Точка невозврата

Глава 1

Новая реальность

Я быстро шёл на поправку. Для обычного человека, конечно же. Будь в моём теле наниты, я бы уже вовсю бегал и доставал людей вопросами. А скопилось их у меня столько, что они даже не умещались в голове. И это в буквальном смысле. Я натурально забывал некоторые из них, а когда вспоминал, из памяти выпадали другие.

Когда мой организм восстановился до степени «ура, мне удалось сделать два шага», случилось кое-что невероятное. Хотя, учитывая последние события, вполне себе предсказуемое. В общем, человечество спустило с орбиты ковчег. По-видимому, ситуация там пребывала в околокритическом положении, что тоже неудивительно. Припасы не бесконечны, и если воду ещё возможно получить методом очистки или химическими процессами, то с едой дела обстоят намного сложнее. К тому же возраст корабля оставлял желать лучшего.

За спуском ковчега наблюдали все, и зрелище действительно было очень красивым. Хотелось бы мне сказать, что всё прошло как по маслу, но увы — это было далеко не так. При входе в верхние слои атмосферы у корабля отвалился небольшой кусок. Собственно, этот факт и сделал главное шоу. Такой «звездопад» Элпис вряд ли ещё когда-нибудь увидит.

Когда огненное представление завершилось, на фоне вечернего небосвода появилась крохотная точка. С каждой секундой она становилась всё больше, пока не приобрела очертания эдакой подковы. По мере приближения становилось понятно, что изначально ковчег имел форму бублика. Всё-таки неслабый кусок от него оторвался.

Я даже близко не представлял его размеры. Но когда эта громадина проплыла над головой, мне на секунду сделалось жутко. Окрестные горы на фоне ковчега казались крохотными неровностями. А когда он коснулся поверхности, земля под ногами вздрогнула так, что я предпочёл сесть, чтобы не травмироваться при падении. Треск от сминаемых деревьев стоял такой, что его наверняка было слышно на противоположной стороне планеты. И это притом, что посадка вышла очень мягкой.

Более трёх десятков кораблей, подобных тому, на каком мы прилетели на Элпис, контролировали процесс посадки, придерживая ковчег мощными тросами. Когда их сбросили, земля вздрогнула ещё раз, хотя с предыдущей тряской это даже в сравнение не шло. Это зрелище точно войдёт в историю, как самое грандиозное.

Да, на словах всё быстро. Но по факту посадка длилась почти сутки, и это я молчу о подготовке к ней. Я не пожалел сил и наблюдал весь процесс. Правда, потом вырубился, но это уже мелочи. К тому же выспаться мне всё равно не дали. Явился господин Монахов и вывалил на мою голову очередную кучу вопросов. Впрочем, я старался от него не отставать…

— Как себя чувствуете? — дежурным тоном поинтересовался Монахов.

— Более-менее сносно, — буркнул я. — А если бы мне ещё выспаться дали, вообще было бы замечательно.

— Увы, у нас нет на это времени, — небрежно отмахнулся он. — Что вы знаете о противнике?

— Я вам уже всё рассказал, даже неподтверждённые гипотезы выложил.

— Хочу уточнить ещё один момент, — вежливо улыбнулся Монахов. — Вы утверждаете, что если мы не станем трогать древние технологии, то они оставят нас в покое?

— Я не утверждаю, просто рассказал то, к чему мы пришли в ходе переговоров.

— Которые биологический компьютер внедрил вам прямо в мозг?

— Считаете, что я всё это придумал?

— Я всего лишь проверяю имеющиеся данные. Вы согласились на условия?

— Не то чтобы, — усмехнулся я. — Там не всё так однозначно.

— Хотелось бы больше подробностей.

— Я пообещал им, что мы больше не прикоснёмся к древним руинам. А затем оставил прощальный подарок, чтоб они не решили, что нами можно вот так манипулировать.

— Взорвали мозг, правильно?

— Типа того.

— То есть мы можем считать, что биологический компьютер уничтожен?

— Это вряд ли, — усмехнулся я. — То, что я взорвал, скорее всего, лишь крохотный отросток. Вы не понимаете одного: эта система контролирует всё живое на планете. Зверей, растения, насекомых…

— Постойте, — прервал меня Монахов и пробежался пальцами по экрану планшета. — Вот здесь вы говорили, что биологический компьютер не управляет сознанием, в отличие от искусственного интеллекта.

— Так утверждал он.

— А он — это кто, простите?

— Бля, биологический интеллект.

— Ясно, — кивнул Монахов и снова пробежался по экрану.

— А можно вопрос? — Я покосился на него.

— Да, — сухо разрешил он.

— Каким образом я оказался на ковчеге?

— Чистый рандом, — точно так же, без эмоций, ответил он.

— То есть вы не выбирали лучших из лучших?

— Верно. Всё решил случай, лотерея, если угодно. Только так мы могли избежать хаоса и недовольства среди людей.

— Ясно, — пробормотал я. — Но вы всё равно первым делом решили избавиться от нежелательных элементов общества.

— Лично я ничего не решал. Так, значит, Семецкого убили вы?

— А что ещё мне оставалось? Он хотел уничтожить планету и нас вместе с ней. Я же не знал, что это было частью вашего плана.

— А скажите, данная информация могла бы повлиять на ваше решение?

— Что случилось с нашей планетой?

— Что, простите?

— Земля, — терпеливо повторил я. — Что с ней? Почему мы её покинули?

— Вы не ответили на вопрос.

— Как и вы, — резонно заметил я.

— Евгений… — Монахов сделал небольшую паузу, словно пытался подобрать правильные слова. — Простите, как вас по отчеству?

— Неважно, — отмахнулся я.

— Как угодно, — согласился он и продолжил: — Я хочу, чтобы вы осознали всю серьёзность вашего положения. Вы обвиняетесь в предательстве человеческого рода. Данное преступление карается смертью.

Я внимательно посмотрел в глаза Монахову, пытаясь понять: шутит он, или на полном серьёзе задвигает мне о несуществующих законах и их нарушениях. О каком, мать его, «предательстве» он сейчас говорит? Да я сделал для спасения людей больше, чем кто-либо на всей этой грёбаной планете!

— Вы это сейчас серьёзно? — всё же не сдержался и спросил я.

— Более чем, — кивнул собеседник. — Ваши действия помешали терраформированию планеты. Вы убили ведущего учёного в области древних технологий, чем нанесли непоправимый ущерб. Из-за вас мы вынуждены были спустить ковчег на поверхность, и теперь нам придётся производить её зачистку имеющимися силами.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — И ради того, чтобы меня казнить, вы тратили драгоценные ресурсы на моё выздоровление?

— А вы очень проницательны, — улыбнулся Монахов. — Впрочем, сейчас снова многое будет зависеть только от вас.

— Надеюсь, для этого не потребуется вас пытать? — хмыкнул я, намекая, что пора бы уже переходить к сути.

— По имеющимся у нас данным, вы единственный из всей колонии, кому удалось подобраться к деградантам так близко…

— Как вы их назвали? — перебил Монахова я.

— Что-то не так? — вскинул брови он.

— Нет, просто так их называл компьютер древних, — ответил я.

— Мы в курсе, — кивнул собеседник. — Я могу продолжать?

— Простите, — повинился я, но не искренне, а чтобы соблюсти вежливость.

— Нам потребуется агент…

— Вы так и не ответили на мой вопрос: что случилось на Земле?

— Разве это важно? В данных обстоятельствах следует думать о будущем, вместо того, чтобы оборачиваться на прошлое.

— Это хорошо в любых обстоятельствах. Но давайте не будем перекидываться ничего не значащими фразами. Сколько человек прибыло на ковчеге?

— Около трёх миллионов, — ответил Монахов и неопределённо покрутил пальцами.

— И это все, кого удалось спасти? Из шестнадцати миллиардов⁈ Шутите?

— Корабль не бездонный…

— Да бросьте, — ухмыльнулся я. — Семецкий рассказал, каким образом человечество пережило тысячелетний перелёт. И судя по размерам ковчега, в него влезли бы все двадцать миллиардов, притом трижды.

— Никак не пойму, на что вы намекаете?

— Странно, а как по мне — всё очевидно. Вы затолкали на корабль какой-то сброд, среди которого вряд ли наберётся пара тысяч умных голов. Неужели среди людей не нашлось более достойных кандидатов? И, пожалуйста, не нужно мне вкручивать про лотерею и случайный отбор. Это как минимум нелогично. Если вы действительно собирались возродить человечество, то отправили бы сюда профессионалов. Так что случилось на Земле?

— Без понятия, — пожал плечами Монахов, при этом даже не изменившись в лице. — Мы точно так же, как и вы, очнулись уже на орбите. В компьютере имелась инструкция, в соответствии с которой мы и действуем.

— Дайте угадаю: вы тоже мотали срок, перед тем как попали в программу экспансии?

— Это не ваше дело, — похолодевшим тоном ответил он.

— Ну, как-то так я и думал, — пробормотал я. — От нас попросту избавились, как от нежелательных элементов.

— Ошибаетесь, я был добровольцем…

— Как и все мы, — усмехнулся я, — Ладно, выкладывайте: что там у вас за задание?

* * *

Новое руководство принесло с собой перемены. Не сказать, что это было неожиданностью, но некоторые правила раздражали похлеще, чем бюрократия предыдущих управленцев. Однако имелись и плюсы. Самым жирным из них стала техника, и не абы какая — военная: танки, бронемашины и даже авиация. В считаные дни лагерь преобразился до неузнаваемости. Здания вырастали быстрее, чем грибы после дождя. Этому способствовала складная панельная технология. Строительная техника грохотала днём и ночью, расчищая под них площадки.

На тот момент, когда я наконец смог покинуть лазарет, вокруг уже выстроили натуральный мегаполис, в центре которого расположились руины базы древних. На них копошились какие-то люди. Впрочем, они мельтешили повсюду, отчего я снова захотел вернуться в уютную одиночную палату. Радовало то, что я не задержусь здесь надолго. Уже к завтрашнему вечеру меня и ещё нескольких человек из группы первых переселенцев должны изгнать. Для этого готовилась целая церемония, чтобы все увидели, как здесь поступают с предателями.

Аборигены притихли. Я сильно сомневался, что война с ними закончена, уж точно не по их инициативе. Того же мнения было и новое руководство, а потому всеми силами готовило наше внедрение в стан врага. За несколько дней до выписки у моей койки собрался целый консилиум, который вывалил на мою многострадальную голову такой ворох вопросов, что я даже начал задумываться о правильности выбора. Возможно, лучше было согласиться на казнь. И на этом дурдом не закончился, напротив, он только начал набирать обороты.

Когда мне предоставили план по внедрению, я хотел разбить планшет о голову того идиота, который всё это придумал. Но я промолчал и подписался под этим бредом, чтобы избежать очередного многодневного допроса. Потому как был на сто процентов уверен, что план от этого лучше не станет. И хотя у меня имелись собственные соображения на сей счёт, я всё равно не был уверен в успешности данного мероприятия.

Во-первых, я не был до конца уверен, что Ада жива. А во-вторых, между нашим и видом и местными слишком много разногласий. Честно говоря, я даже подумывал о том, чтобы послать в пешее эротическое путешествие обе стороны и основать где-нибудь самостоятельную общину. Меня вполне устраивало полудикое существование неподалёку от водопада. Честно говоря, даже не могу вспомнить, когда я ещё был так же доволен жизнью, как в те дни.

— Теняев! — выдернул меня из раздумий резкий оклик. — Ты где летаешь⁈

— С вами, пожалуй, полетаешь, — хмыкнул я.

— Тебе не интересно? — поморщился офицер, который монотонно накидывал инструктаж, словно уставший поп в сельском храме.

— Вам честно сказать?

— Эти данные помогут вам выжить…

— Эти данные — полное дерьмо, — отрезал я. — Пока вы здесь распинаетесь и тратите время на сраные церемонии, противник уже десять раз успел сменить позиции.

— Хорошо, давайте послушаем вас. — Он изобразил приглашающий жест. — Выходите к экрану, не стесняйтесь.

— Давай, Тень, покажи класс, — шепнул на ухо Коробков, который тоже оказался причислен к предателям человечества.

— Мне нечего сказать, — отмахнулся я.

— Кто бы сомневался, — фыркнул офицер и продолжил: — Примерно в ста пятидесяти километрах к северу также обнаружена база деградантов. Точно такие же расположились на юге и востоке, но на этом всё. Орбитальные шаттлы не зафиксировали никакой активности ни на самих базах, ни поблизости. Единственный отряд примерно в сто тысяч особей находится на западе и не имеет укреплённых позиций.

— Как давно сделаны эти снимки? — поднял руку Коробков.

— Шесть часов назад, — ответил офицер.

— А есть более поздние или что-то посвежее?

— Мы ведём постоянное наблюдение. Что конкретно вас интересует?

— Отряд топчется на месте или движется? — впервые за время инструктажа прозвучал правильный вопрос.

— Они не меняют позицию уже третьи сутки. Но ещё совсем недавно отряд двигался в направлении от нашего лагеря.

— У вас всё? — беспардонно спросил я.

— В общем и целом, — развёл руками офицер. — Ваша задача…

— Свою задачу мы знаем, — снова прервал докладчика я. — Можно нам с коллегами пообщаться наедине?

— У вас тридцать минут, — заявил он и, чеканя каждый шаг, вышел из класса.

— Хуясе ты ферзь, — усмехнулся Коробков. — Удивительно, как тебя ещё не пристрелили? Хотя, вспоминая наше с тобой знакомство…

— Ой, да завали ты клюв, — впрочем, совсем беззлобно отмахнулся я. — Давай по делу.

— Что, куча вопросов накопилась?

— Даже не представляешь.

— Как раз очень даже. Короче, Жухлый твой в порядке, харю отожрал — аж подойти страшно. Технику древних мы заныкали. Вся в рабочем состоянии, так что в любой момент можем пустить её в ход.

— А с Адой что?

— Понятия не имею, — пожал плечами Коробков. — А ты разве её не нашёл?

— И да, и нет, — поморщился я.

— Выходит, она с ними, — включился в беседу прапорщик Свадков.

— И я очень на это надеюсь. Вы как на меня вышли?

— Да как и в прошлый раз: проныра твой привёл, — ответил капитан. — Но мы толком даже откапывать не начали, когда на небе фейерверки появились. А потом вот эти приземлились — и тут такое началось! Всем ласты завернули, будто мы бандиты какие…

— В их глазах так и есть, — кивнул я. — А с базой что?

— Да тоже хрен поймёшь, — неопределённо ответил Свадков. — Техника на автономке, вся в рабочем состоянии. Не знаю, если муравьям задачу поставить, может, они её и восстановят. Но мы не пробовали. Пусть пока в схроне стоит — целее будет.

— А что за схрон?

— Да пещера та, в которую вы с Семецким лазали, — ответил Короб.

— Не самое лучшее место, — покачал головой я. — Нужно будет перепрятать.

— Это уже детали, — отмахнулся капитан. — Ты сам-то что по всей этой пурге думаешь?

— Да херня какая-то, — честно ответил я. — Много чего не вяжется. Вот, к примеру: ты помнишь, что на ковчеге был? Или как на него попал? Какие у тебя вообще последние воспоминания о Земле?

— Нет, — без запинки произнёс Коробков. — Помню только, как договор подписываю, а затем сразу момент посадки.

— Вы ходить заново учились? — уточнил я.

— И не только ходить, — усмехнулся капитан. — Первые дни вообще всё очень жёстко было. Мы когда из капсул сна выбрались…

— Это были капсулы совсем для другого.

— Гонишь.

— Нет. Семецкий рассказал, что все мы летели сюда в виде биоматериала. Мы — клоны людей, с их воспоминаниями о прошлой жизни.

— Пиздец, — выдохнул Свадков.

— И я пока не могу понять, с какой целью мы здесь. — Я проигнорировал эмоциональное замечание прапорщика. — На колонизацию это мало похоже. На спасение последних выживших — тоже. Я думаю, нас попросту выкинули с планеты, как ненужный мусор.

— А эти что говорят? — Капитан кивнул на дверь, намекая на новый поток переселенцев.

— Ничего, — развёл руками я. — Увиливают от прямого ответа. Но со всем этим дерьмом что-то не так. Они называют местных мутантов деградантами.

— И что?

— А то, что так их называл местный компьютер.

— И что? — чуть более настойчиво повторил вопрос Коробков.

— Да странно всё это. Откуда они могли об этом знать, если ещё месяц назад были мутными каплями в пробирках? Опять же, их техника… Ты когда-нибудь выдел у нас такие самолёты?

— Вот про технику я первым делом спросил, — тут же ощерился капитан. — Оружие тоже сильно от нашего отличается.

— И что тебе ответили?

— Что это последние разработки.

— Последние на какой момент?

— Тень, иди на хер, — огрызнулся Коробков. — Я тебе что, следователь? Работают они примерно так же, как наши, только по форме чуть другие и батарейка сверху ставится. Ну не вникал я, да и правды никто не скажет. Ты к чему вообще ведёшь?

— Я думаю, что это не наши люди, не с Земли.

— Иди ты⁈ — выпучил глаза Свадков. — Хочешь сказать, это те, кто жил здесь раньше?

— Скорее всего, — кивнул я. — Слишком много они знают о технологиях предков. Ты читал план внедрения агентов?

— А как же. Но там, честно говоря…

— Вот именно. Наши особисты такую пургу даже рассматривать бы не стали.

— А что там? — поинтересовался Свадков. — Я не читал. Не успел ещё.

— Нас изгоняют из поселения, и мы прямой наводкой идём к деградантам, где рассказываем о несправедливом отношении. Жалуемся на тотальный режим и ещё какую-то чушь, после чего нас с удовольствием обратят в другую веру и примут в тёплые объятия.

— М-дэ, — буркнул прапорщик и с хрустом почесал щетину. — Детский сад.

— О том и речь, — поморщился я. — Такое чувство, что они его составляли, исходя из прошлого опыта.

— Ладно, срать на них, — подытожил Коробков. — Наши реальные планы какие?

— Валить отсюда надо, — высказал своё мнение Свадков.

— Это и ежу понятно, — отрезал я, — Но к мутантам нам тоже путь заказан. После того, что я там устроил, нас ещё на подходах на филе разделают. Нужно отыскать Аду.

— Да она где угодно может быть. Нам жизни не хватит, чтобы всю планету обыскать, — резонно заметил Коробков.

— Может, шаттл у них подрежем? — предложил Митин, который всё это время молча нас слушал.

— И что дальше? — покосился на сержанта Коробков.

— Ну хрен знает, — пожал плечами тот. — Всё лучше, чем пешком. Охрана там смехотворная, я один их всех размотаю.

— Предлагаю пока не быковать и покинуть лагерь спокойно. Тем более что они нас сами проводят, — высказался я. — А там уже по обстоятельствам будем решать. В случае чего, вернуться недолго. Сколько людей у нас осталось?

— Вот эти все. — Коробков окинул взглядом присутствующих. — В пещере ещё два десятка бойцов плюс узкоглазые во главе с Лином.

— Уже неплохо, — кивнул я. — Здесь кто-то верный тебе остался?

— Ну как сказать?

— Бля, Короб, говори как есть.

— В общем, я это… с Танюхой замутил. — Он отвёл глаза в сторону. — Так что вот…

— Рад за тебя. — Я хлопнул его по плечу. — Хороший выбор. И человек она надёжнее некуда. Пусть здесь уши греет, информацию собирает. Потом решим, как и когда её вытащить.

— А ты уверен, что они не наши? — шмыгнув носом спросил Свадков. — По-русски очень лихо шпрехают, будто это родной язык.

— Пока сложно судить, — пожал плечами я. — В библиотеке и мутант наш язык выучил.

— Ага, «моя твоя не понимать», едва выговаривал, — усмехнулся Короб.

— Если в них сидят наниты и есть доступ к общей базе, то выучить язык и подчистить акцент для них труда не составит, — парировал я. — Но кое-что они упустили, и выглядит это пиздец как странно: они все без исключения говорят по-русски. А как же Канада, Китай или та же Европа? Или что, с Земли только наши свалили?

— А вот это действительно аргумент, — согласился Короб. — Но как же всё остальное? Корабли ведь рубль в рубль выглядят как наши.

— Да, только они собирались по их чертежам, — усмехнулся я.

— Да уж, кажется, мы в жопе, — добавил молчаливый сержант.

— Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул Коробков.

— Нет, дружище, он прав, — согласился я. — Мы влезли не в свою войну и оказались меж двух огней. Хуже положения не придумаешь.

— Да не скажи, — беззаботно отмахнулся капитан. — Пусть грызутся друг с другом, а мы потом добьём победителей.

— Пора, — в класс заглянул офицер, который читал доклад о дислокации противника.

Мы тут же притихли.

Вскоре в помещение вошли конвойные, которые нацепили на нас наручники. А затем одного за другим вывели на улицу, где уже собралась огромная толпа народа. И снова я ощутил укол недоверия. Вот вроде пыжатся, стараются походить на нас, но местами сильно переигрывают. Нет, не наши это, не с Земли — готов поставить что угодно.

Глава 2

Куда идем мы с…

Изгнание прошло помпезно. Мы подобного пафоса себе не позволяли, а потому я в очередной раз уверил себя в том, что прибывшие на ковчеге не имеют отношения к землянам. Да, они выглядели как самые обыкновенные люди, однако вели себя сильно иначе. И вроде уравнение складывалось, но одна деталь никак не ложилась в логику: Семецкий. Скорее всего, я просто не владел нужной информацией, которая помогла бы связать его с элпийцами. Но не стоило исключать того, что я ошибался. Рассудить здесь сможет только время.

Если я прав, пришедшие покажут своё истинное лицо. Притворяться можно долго, но не вечно, рано или поздно вся суть вылезет на поверхность. Кто-нибудь из них обязательно слажает — и тогда…

А что тогда? Допустим, я прав — что с того? Наше положение от этого не изменится. Назад пути нет. Может, действительно отправиться к мутантам? Но что это даст? Начать партизанскую войну оставшейся горсткой людей? Тоже сомнительное мероприятие. Нас раздавят быстрее, чем мы успеем сделать хоть что-то стоящее.

Остаётся одно: бежать как можно дальше, прятаться и стараться не отсвечивать.

Вот только это не мой вариант. Более того, на это никто из нас не подпишется. Трусов среди нас нет. Но ведь здесь дело в другом: в здравом смысле, в инстинкте самосохранения, в конце концов. Ну не станет разумный человек прыгать в жерло вулкана, если от этого поступка зависит лишь его авторитет. Подобное уже не смелость, а глупость.

М-да, ситуация не просто патовая, она заведомо проигрышная, если мы не придумаем нечто такое, из ряда вон. Эдакое нестандартное решение, способное перевернуть всё с ног на голову. Вот только в голове совершенно пусто, и не только у меня. Невозможно получить что-то из ничего. К тому же нам катастрофически не хватает информации. Да и силы, честно говоря, совсем не в нашу пользу.

Позавчера мы добрались до пещеры, с которой всё началось, забрали остатки древней техники и людей. Уже вторые сутки мы куда-то идём, постоянно обсуждая планы на будущее, но ничего дельного всё ещё не прозвучало. Коробков рвётся в бой, хотя не в состоянии даже объяснить, с кем и каким образом. Свадков предлагает придерживаться приказа Монахова и внедриться в армию мутантов. Однако в его случае тоже не ясно: как? Я всё ещё придерживаюсь мнения, что нам нужно затихариться и подождать развития событий. И да, мнение всех остальных делятся примерно поровну на все три варианта. То есть никто не предлагает ничего другого.

— Фтсиу, Жухлый, — окликнул зверя я.

Мохнатый явился мгновенно и преданно на меня уставился. За прошедший месяц он знатно подрос. Если сравнивать его с земными аналогами собак, то сейчас он был ростом чуть выше дога и такой же тощий. В этом возрасте все щенки выглядят нелепо и даже немного уродливо. Но даже сейчас, пока на кости не наросло мясо, он смотрится устрашающе. А в охоте ему уже сейчас нет равных.

Я присел на корточки и указал на чёткий след в траве. Волчонок понял меня без слов. А втянув ноздрями воздух, навострил уши и угрожающе зарычал.

— Ищи, — приказал я и поправил автомат на груди.

Жухлый хотел было сорваться с места, но понял, что от него просят лишь выследить добычу. Порвать кабанчика он мог и без моей указки. К слову, местные пятачки — те ещё занозы. Выследить их — целая проблема, и без помощи Жухлого это практически невозможно. Зеленовато-коричневая шерсть отлично маскирует их на фоне природы. Можно пройти буквально в метре от него, не заметив зверя, затаившегося в кустах. А об их темпераменте вообще молчу. Подранок в состоянии гнать обидчика до тех пор, пока не отомстит или не сдохнет от потери крови. Однако их мясо с лихвой перекрывает все недостатки. Мы даже устроили ранний привал, когда Жухлый обнаружил первые следы лесного хрюнделя.

Сейчас отряд остался далеко позади. А мы с волчонком уже второй час преследуем добычу. Хитрый зверь очень умело путает следы, даже мой питомец периодически теряется и начинает бегать кругами. Вот как минуту назад, перед тем, как мне удалось отыскать в густой траве свежий отпечаток раздвоенного копытца. И ведь далеко не уходит, водит нас буквально по квадрату пять на пять километров. Скорее всего, где-то здесь прячется его семья, и он намеренно тянет время, чтобы дать ей скрыться.

Внезапно Жухлый замер, а через мгновение принял охотничью стойку и вздыбил шерсть на загривке. Он обнажил клыки, однако при этом не издал ни единого звука, а значит, мы наконец настигли кабанчика. Вот только где он?

Я перехватил автомат, перевёл его в режим одиночного огня и слегка понизил мощность магнитного импульса. Пуля не должна пробить тело насквозь, пусть лучше засядет внутри и причиняет ему боль. Тогда он не сможет от нас уйти. Или, чего доброго, ринуться в атаку.

Присев, я внимательно осмотрел место, на которое ощерился Жухлый, но так никого и не заметил. Так я просидел несколько минут, ожидая, что зверь пошевелится и выдаст своё местоположение. Тщетно. Поганец оказался смышлёным, да и наверняка давно нас почуял. Здесь бы загонные точки поставить да несколько таких Жухлых по следу пустить.

— Ладно, не хочешь по-хорошему? — прошептал я и, вскинув оружие, выпустил несколько пуль по кустам.

И это сработало. Кто-то зашуршал ветвями, пытаясь удрать от опасности. Я попытался определить направление и растерялся. Показалось, будто несколько зверей одновременно бросились врассыпную, и, покосившись на Жухлого, я окончательно в этом убедился. Выходит, мы случайно набрели на выводок кабана, которого преследовали. И хорошего в этом мало, особенно если мы шли по следу самки. Чтобы защитить своё потомство, эта тварь пойдёт до конца.

Не успел я об этом подумать, как позади затрещали сухие ветки. Счёт пошёл даже не на секунды. Жухлый метнулся в сторону быстрее, чем я успел отдать ему команду. А я рухнул спиной на землю, чтобы не тратить время на разворот. К тому же такой манёвр скроет меня от прямой видимости в густой траве. Спуск я надавил сразу, как только поймал в прицел уродливую кабанью морду, а затем перекатился, пропуская разъярённую тушу мимо себя.

Зверь пролетел несколько метров и ворвался в кустарник, где и рухнул замертво. Некоторое время я продолжал лежать, успокаивая сердце и дыхание. Буквально мгновения отделяли меня от неминуемой смерти. Вот была бы ирония: пережить тысячелетний перелёт через космос, выжить в войне с мутантами и сдохнуть от клыков зверя, на которого затеял охоту.

Свесив набок язык, надо мной завис Жухлый. В отличие от меня, в его глазах горел азарт. Казалось, он смотрит на меня с эдакой насмешкой, мол: что же ты, хозяин, испугался какого-то пятачка?

— Ой, да иди ты в жопу, — отмахнулся я от питомца. — Сам-то сдристнул, как только жареным запахло.

В ответ волчонок слегка поскулил и попытался лизнуть меня в лицо. Но я мастерски от него увернулся и, поднявшись на ноги, отправился разделывать тушу.

Увы, но целиком я этого монстра даже с места не сдвину, а за вездеходом возвращаться слишком далеко. Другие хищники не дремлют, и как только учуют запах крови, обязательно явятся на пир. Тем более кабанов здесь любят не только двуногие, вон у Жухлого уже слюни потекли.

Вкус этого мяса сложно описать. Оно обладает каким-то ореховым оттенком и сладковатым, пряным ароматом. Его даже приправами обсыпать не нужно, разве что с целью испортить. А уж насколько оно сочное, вообще молчу. Сало на угли натурально ручьями стекает, только успевай пламя сбивать.

От этих мыслей у меня аж в животе заурчало.

Вытянув мачете, я подрубил кусты вокруг кабаньей туши и, добравшись до головы, перерезал ему глотку. Сердце уже не билось, по этому кровь стекала медленно. В идеале его бы подвесить, чтобы облегчить процесс, но увы, мы даже вместе с Жухлым его не потянем.

Для разделки мачете не подойдёт, даже если он очень острый. Вот первую зарубку на шкуре сделать — самое то. Оставив глубокий порез на боку зверя, я сменил нож и взялся за монотонную работу. Даже зная анатомию животного, разделать тушу весом в несколько центнеров — задача непростая. Прочные жилы удерживают суставы, будто стальные тросы. А до некоторых ещё и добраться непросто.

Но я продолжал усердно их пилить, периодически поправляя заточку клинка на камне. И вскоре у ног упала первая ляжка. Я ухватился за край шкуры, слегка её приподнял и заработал ножом, отделяя её от мяса. Так я добрался до передней ноги и принялся отделять её от туши. Затем наступит время самой вкусной части: шеи. Я уже отсюда видел её мраморный рисунок.

Жухлый терпеливо сидел рядом, поглощая обрезки, которые я подкидывал ему по ходу. Правда, последний шмат, который я срезал ему с лопатки, жевал уже нехотя.

Покончив с разделкой, я присел отдохнуть, а заодно перевязал добычу таким образом, чтобы навьючить волчонка. Для него это даже не вес, зато мне на себе такую тяжесть не тащить. Однако питомец немного присел, когда я взвалил на него кабаньи запчасти. Ну ничего — потерпит.

— Всё, пошли в лагерь, — скомандовал я и вытянул из кармана компас, чтобы сориентироваться.

Волчонок бросил на меня жалобный взгляд и попытался скинуть груз со спины. Пришлось поругаться, за что я был награждён уже обиженными, несчастными глазами.

— Нет, ты, конечно, молодец! — возмутился я. — Сам-то пожрал, а мне что — не надо?

Жухлый повесил нос и неспешно двинулся следом за мной. Вскоре позади раздалось рычание. Хищники наконец-то дождались, когда мы уйдём, и теперь приступили к делёжке вкусностей. Нас они преследовать не решатся, слишком мелкие. Само собой, я их не видел, но сделал выводы исходя из поведения. Раз они не рискнули напасть при волчонке, значит, понимали, что слабее. Человека они ошибочно не боялись просто потому, мы ещё не успели как следует себя проявить.

Как оказалось, далеко мы от лагеря не ушли. Шум голосов я уловил примерно спустя час пути. Да уж, умело они прячутся в тылу врага, разве что только сигнальные костры не развели. С другой стороны, мы вроде как и не прячемся, маршируем в открытую и даже направление выдерживаем примерно соответствую приказу.

Да, пока у нас нет конкретного плана, мы неспешно движемся к стоянке армии мутантов. Правда, соваться к ним мы не будем. Остановимся примерно посередине, если, конечно, до этого момента не придумаем чего-нибудь стоящего.

Впрочем, и наше положение сейчас не далеко от выбранной стратегии. Мы зависли между воюющими сторонами, так почему бы нам не занять точно такую же позицию на местности? Как знать, вдруг это и есть то самое идеальное решение?

* * *

— Спасибо, — поблагодарил Коробков, усевшись рядом со мной на бревно.

— Не за что, — буркнул в ответ я, продолжая подпаливать веточку в огне.

— А вот это ты зря, — хмыкнул капитан. — Никогда не обесценивай свою работу. Лучше скажи «пожалуйста». Или «на здоровье».

— Иди на хер, — огрызнулся я. — Философ ху́ев.

— Вообще-то, это даже не философия, а скорее — психология.

— Аж форточку открыть захотелось, — усмехнулся я.

— В смысле? — не понял шутки Коробков.

— Да душно как-то стало.

— Мудак, — уже более адекватно отреагировал Короб.

— Ты чё припёрся? — Я всё же решил поинтересоваться целью визита. — Ничего нового я всё ещё не придумал.

— Да чёрт его знает, — пожал плечами он. — Муторно как-то на душе. Не люблю я неопределённости. В такие моменты жалею, что нет над головой начальника, готового взять на себя ответственность. Выполнять приказы гораздо проще, чем их отдавать.

— И чего ты на меня косишься? Думаешь, я тебе сейчас скажу, что нужно делать?

— Люди к тебе прислушиваются.

— Ну и дураки.

— Вот чего ты колючий такой? Я же без всякой задней мысли подошёл, чисто по-дружески.

— Не знаю, — честно ответил я. — Тоже как-то не по себе от всего этого дерьма. Ты как, кстати, нанитов чувствуешь? Не хочется строем помаршировать или мутанта какого прихлопнуть?

— Да я их и до этого не особо ощущал, думал, все решения принимаю самостоятельно. Но вот сейчас оцениваю и понимаю, что это не так. Когда эти твари базу порушили, в голове как-то сразу стихло. А ты как, не жалеешь, что избавился от них?

— Я же не по своей воле.

— Тоже верно. Скучаешь по костюму?

— Нет. Да и толку от него сейчас никакого.

— У нас с пулями напряг, — резко сменил тему капитан. — И новых достать негде.

— У Свадкова наверняка заначка имеется.

— Да хрен там у него, во всю морду. Мы вообще пустые. И люди устали.

— И чё ты предлагаешь? — покосился на собеседника я.

— Может, вернёмся? Хлопнем пару отрядов, добром разживёмся, а там уже будем решать, что и как.

— Они тоже закончатся. Или ты предлагаешь конкретно на бандитизм перейти?

— Да ничего я не предлагаю, — поморщился Короб. — Но болтаться, как говно в проруби, тоже не вариант.

— Правильно. Лучше на виселице в петле поболтаться.

— Пусть вначале поймают, — нагло ощерился капитан.

— Ты их технологии в работе видел? — усмехнулся я.

— М-да, — вздохнул он. — Нам бы пару таких игрушек.

— Не помогут, — покачал головой я. — Когда биологический разум подключил меня к системе, я увидел всю его сеть. Их не победить.

— Но мы же…

— Мы и тысячной доли всей их мощи не видели. К слову: войну мы просрали, и ты не хуже меня это понимаешь.

— Тогда зачем ты их атомной гранатой жахнул?

— А чтоб не расслаблялись. Терраформирование было идеальным решением, жаль, я сразу этого не понял.

— Тогда бы мы тоже погибли, а планета досталась бы этим мудакам с ковчега. И в чём тогда смысл?

— Не знаю, — честно признался я. — Не пришлось бы сейчас голову ломать.

— Может, нам разделиться? — подкинул не самую здравую идею капитан.

— Чтоб нас было легче перебить? — хмыкнул я.

— Зачем? Я вот что предлагаю: отправим троих в дозор к элпийцам, пусть за ними присматривают, а мы пока до мутантов доскоблим.

— Твой дозор выкупят сразу, как только восстановят функционал базы.

— Факт, — поморщился Коробков. — Это какая-то жопа с ручками получается. Куда ни кинь — всюду клин.

— Здесь останемся, — объявил я. — Поставим лагерь и подождём.

— Кого?

— Хера моего, — огрызнулся я. — Кто-то из них должен сделать первый ход. Вот исходя из его результатов и будем решать, как нам жить дальше.

— Сомнительное мероприятие, но идеи получше у нас всё равно нет, — согласился капитан. — Ладно, пойду парням объявлю. Да и дозоры уже сменить пора.

— Давай, — кивнул я. — А я поспать попробую.

— Угу, утро вечера мудренее, — ухмыльнулся Коробков. — Только, сука, не у нас.

Я бросил прутик в огонь, и он моментально вспыхнул, выхватывая из темноты причудливые тени. Жухлый подскочил, едва я оторвал задницу от бревна, и принялся принюхиваться. Не обнаружив никакой опасности, он громко зевнул, отчего я тоже расхлобучил рот, едва не вывихнув челюсть, и побрёл к палатке.

Внутри воняло носками, кто-то мощно храпел, словно заводил сломанный трактор. Прикинув шансы уснуть в этом бардаке, я выбрал вариант сна под открытым небом. Подхватил свой спальник и выбрался на улицу, где замер с открытым ртом.

Нас окружили. Вот только это были не элпийцы и не мутанты, а самые обыкновенные звери. Лагерь постепенно закипал. Вдалеке раздавался мат Коробкова, мелькал свет фонарей, но огонь никто не открывал. Да и не было в том никакого смысла, ведь зверьё нас не атаковало. Животные просто выходили на поляну, образуя плотное кольцо оцепления. Под их ногами кишели насекомые, образуя эдакие живые потоки. Но никто из них не переступал невидимую границу.

— Э, подъём! — рявкнул я, отодвинув полу палатки. — На нас напали!

Всё-таки выучка — это серьёзный аргумент. Спящие тут же подхватились и уже через минуту повыскакивали на улицу во всеоружии, готовые вступить в бой. Рожи хоть и сонные, но взгляд сосредоточен, только стволами водить успевают. Но главное, что на крючок никто из них не надавил, чтобы не дай бог не спровоцировать атаку. Да, положить мы успеем многих, но при такой плотности противника и без защитных укреплений нас однозначно порвут.

— Тень! — донёсся из темноты голос Коробкова, усиленный динамиками. — Что за хуйня происходит⁈

— Без понятия, — ответил я и покосился на Жухлого, который совершенно спокойно смотрел на живую стену вокруг. — Но опасности, по ходу, нет.

— Уверен⁈

— Нет. Но лучше не провоцировать.

— Движение на десять часов! — прозвучал чей-то возглас.

Бо́льшая часть стволов тут же развернулась в сторону опасности. Однако смысла в этом не было, потому как границу пересекла орда насекомых. Стрелять по ним из автомата — такое себе развлечение, разве что пули зря потратить. Впрочем, плюс в данном действии всё же имелся. Подствольные фонари ярко осветили кишащую тёмную массу, которая выбралась на открытое место и вдруг приняла форму цифры. Не абы какой, а нашей, земной. Она продержалась секунду, а затем сменилась на следующую.

— Запоминай. — Я толкнул локтем ближайшего ко мне бойца и метнулся в палатку за планшетом.

Выудив устройство из рюкзака я снова выскочил на улицу и, развернув программу блокнота, принялся забивать в него цифры. Спустя какое-то время стало понятно, что комбинация повторяется уже по третьему кругу, и я оставил это занятие.

— И что это значит? — выкрикнул я. — Что это за цифры⁈

Ответом была тишина, что, впрочем, не удивительно: ведь звери не умеют разговаривать. С другой стороны, насекомые тоже строем не ходят. И уж тем более не принимают форму известных нам цифр. Именно на это я и надеялся, что они сейчас перестроятся в какое-нибудь слово, которое всё объяснит. Но вместо этого тёмная масса снова втянулась за невидимую границу, а спустя секунду звери бросились врассыпную, оставляя нас в полном недоумении.

Жухлый в очередной раз лениво зевнул и улёгся у моих ног. Но на этот раз я не поддался на провокацию. Сон как рукой сняло. Не уверен даже, что хоть кто-то из нас сможет сейчас лечь спать.

Из темноты появилась громадина боевого костюма и нависла надо мной, будто скала.

— Это что за херня сейчас произошла? — повторил свой вопрос Коробков.

— Хотел бы я знать, — буркнул я и уставился в экран планшета. — Какое-то послание.

— От кого?

— Скорее всего, от мутантов.

— И что это значит?

— Блядь, Короб, спроси чего полегче! — огрызнулся я.

— Ну-ка, дай глянуть, — попросил он, и я развернул к нему планшет. Капитан некоторое время рассматривал ряд цифр, а затем выдал очевидное: — Они вроде повторяются, нет?

— Вроде да, — пожал плечами я.

— На координаты похоже, — добавил он.

— Вбей в карту.

— Уже.

— И что там?

— Ничего, — ответил Коробков.

— Далеко от нас?

— Километров триста, но это ещё не всё.

— Ну ты будешь рожать, нет?

— Там море.

— В смысле — море?

— Блядь, в прямом! Точка попала на море. Около двух километров от берега.

— А если их местами поменять? — предложил я. — Я про широту с долготой.

— Да я понял, ща… — Коробков на некоторое время замолчал, подгоняя цифры. — Не, тоже какая-то херня получается: лес, деревья… Да смысл вообще их местами менять? Они бы тогда их в другом порядке показывали.

— Может, и так. — Я почесал макушку. — А может, это и не координаты.

— Ну и чё делаем-то?

— А почему ты постоянно у меня об этом спрашиваешь⁈ У тебя своих мозгов, что ли, нет?

— Не знаю, — ответил капитан и, раскрыв костюм, выбрался из него наружу. — Как-то само получается. Из нас двоих ты лучше всех знаешь древних и мутантов. Может, поэтому?

— Триста кэмэ, говоришь? — задумчиво переспросил я.

— Ага. И ещё два от берега, — добавил Коробков.

— Лодок у нас нет, оборудования для погружения — тоже, — продолжил мыслить вслух я. — Может, на побережье какие ответы получим?

— Как бы нам пизды не получить, — хмыкнул он.

— Ну, с этим мы как-нибудь разберёмся. Ладно, пусть люди разбивают лагерь, а мы проверим, что там такое. На вездеходе получится за два дня обернуться.

— Свадков! — заорал Короб, едва меня не оглушив. — Мухой сюда!

Глава 3

Внезапный выходной

Вездеход месил грязь, огромными колёсами с крупной нарезкой протектора. Казалось, он сейчас вот-вот выскочит из ловушки. Но нет, завязли мы крепко. Только брызги летят фонтаном, а машина лишь слегка покачивается взад-вперёд.

— Да ёбаный насрал! — взревел Коробков и, распахнув дверь, выглянул наружу. — «Пиздец, приплыли», называется.

Жухлый от чего-то решил, что капитан ругается именно на него, и испуганно прижал уши.

— Я тебе говорил: давай объедем. Так нет же, мы на вездеходе, — передразнил капитана я.

— Ой, да завались ты, — зло огрызнулся он. — На хер я вообще с тобой связался?

— Пф-ф-ф, — ухмыльнулся я. — Вылезай, неженка. Пойдём лебёдку цеплять.

Коробков тяжело вздохнул и зачем-то зажал нос, прежде чем нырнуть в жидкое месиво. Ушёл он примерно по пояс, но брызги поднял такие, что окатил себя с головы до ног. Я же предварительно сел на порог, а уже затем скользнул в объятие холодной жижи.

Коробков снова разразился матерной бранью, да так витиевато, что впору записывать, чем вызвал у меня кривую ухмылку.

Волчонок тоже попытался покинуть транспорт, но я не разрешил. Слишком уж здесь глубоко, да и толку от него в этой ситуации не будет. В ответ он немного поскулил и нервно поскоблил лапой пол, мол: я тоже хочу побегать.

— Эх, еба-ать! — протянул я, когда увидел капитана. — Вот ты свинота.

— Рот закрой — кишки простудишь, — буркнул Короб. — Лучше бы крючок достал.

— Так ты уже чумазый, — подметил я. — Вот и ныряй, не ной.

— Ох, где наша не пропадала? — произнёс он и, глубоко вдохнув, погрузился в грязищу по грудь.

Некоторое время он шарил там рукой, а затем распрямился и продемонстрировал крюк. А я в этот момент подумал, что мне, в общем-то, и не требовалось покидать салон. С другой стороны, подстраховать друг друга никогда лишним не будет. И едва эта мысль промелькнула, как Коробков сделал неосторожный шаг и, нелепо взмахнув руками, ушёл в грязь с головой.

— Да чтоб тебя… — выдохнул я и погрёб выручать приятеля.

Мне ошибочно показалось, будто он поскользнулся, но на деле всё оказалось куда хуже. Это месиво таило в себе ловушку в виде глубокой ямы. Пришлось и мне как следует извозиться, чтобы нащупать капитана.

Жухлый тут же зашёлся воем и принялся крутиться, словно его что-то сильно напугало и он пытается сбежать. Однако мне было совсем не до него. Я почти полностью погрузился в жижу и шарил руками, пока не ухватил руку приятеля. Тот в панике вцепился в меня мёртвой хваткой и едва не утащил за собой. Я удержал равновесие лишь каким-то чудом. Присев, я перенес центр тяжести и при помощи ног вытянул приятеля на поверхность.

— Да, чую, денёк сегодня будет пиздатым, — пробормотал Коробков, отплёвываясь от грязи.

— Крюк-то хоть не пролюбил? — поинтересовался я.

— Не, — усмехнулся он и продемонстрировал его мне, вытянув руку из жижи.

— Дуй в машину. Я зацеплю. Кажется, сегодня и вправду не твой день.

— Возможно, тебе это покажется странным, — Коробков вдруг замер, — но, похоже, там кто-то есть.

— Где?

— В пизде! — в рифму ответил он. — Там, в яме.

— С чего ты это взял?

— С того, что оно держит меня за ногу.

— Да твою же мать! — выругался я и погрёб к вездеходу. — Не выпускай крюк!

Видимо, тварь, засевшая в жиже, реагировала на её колебания. Потому что как только я начал двигаться, Коробков снова под ней скрылся.

Впрочем, от спасения его отделяли какие-то секунды, которые потребовались мне, чтобы добраться до вездехода и запустить лебёдку. Вскоре приятель медленно выполз на поверхность, держась за крюк обеими руками, и тут же принялся плеваться. Он уже не кричал и не матюгался. Просто тяжело вздохнул и попытался подняться на ноги. А я уже вовсю водил стволом автомата, готовый в любой момент открыть огонь. Если, конечно, тварь решит показаться на поверхности. Но она так и не вышла. Не помогли даже танцы на краю провала.

