Лихачев Сергей Сергеевич

Обухова Юлия Александровна

Великолепные земляне

Глава 1. Мечты сбываются

Колонна стареньких автобусов с наклейками «Осторожно, дети!» кое-как выбралась из пыльного города и, развив разрешённую скорость, покатила по щербатому асфальту шоссе. Открылись свежие виды предместий, и галдёж заметно стих. Юные пассажиры уткнулись в окна, предвкушая встречу с природой и свободную от школы и нудных родичей жизнь.

В первом автобусе, идущем вослед машины ГАИ, водитель и вожатая недоглядели, и в тайком приоткрытое окно высунулась девичья голова. Сразу июньский ветер вырвал прядь пшеничных волос из слабовато перехваченного кокетливым бантиком хвоста девушки, а по её шее сполз набок и затрепетал на чёрном шнурке небольшой гранёный кулон ярко-голубого цвета. Девушка смотрела на пробегающие мимо поля и леса, и счастьем светилось её миловидное личико, лицо из числа тех, которые без особенной красоты нравятся всем.

– Маша! ― прикрикнула, наконец, вожатая. ― Мне ещё девочек не хватало пасти! В пятнадцать лет этим местом пора уже соображать, а не выставлять на ветер. Продует, закрой!

Маша задвинула стекло и отвалилась на спинку сиденья. Блаженная улыбка бродила по её нарочито сжатым губам, и сияли предвкушением летней свободы большие лазоревые глаза.

Ну, уж нет, Леночка Сергеевна, меня не продует! Пусть свежий ветер принесёт мне удачу! Я еду в лагерь! Ура-ура-ура! Обожаю летние лагеря! Всегда отыщутся новые друзья, и прикольные тебе конкурсы, театральные выступления, проказы, игры, танцы-шманцы на дискотеке, «Зарница», большущий костёр в конце смены!.. Увижу, наконец, Юлёну свою и Ваньку. Как я соскучилась по ним! Целый год прошёл! Конечно, всё время общались в сетях, и в курсе всего, что у каждого происходит, но… Ой, а Ванька-то Мезенцев обещал рассказать о своём секретном проекте! Или, может, он там, в своей Москве, стал интриганом? Да ну! Ванька технарь, золотые руки: опять, наверное, сконструировал радиоуправляемую летающую тарелку. У него, помнится, отец ведущий спец по тарелкам, а раньше авиаконструктором был, натаскал Ваньку по части аэрокосмоса. Да-да, точно, Ванька зимой проболтался: они с отцом затеяли какой-то совместный проект, но держат его в строжайшем секрете ― государственная тайна! Странно: Ванька всего на год старше меня, а уже государственная тайна… А у меня тайн нет. Я, что ли, обыкновенная? А какая, интересно, стала Юлёна? «Дочь таксиста с Урала» ― так в первый раз шутя нам представилась, так за ней и закрепилось. Эх, ведь затопчет меня, кобыла рыжая! Ну и темперамент! Представляю: так обнимет-прижмёт ― все кишки из меня выдавит и извиниться забудет. Подруга моя добрая, верная, но уж очень вспыльчивая ― даже и не подумаешь, что с холодного Урала. Просто какая-то кубанская казачка из довоенного советского фильма. А уж авантюристка, мамочка родная!.. Как рискованные приключения любит! И лезет всегда напролом: морду клином ― и вперёд! Честно, ведёт себя, как пацан! Мне с нею море по колено: всегда придёт на подмогу, закроет широкой грудью… Ой, у неё, наверное, уже второй номер, если не третий…

Маша инстинктивно поднесла руку к груди. Пальцы легли на кулон. Девушка пальчиком подцепила его, поднесла к глазам и стала вертеть в столбе утреннего света, льющемся из окна.

– Стекляшка, ― сказал незнакомый парень из-за спины Маши. ― Хочешь, Алёнушка, презентую кое-что клёвое ― за один поцелуй. Подарю стопудово! Давай, целуй, пока Аракчеевна не видит.

Парень схватил Машу за узел волос и сам перегнулся через сидение, подставляя губы под поцелуй.

– Отвянь, бабахнутый! ― Маша вырвалась и замахнулась кулачком. ― Хочешь проблем?!

– Аллес, братуха, ― вмешался сосед парня, удерживая друга. ― Она ещё агу. Возьми, почитай!

На коленки Маше прилетела брошюрка «Как правильно потерять девственность».

– Благодарю за заботу, ― холодно ответила Маша.

Она небрежно сунула брошюрку в свою вещевую сумку, решив не позволить нахалам испортить себе настроение.

– Сегодня оба дежурите по кухне, ― подошла к парням Елена Сергеевна. ― Ещё один фокус ― и занесу вас в чёрный список: мне рабы на кухне нужны!

– За что?! Её ботва мне по глазам хлестнула, когда она окно открывала…

Теперь Маша довольно улыбалась. Леночка Сергеевна в обиду не даст! Строгая дамочка! Кандидат психологических наук, сама молодая, но представляется всем педагогом старой «школы Макаренко». Её кредо: «Подросток без общественного поручения ― потенциальный преступник». Так им, дуракам, и надо! Ха-ха! Пусть теперь в белых передничках тарелки с кашей разносят. Стекляшка! Много они понимают в древних камнях…

