продолжала она с улыбкой. - А если что серьезное... У нас для этого есть товарищи. Одна Верба справится. А кроме нее есть Магнум, Кунгур, Кольт и вот..., - она кивнула на Глока в кресле.

- Мы считаем, - подал голос Дракон, словно подводил черту. - Что на место последнего тестирования надо вылетать через три дня. В четверг, утром, встречаемся здесь же. И все вместе уйдем... туда. Есть возражения?

Китаец посмотрел на Юту.

- Никаких возражений, - жёстко сказала Люгер.

Ван Ян перевел взгляд на Маузера. Марат согласно кивнул.

- Прекрасно, - удовлетворённо произнес Дракон. - Тогда мы пойдем, не будем вас отвлекать.

Глок поднялся с кресла.

- Нет, нас не надо провожать, мы взрослые люди, разберемся. Тем более что здесь недалеко, мы расположились на чердаке вашего центра.

Марат в удивлении поднял брови:

- И давно вы там расположились? - спросил он холодно.

- Почти месяц там обитаем, - с улыбкой ответил китаец. - Приносим извинения, что не оповестили вас об этом.

Марат с изумлением посмотрел уже на Юту:

- Ты знала?

- Нет, конечно, - с фырканьем ответила жена. - У меня такое впечатление, что ты меня за какого-то всемогущего бога держишь. А я не могу всё знать, и всё контролировать, я и так на перегрузе иду...

- Я провожу товарищей, - сказал поднимаясь Глок. При этом явно бросая быстрые, и, как он думал - незаметные взгляды на китаянку-обольстительницу.

- Так-так-так, стоп-стоп-стоп… - сказала Юта. - А как тебя зовут, дорогуша?

- Лора Ли, - ответила та, потупив весёлый взгляд, ослепительно и белозубо улыбаясь.

- А товарищ Лора Ли наверняка согласится принять наше предложение. Остаться здесь на сегодня. В одной из гостевых комнат... Так и мне спокойней.

Марат в удивлении поднял голову. В интонациях жены он услышал не приказ, а просьбу. Что случалось крайне редко. Она словно спрашивала разрешения, и спрашивала именно у Большого Дракона. Маузер ещё раз пристально взглянул на Да Луня. Обаятельный, сильный. Несомненно. Мощь прямо идёт волнами.

Но это совсем не то, что могло бы сменить интонации Юты с рыка саблезубой тигрицы на мурлыканье котенка.

Перевел взгляд на жену. Люгер улыбалась ему все так же. Только с капелькой азарта.

"Да она просто хочет у этой Лоры Ли повыспрашивать. Женские секретики, как понимаю... Детский сад, штаны на лямках…" - сообразил Марат.

- Да, конечно, - просто согласился Ван Ян.

Последующие пару часов Марат провел, погрузившись в работу. В бывший торговый центр «Полесье», (как когда то в бывший институт благородных девиц «Смольный») - стекалась вся информация, со всей страны. Не смотря на то, что площадь центра сейчас исчислялась десятками квадратных километров (после кое-каких манипуляций Марата) – места все равно не хватало. Очень много занимали «спальные» этажи и помещения для отдыха. И без них никак.

Работа шла круглыми сутками. Да и никому особо мотаться домой не хотелось. Тем более что у половины ребят родные дома и теплые постели остались в сотнях, а то и тысячах километров отсюда. Первая смена начиналась в восемь утра, заканчивалась в восемь вечера. Вторая, соответственно, шла с восьми вечера до восьми утра. В лучших традициях востока и запада, примерно с одиннадцати до часу (дня или ночи) - шел огромный двухчасовой перерыв-сиеста. В который рекомендовалось даже поспать. Остальное время перерывов не регламентировалось - бери оставшиеся два часа хоть вместе, хоть перекурами по пять минут. Главное - дело. Порученных поднадзорных с вмонтированными «Наблюдателями» - просмотреть, кратко оценить... Закончить сделку... Выслать полк спецназа в Забайкалье... Обеспечить его провиантом и горючим, из расчета автономной работы в течении двух недель... Подготовить и пропустить через комиссии текст дополнения к декрету... Созвонится с Центробанком – произошло нестандартные отключения банкоматов, местные не успевали, необходимо получить разрешение и приказ на чрезвычайные меры... Это все только кажется - быстро и гладко, прямо как в сказке.

Суеты, слава всем богам, не было. Особо ударно работал экономический отдел, фактически - уже министерство финансов. В шепоте неразборчивых разговоров мальчики-девочки вперемешку со взрослыми тетями и дядями откачивали миллионы и миллиарды со всех точек мира. На рынках, судя по индексам и котировкам, нарастала паника. Да что там паника - пахло полноценным кризисом. И не просто финансовым цунами, а прямо таки сдвижение материковых плит.

Китай играл в этом первую скрипку. Это было видно уже явно. Все показатели китайской экономики уверенно росли вверх.

При этом непрерывным потоком шли негативные новости. Расторгались договора - в первую очередь - долгосрочные. Но за ними виднелся вал и среднесрочных. Все это усугублялось растущим напряжением между Англией и Штатами. Причем в Королевстве вновь возродилась Ирландская Республиканская Армия, отметив свое воскрешение парой десятков бомб, взорванных в полицейских участках.

А вот в Америке все немного серьёзней. Техас объявил себя республикой, и местные ковбои, с поддержкой краснокожих, чернокожих и испаноговорящих кланов - громили национальную гвардию, а в Сенате всерьез обсуждали вопрос введения миротворческого контингента...

- Маузер, - раздался в голове голос Овод. - Китайский экономический центр требует согласования действий...

- Разрешаю, - эхом отозвался Марат.

- А где Люгер? Я уже пятнадцать минут без контроля. Разруливаю сама...

- Люгер занята. Рулим сами. Все взрослые люди, я так думаю. Разберемся, - оповестил эфир Марат, подавляя улыбку.

- Маузер, зафиксировано изменение оттока финансов. Если днём всё переводили на Восток, то к вечеру наметилась тенденция переводить деньги в Европу..., - докладывала Овод. - Требуются резкие меры...

- Куда в Европу? - резко спросил Марат.

- В основном Швейцария. Италия, как ни странно..., - раздался голос в голове.

- Товарищ Кольт! - позвал в эфир Марат.

- Слушаю...

- Подготовь две группы штурмовиков. И побойчей. Чтобы с тяжёлой техникой умели обращаться...

- Нужно армию тогда просить...

- Проси армию, свяжись с Овсеенко...

- А что они будут делать? - вмешался в разговор голос Кунгура.

- Отвечаю на глупый вопрос. Один раз, - Марат напустил в голос металла. - Завтра с утра эти группы штурмуют посольства Швейцарии и Италии, и вырезают там всех подчистую...

- Вырезают? Что за дикость? - сразу возмутился Кунгур. - Это вообще зачем...?

- Товарищу Кунгуру своими средствами осветить эти эпизоды во всех СМИ, особенно уделяя внимание зарубежным. Кто это сделал – упоминать не обязательно. И не требуется. Приказ ясен?

- Ясен...

- Выполняйте, товарищ Кунгур...

- Бред какой-то…, - пробормотал тот и отключился.

- Маузер, там на столе в центральном лежит кипа бумажек, - влез в эфир Поллак. - Это задержанные. И чужие, и из наших. Пьянство. Мародёрство. Убийства. Некоторые вообще с катушек съехали... Гуляй, рванина...

- Да, вижу. Нужны подписи? – Марат пододвинул к себе увесистую папку с бумагами. – Подписываю. Распоряжение даю. Всех, по закону военного времени. Действовать жестко. Если будем мямлить – распоясаются. Подумают, что прокатило раз – прокатит и второй…

- Революция пожирает своих детей, - философски сказал Поллак, и тоже отключился.

Марат откинулся в кресле на котором сидел. Сейчас он занимался делом, к которому больше всего был приспособлен.

Воевал.

Пусть это была не совсем настоящая война, но она требовала точно такой же точности и продуманности решений. Всегда необходима была жесткость, иногда и жестокость. Война не прощает слюнтяйства. Оставив из якобы жалости горстку солдат противника на штурмуемой высоте – завтра ты столкнешься с целой армией, которая подойдет сюда за ночь…

Марат не считал себя гениальным тактиком – он просто почему то видел решения, и знал к чему они приведут. Если они не приводили к нужному результату – в запасе всегда было как минимум еще два варианта…

Глава 4

Возвратившись в палатку, Марат сразу с порога понял - что-то не так. Сабрина спала без задних ног у себя в комнатке на кроватке, обложившись плюшевыми котиками.

А вот в одной из гостевых комнат... Он приоткрыл дверь, уже догадываясь, что там увидит. Но, даже понимая, что его ждёт, Марат застыл, не в силах оторваться от зрелища. Две красавицы, одна из которых была его женой, в яростном желании сплелись на огромной кровати. Перед ними было большое зеркало, и в нем отражалось лицо Лоры Ли.

«Десять процентов – страх. Тридцать – боль. Около шестидесяти – удовольствие, переходящее в наслаждение», - автоматически определил состояние женщины Марат.

Люгер, совершенно обнаженная, была сверху. Лора оплела ее и руками и ногами. Обе они, скользя своими ладонями по телам – двигались в стремительном, всё убыстряющемся ритме.

- Дверь закрой! – приказала Юта громким, не терпящим возражений голосом.

Марат, немного смущенный, так и поступил.

А потом мгновенно опомнился. Это что такое? В его доме…, его жена! С человеком…, девушкой… которую она видит впервые в жизни, между прочим! Это что за безобразие? В конце концов – это просто неприлично!

Дверь вырвало с петель, и она плашмя перелетела через всю комнату, врезавшись в противоположную стену. Все-таки немного не рассчитал…

Обе чертовки, полностью одетые, сидели уже довольно далеко от кровати. Довольные, как кошки после целой тарелки сметаны. По шее Лоры Ли, начав свой путь от виска - стекала капелька пота. Люгер – сама невозмутимость, сидела за столиком около зеркала, полировала ногти.

Выбитую дверь она поприветствовала недоуменным выражением.

Потом встала. Высоченная, нахальная, безумная и желанная. Уперла руки в свои шикарные бедра.

- Это что такое сейчас было? – спросила она тоном оскорбленной опытной домохозяйки.

- Извиняюсь, - едко сказал Марат. – Не рассчитал. Избыток чувств образовался.

- С чего бы это? – также ехидно спросила Юта.

- Да просто показалась, что моя жена трахается, - спокойно ответил Марат. – Причем без моего ведома.

Он уже все просканировал и понял, что на женщинах вовсе не одежда. Люгер умела теперь так искусно трансформировать электромагнитные поля, что могла сделать из них все что угодно. Даже одежду. И не только себе…

Китаянка сидела к Марату спиной, и смотрела на сцену между супругами в зеркало. И одновременно вертела прелестной головой так и этак, совсем чуть-чуть. Не понимая до конца – как она оказалась за секунду одетой, если вся её одежда сейчас лежит на полу?

- А ваши трусики, товарищ Ли, под подушкой, - услужливо подсказал Марат.

Юта хмыкнула.

- Люгер, слушай, это уже неприлично, - серьезно сказал Марат. – Я ведь не то чтобы «против». Я даже слова не говорю, когда ты ходишь перед бойцами голой, в своем электромагнитном «типа комбинезоне», под змеиную кожу…

- Мы все голые. Все, и всегда голые. Там, под одеждой, - мелодично вмешалась в разговор Лора.

Маузер и Люгер одновременно посмотрели на нее, и китаянка сочла за нужное и должное не продолжать мысль.

Марат постарался придать своему лицу самое плотоядное и похотливое выражение, нарочито облизнулся, и низким голосом спросил жену:

- Поделишься?

Ответом ему был совершенно незаметный взмах ноги. Если бы Маузер был самым настоящим танком, весом под пятьдесят тонн – то от этого взмаха башню танка сорвало бы с погона, и отбросило метров на сто в сторону. Но голова Марата даже не дрогнула, приняв на себя тяжелейший удар. Все-таки, чтобы сместить его сотни миллионов тонн массы хотя бы на сантиметр – силы нужны куда более впечатляющие.

- Убью сразу, - пообещала Юта, дополнив действие словами.

Марат шагнул к ней. Обхватил за бедра, поднял - и с размаху они упали на кровать, которая жалобно пискнула под разгоряченными телами.

- Брысь, - на мгновенье отвлеклась Юта, и Лора, быстрыми движениями собрав свою одежду, опрометью бросилась из комнаты.

Следующие дни показались калейдоскопом, наполненным, казалось бы - случайными событиями. Но это только для неискушенного взгляда. Во-первых, что было совершенной неожиданностью для населения страны, да и всего мира – на должность председателя Центрального Комитета был выбран двадцатилетний Руслан Басов, до этого просто глава Владимирской штурмбригады.

Обуславливалось это двумя вещами. Первая, немаловажная - это то, что штурмовики были категорически против назначения на такой пост старшего, а уж тем более не дай бог – пожилого товарища. Ко всем пожилым, рожденным еще в СССР – в штурмгруппах отношение было прохладное, и даже кое-где – презрительное. Эти люди, при огромных ресурсах – не смогли спасти великую страну. Они имели громадный опыт соглашательства, а где-то и предательства. Они не умели бороться – по настоящему, когда «либо ты, либо тебя». Всегда пропитаны страхом, настоящим паническим ужасом перед тем «как бы чего не вышло». Эти качества были недопустимы у главы нового государства.

Во-вторых, и это всегда было маленькой «фишкой» - штурмгруппы никогда не пытались демонстрировать силу. Даже силу ума и интеллекта. Пусть их считают глупыми. Не страшно, пусть считают. Настоящая сила не в одном человеке. Она в коллективе. Не в толпе, не в скопище людей, каждый из которых имеет своем мнение, и собственный взгляд на вещи. А в коллективе, который занят решением общих задач, для достижения общей цели.

Да, оппоненты увидят, что совсем молодой юнец, у которого на губах вообще ничего не обсохло, у которого нет опыта лавирования между силами – вдруг по ошибке оказался на самой вершине. Но никакой ошибки не было. Пусть он кажется молодым, неопытным, даже с глуповатым лицом. Но за ним – воля и стремления огромного коллектива. Многолетний опыт высококлассных специалистов. И почти безграничные возможности.

Руслан не пребывал в иллюзиях от количества прожитых лет. Он многократно доказывал, что может обходиться собственными силами, при минимальной поддержке, и имел богатейший опыт управления куда более взрослыми людьми, принимая решения, которые приводили всегда к положительному результату.

Кто-то назовет это удачливостью, или «фартовостью». Но именно это сейчас было и надо – поддержка коллектива, молодость, резкость, удачливость. И Руслан даже за два первых два дня сумел доказать, что выбор съезда был правильным.

После штурма неизвестными лицами посольств Швейцарии и Италии ему пришлось выслушать много нелицеприятных слов в свой адрес. Ситуация грозила как минимум разрывом дипломатических отношений. Не только с Италией и Швейцарией. Руслан пожал плечами и сказал одну фразу: «Мы разберемся». На гневные ноты ответил примерно также. У него не было счетов и родственников за границей. Не было бизнеса. Не было вообще болевых точек, на которые можно надавить. Он был известен как сторонник жестких мер, без колебаний отдающий жесткие приказы. Пригрозив ему войной – можно было эту самую войну и получить. И это на фоне, когда все страны Азии наперебой рвутся в союзники к новому социалистическому государству.

На фоне такой неопределенности громадные суммы денег потекли из банков Европы в совершенно другие, более безопасные места. Итальянцы, кстати, поняли очень быстро, чем грозит противостояние с новоиспеченным социалистическим соседом.

«Эти люди просто пришли, и вырезали все посольство. Понимаете, просто пришли, вырезали, и ушли. За три с половиной минуты. Не потеряв никого из своих, хотя там охрана была не хуже вашей, и красный уровень опасности. Это не шутки, а предупреждение, понимаете?» - объяснял министр иностранных дел президенту Италии в совершенно конфиденциальной беседе.

«И что это за предупреждение?» - недоверчиво поинтересовалось первое лицо.

«Мы не знаем», - честно признался министр.

«И что делать?»

«Ждать. И усилить меры безопасности».

«Чтобы, не дай боже и за нами не пришли, - добавил министр у себя в мыслях. – Что за дурачка послали нам в президенты? Такие вещи, как нападение на посольство, четко говорят – не суйтесь к нам, иначе будет плохо. Это так принято, на востоке. Чингисхан даже посольства посылал с грубиянами, чтобы их убивали и был повод к войне. Только вот наш дурачок наверно даже не знает, кто такой Чингисхан, а расскажи – не поверит, что кто-то мог посылать послов для того чтобы их там убивали…»

Но вслух, конечно, ничего не сказал.

Население затаилось. Никто не пытался выходить на митинги, строчить петиции и собирать референдумы. Незнание порождает страх. Вся страна не знала – куда она шла. Никто в стране не видел цели, кроме обогащения. Личного обогащения, или обогащения всей страны – это не имело значения. За чье-то богатство никто не хочет умирать. Это не тот повод.

Конечно, сотни и тысячи, в основном из обеспеченных семей – попытались сбежать, как крысы с корабля. Их исправно ловили и изолировали. Разбираться будем потом. После того, как у них голова начнет соображать. Потому что если человек бежит, когда ему ничего не угрожает – значит есть что-то нечистое у него на душе. Где-то он здорово напакостил, раз балет по телевизору вызывает в нем бешенное желание скрыться куда угодно из прежнего места обитания.

Большинство из них, конечно, со временем отпустят. Но некоторые останутся. По своей воле, или по чужой – это мы еще посмотрим. Они еще не знают, что все средства, на которые они рассчитывают за рубежом – уничтожены. Не заморожены – а именно уничтожены. В свое время многие разведки мира собирали информацию о российских резидентах. О любой копейке, центе или фэне, которые имеет связь с Россией.

Люгер уничтожила эти данные за секунды. И не только данные, но и сами счета. Как будто их и не было никогда. Триллионы долларов исчезли в мгновение ока.

Пых!

Как будто и не было, вообще и никогда. Можно, конечно, пытаться доказать что они были, поднять и запросить нужные бумаги. Через суды, естественно. Что затянется на долгие-долгие годы… Ничего страшного. Мир как будто и не заметил этого. И даже банковские ячейки, в которых лежали самые настоящие очень ценные бумаги и драгоценности – вдруг стали ничьими, и доказать их принадлежность тому или другому лицу – стало очень и очень проблематично.

Так что когда крыс отпустят – они скоро осознают, что их место там, где и должно быть.

На помойке.

Четверг не задался с самого утра. Во-первых, не смотря на то, что всю ночь не было ни облачка - часов с семи на небо набежала серая муть. К восьми уже капало, а к девяти - лило потоком. Во-вторых, с утра включили на нормальную трансляцию телеканалы, и на многих были проблемы. Где-то что-то не состыковывалось. Чуть ли не вылетел из зоны вещания вообще весь юг страны. До этого момента по всем телеканалам шел балет. В основном - Лебединое озеро. Марат не знал в чем «прикол». Почему именно оно? Кто-то уверял, что проводились очень серьёзные исследования по влиянию различных произведений на население. И именно этот балет всегда действовал на всех успокаивающе. То есть да... все осознавали, что-то произошло. Может для кого то и страшное. Но основной массы это не коснется. Надо просто переждать, пока "наверху" все утрясется и новые распоряжения обретут форму...

В-третьих... Да Марат и сам понимал, что волнуется. Все же не шутка. Солнце. Черт побери, не так... Солнце! Звезда, самая настоящая. И у них там сегодня назначена встреча. Точнее, именно сегодня они запланировали туда лететь, чтобы встретится... С кем? С кем там можно встречаться? На Солнце! Тут любой заволнуется...

- Ну что, вы готовы? - Большой Дракон протиснулся в палатку. Мельком взглянул в лицо китаянке, разведчице-соблазнительнице. Которая сейчас, как ни в чем не бывало, сидела рядом с Браунинг и мило о чем то с ней щебетала. Сабрина, игнорируя стул, стояла рядом, и сведя глаза к переносице - дула на горячий чай в кружке.

- Я готова, - выпорхнула из спальни Юта. Сегодня она выглядела ещё роскошней, чем обычно. Выпрямленные волосы рыжим потоком струились по плечам. Кажется, она сегодня приподняла грудь под змеиным костюмам чуть выше, чем обычно. А талию, наоборот, затянула так, что у самого дыхание перехватывает. Макияж на ней был самый настоящий, а не электро-магнитный. Марат вдруг сообразил, что магнитные поля, из которых "соткана" одежда жены - вовсе не являются преградой для зрения Дракона. Но на лице китайца ничего не отражалось - он был спокоен и непроницаем.

Марат с трудом подавил ухмылку. Он прекрасно видел, что все три женщины, ночевавшие сегодня здесь, в палаточном «дворце» - ждали гостя. Каждая подготовилась. Даже Браунинг сегодня выглядела отнюдь не серой мышкой, и помада на ее губах сверкала куда ярче, чем обычно. Да и вообще Браунинг здорово изменилась за последние полгода. Появились резкие, хищные черты на всегда мягком, и даже чуть одуловатом лице. Она теперь совсем не походила на рассеянную вечную отличницу. За ухом всегда ракушка гарнитуры, тонкий щуп микрофона перерезал щеку. Она всегда была на связи, никогда не выпадала из дела. Они с Люгером стали не то чтобы похожи… две хищницы, пантера и тигрица. Разные, и одновременно – одинаково опасные, красивые, осознающие свою силу.

Большой Дракон тоже выглядел потрясающе. Ханьфу на нем был еще проще, чем вчера. Просто белый халат, с длинными рукавами. И такое ощущение – что под этим халатом никакой другой одежды и нет. А есть там мужчина – высокий, могучий, и при этом гибкий, следящий за собой, за своим телом и разумом. Одновременно: надменный, но не напыщенный. Четко осознающий свои способности и возможности.

Девушки, включая маленькую Сабрину, просто пожирали его глазами. А Дракон смотрел на Марата. С очень маленькой капелькой сомнения и тревоги. Маузер ухмыльнулся.

- А, вот оно что, - сказал он с улыбкой, догадавшись, что гложет китайца. – Да не трогал я твою любовь, не беспокойся.

Взгляд Да Луня на мгновенье потеплел. Но только на мгновенье. Его было не провести. Он видел, по настоящему видел, что его любимую женщину кто-то «трогал».

Юта засмеялась, она тоже поняла ситуацию.

- Да я это. Я, - сказала она уже не скрывая смеха. – Не удержалась. Что, та девчушка только для отвода глаз была?

- Ох, молодо-зелено, - продолжала Юта. – А что, у нас рты только для того чтобы кушать туда? Могли бы и по-человечески сказать. Наплели интриг, конспираторы фиговы.

Она в одно движение оказалась рядом с китайцем, легко провела указательным пальцем по его губам, при этом наблюдая за реакцией китаянки. Та вспыхнула, но сдержалась. Только опустила голову.

- Это я затащила ее в постель. И поверь, мой маленький Большой Дракончик, мы очень неплохо провели там время. Одни. Но если хочешь…

- Люгер, здесь дети присутствуют, - сказал Марат как можно строже, хотя его ситуация тоже здорово веселила.

Люгер притворно вздохнула. И отступила от Да Луня.

Все-таки китаец хорош, думал Марат. И чересчур красив. Просто чертовски красив. Вроде бы ничего выдающегося, но именно эта гармония - лица, тела, прически и простой одежды - делали Дракона воистину неотразимым. Когда то давным-давно Марат завидовал вот таким, которые могут уложить женщину в постель одним своим видом. Но потом это прошло. Женщины в постели оказались не самым главным в жизни.

Женщин много, и как говорила императрица Екатерина под номером «вторая» - все они одинаковые. Но у Маузера была одна единственная, которая настоящая. Она была огненной и непредсказуемой, как лесной пожар. А ведь мужчина у нее был всего один. Они гордились друг другом. Для самого Марата это было что то сродни гордости за эксклюзивную машину, этакий супер-навороченный спорткар, даже не Феррари или Бугатти, а "формула один", единственная в своем роде. А может и не так...

Экстра яхта. Высшего класса, океанического масштаба... Исключительный заказ, полный эксклюзив.

Но при всем этом - любую машину и яхту можно повторить, и даже в чем-то превысить. Здесь повторить и превысить было невозможно. Ни в каком параметре или характеристике. А уж теперь - и подавно. Для Марата давно и совершенно точно не существовало никаких женщин, в смысле "машин" или "яхт" для постели, все они проигрывали Юте с первого взгляда, с первого слова. Но и она точно также гордилась своим Маузером. Марат был для нее первым, и всегда единственным.

Глава 5

Так что за Дракона можно было не беспокоится. Если Да Лун и испытывал какие-то чувства, то скрывал их так тщательно, что вообще невозможно понять что у него происходит в голове. Да и если бы он и попробовал - Марат прекрасно знал, чем это закончилось. Он мог бы даже попробовать флиртовать, и подумать что небезразличен. Но как только бы прикоснулся к Юте хоть пальцем - она с самой обворожительной улыбкой сломала бы ему руку, а потом обернулась бы к Марату. С дурацким вопросом, типа: "Нож есть?" или "Подержишь этого дурака немного?"

- Ну что, мальчики, - сказала Люгер. - Готовы немного прогуляться?

Она потянулась, словно кошка. Мягко, изящно, лениво. И тотчас же исчезла. Ни вспышки, ни звука, ни ветерка. Просто была - и вот её уж нет. Через долю секунды за Ютой, точно также беззвучно - исчез и Дракон. Марат покачал головой.

- Ну да, ну да… Пошел я на хер, - проворчал он, вспоминая старую шутку.

С кряхтением он выбрался из палатки, а потом и вовсе - вышел на улицу. Хорошо этой парочке: одна чистая энергия, второй – плазма... А у него триллион с лишним тонн на балласте. Конечно, можно было и как они... Исчезнуть... Но куда торопиться…?

Во-первых, на тот свет всегда успеем.

А во-вторых, не смотря на все эти электрические или плазменные штучки - он все равно быстрее. С ускорением, превышающим скорость света... Сколько им там лететь до Солнца, на своих световых скоростях? Пятнадцать минут? Ну… Марату хватит и семи. Восемь, значит, в запасе...

Он догнал их на орбите Меркурия. Юта выглядела как большая шаровая молния. Очень большая, метров двести в диаметре. И только в самой серединке - едва уловимая маленькая подтянутая фигурка. Дракон принял вид языка плазмы. Длинный и ярко сверкающий переливающимся белым светом - он и вправду походил на дракона. На плазменного.

Марат сбавил свою скорость, и теперь летел посередине. Как громадное чёрное яйцо, поглощающее любой свет. Не отражающее ничего.

Они не разговаривали. Каждый был занят рассматриванием завораживающего зрелища - быстро приближающегося Солнца.

* * *

Хотя все трое знали координаты с точностью до метра, но это не потребовалось. Марат заметил место их прибытия еще при выходе из атмосферы Земли. Слово бы их ждали. Словно бы там, на Солнце, точно знали – кто и когда…

Темная поверхность. Но отнюдь не пятно. А словно бы зеркало, только большое, около километра в диаметре. И совершенно, абсолютно черное. Зеркало, которое ничего не отражает, а только поглощает.

Температура, давление и излучение никак не тревожило нашу троицу. Они продолжали так же лететь, ничуть не сбавляя скорости.

Координаты, которые им передали неведомые пока "тестировщики" - вовсе и не потребовались. За много миллионов километров от точки прибытия - Марат уже видел и понимал - вот это чёрное пятно на поверхности Солнца и есть их пункт назначения. Оно, это пятно, становилось все больше и больше, и видно было, что это и не плоскость. А скорее всего воронка, неподвижная, с четко очерченными краями. Лунь летел посередине. Марат - справа от языка плазмы, а Юта - слева. Они начали постепенно уменьшать скорость, задолго до входа в корону звёзды. Не спеша приблизились к черной воронке, которая по диаметру превышала сотню километров. Никто не говорил ни слова. Они и здесь были профессионалами, готовыми действовать: что в команде, что поодиночке, при любых обстоятельствах.

Марат каждую секунду анализировал - как он будет прикрывать своих товарищей, если что-нибудь пойдет "не так". Тем временем Дракон, ни секунды не сомневаясь, влетел в самый центр пятна. И исчез, не просто из поля зрения, а из всех зон излучения. Словно и не было никогда - ни его, ни триллионов гигаватт энергии, которую он концентрировал вокруг себя. Юта прошла второй. Ну и последним на небольшой скорости в жерло к темноте влетел Марат.

На некоторое время он даже растерялся. Вокруг не было ничего. Ощущение - как на Солярисе. Только там бесконечная вода, а здесь бесконечная пустота. Ни единого фотона света. Никакого излучения вообще. Ни гравитации. Ни единого атома, да что атома - нет ни одного электрона на много, очень много световых лет вокруг.

Остались только они втроем. Гигантское количество темной материи, протонов и нейтронов, сконцентрированных в Марате. Мириады ионов и электронов вокруг Большого Дракона. И бесконечность непонятно замкнутых электрических полей, которые представляла из себя Юта.

* * *

Магнитное облако Юты сконцентрировалось, а потом преобразовалось в привычную стройную фигурку. В берцах и гривой черных волос. Секунду посомневавшись, Марат также принял свой обычный облик. А ещё через пару секунд к ним присоединился и Лун, в человеческом обличии.

- Приветствую, - сказал голос им пустоты, а потом Марату показалось что его тело совершило замысловатый кульбит. Очень уж большой была разница между абсолютной пустотой и громадной равниной, на которой они все сейчас стояли.

Трое на трое.

Две фигуры были явно мужскими, а третья - женская. Идентичность переговорщиков. Их приветствуют как равных, подумалось Марату.

- Здрасьте, - ответила за всех Юта, чуть усмехнувшись.

Некоторое время, минуту, а может и больше столетия - существа стояли друг напротив друга, совершенно неподвижно. Марат и не пытался их изучать или понять - что они такое. Придет время и для второстепенных знаний. Пока лучше промолчать.

- Пора, - вдруг сказала одна из мужских фигур. И тотчас же Маузер почувствовал, как к нему водопадом хлынул поток информации. Она не шокировала, Марат воспринимал все совершенно спокойно. Это вводная. Анализировать и действовать - этому придет свое время.

В этой информации не было ничего необычного. Да, Вселенная бесконечна, во всех направлениях, понятиях и смыслах, нет и не было никогда конца расстоянию, времени и энергии, и их всевозможным состояниям.

Марат видел как зарождаются звезды, миры и системы. Как они стареют, дряхлеют и умирают. Как зарождаются заново – из осколков и пыли. Мириады бесконечных битв и событий, по сравнению с которыми история землян – даже не пылинка.

Бесконечны были и формы жизни. Здесь были те, кто вылез на сушу из океана, иногда - серной кислоты. Кто-то родился высоко над твердой поверхностью, в виде сжиженного облачка в метановой атмосфере. Кто-то осознал себя сущностью, будучи заключён в сложнейшую микросхему. А кое-кто пробудился и в недрах звёзды. Вот такой же, как это Солнце.

Биологическая жизнь не была уникальным, а уж тем более единственным источником разума. Скорее – наоборот. В какой-то момент Марату показалось – что сложность природы, заключенная в молекулу нуклеиновой кислоты – это примитивный вид, направленный единственно на размножение.

Многие разумные существа, особенно рожденные на звездах, сразу устремлялись в космос, на познание миров, которые отличается от их единственного, их породившего. И, устремляясь, к далеким звездам-сородичам – они сразу же сталкивались с другими разумами. Иногда совершенно, непостижимо разными. Как два человека, один из которых рожден в Сибири, а другой – в тропических джунглях…

Случайно встретившись друг с другом эти два существа, рожденные на одной и той же планете – скорее всего просто не поймут друг друга. Потому что говорят на разных языках. У обоих – совершенно резные навыки выживания, хотя оба провели жизнь в лесу. Совершенно разное мышление, разные ценности, характер… Хотя их генетические данные совпадают на девяносто девять и девять-девять-девять… и далее процентов. Но это два совершенно разных человека, из разных миров.

А теперь представьте разность между двумя существами, рожденными на разных звездах в разных уголках галактики…

Марат пока даже не понимал, что между ними общего? Но эту область знаний ему не открыли, просто выдали порцию информации, что вот такова она, реальность. А понимание сущности этой реальности пока недоступно. Даже для его сегодняшних сверхспособностей.

И это было неприятно. Скорее всего, даже не так. В какой-то момент бесстрашная машина Революции испугалась. Страх – это незнание... Но тут было наоборот – страх родился из знания. Марат, который сейчас напрямую управлял материей, которая по массе равнялась половине воды в Черном море… Тысячи миллиардов тонн материи, которые находились под его прямым управлением. Материи, из которой он мог сделать все что угодно. Были бы схемы, желание и воля – и за пару секунд из ничего появляются тысячи самолетов и танков, сотни линейных кораблей, сопоставимых с линкором «Айова». За несколько долей секунды!

И его сверхспособности – это ничто, вообще незаметная пылинка рядом с возможностями тех, кто сейчас разговаривал сейчас с ним. Да и разве можно назвать это разговором? Марат словно чувствовал полнейшее равнодушие и даже небрежение, словно им хотели сказать: ну вот, опять, которые по счету… да и неважно…

Солнечная система, планета Земля и сами Люди, их достижения, культура, наука, все религии, все что они прошли и сотворили – для это для всесильного и невообразимого разума были даже не пыль, не досадное недоразумение. Спрашивает ли человек разрешения бактерии прежде чем кипятить воду? Марат вдруг понял, что землянам несказанно повезло, что их вообще заметили! Что среди всего человечества нашлось хотя бы трое, кто оказались способны достичь минимального уровня, для того чтобы с ними поговорили!

Это было ужасно. Это и страшило, и восхищало одновременно…

При всех своих возможностях, и Марат это чувствовал, он не мог постичь и доли процента всего этого. Словно мошка около раскаленного Солнца.

Он перевел взгляд на Юту. Та стояла с окаменевшим лицом, никакой улыбочки, спокойная и сосредоточенная, как сама смерть. И в какой-то момент он понял, что она сама и есть Смерть. Воплощение безумного разрушения. Если и Марат и Да Лунь управляли все таки материей, хоть и видоизмененной... но все-таки это была материя, в одном состоянии у него, в другом – у китайца. То Юта была энергией. Да, она могла созидать. Могла подчинять эту энергию… Но сколько созидания в ударе молнии или в простом взрыве?

Марат содрогнулся. То что стояло рядом с ним – это и восхищало и ужасало одновременно. Она всегда была такой, его Юта-Люгер. Поэтому он и любил ее, всегда, делал ради нее прекрасные, безумныеи ужасные вещи, и готов был делать их снова и снова…

Перед ними открылся мир, где каждый был равен каждому, где коллективный разум преобладал и состоял из мириадов индивидуальных разумов. Они были везде и нигде одновременно, он был один и в бесконечных количествах копий. Совершенно разных, и тем не менее копий. Соединенных, а не объединенных.

Не было здесь, в бесконечности, никакого объединения. Каждая новая цивилизация, каждое разумное существо ни с кем не объединялось. Марат и сам знал, что объединив совершенно разные предметы в одно – на выходе получишь лишь мусорную кучу. Объединение легко создать в мусорном ведре, или на свалке. Если ты хочешь создать совершенный механизм – нужно соединение. Даже совершенно разные предметы, гибкая мягкая резина и стальные гайки – способны соединиться в прекраснейший механизм с почти бесконечными функциями. Так и здесь. Правило «пролетарии всех стран, соединяйтесь» действовало и за пределами планеты Земля. Только оно теперь звучало так: «разумные всех форм и систем, соединяйтесь… и соединяйтесь правильно».

Все знания, которыми обладал Марат… Да что там Марат! Все знания человечества, вся его история, все личности и просто люди – все это умещалось в один электрон, который летал по орбите вокруг ядра. И все остальные знания – это бесконечность Вселенной, за исключением этого электрона.

Им позволили только прикоснуться, узнать чуть-чуть больше, чем остальные. Они даже не покинули орбиту своего атома, а едва вышли лишь за пределы своего электрона…

Когда все закончилось, Марат, Юта и Да Лунь остались висеть в плазме Солнца.

Несколько секунд они рассматривали друг друга.

Юта стояла несколько мгновений, склонив голову и размышляя. Потом она повернулась к мужчинам:

- Я правильно поняла, что мы должны должны спасти человечество? Что мы дурацкие супергерои? И должны улететь с планеты? И наши суперспособности сразу закончатся, как только мы окажемся на другой планете?

Маузер не совсем понял, что же так разъярило его подругу. Люгер явно была на пике бешенства.

- Да, мне тоже это сказали, - пробормотал Марат, стараясь не обращать внимания на состояние жены. Потом узнаем…

Теперь вдвоем они взглянули на Большого Дракона.

Тот смотрел вдаль, и согласно кивнул, не говоря ни слова.

- Черт побери, - выругалась-прошипела Юта. - Мы получается… - что? Чертовы запчасти к космическому кораблю?

- Времени мало, - сказал Да Лунь. - Уходим. Они… ушли. Но скоро… вернутся. Нам тоже пора. И быстрей.

Марат первым покинул поверхность раскаленной звезды. Он тоже был, мягко говоря, в небольшом шоке. Но какой либо злости или негодования не испытывал. И даже наоборот.

Им поставлена задача. Четкая, определенная, вполне выполнимая.

Ему казалось, что все очень просто. Проще некуда. Сто лет назад человечество вышло в космос. Четвертого октября тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года с территории социалистического государства был запущен первый искусственный спутник Земли.

Совершенно естественно, его заметили. Человечество подало весточку, что оно способно покинуть свою планету, способно идти дальше.

Кто были те, кто их «заметил»? Марат и сейчас не понимал этого. Он сканировал космос во всех направлениях, пытался хотя бы угадать, где есть другой разум. И не находил ровным счетом абсолютно и вообще - ничего.

Но чужой разум был. И настолько чуждый, что Маузер осознавал, что не может понять его. Даже не представляет, как именно понимать, и что для этого надо сделать, и вообще как над этим размышлять. В какой-то момент он снова почувствовал себя мальчиком, который вглядывается в бесконечность звездного неба.

Но одно было ясно, и объявлено очень четко. Через сто лет после запуска первого спутника другие разумные существа (…или все-таки существо? …слишком уж странно было ощущение, что с ними разговаривали не множество существ, а всего одно…) неважно… Главное, что они прибыли через сто оборотов планеты вокруг звезды подавшей сигнал, и обнаружили в солнечной системе «критическую» цивилизацию. Обезьян с гранатами. Дикарей с дубинками всех калибров. Увидели государства, разделенные границами. Деньги. Правительства. Карательные и военные органы всех мастей и расцветок. Если выпустить эту дикую орду в космос… Такое уже было. Много раз. Много миллионов… нет… даже миллиардов лет назад. И всегда заканчивалось одинаково. Во все времена. Кризис. Война. Геноцид. Уничтожение. Глобальное уничтожение.

Конечно, Колумб был вовсе неплохой человек. И даже те, кто пришли за ним – они не были плохими. Они были детьми своего времени, своей цивилизации.

Только положения вещей это не меняло.

Если за сто лет после сигнала цивилизация демонстрировала разумность, была одним целым – такое положение вещей всех устраивало. С такой цивилизацией, представляющей одно целое - можно договорится. Но дикость, разделение на зоны охоты, жажда расширения ради размножения и наживы… Такое уничтожалось сразу. Никто не договоривался с экскрементами, оказавшимися на асфальте. Ни на Земле, ни в Космосе. Их просто убирали. Уничтожали, а потом промывали и асфальт.

Но жизнь это все-таки не кусок говна. Всегда был шанс. Троим, кто сумел пройти испытания. Кто доказал, что может провести, увезти часть, начать новую жизнь... Кто может сохранить… Им давали частичку, капельку, самую крохотную часть возможностей. Не навсегда, на время. Давали материю, энергию и информацию. Как уж распорядятся с этим «избранные» (ух, как Марат ненавидел это слово!) – это уже их дело.

И вот теперь у Марата есть информация, цель, и есть средство. Шар черной материи, сконцентрированный темной энергией, десять сантиметров диаметре. Полностью под контролем. Один триллион и четыреста миллиардов тонн нейтронной массы. Столько весит вода в половине Черного моря. Из этой материи можно создать шесть миллионов самых больших океанических круизных лайнеров. «Оазис в морях», слышали о таком?

Но ему надо создать не океанический лайнер. Это должно быть что-то вроде авианосца, или бронированного линейного корабля, с огромными резервами и возможностями. Защищенного от всего, даже от прямого попадания термоядерной бомбы. И при этом – способного выдержать путешествие в двести восемьдесят световых лет. К новому дому человечества.

Глава 6

Оказавшись на орбите Меркурия, Марат начал меняться. Не спеша разворачивал всю массу, практически до последней капли, оставляя минимальный резерв.

Корпус космического корабля, который разворачивался буквально из точки в космосе, превосходил чуть ли не все фантастические проекты и представления человечества об искусственных космических объектах. Это был действительно корабль. Вот только расстояние от носа до кормы было более ста километров. Высота командирской, то есть баковой рубки - превышала высоту любого небоскреба на Земле. Изящные вытянутые линии, закругленные борта и дополнительные надстройки – все это предавало кораблю невероятно футуристический вид. Вместе с размерами судна все это создавало впечатление полной нереальности. Даже с расстояния тысячи километров корабль выглядел крайне впечатляюще.

При этом прочность корабля была такой, что он мог бы пронзить Землю – насквозь. Набрав скорость всего двенадцать тысяч километров в секунду. И никто на борту бы этого даже не заметил…

Марат посчитал, что этой прочности вполне достаточно…

Юта маленькой сверкающей точкой приземлилась на палубу к Марату. Самого Маузера нигде не было видно, и он появился внезапно, почувствовав ее прибытие. Женщина чуть вздрогнула, когда он положил руку к ней на плечо. Вообще Юта не терпела ничьих прикосновений. Раньше ее нервировал даже ветерок дыхания на собственной коже. Именно поэтому она так долго и упорно занималась в школе стрельбой, ходила в стрелковый клуб – чтобы преодолеть это недостаток.

Минуту спустя к ним присоединился и китаец. Лицо Большого Дракона было непроницаемо. Он спокойно оглядывался, оценивая размеры того, что создал Марат.

- Прекрасно, - вдруг сказал Ван Ян, и улыбнулся. Через мгновенье Большой Дракон исчез, и Марат почувствовал, что китаец уже внутри «летающего авианосца», и занимается… установкой термоядерных плазменных двигателей!

Юта тоже исчезла, а темные окна иллюминаторов стали вспыхивать электрическим огнем. Шеренгами и участками, освещая темный до этого корпус разноцветными, а порой футуристическими огнями. Марат почувствовал, что бесчисленные помещения внутри стали наливаться светом и теплом, как побежали импульсы по бесчисленным силовым кабелям и проводам.

Корпус ожил и получил возможность двигаться. Они стали не просто существами со сверхспособностями. Нет, они теперь были тремя Капитанами. Им подарили неодолимые, невообразимые силы. С помощью этих трех крупинок, среди других невообразимых и немыслимых сил и энергий – трем Капитанам предстояло привести человечество к новой колыбели.

Космический корабль, который плыл в пятидесяти километрах над землей, было трудно не заметить. Стокилометровая махина, разгоняя облака под собой, уже много раз обогнула земной шар и побывала во всех уголках, над всеми странами. Люди бросали все дела, и, щурясь от солнца, высыпали на улицы, открывали окна, выбирались на крыши – чтобы взглянуть на восьмое, последнее чудо света.

Корабль действительно завораживал. Со многими надстройками, изящный, стройный и могучий – он одновременно напоминал и парусники прошлых веков, и сверхсовременные истребители. Кстати, истребителей первое время реально было более чем достаточно. Они, как едва видимые точки, мошками кружились под титаническим брюхом, не в силах и наполовину расстояния дотянуться до неспешно плывущего по небу исполина. Правительства и военные чины всех стран, позабыв о насущных проблемах, сначала пытались выяснить – не шутка ли это вообще?

Хотя какая там шутка?

Ничего себе шуточки, усмехался Марат, сто километров в длину и двадцать – в ширину. Проплывая над любым городом, эта громадина даже на высоте пятидесяти километров закрывала полнеба. Не в переносном, а в буквальном смысле этого слова. Его можно было сравнить с грозовым облаком, только гроза не имеет таких четких очертаний, и достаточно редко забирается на такую высоту.

Если бы Марата спросили, почему он выбрал именно такую форму корабля, именно футуристический образ межзвездного крейсера, очень похожего на тот, который люди привыкли видеть в "Звездных войнах"... То Нечаев ответил бы именно это.

Люди привыкли.

Шар или яйцевидная форма, всякие диски, тарелки и прочее - это в человеческих умах ассоциировалось именно с инопланетными формами жизни. А вот летающий линкор, широкий, клиновидный, только с намеком на обтекаемость, с кучей антенн, башен и башенок, надстроек и непонятных мачт - это сразу наводило на мысль: наше, земное, человеческое.

Здоровенная агрессивная махина, не смотря на устрашающий внешний вид, на самом деле вселяла в сердца уверенность, и не совсем понятное чувство гордости.

За день до прибытия корабля Юта перекрыла все радиоканалы. Вообще все. Все что могло вещать, телевизоры, радио, интернет – все было настроено на одну волну, транслировало одну передачу. По всем каналам. На всех сайтах. Даже мобильные телефоны без всякого вмешательства хозяев прерывали разговор и начинали передавать послание человечеству.Никакие блокировщики в этом случае помочь не могли. Все ресурсы, мощности, ухищрения и достижения всего человечества по сравнению со способностью, которую на время передали всего лишь одному человеку – были несопоставимы…

В одно мгновенье, как в кино, во всем мире, вся техника, приспособленная для передачи информации стала передавать единственное сообщение.

На экранах появлялась маленькая женщина, почти ребенок, с пухлым личиком и румянцем, как от волнения. Она приблизилась к невидимому оператору, пока не заняла почти все пространство в объективе видеокамеры.

- Здравствуйте, жители планеты Земля, - прозвучал из динамиков юный, звонкий, и одновременно – мягкий голос, с едва слышимой хрипотцой.

Марат, когда первый раз смотрел эту запись, непроизвольно хмыкнул.

- Ничего смешного, - сказала тогда строго Юта. – Женщины, и вообще женский голос действует успокаивающе, и сам по себе гасит панику. Особенно хорошо действует на мужчин, - добавила она через секунду. – Образ, который я создала – он вообще сборный, и благосклонно принимается почти всеми народами земли.

- Сто лет назад, четвертого октября 1957 года, жители планеты Земля запустили в космос первый спутник. Для любой планеты выход в космос – это значительное событие. Это означает, что на такой планете зародилась разумная жизнь.

Девочка на экране выждала паузу, набирая воздух, было видно, что она волнуется. Марат почувствовал, что в самом воздухе повисло напряжение.

- Разумные формы жизни, населяющие вселенную, и соединенные в общую систему, всегда наблюдают за подобными событиями. Обычно для таких форм, как органическая разумная жизнь дается еще сто лет, сто оборотов данной планеты вокруг звезды. После чего происходит оценка разумной формы. К тому моменту разумная жизнь на планетах подобной нашей, соединяется в единое целое, можно сказать – единый организм. В котором нет места странам, границам, деньгам и даже собственности. Разумная форма жизни планеты становится как будто единым целым, в нашем случае мы должны были стать единым человечеством.

Девочка на экране снова взяла паузу.

- Однако этого не произошло.

Пауза.

- В случае, если это не произошло, разумная форма на этой планете уничтожается. Этому закону и правилу не один миллион лет. Не миллиард. Если человечество не уничтожило границы, не избавилось от неравенства и денег, не способно быть справедливыми, и до сих пор считает что это твое, а это – мое, значит… нам не место во Вселенной.

Девочка на экране говорила не торопясь, с ноткой печали, и едва заметной робкой улыбкой, дающей надежду.

- Не надо думать, что этот закон изменят ради нас. Бывало множество исключений, но ситуация повторялась раз за разом. Полудикие органические формы, получая все больше технических знаний и возможностей, начинали завоевывать планету за планетой. Систему за системой. Иногда Галактику за Галактикой. Не в силах обуздать собственные потребности, они делили звезды на твои и мои, наши и не наши, устанавливали границы и совершенно забывали о простой справедливости. Если общество на планете за сто лет после запуска первого космического спутника не становится коммунистическим – они не допускаются в космос. В противном случае они сами начнут уничтожать Вселенную, и такие случаи бывали. Разорванные в клочья планеты, взорвавшиеся звезды, уничтожены Галактики – все это уже было, бесконечное количество раз. Поэтому такие формы разумной жизни уничтожают. Заранее. И данный закон не изменится ради человечества.

Девочка на экране замолчала и не говорила почти десять секунд.

- Но, - продолжила она. – Совет разумных форм жизни всегда дает еще один шанс. Среди человечества выбираются Капитаны. Это обычные люди, способные пройти испытания и доказавшие, что они достойны…, - снова длинная пауза.

- …достойны возглавить новый поход человечества. К новой обители. Им выдаются координаты системы, где у нашей биологической формы разума есть еще один шанс. Где есть еще одна планета, очень похожа на нашу Землю, и не заселенная разумными существами. Сейчас эта планета находится в двухстах восьмидесяти световых годах отсюда.

Голос дикторши наливался тревогой, Марат буквально чувствовал, как от ее интонаций начинает вибрировать воздух и сердца миллиардов слушателей.

- Тот корабль, который вы видели – это новый дом для человечества на время перелета. Четвертого октября две тысячи пятьдесят седьмого года человечество перестанет существовать на планете. Те, кто полетят, дадут основы для нового человечества, для нашего нового шанса…

Вань Ян, который сейчас вместе с Маратом и Ютой тоже просматривал первый выпуск передачи, повернулся и спокойно сказал:

- Нам необходимо встретиться с Верховным советом коммунистической партии Китая. Это самые влиятельные люди на планете, за ними стоит многомиллионная партия, сотни миллионов людей и практически неограниченные ресурсы. Они просят нас переговорить с ними до встречи с другими представителями правящих кругов. Думаю, нам стоит удовлетворить их просьбу.

- Да, - сказал Марат.

- Конечно, - поддержала Юта.

Это был очень короткий разговор. И довольно необычный. Не только потому, что сейчас три Капитана привыкли общаться друг с другом очень быстро по радиосвязи, и редко использовали звуковую речь.

Просто все трое знали все ответы на все вопросы, которые им собираются задавать. Но они не собирались отвечать на эти вопросы. Ответы будут потом. Сейчас самое важное – быстрота. И не наломать дров.

Встреча с высшими представителями коммунистической партии Китая произошла в горах. Точнее, под горами. Сверху, над помещением, в котором они собрались, нависало несколько километров горных пород. Даже прямой удар термоядерной бомбы ничего бы не сделал этому убежищу. Даже если бы планета развалилась – этот подземный город уцелел бы и несколько тысяч людей продолжали бы жить очень долгое время, с достаточным комфортом.

Здесь было все. Два атомных реактора и несколько дизельных электростанций. Химическая регенерирующая станция – для воды и воздуха. Несколько парников и теплиц, в которых росли и яблони, и привычные огурцы-помидоры – были практически полностью автоматизированы, и каждая обслуживались всего парой человек. Громадные помещения, наполненные оборудованием – от токарных и ткацких станков до чертежных кульманов. Несколько сотен индивидуальных камер. Несколько десятков – коллективных. Столовые. Бассейны. Солярии. Тренажерные залы. Бесчисленные коридоры и множество уровней. Как будто гигантский океанический лайнер закопали под гору. Даже нет, не лайнер. Суперсовременный «Ноев ковчег», по прочности больше похожий на какой-то суперлинкор типа Бисмарк. Из толстого отличного бетона, армированного высококачественной сталью.

Это были даже не отдельные города. А, скорее, сеть городов. Этакий мегаполис глубоко под горами Куньлунь. Пусть наверху разразится настоящий ад – здесь, в центре Китая, все будет спокойно…

Марат, Юта и Да Лунь шли по длинным низким коридорам, в сопровождении нескольких офицеров охраны. В какой-то момент Большой Дракон остановился. Остановились и Нечаевы. Сопровождающие офицеры в зеленой форме прошли мимо застывшей троицы, не моргнув и глазом, словно не заметили. Как будто так и надо было. Да Лунь который был впереди троицы, плавно повернулся. Марат застыл как камень, а Юта с усмешкой склонила голову ему на плечо.

- Ну что еще? - спросила-промурлыкала Люгер.

- Мы сейчас войдем в помещение, - медленно, вслух, а не по внутренней мыслесвязи проговорил Да Лунь. - Там сидят отнюдь не последние люди в Китае и коммунистической партии Китая.

- Да, мы в курсе, - плавно и мягко протянула Люгер. Одновременно Марат чувствовал всей кожей, как подруга невероятно жестко сканирует все вокруг в поисках подвоха.

- Никакой опасности нет, - успокоил Дракон. - Для вас, по крайней мере... Но продолжу. Многие из людей, которых мы увидим, глубоко сомневаются в той миссии и в тех событиях, о которых я рассказывал. Некоторые даже слушать не хотят. Если бы не мои возможности, - веско говорил Да Лунь, - то их бы даже не удалось собрать... Здесь сейчас практически полный состав...

- Нет, на демократию мы не подписывались, - неожиданно само по себе вырвалось у Марата.

Юта едко, очень по-женски хихикнула. Да Лунь стал еще более сосредоточен:

- Никакой демократии, - строго сказал китаец. - Вы не должны убеждать их. Вы должны сделать то, что умеете лучше всего.

- Лучше всего мы умеем убивать, - мягким низким голосом сказала Юта. - Скольких нужно убить? - продолжила она вопрос. Потом облизнулась и обняла мужа за плечи. - Их нужно будет различать друг от друга?

Марат оторопел. Ни о чем таком он и не думал, и даже не подозревал. Убивать самых влиятельных людей из верхушки самой могущественной партии на планете? Это что за дикие фантазии?

- Не более половины, - быстро ответил Дракон. - Мне нельзя, я не должен. А вам можно. И вы должны... Маркеров не будет. От судьбы не уйдешь. Мы так считаем...

Марат не стал уточнять у Да Луня кто это "мы" и что еще там эти «мы-они» считают. Вместо этого он деловито поинтересовался:

- Кто там знает о... так сказать... судьбе? Из тех, кто сидит в помещении?

- У меня такое ощущение, что я на бойню иду, - сказал Нечаев. - Все вокруг все знают, обо всем договорились...

- Почти все там знают и понимают, - также быстро и деловито отвечал Большой Дракон.

За маской невозмутимости все равно проглядывалось, что все происходящее Да Луню категорически не нравится.

- Да, почти все знают. Но есть ситуации, товарищ Маузер, когда верность делу куда важней. Всего важней. Им тоже страшно. Все на нервах. Но так надо, понимаете, товарищи?

- Конечно понимаем, - мурлыкнула Юта.

А вот Марат решительно многого не понимал. Они что, сейчас войдут, и будут убивать? Всех несогласных? За их мнение? И при этом, люди там сидящие, знают, что их будут убивать. Что вообще происходит? Что это за непостижимое мышление? Это ни в какие ворота не лезет, в рамки не укладывается.

И, конечно же, он много и понимал. Их первая встреча с правительством соседней страны, с казахами - показала, что капиталистические престарелые ребята готовы еще смириться с тем, что рядом с ними образовалась социалистическая республика. Но остальное... то, что через четыре месяца люди на планете будут уничтожены... что нужна какая-то эвакуация... Нет, с этим они были не готовы смириться. Ни вид громадного космического корабля в небе, ни перехват всех электронных и электрических средств информации, а уж тем более обычные слова - это не могло убедить даже обывателей (которые наполовину были убеждены, что присутствуют на грандиозном шоу). А уж что говорить про замшелых старцев в других правительствах?

