Патриотические рассказы для школьников

© Григорьев К.Ю., текст, 2024

© Назарова Л.Г., текст, 2024

© Сорока С.Н., текст, 2024

© Издательский дом «Проф-Пресс», составление, оформление, 2024

Лариса Назарова

Важная профессия

Тася любила своего папу больше всего на свете. Они много времени проводили вместе. Девочка с нетерпением ждала отца с работы и мечтала снова броситься к нему на шею. А по выходным закалывала косую чёлку, надевала защитный шлем, и они вместе катались на скутере, пока мама готовила обед.

Но больше всего сердце Таси радовалось, когда по вечерам папа доставал с полки приключенческую книгу и начинал читать. Девочка думала, что именно такой голос, низкий и глубокий, должен быть у благородных рыцарей, отважных мореплавателей и бесстрашных победителей драконов.

Мама Таси была детской писательницей, она сочиняла удивительные истории для самых маленьких. Про кота-водолаза, сумевшего спасти людей от наводнения. Про летающего медведя, указавшего птицам путь, когда те сбились. Про зайца с длинными, как лесные тропки, ушами, по которым нашли путь к своим норкам заблудившиеся зверята. Но даже герои маминых сказок говорили родным голосом папы.

Только почему-то всё чаще – грустным…

Папа Таси с каждым днём становился всё более задумчивым. После работы читал новости в интернете, вздыхал и хмурился.

А однажды холодным зимним вечером объявил, что уезжает.

– Куда?! – разревелась Тася.

Она сразу поняла, что они расстанутся надолго.

Папа основательно собирал сумку. А потом посадил Тасю на колени и сказал:

– Доченька, есть люди, – он немного помолчал, – среди них и дети, которым сейчас приходится очень тяжело. Им нужна защита. Я должен быть там…

– Когда ты вернёшься? – сквозь слёзы с упрёком спросила Тася.

Папа привычно поцеловал её в родинку на левой щеке, что означало «люблю-люблю!» Обычно он ещё и проговаривал это, но теперь лишь глухо произнёс:

– Всё будет хорошо.

Когда отец ушёл, Тася легла на кровать и отвернулась к стенке: «Значит, папа любит их больше, чем меня? Но почему?» В голове не укладывалось, как он мог оставить её ради других детей.

Тася сильно скучала, каждый день думала об отце. А перед сном не разрешала маме рассказывать ей сказки. Брала в руки книгу и читала сама. С той интонацией, с которой это делал папа.

Но особенно тоскливо Тасе стало поздней весной, когда начал таять снег. Она вспомнила, как они катались на скутере: скорость, крутые повороты, ветер в лицо, который так и норовил выцепить из-под шлема чёлку. Девочка отодвинула тетрадь с домашним заданием, поджала ноги и обняла колени, будто это спина папы, сидящего впереди на мопеде. И расплакалась.

– Тася, Тасенька, – услышала она ласковый мамин голос, – что у тебя случилось? Пример не получается?

– Ничего у меня не получается! – с надрывом закричала Тася. – Потому что без папы!

– Доченька. – Мама погладила её по голове. – Ну ты же знаешь, что у папы важная работа… Он защищает Родину. Понимаешь?

Тася вздохнула.

– А хочешь, давай завтра со мной? – предложила мама. – Суббота, выходной. Мы вместе можем съездить в Дом культуры. У меня встреча с читателями.

– А это далеко?

Тася знала, что маму куда только ни приглашали рассказать, как у неё получаются такие замечательные сказки. Прошлым летом даже на другой конец страны летала – восемь часов на самолёте!

– Да нет, совсем близко, – улыбнулась мама. – В соседний город. Туда временно эвакуировали беженцев из зоны военных действий. Там и дети будут.

Последние слова так больно отозвались где-то в груди: «Опять эти дети! Из-за них папа уехал!»

– Может, с кем познакомишься, подружишься, – продолжила мама. – А я им сказки почитаю. Специально для них написала.

«Что? – Тася не могла поверить. – Мало того, что папа оставил нас ради чужих детей, так ещё и мама теперь поедет их развлекать. Лучше бы в это время пиццу приготовила или хотя бы примеры со мной порешала».

– Ну что? Поедешь?

– Поеду! – с вызовом ответила Тася.

Она была готова бороться за каждую секунду маминого внимания.

В зале Дома культуры сидели женщины с мужчинами, но больше было детей. Тихих и каких-то унылых. Тася заняла место в первом ряду, чтобы ничего не пропустить.

В этот раз мама почему-то не поднялась на сцену и не взяла микрофон. Просто села прямо перед зрителями, представилась и стала рассказывать о том, как начала писать добрые истории: ещё в первом классе – для своих подружек.

На задних рядах заёрзали и зашумели. Тогда мама попросила детей пересесть ближе. Впереди было лучше слышно, и беседа потекла легче и душевнее.

– И стоило ради этого прерываться? – фырк нула Тася.

И вдруг услышала тоненькое:

– Привет!

Рядом стояла худенькая девочка с косой чёлкой. «Нас с ней в одной парикмахерской, что ли, стригли?» – подумала Тася, но не ответила.

– Тебя как зовут? – поинтересовалась девочка.

– Та… Таисия.

Тасе хотелось казаться взрослее своих лет.

– А я Кристина.

Кристина опустилась на кресло, и Тася увидела у неё на щеке родинку: «На правой. А у меня на левой. Как будто отражение в зеркале!» Тася ещё раз посмотрела на Кристину. «Не так уж и похожи. Я не такая худая».

Мама говорила то, что Тася и до этого знала, а сказку всё не начинала. Становилось скучно.

– Скорее бы папа вернулся, – сказала она не то самой себе, не то Кристине. – Мы бы с ним на скутере прокатились.

– А у нас нет скутера, – решила поддержать разговор Кристина.

Тася повернулась к ней.

– Ну и зря… Так здорово мчаться с ветерком! Веселее, чем в машине.

Кристина смутилась.

– Там, где мы жили, теперь вообще ничего нет. Ни воды, ни электричества. Мы последние дни сидели дома без стёкол в окнах. Холодно было, – она глубоко вздохнула.

Грустные глаза Кристины смотрели прямо в Тасины.

«Как в зеркале!» – в её голове снова мелькнула эта мысль. И на миг показалось, что это она сама продолжает рассказ.

– И страшно. Из-за стрельбы.

От последних слов стало совсем не по себе. Тася отвернулась и решила дальше слушать маму, чтобы отвлечься.

Мама как раз читала сказку о зайчике, который во время наводнения увидел на островке лисицу. Она никак не могла выбраться на сушу, а вода всё прибывала и прибывала. Зайчик крикнул ей: «Я тебя спасу!» А сам побежал к осине и стал грызть её ствол. Но он, увы, не бобр, – дело шло медленно. А лисица уже в воде по самую шейку. Вот-вот захлебнётся!

Тася внезапно почувствовала, что к горлу подступили слёзы. Она думала о том, как бы жила, если бы их дом разрушили. Кто бы помог им?

«Я тебя спасу!» – снова прокричал зайчик в маминой сказке.