Маша рисковала, тайно прихватив семейную реликвию в лагерь. Уж очень ей хотелось в эту смену понравиться какому-нибудь мальчику по-настоящему. Другие девочки прошлым летом сбегали из палаты на свидания, уходили за территорию лагеря и спускались по «тропинке любви» к озеру, и там, в обнимочку, сидели на берегу, смотрели на лунную дорожку, целовались и всё такое… Свидание! И она хочет на настоящее свидание! А этой весной её заполонило предчувствие грядущего счастья. Вот и залезла в мамину шкатулку без спроса. Юлёна одобрила бы! А что, мама сама недавно объявила: теперь кулон её. Он передавался из поколения в поколение, от матери к дочери, теперь пришла её очередь носить камень. Это даже и не драгоценный камень, а какой-то кристалл. Мама странно ей говорила: тебя с раннего детства почему-то тянет к кулончику, ты даже разговаривала с ним, и я думаю, он отвечает взаимностью, а если понадобится, поможет в трудную минуту. Смешно! Как может помочь девушке камушек, ну пусть и кристалл? Это слишком. Хотя… Когда ей бывало грустно, она иной раз брала камень, и в её руках он обретал цвет бушующего океана, а когда успокаивалась и на лице появлялась улыбка, камешек становился нежно-голубым, переливался и играл радужными цветами. Прям какая-то магия!

Лишь бы тебя не спёрли, думала Маша, поглаживая пальчиком и дуя на кристалл. Даже хорошо: пусть думают, что стекляшка. Кто надо, оценит!

Колонна свернула с шоссе и въехала в лес, на грунтовку. Теперь совсем рядом! Маша ёрзала на своём промятом сидении и билась щекой о стекло, пытаясь через пыль от машины ГАИ первой выглядеть ворота в лагерь. Ну, где же вы, родные синие ворота с большими красными звездами?! А-а-а, вот и они! А над воротами железные буквы: «Летний оздоровительный лагерь им. Ю.А.Гагарина».

Ура-ура-ура! Прибыли! Пусть это лето запомнится мне на всю жизнь!

– Юлёна!

– Машка!

Вопя как ненормальные, девочки бросились друг к другу, сшиблись, едва не грохнувшись на траву. Тут же к ним подскочил невысокий парень, но ему от сдавленной рыжим удавом Маши для рукопожатья достался только мизинец, а в качестве приветствия ― пара хриплых вскриков: «Задушишь!.. Ванька, спасай!..»

Отдышавшись и смахнув слёзы, троица взяла вещи и вместе со всем отрядом потопала в корпус. Маша озиралась по сторонам.

Лагерь выглядел прежним: Аллея героев, клумба, Гагарин с ракетой, памятник Ильичу, белокаменный лось в кустах, танцплощадка, открытый кинотеатр… У кирпичного корпуса цвёл нетоптаный ковёр лесной земляники, сияли свежеокрашенные лавочки и мусорные урны. А вот и родные изрезанные «автографами» перила крыльца…

Дурацко-счастливая улыбка появилась у Маши, когда Юлёна распахнула перед ней обитую неровными филёнками дверь в палату. Восемь кроватей, тумбочки, парочка кривоногих многажды ремонтированных столов, скрипучие шкафы без вешалок, халтурно выкрашенные таджиками стены…

Иван занёс чемодан:

– С новосельем, Маш! А мы с Юлёной заехали минут двадцать назад.

– Это лирика! ― напустила строгости Маша. ― Ты обещал рассказать мне секрет.

– Какой такой секрет? ― возмутилась Юлёна. ― У вас от меня секреты?!

– Обещал ― расскажу, ― попытался было отвертеться Иван.

– Я умру сейчас на месте! ― заявила Юлёна. ― Рассказывай!

– Вся смена ещё впереди ― расскажу и покажу, вы меня знаете. На завтрак становись!

– Опять масло заставят есть… ― заскулила Маша. ― А кто физрук?

– Он самый! ― рассмеялся Иван. ― Сергей-свет-Сергеич, родной…

Чуть ли не единственное, от чего Маша страдала в прошлом году ― на завтрак ― «для здоровья» ― всех заставляли есть сливочное крестьянское масло. Полковник в отставке, мастер спорта по гребле на каноэ, громадный физрук, обожавший махать кувалдой и колуном, ходил между рядами столов и следил за процессом питания. Сам обожатель крестьянского масла, Сергей Сергеич непонятливых прямо-таки сподвижнически просвещал:

– Сливочное масло ― незаменимый продукт! В армии каждому рядовому положено двадцать пять граммов масла в день. Без масла солдат ― не солдат, а глиста! И пионер без масла ― не пионер, а рахит! Вот ты, допризывник, рахитом стать хочешь?!

А непослушных Сергей Сергеич стращал:

– Кто на завтрак не съест свою порцию масла, тот преступник против собственного организма. А преступников ― по закону! ― должно наказывать: приду и кувалдой набью! Все поняли?! Не слышу ответа! Все поняли?!

– Все-е-е!!!

– И три вечера не пущу на дискотеку, ― добрея, заканчивал физрук и вразвалочку, играя гантелей, направлялся к выходу из столовой. ― В девять тридцать командиры отрядов доложат мне о преступниках пофамильно.

Отряд с непривычки долго строился у корпуса и, наконец, двинулся к столовой. Ивана по плечу сзади ударил «крепкий орешек», Коля Ватрушкин по кличке Батон.