Чего уж греха таить? Марату очень хотелось убить «ничегонепонимающую» казахскую делегацию. Всех скопом, очень жестоко, на глазах всех корреспондентов и фотографов. Вытащить секиру и разрубить с холодной жестокостью на кровавые куски мяса. Чтобы все это разнеслось по всем уголкам планеты. Чтобы каждый знал – шутки закончились.

Глава 7

Конечно, история человечества определила, что самые важные, а главное правильные и мудрые решения принимаются не спеша, в течении очень длительного времени, месяцы, года, а иногда десятилетия.

Но сейчас все было по другому. Времени не было почти совсем. Ни на переговоры, ни на раздумья, и уж тем более - на уговоры. Марат чуть ли не всем телом чувствовал, как одна за одной утекают драгоценные секунды.

Каким то непостижимым Марату образом верхушка компартии Китая дала себя уговорить и подставить под смерть. Тем самым демонстрируя всему миру - проблема есть, она серьезная, обсуждению не подлежит. Тот кто выступит против - умрёт. Не простой гражданин, нет. И даже не артист, не высокопоставленый юрист или дипломат. Нет. Умрут несогласные.

Пупы земли, столпы и опора общества, лидеры самой могущественной организации мира. Но межзвездные Капитаны убьют любого, кто встанет у них на пути. Быстро, беспощадно, без раздумий. Смерть их будет не постановочной, не игрой. А самой настоящей, реальной смертью.

Событие, которое станет главной новостью всех без исключения средств массовой информации. О котором услышат все, от мала до велика. Узнают одновременно в шатрах в джунглях Амазонки до овального кабинета Белого Дома.

Кто другой мог обеспечить такое? В чьих силах было сделать за несколько часов то, что не смогли бы и тысячи ученых за год? Только великая и могучая Коммунистическая партия. Эти ребята, эти старперы во глава, которых Марат всегда инстинктивно презирал и сторонился - пошли на это, на смерть. Конечно, Марат понимал, что не поверь они - то умерли бы со всеми вместе через несколько месяцев. Умерли как и миллионы и миллиарды обычных жителей планеты, от непонятной и неизвестной силы. И поэтому такое самоубийственное решение было принято. Но сколько сил, средств и умений пришлось употребить Дракону, чтобы люди поверили и пошли, как один?

Марат взглянул на китайца с куда большим интересом и уважением. Конечно, там, в помещении куда они сейчас войдут - их ждут не совсем обычные люди. Настоящие коммунисты, подготовленные и готовые с раннего детства положить на карту все, включая собственную жизнь.

Но только одно осознание важности и даже величественности их миссии, за которую некоторым из них придется умереть, причем здесь, глубоко под землей, вдали ото всех - это само по себе потрясает и внушает уважение.

- Ну что, мы идем или что? - сказала Люгер мягким, предвкушающим с хрипотцой голосом, с интонациями, которые так заводили Марата. Но сейчас этот голос подействовал как холодный душ. Слишком важный и торжественный был момент.

- Пошлепали, черти, - буркнул Марат и первым двинулся по коридору.

Помещение, в которое вошли Юта, Марат и Ван Ян, не отличалось особыми изысками. Просто бетонные стены, покрашенные в неприятный серый цвет. Несколько красных флагов на подставках по углам. Довольно убогая драпировка на стенах, обычной зеленой материей, всего по пояс, не выше. Два ряда столов, за которыми заседали несколько десятков пожилых людей. Большинство в полувоенных френчах, некоторые в военной форме, но без знаков различия. Между ними вкраплениями сидели и люди в типичных английских костюмах, с галстуками и без.

Юта без всякого смущения прошла на середину зала и огляделась. Потом довольно усмехнулась.

«Записывающей аппаратуры нет. Никакой. Записывать здесь будем мы», - промелькнула ее мысль в сознании Марата. Сам же Маузер заметил несколько офицеров, довольно молодых для этого собрания. Отметил, что при охранниках нет оружия.

«Они прекрасно знают наши возможности, - возник в голове спокойный голос Да Луня. – И они прекрасно понимают, что против нас любое оружие бесполезно. Им наглядно это продемонстрировали. Достаточное количество раз».

Юта еще раз оглядела присутствующих.

- Почти никто из вас не полетит, - вдруг ясно и четко сказала она на чистом путунхуа, официальном всеобщем китайском языке.

– Почти никто, - повторила она. - Кроме нескольких офицеров охраны. Вот этот, - тонким палец уперся в одного невзрачного китайцав серой форме. – И вот этот, - палец был переведен на второго, в зеленой гимнастерке и смешных брюках-галифе.

- Вот эти полетят, - удовлетворенно сказала Юта. – Даже если попытаются отказаться.

- Ни хао, - сказал в свою очередь Марат. – Здравствуйте, - повторил он по-русски. Китайский Марат знал очень поверхностно, а точнее – вообще не знал. Он пользовался встроенным переводчиком.

Да Лунь просто сложил руки в приветственном жесте и слегка наклонил голову. Даже непонятно – здоровается ли он, или извиняется за такое резкое поведение других Капитанов.

- И давайте покороче, товарищи, - продолжала Люгер. Резко замолкла и перевела взгляд на мужа.

– Времени очень мало, это точно, - подхватил Марат. - Если вы собрались тут выспросить какие-то суперкосмические секреты – смысла в этом нет никакого. А нам, с другими товарищами, осталось очень немного времени. Меньше трех месяцев, чтобы укомплектовать команду и, желательно, покинуть Солнечную систему до четвертого октября этого года. У меня совершенно нет желания противостоять тем силам, которые здесь будут хозяйничать после четвертого октября. Я все понимаю, Земля наш дом. Но… Сражаться смысла не будет. Просто все умрут, и ничего более. Вы можете занять свои бомбоубежища, типа этого, в котором мы находимся. Они реально неплохо защищены. Можете оставить какие-то камеры хранения для человеческого ДНК. Но все это бесполезно. Мы переселяемся… И большинство остается здесь.

- Добро пожаловать, Юта Андреевна, - произнес из установившейся тишины спокойный и мягкий женский голос. – Здравствуйте, Марат Иванович.

- Да вашу мать, откуда хоть вы берете таких красавиц? - выругался вслух Марат.

Китаянка-переводчица, появившаяся буквально из воздуха была невероятно красива. Подтянутая, с распущенными рыжими волосами до пояса, даже на первый взгляд видно – уверенная и опытная, смотрит совершенно без страха и смущения, даже наоборот, немного надменно и оценивающе.

Послышались голоса. Явно, что люди, сидящие за столом совещаний, не очень привыкли к такому общению. Прозвучало несколько фраз из разряда: «да что позволяют себе эти…»?

- Маузер, - сказала звонко Юта.

Марат усмехнулся, услышав ее мысли и осознав, что она хочет.

«Хорошо, сделаем», - отозвался он ей по мыслесвязи.

Он сделал шаг вперед (охранники, влипшие в стены, тоже сделали несколько движений). Потом поднял руку и пошевелил в воздухе пальцами.

Стены побелели. В помещение ворвался свежий морозный воздух. Марату не нужно было много места, чтобы развернуть любой пейзаж.

Теперь зал заседаний и встречи с Капитанами напоминал площадку высоко в горах, заснеженные вершины стопились вокруг, и неодобрительно поглядывали на кучку людей.

Марат вновь пошевелил пальцами. Картинка снова поменялась. Теперь вокруг была бесконечная пустыня, жар клубами ворвался в воздух, сверху беспощадно палил косматый лик светло-фиолетового солнца.

Рука Маузера сделала круговое движение, на его лице появилась гримаса недовольства. И тотчас же стало абсолютно темно, ни один фотон или квант света не присутствовал в этом кромешном мраке. Кое-кто из собравшихся непроизвольно вскрикнул. Уж слишком резкими были переходы. Многим показалось, что они ослепли.

- Что за фокусы, хватит, - послышался чей-то властный голос на китайском. – Не нужно… Детство и глупые шуточки…

- Что именно хватит? – послышался очень тихий голос Юты. От этого голоса даже у Марата по коже побежали мурашки.

Между тем в воздухе зажглись огоньки. Присутствующие, оглядываясь, осознали, что висят в темноте, как в невесомости, беспомощные и беззащитные.

Юта парила перед одним из старых китайцев, потом протянула руку, и взяла его за подбородок. Видимо это был тот, кто выражал неудовольствие.

- Может быть, чтобы показать, что это не детство, и не шуточки, мне стоит убить тебя? – просила она тем же вкрадчиво-тихим голосом. На пару секунд повисла тишина.

Затем Люгер вытащила из воздуха меч, и легким движением ударила старика в грудь. Лезвие вышло из спины. Также легко вытащила оружие из дергающегося тела, взмахнула сталью, стряхивая кровь, и вернула в ножны.

Она незаметно переместилась на несколько метров, к следующему висящему в пустоте, и положив тонкую руку на рукоять меча, спросила:

- Тебе тоже все это кажется детскими шуточками…?

Марат знал следующего кандидата в смертники. Это было очень высокопоставленное лицо. Второй человек в Китае, в правительстве, в китайской коммунистической партии, а возможно – и в мире. Очень и очень влиятельный и серьезный человек.

Если первый убитый был просто одним из помощников по военной части, то этот… Люгер склонила голову вправо, с явным удовольствием рассматривая перепуганное лицо практически одного из властителей мира.

Его же испуганный взгляд устремился через нее. Марат проследил за взглядом китайца, и понял что тот смотрит на Ван Яна.

В темноте и пустоте вдруг раздался хриплый повелительный голос. Обращались явно к Большому Дракону, что-то требовали, командовали. Дракон повернул голову на это обращение, секунду всматривался, а потом отвернулся.

Меч Юты снова сверкнул в полумраке… и вот еще один из стариков забился в судорогах.

- Ладно, - сказал вслух Марат, и в ту же секунду вернул все обратно. Они снова стояли на полу, в пещере с красными флагами по углам. Людей за столами он приковал к своим стульям, потому как поднялся гвалт и шум, и многие пытались покинуть ловушку. Один Ван Ян продолжал сохранять спокойствие.

Несколько охранников кинулись на Юту.

- Маузер, - еще раз сказала Люгер.

Хотя Марату и не хотелось ничего делать, но судя по выражениям лиц охраны, они явно решились умереть.

Ну, так уж и быть…

Люди кулями валились на пол, сразу и безвольно. Марат всех просто глушил, заставляя мозг в черепной коробке каждого из них стать в тысячу раз тяжелее. Это была мгновенная смерть – мало кто осознавал что произошло.

Через десять секунд установилась полная тишина. Все действительно осознали, что шутки кончились, и здесь не детский сад… Что весь этот сюрреалистичный кошмар – на самом деле происходит…

Ван Ян продолжал невидящим взглядом смотреть перед собой. Словно и не падали вокруг него люди, словно он не слышал ни единого звука.

- Я хочу сесть, - голосом обиженного ребенка сказала Юта, и Марат тотчас же создал для нее роскошное кресло. Она села на самый краешек, и достала свою неизменную пилочку для ногтей.

Помещение уже не казалось бункером для совещания высокопоставленных лиц. Теперь это походило на хлев, куда ворвались волки. Столы не стояли ровными рядами, а были сдвинуты, стулья разбросаны. Люди столпились у дальнего конца помещения, со страхом поглядывая на неуправляемых пришельцев. Тут и там валялись кулями человеческие тела, во всевозможных позах. В воздухе остро пахло потом, страхом и кровью.

- Присаживайтесь, обратно, - как можно спокойней сказала Люгер. – Мы вас пока не тронем.

- Сесть! Всем! Обратно, - с резкими, гортанными выражениями, очень громко и сердито сказал вдруг Ван Ян.

Именно после этого окрика люди перестали толпиться и начали рассаживаться, гремя стульями и сдвигая более-менее ровно столы.

- Слушать, что мы говорим! Не перебивать! Запоминать! И делать! Тщательно и качественно! Времени нет совсем! – продолжал командовать китайский Капитан.

Юта оторвалась от полировки ногтей.

- Известно, что человеческий мозг и индивидуальный разум в каждом человеке заканчивают свое развитие к тридцати годам, - сказала она удивительно мягко, словно объясняя непослушным детям в детском саду. – После чего и начинается старение. Мозг атрофируется. Но один человек из десяти преодолевает этот барьер. Его мозг и разум продолжает оставаться практически на одном уровне. Стареет лишь тело, что и приводит к смерти.

Женщина медленно обвела взглядом помещение, стараясь уловить на лицах, что ее поняли. Потом продолжала дальше:

- Но в этих десяти процентах, есть еще два процента, - произнесла она медленно и внятно. - Из всего населения, мозг которых не останавливается в развитии ни в тридцать лет, ни в сорок, ни в пятьдесят и даже дальше. И продолжает развиваться до смерти биологического тела. Вы наверняка встречали таких людей, и немало. Два процента это очень много. Сейчас на земле из десяти миллиардов человек таких людей… примерно… двадцать миллионов.. Вот эти люди, эти два процента, назовем их, как принято, хотя мне не нравится это слово… «избранными» - и нужны нам. Именно эти люди полетят осваивать новую колыбель человечества. На борт нашего корабля взойдет двадцать миллионов человек, плюс-минус сто тысяч…

Повисла пауза. Такие внезапные события ошеломили всех. Даже сам Марат, чего уж кривить душой, был здорово ошарашен. Вошли, поздоровались, и сразу начали «играть мускулами», провоцировать, а потом просто убили много людей. Совсем не последних людей по рангу, статусу и даже подготовке…

- Мы…, - вмешался в монолог Юты Марат. - …капитаны этого корабля, и просим самую могущественную организацию в мире, коммунистическую партию Китая, оказать нам всевозможное содействие.

- Выбора у вас особого нет, - вдруг сказал Ван Ян. – Если вы откажетесь, то никто из этой комнаты не выйдет. И все все равно все произойдет так, как должно произойти.

Марат смотрел на китайца с всевозрастающим удивлением.

Это был уже не постоянно спокойный, холодный и непостижимый человек-скала. В глазах Дракона бушевал самый настоящий термоядерный пламень. Маузеру вдруг показалось, что Да Лунь и ожидал от двух безумных русских именно этого – чтобы они пришли и начали убивать, направо и налево, не раздумывая, и ни щадя никого, даже до начала серьезного разговора. Демонстрация силы и беспощадности, не более и не менее.

«Мы убили несколько твоих друзей?»

«Да, - отозвался китаец после секундной паузы. – Вы только что убили несколько моих друзей. Хороших людей. Преданных соратников, которые были мне дороги. Но таков путь. Они знали это, и пошли на смерть, не колеблясь. Я очень благодарен им за это. И вам тоже».

Люгер с некоторым изумлением в лице обернулась, услышав разговор двух мужчин.

«Я не люблю, когда меня используют, - сказала она прямо. – Особенно как темную лошадку. Или не дай боже, козлицу отпущения».

«Он не использовал, - возразил Марат. – Он просто дал нам сделать то, что мы умеем».

«Ладно, - отозвалась Юта. – На первый раз прощается. Но только на первый раз… »

* * *

И ангелы спустились с небес.

После расправы чуть ли не над половиной верхушки самой могущественной политической организации в мире - совершенно резко сократилось количество желающих контактировать со "спасителями человечества". Социальные сети выплеснули армии ботов и троллей, которые обсуждали видео, где Капитаны расправляются с верховными членами Коммунистической партии Китая.

Еще через некоторое время стало ясно, что правительства и власть, потрясенные тем, что неуязвимые Капитаны с такой легкостью убивали самых высокопоставленных лиц – пытаются противодействовать миссии эвакуации.

Для Маузера, Люгера и Большого Дракона это не стало открытием. Они, все трое, привыкли, что те, кто наверху - никогда не дадут и крупицы настоящей, реальной власти в «чужие» руки.

Очень малая доля правительств, осознав реальность опасности – действительно пошла на полноценный, позитивный и продуктивный контакт с Капитанами. И то, это были просто попытки выторговать себе и своим семьям, близким, родственникам, любовницам и любовникам – место среди двадцати миллионов вакантных.

Глава 8

Махину корабля всегда сопровождали истребители всех мастей. Каждая армия каждой страны, над которой они пролетали, считала нужным и должным обязательно поднять в воздух как минимум половину своей истребительной авиации. Марат смотрел на этих летающих мух с досадой.

К счастью, и Большой Дракон и уж тем более Люгер с энтузиазмом отозвались на предложение Маузера сбить хотя бы десяток этих воплощенных "сверхдостижений" человечества. Конечно, на самом деле, практически любой современный военный самолет, а уж истребительный и подавно - представлял из себя просто сгусток всех возможных достижений изобретательской, конструкторской и научной мысли. Самые легкие и прочные сплавы, самые лучшие разработки во всех отраслях, от микроэлектроники до резинотехники...

Шутки ради Марат создал против этого великолепия две "этажерки". Допотопные самолеты Ан-2, как их еще называли: "кукурузники".

Марат с опозданием осознал, что его ресурсы управления серьезно ограничены. Да, он уже привык, что основную работу по управлению созданными моделями берет на себя Люгер, с ее неограниченными ресурсами "оперативной памяти". Но сам он с трудом мог управлять даже двумя обьектами. Тем более по сравнению с истребителями, напичканными электронными мозгами, и с парой высококлассных спецов-летчиков. С удивлением Марат понял, что - человечеству есть что противопоставить его всесилию и неуязвимости. В гневе он чуть не поступил как раньше... То есть еще несколько дней назад он бы просто и быстро нашел другое решение. Например: летающие этажерки превратились бы в тучу дробинок, и своим обьемом накрыли бы истребительную авиацию противника многокилометровым облаком. А еще лучше - увеличил бы вес самого противника, чтобы сверхскоростные машины стали бы весить под тысячи тонн, и посыпались бы на землю...

Он связался с Люгером, и та быстро решила проблему, но не до конца. Да, "этажерки" легко сбили несколько индийских истребителей, просто столкнувшись с ними лоб в лоб (корабль в тот момент шел над территорией Индии), но скоро серебристые стремительные птицы стали избегать сближения, запросто уходя на форсаже от любого преследования.

"Добавь мощности" - с досадой потребовала Юта. "Да как я ее тебе добавлю?" - раздосадовано спросил Марат. И прибавил: "Я и так выжимаю из этих винтов все что можно. Но энергетических резервов нужной плотности у меня нет".

"Винты точно не сломаются?" - вдруг вмешался в их разговор Да Лунь.

"Исключено, - после микропаузы отозвался Марат. - я их вообще можно сказать зафиксировал в определенном объёме, каждый атом..."

И тут Марат почувствовал жжение. Непонятное такое пощипывание по собственному телу, словно его слишком мало для прибывающей непонятно откуда энергии.

«Держись, товарищ Маузер», - опять же совершенно спокойно сказал китаец.

А Марат не верил своим глазам и чувствам. За секунду скорость "этажерок" увеличилась впятеро.

Теперь, действуя втроем, Люгер, Маузер и Большой Дракон имели в распоряжении…

...летающий аппарат типа "этажерка", который ни капли не отставал от реактивных истребителей. При этом был полностью неуязвим ни для какого оружия. И управлялся так, как будто за штурвалом сидел как минимум Чкалов или даже Покрышкин…

Главным оружием их грозного "кукурузника" был обычный таран. Сбив всех сопровождающих, Марат пристроил боевые этажерки под брюхо летающего города, но в этот момент...

Непонятно, чем руководствовалось правительство или армия Индии...

Кто отдал приказ? - даже для Юты осталось загадкой. Как передавались приказы? - тоже было непонятно. Но ракеты взлетели.

Да Лунь вскрикнул, его голос в ушах Марата прозвучал как гром. Впервые китаец проявил такие сильные чувства, был так взволнован. «Опасность! Не могу...»

И тут корабль встряхнуло. Толчок был такой, что Марат нахмурился. Потом почувствовал, что его тело обожгло, что кто-то или что-то пытается его по настоящему уничтожить.

"Термоядерный заряд. Универсальная ракета земля-воздух-земля. Примерно двести килотонн, - уже более менее спокойно говорил Большой Дракон. - Совершенно дурацкая выходка...".

Корабль, естественно, совершенно спокойно выдержал термоядерный взрыв под своим брюхом. Еще две ракеты Юта сбила на подлете, и они упали на землю, выжженные изнутри.

- Так, и что делать будем? - стальным, и даже немного истеричным голосом спросила она, входя в капитанскую рубку к мужу. Было видно, что Люгер в дикой ярости. Да и понятно с чего. Она пропустила момент передачи приказа, пропустила запуск, ничего не смогла сделать с электроникой, неправильно рассчитала импульс нужного излучения. До сих пор Нечаев и не подозревал, что хоть что-то в этом мире и на этой планете может произойти без контроля и наблюдения Юты. С противоположной стороны прямо из воздуха материализовался Да Лунь. Китаец тоже морщился, как от зубной боли.

- Это нехорошо, – сказал китаец сквозь зубы. – Мы не можем давать этим людям возможность управлять процессом отбора экипажа…

До сегодняшнего дня Капитаны договорились устроить процесс эвакуации очень просто: предоставить правительствам и власти капсулы для переноса людей внутрь корабля.

Образец такой капсулы стоял и в капитанской рубке. Это было просто яйцо, только три с лишним метра в высоту. Вход внутрь прикрывался стальной дверцей, над которой сверкали два больших индикатора. Красный и зеленый. Красный горел почти всегда.

Имелась также скрытая аппаратура сканирования мозговой активности. Как только к капсуле приближался на тридцать метров человек, имеющий подходящие параметры – красный индикатор погасал, и включался зеленый.

По идее предполагалось, что человек подойдет к «яйцу», откроется дверь, человек войдет, и капсула унесет его на корабль. Все просто и банально.

Конечно, Маузер не строил иллюзий относительно сознательности людей. Он прекрасно понимал, что и власть, и правительства, и вообще все кто можно – будут стараться вмешаться в этот процесс.

Да просто сами люди будут пытаться заблокировать вход в капсулы, влезть вдвоем-втроем, с детьми на руках. А уж как всевозможные структуры будут пытаться протащить своих да наших, ставить кордоны, иногда просто не пускать…

Понятно, что в социалистических странах, в том же Китае, Вьетнаме, Корее, Кубе и России все будет проще, тем более последних событий, когда Капитаны показали, что никакие чины, положение и членство им не указ, и даже не авторитет.

Естественно, что и Маузер и Люгер сразу согласились, что капсулы будут приземляться в совершенно разных местах. Причем в том самом месте, где живет нужный человек. Прямо под окнами, можно сказать. Сейчас, в век электронных технологий, вообще всем нужным людям можно послать сообщение, и указать адрес нахождения ближайшей эвакуационной капсулы – это уже было предложение Юты, с которым Да Лунь тоже согласился.

- Ну и как нам быть с детьми? – спросил тогда Марат. – Миллионы матерей будут класть младенцев и стараться всучить их в руки нашим кандидатам. Это будет… очень плохо. Юта, ты можешь просканировать, и определить какой из младенцев будет обладать необходимыми параметрами, а который нет?

- Я справлюсь, - сквозь зубы ответила жена. – Будет тяжело, но я справлюсь.

- Предлагаю сделать защитников для этих капсул, - вдруг предложил китаец. – Двух красивых существ. Которые не вызывают агрессии, но внушают трепет.

- Типа… этих, ангелов? - заинтересовалась Юта.

- Да, что-то такое, - продолжал Дракон. – Пусть это будут ангелы. Мужчина и женщина. Прекрасные, как вы, - добавил он зачем то.

На миг Марату показалась, что жена смутилась от этого комплимента. Но тут же взяла себя в руки, и уже через несколько мгновений соткала из магнитных полей две фигуры.

- Такие? – спросила она.

Образы, которые возникли из воображения Юты, и воплощенные ею же в сверкающем электрическом поле – действительно были прекрасны. Высокие, двухметровые фигуры. Юноша и девушка, «само совершенство». Белоснежные крылья за спинами, тяжелые на вид, и одновременно каждому понятно, что этими крыльями можно резать металл. Лицо девушки чуть печально. Юноша, напротив, с капелькой высокомерия. От них веяло неземной силой, грацией, гибкостью, тайной и абсолютным нежеланием связываться. Не смотря на красоту и гармоничность, фигуры ангелов были выполнены так, что к ним не хотелось подходить близко. Любоваться издали – пожалуйста. Но подойти, а уж тем более попробовать прикоснуться – нет, пусть другие пробуют.

- Да-а, - протянул Марат. – Это неплохо.

Теперь оба соратника смотрели только на него. Марат вдруг подумал, что Юта и китаец очень быстро переговариваются, а он их почему то не слышит.

- Но это не только охрана капсул, - сказал Маузер глухо. – Ангелы спустятся с небес и перебьют очень много людей. Все правительства, все государственные служащие, все военные, все кто способен по рангу, чину и даже положению нам организованно противостоять – будут убиты. Заранее.

На лице Люгера появилась недоумевающая улыбка. Ямочки заиграли на щеках. Она уже предвкушала… уже видела и представляла…

Марат уже начал создавать, воплощать сотворенные фигуры в материю, которая ему подвластна. В его распоряжении – один и четыре десятых триллиона тонн. Два миллиона ангелов займут всего ничего – чуть больше двухсот тысяч тонн веса, капля в море…

* * *

И ангелы спустились с небес...

Утро началось вовсе не как обычно.

- Вставай, солнышко, - пропела мама.

Папа тоже что то бодро кричал из кухни, что то про парк аттракционов.

- А как же садик? - совершенно серьезно спросила девочка. Мама в ответ только всплеснула руками.

- Да какой садик? - весело проворчал папа. - Идем сегодня в центр города, там будут гуляния. Мы с другими мужчинами на главной площади разбили шатры, установили аттракционы. Будем жарить мясо, и есть сладостей, сколько захочется.

- А ангелы будут? - с замиранием спросила Маша.

- Конечно будут, - отозвалась со смехом мама.

Маша очень любила ангелов. Их показывали по телевизору, присылали картинки по интернету, копировали и одновременно… боялись.

Они спустились с небес на своих могучих крыльях, с невозмутимыми, гордыми и холодными лицами. Мужчина ангел был одет в серый хитон, с золотой диадемой на волосах. На простом поясе без всяких ножен у него был меч, блистающий как молния.

Девушка-ангел была в такой белоснежно-сверкающей накидке, что при взгляде на нее глазам становилось больно. За плечами у нее висел лук и колчан, а стрелы, выпущенные из этого оружия - спокойно пробивали и кирпичную, и железобетонную стены, и даже танк - насквозь.

Маленькая Маша очень хотела такой лук, с такими же стрелами. И крылья... и белоснежную накидку, и серебряный обруч поверх распущенных волос.

Маша не понимала, как можно бояться таких красивых существ. Девочка чувствовала, что от крылатых пришельцев с небес угроза не исходит. Они просто так отвечают.

Сначала с ангелами пытались бороться... но те даже не замечали усилий людей. Даже при прямом попадании из пушки танка - крылатая парочка выходила из дыма, огня и пепла абсолютно невредимая, и ни одно пятнышко грязи не прилипало к их одежде.

Сошедшие с небес в каждом мало-мальском городе - ангелы направлялись в центр поселения и убивали там всех, кого можно назвать - начальником. Убивали губернаторов, мэров, депутатов, глав департаментов, генералов и полковников - всех. Нет, не мечом или стрелой. Одним взглядом. Взглянут на человека - и он падает, уже не живой. Ангел-девушка подходила к трупу, расправляла человеку тело, складывала руки на груди, закрывала глаза. Все это было настолько красиво, торжественно и страшно, что очень немногие могли просто посмотреть на пришельцев, не говоря, чтобы напасть на них.

Именно после нашествия ангелов человечество поверило, что разговоры о "конце света" это вовсе не глупая шутка, не какая то круто проплаченная рекламная компания. Нет, все было очень серьезно. Той же ночью, после того как крылатые существа убили всех, кто имел хоть мало-мальскую власть на планете... так вот в эту же ночь ангелы начали убивать снова.

Они убивали всех, кто пытался что-то украсть, что-то поджечь, разгромить, кого-то изнасиловать и даже обидеть - появлялась неразлучная парочка... и вот теперь то они не стеснялись пускать кровь. Разрубленные тела, оторванные головы, пробитые насквозь сердца - ночью посланники Капитанов были особенно жестоки и беспощадны.

За всем этими действиями ангелов наблюдала Юта. Не только их глазами. Она видела и слышала - всех и вся, все и всюду. Через окуляры камер на улицах. Посредством микрофонов в телефонах. С мощнейших камер спутников. С видеокамер в компьютерах и видеорегистраторов в машинах. Всеми рецепторами вездесущих и всепронзающих ангелов, которые видели картинку и слышали звуки вообще во всех всевозможных спектрах и частотах.

В это необыкновенно трудно было поверить... но это было так. Юта-Люгер принимала решения тысячами в секунду - и почти всегда выносила смертный приговор. Все убийцы, воры, насильники - их не надо было ловить, доказывать, содержать... Просто прилетали ангелы и... все.

Естественно, сначала кровь лилась рекой. Огромным водопадом. Но уже на третьи-четвертые сутки все успокоилось. Люди, не очень веря, выходили из своих домов и видели застывшие фигуры ангелов на главных площадях, рядом с огромными «капсулами эвакуации».

За очень короткое время произошло настоящее чудо. Если ты был нормальным человеком, ничего не нарушал и не пытался никого убить, ничего украсть - все было нормально. Ты мог спокойно жить и радоваться жизни.

Но… как только ты совершал что-то, выходящее за рамки закона. Как только брал что-то против чьей-то воли. Как только хотел разрушить что-то, или обидеть кого-то, просто перебрав спиртного - ангелы спускались с небес…

Можно было просто позвонить, набрать на любом телефоне номер, состоящий из десяти «семерок» - и пожаловаться.

И почти тотчас прилетали ангелы.

Они разбирались быстро и беспощадно. Очень скоро множество людей осознали, что эти существа не будут никого слушать. Бесполезны были адвокаты. Бесполезно было любое оружие. Два существа – один со сверкающим мечом, а вторая с луком и всепроникающими стрелами – просто убивали виновника нарушений.

Проще было ничего не нарушать. Не пытаться ограбить магазин. Не буйствовать ночью. Уважать мнение других людей и просто самих людей – и ты становился словно неуязвим. Нередко происходили случаи, что ангелы убивали того, кто нажаловался зря. Кто-то из мелкой корысти решил убрать конкурента или просто неприятного человека – и нажал десять раз цифру «семь» на своем смартфоне, накляузничал или попытался приписать преступление, которое не совершалось – ангелы спускались с небес и убивали самого «стукача». В небесной канцелярии не было бюрократии, или долгого разбирательства. Не было переполненных судов и долгих процессов. Все свершалось воистину молниеносно.

Люди постепенно начали бояться и понимать. Многие осознали, что жить по совести и по законам гораздо безопасней, чем пытаться кого-то обмануть или обидеть.

То же самое происходило и вокруг «эвакуационных капсул». Да, первое время, как только они появились на улицах городов – многие ринулись к серо-стальным «яйцам», в надежде проникнуть в них, применяя что угодно, любым путем. Но ангелы, которые стояли около капсул – не слушали никого. Пресекали любые попытки проникнуть неучтенно. И опять-снова мерилом была смерть.

За очень короткий период в судьбе человечества, буквально за несколько недель - жизнь поменялась полностью. Для этого неуязвимые искусственные существа убили почти сто миллионов людей. В каждой стране счет шел на сотни тысяч или даже миллионы погибших.

Было ли это геноцидом? Да, скорее всего, так и было. Марат, Юта и Да Лунь кровью и ужасом вырезали из тела человечества тех, кто не хотел жить по правилам и законам этого самого человечества. Практически всех, до единого. Если ты совершал что-то противоправное – ангелы спускались с небес. И шансов на спасение не было.

Глава 9

Вернемся к самой программе и процедуре эвакуации.

Итак, капсула опускалась на центр одной из площадей в городе. Справа и слева становились две высокие фигуры с крыльями за спиной. На самой капсуле загоралась надпись – фамилии и имена людей, которым предстояло войти внутрь серо-стального кокона.

Марат с самого начала понимал, что капсулы должны летать. Конечно, ему очень хотелось все упростить. Человек бы вошел в серо-стальную дверцу, она закрылась... и... хоп... яйцо исчезало практически моментально, и на его месте возникало следующее, для очередного "избранного". Нечаеву такое было по силам.

Но это вызвало бы море попыток эвакуироваться для тех, кто считал себя достойней, умней, хитрей, сильней остальных... Люди бы начали блокировать дверцы, пытаться проникнуть внутрь. Любым способом.

Задача была и так очень сложной - отобрать, перенести и принять двадцать миллионов человек. Двадцать миллионов. Вы только сосчитайте это число, досчитайте хотя бы до миллиона пусть в уме.

Поэтому Марат создал эти капсулы такими, чтобы они медленно поднимались. Чтобы медленно и внушительно вращались вдоль оси. Чтобы это все было внушительно, серьёзно, солидно. Чтобы оставшиеся на Земле прониклись важностью и ответственностью. Тем более что ангелы всегда были рядом, готовые в любой момент убить любого, кто пытался смухлевать.

Сама же капсула прежде всего представляла не механизм перемещения, а скорее и в первую очередь она была этаким механизмом отбора и сканирования. Да... Юта могла просканировать всех людей на земле за одни сутки. Более того, она и давно уже это сделала, и точно знала, кто из ныне живущих обладает мозгом, который "не стареет".

Вместе с Маратом они могли бы достать всех, кто был нужен, и являлся самым подходящим «материалом» для формирования экипажа корабля.

Но делать это помимо воли людей? Ну уж нет! Все только добровольно. Никаких "проснулся в неизвестном месте", и обнаружить, что тебя похитили, да еще собираются здесь держать до самой смерти. Ведь четыреста лет лететь, совсем не шутка. А изощренный разум, поставленный в такие условия, может такие выдать такие повороты, что только держись. Тем более что их будет двадцать миллионов, даже по самым минимальным расчетам. Двадцать миллионов умных, сильных, упорных людей... против трех Капитанов. Чем это обернется? Даже если простым бунтом... Да, Капитаны умеют убивать. Но цель не в том, чтобы убивать. Цель в том, чтобы их довезти, доставить до места. Из чертовой точки А, в чертову точку Б.

Но вернемся к маленькой Маше. Она села с родителями в машину, и они действительно поехали вовсе не в садик, а в центр города.

По дороге они видели много людей. Кто-то тоже ехал на машине (все двигались с очень маленькой скоростью). Но в основном из транспорта преобладали самокаты и велосипеды. По тротуарам шли люди, в основном молодые, хотя и взрослых тоже было немало. Маша не могла знать, что город, в котором она жила, значительно омолодился, и опять же благодаря ангелам. Как только население осознало, что предупреждение о грядущем Апокалипсисе не шутка - очень много людей старшего поколения рванули в магазины. Как обычно - пополнять многогодовые запасы соли, спичек, мыла, гречневой крупы и макарон, сахара или подсолнечного масла.

Особого смысла в этом не было, но многие хваткие дельцы пользовались этой привычкой, то есть способностью потратить последние накопления, чтобы обеспечить себя на десятилетия вперед чем то крайне необходимым. На случай, например, возможной ядерной зимы, зомбоапокалипсиса или бубонной чумы.

Ангелы сначала не очень обращали на это внимания, пока не начались паника. Разрастались драки в очередях и перебои поставок. На этот раз население, например в России, сметало туалетную бумагу. Зачем - не понятно. Как обычно шла мешками в запас многострадальная гречка.

Ангел-мужчина достаточно долго смотрел на кучу-малу из бабок, дедушек, затесавшихся в толпу дерущихся довольно молодых женщин, на нескольких толстых мужиков, пытавшихся навести порядок. А потом Ангел начал убивать. Быстро и беспощадно. Бабки бросились от небесного воителя в стороны, позабыв и о туалетной подтирке, и о гречке. Но было поздно. Ангел был слишком быстр и беспощаден, а явившаяся на помощь крылатая подруга молниеносно перестреляла всепроникающими стрелами слишком шустрых старушек. Потом они посетили еще магазин, и еще, и еще... Утром, когда стали подводить итоги, то обнаружилось что пара ангелов за один день перебила около восьмисот бабок. Только в одном небольшом городе…

После этого паника, перебои и драки в магазинах сразу закончились. Кровь отмыли, разрубленных пополам старушек кое-как собрали и тихо похоронили. Никаких особых возмущений не было - эти злобные тупые бабки третировали не одно поколение на земле. И даже более того - люди стали покупать куда меньше. Точнее уже никто и ничего не покупал. Люди стали брать только то, что им требовалось на один день.

…Маша с удивлением осознала, что очень многие люди узнают их, улыбаются и смеются, показывают на их машину, и приветливо машут руками. Маша в ответ тоже стала улыбаться и махать ладошкой. Ехали они долго, и девочке показалось, что с ними поздоровался весь город. И вообще день был чудесен. Улыбался вечно сосредоточенный папа за рулем машины. Улыбалась и во весь голос смеялась мама.

Они проехали в самый центр города, на большую площадь, мимо рядов людей, мимо каруселей и огромного резинового бассейна, который горожане расположили прямо на асфальте у главного городского памятника.

Папа заглушил двигатель, и они стали выбираться. Маша поразилась тому количеству людей, которые обступили их. Какая-то невероятно красивая девушка обняла Машу, прижав к своей большой и упругой груди, а потом одела ей на голову венок, терпко и свежо пахнущий сплетенными цветами. Большой улыбчивый человек вдруг снял с пальца кольцо с кроваво-красным камнем, и передал смущенной маме, с просьбой "хранить от меня, на память о семье и городе".

Маша очень рано научилась читать. Ей еще только исполнилось пять лет в прошлом году, а она уже бойко читала все вывески на магазинах. Легко проглатывала детские книги, и сейчас уже взялась за литературу посерьезней, где картинок на страницах почти и не было.

Вот и сейчас она спокойно прочитала горящую надпись на капсуле эвакуации. "Солнцева Мария, 5 лет. Разрешается один совершеннолетний сопровождающий".

Маша знала значение слов: "совершеннолетний" и "сопровождающий". Хотя чувствовала во всем этом какой то подвох. Девочка нахмурилась. Это, конечно, очень непонятно, почему ее имя, фамилия и возраст указаны на капсуле эвакуации. Но через несколько мгновений ее осенило. Она, маленькая Маша, отправляется на этот корабль, который столько раз видела на экране телевизора! И даже вживую видела этот величественный корабль, по настоящему, когда он пролетал над городом и здорово всех перепугал. Сейчас она, маленькая девочка, пройдет в открытую дверь капсулы - и улетит, к звездам, к новому миру и приключениям.

Словно угадав ее мысли, ангел-девушка посмотрела девочке прямо в глаза. На какое-то мгновение, Маша могла поклясться, лица ангелов словно смягчились, как будто они пытались сказать: не робей, не бойся, все будет хорошо. Иди.

Вот теперь понятно, при чем здесь сопровождающий. Один сопровождающий? Один?

Мария с тревогой оглянулась на родителей. Мама стояла совсем рядом и кривила губы, а глаза у нее стали немножко красными, словно она готовилась заплакать.

Папа стоял гораздо дальше, в трех, а то и четырех шагах и смотрел расширенными глазами то на жену, то на дочь, словно и не знал, что делать и говорить.

- Папа? - спросила Маша. - Ты чего встал? Пойдем, не бойся!

Толпа ахнула, люди заволновались и начали отходить в стороны. Мария повернула голову теперь уже к капсуле, и увидела, что оба ангела покинули свой пост и теперь стоят практически за ее плечами.

Мама взяла дочь за руку.

- Пойдем, моя девочка. Пойдем, моя хорошая. Папа приедет, скоро, вслед за нами, не бойся, - говорила она слишком громко, ломающимся голосом, словно пыталась больше убедить не дочь, а саму себя.

Они прошли, сквозь раскрывшийся проход внутрь этого большого, серо-голубоватого яйца. Маша почувствовала что они начинают подниматься, и с детским изумлением поняла, что стены капсулы не просто светлеют, а становятся прозрачными. И она уже видит, далеко внизу, под ногами - их город, и главная площадь, и собравшиеся там муравьи-люди. Это было настолько страшно и восхитительно, что девочка чуть не закричала, но мамины руки прижали ее, а мягкая ладонь стала гладить голову, и сразу стало уютно и тепло, и ни капельки не страшно, а скорее жутко интересно...

Потом люди исчезли из виду, площадь и город слились и стали только точкой среди бескрайнего зеленого пейзажа. Потом они оказались в белом мареве, и мама сказала, что это облака. Скоро они поднялись так высоко, что стало видно звёзды. Маша уже не сидела на коленях у матери, а приникла к полупрозрачной стене капсулы и со все нарастающим восторгом и открытым ртом смотрела на эту сине-зеленую планету под ногами, на косматое Солнце, сверкающие звезды и такую близкую Луну.

- Как в сказке, - выдохнула девочка, а потом взвизгнула от неожиданности.

Капсулу довольно ощутимо тряхнуло, раздались странные звуки, как будто кто-то далеко бил по железу железом, и засвистел, а потом зашипел под давлением воздух.

Раздался мягкий спокойный женский голос:

- Рады вас приветствовать на борту межзвездного корабля Терра. Приготовьтесь к высадке. Пожалуйста, внимательно слушайте указания инструкторов.

Маша слушала, раскрыв рот. Такого мягкого и спокойного голоса она никогда не слышала. Дверь в капсулу открылась, на пороге стояло двое - мужчина и женщина. Маша думала, что их встретят тоже ангелы, и была чуть разочарована.

Мужчина был обычный, с бородкой, чуть повыше ростом, чем папа. А женщина была китаянкой, высокой и красивой, с узкой талией и гладкой прической. Одеты они одинаково - оба в песочно-зеленых штанах, и таких же рубашках. На груди, слева у обоих был черный шеврон, на котором было написано "Инструктор", а чуть ниже - имя.

- Натан, - прочитала Маша вслух имя мужчины.

- Ливэй Янг, - с улыбкой произнесла китаянка-инструктор.

- Проходите, - продолжила она же. – Вы, можно сказать, последние.

- Терра отправляется в полет через несколько минут. Больше ждать нельзя. К исходной дате мы должны быть гарантированно вне границ Солнечной системы.

- Мы ничего не взяли с собой, из вещей. Дажедокументы, - быстро сказала мама.

- Все правильно, - произнес Натан. - Капсула бы и не взлетела бы, возьми вы с собой что то сверх инструкции. Верхняя одежда и одна вещь. Многие зачем то берут паспорта. Хотя здесь он не потребуется. Все ваши данные будут в одной единственной идентификационной карточке и чипе. Если вы хотите, чип могут имплантировать вам в руку. Хотя большинство предпочитает браслет либо кольцо.

- Браслет, - почти не задумываясь ответила мама.

- Прекрасно отозвалась китаянка и протянула женщине сиреневый ремешок.

- А это тебе, - с улыбкой наклонилась Ливэй Янг к Маше, и протянула ей розовый браслетик. – Не потеряй…

- Постараюсь, - серьезно, совершенно по-взрослому отозвалась Маша, и все вокруг заулыбались.

Их посадили в прозрачную машину, у которой вместо колес были толстые «ноги», пластиковая дверь мягко захлопнулась. Натан сел за руль, и мама рядом с ним. А Ливей Янг примостилась на заднем сиденье, рядом с маленькой Машей. Машина дернулась, и вместо того чтобы ехать вперед – чуть взлетела и практически бесшумно заскользила в воздухе.

- Где вы предпочитате жить? - спросил Натан, полуобернувшись к маме.

- Что? – растерянно ответила та вопросом на вопрос.

- У нас есть несколько кластеров, двенадцать, - отвечал мужчина. – Есть кластеры с субтропиками, с тропиками, несколько умеренных кластеров, где температура редко поднимается выше двадцати пяти. Умеренные кластеры делятся на хвойные и широколиственные. Есть даже холодный кластер, там ночью может быть и десять градусов. Есть пустынный, он очень сухой и жаркий. Большинство кластеров с выходом к морю, в море почти всегда вода двадцать три-двадцать четыре градуса, в тропиках к тридцати…

- Настоящие моря? - не удержалась Маша от вопроса. – С акулами?

- Да, есть и акулы, - чуть улыбнулся Натан. – Но они не кусаются. На них можно даже плавать.

В этот момент летающий автомобиль-капсулу довольно ощутимо тряхнуло.

- Эвакуация с Земли закончена, - прозвучал чуть ли не в ушах мягкий женский голос. - Минутная готовность. Всем членам экипажа занять удобные позиции, рекомендуется держаться за поручни или подходящие предметы... Вам рекомендуется посадить автомобиль, сейчас начнутся маневры и ускорение.

Натан что-то сделал на панели, и капсула опустилась на землю. Маша глядела вокруг во все глаза. Они сейчас находились на какой-то самой настоящей поляне, или поле, заросшем тонкой зеленой травой. Поодаль стояли точно такие же капсулы, внутри которых были люди. А в ста метрах начинались постройки – белые небоскребы, вершинами упирающиеся в небо.

- Держитесь, - сказал Натан. – Может и тряхнуть. Хотя мы все равно сидим…

- Десять. Девять. Восемь... Один, ноль. Приятного путешествия... - продолжал говорить удивительно мягкий и спокойный женский голос. Ничего не произошло. Может те, кто сейчас стоял на земле (хотя какая это земля?) – и тряхнуло, но в левитирующем транспорте все прошло незаметно.

- Ну, так что вы выбрали, в каком кластере вас поселить? - снова спросил Натан маму.

- Какой-то вы очень настойчивый, - сделала Маша замечание мужчине. Все вокруг улыбнулись, а потом засмеялись. Мама как то очень особенно взглянула на их водителя. А вот Мария нахмурилась. Ей было не до смеха. Ей очень не хватало папы.

Вскоре они снова полетели, мимо мелькали деревья, высоченные дома, непонятные конструкции, причудливые фонтаны озера, ручейки, забранные в бетон. Все вокруг было какое-то очень новое, прямо дышало новостройкой, едва уловимый аромат в воздухе. Машина поднялась еще повыше, и у Маши захватило дух. Море, реальное море. Вода до самого горизонта! И яркое солнце над ним.

Маша до сих пор не видела моря. А теперь она осознала, что может и будет жить рядом с ним.

- Я хочу чтобы мы жили у моря! – сказала девочка громко.

- Довольно стандартный выбор, - усмехнулся Натан. – Следующий по популярности – это жить около лесного озера…

Он продолжал говорить, на этот раз уже совершенно серьезно, без тени усмешки:

- Каждый сектор это площадь от трехсот до шестисот квадратных километров. Двадцать пять километров в длину, двадцать в ширину. Это в среднем. Это площадь среднего города на земле. Города с населением полтора миллиона человек, плюс-минус сто тысяч… Высота каждого сектора – более пяти сотен метров. Конечно, кажется, что там, наверху небо… но это не так. У вас над головой и под ногами такие же сектора, и такие же люди. Море есть практически в каждом секторе, на самом краю. Песчаные пляжи, галечные, каменные набережные, в самом конце – нагромождение скал. Есть сектора, которые делятся как бы на два-три части большими реками. А есть где просто сеть речек, с мостами. Кстати, я сейчас со своим соседом занимаюсь украшением моста. Ставим каменных львов на постаментам в основании. Банально, но красиво.

Глава 10

В это же самое время на борту Терры, в громадной, многоэтажной "капитанской" рубке с большим обзорным стеклом во всю стену, через которую был виден земной шар, стояли Марат, Юта и Да Лунь.

Лицо Юты вдруг выразило удивление, тонкие брови поднялись, а зелёные глаза загорелись хищным светом.

- Я получила запросы от наших "зверушек", - с улыбкой произнесла Юта. - Ангелы посылают мне запросы. Можно ли им остаться на Земле?

- Что? - повернулся Марат к супруге. - Ты серьёзно? Сколько?

- Почти все. Совершенно серьезно, - отозвалась та. - Сама удивлена. Я создавала их сознание как саморазвивающееся. И главный приоритет был на защиту людей. Они, наши самодельные зверушки, развились. И похоже, теперь для них это смысл существования...

- Запас энергии стандартного ангела почти безграничен, - вмешался в разговор Да Лунь. Непонятно было - раздражен китаец, или удивлен, или вообще - радуется? У Марата иногда мурашки бежали по спине от загадочности и непостижимости их третьего спутника.

- Они практически неуничтожимы, - проворчал Маузер. - По крайней мере, на земле нет такого орудия и даже технологий, которые могут их уничтожить.

- Я бы их оставила, - промурлыкала Люгер, и по этому мурлыканию, в котором готово было прорезаться рычание, Марат понял, что его подруга очень хотела бы остаться и сама, принять бой, пусть безнадежный, но яростный.

- Я тоже, - принял Марат строну Юты. Они оба посмотрели на Большого Дракона.

- Пусть остаются, - как то чересчур равнодушно сказал китаец. Но именно за этим вычурным равнодушием (и это ощущалось чуть ли не в воздухе) бушевал океан чувств.

Каждый из них теперь смотрел на проекцию планеты, которую им скоро придется покинуть. Здесь они выросли, здесь возмужали, здесь они сражались, любили... и видят свой дом вот так, вблизи - в последний раз. Через пятнадцать минут громадный корабль развернется, и возьмет курс на звезды, и скоро даже само Солнце превратится в точку.

Да, признался сам себе Марат, конечно, будь еще немного усилий со стороны - и он бы с радостью остался, чтобы всеми силами, своими и дарованными - защищать эту землю и людей, на ней живущих. И Юта с Да Лунем бы остались.

Может и по этому принципу шел отбор? Может именно поэтому они стали капитанами, что считали долг превыше всего? Даже превыше справедливости и любви?

Но, (и Марат усмехнулся), они таки нашли способ помочь оставшимся землянам. Те, кто будут проводить зачистку Земли от больного разума – могут столкнуться с пренеприятнейшим сюрпризом. В одиночку Марат не смог бы создать ангелов. Нет, в целом бы наверно, …смог, но не таких совершенных. Эти летающие существа, предвестники жизни и смерти, подарок трех Капитанов - они неуничтожимы, вообще. Фактически - никак. Они выживут и на безатмосферной Луне, и на дне Марианской впадины при тысяче атмосфер будут чувствовать себя вполне вольготно. Да и температуры для них не очень важны, что абсолютный ноль, так и пять тысяч по Цельсию для них не существенны. Их не уничтожить как древнего терминатора Т-1000, сбросив в домну с жидким металлом.

Они необыкновенно умны. Их реакция молниеносна, а способность логически мыслить - просто поражает. Это дар Юты.

Каждый их мускул способен двигаться бесконечно. Им не нужна никакая энергия, не нужно есть, пить. Каждый ангел способен лететь в условиях земного притяжения с весом в две тонны - столетиями и тысячелетиями - и ни разу не пытаться "подзарядиться". Ибо дар Да Луня наделял их почти бесконечной энергией.

Да, такие воины способны наделать серьезных проблем тем, кто придет за людьми. Если придется сражаться, то плечом к плечу с людьми на земле встанет почти миллион ангелов. Бессмертных, неуничтожимых, быстрых и чрезвычайно смертоносных...

- Эвакуация с Земли закончена, - прозвучал в самом воздухе мягкий женский голос. - Минутная готовность. Всем членам экипажа занять удобные позиции, рекомендуется держаться за поручни или подходящие предметы...

Да, подумал Марат. Всем членам экипажа. Всем. Все они экипаж. Все двадцать миллионов сто сорок семь тысяч пятьсот одиннадцать человек, от первого младенца до последнего старика. Здесь нет пассажиров.

- Десять. Девять. Восемь..., - мягко отсчитывал голос. - Один, ноль. Приятного путешествия...

Марат закрыл глаза. Он всем существом чувствовал, что каждая его молекула, каждый атом теперь не испытывают притяжения Земли. Он, вместе с кораблем, который и был частью его самого, перешел в состояние истинной невесомости, когда ни одно гравитационное поле не могло подействовать на него. Да Лунь ударил плазмой, пошел толчок и наступило плавное ускорение. Вместе с Ютой они производили сложнейшие вычисления, регулируя искусственную гравитацию, приводя в порядок выбросы плазмы. По сути, благодаря усилиям Марата, китайцу приходилось применять усилия на разгон именно тому весу, что составляли двадцать миллионов человеческих тел. Сам же вес корабля для него равнялся почти нулю. Даже менее - Марат уловил гравитационный поток звезды в созвездии Лебедя, куда они и должны были прибыть, и теперь двигал самого себя и корабль, по этому потоку. По своеобразному лучу притяжения, используя те крохи энергии которые звезда могла дать на таком огромном расстоянии.

Миллионы людей на Терре прильнули к иллюминаторам, к панорамам, к виду уплывающей Земли. Многие молчали. Другие плакали, не скрывая слез, и мало кто остался равнодушным. Очень скоро корабль набрал такую скорость, что пересек орбиту Луны, и теперь в огромных панорамных иллюминаторах висели два шара - сине-зеленый и белый... Но скоро и они стали уменьшаться, превратились в точки, а потом и вовсе затерялись среди звезд. Осталось только Солнце. Оно имело все тот же размер, что и на Земле, так же не спеша шло по горизонту, с восхода на закат, знаменуя начало и конец дня. Конечно, это было уже не настоящее Солнце. Корабль уже через трое суток удалился настолько, что звезда в середине Солнечной системы выделялась среди других звезд разве что большей яркостью.

Солнце на корабле было просто спроецировано. Капитаны естественно оставили кусочек того, что всем казалось привычным и незыблемым.

Ровно через две недели Терра покинула пределы Солнечной и начала свой четырехсотлетний путь. В это же время прервалась связь с Землей. Целиком и полностью. Планета словно стала окружена непреодолимым ни для чего и для кого барьером. Марат, да и остальные Капитаны, испытывали серьезное любопытство, и с трудом подавили желание взглянуть «хоть одним глазком».

Да, признался сам себе Марат, конечно, будь еще немного усилий со стороны - и он бы с радостью остался, чтобы всеми силами, своими собственными и дарованными - защищать эту Землю и людей, на ней живущих. Вместе с Ютой с Да Лунем.

Но - не остались.

* * *

Люди на площади притихли, как только эвакуационное "яйцо" скрылось из поля зрения. Воцарилась непривычная тишина. Даже ветер утих. Выключили музыку. Все ждали. Что дальше? Через полчаса громадный корабль с двадцатью миллионами избранных начнет уходить от земли, и пересечет границу Солнечной системы за несколько дней до часа Х. Что же теперь? И почему "ангелы" остались на месте? По идее, Капитаны должны были забрать их с собой.

- Вы ведь останетесь с нами, - вдруг прорезался из толпы собравшихся совсем юный голос. - Да? Останетесь?

Многие повернулись к вопрошающей. Это была девушка, совсем юная, одна, без компании. Она с восторгом и затаенной надеждой смотрела на ангелов, ожидая только одного ответа.

- Мы остаемся, - раздался в воздухе мелодичный женский голос. Все взгляды теперь были прикованы к фигурам с крыльями. Девушка-ангел смотрела, казалось, в глаза каждому человеку на площади. Ее взгляд пугал, глаза этого непонятного существа словно наливались силой изнутри...

- Мы остаемся, - подтвердил сильным голосом ангел-мужчина. - Мы были созданы защищать вас, и мы решили продолжать эту миссию. Мы не знаем, какая опасность грозит вам, исконным жителям планеты. Но мы готовы разделить вашу участь. Готовы помочь в любой опасности, и если потребуется - сразимся вместе с вами, плечом к плечу.

- Убирайтесь вон, исчадия ада, - вдруг раздался им в ответ резкий голос. - Мы не звали вас. Вы убийцы и бездушные твари, обычные железки, возомнившие себя невесть чем...

Это кричала одна из женщин. Около нее стояло несколько спутников, которые одобрительно кивали на каждое слово полусумасшедшей тирады.

- Вы убили моего сына, оболгали его память и душу, назвали его вором и насильником, моего единственного сына... Будьте вы... ах...