Тася вспомнила папу. Его низкий голос. И чтение по вечерам… В её воображении он был в одном ряду с сильными, мужественными воинами, которых она видела в фильмах. Среди тех, кто готов отдать жизнь за детей, стариков, женщин, спасти их от вражеских пуль и жестокости. Потому что он – герой, настоящий мужчина…

– Не переживай, – услышала она тоненький голос Кристины и почувствовала на плече её руку. – Лиса же спаслась.

Тася на секунду замерла. Задумавшись, она пропустила конец истории.

– Такая добрая сказка. – Кристина почему-то грустно вздохнула.

Когда встреча закончилась, Тася подошла к маме и попросила:

– Подпиши, пожалуйста, книгу моей подруге.

А когда дарила Кристине сборник маминых сказок, то впервые увидела на её лице улыбку.

Тася поняла, что папа не бросил её, а уехал воевать за всех, кто прямо сейчас ждёт помощи и защиты от врага.

– Я верю: всё будет хорошо, – сказала она Кристине.

– И я…

Лариса Назарова

Друг солдата

Петя спешил домой после уроков. Он знал, что сегодня приезжает отец, которого мальчик последний раз видел полгода назад. Они будут вместе целых две недели!

Петя бежал со всех ног, спотыкаясь о камни и бордюры. Он так хотел встретить отца вместе с мамой! Ему казалось, что это правильно, по-семейному: в день возвращения солдата все должны быть дома. Но, похоже, опоздал…

– Папка! – Петя бросился отцу на шею. – Ты когда приехал?

– Перед тобой зашёл, сынок, – ответил тот и поднял сына на вытянутых руках под потолок.

– Люстру, люстру не заденьте, – растроганная мама не могла сдержать слёз.

– Гав! – вдруг послышалось где-то рядом.

Отец опустил Петю. Только сейчас мальчик заметил в прихожей грязную, мохнатую собачонку.

– Это Гильза, – серьёзно сказал отец. – Она умеет давать лапу.

– А-а, ну это… – от неожиданности Петя не смог ничего сказать.

Конечно, он понимал, что собака появилась в их доме не просто так. Отец бы не стал тащить с собой обычную дворнягу.

У Пети никогда не было домашних питомцев, и, честно говоря, не очень-то и хотелось. Вот что теперь делать? Сказать собаке «привет» как-то глупо. Скомандовать «дай лапу», раз умеет? Нет, грязная она всё-таки. Вот помоется – тогда…

– Ну я понял, папа, – всё, что смог выдавить из себя растерянный мальчик.

Отец улыбнулся.

– Как же я рад вас с мамой видеть! А ты подрос. – И он похлопал сына по плечу.

После обеда, наговорившись с отцом, Петя сел за уроки. А мама занялась собакой: она действительно была грязной и неухоженной. Впрочем, по-другому она выглядеть и не могла.

«Не отмылась», – подумал Петя, когда увидел прибежавшую из ванной мокрую Гильзу.

– Я думал, белая будет, – сказал он разочарованно.

– Будет, – с уверенностью ответил отец, и в его интонации Петя уловил нотку грусти. – Не белая, конечно. Но будет… – он немного помолчал, – нам с тобой лучшим другом.

Петя погладил собаку по голове. Её правое ухо было сильно порвано, но уже обработано зелёнкой: мама позаботилась.

– Бе-едная, – протянул мальчик и вопросительно посмотрел на отца – Ты её оттуда привёз?

Тот опустил глаза и тяжело вздохнул.

– Андрюхина. Была.

Петя мысленно повторил его слова. Кто такой Андрюха? Почему была? Вот же она. Или…

– Друга моего, – пояснил отец. – Сослуживца.

Отец жестом попросил Петю подойти поближе, а сам скомандовал Гильзе: «Место!»

Собака, виляя хвостом, улеглась на расстеленное в углу старое одеяло.

– Погиб он. Андрюха. А Гильза – она как дочка ему была. Как подруга боевая. Понимаешь?

– Угу, – кивнул Петя.

Представить собаку дочкой ему было сложно. А выражение «боевая подруга» слышал из песни. Знал, что это женщина-солдат. Близкий человек, с которым ты вместе на войне…

– Мы сидели в окопе, – стал рассказывать отец. – Зима. Хотя снега нет. Слышим: то ли свист какой, то ли плач за кустами. Пошли посмотреть. А там щенок скулит. Грязный весь. Замёрз совсем, перепуганный… Андрюха ему: «Мамка твоя где?» А она… – Петин отец кивнул на Гильзу. – Скулит, к ногам жмётся. «Убило, видать, осколком. Ладно, со мной не пропадёшь». Забрал Андрюха щенка. Имя дал.

Отец умолк.

Петя ощутил, как его голова потяжелела. И даже в груди словно защипало.

– Мы с Андрюхой не разлей вода были, – голос отца звучал всё более приглушённо, – вместе представляли, как вернёмся, когда всё закончится. С победой. Я – к вам с мамой. А он только мечтал семью создать. Чтобы жена, дети. И её, Гильзу, хотел домой забрать, поэтому учил её всяким командам. Бежать рядом, не подбирать ничего с земли, давать лапу, приносить что нужно. В общем, к мирной жизни готовил.

Отец уставился в одну точку и словно застыл.

Петя тоже замер, боясь пошевелиться. Ему было уже не до уроков. Он думал, как бы случайно не скрипнуть стулом, чтобы не сбить отца с мыслей, которые тот так мучительно пытается облачить в слова. Мальчик не знал, что ему предстоит услышать, но понимал, что это важно. Что-то, что нужно пропустить через себя, прочувствовать всеми клеточками своего детского организма.

– Андрюха ведь мне жизнь спас. Я шёл впереди: не заметил в траве, между деревьями, растяжку. Ещё шаг – и всё. Задел бы ногой. А Андрюха – как он только её увидел? – бросился ко мне, так крепко за руку схватил и изо всех сил дёрнул.

По спине Пети пробежали мурашки. Перед его глазами точно сменялись кадры какого-то боевика: густой лес, душащая тревога, зловеще ухает сова. Папа с Андрюхой – оба в маскировочной форме. А вот – проволочная растяжка, всего в паре сантиметров от отцовских берцев.

– Спасибо, Андрюха, – сказал отец так, как будто друг, а не сын сидел сейчас с ним рядом.

Когда отец закончил, Гильза заскулила, приподнялась и заелозила на подстилке в углу.

– Да-а. – Отец Пети глянул на собаку. – Хороший у нас с тобой был человек. – Он повернулся к сыну: – Я снова уйду. Побуду в отпуске и – туда. А ты к собаке со всей ответственностью отнесись. Я могу на тебя положиться?

– Конечно, пап, – пообещал будто повзрослевший в один миг Петя.

– Ведь если я не заберу Гильзу, не дам ей дом и заботу… – Отец развёл руки в стороны. – Разве это не будет предательством?

Он внимательно посмотрел на сына.

– Нет, мы не предадим. Ни я, ни мама…

Петя подошёл к Гильзе, обнял её и закрыл глаза. Отец, его сослуживец Андрюха, мама, Гильза – теперь для Пети все они были одной семьёй. Самой надёжной и крепкой.