Парень из себя высокий и румяный, с кулаками-дыньками. Прошлым летом кто-то назвал его Французским батоном, но прилагательное как-то сразу отвалилось ― в задиристом хулигане с большим гонором ничегошеньки французского, кроме петушиного, и в электронный микроскоп не просматривалось. Физически самый сильный, Батон претендовал на безусловное лидерство, только многие пацаны тянулись к Ивану, как к интеллектуальному гуру, и Иван, сам не желая того, стал авторитетом. В прошлом году Маша и Юлёной как-то сразу поняли: неординарный парень, талант! Ну и пусть, что ниже их ростом, очкарик и всегда взъерошенные волосы на голове, зато умница, умелец и притом никакой не «ботаник». Батон ревновал к его славе и при всяком случае задирал Ивана. В одну из таких задир вмешались подруги. Пацаны играли в футбол, а Иван сидел на зрительской лавке и что-то набивал в ноутбук. Маша с Юлёной расположились на соседней лавочке и обсуждали своё, девичье. Они видели, как Батон нарочно пробил так, что мокрый мяч угодил в нос Ивану, и у того пошла кровь. Девочки обругали ржущего Батона и его дружков-гоблинов, бросились на помощь. Юлёна по-хозяйски уложила раненого на спину, а Маша смочила свой платочек в фонтанчике и водрузила его на потерпевший нос, а салфеточками обтёрла кровь на лице.

– Закрой глаза и дыши! ― скомандовала Юлёна, загораживая Ивана от солнца. ― Теперь мы друзья. Согласен?

– Я сам хотел к вам подойти…

С раненым бойцом девочкам только и знакомиться! Пока три минутки лечили бойца, подружились навек! Если бы не этот гад, Батон, подруги, вполне вероятно, так и не сблизились с Иваном ― он был из отряда постарше.

– Здорово, мегамозг! ― гаркнул Батон в самое ухо Ивана. ― Я тебя вызываю сразиться в поединке, сразу после завтрака. Как гладиаторы ― на арене стадиона. Оружие выбираешь ты. Мне достаточно этого!.. ― Он поднёс свой кулачище к лицу Ивана и заржал. ― Нос ещё помнит?

Юлёна двинулась, чтобы вмешаться, но Иван её остановил.

– Сразимся, если соберётся достаточно публики, ― сказал он и подмигнул девушкам. ― Я догоню!

Иван развернулся и бросился к корпусу.

– Сбежал, все видели?! ― самодовольно рассмеялся Батон. ― Штанишки обмочил, ботаник!

– Катись ты!.. ― наехала было на дуэлянта Юлёна.

– Спокуха, пипл! Привыкайте к моим понтам! Ты, рыжая, опоздала: вызов принят публично! Да и вам самим пора убедиться, каков в деле ваш пи-о-нэр…

В чём в чём, а в организаторских способностях Батону не откажешь. В столовой он пустил по столам записку: «Сразу после завтрака на футбольном поле состоится неофициальное открытие лагеря ― гладиаторский поединок самых крутых бойцов. Драться будут до третьей крови! Предупреждаем: кто о бое заложит своему Аракчееву или физруку, тому секим башка!»

– Я не пойду, ― прочтя приглашение и едва не плача, сказала Маша. ― Батон изобьёт Ваньку. Так всё хорошо начиналось…

– Надо идти! ― отрезала Юлёна. ― Друг в опасности! «До третьей крови»! Я аптечку взяла, идём! И вообще рано хоронить. Ты разве не поняла: Иван что-то задумал!

– Что можно задумать против таких кулачищ? Всё, я иду к Сергей Сергеичу! Пусть лучше мне будет секим башка.

– Маша! ― взревела Юлёна. ― Не так важно, чем кончится бой! Наше присутствие поддержит Ивана! А понадобится ― и мы будем драться! В реальной жизни навыки рукопашного боя не помешают.

– Знаю, но я…

– Прячь кулончик в карман ― и вперёд! Если ты заложишь физруку, Иван перестанет тебя уважать. И я тоже!

На стадионе собрались все отряды, кроме самых маленьких. Не мешкая, пока лагерные Аракчеевы завтракали сами, на скошенную траву футбольного поля вышел Батон и двое его гоблинов. Навстречу им выдвинулся Иван.

– Вызвал ты ― выбор оружия за мной, ― напомнил Иван.

– Само собой, ― осклабился Батон и поиграл мускулами. ― Мои друзья не помешают?

– И они у меня затанцуют, ― хладнокровно заявил Иван и вынул из кармана джинсов небольшую коробочку.

– Что?! ― взревел Батон. ― Пацаны, нас оскорбляют публично! Устроим низкорослику мочилово до третьей крови!

Стадион замер в ожидании. Тогда Маша на ватных ногах и Юлёна с яркой аптечкой на ремешке через плечо вышли на поле и встали за спиной Ивана. Со скамеек послышались смешки и возгласы:

– До третьей крови ― это как?

– Защитницы…

– Сейчас задерут юбки и будут отвлекать противника…

– Специально накрасились…

– Не надо: Юлька сама кого хочешь уложит. Она в прошлом году на танцах двоих деревенских парней из Петуховки уделала…

– Дочь таксиста с Урала…

– Рукопашным боем четвёртый год занимается…

– У такого бойца в аптечке может быть скальпель…

– И ножницы…

– Не-е-е, нашатырём плеснут…

– Та, пониже, ногти пилкой наточила ― будет царапать…

– А Юлька может садануть и пилкой…

Троица двинулась на Ивана, тот машинально отступил на пару шагов. Маша тоже сначала отпрянула, но Юлёна её подхватила и толкнула к Ивану. Девочки оказались по обе стороны от своего друга. Тот держал пульт управления, нажимал кнопки и шевелил джойстиком. С Батоном и его гоблинами стало происходить нечто невиданное: они замерли, оставаясь при этом в динамичных позах. Но вот Иван шевельнул джойстик, и парализованные гладиаторы синхронно дёрнули одной рукой, повернул ещё раз ― те встали в третью позицию. Гул удивления прокатился по стадиону. Даже пролетающие мимо две вороны сели на ветку берёзы на краю футбольного поля и, склонив головы набок, одним глазом наблюдали за чудом.