Движения ангела-мужчины были настолько стремительны, что мало кто понял, как он оказался рядом с обличавшей их.

- Так и было, женщина, - произнес Ангел, и многие в толпе вздрогнули. До сих пор, если кто и слышал речь ангелов, поражался тому, как они говорили: равнодушно, словно машины. Сейчас же в голосе Ангела были чувства: гнев, презрение, даже ярость.

- Так и было, - повторил Ангел и продолжил дальше:

- Твой сын обокрал другую женщину и изнасиловал ее. Я не успел. Но я сам его убил, и с большим удовольствием, потому что именно так и надо поступать с вором и насильником.

Толпа отшатнулась, образовав широкий круг в центре которого стоял ангел, держа за горло пожилую женщину. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, и за это время лицо женщины разительно поменялось. Если только что оно дышало ненавистью, то теперь там был страх, во многих ипостасях, от трусливого недоумения, до звериного, панического ужаса.

Женщина закричала, тонко, пронзительно, ухватив обеими руками кисть ангела, пытаясь разжать белые пальцы. Существо, чуть расправив крылья, стало поднимать человека, все также удерживая за шею. Пронзительный визг перешел в хрип. Девушка-ангел, одним видом раздвигая толпу, решительно двинулась к напарнику. Движения ее были порывисты, и при этом удивительно гибки и гармоничны. Многие из людей облегченно выдохнули - сейчас все будет нормально, сейчас она укротит своего чересчур гневного друга.

Но случилось совсем иное. Девушка-ангел легко взмахнула рукой, и голова пожилой женщины, разбрасывая кровь, покатилась по асфальту. Тело без головы, содрогаясь, рухнуло вниз. Кто то закричал. Круг людей распался и точками брызнул в стороны. Люди бежали, не разбирая дороги, охваченные ужасом, теряя сумки, обувь, одежду, еду, которая была в руках. Давя друг друга и крича, заражая паникой друг друга.

Ангелы стояли посреди опустевшей площади.

Они прильнули друг к другу, не обращая ни на кого внимания, девушка обвила мужчину тонкими руками в поясе, а мужчина обнял ее за плечи. Их белоснежные перья смешались, накрывая обоих. Видны остались только их лица. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, не мигая.

- Я люблю тебя, - вдруг сказала девушка-ангел.

- Я тоже тебя люблю, - отозвался ангел-мужчина.

Они стояли так еще некоторое время, а потом пошли прочь с площади, ровно посередине главной дороги, ничего не говоря, просто продолжая смотреть друг на друга.

* * *

Круглый стол.

Прошел год.

Триста шестьдесят пять дней прошло с того момента как гигантский космический корабль Терра покинул орбиту планеты Земля. Солнечная система была далеко позади, и продолжала удаляться с немыслимой для современной земной цивилизации скоростью.

Как бы там ни было, Марат не мог создать на корабле искусственной гравитации. Поэтому пришлось воспользоваться «старинно-дедовским» способом: создать гравитацию с помощью ускорения. Корабль банально разгонялся при помощи плазменной энергии Да Луня на девять и восемь метров за каждую секунду. Впоследствии они планировали достигнуть скорости света – и начать торможение. С аналогичным ускорением, только в обратную сторону. Конечно, они могли бы продолжать разгон и достигнуть Пи-световой скорости света. При которой даже совершенно, казалось бы, «пустое» межзвездное пространство начинало обдувать корпус примерно так же, как плотная земная атмосфера обдувает сверхзвуковой самолет, летящий на полной скорости. То есть голову обычному человеку в иллюминатор лучше не высовывать – оторвет… Хотя в межзвездном пространстве средняя плотность материи – один атом водорода на метр кубический, при Пи-световой скорости этого более чем достаточно, чтобы попадание в газообразное облако привело к самым печальным последствиям.

Марат крайне сомневался, что он, или даже Юта и уж тем более Да Лунь (занятый сейчас постоянно своими плазменными двигателями) – смогут что-то сделать при таких условиях. Тем более что после прохождения светового порога и с дальнейшим набором скорости Терра начнет двигаться в космосе практически вслепую - возможности распространения радиоволн серьезно меняться. Поэтому Маузер создал достаточно серьезную систему защиты корабля. Как снаружи (толщина комбинированной самозатягивающейся брони на носу достигала в совокупности полтора километра, и имела несколько переборок и ярусов). Так и внутри – каждый отсек, дом и даже квартира по сути являлись самоизолирующимися капсулами.

Сейчас Терра, раньше похожая на грандиозный межзвездный крейсер из «Звездных войн» - трансформировалась в обтекаемую каплеобразную форму. Можно сказать даже – обычное куриное яйцо, разве что чуть более вытянутое.

До HIP 56948, звезды в созвездии Дракона, туда, где пресловутый «Межгалактический Совет» и определил новый дом человечества - примерно двести восемьдесят световых лет. Юта составила сложнейший график разгонов-торможений, и время исполнения этого графика составило чуть более четырехсот лет. Вообще, если бы лететь по прямой без всяких приключений – время путешествия составило бы менее ста пятидесяти лет.

Но в том то и дело, что на пути им предстояло обогнуть Полярную Звезду и звезду Дубхе, пройти, можно сказать, между ними, по ломанной кривой… И еще преодолеть несколько туманностей, метановых и водородных. И также парочку метеоритных потоков. Все эти данные, запятую в запятую – получили все три Капитана. Лавировать придется достаточно, и сбрасывать скорость – тоже. Вот и получается что как и на земле - от города до города по карте двести километров, по прямой - два часа езды, а на самом деле – все четыре…

За этот месяц полета и предыдущие месяцы эвакуации жизнь на борту постепенно стала приходить в норму. Первоначально, конечно, царил полный бардак и сумбур. Кто-то сразу, на следующий день уже приходил в себя и спокойно изучал инструкции и установки. И таких было большинство. Но некоторая часть людей металась из яруса в ярус, пытались найти развлечения, затевали безумные знакомства и вообще вели себя… достаточно перевозбужденно - если не сказать более.

Была еще часть людей, которые замыкались в себе... От таких проблем не было, но это слегка напрягало. Все таки сказывалась полная неподготовленность своеобразного экипажа, да в таком огромном количестве, и на таком большом корабле.

Естественно, опять помогли китайцы, китайские коммунисты. Марат иногда поражался на них, потому как совсем не привык к такому поведению людей. Во-первых, китайских коммунистов было много - никак не меньше миллиона. Во-вторых, они были крайне дисциплинированны, хорошо образованны и прекрасно обучены. При этом - необыкновенно инициативны. Чаще всего достаточно было дать поручение в самых общих чертах... и через несколько часов работы были организованны так, как будто люди всю жизнь занимались конкретно порученным делом.

Глава 11

По прошествии адаптации, когда для вновь прибывших все было "просто так и за бесплатно", люди должны были идти в квалификационные центры. Там происходила выдача "переводчиков". Так как на звездолете собралось огромное количество различных наций и национальностей, вопрос понимания друг друга ставился первостепеннейшим. Решалось все очень просто - человеку внедрялся чип, или выдавался обруч, либо гарнитура, либо вообще крайне миниатюрный наушник. Перевод с любого языка происходил мгновенно.

Единственное, что отличало эти гаджеты - практически бесконечный заряд. Для Марата уменьшить или увеличить в размере и весе любой предмет - проблемы не представляло. Тем более - простые аккумуляторы.

Следующим шагом для каждого члена экипажа – было выбрать профессию, отрасль, ремесло и вообще любое дело, которым он хочет заниматься. С этим тоже особых проблем не возникло – все-таки взрослые люди, и у каждого на земле была профессия, специализация и квалификация, у большинства очень высокая.

На Терре «над» и «под» жилыми секторами имелись огромные производственные и технические сектора. Там были целые животноводческие и растениеводческие комплексы. Марат вместе с Ютой спроектировали и воплотили в материю огромное количество техники, станков и лабораторий. Конечно, Марат и не собирался воплощать в реальность ядерный реактор (тем более у них всегда под рукой был человек, способный легко управлять термоядерной реакцией и черпать оттуда безумное количество энергии). Но собрать токарный станок для него не составляло труда. Естественно, что собрав такой станок он мог откопировать его несчетное количество раз, но пока Нечаев сделал их всего тридцать штук. Точно так же поступил с другим станками – фрезерными, шлифовальными, сверлильными и расточными. Приготовил для всего этого добра уйму всевозможных заготовок… С животными и растениями было все и попроще, и посложней. На «Терру» пришлось завести огромное количество семян, животных (от кроликов и кур, до коров и лошадей). Но остальное, есть удобрения, вода и даже воздух – все это было сделано из «темной материи». Честно говоря, это был совсем не простой труд…

Люди, прибывающие с Земли, сразу распределялись. Сначала приходилось это делать практически принудительно, но в итоге начинали выделяться лидеры-специалисты, которые начинали сами реализовывать задачи в зависимости от поставленных целей. Марату только надо следить, чтобы не пошел перекос… Особенно в плане атмосферы-воздуха. Но и эта проблема была решена достаточно быстро. Сеть теплиц, где выращивалось все, что нужно человеку – от ячменя до деревьев – исправно поглощали углекислый газ, перерабатывали его в кислород и органику. Достаточно было только управлять процессами – температурой и освещением, чтобы на основании показаний датчиков эффективно регулировать газовый состав на всем корабле. Бывали, конечно, досадные промахи, особенно с примесями гнилостных газов, но достаточно быстро все пришло в норму. Изрядно пришлось повозиться с микромиром, то есть со всеми этими микробами, бактериями, грибами, водорослями. И конечно же насекомыми. Здесь даже ресурсы Юты буксовали. Размножалась эта мелюзга молниеносно и желала заполнить вокруг себя всё и вся… Но с ними поступали безжалостно – лаборатории заработали в полную мощность и химия совместно со всевозможными излучениями быстро поставила всю эту несомненно полезную, но крайне агрессивную среду на место. В конце концов, у Капитанов было невероятное количество возможностей уничтожить внутри корпуса «Терры» любую распоясовшуюся жизнь. Разогреть мгновенно любой отсек до тысячи градусов, или охладить до абсолютного ноля, или навести микроволновое поле как домашней микроволновке – это было, как говорится – раз плюнуть.

Со средствами передвижения по кораблю тоже было все в порядке. По самим ярусам можно было путешествовать и пешком, и на велосипедах, на электроколесах и самокатах, и в прозрачных магнитных капсулах (которые были так популярны у фантастов прошлого…, правда, там считалось, что они будут антигравитационными). Между ярусами в каждом высотном доме был сверхскоростной лифт, и не один. Имелись и электромобили – от маленьких одноместных мотороллеров до громадных погрузчиков и автобусов.

После того как коммунистическая партия взялась за дело (да-да, на «Терре» была сразу организована МКП, Международная Коммунистическая партия) – все стало гораздо проще. Коммунисты, что на земле, что в космосе – это чрезвычайно дисциплинированная и крайне деятельная организация людей с высокой ответственностью.

Изначально в этой партии было всего три человека. Юта Нечаева, Марат Нечаев и Да Лунь... Никаких бумажек они не составляли. Членских билетов друг другу не выдавали. Да и первичного заседания как такового не было. Просто Да Лунь спросил по мыслесвязи после прибытия первой партии людей:

"...мы что то будем организовывать, или анархическим порядком будем действовать?"

- Конечно анархия, бессмысленная и беспощадная, в надежде на сознательность, - с нервным смешком отозвалась Люгер.

- Партию организуем пока, а там посмотрим, - отозвался Маузер, занятый в это время обустройством литейного цеха.

- Международная космическая коммунистическая партия, - подхватила Юта. - Хотя не надо космическая... Чем короче, тем лучше. Космическая она или нет - не важно. Важно, что коммунистическая, и что каждый вступить может... Или это "интернационалом" назвать?

- Никаких "националов", - проскрипел Марат. - Нормальное название. Я - за.

- Я тоже, - отозвался Да Лунь. - У меня тут уже кандидаты есть...

- Пара миллионов кандидатов? - не удержалась подколоть Юта.

- Нет, - спокойно сказал Большой Дракон. - Всего три человека... Но, несомненно, они очень хороши...

- Не сомневаюсь, - удивленно отозвался Марат. - Товарищ Дракон, а ты в курсе что товарища Мао чуть не сняли с руководителей, когда обнаружили что он троих человек принял в партию за год? У нас отбор такой же будет? В космонавты попасть гораздо проще, чем в ряды коммунистов?

- Нормально, мне нравится, - со смешком сказала Люгер. - Бери этих трех. Что еще там надо?

- Клятва, - сказал Марат. В эфире мыслесвязи воцарилась тишина.

- Клятва, - повторил Дракон очень тихо.

- Клятва..., - задумчиво и серьезно произнесла Люгер.

В каждом жилом секторе сразу была организованна своя ячейка компартии. Руководитель выбирался на один год, в следующем году обязательно менялся, и не имел права занимать руководящие должности еще пять лет. Правда, был обязан в течении двух месяцев быть заместителем уже при новом руководителе.

Так уж получилось (а прежде всего - это задумывалось), что руководителем ячейки мог стать человек, уже имеющих опыт руководства. Вот только не практический, а "квалификационный"... Как скоро стали говорить - "игровой".

Да, с первого же дня активной деятельности каждому человеку объяснялась суть организации труда, досуга и система квалификации-оценивания.

Марат очень часто сталкивался по жизни что люди, которые находятся на руководящих должностях, совершенно не соответствуют требованиям как руководители. В конечном итоге он пришел к выводу, что человек в реальности неправильно понимает функцию руководителя. В реале человек начинает распоряжаться властью, которую ему передали. И по итогу лучшим считался тот, кто лучше распорядился в смысле - кто лучше запугал людей и заставил их слушаться.

А вот в виртуале все было наоборот.

Главой той же гильдии или клана становился самый трудолюбивый, самый упертый, самый справедливый. В игре невозможно было удержать людей силой - игрок просто уходил из гильдии. Сильными кланами становились не те, у которых был властный глава, раздающий приказы направо и налево, и уделяющий кучу времени скрупулезному их выполнению. Нет, и более того, такие структуры быстро становились слабыми и распадались, если глава пытался хоть как то злоупотреблять властью.

Сейчас, проводя "выборы" в виртуальной реальности, голосуя за персов ("персонажей"), а не за реального человека, вдруг оказалось так, что люди голосовали за качества этого самого человека. Такой руководитель, получивший власть за способности, а не как инструмент для подчинения других - реально становился человеком способным выполнить и организовать невероятные вещи.

Дух соперничества... Это было то, что заставляло человека самосовершенствоваться каждый день. Заставляло думать, сравнивать, анализировать. Причем этот соперничество не было основано на какой-нибудь ненависти или злобе. Человеческий мозг прекрасно понимал, что это всего лишь игра, и делить здесь совершенно нечего. Два заклятых врага в виртуале встречались с объятиями в реале. Иногда сильные игроки уходили в более слабые команды, когда вдруг понимали, что им тоже нужна помощь. Или что нужно освободить место для более талантливого, но пока еще слабого игрока...

Конечно, были и одиночки. Они пытались играть, и очень быстро убеждались, насколько одиночка слабее даже небольшого коллектива... Даже просто потому, что у коллектива из-за большего количества участников - больше и игрового времени для достижения поставленных задач.

Таким образом, на Терре заработала система из трех веток власти, взаимно переплетенных. Коммунистическая партия, но не как руководящее, а организующее звено. Она же брала функции судебной системы. Капитаны как исполнительная, техническая власть. И прямая демократия в решении вопросов, касающихся всего общества.

Пройти в компартию было невероятно трудно.

Коммунистическая партия с жесткой системой отбора формировалась из людей, имеющих высочайший трудовой и игровой рейтинги. Трудовой (и социальный) рейтинг формировался в реальности. Ты мог работать учителем, врачом, плотником, дворником. Четыре часа достаточно напряженной работы, пять раз в неделю - это доступно для каждого.

Ты не пытался уйти от работы, не пытался работать вполсилы... и твой рейтинг повышался. При этом копились трудовые и социальные баллы. Трудовые - в зависимости от проделанной работы, от ее сложности, и сколько бы ты их не накопил - к концу месяца они сгорали. Именно трудовые баллы, как и деньги на Земле - определяли твои бытовые и личные потребности. Но на них ничего не покупалось. Они просто начислялись в конце каждого трудового дня, и за них в столовой ты мог получить обычную еду. Если ты решил пропустить день, неделю, месяц вообще не хотел работать - ничего страшного, булочка и чашка кофе без молока и сахара у тебя все равно будет. Но ради тарелки борща и мороженного можно и нужно было неплохо отработать, хотя бы два часа из четырех...

А вот более серьезное благосостояние... Квартира-жилье, машина-гараж, дача-дополнительная квартира... Место в кинотеатре, обилие меню в ресторане, шезлонг, водный мотоцикл или катер... это уже зависело от рейтинга. Эти вещи нельзя было купить. Они тебе были положены. В зависимости от способностей.

Вот так, с трудом и непонятностями чуть ли не в каждом моменте, со скрипом и смехом потихонечку и совершенно полегонечку в общество внедрялся коммунистический образ жизни. И членами коммунистической партии становились в первую очередь те люди, которые могли контролировать именно свои потребности. Анализ такого кандидата шел и в реальности, и в виртуальном мире, и только по прошествии месяца выдавалась рекомендация на вступление. Которую надо было подкрепить двумя серьезными экзаменами и тремя отнюдь не детскими проверками.

Кандидатов в международную коммунистическую партию с самого начала было достаточно - по десять-двенадцать человек на место. А уж через несколько месяцев счет пошел и на сотни на одну вакансию.

И это при том, что человек прекрасно знал, что став коммунистом-членом партии вся твоя жизнь будет полностью известна, вплоть до мельчайших подробностей, ведь "Наблюдатели" никуда не делись. Кроме чипа коммунисту монтировали и наблюдательный комплекс. Хотя может быть это как раз и привлекало? Остаться в истории человечества не просто банальной информацией на микросхеме, а быть записанным полностью, от начала... и до конца.

Марата хоть и занимал данный вопрос, но куда больше тревожили более насущные проблемы. Каждый день чуть ли не двадцать четыре часа в сутки он создавал новые и новые запасы ресурсов: металлы, дерево, пластик, удобрения, реагенты, ткань, инструменты и довольно сложные приспособления. Подрихтовывал рельефы, пейзажи, дороги, водоемы, разбирался с мусором, в конце концов. И ему конечно необыкновенно нужна была команда сильных, самостоятельных, честных людей, которые бы брали хоть часть проблем на себя. Желательно - большую часть. Люгер шла на разрыв. Маузер вообще не очень понимал, как она справляется с такими воистину титаническими объемами информации и работы. Ну действительно, двадцать миллионов человек - это совсем не шутки...

И вот теперь, спустя целый год полета, впервые собрался действительно большой Совет международной коммунистической партии. Требовалось подбить итоги и назначить следующие вектора развития, которые, возможно, ускользнули из поля зрения Капитанов.

Круглый стол, на который собрались члены Совета "Терры", действительно был… круглым. Около тридцати метров в диаметре. Марат, Юта и Да Лунь посовещались, и пришли к выводу, что данная форма действительно оптимальна. Время, когда бойцы и командиры сидели напротив президиума - прошло. Маузер, Люгер и Большой Дракон больше не были просто командирами, они были - Капитанами. И, как бы то ни было - все они просто члены экипажа, равные среди равных.

Марат смотрел, как люди рассаживаются, а потом предложил Юте по мыслесвязи не садиться рядом. Так они бы оттягивали внимание на себя, стали бы за столом точкой сосредоточения силы. Но расположившись треугольником, на равном расстоянии друг от друга, Капитаны создали бы атмосферу демократичности. Хоть самого Марата мутило от этого слова, но время пришло. Ни одна система управления не является идеальной - это он знал и понимал еще со времени испытаний.

Сейчас им нужны были не инструкции, а равноправное размышление, коллективное решение Совета корабля. И согласно этим размышлениям и решениям они, все вместе, и станут жить и существовать в общей системе.

Все явились абсолютно и точно вовремя. Вот Кунгур, балагур и весельчак, сегодня необычайно сосредоточен. Вот Марк Свенсон, датчанин, призер многочисленных олимпиад и премий в свои двадцать пять лет. Заметно, что нервничает, да это и понятно.

Больше всего, конечно, товарищей из Азии.

Все-таки коммунистическая партия Китая здорово смогла организовать свою квоту "эвакуации". Из почти двадцати миллионного населения по итогу вышло чуть больше четырех миллионов членов экипажа из Поднебесной. Но так или иначе, китайская (а с ней и азиатская) диаспора были самыми многочисленными представителями. После американцев, кстати. Соединенные Штаты, буквально в последние дни понявшие, что дело совершенно нешуточное - тоже организовали принудительную явку.

Русская часть Терры была чуть ли не одной из самых малочисленных. Все-таки взыграли врожденные фатализм и недоверчивость, и из почти миллиона выявленных к капсулам эвакуации пришли меньше четверти.

Люди по привычке старались селиться ближе к своим народам, но Марат знал, что это временно. Прошел всего год, а добрая треть населения Терры перемешалась, многим хотелось путешествовать с яруса на ярус, открывать новые места и пейзажи, и главное - узнавать новых людей.

К Да Луню и особенно к Юте постоянно подходили, здоровались. Марату больше кивали. Честно говоря, Маузеру было совершенно наплевать на популярность. Хотя вот он то был самый частый гость во всех секторах.

Хорошо, что в свое время Марат догадался сделать комнаты в жилых зданиях самотрансформируемыми. То есть "жильцы" в любом помещении могли, уперевшись руками в стену, сдвинуть ее к другой стене и получить из двухкомнатной квартиры огромную и просторную однокомнатную студию. И вообще, на первоначальном этапе здесь везде царил суровый аскетизм. Это уже потом, осваиваясь, люди начали сами менять интерьер и даже пейзаж.

Глава 12

После того, как все расселись, установилась обычная пауза, в которой каждый ждал, кто же заговорит первым. И, как обычно, привычка балагура Кунгура, устроителя конфузов и шуточек – взяла свое. Приложил руку к горлу он произнес громким, сиплым шепотом:

- Ну что, вроде все собрались и расселись, товарищи. Только не понял, где шампанское? И ананасы с рябчиками?

Многие посмотрели на него с удивлением, а Марат с трудом удержал улыбку. Старый разбойник как всегда, в своем репертуаре...

- Ну а как же, - пояснял тем временем Кунгур, явно копируя какого-то криминального авторитета. Маузер мучительно пытался вспомнить этот фильм. – Ничего хорошего на голодный желудок не получается.

"Отец, из фильма «Антикиллер», - подсказала Люгер, услышав его мысли. - В исполнении Михаила Ульянова".

- Сегодня мы собрались, - прозвучал спокойный и сильный голос Да Луня. - Чтобы обсудить, как мы будем жить и трудиться, и куда развиваться за время нашего путешествия.

- Да, четыреста лет это немало, - пробормотал кто-то.

А юный Марк Свенсон с вызовом произнес:

- Есть хоть малейшая надежда что кто-то из нас долетит до места? Ну, не считая Капитанов, конечно.

- Вероятность есть, - ответила Люгер. – Я не знаю как именно. Вариантов достаточно большое количество. Какой из них реализовывать тоже не очень понятно…

- Киборгизация? – предположил кто-то из китайцев. – Заморозка? Запись личности на носитель?

- Может сработать что угодно, - в голосе Люгер прорезалась досада. – Стоп. Хватит. Мы здесь не для этого.

- Мы предложили определенный образ жизни для нашего общества, - сразу подхватил Марат. - Будем его называть его социалистическим обществом. Все очень просто. От каждого по способностям. Каждому по труду.

- Да, мы уже столкнулись с данной классификацией, - раздался еще один голос. Марат присмотрелся – это чемпион корабля по шахматам, го и нардам, и вообще сильнейший игрок в настольные игры, индиец Арджун Рам. Выглядел Арджун чрезвычайно импозантно и явно выделялся среди всех своей белоснежной чалмой с зеленой перевязью.

- Идея очень не плоха, я считаю, - продолжил индиец. – Ведь я могу говорить за себя? Или я должен говорить за свой народ?

- Здесь нет своих или чужих народов, - ответил Да Лунь. – Мы все одна семья. Один народ. Один экипаж. Из двадцати миллионов человек. На борту огромного космического объекта.

- О да, он действительно огромен, - с почтением произнес Арджун. – Я пытался путешествовать, пешком, это не просто, тут за всю жизнь не обойти и половины.

- Мне тоже понравилась система социального рейтинга, - произнес со своего места обычным голосом Кунгур. – Но есть и вопросы.

- Естественно, - отозвалась Юта. – У меня у самой куча вопросов. Мы пробуем эту систему еще только год, а парадоксов и ошибок накопилось немало. Например, есть три художника, живут рядом. Один уже целый год копирует картину Рембрандта, «Моисей со скрижалями». А второй рисует смешных человечков по двадцать в день. Третий работает над батальным полотном, и наверняка посвятит этому много лет. Хотя, по моему мнению у последнего выходит.. не очень. Мне кажется, чисто проблема вкуса. Но, - Марат с изумлением понял что Юта смущена и вопросом, и ситуацией.

- И как я должна оценивать их труд? – с вызовом спросила она. – Вы тут поставили меня оценивать все и вся и всех, а критериев для оценки – кот наплакал.

- А дети? - тут в разговор вмешалась другая женщина, по всем признакам – англичанка. – Вот я – учитель. Высочайшей квалификации. Я веду занятия этикетом, на мои лекции записывают тысячи людей. Не только дети, но и взрослые. А рядом со мной – учитель химии, и никто особо не горит желанием углубленно изучать химию. За исключением десятка таких же увлеченных, как Майкл. У меня огромный рейтинг, а у него – кот наплакал…

- Но он же занимается любимым делом. А у вас, миссис Виндзор, явно способности, и куда выше средних, - отозвался Да Лунь.

- Все равно это нечестно, - с холодной невозмутимостью отпарировала англичанка.

- Давайте думать, чтобы было честно…

- Всем молчать, - тихо сказал Маузер. – Слушайте, так мы принимаем такую систему? То есть восьмичасовой рабочий день, состоящий из двух частей – квалификационной и трудовой? Предлагаю проголосовать. Только не сейчас, а через полчаса. У меня тоже есть вопросы. Оценка – оценкой. Но вознаграждение по труду тоже требует обсуждения. Мы решили, что на борту нашего космического объекта не будет денег. Вообще. Все будет решать оценочная система, количество баллов, очков. Называйте это как хотите. Вот здесь нас семьдесят три человека, каждый из которых имеет максимальный квалификационный балл в своей области, и при этом максимальный совокупный рейтинг. То есть сюда, в наш Совет, не может попасть убийца, рисующий гениальные картины. Это я так, упрощаю, - пояснил Марат. - Но мы должны решить – принимаем мы эту систему? Или нет. Отказываемся от денег – или нет? Не забываем, что Маркс с Энгельсом и другие говорили, что не стоит менять систему всю сразу, а надо ее просто улучшить. И у нас сейчас уникальная возможность обойтись без некоторых пятен пресловутого капитализма. Деньги – неплохое изобретение, но их время прошло, по крайней мере здесь, на борту Терры. Я вообще представить не могу, чтобы здесь что-то можно было продать-купить. Это все – я. Понимаете? Тут все материальные объекты состоят из меня, из материи, которая мне подчиняется. И купить-продать… Ну это не реально, это просто глупо…

- Ты у нас высший бог что ли? - с усмешкой спросил Кунгур. – Единоличное сущее? А как быть с фаллоимитаторами в целом? И туалетной бумаге в частности? Ты, товарищ Маузер, как относишься к таким щекотливым моментам?

Люгер фыркнула и во весь голос рассмеялась.

А вот Да Лунь нахмурился.

- Постарайтесь относиться серьезно, - проронил китаец.

- Я серьезно и отношусь, – тут же потерял улыбку на лице и Кунгур. – К той же туалетной бумаге. Начнем, так сказать, с малого. Или сразу по большому… Кому как. Вот понятно, что у меня рейтинг и мне доступны все виды этой чертовой туалетной бумаги. Игровая форма хороша, несомненно. Но у нас процентов десять экипажа реально хотели бы весь день лежать на диване и смотреть мультики. Я говорю реально, а это значит – по настоящему.

- Или порно, - не удержалась от язвительности Люгер.

- Да, порно, - упрямо согласился Кунгур. – Если человек так хочет – так и пусть лежит себе, никому не мешает. Три стакана молока и батон хлеба с куском брезента у него будет. И все. И бумажка для задницы у него будет самая простейшая. Но, извините, как только оно эту задницу поднимет и начнет хоть что-то делать – естественно у него пойдут баллы и рейтинг. Вот оно за месяц прочитало две книги, отработало в службе доставки десять дней и еще три дня в коровнике – и вот уже доступ в виртуальном магазине у тебя серьезный, и выбрать ты там можешь очень и очень неплохие вещи. Ну а если ты еще занялся саморазвитием, вошел в игру, прошел локацию, или нарисовал там чего, или разрулил что-то, или соревновался – вот тут то у тебя еще все лучше стало. Уже можно выбирать как жить где и что. Вариантов огромное количество. Копи рейтинг, получай месячные баллы. По сути, конечно, это те же деньги, просто более совершенные. Пока эта модель мне кажется очень и очень неплохой. Надо пробовать, развивать, строить алгоритмы, выяснять законы. Труд и саморазвитие – два базиса, от них и спляшем.

- Мы навязываем таким образом модель поведения, это не хорошо, – вдруг возразил индиец. – Я из кастового общества, я знаю к чему это приведет.

- Да и пусть приведет, - вдруг резко вскинулся Кунгур. – Мы первые на этом пути. Нужно идти, не стоять. Будут препятствия – будем преодолевать. Зато каждый будет знать, что его способности оцениваются. Не только труд, но и способности. Начнем хотя бы с малого. Да, четыре часа игрушек. Все мы играем. Все мы были детьми.

- Появятся кланы, гильдии, касты, новые дворяне, общество начнет сегрегироваться. Появятся сильные и слабые…

- Вот мы и проанализируем, в чем сила, в чем слабость такого общества.

- Здесь все подчиняется Капитанам, - в свою очередь повысил голос Арджун. – Материя. Энергия. Информация. Все это у капитанов. Они тут боги. Они могут решить любую задачу. На новой планете такого не будет.

- Черт, нам бы до этой планеты сначала долететь, - сказал Марат.

- Да уж, ребятки, - резко оборвала всех Люгер. – Давайте сначала долетим. Модель капитализма от нас никуда не денется. Она простая как две копейки, товар-деньги-навар. Есть четыреста лет и куча возможностей попробовать по другому. Тепличные условия. Эксперимент, если хотите. Предлагайте другие варианты…

Марат вдруг почувствовал «дежавю». Он с ужасом осознал, что все это было. Не один раз. Даже не тысячу, и может быть не миллиард. Может быть даже не они одни. Быть может и сейчас такие корабли, подобные «Терре», летят на всех парусах к указанной цели. Быть может они сами прибудут на планету, которая четыреста лет назад была освобождена от разумной жизни, а кто-то наоборот, прямо сейчас летит на их бывшую Землю.

И ни одной подсказки!

Терабайты информации, войны, оружие, сопротивление, уничтожение, хаос и мрак и ничего, что будет потом. Кто вообще эти члены Межгалактического совета, черт бы их подрал? Неужели нельзя просто прийти и сказать, и сделать так, как надо, без вот этой дурацкой… тряхомудии!

- Голосуем за этот проект, - поднялся и прервал мысли Марата Да Лунь. – Если все будут «за» или все будут «против» - будем думать дальше. Нам нужна критика, нужны думающие наоборот люди. Нужен взгляд со стороны. Нужны противники. Но я сам «за». Кто против?

Марат оглядел присутствующих.

Конечно же, Арджун Рам был против. Потом поднялась еще одна рука, и еще, и вот…

- Да, я тоже против, - с кривой усмешкой произнесла Люгер. – Просто потому, что вы все это скинете на меня. И подсчет рейтингов, и баллы. Все это будет висеть на мне. Уже висит, точнее…

- Кто «за», - глухо сказал Большой дракон, и первым поднял руку.

- Кто воздержался? – спросил в свою очередь Марат через двадцать секунд.

- При семи голосах против, четырех воздержавшихся и шестидесяти двух за решение принято, - подвела итог Люгер.

- Это все, - сухо произнес Да Лунь. – Через семь дней снова соберемся, и уже детально поговорим о частных случаях. Вполне возможно что-то потребуется закрепить законодательно… Всем спасибо за участие.

Марат даже поморщился. А еще говорят, что китайцы чуть ли не рабы традиций. Каково бы там не было, Большой Дракон даже по европейским меркам был человеком резким и без лишних сантиментов. Не совещание совета, а штаб армии какой-то.

- Пойдем? – спросил Марат Юту. – Я тут придумал и приглядел одну штуку…

- Опять трахаться? - с какой-то странной интонацией сказала Юта. – У меня такое ощущение что тебе от меня только секс и нужен.

- Няша, - как можно мягче сказал Марат. – Ты же знаешь что это не так. Просто у нас так мало времени чтобы быть друг с другом… Неужели ты не соскучилась?

- Конечно соскучилась, - и она прижалась к нему всем телом. – И я хочу секса с тобой… Только давай по быстрому, - поморщилась Юта.

Честно говоря, Марату очень не нравилось, когда она так говорила. Почему "по быстрому"? Зачем? Ведь он любил ее, и с каждым годом все больше и больше. И гордился ею...

Через полчаса, лежа совершенно обнаженные на широченной кровати (которую Юта называла - "траходром"), Марат начал разговор, который давно хотел поднять, но все было не до этого...

- Котенок, - ласково задумчиво начал Марат. - А тебе не кажется странным, что мы словно не на своем месте?

- Что? - с мурлычущими интонациями спросила супруга, и оперлась локтем Марату на грудь. - О чем это ты?

- Ну вот ты же знаешь меня как облупленного, - развивал он мысль дальше. - Я же по жизни - "человек-разрушение". Могу разрушить все. Абсолютно все. Но здесь, на "Терре", я играю роль "созидателя". Постоянно что то создаю. Металлы, реактивы, дерево, ткань, весь этот корабль и все это... Теперь посмотри на нашего китайского друга. Ведь Большой Дракон - типичный "человек-медитация". Спокойствие в каждой позе и даже движении. И вот он управляет термоядерной энергией, запредельные скорости, безумные траектории.

- А я? - спросила Люгер. - Кто я?

- Ты - человек непоседа, - рассмеялся Марат. - Тебе на одном месте не сидится. Тебе постоянно нужно куда то влипнуть...

- При этом здесь и сейчас, - продолжал он после небольшой паузы. - Ты выполняешь роль организатора и контролера.

- И что это значит? - спросила Юта.

- Я не знаю, - ответил Марат. - Мне кажется, что это тоже испытание, для нас, капитанов. Может быть, именно мы представляем для человечества наибольшую опасность. Ты знаешь, котеночек, у меня ощущение, что именно наши ангелы, которых мы оставили на Земле... именно они и уничтожили человечество.

- Вполне возможно, - спокойно сказала Люгер. Марата всегда восхищала особенность Юты спокойно относится к самым страшным вещам. В самой безумной ситуации она сохраняла спокойствие, адреналин действовал на них успокаивающе, точнее, заставлял все тело и мозг работать на полную катушку, жить полной жизнью. Но сейчас... какой к черту адреналин? Марат даже не знал и не очень понимал - осталось тело прежней Юты при ней, или то, что он видит, обнимает и целует - лишь скопище хорошо организованных магнитных полей? Точно так же как у него самого - только из темной, подвластной ему материи. Тело, похожее на человеческое, выполняющее все человеческие функции - и при этом совершенно неуничтожимое, неуязвимое, обладающее колоссальной энергией и невероятными возможностями.

- Тебе как от этой мысли? - спросил Марат, обхватывая в свою очередь восхитительное тело супруги обеими руками. - То что мы и стали причиной и орудием уничтожения человечества? Я иногда думаю об этом... и вспоминаю одно из своих "испытаний". Там был "Привратник", который каждому обратившемуся выдавал свою версию, как все это произойдет.

Юта легко освободилась от рук Марата, соскользнула с постели, встала во весь рост, обнаженная и прекрасная.

- Все происходит так, как и должно случиться, - сказала она спокойно. - Не думаю, что если бы мы остались... то все было бы по другому. Эти существа, они не шутят, я это сразу почувствовала. Слабину в них искать нечего, у них все серьезно. Ты лучше проконтролируй завтра, чтобы Сабрина поела перед садиком нормально, творожок съела до конца. И проводи ее. Ребенку это нравится.

- А ты то куда? - с легким удивлением спросил Марат, заметив что жена начинает укутывать себя в электромагнитный костюм, сейчас похожий на шикарное вечернее платье. С чересчур обнаженной спиной, да и по длине... и слишком уж облегающее...

- Обещала подруге, быть на ее дне рождения, они тут рядом, в соседнем кластере будут праздновать...

- Тебя проводить? Или встретить? - спросил полушутливо Марат. Он прекрасном понимал что здесь, на "Терре", Юте ничего не грозит. Скорее наоборот. Сами капитаны представляют здесь максимальную опасность.

- Да у нас там девишник. Без парней, - с улыбкой сказала Юта.

- Конечно, - отозвался Марат. Он целиком и полностью доверял супруге. В некоторых вопросах - больше чем себе. Он то прекрасно знал свои особенности, слабые места, куда можно ударить и сделать больно. Но Юта у Марата пользовалась абсолютным доверием. Он и представить не мог, что она может променять его на что-то, или уж тем более кого-то. Полное, незыблемое, спокойное доверие.

Но как показало время - в этом вопросе Маузер оказался не прав...

Глава 13

Маша – Солнце

Когда Маше исполнилось шестнадцать, она в первый раз получила полный доступ в "игромир". До этого она играла в ограниченные, урезанные версии, которые назывались «обучалками».

Мама же постоянно играла в какую то неинтересную игру, которая даже по нормальному не называлась, а нумеровалась как "1408". На экране строились дома, бегали человечки, крутили лопастями мельницы. Плавали корабли, и приходила странного вида Чума, в виде черепа с костями. Иногда на маму нападали, кто-то из соседей, или даже искусственный интеллект. Тогда по улицам городов бодро скакали маленькие всадники, а смешные пушкари в шляпах в одиночку таскали целую пушку.

Нет, Маша хотела и экшен, и планирование, и стратегию, все и сразу. Поэтому она выбрала "Хроники порядка и хаоса", хотя мама была не очень довольна.

В "Хрониках..." было огромное количество героев. Их нужно было развивать, покупать предметы, оружие, учить умениям. Этих героев можно было посылать на задания. Иногда совсем не героические. «Пойти не знаю куда найти незнамо что», и при этом не быть сьеденными тамошними монстрами. До конца "геройского" списка Маша так и не дошла. А сразу сформировала несколько команд из первой тысячи доступных персов. Команда лучников. Бригада магов. Пятерка воинов при поддержке пары лекарей... Пара разведчиков. Десяток универсалов, которых можно и в горы послать - рубить уголь, и деревья валить в ближайшем лесу... Чтобы потом засеять волшебным крыжовником освободившееся пространство вокруг основного города.

Маша выбрала себе игровой никнейм без сомнений - "Солнце". Теперь любой человек, по ее индивидуальному чипу, мог прочесть ее имя, фамилию, возраст и игровой ник. В игровом кластере, куда входила Маша, слава богу - совпадений не было. Хотя в других кластерах, Мария слышала не раз, совпадений могло быть столь много, что приходилось пришивать к никнеймам порядковые номера...

До этого времени будни Маши проходили не очень интересно. Мама старалась уходить на работу пораньше. Чтобы, соответственно, и пораньше приходить домой. Хотя рабочий день у нее был совершенно стандартный, четыре на четыре, но в рабочем коллективе мама старалась не особо задерживаться. То есть зачастую она уходила к дочери на час, а то и два пораньше.

Маше особо скучать было некогда. После завтрака она обычно шла в школу. Огромное здание, примерно в километре от их жилища. Девочка шла одна. Здесь, в отличии от Земли, фактически все дети ходили одни, без взрослых. Иногда Маша заходила за подругой, темнокожей Тараджи, живущей несколькими этажами ниже. Но это по настроению. Девочке нравилось быть одной, когда никто не мешает думать.

В школе обычно было четыре урока. Учеников в классе было только пятеро. А к восьмому классу так и вообще по каждому специализированному предмету был индивидуальный учитель. У Марии специализированными предметами стали "Стихосложение", "Каллиграфия" и "Руническое рисование".

Учительница по рунам и руническому рисованию жила в соседнем кластере - дисциплина была редкой, а способности к чтению и рисованию рун были практически не восребованны. В отличие от той же каллиграфии.

Хотя на самом деле руны были чрезвычайно интересным предметом. Мало кто видел и вообще мало кто осознавал, что все вокруг подчинено правилам и порядку. Маше это было понятно и ясно с самого начала.

А вот потом, когда она начала изучать физику и химию с Геннадием Львовичем... ну ведь ясно-понятно, что порядок строения атомов в металле один, а в дереве - совершенно другой. Но это - одни и те же частицы. Совершенно одинаковые. Просто в другом порядке.

И поэтому, Маша была абсолютно уверена, что немного научившись, она сможет менять... ну... например структуру своего тела. Была из плоти - стала металлической. Она пыталась это сделать самостоятельно, но никогда не получалось.

Честно говоря, в детстве и юности Марии произошло несколько трансформаций. Изначально она считала, что она такая единственная, кто задумывается над столь серьезными проблемами. Но очень скоро поняла, что оба мальчика и одна из девочек в ее "классе-звездочке" тоже об этом думали! То есть таких как она, Маша, - очень много. А «звездочкой» класс называли потому, что максимальное количество учеников в классе - не более пяти человек.

Потом, став постарше, Мария обнаружила, что каждый из ее сверстников отнюдь не идентичен ей, даже если ход мыслей и совпадал. И размышления и увлечения совершенно разные. С десяти лет большая половина занятий Марии в школе шла уже индивидуально. С четырнадцати лет так и вообще вся ее программа обучения стала такой, что по каждому предмету был один учитель. Кстати, с одним из учителей, с тем самым Геннадием Львовичем, в семнадцать лет Маша и стала из девушки – женщиной. Но об этом после, всему свое время…

Надо, наверно, немного рассказать и о трудовом расписании корабля, о том как был устроен быт и трудовой день... Рабочий день был восьмичасовой. Вот только он делился на две части. Первая часть, "трудовая" должна была длиться не менее четырех часов.

А вот вторая...

Вторая часть рабочего дня была "квалификационной". Хотя очень быстро жители "Терры" переименовали ее в "игровую".

Да, действительно, вторая половина рабочего дня заключалась в том, что люди... играли. В любые игры. Кто-то выбирал реальные - то есть от футбола до шахмат. Конечно большинству "реалистов" было трудно достигнуть результатов, свойственных профессиональным спортсменам. Те спокойно могли тренироваться и по двенадцать часов в сутки, чуть ли не в три-четыре раза больше (особенно учитывая выходные) Поэтому такие занятия реальным спортом сводились к тому, что человек тратил свое время на поддержание формы, тонуса и настроения. Но большинство таки предпочитали виртуальную реальность.

Игр в виртуале было невообразимое множество. Были даже совсем непонятные игры (особенно для Маши). Например, игра "Библиотека". Да, там надо было именно... читать. И по итогам чтения проходить простые квесты, отвечать на вопросы. Сначала - на совсем простые, потом - посложнее. А с достижением определенных рангов - на совсем не простые, и даже очень сложные. Естественно, можно было писать самому. Не только критику или рецензии, но и настоящие рассказы и романы. Естественно, и в этой "игре" были свои профи, и их, надо заметить, было немало. За все, за каждое действие, за каждое проявление способностей начислялись баллы. Были квалификационные баллы (основная шкала), которые, в свою очередь складывались из крайне сложной системы способностей. То есть в той же "библиотеке" ты мог быть "Читателем" двадцать пятого уровня, как сотни и тысячи других. Плюс к этому могли добавляться баллы "Критика", "Рецензента" или "Редактора" соответствующих уровней. И самые весомые - это баллы "Автора", особенно если ты не просто выкладываешь произведения, но и участвуешь в конкурсах, а еще лучше - побеждаешь в них.

Непонятным же для Маши было то, что "Библиотека" тоже была квалификационной игрой. То есть как это? Ты читаешь, а за это тебе квалификационные баллы? Но ведь чтение - это развлечение, считала Мария. Тогда, если уж на то пошло, почему не было игры "Зритель?". Сиди и просматривай всякую ерунду часами, днями и неделями. Просмотрел пару коротких, смешных и тупых роликов - зритель первого уровня. Десяток серьезных фильмов - зритель десятого уровня... Оставил пару слов о фильме – и рейтинг увеличился еще больше, и можно стать «комментатором», получая и складывая баллы квалификации и как зритель, и как комментатор.

Девочка в свое время обратилась с этим вопросом к маме, и та успокоила дочь, пояснив, что и такая игра есть, только называется не «Зритель», а «Синемасерч». И тоже как и в "Библиотеке" - достаточно сложная система рангов, уровней и начисления баллов.

После окончания школы Мария, которая к тому времени стала очень красивой и обаятельной девушкой, - поступила в университет. На факультет прикладного художественного проектирования. Честно говоря, она в глубине души чуть-чуть верила в разные предрассудки. И хотела приложить свои старания в «рунном» ремесле для общей пользы. Пусть стены домов, дороги, машины и просто вещи украсят не обычные буквы, а таинственные руны. Например, приносящие счастье, удачу и любовь. Что в этом такого? Обратить предрассудки в пользу. Почему бы и нет?

Свое тело Мария-Солнце к тому времени ненавидела. Лютой ненавистью. Она была ниже ростом, чем большинство ее сверстниц. Обладала сексуальной фигурой. Красивой и высокой грудью третьего размера. Необыкновенно гармоничными формами, узкой талией, широкими бедрами. Тело ее было не рыхлым, а гибким и сильным, с крепкими мышцами. Естественно, Маша, как и половина девушек в этом возрасте, все это ненавидела, и считала что обладательница такого тела недостойна жизни.

Она попыталась несколько раз резать себя ножом. Несильно. Как и многие ее сверстницы. Потом била молотком по бедрам. Обжигала себя раскаленным железом… и вообще старалась причинить своему ненавистному телу как можно больше увечий. Однажды она обнаружила, что эти действия ее возбуждают. Лезвие ножа, который режет кожу и заставляет кровь сбегать горячими капельками – возбуждает настолько, что пару раз Мария испытала самый настоящий оргазм.

К тому времени она уже имела достаточно серьезный сексуальный опыт – что со сверстниками, что с мужчинами постарше. И даже куда постарше. Имела пару очень серьезных сексуальных экспериментов. Это в создавшемся обществе корабля не скрывалось. Коммунистическое общество и отличается тем, что здесь любое человеческое действие, желание и потребность оценивается. Особенно сексуальные. Какой-то тайны в этом нет.

Но для Маши собственные занятия, тайны насилия над собственным телом – будоражили куда больше. Она никому не рассказывала об этом, но и не пыталась примкнуть к каким-то обществам извращенцев.

Она ждала и верила.

* * *

Выброс.

Дмитрий Чернов считал себя не совсем обычным человеком. А уж последнее время - тем более. Да и как не считать - он сумел получить такую женщину как Юта Нечаева... Капитан корабля, высшее лицо. Сам Чернов работал дизайнером на ткацко-швейном производстве, а в виртуальном мире был Охотником очень высокого уровня, и в общем рейтинге охотников место у него было очень неплохое.

Как это произошло - Дмитрий и сам не очень понимал. Просто был на дискотеке, и с удовольствием смотрел на Юту, которая в последнее время зачастила на подобные мероприятия, развлекаясь, можно сказать, «на полную катушку». Чернову казалось, что он ее хорошо понимает. Муж Юты постоянно был в работе. Она сама - тоже, и наверняка женщине хотелось обычного внимания.

Когда Дмитрий осознал эту мысль, то подумал: "А почему бы и нет?" И тогда, не особо задумываясь, как только зазвучала медленная музыка - он подошел и пригласил Юту на танец.

Знакомиться было и не надо. Данные по любому человеку были в основном открыты через виртуальные сети. Более того, над самим Дмитрием висела голографическая подпись, где были указаны его имя, возраст и рейтинги.

Над головой у Юты ничего не висело (хотя отсутствие голографической подписи считалось плохим тоном). Но, с другой стороны: кто же не знал знаменитую Юту-Люгер Нечаеву? Медленно кружась с женщиной в танце, Дмитрий вдруг подумал, что в целом она очень несчастна.

По крайней мере, так ему показалось. Они разговаривали, о какой то ерунде. Помнится, Дмитрий рассказывал о последних новостях в их секторе. Она же говорила о каких-то планах, смеялась над выборами "старших по секторам", но соглашалась, что неплохо иметь людей, к которым можно обратиться по личным вопросам. Люди, которые могут четко определить и выразить общее мнение - всегда нужны. Правда, (и Дмитрий это отчетливо помнил), она предлагала действовать не выборами, а через рейтинги активности и харизмы, через те же самые игры и гильдии...

Потом они долго бродили по сектору, вышли к морю, пошли вдоль берега, и в конце концов Дима решился пригласить ее на ночной сеанс, в обычное кино... Людей на просмотре было мало, три или четыре парочки на пятисотместный кинозал. Там она его взяла за руку. А он ее поцеловал. Юта не сопротивлялась. Потом они еще целовались, уже в машине, пока он отвозил Юту домой.

Тогда то он совершенно уверился, что она действительно несчастна и очень одинока.

* * *

Так уж получилось, что и в самом деле Юта скучала. Резкий переход от кипучей и опасной деятельности - к размеренной жизни на корабле немного ее ошеломил, а потом ввел в меланхолию. Вот только буквально вчера она с оружием в руках ломала бронированные двери, сражалась на земле и под землей, стреляла, приказывала, решала кому жить, а кому - нет. Сейчас же, понимая, что впереди невероятное количество времени, бешенная и отчаянная революционерка впала в уныние.

Четыреста лет! Это же с ума сойти можно. Она, совершенно понятно, как врожденный естествоиспытатель, пыталась найти друзей. Понять то общество, в котором оказалась. Просто друзей, людей, которые бы ее не боялись, и не страшились бы ее ужасного спутника и мужа. Начать какую то личную жизнь, в которой не надо быть настороже и криво усмехаться, сжимая что-либо подходящее в руках на каждый стук в дверь.

Еще ей казалось, что за последние месяцы Марат здорово отдалился от нее. Если раньше они были совершенно неразлучны, то сейчас у него появились новые дела, новые друзья, новые женщины, готовые что угодно сделать для своего кумира. О, уж кто-кто, а Юта прекрасно видела и понимала взгляды женщин, которые смотрели на Марата и примеривали его рядом с собой.

При всем этом, за столько лет дружбы и замужества, Юта вдруг осознала, что не до конца понимает супруга. Точнее - вообще не понимает. Первые годы она была влюблена, отчаянно, до дрожи, в этого мужчину. В то что он делает, в его устремленность и непоколебимость. Обожала непонятный страх, почти ужас - который он внушает остальным.

А сейчас осознавала, что он так и продолжает оставаться для нее загадкой. Она постоянно хотела бы узнать, что Марат думает, проникнуть в мысли Маузера. Она стала видеть его также, как и остальные. Как сказал в свое время Андрей Магнум - "наш Брази Корлеоне". Да, Юта читала и смотрела в свое время "Крестного отца", и была вынуждена согласится. Марат был все время одновременно как вычислительная машина, холодный и расчетливый "дон Корлеоне". И при этом сочетал звериную непредсказуемость и ярость правой руки крестного отца, Люка Брази. Мог с уверенностью и почти равнодушием отправить на свидание со смертью кого угодно. И при этом совершенно не боялся подобных встреч сам.

За это она его любила. С ним, с Маузером, всегда было страшно и весело. Эта непредсказуемость, которая делала Марата опаснейшим врагом во время противостояния - в мирное время вводила в ступор. Юте казалось, что Марат совсем перестал ей уделять внимание, постоянно в работе. Вроде бы и с ней, рядом... а как будто бы и нет его. Занят какими то бестолковыми заботами.

Они летят со всем невообразимым комфортом к желтому карлику в созвездии Дракона. Летят так уже... пять лет. Каждый день - одно и то же. Вообще нет никаких дней, никаких ночей. Есть только пустота снаружи и не меньшая пустота внутри. Никакой опасности, никаких событий, ничего такого, с чем Капитаны не могли бы справиться...

Глава 14

Юта затосковала. Она, хоть и не признавалась себе, была несчастна. Она скучала, но не по Земле, а по тому времени. Когда подруги и друзья были настоящими, боевыми товарищами. Она поняла, что на самом деле ей был нужен кто-то, дающий ощущение жизни. Не вечного ожидания, а именно риска, хищного желания притаиться, обвести всех вокруг пальца и победить в самой проигрышной ситуации.

Может быть этот Дмитрий и был подобной попыткой, вернуть хоть что-то... Юта и сама не могла обьяснить себе, чего именно хотела. Марат последнее время пытался развлечь ее, но это было совершенно не то...

Секс в открытом космосе, секс в облаке плазмы, в открытом океане, где в толще воды скользят огромные опасные тени. Секс на крыше небоскреба, где внизу все гудело от проходящих мимо людей. Ей стало казаться, что Марат встречается с ней только и исключительно для секса. Такое ощущение, что ему была нужна не она, а только и именно секс. Партнер для удовлетворения собственных потребностей. Причем, и Юта это совершенно точно знала, многие из женщин не прочь были бы побывать в роли этого партнера. Люгер раньше совершенно не сомневалась в своем Маузере. Но сейчас все изменилось, и она приняла решение попробовать стать кем то другим. На самое неприятное - она не понимала и не знала - кем именно. Но уж точно то, что сейчас было - ее совершенно не устраивало. Конечно, опытный психолог после длительной работы смог бы выявить, в чем дело... но в том и загвоздка, что у Юты, при обилии времени - свободного почти не было. Да и проблемы как таковой не было.

Так или иначе, она стала отделяться от Марата. Даже избегать его. Стала искать что-то другое. И даже не могла объяснить, чего или кого ищет.

Марат же сразу заметил перемены настроения и поведения. Он не обращал на это внимания, полагая, что Юта так же занята обустройством Терры. Люди, с которыми он общался, как то постепенно перестали в разговоре упоминать имя Юты. Это насторожило еще больше.

Хотя Марат ни на секунду не сомневался в ее чувствах. Уж он то знал, сколько «невидимых нитей», сколько сильнейших чувств и невероятных переживаний связывают их вместе.

Но все же однажды он решил проверить.

Маузер очень хорошо мог держать себя в руках. Сейчас это было крайне нелегко. Как настоящий хищник, Марат мог часами лежать, сидеть или стоять, не испытывая никаких неудобств. А мог вскипеть и взорваться за секунду.

При этом в любом состоянии он сохранял холодный разум. Не трезвый, не спокойный, не еще какой либо, а именно «холодную голову». Горячее сердце и холодная голова давали совершенно невероятную смесь чувств в любом человеке. Даже безумствуя от боли и ярости, Маузер совершенно расчетливо наносил повреждения другим, и спокойно принимал свои потери.

Холодное бешенство, готовая к прыжку неподвижность, расчетливая ярость - наверно так можно было зачастую охарактеризовать обычное состояние Маузера.

Марат уже понимал, что Юта что то недоговаривает. Слишком уж сильно она заметает следы. Слишком надолго он потерял ее из виду, укутанную не только в электромагнитную одежду, но и в сверхсильные, ни для кого не проницаемые, совершенно нестандартные электрические поля. Корабль являлся продолжением тела Марата, он видел и чувствовал здесь все и всех. И при всем этом двое на борту - Юта и Да Лунь - могли спокойно скрыться от него за своими энергетическими полями.