Петина рубашка промокла от влажной собачьей шерсти. Мальчик улыбнулся и ещё сильнее прижал к себе Гильзу. «Это твой дом. Мы с тобой обязательно дождёмся папу и вместе будем жить под мирным небом без свиста пуль и грома взрывов».

В комнату заглянула мама.

– О, я смотрю, вы уже подружились, – с улыбкой сказала сказала она, глядя на сына и собаку.

– Я пойду в зоомагазин за ошейником и поводком, – встрепенулся Петя. – Миску возьму. И корм. Что она обычно ест?

– Не из капризных будет, – рассмеялся отец. – А пойдёмте все вместе гулять?

– Ура! – обрадовался Петя и, наспех натянув ботинки, шагнул к собаке: – Гильза, дай лапу!

Константин Григорьев

Главная роль

– Ну что, ничья? – спросил у Василия соперник по игре в шахматы, паренёк из шестого класса, на год старше его.

Василий задумался.

Турнирная ситуация в чемпионате школы по шахматам сложилась такая, что ему, чтобы пробиться в финальный этап, необходимо было набирать очки. До конца отборочной стадии оставалось два тура – сегодня и завтра. Причём сегодня он играл белыми, а завтра придётся чёрными. В общем, нужно было выигрывать, но позиции – совершенно равные. Разве что пожертвовать слона на поле h7, вскрыть прикрытие короля и провести матовую атаку: на короля противника набросились бы и ферзь, и конь, и ладья, и пешки… Но если соперник отобьётся, то поражение неизбежно.

«Рискнуть или не рискнуть? – лихорадочно думал Вася. – Если не смогу заматовать короля соперника, то всё – прощай финал, даже победа в последнем туре не спасёт. А если соглашусь на ничью, то тоже плохо: в оставшейся игре необходимо будет побеждать чёрными. Легко сказать – выиграть чёрными по заказу».

Слева от Васи тикали шахматные часы, неумолимо отсчитывая время. Надвигался цейтнот.

В висках стучало. Температура, казалось, подскочила до пятидесяти градусов.

«Рискнуть или не рискнуть? Ведь хорошая атака получается, почти наверняка мат поставлю».

Вася уже протянул было руку, чтобы пожертвовать слона, но тут же отдёрнул её.

«Нет. Если поражение, то всё, прощай финал. Завтра! Завтра точно рискну – чёрными, а сегодня нет». – Ничья, – сказал Вася и остановил часы.

И сразу ему стало тошно.

Соперник ушёл, а Василий остался сидеть за столом. Сейчас, когда партия закончилась, он ясно видел, что, пожертвовав слона, точно бы выиграл.

«Чего испугался? – подумал Вася. – Была же верная победа!»

К столику подошёл физрук – кандидат в мастера спорта по шахматам и организатор общешкольного турнира.

– Василий, а почему ты согласился на ничью? – спросил он. – Это корректная жертва, за слона ты имеешь инициативу и опасную атаку. Сопернику нужно будет сделать несколько очень точных ходов, чтобы не получить мат. Что же ты не решился?

– Ну, не знаю, – пробормотал Василий, – слон всё-таки.

– Слон… Главное инициатива, а не слон, – заметил физрук. – Помнишь, как Стейниц говорил: «Владеющий преимуществом обязан атаковать, иначе он рис кует потерять преимущество». Одним словом, ради инициативы надо идти на жертвы.

Василий промолчал. Он прекрасно знал слова первого официального чемпиона мира по шахматам Вильгельма Стейница и вообще – изучил море специальной литературы. Но одно дело – смотреть чужие партии, другое – играть самому с живым соперником под тиканье часов.

– Ну, смотри, – вздохнул физрук, – дело твоё. Но запомни: в шахматах сталкиваются не только фигуры, но и характеры. Даже очень сильный игрок, но слабый по натуре никогда не победит. Кстати, как там твои дела в турнирной таблице? Ага, брат, дело на тоненького: в последнем туре нужно обязательно выигрывать чёрными, иначе тебя наверняка обойдут, и ты не выйдешь в следующий круг. Смелее играй, смелее!

– Хорошо, – пробормотал Василий и быстро ушёл. Зайдя за угол коридора и убедившись, что его никто не видит, он с досадой хлопнул ладонью по стене, чуть не поранившись. «Балбес! Ну, чего испугался?

Ведь мог же выиграть, если бы рискнул! Ну почему я такой рохля?»

– Вася, ты чего такой мрачный? – к мальчику подбежала его одноклассница и просто хорошая подруга Ирина. – Да на тебе лица нет!

– Вничью сыграл, – нехотя ответил он.

– Ну, не проиграл же, – весело заметила девочка, – ничья тоже хорошо.

– Да лучше бы продул, – с досадой отмахнулся Василий и рассказал, как безвольно согласился на ничью в почти выигранной позиции.

– Да, – философски заметила Ирина, – как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь. Проиграл бы – пожалел, что рискнул, но сделал бы выводы. Так было бы интереснее, чем ничья без игры.

На следующее утро, как только Василий вошёл в школу, к нему подлетела радостная Ира.

– Вася! – с ходу закричала она. – Идём кое-что покажу, быстрее!

Василий наспех разделся, и одноклассница за руку подвела его к стенду с объявлениями.

– Вот, смотри. Это именно то, что тебе нужно! – Ирина указала на объявление о наборе в школьную театральную студию.

– В театральную студию?! – попятился от доски Вася. – Ты что, с ума сошла? Это же на сцену выходить надо.

– Правильно! Выходить на сцену, не бояться зала, преодолевать стеснительность, учиться громко и выразительно говорить… Это именно то, чего тебе не хватает, а театр точно поможет. Бесплатно! Тем более ведёт кружок Нина Николаевна, преподаватель литературы. Ты ведь её знаешь.

– Не-е-е… – протянул Василий. – На сцену выходить… все будут смотреть…

– И пусть смотрят. И завидуют! У тебя же отличная память, стихи длиннющие наизусть знаешь. Отличный актёр бы получился! Записывайся! В конце концов, не понравится – уйдёшь.

– Я подумаю, – сказал Василий, лишь бы отвязаться от подруги.

Он часто так делал, но никогда не принимал решение, а просто ждал, когда всё само собой рассосётся и от него отстанут.

– Как всегда, в долгий ящик, – мгновенно поняла Ирина. – Ладно, пошли на урок.

– Дети, – объявила классный руководитель Наталья Ивановна, – завтра в нашей школе вместо первых двух уроков будет проводиться благоустройство территории. Оденьтесь попроще. Перчатки, грабли и лопаты получите здесь.

– Очень скоро, очень скоро станет чище наша школа, – пробормотал Вася.

– Субботник! – обрадовалась Ирина и повернулась к Василию: – Что ты говоришь?

– Да так, – замялся он, – стих сочинил.

– Какой? – заинтересовалась Ира. – Прочитай.

– Да ладно, – совсем стушевался Василий. – Потом.

– Получается, что ты ещё и стихи пишешь? – почти возмутилась Ирина. – Не только наизусть читаешь, но и сам поэт! Тебе точно надо в театр!