Батон со товарищи начали выделывать какие-то легкомысленные пируэты, совершенно не вяжущиеся с их грозным статусом лагерных хулиганов. Это выглядело так забавно, что среди зрителей сначала послышались смешки, а затем кто-то запел «Калинку-малину» и начал в такт хлопать в ладоши, и через минуту вся публика, окончательно превращая гладиаторский бой в эстрадный танцевальный номер, пела, хлопала, топала и ржала по изнеможения.

– Ну, хватит с них, ― сказала довольная Маша, ещё улыбаясь, но уже с тенью тревоги.

– Пусть танцуют! ― Юлёна шаталась от хохота. ― Ой, не могу! Говорила тебе: Ванька задумал…

– Они будут мстить, ― настаивала Маша. ― Хватит, Ваньк, ты победил.

– Мы победили! ― воскликнула Юлёна. ― Ур-р-ра!

Иван, ни разу до сих пор даже не улыбнувшись, кивнул. Девушки разглядели, как из-под маек вновь оцепеневших гладиаторов выбежали крошечные электронные паучки и молниеносно забрались в коробочку в руках Ивана.

Пока Батон и его дружки стояли, едва дыша и не в состоянии вымолвить ни слова, Иван, с нарочито каменным лицом и издевательски безразличным тоном, объяснял им: нужно вести себя уважительно по отношению ко всем людям, независимо от их пола, физических кондиций, национальности и прочего.

В этот момент Батон вряд ли был в состоянии вникнуть в глубокий смысл внушаемых ему ценностей жизни, но вскоре, придя в себя, он, под свист и улюлюканье публики, отбежал к краю футбольного поля и закричал:

– Помни, умник: за мной не пропадёт!

Когда Батон с дружками скрылись в кустах, Ивана со всех сторон окружили зрители, в большинстве своём пацаны, и закидали умельца техническими вопросами.

– Не уверен, что поступил правильно… ― весь сияя, начал объясняться Иван. ― Берём простой электромагнитик…

– Пойдём, Маш, ― объявила Юлёна. ― Это надолго, а у нас полно дел.

Она подхватила Машу под руку и, ещё не остыв от боя, буквально потащила ещё в палату. Впрочем, это был их обычный способ передвижения, в полном соответствии с гороскопами каждой: крепкая рыжая драконша с огненным темпераментом ведёт за собой послушную беленькую змейку.

– Это и есть секрет? ― спросила Юлёна.

– Вряд ли: тот секрет государственный!

– Государственный?! А Ваньку не посадят за разглашение?

– Мы не выдадим ― не посадят. Да ему ещё только шестнадцать, как тебе.

– Только! В войну в шестнадцать героями становились.

– В России нет войны. И на Земле большой войны нет.

– Пока нет, а все говорят: надвигается.

– Да ну тебя, Юль! Чего пугаешь? У нас с тобой женихов ещё не было даже, а…

– А надо быть готовой ко всему! «Если завтра война…» ― дурашливо запела Юлёна, и попыталась чеканить шаг, но споткнулась о ногу подруги.

– Затопчешь, коряга! Ну вот, синяк будет…

– Ерунда! У меня после каждой тренировки по три синяка. Главное, чтобы нашлось, кому тебя пожалеть, ― игриво толкнула в бок Юлёна свою подругу.

– Я недавно тоже почему-то о войне думала. Не об обычной войне ― о какой-то… другой.

– «Другими» называют пришельцев, инопланетян. Звёздных войн, что ль, насмотрелась?

– Неспокойно на душе. Жду чего-то чрезвычайного…

– Чрезвычайного? ― Юлёна даже остановилась и развернула Машу к себе лицом. ― Прямо сейчас?!

– Да.

– В лагере?

– Да.

– У-у-у, как всё у нас запущено! Придётся мне самой жениха для тебя искать.

– Да ну тебя! Я серьёзно. А, ладно, прорвёмся…

Маша вынула из кармашка юбки кулончик, подула на кристалл, потёрла пальчиком и надела на шею.

Тут подруги увидели, как Леночка Сергеевна к доске объявлений прикалывает кнопками лист ватмана, и рванулись узнать лагерные новости первыми. Оказалось, в эту смену «Зарницу» будут проводить уже через три дня ― так сложились обстоятельства у кураторов лагеря из МЧС. Посему всем отрядам, желающим принять участие в игре, надлежало немедля придумать тему игры и назначить командира, начальника штаба и разведчиков, уже этим вечером провести заседания штабов, распределить обязанности, назначить пароли и всё прочее.

– Чур, мы разведчики! ― заорала Юлёна и так дёрнула руку подруги, что блузка на той затрещала. ― Вот уж оторвёмся в лесу! А сухие пайки выдадут?

– Пайки во время игры выдадут, ― сказала, улыбаясь девочкам, Леночка Сергеевна. ― А завтра намечать маршруты в лес идут только разведчики. Утро ― строго по расписанию: зарядка, умывание, завтрак. Вы за какую тему?

В советское время пионеры в «Зарницу» играли очень просто: «синие» против «зелёных», срывали погоны, искали вражеский флаг, кто первым нашёл ― победил. Теперь «Зарницу» проводят в виде отработки действий МЧС во время природных или техногенных катастроф.

В прошлом году отрабатывали взрыв атомной бомбы. А в эту смену?

– Аварийное приземление летающей тарелки! ― выпалила Юлёна. ― Ваньке тоже это понравится, правда, Маш?