Вот и сейчас, Марат проверял данные, и весь вечер Юта находилась "вне доступа".

Когда наконец он обнаружил ее, то она шла по Второму кластеру рука об руку с мужчиной. Маузер перевел взгляд на «избранника» рядом с женой. Ну... неплохой выбор. Красивый, но не смазливый. Что там у нас есть по данному индивиду в открытом и закрытом доступе? Ничего особенного, Марат разочарованно выдохнул. Ну ладно бы какой-то гений. Или чемпион. Поэт, писатель, философ… Ну, хотя бы чем то выдающийся! Нет, обычный человечишка, даже и псевдонима нет. Дима и Дима. Маузер материализовался рядом с ними и протянул к нему руку.

- Не смей! - буквально взвизгнула Юта. И ударила Марата по руке. Это был далеко не дружеский хлопок. Таким ударом ломают кости, причем ломают и у противника, и в собственной руке. Мощь, которую Люгер вложила в удар - была полной, все что можно... Марат пошатнулся. Глаза Нечаева расширились.

- Послушай, - сказал Марат. Ему хотелось говорить спокойно, но он чувствовал, что получалось плохо. - Ты моя жена...

- Я не твоя собственность, - вдруг отрезала Юта.

- Да при чем здесь собственность? - Нечаев чувствовал, что выглядит глупо. Ему постоянно хотелось задать вопрос: "Что происходит? Какая на хрен собственность? Ты о чем?"

Бред какой-то, Марат только сейчас понял, что не готовился к таким ситуациям, и вообще был немного растерян. Будь они на Земле, он бы стер этого Дмитрия в порошок, не убил бы (хотя вариант хороший и привлекательный, надо признаться). Нет, просто бы напугал до полусмерти...

- Мы, понимаешь, в отношениях..., - начал Марат чуть с другого бока. Как то странно, он увидел жену в компании с другим мужчиной... и ему же, мужу, приходится оправдываться. Это вообще ненормально.

- Ты всегда ставишь наши отношения во главу угла! Ты постоянно стараешься выставить наши отношения напоказ! - огрызнулась Юта.

Марату захотелось зажмуриться. Это было что-то из области нереального. Он не понимал смысл слов Юты. Что она такое говорит? Они же вместе! Это знают все, абсолютно все. Да они, черт побери, муж и жена! При чем здесь «отношения напоказ»?

- Зачем тебе... это? - Марат даже не удостоил соперника взглядом (да и вообще смешно называть "это" - соперником).

- Ты относишься ко мне как к собственности!

"Да чтобы тебя .…", - грязно выругался про себя Марат. Вот сдалась ей эта собственность.

- У нас есть обязательства по отношению друг к другу...

- Тебе всегда от меня нужен был секс, - чуть не кричала Юта. - Вот и все обязательства! Что? Не так? Сделал что-то для меня, а я тебя должна отблагодарить! Да? Сексом?!

Разговор начал напоминать беседу глухого со слепым. Секс то тут при чем?

- Все, хватит, мне надоело, - резко сказал Маузер. Для него самого это было некое оскорбление. Если кто-то говорил, что Марат ему «надоел», то Нечаев просто прекращал с таким человеком общение.

А вот Люгер встала, подбоченившись, глядя сверху вниз. Она явно думала, что выиграла раунд.

- Идем домой, там поговорим, - четко скомандовал Марат.

- Вот еще, - фыркнула Юта. - Иди куда хочешь. Я хочу ещё прогуляться. И без тебя...

- Ты серьёзно? - не удержался от сарказма Марат и попытался поймать супругу за руку. И тут произошло невероятное. В руке Люгер материализовался меч.

- Попробуешь остановить, - процедила Люгер. - Отрублю руки.

Маузер непроизвольно выхватил секиру, уже совершенно сбитый с толку. Он вообще отказывался понимать, что происходит.

Через тысячную долю секунды их клинки скрестились, выбивая искры и заставляя колебаться весь корабль.

И тут прорвало уже Марата. Нет, несомненно, Люгер очень и очень неплохо владела клинком. А уж что на счет скорости... Скорость была просто потрясающей. Но у нее не было материи. Той, что у Марата была в избытке. Меч Люгер сверкал, пел, и был абсолютно неуловим. Но Маузер и не думал защищаться. За несколько секунд она поразила и располосовала его несколько сотен раз, каждое ее движение было смертью. Для любого другого. Но только не для Маузера... Эти несколько секунд боя для неискушенного взгляда казались тем, что сражаются равные соперники. На самом деле Марат только выбирал способ нейтрализовать энергию супруги. И каждый раз она легко вырывалась из его ловушек.

Корпус корабля ходил ходуном. Свет мигал и мерцал. В конце концов Маузер принял окончательное решение. Он в очередной раз заключил Люгер в объятия, задействовав в качестве нейтрализаторов практически всю имеющуюся материю. Стены корабля вспыхнули ярким обжигающим светом, но впитали высвобождающуюся силу.

Он выбросил Юту из корпуса, вышел сам за ней в открытый космос, и не обращая внимания на крики, придал Юте "отрицательное" ускорение.

Потом он оставил ее, прекрасно понимая, что на отрицательной скорости, фактически близкой к "световой пи" - Юте никогда на догнать Терру. Ведь ее максимальная скорость была ограничена именно световой...

Когда Нечаев вернулся на Терру, на борту уже нарастала паника. Свет практически полностью потух, ничего не работало, люди со страхом вглядывались в окружающий мрак. Марат быстро создал фонари на каждом ярусе.

- Дракон, мне нужна помощь... , - сказал Марат в пустоту.

- Это неправильно, - тотчас отозвался китаец, материализовавшись рядом. - Мы не сможем следить за всеми процессами...

- У нас на борту миллионы неплохих специалистов, мы возьмем под контроль электрику и электронику через несколько часов, - огрызнулся Маузер.

- У нас на борту уже несколько погибших, я разогреваю отсеки и стены, - спокойно продолжал Дракон. - Будут сотни тысяч трупов уже через час, мы остываем, и остываем быстро...

- Да массаракш, и еще раз по тому же месту, - выругался Марат.

- А где мама? - спросил вдруг тонкий голосок. - Папа, где мама? - в голосе Сабрины слышались панические нотки.

- Сейчас, - буркнул Марат. - Сейчас будет.

Он снова выскользнул из корабля в космос, и через минуту был на месте, где оставил супругу. Но Юты нигде не было.

Марат раздумывал лишь тысячную долю секунды, а потом разделился, на мириады пылинок, в сотни триллионов сторон. Она не могла далеко уйти...

Он очень скоро ее нашел.

Юта была в ярости. Нет, скорее – в бешенстве. Она прилагала все усилия чтобы догнать корабль, и понимала, что с каждой секундой только отстает! Проклятый Маузер не просто выбросил ее за борт Терры. Он придал Юте обратной ускорение. То есть разность скоростей между ней и Террой на момент, когда ее оставил Марат, составляла порядка пятисот тысяч километров в секунду. Она смогла за несколько минут сориентироваться и достичь световой скорости, но все равно каждую секунду отдалялась от корабля на двести тысяч километров.

Она понимала, что Маузер не оставит ее. Что она нужна на Терре. В ее голове искрами и молниями бушевали мысли, как она заставит его извинятся, как она его будет унижать и сделает жизнь просто невыносимой. Единственное, что ее смущало – время, на которое ее оставили здесь. Это будет час? Сутки? Год?!

Марат вынырнул из пространства.

- Пойдем, - буркнул он и схватив ее за руку, буквально поволок за собой. А потом буквально вбросил внутрь корпуса корабля.

Такого унижения она давно не испытывала. Бешенство, овладевшее ею, буквально выжгло все чувства, которые она когда то испытывала к этому человеку.

Она не вернется. Никогда.

Юта забрала Сабрину и переехала на другой край Первого Кластера. Маленькая Сабрина хорошо понимала, что происходит что-то плохое, но боялась спрашивать. Ей казалось, что своими вопросами она усугубит ситуацию.

Марат несколько раз пытался, совершенно как мальчишка, словно бы случайно встретится с женой. Он понимал что его поведение просто смешно, но не смог переломить себя. Он пытался извиняться, но Юта не слушала, повторяя снова и снова:

- Хватит сталкерить за мной…

Нечаев не хотел оставлять свои попытки, но однажды он снова застал ее с мужчиной. На улице, ночью - они возвращались из какого-то увеселительного места.

Марат преградил парочке дорогу. С Ютой был не Дмитрий. Какой-то другой…

Лицо Юты скривилось от презрения.

- С дороги, - процедила она.

- Юта, опомнись, - тихо сказал Марат. - Я же волнуюсь. И не только за тебя. Но и за Сабрину тоже…

- Никто не запрещает тебе видеться с дочерью…

Марату захотелось закрыть глаза от отчаяния. Да, как ни странно, железный Маузер был буквально на краю отчаяния. Он хотел много объяснить. Что он реально ее муж. И отец. Что ребенку нужна семья. Полная семья. Что пройдет время и дочь возненавидит мать.

- Ты мне никто, - жестоко сказала Юта. – С дороги…

И Марат отступил. Может быть – впервые в жизни без боя. Ему надо самому успокоится. Может быть – побыть одному.

Ведь это совершенно неплохая идея – побыть одному. Ничего страшного не случится, если он побудет немного в одиночестве. Связь с остальными он все равно будет держать. Большинство проблем можно решить и без его личного присутствия и даже вмешательства. Это как в старом-старом фильме. Как он назывался? «Сквозь снег»? Где поезд огибал замерзающую Землю бессчетное количество раз, и пассажиры поезда были разобщены, как и положено в любом классовом обществе… Там тоже главный конструктор и инженер поезда умер чуть ли не на первый год бесконечного путешествия. Хороший фильм. Тем более что Марат умирать то не собирается. Просто исчезнет из общего поля зрения. На некоторое время.

Глава 15

Темный божок.

Марат выбрал себе место «на корме» своего же корабля, глубоко в технических отсеках. Как будто соседство с плазменными двигателями Да Луня могло его как-то спасти от всевидящего присутствия Юты.

Он выделил себе совершенно небольшое помещение, примерно семь на восемь метров по площади, и с потолками под три метра.

Первые месяцы он занимался обустройством собственного «жилища». Сантиметр за сантиметром появлялось именно то место, тот дом, в котором он хотел бы жить. Начал, естественно, с видов из окон. Самый лучший вид, как считал Марат, открывался из окна спальни.

Как будто комната находится на вершине маяка, примерно в двухстах метрах от побережья океана. Свинцовые волны неторопливо накатывали на пустынный песчаный пляж. Справа виднелись обрывистые скалы, а слева расстилалась бесконечная равнина, покрытая зарослями высохшей травы. Марат сделал так, чтобы через стекла доносился едва слышимый рокот могучей водной стихии. Небо было затянуто облаками, и очень редко, но все же через них иногда проникал солнечный луч, заставляя песок на побережье вспыхивать яркими огнями…

Второе окно, с кухни – выходило на осенний березовый лес. Здесь, наоборот, солнечного света было много, хотя он с трудом пробивался через пышную желтую листву. Деревья стояли так близко к окну, что на самых ближайших можно было рассмотреть любую деталь на стволе, обвитом белоснежной берестой. Ветер неслышно и неторопливо колыхал этот, уже желтый океан. Иногда у самых корней берез, среди маленьких елок и между валунами, покрытыми мхом и лишайником - возникал непонятно откуда взявшийся воздушный водоворот. Он поднимал десятки и сотни ярко-желтых листьев вверх, заставляя их водить безумный хоровод, устремляясь к самым вершинам, как будто снова желая закрепить опавшие листики на ветвях потерявших их деревьев…

Третье окно, в большой комнате, было расположено словно на вершине небоскреба, в самом центре просыпающегося мегаполиса. Не было видно людей, только изредка, сверкая габаритными огнями, по пустынным улицам проносилась машина. Солнце здесь только показывалось из-за дымки горизонта. Четкие края зданий и ровные полосы улиц не приковывали взгляд. Но давали какое-то умиротворение, знание, что ты далеко не один в мире, и пройдет буквально пара часов, и пустые сейчас дороги наводнятся транспортом, и бесконечный поток людей потечет по широким тротуарам. И все эти люди совершенно недалеко, буквально за стеной и быть может совершенно не подозревают о твоем существовании.

Окно кабинета словно бы окошко в деревенской избе, выходящее на главную улицу. Пыльная дорога. Основательные избы, рубленные из толстых стволов. Палисадники с бесхитростными наборами ромашек и гладиолусов. Жара и лето, солнце почти в зените, под кустами изнывают от тепла две кошки. Куры лениво перебегают от одной тени к другой. Недалеко, притаившись в зарослях камыша, прямо посредине деревни – мелкий илистый пожарный пруд, в котором, Марат точно знал – водились изумительные золотые караси, размером с две ладони каждый…

Точно так же Марат занялся и внутренним интерьером. Паркетный пол в одной комнате, линолеум в другой, толстые деревянные доски – на кухне. Он вытаскивал из своего сознания все воспоминания, любую мелочь. Каждый квадратный сантиметр стен, перед тем как обрести сущность – десятки раз проигрывался в голове, и сотни раз изменялся в реале…

Глава 16

Иногда недели и месяцы бежали не успевая отложится в сознании. Иной раз минуты тянулись как года.

Марат иногда сидел на кровати, чувствуя, как мимо проходит «ночь». Потом на корабле зажигались «дневные огни», голубели стены и потолки, зажигались искусственные солнца, одинаковые в разных кластерах. Хотя Марат слышал, что люди в некоторых отсеках Терры собирают подписи, чтобы изменить цвет и излучение своего дневного светила. Одному из кластеров удалось, кстати, добиться изменения своего неба ночью. И теперь Луна в отсеке была голубоватой. Ну да пусть их, усмехнулся тогда Маузер. Ему совсем не трудно…

Марат шел на кухню, заваривал чай или кофе, и снова возвращался на кровать. Кружка совсем остывала, а он продолжал вслушиваться в голоса тысяч и тысяч людей за стенами, физически ощущая везде и во всем присутствие Юты. Он не мог поверить, что все это произошло, размышлял и думал как исправить – и не находил выхода. Тогда он вставал и крушил все вокруг себя, иногда с яростью и бешенством. Иногда лениво и отрешенно. Его каморка была экранирована очень хорошо, и Юта не могла сюда проникнуть и знать, что здесь твориться. Да она этого и не хотела – чувствовал Марат. И опять не мог поверить, что это так, что ей нет до него никакого дела.

Марат сидел в своей маленькой благоустроенной норке, выверенной до последнего атома, и думал. Он не разговаривал ни с кем очень давно. Даже сам с собой. Хотя раньше, разучивая пламенные речи и подбирая нужные слова, интонации - он разговаривал сам с собой часто. В уме, или даже вслух. Потом это стало неважно, но теперь...

- Ты ставишь наши отношения во главу угла, - повторил он слова Юты.

Да, признался он сам себе. Он ставил их отношения во главу угла.

С тех пор как он увидел Люгер, она стала для него всем. Всеми углами сразу, и в каждом чертовом углу их отношения с ней - стояли на первом месте. Чтобы он не делал - все это было ради нее. Он обижал, унижал людей - ради нее. Он делал немыслимые вещи ради нее. Ради нее не задумываясь особо, он бросил первую семью… и даже детей! Юта-Люгер была для Марата-Маузера все, везде и сразу.

Она была его Революцией, его идеей, его силой и уверенностью, чтобы не случилось и не произошло - он возвращался ради неё, и клал к ее длиннющим ногам очередную шкуру тигра или мамонта, очередную победу. Он хотел, чтобы они жили в новом мире, более совершенном, более справедливом, более светлом. Жили по способностям, по труду, по вложенной любви. Он хотел создать этот мир. Не отомстить, нет. Не по зову души или мысли. Нет. Ради нее, быть рядом.

Он не мог и представить, что может быть по другому. Не мог сообразить даже сейчас. Как же не ставить главное и самое важное что у него есть - ее, и их отношения... и вдруг не во главе угла. А что же там должно быть? Идея? Справедливость? Революция?

Так это же все достижимо, Маузер видел это и знал, что и идея становится силой, и справедливость становится правилом, и Революция возможна. Когда есть ради чего. Когда есть - ради кого!

Любовь, именно любовь, иногда слепая, часто безжалостная, абсолютная, безграничная и непобедимая словно закутывала Марата в непроницаемый кокон все эти годы. И сейчас он должен... что?

Что он должен? Разорвать кокон? Выпотрошить себя наружу? Как ему победить свою любовь, если она всегда была непобедима? Убить себя? Но тогда и контроль над кораблем будет потерян, и еще неизвестно, сможет ли Люгер спасти всех, завершить начатое, и что вообще произойдет? Он не мог убить себя, хотя гипотетически, если сжаться в точку... Но тогда умрет и она! И Сабрина! И миллионы других! Нет, нет и нет, этого быть не может, это не должно случится, любовь не даст этого сделать. Это просто выворачивало Марата, его корчило и по телу пробегали судороги, и корабль реагировал тонкой дрожью всех оболочек.

Нет. Хорошо. Их отношения не во главе угла. Но она то точно останется там, самое главное что у него есть...

- Ты постоянно стараешься выставить наши отношения напоказ, - повторил еще одну фразу Марат.

Да. Да, черт побери! Он постоянно выставлял их отношения напоказ. Особенно свою любовь. Он не понимал и не желал понимать - чего здесь можно стесняться?

Да, он любит. Он любит ее так трепетно и нежно... Так пламенно и безумно. Так опасно и яростно. Что в этом такого? Что плохого в этих чувствах? Что такого постыдного, в том, что напоказ? Что все об этом знают, что Марат-Маузер так любит свою Юту-Люгер, что большая часть мыслей, чувств, разговоров, поступков - связана с ней, и только с ней.

Марат чувствовал, что он попал в какую то безумную ловушку, в западню. В закольцованную ленту Мебиуса. У него было столько ответов, столько аргументов.... и все они бледнели перед вопросами Люгер. Словно бы Марат растворялся в этих словах, становился бессильным и зыбким в этом океане слов, которые он пытался говорить, обьяснить, но только умножал упреки.

- Ты относишься ко мне как к собственности!

Как это? Как вообще можно относится к человеку как собственности?

«Хорошо, - думал Марат. - Успокойся и посмотри со стороны. Собственность на человека подразумевает, что человек куплен»...

Разве он покупал Люгер? Он завоевал ее, в честной борьбе. Можно ли это отнести к собственности, к рабству? Можно ли сказать, что рабовладелец завоевывает себе раба бесконечной нежностью, заботой, участием, любовью, что хочет всегда быть рядом... со своим рабом, со своей собственностью. Участвовать в жизни своего раба, жить его мечтами, слышать его мысли, выворачиваться наизнанку ради своей рабыни? Может такое быть? Заботиться о ней, тревожится за нее, и да… Запрещать делать какие то вещи, но не приказом, а убеждением, опытом, мягкой силой, наконец.

Марат всегда считал, что сильный человек силен в глазах другого, только если этот другой признает его силу. Неужели? Черт подери... Он всегда считал, что его Люгер, там, под доспехами уверенности - там, глубоко внутри - она маленькая девочка. Точно так же как считал, что и у себя самого, глубоко внутри - живет маленький мальчик, которому иногда, и даже часто - нужна мама, старшая сестра, бабушка. Женщина, которая погладит, успокоит, будет любить. Марат видел эту маленькую девочку в Люгере раньше. Того ребенка, которому нужен папа, старший брат, дедушка, мужчина, который без тени сомнения встанет между своей любовью и окружающим мраком. Который возьмет маленькую ладошку в свою мозолистую могучую клешню, заслонит от всего в мире, и скажет, спокойно и бесстрашно: не бойся, малышка, я всегда рядом. Всегда, моя хорошая...

И так получилось что девочка Юта выросла. А мальчик Марат – нет.

- Тебе всегда от меня был нужен только секс!

Да, сознался Марат. Да, секс. Нужен был. Всегда. Причем весь. И не только секс. Ему все было нужно. И благодарный взгляд, и почти случайное прикосновение, и это мягкое "мррр" во тьме ночи, и благодарная улыбка, и доброе слово, и едкое подтрунивание. Да, ему нужно было. Много. Океан любви и моря нежности. Такие же, как и у него. Он вкладывал в эти отношения и в свою любовь все, всего себя, до последней капли. Он помнил, как приходил с двенадцати часовой железной работы из цеха домой, и перед дверью встряхивался. Как бойцовый пес. Собирался, как стальной механизм. Как будто и не было этого рабочего дня или ночи. Просто папа вышел на минутку, и вернулся, спокойный, сильный, бьющей энергией и новыми мыслями. И совсем не голоден, не замерз, не содрал в кровь руки, не болят колени и ступни, не ломит спина. Все как обычно, готов к любой борьбе и обороне. Готов к чему угодно, и даже рано утром, после короткого сна - спокойно встает и ведет маленькую девочку в садик. Чтобы большая девочка повалялась еще немного, сонная и теплая, в мягкой кроватке...

Но как же так? Он вкладывал в Люгер все что имел, до последней крошки, ничего не оставлял, все только и исключительно ей... неужели принцип не верен? Да нет же, не может быть... От каждого по способностям, каждому по труду. И да, ему нужны были обратно тепло, забота, любовь, и... секс. Разве он этого не заслужил? Конечно, это потребность... Как коммунист до мозга костей, Марат предполагал, что этот принцип должен работать и в семье, в микрообществе. Что же он делал неправильно, где ошибся?

Чем дольше Марат думал, тем больше приходил к мысли, что секс для женщины означал гораздо больше, нежели для мужчины. Женщина отдавала самое сокровенное. А для мужчины... да, что и говорить... это было удовольствием и развлечением. Марату раньше казалось, что секс все-таки имеет свою цену, его каким то образом можно просто получить, разменять у женщины, как некое вознаграждение, зачастую крайне ценное (хотя иногда и совершенно дешевое). Но почему-то, анализируя и переосмысливая слова-упреки Юты, Марат вдруг понял, что для нее вот эта сексуальная близость была чем-то сокровенным, сакральным, бесценным.

Хотя уж кто-кто, но Марат думал, что только он этого достоин. И чего греха таить - он считал что и Юта, тоже как коммунистка до мозга костей, тоже считает секс, интимную близость - удовольствием для обоих. Но это, по всей видимости, только казалось.

Потому что сейчас он тоже понимал, что для него интимное удовольствие было тоже крайне важным. Потому что он не мог смириться с мыслью, что Люгер может это делить с кем-то другим. Вроде бы все осознавал, все понимал. Но по итогу получалось что Юта во многом права. Но и он тоже где то был прав! Единственное что можно было сделать – это расстаться, порвать, забыть, стать совершенно равнодушным, действительно (иронизировал Марат) относится к ней не как к собственной женщине, а просто как к вещи. Не видеть в ней любимого человека, а видеть лишь вещь, материальный объект, который нужен и полезен многим.

Все эти долгие недели и месяцы он анализировал и прислушивался к себе. Марат прочитал кучу книг, записей и статей по отношениям в семье и прочим психологическим проблемам. Выбрал тактику, которая подразумевала то, что надо полностью измениться, и начать делать то, что раньше никогда не делал. И по сути поэтому стал неинтересен своей второй половинке. Хотя, и Марат снова констатировал противоречие, именно то что он делал, таким как был – он и нравился Юте. Но если психологи и психиатры утверждают что есть другой путь, то почему бы и не попробовать?

Марат постоянно задавал себе вопросы: изменился ли он, и если изменился – то насколько и достаточно ли основательно. Конечно, он мог бы воспользоваться услугами психологов и даже психиатров, которых на корабле было невообразимое множество. Ведь эта профессия шла в первой десятке по необходимости и важности.

Но что-то сдерживало Марата. Он опасался, что при разговоре с любым человеком, который попытается узнать о нем что-то важное – включится автоматический режим «Маузера». И еще не дай бог, если Маузер решит, что перебрал с информацией в одни руки – так этого человека станет необходимо уничтожить. Только этого не хватало!

Поэтому то Марат и попробовал обойтись своими силами. Что, конечно, было ошибкой. Человек, как ни странно, в одиночку довольно редко принимает верные решения.

Спустя полгода пребывания в своей квартирке, он наконец решил что окончательно успокоился. Постоял перед стеной, отделявшей его от мира людей, а потом сделал в ней проем.

Странное ощущение.

Он помнил эти стены, эти коридоры и переходы, знал их наизусть до последнего атома… И одновременно все было словно в новинку и в диковинку. Словно бы художник смотрит на свое уже немного позабытое произведение, которое решил достать с антресолей.

Он миновал технические отсеки неузнанный. Марату не хотелось, чтобы его узнали, поэтому он просто изменил внешность. Все также незамеченный поднялся в первый сектор, который находился сразу под "капитанской рубкой". Здесь все было так, как она хотела - огромное здание без стен, вместо которых - стеклянные окна. Люгер, не смотря на то, что была очень щепетильна в вопросах конспирации - просто обожала большие окна. С прекрасным видом на океан, обрамленный высокими пальмами. Несколько островков на горизонте, манящих своей недостижимостью. Не тепло, и не холодно. Температура здесь никогда не падала ниже двадцати двух, но и не поднималась выше двадцати семи...

Марат постоянно ощущал здесь и вообще везде присутствие Юты. На двадцать первом, предпоследнем этаже он заметил большую магнитную аномалию, и понял, что супруга там. Вглубь мощных магнитных полей он не мог проникнуть своими чувствами и сенсорами. Но да это... не важно. Подняться, даже без лифта, для него не проблема. Вот и дверь в апартаменты. Марат хотел постучать, как будто обычный человек, но в последнюю секунду замер.

Супруга за дверью была не одна. Еще кто-то... Марату захотелось вдохнуть воздух поглубже. Может быть, просто гость? Может, ничего и страшного?

Марат, страдая по Юте, часто думал, что их чувства взаимны. То есть, она тоже страдает. Тем более эти ее выкрики про "целибат"... обет безбрачия... чтоб вы все мужики провалились и больше не показывались... Но за дверью - двое...

Марат больше не колебался. Он не стучал, не пытался открыть, он просто прошел через материю двери, как будто ее и не было. Магнитно-электрические поля, способные убить любое живое существо, которое попытается через них пройти - доставили ему мимолетное неудобство, не более...

Люгер лежала на широкой кровати, на сгибе локтя широкоплечего, почти лысого мужчины. Оба - голые, хотя... нет... на Юте был лифчик, и только.

Марат десять секунд стоял в неподвижности, стараясь совладать с собой. Ему очень хотелось начать убивать. Он чувствовал, как ярость переполняет его. Но даже сейчас…и сейчас он бы все простил, если бы Юта с радостным визгом прыгнула бы ему на шею. Чтобы в мгновение ока выбросила отсюда этого лысеющего донжуана. И впилась, вцепилась бы в своего Маузера. Тогда он бы выиграл. Она бы показала, что именно он выиграл. А этот – проиграл…

Злость и ярость можно унять, контролировать.

- Чего уставился, - злобно спросила жена, приподнявшись на локте и подавшись вперед.

Лысый же наоборот, отпрянул назад и попытался вжаться в подушку.

- Культурные люди стучат в дверь, прежде чем входить, - так же злобно продолжала Юта. - И вообще, принято предупреждать о своем визите.

Марат ее совершенно не узнавал. Это была его Юта, ласковая и нежная внутри, яростная и неистовая снаружи. И одновременно это словно была и не она. Словно бы в ее совершенную, до боли знакомую оболочку тела вселился совершенно незнакомый разум и дух.

- Вообще то, я твой муж, - спокойно сказал Марат, хотя внутри него все закипало.

- Муж, объелся груш, - глупо отпарировала Люгер.

Марат знал и понимал эту реакцию. Многие женщины, застигнутые в неудобном и щекотливом положении, зачастую начинают вести себя совершенно неадекватно. Конечно, половина из них признает вину, просто и естественно начинают просить прощения. Другая половина – идет в атаку, огрызаются, используя совершенно немыслимые обвинения и совершенно ненужные слова. Наверно, это потому, что первая половина и не собиралась изменять, все получилось, как принято говорить - случайно и спонтанно, скажем так. А вот вторые – они, скорее всего, уже приняли решение. И защищают его…

- Может, ты нас познакомишь? - Марат все еще пытался обратить все это в шутку. Конечно, будь это лысое недоразумение рядом с Ютой настоящим мужчиной, то он бы сейчас вскочил, заслонил женщину собой и взял бы всю вину на себя, гордо подняв голову, при этом смиренно каясь. Но широкоплечий, выше Марата на голову, огромный мужик только со страхом переводил взгляд то на одного, то на второго Капитана. И вообще весь его вид говорил: я тут не при чем, она сама пришла... Марату было необыкновенно досадно, что в постели Люгер вместо него оказалось вот это, "не пойми что". Как она вообще могла предпочесть... как вообще это могло быть? У них ведь было столько всего, вместе, на двоих. Они готовы были умереть друг за друга, не моргнув взглядом. Они обменялись кольцами и клятвами. У них, в конце концов, есть ребенок...

И вот он стоит, не просто рогатый муж, а еще его и вынуждают отчитываться, в присутствии... Нет, конечно Маузер не собирался этого терпеть. Отсюда надо просто уходить...

Еще он не понимал, почему ему настолько плохо. До сих пор ему казалось, что он действительно сумел превратить свое тело в совершенный механизм, а мозг – в вычислительную машину к этому механизму. И вот, оказалось, что у него есть чувства. Настолько сильные, что его просто корежит, сгибает и выкручивает. Ну что такого произошло, казалось? Самка в постели с другим самцом… До сих пор ему казалось что он не может ревновать. Измена? Но он любого мужчину квалифицировал как ходячий фаллоимитатор. Как можно ревновать к фаллоимитатору?

Но то что произошло, это было не изменой. Если бы Юта вышвырнула этого мужчину, то все бы встало на свои места. Но она защищала его, то есть предпочла его Марату. Она тратила на этого лысого время и тепло, которое должно было принадлежать Марату. Это была не измена. Это было предательство. И, как оказалось, Марат по прозвищу Маузер – совершенно был не готов к предательству.

- Я пошел тогда, - сказал Марат в пустоту и шагнул прямо через окно, ухнул камнем вниз с высоты добрых восьмидесяти метров.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина. Наконец мужчина в постели пошевелился:

- Все нормально? - спросил он.

- Да, все хорошо, не беспокойся, милый, - проворковала Юта мягким с хрипотцой голосом. - Расслабь лучше меня...

За те несколько секунд, пока Марат падал из окна апартаментов Юты, он материализовал в руке секиру. С трудом вырвав ноги из земли, в которой после его падения осталась воронка с двумя глубокими ямами (Маузер приземлился с размаху на обе ноги и с трудом удержал равновесие после удара) - Нечаев взмахнул секирой и в мгновение срубил одну из пальм. Пока она падала, он успел раскромсать ствол на щепки. Тяжело дыша, насильно вгоняя воздух в грудь, Марат снова поднял лезвие над головой.

- Ты ведь ангел? - вдруг спросил совсем юный голос за спиной.

Марат обернулся и увидел девушку, лет четырнадцати, не более.

- Нет, - ответил он, словно задыхаясь.

- Ты - ангел, - повторила девушка уверенно, и таким голосом, с такими интонациями, как будто была не совсем в своем уме.

Хотя, честно говоря, Март сейчас и сам не понимал – в своем ли он уме?

- Я тебя узнала, только ты старше стал. И крылья... Тебе отрезали крылья, и ты больше не летаешь?

- Да, - теперь уже согласился Марат. - Крылья отрезали. Но я все равно умею летать…

- Хочешь, я вырасту, и буду очень красивой, - безапелляционно говорила девушка. - И найду тебя. И стану твоей женщиной.

Вокруг уже начали собираться люди, с недоверием и опаской поглядывая на размолотую в щепу пальму и на человека с большим топором в руке.

- С вами все в порядке? - обратился к Марату пожилой китаец.

- Да, - буркнул тот. Потом помедлил и сказал правду: - Нет. Со мной не все в порядке.

Марат чувствовал, что теперь не может лгать. Его обманули. Обманул любимый и самый дорогой человек на свете, и он, Марат, знает как это больно и плохо, и теперь не может поступать так сам. Не может говорить неправду, ни в чем. «Это – потеря навыка», - тотчас же среагировал мозг где-то далеко. Ты должен уметь обманывать. Изощренно, беспощадно, говорить противоположное тому, что думаешь и знаешь…

- Так может вам..., - продолжил старик-китаец дальше, но осекся.

Марат уже был очень далеко отсюда.

Глава 17

Чистилище.

Однажды он создал женщину. Когда она появилась, словно соткалась из воздуха, в виде пока еще совершенно твердой, словно мраморной статуи, все та же Эшли Грин, в образе Эллис Кален, Марат почувствовал острейшее желание. Он провел пальцем по губам статуи, делая их ярко красными. Положил руки ей на плечи, ощущая как холодный материал наливается теплом и гибкостью. Сначала этот манекен-андроид не могла даже ходить, но через несколько дней уже говорила.

Марат не чувствовал себя богом. Да, что-то похожее есть… Он не сомневался, что будь рядом Юта, то уже через несколько минут «Эллис» не только бы говорила, но и думала-размышляла, принимая самостоятельные решения. А у него получилась безвольная кукла, способная выполнять только то, что он проецировал на нее из своего сознания.

Тогда он уложил «Эллис» на кровать, и вошел в нее. Это было необычно, некоторое время пришлось настраивать параметры, в первую очередь – свои собственные. Ведь Марат уже настолько сам привык быть словно жидкий терминатор Т-1000, без всяких органов, просто жидкая стальная субстанция.

Чтобы получить как можно более острое удовольствие, пришлось вновь создавать из себя человека, белковым телом, с набором ферментов и гормонов. Это было восхитительно, с каждой секундой Маузер чувствовал, что вновь становится человеком, а не просто придатком к космическому кораблю.

- Шлюха! - вдруг выкрикнул Марат. – Позорная, гнилая шлюха!!!

От его голоса дрогнули стены. Но выдержали. Ни одного звука не прорвалось наружу.

Марат знал, что такое проделывали, практиковали. Существовали какие-то курсы специальной психологической терапии, где нерешительные и робкие мужчины пытались стать решительными и смелыми. Учились завоевывать женщин, и относится к ним свысока, как и положено сильному мужчине, по отношению к более слабому существу.

Особенно такие курсы были популярны в высокоцивилизованных странах. Где робкие мужчины, вставшие на одну ступень с женщинами, находили в себе смелость и решительность только под воздействием алкоголя и наркотиков. И заканчивалось это все очень плохо – случаи домогательства (домашнего и на работе) шли в судах чуть ли не каждым десятым делом… Хотя какое там домогательство?

Но он то силен! Он необыкновенно могуч, в его теле и разуме нет ни единого слабого места. Он прошел такое, о чем современные мужчины не могут даже мечтать. Даже представить не могут. Всегда выходил победителем. Сумел склонить и привязать с себе женщину, которую даже внеземной разум признал самой сильной и достойной среди всех.

Да, Юта была такой, самой и самой… среди «самых и самых».

И вот он ее потерял. Она ушла. К более сильному, к более мужественному?

Нет, она просто переросла его, и эта мысль была невыносимой.

Она решила идти своим путем – и это тоже было невыносимо.

Марат всегда представлял себя вот такой платформой, надежной, непоколебимой, способной выдержать все и вся… И оказалось, что его надежность и непоколебимось, уверенность и мужественность - не нужна.

Как же так?

- Как же так, позорная тварь?! – заорал он снова. В руке его оказался топор, хотя Марат его не вызывал. Рука не дрожала. Сознание требовало – убей. Пусть не достанется никому! И Маузер поднял топор над головой…

В капитанской рубке царила тишина. Ван Ян и Юта стояли у большого голографического экрана. Китаец был в своем обычном ханфу, сером и скромном.

Юта же была в сверкающем золотом костюме, словно покрыта от шеи до щиколоток в ярко-желтую чешую. Тонкие ремешки – на запястьях, груди, поясе, бедрах, дополняя костюм - придавали ей вид богини войны, стремительной и решительной. На лице женщины застыла гримаса отвращения.

Экран показывал обычную квартиру, без особых изысков, хотя весьма тщательно отделанную. Таких квартир на корабле были тысячи тысяч. Но это была особенная.

Камера, которая снимала внутри, была неподвижна, и показывала только один ракурс.

Там, в этой странной квартире, творилось что-то невообразимое.

Посреди кровати в цепях лежала женщина. На стенах, низко свесив головы, были распяты еще две. Мужчина, почти голый, в одной набедренной повязке, занимался сексом с четвертой, стоявшей на четвереньках, и прикованной ногами и руками прямо к полу, к вмурованным в него кольцам. Было непонятно, больно женщине или нет. Она совершала какие-то движения, иногда не совсем в такт уверенным и мощным движениям мужчины, и с трудом можно сказать – пыталась она вырваться, или наоборот, лучше удовлетворить своего ненасытного партнера.

Юта и Ван Ян смотрели. Как и несколько пилотов, которые были сейчас в помещении. Они, эти пилоты, были здесь больше для виду, нежели приносили какую-то пользу. Капитаны управлялись кораблем, его безопасностью и движением куда лучше, чем просто люди. На пилотах лежали обязанности больше контролировать – скорость, температуру в отсеках, плотность пространства, космические аномалии.

Недавно мимо пронесся метеорит. При встречных скоростях в две с половиной световых – это могло быть крупной неприятностью. Очень крупной, не смотря на то что масса метеорита в земном тяготении не достигала и двух килограмм. Но вычислительный разум Юты и ее возможности сканирования среагировали еще за сутки до возможного столкновения. Курс был поправлен, двигатели чуть-чуть подрегулированы, и космический скиталец пронесся мимо в двух с половиной миллионах километрах от корабля.

На экране же мужчина закончил насиловать стоящую на четвереньках. Подошел к одной из висящих на стене… и резким движением ударил женщину в живот, с такой силой, что та подогнула ноги и замотала головой. Звуков не было, но, казалось, они раздаются в ушах.

Звук удара. Сипящий, задыхающийся вопль жертвы… Вторая женщина на стене чуть приподняла голову, и сразу же получила кулаком в щеку. Мужчина переместился к ней, и стал бить по голове без передышки – справа и слева, и по центру, пока голова не превратилась во что то невообразимое, а с длинных волос не закапала черная жидкость. Оторвавшись теперь и от этой, мужчина подошел к низкому журнальному столу, на котором лежали устрашающие предметы. Задумавшись, он взял из кучи железяк что-то похожее на длинный зазубренный меч, и направился к прикованной на кровати…

Ван Ян взмахом руки убрал картинку. Юта, болезненно щурясь, сжала губы.

- Сколько он там? - спросил китаец, и почти все присутствующие вздрогнули от ледяного спокойствия в этом голосе.

- Тринадцать лет, - Ван Ян отвечал, словно сам себе. – Да, тринадцать. За такое время в одиночной камере недолго сойти с ума. Но главное, что он продолжает выполнять возложенную функцию, хотя не в полном объеме. Эта единственная камера наблюдения за ним?

- Да, - ответила Люгер. – И совсем непросто удерживать ее в неизвестности. Хотя последнее время Маузер стал относиться к собственной безопасности намного беспечней… Эта камера у него уже почти год, а он даже не думает проверять стены своего… не знаю как сказать…

- Жилища, - все так же спокойно помог с выбором слова китаец.

- Да это настоящий ад и чистилище, - прошептал кто-то из экипажа. – А он сам дьявол…

- Он просто маньяк, больной и сумасшедший человек, - отозвалась вполголоса Юта.

* * *

Думал ли Марат о безнравственности своих поступков? Все эти манекены, так похожие на настоящих женщин, которые умели ходить, улыбаться, даже говорить. Ведь он их убил, реально и совершенно точно уничтожил. Сначала создал - а потом умертвил сотнями совершенно разных способов.

Ну а что я должен был сделать? - думал в эти минуты Маузер. Дать волю истинным чувствам? Убить здесь всех? Так? Ведь этого мне хотелось?

Коммунист внутри него бесконечно спорил с обманутым мужем, с яростным зверем, который загнан в угол, и единственное что осталось - это дать последний бой. Маузер прекрасно понимал, что в ловушку он загнал себя сам. И коммунист внутри раз за разом побеждал, а могучий яростный зверь отступал. Хотя это было совершенно непросто. Только теперь Нечаев понял до конца и глубины души, что значит "...каждому по потребности". У него внутри была безумная потребность, и все средства для ее реализации были... но цель, высшая задача, довести этих людей, миллионы, до которых ему, честно говоря было совершенно равнодушно в отдельности... и по большому счету и им, этим миллионам, было совершенно неинтересно до него в частности...

Эта имитация кровавого безумства в его маленьком, спрятанном от всех уголке корабля - и была та отдушина, та ниточка, которая укрепляла канат правоты коммуниста в его душе. Извращенец? Да. Кровавый маньяк убийца и садист? Еще какой! Но если это служило высшей цели, позволяло кораблю с бесценными грузом лететь дальше? Да почему бы и нет, черт побери!

Марат, слушая крики им же созданных маникенов и маникенщиц, так похожих на Люгер и ее любовников, довольно часто вспоминал встречу с руководством коммунистической партии Китая. Когда он, не щадя никого, просто убивал, и люди гибли, прекрасно зная на что они пошли. Да, черт побери, сейчас Маузер был совершенно уверен, что туда пошли, уже зная, чем это все может закончиться. Знали, что времени мало, что нельзя перечить Капитанам, что сами Капитаны признают только два вида наказания: смерть, либо мучительная смерть. Знали. И пошли. И перечили. И умирали. Чтобы показать другим правителям и даже целым народам, что даже их жизни, высокопоставленные и хорошо охраняемые - это ничто, по сравнению с грядущей целью.

Марат не знал - правда это или нет. Но ему хотелось так думать. Он искал для себя оправдание. Как он, весь такой боец и беспощадный убийца - и вдруг загнал себя в угол. Вместо того, чтобы как закоренелый марксист, для которого вся жизнь это борьба – ему приходилось укрощать себя… и не бороться за свою женщину, за свою семью. А вместо этого жестоко издеваться и кроваво убивать ни в чем не повинных "манекенчиков". Играть в жестокие игрушки, как обиженный мальчик...

Однажды Марат почувствовал – кто-то придет. Он не знал, и не понимал, откуда к нему пришла такая уверенность. Пламя, которое он трепетно берег в своей груди все это время – всколыхнулось с новой силой. Может быть, Юта вспомнила о нем? Он почти уверил себя в том, что это она, какими то незримыми волнами решила вселить в него уверенность и возродить прежнюю любовь. И когда женщина появилась, Марат был готов рубить себя по руке топором от переизбытка ожиданий. Благо, возможности ему давали не просто рубить свое тело всевозможными острыми предметами, но и вообще – в мясорубку пропустить. Без всяких последствий для себя.

Но это была не Юта.

В грудь словно вставили кирпич. С равнодушием Марат наблюдал за этим существом, скорее даже из разочарования, чем из интереса.

Какая-то другая женщина. Не высокая. С копной рыжих пышных волос куда ниже плеч. Стройная и ладная. В свободном сером спортивном костюме. Она забежала сюда, в технические отсеки, якобы для того, чтобы заниматься бегом в одиночестве. Для остальных на корабле имелись в избытке как стадионы, так и беговые дорожки. А также бесконечные коридоры жилых комплексов и индивидуальные тренажеры.

Марат быстро просканировал женщину во всех доступных ему информационных системах. Через несколько секунд он знал о ней все. Где родилась? Как провела детство? Как сложилась юность? Сколько у нее было мужчин? Какие мысли занимали ее в последнее время...

А потом произошло чудо. Иначе Марат не мог этого объяснить. Женщина остановилась, повернулась лицом к сплошной стене, за которой, по сути, находился подготовительный отсек термоядерного двигателя (а также и жилище Марата). Встала, как вкопанная. Ее глаза изучали стену, как будто она хотела ее воспроизвести на картине, зрачки метались вверх-вниз, вправо и влево. Женщина явно что-то чувствовала и ощущала.

Марат стоял в шаге от нее, и только стена разделяла их. Эта серая поверхность была препятствием для неожиданной гостьи, но не являлась чем то серьезным для Марата. Даже острое чувство разочарования, что это не Люгер - на миг отступило перед случившимся чудом.

Женщина продолжала стоять. Секунды текли как вечность.

И Марат решился. В стене образовался проем. Они увидели друг друга.

Глава 18

Глаза женщины расширились в изумлении. Но не настолько сильном, чтобы закричать. Она вообще никак более не высказала своего удивление – только чуть более расширенными зрачками. Как будто женщина знала, что так и должно произойти.

Марат же, не мигая, спокойно смотрел на нее.

Прошло еще несколько секунд.

Потом он протянул руку. Женщина не отстранилась, не попыталась сбежать. Даже наоборот, ее рука потянулась к его изрезанной сухожилиями и набухшей венами клешне.

Не меняясь в лице, Марат втащил ее в свое жилище. Потрясение женщины было настолько велико, что она буквально обмякла в его объятиях. А он, облапив ее сзади, вертя и подталкивая как игрушку - тянул в спальню. Руки рвали спортивный костюм, словно это была не сверхпрочная эластичная ткань, а старая гнилая тряпка. Белый лифчик лопнул во многих местах и полетел в сторону. Маленькие трусики, тоже белые – просто испарились. Для него, который управлял всей материей корабля, ничего из этого не составляло труда. Но Марат старался чтобы все проходило эффектно, почти театрально… почти по настоящему. Треск материи разрывал саму тишину в клочья.

Женщина закрыла глаза, и Марат впился ей в губы. Он и забыл, что это такое, теплые, ищущие женские губы. Он почувствовал ее руки у себя на спине. Целовал ее нежно и страстно, просовывая язык все глубже и глубже, слушая прекрасные стоны, возникающие при каждом своем движении. Они провалились в водоворот подушек и одеял, женщина охнула, и вздохнула так глубоко, словно хотела вобрать в себя весь воздух на корабле. Изогнулась и застонала так протяжно, что Марат почувствовал такое острое желание, что оно затмило все чувства и мысли.

Он снова стал человеком. Не машиной Революции, не корпусом межзвездного корабля, не богом, одним из Трех, а просто человеком. В котором слишком сильно все человеческое, и прежде всего – животное начало.

Марат брал ее столь страстно, что женщина не успевала даже охать, не могла говорить, а из нее только лился стон, протяжный и долгий, она вбирала воздух, на мгновение прерывая сладкий звук, и снова испускала его, не переходя в скуление, а наоборот, лишь набирая рычащие восхитительные нотки, становясь еще более животным чем он сам, желающая лишь одного, чтобы зверь, нависающий над ней - продолжал и продолжал. Но в какой то момент она не выдержала. Ее голос заполнил все помещение, и Марат вторил ему, рычащим басом, от которого, казалось, затряслись стены.

Они еще долго лежали друг рядом с другом. Марат – просто из вежливости, убивая время, чувствуя как мимо него за секунды проскальзывают тысячи тысяч километров, приближая к цели…

- Это ведь ты? – спросила женщина тихо.

- Кто? – спросил равнодушно Марат.

- Ты ведь тот самый Маузер. Темный дух, повелитель черной материи и энергии. Один из Капитанов нашего корабля?

- Да, - подтвердил он. - Это я. А кто ты?

- Я – Солнце, – ответила женщина просто. Марат уже в заинтересованности повернул голову. Чего греха таить, его всегда интересовали люди, которые представлялись не именем, которое им дали с рождения, а именно прозвищем, которое прилипало благодаря каким-то способностям.

- Солнце? Это позывной? - поинтересовался Марат, но через секунду поправился. - То есть это твое тайное прозвище?

- Типа того, конечно. Все знают меня как Марию. Но некоторые, и я сама, называют меня Солнце. Для тебя я тоже Солнце. Для остальных пусть будет Мария. Маша. Машунчик. Масяня…

Она засмеялась. Тем самым низким вибрирующим смехом, которым смеется влюбленная и желающая удовольствия женщина.

- Я пришла потому что… Я хочу попробовать все то, что говорят..., - вдруг сказала она.

- А что говорят? - спросил Марат.

- Много что говорят, - задумчиво произнесла Солнце. – Говорят, что ты болен. Заболел. Устроил здесь чистилище...

- Пью кровь невинных девственниц, а потом разрываю их на части, - совсем не кривя душой проговорил Марат. Попутно он прошел чувствами по стенам своего жилища, обнаружил магнитную аномалию и уничтожил ее.

Вот стерва...

- Да, - подтвердила Мария. - Я видела. Секретные записи гуляют по сетям... Я смотрела и чувствовала, - она запнулась. - ...что меня это возбуждает. Я просто сознание чуть не теряла когда смотрела... от желания.

- И что именно ты хочешь? Распилить пилой живое трепещущее тело, или самой оказаться под цепью, и почувствовать что это?

- Все, - твердо сказала Мария, оторвалась головой от его груди, приподнялась над ним на одной руке. - Я хочу пережить все... Именно пережить. И не умереть, - добавила она уже не очень уверенно, а потом попросила, почти жалобно:

- Ведь ты не позволишь мне умереть? Ты же бог. Темный, злой и жестокий, хоть это и не так, я же вижу, ты просто несчастен. Знаю, что случилось. Но ты же бог... - закончила она совсем тихо.

Марат первый раз посмотрел на Машу-Солнце не как на женщину, а как на предмет. Этакая штука, белковая масса с кальциевым костяком и очень неплохими ягодичными мышцами. С классным кератиновым покровом на голове.

- А ведь в этом что-то есть, - сказал Марат, вглядываясь все глубже и глубже.

Да, действительно, в теле женщины за почти пятнадцать лет пребывания на Терре практически не осталось атомов с Земли. Марат изумленно смотрел на Солнце, чувствуя что он чуть ли не сходит с ума. Это был он! Совершенно другой человек, другого пола, с другими мыслями, памятью, судьбой, желаниями - и одновременно почти до последней молекулы это был Марат-Маузер.

- Хорошо, - сказал наконец Нечаев. - Попробуем...

Следующие несколько недель они посвятили тому, что Маша пыталась управлять собственным телом самостоятельно. Марат не обьяснял ей принципов, особенно словами. Гораздо проще и быстрее перегрузить в женщину часть его программы, отвечающей за регенерацию и трансформацию.

- Ничего, все нормально, - говорил Марат, воткнув женщине в плечо короткий нож. - Боли нет. Все нервные рецепторы я отключил. Вытаскиваю...

Он медленно вытащил блестящую сталь из тела. Рана, открытая и страшная, подернулась несколькими каплями крови.

- Теперь аккуратно ее смыкай...

Маша, сглотнув по инерции слюну, с надеждой смотрела на своего учителя.

- Не отвлекайся, - продолжал Марат, наблюдая как разрез за несколько секунд сомкнулся и исчез. Как будто и не было ничего.

- Вложенная в тебя программа, точнее - малый кусок программы, позволит сделать так, что все твое тело, именно такое как ты хочешь... будет восстанавливаться за мгновения. Чуть ли не самопроизвольно. То есть тебе даже сознание не нужно. Если ты упадешь с небоскреба и превратишься в мешок с костями, то заданные параметры тела восстановятся, и потом пробудят и сознание, и ты очнешься, словно проснулась, и пойдешь как ни в чем не бывало.

- Маузер, а я смогу проходить сквозь стены? Помнишь, ты говорил?

Мария, которой еще не исполнилось и двадцати пяти, называла почти семидесятилетнего Марата на «ты», что очень ему нравилось.

- Здесь сможешь, на Терре, - ответил Нечаев. - В других местах - нет.

- Сейчас тебе важнее научиться управлять собственным телом, - говорил он дальше. - Смотрела старинный фильм, называется Горец? Там существа похожие на людей тоже возвращали себе оптимальное состояние через смерть. Если только она не происходила через отрубание головы, через отделения ее от тела. Но тебе придется научиться восстанавливаться и без твоей прелестной надстройки над плечами.

Уже несколько месяцев они тренировались. Сначала процесс шел медленно. Это было реально жутковато. Видеть и наблюдать, как умерший возвращается к жизни. Как затягиваются и исчезают смертельные раны. Как открываются глаза и, сначала мутные и непонимающие, вновь становятся ясными и озорными.

Пока Солнцу не удавалось не терять сознания при получении смертельных для человека ранений. Она громко кричала, иногда билась, отчаянно сопротивлялась, а иногда и хохотала, не хуже сумасшедшей... когда Маузер ее убивал... Но неизменно проваливалась во мрак небытия, чтобы тело само по себе восстановилось и разбудило мысль. Вот и сейчас... Получится или нет? Марат взял шпагу, длинную и тонкую.

- Готова? - спросил он, глядя в зеленые глаза женщины. Невероятно. Кто бы мог подумать, что в этой прелестной голове таятся такие демоны? Он убивал ее уже множество раз, различными способами, иногда чересчур жестокими и медленными, чтобы добиться, чтобы сознание не оставляло ее, чтобы даже разрубленная надвое она сохраняла ясность мысли...

- Готова, - выдохнула Маша.

Марат сделал выпад. Быстрый и стремительный. Ни один человек в мире не смог бы его отразить. Лезвие глубоко вошло в грудь женщины, пронзив самое сердце.

- Ох, - сказала Мария так, как будто он ударил ее не железным клинком, а вошел внутрь, что Марат тоже делал много и много раз. Иногда нежно, но чаще резко и грубо...

Маузер смотрел в глаза Солнцу. Прямо и немигающе.

- Хорошо, - сказал он через десять секунд. - Отлично.

Выдернул оружие.

Маша-Солнце не отрываясь смотрела на окровавленное лезвие, которое только что было в ней, и даже немного вышло из спины...

- Все отлично, - сказала она медленно, словно еще не веря себе. - Все хорошо, мой милый мальчик...

Она встала с кровати, на которой сидела, и сделала шаг. Не было даже головокружения, которое сопровождало ее при каждом "оживании".

Марат же вспоминал свои приключения во время испытания. Второго или третьего? Он уже не помнил точно, тогда еще память у него была человеческая... Как изумлялся высокий индеец, как он спрашивал: можно ли его, Маузера, убить? А ведь тогда, в короткой стычке, Марат получил две пули, и обе смертельные. В сердце и в печень. Но уже тогда железный Маузер не мог позволить себе потерять сознание. На миг потемнело в голове - и хватит, настоящего коммуниста таким не напугать и не остановить... У Марии же на то же самое ушел почти год. Но сейчас, когда у нее пошел "прорыв", она знает гораздо больше, чем он тогда. И может сделать, соответственно, тоже больше.

- Смотри, Марат, смотри! - взвизгнула она восхищенно. Женщина погрузила руку в стену, словно это была не твердая материя, а какой-нибудь плотный туман.

- Я умею ходить сквозь стены! Как и ты!

- Только давай без баловства, - проворчал Марат, а потом нахмурился. Когда Солнце проходила через переборку, он потерял ее, перестал не просто видеть, но и ощущать.

Вот это интересно. Получается, что она может как будто растворятся в материи "Терры". Интересно, насколько распространяются ее возможности?

- Солнце, - попросил он. - Хватит баловаться. Лучше покажи мне, ты можешь изменять свой рост, вес, обьем?

Маша с чуть недовольной (но все так же сверкающей мордашкой) вышла из стены, напряглась.

- Нет, не могу, - сказала она через несколько секунд. - Вот сколько меня есть, столько и есть.

- Хорошо, - одобрительно сказал Марат. Еще не хватало, чтобы она могла становиться какой-нибудь великаншей.

И в ту же секунду женщину захлестнули гибкие ленты. Стянули так, что она не смогла даже вскрикнуть, только всхлипнула. Марат ощущал, как она борется, отчаянно пытаясь вырваться. Снова открыла рот, чтобы закричать по настоящему, и тотчас же получила в рот глубокий кляп, который позволял ей сейчас только слабо мычать.

"Да, - смотрел Марат на свою миловидную "жертву", испуганно хлопающую ресницами. - Надеюсь ее возможности так и останутся в пределах массы ее собственного тела".