– Соловьёва! – раздался строгий голос учительницы. – Тишина в классе! Лучше выплесни свою энергию завтра на субботнике!

После уроков Василий сыграл на шахматном турнире вничью и, как предсказывал физрук, не попал в финальную пульку. Не хватило всего лишь пол-очка[1].

«Эх, – по новой начал он вчерашнее самоедство, – если бы я вчера рискнул и победил, играл бы в финале. Что мне делать с моей нерешительностью! Сегодня соперник не дал чёрными развернуться…» Василий вышел из школы совсем расстроенный.

Уже смеркалось, с работы возвращались люди: тёмные силуэты в сгущающихся сумерках напоминали Василию чёрные шахматные фигуры, которые не помогли сегодня исправить его вчерашнюю оплошность.

Он решил, что мороженое его успокоит, и, подойдя к киоску, попросил: «Шоколадное». Отошёл на несколько шагов и обмер: «Какое шоколадное? Я же пломбир хотел! Вот задумался о чёрных, словно шоколадных, фигурах, и заказал такое же».

– Вася! Ты чего застыл, в одну точку смотришь? Монолог Гамлета учишь? Молодец, давно пора! Да что с тобой?! – Ира испугалась не на шутку.

– Да я вот пломбир хотел, но задумался и купил шоколадное, – растерянно пробормотал Вася.

– Так пойди и поменяй, – пожала плечами Ира, – они же одинаково ст´оят. Я знаю: сама в этом киоске мороженое покупаю.

– Да неудобно, – смутился Василий. – Как это так – поменять?

– Просто. Очень просто, – рассердилась Ирина. – Подойти к продавцу, сказать, что ошибся, и попросить поменять мороженое. Ты же его не распаковывал?

– Нет.

– Так иди и поменяй.

– Не могу, – беспомощно выдохнул Вася.

– Эх ты, скромняга! – махнула рукой Ирина. – Между прочим, ты знаешь, что «Василий» по-гречески – «царь»? Так и веди себя по-царски. Ну же!

Но Вася отвернулся.

– Ой, ладно, дай сюда! – Ирина выхватила у друга мороженое, подошла к киоску и через минуту вернулась уже с пломбиром: – Держи, царь! Продавщица рассмеялась и поменяла без разговоров. Слушай, ты же такой талантливый: в шахматы играешь, поэзию любишь. Вчера своим стихом мог весь класс рассмешить, глядишь – и Наталья Ивановна улыбнулась бы, перестала на время быть такой придирчивой. А ты промолчал. Да и в турнире участвовал не для того, чтобы победить, а просто не проиграть. Потому и вылетел. И театр… Почему ты боишься выйти на сцену? Ты что, урод, у тебя память плохая, голос скрипучий? Нет! Ты всё можешь, но почему-то боишься или стесняешься.

– Ну всё, мне пора, – прервал её Василий. – Сегодня ещё бабушку навестить нужно. Вот только переоденусь. Пока!

«Почему так, – думал Василий, входя в вагон метро, – что за полоса такая: шахматы, стихи, мороженое это дурацкое… Сесть, что ли, посидеть? Ехать ещё долго».

Он осмотрелся.

Людей было немного, а в конце вагона – так совсем никого. Василий прошёл к свободному креслу и замер: под одним из них стояла большая спортивная сумка. «Забытая или нарочно оставленная? – подумал он. – И нет никого. Вот так день выдался!»

Первым позывом было отойти от сумки подальше и выбежать на следующей станции. Вася очень хотел, чтобы ситуация разрешилась сама собой, без его участия. Он уже сделал шаг назад, но почувствовал укол совести: «А вдруг в сумке взрывчатка? Я уйду, а сумка останется. В центре в вагон набьётся много народу. Что, если она взорвётся? Нет, Василий, принимай решение. Ты же мужчина!»

Вася вспотел от волнения, в голове, как калейдоскоп, промелькнули позорная ничья в шахматном турнире, шоколадное мороженое, нерассказанные вслух стихи и ещё много других случаев, когда он будто потерялся от стеснения и нерешительности.

«Ну ладно, – подумал Василий, – это только меня касается. Но сейчас же люди могут погибнуть! Пускай надо мной смеются, что я из-за пустой сумки панику развожу. Плевать! Ирка права: лучше сделать и пожалеть! В конце концов, царь я или не царь!»

Василий решительно подошёл к двери и нажал кнопку вызова машиниста.

Сердце бабахало так, что, казалось, трещат рёбра. – Говорите! – прохрипел динамик.

– Здесь… это… – неуверенно начал Василий, но, разозлившись на самого себя, встрепенулся и громко продолжил: – В четвёртом вагоне забытая сумка.

– В четвёртом?

– Да. Сумка. Большая. Лежит под креслом.

– Не трогайте её, – прохрипел динамик, – сейчас прибудут сотрудники полиции.

Действительно, на ближайшей станции в вагон вошли несколько полицейских с овчаркой. Двери поезда оставались открытыми.

– Здесь! – крикнул Вася.

Кинолог дал команду, и собака обнюхала сумку. А потом посмотрела ему в глаза и отошла в сторону. – Ух, всё в порядке, – выдохнул мужчина. – Если бы была взрывчатка или оружие, Рекс бы сел рядом. Это ты обнаружил сумку?

– Да.

– Молодец! Как тебя зовут?

– Вася.

– Василий, значит, – поправил полицейский. – Ты всё правильно сделал: мало ли что в этой сумке могло быть.

Он потрепал собаку по холке и улыбнулся.

– А как зовут собаку? – совсем осмелел Вася.

– Рекс, – охотно ответил полицейский. – Кстати, «Рекс» по-латыни означает «царь». Похож?

– Ага, – согласился мальчик. И добавил: – А «Василий» – это «царь» по-гречески.

– Да вы тёзки, – рассмеялся кинолог. – Ну, счастливо, царь. – Он пожал Васе руку и сказал подбежавшему помощнику машиниста: – Всё в порядке. Мы выходим – можете ехать.

– А куда вы забираете сумку? – спросил Вася.

– Как куда? В камеру хранения. Может, хозяин найдётся.

У Василия давно не было так хорошо на душе. Выйдя из метро, он полной грудью вдохнул пряный весенний воздух, переполненный запахами пробуждающейся после зимы жизни. Расправил плечи и уверенно зашагал вперёд.

«Я в своей жизни царь самому себе». Благодаря всем последним событиям мальчик понял, что эта мысль впечаталась ему в сознание навсегда.

На следующее утро Вася пришёл в школу и первым делом направился к учительской. Раньше бы он терпеливо ждал, когда оттуда выйдет Нина Николаевна, но нет – он начал новую жизнь! Уверенно постучал и почти сразу открыл дверь.

Нина Николаевна сидела на своём месте.

– Я к вам, – обратился к ней мальчик, – по делу.

– Ну, раз по делу, проходи, – улыбнулась учительница. – А по какому?

– Запишите меня в школьный театр, – решительно заявил Василий. А потом подумал и добавил: – Хочу главную роль!

Константин Григорьев

Крупная рыба

– Рыжий-бесстыжий, поехала крыша!

– Юлька-рулька-колбаса, поросёнок у отца!