– И я за тарелку! ― загорелась Маша. ― Бежим, подговорим остальных!

– Не надо, ― засмеялась Леночка Сергеевна. ― Авария летающей тарелки ― это, пожалуй, идея. Даже шикарно! Ты умничка, Юль. Игру проводить мне, я ― «за». Как раз двенадцать листов фанеры привезли, и краска-серебрянка на складе есть… Передайте своему Ивану: пусть идёт к столяру и набросает чертёж тарелки ― размером… с большой шкаф. Не громадную, а чтобы её можно было замаскировать в лесу…

Весь день у друзей ушёл на приготовления к театральному капустнику и завтрашнему выступлению разведки. А после ужина, когда начало темнеть, отряд собрался в палате Юлёны и Маши.

Только расселись по кроватям, распахнулось окно и чьи-то голые руки бросили в комнату штук десять зелёных лягушек и чёрных жаб. Девчонки подняли визг, вскочили на кровати с ногами. Земноводные, сами испуганные, прыгали по деревянному полу, оставляя мокрые следы, но вскоре отчаянные смельчаки их изловили и выбросили на траву.

– Мелкие резвятся, ― откомментировала Юлёна, прикрывая окно. ― Там одни пацанята ― хихикают в кустах. Их сегодня на костёр не пустили, вот мстят.

– Скорее «женихи», ― возразила Маша. ― Подсмотрели в окно, когда кто-то из нас переодевался, и «влюбились» ― теперь заигрывают…

Леночка Сергеевна вошла в палату последней.

– Я вам покажу «сыграем в бутылочку», ― строго погрозила она пальцем ребятам, услышав на подходе к дверям предложение, сделанное мужским голосом. ― В моём отряде никаких бутылочек ― в прямом и переносном смысле! Все усвоили план «Зарницы»?

– Все-е-е!!!

– Завтра в лес идут разведчики: Ваня, Маша, Юля. Ваня ― старший. Ставлю задачу: обнаружить и нанести на карту места возможного укрытия летающей тарелки, наметить маршруты подходов…

Тут опять распахнулось окно, и две конопатые ябеды доложили воспитательнице:

– Мальчики заняли наш туалет. Говорят: у нас здесь штаб!

Все заржали.

– Ну, позвали бы подруг на подмогу, сорвали крючок ― и крапивкой их, крапивкой по задницам! ― предложила вариант Юлёна. ― Вокруг женского тубзика нескошенной крапивы ― море!

– Взяли б кувалду на хоздворе, вышибли дверь ― и!..

– Ага! ― скуксились ябеды, обманутые в своих надеждах на сочувствие. ― Там Батон с дружками-дебилами, кричат: будем держать тубзооборону до последнего вздоха.

Леночка Сергеевна едва перекричала вновь поднявшийся ржач:

– Маша ― за старшую, отряд ― марш на театральный капустник. А я пойду к держателям тубзообороны. Правильно, Юль, мыслишь: дайте-ка мне полотенчико ― нарву непедагогичной крапивки…

Уже стемнело, когда Леночка Сергеевна в костюме русской девицы пришла к большому костру на лесной поляне, где номер за номером отряды демонстрировали свои таланты. Маша и Юля, тоже облачённые в костюмы девиц, выглядев Леночку Сергеевну, побежали ей навстречу.

По окончании очередного номера ведущий объявил:

– «Сказка о царе Салтане», диалог трёх сестриц под окном.

Ряженая троица вышла к костру и уселась на лавочку.

– Кабы я была царица, ― сказала Маша, ― танцевала б как жар-птица!

– Кабы я была царица, ― сказала Юлёна, ― я б зарезала жар-птицу!

– Кабы я была царица, ― сказала Леночка Сергеевна, ― заказала бы я пиццу!..

Вскоре прозвучал «Отбой». Воспитатели один за другим уводили отряды. Остались только ребята из отряда Леночки Сергеевны: на ней было тушение костра и сбор забытых вещей. Возбуждённые дети уговорили воспитателя посидеть ещё немножко: пусть костёр сам догорит, не будем больше веток подбрасывать!

Опустилась ясная ночь, звёзды высыпали на тёмно-синее небо над чёрной стеной дубового леса. Похолодало. А давайте будем рассказывать загадочные истории! Кто знает?

– Ваньк, расскажи! ― Юлёна вытолкнула Ивана чуть ли не в костёр. ― Ты же записал какую-то легенду о нечисти в местном лесу.

– В местном лесу? Рассказывай! Про леших? Про ведьм? ― загалдели ребята.

– Это мой отец среди местных уфологов легенду одну раскопал и записал.

– Не страшная легенда? ― напуская строгость, спросила Леночка Сергеевна. ― А то девочки и так от холода начинают дрожать. Садитесь все ближе к костру!

Но в костюме глупой девицы Леночка Сергеевна не воспринималась Аракчеевым и даже простым кандидатом наук: никто даже не шевельнулся из облюбованных поз.

– В лаборатории отца со всего света собирают артефакты, легенды и мифы про НЛО и пришельцев, ― начал Иван. ― Если все мифы и легенды привести в один формат, то, оказывается, в них говорится об очень похожих событиях и явлениях. Для оценки этих событий нужно разработать новый подход. Мой отец этим и занимается, и я тоже. Есть одна странная легенда про лес, где мы сейчас сидим. Раньше он назывался Заветным лесом. Слушайте…

Иван поставил на лавку какой-то гаджет, включил запись, а сам приземлился на своё «законное место» ― между Машей и Юлей.

Раздался мужской голос ― сухой, без интонаций.