Он подошел к столу, заваленному устращающими предметами для убийства. В левую руку взял револьвер, в правую - пилу с очень крупными зубьями.

- Сегодня ты была очень плохой, непослушной девочкой, - сказал мужчина, чувствуя, как его самого начинает бить мелкая дрожь, в предвкушении действа.

- Чем мне поработать с тобой? - спросил он Солнце. - Этим?

Он взвесил в руке пистолет.

- Или этим? - с надуманным сомнением поднес полотно пилы к лицу. Маша забилась, но путы держали крепко.

Она притихла, прищурила глаза, словно раздумывала. Потом приоткрыла один глаз, левый. Марат увидел как на висках и по атласной коже между грудей и по гладкому животу побежали восхитительные капельки пота.

Будет больно, очень. Нестерпимо, безумно больно.

Маша кивком указала на пилу.

Через несколько недель Мария научилась не просто заживлять раны на теле. Но ей стало доступно умение, когда ни одно оружие просто не могло ей причинить никакого вреда и даже повреждений. Молот не мог расплющить ей кисть руки, и не оставлял вообще никаких серьезных ран. Как будто это был не десятикилограммовый кусок металла на рукояти, а воздушный шарик на пластиковом прутике. Мечи, топоры и прочие лезвийные инструменты, конечно, легко входили в ее «новую плоть». Но не было ни крови, ни отрубленных конечностей.

Марат не очень понимал эту женщину. Ведь, как говорят, «ничто не предвещало». Хотя, конечно, он догадывался.

Маша, еще будучи маленькой девочкой, прибыла на корабль одной из последних. С сопровождающей ее мамой. Папа остался на Земле. По всей вероятности, погиб. И Маша, подсознательно, винила себя в его смерти. Думала (там, глубоко внутри своей головы) – что это она виновата. Что она плохая, не смогла… и за это заслуживает наказания. У Солнца не было особо близких друзей и подруг, он не рассказывала своих мыслей никому, ни учителям, ни психологу. Как раз в этом случае устойчивая психика и глубокий трезвый ум сыграли с ней довольно злую шутку. Она копила эти чувства в себе, но ни на секунду не переставала себя контролировать, не допускала и малейшей слабости. Марату она тоже ничего не рассказала. Кое-что он знал, об остальном мог только догадываться.

Но в целом все это было ему не очень интересно.

Марат не любил Марию. Она, по всей вероятности, тоже не любила его. Они просто нашли друг друга. Маузеру нужен был кто-то, кого можно наказать, унизить, сделать больно… А ей был нужен тот кто бы сделал больно, наказал и унизил. Таким образом, вот такими ужасными способами, через боль, мучения и страдания – они излечивались.

У Марии-Солнце постепенно появлялись товарищи, не виртуальные, а настоящие друзья и подруги. Она стала куда более открыта. И однажды, на вечеринке, даже переспала с мужчиной, который ей нравился. Уж кто-кто, а Марат знал это точно. Да уж чего греха таить – он это видел, и даже присутствовал.

Испытывал ли он ревность? Да, кое-что шевельнулось, и Нечаев даже ухватился за это чувство, попытался его раздуть, превратить в пожар в груди. Бесполезно…

Спустя столько лет Юта продолжала всецело и безраздельно владеть его душой и разумом.

Еще он понял, что Солнце скоро уйдет. Ему не хотелось ее удерживать. Марат стал даже думать, как сделать их расставание нежным, спокойным, исполненным достоинства. Таким, каким оно и должно быть. Как в древнем японском искусстве «дзе-дзюцу». Срезанный лотос. Красота увядания. Конец пути…

Но Маша все сделала сама. Однажды вечером он не пришла, и тщетно Маузер пытался высмотреть и почувствовать ее. Солнце словно растворилась. Ее не было нигде, ни малейшего намека на то, что она на борту «Терры». Она словно слилась с кораблем.

И маленькая записка на столе.

«Хороший мой котик. Ты самый лучший мужчина в мире. Все было так прекрасно, что я чуть не потеряла голову. Но, прости, это не мое. Я ухожу, но если ты захочешь меня увидеть, посмотри в зеркало, и позови пять раз по имени. А пока прощай, мой старый, добрый товарищ Маузер. Надеюсь, ты не будешь искать меня слишком уж долго и тщательно. Всегда с тобой. Солнце.»

Глава 19

Прошло уже двадцать земных лет с того момента, как «Терра» покинула пределы Солнечной системы.

Не нужно думать, что Марат удалился от управления кораблем и целиком предался душевным терзаниям. Да, он игнорировал немногочисленные вызовы, на какие-то праздники и съезды. Но продолжал исправно следить за пополнением критических запасов. Удовлетворял внеплановые заявки, чистил воду и воздух, что-то изменял и поправлял в ландшафте и фундаментальных преображениях. Люди, при достаточных количествах материалов, прекрасно справлялись и без него, оставляя ему право вмешиваться только в особо критических случаях. Когда, например, требовалось выровнять температуры или создать дополнительные большие строения или помещения для жизнедеятельности. Как космический объект - «Терра» была огромна, имела огромную буферность, и множество систем защиты, в первую очередь – от «дураков».

Марат снова остался один. Он сидел в своей маленькой квартирке на корме "Терры"... Точнее - лежал. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Железный Маузер оказался не таким уж и железным.

Иногда он вставал, проходил по комнатам. Смотрел сообщения и запросы. Он продолжал тщательно выполнять функции Капитана. Запросы от руководителей отраслей. Запросы от руководителей ведомств и комиссий. Заявки от глав секторов. Кто то запрашивал сто тонн песка, кто-то обосновывал требование тысячи тонн железной руды и пяти тысяч тонн алюминия. Кому то нужны еще семьдесят кубометров дерева, помимо выращенного. Да-да, на Терре имелся целый технический отсек высотой тридцать метров, где на девяти квадратных километрах выращивались настоящие леса, хвойные и широколиственные, без единого сорняка и вредителя, только и исключительно на древесину. И работали там самые настоящие лесники-агрономы.

Марат прекрасно понимал, что вся эта материя, которая подчинена ему лично - вовсе не его собственная. Он не мог и не должен распоряжаться ею только согласно собственным желаниям. Это было довольно непривычно поначалу даже для него самого. Словно бы он заработал кучу денег, причем заработал честно и без поддавков. И при этом должен по первому же требованию делится этими деньгами.

Все это было не трудно, и не занимало много времени.

Он знал очень хорошо древнее правило, что «новая любовь убивает старую», но никак не мог решиться. Забавно было сознаваться, но многоопытный Маузер боялся искать новую любовь. О нет, сейчас ему нужен был не секс, далеко не секс. Этого он мог получить сколько угодно. Опять таки, благодаря огромному опыту, бесконечной уверенности в себе, да и, чего греха таить, идеальной внешности, которую он мог придать себе по щелчку пальцев.

Марат понимал, что мог бы поискать любовь и у дочери, трансформировать свое желание защищать и оберегать - в отцовскую любовь к Сабрине. И понимал одновременно, что это будет лишь суррогатом. Сабрина за эти годы выросла в красивенную женщину, которая пользовалась ошеломляющим успехом у мужчин. Излишняя забота почти всемогущего отца могла ей только навредить. Да и при всей красоте и успехах Сабрина осталась скромной и целеустремленной девочкой, далекой от политики и высоких идей, ее больше интересовала биология, механика, кибернетика и вообще все, что связано с ее Даром Жизни, как это получается из мертвого сделать живое.

Самого Маузера серьезно напрягал и порой даже пугал ее дар. Конечно, первый уровень, один процент загрузки – это ничего, почти ноль. Но, одновременно, далеко не ноль. Он не знал, как далеко простираются способности дочери, но то, что она могла делать – серьезно его пугало. Она могла воскрешать мертвых. Могла заставить игрушки оживать. Могла сделать так, что картинки в книжке начинали двигаться и говорить, и перелезать со страницы на страницу. Она могла делать оружие – живым, и чем сложнее был предмет, к которому Сабрина применяла свой дар – тем он был разумней. Оживший клинок в руке фехтовальщика только изменял длину и толщину лезвия (что уже делало такое оружие неимоверно опасным), но вот «оживший» танк – это было куда серьезней.

Обычно Марат втихую уничтожал такие ожившие вещи.

Что будет, если Сабрина решит оживить Терру? Получится? Конечно, это было строжайше ей запрещено, но…

Поэтому Марат старался не лезть в дела дочери. Особенно после того как она стала совершеннолетней. Он, честно говоря, и до этого старался особо не влезать в ее личную жизнь. Может, он был плохим отцом? Но он искренне и всей душой любил дочь, а она его в ответ. Каждый их разговор заканчивался словами любви. А вот в воспитании Марат как то не преуспел. Видимо, сработала установка, что жизнь человека, даже маленького, не принадлежит родителям, они ей не хозяева. А вот что общество должно воспитать нового человека, что задача родителей – найти достойных учителей и просто вовремя и почти незаметно корректировать поведение – это сработало, и Нечаев здесь не собирался ничего менять.

Вот так, со скрипом, с размышлениями, с маленькими делами, железный Маузер вновь собирал себя, не спеша, по кусочкам. Искал задачи, находил пути решения.

Постепенно он стал выбираться из добровольного заточения. Ходил по ночным секторам. Смотрел на людей. Присматривался к женщинам. Но ничто и никто не мог выбросить Юту у него из головы. В какой-то момент он понял, что эти его прогулки – не более чем совершенно юношеская попытка встретить ее, совершенно случайно. Сталкерство. Каждый раз думать, что повезет. И при этом понимать, что встреча, особенно внезапная- ничего не изменит.

Однажды он шел по седьмому кластеру и, выйдя из-за поворота, наткнулся на маленький мостик через речку. А точнее это был ручей, через который при необходимости можно было и перепрыгнуть. Вот только на мосту, на его входах, стояли две фигуры. Одна напротив другой. Марат от неожиданности даже встал. Первая фигура – это, несомненно, он сам. В каком-то демоническом плаще, больше похожем на перепончатые крылья, с рогатой секирой в руках, с презрительной плотоядной улыбкой на лице.

А вот напротив, выполненная из белого полупрозрачного камня – стояла Юта. Спокойно-холодная. Прекрасная и неповторимая.

Они смотрели друг на друга, навеки запечатленные в камень. Глаза в глаза, с двадцати метров. Темное чудовище и прекрасная богиня. Или наоборот – невинная красота и черное божество.

Мастерство автора было очень высоко. Он сумел передать это почти звенящее противостояние двух Капитанов. Вот только от всей этой композиции у Маузера сжало внутри все так, что в какой-то момент захотелось крикнуть: да пропади все оно пропадом!

И сжать следом весь корабль, всю Терру с ее обитателями – до размеров черного шара, диаметром в десять сантиметров. Пропади оно все пропадом…

Но он пересилил себя. Как мантру он повторял и повторял, снова и снова: «революционер – это боевая машина Революции, способная справиться с любой задачей, мыслимой и немыслимой…»

* * *

На Терре, которая имела каплевидную форму, а жилая зона была цилиндром, диаметром порядка двадцати пяти километров, разбитый на двенадцать кластеров с кучей производственных и складских прослоек-цилиндриков... Так вот на Терре перемещение вверх-вниз, из кластера в кластер - занимало куда меньше времени, чем путешествие по дорогам самого кластера. В каждом уровне, то есть жилом кластере, имелись шесть десятков небоскребов, по сотне этажей каждый. Грубо говоря - одно такое здание на каждый десяток квадратных километров. Можно сказать - в шаговой доступности. И это не были офисные или жилые здания. Хотя в них были и офисы и квартиры.

В некоторых кластерах эти небоскребы были "загримированы", то есть это были не коробки с окнами, а, например, шпили радиотрансляционной башни. Или этакий высоченный "дом культуры", с колоннами, барельефами и балконами. Или вообще - горы, как в третьем и девятом кластере, скалы, упирающиеся чуть ли не в небо, и с белыми верхушками, покрытыми снегом.

Обьединяло это высоченные строения одно - все это были лифтерные станции. В каждую можно было свободно войти, найти в бесконечных коридорах незанятый лифт, вызвать кабинку банальным нажатием кнопки... И через две-три минуты оказаться фактически в другом мире. Путешествие из первого в двенадцатый кластер занимало четыре минуты, лифты в шахтах могли разгоняться до трехсот метров в секунду. Но не более - законов распространения звука никто не отменял.

Марат к этому времени перестал совсем уж ограждаться от общества. Боль утраты немного затупилась, а привычка и необходимость работать, поддерживать жизнеобеспечение корабля потихоньку вытесняла совсем уж мрачные мысли. Он сделался завсягдатаем некоторых заведений. У него появилось несколько новых друзей-приятелей, и более десятка подруг, с которыми можно скоротать время за бокалом пива. Маузер записался на углубленные курсы марксизма и в клуб любителей авторской песни. Последние любители попеть под гитару раз в месяц на берегу озера устраивали в двенадцатом кластере слет-фестиваль, который начинался утром, чинно и благородно, а к вечеру становился все более запанибратским и раскрепощенным.

Кроме того, Марат ходил в полуподпольный "бойцовский клуб", в пятом кластере. Куда и направлялся сейчас.

Он никоим образом не афишировал свою личность. Ему не надо было блокировать какие либо чипы или информацию о себе. Просто изменил свою внешность, внедрил себе чип, который показывал любому интересующемуся только имя ... Марат выбрал имя "Александр"... Алекс, Саша, с ударением на последний слог.

В подпольных боях он старался не выигрывать и не проигрывать, ровно половина на половину. Марат не строил иллюзий, будто Юта не знает о его образе жизни. Он понимал, что за ним наблюдают. Что Юту нисколько не смутит такая примитивная маскировка и нищая конспирация. В какой-то мере это его даже возбуждало, совсем чуть-чуть. Конечно, ни в какое сравнение с тем, что было раньше. Но все же, хоть что-то...

Марат не хотел больше ничего. Ему было не от кого прятаться. Не было нужды скрываться специально. Он легко мог сказать очередной женщине в своей постели, что его зовут Алекс, и это было бы правдой, это можно было прочитать через его личный чип. И при этом спроси она: "Ты Марат, капитан Терры?" - он тоже сказал бы "да", то есть правду.

Но никто не спрашивал.

В этот вечер он зашел в лифтовую и башню, и дверь лифта уже прочти закрылась, как чья то рука протиснулась между створками. Двери лифта разъехались, и в кабину протиснулась женщина. Марат, увидев ее, усмехнулся. Это была Ира Овод. Из бывших штурмовиков мало кто попал на борт Терры. Андрей-Магнум, например, не попал. А вот Ирина, влюбленная в него, прошла "мозготест".

Да, много времени прошло. Бойкая и быстрая как ртуть Овод сейчас превратилась в пятидесятилетнюю толстую женщину с двумя подбородками. Марат не хотел ее окликать, но все-таки через десять секунд после того как лифт тронулся, повернулся к Ирине:

- Товарищ Овод!

Преображение пожилой толстой женщины поразило его. Ира повернулась, стремительно и четко, готовая к любому развитию событий.

- Товарищ Маузер, - произнесла она утвердительно, отметая любые сомнения.

- Я тебя по интонациям узнала, - сказала она своим обычным голосом, который, в отличии от внешности, нисколько не изменился.

Через пару минут они вышли на станции восьмого кластера (Овод там жила), и направились в ближайший паб. Вообще, изначально эти пабы, рестораны и пиццерии и были обычными столовыми, пунктами питания. Потом, естественно, нашлись люди, которые захотели придать этим заведениям тематический вид.

Паб, в который они зашли, был типичным пивным заведением, с длинной дубовой стойкой, на которой базировались полтора десятка блестящих кранов.

- Какое будешь? - спросил Марат.

- Предпочла бы кровавую Мэри, но сегодня не стоит. Разговор есть, Маузер, и серьёзный, - отозвалась Овод. - Но возьми что-нибудь покрепче. И темное, чтобы глоточками тянуть...

Марат взял шоколадный стаут, один из самых дорогих сортов здесь. Конечно, для его рейтинга и количества баллов, это были даже не расходы, так, мелочь. Все его усилия и действия на поддержание жизнеспособности Терры учитывались в общей электронной системе и рейтинг был запредельным, а количество баллов - неимоверным. По сегодняшним нормам Марат был здесь что то вроде миллиардера. Другое дело что ни рейтинг, ни баллы ему были не нужны.

- Ого, ничего себе, какое классное пиво, - не удержалась от комплимента Овод, сделав всего глоток. - Постоянно здесь бываю, но беру обычно "лагер"...

Марат усмехнулся. Он, естественно, подкорректировал вкус уже в кружках, убрав чуть горечи и добавив ликерный вишневый оттенок.

- Ну и как все это тебе нравится? - язвительно спросила Ирина, обведя взглядом помещение.

- Очень даже ничего, уютненько…

- Я не про это, - поморщилась женщина. - Я про то, как тебе это вообще в целом?

- Ну, мне здесь в общем и целом нравится, - опять же осторожно сказал Маузер.

- А мне не очень. Точнее, мне это совсем не нравится. Вы тут конкретно учудили. Опять сделали из людей стадо баранов, занятых личным благополучием...

- Овод, - Маузер опять назвал Иру ее старым штурмовым прозвищем. Многие, кстати, не знали что это ее настоящая фамилия. - Людям дали повод для саморазвития. Они занимаются чем хотят. В любой области. От них требуется труд, который здесь нафиг не нужен, потому что мы, капитаны, и так можем им дать столько благ, сколько им захочется. Но главное мерило - труд, и через него воздается по способностям. Каждому.

Марат, честно говоря, очень обрадовался. Он очень давно хотел поговорить хоть с кем то на серьёзные, глубокие темы и всерьез обсудить, что же получилось. Выслушать серьезную критику, жесткую и бескомпромиссную.

Но обычно сталкивался с тем, что люди больше приспосабливались, и довольствовались малым, как будто они настоящие коммунисты. Но во всех рассуждениях Маузер слышал фальшь, какую-то недоговоренность.

- Вот что я скажу, товарищ Нечаев, - Овод смотрела ему прямо в глаза. - Вы тут построили идеальное общество, но для себя. Мы для вас - как игрушки. Как забавный муравейник, с муравьями, для наблюдения.

Марат давно знал, как отвечать на подобные вопросы. Во-первых, надо согласиться.

- Да, товарищ Овод, - сказал он спокойно. - Игрушки. И муравейник. Собрали как игрушки. И перенесли как муравейник на другое место.

- А мне не надо тут соглашаться, - сердито отозвалась Ирина. - Сама знаю, все знаю. Смотри, во что все это превращается. Вы тут идеальное общество решили создать. И создали...

- Не вы, а мы, - прервал ее Маузер. - У каждого был выбор.

- Был. И сейчас есть. И у тебя в первую очередь. Посмотри на этих людей...

Марат осмотрелся. Просканировал всех в радиусе километра. Ну что хоть вам все не нравится?

Люди как люди, работают, читают, играют, занимаются любовью. Что имеет в виду Овод? Что они все слабые? Так они всегда были слабые, не только по сравнению с Маузером и Магнумом, но и с самой Ириной.

- Вы тут устроили Эдем. Рукотворный рай. От каждого по способностям. Каждому по труду. И даже частично по потребностям. Никакой собственности, даже личной, да и откуда ей взяться? Все по плану. Есть даже где друг другу морду набить... Все есть... даже счастье, любое, хоть одно на всех, хоть каждому индивидуально, даром. Только одного нет...

- Чего еще? - спросил Марат, уже понимая каким будет ответ.

- Борьба, - сказала Ира и в несколько глотков осушила свой бокал.

- Дай бумагу, - сказала Овод, оторвавшись от бокала.

Марат протянул ей блокнот, из которого старая штурмовичка, ни секунды не колеблясь, вырвала листок.

- Карандаш, - Овод пошевелила в воздухе пальцами. Маузер достал из-за уха карандаш, и протянул ей.

Глава 20

Овод, с окаменевшим лицом, написала несколько слов, и показала Марату листочек. Потом быстро смяла его, достала из нагрудного кармана зажигалку и сожгла клочок бумаги в пепельнице на столе. Из того же нагрудного кармана достала пачку сигарет и закурила.

- Ты куришь? - без всякого удивления констатировал Маузер.

- Закуришь тут с вами, - проворчала Ирина.

- Ты с ума сошла, - так же спокойно продолжил Марат. - То, что ты предлагаешь - неприемлимо.

- Почему же? Для тебя любые разрушения восстановить - раз плюнуть.

- Речь не о разрушениях, - сказал Маузер. - И не о жертвах. Ты прекрасно знаешь, что я всегда не против жертв и разрушений. Но противостояние капитанов невозможно, мы не должны участвовать.

- Хорошо. Сделаем как раньше. Подготовим людей. Подготовим базу. Подготовим и продвинем идею. Посмотри вокруг, камрад Маузер. Ты что, не видишь? Ослеп? Она формирует культ, понимаешь? Тут везде ее скульптуры, она на всех билбордах, на всех обложках, на всех постерах. Тут в каждом кластере есть Люгер авеню, Люгер стрит, площадь Матери, где посредине этой чертовой площади стоит ее статуя с поникшим лицом.

- Ты ей завидуешь...

- Да хоть бы и завидую! - вскипела Ира. - Это не отменяет то, что я вижу! А вижу я опять идиотизм. Сытые лица, полное довольствие и пансион. Все работают. Все играют. Зарабатывают баллы и уровни, статусы и прочее. В виртуале собираются кланы, гильдии, союзы и армии, идут виртуальные войны! Они ожирели, они считают что все это не настоящее. Терра эта, реальность, виртуальность, жизнь эта... все ненастоящее. Вспомни как погибал СССР. Там тоже пытались дать борьбу, тоже виртуальную. Воевали против всего мира. Но для большинства это была лишь картинка, в газетах, в книгах, в кино. А реальность сделали корытом с комбикормом. Все бесплатно, квартиры бесплатно, образование бесплатно, медицина бесплатно... Они снова превращаются в овец, которым нужен лишь корм, для желудка и для головы тоже. Еду для желудка им даешь ты, а для головы - она. Вот вам прекрасный повод! Если вы отобрали у людей борьбу и дали им корыта с иллюзией, верните хотя бы часть! Обьедини темные кланы. Перенеси что то в реальность. Пусть хоть что то и для вас, Капитанов, здесь будет иллюзией. Вы поссорились с Люгер. Прекрасно. Пусть это станет борьбой для людей. Ты же сам нас учил, что минус на минус дает плюс. Вы будете воевать понарошку, а они - по настоящему. Пусть для людей это станет реальностью, жизнью, борьбой, смертью!

- Я подумаю, - встал Маузер.

- Сядь, - поморщилась Овод. - Не отсвечивай и внимания зря не привлекай, товарищ Иванов. Тут до меня слухи дошли. Типа ты можешь человека сделать неуязвимым. Ни для Люгера, ни для товарища Да Луня. И для тебя этот человек неуязвим становится. Можешь такое сделать?

Марат на секунду задумался.

- Да, могу, - сказал он.

- Тогда меня такой сделать надо, - сказала Овод. - Если у тебя порох закончился, то у меня его навалом.

- Я подумаю, - отозвался Марат. - Но то что ты предлагаешь - лишь средство отвлечения, маленькая победоносная война.

- Подумай, - теперь уже совершенно спокойно сказала Овод. - Через тридцать дней встречаемся здесь. На этом же месте. В это же время. Хорошо?

- Хорошо.

Марат вернулся в свою квартирку на корме Терры очень взволнованным. Да, есть от чего прийти в беспокойство.

Совершенно ясно, что Овод начала действовать, раз ей потребовалась "неуязвимость"... Вполне возможно что Люгер знает. Службы безопасности здесь нет. Только отряды "самообороны", они же пожарные, они же все прочие службы спасения. Но любой заговор здесь можно раздуть до размеров слона, никто и не заметит. Из людей не заметит, конечно... Да, черт побери, о чем он думает? Ему только что предложили организовать заговор и восстание, "взять полную власть над 3-4 секторами". Какую, боже, полную власть? Он и есть здесь полная власть!

Так, а это что такое? Марат нагнулся и подобрал с пола виноградину. Обычная, зеленая, виноградная ягода, без косточек, "витис винифера", сорт Кишмиш овальный.

Люгер? Была здесь?

Была? И оставила лишь виноградную ягоду? Это намек? К чему по приметам видеть виноград? Марат вызвал справку из информсистемы. Открыл первый попавшийся справочник по приметам. "Если мужчина видит виноград во сне, это означает, что он встретит свою половинку, получит удовольствие от общения с ней и будет счастлив как ребенок…" - прочитал Марат.

Бред какой-то. Он, коммунист, машина революции, читает на полной серьезности какой-то сонник? Маузер разжал кулак. Продолговатая виноградина упала на пол. И тотчас же была раздавлена.

- Видеть во сне раздавленный виноград или самому давить его означает, что вы достигнете своих целей, - вслух процитировал Марат следующий абзац, и убрал из сознания разверстку информсистемы.

На следующий день Марат принял решение переместиться с кормы "Терры" на ее нос. И обзавестись там не квартиркой, а настоящим замком. Личными угодьями. Собственным сектором, в конце концов. Ну, даже если Овод найдет еще заговорщиков, им нужна будет собственная База. "База-два" - усмехнулся Марат. База-один пусть остается маленькой квартиркой на корме.

Свои "Графские угодья" Марат решил делать не слишком уж и маленькими. Километр на километр. Это чисто по площади. И семьдесят метров в высоту. Крышей "тринадцатому кластеру" служил самый верхний слой брони, тридцать метров закаленной высокопрочной стали в виде выпуклой линзы. Основанием для «угодий» были следующие слои защиты, которые простирались на несколько километров вглубь. И кстати, были не такой уж надежной даже против песчаной пылинки, иногда несущейся со скоростью «три световых» навстречу "Терре". За двадцатипятилетний срок Терра получила четыре таких столкновения, с межзвездными метеоритами весом до одного грамма, которые прохлопали системы "предварительной защиты". Последнее столкновение, на пике скорости, с песчинкой весом ноль-пять грамма, которая легко пробила и сталь, и керамику, и пластик первых трехсот метров брони... Короче, своими "графскими угодьями" по сути Марат увеличил толщину защитного слоя на семьдесят метров в носу, с помощью дополнительной воздушной прослойки - и только.

Этот квадратный километр площади Марат обустраивал долго и тщательно. В конце концов, кто ему запретит? Тем более что планировал он все это для хорошего дела. Ну... серьезно... Неужели лучше разбить население "Терры" на черных и белых, начать противостояние? С настоящими военными столкновениями, а вполне возможно и всамделешней гражданской войной? Это шутка такая…? С долей шутки…

Эх, жалко что никто не видит. Марат даже усмехнулся: старый стал, сентементальный...

Сначала он создал море. Голубое, прозрачное, теплое. Да уж... Это раньше был океан, седой и могучий, полный тайн и неведомых чудовищ. А сейчас все спокойно. Глубоко, но прозрачно.

Вот бы сюда, на Терру, да старика Фрейда. Чтобы сидеть с ним, в пиджаках-троечках, и при этом - в шортах. Развалившись в шезлонгах. Курить душистые кубинские сигары и размышлять о загадках сознания и подсознания.

- Красота, - сказал вполголоса Марат.

В следующую минуту он поднял руку ладонью вверх, театральным жестом, наслаждаясь мгновением. Из голубых вод, грохоча угрюмым рокотом, начали вздыматься скалы острова. Марат наверное впервые так четко и остро ощутил, как приятно работать с подчиняющейся материей, такой доступной, могучей и при этом покорной.

Марат прекрасно сознавал обьем работы, который ему предстоит. Свою маленькую четырехкомнатную квартирку на корме Терры он приводил к "идеальной форме" почти два года. А тут - километр на километр. Тысячи и тысячи обьектов, и он хотел отнюдь не какие то постоянные алгоритмы. О нет, здесь каждая вещь будет индивидуальностью. Каждое дерево. Каждая травинка. Даже каждый камешек на галечном пляже. И что там греха таить - каждая песчинка будет обработана и огранена по своему. Это место станет волшебной страной, сокровищницей произведений искусств и даже артефактов.

Мне потребуются помощники, подумал Марат. Много помощников и помощниц. Друзей, подруг и товарищей.

- Что задумал, товарищ Маузер? - раздался сзади насмешливый голос. Марат обернулся к Люгер.

- Решил сделать, товарищ Люгер, себе и людям пещеру Алладина. Тринадцатый уровень. Что-то непостижимое и недостижимое. Что-то прекрасное... Да ты присаживайся, не стесняйся, - Марат указал рукой на стул, который он создал в двух шагах от бывшей жены.

Нечаев внимательно смотрел на Юту. Теперь ее красота не завораживала. Да, красивая. Четко очерченные скулы, ямочки на щеках и подбородке, длиннющие ноги, высокая грудь, тонкая талия. Все, как всегда, при ней. Но потеряв красоту внутреннюю, она стала для Марата ничем не примечательной, обычной и ординарной длинноногою самкой, одной из тысяч. И при этом - с сильно подпорченной репутацией. Все книги, все люди, все советы психологов и других женщин говорили, что если такая женщина уходит, то это навсегда. Но он так до конца не мог поверить, что она ушла. Да и куда можно было уйти с подводной лодки, даже такой большой?

Но она ушла. Маузер это принял.

- Он хочет расколоть общество, - тягуче произнес Да Лунь с другой стороны. Китаец больше не носил свою традиционную ханьфу. Он сейчас походил на древнеегипетского бога Атума. В хитоне и ожерелье из золотых драконьих чешуй. Или это был Амон? Амон-Ра? Марат не особо в них разбирался, если честно.

- Да, - согласился Марат. - Создаю уровень, который могут посетить только лучшие из лучших. У меня была идея занять пару уровней и начать противостояние, но этот путь мне кажется неверным. Разделить общество и людей на две партии...

- Так уже было, - спокойно ответил Большой Дракон. - Католики, протестанты. Те кто разбивает яйцо с острого конца, и те кто с тупого. Это работает. Но ты пытаешься создать что то новое? Без явной вражды, без ненависти? Только на желании стать лучше? Люди станут ненавидеть тех, кто лучше. Элита не выход.

- Ненависть - это обратная сторона любви, - эхом отозвался Марат. - Что плохого в искренней, глубокой ненависти? Если ты умеешь ненавидеть, то ты умеешь и любить. И наоборот.

- Я не против, - вдруг сказала Люгер. На ее лице не было ни капли насмешки и даже веселости. - Я устала. Я хочу хоть чего-то нового...

- Вы не замечали...? - вдруг начал Да Лунь. - Как будто что то изменилось на корабле. Что-то странное. Нет, я знаю про ваши разногласия. И знаю, чем вы занимались, оба. Знаю, что у нас на борту появилось еще одно бессмертное существо, благодаря товарищу Маузеру. Но я не об этом...

Марат и Юта уставились на китайца.

- Ну, говори, - попросила Юта.

- Я очень скрупулезно веду учет энергии, - продолжил Да Лунь. - Ведь на мне не только функция толкать и тормозить. Но и весь этот свет, солнце в каждом кластере, все высокоэнергетические процессы на мне... и я чувствую утечку. Очень небольшую, крошечную. Но как будто часть моей энергии мне не подчиняется. То есть все на месте, все хорошо, все сходится. И одновременно не сходится. Вы чувствуете?

Марат вытянул руку и создал в пространстве черный шар, просто схему материи, которая была ему подчинена. Нет. Все в порядке, ничего не изменилось. Все подчиняется. Все сходится.

- Ты приходила ко мне недавно? - вдруг спросил Марат Юту. - С виноградом? В квартиру на корме?

- Нет, - фыркнула та в ответ. - Да если бы и пришла, то уж точно дождалась.

- У меня тоже все сходится и под контролем, - это Юта обратилась уже к Да Луню.

- Хорошо, - сказал китаец. - Я тоже не против того, что делает Маузер. Но мы все равно соберем собрание партии, расскажем товарищам, выслушаем их, и примем общее решение.

- Конечно, - сказал Марат, и оба Капитана исчезли. Без прощаний, без каких либо слов напутствий. Хотя Юта, как показалось Марату, и попыталась в последнее мгновение что то сказать. Но не решилась.

"Не имеет значения, подумал Марат. Вернемся к роли Демиурга. Что там дальше по плану"?

* * *

В какой-то из дней Марат работал внутри второй скалы, которую он создал уже на берегу моря, образовав таким образом тихий и спокойный залив из зеленоватой воды между двумя скалами, вздымающимися чуть ли не в небо. Он назвал эту вторую скалу – Гостевая Гора.

Эта вторая скала, в отличии от первой, была не монолитом, а словно кусок губки - пронизана множеством ходов, гротов, коридоров и лазов. Каждый зал и закуточек Марат намеревался обставить индивидуально. Конечно, здесь были и двери, которые вели в шикарные апартаменты в стиле хай-тек. С прекрасным видом на пляж и море, с прозрачными окнами во всю стену и строгими хромироваными шкафами, столами и стульями. Сделать такие комнаты было проще всего. А вот с другими пришлось бы повозиться.

Мне нужны люди, много людей, и совершенно неординарных, думал Марат. И одновременно боялся их сюда пригласить. Вход-портал в тринадцатый уровень был непроходим для большинства живущих в кластере. Для того, чтобы просто войти в блуждающую арку, которая имелась в каждом кластере, нужно было иметь индекс социальной ответственности не меньше девяносто девяти. И уровень социальной ценности был установлен точно такой же. Да, некоторые обитатели Терры имели тот или иной показатель на нужном уровне. Но чтобы сразу оба вместе... таких людей еще не было. Точнее они были, трое. Но кто сказал что они – всё еще люди?

Марат отрастил сейчас на руках огромные когти, и в одиночестве проскребал в гранитной толще очередной коридор. Последнее время ему очень нравилось так работать. Не выстраивая в сознании некую модель, а как скульптор, своими руками...

Нежная мелодия достигла его сознания. Кто-то пел незамысловатую песенку, снаружи, на берегу моря.

Чуть нахмурившись, Марат пошел к выходу. Он вышел из грота, замаскированного лозами хмеля, и остановился, пораженный. На берегу стояла девушка. На вид ей было лет двадцать, не более. Длинное каре красных волос скрывало лицо. Короткая черная юбка, полупрозрачная черная блузка. Легкомысленная серая шляпка, сдвинутая залихватски набок, поверх всего этого юного, озорного безобразия.

Безобразие, конечно, было только в том, что Маузер не совсем понял, как она здесь очутилась. Надо узнать. Непорядок, черт побери. Ему казалось, что легких путей сюда нет. Но видимо где-то допустил прокол, что то недосмотрел, упустил. Девушка размахнулась левой рукой. Движение это было легким и небрежным. Но плоский круглый камень устремился вперед чуть ли не с пулевым свистом. Коснувшись воды, он поскакал по глади, перерезая небольшие волны. Марат непроизвольно начал считать "блинчики". Три, четыре, пять... одиннадцать, двенадцать... Камень с явно слышимым даже с такого расстояния треском впечатался в гранит. Этого быть не может! Отсюда до противоположной скалы почти двести метров! Это что еще такое?

- Очень хороший бросок, - сказал Марат как можно спокойней, и полностью вышел из зарослей хмеля, намереваясь приблизиться и спросить имя неведомой и прекрасной чемпионки по пусканию "блинчиков".

Но как только девушка повернула голову, все слова застряли у Марата в горле.

Густые брови, которые еще называют "соболиными", чуть приподнялись в выражении недоумения. Темно-карие, почти черные глаза из под непослушных красных прядей - смотрели прямо и весело... Марат понял, что тонет в этом взгляде... Как он давно такого не ощущал! Это была сама воплощенная молодость. Задор, буйство энергии и чувств. Неопытность и одновременно уверенность во всем и сразу. А какие у нее губы, четко очерченные, без всякой подводки и даже помады.

- Как ты оказалась здесь, прекрасная незнакомка? - спросил он, поражаясь что голос отказывается подчиняться, так и норовя сорваться в хрипоту.

Глава 21

- Ой, - произнесла девушка.

На ее лице выражения сменялись одно за другим. Счастливая веселость сменилась на недоумение, потом промелькнула досада, и в конце концов - страх.

Девушка исчезла. Просто растворилась в воздухе. Это что за чудеса?

Марату захотелось протереть глаза. Черт! Да он выглядит как реальное чудовище. С длинными когтями на руках, в порванной одежде, засыпанный пылью и заляпанный грязью. Вот тебе и поработал в условиях, приближенных к реальности.

Но кто она? Только сейчас Марат сообразил, что не снял с девушки никаких данных. Вообще никаких!

Быстро запечатлевая в памяти образ, Марат лихорадочно искал хоть одну зацепку... но нет, ничего не было. Девушка словно не существовала в электронной базе данных.

- Вот это номер, - вслух сказал Нечаев.

Но ничего страшного. Это обычному обывателю трудно найти незнакомку в многомиллионном муравейнике.

Да как же она сюда попала?

Маузеру и раньше не составляло труда найти нужного человека в огромном городе. Обычно такой поиск занимал у него не более трех суток. По одному параметру, по одной особенности. Для начала начнем по старинке - пройдемся по социальным сетям, по самым популярным на Терре. Девушка, от семнадцати до двадцати пяти, белокожая... если запускала блинчики, то наверняка любит старинный фильм «Амели». Плюс - носит шляпку. Каждый новый параметр убавлял количество вариантов. Пока не осталось... да, конечно...

Марат облегченно выдохнул, и осознал, что все время сдерживал дыхание. Конечно, дышать ему вовсе не обязательно, но привычка – вторая натура.

Итак, что мы имеем?

Кира Фостер. Двадцать лет. Отец англичанин, мать - из Польши. Учится. На третьем курсе. Художественный факультет. Индекс социальной ответственности - восемьдесят пять. Коэффициент личных достижений - двенадцать. Социальная значимость - тридцать четыре. Ну… оно и понятно, сейчас художников пруд пруди. Показатели высокие, для такого юного возраста. Но явно недостаточные, чтобы пройти в портал, который ведет в "тринадцатый кластер". Совершенно недостаточные.

Или это проделки Люгер? Нет, не может быть, он бы почувствовал. Эта юная особа не пользовалась никакими искажениями магнитных полей. Она, эта Кира Фостер, растворилась в материи корабля, так как умел делать только он сам.

- Спокойно, Маузер, спокойно. Всему таинственному и сложному обычно есть простое и даже банальное обьяснение.

Кира проживала в шестом кластере, по геометрическому местоположению - чуть ли не в самом центре Терры. Дом номер шестьдесят два. Квартира номер пятьдесят два. Первый этаж. Живет одна.

Последнее обстоятельство кольнуло в самое сердце. Такая красивая, и одна? Пока одна…

- В неспешном поиске, - задумчиво вслух прочитал Марат. - И кого же ты ищешь, милая?

Кира, конечно, не указывала параметры мужчин, которые ей нравятся. Для этого на Терре существовали совсем другие социальные чаты и сети, аналогичные земным службам знакомств. И доступ к ним открывался, кстати, с двадцати одного года. Но если посмотреть по ее сохраненным фото и видео...

Ах да, ну конечно же. Девочкам во все времена нравились высокие, плечистые, с густой ухоженной копной волос и аккуратной бородкой. Для Марата создать такую внешность не составит труда.

Стоп.

О чем он сейчас вообще думает? Он хочет ее увидеть, еще раз, хочет за ней наблюдать, хоть бы и издалека, незамеченный, это добавляет остроты ощущениям... Кажется, раньше это называлось "сталкерить"? Хотя Марат не совсем понимал, что именно имеется в виду. Ведь "сталкер" изначально обозначило - охотник за неведомым. А какое здесь неведомое? Он знает кто эта девушка, как выглядит, где живет. Что, возможно, думает. Да он может за ней наблюдать, даже не покидая своих "графских угодий". Может находиться в ее комнате, когда она спит. Может вообще стать для нее и подушкой, и простыней, и одеялом...

Стоп-стоп-стоп.

Старый пень, ему за семьдесят с лишним, через год - восемьдесят... Надо выбросить эти мысли из головы. Его первая и главная задача - довезти это жрущее и веселящееся стадо людей до точки «Б». Чтоб вас всех...

И еще Марат знал правило. Оно звучало так: мужчина должен заниматься делом. А женщины найдутся. Вся его жизнь подтверждала это.

Когда он только учился быть мужчиной, у него было много разных женщин и девушек. От школьной красавицы до гибкой гимнастки. Когда он, еще совсем молодой, решил устроить устраивать тихую спокойную жизнь - появилась женщина, вдвое старше и опытней его. Когда ему потребовалось спрятаться - судьба свела его с достойнейшей женщиной, которую он бросил. Ради Революции... Ради Люгер, уточнил Марат, скрипнув зубами. Когда он возненавидел все и вся, начал превращаться в сумасшедшего кровавого маньяка - вселенная столкнула его с той, которая хотела почувствовать что такое смерть много раз.

Уж не Солнце ли ему подсунула эту Киру?

Марат создал громадное зеркало.

- Мария, - сказал он. – Мария. Мария. Мария… Мария.

Нечаев помнил этот древний фильм, назывался он, кажется, «Леденец»… «Кэндимэн». Там тоже надо было перед зеркалом сказать пять раз имя главного героя. Который был одновременно и главным злодеем.

- Привет, Марат, - фигура Марии появилась в зеркальной глади. Нечаев не смог сдержать улыбки. Все-таки крайне необычно все это, когда кино становится реальностью.

- Как тут у тебя все интересно, - сказала Маша, вглядываясь за спину Марату. – И зря ты сделал входы в порталы такими непроходимыми. Девяносто девятый уровень – это чересчур. Сделай хотя бы восемьдесят. Я даже полных «восьмидесяток» знаю всего несколько человек...

- Проходи, Солнце, - пригласил Марат.

Женщина колебалась несколько секунд, а потом вышла из зеркала.

- Пока ничего особенного, но миленько, - проворковала она, оглядывая окрестности. – Буду заглядывать к тебе иногда.

- Послушай, Солнце мое шаловливое, - серьезно сказам Маузер. – А не знаешь ли ты некую Киру, по фамилии Фостер?

- Кира Фостер? Она актриса? – надула губки Маша. – У тебя новая игрушка? Художница? Двадцать лет? – женщина явно пробила Киру по соцсетям и читале ее досье.

Именно по этим вопросам Марат догадался, что Кира и Солнце никак не связаны. Что же, это упрощает дело. Хотя нет, на самом деле все становится еще более запутанным.

- Я бы сказал наоборот, – сказал Марат. – Это я чувствую себя игрушкой, причем очень давно.

Нечаев, не торопясь и стараясь не упускать ни единой детали, рассказал Маше все, от появления непонятной виноградины на полу своей «квартирки», до растворения Киры в воздухе.

- Растворилась, - рассмеялась Маша. – В воздухе. Занятно. Не думала, что они так умеют.

- Кто умеет? - не понял Марат.

- Ты древний динозавр, Марат Иванович, - мягко проворковала Маша. – Совсем отстал от жизни, бедненький. Тут пять лет уже вся Терра гудит от новостей, а ты только узнал.

- Что я должен был узнать?

- То что у нас на борту стали рождаться странные дети…

- Еще раз. Так, подожди. Что ты хочешь сказать…

- Исследования только проводятся, - с улыбкой говорила Мария. - Теорий просто море. При этом дети не очень то горят желанием быть подопытными кроликами. Считается что большинство этих "индиго" скрываются. Это в природе человеческой ничем не вытравить.

Марат переваривал полученную информацию. Да, он тоже много был наслышан о псевдонаучной теории "детей-индиго". Другое дело, что и уфологов долго считали шарлатанами, хотя все прекрасно понимали, что жизнь и разум существуют и вне Земли. А уж как радовались эти несчастные наблюдатели внеземных объектов, завидев «Терру»…

- Ясно, - размышлял вслух Марат. - Можно было бы и догадаться, что собирая на борту людей с повышенной активностью мозга, рано или поздно столкнешься с чем-то подобным.

- Тут, мне кажется, - теперь Мария была абсолютно серьезна. - Сработал не один, а ряд факторов. Замечено, что такие дети рождаются у крайне одаренных родителей, но одаренность должна быть в разных областях. Скажем... э-э, художница и астрофизик. Проверь родителей этой Киры, наверняка так...

Марат быстро вызвал инфосистему. Так точно, мать Киры - биолог, а отец - как раз физик, с регалиями и наградами, уровень социальной значимости аж семьдесят, более сотни личных достижений. Правда... он уже умер.

- Котик, пока ты занят важными размышлениями, можно я здесь прогуляюсь? - игриво попросила Солнце.

- Да, конечно, - в задумчивости отозвался Марат. - Только осторожней, не сходи с дорог и тропинок. Тут обитают разные... чудовища.

- Мне это не страшно, - промурлыкала Солнце. - Я выживу даже в лапах самого страшного чудовища. Проверяла. Но это будет интересно. Девчонки просто умрут от зависти.

- Понятно…, - отозвался Марат.

Сейчас он углубился во всю доступную литературу по вопросам "детей-индиго". Особое его внимание привлекла статья, где маститый профессор пытался провести параллель между Капитанами "Терры" и этими детьми.

Начиналось все с того, что профессор утверждал, что люди это не разумная форма жизни, а мозг просто эволюционное приспособление для усваивании информации. Если младенца оставить без общества совершенно одного, то к двадцати годам получим существо, не способное не то что говорить, но даже ходить на двух ногах. И только знания, то есть по сути встраиваемые в мозг программы делают этот орган и самого человека похожими на саморазвивающийся объекты.

Но дальше становилось интересней. Если посмотреть с другой стороны.

В статье утверждалось (и кстати, справедливо), что Капитаны и их силы сродни обычному станку или машине. Приводился в пример сам Марат. То есть его темная материя - это основание, станина, шестеренки, подшипники, колеса, ремни... а Марат просто выполняет функцию управления. Как обычная программа. И, по мнению ученого, некоторые из детей научились расшифровывать и считывать эту программу. Более того - научились пользоваться ею. Вот оттуда все эти пиро- и телекинетики, и прочая, с последствиями.

Профессор выражал серьезное сомнение, что эти возможности сохраняются вне "Терры". Конечно, все это станет известно, как только "Терра" прибудет к цели. И скорее всего, гордых родителей, у которых в семье есть так называемый ребенок-индиго, ждет жестокое разочарование...

Внезапно перед Маратом выскочила новость. "Известная революционерка Ирина Овод осуждена на отбывание пожизненного наказания".

Довыпендривалась, с усмешкой подумал Марат. Шило в заднице. Хотя, может быть стоит устроить набег на эту тюрьму? У них на Терре есть тюрьма? Забавно, очень забавно. Но это нормально. Всегда должно быть место для изоляции всяких шалопутных личностей. Хотя, скорее всего, это не тюрьма, а усиленный, ежесекундный контроль через Наблюдателя.

Да, так и есть. Как все-таки Марат отстал от жизни!

Действительно, зачем коммунистам тюрьма? Это лишние помещения, лишняя охрана, лишняя головная боль. Достаточно одного офиса или даже лаборатории, где сидит с десяток операторов и проверяют записи «осужденных», блокируя любые их нестандартные действия. Наказание не из приятных. Но в современных тюрьмах тоже все обвешано камерами, а узники носят спецбраслеты, а надзиратели тоже блокируют любые нежелательные действия…. Так что отличие не такое уж и большое.

* * *

Следующие дни Марат провел в мучительных ожиданиях. Придет или не придет? Как мальчишка он был готов гадать на чем угодно, от ромашки до кофейной гущи. С огромным трудом Маузер отговорил сам себя от установки слежки за «объектом». Марат не знал, какие способности есть у Киры, и это завораживало еще больше. Большую часть времени он продолжал работать, но иногда отвлекался и шел отдыхать (хотя отдых ему был совершенно не нужен). Но три-четыре часа в день он проводил в своих апартаментах, на самой верхушке Гостевой горы. Там была несколько маленьких комнат, и большая спальня, с огромной кроватью и телеэкраном во всю стену. Да, иногда Марат позволял себе слабость посмотреть фильм-другой.

Нечаев почувствовал, что ему очень одиноко. До этого он не знал такого чувства. Одиночество было чуждо ему, окруженному друзьями, соратниками, товарищами, детьми, мужчинами и женщинами. Одиночество, даже долгое, было для него роскошью. Но сейчас, пресытившись, ему стало невыносимо, что он здесь, и совершенно один. Там, буквально на расстоянии протянутой руки – кипела жизнь. А здесь все застыло, даже солнце, зависшее почти зените…и только мелкие волны лениво били в песок пляжа.

Так проходил месяц за месяцем. За горой на берегу моря появился ручей, разрезающий лес на две половины. Одна половина леса была еловой, а вторая была засажена дубами, кленами, серебристыми тополями. Вот только это были не живые растения. А самые настоящие макеты, выращенные абсолютно искусственно. И при этом – неотличимые от живых даже на молекулярном уровне. Зафиксированные, в пространстве и времени.

За этими перелесками начиналось поле. Здесь бродили единороги. Пока все как один – похожие как идентичные копии. Да они и были – идентичными копиями.

С ума сойти… Да, тут работы не на одно столетие. Это тебе не кусок гранита из воды поднять. Здесь работы на столетия, и ему одному… это точно не удастся до конца полета. Даже будь в его распоряжении тысяча лет. Или десять тысяч.

- Хреновый из тебя творец, товарищ Маузер, - сказал Марат сам себе, устраиваясь на кровати поудобней, листая список фильмов. – Не по зубам задачу себе взял, Левитан недоделанный…

Но… что это?

Далеко внизу, у подножья Гостевой скалы, ему вдруг почудилось, что кто-то поет. Или не почудилось?

Да нет, черт побери, совсем не почудилось.

Марат затрепетал как в юности. Она таки пришла. Да, точно, это Кира. Каким-то образом прошла внутрь скалы и идет по коридорам, заглядывая в комнаты и залы, тихонько напевая что-то. И явно намереваясь достигнуть самой вершины. Путь ее занял всего ничего. Девушка особо не отвлекалась, поднимаясь по лестницам все выше и выше. Вот она уже за полураскрытой дверью.

Марат закрыл глаза, как будто он спит.

Сегодня будут накинуты тонкие нити, - откуда то из далекого прошлого пришла на ум старая фраза. Дверь в комнату неслышно открылась. В темном провале почти ничего не видно - для обычного взгляда. Но она была там. Марат с огромным трудом подавил в себе желание приподняться на локте и позвать. Несколько секунд Кира стояла во мраке коридора, а потом вошла. Марат не шевелился. Девушка медленно и совершенно неслышно, ступая осторожно и тем не менее успевая оглядываться по сторонам, шла к низкой тахте, на которой и лежал Маузер, спокойно закрыв веки.

На Кире не было ничего, кроме ярко-красной газовой ткани, которую она обернула вокруг талии, груди и рук. Белое тело, казалось, сверкало через полупрозрачную материю. Кира встала в двух шагах от мужчины, и внимательно изучала его спокойное лицо.

- Никакое не чудовище, - вдруг сказала она таким тихим и при этом звенящим от напряжения голоском, что у Марата сжало в груди от этих звуков. Кира стояла неподвижно еще минуту, изучая, а потом, вдруг, без всякого перехода, опустилась на пол, и вытянулась, как большая розовая кошка. В воздухе поплыл тонкий аромат, как будто в окно ворвался ветерок, полный весенних и тонких цветочных запахов.

Марат открыл глаза, резко сел.

На полу уже никого не было, ни девушки, никого и ничего, такое ощущение, что она просто привиделась Капитану "Терры".

- И даже туфельки не оставила, - с каплей растерянности в голосе произнес Нечаев.

- Хочешь, я станцую для тебя? - вдруг раздался за спиной тонкий голосок. Марат даже вздрогнул. Совсем как настоящий человек. Плечи у него задеревенели.

Как она там оказалась?

- Да, хочу, танцуй для меня, милая девушка, - Марат произнес это совершенно спокойно, как можно мягче, и все равно поражаясь, насколько груб его голос по сравнению с её. Сзади раздался вздох, и Марат почувствовал как похолодел затылок от мысли, что он сказал что то не то. Но это был лишь звук от воздуха, который девушка поглубже набрала в грудь.

- По лазоревой степи, ходит месяц золотой...

- С белой гривой до копыт, с позолоченной уздой, - продолжал одними губами Марат старую печальную мелодию своей юности.

Кира оказалась уже посередине комнаты, и она вовсе не танцевала, а словно перетекала из одного пространства в другое, едва касаясь босыми ногами каменного пола, медленно откидывая непослушные пряди с лица. Ее губы едва шевелились, но мелодия наполняла всю немаленькую комнату, отражаясь звоном от полированного гранитного потолка и черных базальтовых стен.

- ... я ли не твоя стрела? Я ль тебе не тетива..., - плавные движения завораживали, Марат боялся пошевелиться, словно стал кроликом перед змеей.

- Ой, - вдруг сказала Кира и зажала ладонями рот. - Извините, мне пора, - произнесла она глухо. И... исчезла.

Глава 22

- Да твою ж мать! - в полный голос громыхнул Марат, выходя из транса. - Да что это такое?

- Кира! - послышался звонкий и наглый юношеский голос из-за стен. Марат мгновенно возненавидел обладателя этого голоса. И вообще происходит черт знает что. Эти детки просто разгуливают по кораблю где хотят, как будто он их собственный!

Темной тучей Маузер спускался с самого верха к подножью своего "гостевого замка".

- Где ты была, дрянная девчонка, - подстегивал неприятный голос неизвестного пришельца.

Оказавшись на открытом пространстве, Марат замер, пытаясь сориентироваться в реальности. Кира же стояла в пяти шагах от молодого человека, который сейчас явно намеревался отчитать девушку. Пренеприятнейший тип, отметил Марат. Красавчик, затянутый в гладкую черную кожу, перетянутый ремнем и портупеей, только залихватской фуражки не хватает. И серебряных молний на воротничке и рукавах.

- Ты что там делала? - спрашивал франт поникшую Киру, возвышаясь над сгорбленной фигуркой чуть ли не на две головы. - Я же говорил не отходить от меня!

- Что здесь происходит, молодые люди? - Марат специально придал голосу слабость, и приближался к парочке медленно и хромая, надеясь их не спугнуть.

- Все хорошо, дедушка, - наконец обратил молодой человек внимание на Маузера. - Мы сейчас уходим...

- Дедушка? - хмыкнул Нечаев. - Ну надо же... А ты вообще кто... внучок?

Теперь Марат постарался, чтобы фраза звучала как можно язвительней. Он приблизился к парочке уже на расстояние прыжка, метров десять. И вовсе не намеревался, чтобы они "сейчас уходили".

Над парнем, как и над Кирой, не было никаких опознавателей. Чипы молчали. Информационная система искала совпадения - и не находила. Все интересней и интересней.

- Это неважно, - парень явно не был расположен к обьяснениям. Чтобы подтвердить вескость своих слов словно невзначай положил руку на рукоять меча, торчавшего у него из-за пояса. Да-да, самый настоящий световой джедайский меч, Марат сразу это понял.

- А не слишком ли много наглости для такого слащавого хлыща, щенок? - Маузер проскрипел эту фразу без всякой угрозы, с максимальным презрением. Попутно он материализовал в руке швабру. В два хромающих шага приблизился, и ткнул ничего не ожидающего парня щеткой прямо в лицо.

Тот вспыхнул не хуже красного гудящего снопа света, мгновенно оказавшегося у него в руке.

- А вот это уже наглость, - процедил молодой человек сквозь зубы, и в одно мгновенье перерубил хозяйственный инвентарь в руке Марата, лишив швабру всякой щетки, зато оставив длинное и заостренное древко.

- А вот это уже дело, - проворчал Марат, передразнивая мальчишку, и обрушил деревяшку на голову новоявленному джедаю.

Несколько секунд они обменивались ударами, не соприкасаясь оружием, а лишь уходя с плоскости атаки хитрыми финтами. Мальчишка оказался очень неплох, смертоносно быстр и приятно непредсказуем в выборе приемов.