У пятиклассницы Юли, приехавшей на летние каникулы в деревню к бабушке, и жившего в доме напротив Юры – подростка одного с ней возраста – как-то сразу не задалось общение. То и дело сцеплялись по пустякам.

А началось всё из-за Юлиных шуток про огненно-рыжие волосы Юры. Остра была девочка на язык! Но и сосед – парень не промах, за словом в карман не лез. А когда он расхохотался над тем, что Юля путает отвёртку с гаечным ключом и не может сама, без помощи взрослых, поменять камеру на велосипеде, отношения накалились до предела. Почему-то те, кто любит смеяться над другими, не терпят, когда подшучивают над ними самими. Иначе как злыми обзывалками дети не общались.

Наступило солнечное утро очередного весёлого, беззаботного дня летних каникул. Юля, увидев проезжающего мимо на велосипеде Юру с удочками, не удержалась:

– Эй, как ты спишь, рыжий? Ты, небось, ночью, как солнышко, светишься.

– А ты, наверное, вечно голодная сидишь: своими корявыми руками ложку мимо рта проносишь.

– Дурак!

– Дура!

– А ты…

– Что такое? Опять схлестнулись, как два сведенца! – На крылечко вышла Юлина бабушка Вера Павловна.

– Да опять этот рыжий обзывается!

– Во-первых, – бабушка поправила очки, – его зовут не Рыжий, а Юрий. А во-вторых, ты всё время первая начинаешь, я же слышу. Здравствуй, Юра, – обратилась она к подростку. – На рыбалку собрался?

– Здравствуйте, Вера Павловна! Да, на Лесное озеро. Сегодня приманку особую сварил. Может, повезёт – карпа поймаю.

– А мне сегодня не везёт, – покачала головой бабушка Юли, – хотела бельё погладить, да утюг сломался. Придётся новый покупать. Пусть хоть тебе сегодня удача улыбнётся.

– Утюг сломался? А дайте я гляну: может, починить смогу.

Вера Павловна заинтересованно посмотрела на Юру:

– Починишь? Ну, попробуй. А как же рыбалка?

– Да успеется, весь день впереди!

Вера Павловна вынесла из дома утюг и сказала:

– Вот что, ты его домой отнеси и вечером посмотри. А сейчас гуляй, пока погода хорошая.

– Зачем домой? – пожал плечами Юра. – Прямо здесь и разберёмся.

Он достал из велосипедного подсумка отвёртку и быстро разобрал утюг.

– Так я и думал, – торжественно провозгласил Юра, – смотрите: провод почернел. Когда медь окисляется, она становится очень хрупкой. Вот провод и сломался. Сейчас мы всё починим.

Он отломал почерневшие куски, зачистил ножиком медный провод (он даже засверкал на солнце), сделал петлю… Не прошло и четверти часа – и утюг был отремонтирован.

– Всё, будет работать как новенький, – улыбнулся Юра.

– Ишь ты, – уважительно покачала головой Вера Павловна. Помолчала и вдруг обратилась к Юле: – Ты, кажется, хотела на Лесное озеро съездить?

– Да, бабушка, только ты всё не разрешаешь.

– Вот что, с Юрой можешь ехать. Только вместе – и туда и обратно.

– Не хочу с Юркой! – надула губы Юля. – Одна хочу!

– Или с Юрой или никак! – в голосе Веры Павловны неожиданно прорезалась строгость. – Хватит вам уже дразниться-обзываться, как маленьким. Дружить пора. Юрий – человек серьёзный: если велосипед сломается, вмиг починит.

– Конечно, починю, – улыбнулся Юра. – Домкрат с собой захвачу на всякий случай.

– Домкрат-то зачем? – У Веры Павловны поползли вверх брови.

– Я шучу.

– Ох, – покачала головой Вера Павловна, – молодёжь. Поезжайте уже.

На половине дороги ребят обогнала здоровенная машина тёмно-зелёного цвета.

– Ух! – восхищённо сказал Юра. – Джип-внедорожник. Мощная вещь! Полный привод.

– А что это означает – полный привод?

– Ты что, не знаешь? Это когда привод от мотора идёт и на передние и на задние колёса, отчего проходимость автомобиля увеличивается. Потому он и внедорожником называется, что может где угодно проехать.

– У него ещё и прицеп был.

– Точно! Серьёзные рыбаки, не то что мы с тобой. И палатку взяли, и лодку, и снастей целую охапку.

– Погнали, посмотрим на них.

Когда ребята приехали на озеро, ни джипа, ни палаток, ни людей на берегу не было.

– Странно, – сказал Юрий, – куда же они подевались?

– Может, дальше поехали?

– Дальше некуда: здесь тупик. Только узкие тропинки, но они никуда не ведут: там лес и болото, ни озёр, ни рек дальше нет.

– Значит, зачем-то им нужно дальше, – задумчиво почесала переносицу Юля. – Ты же сам сказал, что внедорожник для того, чтобы ездить ВНЕ дорог.

– Ну, давай посмотрим, – согласился Юра, – не испарились же они.

Ребята медленно шли вдоль берега, внимательно смотря по сторонам.

– Вот, – возбуждённо сказала Юля, – смотри: трава примятая!

В глубь леса уходила свежая колея, проторённая по высокой траве.

– Молодец, глазастая, – похвалил Юра. – Тут заброшенная дорога к старым торфоразработкам. Она заканчивается болотом. Зачем они туда поехали?

– Давай посмотрим, – предложила Юля.

– Хорошо, только велосипеды здесь оставим: по траве с ними идти – пытка.

Ребята, спрятав велосипеды в кустах, пошли по следу.

– Вон там, – прошептал Юра, когда они преодолели почти полкилометра.

Тёмно-зелёный джип был заметен только благодаря тому, что от его боков отсвечивало солнце. Трое крепких мужчин что-то сооружали около машины: перетаскивали по траве ящики, доставали из них железные пластины, привинчивали…

– Воздушного змея, похоже, запускать будут, – наивно предположила Юля.

Юра раскрыл рот и замер.

Юля тихонько толкнула его в бок:

– Ты чего?

– Да-а-а, – удивлённо протянул тот. – То есть нет, не змéя.

Он серьёзно посмотрел на Юлю и прошептал:

– Они дроны собирают. Дроны-камикадзе. Это террористы.

Юля хотела закричать, но Юра быстро закрыл ей рукой рот.

– Тише! Прячемся в кустах, чтобы не заметили. Сидим тихо. Надо вызывать полицию.

– Угу, – послушно кивнула Юля.

Юра достал телефон.

– Связи нет.

– И что нам делать?

– Обратно идти, на открытое место. Где-нибудь связь будет.

– Обратно? Нет! – категорически отрезала Юля. – Я здесь останусь.

– С ума сошла? Тебя же убьют, если заметят!

– Не заметят, до них далеко. А вдруг они куда-то поедут? Я прослежу.

– Не лучшее время для споров, – вздохнул Юра. – Ладно, оставайся тут и не шевелись. А я поползу обратно. Где связь поймает – оттуда сразу 112 наберу. Только тихо сиди! Даже если комары кусать будут – терпи.