«Заветный лес. Запись сделал Пётр Иванович Мезенцев, доктор технических наук, профессор. В глубине Заветного леса обитали девять жриц. Они поклонялись богине Луны, были смертными, бездетными, жили обособленно от людей. В народе их называли кто волшебницами, кто ведьмами, кто чаровницами, побаивались, но иной раз, несмотря на суеверный страх, обращались к ним за магической помощью и получали её. Люди старались не заходить в опоясанную ручьём чащу леса, где жили волшебницы. И детей под страхом порки не пускали за ручей. При грозовом ветре Заветный лес гудит и завывает, как сразу сотня печных труб. Люди верили: если в грозовую ночь перейти граничный ручей и закопать в чаще свой завет, написанный в контуре полной Луны, то есть в очерченном круге, то завет сбудется. Чтобы поддержать суеверие, жрицы время от времени подбрасывали людям разные чудеса. По своим праздникам жрицы устраивали ритуальные танцы: начинали кружиться на земле, а затем взмывали в небо и летали. Когда одна из жриц умирала, остальные переходили ручей и шли в близлежащие деревни. Там они выбирали красивую, под стать себе, девочку пяти-шести лет, уводили в лес и воспитывали из неё новую жрицу. Так длилось испокон веку. Но однажды, когда жрицы отправились искать ребёнка, ночью, в полнолуние, на краю крутого оврага они наткнулись на молодого крестьянина. Тот проклинал свою новорождённую дочь, из-за которой умерла любимая жена. Младенец, первенец, раздетый лежал в сырой траве на самом краю оврага и большими глазами смотрел на зелёную Луну. Девочка не плакала, не скулила и спокойно ждала, когда свершится её страшная участь. Будто сама богиня Луны воплотилась в этом младенце неземной красоты. Когда старшая жрица склонилась над девочкой, та улыбнулась и протянула к ней беленькие ручки. Жрицы сочли это знаком судьбы и, против всех своих правил, забрали младенца. Той же ночью жрицы совершили ритуал посвящения девочки в свой круг и дали ей имя ― Тимберлитта. К десяти земным годам Тимберлитта могла летать, разговаривать с животными и растениями, становиться невидимой, превращаться, вызывать дождь и снег, разгонять тучи, лечить зверей и людей, знала все заветы лунных жриц. А когда Тимберлитте исполнилось шестнадцать земных лет, жрицы устроили в её честь праздник: всю ночь они прикладывались к заветным колдовским напиткам, пели и танцевали. Когда пела Тимберлитта, Луна будто с родительским умилением освещала её бледное лицо, а вокруг всё стихало. Даже ветер переставал шуршать листьями на деревьях и ручей ― журчать своими струями по камням. Наутро, когда праздник утих, Тимберлитта спустилась к ручью. Она села на любимый камень, смотрела на игру прозрачных вод и думала о своём. Больше её никто не видел. Тимберлитта исчезла навсегда. Убитые горем жрицы Луны перестали брать девочек на воспитание, и когда последняя жрица отошла в иной мир, она унесла с собой тайны магии Заветного леса. Конец записи».

– «Земных лет», ― фыркнул один из парней. ― Будто есть неземные.

– Этим уточнением легенда и привлекла местных уфологов, ― сказал Иван.

– Феминизмом легенда попахивает, ― съёрничал другой парень.

– Жрица любви ― это я понимаю, ― поддакнул третий остряк. ― А жриц Луны чой-то не наблюдается ― даже в Заветном лесу.

– Дурачьё! ― гневливо воскликнула Юлёна и резко выступила к костру. ― Чем вам Мария не жрица Луны?!

– У Тимберлитты лицо бледное, а у Машки румяна на всю щеку, ― пытался спастись остряк, но его уже никто не слышал.

Все оборотились на Машу и сразу притихли. В самом деле, в облике девушки проступало нечто не от мира сего. Сполохи затухающего костра плясали безумными чёртиками в её подведённых и слегка выпученных в темноте глазах, а в кристалле на её шее отблески языков пламени извивались и скручивались, как в огненном котле на старых картинах, изображающих ад. Весь образ наряженной дурочки, «сестрицы под окном», дико не вязался с романтичной обстановкой ночного леса, таинственным рассказом, Луной и костром…

– Ты, Юля, опять меня удивила, ― сказала Леночка Сергеевна. ― Я тебя всё за спортсменку держу…

– За дурочку, значит, ― фыркнула Юлёна. Она сжала губы и сморщила лоб, что означало высшую степень уязвлённости незаслуженным оскорблением. ― Ну да, каждую тренировку её два часа головой об пол бьют…

– Прости! Ты проницательна и говоришь определениями: я скоро начну за тобой записывать. Все уходим на покой с мыслью, что в нашей Машунечке скрыта какая-то тайна…

– Ой, смотрите, светлячки летают! ― закричала одна из девчонок и показала пальцем на полоску ещё синеющего неба над самой кромкой леса.

– С воздушный шарик размером ― какой же это светлячок!

– Светлячки вообще не летают: они личинки бескрылые.

– Может, «зайчиков» кто-то пускает?

– Летающие тарелки!

– Тарелки!

– Ваньк, по твоей части. Смотри, как носятся!

– Костровые глюки у вас в глазах носятся, ― буркнул Иван.

Он вышел из света костра, где упаковывал свой гаджет, и стал щуриться в небо, привыкая к темноте.

– Это же!.. ― начал было говорить он, но прикусил язык.

Яркие шарики резко спикировали к самой земле, мигом взлетели и пропали за вершинами деревьев.

– «Спать, спать, по пала-а-атам», ― пропела Леночка Сергеевна. ― У кого-то фонарики лучше моего, вот вам и «зайчики» скачут. Отбой! Иван ― зальёшь угли.