Но на старого рубаку это не производило ни малейшего впечатления, Марат легко уходил от гудящего пламени светового меча и каждый раз обидно хихикал, задевая нос паренька острием своего деревянного оружия. При этом Нечаев с удовлетворением заметил, что франт постоянно оставляет Киру за своей спиной, иногда даже сковывая свои движения и маневры. Девушка явно была дорога ему.

- Дэн, хватит! - вдруг прорезался ясный голосок сквозь дыхание схватки.

- Не трогай его! - и за долю мгновенья Кира оказалась между мужчинами, спиной к Марату, и разгневанным прекрасным лицом - к молодому хлыщу.

- Этот старый черт не тот, за кого себя выдает! - чуть ли не с истерикой воскликнул юноша, не отпуская меча, шмыгая покрасневшим носом.

- Точно, - ответил Марат, который уж и забыл, что опознавательная информация, которую можно считать о нем - это только "легенда".

- Кто вы? - теперь Кира повернулась лицом к Маузеру. Тот, кого назвали Дэном, шагнул вперед и попытался снова прикрыть девушку спиной.

- Я, дорогие мои..., - Марат шагнул вперед и всей грудью налетел на красное световое лезвие, которое его легко проткнуло, и даже чуть вышло из спины.

Кира вскрикнула. Дэн отшатнулся.

- Что ты наделал? - в голосе девушки сквозило неприкрытое отчаяние.

Марат, скорчившись на песке, с трудом сдерживал смех, надеясь что его конвульсии сойдут за предсмертные.

- Все будет хорошо, сестренка, - растерянно бормотал Дэн. - Я не хотел, он сам...

- Зови быстрей! - яростно звенела Кира. - Зови быстрей Сабрину!

- Да... точно... Сабрина...

Сестренка? Марат успокоился в мгновение ока. Какое прекрасное слово, "сестренка". Какое оно классное и успокаивающее, словно бальзам на рану. И вот эти руки, тонкие и холодные, которые стараются остановить кровь, плотно прижимаясь к его груди - Марат вдруг понял, что не забудет эти руки до конца своих дней.

Пустынный доселе пляж сейчас стал заполняться людьми. Около двух десятков совсем юных молодых людей и девушек материализовались словно из воздуха и обступили лежащего Марата. Потом послышался знакомый, спокойный, и даже чуть раздраженный голос:

- Ну что опять начудили?

Марат приоткрыл левый глаз. И сам чуть не утонул в темно-карих, почти бездонных, полных отчаяния и надежды глазах. Лицо Киры было так близко, что Марату достаточно было сделать легкое движение, чтобы поцеловать её.

- Огнелиса, отойди, - скомандовал все тот же знакомый голос. Лицо, обрамленное красными волосами, отодвинулось, а маленькие ладошки оторвались от груди Марата. Он чуть не дернулся, чтобы поймать их в свои ладони... а еще через секунду увидел дочь. Какая красавица... Какая большая стала... В серо-зеленоватой тунике, с капюшоном, откинутым на спину. И с короткой стрижкой, как и все девушки, столпившиеся вокруг.

- Вставай, пап, - было видно, что Сабрина едва сдерживала искрящийся смех. Потом она полуобернулась к недоумевающим присутствующим:

- Прошу знакомиться. Это Марат Иванович Нечаев, по прозвищу Маузер. Мой отец и один из капитанов нашего корабля.

И вот сейчас Сабрина засмеялась, в полный голос. А Марат пружинисто встал (теперь он был в идеально выглаженных черных брюках с ремнем, на пряжке которого красовалась драконья голова; и в белоснежной рубашке, без единой складочки).

- Привет, моя хорошая, - тоже со смехом проговорил Марат и обнял дочь, поцеловал ее в уголок губ.

- Прошу прощения за маленький спектакль, но вам, молодые люди, придется таки обьяснить, как вы тут оказались. Поэтому прошу всех в мои апартаменты, на чай, и возражения не принимаются.

- Неплохо фехтовал, - сказал Марат уже повернувшись к своему "победителю", и протягивая тому руку. – Марат Нечаев, Маузер.

- Дэн Фостер, - отозвался брат Киры. - Вы нас здорово перепугали, товарищ Маузер.

Но Марат уже обернулся к Кире.

- Ваши визиты, милая девушка, просто полны неожиданностей. Но сегодняшний затмил все, - говорил Марат быстро, заглушая фразы к концу, стараясь чтобы девушка вслушивалась в его слова. Он протянул ей руку для рукопожатия, но вместо того чтобы сжать ее ладонь - поймал за кисть и быстро, не смотря на робкое сопротивление, просунул себе под мышку и зафиксировал у себя на сгибе локтя.

- Не забывайте, прекрасная Кира, что вы мне еще должны. Допеть песенку. Она моя любимая… из репертуара "Мельницы"...

- Я вашу рубашку кровью перепачкаю, - тихо, почти шепотом, попыталась сопротивляться девушка.

- Поверьте, это сущие пустяки, - также почти шепотом на ухо успокоил он ее. Не обращая внимания на остальных, странная парочка двинулась к "гостевой горе", в которой Марат движением брови создал громадный коридор, ведущий в "тронную залу". Сама зала, обрамленная колоннами из бело-розового мрамора, в центре имела небольшой овальный стол мореного дуба. Стол сейчас ломился от явств, фрукты горками лежали в резных серебряных чашах, мясо всех видов и приготовлений развалилось на блюдах, а старинные бутыли вина тянули запечатанные сургучом головы, тут и там, словно приветствовали входящих.

- Прошу занимать места и разделить со мной скромный ужин, - сказал Марат, не поворачивая головы. Все его существо было сосредоточено на девушке, покорно идущей справа, и на мелко дрожащей прохладной руке, которую Кира иногда пыталась высвободить, но настолько робко, что Марату показалось, что она делает это только для того, чтобы он крепче её сжимал.

Марат с любопытством присматривался к новому поколению. Конечно же все были рослые. Только он, Сабрина и Кира были почти одинакового, небольшого роста. Остальные очень высокие - за метр восемьдесят и дальше. Мальчишки вообще все как на подбор - высоченные, красивенные... Что же, подумал он, в случае войны они трое погибнут, скорее всего, последними. А вот высоким трудно спрятаться, и больше площадь попадания... а уж гиганты и первого боя обычно не переживают...

С некоторым удивлением Марат осознал что разговор сразу закрутился о политике. Давненько он не участвовал в таких разговорах. Насколько было ясно, ребята всерьез рассуждали о несправедливости распределения ресурсов по кластерам. Всерьез обсуждалась идея, что температуру нужно везде выровнять, иначе один кластер с более низкой температурой запрашивает больше ресурсов, при этом никак не компенсируя это общим вкладом... Парочка ребят всерьез продвигала идею всеми способами захватить власть в отделении коммунистической партии в двух кластерах и с самыми низкими температурами и поставить вопрос на референдум.

Ну да, подумал Марат, как обещал Ницше, практически единственное, что будет интересовать сверх-человека - это власть. Под любым соусом. Ведь это же борьба, а борьба всегда интересна.

- Парни, - сказал Марат, одним своим обращением вызывая тишину. - А о чем спор? Я могу самостоятельно установить в любом кластере любую температуру, которая вам нужна, а потом посмотрим на результат...

Нечаев понял, что сказал что-то не очень хорошее. Видимо, эти ребята не раз и не два, и быть может - не десять раз обсуждали обращение к какому либо из Капитанов напрямую.

Обсуждали... но не обращались. По крайней мере, Марат не помнил таких обращений.

Кроме этого обсуждалась идея-проблема редуплицирования. Теперь редупликатор, подобный тому что Марат вытащил из третьего "испытания" - стоял в каждом доме, каждой квартире. Производство еды, мелких предметов - теперь все это шло без всякого распределения. Миллионы миллионов вещей, вещичек и безделушек по готовым макетам были в распоряжении каждого. Возникло такое подзабытое явление, как "вещизм". Некоторые забивали свои квартиры так, что от двери до окна было практически не пройти. Зачем? Почему? Стоит ли это лечить или просто подкорректировать в последующих поколениях? Полностью или частично ввести спартанское воспитание не только в детсадах и школах, но и во взрослом состоянии? Психологи и психиатры сошлись во мнении, что человек забивающий собственное жилье всем чем попало, вплоть до камней с улицы, таким образом реализует собственника, мещанина, желающего владеть как можно большим количеством материи. Ведь современные редупликаторы и работали так, что не брали материю "из ниоткуда". Всегда надо было положить в приемный лоток другую материю...

Но и другая крайность, наличие современного движения диогенитов тоже заставляло задуматься. Да, это интересно и забавно, когда в каждом кластере есть свой "Диоген", одетый во что попало, кичащийся своими обносками и живущий в натуральной бочке, или того хуже - в коробке или конуре, похожей на собачью.

Но когда таких людей - тысячи... это начинает вызывать беспокойство.

Так или иначе, Марат сейчас с нескрываемым удовольствием присутствовал при разговоре. Да, оказалось так, что он соскучился по этим бурным обсуждениям, по попыткам найти выход.

- Ребята, - сказал он наконец. - Вам нужно отказаться от некоторых стереотипов. Когда вы ведете борьбу, цель действительно прекрасна, на ваш взгляд. Да любая победа прекрасна. Для победителя, естественно. Но задачи и решения, которые вы предлагаете для победы, вовсе не так прекрасны. Вам надо выбросить из головы эти установки: "сделаем жизнь лучше", и прочую позитивную ересь. Нет, вы зовете на борьбу. На лишения. На риск. Вы хотите сделать кому то хуже, чтобы другому, возможно, стало лучше...

При этих словах Нечаев смотрел только на одного человека. На Киру. Она, не смотря на совсем небольшой рост и почти постоянное молчание, казалась ему более опасной, чем все присутствующие. Он словно видел, что пламя в ее темных глазах было куда мощней и жарче, чем у кого бы то ни было. Его завораживало от такого ощущения. И единственное, что сейчас хотел Марат - это оказаться с ней наедине.

- Что то я не очень поняла, - отозвалась одна из девушек, и Нечаев с явным трудом заставил себя оторватся от Киры. Поглядев на оппонентшу, он отметил, что эта девушка чистокровная китаянка, очень красива, и одета настолько вызывающе просто, что невольно в голове начинают возникать не самые пристойные мысли.

- Пэн Хэ, - мягко взяла слово Сабрина. - Отец хочет сказать, что заговоры это не всегда хорошо...

- Да не это я хотел сказать, - отмахнулся Марат. - Больше то, что не бойтесь замарать руки. Все вокруг хотят быть хорошими и пушистыми. А к цели, к победе обычно приходят плохие и злые.

- Мне всегда нравились плохие мальчики, - вдруг сказала Кира, одними губами. Но ее все услышали.

О, Марат был очень плохим... это он хотел сразу сказать в ответ, но сдержался.

- Кира у нас уникум, - разрядила обстановку Сабрина. Было видно, что она здесь держит лидерство и выступает в роли третейского судьи.

- Она первая догадалась, что порталы не для красоты, а для чего то, - сказал быстро и громко один из юношей. - Непонятно же. Ну стоят овальные зеркала в каждом кластере... Ничего не происходит, никто ничего не обьяснил... Это же вы поставили?

- Да, - сознался Марат.

А ведь парень прав. Ну появились на каждом жилом уровне такие штуки, по одной на кластер. И чего? Рекламу а уж тем более инструкцию он рядом с порталом не прикрутил... Проходите, гости дорогие. Куда проходить, и как? Только сейчас Нечаев осознал, что люди восприняли его переходы на тринадцатый уровень как некие украшения улиц. Какие то произведения искусства. Мало ли сейчас такого, в эпоху развития многомерных моделей и постоянное творчество во всех направлениях всех двадцати миллионов. Или... позвольте... уже двадцати четырех миллионов... За прошедшие годы на Терре родилось множество детей, а смертность была маленькой. Да, здорово он отстал от жизни, удалился от мирских забот, занялся самосозерцанием и самолюбованием своей горечи и обиды.

Позвольте... Марат быстро просмотрел статистику. Итак, получается что у нас в сумме более шести миллионов народившихся уже в полете? Ничего себе! И сколько же "детей-индиго", как вот эти девять юношей и десять девушек?

- Расскажите кто вы и что вы, - жестко потребовал Маузер. - По порядку. Не отвлекаясь на несущественное.

Естественно, он понимал, что никаких четких ответов не будет. Но ему требовались хоть какие то объяснения. А уж на этой базе его изощренный тактический ум увидит совпадения, последовательности, выдвинет гипотезы и посмотрит на доказательства.

Слово взял Дэн, брат Киры. Насколько Марат понял, в этом коллективе Дэн играл роль "специалиста". Из его довольно доходчивого рассказа выходило, что "дети-индиго" реально существуют. Точнее, всему этому находилось нормальное и вполне научное объяснение. Да, дети рождались. Да, сразу при рождении каждому внедрялся чип, а как же по другому? Было бы странно, что в этой "консервной банке" (как называли присутствующие "Терру") - и вдруг есть кто-то абсолютно неучтенный. В конце концов, у каждого человека должно быть что-то, что идентифицирует его. Паспорт, в конце концов... И чип был таким же паспортом, только электронным. Туда вносилась вся информация. Не нужно было больше оформлять глупые бумажки. Не нужно узнавать что и как, если вдруг человек попадал в больницу. Не нужно глупых проверок - все есть в личном чипе... Кроме того, и совершенно естественно чипы обладали рядом функций. Они, например, не позволяли открывать некоторые двери (только по достижению определенного возраста или социального или профессионального статуса)...

Глава 23

Но что то мы отвлеклись... Итак, Дэн, вероятно, первый заметил что с чипом Киры что-то не так. Девочка, будучи в совершенно юном возрасте, вдруг обнаружила что способна управлять внедренным в нее электронным устройством. Это было похоже на волшебство. Она много читала, смотрела фильмы, которые имели ограничения по возрасту. Могла идти по улице, и пройти сквозь стену!

Естественно, это быстро заметили и дошло до того, что чип извлекли для всестороннего исследования. Да вот только способности Киры никуда не пропали!

Так, откинулся на спинку стула Марат. А вот это интересно. Получается

... да, а почему бы и нет? Он сам, Марат Нечаев, является ничем иным, как носителем программы. Ему самому, можно сказать, выдали кусочек темной материи весом в один и четыре триллиона тонн, и загрузили некую программу, с помощью которой он мог создавать из этого сконцентрированного куска протонов и нейтронов разные удивительные вещи. Вплоть до корпуса межзвездного корабля, «консервной банки», которая сейчас летит в почти абсолютной пустоте, оставляя за собой миллионы километров ежеминутно. Да тут все вокруг - это систематизированная с помощью его, Юты и Да Луня энергия и материя. По сути он чуть ли не водитель экскаватора, обученный и получивший допуск... Не совсем так, но близко. И если все это так, то почему бы не научиться этому и другим. Как там у Стругацких? Сумел ли бы Ньютон разобраться в синхрофазотрон? А почему бы и нет?

- А что ты умеешь? - спросил Марат Киру в упор. Вместо ответа девушка посмотрела на него... какие у нее все таки удивительно карие глаза, бездонные пропасти, в которых просто хочется утонуть...

На столе стали появляться бокалы. Настоящие золотые кубки, и наполненные! Марат, скрывая изумление, взял стоящий перед ним, наполненный наполовину восхитительным красным вином.

- Я убрала из рецепта алкоголь, - сказала Кира. - Он вредный.

И рассмеялась, да так, словно серебряные монетки рассыпались по мраморному полу.

Марат был в шоке, если честно. Ему продемонстрировали, что теперь есть кто-то, которому подвластна его собственная темная материя. Если Кира обладает таким...

- Она еще может получать любую информацию, - буркнул Дэн, и запустил нос в свой кубок. - Мне можно было бы и нормального вина сделать.

Марат движением руки ликвидировал всю эту золотую роскошь. Нечего тут сибаритствовать... Хотя больше он хотел проверить, осталась ли материя в подчинении? Да, все нормально. Но... Кира, похоже, думала по другому. Один из кубков, растаяв в воздухе, опять материализовался. Нечаев откинулся на спинку своего стула. Итак, соревнование?

Несколько секунд они боролись, сверля несчастный сосуд глазами. Кубок то истончался и исчезал, то проявлялся и даже наполнялся вином. Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Даже Сабрина, наклонившись вперед и вытянув шею, смотрела во все глаза.

Наконец, буквально через пару десятков секунд Марату удалось заблокировать всю доступную в пределах залы материю, и теперь золотой бокал больше не проявляться. Но Кира, не поднимая глаз, протянула вперед руку, ладонью вверх. Злосчастный кубок вырос у нее на ладони. Марат нахмурился. Это уже очень высокий уровень владения материей и собственным телом. Ведь девушка создала это из себя, использовала ресурсы собственного тела. Если Маузер распылит сейчас и это, а потом еще и еще, то... так можно и человека убить.

Между тем Дэн, повернувшись к сестре, в успокоительном жесте положил ей ладонь на плечо.

- Держись, сестренка, - сказал он серьезным тоном, но в голосе прозвучало столько спрятанной нежности, что у Марата вдруг сжало горло. Соседка Киры слева повторила движение Дэна.

- Мы здесь, мы с тобой, - сказала она.

Юноши и девушки один за другим покидали свои стулья, и двигаясь бесшумно, но стремительно, вставали у Киры за плечами, стараясь коснутся ее и быть в контакте с другими. Сама Кира наконец подняла взгляд. В глазах ее плясали темно-коричневые бесенята.

- Сдаюсь! - поднял обе руки Марат. - Уделали старика, стервецы, - признал он свое поражение.

Конечно, будь он в реальных боевых условиях, то в мгновение ока распылил бы всю шайку на атомы... хотя... Честно говоря, ему не хотелось испытывать, как даже гипотетически пройдет их "стычка". Ведь распылять на атомы здесь, и это понятно, может не только он один.

- Кира, ты не лесбиянка? - вдруг спросил Марат. Честно говоря, он преследовал этим вопросом несколько целей. Разрядить обстановку, обозначить свой интерес, в конце концов узнать не лесбиянка ли она? Потому что следующий вопрос, который собирался задать Маузер, на этом "розовом" фоне звучал уже совершенно невинно. Обычно этот вопрос люди должны задавать в самом начале отношений... И одновременно почти никто не задавал. Это ведь в природе человека - надеяться на чудо и думать что ты сам - куда более лучший вариант, чем текущий-существующий... Этот следующий вопрос для Марата был приоритетным. Он должен задать его в самом начале, в лоб, прямо. И получить такой же прямой ответ. Потому что на самом деле это очень больно, если за твоей спиной крутят... невесть что.

Кира же, явно сбитая с толку, отрицательно покачала головой.

Да, Марат так и думал. Следующие поколения будут лишь усложнять процесс коммуникации. Двигаться от простого к сложному. Вместо того, чтобы спросить, как прожженный, но железный Маузер:

- Кира, у тебя есть мужчина?

- А как же Альберт? - заинтересованно спросила одна из подруг. - Он же вроде у тебя стоит в статусе "доверенный друг".

Марат нахмурился. Но только внутри. Снаружи на его лице ничего не изменилось. Статус "доверенный друг" в современном обществе Терры - это ровесник, противоположного пола. С которым можно поделиться страхами и секретами, и который на любую, даже самую щекотливую ситуацию взглянет с другой стороны.

- У меня нет сейчас доверенного друга, - сказала Кира напряженно, и Нечаев почувствовал, что история здесь не совсем чистая. Но ему уже было наплевать. Кира одна, совершенно и однозначно. И теперь только закрепить успех...

- Дорогая Кира, вы всегда можете приходить сюда без всякого разрешения, я буду очень рад вас видеть, - Марат вытянул вперед руки, ладонями вверх, демонстрируя максимальную дружелюбность и отсутствие плохих намерений. На какое то мгновение ему вдруг стало гадко от себя самого. Старый манипулятор. Прожженный циник, опытный внушатель и агитатор... Он в три, а то и четыре раза старше любого здесь, кроме дочери. И вертит доверием этих ребят как хочет. Или не вертит? Или это они...?

- Прошу прощения, удаляюсь, - встала вдруг из-за стола китаянка Пэн Хэ. - Товарищ Маузер, не могли бы вы меня вернуть в родной второй кластер? Честно говоря, я не совсем понимаю, как и попала сюда. А как выбраться - представления не имею.

Марат согласно кивнул и установил в углу залы портал. Огромное овальное зеркало из переливающейся синевы без всяких рамок. Пэн Хэ, сверкая голым телом через газовую ткань своей накидки, кивком поблагодарила капитана Терры, и пружинистым мягким шагом прошла в портал. Маузер проводил ее задумчивым взглядом.

- А она не такая сильная? Или что? - спросил он в пустоту, обращаясь сразу и ко всем.

- Нет, они не могут, как ты подумал, перемещаться по кораблю как хотят, - ответила за всех Сабрина. - Это только Кира у нас такой уникум, она может даже пространство сворачивать.

А это еще что-то новенькое на его старую больную голову. Пространство она сворачивает. И разворачивает, надо полагать...

Ребята потихоньку расходились, предпоследней ушла Сабрина, поцеловав отца в лоб. Остались только Марат и Кира. Это было одновременно и неожиданно, и предсказуемо. Этих двоих явно тянуло друг к другу, хотя ни один из них не признался бы в этом явно. Хотя нет, Марат как раз признался себе сейчас, четко и ясно, что очень заинтересован и заинтригован этой милой девочкой.

- Хочешь, посмотрим вид из самого высокого окна? - предложил Нечаев.

- Да, хочу, - согласилась Кира, и они пошли, держась за руки, на самый верх. Кира не пыталась освободить свои пальцы из его железной хватки. При этом она старательно старалась не смотреть на своего гораздо более старшего спутника. Когда то, очень давно, Нечаев довольно часто использовал этот прием с женщинами. Стоять у окна или на балконе, смотреть как внизу кипит жизнь, и чувствовать одновременно одиночество, приподнятость над миром, и тепло другого человека рядом.

Они достигли самой вершины его "гостевого замка". Отсюда открывался величественный вид на море, окаймленное бесконечным пляжем. Солнце, зафиксированное в одной точке, играло тысячами зайчиков на подернутой рябью воде.

- А это зачем? - указала Кира на каменную площадку под окном, в виде огромного балкона, огороженного по периметру чугунными столбами с провешенными толстыми цепями, которые сделали бы честь якорным цепям Титаника.

- Я хотел сделать дракона, - отозвался Марат. - Большого. Такого... черного. Мудрого. Иногда бы он прилетал сюда, и мы бы разговаривали.

- Это вы про Да Луня? - спросила Кира.

Марат внезапно осознал, что да, он бы был очень рад и польщен, если бы Большой Дракон прилетал сюда, разворачивал огромные крылья, раскрывая пасть, заставляя саму скалу содрогаться от всесокрушающей мощи. Они бы встречали его... Кто - они? Марат, и... кто...?

- Да, наверно. Это я про Да Луня, - сознался он. - А ты заметила что эта Пэн Хэ скорее всего как раз человек от него?

- В смысле? - не поняла Кира.

- В том смысле, что она задавала четкие вопросы, уточняла, а вот ответы слушала не очень внимательно, - усмехнулся Маузер. - О, поверь мне, у меня в этом огромный опыт, я просто чувствую, вижу и знаю. Кто-то назовет это чутьем, но ничего сверхъестественного здесь нет.

Говоря это, Марат словно невзначай пододвинулся к Кире. Его рука скользнула по ее спине, пошла вниз, к пояснице.

Обняла, пока еще мягко. Кира вспыхнула и впервые за все время посмотрела прямо и с вызовом в глаза Марату. В иное время он бы даже смутился, или хотя бы сделал вид, что смущен. Но сейчас он был тверд. Ее темно-карий, бездонный взгляд словно уперся, высекая искры, в холодное спокойствие его зеленых глаза.

Марат увидел, как зрачки Киры расширились от удивления. О да, он провел немало времени, корректируя себе радужку, зрачок, прищур, положение мышц лица, наклон головы. В свое время Марат просмотрел десятки, если не сотни фильмов, где актеры признаются в любви взглядом. Выбирал и оттачивал себе настоящее оружие - для достижения максимального эффекта. Революционер и коммунист одними глазами, без всяких слов может заглянуть в душу так, чтобы вывернуть ее наизнанку. Перевернуть, изменить навсегда. Этот взгляд говорил многое, а обещал еще больше, и редко кто мог остаться равнодушным после того, как встречался глазами с товарищем Маузером...

Марат знал цену и силу своего взгляда. Для него не стало неожиданностью, что движения Киры стали неуверенными, и при этом она не могла оторваться от его лица, то впадая в мертвенную бледность, то через несколько секунд пылая маковым цветом от ушей до шеи.

- Я, пожалуй..., - пролепетала она. - Не прогоняй меня, пожалуйста.

От этих слов Марат сам почувствовал предательский холод в животе, и в следующую секунду попытался обнять девушку, но руки скользнули, пытаясь уловить только воздух.

Кира исчезла. Растворилась. Как будто фантом, мечта, небылица.

- Да что ты будешь делать, - яростно сквозь зубы процедил он. Гигантским усилием воли подавил желание последовать за ней, и оказаться прямо у нее дома. Но он уже знал. Кира придет, обязательно. Надо только подождать. Он выдержит...

На второй день после встречи Марат понял, что не может работать. Он поймал себя на мысли, что ждет, каждый час, минуту и даже секунду. От безысходности он даже убрал псевдо солнце из зенита, и склонил его к воде. И теперь в его маленьком тринадцатом кластере был постоянный закат. Длинная дорожка отражения светила словно расчерчивала море на две половины. А он стоял у окна на самом верху, и ждал. Попутно он создал ласточкины крики, пропитав ими воздух, а потом и самих ласточек. Потом заодно и чаек. Но этих сделал бесшумными, ему не нравилось, как кричат эти птицы.

Через семьдесят два часа он понял, что пустым ожиданием ничего невозможно изменить. Капитан спустился с верхнего этажа, где оставался с конца их встречи и до сих пор, намереваясь пройтись по еще "сырому" лесу.

Этот лес он создавал так, чтобы каждое дерево было особенным. Да, с одной стороны он мог бы взять семена, и подождать. Сто лет или двести, чтобы вон тот дуб или клен выросли, каждый сам по себе, неповторимые и уникальные. А потом зафиксировать их так, чтобы они оставались неизменными на тысячелетия. Но ему хотелось увидеть наяву именно то, что он представлял. И поэтому посреди его леса, возвышаясь над остальными на добрые двадцать метров, росла высоченная сосна. Толщина ее ствола в основании превышала десять метров, а чешуи коры были настолько большие, что по ним без особого труда можно было залезть на самый верх, сесть на толстую разлапистую ветку и рассмотреть пейзаж, расстилавшийся вокруг...

У корней сосны, прямо из центра серого камня-песчаника бил маленький родник. Этот ключик питал ручей-речку, которая, в свою очередь, условно делила лес на две половины - широколиственную и еловую. Вообще в этом лесу таких ключиков-родников было девять. Подобно японскому саду камней. У каждого источника - свой камень. Самый дальний родник вытекал из под черного обломка базальта. Другой появлялся в чаше из лунного камня, полупрозрачного голубовато-серебристого полевого шпата. Ночью этот камень, по задумке Марата, начинал бы светиться мертвенным светом... Да вот беда - в его "графских угодьях" еще ни разу не было ночи. Это было легко поправимо.

Конечно, здесь был и гранитный родник. И кремневый, и даже янтарный...

Стоп. Она здесь. Она пришла... Марат в мгновение ока переместился в скалу, в "гостевую гору". Опять в комнату на самой вершине. Он явно чувствовал присутствие Киры. Но не слышал и не видел ничего, ни в одном звуковом и вообще волновом диапазоне.

По счастью, за последние десятилетия Нечаев так привык к нестандартным ситуациям, что решил ничего не предпринимать и не дергаться, а просто выжидать. Он лег на широкий диван у стены, и закрыл глаза. Внутри он смеялся. Каждый раз, чтобы привлечь эту девушку, ему приходится не самому преследовать ее, а замереть, и ждать.

Через несколько минут в монолитной стене прорезалась дверь, и оттуда вышла Кира. На цыпочках, замотанная в полотенце - она огляделась, как будто ориентируясь в помещении. Заметила лежащего Марата. Подошла, вовсе не стесняясь, а больше заинтересованная. Марат лежал без движения, лишь прогоняя воздух через грудь, имитируя спокойное дыхание, и наблюдал. Девушка встала почти прямо над ним, и смотрела, изучая, склонив голову, и не решаясь ничего предпринимать.

Так продолжалось минуту. Может быть две, а может и десять.

В конце концов он не выдержал. Протянул руку и обнял за бедра. Кира не издала и звука. Все также в тишине Марат подвинул ее к себе, а потом обеими руками, осторожно, но властно перехватил за талию. Не ощущая и малейшего сопротивления, он подмял ее под себя, впился в губы, ощущая, как проваливается в розовый туман, полный нежности.

А губы ее пахли земляникой...

Глава 24

Утром они встали, Марат полный сил, желаний и фантазий. Кира же едва перебирала ножками. Все-таки он здорово перестарался сегодня ночью, пронеслось в голове.

- Что хочешь? - спросил он, подходя к низкому столику, радуясь что Кира рядом, никуда исчезать не собиралась и вовсе не стеснялась своей наготы.

- Хочу арбуз, - сказала она. - Большой. И вкусный.

Для Марата это не составляло никакого труда, и вот они, обнаженные и счастливые, разговаривают о каких то пустяках.

- Пошли купаться, - предложил Нечаев.

- Пошли, - легко согласилась Кира.

- Я кое-чего тебе покажу, - таинственно сообщил Марат. - Ты под водой дышать умеешь?

- Да, наверно, - не совсем уверенно ответила девушка.

- Ничего страшного. Я помогу если что...

Море встретило их миллионом сверкающих теплых брызг. Солнце снова стояло в зените и глубоко пробивало толщи воды. Они нырнули, сразу, с разбегу, в теплую ласковую воду. Через минуту они уже проплывали мимо коралловых зарослей на глубине тридцати метров. Потом вышли на подводный обрыв, и Марат указал рукой на быстро приближающуюся точку. Кира через силу улыбнулась. Через десяток секунд белая акула, не менее пятнадцати метров в длину, чуть не задела их острым боковым плавником, притормаживая перед двумя фигурками, застывшими над бедной.

Марат оттолкнулся от обрыва скалы, увлекая за руку Киру, как будто думал выплыть на поверхность. Но вместо этого они застыли над темной пропастью. А вот акула, вальяжно и едва подергивая колоссальным хвостом, пристроилась прямо под ними. Марат создал обруч из мягкой кожи и набросил его на голову подводному зверю. Теперь у них было что-то вроде уздечки, и Нечаев усадил Киру сразу за плавником, сам сел за ней, прижимаясь к ее спине грудью, ерзая, устраиваясь поудобней.

Акула, набирая скорость ринулась через воду. Теплый поток пытался сорвать их со спины хищницы, но Марат держался крепко. По сути, он стал частью этой акулы... Кира в восхищении повернула к нему голову. А потом медленным движением указала пальцем вниз, в зияющую глубину, наполненную мрачной водой.

Марат отрицательно покачал головой. Максимальная глубина не так уж и велика. Семьдесят метров. Это только кажется, что дна здесь нет. Кира, как будто прочитав его мысли про метры, озарилась улыбкой. Все будет нормально, словно говорила она.

Марат направил акулу вниз. Морской зверь послушно изменил курс, и они стали стремительно проваливаться. И вот тут Марат понял, что они давно миновали отметку в семьдесят метров. Красные волосы Киры засветились, словно потухающий костер в лесу. Сам Марат никакой подсветки себе делать не стал, зато акула стала испускать голубой и довольно яркий свет. Так они проваливались в бездонную глубину. Марат с улыбкой ожидал, что же его спутница сотворит еще, и на пределе зрения увидел далеко и ниже зеленоватое свечение.

Это был город. Над ним застыли как минимум два километра толщи воды, если судить по давлению. А здесь, на дне, среди покрытых длинными водорослями скал, на широком плато - расположились здания, похожие на грибы. Между ними, устремляя тонкие шпили вверх, толпились тонкие башни. Город был безжизненным, по крайней мере никакого движения не наблюдалось.

Они оба одновременно соскользнули с шероховатой рыбьей спины, и практически синхронно сделали себе хвосты вместо ног. Марат не стал даже ломать голову, как действует это «искривление пространства». Он чувствовал, что все вокруг – эта вода, глубина, город – это все тоже самое атомное вещество, из которого состояло его рукотворное море. Вот только оно расположилось так, словно кто-то нарисовал на обычной бумаге чудесный рисунок, с перспективами, с соблюдением всех пропорций – а потом мягко скрутил его, превратил в бесконечную поверхность. И эта «кто-то» плыла сейчас рядом с ним.

Кира меж тем сосредоточенно что-то мяла в руках. Присмотревшись, Марат понял, что это пластилин, или кусок белой глины, из которого девушка лепила рыбу. Но не плоского карася, а какое-то шарообразное шипастое чудовище. Буквально через минуту эта рыба была готова. Кира выпустила ее из рук, и критически, с прищуром, рассмотрела. Потом улыбнулась. Рыба открыла выпученные глаза, и попыталась шевелить хвостом. Марат тотчас же стал увеличивать это шипастое чудовище, и остановился тогда, когда она стала размером с двухэтажный дом. Рыба с недоумением посмотрела на своих создателей, потом уловила движение наверху и ринулась, мелко и быстро вибрируя хвостом, к акуле. Раскрылась гигантская пасть, чуть ли не в половину тела. Акула попыталась увернуться, но шипастая тварь была быстрей и проворней. Несколько секунд борьбы – и вот уже одна круглая руба поедает другую, продолговатую.

Марат услышал рядом глухие хлопки. Кира, довольная и хохочущая, хлопала в ладоши, как маленький ребенок, наблюдающий за дракой двух котиков. И вот тут на Нечаева словно снизошло озарение. Он понял. Кира была охотницей, только наоборот. Она не убивала чудовищ. Она их создавала.

Следующие два часа прошли в непрерывном труде. Они вдвоем создавали всевозможные орудия для убийств и пожирания. На дне уже ползали громадные крабы, бегали лангусты размером с вагон, в песке прятались кальмары и осьминоги. Медузы, с огоньками по краям мантий, размерами с футбольное поле, лениво плыли между шпилями. В домах поселились русалки. В самом большом подводном доме, с самой высокой башней, в самом центре большого зала стоял трон, на ступенях к которому лежал трезубец «Повелителя морей».

Марат и Кира сделали так, что любой храбрец, сумевший завладеть трезубцем, мог легко с его помощью распугивать местных чудовищ. Даже создавать новых, рисуя их прямо в воде. Трезубец можно было забрать с собой – на его месте через двадцать четыре часа появлялся новый…

Когда они выбрались на берег, их лица светились от счастья. Марат оглянулся на море. Так, где то далеко, в самой темной глубине лежал таинственный и страшный город, населенный монстрами.

Это сделали они, вдвоем. Он подошел к Кире со спины и обнял ее, нежась о бархат кожи, и ощущая в ладонях восхитительную грудь. Девушка легко вырвалась, повернулась к нему лицом, и, сверкая бесенятами в глазах, легко победила грозного Маузера, за несколько движений опрокинув его в песок. С гордым видом уселась сверху.

Марат, смеясь, схватил ее за шею, легко привлек к себе гибкое тело девушки, и впился в ее губы.

Сегодня они пахли персиками.

* * *

Они пошли, держась за руки, к «гостевому замку». На этот раз Кира не исчезла, не растворилась в воздухе. Она совершенно беспечно провалялась в постели Марата три полных дня, вставая лишь иногда, в туалет, или попить с ним чаю. Зачастую вновь и вновь увлекая его в постель. А он, совершенно ошеломленный от самого себя, поддавался ей с пылкостью влюбленного мальчика.

Да он и был влюбленным мальчиком. Многолетняя ненависть на весь мир и самого себя, одиночество и озлобление требовали в его душе баланса. Марат это прекрасно понимал. Он не смог упасть на самое дно. Рациональный коммунист в его душе с трудом, но побеждал дикаря, требующего не справедливости, а мести. Злоба блокировалась долгом. И вот черная ненависть, которая могла просто уничтожить корабль, когда стала бы неимоверно огромной - теперь уравновесилась огромной и чистой любовью. Ему не нужно было ничего от Киры. Он полюбил ее именно такую какая она есть, и даже сейчас с небольшим страхом желал, чтобы она не поменялась, ни на йоту.

Они вставали рано утром и летели расширять свои владения. Марат и не представлял, что такое возможно. Только сейчас он осознал, насколько мало знает о своей сверхспособности, о своем "даре капитана".

Кира же с легкостью распоряжалась его материей, создавая совершенно причудливые и самые фантастические метаморфозы.

В тот день наутро они не поплыли снова в море, расширять морское дно или подводный город. О, нет.

Черт побери, они взмыли в самое небо, пронзили влажные облака (какие нахрен облака, у него же здесь всегда ясно, подумал Марат на секунду). Через минуту оказались среди плывущих по воздуху скал. Точно как их любили показывать в кино или аниме. Только вот... настоящих. Из самой настоящей материи. Которая сейчас, правда, подчинялась не законам физики, а фантазиям совершенно безумной девчонки. Здесь, на высоте нескольких километров (...каких нахрен километров? - вновь попытался подумать немного разжиженный мозг Нечаева) они построили несколько городков, гробниц и сокровищниц. Создали сотню разумных и не очень рас. Некоторые умели летать, кто-то левитировал. Воздушные обезьяны так и вообще умели и то, и другое, и к тому же неплохо прыгали.

Потом они спустились в подземелья. Вот здесь Марат удивился по настоящему. Нет, не тому, что они создали, хотя город, где из окон выливаются потоки лавы - это очень удивительно и красиво. Здесь ему пришлось здорово поднапрячься, потому что некоторые из существ оказались сильнее его самого! Марат думал, что огненный слизень не представляет из себя ничего опасного. Да он и не представлял... вот только убить его было невозможно. Даже заморозив. А огненные вихри, снова и снова опутывали его, проникая в тело, пытаясь выжечь со всех сторон. Марат таки умудрился оторвать одного от себя и бросил, сконцентрировав сам воздух, прямиком в слизня.

Из возбухающей словно тесто массы вдруг совершенно неожиданно вырвалось чудовище, с огненными лентами-протуберанцами вместо рук.

- Маузер! - выкрикнула Кира с какими то нотками растерянности и страха, и по этим ноткам Марат понял, что ситуация слегка вышла из под контроля. Усмехнулся, попытался сплющить существо в точку, пристукнув сверху тысячетонным молотом. Вот только из точки вновь рванулись опасно извивающиеся огненные отростки, укутав его теперь совершенно реально всего, прожаривая со всех сторон... а потом потянулись к Кире. От ее истошного визга Марат оторопел, а потом понял что теряет контроль. Как он мог забыть, что Кира отнюдь не бессмертна и очень даже уязвима? И вообще - спички детям не игрушка! Как вообще мог такое допустить!

Он заревел, как много лет назад, за доли секунды превращаясь в «безумного Халка», сминая и уничтожая на пути все. Становясь стеной, между опасностью и своей женщиной. Одной рукой он сграбастал Киру в ладонь, и к тому моменту как спрятал ее там, где у обычного человека сердце - он был уже стальным пятидесятиметровым монстром, который с железным ревом продолжал крушить все вокруг, заставляя сам огонь присмиреть и уползти.

Через десять секунд они ретировались на исходную точку.

Кира вышла из раскрытой железной груди, и в восхищении задрала голову, рассматривая склонившегося над ней монстра. Марат становился все меньше и меньше, и вот он уже своих обычных размеров. Кира без звука кинулась ему на шею, и через пару секунд борьбы снова безоговорочно победила. В какой уже раз?

Они скатились в траву, мягкую и пахучую, к корням какого-то дерева, около тихого озера, посреди каких-то бескрайних полей.

Лишь спустя много-много часов, уже вдоволь накупавшись, много раз обсохнув, оживив дерево и назвав его "Хранитель источника гибкости" - Кира легла головой на живот Марату (ах, какие ощущения от разметавшихся волос! от полного доверия...) и начала смеяться. Сначала хихикая вполголоса, потом все громче хохоча, переходя к искреннему, почти детскому взрывному смеху, от которого потом болит живот.

- Извини, что напугала тебя, - кое-как сквозь смех сказала девушка.

- И ничего не напугала, - отозвался Марат.

- Ты ревел как раненный слон! Слон, которому в хобот залезла мышь!

- Да нет же, - теперь смеялся в ответ и Нечаев. - Это ты визжала, будто мышь пробежала у тебя по ноге.

- Знаешь.., - сказала Кира уже совсем серьезно. - Я все думала. Получится ли у нас создать что-то сильнее себя?

- Да уж, получилось, внезапно... - пробурчал Марат. - Собрать дома из говна и палок бомбу, а потом взорваться вместе с ней? Да, запросто...Чаще всего так и бывает. А знаешь еще что?

- Что? - жадно спросила Кира, ожидая чего то захватывающего.

- Я тут провел кое какие эксперименты... и обнаружил...

Пауза затянулась секунд на десять, после чего Кира чуть ли не выкрикнула:

- Маузер...!

- Оказывается, моя любимая и милая, если я даже сверну материю в исходную форму темного шара, то наши локации, деревья, горы, подземелья и чудовища - будут все также существовать. Они как бы упорядочены, в пространстве. И как только я разверну "шарик" - они снова появятся... Вот такие дела...

Кира не выглядела ошеломленной. Она выглядела задумчивой.

- Моя любимая, - сказала она тихо. – Ты только что сказал. Повтори еще раз...

- Моя любимая, - сказал Марат и буквально через пару секунд они катились по теплой пушистой траве к чистой воде, а "Хранитель источника гибкости" с деревянным стуком хлопал полуметровыми глазами, наблюдая (в шестой раз уже, между прочим!) безумное переплетение рук, ног, тел, и прислушивался к нарастающим стонам и рычанию.

Кира была абсолютно ненасытна в любви.

Впрочем, она была ненасытна во всем.

Марат между тем каждый день проверял, и совершенно не глядя "раскидывал" заявки из нижележащих секторов. Этих заявок становилось все меньше и меньше. Если раньше их было к сотне за день, то спустя сорок лет полета его тревожили три-четыре раза за сутки, а сейчас и вовсе – приходила одна, максимум две заявки в день. Стал ли он не нужен? Нет, конечно. Как самНечаев понял, человечество на Терре постепенно, но решительно шло к этапу, который он бы охарактеризовал "технологии волшебной палочки".

Лучшие умы человечества достаточно быстро разобрались в загадке "редупликацирования". Теперь не было надобности постоянно снабжать нижележащие сектора. По сути, у людей все было под рукой. Все свободное количество материи. Марат считал, что здесь, на Терре, наконец то создано идеальное коммунистическое общество. Не без крайностей, конечно, взять тех же «деогенитов», которые жили на улицах, ходили на работу чуть ли не в лохмотьях… Хотя люди, наконец то, могли реализовывать свои возможности в полной мере и получать по труду, в полном обьеме. Но диогениты упорно старались минимизировать свои потребности до крайности, и в какой-то мере гордились этим. Ну да бог с ними. Марат совершенно не хотел разбираться в хитросплетениях человеческого общества и поведения людей.

Главное, что им удалось создать огромный мир, в котором учитывалось все - до последнего атома, до последнего кванта энергии, от первого до последнего шага каждого человека. А как уж каждый человек изменит сознание в этом мире – это, извините, его совершенно индивидуальное мнение и решение.

Как бы там ни было, за последние годы заявки превратились даже не в ежедневные запросы, а месячные просьбы, причем не на материалы уже, а на кардинальные изменения ландшафта. То есть теперь от Марата требовалось убрать часть моря в секторе, или увеличить-уменьшить реку, текущую из ниоткуда в никуда. Срезать плато. Пододвинуть горы...

А они с Кирой посвятили все время созданию новых миров. Теперь на дне океана лежал не один город, а добрый десяток, заселенный безумными чудищами. Кира умудрялась не просто их создавать, а вкладывать в каждую тварь интеллект, мышление, какую-то историю. Все они были смертоносны, чрезвычайно хитры и коварны, умели развиваться, объединятся в немыслимые союзы, сражаться.

...В тот день Марат и Кира собирались двинуться в бескрайние степи. Перед Гостевой горой лежал лисовин - громадная лиса, размером с тяжеловозную лошадь. Рыжий, с мягкой шерстью, с огромной пастью, куда спокойно влезла бы не только голова человека, но и слоновья, вместе с ушами. Кира обожала своего рыжего зверя. Забиралась к нему на загривок, обнимала руками пушистую шею, прижималась, со счастливой улыбкой маленькой девочки.

Глава 25

Марат же был традиционен. Степь – это степь. В степи лучше всего быть на коне. Поэтому он и создавал для себя и таких путешествий коня. Без всяких заморочек. Вороной Буцефал, черный монстр с широкой грудью и толстыми бабками.

Путешествие могло занять у них и месяц, и два, и даже год. Бесконечное неразмыкаемое пространство. Сколько Марат ни старался - он никак не мог уловить, где заканчиваются границы его "угодий" и начинаются ленты Мебиуса и бутылки Клейна. В реальности это были поля, заросшие алыми маками, голубыми фиалками, желтым вереском. Осы размером с козленка в подземных ульях. Мириадные стаи муравьев, ползущих из бесконечности в бесконечность. Волчьи стаи, где каждый волк обладал собственным даром. Один мог морозить жертву, другой мог становится невидимым, третий спокойно перекусывал железнодорожный рельс.

В конце концов Марат перестал ломать голову над проблемой. Тем более что Кира ему обьяснила, что тут работают не только физические законы, а больше информационные, виртуальные, программируемые правила.

- Просто представь, что мы находимся внутри большого компьютера. Мы здесь диктуем правила. Процессоры находится у нас в голове, а остальное – лишь иллюзия, воплощенная в реальность, в материю…, - говорила она, смеясь.

- Хорошо, - отвечал Марат покорно. – В конце концов, я всегда не понимал, как внутри компьютера находится целый мир.

- Ты глупый, - говорила сквозь смех Кира. – Моя глупая всемогущая программа, не понимающая, как она работает.

- Угу, - соглашался Марат. – Ну… в целом то я понимаю…

- Ничего ты не понимаешь, - откровенно хохотала Кира.

И они снова и снова шли, ехали, летели – создавать самые безумные фантазии, которые рождались у них в головах.

Но в тот день все сложилось немного иначе.

Седлая Буцефала (Марат всегда обожал делать все своими руками), Нечаев заметил на самом горизонте группу людей. Они довольно быстро приближались, и вскоре стало ясно, что впереди идет Дэн, брат Киры. За ним - трое молодых людей. Первый, в одних шортах, более похожих на набедренную повязку - явный африканец, черный, с кучерявой копной волос на голове. Второй - небольшой по сравнению со спутниками сумрачный юноша, в рабочей робе и с тонкими усиками под испанским носом с горбинкой. Третьей была темноволосая девушка, статная, высокая и широкобедрая. Позади них катилась электрическая инвалидная коляска, управляемая старой женщиной.

Боже ты мой, вдруг узнал ее Марат. Да это же Овод! Господи, да сколько же лет прошло? Он обратился к календарю. Да не может быть! Они что, летят уже шестьдесят четыре года? Далеко позади Полярная звезда, и звезда Дубхе. А впереди еще триста с лишним лет?

- Привет, товарищ Маузер, - проскрипела Овод, задыхающимся, но четким голосом. Как две железные плиты проскрежетали друг по другу.

Она была очень стара. Морщины изрезали когда то круглое, гладкое лицо. Тело бесформенной массой расплылось на сиденье. Рука, дряблая и в потеках, была "украшена" толстым следящим браслетом.

- Привет, Кир, - поздоровался с сестрой и старший Фостер. Его время тоже не особо пощадило. Он облысел, обрюзг, прибавил в весе. И на поясе висела не джедайский, а добротный, толстый обоюдоострый стальной меч.

Юнцы, незнакомые Марату, каждому не более двадцати лет, тоже были вооружены. Африканец, как самый здоровый - луком. Девушка - тонким копьем. Третий юноша - большим топором.

- Жалко, что здешних чудовищ не убить ничем, кроме холодного оружия, - то ли пожаловался, то ли похвалился собой Дэн. - Ну вы, конечно, напридумывали тут. Я уж думал, не добраться нам до вашей скалы...

Кира улыбнулась, подошла к брату, и каким то очень робким движением погладила его по щеке. Она так и осталась, такой же юной, двадцатилетней непоседой-девочкой с красными волосами. Брат, который был старше ее всего на четыре года, казался по сравнению с ней стариком.

- Проходите, - пригласила Кира. - Отдохнете с дороги.

- Благодарю, - проскрежетала Овод. - Так это и есть та самая Кира, Огнелиса-кицунэ, обворожившая нашего железного Маузера? - спросила она с плохо скрываемым сарказмом, вкатываясь в проем, ведущий в гостинный зал.

- А вы - та самая легендарная Овод? - в свою очередь спросила Кира с явным восхищением. - Марат много о вас рассказывал...

"Разве?" - подумал про себя Марат. Хотя... быть может... Он реально много рассказывал Кире о своем прошлом...

- Вы хоть иногда спускаетесь в нижний мир? - все так же саркастически спрашивала Овод. Она резво проехала на коляске и устроилась во главе стола. - В аквариум с талантливыми рыбками? Не заплывали? В муравейник с трудолюбивыми муравьями? Под мудрым руководством коммунистической партии трутней, всеми способами обихаживающих одну матку?

- Нет, - честно признался Марат. - Мне не хочется там быть. Мне хорошо здесь.

- Ну надо же, наш вечно безумный революционер нашел себе занятие... Божок тут выявился. Темненький…

Овод явно старалась его задеть. Или быть может – обидеть. Вызвать какие-то чувства. Или он так перед юнцами выделывается? Тем, что может со всех сторон обкладывать Капитана Терры. Причем обкладывать совсем не подушками…

Марату стало интересно. Он реально уже очень давно не видел других людей кроме Киры. Не считая, конечно, те "человекоподобные копии", которые они вместе создавали. Некоторые из них казались Марату очень умными. Искусственные интеллектуально-разумные программы, которыми пользовалась Кира при их создании - шагнули далеко вперед.

- А ты бы сходил и просмотрел, - не унималась меж тем Овод. - Подумал бы. Это так интересно - думать. Особенно глядя на живых людей, которые всем довольны. Которые не знают что такое деньги. Не видели никогда государства. Не понимают что такое налоги. Куча мудрых учителей. Бесконечность психологов. Через одного - выдающиеся ученые и творцы. Прямо рай. Древняя Греция, даже боги есть, мудрые, всемогущие и справедливые. Живут себе на Олимпах, взирают, порой вмешиваются, иногда активно... А я смотрю, хорошо вы здесь устроились. Мы, кстати, тут по дороге таких чудищ увидели..., - внезапно перевела она разговор.

- Они не нападают, если не нападать первыми, - радостно и звонко сказала Кира. - Они такие классные. Есть даже такие, кого Марат победить не может.

- А вы тут этот паноптикум и создали, и нижележащих граждан от них же оберегаете, - повернулась вместе с коляской Овод. - Очень человечно. Очень трогательно. Какая у вас важная миссия, однако, девушка.

- Мне далеко за пятьдесят, и я давно не девушка, - мягко отпарировала Кира.

Марат усмехнулся. Да, давненько он не участвовал в таких сражениях. Где сарказм бьет логику, а доводы спотыкаются о факты.

- Я погляжу, ты здорово сдружилась с детьми индиго, - в свою очередь подколол Маузер. - Не страшно тебе, обычной старой женщине, среди них, одаренных дарами?

- Никакими дарами они не награждены особо. Они родились здесь, на этом корабле, - Овод говорила теперь уставшим голосом. - Дети есть дети. То что для нас кажется волшебством - для них обыденность. И наоборот, естественно... Они просто могут считывать и расшифровывать программы, которыми одарили тебя, Люгер, и Да Луня. Далеко не факт, что оказавшись вне Терры, они смогут воспользоваться своими возможностями. Хотя, конечно, здесь это делает их особенными. Вы, капитаны, тоже особенные. Однако по прибытию станете как мы, как обычные люди. Кстати, почему вы взяли именно столько людей? Почему не всех? Хотя не надо, не отвечай, я знаю кучу ответов...

- Да уж, - сказал Маузер. - С такими вопросами тебе лучше к Люгер обратиться. Она рассчитывала алгоритмы отбора и вероятности успешного исхода дела. В этом ей стоит доверять. Вероятность что мы долетим именно так и таким составом - что то очень близко к сотне процентов...

- Не таким составом, - проговорила Овод. - Совсем не таким. Рекомендую таки тебе спуститься и посетить наше маленькое многомиллионное людское сообщество. Ты удивишься, насколько люди могут быть добрыми, заботливыми, участливыми. Как они отвыкают бороться, предпочитая уступить.

- Разве это плохо? - удивился Марат. - Мы же мечтали о таком.

- В них нет железа, Маузер, - проскрипела Овод, и снова словно стальные плиты проскрежетали друг по другу. - Оно в них было. Но в таких условиях железо ржавеет и рассыпается в прах. Песок вместо стали. Они словно амебы. Умные, талантливые, высококультурные амебы в чашке Петри. И то... амебы жрать умеют тех кто слабей... а эти - нет. Я думаю надо отделять детей индиго от остальной массы. Их рождается немного, и качества у них выражены не так уж и ясно, некоторые совсем слабенькие. Таких, как Дэн или твоя Кира - вообще единица на миллиард. Повезло что они на нашей стороне...

На несколько мгновений воцарилась тишина. Ира как всегда, в репертуаре бесстрашного революционера-штурмовика. Без всякой подготовки, с места в атаку.

- Дэн, - спросила вдруг Кира. - Ты реально хочешь? Вот этого? Противостояния? Ты же понимаешь...

- Противостояние? А почему бы и нет, сестренка? - раздраженно отвечал вопросами на вопрос Дэн. - Я тут сильнее большинства. Мы с тобой можем управлять и информацией, и энергией, и материей. Мне, честно говоря, надоело получать крохи за труд. Я хочу… много, и что в этом такого страшного? Это же принцип, к которому мы стремимся. Ты вот хорошо устроилась, все твои потребности удовлетворяются сразу.

- Дэн, - сказала Кира чуть ли не умоляющим голосом. – Мы же здесь все коммунисты. Я тебя знаю. Мы же много раз говорили, что именно разделение людей, по расам, по странам, по национальнастям – это и есть то, что приводит к противостоянию, к вражде. Делить людей по способностям – самое последнее дело. Это даже не расизм, и даже не фашизм, это уже что-то...

- Это нормально, - прервала поток мысли Овод. – Люди не одинаковые. Люди должны стремиться к идеалу.

Марат улыбнулся.

- Идеал, говоришь? Амебы, говоришь? - обратился он к Магнолии. - Знавал я некоторых... амеб. Мы мало кому рассказываем, товарищ Овод, как было на самом деле... Но я расскажу. Это случилось в тот же год, когда мы сделали революцию...

Овод улыбнулась краешком губ.