– Угу.

Юра ушёл, а Юля, лёжа на животе в траве, смотрела на террористов. Они не спешили. Размеренно ходили к джипу и обратно, доставали новые детали для дронов… Сквозь заросли травы девочке на секунду показалось, что это рыбы, плавающие в воде среди водорослей. Она вспомнила, что Юра собирался сегодня поймать большого карпа. А она, несмотря на неприязнь к нему, не прочь была сфотографироваться с крупной рыбой, чтобы выложить потом в соцсети.

«Точно! – мелькнула у неё мысль. – Сфотографировать! А ещё лучше – видео снять».

Юля достала телефон, отключила на нём звук и виб розвонок – чтобы её не только не увидели, но и не услышали – и навела камеру…

Юра тем временем убеждал телефонного оператора, что он не шутит, что это на самом деле террористы на Лесном озере. Наконец ему поверили и велели ждать на месте.

Вскоре он увидел подъезжающие к озеру автомобили цвета хаки и, выйдя из кустов, помахал рукой. Из машин быстро выскочили несколько человек в камуфляжной форме с балаклавами, закрывающими всё лицо, кроме глаз.

К Юре подошёл командир отряда в звании капитана. – Где они? – тихо, одними губами спросил он.

– Сюда, по заросшей дороге, – ответил мальчик, – видите, свежая колея от джипа.

– Далеко?

– Метров четыреста. Там ещё Юлька сидит, наблюдает за ними.

Капитан вздохнул:

– Что ж ты её одну оставил? На самом опасном месте.

– Ага, заставишь её уйти: упрямая!

Командир покачал головой:

– Ладно, сиди здесь.

Знаками подозвал к себе двух бойцов.

– Док и Лютый, охраняете паренька. Сейчас ещё девчонку приведут. Во время операции захвата находитесь с детьми. Отвечаете за них головой.

– Есть!

– Тебя как зовут-то, герой?

– Юрий.

– А девчонку, значит, Юлия. Имена-то такие похожие. Потому, наверное, вы такие дружные.

Юра от неожиданности чуть не прикусил язык. «Ага, дружные, – подумал он, – как кошка с собакой». Но вслух ничего не сказал.

Вскоре спецназовцы привели Юлю. Капитан что-то объяснил подчинённым, и вся группа, кроме двух бойцов, оставшихся с детьми, осторожно, бесшумно вошла в лес.

– Все пошли бандитов ловить, а вы с нами сидите? – спросила Юля, после того как Юра познакомил её с Доком и Лютым. – Мы бы тут одни побыли, не маленькие.

– Задача боевой группы, – спокойно ответил Лютый, – не бегать толпой за преступниками, а выполнять свои обязанности: кто-то командует, кто-то задерживает, кто-то прикрывает группу захвата, кто-то обеспечивает связь, а кто-то охраняет гражданских. Поняла?

– Поняла, – кивнула Юля и подумала: «Гражданской меня ещё никто не обзывал, даже Юрка».

– А Док и Лютый – это ваши имена или фамилии? Они какие-то странные.

– Это наши позывные, – нехотя ответил Док.

– Они должны быть короткими, внятными, легко произносимыми, ведь в бою всё нужно делать очень быстро, – добавил более разговорчивый Лютый.

Помолчав, Юля хлопнула себя по лбу:

– Ой, я же на видео их всех засняла, как они дроны собирали. Кому показать?

– Потом, как операция закончится, отдашь запись, – успокоил Лютый.

– А почему террористы возле озера дроны собирали? – спросила вдруг Юля.

– А ты подумай, – ответил Юра. – Дрон, по сути, небольшой самолёт. А без чего самолёт взлететь не может?

– Ну, без крыльев, без мотора, без бензина…

– Самолёты летают на керосине, но не важно. Ты перечислила то, что есть У самолёта, а что нужно ДЛЯ самолёта?

– Разбег, аэродром… Аэродром! – выпалила Юля.

– Правильно, – обрадовался Юра, – догадалась. Аэродром для разбега. А у озера лужайка – почти как аэродром: ровное место, к тому же со всех сторон защищённое от посторонних глаз деревьями.

– Умный у тебя кавалер, – улыбнулся Лютый, – соображает. Ты с ним не пропадёшь.

– Да какой он мне кавалер! – возмутилась Юля. – Так просто… друг.

Юра внимательно посмотрел на Юлю и кивнул головой:

– Да, мы старые друзья.

Послышался шум. Все обернулись. Спецназовцы выводили из леса связанных террористов и стали заталкивать их в машины.

– Ну всё, – облегчённо вздохнула Юля, – поехали!

– Куда это вы собрались? – резко спросил Док. – Команды «отбой!» не было.

– Какой отбой? – удивилась Юля. – Задержание-то провели.

– Провели. Только с чего ты взяла, что группа террористов возле озера одна?

– Так мы один джип видели.

– Видели они, – усмехнулся Док. – Может, до вас ещё десять джипов проехало и все с террористами. Или вы такие всевидящие? Сейчас прилетят «вертушки», прочешут с воздуха лесной массив – и станет ясно, отбой или не отбой. Кстати, вот они!

Со стороны озера к лесу летели вертолёты.

– Ну, вот теперь наконец-то отбой, – вздохнул Лютый.

– А как вы поняли, что отбой? – спросила любопытная Юля.

– А ты разве не заметила, что мы, спецназы, в основном знаками общаемся? Капитан дал знак отбоя. Так что всё, концерт окончен. Бывайте, ребята! И это – спасибо за службу!

– Пожалуйста, Лютый, который добрый! – засмеялась Юля.

– Ну что, друзья, теперь можете спокойно рыбачить, – подошёл к Юре и Юле командир отряда. – Завтра, а может быть, уже сегодня к вам приедет следователь, расскажете ему всё подробно.

– Да какая там рыбалка, – вздохнул Юра. – У меня руки трясутся, червяка на крючок насадить не смогу. – Ну, ничего, – хлопнул его по плечу капитан. – Всё равно мы с вами здоровенных рыбин сегодня поймали. Хороший улов!

– Каких рыбин? – нахмурилась Юля и вдруг рассмеялась: – Правда, здоровенных. Удачная получилась рыбалка!

– Мы с Юрой дроны обнаружили! – выпалила Юля, едва войдя в дом.

– Ага, – подмигнула Вера Павловна, – и сбили их домкратом.

– Да нет же, правда, – возмутился Юра, – возле озера террористы дроны собирали, а мы их засекли и в полицию сообщили.

– Ух, что было! – Юля трясла поднятыми руками. – Мама дорогая…

– Ладно, не смешно уже, – нахмурилась Вера Павловна. – Идите лучше места за столом занимайте – я грибочков нажарила.

– Какие грибочки, бабушка! – возмутилась Юля. – Мы террористов засекли, спецназ вызвали, что было… Вера Павловна вздохнула и отправилась накрывать на стол.

– Спецназ они вызвали, – фыркнула бабушка себе под нос. – Помирились наконец-то – и то хорошо. Фантазёры!

Светлана Сорока

Про героев

В семье Мирослава никогда не звучали слова «герой», «самоотверженность», «подвиг». Но отец всегда говорил ему: «Видишь, что кто-то оказался в беде – помоги!»