– Мы поможем! ― влезла неугомонная Юлёна, решительно не желавшая идти в палату со всеми.

Леночка Сергеевна включила свой фонарик и, высвечивая дорогу, повела отряд спать.

– Кому звонишь? ― полюбопытствовала Юлёна, когда Иван стал набирать номер по сотовому.

– Отцу, в Москву.

– Да он уже спит, ― отвесила глубокий поклон Юлёна, всё никак не желая выходить из образа «девицы под окном», и пропела во весь голос: «По пала-а-атам!»

– Ради такого дела проснётся!

– Тихо ты! ― прикрикнула на подругу Маша. ― Сергей Сергеевич отправит нас в тубзик за нарушение распорядка ― забыла?

– Нас, неземных красавиц, ― в тубзик?! Наши дивные глазки ― на съедение хлорки?!

– Он засёк, что я масло не съела, ― неуверенно сказала Маша. ― Мне кажется, он за нами приглядывает.

– Так и должно быть: он крепкий мужчина, а мы девицы видные из себя. Грудь кол-л-лёсиком!

– Если и приглядывает, то за мной, ― сказал, оторвавшись от трубки, Иван. ― Мне кажется, этой зимой физрук пару раз мелькнул в конторе моего отца. Сергей Сергеевич не простой лётчик, он и в отряде космонавтов руководит… Папа?! ― дозвонился, наконец, Иван. ― Я только что наблюдал аппараты-разведчики. Да, три светящихся шара размером с арбуз! С неземными траекториями и скоростями ― всё, как в твоих съёмках. Да, поблизости от Заветного леса. Когда прилетишь? С оборудованием? Мне с местными уфологамии связаться? Понял. Конец связи!

– Выкладывай свой государственный секрет, ― подступила Юлёна.

– Сейчас: шпионов только разгоню по палатам…

Иван вынул головёшку из костра и, размахивая ею, обежал все ближайшие кусты. Шпионов не обнаружил, вернулся. Тогда взял слово с подруг: никому ни гу-гу!

«Ни гу-гу!»

Глава 2. Миссия

Когда Бозо и Нибара вошли в бункер своего отца Дерби, главного хранителя источника жизни Мероны, там шло чрезвычайное совещание военачальников и хранителей.

– На Оларе зортеки набрались боевого опыта и атаковали нашу планету новейшим оружием, ― докладывал главнокомандующий. ― Противник уничтожил почти весь наш космический флот, вывел из строя средства локации и навигации и без серьёзных потерь высадился на Мероне. В космическом пространстве войну мы проиграли, причина ― наше технологическое отставание. Планета под колпаком: полная блокада, электронная разведка противника везде.

– Это всё мервуд! ― воскликнул Старейшина хранителей. ― Мервуд у нас, а технологии ― у них. Мы собирались мирно жить, а Углас готовился воевать и покорять ― вот нас и бьют.

– Пока научные центры и военные заводы целы, нужно разработать самим или выкрасть у зортеков технологии по мервуду, ― продолжил главнокомандующий. ― Успеем создать сопоставимые по мощности и эффективности вооружения ― отобьёмся. По расчетам, без нового поколения оружия в наземной войне мы сможем противостоять зортекам не дольше восемнадцати тысяч вздохов, отсчёт пошёл. План боевых действий готов, но со стороны противника всё время открываются новые угрозы. Аналитик!

– Зортеки коренным образом изменили свою мотивацию, стратегию и тактику, ― вступил аналитик разведки. ― В Первой мервудной войне они рассчитывали захватить наши месторождения мервуда, обратить меронийцев в рабов и заставить работать на добыче, обогащении и выплавке мервуда. Они убедились: мы не покоримся…

– Не покоримся! ― закричали командиры и хранители. ― Мы или другие!

– По характеру действий противника, ― продолжил аналитик, ― разведка делает вывод: теперь зортеки хотят уничтожить всех меронийцев, всю нашу флору и фауну, а лёгкую воду превратить в тяжёлую. Всё, что может помешать процессу добычи мервуда, должно быть устранено физически. Планета должна стать непригодной к жизни людей, а на месторождениях и заводах будут работать одни роботы. Машины, в отличие от рабов, не выдадут технологии. Пленных зортеки теперь стараются не брать. После истощения запасов мервуда планету бросят. Империя зортеков из обычного межгалактического торгаша превратилась в разбойника. На крупные разумные планетарные системы Империя пока ещё не покушается, а наш невеликий Союз Семи колыбелей им, как они рассчитывают, уже по зубам. С помощью мервуда Империя зортеков собирается покорить целые галактики. Для подавления видов-аборигенов противник завёз на Мерону своих животных, растения, грибы, бактерии и другие микроорганизмы. Последние сводки: крылатые пришельцы уже истребили часть наших популяций насекомых-опылителей многих видов сельскохозяйственных культур, так что серьёзный недобор следующего урожая неизбежен, нам грозит голод. Для уничтожения растительного покрова противник завёз чудовищных размеров грибы: их гифы душат корни наших деревьев и трав, отбирают у них минеральное питание, воду и кислород. Некоторые экосистемы Мероны оказались достаточно устойчивыми к интродуцентам и враждебным инвазиям, но большинство биологических сообществ, хотя и сопротивляются, быстро погибают в межвидовой борьбе. Вторая мервудная война распространилась на весь живой мир: людской, животный, растительный и микромир.

– Видно, Мерону зортеки изучили, ― сказал Дерби.

– Всесторонне. Предлагаем немедленно закрыть всю информацию о любых ресурсах Мероны. Картинку!