- Да, - продолжал Марат. - Славное было время... В тот же год, через несколько месяцев, мы должны были улетать... Сумасшедший дом какой-то. Так вот, Да Лунь тогда сумел убедить руководство китайской коммунистической партии пожертвовать собой. Чтобы показать всему миру, что все очень серьезно. Что мы не шутим. Что надо не поднимать прения, а четко выполнять указания, какой бы высокий ранг ты не занимал. Да, я вот был уверен в штурмовиках. В своих людях. Мы знали, что каждый из нас по отдельности, и даже все вместе готовы отдать свои жизни за победу революции. И сделали бы это не задумываясь. Помнишь, Ира? Мы не доверяли никому. И одновременно были невероятно уверены в каждом... Странно, правда? Но еще более странно, что я был уверен, что другие на это не способны. Особенно те, кто уже находится у власти. Кто привык к ней. Привык к роскоши, к безопасности, к своему положению. Да, я считал верхушку компартии Китая амебами, трусами, дипломатами. Кем угодно, но не воинами. Но они пришли. В тайное убежище под горами Кунь Лун. А к ним пришли мы. Я и Люгер. И мы, как дикие безумные обезьяны со сверхспособностями - начали убивать людей. Двоих убила Люгер, остальных - я. Мы перебили половину там присутствующих, в тот день. И они умерли, по настоящему. Ради будущего. Ради человечества. Я не понимал этого тогда, не мог понять.

- А теперь, значит, понимаешь, - прокаркала Овод.

- Теперь - да, - тихо отозвался Маузер.

- Вы тоже хотите жить по потребностям? - Нечаев вскинул голову и спросил уже молодых людей, пришедших с Магнолией и Дэном. Эти юнцы еще не произнесли и слова, не представились, и Марат подозревал, что информация, которая проявляется при взгляде на них, их прозвища и имена - неверны. Мягко говоря. Но, видимо, они хорошо усвоили уроки старой революционерки. Что главное в организации - дисциплина и конспирация.

- Да, - отозвался самый высокий из них, чернокожий лучник. - Пришло время новой революции. Мы хотим, чтобы даже такое подобие государства перестало существовать. Человек доказал, что может жить по труду. Что может оценивать и ограничивать свои потребности. Когда мы прилетим на новую планету, то должны быть полностью коммунистическим обществом. Каждый должен быть коммунистом. Партия, которая сейчас сидит во главе Терры...

- Это упертые старики! - вдруг и горячо подхватила девушка. - Они считают, что знают больше всех, но они просто трусливы...

- Осторожны, - поправил ее Маузер.

- Нет, они трусливы, - глаза девушки сверкнули. - Они не способны даже попробовать. Мы уже десять лет пытаемся ввести право на смерть, что каков бы ни был человек, нельзя его принудительно заставлять жить...

- Распределение должно быть справедливым, - вмешался наконец и третий юноша. - Не по их закостенелым критериям и баллам, а с применением настоящей демократии. Сейчас системы коммуникаций развиты настолько, что мы за мгновения можем решить вопрос любой важности. Сообща, все вместе...

- Молодые люди, - Марат создал в пальцах горящую сигарету, затянулся, выигрывая несколько секунд. Он уж и забыл, какой пылкой может быть юность. Какие хорошие ребята... Так их жалко...

- А вы в курсе? - продолжил он. - Вы понимаете что сказала только что товарищ Овод? Что как только мы прилетим на точку "Бэ", так все возможности капитанов превратятся в пыль и тлен? Что мы, вот я например... и Люгер, и Да Лунь... станем обычными людьми. Что наши, как бы сказать... "сверхспособности" - это все заемное. Что, проще говоря, я потеряю свои триллионы тонн. Люгер - свои электрон-вольты, а Да Лунь - все свои кельвины... И программы, которыми мы все это контролируем, скорее всего, будут стерты из наших революционно-восприимчивых мозгов. И что мы тогда будем делать? Без всемогущей Люгер, которая действительно за доли секунды может опросить миллионы, проанализировать данные и выдать оптимальный вариант решения вашей проблемы, любого уровня сложности. Может все таки стоит сохранить партию? Не как руководящий орган, а как сито, этакий фильтр для выявления из людей самых достойных? Чтобы включить их в свои ряды?

- Мне кажется, вы не понимаете, - снова взял слово "Лучник". - Они же как тормоз, скоро превратятся в рудимент, ненужный орган, в котором только и делают, что кичатся своей исключительностью, избранностью, элитарностью.

- Я, молодой человек, в курсе, что в каждой машине, почти в каждом механизме - есть и будет, как вы говорите - тормоз. Без тормоза, системы успокоения и сбрасывания скорости ни одна машина нормально не работает...

- А ты в курсе, Маузер, - заскрипела Овод. - Что пока ты тут с малолетками развлекаешься, некто товарищ Да Лунь во всех кластерах создал этакие "чайна тауны"? Китай-райончики, где живут почти поголовно выходцы из Поднебесной.

- Хорошо, - согласился Марат. - Я узнаю, спрошу у Большого Дракона, что и почему... Но и ты вспомни, как мы встречались с тобой, в последний раз. Много лет назад. Когда на тебе не было этого тюремного браслета.

Овод откинулась в своем инвалидном кресле.

- Что, Маузер, больно? - вдруг спросила она таким голосом, что утихли все звуки, так привычные за большим обеденным столом. Марат сжал зубы.

- Да, вижу, - жестко и внятно произнесла сидящая в инвалидной коляске. - Болит. И у железного Маузера бывает, болит. Я еще удивилась тогда. Как ты сдался быстро. Это совсем не в твоем стиле...

- Я не сдался, - едва размыкая челюсти, ответил Марат. – Но ты собиралась сделать из единого экипажа Терры два государства, - жестко говорил Марат.

Глава 26

Чертовы женщины. Постоянно пытаются сбить с толку, сыграть на чувствах. Но на этот раз не на того напали. Он не должен давать волю чувствам. Хотя старая карга права. Сколько лет прошло, а все равно очень больно, и сейчас тоже…

– Да-да, именно государства, конкурирующие между собой, продолжал говорить Марат через стиснутые зубы. - Так ты понимала борьбу. Как будто это борьба между светом и тьмой. Предлагала собрать «темные силы» в паре секторов. И Люгер правильно сделала, что не дала тебе развернуться…

- А уж про Люгер и говорить нечего, - с зубовным скрежетом сказала Овод. – Сделала из себя божество какое-то. Культ личности в полной красе. Типичная самодовольная… даже не знаю, стоит ли говорить.. Думает только одним местом...

- Но я же не зря рассказал историю, произошедшую под хребтом Кунь Лун, - Марат встал, последний раз затягиваясь сигаретой, подошел к большому камину по центру зала. Выбросил окурок в огонь. И загляделся на языки пламени. Сам он считал, что человек стал человеком не когда поднял палку, и даже не когда привязал камень к этой палке, или обмотал тело шкурой убитого зверя. Нет, Маузер считал, что человека из животного сделал огонь. Чистое разрушение, подчиненные хаос и непредсказуемость - вот что четко отделило нас от животных, подвело черту, из-за которой уже не было возврата.

Маузер развернулся на носочках. Тело и движения его приобрели звериную гибкость и мягкость. Людям, которые наблюдали его таким, становилось не по себе. Он знал, что умеет внушать страх. Иррациональный, непонятный ужас. Хотя все было до банальщины просто. Человек не знал и не понимал, что случится дальше. А незнание - это страх...

- Готов ли ты, - обратился Марат к "лучнику". - Умереть за свою идею? За свои убеждения? Не пострадать, а именно умереть? Ведь я понимаю, зачем вы пришли. Вы хотите поддержки. И, скорее всего, бессмертия и неуязвимости. Ничего этого я дать не могу. Хотя кое-что дам. Частичку бессмертия. Вы не будете стареть, вы словно зафиксируетесь во времени и пространстве на все время путешествия. Вы сможете проходить сквозь стены, спрятаться так, что и мне не найти. Сможете заживлять свои раны, даже смертельные, если останетесь в сознании. Но вам стоит понять. Если Люгер определит, что вы представляете угрозу миссии - вы умрете. Быстро, и почти безболезненно. Исчезните в молнии, сгорите как пылинка в костре. И Да Лунь, как только поймет что вы представляете опасность - вы даже не осознаете, как ваше тело станет плазмой и будет выброшено в таком виде в сопла двигателей. И я, признаться, тоже, поступлю также... Так вот мой вопрос, парень... Готов ли ты к такому?

- Готов! - твердо сказал "лучник".

Марат сделал рубящее движение. Просто взмахнул рукой. Голова молодого человека отделилась от тела и покатилась по полу. Само туловище еще секунду грузно сидело, выбрызгивая кровь из обрубка шеи, а потом завалилось набок.

Овод слабо вскрикнула. Трясущимися руками закрыла лицо. Марат с удивлением посмотрел на нее.

- Ира? - спросил он. - Что с тобой? Ты такое первый раз видишь что ли?

А вот Кира вскочила, чтобы посмотреть получше и поближе. На лице ее расплывалась неуверенная улыбка, а в глазах бликовали отблески пламени.

- Ух ты, - только и сказала она.

- Овод, - спокойно проговорил в установившейся тишине Марат. - Ты же участвовала в штурме Кремля, там погибло очень много таких же юношей...

- Я помню, - проговорила старая женщина, потихоньку справляясь с собой. - Но это было далеко, я видела уже только трупы...

- Готова ли ты? - обратился теперь Маузер к высокий статной девушке. - Умереть за свои убеждения?

Овод снова вскрикнула.

- Я готов, - жестко отозвался за нее "испанец" в рабочей робе. Руки его сжимали топорище до белизны в кулаках. - Но пусть это будет честный бой.

- Да, конечно, - сказал Марат и вложил в руки Киры квадратный "Крисс Вектор". Она посмотрела сначала на оружие, потом в лицо Марату, а потом спросила:

- Можно?

- Убей ее, - приказал Маузер.

Кира с тихим мявканьем метнулась к жертве. Испанца она просто отшвырнула в сторону, одной рукой. Юноша улетел к стене, как будто его ударило ковшом экскаватора. Черноволосая девушка со слабым вскриком вытянула вперед свое копье, Кира перехватила его левой рукой... и выпустила сноп пламени прямо в грудь девчонки.

- Черт! - вскрикнула она, отшвырнув пистолет-пулемет в сторону. В руке у нее оказался нож, но в следующее мгновение Марат уже держал ее в обьятьях. Губы Киры были холодными от перевозбуждения.

- Ты зарядил его холостыми! - вскричала она с негодованием, пытаясь вырваться из любовного захвата.

- Конечно, - смеясь сказал Марат. - Тебе не стоит этого делать, поверь.

Они обернулись. Вдвоем против четверых. Тело африканца, его кровь и оружие уже исчезли, растворились на полу. Как будто ничего и не было. Дэн стоял поодаль от всех, сжимая обнаженный меч. Марат буквально видел, как мужчина "прокачивается", как ползут вверх всевозможные параметры, как он становится больше сам по себе, уже далеко за два метра ростом.

- Я разберусь, - мягко сказала Кира и выскользнула из рук Марата.

- Дэн, - она подошла к брату. Маленькая и беззащитная.

- Дэн, - повторила она. - Не надо. Это не поможет. Он все равно сильней. Ты же знаешь. Убери меч. Вот так, хороший мой братец, - удовлетворенно произнесла она, когда мужчина вбросил клинок в ножны.

- Садись ко столу. Все кончилось. Больше сегодня никто не умрет. Я знаю. Я обещаю...

- Присаживайтесь, - Марат говорил так холодно, спокойно и уверенно, как будто не произошло ничего. - Я с удовольствием помогу вам. Вы станете бессмертны в пределах корабля... ну если вам не отрубить голову, конечно... А начнем мы...

Нечаев пристально посмотрел на Овод. Ему теперь не требовалось несколько дней, как с Марией-Солнцем, чтобы упорядочить атомы ее тела и передать часть программы управления в мозг. Теперь все было очень быстро. Меньше минуты.

Старое бесформенное тело в коляске истончалось. Морщины разглаживались. Пятна на коже исчезали, а жидкие и тусклые волосы снова стали густыми и блестящими.

Овод, не веря происходящему, встала с коляски.

- Иди сюда, - мягко сказал Марат. - Мне не нравится эта штука, я ее сниму, - и легким движением разомкнул следящий тюремный браслет у нее на запястье.

Высокую девушку, которая еще не отошла от того, что смерть была так близко, Марат "зафиксировал" вообще в доли секунды.

А вот с "испанцем" произошло следующее... Непонятно почему, но парень Марату понравился. Не зная даже его имени, недоверчивый Маузер вдруг проникся к невысокому юноше симпатией и участием. И после того, как произошла "фиксация" и передача части программы управления, Марат вдруг понял, что стоит, совершенно задумчивый, перед испанцем и думает непонятно о чем. Такое за ним бывало. Иногда, когда впереди виделось множество вариантов развития событий, Нечаев мог впасть в такую прострацию, перебирая возможности, переплетая их друг с другом...

- Как зовут, боец? - спросил Марат грубо, тоном отца-командира. Но на парня слова особого впечатления не произвели.

«Плюс в копилку" - с удовлетворением отметил Нечаев. Тем временем молодой человек перестал настороженно сверлить его глазами, и перевел взгляд на Иру.

- Можешь сказать, - произнесла та молодым сильным голосом. - Он не сдаст.

- Мигель, - тотчас же отозвался парень. - Командир и комиссар второй штурмовой пятерки восьмого кластера.

- Гм, - отозвался Марат. - Неплохо. У меня есть странный подарок для тебя, Мигель.

С этими словами Нечаев материализовал в руке свою секиру. Тот самый топор, который ему выдали в самом начале тестов-испытаний. Оружие, которое было неуничтожимым, несколько раз модернизировалось и трансформировалось самим Маратом, и всегда возвращалось к хозяину.

- Это не простая штука, - сказал Марат, передавая секиру Мигелю. - У меня есть подозрение... хотя не важно... Владей, береги как зеницу ока. Постарайся особо никому не показывать.

- Я знаю, что это, - вдруг отозвался парень. - Спасибо. Я буду владеть этим с честью.

У Марата немного свело зубы от высокопарщины, но он сдержался от ухмылки, и похлопал Мигеля по плечу.

- Ну, дорогие гости, если на этом всё, то позвольте нам откланяться. У нас с Кирой еще долгая дорога впереди. А вы, думаю, сами выберетесь...

- А зачем вы это делаете? - вдруг спросила темноволосая девушка, да таким томным сладким голосом, что Марат уже и не сомневался, зачем ее взяла с собой Овод. Он прекрасно понял вопрос и его смысл.

Действительно, зачем? Наверное, в первую очередь он хотел произвести впечатление на Киру. Хотя получилось наоборот. Спроси сейчас Марата, как так получается, что его "графские угодья" размером километр на километр - и вдруг выросли и раздробились на множество миров, общая площадь которых приближалась к площади Кубы - он бы мог ответить лишь в общих чертах. И в этом вопросе "кто кого поразил?" - ответ оставался спорным. Кира несомненно восхищала и поражала Марата тем, что могла (хотя и не в полной мере) - пользоваться способностями всех трех Капитанов. И при этом приобрела свое умение, которое он бы назвал "скручивание пространства". Зато теперь он не сомневался, что их совершенный "ковчег", громадный космический корабль под названием «Терра», похожий сейчас на сверкающую каплю длиной пятьдесят километров и шириной более тридцати - это настолько ничтожная былинка, настолько примитивное строение, что не идет ни в какое сравнение с чудесами и силами Вселенной. В этом космическом корабле, населенном уже тремя десятками миллионов людей, сконцентрировалось множество виртуальных миров, где люди жили, работали, пусть не по настоящему. И вот теперь здесь есть другой мир, настоящий, переплетенный множеством искривлений пространства, но от этого не менее реальный и заселенный выдуманными, но совершенно реальными существами. Обо всем этом Марат думал, и не раз, и сам искал ответы.

Если сначала он думал переспросить, как будто не понимая вопроса длинноволосой красавицы, то сейчас решил ответить четко и прямо:

- Здесь будут жить самые изощренные чудовища, которых только в силах придумать человеческий разум. Скоро откроются порталы, и все, кто старше двадцати, смогут попасть сюда беспрепятственно. Вы хотите борьбы? Каждый ее здесь получит, если захочет. Борьбу не на жизнь. А на самую настоящую смерть. Это будет наш с Кирой дар, для всех жителей Терры, чтобы они знали и понимали - ужас, страдания и смерть – не только снаружи, в космосе. Но совсем рядом, внутри, на расстоянии протянутой руки. Чтобы не забывали об этом никогда...

***

Когда они остались одни, некоторое время Марат сидел, прикрыв глаза, обдумывая все, что произошло. В это время он стал похож на воробья, сердитого и нахохлившегося. Он был так глубоко погружен в свои мысли, что даже не заметил, как Кира покинула свое кресло и подошла сзади. Она обняла Марата за плечи и совершенно детским движением положила голову ему на плечо. Однако в ней не было спокойствия. Марат слышал ее дыхание, слишком глубокое и чуть более быстрое, чем обычно. Она была здорово взбудоражена и возбуждена.

- Ты правда убил его? - спросила она быстро. - По настоящему?

- Да, убил, - сказал Марат. - По настоящему.

- А почему не дал мне? – с ноткой обиды спросила Кира. - Испугался? Не бойся. Я вот не боюсь.

- А я вот опасаюсь, - со вздохом сказал Нечаев. – Кстати, нам предстоит еще один тяжелый разговор на сегодня.

Кира подняла голову и прислушалась. Там, где то наверху, на самом пределе слышимости - тяжело хлопали могучие крылья. Через несколько секунд уже казалось, что сам воздух подрагивает, колеблется от приближающейся мощи. Вот раздался тяжкий удар, скрежет, как будто огромные когти ломают камни...

- Товарищ Маузер, - сказал низкий и тихий, но невероятно сильный голос. – Кира… Выходите, разговор есть.

Когда они взошли на самый верх "гостевой горы", то прямо перед окном, на площадке огороженной толстыми цепями, увидели дракона. Он был чёрен и огромен. Все его мышцы были невероятно четко прорисованы сквозь кожу, похожую на эластичную кольчугу, туго натянутую на тело. Крылатый зверь был красив и величественен, словно сошел с картины гениального художника, который работал над каждой деталью годами.

- Доброго времени суток, товарищ Да Лунь, - громко сказал Марат. - Рад тебя видеть.

Дракон приблизил громадную голову к самому окну. В его глаза можно было смотреться, как в зеркало. Некоторое время все молчали.

- Нехорошо убивать людей, - сказало вдруг чудовище. - Это очень плохо. Это против закона.

- Я знаю, - ответил Маузер. - Но наказания не будет. Я в своем праве, как один из Капитанов. Каждый должен понимать и взвешивать свои слова, намерения и поступки, когда обращается ко мне. Именно так проверяются люди.

Марат мог бы много рассказать по этому вопросу. Рассказать о системе доверия, об этапах проверок, которым он подвергал всю жизнь не только случайных, но и совершенно близких. Но, вероятно, Большой Дракон об этом хорошо знал и без его объяснений.

- Они были безобидны, те кто только что ушли от тебя, - сказал Большой Дракон, нервно дернув крыльями. - Мы контролируем ситуацию. Мы все можем исправить. Здесь - можем.

- Здесь? - переспросил Маузер так, словно спрашивал сам себя. И сам же себе ответил:

- Здесь - да. Можем исправить. А там? Там, куда мы летим... Мы же стремились не к этому. Мы хотели, чтобы все оставшееся человечество стало одной семьей. Одним экипажем. А получается...

- Что получается?

- Я понимаю, - сказал Марат, - почему ты прилетел. Именно ты. Эти люди, которые здесь были, они правы. Нет борьбы. Настоящей борьбы. Мы их лишили этого. Мы их защищаем, и защита наша почти совершенна. Мы защитили их от смерти, что осталась позади. Защищаем от холода космоса. От голода. Помогаем во всем. Но они хотят другого. Та женщина, Овод, она просила меня, раньше. Вновь поделить людей. Создать у нас тут подобие государства. Одних сюда. Других туда. Мы это проходили, Да Лунь. Много раз. И ничего хорошего не получилось.

- Товарищ Да Лунь, - вдруг звонко сказала Кира. - Ты же сам создаешь "чайна тауны". Ты же тоже хочешь опять отдалить людей друг от друга. Выделить своих, так?

Дракон словно с удивлением обратил взгляд на женщину позади Марата.

- Нет, не так! - сказал он чуть сердито. - Это не только моя воля... Так решил не только я.

- Но ты бы мог отказаться, - веско проговорил Марат. - Сказать им то, о чем говорим сейчас мы. Обьясни им, что назад пути нет. Если пойти назад, то опять пройдем по спирали. Все повторится.

- Я не буду с тобой спорить, - тяжело фыркнул дракон. - Но запомни. Убивать людей нехорошо, очень плохо. Я вижу, что вы делаете с этой девочкой, которая спряталась у тебя за спиной. У нее душа и повадки убийцы, Маузер. Как и у тебя. Ты всегда был таким. Темным, почти черным. Ты думаешь, что ты машина Революции. Это не так. Вы чудовища и создаете чудовищ. Вы готовитесь убивать, и смотреть, как люди умирают. Ты получаешь от этого удовольствие. Здесь, в твоем царстве, есть только ужас и смерть. Твоя бывшая подруга, Юта, она ушла от этого. А ты стал еще хуже. Ты ненавидишь людей. И эта девочка за твоей спиной - тоже...

Марат почувствовал, что начинает закипать. Да, черт побери, сейчас он ненавидел людей. Несколько часов общения с людьми - и вот он почти на пределе, готов взорваться.

- Что ты хочешь от меня, Да Лунь? - прошипел он едва слышно.

- Хочу чтобы ты стал настоящим коммунистом. Сильным, и справедливым. Верным и честным...

- Верным? Честным? - чуть задыхаясь от накатывающего бешенства переспросил Марат. - Как товарищ Юта? Да?

Глава 27

Нечаев почувствовал, как Кира сзади напряглась. Ему даже показалось, что он слышит мягкий шелест стали, которая чуть скользнула по коже ножен, готовясь покинуть темноту, и явиться на свет. «Моя девочка... Готовится защищать меня» - подумал Марат с такой невыносимой нежностью, что вся его ненависть и злоба вдруг пропала, растворилась, улетучилась. Мысли приобрели кристальную четкость, как было всегда с ним перед каким то важным действием.

- Мне тоже много не нравится в ее поведении, - глухо прошипел Большой Дракон. - Но она старается.

- Я - коммунист, - твердо сказал Марат. - Нравится тебе это или нет. Ты видишь коммунистов справедливыми, честными. Розовыми и пушистыми. Да, есть и такие. А есть и другие. Опасные, черствые, бездушные, злые на весь мир. И не тебе меня переделывать. Когда появляется ребенок, родители его воспитывают. Не переделывают. Ищут и находят качества. Что-то развивают. Что-то подавляют. Мне уже за сто лет, Да Лунь. Меня поздно переделывать. И незачем. Если вам трудно жить со мной - так я ушел, не ищу с вами встречи. Забился в раковину, если хочешь. Потому что я знаю себя. Вот ты воин, солдат. Хочешь сделать мир лучше, по собственному разумению. А я даже в армии не был, но сделал столько плохого, злого и жестокого, чего ни одному солдату и воину не удавалось… и не хочу делать больше. Я живу здесь, в своем мире, со своей женщиной, среди чудовищ, и не дай боже мы решим посмотреть как живете вы, не надо ли вам что то исправить или изменить...

Дракон задышал глубоко и часто. Видно было, что он тоже взволнован. Некоторое время они стояли друг напротив друга, не понимая, что будут делать дальше, но готовые к любому развитию событий.

- Твои чудовища, - сказал наконец Дракон, - они представляют опасность?

- Здесь - да, - прямо ответил Маузер. - Там, внизу, где живут люди - все безопасно. Здесь же опасность на каждом шагу. Но они не вырвутся отсюда. Ты прекрасно знаешь. Случись чего - и все это превратится в точку. В пуговицу, которую я пришью на лацкан своего пиджака. И пойду посмотреть, как живете вы, что там построили...

- Вы так и останетесь здесь? Не будете спускаться? - спросил Да Лунь.

- Ну почему же, - задумчиво ответил Марат. - Может и спустимся. Когда то. Когда закончим все здесь, воплотим все фантазии. Лет через пятьдесят. А может и через сто. Или через двести. Когда мы тут все закончим... я думаю... мы откроем порталы, чтобы оттуда, снизу... люди могли прийти и посмотреть... что есть другой мир, тоже полный опасности. Только она зримая и ощутимая. Не такая, как та опасность, которую люди сами создают в лабораториях или на полигонах. Может быть это поможет. Однако у меня есть предчувствие, Большой Дракон...

Марат чуть подался вперед и стоял теперь в метре от исполинской головы:

- Есть у меня предчувствие, что настоящие чудовища живут не здесь. И когда мы долетим, товарищ Да Лунь... ты, думаю, тоже чувствуешь... мы удивимся тому, на что способны чудовища, живущие сейчас под нами...

Некоторое время они стояли без единого слова, напряженные, и только редкие крики далеких чаек нарушали установившуюся тишину.

- Хорошо, - сказал тогда Да Лунь. - Я услышал, и надеюсь что понял... Будем считать, что здесь твой собственный зоопарк, почему бы и нет? Но я буду пристально следить, запомни это. А пока я хотел бы здесь осмотреться. Это можно?

- Конечно, - улыбнулся Марат. - Только осторожно.

Дракон фыркнул, как показалось - с некоторой долей возмущения. Потом расправил крылья и взлетел - легко, вертикально, почти "свечкой".

- Доброй охоты, - крикнула вдогонку Кира.

Марат же притянул ее к себе и поцеловал, крепко и страстно, не думая ни о чем.

***

Когда дракон исчез из виду, Кира прижалась к Марату. Одежды на ней уже не было, и тепло ее тела проникало в него. Марату хотелось обернуться, прижать к себе, почувствовать так близко, как только можно. Одновременно он знал, чувствовал, что за ними смотрят, внимательно наблюдают. Ему не хотелось проявлять слабость. Не хотелось показывать, как она дорога ему.

- Ты ранен, - тихо сказала Кира. - Я же чувствую. Ты очень сильно ранен, почти смертельно. Ты зовешь смерть постоянно, и только долг и привычка доводить все до конца останавливают тебя.

Марат стиснул зубы. Все так, все как она сказала. Он до сих пор не смог избавиться от мыслей о Юте. Солнце, Кира, безумные вещи, которые он творил недавно, делает сейчас, и собирается воплотить в будущем - это лишь попытка уйти, забыться, выбросить из головы. И да, он прекрасно знал, как можно трансформировать любовь. Что из нее можно сделать. В свое время любовь, превратившаяся в ненависть, смогла изменить целую страну, весь мир. А сейчас он боялся. Не неизвестности, а себя самого, именно потому что знал, на что способен.

Кира, его маленькая радость, талантливая и непоседливая, ласковая и безумная - эта девочка любила его просто так, сражалась за него против него же самого, вытягивала из самой бездны. Сколько она еще будет держаться, сколько еще вытерпит?

- Если ты хочешь, - совсем тихо сказала Кира. - Я буду с тобой. По настоящему. Не как жена, или девушка. А одним целым с тобой.

- В каком смысле? - спросил Марат, еще погруженный в свои мысли.

- Это не попасть к тебе в сознание, - быстро и тихо говорила она. - Это стать одним целым. Навсегда, одним целым.

- Что ты говоришь? - с изумлением спросил Нечаев. - В каком смысле одним целым?

- Жизнь она не такая, как другие думают, - Кира говорила хоть и тихо, но очень внятно, и как будто отрешенно, словно вспоминала слова, вытягивала их из глубокой памяти. - Жизнь заканчивается смертью. Такого быть не должно. Жизнь, по крайней мере наша, человеческая, биологическая... она требует, чтобы родился один - нужно двое. А это не так. Это лишь механизм, приспособление. Чтобы быть бессмертным, чтобы передать себя дальше. Часть себя, а не всего сразу. Но смерть это тупик. На самом деле жизнь не такая. Ты же рассказывал. Помнишь? Когда проходил испытания. Ты говорил, что можешь трансформироваться. Я хочу трансформироваться с тобой…

Господи, подумал Марат, ощущая холодок на спине. А ведь она реально на это согласна. Даже не согласна, а именно хочет этого. Ему же и в голову до сих пор не приходило, что так можно. Ведь эти круги трансформации… Что это было, для чего они служили? Марат думал, что это просто некие приспособления. Подарки, чтобы облегчить жизнь «испытуемых», получить новые свойства, умения и предметы. Черт побери, а что если Кира права? Что получится, если соединить двух равноценных существ? Слить два тела. Два разума? Ведь для него это реально выход. Так бы он смог… что? Забыть о Юте, вычеркнуть? Стать совершенно другим.

- Ты такой глупый, - сказала Кира, и Марат снова утонул в ее карих глазах.

Да кто она такая? Откуда она взялась? Откуда такие странные мысли и знания, и эта уверенность? Это пугающее понимание того, что от самого Марата было скрыто?

- Вы глупые, - поправилась Кира. - Тебе дали чуть-чуть знания, загрузили не полную, а всего часть программы. И даже от этого, от крохотной части - ты чуть не погиб, прошел по самому краю, и сейчас идешь. Капитан должен был быть один...

- Да как же..., - начал было Марат, а потом осекся. - Ты хочешь сказать... Почему ты уверена? Откуда ты вообще знаешь?

- Я знаю, - шептала Кира. - Ты не поверишь. Вы вообще никто не верите. Вы вообще каждый сам за себя, не видите дальше. Но я могу помочь, я смогу, мне кажется... Мне страшно, милый мой...

- Что? - Марат обнял ее за плечи. - Чего тебе страшно?

- Когда ты излечишься, - сказала она медленно. - То ты не будешь собой. И я не буду собой. Я не знаю, кем мы станем, - она уткнулась к нему в плечо. - Мне страшно, очень страшно.

- Не бойся, моя маленькая, у нас все получится, - сказал он уверенно и крепко обнял Киру за плечи.

Трансформация не такой уж и сложный процесс… По сути дела, и редупликатор работает по такому же принципу…

***

Сегодня праздничный день. Прошло ровно двести лет с момента как "Терра" отправилась из Солнечной системы к новому дому. Позади - триллионы километров, огромные объемы совершенно пустого пространства. И впереди - столько же. Сегодня третье октября, через несколько часов - четвертое. Начало новой эры, как объяснил Совет международной коммунистической партии "Терры". И это не просто громкие слова. Через пару часов - начнется новое летоисчисление, и даже время станет чуть-чуть другим. Ведь на планете, куда они летят, год длиться не триста шестьдесят пять дней, а четыреста двенадцать. Да в сутках там не двадцать четыре часа, а двадцать восемь.

Особых споров по перестройке режима не было. Просто увеличили продолжительность одной секунды. А в целом остались все те же минуты, по шестьдесят секунд. И те же сутки, с двумя половинками по двенадцать часов. Разве что месяцы стали длиннее, по тридцать четыре и по тридцать пять дней.

Сегодня на главных площадях городов-кластеров должны были пройти как торжественные, так и увеселительные мероприятия. Как же без этого? Небо и здания пестрели афишами. Это была не реклама, и так все знали... Больше для того, чтобы создать саму атмосферу и предчувствие праздника. Сегодня всю ночь на открытых аренах будут выступать самые-самые. Будет салют. Жарить мясо и пить вино позволено в любом месте. За исключением рабочих мест, конечно...

Но многих притягивало, возбуждало и вытаскивало на улицы то, что сегодня, в канун Нового Года, в ночь с третьего на четвертое октября - будет говорить самый загадочный из Капитанов "Терры".

Марат Нечаев, знаменитый революционер, создатель корпуса звездолета Терры, сто пятьдесят лет назад ушедший в добровольное изгнание, живущий в отрыве от общества, где то в своем личном "кластере", про который ходили сплетни и легенды.

В каждом кластере стоял портал, похожий на голубое зеркало в овальной оправе. В это зеркало можно было даже смотреться, что и делали многие модницы и модники. Стайки молодежи привыкли вечерами собираться у этих порталов десятками, и даже сотнями, однако сейчас мода на такое времяпрепровождение поутихла.

В любом случае, пройти внутрь порталов было совершенно невозможно. Ограничения, которые стояли на них, были запредельные. По сто уровней и баллов по всем параметрам. Конечно, если постараться, можно было набрать индекс личных достижений равный ста. И уровень полезности равный сотне - тоже достижимо. Но сто баллов в уровень социальной значимости? Чтобы общество не могло без тебя существовать? Такое бывает лишь только если ты - Капитан Терры...

И два капитана были всегда на виду. Юта Люгер и Да Лунь. А вот третий... Его не было видно много-много лет. Одно время даже стали подзабывать о его существовании. И вот, совершенно внезапно, один из самых популярных ведущих, накануне юбилейного Нового Года, обьявляет, что в эту новогоднюю ночь третий Капитан будет давать интервью. Этот ведущий, Ляо Сянчжун, в свое время, более тридцати лет назад, был последним министром образования, а еще раньше - крайне известным видеоведущим. Иногда, чтобы вспомнить былое, он устраивал пышные шоу в прямом эфире, и обычно на Новый год

Для встречи была выбрана далеко не самая лучшая площадка. Совсем небольшая сцена в театре "Токшоу". Иногда этот театр называли "Голым Токшоу", потому как доступ в него открывался с двадцати одного года и зачастую наряды как приглашенных актеров, так и зрителей отличались минимализмом.

Почему был выбран именно этот театр? Ответа не знал и сам Ляо Сянчжун. Он вообще, честно говоря, слегка оторопел, когда старый дисковый телефон в его квартире, выполняющий чисто декоративную функцию, внезапно зазвонил. Сначала Ляо подумал что это какая-то шутка. Особенно когда ему сказали, что звонок поступил от представителя Капитана. И тоже, ради шутки, предложил встречу с товарищем Нечаевым, и перечислил несколько самых экстравагантных заведений.

- Думаю, Токшоу подойдет, - спокойно сказал голос в трубке, и связь прервалась.

Ляо, задумчиво, запросил систему своего "умного дома", по вопросу кто ему звонил за последние десять минут. Ответ его сильно озадачил, даже можно сказать - привел в замешательство. "Абонент - неизвестно. Местоположение позвонившего абонента: 13-й кластер. Телефон: нет данных".

Старик стоял еще несколько минут, тупо глядя на аппарат, а потом профессионал взял свое. Ляо сообщил директору "Токшоу" обстоятельства, запросил ответ и почти мгновенно получил его: "Замечательно. Зная тебя надеюсь не шутка".

Еще через несколько минут Ляо оповестил почти всю свою команду. В чат посыпались вопросы, но старый зубр пресек зарождающееся любопытство в два слова: "Всем молчать".

Потом выложил в общий доступ примерный сценарий и общие тезисы по предстоящему шоу. Попросил замечаний. Гример предложила выбрать образ "старого ковбоя". Светотехник высказался усилить фиолетовый спектр в софитах на первых минутах, чтобы добавить мистики и таинственности... Работа закипела.

***

Существо, которое шло по улицам первого кластера к центральной площади, было необычным. Но не настолько, чтобы привлечь внимание жителей, привыкших к своим же экстравагантным выходкам. И даже наоборот - идущий с легкой улыбкой рассматривал тех, кто шел рядом с ним. А посмотреть было на что. Культ здорового тела давно и прочно обосновался среди обитателей Терры. Те, кто сейчас наводнил широкие улицы, щедро освещенные фонарями - были здоровыми, веселыми людьми. Одетыми более чем легкомысленно, ведь вечное тепло в жилых кластерах приучило к минимуму гардероба. Куда важней для большинства были накачанные плечи (даже у женщин), кубики пресса, жилистые ноги. Поэтому минимализм в одежде стал обыденностью.

Вообще вся толпа, идущая большей частью к центру кластера, была похожа на участников бразильского фестиваля, так популярного на Земле, которую они покинули.

Море сексуальности, улыбок и веселья. Удивительные костюмы, переливающиеся всеми цветами радуги. Тут и там бабахали салюты. Все говорило, что сейчас и здесь празднуется знаменательная дата.

Таким образом, существо, которое смешалось с толпой на улице - не так уж и выделялось от остальных. Правда, за этим человеком шел необычный зверь - огромный, темно рыжый лис, с белоснежной грудью. Но кого сейчас удивишь кибернетическими питомцами? Ну, захотелось человеку лисицу размером с корову. И что? Многие сейчас и коров держат, и лошадей, и собак размером с теленка. Так что и зверь, трусивший за существом, тоже не особо привлекал внимания. Разве что у детей:

- Мам, хочу такого же, - маленькая девочка, которая шла впереди, постоянно оборачивалась и восхищенно рассматривала величественного зверя.

- Вырастешь, и возьмешь себе такого, - с улыбкой отвечала женщина, удостоив лисовина только мимолетным взглядом. Зато на мужчину, который шел рядом со зверем, она обратила очень пристальное внимания.

"Хм, что это? - подумала она. - Совсем без одежды? И глаза вроде разные. И кто это? Мужчина? Или все-таки женщина? Непонятно. Какой то голый андроид. Жуть какая..."

Тем временем лисовин остановился посреди дороги, поднял голову вверх, с любопытством разглядывая чернеющее перед ним здание. Оно было выше всех остальных в городе, но почему то выглядело заброшенным. Многие окна были застеклены, но больше половины – зияли пустыми проемами. Здание не упиралось в небо, а значит не было «лифтовым». Пара огоньков наверху горели очень тускло, и непонятно было на такой высоте – это просто лампочки, или освещенные изнутри комнаты.

Лисовин покачал головой ровно как непонимающий, но удивленный человек. А потом посеменил дальше – догонять своего двуногого спутника.

Глава 28

Ляо Сянчжун мрачнел все больше и больше. Как он мог поверить такой глупой шутке? Кто-то очень веселый и озорной проник в его жилище, подключил декоративный телефон к связи, позвонил, и…

Как теперь объяснять достопочтенной публике, что это был лишь розыгрыш?

До представления осталось пять минут, а капитан Нечаев, похоже, не намерен появляться. Обычно все-таки на такие мероприятия надо прибывать заранее, хотя бы за полчаса, а лучше за час. Чтобы гример поколдовал над гостем. Чтобы звукооператор приспособился к голосу. Чтобы в чуть подкорректировать освещение. Чтобы раздеться, в конце концов! Любой театр начинается с вешалки, хотя «Токшоу» вообще не театр, но… Старый ведущий терпеть не мог экспромта и непрофессионализма.

Три минуты.

Зоркий глаз Ляо Сянчжуна выхватил из толпы что-то не совсем ординарное. Не может быть. Нет, это не шутка. Это как минимум представитель капитана. Зачем, правда, ему кибернетический сопровождающий, в виде лисицы?

Существо, которое вошло в большой зал через широкий проем главного входа, уверенно двинулось к цели. И если до этого в рядах царил возбужденный гул, то теперь звуки смолкали, и в какой-то момент стало слышно поцокивание когтей лисовина по паркету.

Что-то мне это напоминает, еще успел подумать Ляо, растягивая на лице самую благожелательную улыбку.

- Кресло мне, - сказал пришелец. И тотчас же грянула разухабистая оркестровая музыка. А на сцене появилось глубокое мягкое кресло, куда и уселся…

- Капитан Нечаев? – поинтересовался ведущий. – Это вы? Честно говоря, я подозревал, что меня под конец карьеры кто-то разыгрывает.

- Частично, наверно, да, - тем временем произнес сидящий в кресле. – Капитан Нечаев – это я. Но не только он.

Лис при этих словах улегся прямо на сцену и стал смотреть в зал, который наполнялся темнотой, тем временем как прожектора, направленные на сцену, наоборот, наливались светом.

- Я думаю, наш вечер будет очень интересным, - продолжил Ляо. – У нашего общества накопилось громадное количество вопросов, а капитаны крайне нечасто снисходят до нас, простой публики.

- Честно говоря, - существо прервало конферансье. – Нам тоже интересно посмотреть на то, как изменились люди. И изменились ли?

Лис пронзительно зевнул.

- Прошла ровно половина полета…, - снова попытался перехватить инициативу Ляо.

- Мы вот очень сильно изменились, - слова Капитана перекрыли тираду ведущего. – Я говорю «мы», не подразумевая сидящих в этом зале. На счет них мы еще посмотрим. Но надо кое-что прояснить. В этом теле, которое вы видите, находится один разум. Но это результат слияния двух разумов. Очень много лет назад…

Внезапно лисовин, до сих пор спокойно лежащий, привстал, напрягся и чуть слышно зарычал, обнажая клыки, готовые поспорить длиной с бивнем моржа.

«Саблезубая лисица?» - невольно подумал Ляо Сянчжун.

- Товарищи, - внезапно обратилось существо с кресла прямо в зал. - Не стоит прятаться. Я вас все равно вижу.

Первое мгновение Ляо даже растерялся. Промелькнула мысль, что капитан Нечаев совершенно свихнулся в своем одиночестве. У самого ведущего были линзы, которые позволяли хорошо видеть как в полумраке, так и в слепящем свете софитов. Сейчас Ляо Сейджун с тревогой всматривался в зал, анализируя поведение зрителей. Но через мгновенье он догадался, что Капитан-отшельник смотрит не на толпу, а прямо перед собой.

Раз.

Вспышка. В языке пламени появилась человеческая фигура. В зале возникло оживление. Никто не ожидал что здесь появится Большой Дракон.

Два. Бесшумный электрический разряд (запахло озоном и паленой проводкой) - и вот уже Капитан Люгер стоит перед сценой, в десяти шагах. Лицо ее напряжено и еще капелька недоумения. Рука сжимает рукоять меча, висящего без ножен на поясе.

- Ты не Марат Нечаев, - очень громко и тяжело, раскатистым голосом на весь зал сказал Да Лунь.

- Нет, почему же? - пожал плечами сидящий в кресле на сцене. - Да вы присаживайтесь рядом, люди же волнуются...

Снова из ниоткуда появились глубокие кресла, справа и слева от первого. Юта, все еще напряженная, как клинок, заняла одно. Во второе спокойно и даже вальяжно опустился Большой Дракон.

- Дело в том, - спокойно продолжал сидящий посередине, как будто ничего и не произошло. - Что мы существуем в пустом мире. Вокруг нас пустота. Но есть и другой мир. Там. За горизонтом событий. Он одновременно маленький, и очень большой. И там все подчиняется не закону. Но разуму. Марат Нечаев и Кира Фостер прошли через горизонт событий. Это не такая уж и сложная технология. Мы все используем ее в редупликаторах. Да вы и сами проходили ее не раз, только не очень понимали, - обратился говоривший к Дракону и Люгер.

- В кругах трансформации, помните? Во время испытаний. Но тогда нас не пускали, держали на границе...

Повисло молчание. В зале перешептывались, и, понимая, что надо развивать разговор, Ляо спросил:

- И что же произошло? Вы теперь два разума в одном теле?

Существо в кресле усмехнулось совершенно по человечески:

- Нет, разум один. Слитый из двух. Это ощущение, оно... забавное. Я даже в небольшом замешательстве как себя называть... Кира? Марат? Или "это"? Хотя... Кират... Кирато… Да, прекрасно, емко и выразительно. Называйте меня Кирато, так будет удобней.

Тот, кто назвал себя Кирато, посмотрел в глаза Ляо. Старые испытанные шутки и едкие комментарии застывали у конферансье в голове как куски льда. С этим существом не стоит шутить, думал старый ведущий, не в силах оторваться от глаз пришельца. Левый, зеленый, смотрел насмешливо, но это была смешливость того, кто многократно превосходил по силе. Правый, черный и бездонный, наоборот затягивал, словно в омут безумия.

- Но позвольте и мне посмотреть на вас, хочется узнать, так ли сильно изменились люди. Может, показать фокус?

- Да, право слово, - Ляо Сянчжун ухватился за предложение как за соломинку. – Надеюсь, это будет безопасный фокус?

- О, да, совершенно безопасно. Эйн, цвей, дрей…

И с потолка, кружась в воздухе, посыпались бумажки. Люди в зале вертели головами в явном недоумении. Конечно, будь они много старше, многие бы вспомнили, что так выглядят деньги. Красные, зеленые, светло синие и темно-фиолетовые бумажки не спеша падали на пол, иногда их поднимали, смотрели на свет, недоумевая. Раздался смех. Кто-то смахнул со столика целый ворох банковских билетов. И тут бумажный дождь кончился, но появилось другое. Сверкающие желтым и белым диски, золотые и серебряные, закрутились в воздухе. На этот раз люди не стали их даже ловить, только с интересом тыкали пальцами, заставляя монеты крутиться быстрей. Кирато улыбался все шире. Исчезли золотые дублоны и серебряные дирхемы. Вместо них по полу побежали сверкающие ручейки, состоящие из прозрачных, из желтых, зеленых и голубых камней, самой разной огранки и размера.

Некоторые из зрителей поддались на блеск, и поднимали с пола тот или иной драгоценный камень, любуясь преломляющимся светом на гранях, но никто и не пытался собирать их целенаправленно.

- Очень хорошо, - сказал Кирато вполголоса.

- Может быть у вас есть другие ценности? – сказал он уже громко. – Кто-то из вас интересуется, например… бессмертием? Кто-то хочет стать бессмертным? Я могу такое сделать.

На этот раз возбуждение зрителей было явно сильней. Люди в зале явно были не готовы к такому повороту событий. Хотя, если признаться, многие пришли не просто посмотреть на таинственного Капитана, но вполне возможно заинтересовать его. Своим творчеством, самовыражением, персоной, в конце концов – красотой. Зарекомендовать себя в глазах Капитана – это стало чуть ли не спортом. Ведь те же самые Юта и Да Лунь вели записи в информационной системе, упоминая тех или иных личностей. И многие, особенно юные, мечтали, что и их имена будут известны не только родственникам и знакомым.

Да, в этом веке популярность, известность стала этаким фетишем. Как, в принципе, и всегда…

А тем временем с задних рядов поднялась девушка. Она была нереально хороша. Ростом не менее двух метров, она обладала очень мощной и хорошо развитой фигурой, крутыми бедрами, большим бюстом. Который не был обременен не только лифчиком, но даже и вообще каким-либо кусочком материи. Ведь в «Токшоу», заведение для совершеннолетних, пускали при условии, чтобы на человеке было минимум одежды. На этой красавице не было вообще ничего, кроме высоких туфель и нескольких достаточно фривольных татуировок. Твердым, хорошо поставленным шагом она пошла к сцене.

- Я бы хотела стать бессмертной, - сказала девица ровным, но задорным голосом, в котором проскакивали искринки смеха.

Керато встал, и приблизился к девушке. Только сейчас Ляо Сянчжун понял, насколько высок третий Капитан. Ведь во всех энциклопедиях рост Марата Нечаева указывался как метр семьдесят. Сейчас же было видно, что Керато значительно выше двух метров, вполне возможно и двух с половиной. Вообще, создавалось какое-то нереальное ощущение, что он гораздо больше любого обычного человека. И не только обычного. Керато был чуть-чуть больше даже самого большого человека. Именно это «чуть-чуть» вводило в замешательство, даже какой-то ступор, отчего постоянно хотелось воскликнуть: так не бывает!

Вместе с Кирато встал и лисовин. Чуть покачивая хвостом, на напружиненных лапах он подошел к девушке, наклонил голову, чуть высунув язык, и попробовал потереться рыжим плечом о ее бедро. Девушка без какого-либо страха, с улыбкой погладила зверя.

- Какая шерсть у него жесткая, - воскликнула она, не сдержавшись.

- Жесткая шерсть у него выполняет роль защиты, не только от температуры, но и от клыков, когтей, оружия…, - пробормотал Кирато, рассматривая совершенно не стеснявшуюся наготы девушку в упор.

- Айн, цвай, драй, - сказал он очень негромко, но внятно.

Тотчас же девушка вскрикнула, и упала на колени. Лицо ее заострилось, спина неестественно выгнулась, и она зарычала. Лисовин, раскрыв пасть, внимательно наблюдал. Как и все зрители в зале. Несколько мужчин поднялись в полный рост, желая лучше видеть.

На плечах, шее, бедрах девушки пробивалась рыжина, быстро превращавшаяся в шерсть. Скоро все ее тело стало покрыто рыжими, густыми волосами. Ущи превратились в звериные, ноги и руки стали лапами. Буквально через минуту перед изумленной аудиторией стояла великолепная лиса, большая, и с выражением явного недоумения на мордочке. Лисовин проскулил, и ткнулся лобастой головой ей в плечо.

Зрители разделились. Кое-кто неуверенно хлопал в ладоши, изумляясь диковинному и столь натуралистическому фокусу. А остальные переговаривались, пока тихо. Но недоумевающий гул нарастал.

- Кто-то еще желает? – спросил Кирато.

- Что вы с ней сделали? – спросил требовательно юношеский голос.

- О, - ответил Капитан. – Ничего особенного. Она сейчас совершенно бессмертна. Нет, не неуязвима, убить ее можно. Но ее тело и разум зафиксированы в пространстве и словно законсервированы во времени. Я же не говорил, как именно будет приобретаться бессмертие. Мне кажется, форма зверя очень идет этой юной особе.

- Немедленно верните Сандру обратно, - совершенно твердо и не принимая возражений сказал голос из зала. Его поддержали другие голоса – мужские, а потом и женские, сливаясь в единый гул.

- О-о! Вы думаете, этой женщине плохо в зверином теле? - спросил Кирато задумчиво, не мигая глядя в глаза молодого человека, который заступился за девушку.

- Да, я думаю ей там плохо, - ничуть не смущаясь страшного взгляда отвечал юноша. - Вы должны были ее спросить, товарищ Нечаев, прежде чем делать такое.

- Спросить? - усмехнулось существо. – Конечно, спрошу.

Он повернулся к лисице.

- Дорогая Сандра, - та явно вслушивалась в слова Кирато. - Можно вас спросить? Вы не могли бы откусить голову этому нахальному выскочке?

В ту же секунду зверь взвилась в воздух. Люди прыснули от нее как мухи от мухобойки. Однако юноша не дрогнул и попытался голыми руками остановить рыжую бестию. Лисица впилась ему в плечо и начала подминать под себя, рыча сквозь клыки. Вокруг послышались крики возмущения, а скоро и ярости. Несколько мужчин кинулись на помощь, и смогли оттащить зверя от человека. Лисовин попытался прийти на помощь подруге - и через несколько секунд два лиса стояли плечом к плечу, в окружении разьяренной толпы, уже вооруженной стульями и ножками от столов.

- Довольно, - раздался женский голос. - Достаточно.

В воздухе запахло озоном. Люгер, сидя в своем кресле, протянула перед собой руку с растопыренными пальцами. На самых ее ногтях искрили и переливались голубым змейки молний.

- Товарищ Маузер опять в который раз решил продемонстрировать, - холодно и с презрением говорила Юта, и казалось от нее во все стороны шли разноцветные лучи. – Что женщины от него без ума. И ему достаточно приказать, чтобы они были готовы выполнить любую его похоть.

- Прихоть, - мягко поправил капитаншу Кирато. – Не похоть, а прихоть. И да, капитан Люгер совершенно права. Она давно знает товарища Нечаева, все его глупые уловки и проверки. Но я не капитан Маузер. Хотя мне тоже интересно было посмотреть, как женщина, чувствующая себя полностью защищенной, выполняет любой приказ мужчины… хм… прошу прощения, мне даже немного стыдно за такую шалость. Но вы сильно изменились…

- Я бы хотел пояснить, - голос Кирато из обычного баритона превратился могучий бас. - Наша красавица товарищ Сандра, столь любезно согласившаяся на маленький экспромт, конечно не потеряла способность быть человеком...

Словно бы именно от этих слов лисица начала преображаться. Сначала исчезла шерсть на морде, потом острые звериные уши превратились в обычные, человеческие. Передние лапы укоротились и на них начали пробиваться пальцы. Еще несколько секунд - и рядом с лисовином стояла высокая обнаженная девушка, вдыхая расширенными ноздрями воздух, быстро теряющий острые запахи.

- Она будет бессмертной и почти неуязвимой в образе зверя. Или смертной и быстростареющей в образе человека, - продолжал Кирато. - И это будет только ее выбор, оставаться зверем или человеком. А теперь попрошу всех, товарищи, занять свои места...

В зале постепенно устанавливался порядок, зрители снова рассаживались за столы, поднимали стулья и затихали.

Ляо Сянчжун сидел ни жив ни мертв. Он, честно говоря, каким-то восьмым чувством понял, что сейчас не время для юмористических вставок и уж тем более саркастических высказываний. Капитан Маузер явно противопоставлял себя остальным – и Капитанам, и людям. Что из этого получится – даже вселенная не ведает. Но в любом случае попытка чуть напрячь ситуацию может закончиться весьма плачевно. Для всех. Даже попытка разрядить… Товарищ Ляо Сянчжун вовсе не горел желанием ни быть таким инициатором или упаси бог, разрядником.

Когда же установилась более-менее ровная тишина, а ведущий набрался воздуху и решимости продолжить снова, то все увидели, что в среднем кресле, между Люгер и Драконом сидит огневолосая девочка, обнаженная, как и большинство присутствующих.

Она была настолько маленькой и тонкой, что казалась былинкой, пылинкой среди окружающих людей. Девушка встала, и подошла прямо к самому краю сцены. Обвела весь зал взглядом, от самой галерки до первых рядов.

- Я бы хотела сделать объявление, - звонко и ясно сказала Кирато. - И начну с того, что я остаюсь на Терре. Я не буду высаживаться на новой планете. Мы создадим флот модулей, которые переправят человечество на новую землю. Но Терра останется в космосе.

Теперь все слушали напряженно, не пытаясь перебивать.

- Вы изменились, - продолжала она. – Вы стали сильней, вы стали красивыми. Вас не интересуют деньги, одежда и прочая чепуха. Вы стали храбрыми. И прямолинейными, и честными, и даже бесстрашными. Квартирный вопрос вас тоже не коснулся, - пробормотала она себе под нос куда тише, чем говорила первые слова.

- С сегодняшнего дня порталы, ведущие в тринадцатый кластер, будут открыты для всех, кому больше двадцати лет.

Глава 29

Притихшие было люди начали переглядываться, переговариваться, сначала шепотом, в полголоса, а некоторые и в полный голос.

- Вы можете прийти туда. И открыть что-то новое. Не только посмотреть. Но и научиться. Понять и осуществить. Если вы захотите научиться бегать как олень весь день подряд – вам надо только тренироваться, и у вас получится. Захотите управлять огнем, водой, воздухом – и тоже получится. Я знаю. Я видела, - говорила Кирато. – И самое важное – эти ваши умения останутся с вами. В обоих мирах. И там. И здесь. Мы начнем новый виток человеческого развития. Новую эру. Эру человеческих способностей. Не где-то там. Не на другой планете…

Кирато оглядела притихший зал. Глаза ее сверкали:

- Нет, здесь. Это начнется на Терре, - сказала она наконец.

Прошло около десяти секунд, прежде чем сказанные слова начали укладываться в головах. И первой, как всегда, отреагировала Юта.

- Этого не будет, - негромко, но очень внятно сказала Люгер.

- Это решать не тебе, - отпарировала Кирато, тоже понизив громкость и звонкость голоса.

- Будем голосовать, - уже с капелькой злости проговорила Юта. - И ты проиграешь.

- Я не собираюсь никого слушать, а особенно тебя, - Кирато насмешливо и задорно взглянула в глаза Люгер. – И вообще… где твое здоровое чувство авантюризма, жена моя?

- Я тебе не жена, - зло отрезала капитанша.

- Мы не разводились, - было видно, что Кирато вот-вот звонко расхохочется.

- Это не важно. Я тебе не жена, ублюдочная тварь, - гнула Юта. – По закону если мы не живем вместе, то мы не муж и жена. Посмотри юридическую практику…

- Ты не уважаешь законы. Мы вообще никогда не уважали законы. Вспомни, кто мы… Может, и начинать не стоит? Но не это важно. Ты не уважаешь других людей, по крайней мере меня – точно.

Кирато прекрасно знала, как вывести Люгер из себя. Как и многие женщины, и мужчины, да и вообще люди - Юта начинала оправдываться, стоило ее только в чем то обвинить. Сам Маузер в свое время поступал очень просто. Он никогда не оправдывался. Если человек высказывал неудовольствие – просто приносил извинения. Потому что, то что было – уже было.