А уж какой хай поднял волчонок, вообще молчу. Он метался по салону, выл, рычал… В общем, оказывал максимальную поддержку. Удивительно, как на это шум вся округа не сбежалась. Однако монстру, засевшему в грязи, всё было по барабану. А может, именно Жухлого он и испугался, хотя сомневаюсь. Судя по поведению питомца, это именно он был напуган до усрачки.

В итоге с крюком на берег отправился я. Обойдя опасное место, я выбрался из жижи и осмотрелся в поисках какой-нибудь опоры. Увы, вокруг располагался лишь чахлый кустарник и тонкие деревца. Непонятно, то ли молодняк, то ли они такие и должны быть. Чуть дальше росла первая более-менее подходящая сосна, но длины троса не хватило, чтобы заякориться за её ствол.

— Короб! — крикнул я. — Кинь чалку! Нарастить нужно.

— Ща! — ответил капитан и снова плюхнулся в грязь.

На этот раз обошлось без приключений, если не считать того, что брошенная им чалка плюхнулась в жижу, не долетев до берега буквально полметра. Я чертыхнулся, но высказываться о криворукости приятеля не стал. Ещё неизвестно, как бы я исполнил этот бросок.

Перекинув чалку через ствол, я накинул обе петли на крюк и дал отмашку. Короб тут же скрылся в салоне и запустил лебёдку. Некоторое время я придерживал трос, пока не убедился, что чалка уже никуда не денется, и поспешил убраться подальше. Причину данного поступка объяснять не нужно, особенно тем, кто кто-нибудь хоть раз видел, как рвутся такие вещи.

Вездеход медленно плыл к берегу, как вдруг нырнул передним правым колесом в проклятую яму. Трос натянулся словно струна, ствол сосны затрещал. Я поморщился в ожидании разрыва, но всё обошлось. Коробков вовремя вдавил педаль газа, и машина наконец вырвалась из плена, прыгнув вперёд, будто пробка из бутылки шампанского.

Грязь забурлила, и на поверхности показались щупальца существа, которое проживало в этой субстанции.

— Здоровая хрень, — пробормотал я.

— Чё? Ты там молишься, что ли? — не расслышал меня капитан.

— Да, — кивнул я. — Прошу всевышнего, чтобы он больше над тобой сегодня не издевался.

— Очень смешно, — поморщился Коробков и выбрался из салона.

— Ты куда? — спросил я.

— Да дрон хочу запустить. Может, где-нибудь поблизости речка есть или озеро. Или ты предлагаешь вот так дальше ехать?

— Машина всё равно вся в щи.

— Вот заодно и её сполоснём.

— Так мы до заката не успеем.

— А ты спешишь? Лично я — нет. Хер знает, что нас там вообще ждёт. А учитывая то, кто нас туда отправил, мне слабо верится, что нас там станут карамельками угощать.

— Хотели бы убить — напали бы там, на поляне, — ответил я. — Да нас уже столько раз могли грохнуть, что я со счёта сбился. Зачем-то мы им нужны. А может, биологический разум и в самом деле не самый плохой вариант для союзника.

— Может, и так, — пожал плечами Коробков и накинул на лицо забрало шлема.

Дрон выпорхнул из багажника и с тихим жужжанием взмыл в облака. Я притих, наблюдая за манипуляциями приятеля, который сосредоточенно управлял механической птицей. Стало любопытно, что он там видит, и я принялся щёлкать меню на панели вездехода, чтобы тоже подключиться к дрону. Вскоре я уже рассматривал мир с высоты.

Чем ближе мы подбирались к побережью, тем сильнее менялся пейзаж. Лесной массив постепенно сходил на нет, превращаясь в степь. Его кромка была усеяна подобными грязевыми лужами. Но теперь-то мы знали, что их следует объезжать, и желательно — по большому кругу.

Ни реки, ни озера поблизости не оказалось. Однако Коробков не сдавался, и как только дрон забрался на максимально возможную высоту, капитан повёл его по спирали, постоянно наращивая диаметр.

Степь простиралась, на сколько хватало обзора, затем снова промелькнула лесная кромка, испещрённая болотцами. И вот, наконец-то, километрах в семи на западе, среди раскидистых крон деревьев, промелькнуло зеркало лесного озера, из которого выбегала змейка узкой реки.

Коробков немного покружил над местностью и развернул дрон.

Жухлый, наконец-то получив свободу, носился вокруг грязевой ямы, не забывая подвывать. То ли всё ещё пытался выманить существо, то ли просто крыл его матом на своём волчьем языке.

— Жрать охота, — донеслось из-под шлема.

— Можем паёк расчехлить, — ответил я, манипулируя с навигатором.

— Да я про рыбку на углях подумал.

— Хочешь у озера на ночлег встать?

— Почему нет? Всё равно пока сами отмоемся, пока машину ототрём — уже вечер наступит.

— А если с нашими что случится?

— Там что, дети ма́лые? — с усмешкой ответил капитан. — Поди, и без нас разберутся, в какую сторону лучше бежать.

— Ладно, уговорил, чертяка языкастый. Чем ловить будем?

— Хером, ха-ха-ха, — расхохотался он. — Маслом намажем и будем полоскать, пока кто-нибудь в него не вцепится.

— Я, пожалуй, со стороны за этим понаблюдаю, — с улыбкой ответил я. — А если серьёзно?

— У меня донка в рюкзаке, — отозвался Коробков. — Всегда с собой таскаю. Люблю вот так в тишине и покое на водоплавающих охотиться. Помню, на Земле у нас с парнями целый ритуал был…

Коробков замолчал и сосредоточился на посадке дрона. Он аккуратно завёл его в багажник и активировал магнитные захваты. Дождался, когда они зафиксируют летающую машину, и только затем отключил питание и скинул шлем.

— Так вот, мы любили по зорьке на реку приходить. Красотища, с ума сойти можно. По воде туман стелится, и тишина такая, что каждый всплеск слышно. А мы сидим, молчим, даже вещи не разбираем. Ждём, когда природа просыпаться начинает. Солнце как раз прямо над рекой всходило и в такие краски туман раскрашивало, что казалось, сама вода горит.

— Красиво, — согласился я. — Может, когда-нибудь мы с тобой это здесь повторим.

— Ага, если живы будем — обязательно, — кивнул Коробков. — Ладно, хорош сопли жевать, погнали мыться.

Я загнал Жухлого обратно в багажник, и вездеход сорвался с места, застучав ошмётками грязи по подкрылкам. Через какое-то время мы снова наткнулись на грязевую лужу. Капитан с опаской на неё покосился и благоразумно объехал. И ведь в прошлый раз он мог поступить так же, но решил поребячиться.

— Ох ты ж… — выругался Коробков, когда буквально перед самым капотом выскочил здоровенный лось.

Я едва носом в торпеду не прилетел от резкого торможения. Хотел обложить водителя последними словами, но уставился на лесного скитальца. А тому хоть трава не расти: стоит, рога раскинул, смотрит на нас с эдаким любопытством.

— Ну чё замер? — крикнул я, высунувшись из окна. — Вали, давай, пока мы тебя на ужин не пустили.

Жухлый поддержал меня утробным рычанием. Лось, видимо, попался умный и намёк понял, а может до него наконец-то дошёл запах волка. В один мощный прыжок он перемахнул кустарник и скрылся в чаще, а мы продолжили путь.

Не знаю почему, но на лицо сама по себе наползла улыбка. Может, оттого, что именно такой жизни я и хотел? Без всей этой кутерьмы с элпийцами и их древними технологиями, без нападения орд мутантов. Вот так, просто и спокойно ходить на охоту, рыбалку, заниматься собирательством. А вечером у костра рассказывать истории из прошлой жизни и ностальгировать по цивилизации, оставшейся на Земле.

Странно, когда мы впервые высадились на Элпис, вся та жизнь мне казалась сплошным испытанием. А сейчас, пройдя через всё это дерьмо с предательствами и смертью, я считаю те времена благом. Да, трудности были, но какие-то бытовые, не побоюсь этого слова: невинные, больше связанные с постоянным поиском пропитания. Вот уж действительно: всё познаётся в сравнении.

— Чё притих? — покосился на меня Коробков. — Опять про меня всякую херню думаешь?

— Да уж, от скромности ты точно не умрёшь.

— Не дождёшься, — хмыкнул капитан. — Я ещё на твоей могиле джигу станцую.

— Клювом поменьше щёлкай, — огрызнулся я. — Не то умрёшь, так и не познав старости.

— Это сейчас типа угроза была? — уставился на меня Коробков.

— Осторожно, придурок! — завопил я и, схватившись за руль, резко крутанул его на себя.

Вездеход резко вильнул вправо, лишь каким-то чудом избегая столкновения с сосной. Коробков хотя бы догадался ударить по тормозам после моего крика, иначе манёвр привёл бы нас в другое дерево. Сейчас передний бампер замер буквально в паре сантиметров от него.

— Ты сегодня с крышей поругался⁈ — набросился на приятеля я. — Какого хера творишь⁈

— Да не ори ты, — как-то странно ухмыльнулся он. — Всё же обошлось.

— Ты орехи случайно не жрал?

— Какие? — Он уставился на меня плавающими глазами.

— Те, что у грязевой ямы росли.

— А я хуй его знает, — растягивая слова, ответил капитан, будто в нём не меньше бутылки водки сидело.

— Сука, — выдохнул я. — Что такое не везёт и как с этим бороться. Вылезай…

— Куда?

— Кошке под муда! Я поведу.

— Это с хуя ли? — криво ухмыльнулся Коробков. — Ща всё будет, не ссы никогда, понял?

И с этими словами он утопил педаль газа. Машина дёрнулась и, уперевшись бампером в ствол, встала. Из-под колёс полетели комья земли, а Коробков принялся хохотать, как умалишённый. Мне попросту ничего больше не оставалось, кроме как вырубить обсаженного приятеля. Что я и сделал, сунув ему кулаком прямо в челюсть.

Коробков обмяк, однако ногу с педали не убрал. Зато крутанул руль влево, и машина тут же начала вести задом в провоположную сторону. Ещё немного — и мы слетим с упора и помчимся на очередную сосну. Вот только на этот раз успеем набрать скорость, и обойтись без повреждений не получится. Но и я не зря потратил годы на тренировку рефлексов. Впрочем, чтобы спихнуть ногу с педали газа, они не особо-то и требовались.

Как только колёса перестали вращаться, я покинул салон и обошёл машину. Рванув водительскую дверь на себя, подхватил бесчувственное тело товарища и вытянул его на свежий воздух. Для верности связал по рукам и ногам, и только потом взялся за обыск вездехода. Зная норов парней Коробкова, я был уверен, что где-то здесь есть заначка с самогоном. Нет, они не алкаши, но время от времени пригубить любят. Как это ни странно, но кайф от орешков моментально перестаёт действовать, как только в кровь попадает алкоголь.

— Да вашу мать! — выругался я, ковыряясь в барахле, которым оказался забит багажник, — Я же точно видел, как они сюда по очереди ныряли… А, вот ты где.

Я довольно оскалился, когда извлёк из-под запаски плоскую флягу. На всякий случай вначале свинтил крышку и понюхал содержимое. Мало ли, может, они ещё чего туда налили. Но нет, внутри оказалось ровно то, что я искал.

Короб уже пришёл в себя, по крайней мере, насколько это вообще было возможно. Он что-то мычал и одновременно смеялся. Только прислушавшись, я понял, что он напевал какую-то незатейливую мелодию. Странно, но она показалась мне знакомой. Однако заострять на этом внимание я не стал и, присев рядом с приятелем зажал ему нос.

Сработало. Через пару секунд Коробков открыл рот, чтобы сделать вдох. Я дождался, когда он начнёт выпускать отработанный воздух, и плеснул в розовую воронку немного пойла.

И всё равно, что-то пошло не так. Капитан зашёлся кашлем, и я поспешил перевернуть его на бок. Немного подождал и для верности плеснул ему в рот ещё немного самогона. Теперь оставалось только подождать.

Я уселся на грязный порог и задумчиво смотрел на приятеля. Честно говоря, в этот момент я его не видел, голова была занята совсем другим. Вернулась та самая незатейливая мелодия. Я даже попробовал её напеть, чтобы освежить память. И тут же подпрыгнул, больно приложившись макушкой об арку проёма.

— Ай, сука! Да что за день-то такой сегодня⁈

— Вот и мне интересно, — пробормотал Коробков и глупо хихикнул.

— Ты там как? — поинтересовался я состоянием приятеля.

— Хуй знает, — ответил он. — Вроде трезвею.

— Вот ты вроде взрослый человек, — пожурил его я. — А всё подряд в рот тащишь. Ты что, не в курсе, что эти орехи сырыми жрать нельзя?

— Да откуда? В лагере постоянно их щёлкаем.

— Там их вначале на углях прокалить нужно. Или в микроволновке.

— Да, мамочка. Слушай, может, развяжешь уже?

— Уверен? Так-то ты точно больше ничего не учудишь.

— Да с чего…

— С того, что элпийцы, похоже, базу восстановили.

— Думаешь?

— Знаю. Ты только что мелодию напевал. Точно такую же я слышал, когда рой на связь выходил.

— И чё делать будем?

— То же, что и собирались, — хмыкнул я и, вытянув нож, перерезал хомуты, которые стягивали запястья Коробкова.

Капитан уселся в траве и, растерев их, уставился на меня немигающим взглядом. Некоторое время он так и просидел, затем вытянул свой клинок, освободил ноги и снова посмотрел на меня.

— Странно, я ничего не чувствую, — произнёс он.

— Да у тебя мозги весь день замыкают, будто постоянно сеть отваливается.

— Мысли и в самом деле путаются.

— Ладно, разберёмся, — буркнул я. — Но за руль я тебя больше не пущу.

— Да не больно-то и хотелось, — отмахнулся Короб. — Ладно, погнали отмываться, тут ехать-то осталось…

Последние слова я не разобрал, так как капитан скрылся в салоне вездехода.

* * *

Жухлый носился вдоль берега, изредка влетая в воду с разгона. Коробков каждый раз чертыхался и костерил зверя последними словами. Но на мохнатого это никак не влияло. Вопреки просьбам приятеля, который просил осадить зверя, я наблюдал за ним с улыбкой. Возможно, потому, что его игривое настроение передавалось мне.

Однако, как оказалось, скакал он не просто так.

Когда на поверхности мелькнул неслабых размеров плавник, Жухлый замер в охотничьей позе. А затем резко рванул вперёд и ухватил рыбину прямо за хребет. Та забилась, пытаясь вырваться, но куда там, от Жухлого ещё никто не уходил.

Вскоре он выволок на берег чудовище приличных размеров. Я таких только на фотографиях удачливых рыбаков видел — больше метра в длину.

Коробков с завистью покосился на улов зверя, а затем, с эдаким сожалением, перевёл взгляд на мелочь, которая плавала в походном котелке.

— Вот же козлина, — всё-таки не выдержал он.

Жухлый с гордым видом поднёс добычу к моим ногам и уселся рядом, вывалив язык.

— Красавчик. — Я потрепал его по загривку. — А этого дурака не слушай, он просто ловить не умеет.

— Чё⁈ — тут же возмутился Коробков. — Да я побольше вытаскивал. Просто он мне всю рыбу распугал. Носится тут, как этот…

— Завязывай хернёй страдать. — Я хлопнул по спине приятеля. — Нам этого мутанта за глаза хватит.

— Да там всё равно ещё дрова не прогорели, — отмахнулся капитан и в очередной раз забросил донку.

А я принялся потрошить монстра, которого поймал Жухлый.

Впервые за долгое время я пребывал в хорошем настроении. Честно говоря, я уже всерьёз подумывал послать к чёртовой матери все эти разборки и поселиться где-нибудь у такого озера. Для полно счастья не хватало только одного: заменить бормотавшего проклятия капитана на блондинку-норвежку.

Интересно, жива ли она? Удалось ли ей выбраться из того месива? Если да, то где она? Почему не выходит на связь, почему не передала весточку? Да, в последнее время в наших отношениях произошёл напряг, но…

Я тяжело вздохнул и попытался отогнать мрачные мысли. Настроение сразу поползло вниз, а идея бросить всё перестала казаться хорошей. Впрочем, я и без этого понимал, что спокойной жизни нам не видать. Увы, но при столь глобальном замесе отсидеться в стороне не получится, как бы нам этого ни хотелось. Но самое поганое, что рано или поздно нам придётся выбирать сторону. Увы, но своими силами мы можем только сдохнуть. И эта дилемма напрягала больше всего.

Слишком много неизвестных в этом вопросе. Может быть, поняв саму суть конфликта, мы сможем что-нибудь придумать? Идея революции почему-то казалась мне неправдоподобной. В земной истории хватает примеров, как развиваются все эти идейные войны. Они либо гаснут в зародыше, либо мгновенно охватывают всю страну. И да, как бы странно это ни звучало, любое революционное движение в первую очередь преследует захват власти. Многое в этом конфликте не поддаётся логике. И в первую очередь то, что он длится не одно тысячелетие. А во-вторых, его основная цель — полное истребление одного из видов. Это явно не недовольство системой, здесь что-то другое, более глубокое.

— Есть! — взревел Коробков и, подскочив с места, влетел в воду по пояс. — Попалась, падла!

Глава 4

Таможня дает добро

Костёр весело потрескивал, разбрасывая снопы искр. От него распространялось тепло и умиротворение, а из-за набитого жирной рыбой живота тянуло в сон. Коробков уже вовсю дрых, оглашая округу мерным храпом. Мне вдруг захотелось устроить ему какую-нибудь мелкую пакость. Из тех, что обычно делают со спящими товарищами: усы углём подрисовать, или очки какие. Жаль, этого никто не оценит, а значит, и смысла заморачиваться нет.

Я поднялся и не спеша прогулялся вдоль берега, прислушиваясь к плеску ночных водных хищников. Жухлый, видимо, почувствовал моё отсутствие и с сонной рожей присоединился к прогулке. Может, и лишнее это дежурство, волчонок разбудит, если вдруг к нам решит кто-то явиться. Впрочем, всегда лучше перебдеть. Мало ли, вдруг его раздерёт среди ночи по лесу побегать?

С другой стороны, нам сейчас ничего особо и не угрожает. Разве что хищник какой решит заглянуть на огонёк, почуяв остатки вкуснятины в виде запечённой в углях рыбки, которую мы отложили на завтрак. И как знать, какие ещё сюрпризы таит в себе эта планета?

Я поправил автомат и развернулся обратно к лагерю. Сонливость немного отступила, и можно снова посидеть в покое, рассматривая пляску огненных языков. Надеюсь, за завтрашний день мы сможем преодолеть остаток пути и проверить координаты, которые нам подкинули мутанты.

Честно говоря, я уже всю голову сломал, думая над тем, зачем им вообще это нужно? Ход не то чтобы странный, он совершенно нелогичный. Ведь мы, по факту, всё ещё их враги. Переговоры о заключении мира не состоялись. По крайней мере, подтверждения с их стороны я получить не успел. Вдруг мы идём прямиком в ловушку?

Да уж, нет предела человеческому любопытству. Даже не возьмусь сказать, сколько людей мы потеряли в первый год после посадки. В первое время народ уходил на исследование планеты целыми группами, но никто назад так и не вернулся. Может, они погибли, а может, нашли место под солнцем получше того, где обосновались мы. Лично я считал их мертвецами. А события, что творились в последнее время, лишь ещё крепче меня в этом убедился.

Порой, всё это казалось мне нереальным. Чужая планета, древние руины, мутанты с их биотехнологиями. До сих пор не могу понять, как и почему я здесь оказался. Почему выбрали меня — заключённого, а не какого-нибудь крутого спецназовца?

А ещё меня терзали сомнения по поводу элпийцев. Какой-то невероятно тупой ход: оправить нас в лагерь противника, разыграв не менее глупую церемонию изгнания. Ну не внедряют людей, которым нет веры. К тому же шпион должен быть не только надёжным, но и обученным. Умение вести двойную жизнь — это не шутка. Да там одна только психика должна быть железобетонной.

Или так они от нас просто избавились? Тогда почему бы не убить? Нет человека — нет проблемы, и этой аксиоме лет столько же, сколько всей разумной жизни. Но нет, элпийцы устроили какое-то нелепое шоу…

А вдруг я ошибаюсь, и они действительно остатки человечества, прилетевшие с Земли? Нет, чушь. Люди себя так не ведут. У нас тысячелетний опыт ведения войны, мы бы не совершили подобной ошибки. Или я снова чего-то не вижу, какого-то нюанса, способного всё объяснить. Вот и подгоняю гипотезу под имеющиеся данные. А их, честно говоря, практически нет.

Где-то вдалеке заиграла зарница. Небо вздрагивало мерцающими прожилками, словно дыхание далёкой звезды переливалась в стратосфере, окрашивая облака в лиловые и нефритовые тона. Серебристые всплески, рождённые в недрах ионосферы этой планеты, скользили по кронам деревьев-исполинов, заставляя их светиться изнутри, рассыпая в воздухе невероятный аромат ферментированной смолы. Отражаясь в озере, свет рисовал на воде дрожащие гирлянды, будто невидимые существа из глубин водили хоровод с духами гроз, так и не сорвавшихся с цепей гравитации чужого мира.

От этого зрелища у меня перехватило дыхание, а главное, прочистило голову. Все мрачные и тяжёлые мысли улетучились, хотелось просто сидеть и смотреть на буйство чужой природы. Я даже подумал разбудить Коробкова, чтобы он тоже насладился зрелищем, но благоразумно отказался от этой затеи. Ему ещё предстоит дежурство в самое сложное время суток — под рассвет. Так что пусть дрыхнет.

Вскоре до меня донеслись первые порывы ветра, принесшие с собой запах озона. Свежий воздух, обогащённый кислородом, бодрил разгоняя остатки сна. Однако хорошего в происходящем было мало. Судя по всему, надвигается непогода, и хорошо, если обойдётся без урагана, подобного тому, который мне посчастливилось однажды пережить. Правда, благодаря ему я обзавёлся верным другом.

Я сидел у костра до последнего. Даже когда первые капли дождя застучали по зеркалу озера. Но постепенно дождь усиливался, а вскоре небесный свод разрезала первая молния. Грохнуло так, будто неподалёку разорвалась бомба, а затем вода полилась сплошным потоком. Пнув в пятую точку Жухлого, я направился к вездеходу, в котором всё так же мирно храпел Коробков. Но стоило мне распахнуть дверь, как он моментально открыл глаза и направил на меня ствол автомата. Хотя я сделал это максимально бесшумно.

— Чё там? — хриплым голосом спросил он.

— Гроза, — ответил я, забираясь в салон. — Спи, тебе ещё пару часов до смены.

— Угу, — буркнул капитан и, перевернувшись на другой бок, моментально засопел.

А дождь хлестал как из ведра, нещадно заливая остатки костра. Вскоре тот окончательно погас, и мир вокруг погрузился в непроглядную тьму. Как я ни всматривался в окна, разглядеть что-либо снаружи не удавалось. Меня снова начал одолевать сон, и я постучал себя по щекам, отгоняя Морфея. Жухлый тоже сопел в две дырки, положив морду мне на колени.

А время тянулось, словно резиновое. Казалось, что прошло не меньше часа, но хронометр на приборной панели дай бог успел отсчитать всего пять минут. Я едва дождался, когда закончится смена. И наконец-то, с эдаким садистским удовольствием растолкал Коробкова, после чего развалился на заднем диване вездехода и моментально провалился в сон.

* * *

— Рота, подъём! — проревел Коробков в самое ухо.

— Иди на хер, придурок! — выругался я, с трудом продирая глаза. — Такой сон испортил.

— Ага, я вижу, — усмехнулся он, кивнув на мою ширинку. — Сиськи хоть пожамкать успел?

— А ты не завидуй, — усмехнулся я и выбрался из салона.

Из-за сна в неудобной позе тело затекло, и прежде чем опустошить мочевой пузырь, я немного размялся.

На небе вовсю сияло солнце, будто ночной грозы и не было. Лишь лужи, поблескивающие в траве, да мокрые ветви деревьев, с которых стекали алмазные капли, напоминали о том, как небо разрывали молнии, а дождь хлестал по крыше вездехода до самого рассвета. Воздух, пропитанный озоном и запахом промокшей земли, казался кристально чистым — словно сама природа, отдышавшись после буйства, замерла в первозданной свежести.

Коробков чертыхался у залитого костра, пытаясь добыть огонь. Жухлый топтался неподалёку, и вид у него был испуганный, что показалось мне очень странным. Вокруг никого, только птицы орут, а он аж уши прижимает. Я насторожился и вытащил из салона автомат. Проверил заряд аккумулятора и наличие пули в стволе.

— Ты чего напрягся? — спросил капитан, от которого не ускользнули мои действия.

— Жухлый какой-то странный, — ответил я. — Будто чего-то боится.

— Да он просто пизды уже получил, — усмехнулся Коробков. — Хотел наш завтрак сожрать.

— Бывает, — буркнул я, продолжая осматриваться.

Может, капитан прав и нам нечего опасаться, но на меня вдруг навалилось нехорошее предчувствие. Впрочем, и Коробков возился с костром, держа оружие под рукой.

Однако ничего страшного не случилось. Мы даже спокойно разогрели остатки рыбы и позавтракали. Затем я загнал в вездеход Жухлого, который отчего-то всячески этому сопротивлялся. Мы снова взяли курс на загадочные координаты. Вот только чем дальше отъезжали от озера, тем сильнее накатывало чувство тревоги. И вскоре нам стало понятно, почему.

Ночной ливень подбросил нам свинью, о которой мы и помыслить не могли. Грязевые лужи слились в единую непроходимую территорию. Не стоило и мечтать перебраться через это месиво на ощупь. Без чёткого понимания того, что творится под колёсами, приключение грозило превратиться в русскую рулетку. Мало того, у тварей появилась возможность свободно курсировать между своими норами, о чём свидетельствовало постоянное движение их мощных тел у поверхности.

Одного такого мне удалось более-менее рассмотреть. Оно походило на земной аналог кальмара, только имело огромную клыкастую пасть в навершии шлемовидной башки. Судя по поведению, действовали эти твари, как крокодилы. То есть утягивали свою жертву в грязь и не спеша пожирали, пока не подвернётся возможность пополнить запасы. Об этом говорила и форма их тел, оснащённых цепкими щупальцами, и пасть, заполненная зубами в форме полумесяца. Такими особо не пожуёшь, но вот если ухватиться за плоть, то шансы вырваться будут равны нулю.

Коробков поднял дрон, чтобы осмотреть окрестности в поисках объезда. Но увы, даже отлетев на максимальное расстояние, конца грязевого барьера мы так и не обнаружили. Вся эта местность находилась в эдакой низине, куда до сих пор стекались ручьи, продолжая наполнять бассейн. А ждать, когда солнце вновь высушит воду, можно до бесконечности. Не исключено, что подобное вообще большая редкость. Да и засушливое время года уже подходит к концу. Вскоре зарядят затяжные дожди, и тогда мы застрянем здесь на несколько месяцев.

— Справа есть небольшой просвет, — вдруг произнёс Коробков. — Но как долго он продержится, я не знаю.

— Далеко до него?

— Километров пять, плюс-минус.

— Поехали, — бросил я и прыгнул за баранку. — Дрон по пути подберём.

— Угу, — кивнул капитан.

Я запустил питание и вдавил педаль газа. Вездеход сорвался с места и помчал вдоль грязевой теперь уже реки. А ведь мне стоило догадаться, что мы можем угодить в ловушку. Сама местность вокруг просто кричала об этом. Практически нет крупных деревьев, кустарник, очень похожий на иву, и почва серая, будто высохший ил, земля.

Нет, не сказать, что у нас нет выбора. Мы вполне способны вернуться обратно, к своему отряду. Но тогда мы не узнаем, что находится по координатам. Впрочем, я не исключал возможности, что нам и так не удастся это выяснить. Всё-таки у нас нет ничего, что помогло бы преодолеть два километра по воде. А если то, что мы ищем, скрывается под её толщей? Но несмотря на всё это, что-то гнало меня вперёд, будто от информации, которая там находится, зависит сама жизнь.

Я гнал как сумасшедший. Коробков молчал, хотя по его лицу было видно всё, что он думает о моих навыках вождения. Мы остановились буквально на пару секунд, чтобы подобрать дрон, и снова рванули к месту разрыва грязевой ловушки. Я уже видел его, этот крохотный мысок, который буквально на глазах скрывался под грязной водой, движущейся навстречу друг другу.

— Проскочим! — взревел Коробков, когда мы достигли крохотного пространства суши, которое скрылось под водой у самого носа.

Я не стал спорить и рванул вброд, надеясь, что грунт под нами ещё не успело развезти до состояния каши. Да и с чего бы? Для такого потребуется гораздо больше времени.

Разбрызгивая грязь, мы выбрались на относительно сухой участок. И вроде бы можно было расслабиться, но я продолжал давить в педаль, словно за мной гналась сама смерть. Массивный бампер с треском сминал кустарник, за которым не получалось разобрать дороги. А нервное напряжение усиливалось с каждым пройденным метром. К тому же Жухлый неслабо подкидывал топлива в топку, беснуясь на заднем диване. Его визги окончательно меня доконали, и я не выдержал.

— Да завали ты хлебальник! — рявкнул я, обернувшись к волчонку.

— Тормози! — вдруг заорал Коробков, и я, не глядя, ударил в педаль.

Вездеход потянуло в занос по жидкому месиву, которое встретило нас впереди. Но мы всё же остановились и даже смогли немного сдать назад, чтобы отъехать подальше от опасной трясины.

— Да твою мать! — взревел я и с силой ударил по баранке.

— Может, ещё назад проскочить успеем? — поморщился Коробков.

— Должны, — выдохнул я и развернул технику.

Не успели. Когда добрались до того места, где смогли прорваться через грязевой поток, поняли: ловить нам здесь нечего. Твари уже вовсю взбивали некогда прочное основание, превращая его в мутную кашу. И эта жижа уже была явно глубже той, в которой мы закопались, когда впервые повстречались с этим явлением. Тела монстров скрывались в ней полностью, показывая на поверхности лишь кончики своих щупалец.

— Пиздец, — констатировал Коробков.

— Без тебя вижу! — огрызнулся я. — Пожрали рыбки, блядь, отдохнули.

— То есть это я виноват?

— А кто⁈

— Заебись! А у тебя своей головы нет? Ты же видел, что я упоротый был, так какого хера согласился?

— Оба молодцы, — немного смягчился я.

— Хорошо, что я тебя не послушал и рыбку не выбросил. Будет хоть, что пожрать.

— Да нас самих скоро сожрут!

— Это вряд ли, — усмехнулся капитан. — Мы на возвышенности, сюда грязь не дойдёт.

— От этого ни хера не легче. Всё равно сдохнем.

— Лично я собираюсь побрыкаться. Давай, двигай ближе к центру, попробуем сверху осмотреться, — скомандовал капитан, в глазах которого загорелся эдакий боевой задор. — Выходит, не зря я вчера вездеход засадил. Сейчас бы по незнанке точно в самую жопу угодили. Что бог ни делает — всё к лучшему.

— Ага, или уже были бы на побережье, — раздражённо буркнул я, разворачивая вездеход.

— Не ссы, прорвёмся, — хмыкнул Коробков, натягивая шлем и перчатку, управляющую дроном.

Вскоре мы замерли на самой высокой точке и осматривали местность с высоты птичьего полёта. Грязь медленно обступала нас со всех сторон, с каждой минутой покрывая всё бо́льшую территорию. Увы, никаких просветов обнаружить не удалось. Да и добраться до них у нас вряд ли бы получилось.

Спустя пару часов грязь окончательно устаканилась, заперев нас на пятачке диаметром в полторы сотни шагов. Я специально его измерял, чтобы понять плачевность положения. Примерно столько же отделяло нас от берега что с одной стороны, что с противоположной. Так что о том, чтобы попытаться выбраться из этого дерьма без посторонней помощи, можно было и не мечтать.

— Можно попробовать плот связать, — предложил бредовую идею Коробков.

— Из этих прутиков мы только корзинку сплести сумеем, — отмёл её я.

— Я могу попытаться прорваться на берег и трос за что-нибудь зацепить.

— У нас его всего двадцать пять метров, а до берега не меньше сотни, это раз, — я снова забраковал бредовый план. — И тебя сожрут быстрее, чем ты успеешь добраться до середины — это два.

— Не, ну я тоже так могу, — усмехнулся Короб, развалившись на крыше вездехода с биноклем. — Придумай тогда сам что-нибудь.

— Я как раз этим и занимаюсь, — пробормотал я, в очередной раз оценивая безвыходность нашего положения.

— Давай грохнем одного и посмотрим, из чего он сделан? — подкинул не самую плохую мысль капитан. — Вон там, у берега как раз подходящий трётся.

— И что нам это даст?

— Ну хуй знает, — пожал плечами Коробков. — Хотя бы поймём, насколько тяжело или легко они убиваются.

— Может, попробуем с нашими связаться? — предложил я.

— Без станции не добьём, а короткие волны всё ещё не отражаются от ионосферы. Возможно, здесь это в порядке вещей, но мне почему-то кажется, что нас глушат. Ночью попробуем на средних волнах в эфир выйти. Ну что, пойдём, поохотимся?

Я кивнул и накинул на шею автомат. Коробков спустился с крыши вездехода и, вытянув мачете, примерился к тонкому высокому прутику. Перебив ствол с одного удара, он срубил с него лишние ветки и несколько раз взмахнул, что-то прикидывая. А затем удовлетворительно крякнул и махнул рукой, призывая идти за ним. Объяснений мне не требовалось, я уже догадался, что этот прутик он решил использовать в качестве приманки.

С этим нехитрым скарбом мы выбрались на берег, где капитан рассмотрел засевшую неподалёку тварь. Всё делали молча и максимально тихо, чтобы не спугнуть хищника. Хотя я был уверен, что ему плевать на наши разговоры.

Коробков принялся раздавать команды. Жестом указал мне огневую позицию, а сам пристроился у берега и, как следует размахнувшись, приложил прутиком по грязевой поверхности.

Метрах в десяти на поверхности показался бурун, говорящий о том, что тварь нас заметила и пришла в движение. Неясно было одно: в каком направлении она поплыла.

Выждав несколько секунд, капитан снова ударил палкой по грязи, но на этот раз без видимого эффекта. Однако он не сдавался и спустя некоторое время повторил процедуру, а затем ещё и ещё. Пока в один прекрасный момент после очередного удара из болота не выскочило щупальце, которое молниеносно обвило ствол манка́. Коробков от неожиданности едва не нырнул в жидкое месиво, но вовремя выпустил палку из рук. Дрын тут же скрылся в грязи, но чудище так и не показалось на поверхности.

Мы ждали несколько минут, но грязь так и осталась неподвижной. Капитан прошипел что-то матерное и снова потянулся к рукоятке мачете. Вскоре, вооружившись новым шестом, он вернулся к жиже и опять со всего размаху ударил по поверхности. На этот раз получилось более удачно, и вместо щупальца из грязи показалась раскрытая пасть чудовища.

Дополнительной команды мне не потребовалось, тем более что башка твари появилась прямо в прицеле. Оставалось лишь вдавить спуск, что я и сделал. Автомат легонько пнул меня в плечо, и короткая очередь легла точно в голову монстра. Я ожидал услышать страшный рёв или хотя бы увидеть, как этот чёртов кальмар взбивает в агонии грязь своими мощными щупальцами. Но вместо этого тварь, совершенно бесшумно скрылась под жижей.

— Мазила, — заключил Коробков и снова потянулся к мачете.

— Да хрен там плавал! — возмутился я. — Все пули точно в шлем уложил.

— Тогда почему оно всё ещё живое? — задал глупый вопрос капитан.

— Вот сам у него и спроси.

— Твоя очередь по грязи долбить, — поморщился Коробков. — Ща тебе папа покажет, как надо чудищ убивать.

И в этот момент на поверхности показалась туша мёртвого монстра, огромная, в длину не меньше семи шагов. Нам оставалось лишь вытянуть его на сушу, желательно так, чтобы самим не лезть в жидкое месиво.

— Учись, сынок, — хмыкнул я.

— Повезло просто, — сделал собственные выводы капитан и почесал макушку. — Надо бы его как-то достать.

— Ща, вездеход подгоню, попробуем лебёдкой зацепить.

— Как вариант, — поддержал меня Коробков.

Я вернулся к машине, из которой тут же раздалось утробное урчание Жухлого. Волчонок так и не осмелился покинуть салон.

— Я тебе рыкну там сейчас, — пригрозил зверю я.

Тот сразу притих, но даже в окне не показался. Я забрался в салон, включил питание и плавно подкатил к месту охоты. Коробков уже вовсю шурудил мертвеца очередной палкой, пытаясь зацепиться за щупальце выступающим сучком. Получалось не очень, отчего он постоянно матерился, но пыток не оставлял.

— М-да, так ты его до заката выковыривать будешь.

— Давай трос разматывай, критик хуев.

Я ухватился за трос, предварительно перекинув язычок на лебёдке, чтобы освободить фиксатор барабана. Добравшись с них до края жижи, я ещё немного подтянул его на себя, сложив эдакими кольцами, чтобы иметь свободный конец для броска.

Крюк с глухим бульком нырнул в грязь, и Коробков тут же врубил лебёдку. Но ничего из этого не вышло. Трос попросту проскользнул по туше, и крюк вскоре выбрался на берег.

— Не, так не пойдёт, — покачал головой я, когда мы несколько раз повторили безуспешную процедуру. — Его нужно вокруг обернуть и на удавку зацепить.

— Я в это дерьмо не полезу, — тут же отмазался от работы капитан.

— А кто говорит, что туда нужно лезть? Сейчас опять так же перекинем, потом палкой достанем и за трос зацепим.

— Ну давай, — пожал плечами Коробков и перебросил крюк через тушу.

Я, вооружившись дрыном с сучком на конце, принялся вылавливать его из грязи. Пару раз у меня это почти получилось, но в самый ответственный момент крюк соскальзывал и снова нырял в омут.

— Отмотай ещё немного, — попросил я.

Когда запас троса оказался достаточным, я всё-таки сумел вытянуть крюк из грязи. Дело осталось за малым: зацепить его таким образом, чтобы он постепенно обхватил тварь на удавку. Я накинул крюк на трос, а Коробков запустил лебёдку. Здесь главное не спешить, чтобы петля не соскочила со скользкой туши. И у нас это получалось, по крайней мере, пока.

Чудище находилось всего в паре метров от берега, когда появилось ещё одно. Откуда оно вынырнуло, мы так и не поняли. На поверхности показался бурун, из которого выскочили щупальца и обвили нашу добычу. Силищи у этого монстра оказалось достаточно, чтобы сдвинуть с места вездеход, стоявший на ручном тормозе. Но Коробков не растерялся и, влетев в салон врубил заднюю передачу. У монстра попросту не было ни единого шанса. Мы едва не выволокли его на берег, но он благоразумно выпустил нашу добычу.

— Ни хера себе, — уставился на гигантского кальмара Коробков

— Ну и вонища от него, — поморщился я.

— Что есть, то есть, — хмыкнул капитан. — Ладно, неженка, отойди, сейчас я ему буду вскрытие делать.

— Уверен, что оно нам так необходимо? Помыться здесь негде.

— А чё ещё делать-то? — пожал плечами Коробков и нанёс первый удар мачете прямо по шлемовидной башке твари.

Глава 5

Спасательная операция

— Ты как с Танюхой-то замутил? — спросил я, расположившись на капоте вездехода.

— Вот тебе прямо сейчас эту информацию знать нужно? — ответил вопросом на вопрос Коробков.

Он стоял возле разрубленной туши чудовища, весь перепачканный в его потрохах, в которых усердно ковырялся. Вонища от туши исходила такая, будто она протухла ещё при рождении и всю последующую жизнь непрерывно разлагалась. Впрочем, это неудивительно, учитывая среду обитания и рацион твари. Если она питается подобно крокодилу, то наверняка любит мясо с душко́м.

— Да, — ответил я, при этом совершенно безразличным тоном.

— На сколько мне известно, вы расстались, — подметил капитан. — А значит, тебя это волновать не должно.

— Оно меня и не волнует, просто любопытно, — пожал плечами я. — Как так у вас получилось?

— Она же рядом была, — всё же снизошёл до рассказа Коробков. — Так и закрутилось.

— Очень содержательно, — скептическим тоном произнёс я.

— Слушай, да иди ты в жопу, понял⁈ — огрызнулся приятель. — Я здесь в дерьме по самые уши, а ты мне про любовь. Хочешь, чтобы я об этой твари каждый раз вспоминал, когда Танюху обнимаю?

— Не знал, что такой ранимый, — усмехнулся я. — Нашёл что-нибудь?

— У меня такое ощущение, что она сплошь из кишок состоит. Я уже метров сорок из неё вытянул.

— Ну что-то же я зацепил, — заключил я. — От ранения в брюхо так быстро не подыхают.

— Ща, — буркнул капитан и вытянул из земли мачете.

С хекающим выдохом он несколько раз ударил ножом по туше, разрубая панцирь, и едва успел отскочить, когда тот вдруг резко раскрылся, вывалив наружу всё содержимое.

— Заебись! — выругался Коробков. — И как теперь понять, что откуда?

— Можем попробовать ещё одного поймать, — предложил я.

— Если только ты его сам вскрывать будешь.

— А смысл нам обоим возиться?

— А чтоб мне обидно не было.

— Как раз это беспокоит меня в последнюю очередь.

— Вот так мы и теряем настоящих друзей, — пробормотал Коробков и обеими руками подхватил целый ворох кишок. Отбросив его в сторону, он кончиком мачете отодвинул край плоти и заглянул внутрь. — Вот оно что…

— Что там?

— Все органы по кругу разбросаны, а посередине кишки, что очень странно.

— Почему?

— Да потому что у всего живого важные органы находятся под защитой, а здесь всё наоборот.

— Так, может, для этой твари пожрать важнее.

— Может, — не стал спорить капитан. — Мозгов у неё точно нет. Какой-то нервный узел там, где щупальца сходятся, и всё.

— А я куда угодил?

— Да чёрт его знает. В жабры, что ли? Они примерно в центре туши располагаются, одна пуля через них прошла. Вторая какую-то штуку типа печени пробила, а третья в кишках запуталась.

— А сердца у нее нет?

— Есть, наверное, но я понятия не имею, как оно выглядит. Печень здесь, конечно, как у заядлого алкоголика.

— Короче, убить их можно, — сделал выводы я.

— Ага, только если успеешь. В этой грязи автомат долго не проработает, если вообще сможет хоть раз выстрелить. К тому же неизвестно: сколько их там?

— Да я вроде и не собирался с боем прорываться, — хмыкнул я. — Попробуем ночью с нашими связаться.

— Фу, помыться бы теперь. — Капитан попытался оттереть руки о траву, но только хуже развёз грязь.

— А я не знаю, зачем ты вообще в эту тушу полез.

— Ну интересно же, — пожал плечами Коробков. — А вдруг они на сушу выберутся?

— Сомневаюсь, — покачал головой я. — Уже давно бы вышли, если бы могли.

Жухлый с опаской походил вокруг туши, но трогать её не решился. Затем подошёл к капитану, понюхал его и, развернувшись, принялся закапывать. Глядя на эту картину, я не выдержал и взорвался от хохота.

— Ах ты скотина мохнатая! — выругался Коробков и швырнул в волчонка палкой.

Питомец отпрыгнул и попятился к вездеходу, не понимая, что он такого сделал. А капитан плюхнулся в траву, уставился на грязь и тяжело вздохнул.

— Сдохнем мы здесь, — вдруг выдал он.

— Рановато ты сдался, — поморщился я.

Капитан молча отмахнулся и развалился в траве, закинув руки за голову.

— Она мне сразу понравилась, — произнёс он. — Но я видел, как она на тебя смотрит. Ты ведь меня поэтому бесил.

— Ты же знал, что мы расстались.

— И чё? Она до сих пор тебя любит. Тень то, Тень это… Тьфу! — Коробков сплюнул в сердцах. — Мудак ты…

— Я что-то не понял сейчас. Ты предлагаешь мне к ней вернуться?

— Кишки выпущу, — совершенно спокойно пообещал Коробков. — Даже не приближайся к ней.

— Да я и не собирался.

— Вот и правильно. Обидел ты её, очень сильно.

— Я же не со зла.

— Да это понятно. Так я, для поддержания разговора. Слушай, я покемарю немного, толкнёшь тогда, если что.

— Ладно, — буркнул я и тоже прикрыл глаза.

Некоторое время я так и лежал, вслушиваясь в храп товарища. Каждый раз поражаюсь его таланту засыпать практически мгновенно, в любых условиях. Лично мне сон не шёл, в первую очередь потому, что солнце било прямо в глаза. А этому хоть бы что.

Я спрыгнул с капота и задумчиво осмотрел тушу чудовища. Рядом с ней даже стоять было противно, не то что прикасаться. Её бы обратно в грязь столкнуть, чтоб не воняла на всю округу, но как? Весит она неслабо, к тому же скользкая, а разбирать на запчасти не хочется.

Вытянув свой мачете, я отрубил кусок щупальца и швырнул его в грязь. Какое-то время ничего не происходило, а затем жижа зашевелилась. Монстр, занявший освободившееся место, приблизился к куску сородича и вдруг метнулся в сторону, даже не прикоснувшись к нему.

Это вызвало у меня любопытство.

Я прошёлся вдоль берега, не забывая долбить палкой по грязи, пока не отыскал другое чудище. Воткнул в землю палку, чтобы не потерять место и вернулся к монстру за новой порцией мяса. Очередной кусок полетел в грязь — и о чудо! Реакция была аналогичной. Тварь вначале рванула на всплеск, а затем точно так же отвалила, словно её что-то напугало.

А может, дело не в страхе? Как-то же они понимают, что грязь колышет кто-то свой. Коробков сказал, что мозгов у них нет, а значит, ими движут примитивные инстинкты. И если это не звук, то, скорее, всего запах.