Мирослав видел и не мог пройти мимо. В раннем детстве спас от паука бабочку. Бедняжка отчаянно трепыхалась в липкой паутине и очень хотела жить. Он протянул ей прутик. Бабочка замерла на мгновение, словно не поверила своему счастью. А затем, шустро засеменив ножками, перебралась на прутик, широко взмахнула крылышками и… полетела. Мирослав тогда долго смотрел ей вслед, улыбался, он как будто летел вместе с ней…

Прошло время, мальчик подрос, но слова отца так и остались в памяти и сердце.

Однажды вечером Мирослав возвращался с дня рождения своего друга Серёжки. Шёл, вспоминая весёлых аниматоров, зажигательные конкурсы, смеющихся друзей…

Вдруг мимо него пронёсся маленький юркий щенок. А следом за ним – первоклассник Антоша.

– Тобик! Стой! – отчаянно призывал он питомца. – Стой! Кому говорю!

Антошин крик вернул Мирослава к реальности.

Тобик всё ближе и ближе прижимался к обочине, рискуя затеряться в длинных густых зарослях осоки. Антоша изо всех сил пытался догнать…

Мирослава вдруг словно обожгло. Он вспомнил! Вчера катался на велике и видел – там, в траве, – люк! Открытый!

– Стой! – теперь уже он кричал Антоше. – Стой! «Только бы успеть! Только бы успеть!..» – отчаянно клокотало у него в груди.

Антоша на бегу нырнул в люк. Но Мирослав поймал его! И крепко вцепившись в футболку, вытянул на край злополучного колодца.

Антоша не плакал. Он и испугаться-то толком не успел. Сидел притихший и смотрел на Тобика, виновато виляющего хвостом.

А к колодцу между тем стали стягиваться прохожие. Много людей. Они вздыхали, охали, всплёскивали руками. Спрашивали, как это произошло. Ругали РЭУ[2]. Жалели Антошу. Хвалили Мирослава.

В этот вечер его впервые назвали героем. Мирославу от этого стало не по себе. Подумаешь, он же просто помог тому, кто оказался в беде.

Но на следующий день на уроке Нина Дмитриевна снова сказала:

– Мирослав у нас, ребята, настоящий герой! Человека спас!

Мальчик смущённо опустил голову. А одноклассники посмотрели на него с восхищением. И сосед по парте Эдик. И друг Серёжка. Даже отличница Алиса. Один Ярослав нахмурился.

– Подумаешь, герой…

Ярик занимался плаванием, посещал секцию по карате, неплохо учился и привык быть в центре внимания. А сейчас до него никому не было дела.

«Ничего-ничего, – успокаивал он себя, – скоро все забудут про этот случай».

Ярик ошибся. Внимание к Мирославу не ослабевало. Хотя он к нему и не стремился.

На следующий день пришла мама Антоши. Всхлипывала, обнимала, благодарила. Потом появилась тётка из РЭУ, принесла грамоту.

Мирослав реагировал сдержанно. А вокруг все радовались, трясли за руку, поздравляли, просили вместе сфотографироваться. Заглядывали даже старшеклассники…

Ярик хмурился, злился и шептал украдкой:

– Подумаешь…

Вдруг его словно пронзила молния. Он не мог поверить своим глазам. К Мирославу подошла Алиса. Приветливо улыбнулась, а потом серьёзно сказала:

– Молодец, Мирослав! Горжусь, что мы с тобой в одном классе!

Это было последней каплей!

Ярик еле дождался окончания последнего урока. Обида и уязвлённое самолюбие гнали всё дальше и дальше от школы. А ведь раньше Алиса была его близкой подругой. Часто советовалась по поводу решения задачек. Смеялась над его шутками…

Ярику очень нравилось, как она смеялась…

А сейчас?! «Горжусь», «мы с тобой», – слова, обращённые к другому, просто терзали.

Неожиданно в голове созрело спасительное решение.

– Ничего-ничего! – коварно сощурился он. – Скоро она будет гордиться мной!

Дома он много раз прокручивал в голове свой план. Река. Старый заброшенный пирс. Никто из мальчишек не решался прыгать с него. А он сделает это! На глазах у неё!

Ярик представлял, как он самоуверенно, чуть вразвалочку, направится к пирсу. Окинет всех собравшихся насмешливым взглядом. Вскинет руки над головой. Наклонится вперёд и нырнёт.

Все испуганно ахнут. И Алиса, конечно же, громче всех! Но он уверенно вынырнет из тёмной пучины. Гордо помашет ей рукой. Потом выйдет на берег, она с улыбкой подаст ему полотенце. Он спросит, кто следующий. Желающих, естественно, не найдётся.

Ярик улыбнулся: «Вот она, слава!» К вечеру он уже чувствовал себя героем.

На следующий день, когда Серёжка вновь вспомнил о Мирославе, Ярик его перебил:

– Подумаешь, герой! Схватил за шкирку, и всё. Я вот сегодня с пирса прыгну!

– Это же опасно! – вмешалась в разговор Алиса.

– Мне такое задание в спортивке дали! – быстро нашёлся Ярик. – Мы сейчас прыжки отрабатываем! Хотите посмотреть – приходите!

После уроков все отправились на берег реки. Мирослав не хотел, но Алиса его уговорила.

Ярик уже стоял на пирсе.

Как и задумывал, он обвёл ребят насмешливым взглядом. Вскинул руки над головой и… нырнул.

Чёрная холодная вода неприятно обожгла, потянула на дно, но тут же выпустила. Ярик вынырнул, собирался было помахать. Но коварная волна вдруг резко ударила в лицо и вновь с силой потащила вниз. Он закашлялся, испугался, отчаянно замолотил по воде руками и ногами. Плыть не получалось. Река не пускала, забирала силы. «Тону!» – с ужасом пронеслось в голове.

– То… – захлёбывался Ярик.

Вода не дала ему договорить.

Дальше всё происходило как в тумане. Он слышал всплеск. И голос Мирослава:

– Держи-и-ись!

– Держись! – его голос звучал уже совсем близко. – Хватайся за руку!

Но Ярик отчаянно кинулся спасителю на спину, стал карабкаться на плечи, голову…

– Успо… – Мирослав не договорил. Зато Ярик успел вдохнуть полной грудью. И снова ушёл под воду. Но Мирослав вытолкнул его.

– Тихо! Успокойся! – изо всех сил призывал он товарища. – Хватайся за руку! Греби!

Ярик отплёвывался, как сумасшедший колотил по воде руками и ногами.

– Тихо, тихо! Успокойся! Греби!

Они вышли на берег в стороне от пирса. Уставшие, прилегли на поляне, опираясь спинами на огромный камень-валун.

Ярик молчал, чувствуя себя уязвлённым и несчастным. Мирослав тоже ничего не говорил. Слова были излишни: настоящим, не мнимым героям они не нужны. Он просто помог тому, кто оказался в беде. Как всегда было принято в его семье.

Светлана Сорока

Победитель

Положив под спину подушку, Маша сидела на кровати в своей комнате. Рядом лежал телефон. Напротив о чём-то своём негромко вещал телевизор.