Сегодня Кирато пришла не для того чтобы слушать чьи-то оправдания. Там, «наверху», в Тринадцатом кластере, человека ждал целый мир. Миллионы миров, которые создавали Кира и Марат, и которые после них создавала Кирато. Тысячи тысяч возможностей, способностей, которые можно было открыть в себе и развивать. Человечество готово к этому.

Несомненно, будут ошибки.

Естественно, все это невероятно опасно. Как и любой опасный эксперимент.

Но и здесь, во всех нижних кластерах – тоже опасно. Люди, которые сейчас сидят в зале – обладают огромными знаниями. Даже базовых знаний и умений хватит, чтобы запрограммировать редупликатор на получение тротила, синтезировать тонн этак двадцать взрывчатки, и взорвать. Погибнет множество людей, сотни. Только от одного сумасшедшего. Но за последние двести лет никто такого не делал. Да и на Земле, которая была планетой явно подверженной сумасшествию, иногда массовому – таких событий было не так уж и много.

Да, человек может научиться управлять огнем. Но в том то и прелесть, что подчинить то он пока может только свое тело. Только свое тело, свою массу он может превратить в огонь. Все остальное вещество – это не его, ему не принадлежит. Даже костер, который он разведет – это не его. Это как в свое время случилось с капитанами –им выделили энергию и материю, которую они смогли усвоить, сделать частью своего тела и управлять с помощью сознания. Но не более… Кирато, честно говоря, не знала – это условие, или просто временное ограничение.

Там, в Тринадцатом кластере сейчас ее вотчина, и немногочисленных «детей индиго». Которые приходили в кластер, и зачастую оставались там навсегда. Они, эти дети, развивали иногда совершенно немыслимые способности, это был новый мир. Не окружающая Вселенная, и не виртуальные просторы, а что-то новое. Что существовало во множестве измерений, в множестве времен и бесконечном количестве виртуально-реальных пространств. Мир, который только предстоит узнать. Кира и Марат в воплощении Кирато пришли сюда, чтобы сразиться за этот мир.

Да если бы кто то сказал, двести с небольшим лет назад, что он, обыкновенный мальчишка, который пытался научиться любить – и вдруг совсем скоро станет обладателем таких сил, перед которыми все способности старых супергероев – это так… Плюнуть, и растереть. Что он поведет остатки человечества через галактику к новой планете… Да он бы рассмеялся этому человеку в лицо. И вот теперь Марат уже даже не тот самый Нечаев. Совершенно другой. Но на этом он не остановился. Теперь они вместе с Кирой уже куда большее, куда более цельное и совершенное существо. Нам раньше казалось, что у человеческого тела очень ограниченные возможности. Но потом пришло понимание, что разум, обладая знаниями, может открыть в себе невероятные умения.

Это раньше ему казалось, что в него загрузили новую программу, способную управлять темной материей и энергией, гравитацией и переходом через горизонт событий. Но теперь то уже совершенно ясно, что это была и не программа. Не какой-то хитрый древний код. Это были свойства, которыми обладал разум, которые сейчас развиваются, все больше и больше. Кирато обязан донести это до человечества, обязан подарить, обьяснить, не дать затухнуть. Не дать, чтобы Терра перестала существовать. Пройдет несколько столетий, может быть даже тысяч лет – и человечество, новые люди, лишенные страха смерти, лишенные необходимости жрать, пить, спать, развлекаться – найдут новые пути, ведущие к совершенно иному будущему.

И вот теперь он готов драться за это. Они готовы вступить в борьбу. И обязаны победить.

- Поэтому, - продолжала Кирато свой монолог. – Наверно я тоже не буду уважать тебя. Попробуй меня остановить, шлюха.

Это была провокация, явная и прямая. Кирато знала, что Люгер, не смотря на то, что ее прямо застали на месте, не смотря на то, что все и все знали, что она меняет мужчин как перчатки – полностью отвергала факты. Правда, вот что происходило в этот момент в ее голове – Кирато не понимала.

Просто ударила в больное место. Прямо, жестко, при полном аншлаге.

- Я. Тебе. Не шлюха. Это ты извращенец и абьюзер, - сказала Юта задыхаясь.

- Шлюха, - с улыбочкой повторила Кирато. – Обычная, банальная и не интересная…

Да Лунь пошевелился в своем кресле.

- Знаешь, мэй нюй, - Дракон говорил отстраненно и спокойно, обращаясь словно к пустому месту, глядя в зал. - Ты очень глупая женщина. Я так и не понял, как ты смогла пройти испытания. Ты помогал ей? - теперь Да Лунь обращался к Кирато.

- Да, немного, - засмеялась девочка.

- Да, я знал. Но не очень верил, - пробормотал китаец. - Только великая любовь способна на такое...

В установившейся мертвенной тишине, звонким голосом теперь уже Кирато задала свой вопрос:

- Ты что, тоже спал с ней?

- Да. Несколько раз. Она холодная и скучная, и слишком нетерпеливая..., - голос Да Луня был как будто безразличен, и только крайне опытное ухо могло бы различить нотки едва сдерживаемых чувств.

Кирато хихикнула. Прыснула смехом, приложив ладошку ко рту. Зато Люгер поднялась с кресла.

- Вам всем, уродам, от меня только одно и надо. Я ведь…, наверное, половину корабля… перетрахала, - ее голос вовсе не был спокойным, и даже наоборот, видно было что она не скрывает эмоций.

- А разве не так? - Дракон чуть приподнял бровь, продолжая говорить так, будто разговаривал сам с собой. - Половина - это сильно сказано, но то что их было много - факт.

Кирато уже не хихикала, а смеялась в полный голос. Зато Ляо Сянчжун, глядя на разьяренное лицо капитанши, понял что ситуация вышла из под контроля совершенно.

- Думаю, нашим зрителям было бы интересно обсудить предложение капитана Нечаева..., - начал было он радостным громким голосом.

Но громоподобный треск молнии прервал его.

Дальнейшее походило на фильм-апокалипсис. Взвыли сирены. Одно из кресел, на котором сидел Да Лунь, вспыхнуло. Самого китайца-капитана отбросило на десяток метров вглубь сцены. Он, в отличии от Маузера, не обладал такой массой, чтобы сдержать удар Юты. Сама Люгер стояла посередине хаоса, искря молниями, которые уходили в пространство ветвистыми змеями.

Кричали от страха и боли люди.

- Всем покинуть здание! - перекрыл шум хаоса чей то звучный сильный голос. Кирато, в мгновение преобращившись из маленькой девочки обратно в гигантское существо, теперь держал в обьятиях извивающуюся Люгер. Вокруг рушились перекрытия, валил черный дым, а легкие забивал резкий запах сгоревшего пластика. И горелого мяса...

Визг. Стоны. Грохот и пламя.

Люгер исчезла. Кирато постоял на сцене, потом поднял обугленное кресло, поставил его на ножки и сел. Рядом, также вернув свое кресло в нормальное состояние, уселся Да Лунь.

Оба капитана несколько минут молчали. В зеле царил полумрак, догорали мебель, одежда и проводка. Кирато махнул рукой – и язычки пламени потухли, а воздух полностью очистился от дыма.

В стеклах были видны отблески салютов. Вдалеке слышался шум и взвизги, и непонятно было – это от произошедшего внутри, или люди продолжают радоваться празднику. Тут и там лежали полуобугленные тела. В зал быстрым шагом вошла Сабрина. Она, ни слова ни говоря, подошла к первому лежащему. Тот зашевелился, застонал, попытался подняться. Сабрина перешла к другому. Она несколько раз с негодованием глянула на сидящих на сцене в креслах Кирато и Да Луня. Но ничего не сказала, и продолжала все также в тишине переходить от одного тела к другому.

- Мы будем ее судить, - сказал вдруг Да Лунь. – И тебя. И меня. Но это правильно. Не должно быть неприкасаемых.

- Нам все сойдет с рук, - на лице Кирато играла легкая улыбка. Он с удовольствием наблюдал за Сабриной и хмурился, если у нее не получалось кого то воскресить.

- Я решил помочь тебе. Чтобы люди поняли, что мы никакие не боги. Что у нас тоже есть чувства. У меня такое ощущение, товарищ…, - Да Лунь чуть запнулся, не зная как назвать собеседника. - … странное ощущение, что люди возводят меня, на какой-то пьедестал. Я много думал, о чем мы говорили на прошлой встрече. Я много путешествовал по твоим мирам, пытался постичь их законы. И в какой-то момент понял, те слова…, про чудовищ. Кого мы везем на новую планету. Что они начнут делать, и что сделают. Не смотря на то, что сейчас они добрые, храбрые, сильные и красивые. Я одобряю твое решение. Одобряю что вы, Кира и Марат, смогли стать единым целым. Смогли соединиться, хотя даже не знаю, как у вас это получилось. У меня есть ощущение, что там, на новой Земле, люди уничтожат себя все таки раньше, чем выйдут в космос. Поэтому в космосе должен кто то остаться.

- Ты останешься? – без всякого интереса спросил Кирато. – Здесь?

- Нет, - после секундного замешательства ответил Да Лунь. – Я останусь с ними. До конца.

В это же самое время, когда Кирато и Да Лунь беседовали в разгромленном здании «Токшоу», буквально в трех километрах по прямой от них, в Седьмом кластере, у постамента, на котором темно-голубым пламенем переливался овал портала, - стояли два человека. Один из них был высок, и очень толст. Под челюстью у него отложились три подбородка, а руки и ноги были похожи на окорока, как их рисуют в детских книгах. Его звали Том.

Второй, Гектор, наоборот, был маленький и худой, можно сказать чересчур тощий. Правда голова у него была большой, не в пример тщедушному телу. При этом половина головы у него была выбрита, а со второй волосы были сплетены в жидкую косичку, спадавшую на плечо.

Оба были одеты так, будто собрались в дальний поход по диким землям – плотные толстые штаны, брезентовые грубые ветровки и высокие, плотно зашнурованные башмаки на толстых подошвах. У ног молодых людей стояли туго набитые рюкзаки.

Им едва исполнилось тридцать, и почти всю жизнь они мечтали попасть туда, на ту сторону портала. Это стало для них навязчивой идеей. Это был мир, о котором они мечтали, но который был для них закрыт.

Едва только услышав по трансляции из «Токшоу» о том, что порталы будут открыты, они без сомнений и даже лишних слов достали свои «тревожные рюкзаки», которые собирали и хранили много лет, и двинулись в сторону ближайшего входа.

- Ты представь, если реально можно будет возвращаться сюда, и со всеми умениями, - глухо рокотал толстяк Том. – Даже интересно, как здешняя социальная система на это отреагирует. Ведь наши способности повысятся.

- Оценка все равно будет идти по делам, - каким-то отстраненным голосом отозвался Гектор. – Не раскатывай губу раньше времени.

- Ну вот представь я стану сильней в два раза, – мечтательно продолжал Том. – И сброшу вес…

- Тут взаимоисключающие обстоятельства у тебя будут, - язвительно отозвался его товарищ. – Сила равна масса, умноженная на ускорение. Так что масса у тебя повысится, скорее всего.

- Тьфу на тебя, – совершенно незлобно отозвался толстяк. – Проверь еще раз, может получится.

Гектор протянул руку к порталу. За последние десять минут он делал так раз двадцать. И каждый раз натыкался на упругую непреодолимую стену. Но сейчас рука свободно прошла в синее марево, и погружалась все дальше и дальше. Друзья как завороженные смотрели на то, как кисть Гектора скрылась за голубой гладью, и продолжала проваливаться.

- Тихо, не вытаскивай! – с чувством вскричал Том.

- Да и не собираюсь, - отозвался не менее взволнованный Гектор. – Держись за меня.

Друзья давно договорились, что пройдут в портал только вместе. Том и Гектор собирали по крупицам любую информацию о Тринадцатом кластере. Какой бы фантастической и сказочной эта информация не казалась.

Осторожно, с опаской, под взглядами нескольких зевак, что оказались в этот новогодний вечер на улице рядом с порталом, друзья прошли через марево.

Там они несколько минут стояли, привыкая к яркому свету. Здесь был день. Светило солнце над горизонтом. Под ногами была трава, зеленая и жесткая.

- Мы на острове, - растерянно произнес Том.

Гектор также озирался, стараясь не упустить из виду ни одной мелочи. Да, действительно, остров. В километре от них начиналось море, с пляжем шириной метров десять, не более. Еще был пирс, со странными конструкциями, похожими на большие краны. Приглядевшись, Гектор понял, что это действительно краны, огромные, метров по тридцать высотой. Только вместо крюков на их стрелах висели ковши. Рядом с кранами вжимались в землю несколько серых строений, зарастающих кустами.

Сзади была роща, среди деревьев которой угадывался контур пятиэтажного здания, по всей видимости - заброшенного. Что-то кольнуло Тома в шею, и он машинально легко ударил сам себя, а потом с недоумением посмотрел на ладонь.

- Комар? – с недоумением спросил он, разглядывая раздавленное, невиданное доселе насекомое.

- Да, похоже, - согласился Гектор. – Куда сначала пойдем? К морю? Или вон то здание посмотрим?

- Давай к морю, - предложил Том. – Будет неплохо искупаться…

Здоровяк оборвал себя на полуслове, напряженно вглядываясь в водную даль. Гектор перехватил его взгляд, и тоже застыл.

- Ну ничего себе, - пробормотал он.

Видно было, как по воде, перерезая мелкие волны, скользит что-то треугольно-высокое. Даже отсюда, за добрых два километра было видно, что этот серый треугольник очень большой. Не менее двух метров в высоту. А может и больше… Громадная серо-синяя спина показалась на миг из воды, и стало понятно, что сегодня любые купания отменяются. Разве что поплескаться на мелководье, и то, с опаской. Мало ли какие твари обитают в прибрежной воде…

- Мегаладон? - спросил больше сам себя потрясенный Том.

- Не, эта побольше, - отозвался за спинами звонкий голосок.

Глава 30

Молодые люди мгновенно обернулись. В десяти шагах от них стояла почти обнаженная девушка. Точнее, не стояла, а... висела в воздухе. Если присмотреться, то за спиной у нее можно было увидеть марево, словно тонкие прозрачные крылья с огромной скоростью рассекали воздух. Однако никакого шума не было.

- Ты кто? - довольно угрожающе спросил Гектор.

- Для вас я Динь-Динь, - рассмеялась девушка, и воздушные водовороты за ее плечами опали, а ноги коснулись земли, и стало видно, какая она маленькая. На голову меньше даже низкорослого Гектора.

При этом она была похожа не на девочку, а на зрелую, чертовски привлекательную женщину, с высокой грудью, широкими бедрами и узкой, явно и хорошо тренированными талией и прессом. За спиной у нее действительно оказались крылья, и не два, а целых четыре, как у настоящей стрекозы. Гектор невольно вспомнил, что стрекоз еще называют «драконами среди насекомых». Еще у Динь-Динь были глубокие зеленые глаза, и пара антенок, точь-в-точь как у настоящей бабочки. Тонкие и длинные усики, которые начинались на переносице, и торчали, пронзая волосы, вверх над головой еще сантиметров на двадцать.

- Это как в Питере Пэне? - не нашел ничего лучшего, как спросить очевидное Том.

- Совершенно верно, мальчик, - отозвалась "фея". - Я вас буду называть "мальчики". Вы же едва старше тридцати, а я здесь уже живу восемьдесят один год. И если прибавить, сколько жила в нижнем мире, то...

Динь-Динь на секунду задумалась.

- Да, сто лет, на человеческий манер. Ой, у меня же в этом году юбилей получается..., - фея прыснула в ладошки. - А вас как зовут? - спросила она еще через секунду, словно не была подключена к всеобщей сети и не видела имен прибывших.

- Меня - Гектор. А это - Том...

- Это понятно. Это видно. Но может быть, вы хотите, чтобы вас знали под другими именами? - щебетала Динь-Динь. Она вновь привела в движение крылья, и медленно обходила, а точнее - облетала ребят, едва касаясь жесткой травы своими розовыми ножками.

- А вы нас встречать? - спросил зачарованно Том. - Специально за нами? Расскажете что здесь и как?

- О, нет, что вы? - колокольчиком зазвенела фея. - Мне просто стало интересно. И, действительно, я могу и хочу помочь, надеюсь, это никого не напрягает?

- Ну что вы, совершенно нет, - пробормотал Гектор. Он тоже завороженно смотрел на этот изящный танцевальный полет, который им устроила Динь-Динь, и никак не мог оторваться взглядом от нее.

- Мне ужасно хочется есть, - в свою очередь тихо сказал Том почти на ухо Гектору. - Мы что-нибудь ели со вчерашнего дня?

- Ты всегда хочешь есть, - тихо огрызнулся Гектор. - Потерпи. Ты волнуешься. Я тоже волнуюсь.

На самом деле Гектор совершенно не ожидал, что Тринадцатый кластер окажет на него такое ощущение. Он думал, что они найдут виртуальные миры, завернутые в искаженную реальность и пространство. Но все чувства внутри него не то что кричали, они орали: вот она, настоящая реальность! Вот настоящий, бесконечный мир, заселенный необыкновенными существами! Он, вот здесь все реально и по настоящему, а не там, где ему приходится жить по законам внутри клетки. И не просто одиночной камеры. Нет, именно там была клетка, внутри камеры, внутри тюрьмы. Но здесь, здесь и сейчас - настоящая свобода. Он может делать что угодно (другое дело, что сил, возможностей и способностей у него сейчас столь мало, и "что угодно" это разве что постоять на голове, или поорать, как сумасшедший во все горло - но это он мог сделать и там, в нижнем мире). Но здесь совершенно новый уровень - и все тело Гектора, его разум и сознание чувствовали это, как никогда раньше, и очень отчетливо. И от этого реально захватывало дух и хотелось кричать, как маленькому.

- Тогда пойдемте, - предложила Динь-Динь, и двинулась от моря к деревьям, к заброшенной пятиэтажке. – Посмотрите наш… профилакторий, - она насмешливой интонацией выделила последнее слово.

- Профилакторий? – с сомнением спросил Гектор. – А кто там отдыхает, и что лечат?

- Там никто не отдыхает, и никого ни от чего не лечат, - отозвалась фея. – Он свободен и давно пустует. Вообще на этом острове совершенно безопасно. Ну, было безопасно. Пока вас не было. Так что можете там спокойно поселиться, и привести его в порядок, если захотите.

- А как здесь.. вообще? – спросил Том.

- Главное – не терять голову, - засмеялась Динь-Динь. – В переносном смысле слова особенно. И тем более не в прямом. Эти миры существуют и в виртуальности, и в реальности. Здесь если вы умираете, то вы умираете. Поверьте, никто вас особо оплакивать не будет. Здесь не терпят излишней жестокости. Здесь нет места доверчивости и доброте. Здесь любят по настоящему, и ненавидят тоже, до смерти.

- А как же суперспособности? – задал свой вопрос Гектор. – Надо будет кого-то убивать?

- Убивать? Зачем? Способности невозможно развить за счет убийства. Разве что некоторые, но они очень плохие, они вас изменят. Здесь вам не игра, хотя очень похоже. Вам придется научиться. Самим. Долго, мучительно и приложив весь труд, который только можно. Как олимпийским чемпионам, - Динь-Динь снова прыснула в кулачок.

- Что смешного? – удивился Том.

- Ничего, просто вспомнила, как мне хотелось летать, и как у меня отрастали крылышки, - беззаботно и совершенно просто сказала маленькая фея.

- А вы вообще кто? – спросил Гектор.

- Я? – словно удивилась вопросу Динь-Динь. – Такая же как и вы. Человек. Тоже пришла оттуда, снизу. Нас еще звали детьми индиго. Нас много рождалось в первом поколении. А потом все меньше и меньше. Словно бы проклятье, но это глупости. Это механизм приспособления. Биологические виды, среди которых рождается слишком много одаренных особей, имеют все возможности уничтожить сами себя. Внутривидовая конкуренция иногда куда страшней, чем межвидовая. А если сложить их… А вот мы и пришли, тут немного заброшено все…

Фея открыла двери настежь, демонстрируя широкий коридор, залитый солнцем. Гектор невольно отпрянул. Солнце ведь одно? А здесь солнечный свет льется из окон. Из всех окон…

- Не волнуйтесь, это всегда так. Мы стараемся не пользоваться электричеством, если есть такая возможность. Если вы понимаете…

- Да понятно, - отозвался Том.

Они шли вдоль открытых дверей, поднялись на второй этаж. Здесь пыли было меньше, а в комнатках (в некоторых) на полу лежали коврики. На первом этаже никаких ковриков не было. А здесь даже на некоторых кроватях – свежее белье.

- Честно говоря, мы не любим быть постоянно привязанными к одному месту, - щебетала Динь-Динь. – Но если у вас появится желание, то можете здесь остаться. Привести в порядок. Поселится в одной. Или в разных. Или вообще во всем здании.

- Ой, – вдруг сказал Том, который в тот момент находился в одной из комнаток.

Динь-Динь и Гектор поспешили к товарищу. Толстяк стоял посредине помещения, и с удивлением глядел в окно. За окном быстро смеркалось. Такое ощущение, что это было не окно, а экран видеовизора, на котором меняли картинку. Вот солнце садиться за горизонт, плескается морской закат, и вот уже небо темнеет, и на нем можно разглядеть звезды.

- Ой, как хорошо, - восторженно захлопала в ладоши Динь-Динь. – Вы смогли изменить реальность. Так быстро. У вас хорошо развитая фантазия, Том.

- А что произошло? – спросил Гектор. – Разве это не запрограмированно?

- Тут ничего не запрограмированно, - отозвалась Фея. – Тут все зависит от вас. Вы не в виртуальном мире. И не в реальном. Это их симбиоз. Но, по сути, в том мире, который мы привыкли называть реальным – то же самое. И будьте осторожны. Думайте, что делаете.

- А мне здесь нравится, - вдруг заявил Том. – Я, пожалуй, останусь.

- Ну и замечательно, - захлопала в ладоши Динь-Динь. – А вот я, пожалуй, полечу.

И с этим словами она распахнула окно, из которого сразу же пахнуло ночными запахами, свежестью и раскатами поющих цикад.

- Мы увидимся?

- Этого я не знаю… может… как-нибудь.

С этими словами Динь-Динь соскользнула с подоконника, и пропала в темноте ночи. Будто ее и не было.

- А знаешь, друг и товарищ Гектор, - задумчиво произнес Том, оглядываясь. – Кажется, я влюбился.

Том чувствовал это. Ему как-то сразу глянулся, и показался привычным и этот пейзаж, и мир, его окружающий. Словно бы это так и надо, что они вошли в здание, где из всех окон льется солнечный свет, но одно выходит на ночную поляну. Конечно, там, на задворках сознания, он вроде бы понимал, что все это и не по-настоящему. Вполне возможно, что он сейчас, даже когда идет по траве или поднимается по лестнице – на самом деле стоит на месте. Все вокруг – это только способ воздействия на его чувства. Но там, в так называемом «реальном» мире? Разве там, точно так же как и здесь, нет воздействия на его чувства?

Там, в том реальном мире, в его теле есть всевозможные устройства, позволяющие переводить речь на десяти тысячах всевозможных языков и диалектах. Там есть приборы, которыми он пользуется, чтобы позвонить, приготовить еду, встретиться удаленно с друзьями. А здесь он может это делать в реальности, без всяких устройств, стоит только захотеть.

Да, ему определенно здесь нравится. Том уже понимал – обратно он не вернется.

***

Двести лет - это много или мало? Вот даже взять по земным меркам. И если отмерить от дня рождения Христа... Например, через двести лет после этого события некто александриец Антоний ушел в пустыню, и стал первым христианским монахом. Или это случилось не через двести лет? Да, так и есть... на самом деле - через триста.

Первые годы, как только открылись порталы в Тринадцатый кластер, туда буквально повалили сотни тысяч людей. Половина возвращалась, в первые же дни. Для многих было просто шоком то, что человеческая жизнь там не ценилась. Нисколько. Первый же существо, встретившиеся на пути, при малейших признаках агрессии могло броситься в атаку, с летальным исходом. Игра, можно сказать, была на равных.

Естественно, это вызвало бурную реакцию на всех уровнях. Созывались собрания, партийные и людские съезды и сходы. Было много мнений о том, что стоит оградить входы в порталы. Однако на этом этапе вышел конфуз. Как только у портала появлялась своеобразная стража – сразу же возникал другой (при этом первый оставался на месте). Если поставить охрану и у него – возникало два новых. Стоило заблокировать и эти – и сразу же поступали сообщения, что в разных точках кластера появились аж восемь голубых зеркал.

Однако стоило снять наблюдение – и «лишние» переходы в Тринадцатый кластер исчезали.

Тем более, как ни странно, на всеобщем голосовании люди решили, чтобы оставить все как есть, и не пытаться контролировать то, что контролю не подлежит.

Часть исследователей осела в Тринадцатом кластере. Часть возвращалась. Те, кто приходили – приносили с собой всевозможные новые способности. Иногда они были совсем простыми – телекинез, пирокинез, левитация, трансформация собственного тела. Подавляющее большинство имели серьезные физиологические изменения и вообще переставали зависеть от любого труда. Почти каждый мог долгое время обходиться без воздуха, воды, еды. Даже если такому человеку захотелось поесть, то он мог просто зачерпнуть горсть придорожной пыли и съесть ее, иногда уже в преобразованном виде – то есть превратить грязный песок в кусок хлеба или мяса.

Но были и куда сложные способности. Например, способности к творчеству. Это было совершенно естественно. Каждый человек стремится к самосовершенствованию. И переход в Тринадцатый кластер, где по сути материя и энергия подчинялись фантазии – стремительно развивали самые сокровенные желания. Произошла очень странная трансформация. Если ранее вопрос «кем я хочу стать» был равнозначен вопросу «как мне встроиться в существующее общество чтобы получить свой кусок хлеба», то теперь тот же самый вопрос становился ребром: «чем я могу быть полезен обществу». Произошло то самое, что происходит в любой команде. Люди постепенно осознали, что они и в самом деле находятся на одном космическом объекте, единым коллективом, каждый со своими способностями, которые можно легко выявить и развить.

Конечно, было в достатке и агрессивных… особей. Но мир Тринадцатого кластера, если требовалось, мог быть еще агрессивней. Тот, кто думал и считал, что можно поднять свой статус, свои возможности убийством «монстров» - очень быстро умирали от столкновения с этими самыми монстрами. Тем более, что в отличии от людей, эти существа по сути были выдуманными и бессмертными. И после победы человека очень быстро «воскресали», и уже куда более опасными.

Тем не менее, большинство с нетерпением ждали прибытия Терры к месту назначения.

Новый мир. Новые возможности. Новые сложности.

Шли серьезные споры. Многие справедливо считали, что способности людей, полученные на Терре, по прибытии сразу исчезнут. Хотя находилось немало тех, кто считал, что именно полет на таком странном космическом объекте, под руководством еще более странных Капитанов – есть ни что иное как подготовка человечества к новой жизни. Чтобы не начинать с нуля. Чтобы иметь какой-то карт-бланш. Не проходить заново все эти безумные кровавые этапы рабства, дворянства, чадящих заводов, гниющих свалок.

Когда до прибытия осталось буквально несколько лет, население Терры охватило чуть ли не массовое безумие. Миллионы глаз наблюдали в прямом эфире, как постепенно приближается зелено-голубая звездочка, их будущий дом. Большинство не сомневалось в том, что скоро они покинут опостылевший космический корабль, и найдут новые дела и место для фантазий и надежд на поверхности настоящей планеты, а не внутри корпуса искусственного космического объекта.

Но были и другие, и их тоже было много.

Глава 31

Кирато сильно сомневался, что биологическая жизнь это благо. Последнее время они очень часто беседовали с Сабриной по этим «философско-техническим» темам.

- Человек, как существо биологическое, привык, что биологическая жизнь это этакий венец творения природы. Вершина развития вселенной. Но если внимательней посмотреть на биологическую жизнь, то это просто выживание. Не борьба, о нет, - рассуждала Кирато, сидя в кресле и беспечно болтая ногой.

Сейчас Кирато чаще всего была в таком образе – маленькой беззащитной девочки. Существа, от которого меньше всего можно ожидать агрессии.

- Борьба за существование, - подала голос Сабрина.

- Нет, не борьба, - гнула свое Кирато. – Просто существование. У биологических видов нет выбора на самом деле. Дерево, стоящее среди других, или заяц, который грызет кору с этого дерева, они лишь существуют. Чем дальше я думаю, тем больше прихожу к выводу что борьба и есть определение разума. Борьба есть свобода выбора. Идти в атаку, нападать или отступить и спрятаться. Причем оба варианта должны быть реальными. Но дерево не нападает на зайца. А заяц не нападает на волков. Они лишь приспосабливаются. Но не борются. Оттуда все беды биологической жизни, все проблемы.

Несколько секунд они молчали.

- Вот ты же знаешь, что такое лес. Была в нем, еще там, на Земле, - продолжала Кирато. – Когда заходишь в лес, то видишь... Что? Победившие великаны, у их ног гниющие трупы, и везде гниение и разложение. Грибы и бактерии, насекомые, пожирающие друг друга. Редкая трава, едва выживающая на клочках света. Ни грамма сожаления, сочувствия, единая бесконечная и холодная жестокость, вот что такое лес. И вот такие существа заселили нашу Землю…

- Я уже слышала все это, - с легкой улыбкой произнесла Сабрина. – От тебя и слышала.

- Мне нравится размышлять вслух, - отпарировала Кирато. – Ведь только подумай. Несколько миллиардов лет назад наша Земля была прекрасна. Пустынные величественные ландшафты, инертная атмосфера, причудливые изгибы песка, чистая горячая вода. По сути, много лет назад на нашу землю пришли совершенно безумные, беспощадные существа, и начали без каких либо причин и объяснений менять планету. Растения за несколько миллионов лет произвели кислородную катастрофу. Сделали из инертной восстанавливающей атмосферы – сверхагрессивную, окисляющую. Мы же знаем теперь, что во вселенной есть существа из метана, из всевозможных активных металлов, из плазмы. Как они могут теперь попасть на Землю, если они сгорят даже не успев попасть на поверхность?

Пришлось очень сильно потрудиться при высадке. Челноки, на которые в крайне спартанских условиях размещалось по десять тысяч человек – медленно отрывались от громадной туши корабля, и приземлялись на планете через сутки после отстыковки. Кирато делала эти модули плоскими, чтобы после касания люди были как можно ближе к поверхности. Ведь как только корпус такого челнока входил в плотные слои атмосферы, сразу же появлялись признаки нестабильности. Посадочный модуль словно истончался, плавился в воздухе. Плазменные двигатели Да Луня начинали работать нестабильно. Четкое управление Юты давало сбои. Посадку половины челноков можно было назвать «аварийной». Но обошлось без жертв.

Планета, которую назвали просто Землей, была точно так же, как и Земля, большей частью покрыта водой. Соленые океаны и моря занимали более половины площади. Имелся один огромнейший материк, превышавший по площади Евразию в полтора раза. Кроме него имелось еще три материка, поменьше. Самый большой чуть меньше Южной Америки, а самый маленький - чуть больше Австралии. В наличии также находились и горы, причем четыре вершины из них вылезали из плотных слоев атмосферы в стратосферу, то есть высота четырех пиков была более двадцати километров. Были и громадные реки, титанические озера, леса на много-много сотен километров протяженностью. Бескрайние равнины и безжизненные пустыни. Тысячи тысяч видов растений, бактерий, грибов, рыб, зверей.

Высадка в основном производилась в районе субтропиков и побережий с умеренным муссонным климатом. В одну точку высаживались около ста тысяч человек – то есть десять челноков. Каждое такое место высадки становилось по сути неким «городом». Уже через десять минут после касания поверхности, спасательный челнок, который невозможно было пробить никаким снарядом ни из какого человеческого орудия – истончался и пропадал. Улетучивался грудой пыли, словно его и не было никогда. Все, что люди брали с собой – еда, любые орудия или снаряжение, любые материалы или припасы – точно также истончались, и превращались в пыль. Протезы, вставные импланты, микрочипы в теле, все что было «нечеловеческим» - точно также исчезало, и нередки были случаи, когда человек оказывался без ноги или руки, лишь потому, что в свое время решил воспользоваться не органохирургией, а протезированием. Впрочем, о судьбе искусственных имплантов и микрочипов Кирато только догадывался. Связи с колонистами не было никакой.

Марат, Юта и Да Лунь имели все основания гордиться собой. Капитаны справились с задачей. Человечество получило новый дом.

И все равно Кирато чувствовал какое-то разочарование. Упрощенность. То есть в новой Солнечной система было не девять планет, а четыре. Воды и суши на новой Земле было поровну. И большой материк всего один. А Луны не было вообще. Вообще не было у новой обители человечества никаких спутников. До ближайшей звезды световому лучу надо было пройти сорок два года. Такое ощущение, словно бы им подсунули суррогат прежней Земли.

Терра висела на удаленной орбите Земли-Два уже больше года, не приближаясь более чем на миллион километров. Ежедневно космический корабль принимал десятки грузовых челноков с четвертой планеты системы, газового гиганта, по триста тысяч кубических метров сжиженного газа. Одного такого рейса хватало, чтобы разгонять Терру на ускорении «девять и восемь» в течении недели. Но сколько таких недель будет? Тысячи? Миллионы?

Кирато принимала на борт около пятидесяти грузовых кораблей в сутки, каждые полчаса. Не заморачиваясь перекачкой газа – просто сжимала очередной автоматический транспорт до размера… примерно пули калибра «двенадцать и семь».

И попутно Кирато и почти весь экипаж Терры наблюдали, как развивается человеческая цивилизация на новом месте.

Сначала голые люди быстро, практически на второй-третий день обзавелись каменными орудиями. Ножами, а главное – топорами. Которые позволили им рубить деревья. Снимать со стволов кору. Срезать гибкие лианы и травы. Получать из них веревки. Дымы над поселениями, свидетельствовавший, что огонь уже получен - появлялись буквально на первых минутах, как только нога человека ступила на новую Землю.

Через неделю человечество, которое при высадке оказалось абсолютно голым – обзавелось травяной одеждой. Охотники поголовно к концу первого месяца получили кожаную обувь, благо зверья хватало. Хищники были обречены с первых минут, как только людские орды высадились на поверхность. Всех этих саблезубых тигров, пещерных медведей и седогривых волков уничтожили ко второму месяцу, чуть ли не руками, на всех освоенных территориях. Не считаясь ни с какими жертвами. К третьему месяцу шалаши поселений стали сменяться домиками – из деревьев, а чаще из глины. Появились первые кузницы, в которых некоторое время работали каменным инструментом. Через полгода на планете стали появляться невиданные ранее места, где земля была словно вывернута наружу. Люди начали пахать землю. Пока лопатами, или впрягаясь в самодельные плуги сами.

Через год в колонии начали появляться болезни. Против здешних бактерий и вирусов у людей не было иммунитета. Первая же эпидемия болезни, названная впоследствии «потливой горячкой» - унесла жизни каждого десятого. Никакие сделанные ранее прививки почти не помогали. Микрофлора и вообще микромир планеты был совершенно другой. Если с небольшими царапинами человеческий организм еще справлялся, то серьезные раны практически всегда означали смерть.

Экипаж Терры с тревогой следил за человечеством внизу, не в силах с ними связаться, не имея возможности передать ничего – ни информации, ни тем более, каких-то материалов или технологий. В разряженных слоях атмосферы, в двадцати пяти километрах от поверхности висели десятки октокоптеров – старых, боевых и надежных машинок, сейчас оснащенные мощнейшей оптикой. Которая при желании позволяла наблюдать на планете даже передвижение муравьев по муравейнику. Но человеческая активность не была похожа на муравейники. Скорее колонии напоминали страшные пятна, которые медленно расползались по окрестностям планеты.

Вот и сейчас, в верхней части Терры, которую по привычке называли «капитанской рубкой», несколько десятков существ с тревогой всматривались в экраны, которые занимали почти все стены. Здесь находилась и Кирато, вместе с Сабриной. Несколько линий столов, на каждом из которых стоял визуальный экран. Несколько десятков людей, которые внимательно вглядывались в эти полупрозрачные экраны. Непрерывный гул голосов. Экипаж Терры внимательно наблюдал за колонистами. С тревогой разносились данные, в основном о количестве погибших.

- Поселение три-ноль-пять. За ночь от болезни умерло порядка ста человек. Увеличение количеств могил на сто семнадцать единиц. По всей видимости неизвестный вирус, поразивший пять дней назад селения три-ноль-четыре. Симптомы схожие. Уровень выживаемости – порядка сорока процентов…, - бормотал чей-то голос.

Сабрина, которая на протяжении четырехсот лет полета практически не изменилась, так и оставалась для всех тридцатилетней красивой женщиной, сидела рядом с Кирато, прижав ладони к щекам. Было видно, как она переживает. Несомненно, в ней боролись два сильных чувства. С одной стороны она изо всех сил хотела помочь тем, кто внизу… а с другой стороны она понимала, что как только прибудет туда – то ее способность станет бесполезной. По крайней мере, визуальные наблюдения за людьми свидетельствовали, что человечество потеряло все способности, приобретенные на Терре. Никто не мог летать, метать молнии или огненные шары. Никакого управления материями и энергиями. По всей видимости, даже иммунитет людей был «обнулен».

Оставалось только сидеть и смотреть.

В основном в капитанской рубке сейчас присутствовали существа, очень похожие на обычных людей. Хотя пытливый взгляд сразу бы нашел отличия. Девушка в компьютерном кресле рядом с Кирато имела парочку острых ушей. Один из мужчин, особенно выделявшийся ростом, вместо обычных рук орудовал чем-то, более похожим на многофункциональные манипуляторы. Другой так и вообще казался вылитым из железа. В полумраке мелькнули кроваво-красные глаза – их обладательница явно видела больше, чем положено человеку. Рядом с ней сидела еще девушка, тонка и гибкая, покрытая короткой, но очень густой темно-коричневой шерстью. Люди, которые остались на Терре, совершенно не стеснялись трансформировать свои тела, приспосабливая их к мирам, в которых они жили.

Из всех преждних жилых кластеров остался только один, отделенный от бывшего Тринадцатого едва видимой прозрачной стеной. Через эту стену могли пройти только те, кому стукнуло тридцать. Здесь все было по прежнему – прямоугольные коробки многоквартирных домов. Ровные дороги, детские площадки, шпили небоскребов, машины, с колесами и на гравитационной подушке. Но там, за зыбким прозрачным маревом, угадывались бескрайние равнины и виднелись горы с белыми верхушками. Там текли реки, впадавшие в бескрайние океаны. По воздуху плавали острова-скалы, вздымались холмистые леса и далекие грозы яростно ворчали, рассекая небо нитями ослепительных молний.

Там можно было выбрать азимут и идти, годами и десятилетиями, восхищаясь и ужасаясь, едва выживая в буйстве живой и неживой природы. Город был словно центр, надежный оплот и остров в этом безумии. Сабрина однажды спросила Кирато, как именно существуют эти миры.

- Это словно страницы книги, - ответил тогда гигант. – Страница энциклопедии, на которой описан один мир. Только он не описан, а существует. Можно попасть в другой мир, если закончишь читать страницу. Можно просто раскрыть наугад. Если очень упрощенно – то это именно так…

Был еще один вопрос, который Сабрина пыталась задать отцу уже много лет, но каждый раз опасалась. Может, это было бестактно? Да и непонятно, как отреагирует это существо. Может, даже не удостоит ответа? И вот сейчас, спустя полтора года после того, как они прибыли к месту назначения, она решилась.

- Кирато, - Сабрина обратилась так, потому что знала, что существо рядом с ней - давно уже не тот Марат Нечаев, которого она привыкла называть своим отцом.

- Кирато, а что ты чувствуешь?

Маленькая девочка, на голову ниже Сабрины - уставилась на нее своими черными бездонными глазищами, в которых можно было утонуть безвозвратно.

- Что ты чувствуешь, когда соединяешься с новым человеком?

- Ничего особенного, - вдруг быстро и звонко отозвалась Кирато. - Это как проживаешь еще одну жизнь. Быстро, за секунду. С момента первых прикосновений матери. Чувствуешь радость, которую когда то испытывал. Горе, которое настигло. Стыд, смущение, ситуации, в которых они возникли - это все в тебе. Все, до самого конца. До времени тяжелых раздумий. Потом возвращаешься, и живешь дальше. И еще…

Кирато после ответа снова перевела взгляд на панораму, состоящую из сотен экранов, на которых люди примитивными орудиями в руках строили дома, пряли шерсть, охотились, копали, плавили медь и железо. Высадка модулей подразумевала, что колонисты высадятся на самом большом континенте рядом с богатыми природными угодьями, и вообще чуть ли не в центре залежей, которые удобно разрабатывать. Несколько экранов проецировали Юту-Люгер, в разных ракурсах. Она была постоянно вся в делах, и окружена мужчинами.

- Когда ты один, - сказала Кирато. – Один на один со своим телом и разумом, то ты одинок. Мало кто тебе может помочь. Триста, а тем более четыреста лет одиночества в собственном теле – зачастую непосильная ноша для одного человека. Все эти ошибки воспитания, эти фобии, эти инстинкты, переплетенные с обстоятельствами – все это гремучая смесь, непосильная одному. Но когда ты не один, когда тебя много… когда в тебе десятки тысяч уже прожитых жизней, миллионы ситуаций, миллиарды миллиардов эмоций – все то, что приводит одиночку к безумию – для такого организма, - Кирато прикоснулась указательным пальцем к голове. – Для меня это игрушки. Меня ничто не может испугать, вывести из равновесия. Ярость, боязнь, постыдные желания, трусость, - все это для меня не имеет значение. – Даже я бы сказала – для нас это не имеет значения. Выражаюсь как последняя дворянка, – тихо засмеялась девочка. – Для нас, ее величества…

- Зато тяга к красоте…, - продолжила Кирато, - …таланты, способности, математические, научные, культурные, в области любых искусств – все это открыто во мне и преумножено многими и многими другими. Я способна часами стоять и наблюдать как распускается цветок. Одновременно вести спор с сотнями собеседников в интеллектуальных играх. Такие беседы приносят мне удовольствие. Людям, которые прожили всего сто лет – этого не понять. Это начинает проявляться лишь тогда, когда происходит понимание – ты уже прожил жизнь, но она продолжается.

- За последние месяцы, - все также звонко и громко продолжала Кирато, как будто и не отвечала только что на важный вопрос. - Замечена активная миграция людей из разных поселений вот сюда...

Кирато создала прямо в воздухе полупрозрачную карту мира, и указала на правую, восточную часть огромного континента.

- Там междуречье, огромные лесистые и тёплые равнины между двух громадных рек. Много руды, особенно медной, да и уголь залегает неглубоко. Там, кстати, и расположился наш дорогой товарищ Да Лунь. Большой Дракон уже построил сеть городов, этакую конгломерацию, на несколько миллионов человек, соединил их дорогами. Установил железную дисциплину, сразу введя внутренние войска и систему правосудия вместе с судами. И сейчас, - Кирато засмеялась, карта пропала, а на большом экране командирской рубки из всех картинок выделился квадрат, на котором ровными шеренгами, вооруженные копьями и самыми настоящими щитами - стояли в несколько шеренг мужчины.

- Сейчас товарищ Да Лунь формирует армию, - закончила Кирато.

- Они собираются воевать? - с тревогой спросила Сабрина. - С кем?

- Они собираются защищаться, - уже без тени всякой улыбки сказала Кирато. - Производственные процессы формируют общественный строй. Да Лунь хорошо знает, что излишков пока очень мало. Только несколько тысяч людей смогут не работать, из всех миллионов, живущих в междуречье. Это особенно резко обозначится, как только в реках начнет заканчиваться рыба а в лесах - олени. Да Лунь понимает, что в этих условиях выживает феодальщина. Куча крестьян и кучка воинов. Пока не появятся первые механизмы, способные заменить труд сотен людей, феодализм будет наиболее эффективен.

- А вот товарищ Люгер, - Кирато вновь печально улыбнулась. - Не сориентировалась. Похоже, она с товарищами пытается всеми силами удержать первобытный коммунизм, и быстро перепрыгнуть все формации за одну человеческую жизнь. Попытка героическая, но глупая, - уже гораздо тише закончила Кирато.

- У нее ведь получится?

- Она не богиня, - печально сказала Кирато. - Перехитрить законы развития общества? Не имея экономического базиса удержать все на харизме, вере, любви, личных качествах? Это пытались и до нее, и после тоже будут. Как только появятся первые недовольные ее политикой... а таковые были уже здесь, на Терре.

Кирато взяла паузу, словно глубоко задумалась.

- Она умрет? - с ужасом спросила Сабрина. Ей было как то жутко и не по себе только от одной такой мысли.

- Не знаю, - Кирато отвечала словно нехотя. - Но она проиграет. Уже проиграла...

В командирскую рубку вошёл человек. Хотя можно ли назвать человеком тень, скользящую беззвучно над полом, увенчанную капюшоном, внутри которого поселилась сама тьма? Это казалось чужим и чуждым здесь, в царстве стремительных линий, плавных изгибов и цветных огоньков пультов управления.

- Кирато? – спросила тень бесцветным голосом. Установилась пауза, а потом пришелец продолжил:

- Меня зовут... Хотя, наверно, это уже не имеет значения.

Зловещая зыбкая фигура и маленькая девочка словно смотрели в лицо друг другу, совершенно не отрываясь.

- Сколько тебе? - вдруг спросила Кирато.

- Двести... триста, четыреста… может больше, тысяча. Я давно не слежу..., - кусок мрака словно с трудом выдавливал шипящие звуки, кое-как организуя их в человеческую речь.

- Я прожил неплохую жизнь. Я сражался, получал раны и убивал в сотнях миров. Я знал что такое любовь и что такое ненависть. Какое-то время я даже мечтал сразиться с тобой!

- Со мной? - улыбнулась Кирато. В ее руке появился клинок. Тонкий и узкий.

- Нет, уже нет, - присипела тень. - Даже смерть мне сейчас не кажется привлекательной. Я устал быть. Не просто один, а быть. Я хочу... мне нужно... неважно…

- Да, понятно, - кивнула Кирато.

Колеблющийся мрак потянулся к маленькой девочке. Кирато смотрела, теперь уже без улыбки, с капелькой интереса на лице – не более.

Кирато соскользнула с капитанского кресла и сделала несколько шаков. С каждым движением она преображалась, становилась выше, плотней, широкие плечи наливались силой. Через три секунды и два шага гигант Кирато склонился над клочком тьмы у своих ног.

- Ты все хорошо обдумал? – спросил тяжелый голос.

Никто никак не мог заметить, когда и как Кирато менял внешность. Словно бы для него существовала особая магия, "для отвода глаз". Только что была маленькая девочка, и не через мгновенье - то есть прямо сейчас это уже двухметровый гигант, с каменными плечами и тяжелым взглядом. Сабрину это всегда озадачивало, насколько все казалось одновременно естественным - и при этом совершенно волшебным.

- Да, - твердо сказал мрачный пришелец.

- Хорошо, - глухо сказал Кирато, и в тоже мгновенье тень исчезла.

Она не истончился, не распалась на тысячи маленьких кусочков. Просто была, - и не стало. Как будто кто-то обрезал кинематографическую пленку. Резко и внезапно, без единого звука.

Сабрина смотрела на все это со смесью ужаса и восхищения. Она много раз присутствовала при этом, можно так сказать, "обряде". Поначалу это вызвало кучу возмущений и споров. Ведь, казалось, что это убийство, смерть человека. Кирато несколько раз перед высокими комиссиями доказывал, что сущность человека никуда не делась. В мельчайший момент времени Кирато мог воплотится в эту же самую тень, которая полностью до малейшего воспоминания и шрама был не копией, а именно оригиналом. При этом человек мог страшно ругаться и сквернословить, что кому то взбрело в голову оспорить его собственное решение.

- Но можно же сделать его бессмертным, - пробормотала Сабрина.

- Зачем? - пожала худенькими плечами Кирато. Это снова была девочка, маленькая и хрупкая, на голову ниже всех присутствующих. – Он прожил много лет. Он был на пределе. Его разум устал бороться. Так обычно и бывает. Он достиг максимального уровня в этом теле, с этим разумом. Зато теперь…, - Кирато словно вслушивалась в себя. – Теперь он нужен и полезен, его жизнь прожита не зря. Не просто бессмертный, и с ума сошедший. Он часть человечества. Навсегда.

Глава 32

Юта шла в окружении десятка мужчин и казалась совсем маленькой, по сравнению с их большими, налитыми силой телами. Ей четыреста тридцать один год, а выглядела она совершенно как девчонка, тем более рядом со своими высокими, мощными спутниками. Все так же задумчиво и таинственно улыбалась на каждое обращение.

Задача была банальной. Они шли проверять строительство дороги. От южного поселения - к центральному. Люди, попадавшиеся на пути, расходились от Люгер и ее "группы сопровождения", спешили уступить дорогу.

Но один человечек, совершенно внезапно, преградил путь маленькому отряду. Его толкнули, смеясь... Тотчас же положение в корне изменилось. Несколько телохранителей Люгер упали, похожие на утыканных стрелами дикообразов. Кто-то попытался заслонить Юту - но успел сделать лишь несколько движений - и тоже упал.

Люгер отреагировала молниеносно. Она не пыталась вступить в схватку. За долю секунды оценив ситуацию, она моментально рванулась в сторону ближайшего леса. Бежать было совсем ничего - сто метров, быть может чуть больше. Травяную одежду она практически сразу потеряла - от резких движений и множества чужих рук, пытающихся ее задержать. Теперь она бежала совершенно обнаженной, с одним мечом.

Чужие клинки она не замечала. Плохо прокованные мечи из мягкого железа, бронзовые, каменные и костяные наконечники копий - не оставляли на ней и царапины. Несколько лучников выбежали навстречу, из леса, и в упор выпустили стрелы. Бесполезно. Капля разумного океана, подаренная ей много-много лет назад - и сейчас прекрасно защищала свою хозяйку.

Наблюдающий за этим Кирато невольно улыбнулся. Неистовая валькирия, сопровождая каждый шаг своего бега четко выверенным ударом - уходила от толпы преследователей. За ней тянулась дорожка крови, вдоль которой валялись люди - лежащие ничком, или бьющиеся в конвульсиях.

В какой-то момент ее окружили, и почти завалили телами. Однако Люгер, с искаженным от бешенства лицом, гибкая и сильная - выскользнула из людской воронки, раздавая короткие беспощадные удары направо и налево, не останавливаясь ни на мгновение. Опушка спасительного леса все ближе, и тут, сбоку, на воительницу с блистающим мечом выскочила безоружная женщина с огненными волосами. Она смеялась, когда лезвие пронзило ей живот. Ухватилась обеими руками за Юту, не обращая никакого внимания на клинок, что буквально выворачивал ей внутренности. Тотчас же тяжкий удар секиры обрушился на плечо Юты.

Человек, вылитый испанский конкистадор, с тонкими усиками и аккуратной бородкой, появившийся внезапно, словно из-под земли - огромным топором попытался разрубить Люгер напополам.

Кирато, наблюдая это, чуть дернул щекой.

Серая сталь преодолела инопланетную защиту, прошла через кожу, разрезала плечевые мышцы, сухожилия. Перерубила ключичную кость.

Люгер скривилась, перехватила меч в левую руку. Подбегающие люди быстро убедились, что рана ничуть не уменьшила ее смертоносности. Но правая рука (хотя кровь практически мгновенно перестала течь)… правая рука Юте не повиновалась.

Теперь Кирато наблюдал за разворачивающейся трагедией с напряжением на лице. Даже сейчас, с серьезной раной, Люгер могла расчитывать на спасение.

Если бы Маузер был рядом.

Словно услышав эти мысли, Юта, окруженная десятками людей на опушке леса, подняла взгляд к небу. Да, она знала о октокоптерах, через которые шла трансляция. В свое время Маузер прекрасно мог читать ее по губам. И сейчас для Кирато не составило труда разобрать, что она сказала…

- Прощай, товарищ Люгер, - сказал он в ответ. В этот момент Кирато был совершенно не похож на маленькую девочку, и вовсе не был гигантом. Сейчас это был вылитый Марат Нечаев, каким он был четыреста лет назад.

Тотчас же он отдал приказ, отзывающий октокоптеры на борт Терры.

Картинка пропала.

Делать здесь было больше нечего.

В какой-то момент Кирато напрягся. Может, стоит вернуть секиру назад? Уж кто-кто, а он понимал, сколько крови унесут еще эти вещи, которые пришли в этот мир неизмененными. Топор Маузера, меч Люгера, копье Дракона, капля Соляриса. Но что-то остановило. Пусть будет. Уже неважно. Пусть и в этом мире будут свои копье Лонгина, меч Артура, молот Тора, пятка Ахиллеса...

Не пройдет и сотни лет, как людей, высадившихся с борта космического корабля, будет не узнать. А еще через двести забудут и про корабль, и про Землю, и как они здесь оказались и зачем. Люгер, Маузер и Большой дракон прочно войдут в пантеон местных богов. Появятся отдельные племена. Человечество расползется по планете и станет говорить на разных языках. Снова появятся чернокожие, краснокожие, белокожие. Ускоглазые и широконосые. Наука придет в упадок, забудут даже то, что воздух это не пустота…, а планету снова будут считать плоской.

Тысячи лет пытливый человеческий разум будет преодолевать тлен и забвение, по крупицам восстанавливать знания об окружающем мире. Появятся новые государства, а колесо из деревянного - станет алюминиевым или углепластиковым.

Снова взлетят в воздух величественные воздушные шары, смешные этажерки, многовинтовые летающие крепости. Человечество вновь выйдет в космос и последует новый виток.

Где же ошибка? В чем секрет? Может быть в том, что на самом деле им и не надо было никуда лететь? Пространства Терры вполне достаточно чтобы разместить десятки миллионов, миллиарды, сотни миллиардов. Людей, которые постепенно вошли во взаимосвязь с собой, соединились бы разумами, создали не просто новую реальность, но совершенно новое общество.

Им, кто остался на Терре, еще предстоит это узнать. Предстоит понять и осознать что ничего в этом мире им не принадлежит - и одновременно каждый управляет всем.

Кирато вздохнул, совсем как человек. Заправка топливом почти закончена. Метана, который они взяли на борт Терры – хватит на сто лет разгона и сто лет торможения. Конечно, прямоточные термоядерные и маневровые жидкотопливные двигатели, установленные сейчас на корабле – по мощности ни в какое сравнение не идут с энергиями, которые выдавал Большой Дракон. Придется довольно варварским способом разгонять и тормозить Терру. Путь до следующей заправки у них займет как раз без малого двести лет.

Изменился сам корпус корабля. Терра перестала быть похожей на гигантскую каплю. Теперь она походила на летающую тарелку - громадный диск, диаметром тридцать километров, с круглым набалдашником из "тринадцатого" сектора сверху. Там, в этом набалдашнике - тысячи тысяч миров, населенных фантазиями. А под ними - отсеки с людьми. Здесь уже не было бывших удобств. Не было морей, пляжей, лесов и рек. Чистый островок человеческой цивилизации на пике комфорта. Бетонно-стеклянно-пластиковые джунгли. Все остальное Кирато убрал, как ненужное.

На борту осталось еще более пяти миллионов человек. Не считая самого Кирато. И мириады мириадов путей, парсеков и систем, которые они хотели посетить. Каждая звездная система, каждая планета, даже каждый астероид могут стать домом для любого из них, ведь совсем скоро этим людям станет совершенно не нужен воздух, вода, еда, одежда. Суровый, прекрасный и бесконечный космос станет для них домом.

Путь будет не близкий, и отнюдь не легкий.

Но почему то Кирато, и те кто сейчас оставались рядом - хотели верить, что это верный путь.

Конец цикла

Content

Огнелис Елизавета и др Как закалялась сталь - 2057. Том 4

Елизавета Огнелис, Мусин Ринат Как закалялась сталь - 2057 (Том 4)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32