Я так и стоял у берега, размышляя о повадках инопланетных тварей, пока у меня окончательно не созрела мысль. Я снова вернулся к вездеходу и воняющей туше. Отыскал глазами плавающий кусок щупальца, срубил длинную жердину и принялся тормошить ей обрубок. Несколько раз второй монстр реагировал на движение, но так и не приблизился к нему, и уж тем более не схватил. Странно, ведь когда мы вытягивали тварь, он на неё набросился. Может, дело в другом? В каком-то ферменте, который они выделяют, когда помечают свою территорию? А когда Коробков разделывал чудовище, то случайно выпустил его.

Эта мысль показалась мне здравой, и я решил провести другой эксперимент.

Походив по округе, я отыскал палку подходящего размера и, прежде чем зашвырнуть её в грязь, как следует вымазал в кишках.

Результат превзошёл все мои ожидания. Как только палка плюхнулась на поверхность, монстр зашевелился, вот только на этот раз он сразу же отвалил, даже не пытаясь приблизиться к приманке. Оставалось понять, как долго действует этот фермент, прежде чем растворится.

Эту палку я пока оставил в покое, отыскал новую и точно так же пошебуршил ей в кишках, но бросать в грязь не стал. Сунул испачканный конец в жижу и пошёл вдоль берега, считая шаги. Когда дошёл до пятидесяти, закинул её ко второй твари. Пришлось ждать, прежде чем последовала реакция. Монстр, как и с куском щупальца, вначале подплыл к приманке, но когда до неё оставалась всего пара метров — свалил.

Я прикинул расстояние до суши, срубил ещё один прут и, вываляв его в кишках, отправился отмерять такое же расстояние, ведя испачканным концом по грязи. Для верности, я накинул пару десятков шагов, и когда убедился, что нам этого хватит, чтобы достичь суши, принялся лупить дрыном по поверхности. А как только заметил движение, прекратил шуметь и оставил палку лежать на поверхности.

Я едва штаны не испачкал, когда монстр резко схватил дрын и утянул его на дно. Выходит, я оказался прав и надолго этого запаха не хватит. Осталось лишь выяснить предел, но это уже детали. В любом случае можно запастись подобными корягами и менять их каждые пятьдесят шагов. Хотя есть ещё одно «но»: глубина этой грязюки. Плыть по ней мы не сможем, это факт, но если сделать эдакую вязанку из прутьев, то мы сможем использовать её в качестве спасательного круга. А заодно и палки с ферментом на неё закинем. Плюс изначально можем вымазаться в кишках сами, чтобы хватило отпугивателя на первые пятьдесят шагов.

Довольный собой, я вернулся к вездеходу и пнул Коробкова в пятую точку.

— А в глаз? — буркнул он.

— Здоровья не хватит, — усмехнулся я. — Вставай, лежебока, кажется, я придумал, как нам спастись.

— А можно это отложить на время, пока я не высплюсь?

— Нет, — строго ответил я и ещё раз пнул его под зад. — Давай, поднимайся, вонючка.

— А вот это было обидно, — пробормотал он, но всё же поднялся.

Не совсем, конечно. Уселся на траве и хотел потереть ладонями лицо, но замер в самый последний момент, рассматривая вонючую субстанцию, что на них засохла.

— Фу, бля, — поморщился он и снова попытался оттереть эту мерзость о траву.

Однако как только грязь немного размокла, она превратилась в слизь, которую он бестолково гонял туда-сюда по ладоням.

— Да не заморачивайся ты так, всё равно сейчас пачкаться, — предупредил я.

— Да с хера ли?

— Потому что эта слизь отпугивает других чудищ.

— Гонишь? — оживился Коробков. — Мы же когда эту тушу вытаскивали, её чуть второй ублюдок не сожрал.

— Сам посмотри. — Я с ухмылкой ткнул палкой в кишки и, насколько хватило сил, забросил её в грязевое озеро.

Минуты через две капитан уже смотрел на меня с недоверием и сомнением одновременно.

— А вдруг не сработает? — озвучил он свои мысли.

— Сработает, — уверенно кивнул я.

— Рано или поздно эта слизь смоется…

— Мы несколько палок заготовим.

— Ладно, вроде рабочий вариант… — Он почесал макушку. — А что насчёт глубины? Плыть по этой трясине вряд ли возможно.

— Вязанку соорудим и будем за неё держаться.

— Что-то я не уверен, — поморщился Коробков. — А если с нами это не сработает? У палки нет своего запаха, в отличие от нас.

— Так, об этом я как-то не подумал, — согласился я. — Но мы можем проверить.

— Я в это дерьмо не полезу, сразу говорю. Лучше здесь от голода сдохну.

— Я полезу, — отмахнулся я и направился к вездеходу. Вытащив из багажника чалку, обвязал её вокруг талии и зацепил за лебёдку. — Если что не так, успеешь меня на берег вытянуть.

— Ты псих, — сделал выводы Коробков. — И я с тобой больше в разведку не пойду.

— Ой, да куда ты денешься с подводной лодки?

— Да, сейчас бы она нам очень пригодилась.

— Готов? — спросил я.

— Не знаю, — криво ухмыльнулся он. — Да давай уже, лезь, не стесняйся.

Откровенно говоря, сердце у меня колотилось как бешеное. Тем более после того, как мы увидели истинные объёмы этих тварей. Если такое щупальце обовьёт меня как следует, не факт, что лебёдка вытянет меня на поверхность. А ещё я опасался, что меня может попросту разорвать, если эта махина решит не выпускать мою тушку из своих объятий.

Короче, страхов хватало, но вид я состряпал максимально уверенный. Потоптался в кишках чудовища, даже руками по себе развёз и смело шагнул в грязевое озеро. С первого шага ушёл сразу по колено, второй шаг, погрузил меня уже по пояс.

Скорее всего, после третьего я скрылся бы по грудь, но дальше не полез. И этой глубины будет достаточно, чтобы монстр смог меня схватить. Для верности я принялся шевелить ногой, чтобы наверняка привлечь внимание твари.

И она не заставила себя долго ждать.

По поверхности прошли буруны, поднимаемые гигантскими щупальцами, и моё сердце на мгновение замерло, чтобы в следующую секунду сорваться с места на максимальных оборотах. Адреналин влетел в кровь и затуманил разум. Но эти ощущения не были для меня в новинку, а потому я без труда поборол желание шагнуть вглубь. Да, вместо страха под действием этого гормона я всегда лез на рожон. Старые привычки сложно побороть…

Щупальца мелькнули на поверхности метрах в пяти от меня, а затем тварь развернулась и погребла в обратную сторону.

— Ха-ха-ха, — развеселился. — Вот так ебут горбатых! Русские не сдаются! Понял, мудила⁈

— Эко тебя накрыло, — усмехнулся Коробков. — Ладно, вылезай, а то ещё, чего доброго, в драку на них полезешь.

Я выбрался на берег и скинул с себя страховочный пояс, сделанный из чалки. Руки тряслись, так как организм не избавился от излишков энергии. Но самое весёлое ожидало меня впереди, когда начнётся отходняк. Впрочем, с ним я тоже умел справляться.

Жухлый, который нервно поскуливал во время эксперимента, обрадовался моему возвращению, но приблизиться не решился. И именно на его счёт я испытывал самые большие сомнения. Если вымазать в дерьме мы его как-нибудь сумеем, то вот затащить волчонка в эту жижу будет действительно проблематично. Ну это ладно, проблемы нужно решать по мере поступления. Он, конечно, зверь умный, хоть и трус ещё тот, надеюсь, сообразит, что мы не делаем ему зла.

На острове закипела работа. Мы с Коробковым выкосили всю растительность, которая могла нам пригодиться в качестве строительного материала. Вышло даже больше, чем требовалось, но это на первый взгляд. Когда пришла пора избавляться от лишних веток, пригодных стволов оказалось не так уж и много. Из них мы соорудили вполне сносный плотик, на котором собирались буксировать Жухлого. В том, что он самостоятельно полезет в грязь, я очень сильно сомневался.

Часть веток потоньше мы связали в снопы. Это для нас, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Ну а самые тонкие ветви пошли на веники, которые мы тщательно изваляли в скользких кишках. Правда, к тому времени те уже значительно подсохли, но только снаружи. Стоило их пошевелить, как невыносимая вонь ударила в ноздри.

Но и на этом дело не встало. Прежде чем сунуться в опасную трясину, пришлось лезть в вонючее месиво самим. Вот где действительно пригодилась воспитанная спортом сила воли. Желание заблевать всё вокруг было невыносимым.

А вот Коробков справился с задачей на отлично. Его эта вонь словно не беспокоила. Хотя, учитывая его вид, он уже давно принюхался, и организм больше не протестовал. А может, и в самом деле его психика просто крепче моей.

Оставалось самое сложное: поймать Жухлого и точно так же вывалять его в потрохах. Но всё прошло гораздо проще, чем я себе представлял. Волчонок долго наблюдал за нашими действиями и сам сообразил, что дохлая туша на берегу не представляет опасности. Да и вонь уже успела распространиться на всю округу, тем более что его она никогда особо не беспокоила. Порой он прибегал из леса с такими ароматами на шкуре, что эти кальмары бы обзавидовались.

А вот на плот он забираться наотрез отказался. Взять его на руки мне тоже не удалось. С того времени, когда он спокойно умещался в рюкзаке, многое изменилось. Теперь он стал попросту неподъёмный, к тому же ещё и брыкался будь здоров.

Но всё-таки он животное, а мы люди, и смекалки нам не занимать. Когда остаток верёвки обвил его тощую шею, брыкаться стало бесполезно. Некоторое время он визжал и даже пытался вырваться, но в итоге всё равно занял место на плоту, который был спущен на грязь. Страх свалиться в жидкое месиво оказался сильнее, чем путешествие на плотике из веток. В итоге волчонок притих и раскорячился на плоту, будто корова над бездонной пропастью. Хвост поджат, уши тоже, того и гляди обделается.

Мы с Коробковым чувствовали себя не лучше. Как ни крути, а страх быть сожранными нас не отпускал. Да и поплескаться в грязи мы уже успели как следует, чем привлекли внимание сразу трёх монстров. И вот хрен их знает, как они будут реагировать на фермент: примут ли нас за своих, или когда они в толпе, им вообще плевать, на кого бросаться?

Но всё, слава богу, сработало. Твари подобрались к нам примерно на пять метров, а затем спокойно уплыли по своим делам. По крайней мере, мне так показалось. Но вскоре Коробков заметил, как две из них продолжают нас преследовать, держась на почтительном расстоянии. И это мы ещё не знали, что творится под нами.

Грести в этом месиве оказалось сильно сложнее, чем я себе представлял. Мы барахтались уже минут пять, а когда обернулись к берегу, оказалось что практически от него не удалились. Плюс слишком большое сопротивление, из-за которого ноги уже начали отниматься. Но страх перед смертью добавлял сил, и мы, помогая себе руками, упорно продвигались вперёд.

Чем дальше от берега мы заплывали, тем легче становилось. Плотность грязи здесь сильно падала, и даже вода казалась более-менее прозрачной. Мы использовали уже два веника и сейчас находились примерно посередине, когда в паре метров от нас на поверхности показалось совсем уж гигантское щупальце.

Жухлый тут же заскулил и улёгся на плот, а у меня чуть сердце не выпрыгнуло от страха. Я замолотил ногами по воде с удвоенной силой. Коробков молча последовал моему примеру. На всякий случай я окунул в воду ещё один веник, и это подействовало. Через какое-то время гигант отдалился, словно утратил к нам всяческий интерес. Но память о нём ещё долго придавала нам сил…

На берег мы выползали. Несмотря на то, что тело уже отказывалось повиноваться, мы всё равно постарались убраться от грязи как можно дальше. И лишь когда жижа осталась метрах в десяти за спиной, развалились на твёрдой поверхности, пытаясь восстановить дыхание.

— Чтоб я… ещё раз… тебя послушал… — делая паузы, выдохнул я.

— Иди… в жопу… — точно так же, тяжело дыша, огрызнулся капитан.

На ночлег встали здесь же. Нет, ещё немного отошли от опасного места, но не сильно. Поужинали саморазогревающимся пайком и распределили смены. Теперь первым спать завалился я. Организм так устал, что я провалился в сон быстрее, чем опустил голову на рюкзак.

* * *

Я проснулся внезапно, словно кто-то невидимый потормошил меня за плечо. Спросонья не сразу сообразил, что происходит. Коробков уже был тут как тут, нависая надо мной тёмным силуэтом. Он уже отвёл ногу для пинка…

— Только попробуй, — прошипел я. — И будешь потом неделю хромать.

Но он всё-таки ткнул меня ботинком в зад и при этом ехидно оскалился.

— У нас гости, — так же едва слышно ответил он и растворился в темноте.

Сон как рукой сняло. Я подхватил автомат и последовал за капитаном, который скрылся в кустах. Из темноты раздалось утробное рычание Жухлого, который наконец-то почуял врагов. Хотя, скорее всего, это он предупредил Коробкова об их приближении. Просто я спал, а потому и не застал этого момента.

— Жухлый, — тихо позвал волчонка я, и тот появился возле меня буквально через пару секунд.

Тех, кто пытался к нам подобраться, он явно не боялся. Стойка охотничья, шерсть на загривке дыбом, того и гляди бросится в атаку. А значит, это не мутанты. На них он тоже огрызался, но делал это с опаской, не как сейчас.

Тогда кто там? Люди? Может, элпийцы? Но тогда это полная бессмыслица. Разве что наши решили отправиться на поиски после того, как мы пролюбили все сроки и не вернулись в назначенный день. Хотя на них это тоже не похоже. Ну не прочёсывают лес по ночам.

Я припал к прицелу, который в автоматическом режиме переключился на ночное видение. Вдалеке промелькнул светло-зелёный силуэт и да, это был человек.

— Там ещё двое, — указал вправо Коробков. — И слева один.

— Хотят в клещи взять, — прошептал я.

— Ща они у меня за щеку возьмут, — оскалился капитан и припал к прицелу.

— Да подожди ты! — Я сбил ствол автомата в сторону. — Может, попробуем их живыми взять?

— Зачем?

— Хотя бы узнаем, кто такие?

— Лично я для этого предпочитаю трупы обыскивать.

— Прикрой, — выдохнул я и выскочил из кустов.

Забравшись немного в тыл, я ещё раз осмотрелся и помчался по большому кругу, чтобы обойти противника. В качестве цели выбрал того, что заходил нам с левого фланга. До профессионала ему было как до северного полюса пешком. Даже не видя противника, я точно знал, где он находится, ориентируясь по треску сухих веток у него под ногами. Лес здесь был очень редкий, и вскоре я уже прекрасно видел его зелёный силуэт в глазке прицела.

Может быть, именно поэтому они решили напасть на нас сегодня, без подготовки и тщательной разведки. Просто завтра мы бы уже выбрались в степь, где подобраться к нам незаметно уже не получилось бы ни при каком раскладе.

Я вышел в тыл противнику, не напрягаясь. Жухлый бесшумной тенью двигался рядом. Мы уже не раз ходили с ним на охоту, а потому я был уверен в нём, как в себе. Без команды он точно не дёрнется.

Вскоре я уже смотрел в спину придурка невооружённым взглядом. Стараясь ступать бесшумно, я подкрался к нему практически вплотную. Оставался буквально последний рывок, когда под ногой предательски щёлкнула ветка. Всё, дальше таиться смысла не было.

Адреналин вскипятил кровь, и всё вокруг начало двигаться, будто в замедленной съёмке. Враг плавно оборачивался, притом опять, как идиот, всем телом. Жухлый прижался к земле, готовый броситься в бой в любую секунду.

Но его помощь не потребовалась.

Приклад врезался в лоб противника, и он сложился в траву, будто сломанная кукла. А я выудил из нагрудного кармана крохотный фонарик, посветил ему в лицо и замер. Потому как узнал этого человека. Это был один из тех, кто когда-то покинул наше поселение в попытке отыскать лучшее место под солнцем на этой чёртовой планете. Выходит, они не погибли и обосновались где-то здесь. Неужели им посчастливилось в тишине и покое пережить всё то дерьмо, которое вывалилось на наши головы? Чёрт, а я им даже немного завидую…

Глава 6

Вылазка

Прежде чем кинуться на подмогу Коробкову, я спеленал старого знакомого. Однако капитану моё присутствие не требовалось. С его позиции донеслись звуки борьбы, после чего раздался гневный крик:

— Стоять, падла! Завалю! Руки в гору, сучара! Руки, я сказал!

— Придётся тебе снова поработать верблюдом, — тихонько обратился я к Жухлому.

Волчонок послушно замер, пока я взваливал на его спину связанного пленника. Задние лапы слегка подкосило, но зверь выдержал и даже доставил груз до позиции. Хорошо, что идти было недалеко. Это когда я устраивал охоту, пришлось делать приличный крюк, но по прямой здесь рукой подать.

Коробков уже заканчивал пеленать свою двойку противников. Третий лежал неподалёку, раскинув руки, словно специально прилёг отдохнуть. Без лишних слов я занялся им, и через минуту мы уже осматривали добычу.

Своего пленника я узнал, как и одного из тех, кого вырубил капитан. А вот ещё двое оказались женщинами. Короткие стрижки и наличие наколок выдавали в них бывших заключённых. И это стало для меня очередным открытием. Знай мы об этом раньше, скольких неприятностей удалось бы избежать? Например, мои ныне покойные приятели могли бы остаться живы. Неважно, был бы от них толк в этой войне, или нет.

— Твои, похоже, — хмыкнул Коробков, намекая на мою принадлежность к зэка.

— Мне вот интересно, — я пропустил подкол мимо ушей, — если мы все рождены в пробирках, откуда у них взялись партаки?

— Видимо, специально набивали, чтобы не вызывать подозрений, — пожал плечами Коробков. — Чё делать-то с ними будем?

— Разговаривать, — вздохнув, ответил я. — Этих двоих я знаю, так что сложностей быть не должно.

— Откуда?

— Бля, Короб, не тупи, а? — раздражённо бросил я и присел на корточки перед своим пленным.

Кажется, его звали Краплёный, из-за того, что в тюрьму он угодил уже с кучей татуировок. А может, на то имелись и другие причины, сейчас это неважно. Второго я тоже узнал — Гвоздь, упрямый и несгибаемый. Начинать разговор с него не имело смысла, будет упираться до последнего, даже если вспомнит меня. А бить и тем более пытать пленных мне не хотелось.

Я как следует растёр уши Краплёному и, побрызгав водой ему на лицо, постучал по щекам. Через пару секунд его веки вздрогнули, но вместо радости от встречи он вдруг перевалился набок и вывернул желудок. Кажется, я перестарался, когда выключал его сознание. Надеюсь, челюсть не сломана, потому как выглядит она не очень.

— Эй, слышишь меня? — спросил я, высвечивая фонариком его рожу.

— О-о-ох, — вместо ответа простонал он и снова начал закатывать глаза.

— Может, его стимулятором кольнуть? — предложил Коробков.

— А он от него не сдохнет? У него сотряс, похоже.

— Ой, да чё ему будет? — беззаботно отмахнулся капитан и вытянул небольшую аптечку из подсумка на поясе.

Вскоре Краплёный уже моргал глазами, силясь рассмотреть нас через свет, направленного в его рожу фонарика. Я решил, что нет смысла таиться, и на какое-то время отвёл луч от его лица, а затем направил на себя.

— Узнал? — спросил я.

— Бля, Тень, ты, что ли? — хриплым голосом поинтересовался Краплёный.

— Угу, — кивнул я и разместил свет таким образом, чтобы он никому не мешал.

— Слышь, братан, развяжи, а?

— Попозже. Вначале ответь на пару вопросов.

— Да мы же не со зла. — Видимо Краплёный сообразил, на какую тему состоится беседа. — У нас сигналки сработали, ну и мы пошли проверять. А потом глядим, а из трясины двое выходят. Прикинь, как мы охуели⁈

— От чего?

— От того, что вас грязевики не тронули. Нет, понятно, что у них ещё не сезон, но вот так, внаглую к ним лезть… Такого я ещё не видел.

— А бабы откуда?

— Да наши это, — хмыкнул Краплёный. — Мы когда на разведку ушли, на их лагерь набрели. Прикинь, как мы охуели?

— Ясно. От нас что хотели?

— Понять, кто вы, что вы? Здесь людей давно не бывало.

— А раньше?

— Чё? — не понял вопроса он.

— Раньше у вас люди бывали?

— А, не, — помотал головой он. — Мы только. Ну, у местных здесь ещё посёлок неподалёку.

— Местных? — Теперь я не совсем понял, о чём он, хотя кое-какие догадки всё же имелись.

— Ну да. Они стрёмные, конечно, но в целом мирные. К нам особо не лезут, так, торгуем потихоньку. Прикинь, как мы охуели, когда их впервые увидели? Ой, а ты, может, и не в курсах вообще. Бля, да развяжи ты уже.

— Что думаешь? — покосился на Коробкова я.

— Потерпит, — отмахнулся капитан. — Лагерь ваш в какой стороне?

— А ты чё за хуй? — поинтересовался Краплёный.

— Тот, который тебе уши сейчас отрежет, если говорить не начнёшь.

— Да тихо ты! — осадил приятеля я. — Крап, где ваш лагерь?

— А тебе нахуя?

— Посмотреть на него хочу.

— Не, — помотал головой он, — так не пойдёт.

— Ты чё, на жизнь насрал⁈ — тут же включил агрессию капитан.

— Короб, иди погуляй, а⁈ — попросил приятеля я. — Хорош уже человека кошмарить.

— Не, ну а чё он?

— Всё, помолчи минуту. Крап, ты же меня знаешь.

— Тебя знаю, а этого хуя в первый раз вижу. Да и ведёт он себя как мусор.

— Он военный.

— Да один хуй, — хмыкнул зэка и поморщился, видимо, от боли в скуле. На ней уже раздулся приличных размеров кровоподтёк.

— Я тебе слово даю, что всё ровно будет. Просто посмотрю, твой базар проверю. Если там всё действительно так, как ты говоришь, мы вас отпустим.

— Я за базар отвечаю, — произнёс Краплёный и упрямо поджал губы, намекая, что он всё сказал.

— Ладно, — пожал плечами я, — давай тогда вместе сходим.

— Ты меня за лоха, что ли, держишь?

— Да чё ты с ним нянькаешься⁈ — снова огрызнулся Коробков. — Давай я ему яйца растопчу, от у меня соловьём запоёт.

— М-м-м, — раздалось мычание от одной из женщин.

— Даже не вздумай, — остановил капитана я, когда тот отвёл ногу, чтобы пнуть пленницу. — Нам с ними сраться не с руки.

— Ну как знаешь, — отмахнулся он и уселся возле дерева. — Только так ты из них информацию до утра тянуть будешь.

— Это же наши, — поморщился я. — Крап, хорош сиськи мять, в какой стороне лагерь?

— М-м-м, — снова замычала пленница, намекая Краплёному, чтобы молчал.

— Да завались ты! — Капитан всё же пнул её в бок, но не сильно, скорее ради острастки.

— Крап, давай по-хорошему, а?

— Я не крыса.

— Да при чём здесь… Я, по-твоему, кто?

— Без понятия, — дёрнул плечами он. — С краснопёрыми вон трёшься. Как знать, может, ты в суки переметнулся… Ай, бля! — Его голова дёрнулась от звонкой пощёчины.

— Ещё раз такое вякнешь, и я тебе весь ебальник в щепки разнесу. Как понял?

— Мой косяк, — признал ошибку он.

— Лагерь где?

— Меня же на вилы поднимут.

— Ой, да кому ты нужен? — резонно заметил я. — Мы же не собираемся никого убивать. Если там всё так, как ты говоришь, придём в лагерь вместе с вами. Можете даже нас потом связать для верности.

— Ага, щас, — напрочь отмёл это предложение Коробков.

— Ладно, — наконец сдулся Краплёный, — километрах в пяти востоке. Держись кромки леса, не ошибёшься.

— Ну вот и замечательно. — Я похлопал его по щеке. — Короб, присмотри за ними. Только я тебя прошу: не бей никого, ладно?

— Посмотрим, — криво ухмыльнулся капитан. — Как вести себя будут.

— Бля…

— Да ладно, шучу я, — отмахнулся он. — Всё будет нормально. Ты там тоже давай поаккуратнее. И под ноги смотреть не забывай. Если у них сигналки у грязи стояли, то там они наверняка тоже имеются. А может, и растяжки какие.

— Разберусь, — кивнул я и пожал руку приятеля. — Жухлый, ко мне.

Волчонок тут же вылетел из кустов, в которых непонятно чем занимался, и так же, галопом, пролетел мимо меня. Однако направление выбрал верное, будто действительно понимал человеческую речь и знал, куда я собираюсь.

Ночное время — его любимая часть суток. Чаще всего днём он дрыхнет где-нибудь в тени, но едва солнце начинает закатываться за горизонт, как в нём тут же просыпаются охотничьи инстинкты. Бывало, что он сваливал из лагеря до самого рассвета, а утром являлся весь в крови. При этом рожа всегда довольная. И я никогда его за это не ругал, хоть и переживал каждый раз.

Путь оказался неблизкий. Пять километров по пересечёнке — это не шутка. Пока я продирался сквозь кусты и обходил небольшие овраги, размышлял над словами Краплёного. В основном о соседстве с местными. Может, это и в самом деле не такая уж плохая идея. Раз они смогли наладить торговлю, то чем мы хуже?

Нет, я не забыл об истиной цели нашей вылазки, но не мог пропустить тот факт, что люди живут бок о бок с мутантами. Это никак не укладывалось в голове, учитывая события, которые нам довелось пережить.

Ещё меня смутила история о сигналках. Как это работало? Где они их разместили? Судя по расстоянию лагеря от того места, где мы с ними столкнулись, они должны были располагаться на противоположном берегу грязевого озера. Тогда для чего они там? Кого они опасаются, что установили сенсорные датчики на таком расстоянии? Что-то здесь явно нечисто.

Примерно такие мысли одолевали меня по пути к лагерю. При этом я не забывал внимательно смотреть под ноги в соответствии с напутствием Коробкова. И нисколько не удивился, когда обнаружил примитивную ловушку на подступах к поселению. Ничего такого: обыкновенная нить, удерживающая заряженное дерево. Насмерть такая не уложит, но сознание, скорее всего, вышибет. А там и дозорные подоспеют. Выходит, им всё-таки есть кого опасаться, и враг этот разумен. Ради хищников или любых других животных подобная маскировка не требуется. К слову, Краплёный об этих моментах умолчал и даже скосомордился, когда Коробков выдавал дельный совет.

Я осторожно перешагнул ловушку и почти тут же едва не вляпался в следующую, спрятанную гораздо лучше предыдущей. Хорошо, что вес тела не успел перенести, иначе сейчас корчился бы от боли, угодив в яму с «качелями». Такие очень любили устанавливать во времена вьетнамского конфликта. Кто-то в лагере явно изучал историю Земли, потому как об этой технологии давным-давно позабыли. Войны сильно изменились с тех пор, и люди в них практически не участвуют. Разве что заходят на уже отбитые дронами территории. Но здесь, на Элпис, где нет серьёзного вооружения, вот такие примитивные вещи становятся очень эффективными.

Что из себя представляют качели? Да всё просто. Выкапывается яма глубиной примерно по колено. Сверху на неё кладутся две доски, в которые набиваются гвозди или заострённые колья. И когда человек на них наступает, они переворачиваются. Колья пробивают мягкие ткани, намертво фиксируя ногу в яме из-за смещённого крепления оси, на которой они проворачиваются. И чем сильнее ты дёргаешься, тем глубже себя ранишь. Ещё эти колья очень любят мазать дерьмом или тухлым мясом, чтобы смерть врага была ещё более болезненной.

И ведь как точно её рассчитали! Установили прям в то место, куда хочется шагнуть в первую очередь! Я немного вернулся назад и срубил небольшую жердину, при помощи которой предварительно прощупал основание за растяжкой. И только отыскав прочную поверхность, сделал шаг. Затем снова пошарил палкой перед собой, и в этот момент раздался жалобный визг Жухлого.

— Да твою же в душу мать! — выругался я и снова вернулся за растяжку.

На помощь к зверю я двигался быстро, но не забывая об аккуратности. И вскоре обнаружил его подвешенным за задние лапы в типичном силке. Этот как раз был установлен на зверя, учитывая наличие приманки.

— Пожрал? — с ухмылкой поинтересовался я и срезал верёвку, удерживающую волчонка. — Мы же сами с тобой такие ставили. Неужели мозгов не хватило догадаться? — пожурил его я.

Зверь опустил морду и поджал уши, виновато поглядывая на меня исподлобья.

— Ладно, не дуйся. — Я потрепал питомца по загривку. — Держись рядом.

В подтверждение команды я похлопал себя по ляжке, и Жухлый начал двигаться вместе со мной. Даже через растяжку синхронно переступил. Затем понюхал «качели» и недовольно фыркнул. Выходит, я был прав, каким-то дерьмом их всё-таки намазали. Чёрт, да от кого же они так обороняются?

Осторожно, проверяя почву перед каждым следующим шагом, я продолжал продвигаться к лагерю. К слову, мы с Жухлым уже давно двигались по тропе, что как раз говорило о том, что здесь довольно часто ходят люди. А может, даже мутанты. Никаких сюрпризов нам больше не попадалось, но это не говорило о том, что их здесь нет. Это вполне могло быть уловкой, чтобы заставить противника расслабиться.

Так и вышло, когда буквально через сто метров я снова приметил тонкую проволоку, протянутую через тропу. Пройдя по ней, я обнаружил привязанную к другому концу сигнальную ракету, притом самодельную. И это снова показалось мне странным. Наше с Коробковым появление в охраняемом периметре они обнаружили за счёт современных сенсорных датчиков. Но чем ближе к лагерю, тем примитивнее средства оповещения. Неужели технические средства закончились?

Жухлый внезапно замер и утробно зарычал, привлекая моё внимание. Я тут же шмыгнул в ближайшие кусты и поманил зверя за собой. Уже давно рассвело, и природа вокруг пестрила жизнью. С дерева неподалёку сорвалась небольшая стая птиц, и я сразу взял это направление на прицел.

Вскоре там появились двое с оружием в руках. Типовые охотничьи винтовки, какими вооружили нас перед отправкой на Элпис. Это сейчас в моих руках оружие, способное бить очередями. Но нам, гражданским, не доверили его, даже отправляя на другую планету.

Ушей коснулись женские голоса, но слов пока было не разобрать. Что характерно, двигались они не по тропе, которую, похоже, нарочно натаптывали.

Жухлый снова заурчал.

— Тихо, — шикнул на него я, и тот моментально притих.

— Да нет здесь никого, — уже отчётливо прозвучал голос одной из патрульных.

— Ловушка сработала, значит, кто-то ее зацепил. Да и наши уже давно должны были на связь выйти. Точно тебе говорю, нас нашли.

— По-моему, Белла просто параноик, — парировала первая. — Мы уже пятый год этой хернёй страдаем, и ещё ни разу нам никто не попался.

— Да? А мужики три года назад?

— И что в них было опасного?

— Пасть захлопни и делай, что говорят, — строго приказала вторая.

А я, кажется, начал хоть что-то понимать. Судя по всему, бабы просто перестраховывались. В отличие от них, мы вели себя более беспечно, и вот к чему это нас привело. Из всех, кто сел на эту планету, остались только мы с Носом. Но с другой стороны, противник явился в наш посёлок не по земле, и все эти ловушки были бы пустой тратой времени.

Пора было покидать своё убежище, толку здесь сидеть никакого, особенно, если я хочу взглянуть на быт этого поселения. Я пару раз глубоко вдохнул, насыщая кровь кислородом, и выскочил из кустов, оказавшись прямо за спинами патруля. Жухлый, получив от меня приказ «ждать», остался в укрытии.

— Руки в гору! — сухо скомандовал я. — Стволы на землю.

— Ну чё? — с эдакой насмешкой спросила старшая. — Всё ещё считаешь, что здесь никого?

— Я вам зла не желаю, — поспешил обозначить позицию я. — Ваши люди у нас, они целы.

— Да? — обернулась ко мне старшая. — А что же ты тогда нам стволом в спины тычешь?

— Ну вы как бы тоже не с хлебом и солью меня встречать шли, — резонно заметил я.

— Тогда опусти ствол.

— Хорошо, — согласился я и медленно направил оружие в землю.

Бабы тут же перехватили винтовки, беря меня на прицел.

— Серьёзно? — подняв брови, спросил я.

— Абсолютно, — хмыкнула молодая. — Ты как нас нашёл?

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Я же вам только что сказал, что ваши люди у нас.

— И почему мы должны тебе верить? — спросила старшая.

— Тогда как бы я вас нашёл?

— Может, случайно, — снова блеснула эрудицией молодая.

— Среди них Краплёный и Гвоздь.

— Откуда знаешь? — тут же последовал закономерный вопрос.

— Мы вместе сели на этой планете. Через пару лет они ушли в поисках лучшего места, но так и не вернулись. Мы думали, что они погибли, но, как оказалось, нет. Серьёзно, девчат, я вам зла не желаю. Если бы хотел вас убить, то стрелял бы из укрытия и поверьте, не промахнулся бы.

— Что думаешь? — зачем-то поинтересовалась старшая.

— Вроде нормальный, — пожала плечами молодая.

— Много ты понимаешь, дура, — усмехнулась та, но оружие всё-таки опустила. — Как звать-то тебя, красавчик?

— Тень, — представился я.

— Это Катя, а меня можешь звать Рокки.

— Рокки? — переспросил я. — Не похоже на русское имя.

— Потому что это кличка. Я раньше боксом занималась, вот и прозвали в честь какого-то древнего фильма.

— Ясно, — кивнул я, — Ну что, проводите меня к своим?

— Угу, — ответила Рокки, — Только вначале клешни свяжем, чтоб не дёргался.

— Ладно. Только у меня к вам ещё одна просьба.

— Какая?

— Не стреляйте пожалуйста в моего питомца. Он только выглядит страшным, на самом деле он очень дружелюбный.

— Какого ещё?.. — Катя не успела договорить, когда из кустов выскочил Жухлый и утробно зарычал на незнакомых девиц.

— Тихо, свои, — приказал я, и тот подчинился.

Хотя всё равно продолжал коситься на женщин с опаской, особенно, когда те принялись вязать мне руки.

При этом молодая продолжала держать волчонка на прицеле. А я надеялся, чтобы ему хватило ума не прыгнуть грудью на винтовку. Хотя он у меня зверюга умный и я на сто процентов уверен, что он успеет свалить до того, как эта овца нажмёт на спуск.

* * *

Когда мы вошли в лагерь, до меня быстро дошло, почему столько сил женщины потратили на меры безопасности. Здесь было полно детей. И все как на подбор примерно одного возраста: чуть старше двух лет. Судя по всему, наши переселенцы потрудились на славу. Плюсом к этому выводку женщины нянчили и совсем крохотных грудничков, но также встречались и пузатые.

— А как давно вы защитный периметр выставили? — поинтересовался я.

— Сенсоры с первых дней раскидали, — охотно ответила Катя. — А остальное сразу, как первый ребёнок родился. Первое время только от зверья ставили, а сейчас и от людей начали.

— А что, были прецеденты?

— Нет, но Белла говорит, что нужно быть готовой к любым неприятностям. Она бывшая военная. У неё на этой почве крыша поехала.

— Рот закрой! — шикнула на напарницу Рокки.

— Да чё такого-то? Он всё равно всё уже видел.

— Дура ты, вот чё, — выдохнула Рокки и подтолкнула меня в спину.

Жухлого они уже не боялись. Но как только местные заметили наше приближение, тут же ощетинились оружием, не забывая взять на прицел и зверя.

— А ну стоять! — рявкнула женщина с животом и крепкой спортивной фигурой.

— Бел, да это мы, — обозначилась Рокки.

— Я вижу, — кивнула она, глядя на меня через планку прицела. — А это что за хуй?

— Тень⁈ Ебать меня копытом! — раздался радостный возглас, и из толпы любопытных выскочил ещё один искатель приключений, который покинул наше поселение в поисках лучшей жизни. — Ты как здесь, братан? Бел, опусти ствол, всё нормально.

— Угу, просто замечательно, — буркнула она, но пистолет всё же убрала, сунув его в поясную кобуру. — Устроили здесь проходной двор. Наши не вернулись?

— Они у этих, — кивнула на меня Катя.

— У этих? — вскинула брови Белла, — И как это понимать?

— Я всё объясню, — с добродушной улыбкой ответил я. — Они напали на нас ночью, ну мы и отреагировали адекватно ситуации. Они живы и целы, не переживайте. Если у вас есть связь, я могу передать весточку своим людям, и они все вместе вернутся в лагерь.

— Посмотрим, — неопределённо ответила Белла. — В допросную его.

— Э, в смысле? — заартачился я, — Я же вам всё объяснил!

Жухлый тоже почувствовал неладное и оскалил клыки. Ещё часть стволов тут же уставилась в его сторону, и я поспешил успокоить нервных баб.

— Да тихо вы, не стреляйте! — крикнул я. — Жухлый, фу!

— Ты его приручил, что ли? — спросила очевидное Белла.

— А так сразу типа неясно? — вопросом на вопрос ответил я.

— Я таких у местных видела, — добавила она. — Смотри, если он кого-нибудь покусает, я его лично пристрелю.

— Так вы не провоцируйте, и всё будет нормально. Может, уже развяжете?

— Ты его знаешь? — спросила она у мужика, который меня узнал.

Его звали Мел, за вечно бледный вид. Даже на солнышке он просто краснел, но при этом загар на нём не оставался.

— Ну да, это же Тень, — ответил он. — Мы с ним вместе сюда прилетели. Как там наши, братан?

— Нет больше никого, — тяжело вздохнув, ответил я, — Только я и Нос остались.

— Как так? — опешил от такого поворота он.

— Вначале европейцы прилетели, всех под стволы поставили, затем… Короче, долгая история, там у нас вообще много странностей происходит.

— А это как-то связано со звездопадом, что случился на прошлой неделе? — полюбопытствовала Белла, которая прислушивалась к нашему разговору.

— В общем, давайте так: вы меня развяжете, мы свяжемся с моими людьми, и когда все будут в безопасности и дома, я вам всё подробно расскажу. А ещё я бы хотел экскурсию к местным, если вы не против.

— Белл, да я за него отвечаю, он нормальный мужик, — вступился Мел.

— Ладно, — согласилась она, делая вид, что не особо охотно.

Однако я видел неприкрытое любопытство в её глазах, а заодно и неоднозначный интерес ко мне.

— А ещё кто из наших выжил? — спросил у Мела я, когда мои руки наконец-то стали свободными.

— Мало. — Он потупил взгляд. — Мы пока сюда добрались, много чего случилось.

— Успеете ещё пообщаться, — отрезала Белла. — Вначале с нашими нужно решить.

— Да, давай, увидимся, — махнул приятелю я и поспешил за главой поселения.

Жухлый уже находился в центре внимания детворы, и рожа у него была такая, будто он молил о помощи.

Глава 7

Тесное знакомство

Кровь кипела от адреналина. Во рту — солоноватый привкус крови из-за разбитых губ, на которых блуждала кривая ухмылка. Левая бровь рассечена, отчего кровь, перемешанная с потом, заливала глаз, мешая контролировать противника. Но я был счастлив. Давно я этого не испытывал: настоящий боевой задор от рукопашной схватки, к тому же с серьёзным соперником.

Толпа вокруг ликовала, кто-то даже умудрялся делать ставки. И этот шум заряжал ещё сильнее. Я словно окунулся в прошлое, когда подобная атмосфера была для меня всем. Когда-то я этим жил, дышал, а потому сейчас наслаждался каждым мгновением. А ведь начиналось всё безобидно…

За некоторое время до боя…

— Заходи, присаживайся, — кивнула на скамью Белла.

Посёлок они построили основательный, как и мы, когда жили общиной заключённых. Бревенчатые дома хоть и без излишеств комфортной жизни, но крепкие. Такие простоят не одну сотню лет, естественно, при надлежащем уходе. Война не коснулась этих людей, они ничего не знали о древних технологиях, об ордах мутантов. Напротив, им удалось сдружиться с местным населением и даже наладить торговлю. Вот уж ни за что бы не подумал…

— Ты здесь живёшь? — осмотревшись, спросил я.

Впрочем, разглядывать здесь было особо нечего. В углу — глиняная печь для приготовления пищи. Посередине комнаты — широкий стол с двумя скамьями по обеим сторонам. На полу — самотканые дорожки серого цвета из какого-то грубого волокна. Часть дома отгорожена шторой, за которой скрывается топчан. У печи — полка с посудой. Вот она как раз современная, из нержавейки, что создаёт эдакий диссонанс. Но в целом уютно и кажется, будто я провалился во временно́й портал и очутился где-то в глубокой древности. Опять же, если не брать во внимание посуду и стёкла в окнах.

— Нет, это общий дом, — покачала головой Белла. — На какое-то время он станет вашим, если захотите остаться.

— Вряд ли, — вежливо отказался я. — Максимум ночь или две.

— Уверена, не без причины, — заехала издалека глава поселения.

— Всё сложно.

— А я не спешу, — пожала плечами она. — Но пока ты мне всё не расскажешь, я тебя отсюда не выпущу.

— Любопытно, — усмехнулся я. — И как ты себе это представляешь?

— Думаешь, я тебя не узнала? — с эдакой хитрецой посмотрела на меня она. — Я тебя помню. Это ведь ты просрал карьеру на подпольных боях? Евгений Теняев… — Белла произнесла моё имя, словно попробовала его на вкус. — Как же я от тебя тащилась. Тебе оставалось всего две схватки, чтобы выбраться в высшую лигу. Парень с окраины, которому удалось. Я же следовала за тобой буквально по пятам, стараясь повторить твой успех.

— И как?

— Тяжело. Но в отличие от тебя, у меня получилось. Я выбралась в высшую лигу и даже смогла одержать пять побед.

— Тогда почему ты здесь?

— Как ты там выразился? Кажется: всё сложно?

— Так и я не спешу, — хмыкнул я.

— А давай дашь на дашь, — оживилась глава посёлка и уселась напротив, уставившись на меня глазами, полными азарта.

— Там, где мы обосновались, идёт война.

— С кем? — опешила от такого поворота она.

— До недавнего момента — с местными.

— Шутишь что ли? Они же дрищи! Да их соплёй перебить можно!

— Ну иди, попробуй, — кивнул на дверь я.

— Думаешь, не было прецедентов? — криво ухмыльнулась Белла.

— Видимо, мы сейчас о разных местных говорим, — задумчиво пробормотал я.

— Может. Так из-за чего драка-то случилась?

— Мы кое-что обнаружили и смогли вернуть это к жизни. Но местным это не понравилось.

— Бывает. И что теперь? Неужели им удалось вас побить?

— И да, и нет. Тот метеоритный дождь… В общем, на Элпис прибыли древние.

— Шутишь, что ли? Какие ещё, к чёртовой матери, древние?

— Те, кто жил здесь до нашего прибытия и оставил кучу своих технологий.

— Понятия не имею, о чём ты.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и приступил к подробному рассказу.

Белла слушала очень внимательно, впитывая информацию, как губка. Иногда она задавала наводящие вопросы и натурально пыталась разобраться в происходящем. Чем больше информации я ей давал, тем круглее становились её глаза. И когда дело дошло до посадки ковчега, она выдала такую матерную тираду, что ей бы позавидовал даже Коробков.

— Ничего не понимаю, — покачала головой она. — Как мы умудрились всё это не заметить⁈

— Сам в шоке, — усмехнулся я. — Но факт: вы здесь живёте, как у Христа за пазухой.

— А мне можно такой костюм замутить?

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Я вот одного понять не могу: как вам удалось через грязевиков пройти? — резко сменила тему она.

— Мы грохнули одно и выпотрошили. У него в потрохах какая-то железа́ была, из неё фермент выделялся. Я так понял, он помогает им определять кто свой, а кто нет. Мы им вымазались и переплыли.

— Я-то всё думаю: чем так воняет? — Она хлопнула ладонью по столу. — Нет, я поняла, что от вас, но никак не могла сообразить… В общем, неважно.

— А вы? Почему вы живёте рядом с этими тварями?

— О, это отдельная история, — улыбнулась Белла. — Сейчас ещё не сезон, но когда грянут осенние дожди, грязевики начнут выделять какой-то запах, на который стремится всё живое вокруг. Нам даже охотиться особо не нужно, только выбирать успевай и заготовки делай.

— Это многое объясняет, — вздохнул я. — А то я всё никак понять не мог, каким же образом эти твари выживают. Жухлый даже из машины выходить побоялся, когда их почуял.

— Сейчас да, но когда у них начнётся период размножения… В общем, тебе лучше самому это увидеть.

— Боюсь, у нас нет на это времени.

— Думаешь, там что-то есть? На тех координатах?

— Без понятия, но проверить стоит.

— А что потом?

— Не знаю. Но сидеть вот так, как вы, смысла не вижу. Рано или поздно это коснётся всех. Слушай, покажешь мне деревню местных?

— Позже. Вначале вам бы помыться, а то вонища такая — аж глаза режет.

— Буду признателен.

— Сейчас крикну девкам, чтоб баню истопили.

— Баню⁈ — Я аж заёрзал, услышав вожделенное слово.

— А ты думал мы здесь в ручье жопу полощем? — расхохоталась Белла.

— Ты так и не рассказала: как тебя занесло на Элпис?

— Я же говорила, что шла буквально по твоим следам. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — В высшей лиге ММА не так уж и сказочно, особенно если ты — баба. Мой менеджер решил, что я готова на всё, чтобы заполучить чемпионский пояс, и попытался меня трахнуть. Как итог: тяжкие телесные, хреновый адвокат и судья с принципами — и вот я уже в зоне. Пять лет общего режима. Чуть-чуть до тебя не дотянула.

— Краплёный сказал, что ты в спецназе служила.

— Твой Краплёный тупой, как три хера вместе, ха-ха-ха, — залилась звонким смехом Белла.

— Тогда откуда такие познания в ловушках?

— Ну я же не с гор спустилась, — пожала плечами она. — Книги читала. К тому же нас готовили.

— Стоп, кого это — нас? И что значит — готовили?

— Ты что, не помнишь?

— О чём?

— О подготовительном лагере? Нас почти три года гоняли и в хвост и в гриву.