Маша была одна. Папа работал. Мама уехала в роддом за братиком. Он вот-вот должен был появиться на свет. При мыслях об этом у девочки всё внутри наполнялось теплом и радостью. Она представляла, как будет заботиться о малыше, совсем-совсем крошечном. Переодевать, купать под маминым присмотром, гулять с коляской во дворе. А когда брат подрастёт, он обязательно станет смелым и сильным, как папа. И будет защищать её и маму…

Вдруг по ту сторону экрана раздались взрывы. Маша взяла пульт, прибавила громкость.

– Сегодня утром под огнём «градов» оказался центральный рынок в Шебекино, – тревожно сообщил голос за кадром. – В результате ударов погибла женщина, которая проезжала на велосипеде в момент обстрела.

Маша вздохнула и выключила телевизор. В преддверии такого доброго и долгожданного события в их семье сообщения о горе других острее, чем обычно, отзывались где-то внутри.

«Бедные люди там, в Шебекино», – пронеслась в голове грустная мысль. Маше захотелось побольше узнать о несчастном городе, и она взяла в руки телефон.

«Шебекино – город в Белгородской области России…» – подсказал интернет. Маша быстро пробежала глазами статью. Вдруг её внимание привлекла фотография худенького, не по годам серьёзного мальчика. Ещё на одной – его белоснежный бюст возвышался на высоком коричневом постаменте. «Могила пионера-героя Вити Захарченко» – сообщала подпись к снимку.

По спине пробежал холодок. Слова «детство» и «смерть» никак не желали в сознании сплетаться в единое целое. «Да что же там такое было в этом Шебекино?!» – возмущённо пробурчала она. И принялась читать.

Оказалось, город во время Великой Отечественной войны уже страдал от нацистов. В 1942 году враг оккупировал его. Именно в это время жил герой Витя Захарченко. Маша ещё раз взглянула на фото. Светленький, с чуть оттопыренными ушами. На первый взгляд обычный мальчик. Как и Машин сосед по парте Данька Рулёв. Только в глазах почти взрослая решимость. Так иногда смотрел папа, когда собирался сделать или сказать что-то важное.

А отец Вити – Матвей Иванович – хотел пойти добровольцем на фронт, но внезапно заболел и умер. На защиту матери и родного села Устинка (сейчас это один из районов Шебекино) встал сам Витя. Хотя ему было всего тринадцать лет.

«Смелый», – одобрительно кивнула Маша, продолжая читать.

«За домом юного героя, – говорилось в статье, – был лес, каких в округе мало. Густой и дремучий. – Маша боязливо поёжилась. – Витя, оказывается, всё свободное время проводил там. Забирался в самую чащу. А обратную дорогу искал по примятой траве, мху на стволах деревьев и надломленным веткам».

Осенью 1941 года в его доме поселились разведчики. Мать и Витя помогали им как могли. Прятали для них хлеб в лесу. А военные шутя учили мальчика обращаться с оружием и маскироваться. Всерьёз они его не воспринимали. Мал ещё.

«А ведь зря», – вспоминая Витино лицо, подумала Маша.

То, что произошло с юным героем дальше, убедило её в собственной правоте.

Когда фронт подошёл вплотную к Устинке, разведчикам пришлось взять Витю на задание. Ведь он был единственным, кто знал здешние леса. Мальчик отстал от боевых товарищей, чтобы проверить, не преследуют ли их. Вгляделся в кромешную тьму и вдруг понял – их окружили немцы…

«Юный герой броском гранаты уложил несколько фашистов, – переведя дыхание, читала она. – А остальных сбил с толку выстрелами из автомата. В штаб разведчики вернулись не одни – они привели с собой двух пленных немцев. А вскоре уже сам Витя, обойдя окружение, вывел из леса 150 наших солдат. Они были измученными, но главное – живыми. Тогда всем окончательно стало ясно, что парень не промах».

Маша поняла это сразу. И теперь с замиранием сердца читала о судьбе юного пионера. Этот худенький мальчик с решительным лицом представлялся ей смелым, находчивым, неуловимым. Но чем больше Маша узнавала о нём, тем страшнее ей становилось. Ведь с самого начала она знала исход… «Неужели… А может… Вдруг не ему памятник…»

В 1942 году его родное село было оккупировано. Витя очень скучал по матери, ему так хотелось увидеть её, обнять… Командование дало добро, и мальчугана отпустили на побывку. Совсем ненадолго… Разве мог кто-нибудь тогда подумать, что враги – не только чужаки. Увы, есть и среди своих предатели. Витю сдал немцам их же ставленник, местный староста Иван Роганин. Как рассказывали односельчане, тот давно имел зуб на семью Захарченко. Когда-то отец героя уличил братьев Роганиных в поджоге амбара с хлебом. И вот представилась возможность отомстить, пусть даже не самому обидчику, а его сыну.

В дом Захарченко ворвались полицаи. Витю схватили и перевезли в местную тюрьму гестапо. Там его подвергли жестоким пыткам, к утру на нём не было живого места. Несмотря на нечеловеческие страдания, юный герой не указал на расположение партизанского отряда, не предал товарищей…

Нацистские нелюди расстреляли пионера на том самом месте, где теперь стоит ему памятник. Рядом со школой, с домом и лесом, в котором маленький Витя любил играть в войну, пока та не стала реальностью.

В конце шли строки, которые раскрывали смысл его короткой жизни: «Кровь за кровь. За сожжённые сёла, за разрушенные города смерть немецким оккупантам».

Потрясённая, Маша вдруг подумала о Даньке. Интересно, а он бы так смог? Одноклассник часто отчаянно сражался и убивал врагов. Только в телефоне… А она сама? Есть ли в наши дни такие герои?

История о Вите Захарченко не отпускала её. Память то и дело возвращала к прочитан ному.

«Получается, немцы победили, раз убили Витю. Значит, его жизнь и подвиг – всё было зря… Нет, – тут же отогнала Маша предательскую мысль. – Его жизнь, подвиг и трагическая гибель, наоборот, приблизили нашу Победу».

– Победитель! – словно убеждая себя в собственной правоте, произнесла она вслух.

…Через несколько дней мама вернулась из роддома. Она стояла у порога, улыбаясь, а папа держал в руках голубой конверт.

– Мама, давай назовём брата Витей, – неожиданно попросила Маша.

Они с папой переглянулись.

– Вообще-то мы хотели Ромой, – сказала она. – Витя… Надо подумать. «Виктор» означает «победитель». Серьёзное имя.

Маша кивнула.

– Хочешь подержать? – спросил папа.

Девочка бережно взяла конверт и прижала к груди маленького защитника, прикрыв глаза от счастья.

Примечания

1

В шахматах за победу начисляют одно очко, за ничью – пол-очка, за поражение – ноль.

2

Ремонтно-эксплуатационное управление.

Content

Патриотические рассказы для школьников

Лариса Назарова Важная профессия

Лариса Назарова Друг солдата

Константин Григорьев Главная роль

Константин Григорьев Крупная рыба

Светлана Сорока Про героев

Светлана Сорока Победитель

Примечания