Я на мгновение задумался и вдруг получил целый ряд вспышек. А ведь точно, был лагерь, где нас учили выживать в диких условиях. Мы читали следы, стреляли, бегали и отжимались. Но почему это вылетело из головы? Если подумать, то после посадки мы довольно быстро определились с профессиями. Я как-то сразу стал следопытом и охотником, словно знал, куда и как нужно смотреть. Вот только ни черта не помнил, как и где этому научился.

— Нестрашно. — Белла похлопала меня по плечу. — Поначалу я тоже ни хера не помнила. Мы даже ходить заново учились и жрать.

— Многих потеряли, когда сели?

— Чуть больше, чем треть. Десятая часть даже из капсул не вышла, какая-то патология в лёгких. Некоторые проснулись, словно куклы: сердце бьётся, дышат, а в глазах пустота, будто из них кто-то всю душу высосал.

— У нас то же самое было, — кивнул я.

— Ну теперь-то хоть понятно, почему, — ухмыльнулась Белла.

— Ты, кажется, баню нам хотела затопить? — напомнил я.

— Ах да, баня. — Белла посмотрела на меня с хитрым прищуром. — Но тебе её придётся заслужить.

— Даже боюсь спрашивать: как именно?

— Ничего такого, чего ты не умеешь, — продолжила она. — Меня окружают сплошные слабаки. В общем, я теряю форму.

— Вообще-то, я не бью женщин, — поморщился я.

— Зассал? — тут же поймала меня на слабо она.

— Ты базар-то фильтруй, — огрызнулся я.

— Или что?

— Ты же беременная, — кивнул я на заметно выступающий живот.

— Дурак, что ли? — покрутила у виска она. — Это как раз последствия от отсутствия активности. Даже не представляешь, как он меня бесит… Ну пожалуйста, давай потанцуем⁈

— Ну ладно, сама напросилась, — оскалился я.

— Вот это я понимаю. — Она потёрла ладонями и поднялась со скамьи.

Мы выбрались на улицу, где Белла тут же отдала распоряжение растопить баню. Услышав заветное слово, рядом с нами моментально нарисовался Коробков, уточняя, не померещилось ли ему? Однако вместо ответа Белла нанесла мне короткий хук в челюсть.

— Хуясе! — поспешил отскочить Коробков. — Я же просто за баню хотел уточнить!

Ох, как же давно я не получал по роже от человека? Даже соскучиться успел. Белла уже ходила вокруг, размахивала руками, чтобы разогреть мышцы.

Поборов головокружение я всё ещё не спешил подниматься, при этом контролируя каждое движение спарринг-партнёра. В ухе звенело, но я не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на схватке. И дождался нужного момента.

— Ты так и будешь лежать⁈ — выдохнула Белла и попыталась пнуть меня в лицо.

Именно этого я и добивался. Вместо того, чтобы отступить или перекатиться, я, наоборот, рванул вперёд. На подобные действия ушли многие годы тренировок. Перебороть инстинкт самосохранения не так просто, а именно он отвечает за то, что человек всегда старается отступить в случае опасности. Но иногда это приводит к более плачевным последствиям, как, например сейчас. Удар ногой требует дистанции, только в этом случае он достигнет желаемого эффекта. И чем ближе ты в момент такого удара к противнику, тем меньше повреждений получишь.

Белла даже не смогла до конца распрямить ногу, когда я перехватил её за голень и навалился всем весом, толкая её на спину. При этом я подсёк опорную конечность, и глава посёлка рухнула в траву быстрее, чем успела что либо осознать. Но надо отдать ей должное: драться она умела, и очень хорошо.

Я моментально оказался сверху, но так и не смог как следует атаковать, будучи связанным по рукам и ногам. Девушке никогда не одержать победу в борьбе с мужчиной из-за смещения центра тяжести в сторону бёдер. Как ни крути, а мужской торс сильнее. И Белла это прекрасно понимала, а потому даже не пыталась сменить положение. Но в отличие от мужского тела, женское более эластично, а уж как они умеет залезать на шею…

Девушка повисла на мне, словно паук, обвивая руками и ногами, чем всячески мешала нанести ей хоть какой-то более-менее крепкий удар. Я даже поднял её и как следует долбанул спиной о землю, сбывая дыхание, но она выдержала. Стоило мне вытянуть руку, чтобы приложить ей по рёбрам, как она тут же перехватывала конечность и снова прижималась ко мне всем телом. Это было даже немного приятно, если не учитывать тот факт, что мы находимся в схватке, а не в постели.

Я утратил контроль всего на мгновение и тут же заработал лбом в бровь. Из глаз полетели искры, а Белла ужом выкрутилась из под моего тела, ушла в кувырок через спину и снова оказалась на ногах. На этот раз добивать меня она уже не спешила. Всё верно: на ошибках учатся. Впрочем, и я не стал разлёживаться. Пора было прощупать противника в кулачном бою.

И каково же было моё удивление, когда я дважды получил в рыло на контратаке! Скорость у Беллы была просто сумасшедшая. Неудивительно, что она держит в страхе весь лагерь. С другой стороны, абы кого в высшую лигу ММА не допустят, даже через постель. Хотя здесь больше подойдёт определение «тем более».

Прощупав ударную технику руками, я перешёл к следующему этапу и начал пускать в ход ноги. Нет, не размашистые удары в голову. Такие вещи хороши лишь в кино. В крайнем случае — со слабым противником. Белла бы мне подобного бахвальства не простила. А вот лоу-кик — самое то, чтобы лишить спарринг-партнёра манёвренности. И первая же классическая связка принесла хороший результат. Двойку прямых боевая принцесса с лёгкостью блокировала, а вот удар голенью по бедру, который за ними прятался, прошёл на ура.

Белла просела и моментально разорвала дистанцию, прихрамывая на левую ногу. При этом на её лице появилась хищная ухмылка в тон той, что сияла на моём лице. Похоже, она не меньше моего скучала по хорошему честному бою. Но этика этикой, а получать по щам от бабы я не собирался. А потому не стал давать ей фору на восстановление и снова ринулся в атаку.

На этот раз я собирался пустить в ход козырь, а именно — перевести схватку в партер. Просто потому, что в этом случае у меня гораздо больше шансов на победу. Причину я уже указал чуточку выше. Но Белла словно чувствовала мои намерения. Я отвлек её парой размашистых ударов и попытался пройти в ноги, но в очередной раз был немало удивлён опытностью соперника. Девушка в мгновение ока оказалась здоровой, перенесла вес на подбитую ногу и выстрелила мне в лицо коленом. Но и я не пальцем делан. Накинув ладони друг на друга, я смягчил удар не забыв убрать лицо с траектории летящего навстречу колена. Попади я под него, бой можно считать проигранным. Пришлось снова уходить в перекат, но на этот раз в сторону, чтобы избежать атаки локтем в позвоночник.

Чёрт, как же она хороша!

Не успел я занять устойчивое положение, как на меня осыпался целый град ударов руками. Белла работала, словно комбайн. Пару раз довольно ощутимо пробив мне по рёбрам, девушка сбавила темп и отступила, чтобы выровнять дыхание. Вот только я не позволил и налетел на неё, точно так же прощупывая слабые места в обороне. И снова упустил момент, открылся, проваливаясь в прямом выпаде, за что тут же поплатился, получив крюк в печень.

Эту боль терпеть невозможно, даже если ты трижды супергерой и абсолютный чемпион в рукопашных схватках. Я просел на колени, пытаясь схватить хоть глоток воздуха открытым ртом. На ринге этот был бы нокдаун, и судья обязательно дал бы мне пару секунд, чтобы оклематься. Но мы были в лесу, посреди деревни, где о правилах никто и не слышал. И Белла не упустила возможность.

Её рывок был молниеносным. Всего одна крохотная лазейка — и девушка воспользовалась ей на полную. Сорвавшись с места, она атаковала меня в лицо ударом колена. Точнее в то место, где оно секунду назад находилось.

Превозмогать боль во время схватки — это тоже наука. Но её невозможно постичь, лишь выслушивая советы тренера. Нет, такое даётся только силой воли, характером и долгой практикой. Нужно как следует околотиться, привыкнуть к ощущениям, и только тогда заставлять тело противиться сковывающим ощущениям.

В глазах всё ещё было темно, слёзы, пот и кровь искажали картинку, но выпад Беллы я смог распознать. Боль была такая, что мне казалось, будто рвутся все органы. Первый глоток воздуха с хрипом ворвался в лёгкие, и наконец-то впервые за схватку я оказался в выгодном положении. Уйдя с линии атаки, я заставил Беллу провалиться и встретил её жёстким ударом локтем в лицо. Что-то хрустнуло, скорее всего, переносица, и девушка рухнула в траву, вытягивая ноги.

Всё, бой был окончен.

— Эй, эй, ты в порядке⁈ — Мозг тут же переключило, когда я посмотрел на окровавленное лицо Беллы. — Твою мать!

Я рухнул перед девушкой на колени и принялся приводить её в чувство. Прошло не менее минуты, которая для меня превратилась в вечность, прежде чем её веки дрогнули и она посмотрела на меня мутными глазами.

— Спа… сибо, — прошептала она и расслабилась.

— Эй, ты чего⁈ — перепугался я. — Белла, черти тебя задери!

Она не ответила и лишь слабо улыбнулась, давая понять, что она в порядке. По крайней мере, насколько это вообще возможно, получив локтем в лицо. Но я её понимал. Было действительно классно. Простому обывателю этот кайф вряд ли покажется нормальным, но он здесь есть, и его невозможно передать словами.

* * *

В баню она рвалась вместе с нами. Но я на отрез отказался её пускать. Если у неё сотряс, а он наверняка имеется, то подобные процедуры сродни самоубийству. Поэтому я вытолкал Беллу за дверь, которую тут же зафиксировал поленом, чтобы она ненароком не ворвалась в парную, как только мы с Коробковым расслабимся и утратим бдительность.

— Ох, какой же это кайф! — развалившись на полке́, озвучил свои ощущения капитан. — Не расскажешь, что это было?

— Ты о чём?

— О драке.

— Она попросила, — пожав плечами, ответил я.

— Пиздец вы психи, — с ухмылкой произнёс Коробков.

— Ты просто ничего не понимаешь, — отмахнулся я и перевернулся на живот, подставляя жару спину. — Лучше парку поддай.

— Да подожди ты, я ещё не разогрелся.

Минут через сорок мы уже хлестали друг друга вениками, а затем выползали из парной, пытаясь собрать глаза в кучу. К сожалению, резко остыть здесь было негде. Максимум, что мы могли себе позволить, — это откатиться холодной водой, два ведра которой нам услужливо приготовили у входа. Впрочем, холодный компот тоже пришёлся кстати.

— Ну что, ещё заход и мыться? — предложил Коробков.

— Не, одного точно маловато будет, — с ухмылкой парировал я.

— Вот умеешь ты уговаривать, чертяка языкастый, — расплылся в улыбке капитан. — Кстати, я тут договорился: завтра с утра нас в посёлок к местным отведут.

— Я в курсе, — кивнул я. — Точнее, тоже договорился. Странное это соседство, не находишь?

— Ещё как, — согласился Коробков. — Весь этот посёлок какой-то чудной. Как из другого мира.

— Думаешь, подстава? Как с Адой?

— Да не, видно же, что место обжитое, — отмахнулся капитан и снова присосался к ковшу с компотом. — Просто… Его будто специально для нас сохранили. Я вот о чём.

— Не исключено.

— Так вот. Я тут с девками пообщался… Они вообще ни в зуб ногой за то, что у нас там творится. А ведь если прикинуть, живут всего в трёхстах кэмэ от базы. Ну, если по прямой.

— Я тоже об этом думал. Слишком здесь хорошо, чтобы быть правдой.

— А может, так и должно быть? — высказал другие сомнения Коробков. — Может, это мы дебилы?

— В любом случае, долго они здесь в тишине и покое не просидят. Рано или поздно о них прознают элпийцы. А там хер знает, что им в голову взбредёт.

— Всё ещё думаешь, что они — это те самые древние?

— А ты нет?

— Не знаю, — поморщился Коробков. — Мне бы с Танюхой связаться.

— Было бы неплохо, — вздохнул я. — Но пока у нас такой возможности нет.

— Что-то сильно наш с тобой разведрейд затянулся. А ведь хотели за пару дней обернуться. Хорошо хоть, Свадкову удалось весточку передать.

— У них тоже тишина, — констатировал факт я.

— Полный штиль, — подтвердил капитан то, что я и так знал. — Будто затишье перед бурей. Аж тошно делается.

— Нужно к морю добраться, — снова озвучил планы на будущее я. — Завтра посмотрим на то, как здесь местный мирняк живёт, и сразу на лыжи.

— А я бы здесь на пару дней с удовольствием загасился.

— Нет, — покачал головой я. — Я вообще думаю, что мы ошиблись, когда вошли в эту деревню.

— По тебе и не скажешь, — усмехнулся Коробков.

— Пойми, в тебе до сих пор сидят наниты, и есть вероятность, что элпийцы с твоей помощью собирают разведданные.

— Так может, попросим помощи у местных, пусть они и меня от нанитов избавят?

— Ты же в курсе, что после этого не сможешь использовать технологии древних?

— Срать мне на них, — отмахнулся Коробков. — Как-то раньше я без этого жил?

— Дело твоё, конечно, но я бы не отказался снова надеть боевой костюм.

— А я бы без сожалений поменял его на вот такую жизнь.

— А если придётся её защищать?

— В нашем случае скорее «когда». Ладно, может, ты и прав, пока стоит повременить с судьбоносными решениями.

— Однозначно, — кивнул я и заглянул в ковш. — Вот ты козлина, весь компот выхлебал!

— Если хочешь съесть варенье, не лови ебалом мух, — ответил поговоркой Коробков и поднялся с лавки. — Пойдём, ещё разок тебя веничком выпорю.

Глава 8

Экскурсия

Ужин был просто великолепен. Впрочем, после нескольких месяцев на непонятной военной баланде любое блюдо казалось шедевром кулинарного искусства. Но положа руку на сердце, лосиные котлеты с овощами в качестве гарнира влетели бы на ура даже самому искушённому ресторанному критику. А уж после бани…

Мы с Коробком проглотили свои порции, набив животы до отвала, и отправились на боковую. Никаких других желаний в данный момент мы больше не испытывали. Я вырубился, едва коснулся лицом подушки. Не рюкзака и не соломенного тюка, а самой настоящей, набитой перьями домашней птицы. Вот уж никогда бы не подумал, что элементарные удобства могут иметь такое огромное значение.

Проснулся я рано. На улице едва забрезжил рассвет. Однако я чувствовал себя так, будто заново родился. За ночь ничего не затекло, разве что давали о себе знать ссадины, полученные во вчерашней схватке с главой поселения. Но эта боль была даже приятной. Некоторое время я так и лежал, глядя в потолок и размышляя о будущем. Вот та жизнь, ради которой мы сюда прилетели. Тихая, спокойная, с баней по выходным, с мягкими подушками и пуховыми перинами. Птичьи трели за окном и головокружительный запах хвои, который врывается в дом через открытую форточку. И за каким хреном мы ввязались во всё это дерьмо?

Я рывком поднялся с топчана и, осторожно ступая, чтобы не разбудить капитана, выбрался на улицу. Несколько раз взмахнул руками, разгоняя кровь, и вдруг понял, что очень сильно соскучился по тренировкам. Раньше, в нашем первом поселении, я начинал с них каждый день. А впоследствии, когда жизнь завертелась, словно сошедший с ума волчок, стало как-то не до этого. Да что там говорить, мне впервые за долгое время удалось выспаться. Сейчас отдохнувшее тело было переполнено энергией, и она отчаянно просила выхода. А кто я такой, чтобы противиться собственному телу?

Жухлый посмотрел на меня с эдаким сочувствием. Зевнул так, что едва челюсть не вывихнул, и, поднявшись, покрутился на месте, чтобы снова лечь в ту же позу.

Разминка пролетела незаметно. За ней точно так же прошла растяжка, и вот я уже молотил кулаками воздух, чеканя заученные до полного автоматизма удары. А мысли в этот момент текли настолько плавно, что я даже не мог уловить их суть. Да и не пытался. Покой, мать его! Как же мне не хватало таких моментов!

«Хлоп-хлоп-хлоп», — прозвучали за спиной жидкие аплодисменты.

Я обернулся и нисколько не удивился, увидев Беллу, которая наблюдала за мной с неизменной кривой ухмылкой. Я знал, что кто-то идёт, по реакции волчонка. Он лишь слегка приподнял морду, навострив уши, а затем снова успокоился, опустив её на лапы. А это значило, что там кто-то свой.

— Повторим? — спросила она.

— Тебе вчерашнего не хватило? — буркнул я, продолжая процесс тренировки.

— Да я шучу, — отмахнулась глава поселения. — У меня до сих пор башка гудит.

— Неудивительно. А тебе чего не спится?

— Не знаю, — пожала плечами она. — Привычка, видимо.

Однако вид у неё был не очень здоровый, и это от меня не ускользнуло.

— Ты как вообще?

— Да нормально всё, — изображая безразличие, ответила она. — Не парься, сейчас пройдёт.

— Что пройдёт? — Я с недоверием посмотрел на Беллу. — Ну-ка присядь.

Я подхватил её под руку и усадил на ступени, что спускались от крыльца. Белла при этом поморщилась, да и дышала она тяжеловато. Я присмотрелся к ней повнимательней, и до меня наконец-то дошёл весь абсурд произошедшего.

— Вот скажи мне, Белл, ты дура? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

— А в челюсть?

— Ты уже вчера попыталась, — хмыкнул я. — Может, объяснишь, что это такое было?

— Ты о чём?

— О том, что ты всё-таки беременная! — рявкнул я. — У тебя что, совсем мозгов нет⁈

— Ой, отвянь. Всё с ним нормально.

— Да? А по тебе и не скажешь.

— Я знаю, — уверенно произнесла она. — Я его слышу.

— В смысле? — опешил я от такой постановки вопроса. — Что значит — «я его слышу»?

— Ровно то, что я сейчас произнесла.

— У вас медик в посёлке есть?

— Тень, успокойся, заебал, — огрызнулась Белла. — Не заставляй меня рассказывать тебе о том, о чём не принято в приличном обществе.

— Нет, — покачал головой я, — так не пойдёт. Ты же белая как мел!

— Блядь, я просраться пятый день не могу! Ощущение, будто у меня кишки камнями набиты, — выдохнула она. — Так нормально? Доходчиво?

— Извини, — буркнул я. — Я думал, может чего…

— Я вроде на русском с тобой говорю, — ухмыльнулась глава поселения. — С пацаном всё в порядке.

— Ты даже пол знаешь?

— Я знаю о нём всё. Это небольшой подарок от наших соседей.

— Та-ак, — протянул я, — а вот с этого места поподробнее.

— Это долгая история.

— Я вроде не спешу.

— Странно, но вчера ты говорил обратное.

— Выкладывай уже.

— Думаю, с чего лучше начать.

— Давай с момента знакомства с местными, — предложил я.

— Они явились сразу, как только мы сели. Ну не совсем, примерно через пару дней. К тому времени мы уже потеряли часть людей, но ничего не могли с этим поделать. Мы даже двигаться не могли, мышцы попросту отказывались подчиняться. Когда явились они, мы думали, нам конец. Но вместо того чтобы убить нас, они помогли. А спустя несколько месяцев мы вдруг поняли, что можем слышать мысли друг друга. И не только. Стоило кому-то из нас попасть в неприятности, мы точно знали, где это произошло и что конкретно. Это сложно объяснить.

— Нет, не очень, — усмехнулся я, — Я прекрасно понимаю, о чём ты.

— У вас тоже связь?

— Не совсем, — поморщился я. — Но при определённых условиях она включается. Правда, я утратил эту способность.

— Как?

— После встречи с местными, — честно ответил я. — Нас объединило другое существо, если его вообще можно так называть.

— Тот компьютер, о котором ты рассказывал?

— Угу. А местных ты тоже слышишь?

— Нет. Они нас к себе не пускают. Но я знаю, что они точно так же связаны. А ещё они способны управлять деревьями и животными. Мы когда это в первый раз увидели, думали, что это какая-то магия. Потом уже дошло, что это такое на самом деле.

— Да хорош уже там бубнить! — донеслось из дома. — Идите, на хер, в лес!

— Рот закрой, кишки простудишь, — огрызнулась Белла.

— Козлы, — отозвался Коробков, и на крыльце появилась его заспанная рожа. — Мне такой сон снился…

— Давай только не озвучивай свои сексуальные фантазии, — подколол приятеля я.

— А ты не завидуй, — буркнул он и, спустившись с крыльца свернул за угол, откуда раздалось тихое журчание.

— Проводишь нас к местным? — спросил Беллу я.

— Да, сейчас девки проснутся, позавтракаем — и сходим.

— Вопрос, — спохватился я. — Ты говоришь, что чувствуешь всё, что происходит с вашими, так?

— Ну.

— Когда мы захватили ваш отряд…

— Я поняла, — кивнула Белла, — Да, мы знали, что с ними что-то произошло. Но мысли Краплёного были спокойны, поэтому мы особо не парились. А затем, когда я увидела тебя… В общем, дальше ты знаешь.

— Ясно.

* * *

Тропа в поселение местных была явной, не оставляя сомнений в том, что они постоянные гости друг у друга. И это не удивительно, учитывая краткую историю Беллы об их знакомстве.

Жухлый семенил рядом, словно понимал, что мы направляемся в стан врага.

А враги ли они? Этот вопрос мучил меня уже не первую неделю. Но точного ответа у меня не было. Да и если бы был? Что дальше? Начинать войну с противником, который превосходит нас технологически во всём? Да мы даже к базе незаметно не подойдём. И это я молчу о том, что мой близкий друг напичкан нанитами по самые помидоры. Не ровен час прирежет меня спящего, если я приму неверное решение.

Да, стратег из меня и впрямь никакой. Впрочем, на моём месте запутался бы любой, особенно увидев тех тварей, что напали на нашу базу. Их разумные представители выглядели не лучше, и вполне нормальным решением было вначале стрелять, а затем интересоваться — кто они и за каким хреном пришли? Возможно, попади мы в аналогичную ситуацию, как у Беллы, может, мы бы тоже подружились. Но увы, наш корабль сел в защищённой зоне, которая находилась под влиянием искусственного интеллекта. Так что выбора у нас особо и не было.

По реакции волчонка я догадался, что мы наконец-то пришли. Самого посёлка я ещё не увидел, скорее, тоже почувствовал. Будто кто-то невидимый попытался проникнуть в мой мозг, запустив в него свои скользкие щупальца. Я даже вспомнил, как жутко смотрелась Ада, когда та тварь обвивала её живыми отростками. Брр-р…

— Стой! — прозвучал голос на чистом русском языке. — С тобой чужаки.

— Они наши гости, — отозвалась Белла. — И не желают зла.

Повисла пауза. Белла не спешила переступать невидимую границу, а официального разрешения так и не последовало. В мозгах снова возникло ощущение чужого присутствия, и я напрягся, прогоняя непрошеного гостя. Получилось: липкие щупальца исчезли, оставив чувство лёгкого недоумения.

— Избранный может пройти, — вдруг прозвучал ответ. — И ты тоже. Второй должен остаться. Зверь тоже не может войти.

— Избранный? — повторил Коробков. — И кто он? В смысле, из нас двоих?

— Без понятия, — пожал плечами я. — Можно проверить методом научного тыка.

— Думаю, речь шла о тебе, — коснулась моего плеча Белла.

— Это с какого хера я избраный⁈ — удивлённо уставился на девушку я.

— По-твоему я местный гид, что ли⁈ — в тон мне возмутилась она. — Иди и сам у них поинтересуйся.

Закончив фразу, Белла шагнула вперёд и словно растворилась в кустарнике, который закрылся за её спиной. Нечто подобное со мной уже случалось перед тем, как я сел в странный лифт или пневматическое метро. Тогда природа тоже вела себя вразрез с человеческим пониманием.

— Ну ты идёшь или где⁈ — донёсся её приглушенный ветвями голос.

— Давай, бро, я тебя здесь подожду, — хлопнул меня по спине Коробков.

— Уверен? — покосился на приятеля я.

— А какой у меня выбор? — пожал плечами он. — Пускать меня не хотят, а устраивать бардак повода пока не давали. Так что я пока здесь покручусь, осмотрюсь по ма́лой.

В конце капитан подмигнул, давая понять, что не собирается сидеть сложа руки.

Собственно, именно это меня и смущало. Зная его характер, не удивлюсь, что наш мирный поход в гости обернётся жёстким мордобоем. Ну да и хрен с ними, нам не вперво́й.

Стоило мне приблизиться к кустарнику, в котором исчезла Белла, как ветви расступились, образуя приличных размеров проход. А затем точно так же сомкнулись за спиной, при этом не издав даже шелеста. Удивительная способность. Однако против реальных технологий вся эта друидская хренотень не продержится и минуты.

Белла дожидалась меня по другую сторону, и когда я появился, подхватила меня под руку и смело зашагала по тропе. Буквально через пару десятков шагов я в очередной раз почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Но и сейчас попытка проникнуть в мой разум не состоялась.

Надо признать, эти потуги уже начинали раздражать.

Снова преграда из куста, которая расступилась, пропуская нас в посёлок мутантов.

Да, за время пребывания на Элпис я видел многое, но такого… Оказывается, свои дома местные строили на деревьях. Хотя их и домами-то назвать язык не поворачивался. Эдакие одно- или двухместные спальни, подвешенные на ветвях на манер ёлочных украшений. Да и форму они имели сферическую. Солнечный свет проникал через их не особо плотные стены, заставляя светиться изнутри. Завораживающее зрелище, но практичности никакой. Разве что от насекомых защищают. А каково забираться в них каждый раз, даже думать не хочется.

Сейчас бо́льшая часть поселения высыпала на улицу и с любопытством таращилась на меня. Да, именно так. Не на Беллу, которую они периодически видели и уже должны были привыкнуть к тому, что мы от них отличаемся. Однако чем-то я заслужил подобное внимание и пока не мог понять, чем именно.

В голове снова началось копошение, но на этот раз оно сопровождалось тихим шёпотом нескольких десятков голосов. Пришлось как следует напрячься, чтобы избавиться от лишнего шума. И как только мне это удалось, толпа любопытных вздрогнула. По мутантам пролетел лёгкий пересвист, который мог означать лишь одно: они меня обсуждают.

Так мы и стояли друг против друга, не решаясь сделать первый шаг. Лично я пока опасался идти на контакт, памятуя о наших предыдущих встречах. Впрочем, в данный момент всё довольно сильно отличалось. Никто не пытался меня спеленать и отправить куда-нибудь поглубже под землю. Никаких военных юнитов тоже не видно. Лишь любопытные детские мордочки торчат из спален, подвешенных под раскидистыми кронами.

Молчание затянулось. Я уже открыл рот, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но меня снова сбили с толку. От встречающих отделилась одна особь, судя по виду — женского пола, и, взяв Беллу за руку, потянула её за собой.

— Эй, куда ты её тащишь? — Я попытался придержать главу человеческого поселения, но она выкрутилась из моего хвата.

— Всё нормально, Тень, — заверила она. — Они не сделают ничего плохого.

— Ладно. — Я примирительно поднял руки. — А мне-то что делать?

— Зачем ты пришёл? — Из толпы вышел высокий мутант с широкими плечами и довольно крепкой мускулатурой. По крайней мере, относительно других. — Тебя ждут в другом месте.

— Откуда вы знаете наш язык? — задал я встречный вопрос.

— У нас было достаточно времени на его изучение. Представители вашего рода, помогли нам понять. Ты не ответил, зачем ты пришёл.

— Обычное любопытство, — пожал плечами я. — Ты их вождь?

— У нас нет вождей, мы едины.

— Рад за вас, — буркнул я. — У меня там друг…

— Ошибаешься, — перебил меня мутант. — Он кто угодно, но точно не друг. Ты подверг наше поселение опасности, теперь мы вынуждены уйти.

— Вы не дослушали. Ему нужна помощь. Он хочет избавиться от технологии предков, от этих чёртовых нанитов.

— Здесь ему не помогут. Вам нужно спешить, скоро взойдёт Прасинада, будет прилив.

— Прасинада? — не понял я.

— Да. Вы называете её зелёной луной.

— Ясно, — кивнул я и обернулся на шум.

Всё-таки Коробков не сдержался и прорвался в поселение, при этом вломив по первое число одному из охранников. Они оба вывалились из кустов, но капитан занял доминирующую позицию сверху и вовсю накидывал мутанту по харе. Остальные жители посёлка попытались кинуться на помощь своему, но я их опередил, стащив вошедшего в раж Коробкова с бесчувственного тела. Приятель, всё ещё пребывая в боевом азарте, вырвался, а потому пришлось взять его на болевой, выкрутив руку против сустава.

— Ай-я-а-а! — взвыл Коробков. — Пусти, больно!

— Потерпишь, — ответил я, но захват всё же ослабил. — Какого хрена ты творишь?

— Да пусти ты! — Он снова попробовал вырваться.

— Нет, пока не успокоишься.

— Да всё, всё, я спокоен, — пообещал Короб, и я отпустил его кисть.

— Ты зачем припёрся?

— Мало ли, вдруг тебя здесь уже убивают⁈ — оправдал свои действия он.

— Как видишь, всё в порядке, — развёл руками я.

— А это что за хрень? — указал в центр посёлка Коробков.

— Где? — переспросил я.

— Да вон же, красный луч бьёт прямо из-под земли.

— У тебя глюки, что ли? — поморщился я. — Нет там никакого луча.

— Ты идиот! — взревел коренастый мутант. — Из-за тебя мы все умрём!

А затем он перешёл на птичий язык, и лагерь в мгновение ока заполнился суетой и шумом. Мутанты метались, хватали детей и натурально сваливали кто куда, то есть врассыпную. Мы с Коробковым переглянулись, совершенно не понимая происходящего. Не прошло и пяти минут, как посёлок опустел. Лишь некоторые из шаров слегка раскачивались на ветвях, заставляя деревья поскрипывать.

— Хуясе… — Коробков почесал макушку. — А чё это с ними?

— Самому интересно, — пробормотал я. — Но чует моя задница, лучше бы нам тоже поскорее убраться. Белл! — окликнул я главу поселения. — Белла, мать твою!

— Да чё тебе⁈ — раздалось из кустов вдалеке.

— Надо валить, — предупредил я. — Здесь какая-то нездоровая канитель происходит.

— Я уже поняла, но ты должен дать мне ещё минуту.

— У нас её нет.

— Блядь, да дай ты мне просраться-то! — взмолилась Белла.

— Пиздец, — хрюкнул от смеха Коробков.

— А ты хавальник захлопни, пока я тебе челюсть не сломала! — огрызнулась глава поселения.

— Вы случайно не родственники? — с ухмылкой покосился на меня капитан.

Но я ему не ответил. Всё моё внимание было сосредоточено на внутренних ощущениях. Нарастало какое-то гнетущее чувство, волнение, если угодно, и оно не предвещало ничего хорошего. Я уже успел убедиться в том, что моя чуйка работает, и ей следует доверять. В небе начал нарастать какой-то шум, словно сюда на всех порах мчался сверхзвуковой истребитель. А затем сознание быстро дало подсказку, откуда он мог здесь взяться. И в этот момент я наконец-то всё понял, как и то, что за красный луч бил из центра посёлка. Именно так работает лазерное наведение на цель противника.

— Валим на хуй! — взревел я и первым бросился к тропе, ведущей на выход.

Коробков, воспитанный военной жизнью, не стал задавать лишних вопросов и присоединился к позорному бегству. Видимо, мой рёв произвёл впечатление и на Беллу, потому как она выскочила из кустов, натягивая штаны прямо на ходу.

Сквозь кусты мы натурально продирались. Казалось, будто они не просто плотно растут, но ещё и переплетаются ветвями. И вроде разорвать эту связь несложно, но всё-таки требует времени и сил. Нет, будь у меня мой боевой костюм, я бы их даже не заметил. Однако сейчас довольно сильно завяз, и чем больше психовал, тем сложнее удавалось продраться. Пока я не вспомнил про мачете.

Одного взмаха хватило, чтобы куст расступился, будто хотел избежать повторного удара. Возможно, так и было на самом деле, но думать об этом было некогда. Мы вывалились на тропу, которая была зажата между живой изгородью, и в этот момент над головой с жутким гулом промчался самолёт. От него отделилась крохотная штучка и устремилась к земле. Подсказок нам не требовалось, так как все мы понимали, что это может быть.

Адреналин ворвался в кровь лошадиной порцией, и это придало сил. Мы рванули с места с такой скоростью, что нам бы позавидовала мировая сборная по спринтерскому бегу. А затем позади раздался взрыв. Мы как раз успели преодолеть второй защитный рубеж из кустарника, когда нас настигла ударная волна раскалённого воздуха. Последнее, что я видел перед тем, как сознание покинуло моё тело, — это как Коробкова обняли наниты, окутывая его, словно защитный костюм.

* * *

— Тень, мать твою, очнись дружище! — будто сквозь вату прозвучал голос капитана.

В дополнение к этому он настойчиво бил меня по щекам, которые и без него горели. Воняло гарью и палёными волосами. Лёгкие саднило, словно я хватанул раскалённого воздуха, но это вполне могло оказаться реальностью.

— Уши ему ещё раз разотри! — посоветовала Белла.

— Очко себе разотрите, — огрызнулся я и открыл глаза.

— Шутит — значит здоров, — ухмыльнулся капитан.

— Угу, — кивнула глава поселения. — Здоровее видали — и тех не боялись. Идти сможешь?

— Наверное, — ответил я и закашлялся.

— Ясно, значит, потащим, — сделал собственные выводы Коробков.

— Да убери ты ласты, — отстранился я от помощи. — Я сам. Ты как, Белл?

— Ой, да что со мной будет? — отмахнулась она. — На мне всё заживает, как на собаке. Ещё одна плюшка от знакомства с местными.

— Пацан как?

— Слушай, ты суетишься, будто его папаня, — ухмыльнулась она. — Всё с ним в порядке.

— Ладно, больше не стану, — буркнул я и снова попытался подняться.

Удалось, но перед глазами пошли тёмные круги, в висках застучало, а к горлу подкатила тошнота. Строить из себя героя как-то резко расхотелось, и я всё-таки опёрся о плечо Коробкова.

В посёлке нас встретили взволнованные люди. Уши моментально завяли от количества вопросов, но гневный рык Беллы быстро навёл порядок. Меня затащили в дом и вызвали медсестру, которая поставила диагноз «лёгкая контузия». Настрого запретив мне подниматься, девушка ретировалась, а её место занял Коробков.

— Извини, Тень, — потупив взор, произнёс он, — Я не знал, что так будет.

— Никто не знал, — тяжело вздохнув, ответил я. — Зато теперь мы точно знаем, о каком именно внедрении шла речь. Мы и наши люди должны были произвести наводку для авиации и, скорее всего, погибли бы вместе с мутантами.

— Глупость какая-то… — Капитан почесал макушку. — Они ведь и без нас прекрасно знали, где находится противник.

— Не уверен, — покачал головой я. — Местные отлично умеют маскироваться. Ту тропу мы сами никогда в жизни бы не обнаружили.

— Да ладно? — беззаботно отмахнулся Короб.

— Кроме шуток. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Рядом с нашей базой проходила точно такая же, и мы ни разу на неё не наткнулись.

— Гонишь? — не поверил он.

— Я бы и рад тебя подколоть лишний раз, но увы, это правда.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Выходит, что с местными нам общаться нельзя.

— Если мы не избавимся от нанитов. Но тогда у нас больше не останется преимущества в виде технологий древних.

— А если эти технологии начнут действовать против нас? — задал резонный вопрос Коробков. — Нет, бро, я за то, чтобы снова стать человеком.

— Ты без последствий пережил взрыв, — нашёл я ещё один аргумент против этой затеи.

— Да, как и твоя новая подружка.

— Она не моя и уж тем более не так, как ты подумал.

— Ну, судя по тому, как она на тебя смотрит…

— Ой, да завались ты, — отмахнулся я. — Но в одном ты прав: мутации местных как-то причастны к тому, что взрыв ей не повредил. Возможно, это сыграет нам на руку.

— Ладно, отдыхай, а я попробую что-нибудь пожрать замутить.

— А где Жухлый? Что-то давно его не видно.

— Свалил, видимо, когда самолёт услышал. Да придёт твой зверёныш, никуда не денется. Вот увидишь, к обеду уже будет возле миски сидеть и жрать требовать.

— Хорошо, если так. Но ты на всякий случай сходи, проверь там. Заодно посмотришь, что от посёлка осталось. Жахнуло там знатно, а ракета всего одна была.

— Она перед ударом разделилась, я видел. Если бы так одна головка разорвалась, мы бы сейчас с тобой не общались. Или делали бы это, сидя на облачке.

— П-хах, мечтатель, — усмехнулся я. — Для нас с тобой уже во-от такую сковородку в аду разогрели.

— Заебутся пыль глотать, — в тон мне хмыкнул Коробков. — Я без боя не дамся.

Глава 9

Пункт назначения

— Долго нам ещё пилить? — уже, наверное, в сотый раз спросил Коробков.

— Без понятия, — честно ответил я.

Но всё-таки остановился, что бы достать планшет и свериться с картой. Привязаться к местности в степи не так-то просто, но на этот случай я использовал стандартный шагомер, который отсчитывал расстояние от самого посёлка. Его мы покинули позавчера. Шли целый день, заночевали в палатке, и вот уже второй день пути перевалил за обед, а моря всё ещё не видно. Азимут выбран верный, и примерно раз в полчаса я сверяюсь с компасом, чтобы не сбиться с пути.

На открытой местности только кажется, что ты идёшь прямо. На самом деле человек интуитивно загребает то влево, то вправо, чем увеличивает себе путь. Не знаю, с чем это связано, но такой факт есть. Недаром мы каждый раз слегка корректируем направление.

Так вот: судя по оставшемуся расстоянию, море мы должны были увидеть ещё час назад. Нет, не выйти на побережье, хотя бы просто увидеть. Но его всё ещё не было даже на горизонте. Однако его запах уже витал в воздухе, а значит, мы точно движемся в верном направлении.

— Не знаю, — пожал плечами я, сверяя данные с картой. — Может, из-за отлива.

— Это на сколько же вода отошла⁈ — возмутился Коробков. — И на сколько она подойдёт, когда прилив начнётся?

— Подозреваю, что на всё пространство степи, — выдвинул гипотезу я. — Не просто так здесь ничего не растёт, кроме травы. Да и почва солёная на вкус.

— Ты пробовал, что ли?

— Ну да. — Я пожал плечами. — Интересно же.

— Если я не ошибаюсь, — подхватил теорию капитан, — зелёная луна у нас взойдёт не сегодня-завтра.

— И?

— Чё — и⁈ Мы отсюда вплавь, что ли, выбираться будем? А вдруг там акулы?

— Слушай, я тебя силой не тащу, — буркнул я. — Можешь вернуться и подождать меня в посёлке.

— Ой, да успокойся ты, — отмахнулся он. — Я просто хочу понять: о чём ты думаешь? Ну, в том смысле, какие у тебя планы на этот счёт?

— Как обычно, — хмыкнул я, убирая планшет обратно в рюкзак. — Буду решать проблемы по мере их поступления.

— Вот поэтому мы постоянно в жопе.

— Нет, дружище, — улыбнулся я. — С тех пор, как мы ушли с базы, в жопе мы постоянно из-за тебя.

— Нормально так⁈ — выпучил глаза Коробков. — Не, оно, конечно хорошо, когда есть на кого свалить.

— Ладно, замяли, — буркнул я и, накинув на плечи рюкзак, сверился с компасом.

— Нет, ты подожди. — Приятель прибавил шаг, чтобы меня догнать. — Ты обоснуй предъяву-то.

— Да хоть тот факт, что по твоей наводке посёлок мутантов разворотили, — привёл самый ближайший пример я.

— Ну вот ты знал, что во мне система наведения? Я — нет. И никто не знал. Так что здесь моя вина косвенная, как и с грязевиками этими. Не я же дождь призвал, правильно? Кстати, о птичках, — резко сменил тему он. — Тот заряд, который сбросили на посёлок — он наш. В смысле — земной.

— С чего взял?

— С того, что я военный, если ты не забыл, и знаю всё, что стоит на вооружении нашей армии. Это разработки столетней давности.

— Уже тысяча…

— Блядь, неважно! — огрызнулся он. — Я тебе по факту говорю. Сам принцип разделения снаряда ещё двести лет назад изобрели, для стратегического атомного оружия. Чтоб его сложнее сбить было. Ну так вот, впоследствии это дело доработали и внедрили в авиацию и артиллерию. Система оказалась настолько эффективной, что до сих пор ничего лучше не придумали.

— Уверен?

— Тень, я те ща ввалю, вот в натуре.

— Да я понимаю, к чему ты клонишь.

— Вот именно. Может, ковчег, всё же наш?

— Может, — не стал спорить я. — А ты в курсе, что периодическую таблицу химических элементов в том виде, в котором мы все её знаем, придумали одновременно аж три человека на разных концах Земли? При этом они никак между собой не пересекались.

— А теперь я понял, к чему клонишь ты, — ухмыльнулся Коробков. — Но кое-что не сходится.

— Например?

— Принцип действия ракеты, которая упала на посёлок. Да, система деления заряда не так уж и заморочена, и додуматься до неё могли даже на Бетельгейзе. Но… слушай дальше. Мы остались живы только благодаря тому, что покинули зону поражения. Ты вообще видел, что там от посёлка осталось?

— Нет.

— А я посмотрел, когда в душу закрались сомнения. Так вот, этот заряд не просто делится, он распределяется по периметру и одновременно детонирует направленным взрывом внутрь. Короче, наружу вырывается буквально десять процентов от того, что творится внутри. Понимаешь, о чём я?

— Не совсем.

— Это оружие поставили в нашу армию буквально перед западным конфликтом. Так сказать, исходя из гуманных соображений. Вроде как оно должно было снизить потери среди мирного населения. Вот только на войне всё работает немножко иначе. Короче, я на двести процентов уверен, что это была наша ракета.

— Да я и не спорю, — снова определил свою позицию я.

— Отлично, — улыбнулся Коробков. — Я это к чему: всё оружие древних, которое мы видели, работает на волновых принципах и излучениях. Такое чувство, что с огнестрельным они никогда даже не связывались.

— Но ты же видел их технику. — Я покосился на приятеля. — И тоже сказал, что она странная. Вроде как наша, но не такая.

— Ну правильно, — кивнул Коробков. — Если ковчег стартовал сильно позже нас, тогда это вполне логично. Люди получили доступ к разработкам древних и применили их к тому, что имели на тот момент. Это называется «модернизация». Мы сюда тоже не на чисто земной технологии прилетели, так?

— Так.

— Ну вот, — с довольной рожей произнёс Коробков, будто одержал победу над противником.

— Что — вот?

— Это наши прилетели на ковчеге.

— Хорошо, пусть так. Дальше что? Что это меняет относительно нас с тобой? Или тех баб в посёлке?

— Я ебу? — развёл руками капитан. — Может, что-то и меняет.

— А знаешь, что думаю я?

— Нет, я же не экстрасенс.

— Скорее всего, наниты, которые завладели Семецким и Севастьяновым, постепенно распространились по всей Земле. А основная цель этого долбаного компьютера — победить в войне с биологической системой. Вот они и соорудили целый ковчег и подвезли подкрепление. А те, кто не попал под влияние или был как-то не согласен с основной задачей, резко стали врагами человечества, вот как мы с тобой. И их, скорее всего, полностью уничтожили.

— Это всё опять теория. Мы же не знаем наверняка, что там произошло? Ты ведь предполагал, что от нас избавились, как от мусора.

— И до сих пор так считаю, — кивнул я. — Нас бросили на передовую, в полную неизвестность, как пушечное мясо.

— Или десантировали как спецназ, для решения очень важной задачи.

— Короб, ты дурак, нет? — Я бросил на приятеля оценивающий взгляд. — Ты же в курсе, что Семецкий готовил полное терраформирование планеты. Это был билет в один конец. Нас не ждали обратно. Мы не герои, а просто расходный материал.

— То есть ты согласен, что ковчег всё-таки наш? — вернулся к первоначальному вопросу он.

— Очень похоже на то. Но люди там точно под влиянием нанитов.

— Как и я, — постучал себя в грудь он. — Но ты продолжаешь считать меня своим другом.

— Наверное.

— Ты чё, козлина⁈ — беззлобно окрысился капитан. — Совсем страх потерял?

— Да успокойся ты, шучу я, шучу.

— Смотри у меня, — хмыкнул он и сплюнул в сторону, а затем остановился. — Эт чё там за херня⁈

— Где? — Я переключил внимание на место, куда уставился Коробков.

— Да вот же. — Он притоптал ногой траву, и из-под неё проступил остов какого-то строения. — Фундамент, что ли?

— Так, похоже, мы почти на месте, — сделал выводы я и снова полез в рюкзак за планшетом.

Открыв карту, я убедился, что километрах в пяти по прямой должно находиться море. И судя по влажности, что висела в воздухе, так и было на самом деле. В связи с отливом воды, скорее всего, там сейчас нет, но морское дно мы точно заметим. Надеюсь, вода ушла на необходимые два километра, в которые попадает точка координат, и мы увидим то, за чем сюда тащились.

Коробков в это время бродил вокруг, периодически выкрикивая фразы по типу: «Во, ещё один»! Похоже, здесь когда-то стоял целый город, часть которого скрылась под водой. На Земле тоже имеются подобные затопленные руины, так что ничего особо удивительного я в этом не видел. Да, ещё совсем недавно, когда мной были обнаружены первые руины древних, я пребывал в шоке, но сейчас… Ну нашли мы ещё одни останки, доказывающие существование прошлой цивилизации — и что?

— Хорош хернёй страдать! — окликнул капитана я. — Нужно дальше идти.

— Смотри, там ещё есть! — воскликнул Коробков, довольный, будто клад отыскал. — А вон ещё один. Здесь, по ходу, целый город стоял.

— Ну стоял и стоял, — буркнул я и, не дожидаясь, пока приятель закончит скакать по остовам, двинулся дальше.

В итоге он всё же успокоился и догнал меня. Остатки строений попадались всё чаще, и через некоторое время мы уже шли по натуральной улице. То, что издалека казалось обычными холмами, на проверку тоже было руинами древних строений.

Изменилось и основание под ногами. Теперь мы могли с уверенностью сказать, что это морское дно. Об этом говорили не только водоросли, что уже начали засыхать под лучами палящего солнца, но и куча ракушек и других малоподвижных морских гадов. А впереди, на сколько хватало глаз, простирался огромный, разрушенный неведомой силой мегаполис. И теперь это было очевидно, даже несмотря на то, что все это скрывалось под морской растительностью, очень похожей на мох. Однако чёткие линии, очертания окон и дверных проёмов выдавали его с потрохами. И всё равно на какой-то момент мы с Коробковым замерли, в смешанных чувствах глядя на мёртвый город. Мы оба молчали, и наверняка наши чувства были чем-то похожи.

— Охуеть, — всё-таки прокомментировал он свои эмоции. — Аж мурашки по спине пробежали.

— Есть такое дело, — согласился я и, скинув рюкзак, вновь сверился с координатами.

— Ну чё там?

— Почти на месте. Осталось только понять: что конкретно мы здесь ищем?

— Давай для начала до точки доскоблим, может, там по месту уже понятно станет.

И мы снова двинулись вперёд по одной из улиц. Вскоре под ногами зачавкала влага, которой было пропитано всё вокруг. Даже идти стало тяжелее, потому как ботинки утопали в этой жиже и очень неохотно её покидали.

Солнце уже давно перевалило полдень и неумолимо двигалось к горизонту. Неизвестно, сколько времени у нас в запасе до наступления прилива. Мы ещё не так хорошо изучили Элпис и движение спутников вокруг неё. Да и не до того пока — разобраться бы с тем, что происходит на её поверхности. Впрочем, сейчас информация не помешала бы.

— Кажется здесь. — Я замер с компасом посреди широкого перекрёстка, а может, и площади.

На всякий случай выудил из рюкзака планшет и сверился с координатами. Да, мы были на месте, но всё ещё не видели ничего достойного внимания.

— Чушь какая-то, — пробормотал Коробков, точно так же осматриваясь. — Мы что, на останки города пришли посмотреть?

— Понятия не имею, — пожал плечами я.

— Ну и⁈ — вдруг закричал Коробков, заставляя меня вжать голову в плечи. — Какого хера ты нас сюда притащил⁈

— Ты можешь не орать? — попросил приятеля я.

— А чё такого-то? — покосился на меня он. — Здесь всё равно никого нет.

— Утверждать не возьмусь, — парировал я. — Всяких тварей, жаждущих плоти, на этой планете достаточно.

— Ну, с ними я как-нибудь договорюсь, — ухмыльнулся капитан, погладив ствольную коробку автомата. — Ну ты всё? Посмотрел на руины?

— Да подожди ты, — отмахнулся я и прошёл чуть вперёд, выбираясь в центр перекрёстка.

На центральную площадь он не тянул, но всё-таки был слишком широк для того, чтобы служить пересечением улиц. Может, когда этот город переполняла жизнь, здесь шло круговое движение? Но для чего? Разве что в центре находится нечто важное? Какая-то достопримечательность или памятник? Или здесь ничего нет, а мы просто два идиота, которые повелись непонятно на что.

Не стоит исключать, что мы и близко не поняли, что за цифры показывали насекомые, и к координатам они не имеют никакого отношения.

Но тогда как воспринимать слова одного из мутантов в посёлке? Он ведь ясно дал понять, что мы на верном пути. Не просто так он рассказал о приливе.

Продолжая гонять мысли, я ковырнул носком влажную почву, и ямка тут же заполнилась водой. Даже если здесь что-то есть, нам до него никогда в жизни не докопаться. Да у нас и лопат-то с собой нет.

— Херня какая-то, — буркнул я, принимаясь ходить по кругу, глядя себе под ноги.

— Вот и я о чём, — поддакнул Коробков. — Валить нужно. Нам ещё всю ночь пилить, если, конечно, у тебя нет желания поплавать.

— Дай мне ещё минуту, — отмахнулся я и уже в который раз обратился к планшету.

Может, мы неверно расстояние высчитали? Ведь шагомер — очень неточный инструмент для ориентира. Вдруг мы прошли недостаточно, или, наоборот, гораздо дальше, чем требовалось? Жаль что мы лишились дрона, сейчас бы он нам очень пригодился. Чёрт, неужели всё зря? Столько времени потрачено впустую! Или это и был план биологического разума: отправить нас куда подальше, чтобы не мешались под ногами?

— Минута прошла, — напомнил о своём присутствии капитан.

— Бля, ты можешь заткнуться⁈ — огрызнулся я. — Я за твоей болтовнёй собственных мыслей не слышу.

— Да потому что ты тупой, — усмехнулся капитан.

— Ну ты-то у нас — профессор, — ответил на шпильку я.

— Может, и не профессор, — Коробков присел на корточки, — но кое-что, кажется, нашёл. А ну-ка помоги…

Я поспешил к приятелю, который ковырялся в песке как раз посередине перекрёстка. А когда заглянул ему через плечо, открыл рот от удивления. Не возьмусь сказать точно, но, кажется, именно здесь я ковырнул основание ботинком. Видимо, вода, что заполнила ямку, размыла то, что хранило в себе морское дно. Предмет был похож на сосновую шишку и едва заметно светился.

— Что это? — спросил я больше для порядка, чем с целью получить ответ.

— Очередная хреновина древних, — тем не менее ответил Коробков. — Возможно даже, оружие.

— Тогда, может, стоит быть с ним чуточку осторожнее?

— Ну извини, захватить пинцеты и кисточки я как-то не догадался. Тяжёлая… Помоги поднять, чё встал⁈

— Подвинь зад. — Я пнул приятеля в пятую точку.

Штуковина оказалась не столько тяжёлой, сколько её не желало отпускать. Мы как следует поднатужились и вскоре с чавкающим звуком извлекли шишку из дна. Ямку моментально заполнило водой, уровень которой уже начал подниматься. Занятые раскопками, мы не сразу это заметили. И когда предмет покинул ловушку и вмиг сделался лёгким, мы с плеском приземлились на задницы.

— Всё, валить надо, — высказал очевидное Коробков.

— Пожалуй ты прав, — согласился я, с любопытством рассматривая шишку, которая валялась у моих ног.

— Ну так хватай свою херовину — и на лыжи! — нервно поторопил меня он.

И я схватил…

* * *

— Блядь, ну ты и жопу отожрал, — словно сквозь вату донеслось до меня тихое бормотание. — А с виду вроде щуплый. И не скажешь, что весит как кабан.

Сознание возвращалось неохотно. К горлу периодически подкатывала тошнота, а голова гудела так, словно я побывал в эпицентре взрыва. Отовсюду доносился какой-то плеск…

Стоп! Какого чёрта⁈

В одно мгновение я пришёл в себя и распахнул глаза. Как только я вспомнил о приливе, адреналин тут же взбодрил организм, разогнав все остатки недомогания. Единственное, что меня всё ещё беспокоило, — так эта поза, в которой я находился. Коробков не сильно переживал о моём комфорте и попросту перекинул моё тело через плечо. А висеть вниз головой — то ещё удовольствие.

— Сам ты жирный, как кабан, — буркнул я и моментально об этом пожалел.

Капитан в принципе не страдал от вежливости, а в моём отношении и подавно. Нет, я не был против подобного отношения, даже наоборот, мне импонировала наша манера общения. Но блин! Хоть бы предупредил, прежде чем вот так, с ходу, сбрасывать меня в воду. Хорошо, что я успел затаить дыхание, однако всё равно хватанул солёной воды носом. Теперь весь день щипать будет.

— И давно ты очнулся? — уперев руки в бока, поинтересовался Коробков.

— Часа полтора назад, — не моргнув глазом, соврал я, пытаясь по ходу высморкаться, чтобы избавиться от противного жжения в ноздрях.

— Пиздабол, — отмахнулся приятель. — Я тебя максимум минут двадцать тащу.

— А что вообще случилось?

— Это ты мне скажи. Ты как за эту шишку схватился, затрясся весь, как эпилептик, глаза закатил и рухнул, как тургеневская барышня.

— А шишка где?

— В штанах у меня, ха-ха-ха, — развеселился капитан. — Да не ссы, в рюкзаке у меня лежит. Пришлось кое-что из него выбросить. Так что ты мне теперь должен.

— Разберёмся, — отмахнулся я, продолжая сидеть в воде. Довольно тёплой, надо признать.

Её уровень достигал до коленей капитана, а значит, мы уже не успеваем выбраться до того, как всё это место скроется под водой. Слишком быстро она прибывает. За двадцать минут — около полуметра. Да мы только от побережья до точки координат больше часа шлёпали. Такими темпами до степи мы доберёмся уже по грудь. И вода скорости нам не прибавит.

— Ты как вообще?

— Спасибо, уже взбодрился.

— Тогда хорош сопли жевать, у нас здесь потоп, если ты не заметил.

— В ней свет остался? — уточнил про шишку я.

— Где? — не сразу сообразил капитан. — А, в этой херне твоей? Не знаю, не до неё было.

— Можешь достать?

— Бля, Тень, вот ей-богу сейчас не самое лучшее время. Давай потом, когда под ногами хотя бы сухо станет.

— Ладно, не ной, помоги подняться. — Я протянул приятелю руку и он рывком поднял меня на ноги.

Кажется, я снова влип в неприятности. В прошлый раз, когда меня точно так же вырубило, я начал видеть фантомы древних строений. А затем оказался подключен к искусственному интеллекту. Но в эту жопу мира, меня отправила другая разумная система. И вот вопрос: что сейчас проникло в меня? А я уверен, что это «что-то» сидит внутри, так как чувствую его присутствие, хоть и не могу объяснить, в чём оно проявляется. Может, в лёгком недомогании, которое начало возвращаться, как только спал уровень адреналина?

А ещё у меня щипало большой палец на правой руке. Так бывает, когда солёная вода попадает в открытую рану. Вот только где и когда я успел её получить? Я поднёс палец к глазам и хмыкнул, так как увидел ответ в том числе и на ещё один вопрос, который непрерывно крутился в голове: почему накрыло только меня, к тому же не сразу. Ведь шишку мы доставали вместе с Коробком. Похоже, я порезал палец, когда упал, скорее всего, о ракушку. Ну а шишка идентифицировала меня по крови, когда я попытался её поднять. Понятно, что это всего-навсего гипотеза, но почему-то она казалась мне наиболее вероятной.

— Ну и что теперь? — нарушил молчание капитан. — Ты начнёшь палить лазерами из глаз или сможешь превращаться в зверя?

— В смысле? — не оценил шутку я.

— Ну, в кино обычно такое происходит, когда герой трогает какое-нибудь инопланетное дерьмо. Тебя, кстати, так же вырубило.

— Ой, иди в жопу, — огрызнулся я. — Мне вот вообще не до смеха.

— Можешь поплакать, я никому не скажу, — в своей манере продолжил юморить Коробков.

— А ты не боишься, что я ночью в чудовище превращусь и рожу твою обглодаю? — подкинул ему для размышления я.

— Подавишься, — самоуверенно ответил приятель. — Или отравишься, что наиболее вероятно. Ты мне лучше вот что скажи: мы теперь куда путь держим?

— Пока — туда, где сухо, — буркнул я, — Дальше по обстоятельствам.

— Я вот что думаю: пока мы не поймём, что за херня с тобой происходит, может, не стоит к людям возвращаться? А вдруг там вирус какой?

— Идея здравая, — согласился я. — Но что-то мне подсказывает, у местных ответы мы получим гораздо быстрее, чем дойдём до них самостоятельно.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул Коробков. — И почему я был уверен, что ты это скажешь? Вот только у нас есть одна крохотная проблема: мне нельзя к мутантам. Или ты забыл, что я живая система наведения?

— Нет, не забыл, — покачал головой я. — Но я уверен, что скоро они сами нас найдут. И им будет глубоко плевать на то, что и на кого ты там наводишь.

Глава 10

Воссоединение

Воздух с хрипом врывался в лёгкие. Казалось, силы вот-вот окончательно покинут тело. Шутка ли: грести без передышки почти семь часов кряду? Естественно, ни о каких рюкзаках речь уже давно не шла. Если в первые часы на плаву мы хоть как-то пытались сохранить свой скудный скарб, то впоследствии избавились даже от оружия. Слишком уж сильно всё это тянуло ко дну.

Однако страшнее всего было ночью, когда мы даже не понимали, в правильную ли сторону плывём. Когда взошла зелёная луна, видимость сильно прибавилась, но толку от этого было ноль. Всюду, куда доставал взгляд, была только вода. Хорошо, что я догадался закрепить на руке компас. Ещё до того, как нам пришлось переходить с пешего режима на плавательный.

Было в этом и что-то прекрасное. Свет, отражённый от изумрудного небесного тела, будто заставлял природу светиться изнутри. На некоторое время в голове поселилась странная мысль: в такой красоте даже подыхать не страшно.

И всё же мы не сдавались.

Периодически отдыхали, лёжа на спине, а затем снова продолжали грести. Изначально Коробков выдавал матерные тирады, костеря меня последними словами, но спустя час его сил не хватало даже на простейшие фразы. Время от времени я интересовался его состоянием и получал в ответ неопределённое мычание. Не знаю, было ли мне легче переносить всё это? Как ни крути, но физически я подготовлен гораздо лучше.

Нет, я ничего не хочу сказать. У военных тоже имеются нормативы, и все они точно так же направлены на выносливость. Вот только я профессиональный спортсмен, а это всё же совсем другой уровень. И тем не менее спустя пару часов вся разница сошла на нет. Мы оба держались только на силе воли и неудержимом желании жить.

— Там… кто-то… есть, — с хрипом выдыхая каждое слово, произнёс Коробков.

— Где? — точно так же, с трудом отыскав в себе силы, поинтересовался я.

— В пизде! — зло огрызнулся капитан и перевернулся на спину, чтобы перевести дыхание.

Я не стал выделываться и поступил его примеру. Некоторое время мы лежали молча и смотрели в небо, усыпанное чужими звёздами. Странно, но даже я, совершенно не понимающий в созвездиях и астрономии, всё равно видел различие. И ярко зелёный диск, который уже стремился скрыться за горизонтом, только усиливал данное чувство.

— На берегу… — снова выдохнул капитан.

— Что на берегу? — всё ещё витая где-то в космосе, не сразу сообразил я.

— Бля… Иди нах…

— А-а-а, ты про это…

— Да.

— Угу.

— Чё угу?

— Всё, — коротко ответил я и снова перевалился на живот.

Бегло глянул на компас, чья стрелка светилась так, словно свет зелёной луны заряжал фосфор ярче солнца, и медленно погрёб к берегу. Его линия будто отказывалась приближаться. Уже полтора часа мы боролись с водной стихией, но макушки деревьев так и оставались в недосягаемости.

Коробков был прав. Помимо светящихся изумрудом крон, на берегу ещё что-то мелькало. Такое родное и понятное, словно кто-то пускал солнечных зайчиков, привлекая наше внимание. Нет, конечно, я понимал, что вижу далёкий отблеск фонарей. Просто нужно было думать о чём-то ещё, иначе я начинал тупо считать гребки, отчего силы покидали тело гораздо быстрее. Будто я псих, который ежесекундно повторяет действие, не получая взамен результата. Это убивало.

— Бля-а-а! — взревел капитан и несколько раз шлёпнул ладонью по воде, словно та могла чувствовать боль.

Я промолчал. Да и что я мог на это ответить? Береги силы? И смысл? Короб и без меня прекрасно всё понимает. И этот его отчаянный крик — не что иное, как способ взбодриться.

— Э-э-э! — донеслось далёкое эхо.

— Точно… — снова выдохнул капитан, — люди…

— Срать… — ответил я. — Плыви…

Всё-таки близкое присутствие людей, а возможно, и помощи, дало о себе знать. Я вдруг почувствовал прилив сил. Не настолько, чтобы лечь на воду и начать работать руками, словно комбайн, однако дышать стало легче, как и проталкивать тело вперёд. Этого хватило минут на пятнадцать, и мы с Коробковым снова улеглись на спину, раскинув руки в стороны.

— Как думаешь, кто там? — успокоив дыхание, спросил я.

— Мне похуй, — отозвался приятель. — Хоть сам дьявол.

— Факт…

— Далеко нам ещё?

— Без понятия.

— Мне вообще кажется, что мы бултыхаемся на одном месте.

— Нет.

— Знаешь, чей ответ? — хмыкнул он.

— Выберемся на берег — пизды получишь.

— Угу, — буркнул Коробков. — Это мы ещё посмотрим.

— Ну чё, ещё рывок?

— Погнали.

Это он громко выразился. Здесь скорее подходила его коронная фраза: «поскоблили». Даже улитки — и те передвигались быстрее. Мышцы забились настолько, что я уже не чувствовал боли. Да я вообще их не чувствовал. Будто две безжизненные сосиски, которые продолжали шевелиться каким-то невероятным чудом. А берег всё так же оставался в зоне видимости, но слишком далеко, чтобы на него ступить. Хотя свет фонарей вроде бы сделался ярче, а на фоне изумрудной полоски леса и кустарника уже просматривались силуэты.

— Я ща, — произнёс капитан и погрузился под воду.

Я перестал грести, дожидаясь его появления. Пара секунд — и его голова вновь образовалась над поверхностью.

— Достал, — радостно ощерился он. — Ещё немного.

И снова тело налилось силами. Надежда — мощный стимул, особенно если это касается жизни. Дно мы видели всё это время, настолько прозрачная вода была в море. Вот только достать до него нам ни разу не удалось. Нет, на первых этапах получалось, но с каждой минутой воды становилось всё больше, и вскоре Коробков оставил бесполезное занятие. Мы могли лишь болтаться, словно в невесомости, и с сожалением смотреть на колыхание водорослей. А море, словно издеваясь над нами, показывало дно как сквозь лупу, визуально приближая его настолько, что, казалось, мы можем дотянуться до него рукой. И вот, наконец-то, впервые за несколько часов Коробкову удалось к нему прикоснуться.

Когда мы впервые ощутили под ногами дно, нашей радости не было предела. Мы обнимались и орали как идиоты, радуясь спасению. До суши было ещё далеко, но теперь мы могли передвигаться привычным способом, лишь изредка помогая себе руками.

С берега снова донёсся крик, и кто-то даже влетел в воду, двигаясь нам навстречу. Когда тёмный силуэт начал приближаться, я был готов окончательно отказаться от борьбы, потому как узнал боевой костюм. А спустя пять минут железная машина подхватила нас с Коробковым, закинула себе на плечи и вынесла на берег.

Эмоции, которые накрыли нас в этот момент, передать сложно. Хотелось и смеяться, и плакать. Но самым непреодолимым желанием было послать всех к чёртовой матери, закрыть глаза и уснуть. Но для начала наполнить живот водой и чем-нибудь более калорийным.

Однако покой в ближайшей перспективе мне не светил. Едва я занял горизонтальное положение, мою рожу тут же атаковал вонючий язык Жухлого. И теперь я знал, кто привёл к нам основной отряд…

— Свадков⁈ — взревел капитан. — Хомячина ты мой ненаглядный!

— Да, тащ капитан. — Прапорщик тут же явился пред ясны очи начальства.

— Есть что пожрать? — задал вполне ожидаемый вопрос Коробков.

— Так точно, каша с ужина осталась.

— Тащи всё. И попить чего-нибудь. А ещё лучше — выжрать.

— Так ведь нет…

— Свадков, не беси меня!

— Ща всё будет…

Прапорщик исчез в темноте.

Коробков наконец нашёл в себе силы подняться. Нет, пока ещё не на ноги, но всё же. Я продолжал лежать. Последние силы ушли на бой с Жухлым, но мне хотя бы удалось угомонить его бескорыстную радость от встречи с хозяином. Всё-таки это была хорошая идея — оставить его в посёлке на время похода. И не потому, что он уже в который раз привёл подкрепление, просто не уверен, что он бы справился со столь долгим заплывом.

Как только мы набили живот кашей и щедро залили всё это самогоном, глаза слиплись сами собой. Если честно, я даже не помню, как уснул. Кажется, меня вырубило прямо с миской в руках. И выключило капитально, потому как проснувшись в вечерних сумерках, я даже не понял: спал я вообще или нет?

— Ну ты и здоров харю плющить, — с ухмылкой поприветствовал меня капитан, когда я его отыскал.

— Сколько я продрых?

— Весь день.

— А почему не разбудили?

— Забей, — отмахнулся Коробков. — Мы всё равно никуда не спешим. И вообще, таким моментам радоваться нужно, а он рожу воротит.

— Ничего я не ворочу, — буркнул я и с силой протёр лицо ладонями, разгоняя остатки сна. — Чё, какие дела у нас?

— Мы получили послание от Татьяны, — включился в беседу Лин, который тоже находился в командирской палатке.

— Отлично, и что она говорит? — Я перевёл взгляд на китайца.

— Прилетевшие на ковчеге — на сто процентов люди с Земли, — вместо него ответил Коробков. — И они уже начали тотальную зачистку аборигенов вокруг базы древних. В отличие от нас, они не церемонятся и лупят всеми имеющимися видами оружия. Даже технологиями древних не брезгуют. Но последние, ввиду их малой дальности, используются в качестве защиты периметра.

— А что волны атакующих?

— Почти сошли на нет после того, как авиация проредила основную армию мутантов, — ответил Лин. — Мы как раз наблюдали атаку. Там был натуральный ад. Кстати, о ваших похождениях я уже наслышан и не поддерживаю твою позицию.

— Да? — удивлённо вскинул брови я. — А какая у меня позиция?

— Разве ты не добиваешься мирного соглашения?

— Я вообще ничего не добиваюсь, — пожал плечами я. — Вы были у девок в поселении?

— Да, — кивнул Лин, — оставили там часть отряда.

— Так вот: они прожили с аборигенами бок о бок, больше пяти лет, и никто не пытался их убить.

— Я в курсе, — не стал спорить китаец. — Но согласись: отказываться от технического прогресса ради сомнительного мира по меньшей мере тупо. Неизвестно, как они отреагируют на наши технологии. А что, если в один прекрасный день им снова взбредёт в голову отправить на нас войско? Что мы тогда будем делать со всей это ордой?

— Хотите воевать? Флаг вам в руки и поезд навстречу, — ответил я. — Хочу вам напомнить, что нас вышибли из лагеря. Мы теперь сами по себе.

— Так, может быть, стоит доказать свою полезность? — неуверенно подкинул Коробков.

— А может, пусть они себе там убивают друг друга, а мы просто продолжим спокойно жить?

— Не ты ли говорил, что непричастных на этой войне нет? — вспомнил мои слова Коробков. — Ну сколько времени нам дадут: год, два, максимум пять?

— За пять лет многое может измениться.

— Ладно, — примирительно поднял руки капитан. — Тогда какого хрена мы пёрлись к чёрту на кулички ради какой-то шишки?

— Кстати, вас бы не мешало просканировать, — добавил Лин. — Как знать, что за дрянь в вас проникла.

— В меня ничего не проникало, — попытался отмазаться капитан.

— И всё же я бы перестраховался, прежде чем двигаться дальше.

— Двигаться куда? — поинтересовался я.

— Татьяна скинула нам координаты места, — с радостью переключил тему Коробков. — Сказала, что наши собираются направить туда целую экспедицию.

— А она не сказала, что примерно там может находиться?

— Намекнула. Наши полагают, что в этой точке располагается хранилище техники древних. Неизвестно, военная она или гражданская. В любом случае завладев ей, мы получим серьёзное преимущество.

— То есть ты сторону выбрал? — покосился на капитана я.

— А что ты мне предлагаешь? Предать своих?

— Почему сразу предать?

— Ну так скажи: что нам делать? Воевать с людьми я точно не стану.

— Да не знаю я! — сорвался на крик я.

— Тогда давайте проголосуем? — предложил Лин. — Нас трое, и это идеальный вариант для принятия решений.

— Династия трёх, — ухмыльнулся я.

— Что? — переспросил Коробков.

— Компьютер древних что-то говорил о династии трёх. Думаю, он имел в виду как раз это. Представители трёх держав или трёх направлений развития, которые принимали судьбоносные решения.

— Подожди. Помнится, ты рассказывал, что это была ошибка перевода.

— Так мне сказал Семецкий, но я думаю, он сам точно не знал. Короче, давайте голосовать. Я за то, чтобы забить большой и жирный болт на все эти разборки и спокойно понаблюдать за развитием событий со стороны.

— Я предлагаю проверить координаты и по возможности прибрать точку к рукам, — заявил Коробков.

— Я поддерживаю капитана, — поднял руку Лин.

— Отлично, — пожал плечами я. — Когда выдвигаемся? Только объясните один момент: с чего вы решили, что сможете опередить людей с ковчега? У них техника, авиация, ресурсы.

— Он прав, — раздался за спиной чей-то голос.

Впрочем, я уже знал, что к нам кто-то вошёл. Нет, я его не слышал, даже дуновение ветра от клапана палатки не уловил. Я это понял по вытянувшимся рожам своих приятелей. Обернувшись, я обалдел не меньше их, потому как обнаружил там мутанта. А в щель неплотно прилегающего клапана просматривались ноги часового, который явно занял горизонтальную позицию. Вопрос «кто тебя впустил?» отвалился сам собой, однако остался ещё один. С него-то я и начал беседу.

— А ты что за хрен?

— Тот, кто вам поможет.

Мутант говорил на русском так чисто, словно это был его родной язык. Похоже, они учатся гораздо быстрее, чем мы себе представляли.

— Не стоит, — с эдаким оскалом произнёс он, не отрывая от меня взгляда.

— Ты сейчас о чём?

— О том, что ты собираешься начать драку, — словно прочитав мои мысли, ответил чужак. — Я действительно хочу вам помочь.

— А мы не просили, — вместо меня ответил Коробков, который уже держал гостя на прицеле.

— Вы и понятия не имеете о том, что происходит на этой планете, — продолжил мутант. — Вы ничего не знаете даже о своём прошлом. Я могу помочь.

— Опусти ствол, — попросил приятеля я и слегка посторонился, пропуская мутанта внутрь.

Он молча вежливо кивнул и уселся за стол напротив Лина. Вопреки моей просьбе, Коробков продолжал направлять на него автомат. Но гость даже не покосился в его сторону, словно думал, что оружие не причинит ему вреда. А может, просто был уверен, что если он не станет делать резких движений, то у нас не появится причины его убивать. Хотя лично я не настолько уверен в адекватности капитана. Тем более он под нанитами, и кто знает, какой приказ от них может поступить?

— Говори. — Я уселся рядом с китайцем и уставился на странного гостя.

— Что, если я скажу, что вы раса завоевателей? — внезапно вывез он, заставляя нас открыть рты.

Нет, не то чтобы я был этому удивлён, ведь вся наша история в большинстве своём состоит из войн. А когда наступает шаткое перемирие, то мы начинаем готовиться к новому витку сражений. Но подобная постановка вопроса ввергла нас в небольшой ступор. И хорошо, что он был риторическим. В том смысле, что мутант, выдержав скромную театральную паузу, продолжил, так и не дождавшись нашего ответа:

— Однажды вы уже прилетали на нашу планету и пытались нас поработить.

— Стоп! — резко остановил собеседника я. — Твой… не знаю, как правильно назвать… сородич или собрат, в общем, неважно. Один из твоих говорил, что это война машин, двух интеллектов…

— Это не совсем верно, хоть отчасти и является правдой. Наша цивилизация развивалась отлично от вашей. Мы были слабыми, когда на наши головы обрушились корабли. Всего за год ваш вид поставил на колени всю нашу планету и разрушил города, уничтожив семьдесят процентов населения.

— Он сейчас гонит, что ли? — Коробков уставился на меня, будто я должен знать ответы на все вопросы. — Эй, родной, ты грибов, что ли, объелся?

— Вам неизвестна эта часть вашей истории, не так ли? — Мутант проигнорировал замечание капитана, продолжая смотреть на меня.

— Продолжай. — Я покачал головой, невербально ответив на его вопрос.

— Ваша технология лишила нас воли и сделала рабами. Так мы жили несколько поколений, пока не нашли способ вам противостоять. Мы разработали свой компьютер, исключительно на биологической технологии. Научились работать с геномом и смогли клонировать армию. Война длилась очень долго, и она никогда бы не закончилась, потому как ваши войска всё прибывали и прибывали.

— И вы уничтожили Землю, — закончил за него я.

— Нет, но урон нанесли непоправимый. Ваш вид откатился в развитии, а мы несколько столетий наблюдали за вами и делали всё, чтобы вы не смогли вернуться. Мы контролировали науку, пускали вас по ложному пути, чтобы всячески отсрочить ваше возрождение. Нам удалось заставить вас забыть своё прошлое и то, кем вы являетесь.

— Но мы снова здесь, — ухмыльнулся я.

— Увы, но мы были слишком заняты вами и упустили из виду то, что творилось у нас под носом. Наша цивилизация потерпела крах, и мы вынуждены были оставить вашу планету, чтобы не потерять свою. Оставшись без контроля, вы быстро вернулись на прежний курс, а мы только подобрались к тому уровню, который у нас был, когда мы впервые смогли дать вам отпор.

— Допустим, ты говоришь правду, — произнёс я. — Хотелось бы понять причину этой откровенности.

— Мы хотим прийти к соглашению.

— Тогда ты говоришь не с тем человеком.

— Нет. Я говорю с тем, с кем нужно. Ты единственный, кто смог противостоять воле искусственного интеллекта и не поддался влиянию биологического, то есть нашего. Твой разум чист. Только ты способен донести послание и убедить ваших лидеров прекратить эту войну.

— Что за послание?

— Наши предки предполагали, что однажды ваш вид сможет вырваться из-под контроля. Они подстраховались на этот случай. Если вы не прекратите агрессивные действия по отношению к нам, мы уничтожим вашу планету. На этот раз окончательно.

— Да он пиздит, — подскочил Коробков. — Ели бы они могли, то уже давно бы это сделали.

— А где гарантии, что вы этого не сделаете, когда добьётесь своего? — резонно заметил Лин. — Лично я думаю, что вы просто проигрываете, поэтому вынуждены идти на подобные хитрости. Я не верю ни единому твоему слову.

— Это ваше право. Я всего лишь передаю послание.

— Что за хрень вы в меня подселили? — переключился на другую тему я.

— Я не понимаю, о чём ты? — тем не менее заёрзал мутант.

— Ваш биологический интеллект передал мне координаты. По ним мы отыскали разрушенный город, где обнаружили предмет, похожий на шишку. Когда я к нему прикоснулся, что-то проникло в моё тело. Я хочу знать, что это?

— У меня нет сведений на этот счёт.

— Ясно, — ухмыльнулся я. — Значит, по-хорошему ты не хочешь.

Мутант бросил на меня испуганный взгляд и судорожно сглотнул, а затем вдруг подорвался с места.

Большего мне и не требовалось. Всё это время я был готов к схватке, хоть и старался не подавать вида. Самым сложным было избавиться от назойливого копошения в мозгах. В остальном моя расслабленная поза ничем меня не выдавала. Но я специально слегка сполз, словно разваливаясь на стуле. Зато когда пришло время действовать, мне не потребовалось тратить драгоценные секунды на развитие атаки.

Не вставая со стула, я ударил мутанта пяткой в колено, заставляя его рухнуть рожей в стол. А дальше — проще: схватил его за затылок и ещё пару раз приложил о столешницу.

— Отставить! — специально по-военному рявкнул я, чтобы у Коробкова точно не возникло желания открыть огонь.

Капитан отбросил автомат и подключился к процессу избиения гостя. Несколько раз он приложил его ботинком в живот, заставляя корчиться от боли на земляном полу. А Лин уже приготовил верёвку. Ещё пара оплеух окончательно отбила желание сопротивляться, и мы втроём быстро связали парламентёра, превратив его в пленника.

— Ну чё, теперь поговорим начистоту? — заглянув в перепуганные глаза мутанта, спросил я. — Что за хрень вы в меня подселили?

— Вы совершаете большую ошибку, — прошипел пленник.

— Неужели? И что вы сделаете? Снова натравите на нас орду? Что-то мне подсказывает, в большие группы вам сейчас собираться нежелательно. А с кучкой уродцев мы как-нибудь справимся. Короб, глянь, что там с твоим бойцом, — кивнул я на выход из шатра, где всё ещё просматривались ноги часового.

Капитан кивнул и бросился наружу. Он всё ещё находился под действием адреналина, а потому его движения были быстрыми и рваными. Однако как только он отбросил в сторону полог палатки и выскочил на улицу, тут же замер, словно призрака увидел.

— Пацаны, я думаю, нам стоит его отпустить, — как-то странно произнёс он.

— С хуя ли? — огрызнулся я.

— Ну ты выгляни, посмотри, — попросил капитан.

Я бросил взгляд на мутанта, на роже которого снова проявился оскал, будто он усмехался, и поспешил выглянуть из шатра.

Так вот почему лагерь молчал. Вот почему никто к нам не заглянул и справился о нашем самочувствии. Ведь тело, лежащее у палатки командования, обязательно бы привлекло внимание. Даже если боец просто прилёг вздремнуть. Это армия, и здесь подобное не принято, а значит, просто обязано вызывать подозрение. Но ничего этого не случилось по одной простой причине: наш лагерь был захвачен сородичами парламентёра. Да, теперь он снова восстановлен в предыдущей должности.

— Лин, развяжи его, — не оборачиваясь, попросил я.

— Уверен? Мы ещё можем применить его в качестве заложника.

— Боюсь, это не сработает, — обернулся я.

Лин некоторое время сверлил меня взглядом, а затем вытянул нож и разрезал верёвку, стягивающую руки пленнику. Мутант поднялся, размял запястья, которые, по-видимому, уже успели затечь, и осторожно дотронулся до лица, где уже наливался знатный фингал.

— Передай послание своему руководству, — произнёс он и с гордым видом покинул палатку.

Выйдя на улицу, он перешёл на птичий язык и что-то прочирикал своим. Получив приказ, они быстро покинули территорию лагеря, не забыв предварительно вырубить наших бойцов каким-то разрядом из коряг странной формы.

Ушли они так же беззвучно, как и явились. И эта их способность очень настораживала.

— Кажется, нам нужно снова проголосовать. — Я по очереди посмотрел на приятелей.

— Думаешь, он говорил правду? — спросил Коробков. — Мы раса завоевателей и всё такое?

— Как знать, — пожал плечами я. — Но думаю, доля истины в его словах есть.

— Нам нельзя возвращаться, — высказал своё мнение Лин. — То, что они в тебя подсадили, скорее всего, направлено на то, чтобы уничтожить ковчег и всех, кто на нём прибыл.

— И в этом я с тобой полностью согласен, — задумчиво произнёс я.

— А я говорил! — тут же включился капитан. — Нехер было вообще туда переться.

— Я думал, там мы отыщем Аду, — признался я.

— Далась тебе эта сука, — поморщился Коробков.

— Ты базар-то фильтруй, — угрожающе прошипел я.

— Тень, ну сам подумай: как только ты с ней связался, всё сразу пошло по пизде. Она же подсадная, и ты сам это знаешь!

— Возможно, это не самая худшая идея, — пробормотал Лин, постукивая себя пальцем по губе.

— Ты о чём? — покосился на него Коробков.

— Нам нужно её найти, — ответил китаец. — Эта девушка к нам лояльна и может дать ответы. Пока у нас нет реальной информации о происходящем, мы не можем двигаться дальше.

— Я голосую «за», — поднял руку я.

— Можно подумать, у меня есть какой-то выбор, — хмыкнул Коробков. — Ладно, пойдём искать твою зазнобу. Ты хоть знаешь, откуда начинать?

— Надо поймать одного из них и как следует допросить. Думаю, он не станет сопротивляться, если наши вопросы не будут касаться их тактики, — продолжил сыпать дельными советами Лин.

— Нужно людей в чувство привести, — подкорректировал предложение я.

— А ещё занять и укрепить позицию, чтобы впредь такая херня не повторилась, — добавил капитан. — И я предлагаю занять посёлок с бабами. У них там и сенсоры уже стоят, и все подходы ловушками утыканы. Выставим периметр, подгоним технику — и ни одна собака.

— Чёрт, Жухлый, — спохватился я и выскочил из шатра. — Фтсиу, Жухлый! Ты где, скотина мохнатая⁈

Глава 11

Покоя не будет

Пока Коробков наводил порядок, щедро присыпая своих бойцов трёхэтажным матом, я сидел у воды и пытался хоть как-то собрать в одно целое имеющуюся информацию. Мутант, что явился в наш лагерь, в очередной раз перевернул моё представление о мире. Нет, я не стал слепо доверять его словам, но что-то такое в них было, что заставляло задуматься. И если он говорил правду хотя бы на одну сотню процента, тогда…

А что тогда?

Допустим мы действительно раса завоевателей и когда-то давно, в далёком прошлом, бороздили просторы космоса и захватывали другие планеты. Затем мы проиграли войну и попали под контроль тех, кого поработили. И если посмотреть на развитие человеческой цивилизации, подобная теория начинает казаться не такой уж бредовой. Мы тысячелетиями бегали по планете, размахивая палками и пуская стрелы из луков. Как вдруг за какие-то две сотни лет достигли невероятного уровня развития и смогли покинуть собственную звёздную систему. Словно нас искусственно тормозили, заставляли отказаться от науки и её плодов.

А древние строения? Никто так и не смог доподлинно объяснить, каким образом наши предки возводили храмы из камня, да настолько филигранно, что даже современные технологии не могли добиться подобной точности. И это я молчу про вес тех самых камней. Да, когда нам удалось победить гравитацию, ответы вроде как появились. Вот только история утверждает, будто ничем подобным человечество в те времена и близко не обладало. Что это, если не намеренное искажение истины? И теперь становится ясна причина этого вмешательства.

А войны? Мы убиваем друг друга ровно столько, сколько вообще существуем. Порой кажется, что сами причины конфликтов высосаны из пальца, главное — сам процесс. Словно кто-то боялся, что мы вдруг осознаем своё истинное «я», объединимся и набросимся на настоящего врага. Любое научное открытие в первую очередь примерялось и продолжает примеряться к военной машине. Будто мы живём только ради того, чтобы убивать.

Уже из-за двух этих факторов слова мутанта казались правдоподобными. Но моё сознание просто отказывалось в них верить. Впрочем, с правдой всегда так. Слишком часто она является горькой. С другой стороны, какой ему смысл врать? В чём выгода давать нам дезинформацию под таким соусом? Если они хотели воззвать к нашей совести, заставить пожалеть о содеянном, то это несусветная глупость. Да, подобные речи могут сломить одного человека, но повлиять на мнение толпы?.. Нет, это уже из разряда сказок, где добро всегда побеждает. На деле же мы всегда несли огонь и разрушение, где бы ни появлялись. Неважно, другой это континент или чужая планета. По последнему, конечно, я сужу, исходя из того, что происходит сейчас.

Да что там душой кривить? Вместо того, чтобы попытаться понять логику местных, начать переговоры о мире, я сам начал действовать с позиции силы. Даже когда стало ясно, что мы способны на мирное сосуществование, я всё равно ответил агрессией. И сейчас, размышляя обо всём этом дерьме, в первую очередь я думаю о том, каким образом ударить, чтобы окончательно сломить сопротивление аборигенов и диктовать мир со своей позиции.

С позиции сильных.

Так, может, и не сто́ит переступать через нутро? Зачем ломать собственную природу?

Выходит, мы рождены не здесь, мы дети своей планеты. Просто однажды нам удалось оставить на Элпис отпечаток военного ботинка. Человечество готовилось нанести решающий удар, способный раз и навсегда переломить ход войны, когда местные атаковали Землю. Поэтому мы отступили. Точно так же, как и они, когда их дому угрожало вымирание.

Что касается скверны, проникшей в наш дом вместе с отступающими… это тоже вписывается в новую теорию. Мутанты, (хотя сейчас называть их так, не совсем верно) контролировали нашу цивилизацию и наверняка ставили эксперименты на людях в попытке сломить ключевой ген, делающий нас теми, кто мы есть. Возможно, именно это и имел в виду искусственный интеллект.

И его применение в военных целях тоже укладывается в логику нашего поведения. Машина, не обременённая эмоциями, чистый разум, способный разработать идеальную стратегию и изучить повадки противника. Ему достаточно доли секунды, чтобы обработать тонны информации и принять максимально эффективное решение. Так почему не использовать подобный ресурс для уничтожения противника?

Единственное, что у меня никак не вяжется, — это хронология событий. Допустим, с момента нашего позорного бегства минуло не одно тысячелетие. Но вряд ли мы приступили бы к колонизации, если бы речь шла о столь больших сроках. Нет, полёт от Земли до Элпис должен был занять гораздо меньше времени, чем озвучил Семецкий. И да, какого хрена люди с ковчега вновь не вырастили его из биоматериала? Хотя, возможно, я просто не в курсе и он уже вовсю трудится над восстановлением технологии терраформирования?

Кстати, о ковчеге. Слишком уж странное название для корабля, призванного совершить простую космическую экспансию. Для человечества оно несёт лишь один смысл: спасение от вымирания. И что-то мне подсказывает, что Земли больше нет. Ложью была не история нашего конфликта, а сам ультиматум. Если предки элпийцев оставили на нашей планете некое устройство, способное разнести её в клочья, то оно непременно должно было сработать в тот момент, когда мы решили восстановить базу предков. Именно тогда мы вновь вступили на тропу войны, перешагнули ту самую точку невозврата.

Но что теперь делать нам? И под «нами» я подразумеваю крохотный отряд, который остался не у дел. Мы не принадлежим ни одной из сторон. Люди нас прогнали, а местные так и не приняли. Нутро подсказывает, что нужно продолжать сражаться, вот только не ясно: за что и на чьей стороне? И что за дрянь в меня подселили элпийцы?

Будь это вирус, наш отряд уже давно бы почувствовал на себе его влияние. Или он предназначен не для людей? Проверять что-то не хочется. Напротив, есть огромное желание бросить всех и свалить подальше, чтобы не навредить. Однако именно я должен сыграть решающую роль в этой войне. Но какую? Уничтожить своих? Да я на это не пойду, даже если они станут меня молить о подобном, стоя на коленях. А уж угрожать мне смертью — и подавно бессмысленно. Но они не угрожали, по крайней мере, мне. Они назвали меня избранным. Так что за роль мне отведена? Может, всё-таки стоит сыграть по их правилам? Сделать ход и посмотреть, к чему он приведёт?

Нет, это слишком рискованно. Пока мы не узнаем точно, как это работает, нам нельзя приближаться к своим и на пушечный выстрел. Тем более если Земля уничтожена и люди, прилетевшие на ковчеге, — это всё, что от нас осталось.

Ну и, наконец, больше всего меня смущало то, как вели себя элпийцы. Они старательно избегали конфликта, как в прошлом, так и сейчас. Все их атаки были направлены только на уничтожение технологий. Да, у нас были потери, но они не шли в сравнение с тем, какой урон нанёс нам искусственный интеллект. Даже сейчас, когда местные с лёгкостью захватили наш лагерь, никто не погиб. Хотя им было под силу вырезать нас всех до единого. Опять же, посёлок женской колонии, который жил в симбиозе с аборигенами. Да и нас никто из них не трогал, когда мы мирно выстраивали свой.

Возможно, наша логика просто не в силах понять их образ мышления. Наш вид никогда бы не простил захватчиков. Неважно, кто они и какое благо собираются принести. Мы бы сражались с ними до последнего человека. Если не в открытом конфликте, то исподтишка. Но не они. Элпийцы готовы позволить нам жить по соседству, даже несмотря на агрессивность нашего вида.

Хотя, конечно же, не всё так просто. Для мирного соседства мы должны каким-то образом измениться, оставить попытки захватить территории и научиться жить без войны. А я сомневаюсь, что это реально, даже в теории.

Или способ всё-таки есть?

От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Но избавиться от них у меня не получалось. Снова и снова они накрывали меня, вращаясь по замкнутому кругу. И каждый раз я находил всё больше подтверждений словам мутанта, отчего ситуация казалась совершенно безвыходной.

Позади раздались тяжёлые шаги. Мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы понять, кто пришёл.

— Мы готовы отходить в посёлок, — прозвучал голос Коробкова, искажённый динамиками боевого костюма.

— Да, хорошо, — кивнул я и поднялся на ноги. — Жухлый так и не вернулся?

— Пока нет, — покачал головой гигантский робот.

— Ладно, валим. Надеюсь, он жив.

* * *

Колонна медленно вползла в посёлок. Коробков, всё ещё находясь в боевом облачении, расставлял защитный периметр. Лин, чуть в стороне, о чём-то беседовал с Беллой. Судя по жестам, объяснял, каким образом лучше организовать патрули. А меня не покидало чувство, будто я всё это уже видел. Впрочем, очень похожая ситуация происходила в лагере учёных. И вроде с тех пор даже года не прошло, а казалось, будто всё это случилось в прошлой жизни.

Посёлок постепенно наполнялся суетой. Военные в принципе не любят, когда кто-то сидит без дела, и неважно, гражданский ты или нет. Вот и сейчас Коробков с Лиином, организуя отряды ополчения, отсеивали непригодных к бою и отправляли их на оборудование укреплений. Я же продолжал молча наблюдать за действиями приятелей со стороны. А в голову снова лезли мысли о природе человечества. Ведь как ни крути, а мы вновь готовились к битве.

Видимо, от этого нам не уйти и не спрятаться, так чего ради я забиваю себе голову пустыми размышлениями? Взять хоть ту же Беллу. Да у неё и малейших сомнений нет по поводу переустройства мирного поселения в военный лагерь. Для неё это в порядке вещей, как и для всех остальных. И плевать, что ещё на прошлой неделе они ходили в гости к элпийцам, считая их дружелюбными соседями. Сегодня им сказали, что это враг, — и они уже готовы схлестнуться с ним в смертельной схватке.

И в один момент я вдруг чётко и ясно понял, что мне нужно делать. Точнее, не мне, всем нам — человечеству. Да, мы согласимся на мир, но это будет исключительно на наших условиях. А там посмотрим…

— Залипаешь? — с ухмылкой спросила Белла.

Я даже не заметил, как и когда она подошла, настолько был поглощён размышлениями.

— Типа того, — нехотя ответил я.

— Ты чего такой мрачный?

— Ты не поймёшь.

— Хочешь сказать, я тупая? — Белла даже легонько ударила меня по рёбрам. — А в глаз?

— Да успокойся уже, воин, — хмыкнул я.

— Может, поделишься? Вместе погрустим.

— А ты никогда не думала, зачем мы здесь?

— О-о-о! — Белла прихлопнула меня по спине, — Кого-то потянуло на философию? Я тебе так скажу: жизнь в принципе не имеет смысла.

— А что тогда имеет?

— Вопрос, который ломает умы многим поколениям. Однозначного ответа на него нет. Скорее всего, каждый сам решает. Ты что, утратил смысл к существованию?

— Не то что бы… — поморщился я и покрутил пальцами в воздухе. — Просто поступила кое-какая информация, которая не даёт мне покоя.

— М-м-м, ясно, — с ухмылкой произнесла она. — Продолжение-то будет?

Я покосился на Беллу и вкратце вывалил на неё всё то, о чём размышлял весь день. Она слушала не перебивая. Вскоре её взгляд остановился и сделался задумчивым. Однако отошла гораздо быстрее, как-то странно усмехнулась и снова приложила меня по спине.

— А в этом что-то есть, — усмехнулась она. — Когда-то давно мой тренер сказал, что все люди делятся на охотника и жертву. Да-да, я в курсе, что это банальщина… Но знаешь что? Лучше я буду на стороне тех, кто завоёвывает планеты. Это даже звучит круто. Раса завоевателей… — Белла произнесла это, будто попробовала на вкус, даже зажмурилась от удовольствия.

— Серьёзно? — Я с подозрением покосился на неё.

— Ну а что? По-твоему, лучше быть жертвой?

— Нет, конечно, — усмехнулся я.

— Тогда не засирай себе мозг всякой хернёй и пошли помогать.

— У меня есть идея получше, — покачал головой я и нагнулся, чтобы поднять шишку. А подобрав наиболее увесистую, размахнулся и швырнул ей в Коробкова. — Э, ведро с болтами!

— А ты ничего не попутал⁈ — возмутился он. — Я, вообще-то, в боевом костюме.

— Дело есть, — проигнорировал его недовольство я. — Мне нужен паёк на три дня и оружие. Хочу поймать одного из этих.

— Мы же вместе хотели?

— Извини, братан, но охотиться я привык один. — И в качестве подтверждения дружеских отношений, я прихлопнул здоровенного железного воина по бедру.

А дальше произошло то, чего никто из нас не мог ожидать. Машина древних вдруг вытянулась по стойке смирно и, плавно накренившись, завалилась на спину, будто срубленное дерево. Я даже голову в плечи втянул, когда раздался глухой металлический стук.

Некоторое время ничего не происходило, а затем костюм распахнулся и из него вывалился капитан, который кашлял так, словно у него случилось обострение туберкулёза. Он встал на четвереньки и продолжал выхаркивать из себя черноту, пока его не стошнило. Рвота тоже не выглядела здоровой, по крайней мере, на сколько это вообще возможно. Чёрная слизь изливалась на землю, а когда приступ наконец-то закончился и Коробков поднял лицо, чтобы вытереть рот рукавом, я увидел точно такие же подтёки, которые тонкими полосками тянулись из его глаз.

Надо ли говорить, что я не на шутку перепугался?

Коробков, тяжело дыша, перевалился на спину, а я подскочил к нему и зачем-то первым делом проверил пульс. Сердце билось очень часто, да и дыхание было таким, словно он только что отмотал марафон, притом в полной выкладке.

— Да убери ты… — выдохнул он и на мгновение прервался, чтобы перевести дыхание, — грабли…

— Ты как? Что случилось? — Я тут же вывалил на него кучу вопросов.

— Не знаю… Всё вдруг потемнело и… вот.

— Кажется, я знаю, — прозвучал за спиной голос Лина. — Это сделал ты.

— Я⁈ — покосился на китайца я. — Да с какого хрена⁈ Я его даже не трогал.

— Трогал, — подметила Белла. — Ты его по ноге хлопнул.

— Думаешь, я настолько… Твою мать! Шишка…

— В смысле — шишка? — не поняла глава поселения.

— Кажется, теперь мы знаем её предназначение…

— Ох ебать! — раздалось вдалеке.

Мы резко обернулись на возглас и увидели, как рухнул ещё один железный воин, а затем ещё и ещё. Машины отключались друг за другом, будто кто-то невидимый щёлкал клавиши выключателя. За какие-то несколько минут мы остались без единого работающего юнита. Отключились даже тяжёлые танки. А те, кто в этот момент находились внутри, изрыгали на землю чёрную слизь, какая совсем недавно вырывалась из капитана.

Один из бойцов подбежал к товарищу, помогая ему выбраться из кабины пилота лёгкой техники. Но стоило ему прикоснуться к корпусу машины, как через пару секунд он уже сам стоял на коленях, опорожняя желудок.

— Никому не прикасаться к технике! — закричал Лин, который раньше других догадался, в чём дело.

Я же продолжал хлопать глазами, хотя тоже сообразил, что происходит. Похоже, внутри меня всё-таки сидел вирус, вот только нацелен он был не на людей. Впрочем, данную версию я уже рассматривал, но подтверждение она получила только сейчас. Я даже понял, что это за чернота, которую так усердно сплёвывают все, кто попал под влияние вируса, — наниты.

Все наши юниты были подключены в единую сеть, что-то типа земного вай-фая. Точно так же осуществлялась связь с пилотами, только посредством нанитов. И заразив костюм Коробкова, я вызвал цепную реакцию. Теперь каждый, кто прикасался к технике древних, получал доступ к той самой сети, а соответственно, и свою дозу вируса.

Так вот каким образом элпийцам удалось одержать победу? Они смогли разработать то, что уничтожило нашу армию. И ведь для транспортировки этой заразы много не требовалось. Достаточно забросить в сражение нескольких заражённых, и контакт будет обеспечен. Одно касание — и всё технологическое превосходство сойдёт на нет.

— Проверить вездеходы! — продолжал командовать Лин.

Получив чёткий приказ, боец бросился к транспорту и через мгновение высунулся из салона, демонстрируя большой палец.

— Ну уже что-то, — пробормотал я. — Выходит, вирус действует только на технологии древних.

— Вполне предсказуемо, учитывая то, откуда он взялся, — буркнул Коробков.

Выглядел он уже гораздо лучше, если не обращать внимания на размазанную по роже грязь.

— Ты как? — всё же поинтересовался я.

— Порядок, — ответил капитан. — Будто после месячного запоя. Кстати, мне бы не помешало рот прополоскать.

— Воды? — проявила заботу Белла.

— В очко воду, — поморщился он. — Мне бы чего-нибудь покрепче.

— Ща организуем, — подмигнула глава поселения и исчезла в ближайшей избушке.

— Это конец, — убивался Лин, склонившись над боевым костюмом Коробкова. — И как нам теперь держать оборону⁈ Да его будто выжгло изнутри!

Словно в подтверждение его слов от костюма потянулась струйка чёрного дыма. Что-то заискрило, зафыркало, вынуждая китайца отскочить, закрывая нос рукавом.

А вонь действительно была знатной. Нечто среднее между сгоревшей проводкой и палёными волосами. Не удивлюсь, если вирус поражал именно биологическую составляющую в технике древних. Не просто так вся их цивилизация была на этом построена.

— Брр-р, — помотал головой Коробков, сделав глоток из кружки объёмом как минимум на пол-литра. — Забористая штука.

— Ну так, — хмыкнула Белла. — Сама гнала.

— Будешь? — протянул он ёмкость китайцу.

— Думаешь, это уместно⁈ — рявкнул тот и выбил посуду из рук капитана. — Да нам конец, неужели ты не понимаешь?

— Припадок, — пробормотал Коробков и поднялся на ноги. — Хули ты разорался⁈ Да я и без этих штук всем пизды дам! Могу и тебе насыпать, если не заткнёшься.

— Думаешь, ты крутой⁈ — Лин встал в боевую стойку.

— Н-на с-ска… — с оттяжкой выдохнул капитан и нанёс китайцу прямой удар ногой в грудь.

Лин с лёгкостью и даже какой-то небрежностью увернулся от выпада, сделал шаг вперёд и подбил Коробкову опорную ногу. Тот рухнул словно подкошенный, однако успел схватить противника за шею, и в траву они повалились вместе.

Белла дёрнулась вперёд, видимо, желая разнять драчунов, но я придержал её под локоть. Не всегда следует вмешиваться в драку, иногда следует дать людям возможность выпустить пар. Лишь бы не поубивали друг друга, а так пусть себе кувыркаются, пара фингалов ещё никому не повредила.

В борьбе китаец явно уступал нашему, сказывалась большая разница в весе. Короб быстро подмял его под себя и принялся охаживать по рёбрам. Лин извивался, пытался вжаться в противника, чтобы лишить его размаха, но силы были не равны. В один момент ему всё-таки удалось выкрутиться и подняться на ноги, где он снова перехватил инициативу.

Лин двигался скупо, основную часть ударов наносил по прямой, выстраивая бой исключительно на контратаках. Единственное, чего ему не доставало для победы, — так это силы, но он с лихвой компенсировал её точностью. Буквально за несколько секунд он превратил нос Коробкова в кровавое месиво.

И эти уроки не прошли даром. Капитан начал действовать более осторожно и каждый раз пытался навязать противнику борьбу.

Очередной проход в ноги Лин пресёк выпадом колена в лицо, но Коробков будто именно этого и ждал. Уйдя от удара, ему всё же удалось повалить китайца. Вот только не так, как он рассчитывал. Слишком сильно он разогнался, в то время как противник срывал дистанцию.

Они столкнулись где-то посередине. Лин отлетел от капитана, как от бетонной стены, попятился и запнулся о лежащий позади него боевой костюм. Нелепо взмахнув руками, он плюхнулся на задницу и неминуемо прикоснулся к корпусу машины древних. А дальше всё пошло по стандартному сценарию: кашель и рвота чёрной слизью.

— Ну как ощущения? — с ухмылкой поинтересовался Коробков. — Полегчало, да?

— Немного, — признался Лин. — Будто из головы посторонний предмет достали.

— Ну хоть язык не забыл — и то ладно, — подбодрил его капитан и протянул руку, помогая приятелю подняться.

— Теперь мы снова там, откуда начинали, — пробормотал китаец, осматривая безжизненные груды железа, что теперь представляли собой древние машины.

— Это к лучшему, — заметил я. — Теперь элпийцы будут думать, что мы для них не угроза.

— А разве это не так? — покосился на меня Лин, сплёвывая остатки черноты.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Но собираюсь их знатно удивить. Короб, что там с пайком и оружием?

Глава 12

Язык

— Уверен, что хочешь пойти один? — спросила Белла, вошедшая как раз в тот момент, когда я заканчивал укладывать рюкзак.

— Да, — кивнул я, — мне так привычнее.

— И как ты собираешься их искать? Они ведь даже следов не оставляют.

— Смешно.

— В смысле?

— В прямом, — пожал плечами я. — Они же не по воздуху летают, правильно?

— Ты не понимаешь, — покачала головой она. — Им подвластна вся природа. И если они не хотят, чтобы их нашли, значит, ты даже травинки примятой не увидишь.

— Белл, — я остановился и посмотрел на главу поселения, — если ты хочешь навязаться мне в компанию — то нет.

— Из-за беременности?

— В основном.

— Да я…

— Я пойду один, — сухо прервал её я. — Мне так удобнее. Компания будет только мешать. И давай без обид, ладно?

— Ой, да мне вообще похер, — фыркнула она и вышла из дома.

— Ну чё? — донеслось из-за двери тихое бормотание, которое вызвало у меня ухмылку.

— Да ни в какую, — буркнула Белла.

— Ясно, — со вздохом сожаления произнёс Коробков и скрипнул дверью, войдя ко мне следующим.

— Ты тоже можешь сразу на хер идти, — не оборачиваясь, произнёс я.

— Господи, да мне вообще насрать, — отмахнулся капитан. — Сдохнешь там — плакать не буду.

— Не дождёшься, — хмыкнул я. — Я ещё на твоей могиле джигу станцую.

— Угу, танцор хе́ров, — усмехнулся Коробков. — Скажи мне кто раньше, когда мы только познакомились, что я стану за тебя переживать — в голову бы с ноги пробил. Ты же мудак редкостный.

— Зато ты у нас пример для подражания, — вернул шпильку приятелю я. — Ладно, бро, ты голову хернёй не забивай, всё нормально будет. Я не первый раз в одиночку к ним в логово лезу.

— Тоже факт, — согласился он и почесал макушку. — Ну давай, не пуха…

— В жопу, — не совсем верно ответил на напутствие я.

Мы обнялись и я, закинув рюкзак на плечи, выбрался на улицу. Меня провожали всем селом, желая удачной охоты. Странное ощущение, учитывая, что большинство из присутствующих было мне даже не знакомо. Да и не привык я к подобному вниманию.

Честно говоря, я и близко не понимал, в какую сторону двигать. По поводу следов Белла была права: отыскать их будет непросто. Но у меня имелся план, основанный на привычках и повадках коренного населения. Во-первых, свои тропы они прикрывают непроходимым кустарником, который вполне реально рассмотреть сверху. А во-вторых, я видел, как и где они живут, и примерно представляю, каким образом могут выглядеть их посёлки. Опять же, если рассматривать местные пейзажи с высоты птичьего полёта. И если совместить первый и второй факторы, то отыскать их будет не так-то сложно. По крайней мере, я на это надеюсь.

Как только я покинул территорию посёлка, сразу поднял в небо дрон и привязал его к себе, чтобы тот двигался в автоматическом режиме. Изображение сместил в правый верхний угол обзора, чтобы оно не маячило перед глазами, и направился к грязевой реке. Я не был уверен, что элпийцы всё ещё оставались на этом берегу. Но ничего другого, кроме как прогуляться вдоль берега, в голову пока не пришло.

К слову, река сильно обмелела. Местами даже образовались небольшие перешейки, позволяющие безопасно перебраться на другой берег. Так что при желании противоположную сторону тоже получится осмотреть. Смущало лишь затянутое тучами небо, грозящее пролиться дождём на голову в любую минуту. Да и вообще, стало намного прохладнее, что говорило о скором наступлении зимы с её бесконечными ливнями. Снега я здесь не видел ни разу. Но что более странно, лютой жары, свойственной тропической широте, здесь тоже не было. Климат на Элпис всегда относительно ровный, по крайней мере на этом континенте. Вроде как виной тому тёплое течение, что проходит вдоль берегов. Я слабо в этом разбираюсь, а потому особо и не вникаю.

И всё же странно, куда делся Жухлый? Сдержать этого зверя в неволе не так-то просто. Не знаю почему, но я был уверен, что он жив и свалил куда-то по собственной воле. Может, суку почуял? Хотя нет, вряд ли. Очень уж подозрительно совпало его исчезновение с атакой аборигенов на лагерь. И я намеревался задать пару вопросов на его счёт, когда поймаю одного из этих уродов.

А вот и первое подходящее под приметы место.

Я даже остановился и спустил дрон, чтобы получше рассмотреть извивающийся островок плотно разросшегося кустарника. Может, это и природное явление, но проверить его стоит. А потому я без колебаний направился к нему. Мачете с шелестом покинуло ножны, но в дело так и не пошло. При ближайшем осмотре кусты уже не казались настолько плотными. Это сверху их кроны сходились, превращаясь в сплошной ковёр зелени, но снизу всё выглядело иначе. Нет, я всё равно побродил между ветвей, внимательно осматривая всё, что находилось под ногами. Однако вскоре убедился, что ловить здесь нечего, сверился с компасом и, подняв дрон обратно, отправился дальше вдоль берега грязной речушки.

На глаза попалась звериная тропа, но на всякий случай я изучил и её. Мало ли? За элпийцами не заржавеет замаскировать свой след и под нечто подобное. Пройдя по ней, чуть дальше я обнаружил родник, продолжающий питать грязевую реку. Видимо, звери приходят сюда на водопой. Отличное место для охоты, но, к сожалению, я здесь не для этого.

Переключившись на ручное управление дрона, я отправил его в полёт по кругу. При этом увеличил изображение на забрале шлема, чтобы внимательно изучить прилегающую территорию. Местные, может, и способны управлять всем живым на планете, но стихии им всё так же неподвластны. По их желанию реки вспять не текут, а родники не появляются в желаемом месте. Иначе они бы не рыли колодцы в посёлках. А раз вода необходима им точно так же, как и нам, то временный лагерь вполне может располагаться неподалёку от её источника.

Увы, ничего похожего обнаружить не удалось, и, вернув дрон на прежний курс, я двинулся дальше. Солнце уже перевалило за полдень, и я устроил привал. Собрать дров — не проблема, и вскоре я уже сидел у небольшого костерка, запаривая самодельный сухой паёк в походном котелке. Он состоял из крупы, колотых орехов, вяленого мяса и сухих грибов. Соль и травы также входили в его состав, и всё это было упаковано в небольшой холщовый мешочек. Как раз чтобы сварганить порцию еды и при этом не заморачиваться смешиванием ингредиентов. К тому же такая смесь прекрасно хранится, главное, чтобы внутрь не попала влага. Между прочим, изобретение Беллы. Я когда их впервые увидел, долго костерил себя и всех знакомых за тупость. Ведь подобное решение напрашивалось само, но мы отчего-то до него так и не допёрли. Недаром человечество всегда оставляло на хозяйстве именно женщин.

Как только вода закипела, я всыпал в котелок содержимое мешочка, и теперь оставалось лишь помешивать похлёбку. А всего через полчаса уже дул на ложку, уплетая нажористое и очень вкусное варево. Примерно на середине вспомнил о Жухлом. Он бы сейчас весь извёлся в ожидании подачки. Крепко я прикипел к этому зверю. Найду уродов — ноги переломаю!

Но время шло, а никаких следов разумной жизни я так и не обнаружил. День завершился ничем, а лес поглотила ночь, и мне пришлось завершить поиски. Нужно было как-то готовиться к ночлегу, и сейчас я впервые пожалел о том, что отправился в поход один. Без сна не обойтись, это факт, иначе с утра я попросту стану рассеянным, а к следующему дню вообще начну дремать прямо на ходу. Но взять и развалиться на травке у костерка я тоже не могу. Не стоит исключать, что сейчас аборигены за мной наблюдают. При их способности маскироваться и передвигаться бесшумно подобный поворот вполне возможен. И как только я вырублюсь, то скорее сам стану заложником. А значит, нужно принять меры безопасности.

Но какие?

Элементарные ловушки, скорее всего, не сработают. К тому же на их подготовку требуется время. Эдак я с ними до утра провожусь. Верёвка с погремушками будет эффективна разве что для глупого зверя. Местные умудряются даже сухие ветки ломать бесшумно. Нет, понятно, дрон прекрасно сработает в качестве сенсора, но его возможности тоже ограничены. Нужно придумать что-нибудь ещё. Эх, как же сильно не хватает этого шерстяного засранца по кличке Жухлый! Вот уж кто мог почуять приближение неприятеля за пару кэмэ! Но его нет, и мне необходимо что-нибудь придумать.

В итоге я не сообразил ничего лучше, чем забраться на дерево и привязать себя к стволу. Ещё один конец верёвки я закрепил на руке и примотал к ветке прямо под собой, чтобы та не бросалась в глаза. Плюс подвесил дрон, зафиксировав его таким образом, чтобы он сканировал подход к дереву на все триста шестьдесят. Диаметр вышел небольшой, всего метров пять, но времени, чтобы плюс-минус проснуться и схватиться за оружие — достаточно. Если хоть кто-нибудь попытается сунуться в этот круг, гарнитура в ухе завизжит так, что и мёртвого поднимет. А пока противник вскарабкается на стол, пока сообразит, что я привязан, к тому же дважды, я точно успею отреагировать на угрозу.

Покончив со всем, я ещё раз всё проверил, заострив внимание на оружии. И как только убедился, что всё в порядке, попытался уснуть. И вот вроде ещё секунду назад мозг находился на грани провала в бессознательное состояние, но стоило прикрыть глаза, как он тут же активизировался, подкидывая мне кучу бесполезных мыслей. Не совсем, конечно, некоторые из них были достойны внимания. Вот только мне нужно спать!

Одна из таких довольно долго не хотела уходить, и я даже смог немного её обдумать. Может, из-за покоя и отсутствия других проблем я вдруг вспомнил о словах Беллы. Про лагерь подготовки и вообще про всё то, что творилось там, на Земле, перед самым отлётом. Почему я этого не помнил? Лишь последний разговор с начальником тюрьмы, Хазимуллиным. И ведь настолько ярко, словно это было вчера. А затем — словно отрезало. Только тряска, мигание аварийного освещения и жёсткий удар от посадки на поверхность Элпис. Помню, как открылись шлюзы и как задыхались члены экипажа. Хотя это, скорее всего, не совсем верно, ведь атмосфера этой планеты более богата кислородом. Их лёгкие попросту в ней сгорели, а удушье уже стало следствием.

Я помню, как пытался выбраться из капсулы и не мог пошевелить даже рукой. Мышцы отказывались повиноваться и если бы не внутривенные инъекции питательного раствора, мы бы наверняка сдохли, так и не научившись ходить. И да, в эти дни мы потеряли ещё часть экипажа. И всё это память хранит. А вот то, как я покидал тюрьму, где был после и к чему меня готовили — нет. Однако я умею разводить огонь при помощи трения и с завязанными глазами способен соорудить лук и стрелы. Знаю, как отличить ядовитый гриб от съедобного и каким образом построить в лесу дом, имея только топор и лопату. А ведь я всю жизнь занимался борьбой и никогда не вникал в подобные вопросы.

Выходит, все эти навыки я получил перед отлётом. Но где и кто вбивал их в мою голову? И почему об этом помнит Белла? Кстати, а что насчёт Коробкова? Он помнит хоть что-то из предполётной жизни? И почему я не поинтересовался, когда имелась возможность? Ладно, закончу работу, на которую подписался, и обязательно спрошу. И ещё кого-нибудь потрясу на данную тему.

Так, незаметно, я провалился в сон.

Надо ли рассказывать, каково спать в таком положении? Когда невозможно ни повернуться, ни хоть как-то сменить позу, тело затекает настолько, что болеть начинает всё. Да и сон нормальным не назовёшь — так, скорее полудрёма. Я окончательно перестал себя мучить, когда мир окутала предрассветная тишина. Солнце даже ещё не показалось из-за горизонта, и вокруг стояла едва просматриваемая серость. А ещё опустился туман. Сочетаясь с гробовой тишиной, он создавал эдакую мистическую атмосферу загадочности. Будто вот-вот из серой хмари на тебя бросится какое-нибудь чудовище. Впрочем, от этой планеты всего можно ожидать.

Не знаю почему, но я поддался этой тишине и старался даже дышать как можно тише, вслушиваясь в каждый шорох. А уловить хоть какой-то звук было непросто. Абсолютно безветренная погода, ночные звери уже угомонились, а другие ещё не проснулись. У меня даже голова закружилась от ощущения, будто я оглох.

И вдруг лес взорвался птичьей трелью. Да такой звонкой, словно пернатая тварь сидела на соседней ветке и орала мне в самое ухо. И снова тишина. Лишь спустя несколько минут прилетел далёкий ответ, а затем внизу что-то хрустнуло, а я едва не оглох от сирены, что завопила в наушнике гарнитуры. И хорошо, что в этот момент я был привязан к стволу, потому как дёрнулся я знатно.

Остатки сна улетучились мгновенно. Адреналин ворвался в кровь. Я подхватил автомат и принялся осматривать мир сквозь прицел, периодически меняя режимы обзора. А добравшись до инфракрасного, наконец-то увидел виновников торжества, крадущихся сквозь плотное молоко тумана. Сердце застучало быстрее, а в руках образовалась мелкая дрожь. Элпийцы были настолько близко, что я мог дотянуться до них рукой, если бы перевалился через ветку. Туман скрывал не только их от меня, но и наоборот.

Я судорожно прикидывал ситуацию, размышляя как лучше поступить. Сейчас у меня есть преимущество, и если открыть огонь, я без проблем уложу бо́льшую часть отряда. Но мне нужен язык… И вообще: куда это они чешут⁈

Переключив обзор на забрало шлема, я перевёл камеру дрона в режим тепловизора и принялся считать неприятелей. Их оказалось семеро, и последний вот-вот минует моё убежище. Это явно не тянет на тактическое отступление, скорее наоборот, очень похоже на диверсионный отряд, заброшенный в тыл врага. И если прикинуть направление, то двигаются они как раз в сторону нашего поселения. Вопрос: зачем? Что им там делать? Следить за нами? Так для этого у них есть твари-сенсоры, которых, к слову, я в этих краях ещё не встречал. Или они что-то забыли там, где ещё совсем недавно жили под высокими кронами исполинских деревьев? Чёрт, что же делать, как поступить?

Аккуратно, стараясь не производить никаких звуков, я распустил узел верёвки, что удерживала меня на ветке, не забыв предварительно освободить руку. Сматывать её и убирать в рюкзак не было ни времени, ни возможности. Да я его даже забирать не стал, так и оставил висеть на сучке. Сейчас лёгкость и манёвренность куда как важнее. Осталось лишь бесшумно спуститься и попытаться выдернуть замыкающего урода из отряда.

Но как это сделать, когда тело словно срослось с деревом, постепенно приобретя его свойства? И если руки ещё хоть как-то двигались, то ног я практически не чувствовал. Стоило немного сменить позу, как их тут же пронзило миллиардом крохотных иголок. А отряд с каждой секундой удалялся.

Превозмогая боль в конечностях, я всё же решился на спуск и, закинув автомат за спину, обнял ствол в попытке бесшумно соскользнуть по нему на землю. Вроде получилось, хотя немного шороха я всё же навёл. Оказавшись в мокрой от росы траве, я вновь припал к прицелу и убедился, что до сих пор остался незамеченным. Отправив дрон в спящий режим, я скинул шлем, чтобы тот не мешался, и, осторожно ступая, двинулся вслед за диверсионным отрядом, не забывая фиксировать каждое их движение в прицеле.

По ушам вновь ударила птичья трель, которой вскоре ответили издалека. Но теперь-то я знал, что к пернатым это не имеет никакого отношения. Выходит, этот отряд не один и где-то ползёт аналогичный. Вот бы ещё понять, что они задумали, но это вряд ли возможно. Будь на их месте люди, я бы обязательно проводил их до точки сбора, но эти твари слишком чувствительны, а передвигаться столь же бесшумно я не умею. Сейчас звуки скрадывает туман, как и мой силуэт, но его скоро развеет. Уже чувствуется лёгкий ветерок, а местами плотность белой пелены падает. Ветви деревьев уже не выныривают перед самым носом, заставляя резко от них уворачиваться. И если что-то предпринимать, то, пожалуй, именно сейчас.

Я снова припал к оружию и убедился, что без проблем смогу положить весь отряд, а затем перевёл красную точку на ногу замыкающего и потянул спуск. Несмотря на то, что оружие использовало магнитный импульс, чтобы отправить пулю в полёт, звук выстрела всё равно показался мне очень громким. Впрочем, на это уже было плевать.

Раненый рухнул в траву и взревел на всю округу, а основной отряд мгновенно рассыпался, разбегаясь в стороны. Церемониться с ними я не стал и принялся убирать всех, кого удалось поймать в прицел. Двоих удалось уложить с ходу, но остальные успели укрыться за деревьями, и я потерял их из вида. К сожалению, только в кино тепловизор способен засечь сигнатуру сквозь ствол или стену. На деле же это совсем не так.

Я продолжал водить стволом в попытке поймать момент, когда элпийцы попытаются совершить перебежку или бросятся на помощь раненому товарищу, который всё ещё стонал на всю округу. И мои потуги увенчались успехом, правда, немного не так, как я ожидал. Один из уродов подошёл к игре в прятки безответственно, и мне удалось засечь его ногу, выступающую из-за ствола. Всего чуть-чуть, буквально на пару сантиметров, но мне и этого будет достаточно.

Пару раз глубоко вздохнув, я задержал дыхание, перевёл автомат в режим одиночных и плавно потянул спуск. Пуля вырвала кусок мяса из ноги засранца и ушла дальше, где с характерным шлепком засела в соседнем дереве. Урод взвизгнул и дёрнулся, показав мне едва не половину корпуса, в который я уложил короткую очередь. Элпиец вывалился из-за ствола, но, в отличие от своего собрата, не стонал. Он булькал, пытаясь откашлять кровь из пробитого лёгкого. А я вновь принялся водить стволом в поисках следующей цели. Их у меня оставалось три, и ни одной я пока не видел.

На всякий случай я сменил позицию, но так, чтобы продолжать контролировать первого раненого. Как знать, вдруг у других всё же взыграет совесть и они попытаются ему помочь.

Хруст справа заставил меня дёрнуться и увести ствол, вот только там я никого не обнаружил. Зато когда вернулся на изначальный сектор, заметил мелькнувшую ярко-красную сигнатуру противника. И судя по всему, совесть у них имеется, так как из обзора исчез второй подранок с пробитыми лёгкими. Видимо там низина, потому как иначе им не укрыться. Слишком серьёзное ранение у одного из них, и на ногах при таком стоять не получится.

Язык, видимо, оправился от первичного шока и попытался отползти. Ну, это он зря. Наведя прицел на уже раненую ногу, я снова вдавил спуск, и лес тут же наполнился новой порцией воя.

— Хватит! — выкрикнул кто-то из них и зачем-то вылез из укрытия с поднятыми руками.

— Олень, бля, — с ухмылкой прошептал я, отправляя пулю ему точно в лоб. — И их осталось двое.

Я снова сменил позицию и начал заходить во фланг как раз к тому месту, откуда выскочил «миротворец». Я видел, как отряд рассыпался по периметру, и точно знал, что в той стороне больше никого нет. Но вот обзор оттуда должен быть просто шикарным. При этом приходилось постоянно контролировать подранка.

Вскоре я почувствовал, что почва пошла под уклон, а затем увидел то, ради чего всё это затевалось. Один из элпийцев склонился над раненым, пытаясь оказать ему помощь. И, возможно, даже сумел бы, но я помешал. Рисковать не хотелось, по этому я отработал по ним длинной очередью, чтобы уложить наверняка. Бросив короткий взгляд на дисплей, убедился, что в магазине осталось ещё сорок пуль, и принялся искать последнего члена отряда.

Его силуэт мелькнул между деревьями, куда я тут же отправил короткую очередь. Однако вреда она ему не причинила. Через секунду он показался чуть дальше, и снова всего на мгновение. Я даже пули тратить не стал, продолжая вести его в прицел в надежде поймать в следующем просвете.

Но чем дальше он уходил, тем меньше времени оставалось на выстрел, и я решил плюнуть на это бесполезное занятие. Возможно, он струсил. Хотя, скорее всего, я бы на его месте поступил точно так же. Глупо вступать в бой с вооружённым человеком, когда у самого имеются только голые руки.

Кстати, о птичках: почему у них нет оружия? Неужели мозгов даже на луки и стрелы не хватило? Или они думают, что для ведения войны достаточно и мясных юнитов? Кажется, я снова что-то упускаю или не до конца понимаю.

Размышляя на ходу, я подобрался к подранку. Убедился, что он никуда не свалит, и на всякий случай проконтролировал оставшихся пятерых. Кто знает, вдруг они попытаются воскреснуть. А когда снова вернулся к раненому, чтобы основательно им заняться, вдруг ощутил затылком опасность. Да так явно и остро, что пригнулся не раздумывая.

Дубина просвистела над головой, а я ушёл в кувырок, чтобы разорвать дистанцию. Автомат всё ещё оставался при мне, и глупо было им не воспользоваться. Вот только враг оказался довольно шустрым и следующим ударом выбил у меня оружие из рук.

Нет, оно так и осталось болтаться у меня на шее. Собственно, именно с этой целью оно оборудовано ремнём. Однако поднять его ещё раз противник мне не позволил, отправляя дубину мне прямо в рожу. Нет, я вполне мог отскочить и снова схватить автомат, тем более что он был в доступе, вот только мои рефлексы работали иначе.

Вместо того, чтобы разорвать дистанцию, я рванул навстречу противнику. Увы, как бы странно это ни прозвучало, но чтобы минимизировать ущерб, необходимо прыгать на палку, а не от неё. Элпиец об этом, похоже, не знал, так как на мой манёвр отреагировал хищным оскалом. Однако я быстро стёр его с лица урода. Заблокировав удар в районе кисти, я контратаковал его апперкотом в челюсть. На этом бой был окончен. По крайней мере, сопротивление я точно сломал, уложив смельчака на траву. Он всё ещё находился в сознании, когда я познакомил его харю с подошвой военного ботинка. И чтобы он наверняка это запомнил, повторил процедуру несколько раз.

— Вот так счастье привалило, — пробормотал я, — сразу двое. И что мне теперь с вами делать?

Глава 13

Фарш тоже умеет говорить

— Ну чё, ублюдки, побазарим? — с кровожадной ухмылкой спросил я, когда перетянул обоих аборигенов в укромный уголок.

Полевой допрос — дело максимально быстрое и край неприятное. Впрочем, в данных обстоятельствах особого выбора у меня не было. На своей памяти я делал это впервые, исходя из поверхностных знаний и личной логики. Во-первых, я понятия не имею, сколько у меня времени до появления подмоги. В том, что уроды явятся выручать своих, я не сомневался. А во-вторых, тащить обе туши на себе в посёлок не было ни сил, ни желания. Поэтому я и прибег к подобному методу.

Один из пленных раззявил пасть и попытался зачирикать. Но не успел, получив от меня крепкую затрещину по щам. Его голова дёрнулась, а глаза помутнели, пришлось слегка взбодрить его тычком по потрохам. Я не вскрывал местных и понятия не имел, каким образом расположены их органы. Но судя по схожести строения наших тел, всё, что прикрыто рёбрами, жизненно необходимо. А значит, и на удары должно отзываться приличной болью.

Всё сработало как надо. Элпиец открыл рот, пытаясь схватить хоть глоток воздуха, но болевой шок не позволял. Зато адреналин, или какой там гормон отвечает у них за бодрость, моментально снял мутную пелену с глаз пленного.

Второй наблюдал за моими действиями с нескрываемым страхом. Может, я себя накручивал, но ещё мне казалось, будто он удивлён. Неужели они и в самом деле решили, что я переметнусь на их сторону? Или дело в чём-то другом? Кстати, а чего я гадаю? Вот же они, нужно только правильно сформулировать вопрос.

— Ада где? — спросил я, схватив за подбородок первого, раненного в ногу.

— Я… Я не понимать, — забормотал он.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Внезапный языковой барьер? Ну, это мы сейчас поправим.

Не церемонясь, я вонзил большой палец в пулевое отверстие и принялся им там хорошенько шерудить. Элпиец взвыл. Да так громко, что мне снова пришлось его успокаивать. Удара с головы в переносицу оказалось достаточно, чтобы воин опять поплыл. А пока он приходил в себя, я переключился на второго.

— А у тебя как со знанием языка? — поинтересовался я.

— Н-нормаль-но, — с трудом выдавил он.

Ох, какой же ужас стоял в его глазах! Того и гляди кучу под себя навалит.

— Тогда переадресую вопрос к тебе: где Ада?

— Я не понимаю, о ком ты? — помотал головой он.

— Ясно, значит будем освежать память, — закатив глаза, вздохнул я и принялся избивать аборигена.

Бил не сильно, но точно. Уж чего-чего, а знаний в этой области у меня более чем достаточно. К тому же порог чувствительности у аборигенов явно пониже нашего. Может, в силу привычки, а может, об этом позаботились эволюционные процессы. Их мускулатура более сухая, жилистая, словно у гончей собаки. Но нервные окончания, похоже, расположены ближе к поверхности.

Стоп…

Я даже экзекуцию прекратил, вспомнив об элпийце, которого пытались допросить у нас в лагере. Его тело тогда было покрыто эдакими колючками, от прикосновения к которым он корчился так, словно я из его зуба оголённый нерв вытягивал. Эти вроде выглядят нормально, в том смысле, что без подобных волосков. Но у них они тоже должны быть, вопрос в том, как их вытянуть на поверхность. Нашего — точнее того, что сидел на базе — били электричеством. У меня с собой нет ничего такого, чтобы использовать в качестве электрошокера. Разве что дрон разобрать. Но я сильно сомневаюсь, что крохотный аккумулятор на девять вольт способен сгенерировать хоть сколько-то приличный разряд. Да и жалко птичку, может ещё пригодиться.

Я вытянул нож и полоснул им по предплечью элпийца. Тот сразу взвыл, но не так громко, как его товарищ, хотя основные ощущения его ещё только ожидали.

— Девушка, блондинка. Та, которую вы создали и подослали к нам. Где она?

— Я не знаю.

— А вот врать не нужно, — поморщился я. — Я ведь в курсе, что ваш разум объединён в сеть. Ты точно знаешь, о ком я и где её сейчас держат. И пока я не приступил к основному пункту представления, лучше начинай отвечать на вопросы.

— Я правда… Ау-у-у… — будто голодный волк завыл он, когда я снова полоснул его по плечу.

Вот только на этот раз я не остановился и пошёл дальше. Пара хороших разрезов, и я наконец отыскал нужный мне волосок, который оказался скручен сразу под кожным покровом подобно часовой пружинке. И он здесь был не один. Просто их кожа оказалась намного толще нашей, аж миллиметра три, а то и все четыре.

Подцепив кончиком ножа одну из пружинок, я потянул её на себя. Тело элпийца моментально выгнулось, из пасти вырвался хриплый стон, а на глазах выступили слёзы. Видимо, из-за этих сенсоров они так сильно ощущали каждый удар.

Волосок соскользнул с ножа, но пленный ещё какое-то время корчился от боли. И чтобы он не мешал процедуре, я повалил его на землю и наступил коленом на шею, намертво фиксируя тело. А затем снова ковырнул волосок и прижал его большим пальцем к лезвию. Вот теперь он зафиксирован как положено, и можно тянуть его сколько угодно.

Элпиец был готов землю жрать, лишь бы вырваться из моих рук. Но кто бы ему это позволил. Я тянул за волосок до тех пор, пока не вырвал его с корнем. И если бы я не вжимал рожу пленного в землю, то, скорее всего, оглох бы от его визга. А когда я снова вернул его в сидячее положение, то нисколько не удивился зловонной луже под тем местом, где у него располагались гениталии.

Наверное, они не потеют, или регулируют температуру тела как-то иначе. Потому как испытывай подобную боль человек, он сейчас был бы мокрым, как хомячок перед смертью. А этот лишь обоссался.

— Эй, родной, ты как там? — Я постучал пленного по щекам. — Ещё не вспомнил, как со своими связаться?

— Я правда ничего не знаю, — заныл он.

Странно, вроде порождение другой планеты, а ведёт себя будто человек. Нет, разница, конечно, имеется, но некоторые повадки очень сильно схожи с нашими. Вот как сейчас попытка поймать меня на жалости. А её у меня нет. Закончилась в тот день, когда мне пришлось выпотрошить друга, чтобы обрести свободу и сохранить жизнь. Уж не знаю, чья это злая шутка, нас — людей, или очередная игра элпийцев?

— Я тебя сейчас как курицу ощиплю, падла! — прошипел я пленному прямо в рожу. — Найди её или свяжись со своим стадом и узнай, где они её держат.

В подтверждение своих слов я снова подцепил ножом волосок, но вырывать его пока не стал. Ему и намёка на предыдущую боль должно быть достаточно.

Пленника вновь скрючило, но приступ продлился всего пару секунд.

— До трёх считаю. Не заговоришь — разделаю тебя на филе. Раз… Два… Три… Молись сука!

В башке что-то натурально заклинило, и я, повалив элпийца на землю, принялся рвать из него волос за волосом, пока тот не вырубился от болевого шока. Не знаю, сколько «пружинок» я успел вытащить, но больше десятка точно. А когда тот отключился, я принялся бить его ногами. И всё это под пристальным, полным животного ужаса взглядом пленного с раной в ноге.

Я думал, его инсульт хватит, когда переключил своё внимание на него.

— Язык вспомнил? — спросил я, поигрывая окровавленным ножом в руке.

— Д-да, — часто закивал он.

— Отлично, — оскалился я. — А кто такая Ада, знаешь?

— З-знаю, — снова прозвучал положительный ответ.

— Да ты у нас сегодня герой дня! — Я хлопнул в ладоши. — Ну и где вы её держите?

— Мы знаем, кто ты, — вдруг совершенно невпопад пробормотал он, — Мы тебя видим.

— Да мне похуй, — прорычал я. — Можете смотреть сколько угодно. Где моя девушка и где мой зверь⁈

— У нас нет ответа.

— Так найдите, — пожал плечами я. — Или вам снова нужен стимул⁈ Я ведь выпотрошу их как селёдку. Я правильно понимаю, что говорю сейчас с биологическим разумом?

— Верно.

— Тогда перестань трахать мне мозг и делай то, что я говорю. Подключи зверей, насекомых, мне похуй… Просто найди мне Аду и Жухлого.

— Как у вас говорится: дашь на дашь? Сделай то, о чём мы тебя просим, и тогда ты увидишь свою девушку и зверя.

— Хотите, чтобы я предал своих?

— Мы просто хотим показать вам другую сторону жизни. У ваших целей нет будущего, вам не победить. Поймите: мы можем уничтожить вас всех, просто создав смертоносный вирус или бактерию. Именно так мы прогнали вас в прошлый раз. Но есть и другой путь.

— А я думаю, ни хрена у вас нет, иначе вы бы давно этим воспользовались.

— Ты судишь вашим мерилом.

— Ну а каким ещё мне судить?

— Впусти нас — и мы покажем тебе другую сторону.

— На хуй пошёл, — ухмыльнулся я и вонзил клинок в голову элпийца, обрывая его жизнь. — Лицемер…

Второго трогать не стал. Не знаю почему. Быстро собрав вещи, я покинул поляну и отправился обратно к своим. На некоторые вопросы я всё же получил ответ, но из них, как обычно, образовались новые. Одно было ясно наверняка: Жухлый и Ада не у них. Где? Пока непонятно. Но не удивлюсь, если этот шерстяной засранец со дня на день приведёт девушку в посёлок. Если не уже.

Я не поверил ни единому слову коллективного разума. Да, возможно, элпийцы смогли отыскать какой-то смысл во всём этом дерьме о ценности жизни, однако реальность выглядит сильно иначе. Бо́льшая часть живых организмов на этой планете — хищники, и судя по тому, как выглядит коренное население, питаются они вовсе не травкой. То есть вся здешняя эволюция построена на той же истине, что и наша: выживает наиболее приспособленный. А так как основное количество тварей оборудовано клыками и когтями — сильнейший. И если здесь все пожирают друг друга, то о какой ценности жизни может вообще идти речь? Не сходится у меня это, хоть режьте.

Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, был у меня знакомый, который всем и всегда нравился. Ну прямо добрейший человек, ду́шка. Всегда улыбается, конфликтов избегает, слова грубого не услышишь. А потом вдруг выяснилось, что это он травил кошек и собак в нашем дворе. И где-то там, в глубине души, ненавидел всех и каждого.

Так вот этот интеллект, чем-то напоминал мне его. Слишком уж рьяно он навязывал позицию любви к ближнему и мир во всём мире. Что-то с ним явно не так. Как и со всей этой грёбаной планетой.

Дождь хлынул внезапно. Секунду назад было хоть и прохладно, но сухо, как вдруг кто-то невидимый открыл кран, и на мою голову хлынул поток воды. Одного взгляда на небо было достаточно, чтобы понять: это надолго. Кажется, наступила зима, и теперь эти сопли с переменной интенсивностью затянутся месяца на три-четыре. Что ж, это даже неплохо. По крайней мере, мы будем надёжно отрезаны грязевиками от основной группы людей. И та хрень, что засела внутри меня, не причинит вреда действующей армии. А там мы ещё посмотрим, кто кого.

Вскоре под ногами зачавкала грязь. Впрочем, я не жаловался: дождь хорошо прочищал мозги. Постепенно мысли выровнялись, и я даже придумал нечто похожее на план. Осталось лишь сообразить, как претворить его в реальность. Меня терзали сомнения, что элпийцы вместе со своим супермозгом вряд ли добровольно согласятся на эти условия. А они были просты: раз уж они хотят, чтобы мы избавились от своих технологий, а заодно от наследия предков, так пусть поступят аналогичным образом. Тогда будет честно, тогда мы сможем подумать о мирном сосуществовании.

Ближе к полудню навалился голод. Нет, есть хотелось давно, а сейчас уже — так и просто жрать! Разводить огонь под дождём — то ещё удовольствие. Я, конечно, запасливый и в рюкзаке хранилось немного древесного ворса со щепой. Всё это бережно спрятано в непромокаемую пластиковую баночку и особых проблем с костром возникнуть не должно. Вот только мне было лень возиться, а потому я достал пластинку вяленого мяса и принялся жевать его прямо на ходу. На вкус — то ещё дерьмо, зато голод утоляет замечательно. И если не пытаться сожрать сразу всё, а не спеша рассасывать кусочки, словно карамельку, то становится вполне сносно даже по вкусовым ощущениям.

Так я прошагал весь день и ближе к полуночи добрался до посёлка. Обходить ловушки в темноте оказалось даже проще, чем днём. Проволока, которую Белла пустила на растяжки, натурально сверкала под светом фонаря. И я без проблем преодолел все препятствия, тем более что их примерное расположение уже успело отложиться в памяти.

Тот факт, что из посёлка не доносилось ни звука, меня как-то не смущал. Всё-таки ночь, и все наверняка дрыхнут без задних ног. Уж чего-чего, а задолбать Коробков может кого угодно. Порой мне кажется, что он этому отдельно обучался и как минимум в техникуме, а то и вышку получил. Всяческие дела он нарезал не раздумывая. Ему достаточно было просто увидеть бойца в расслабленной позе, как в следующую секунду тому находилось занятие, да такое, что врагу не пожелаешь.

Но чем ближе к посёлку я подходил, тем больше начинал напрягаться. Нет, оно понятно, что бо́льшая часть людей, сейчас пребывает в царстве Морфея, но где часовые? Не может быть, чтобы капитан оставил подходы неприкрытыми. Допустим, они торчат в секретах и нос наружу не показывают, но ведь я ломлюсь как слон, не разбирая дороги — грязь чавкает, ветки трещат… Хоть бы вылезли и спросили: кто идёт? Очень сильно сомневаюсь, что они рассмотрели меня в темноте и тут же расслабились.

Нехорошее предчувствие кольнуло сразу, когда я вышел к пустующей баррикаде. Вот уж где точно должен был подняться ор! И ведь ни пулемётных турелей, ни бойцов, что уже само по себе странновато.

— Всё чудесатее и чудесатее, — пробормотал я фразу из детской сказки по Алису.

Добравшись до центра посёлка, я осмотрелся и прислушался. Показалось, будто за домами что-то зашуршало. Поводив лучом фонаря по округе, я так никого и не заметил, а предчувствие беды нарастало с каждой секундой. Впрочем, она, похоже, уже случилась, а то чувство, что бередит душу, скорее, волнение по поводу…

— Эй, есть кто живой⁈ — уже не таясь, выкрикнул я. — Мне срать, свой ты или чужой — покажись!

Что-то затрещало в кустах за баней, и я, не раздумывая, ломанулся на шум. Обежав избушку, остановился и зашарил фонарём, вглядываясь в темноту. Тень рисовала причудливые силуэты, пробегая по ветвям деревьев, но никого даже близко похожего на человека там не оказалось. Скорее всего, зверь какой-то. Услышал крик и свалил с перепуга.

Я вернулся в центр посёлка и попытался понять, что здесь произошло и куда все исчезли. Всюду царил порядок, что говорило о том, что люди ушли без боя. На это намекало и отсутствие оружия. Хотя даже при спешном отступлении Коробков ни за что бы не оставил его врагу. Но вот пустые ящики от боеприпасов… А их тоже нет.

На баррикадах так же отсутствовали следы боя, как и за пределами защищаемого периметра. В том смысле, что дырок от пуль на деревьях нет. В общем, всё вокруг говорило о том, что люди покинули посёлок добровольно, и им даже позволили собрать вещи. Эту информацию мне дал осмотр домов. Следы спешного сбора присутствовали в каждом. Где-то ещё оставался скудный скарб, который нет смысла тянуть за собой. Всякие ложки, миски, постельные принадлежности.

Кстати, о птичках…

Я выскочил на улицу и отправился проверить хозяйственную часть поселения. Крупного скота у них не было, но птица и зайцы имелись. Да-да, те самые, местные падальщики. Им было всё равно что жрать: отходы с кухни или протухшее мясо своих же сородичей.

— Так, скотина на месте, — заключил я, выхватив фонарём из темноты крупные ушастые силуэты. — Ладно, а где остальные?

Почесав макушку, решил отложить поиск ответов до рассвета. Ночью и без того ничего толком не разобрать, так ещё и усталость сказывалась. Как ни крути, а я уже больше суток на ногах. Сон на ветке можно в расчёт не брать, там я больше измучился, чем отдохнул. Плюс драка по заре, допрос тоже можно смело приписывать к стрессу. В общем, устал как собака, промок насквозь и жрать хочу, как медведь — бороться. Не до загадок сейчас.

Прямо внаглую я забрался в дом Беллы и отыскал в подвале приличных размеров ёмкость с самогоном. Развёл огонь в печи и поставил на неё походный котелок, в котором собрался заварить очередной самодельный сухпай. Я специально вёл себя шумно и не таился в надежде на то, что те, кто забрал отсюда людей, явятся и за мной.

Зачерпнув из бачка самогон прямо кружкой, я сделал приличный глоток и тут же весь скорчился.

— Ох и крепкий, зараза, — прохрипел я. — Нужно было хоть зажевать что-нибудь сообразить.

Вскоре по телу разлилось приятное тепло, и меня потянуло в сон. Пришлось подняться и немного попрыгать, разгоняя сонливость. Снаружи всё ещё не доносилось ни звука, разве что дождь барабанил по крыше. Несколько раз я выбирался на крыльцо, чтобы поорать, но результат всё так же оставался нулевым. В итоге я дождался еды, набил ей живот и снова запил всё это дело самогоном, после чего вырубился, едва коснулся головой подушки. Даже в сухое переодеться не удосужился.

* * *

Проснулся я от мерного стука дождя. Солнце уже давно встало. Мало того, оно успело доползти до полуденной отметки. Зато я выспался на две жизни вперёд.

Некоторое время я продолжал лежать, глядя в потолок и размышляя о всякой ерунде. Я уже понял, что посёлок всё так же пуст, ведь с улицы не доносилось ни звука. Ночью ко мне никто не приходил, а значит, те, кто забрал людей, возвращаться не планировали. Осталось понять, чьих рук это дело.

Рывком поднявшись с кровати, я выбрался под дождь и принялся махать руками, разгоняя по телу кровь. Как следует размявшись, я провёл тренировку, завершив её боем с тенью, и отправился в баню, где смыл пот холодной водой прямо из бочки. Затем вернулся в дом, на этот раз в свой. Точнее тот, где нас с Корбком разместили. И не без удивления вытянул из комода сухую сменку. Даже завис, рассматривая штаны, которые так и держал в руках.

— Странно, — буркнул я, — а мои шмотки оставили.

На всякий случай я даже проверил ящики, где должны были храниться вещи капитана. Они были пусты.

— Бля, хоть бы записку какую оставили, — поморщился я, натягивая штаны. — Нет, я понимаю, что бумагу у нас давно отменили, но можно же на стене нацарапать.

Кое-кто время я продолжал бормотать, щедро обзывая друзей последними словами. Незаметно для себя я плавно перешёл к тщательному обыску территории. Небо хоть и было затянуто тучами, но света хватало. Даже при осмотре хижин я лишь изредка включал фонарь, чтобы заглянуть в самые тёмные углы.

Когда с обыском территории было покончено, я выбрался за её приделы. Двигаясь по спирали, я постепенно расширял зону поиска, пока наконец не наткнулся на ответ.

След на влажной траве был очень чётким. Глубокий отпечаток посадочных лыж и чёрные выжженные круги от работы разгонных двигателей мог оставить только посадочный шаттл. Вот теперь всё встало на свои места. Пока я гулял по лесу и рискуя жизнью добывал ценную информацию, сюда прибыли люди с ковчега и эвакуировали население.

— М-да, — задумчиво протянул я, — хороши друзья. Бросили меня одного на съедение волкам.

Само собой, я так не думал. Не исключено, что им даже выбора не оставили и загнали всех в шаттл под стволами. Хотя я ни за что не поверю, что Коробков не попытался оставить для меня послание. Возможно, я его просто пока не нашёл. Но вопрос в другом: а мне-то что теперь делать⁈

Я вернулся в дом Беллы и снова развёл огонь. Пока вода в котелке закипала, я сидел за столом, глядя в одну точку, и пытался собрать мысли в кучу. Выходила полная чушь. Если люди уходили по собственной воле, тогда почему не поставили группу эвакуации в известность о моём отсутствии? Или их действительно сгоняли силой? Потому что только в этом случае обо мне бы не обмолвились и словом. Но что-то подсказывало: меня здесь бросили намеренно. Или это я всё же себя накручиваю?

— Ладно, разберёмся. — Я хлопнул ладонью по столу и отправился готовить ужин.

Время завтрака я благополучно проспал, а обед пропустил, занимаясь поисками ответов. А ещё поймал себя на мысли, что одному здесь не так уж и плохо. Вот сейчас поем сам, затем покормлю скотину — и гори оно всё синим пламенем.

Однако за ужином планы резко изменились. Прокручивая события в голове, я вдруг разозлился на всё и всех и решил, что с утра пораньше отправлюсь к ковчегу. И срать мне на то, что я ношу в себе опасный вирус, способный уничтожить все технологии древних. А не фиг было меня вот так бросать! Задолбали уже, вот ей-богу!

Глава 14

Путь домой

Утро началось как обычно: зарядка, разминка, тренировка и в завершение — дыхательная гимнастика. Затем плотный завтрак, после которого организм снова потянуло в сон. Однако на сегодняшний день у меня уже имелись планы, и здоровый сон в них не входил.

Прежде чем покинуть гостеприимный посёлок, я сбегал на скотный двор и выпустил на волю зверушек. Понятно, что на свободе они долго не протянут, но обрекать их на голодную смерть в клетке как-то неправильно. Пусть природа разбирается, если с местной экосистемой такое вообще возможно.

Я до сих пор не понимал, как устроен их коллективный разум. В том смысле, что было не ясно: отдельный ли это организм, который связывает всё живое в общую систему, или он уже давно переродился и стал единым целым, проникнув в каждого, словно глобальная сеть. И если в первом случае его уничтожение возможно, то во втором — нет. Разве что тотальное уничтожение всей жизни на планете.

Закончив с делами, я закинул на плечи рюкзак, не забыв предварительно пополнить его сухими пайками, и отправился искать переход через грязевую реку. Дождь не прекращался со вчерашнего дня, и там наверняка всё основательно развезло. А мне очень не хотелось нырять в вонючие кишки этих тварей, чтобы перебраться на другую сторону.

Решив, что рано или поздно мне удастся отыскать безопасный путь, я побрёл вдоль грязевого берега.

Видимо, Коробков предполагал, что я не стану сидеть на месте, и оставил в моих вещах всё необходимое походное снаряжение. Даже надувная палатка имелась с небольшой дровяной печью, которая разбиралась и умещалась в чехол размерами двадцать на тридцать сантиметров.

Несмотря на то, что всё это было максимально облегчённое, плечи заныли сразу, как только я взвалил на них не такой уж и скудный скарб. Забитый до отказа рюкзак весил не меньше сорока килограммов, но выбросить из него было нечего. Плюс автомат с боеприпасом на пять магазинов, ножи, мачете и дрон. Правда, последний сейчас жужжал над головой, показывая мне то, что находится впереди.

А там ничего хорошего не наблюдалось. За ночь грязевики снова взбили своё болото, полностью перекрыв все проходы. Можно было, конечно, соорудить плот и перебраться на другую сторону на нём, но что-то подсказывало: это не самая лучшая затея. Ведь мне всё равно придётся как-то отталкиваться или грести, а эти твари реагируют на любое стороннее колыхание своей обители. И силищи в них немало. Так что от их нападения никакой плот не спасёт, они его попросту перевернут, и тогда прощай, жизнь. Зато на сушу они не выползают, а значит, можно смело передвигаться вдоль берега.

Обед я благополучно пропустил. Энергии от плотного завтрака ещё хватало. К тому же я периодически жевал вяленое мясо, пополняя калории. Таким образом я мог шагать весь день, устраивая лишь лёгкие привалы для отдыха. Всё-таки обед подразумевал много возни, да и передвигаться на сытый живот — не самое лёгкое занятие. А вот вечером, когда я буду вставать на ночлег, уже можно и о плотном ужине позаботиться.

Внезапное головокружение заставило меня остановиться и упереться рукой в дерево. Сердце вдруг заколотилось, будто собиралось покинуть тело, нестерпимая боль сдавила виски, и…

* * *

— Пятьдесят два! Пятьдесят три!.. — выкрикивал кто-то.

Я видел лишь его ботинки: толстая подошва, высокая шнуровка, чтобы поддерживать щиколотку. Они определённо принадлежали военному. Справа и слева от меня точно так же пыхтели люди, толкая от земли свои тела. Да, мы отжимались. Вот только не ясно, где всё это происходило и сколько нас таких? А главное: зачем?

«Бах!» — донеслось слева.

Я не видел, что произошло, для этого мне бы пришлось подняться, но я не смел, словно от этого зависела жизнь. Впрочем, выстрел я узнал…

Стоп! Выстрел? Этот хлопок мог означать только то, что кто-то использовал пороховой патрон. Какого хрена здесь творится? Где я?

Ответов не было, однако люди начали отжиматься гораздо усерднее, будто у них открылось второе дыхание. Для этого тело должно как следует напитаться адреналином.

Выходит, это был не просто хлопок, кого-то только что пристрелили. И что-то подсказывает: сделали это потому, что он не мог продолжать отжиматься…

* * *

Я снова ощутил себя стоящим у дерева. Руки гудели, а во всём теле ощущалась невероятная слабость, будто я только что действительно выталкивал тело на последнем издыхании.

— Брр-р. — Я помотал головой, отгоняя наваждение.

Что это было? Похоже на вспышку памяти. Не об этом ли лагере подготовки рассказывала Белла? Ни хрена себе — естественный отбор! Это что же получается, там вот так запросто убивали слабых⁈ Тогда почему я этого не помню?

Оторвавшись от ствола, я медленно побрёл вперёд, продолжая обсасывать вспышку памяти. Теперь дело дошло до ощущений. Странно, но в тот момент я не чувствовал страха, скорее наоборот, испытывал эдакое превосходство, уверенность.

Да, ничего удивительного, ведь сто отжиманий для меня — разминка. Это только кажется, будто такое невозможно. Но когда подобные упражнения выполняются изо дня в день, на протяжении нескольких лет…

Ладно, допустим. Однако было в моём положении что-то ещё, нечто неуловимое. Будто я обладал каким-то иммунитетом. Да, точно! В тот момент, когда прозвучал выстрел, у меня ни один мускул не дрогнул, так как я точно знал: смерть мне не грозит.

Но почему?

Я напрягал память, пытался повторить действия, после которых получил доступ к воспоминаниям. Но тщетно. Новые вспышки не торопились меня посещать. А меня не отпускало чувство, что в них скрывается нечто очень важное.

Белла помнила о лагере, Коробков — тоже, но я будто начал жизнь сразу здесь. Вот я подписываю контракт — и вот уже ощущаю тряску посадки.

Это ненормально. При этом тюрьма, проход по перекрытым решётками коридорам, сухие и понятные команды конвоиров отражаются в памяти очень ярко. Будто это случилось вчера.

Не знаю почему, но я вдруг подумал о том, что эта часть жизни — не моя. Словно это кто-то другой сидел в тюрьме и ставил подпись на бумажках. Или всё-таки я? Чёрт, лютая мешанина в голове…

Всё-таки человеческая психика — очень странная вещь. Вряд ли её смогли изучить даже сейчас, при наличии современных сканеров и куче опыта в данной сфере. Я это к тому, что вскоре мои мысли переключились. И как я ни пытался вернуться к теме воспоминаний, каждый раз соскальзывал в другое русло. Словно само тело их отторгало, не желая возвращаться в прошлое. Я думал о чём угодно, но только не об этом.

Солнце уже клонилось к закату, и я начал готовиться к привалу. Нет, само светило не было видно за свинцовыми тучами, что затянули небо на ближайшие несколько месяцев. Однако наступление сумерек не заметить невозможно. Дождь к вечеру лишь усилился, и к нему подключились резкие порывы ветра, которые пробирали до костей. Насквозь мокрая одежда ничуть не спасала, а скорее наоборот, делала только хуже.

Разводить костёр под таким ливнем — бесполезное занятие. Нет, варианты всё же есть, но для этого всё равно требуется укрытие, иначе пламя просто зальёт. Плюс отсутствие сухого топлива. Немного сухой древесной стружки не в счёт, так как энергии от неё не хватит даже на то, чтобы просушить ветки. Но огонь нужен. Без него я не высушу одежду и не смогу нормально поужинать. Да и подхватить в такую погоду воспаление лёгких проще некуда. Хотя я не припомню случаев, чтобы мы чем-то болели на этой планете. Разве что в первые годы.

Крохотный насос, работающий от энергии света, еле-еле вращался, нехотя накачивая палатку. Пришлось использовать фонарик, чтобы ускорить процесс. Надеюсь, энергии в аккумуляторе хватит, чтобы использовать насос в качестве поддувала для походной печи. Её сборкой и установкой я как раз сейчас занимался.

Но прежде чем приступать к отдыху, нужно ещё выставить защитный периметр, чем я и занялся, закрепив несколько сенсоров на деревьях вокруг бивуака. Не поленился и забрался на одно из них, чтобы подвесить дрон, чтобы он успел подзарядиться с первыми лучами солнца.

Вот теперь можно немного расслабиться.

Забравшись в палатку, я сразу почувствовал облегчение. Наломав тонких прутьев, я уложил их в топку печи, а сверху водрузил немного сухой стружки. Пара ударов кремнем по кресалу — и пучок покрылся крохотными красными точками, а по палатке распространился сладкий запах дыма. Я немного подул в топку, пока там не принялись плясать языки пламени, и поспешил закрыть дверцу. Выждав немного, я подставил к нижней части насос и направил на него луч фонаря.

Вскоре я уже сидел голым, пытаясь пристроить мокрую одежду над крохотной печкой, которая пылала жаром. Теперь ей было не страшно сырое топливо, и в топку летели палки покрупнее. Мне нужно было заполнить её углями, чтобы перевести в режим томления. Так тепло продержится всю ночь. А чтобы не тратить драгоценный жар попусту, я водрузил сверху походный котелок, в который всыпал самодельный сухой паёк.

На руках осталось немного соли, и я почему-то заострил на её крупицах внимание. Смотрел несколько секунд, пытаясь сообразить, что же в ней меня смущает. И вдруг до меня дошло: она слишком крупная. Такая соль может находиться лишь в недрах, глубоко под землёй. Собственно, поэтому её и называют «каменная».

Та, что мы добывали из озера методом выпаривания воды, выглядела словно пыль. А у этой — натуральные кристаллы. Девки что, какую-то шахту разрабатывали? Или она досталась им от элпийцев? Я как-то не особо задавался этим вопросом, потому как посёлок располагался недалеко от моря. Ну да, пара дней пешего пути. Но это не так много. К тому же если всё правильно спланировать и периодически пополнять запасы, такие походы можно свести к минимуму. Но та соль тоже должна быть мелкой.

Вроде мелочь, ничего не значащий факт, но мозг отчего-то за него зацепился. Будто в этих крупицах таился очередной очень важный ответ.

И тут меня снова накрыло…

* * *

Доска, на которой нарисована какая-то схема. Суровый мужчина в военной форме водит по ней лазерной указкой и рассказывает о том, как должна действовать та или иная тактическая группа, в зависимости от ситуации и контрмер противника. И снова эти странные ощущения, будто для меня это банальная информация. Словно я знаю и вижу моменты, где декламатор ошибается, и что в некоторых конкретных случаях лучше поступить иначе, чем советует мужик с погонами майора.

Вокруг сидят люди и стараются успеть записывать за преподавателем. Они стучат по экранам планшетов, часто сокращают слова, лишь бы оставалась понятна суть. И да, лекцию можно снять на видео, но тогда ученики вряд ли усвоят её так же хорошо, как если бы вели конспекты. Это понимают все. А ещё они понимают, что ошибка на экзамене будет равна смерти — и это не метафора.

Я точно знаю, что отбор в этой школе жёсткий и бескомпромиссный. Но ещё я в курсе того, что каждый её участник — доброволец. В классе нет ни одного случайного человека. Одно я никак не могу понять: зачем? Для чего нужно устраивать весь этот балаган и убивать непригодных? Почему их просто не выгнать? Ведь таким образом тоже можно собрать лучших из лучших.

* * *

Я очнулся в холодном поту, хотя в палатке было очень душно. От печи исходил сильный жар, испаряя влагу из одежды. А так как деваться ей было некуда, она начала скапливаться капельками конденсата на потолке. В воздухе её тоже витало достаточно, отчего атмосфера в палатке больше напоминала турецкий хамам. И это было бы даже приятно, если бы не отвратительная вонь подгоревшей каши.

— Блядь, — выругался я и поспешил снять котелок.

Судя по всему, в отключке я валялся недолго. Пригорело всего чуть-чуть, на самом донышке, в целом ужин не был испорчен. Даже наоборот, легкий привкус гари придавал блюду эдакую изюминку. Нет, естественно, я бы предпочёл нормальную еду, но готовить что-то снова не было ни сил, ни желания.

Я приоткрыл клапан на боковой стенке палатки, чтобы немного проветрить. Дышать сразу стало гораздо легче, а прохладный воздух, что ворвался внутрь, прочистил мозги.

Впрочем, видения от этого понятнее не стали. В том смысле, что я так и не смог сосредоточиться на внутренних ощущениях и уж тем более отыскать в них ответы. Разум каждый раз соскальзывал, не желая цепляться и раскручивать то, что мне внезапно подкинула память.

Покончив с ужином, я забил топку печи до отказа, приглушил поддувало и прикрыл клапан. Не до конца, иначе попросту не смогу уснуть в такой духоте, но и терять драгоценное тепло очень не хочется.

Меня вырубило сразу, едва я устроил голову на рюкзаке. Сказывалось моральное и физическое истощение.

* * *

Я не сразу понял, что меня разбудило. Какой-то назойливый писк, будто в палатке завёлся комар, который вдруг решил залететь мне в самое ухо.

С трудом разлепив глаза я какое-то время прислушивался к нему, а в следующее мгновение подскочил как ошпаренный и, схватив автомат, выбежал на улицу. По телу застучали капли холодного дождя, заставляя меня поморщиться.

Спросонья я даже штаны не догадался натянуть. Да и было бы ради кого? Всё-таки я один, среди леса на чужой планете. Элпийцам наша нагота пофигу, как, впрочем, и диким зверям. Да, одежда немного спасёт от когтей и клыков, но не настолько чтобы считать это критичным просчётом с моей стороны.

Писк продолжался. Я уже понял, что это сработал один из сенсоров, и мне осталось лишь понять, какой именно. Как только я принялся крутиться, автоматика скорректировала данные, оставляя сирену только в направлении сработавшего датчика. Ничего особенного в них нет, самый обыкновенный фотоэлемент. Разве что настроенный на определённый объём прошмыгнувшего мимо тела. Зайцы мне были не страшны, к тому же живыми они не питались. А потому я справедливо установил минимальный размер твари приблизительно с Жухлого. Ну и, естественно, сенсор должен был сработать, если ко мне попытается приблизиться кто-то покрупнее.

Солнце ещё не взошло, но предрассветная серость уже более-менее просматривалась. А значит, мой хищник точно не ночной, и это плохо. Днём по лесу бродят только крупные особи, а ещё — быстрые и максимально смертоносные.

Словно в качестве издевательства, из кустов донеслось утробное рычание. Я слегка скорректировал направление ствола, так как опасность располагалась чуть левее того места, куда я целился. Уперев приклад в плечо, я снял оружие с предохранителя и принялся менять режимы обзора. При этом левый глаз держал открытым, чтобы контролировать происходящее в реальности без искажения электроники.

Тепловая сигнатура ничего толком не дала. Кругом лес, с неба всё так же льётся дождь, искажая тепловое излучение тела животного. К тому же его прикрывает кустарник, тоже промокший насквозь. Лишь небольшие блики бордового и красного пробиваются сквозь листву. Но объём уже более-менее понятен. И эти знания не добавили оптимизма, так как на огонёк заглянул медведь.

Поняв, что его заметили, он выскочил на поляну и поднялся на задних лапах, вытягиваясь во весь рост. Рёв ударил по ушам, но стрелять я всё ещё не спешил. Если прошлого короля леса на нападение толкнул голод, то сейчас ситуация в корне другая. Да, я, скорее всего, забрёл на его территорию, но это ещё не повод для нападения. Главное — не показывать ему слабость, не поворачиваться спиной, ну и не совершать резких движений. Эти звери, как и их земные аналоги, довольно умные, хоть и выглядят более устрашающе.

Крупнее бурого медведя, но приземистее. Мощное мускулистое тело с широкой грудью. Короткая, очень сильная шея. Лапы огромные, широкие, с длинными крепкими когтями, похожими на комбинацию лопаты и грабель. Стопы частично перепончатые. Судя по всему, он в состоянии свободно передвигаться по грязевой реке. Короткая, очень жесткая и грубая шерсть, почти как щетина, болотно-зеленого цвета, что отлично маскирует его среди растений. Кожа под шерстью толстая и прочная, устойчивая к порезам острыми стеблями и укусам местной фауны.

Нечего и мечтать победить такого монстра голыми руками или при помощи холодного оружия. Но у меня в руках автомат, и энергии пуль будет достаточно, чтобы завалить эту тварь. Вопрос в другом: сколько точных попаданий потребуется для того, чтобы он сдох, прежде чем сможет добраться до меня?

Массивная голова с сильно развитыми скуловыми дугами и мощными челюстями, с огромными клыками и крепкими дробящими коренными зубами. Глаза небольшие, глубоко посаженные, с прозрачными мигательными мембранами (третье веко) для защиты от грязи и агрессивной микрофлоры. Зрение не острое, но он прекрасно различает движение. Плюс ко всему его отлично дополняет невероятно развитый слух и обоняние. По сути, эти чувства — лавный источник информации. Именно поэтому я стараюсь не дёргаться.

Если ему неизвестен мой запах, возможно, это станет поводом для осторожности и зверь не рискнёт атаковать. А если он хоть раз сталкивался с человеком, тогда тем более нападать не станет. Да, может, физически мы слабее, но наше оружие — очень серьёзный аргумент.

Огромные ноздри зашевелились, будто медведь таким образом ощупывал на расстоянии то, что перед ним находится. Он опустился на все четыре лапы, хоть и продолжал тихо рычать, показывая мне своё недовольство. Однако той лютой агрессии уже не было. Покачивающейся походкой он сместился влево, заставив меня пошевелиться. И как только я довернул корпус, продолжая следовать за ним стволом, медведь вновь вытянулся во весь рост и взревел.

Похоже, он меня провоцирует. Но я не враг здоровью, первым атаковать точно не стану. Да, он отлично чувствует мой страх, но одновременно с этим видит и мою непоколебимость. Впрочем, я уверен, что он тоже меня боится, ведь не просто так устраиваются все эти танцы и демонстрируется сила и размер.

Ситуация изменилась внезапно. За спиной раздался протяжный вой, на который снова последовала реакция в виде мощного рёва. Вот только на этот раз медведь не стал подниматься на задних лапах, а принялся медленно сдавать назад. Всё-таки волки в этом лесу — доминирующая сила. Естественно, не просто так. Они берут количеством. И даже если в схватке пострадает пара особей, медведя они всё равно в итоге завалят. И он это знает наверняка.

Мишка ещё пару раз рыкнул, но как только его толстый зад скрылся за ближайшим кустарником, раздался мощный топот, говорящий о том, что одна опасность миновала. Зато появилась другая, и эта была куда как серьёзнее предыдущей.

В отличие от медведя, местные стайные звери настолько наглые, что атакуют свои жертвы без раздумий. Просто потому, что чувствуют превосходство. Чем-то они напоминают мне нас — людей. Мы такие же, особенно когда руки сжимают оружие. Любой, кто попадает под прицел, автоматически считается проигравшим. И это обстоятельство сносит крышу, снимает моральный тормоз.

На Земле мы доказали своё превосходство всему, что способно ползать, плавать, летать или хоть как-то передвигаться. А теперь вот… Выбрались за пределы материнской планеты и доказываем свою силу другим представителям разумной жизни.

— Фтсиу! — свистнул я. — Жухлый! Это ты, бродяга?

В ответ раздался очередной одинокий вой. Вряд ли это дикий зверь. Одиночек среди местных волков я ещё не встречал. Хотя мои познания местной фауны можно смело назвать каплей в море. Но будь здесь представители стаи, они бы обязательно отозвались воинственным кличем.

Оружие я не опускал, продолжая контролировать округу, периодически ворочая стволом. Было не ясно, с какой стороны ожидать опасности, но это пока. Вскоре снова сработал сенсор, как раз с той стороны, откуда явился косолапый.

Судя по всему, отступал он тем же путём и как раз активировал датчик. И я так решил неспроста, потому как буквально в ту же секунду в ухе запищал второй, накладывая свой тон сирены на первый. А стоило мне покрутиться на месте, как сигнал сфокусировался лишь в одном направлении. Пищал сенсор, который находился за спиной, откуда, собственно, и доносился волчий вой.

И снова я принялся переключать режимы прицела в надежде рассмотреть хоть что-то. Дождь, редкие деревья и кустарник скрадывали очертания, но мне всё же удалось уловить, что ко мне приближаются две фигуры, одна из которых — явно прямоходящая. Если с медведем могла сработать только очередь, то волка можно убить одиночным, но главное — точным выстрелом. С человеком или элпийцем та же история, а потому я переключил режим огня и принялся ждать.

Капли текли по лицу, периодически заливая глаза. Это злило и отвлекало, но я старался не делать лишних движений, сосредоточившись на целях. Я мог убить гостей в любой момент, но не делал этого. Даже если приближается абориген, одиночка мне не страшен, а если человек, тогда его тем более не стоит убивать. К тому же во втором случае с ним, скорее всего, идёт Жухлый.

Когда гости появились в поле зрения, я едва удержался, чтобы не пальнуть. Не знаю почему, но меня прямо-таки затрясло от гнева, хотя всего пару дней назад я был готов рвать за них глотки любому, кто встанет на пути. И да, это был Жухлый, который привёл ко мне мою норвежскую белокурую красавицу Аду.

— Да ты, как я погляжу, во всеоружии, — с кривой ухмылкой произнесла она, осматривая меня с ног до головы.

При этом её взгляд задержался на неприкрытой промежности, недвусмысленно намекая, о каком именно оружии речь.

— Где ты была⁈ — прошипел я.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась она, и моё сердце сжалось, едва не рухнув в пятки. — Может, уже опустишь оружие?

— Может, — пожал плечами я. — Если ответишь на вопрос.

— Я не враг тебе, Тень. И я не выбирала свою судьбу. Давай поговорим как разумные люди.

— А разве ты человек?

— А разве я не похожа?

— Я не это имею в виду, — покачал головой я. — Как мне тебе доверять? Ты ведь их марионетка! Я видел, что эта тварь с тобой делала.

— Не по моей воле…

— Так, может, ты и здесь не по своей воле?

— Он привёл меня к тебе, — кивнула на Жухлого Ада.

А волчонок продолжал сидеть у её ног, что было ему как-то несвойственно. Особенно при виде меня после долгой разлуки.

— Ко мне, Жухлый! — Я похлопал себя по бедру, но тот никак на это не отреагировал.

— Пока между нами связь, он тебя не послушает, — ответила на немой вопрос Ада.

— Так разорви её.

— Не могу, — развела руками она. — Не я её инициатор.

— Хочешь сказать, это он? — кивнул на волчонка я.

— А как бы ещё он смог меня найти?

— Так где ты была?

— Ты же весь мокрый, Тень. — Ада вновь озарила меня своей коронной улыбкой, от которой защемило в груди. — Пожалуйста, опусти ствол. Я скучала по тебе…

— Сука, — выдохнул я. — Какая же ты сука!

Щёлкнув предохранителем, я опустил оружие и, не говоря больше ни слова, вернулся в палатку.

Глава 15

Выбор

Я забрался в палатку и первым делом подкинул дрова в печь. Следом влезла Ада. Она скромно уселась в углу и молча наблюдала за мной.

— Рассказывай, — произнёс я, ощупывая одежду.

Назвать её сухой можно было с большой натяжкой. Но с другой стороны, стоит мне выбраться на улицу, как она тут же станет мокрой насквозь снова. Так что смысла греть её до полного высыхания я не видел, а потому стянул штаны с верёвки и принялся одеваться.

Ада всё ещё молчала, глядя на меня своими огромными голубыми глазами. А я изо всех сил делал вид, что ничего к ней не испытываю, в то время как сердце колотилось в рёбра с такой силой, будто собиралось пробить себе путь на волю.

— Ты зачем пришла? — переиначил вопрос я, заливая воду в котелок. — Есть хочешь?

— Очень, — ответила она.

— Отлично, значит, дар речи ты всё-таки не утратила, — усмехнулся я.

— Я не знаю, с чего начать.

— С начала, — дал банальный совет я.

— Что ты хочешь узнать?

— Всё, — пожал плечами я. — Кто ты или что ты?

— Я человек, созданный по вашему образу и подобию. И я пришла, потому что ты искал меня.

— И всё?

— Нет, не всё, — помотала головой она. — Тебе нужно срочно уходить. Они знают, кто ты.

— И кто же я? — Я сделал небольшую паузу, а как только Ада открыла рот, чтобы ответить, перебил её: — Если ты сейчас начнёшь гнать мне про избранного, я вышвырну тебя из палатки.

Ада как-то странно посмотрела и вдруг потянулась ладью к моему лицу. Я резко отпрянул и отбил её руку в сторону.

— Я просто хотела показать, — оправдалась она, потирая запястье.

Я молча кивнул и даже слегка подался вперёд. Ада на мгновение задумалась, а затем снова потянулась ко мне, но на этот раз не рукой, а губами. От её прикосновения меня будто пронзило током. Сердце вновь застучалось о рёбра, и наши разумы слились. Я чувствовал всё то же самое, что и она, и эти эмоции вряд ли вообще можно описать словами. Такие чистые, яркие, что мне даже стало стыдно за свои. Она натурально дышала мной и без колебаний пошла бы на заклание, если бы я вдруг перестал существовать. И это точно была не химия, как утверждает наука. Гормоны — скорее следствие тех чувств, что она испытывала, чем причина из возникновения.

И я поверил ей. Окончательно, безоговорочно, без малейших сомнений и колебаний. Все вопросы отпали сами собой.

А затем в голове взорвалась плотина. Воспоминания прошлого хлынули в разум подобно цунами, и сознание не выдержало. Его подхватило мощным потоком и унесло куда-то в закоулки, где оно спряталось, чтобы переждать бурю.

* * *

Наш мир умирал. Медленно, будто человек, лежащий в коме, чья жизнь поддерживается только за счёт работы аппаратуры. Никто не знал, что случилось и почему наша планета вдруг начала нас отвергать. Слухи ходили всякие, начиная с тех, что мы прогневали бога и заканчивая тупыми лозунгами зелёного братства и борцов за экологию. Словно на самом деле мир просто устал от нас и решил наконец-то избавиться.

За прошедшие тридцать лет родилось всего сто пятьдесят тысяч детей, и с каждым годом статистика становилась только страшнее. Как оказалось, самое весёлое было ещё впереди: мы стали последними, рождёнными естественным образом. И да, я находился в списке этих счастливчиков.

Сообщество учёных всего мира пошло на отчаянный шаг. Законы о генной инженерии в отношении человека были пересмотрены, но наука сильно отстала в данной области. Мы оказались гораздо сложнее любого живого существа на планете. И всё, что вырастало в пробирке, не имело разума или той самой души. Лишь оболочка, отдалённо напоминающая человека.

Ответы нашлись на орбите. Информация, что там хранилась, помогла выяснить причину напасти, но не то, как её побороть. Но у человечества появилась надежда. Технология переноса сознания позволила отсрочить гибель цивилизации. А другая информация указала место, где можно начинать поиски ответа.

Все силы и ресурсы были переброшены в космическую программу. Но даже имея доступ к удивительным технологиям и понимая принципы их работы, люди потратили очень много времени на то, что всё это освоить. Только для того, чтобы убрать ошибки в расчётах физики, ушло несколько лет.

Параллельно с этим менялось производство, так как многое из того, что мы делали, попросту не подходило под новые концепции. Да и не все охотно приняли на веру полученные знания предков. Всё это оспаривалось, перепроверялось опытным путём, допускались очередные ошибки, на исправление которых тоже требовалось время… А оно натурально утекало сквозь пальцы.

Появились первые проблемы в программе клонирования. Всё чаще оболочка попросту отторгала разум. Дело было в физиологических границах. Мозг не позволял загрузить в себя опыт нескольких поколений, но отказаться от наработанных знаний мы не могли. У нас не было возможности воспитать новое поколение, а разум старого приобретал всё бо́льшие объёмы.

Решение нашлось, но оно было настолько безумным, что в его реализацию не сразу поверили. Матрицы разума стали дробить на части, вычленяя лишь самые необходимые навыки и таланты. Затем всё это собиралось в новую личность и загружалось в оболочку. При этом никто точно не знал, что получится на выходе.

А чтобы избавиться от кучи близнецов с бесполезными наборами качеств, клонов собирали в отдельных лагерях, где из сотни в живых оставляли максимум пятерых. Но предполётная программа должна была содержать лучших из лучших. И вскоре мир превратился в сплошной лагерь неестественного отбора.

И всё это придумал я. Нет, не тот я, что сейчас валялся на полу в палатке, на чужой планете, а настоящий я, последний из рождённых.

И естественно, что к собственной селекции я отнёсся сильно иначе. Более тщательно, бездушно рассматривая под микроскопом каждое необходимое качество. А когда партия моих клонов поступила в лагерь сепарации, выйти из него должен был только один. Однако и он ненамного пережил своих братьев. Лишь до того момента, пока не было скопировано его сознание. Оно-то и вошло в базу тех, кого должны отправить на Элпис.

Может случайно, а может и намеренно, но при загрузке что-то пошло не так. Та личность, что должна была встать у руля, исказилась. И я склонялся к тому, что без стороннего вмешательства дело не обошлось. Скорее всего, не без причины. В первую очередь потому, что мою личность сохранили, хоть и завернули в другую оболочку. Видимо, работы над матрицами сознания не прекращались даже во время полёта. Но наверняка я этого не знал. Не стоит исключать, что таков был мой изначальный замысел.

Внезапно я понял, что уже давно пришёл в себя и размышляю обо всём этом осознанно. Волна воспоминаний улеглась, смешавшись с оболочкой другого разума, став наконец единой целостной личностью. Но я продолжал лежать с закрытыми глазами, пытаясь собрать в кучу всю цепочку событий.

Изначально на Элпис высадились учёные. Геологическая разведка для сбора и изучения биоматериалов, а также поиска древних технологий. Затем поток рабочих для создания укреплённых пунктов, и только затем — военные. Я вошёл во вторую группу переселенцев под видом рабочего. Так сказать, эдакое прикрытие.

Затем учёные наткнулись на останки древней военной базы и случайно запустили защитный протокол, после чего в их рядах образовались огромные пробелы. А самое поганое в том, что мы утратили связь с ковчегом и перестали получать указания. План посыпался, словно карточный домик.

Мы остались сами по себе. Наверняка какой-то сигнал с орбиты должен был в определённый момент снять блок с матрицы разума, но он так и не поступил, даже когда пал защитный купол. Возможно, сигнал и был отправлен, но его вполне могли экранировать наниты древней машины. Пока всё это лишь теория, но учитывая полученные мной знания прошлого — очень близкая к истине.

Я открыл глаза и посмотрел на Аду, чьё лицо всё так же нависало над моим.

— Привет, — произнесла она и улыбнулась.

— Угу, — буркнул я. — Виделись уже. Что это было?

— Я активировала вирус, который в тебя подсадили, и твой разум открылся. Теперь ты тот, кем должен быть.

— Этот вирус уничтожает наши технологии.

— Это ваше спасение, — мило улыбнулась она.

— В смысле? — не совсем понял я.

— Мы вернёмся в ваш лагерь и…

— Нет, — сухо отрезал я, — Я не стану подвергать людей опасности.

Ада замерла и несколько секунд смотрела на меня немигающим остекленевшим взглядом. Будто кто-то решил поставить её на паузу. Впрочем, я знал, кто на такое способен и зачем он это делает. Кажется, сейчас я снова вступлю в диалог с коллективным разумом Элпис.

— Ты ведь вспомнил, зачем вы здесь? — так же внезапно заговорила она. — Лекарство находится в тебе. Ваш вид исцелится, и вы снова сможете иметь детей. Ты же видел другую общину и понимаешь, что мы говорим правду. Таково наше решение: откажитесь от войны, и вы сможете жить.

— Думаете, вы нас переиграли? — усмехнулся я, — А как вам такой вариант: для начала мы освободим планету от вас, а затем я принесу людям лекарство?

— Мы создадим новых воинов. Если потребуется, мы будем плодиться быстрее, чем вы — нас уничтожать. Наши цивилизации уже проходили этот этап. Да, вы стали сильнее, а ваше оружие более мощное. Признаюсь, мы не ожидали подобного, но у нас тоже есть чем вам ответить. Мы предлагаем мирное решение…

— Вы хотите лишить нас всего и загнать под контроль.

— Это не так…

— А как? Сколько земли вы готовы нам отдать? Пройдёт два-три столетия, и нам станет тесно на том клочке, что вы для нас выделили. Или ты думаешь, я не понял, что это за твари копошатся там, в грязи, и почему река, вдоль которой я иду уже вторые сутки, не кончается? И что-то мне подсказывает: даже по окончании сезона дождей эта грязь не пересохнет. Готов дать руку на отсечение, что она выступает в качестве границы, за которую нам нет хода.

— Это временное решение.

— П-хах, — усмехнулся я. — И после этого ты называешь себя «разум»? Серьёзно? Единственное решение, при котором мы сможем договориться, — взаимное отключение всех систем. Я о том, что не только мы избавляемся от своих технологий, но и вы точно так же отключите свои. И пусть эволюция решает, кому достанется место под солнцем.

— Это приемлемо, — получил я неожиданный ответ. — Но мы должны всё взвесить.

Ада замолчала и, закатив глаза, рухнула, как сломанная кукла. Я уже знал, что ничего страшного с ней не случилось и совсем скоро она очнётся, а потому дёргаться не стал. Как раз закипела вода, и я всыпал в неё сухую смесь для каши.

Закрыв поддувало, чтобы сбить температуру, я принялся собирать рюкзак. Впрочем, я его особо и не потрошил, так что много времени это не заняло. К этому моменту варево вновь забурлило, и я принялся тщательно его помешивать. А через пять минут вообще снял котелок с печи и накрыл крышкой.

Снова открыл поддув, чтобы побыстрее сгорели дрова и печь остыла. Пора было потихоньку сворачивать лагерь и отправляться в путь. Куда? А хрен его знает. Конкретных планов у меня не было, по крайней мере до тех пор, пока элпийцы не примут решение.

Картинка происходящего более-менее сложилась, хотя и оставались некоторые вопросы. Но ответы на них я мог отыскать только у своих. Мне всё ещё был непонятен мотив нападения на наш лагерь европейцев. Разве что местные каким-то образом повлияли на их разум и заставили атаковать нас. Такой вариант был вполне возможен, но не стоило исключать и внутренний раскол. В этом случае убедить наших в необходимости мирного соглашения будет очень не просто.

И да, я наконец вспомнил значение слов «Династия трёх». Так мы называли нашу миссию, где поставили во главу семейные ценности, а именно: отца, мать и дитя. По-видимому, я не только стоял у руля всей кампании, но и был носителем директивы, которая возобновила работу спящей машины предков.

Ада продолжала мирно сопеть, свернувшись калачиком на полу. Дождь мерно молотил по крыше, и никуда идти не хотелось. Но что-то внутри продолжало гнать меня вперёд, эдакое чувство незавершённости. Так бывает, когда собираешься в дальний путь. И вроде чемоданы уже полны, всё упаковано в точности и соответствии со списком. Пора выезжать, но тебя не покидает ощущение, что ты что-то забыл.

Вот и у меня оставалось какое-то незаконченное дело, но как я ни мучил голову, никак не мог его вспомнить.

— Подъём, — потормошил девушку я. — Нам пора уходить.

Увидев меня, она первым делом улыбнулась, а затем вдруг сделалась серьёзной, нахмурилась. Казалось, она к чему-то прислушивается. С улицы донёсся протяжный вой, словно Жухлый почуял её тревогу. Впрочем, как знать? Ведь они до сих пор находятся в связке. Скорее всего, это именно волчонок уловил что-то подозрительное, а Ада поймала лишь отголоски.

— Что там? — спросил я, но ответ пришёл сам собой.

Где-то вдалеке раздался мощный хлопок, от которого с деревьев посыпались капли. А последующий нарастающий гул подсказал мне причину этого грохота. Сюда что-то летело на сверхзвуке. И вряд ли это спасательная операция. Никто в здравом уме не отправляет на поиски одно человека реактивный самолёт. Во-первых, на таких скоростях даже зрение меняется, превращаясь в так называемое «тоннельное». А во-вторых, слишком уж высоко они летают, чтобы рассмотреть хоть что-то в лесном массиве. Даже таком редком, как тот, в котором мы находимся.

Вывод напрашивается только один: они летят что-то уничтожать. А может, и кого-то. Если хорошенько подумать, то здесь им делать нечего. Посёлок элпийцев они сровняли с землёй, людей эвакуировали, а значит, остаюсь только я. Похоже, кто-то из деревни обо мне проболтался. Нет, не о том, что я там был и в баньке парился, а о вирусе, способном вырубать всю технику в радиусе покрытия связи. На их месте я бы тоже не стал рисковать.

Но как они меня нашли?

Эти мысли промелькнули всего за мгновение, а в следующее я уже подхватил рюкзак, Аду и выскочил из палатки. Словно специально, она была сделана из ярко-оранжевого материала, чтобы её можно было прекрасно рассмотреть с высоты птичьего полёта. Да, в качестве туристической она прокатит как нельзя лучше, как раз из-за яркости. Но вот в военных целях…

Неужели Коробок?

— Сука! Встречу — ноги повыдёргиваю, — прошипел я на бегу.

— Что? — переспросила Ада.

— Держись ближе к болоту! — рявкнул я и слегка скорректировал направление.

Логика была простой: там лес гуще. Но чёрт побери, как они меня нашли? Я ведь удалился от деревни на приличное расстояние. Не Ада же на меня их вывела? И уж точно не Жухлый.

Лёгкое жужжание над головой было настолько привычным, что я не сразу его заметил. А ведь подсказка была очевидной: дрон. Он ведь наш, а значит, к нему есть доступ. Главное — усилить сигнал, чтобы его запеленговать.

— Стой, — бросил я и замер под сосной.

Рюкзак полетел на землю, и вскоре я уже извлёк из него шлем. К слову, на старые земные технологии этот вирус влияния не оказывал. Но те, что спустились вместе с ковчегом, были гибридными. То есть содержали в себе разработки былой цивилизации. И неизвестно, как на них повлияет та дрянь, что засела во мне.

На забрале вспыхнула надпись, что управление дроном перехвачено, а у меня недостаточно прав, чтобы его вернуть. Да и насрать, я всё равно не собирался оставлять птичку при себе, а просто хотел отправить её подальше. Но другой вариант тоже подходил. Я выбрался из укрытия и, уперев приклад в плечо, поймал дрон в перекрестие прицела. Дважды вдавил спуск, и с неба посыпались осколки.

— А теперь валим! — крикнул я, на ходу подхватывая рюкзак.

Шлем я отбросил в кусты, потому как его тоже могли запеленговать. Оставался ещё вопрос по поводу оружия, но мне очень не хотелось с ним расставаться. Тем более я сомневался, что кому-то может прийти в голову устанавливать маячок на автомат.

Колебался я не долго и всё же решил не рисковать. Скинув с шеи ремень, я зашвырнул ствол прямо в болото. Пусть теперь попробуют его засечь.

Первый взрыв накрыл палатку, как раз в тот момент, когда оружие плюхнулось в грязь. Спустя пару мгновений грохнул второй, как раз в том месте, где я уничтожил дрон и оставил шлем. Мы неслись во всю прыть, а в голове щёлкали цифры, отсчитывая драгоценные секунды. Но третьего взрыва не последовало, а это значит, что от оружия я избавился напрасно. Однако поздно уже сожалеть, обратно за ним я точно не полезу.

— Стой! — выдохнул я и, прижавшись спиной к стволу дерева, сполз по нему на землю, пытаясь успокоить дыхание.

Ада выглядела не сильно лучше. Она упала на четвереньки и пыталась сплюнуть ставшую вязкой слюну. Самолёт сделал пару кругов, прочёсывая местность по спирали, а затем шум его двигателей начал удаляться. Отлично, значит, от сенсоров мы всё-таки скрылись. Какими бы точными ни были приборы, в дождь они ни за что не смогут нас засечь. Звуки размазывает, а тепловая сигнатура гасится мокрой одеждой и листвой.

Однако я уверен, что это ещё не конец. В течение суток на место бомбардировки явится поисковый отряд, чтобы убедиться в успешности операции. А когда они поймут, что лом не помог, начнут действовать скальпелем. То есть пойдут по следу.

— Нам нужно перебраться через болото, — произнёс я.

— Это невозможно, — покачала головой Ада. — Жухлый не просто так вошёл со мной в связку. У грязевиков начался брачный сезон, и их зов влияет на всех, кто находится в радиусе пятисот метров.

— Мы уже делали это. Вымазались их кишками и переплыли…

— Я знаю, — перебила меня она. — Но сейчас так не выйдет.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил я.

— Тень, мы только что были в связке. Я видела всё то же, что и ты.

— Ясно, — буркнул я. — Но так мы не уйдём. Слишком узкая полоска леса. Они прочешут его за пару суток и найдут нас.

— Думаешь, они станут нас искать?

— Уверен.

— Почему они хотят нас убить?

— А ты не догадываешься? — усмехнулся я. — Они не хотят рисковать. Если я принесу к ним вирус — это конец.

— Сколько у нас времени?

— Сутки, максимум двое. Но, скорее всего, меньше. На их месте я бы отправил группу зачистки на шаттле следом за авиацией. И скорее всего, они поступили именно так. А значит, они появятся здесь в течение пары часов плюс-минус. Прежде чем они встанут на след, тоже уйдёт время, но к вечеру они уже точно будут знать, в каком направлении мы ушли. У нас есть небольшая фора, но будь уверена: если мы не переправимся на другой берег, максимум через двое суток станем трупами.

— А что, если их встретить?

— Чем? — развёл руками я, — Луком и стрелами?

— Не обязательно, — хитро прищурилась Ада и осмотрелась. — Нам туда, — указала рукой она.

— И что там?

— Увидишь. Просто верь мне.

— Ладно, веди, — не стал спорить я. — Выбор у нас всё равно невелик.

Глава 16

Уборка территории

Старые знания ещё не устаканились в сознании. Я чувствовал их присутствие, но выудить на поверхность пока не мог. Однако уже пользовался ими, хоть и неосознанно, каждый раз подмечая за собой некоторые вещи, которых ранее никогда не делал.

Как я и предполагал, охота встала на наш след буквально через пару часов. И в отличие от нас, они владели всем необходимым для быстрого загона жертвы в ловушку. Одни только вездеходы и квадроциклы чего стоили. И это я молчу о наблюдении с воздуха при помощи дронов и полном вооружении, включая шлемы с различными режимами обзора.

На нашей же стороне был только дождь, более-менее сносное знание местности и, конечно же, Жухлый. Из оружия — пара ножей и мачете. На то, чтобы выставить за собой какие-нибудь ловушки, речи не шло, так как на всё это нужно время. Но и просто так бежать вперёд сломя голову — смысла никакого. Люди, которые пытаются от меня избавиться, прекрасно подготовлены.

Ну почти…

Когда на глаза попался след лесного владыки, в голове созрел идиотский план. Но он вполне мог сработать. Нет, я не надеялся, что медведь сможет одолеть вооружённый до зубов отряд, но вот потрепать их он точно способен. А большего мне и не требуется.

Мохнатого монстра я обнаружил на поляне, где он вовсю лакомился грибами. Хотя, если уж быть совсем честным, на него нас вывел Жухлый. Теперь оставалось лишь дождаться преследователей и как-то избежать стычки с опасным противником. Тем более что сейчас в моих руках не было преимущества в виде автомата.

Вполне естественно, что медведь почуял нас раньше, чем мы к нему подобрались. Но в первую очередь он зверь, который не обладает разумом, а руководствуется инстинктами. И они ему подсказали, что связываться с нами не стоит. Во-первых, нас больше, а во-вторых, в воздухе витает запах волка.

Впрочем, демонстрация слабости в природе тоже не приветствуется. А потому он всё-таки немного поревел для порядка, прежде чем покинуть поляну.

Теперь нас ожидало самое сложное: заставить мишку вступить в бой с преследователями. Задача не из лёгких, но выполнимая.

Держась на почтительном расстоянии, мы продолжали идти по следу короля леса. Двигались не спеша, давая возможность группе зачистки подобраться поближе. И когда позади начали раздаваться приглушенные команды, перешли на бег.

Идея была простой в теории, но сложной в реализации. В первую очередь в том, чтобы обойти медведя по большому кругу и выйти на него с фронта, с отрядом охотников на хвосте. Здесь я надеялся лишь на чутьё Жухлого и удачу. Хотя без понимания повадок зверя тоже не обошлось.

Местные мишки — существа территориальные. То есть они очень редко покидают площадь своего обитания. Прецеденты, конечно, случаются, но настолько редкие, что их можно смело исключить из плана. Единственное, чего я боялся — того, что король леса решит переправиться через грязевую реку. А он, пожалуй, единственный зверь, способный это сделать без риска для собственного здоровья. Поэтому мы и устроили гонку непосредственно вдоль берега. Впрочем, имелась и ещё одна причина подобного манёвра — нас было отлично видно с воздуха.

И всё сработало ровно так, как я ожидал.

Заслышав шум, которому явно сопутствовала опасность, медведь свернул к грязевой реке, чтобы наверняка избежать стычки. Но было уже поздно. Нас засекли с воздуха и отправили группу на перехват. Плюс ещё один отряд двигался по нашему следу.

С точки зрения противника, вполне логичный ход. Вот только они не знали о медведе, который уже не просто нервничал, а вовсю злился. Ну и, само собой, наш главный козырь в этой игре — Жухлый. Мохнатый друг человека держался точно позади косолапого, периодически подгоняя его протяжным воем.

Я ставил на инстинкт и не прогадал. Звери этой планеты познакомились с людьми относительно недавно. Да, когда-то мы уже были здесь, но с тех пор сменилось множество поколений и, почуяв знакомого врага, король леса предпочёл атаковать того, с кем ему ещё не доводилось иметь дела.

Вечернюю тишину разорвал лютый рёв, за которым последовали леденящие душу крики. Ещё бы, лицом к лицу встретиться с тонной ярости. Судя по всему, косолапый добрался до них первым, а значит никакого организованного сопротивления там и в помине нет. Впрочем, зверю, наверняка, тоже досталось. А значит, сейчас самое время убраться с его пути, ведь раненый, он в сто раз опаснее.

— На дерево, быстро! — скомандовал я, и Ада без лишних вопросов вскарабкалась на сосну.

Я не отставал. Ухватившись за сук, подтянулся, закинул ногу — и вот я уже в паре метров от земли. А дальше — проще: ветви уже не так далеко друг от друга, только успевай карабкаться, словно по лестнице. Жухлый у меня — мальчик умный и под когти медведя точно не полезет. Да и вряд ли косолапый решит сменить тактику, тем более что он уже одержал одну победу и теперь обладает опытом боя с двуногими.

А вот отряд, что двигался по нашему следу, урок не усвоил. Хотя тоже как посмотреть. Группа из шести бойцов перемещалась тройками. Под нашим деревом они появились всего за пару минут до прибытия толстозадого. Я даже близко не надеялся на то, что они нас не заметят. Да и глупо было бы, при их оборудовании и вооружении. Но вот шуметь они начали зря. На их месте я бы тоже выбрал дерево повыше, откуда вначале бы избавился от основного врага, а затем уже переключал внимание на нас с Адой.

Разговаривать с нами они явно не собирались. И как только до них дошло, что мы расположились над их головами, тут же открыли огонь. Ну да где там? Попробуй попади в невидимую цель сквозь целую кучу ветвей. Энергии пули недостаточно, чтобы пройти все эти препятствия, не отклоняясь от траектории. А крупного калибра у них с собой нет. Просто в здравом уме никто не станет носиться по лесу с пулемётом наперевес.

— Прекратить огонь! — выкрикнул командир отряда. — Эй, мы знаем, что вы там! Вам не уйти!

— Ага, — хмыкнул я. — Вам тоже.

Я произнёс это тихо, больше комментируя ситуацию, чем давая им понять, что ситуация совсем не у них под контролем.

Бойцы рассредоточились под деревом, отрезая нам путь к отступлению. Один принялся устанавливать на ствол взрывное устройство, чтобы обеспечить нам быстрый спуск, как вдруг слева от него затрещали кусты, и на сцену ворвался жаждущий крови медведь.

Сапёра он снёс, даже не заметив. Одним ударом разворотил ему грудную клетку, не позволив даже схватиться за оружие. Его тело преодолело несколько метров по воздуху и плюхнулось в грязь, где им тут же занялись голодные обитатели трясины.

Второй боец только и успел, что поднять оружие, когда когти вспороли ему брюхо. Кишки, подчиняясь энергии удара, вылетели, будто ядро из пушки, и подобно гирлянде легли на ветви кустарника. И только после того, как погиб второй воин, зазвучали беспорядочные хлопки выстрелов.

Я видел, как очередь легла точно в бочину медведя, но это лишь ещё больше его разозлило. Следующим пал командир отряда. Косолапый натурально снёс ему голову.

И тут один из преследователей допустил ошибку, которая стоила ему жизни. Нервы не выдержали, и он бросился наутёк.

В понимании зверя это наивысшее проявление слабости. Не задумываясь, он обрушил на труса весь свой гнев. Буквально за пару прыжков косолапый достиг жертвы и вскрыл ему спину, сняв мясо до самого позвоночника. Боец визжал так, что в его крике растворился даже яростный рёв медведя. Но его смерть была не напрасной. Он подарил оставшейся двойке пару драгоценных секунд.

Две очереди одновременно ударили по мохнатой туше, выбивая последние крохи жизни. А мишка и без того явился сюда раненым. Однако сдаваться он не планировал и покачивающейся походкой двинулся на противника. Шаг, второй, третий — и жизнь окончательно покинула зверя. С эдаким вздохом облегчения он ткнулся мордой в землю и затих. Но бойцы продолжали набивать его тело пулями, пока их магазины не опустели. Вот только примкнуть новые оказалось не так-то просто: нервное напряжение не позволило. Руки тряслись, и короба никак не желали вставать в приёмник.

Отличный момент, чтобы вступить в бой, и я его не упустил. Тем более что уже давно спустился. Увлечённые схваткой с медведем, они даже не заметили мой манёвр.

Я обрушился на них, подобно урагану. Адреналина в крови было более чем достаточно, в то время как враг всё ещё находился в шоке. Первого бойца я убил точным ударом ножа в основание черепа. Энергии падения хватило, чтобы сталь пробила кости, намертво засев в позвоночнике. Но использовать его повторно я и не собирался. Второго бойца я встретил мачете. Он наконец-то примкнул магазин и вскинул оружие, когда клинок встретил его шею. Голову я ему не отрубил, но с такой раной о дальнейшем сопротивлении можно было смело забыть. Выпустив автомат, он схватился за шею и посмотрел на меня непонимающим взглядом. А затем медленно повалился в траву, открывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

Ада спустилась с дерева, когда я уже вовсю мародёрил трупы. Да, мы выиграли схватку, но основной бой был ещё впереди. И действовать нужно максимально быстро.

Используя отпечатки командира, я разблокировал оружие и дал нам права на его использование. Уцелевшие разгрузки так же перекочевали в наше распоряжение, как и полные магазины. Вышло не так уж много, всего по три на каждого, но мы и не собирались устраивать затяжную перестрелку.

— Что теперь? — вооружившись, спросила Ада.

— А теперь устроим охоту на охотников, — ответил я и звонко свистнул, подзывая питомца.

Жухлый явился на клич минут через пять, когда мы продирались сквозь кустарник, возвращаясь к месту, где был нанесён первый авиаудар. Я предположил, что группа зачистки должна высадиться где-то неподалёку. Там нас засекли впервые, и вполне логично начать поиски с этого места.

Да, если бы мы засели в укреплённой позиции, тогда был бы смысл высадиться в паре километров от точки столкновения и попытаться подойти незаметно. Здесь речь шла о наглом преследовании с численным превосходством. А значит, нет смысла терять и без того драгоценное время.

Я тоже лез в самое пекло не просто так. Моего появления у шаттлов вряд ли кто-то ждёт, ведь психология жертвы работает иначе. Даже отбившись от части преследователей, я должен продолжать бегство.

Понятно, что на всякий случай там оставят небольшой отряд, ведь всегда есть исключения из правил. Но я на этой планете гораздо дольше любого из них, плюс я был лучшим из лучших в неестественном отборе клонов.

Ну и ещё один аргумент, которого нет у противника: Жухлый. Он до сих пор находится в связке с Адой, и она чувствует то же самое, что и он. И если бы не они, мне бы вряд ли удался манёвр с медведем.

— Стой, — тихо скомандовала Ада.

Я тут же замер и вопросительно на неё уставился.

— Впереди трое, — прошептала она. — Метрах в трёхстах. Не движутся.

— На местности или в секретах? — уточнил я.

— Без понятия, — пожала плечами она. — Жухлый чует троих: там, там и там. — Девушка указала пальцем направления.

— Отправь его проверить.

Ада ничего не ответила, однако волчонок сорвался с места и буквально через пару секунд исчез за деревьями.

За его благополучие я не волновался. Он получше нашего знает, как подобраться к жертве незамеченным и точно так же, не издавая ни звука, скрыться. К тому же его разум связан с Адой, и она не позволит ему пострадать.

— Один у дерева, — прошептала она. — И, кажется, он знает, что мы здесь. Слишком напряжён, да и посматривает в нашу сторону.

— Это плохо, — поморщился я. — Значит, все пути утыканы сенсорами, незаметно не подойти.

— С какой стороны посмотреть, — усмехнулась Ада. — Волк уже там.

— Нет, — сухо отрезал я. — Эти трое могут быть приманкой. Что с остальными?

— Второй на дереве, в прямой видимости первого, — ответила она. — Третьего не вижу, но чувствую. Похоже, он где-то в яме.

— Ясно, — кивнул я. — Возвращай зверя, попробуем обойти с другой стороны.

Я с тоской посмотрел в сторону грязевой реки. Но увы, кроме как захватить шаттл, других способов переправиться у нас нет. Ну или я их попросту не вижу.

Волчонок появился с неожиданной стороны: сзади. Как и каким образом он успел нас обойти, я так и не понял. В другое время он бы обязательно объявил о своём появлении каким-нибудь знаком внимания ко мне. Но сейчас он просто замер рядом и вывалил язык, проветривая организм.

Мы снялись с позиции, предварительно отступив метров на пятьсот, чтобы наверняка не вляпаться в засаду. Преследования я не боялся, так как мир уже погрузился в ночь. Дождь даже не думал прекращаться, но хотя бы сменил интенсивность. Теперь он уже не хлестал как из ведра, а висел отвратительной мелкой пылью. Но это не радовало, тем более что суши вокруг не стало. Зато теперь нас можно было услышать. Как ни крути, а ливень прекрасно маскирует посторонние звуки. С другой стороны, к нам теперь тоже незаметно не подойти.

Ночи на Элпис и в лучшее время года почти непроглядные. А сейчас, когда небесные светила скрыты за свинцовыми тучами, я едва мог рассмотреть хоть что-то. И это при условии, что мы с Адой пользовались фонарями. А чтобы не выдать свои позиции, перевели их в режим красного света. Да, на прямой видимости это вряд ли сделает из нас невидимок, но мы в лесу, и здесь даже днём хрен что увидишь метров с пятидесяти. Так я пока особо не волновался. Тем более что в атаку мы не лезли, а лишь изучали позиции противника.

С левого фланга тоже дежурили часовые, и они точно так же были готовы к нашему появлению. Но на этот раз мы схитрили и отправили Жухлого на разведку с чуть большего расстояния. Часовой зашевелился, как только мы приблизились к нему на три сотни метров. Теперь мы знали точное расположение датчиков, а это уже плюс. Тыл и правый фланг мы беспокоить не стали, просто проверили расположение охраны, после чего отошли на почтительное расстояние.

Очень хотелось жрать, но увы, кроме вяленого мяса у меня ничего не было. Энергию оно вряд ли восполнит, но продержаться до утра мы сможем без проблем. Разводить костёр я не решился, несмотря на то, что нас уже потряхивало от холода. И только Жухлому всё было нипочём. Он даже в ужине себе не отказал.

Я же взялся прикидывать план операции. Расчистил небольшой пятачок земли и принялся зарисовывать на нём схему. То, что выходило, мне совершенно не нравилось. Слишком плотно оцеплен периметр, где каждый часовой видит двоих других, справа и слева. Плюс огневая точка на крыше шаттла. Жухлый её не видел, но я не сомневался в её наличии. Вокруг всё утыкано сенсорами, а значит, незаметно нам внутрь не прорваться. Зато ясно, что нас никто не преследует, потому как количество мест в летательном аппарате ограничено.

— Слишком плотно сидят, — заметила Ада, рассматривая мою схему.

— Знаю, — поморщился я. — А утром к ним прибудет подкрепление.

— Может, попробуем уйти?

— Бесполезно, — покачал головой я. — Ночью мы только себя измотаем, а у них техника и свежие силы. Если что-то предпринимать, то только сейчас, пока их всего тринадцать. Эх, нам бы ещё одного медведя или… — Я уставился на Аду.

— Что? — последовал ожидаемый вопрос.

— Поблизости есть элпийцы?

— Нет, они ушли до дождей, пока была возможность.

— Хреново… — Я почесал подбородок, продолжая думать. — А что с остальным зверьём? Ты сможешь привлечь насекомых?

— Я не настолько всесильна.

— Тогда подключись к этому вашему разуму. Пусть помогает, если хочет, чтобы я выполнил свою часть сделки.

— О чём ты?

— Я согласился принести вирус к своим в обмен на его отключение.

— Это ловушка.

— Не уверен. Вирус отключит лишь технологии древних, на наши он не повлияет.

— Откуда такая уверенность?

— Ну автомат ведь работает? — пожал плечами я. — Да и дрон летал, притом что я не раз держал его в руках.

— И всё равно у тебя нет гарантий, что он выполнит обещание.

— Ты сильно недооцениваешь тех, по чьему образу и подобию создана, — ухмыльнулся я. — Наших ресурсов достаточно, чтобы стереть с лица планеты всю жизнь на этом континенте. А пока мы будем этим заниматься, успеем наклепать ещё столько же, чтобы прошерстить оставшиеся.

— Тогда в чём смысл?

— В самой жизни, — улыбнулся я. — Если мы доберёмся до технологии терраформирования, нас уже ничто не сможет остановить. Семецкий это понял, поэтому мне пришлось его убрать. Я на сто процентов уверен, что люди с ковчега сейчас вплотную изучают излучатели предков.

— Но разве вы пришли сюда не за этим?

— Нет. Изначальный план был другим, но за время полёта что-то пошло не так. Обслуживающий персонал решил, что он умнее, и устроил переворот, пока мы пребывали в инкубаторах. Но они не учли одного: это мой план, и я исполняю в нём главную роль. Но для его реализации мне нужно попасть на ковчег. Похоже, я предполагал нечто подобное, а потому спрятал настоящие личности основных участников. К сожалению, без нужных манипуляций мне их не пробудить.

— Это всё равно не объясняет того, почему ты уверен в гарантии сделки.

— Он знает, — хитро прищурился я. — По этой причине я всё ещё жив. Мы всё ещё живы. Он узнал всё тот день, когда впервые проник в мой разум ещё там, в пещере.

— Но… — Ада замялась, переосмысливая мои слова.

До нее постепенно начала доходить суть происходящего. Вся эволюция элпийцев, все достижения и даже единая разумная сеть были следствием нашего вмешательства в их развитие. Одно произошло от другого. Искусственный интеллект, оставшийся без создателей и контроля, начал эволюционировать по собственным алгоритмам, исходя из того, что его окружало на тот момент. Именно его переход от искусственных носителей в биологическую форму стал причиной катастрофы, которая накрыла цивилизацию Элпис и заставила их уйти с Земли. А затем ему оставалось только дождаться своих создателей.

Я же стал невольной ошибкой, так как принёс в себе новые директивы и перезапустил искусственный носитель интеллекта. Произошёл конфликт задач, и сознание разделилось, что и привело к неразберихе. И всё бы давно закончилось, не вмешайся в дело Семецкий со своим планом по терраформированию планеты. А так как оба разума преследовали одну цель, но разными средствами, всё сильно усугубилось. Пока мои директивы не считал биологический двойник.

Я сам понял это далеко не сразу и даже сейчас сомневался в собственных выводах. Но иного объяснения у меня попросту не было. Только так оба интеллекта могли начать обмен данными, завязав их на единственном человеке, у которого были права администратора. Та самая незатейливая мелодия, что врезалась в мою память на уровне подкорки. Она была ключом доступа, и вокруг неё настоящий я выстраивал новую личность. И этот ключ я спрятал в тот же день, как только сумел расшифровать данные со спутника, который люди спустили на Землю.

И всё это я сейчас вывалил на голову Ады. Я говорил и говорил, окончательно формируя мысли, которые до недавнего времени прятались в уголках подсознания.

— И выход сейчас только один: отправить оба сознания в перезагрузку для глобального обмена данными. Только после этого мы сможем приступить к основной фазе плана и пробудить агентов.

— А что потом?

— Ничего, — пожал плечами я. — Завершим программу клонирования, обменяемся технологиями, и пусть естественный отбор решает, кто займёт место под солнцем.

— То есть продолжим и дальше убивать друг друга?

— Возможно. Какое-то время — точно. Но без внешнего контроля рано или поздно мы придём к компромиссу. И не исключено, что из двух разных видов в итоге вырастет один, наиболее приспособленный. Подобных примеров в природе достаточно, даже среди разумных существ. В конце концов, здравый смысл победит. Но до тех пор нам нужно многое сделать. И сейчас — как-то попасть на шаттл и добраться до ковчега.

— Помощь уже в пути, — хитро прищурилась Ада.

— Отличная новость, — улыбнулся я, глядя, как светлеет небо.

Глава 17

Воссоединение

Шум нарастал постепенно. Вначале мне показалось, будто усиливается дождь и шелестят капли в кронах деревьев. В этом была доля истины. Под влиянием мощных тел, что неслись по верхушкам в сторону шаттла, вода слетала с листьев, каскадом осыпаясь на землю. Нас будто из ведра окатило, когда эти твари пронеслись над нами. Я даже рассмотреть их не успел. Да и возможно ли это в полной темноте? Прицел на оружии позволил увидеть лишь промелькнувшие размытые сигнатуры.

Лес наполнился криками умирающих, и то, как это произошло, заставило моё очко сжаться от страха. Бой продлился всего пару секунд, как всё вокруг снова стихло. Только шелест дождя разносился фоновым звуком. Люди, вооружённые до зубов, владеющие технологиями и обученные убивать, смогли продержаться всего грёбаные две секунды. Кажется, я сильно погорячился, когда посчитал, будто местные не владеют оружием. Оно у них есть, просто мы с ним ещё не сталкивались.

Жухлый даже не скулил. И с первым криком убитого сорвался с места с такой скоростью, что кричать ему вслед было уже бесполезным занятием. Я видел его, когда он испытывал страх, но это… Твари, что пришли нам на помощь, напугали его до усрачки.

Когда мы выбрались к месту посадки, я в очередной раз ужаснулся, увидев тела бедняг, что попали в лапы этих чудовищ. Людей натурально порвали в мелкие клочья. Даже не понять, где чьи запчасти валяются и сколько человек здесь находилось вообще. Твари не оставили целыми даже туловища, растащили плоть по все поляне.

— Это что такое было? — Я с опаской покосился на Аду.

— Подмога, — флегматично пожала плечами она, перешагивая через чью-то ногу. — Ты же сам попросил. Кстати, а почему ты не можешь общаться с интеллектом, если в тебе находятся управляющие директивы?

— Не знаю, — честно ответил я. — Это как-то связано с тобой… Видимо, я каким-то образом передал права администратора тебе. Возможно, через библиотеку. Я пока не всё помню. Новые знания постоянно просыпаются, но собрать их в кучу не так просто. Они разрознены, словно беспорядочные фрагменты на монтажном столе. И много чего ещё не хватает, чтобы собрать всё в единую картинку.

— Стой! — крикнула Ада, когда я собирался прикоснуться к клавише открывания шлюза, — Постарайся ничего не трогать.

— Почему? На наши технологии вирус не действует.

— Этот шаттл построен уже с использованием звукового программирования. Так что я не уверена, повлияешь ты на него или нет.

— Откуда ты… Ах да, ты ведь пилот. Интересно, чью память в тебя прошил разум?

— Думаю, этот вопрос нужно адресовать тебе, — хмыкнула она. — Судя по всему, я создана с твоей подачи.

— И тебя это не злит?

— А почему это должно меня злить?

— Ну не знаю, — пожал плечами я. — Девушки не очень любят такое.

— Какое — такое? — Она покосилась на меня.

— Ты сможешь им управлять? — сменил я щекотливую тему.

— Да, ничего сложного. Нужно только доступ получить. Помоги отыскать руку пилота.

— Пф-ф-ф, чего-то такого я и боялся, — поморщился я, нагибаясь за ближайшей конечностью. — Попробуй вот эту.

Ада ловко поймала брошенную кисть и приложила её к сканеру. Раздался противный звуковой сигнал, по которому без лишних слов стало ясно, что отпечаток не совпал.

— Не та, — всё же озвучила очевидное она и беспардонно выбросила ладонь обратно на улицу.

— Давай как-нибудь их отдельно, что ли, складывать, — попросил я. — А то мы так до завтрашнего вечера их примерять будем.

— Ой, — смутилась Ада, — это я как-то не подумала.

Следующий час я лазал по выжженной земле в поисках нужной руки, способной запустить систему шаттла. И по закону подлости, она попалась почти в самом конце. А разброс у человеческих ошмётков был приличным. Да и ночная тьма как-то не способствовала поискам.

Нужная рука обнаружилась висящей на дереве метрах в пяти от земли. Похоже, монстры буквально играючи отрывали конечности. Это сколько же в них силы? Здесь иногда при помощи ножа ляжку от кролика хрен отрежешь, а они голыми руками… Брр-р.

Панель шаттла мигнула, и по телу пробежала дрожь. Я почувствовал лёгкую тошноту, которая тут же сошла на нет. Таким образом под нас подстроилась антигравитационная система. Ада, нацепив очки виртуальной реальности, размахивала руками, проводя предполётную проверку. Позади загудела гидравлика, приводя в движение дверь заднего шлюза.

Я поспешил сесть, чтобы не растянуться на полу в момент взлёта. Не дай бог ещё в момент падения к чему-нибудь прикоснусь, и тогда нам придётся дожидаться следующей группы зачистки, чтобы покинуть эту часть материка. А меня уже и без того здесь всё знатно достало. Хотелось поскорее покончить со всем этим дерьмом.

Жухлый так и не объявился. Я звал его, кричал и свистел, но всё было тщетно. Мне было жаль с ним расставаться, но времени на его поиски попросту не оставалось.

Я откинулся на сиденье, продолжая держать руки в карманах. По корпусу шаттла распространилась вибрация, говорящая о том, что Ада запустила двигатели. Вскоре она стихла, перейдя в мерный гул, и я почувствовал, как меня слегка вдавило в кресло. А значит, мы уже поднялись в воздух.

— Странно, — донёсся до меня голос Ады.

— Что-то не так? — открыв глаза, спросил я.

— Не знаю, — не снимая очков, покачала головой она. — Возможно.

— Да говори ты толком!

— Я хотела вернуть шаттл по старому маршруту, но он ведёт совсем не к ковчегу.

— В смысле?

— Вот и я не поняла. — Она обернулась ко мне. — Такое чувство, что эти люди прибыли из другой точки.

— Она далеко?

— Прилично. До ковчега лететь около сорока минут, а старый маршрут показывает почти шесть часов полёта.

— И куда он ведёт?

— На север. И это вдвойне странно, ведь там никто не живёт, слишком холодно.

— Чёрт, — выругался я. — И хочется, и колется, пу-пу-пу… Ладно, забей, давай вначале завершим то, что задумали. Потом проверим, что там такое.

— Как скажешь, — пожала плечами Ада и снова принялась размахивать руками.

А я вновь откинулся на спинку и прикрыл глаза, продолжая систематизировать воспоминания, которые продолжали прибывать. От моей старой личности уже практически ничего не осталось, лишь жалкие крохи того времени, что я провёл на этой планете. Тюремные будни постепенно сменились на бесконечные тренировки в лагере неестественного отбора. И когда они окончательно собрались в полную картину, стали появляться обрывки другой части моей жизни.

Так я увидел себя настоящего. Он говорил со мной, и довольно часто. Мне почему-то казалось, будто он спешил поделиться со мной чем-то очень важным, словно понимал, что его жизнь вот-вот оборвётся. Впрочем, это было понятно по его лицу, испещрённому глубокими морщинами. Неужели я буду выглядеть так же, когда доживу до его возраста?

— Тень, проснись! — словно сквозь вату донёсся до меня голос Ады. — Что-то не так!

— О чём ты? — Я подскочил и бросился к панели управления, откуда открывался прекрасный вид через прозрачный пузырь кабины.

А под нами раскинулась полностью выстроенная база предков. И выглядела она так, словно попала сюда прямиком из фантастического фильма. Голубоватое свечение защитного купола окружало её чёткие очертания в форме многолучевой звезды, выстроенной с невероятной точностью. Не удивлюсь, если при измерении все её четыре стороны совпадут до миллиметра.

По ушам вдруг ударил отвратительный сигнал, явно не предвещающий ничего хорошего.

— Мы под прицелом, — ответила на немой вопрос Ада. — У нас меньше минуты, чтобы отправить код доступа.

— Спускайся.

— Уверен?

— Да! Быстрее! Поставь нас на землю!

Девушка молча кивнула и замахала руками. Впрочем, как и я. Но в отличие от неё, я не управлял полётом, а пытался балансировать, так как спуск оказался слишком резким.

В тот момент, когда мы коснулись поверхности, я всё-таки не удержался и растянулся на полу. Ладонь кольнуло статическим разрядом и в ту же секунду все системы шаттла погасли. Ада оказалась права: вирус уничтожил бортовой компьютер летательного аппарата.

На этом наши приключения не завершились. Мир вокруг накрыла яркая вспышка, от которой у меня встали дыбом волосы по всему телу. Голова закружилась, а затем её пронзила острая боль. Барьер, сдерживающий память, растворился, словно кусок сахара в кипятке, вместе с остатками старой личности. Я почувствовал, как мне что-то обжигает грудь, и, скосив на неё глаза, поспешил отбросить дымящийся автомат. Похоже, по нам вдарили ЭМИ, чтобы вывести из строя всю электронику. Что ж, могло быть и хуже.

Снаружи раздался грохот, а в следующую секунду с шаттла слетела крышка заднего шлюза. Внутрь ворвались люди, направляя на нас оружие, а за их спинами возвышался железный воин. Тот самый, построенный на древних технологиях.

— Не прикасайся! — закричал я, когда один из бойцов потянулся ко мне, сжимая в руках пластиковые наручники. — Во мне вирус!

— Отставить! — тут же рявкнул тот, кто находился в боевой броне предков.

Бойцы замерли, подчиняясь приказу, но оружие от нас так и не отвели.

— Монахова сюда, быстро, — продолжил раздавать приказы я.

— Выполнять! — дублировал распоряжение командир отряда.

Один из бойцов выскочил из шаттла и скрылся на улице. Спустя пару минут он вернулся и доложил о выполнении приказа. Всё это время Ада смотрела на меня с немым вопросом на лице. Но я не спешил радовать её ответом. Не ровен час, сотворит какую-нибудь глупость, а оно нам сейчас ни к чему.

Монахов явился спустя долгие пять минут. Уверенной походкой, чеканя каждый шаг, он вошёл в шаттл и навис надо мной, скрестив руки на груди.

— Не потрудитесь объясниться? — задал он странный вопрос. — Каким образом у вас оказался шаттл коллаборационистов?

— Кого? — поморщился я.

— Предателей, вставших на сторону дикарей.

— А, ясно, — усмехнулся я. — Это многое объясняет. Надеюсь, посёлок эвакуировали вы, а не они.

— Тень, что происходит? — Ада наконец-то нашла в себе силы озвучить вопрос, который всё это время отображался на её лице.

— Реализация основного плана, — спокойно ответил я и протянул руку в сторону пистолета, висящего на поясе Монахова. — Можно?

Он посмотрел на меня с нескрываемым недоверием и я добавил:

— Всё нормально, я вернулся.

— Очень рад, господин адмирал. — Он отстегнул оружие от магнитного держателя, но из рук в руки передавать не решился и попросту бросил его в подставленную ладонь.

Я ловко подхватил ствол и, направив его в лицо Ады, надавил на спуск. Она даже пикнуть не успела, так и умерла с выражением непонимания. А я снова вернулся к прерванной беседе.

— Блядь! Ну зачем? — выругался Монахов, вытирая с лица брызги крови.

— Она пробудила Альфу.

— Чёрт, — поморщился он, — Сколько у нас времени?

— Около суток, а может, и того меньше, не знаю… Вы так и не ответили: Белла и её люди у вас?

— Да, мы успели их эвакуировать.

— Отлично, — кивнул я и наконец-то поднялся с пола. — Зовите команду учёных, пусть извлекают вирус и приступают к работе. Надеюсь, не нужно предупреждать, что использовать мы можем только дозвуковые технологии. Свяжитесь с ковчегами «два» и «три», пусть готовятся к нашей эвакуации. Надеюсь, на этот раз всё получилось. Какая это попытка?

— Седьмая. Ваша идея с упаковкой памяти в другую личность сработала как нельзя лучше.

— Юрий Михайлович, — кивнул я вошедшему главе научного отдела.

— Здравствуйте, господин адмирал, — поклонился Семецкий. — Простите за поведение моей копирки, кажется, у него в мозгах что-то замкнуло.

— Если бы у него одного, — усмехнулся я. — Извлеките уже из меня это дерьмо и поспешите, у нас максимум сутки.

— К зачистке всё готово, — пожал плечами Монахов. — Можем запускать протокол хоть сейчас.

— Нет. Мы должны убедиться, что лекарство найдено. К тому же мне пока нельзя в периметр. Начинайте эвакуировать людей, в первую очередь — научный персонал и лаборатории. Юрий Михайлович, на какой стадии находятся ваши исследования?

— Мы уже отыскали нужную закономерность благодаря вылеченным людям из лагеря повстанцев. Осталось лишь выделить белок, запускающий необходимую мутацию. К счастью, копирок для экспериментов у нас хватает. А тот вирус, что вам удалось достать, нам в этом поможет.

— Может, оставить военных? — предложил Монахов.

— Нет смысла, — покачал головой я. — Альфу нам не одолеть, даже если мы спустим сюда всю армаду.

— Вы уверены, что это были они? — вмешался в беседу Семецкий.

— Эти твари за пару секунд уничтожили тринадцать обученных и хорошо вооруженных бойцов. Вы знаете ещё каких-нибудь хищников, способных на такое?

— Пожалуй, нет, — смутился профессор.

* * *

Место посадки ковчега выглядело, как разворошённый муравейник. До появления Альфы оставалось каких-то пару часов, и это уже была реальная угроза. Информации о них мы отыскали немного, но даже её хватило за глаза, чтобы понять: у нас нет оружия против них.

Шесть экспедиций, что спустились на Элпис до меня, были уничтожены под ноль. Но уйти с пустыми руками мы не могли, ведь от этого зависело всё. И вот когда наконец-то это получилось, кода в наших руках находилось то, ради чего мы принесли столько жертв, всё снова было готово рассыпаться прахом. Только забыв самих себя и спрятав истинную цель под ложными стремлениями, нам удалось отыскать лекарство.

Больше сотни лагерей, рассаженных по всей планете, не имеющих ни малейшего понятия, зачем они здесь. Кто-то даже решил встать на сторону элпийцев, и это дало нам время на реализацию основного плана. Нет, мы пробовали иначе, но обмануть биологическую машину, которая держала под контролем всю планету, удалось только так. Мы должны были стать максимально безвредными существами, чтобы выманить коренное население и вступить в контакт с интеллектом. И как же легко оказалось запутаться во всех этих хитросплетениях собственного плана! А ведь я буквально на каждом шагу раскидал себе подсказки. Одно только неосознанное воплощение моей жены чего стоило.

Я обернулся к кровати, на которой спала Ада. Настоящая, та, что преодолела со мной все эти тысячи световых лет и готова была даже спуститься на поверхность. Но я не позволил. Не хотел рисковать. Впрочем, она всё же была со мной там, прошла весь путь от начала и до конца.

— Господин адмирал, — прозвучал голос в селекторе у двери, — население ковчега эвакуировано с Элпис. Мы ждём только вас.

— Хорошо, мы сейчас выйдем, — бросил я и отправился будить супругу.

Шаттл ожидал нас у трапа ковчега. Я ещё раз окинул взглядом огромную махину и прикоснулся к корпусу.

— Прощай, — прошептал я. — Когда-нибудь о нас с тобой сложат легенды.

Шагнув на борт шаттла, я уселся в кресло и пристегнул ремни. Лёгкая тошнота — малая плата за отсутствие перегрузки при разгоне. Едва мы вышли на нужную высоту, поверхность Элпис пошла рябью и вскипела. Больше они не смогут причинить нам вреда. Даже если когда-нибудь здесь снова зародится жизнь и эволюционирует во что-то разумное, от нашего присутствия здесь не останется и следа.

— Приготовьтесь к стыковке, — донёсся механический голос из кабины пилота.

До сих пор не понимаю, зачем вообще существует это предупреждение, ведь в условиях невесомости мы всё равно ничего не почувствуем. Так и случилось. О том, что мы наконец можем перебраться на борт ковчега, я узнал по вышедшему из кабины пилоту. Магнитные подошвы активировались автоматически. Наша походка больше напоминала движение по какой-то липкой субстанции. Особенно тяжело пришлось мне, так как я успел привыкнуть к нормальной гравитации, пока пребывал на планете.

Переборка шлюза отошла в сторону и мы шагнули на палубу второго ковчега. Был ещё и третий, вид на который открывался сквозь широкое панорамное окно в гостевом вестибюле.

— Странно, а я думал, что нас будут встречать? — Я осмотрел пустое пространство.

— Ничего не понимаю, — пробормотал пилот. — На связь тоже никто не выходит.

— Назад! — выдохнул я, заметив лёгкое искривление фона.

Пилот даже дёрнуться не успел, как его тело развалилось на две половинки. Кровь брызнула на невидимый силуэт, и я с ужасом наблюдал за тем, как неспешно в воздухе проявляется тело Альфы.

Стройное, но предельно плотное телосложение, обманчиво хрупкое на вид. Кожа, которая и не кожа вовсе в земном понимании. Это скорее адаптивная биоматрица, состоящая и миллиардов крохотных кристаллов. В видимом обличье они выглядят странно и непривычно: глубокие цвета, которые постоянно меняются, переливаясь от темно-фиолетового да почти чёрного, с вкраплениями мерцающего серебра. Эти твари могут мгновенно менять цвет и текстуру для идеального камуфляжа в любой среде. И это не просто мимикрия цвета, а полное изменение текстуры вплоть до тепловой сигнатуры.

Гуманоидный силуэт, но с неестественной, текучей пластикой движений. Конечности чуть длиннее человеческих, пальцы тонкие, оканчивающиеся полупрозрачными когтями, имеющими твёрдость алмаза и способными порвать практически любой материал. А их суставы без труда могут изгибаться в «неправильных» направлениях. Голова удлиненная, гладкая, без видимых ушей или носа.

Впрочем, у них совсем нет лица, лишь два крупных глаза, чёрных до ощущения бездонных провалов. Но при близком рассмотрении в них видны мерцающие россыпи ультрамариновых звездочек, которые, по сути, являются сенсорными кластерами. За счёт них эти твари видят в любом спектре, а также обладают панорамным зрением и феноменальной детализацией на любых дистанциях.

Их движения абсолютно бесшумны. Отсутствует запах, который могли бы уловить земные существа. Их тело поглощает и рассеивает кинетическую энергию. Пули и удары становятся просто неэффективны. Они устойчивы к экстремальным температурам, радиации, большинству кислот и щелочей. А любые повреждения восстанавливаются почти мгновенно.

Вся поверхность тела — сложнейший сенсорный орган, чувствующий вибрации, малейшие изменения давления, температуры, химического состава воздуха, электромагнитные поля. В файле, где хранилась информация об этих Альфах, говорилось о том, что они способны читать даже намерения, улавливая информацию на химическом уровне, через микробиологические изменения в потенциальной жертве.

И это я молчу о сверхчеловеческих рефлексах и скорости. Они реагируют на угрозы за наносекунды, двигаются быстрее, чем успевает уследить человеческий глаз. Невероятная плотность мышц наделила их тела феноменальной силой, а эффективность их работы запредельна. Твари могут действовать на пике возможностей часами, не чувствуя при этом усталости.

Однако убить их всё-таки возможно.

Мозг не локализован в голове. Нервные узлы распределены по всему телу и связаны биопроводниками. Уничтожение «головы» не смертельно, лишь дезориентирует на время регенерации. Но главное — замедляет. Глубоко в грудине находится эдакий биоквантовый процессор размером с грецкий орех. Это центр сознания, памяти и высшей нервной деятельности, защищенный слоями адаптивной матрицы, биокерамикой и искажающим энергию полем. Оно же обладает слабым пси-полем, позволяющим тварям ощущать друг друга на расстоянии и координироваться без слов. Его уничтожение — единственный верный способ убить Альфу. Но добраться до него невозможно, по крайней мере, человеку.

В качестве оружия они в основном используют когти, но это не всё. Также эти твари генерируют ультразвук для дезориентации противника. Заодно он позволяет им ориентироваться в кромешной тьме. Но пиком дерма являются сверхконцентрированные феромоны, которые вызывают мгновенный паралич и неконтролируемый ужас у большинства биологических форм жизни.

Абсолютные машины смерти, мастера скрытности и засад. Используют камуфляж и окружающую среду на двести процентов. Нападают без предупреждения, максимально эффективно и жестоко. Предпочитают тихое устранение одиночных целей, но также способны уничтожить целый отряд за секунды, как это было в лесу. Одолеть их в открытом бою невозможно.

Это был конец. Мы сами, не зная того, привели их на свой корабль. Теперь ясно, почему нас никто не встретил — здесь просто не осталось живых.

— Ну давай. — Я шагнул навстречу совершенному убийце. — Чего ты ждёшь?

Но тварь продолжала молча рассматривать меня, будто букашку под микроскопом. Альфа прекрасно понимал, что я не смогу причинить ему вреда, но моё отчаянное поведение сбивало его с толку. Он не чувствовал моего страха, лишь решимость и готовность к схватке, заведомо проигрышной. А может, он просто размышлял о будущем, которого у него больше нет. Ведь мы уничтожили его родную планету и тот слетевший с катушек разум, что его создал. Возможно, лишившись контроля, Альфы впервые за долгое время почувствовали себя свободными.

Да, он был не один. За его спиной, словно падающие кости домино, проявлялось всё больше представителей воспалённой фантазии биологического интеллекта. Ада стояла по правую руку и точно так же, с вызовом, смотрела в бездонные глаза самой смерти. А я напевал ту самую незатейливую мелодию, изменив в ней всего пару нот, отчего она стала грустной.

— Код принят, — внезапно раздался механический голос. — Система самоуничтожения активирована.

Я не заметил когда Альфа начал движение. Да и был ли у меня шанс? Я не почувствовал даже боли, а в умирающем сознании пульсировала лишь одна мысль: у нас получилось.

Третий ковчег, с группой учёных и данными с Элпис на борту, уже давно мчался в сторону дома. Даже если у них не получится отыскать ответы, спрятанные в вирусном коде, с ними летят те, кто уже способен выносить в себе жизнь. А большего нам и не нужно.

* * *

Уважаемые читатели, всем добра!

Эта история далась мне с большим трудом, но я её дописал.

Я честно старался и порой по несколько раз переписывал главы. По этой причине их выход часто затягивался на неопределённый срок.

Надеюсь, вам понравилось!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Точка невозврата

Content

Точка невозврата

Глава 1 Новая реальность

Глава 2 Куда идем мы с…

Глава 3 Внезапный выходной

Глава 4 Таможня дает добро

Глава 5 Спасательная операция

Глава 6 Вылазка

Глава 7 Тесное знакомство

Глава 8 Экскурсия

Глава 9 Пункт назначения

Глава 10 Воссоединение

Глава 11 Покоя не будет

Глава 12 Язык

Глава 13 Фарш тоже умеет говорить

Глава 14 Путь домой

Глава 15 Выбор

Глава 16 Уборка территории

Глава 17 Воссоединение

Nota bene