Включился большой монитор. На экране возник решительного вида зортек.

– Углас, ― сказал Дерби.

– Весь мервуд будет наш! ― кричал Углас полчищам зортеков, выходящих из кораблей. ― Сделайте Мерону второй Оларой! Идите и убейте их всех!

– Смерть меронийцам! ― ревели в ответ зортеки. ― Весь мервуд будет наш!

На экране возникла зелёно-голубая планета.

– Красавица наша! ― не удержался Старейшина хранителей.

– Такою она была раньше, ― сухо продолжил аналитик. ― Теперь наша планета не такая красивая и уже не везде живая. На захваченных зортеками в ходе Первой войны территориях Мерона для людей погибла.

На экране возникла другая Мерона: её суша была обезображена грязными, почти чёрными, пятнами, а цвет воды морей и озёр на обширных акваториях из лазурного превратился в бурый.

– Есть живая вода из источника, ― возразил Старейшина. ― Ею можем оживить и сушу, и море.

– Живительные возможности источника жизни Мероны стремительно сокращаются. Даже этот год мы продержимся лишь при условии, что источник сможет синтезировать лёгкую воду в сегодняшних объёмах. Наша армия уже начала проигрывать отдельные сражения только из-за недостатка лёгкой воды: людям просто нечего пить, а тяжёлая вода ― с дейтерием вместо протия ― пригодна для зортеков, но не для людей. Изотопный и ионный состав воды на Мероне ухудшается с угрожающей скоростью, а источник ― после предательства Угласа ― не в силах восполнить потерю лёгкой воды. Нужно немедленно создать запас льда из вод источника. Разрешите напомнить: лёд, плавясь, порождает необычные жидкости, потому что водородные связи сильны и строго направлены в пространстве. В отличие от других жидкостей, вода помнит своё происхождение. Живая вода сохраняет в своей памяти биологическую жизнь. Значит, если мы создадим кристалл воды из источника и убережём его, появится возможность оживить и сам источник, и планету.

– Всю информацию о Мероне закрыть! ― приказал Дерби. ― Гражданских людей и все производства спустить в подземные города. К оружию! Объявляю всеобщую мобилизацию! Совещание закончено. Идите, вы знаете, что делать. Мы или другие!

– Мы или другие! ― закричали все.

В бункере остались Дерби, Старейшина и брат с сестрой.

– Без помощи извне армию Империи нам не одолеть, ― обратился Дерби к своим детям. ― А когда зортеки покончат с Оларой, войска перебросят к нам. Источник на Оларе скорее всего уже уничтожен. Связи с колыбелями у нас нет. Хранители Союза Семи колыбелей допустили старую ошибку ― недооценили противника и позволили разбить себя поодиночке. Поручаю вам миссию: лететь на Седьмую колыбель и привезти оттуда кристалл живой воды из их источника. Без него источник жизни на Мероне обречён.

– Посылаешь детей на смерть, ― пробормотал Старейшина; он покачал головой и закрыл глаза.

– Против их технологий геройство нам не поможет ― все умрём! ― резко возразил Дерби. ― А так шанс есть. В войну дети взрослеют быстрее…

– Конечно, шанс есть! ― подхватил Бозо. ― На Седьмой нет мервуда, туда зортеки не сунутся.

– Правильнее считать: на Седьмой мервуд зортеки ещё не нашли, ― возразил Дерби. ― Их авторазведчики должны искать месторождения мервуда на всех семи планетах-сёстрах. К тому же они ищут не один мервуд: есть и другие редкие ископаемые. Мервуд ― материал с легко меняющимися свойствами, из него можно изготовить буквально всё: в руках зортеков он явил чудеса. А вот мы не додумали и тратили мервуд на самые простые вещи.

– У меня браслет на ноге из мервуда, ― сказала Нибара. ― Красивый, всем нравится.

– Красивый, а главное, мирный ― им не повоюешь. К войне мы не готовы. На поверку плохие мы оказались руководители и отцы… На Оларе и Мероне зортеки только добывают и выплавляют мервуд, а всё производство сосредоточено где-то в Империи. Боятся они потерять монополию на военные технологии… Седьмая ― самая молодая планета Союза и расположена отдалённо, в изоляции, но разведывательные аппараты зортеков должны быть и там ― Тимберлитта о них говорила. Будьте начеку!

– Значит, на Седьмой всё в порядке? ― спросил Бозо.

– А чем она отличается от нас? ― добавила Нибара.

– Мы близки, даже названия природных явлений, вещей и имена людей звучат почти одинаково. Мерона и другие планеты сильнее Седьмой продвинулись в технике.

– Зато сильно отстали в чувствах, ― очнулся Старейшина. ― Мой друг, Дерган оларийский, считает: земляне скоро нас догонят ― через полмиллиона вздохов.

– Отец, а на чём лететь, ― как бы удивляясь собственному вопросу, сказала Нибара. ― Почти все челны уничтожены и станций навигации больше нет. Как лететь-то?

– Есть одна старая надёжная посудина, ― через силу улыбнулся Дерби.

– Твоя галоша Церола?! ― воскликнул Бозо.

– Она, родная! Не такая уж она и галоша. Старовата, да, тесновата, да, а уж болтлива!.. Но это единственный межгалактический аппарат, который дважды побывал на Седьмой, и у Церолы в памяти сохранилась автономная навигация. Она знает координаты входов в кротовые норы. Теперь главное…

Дерби воздал руки вверх, что-то пробормотал ― и в ладони ему спустился небольшой кулон на ремешке. С суровой торжественностью Дерби надел его на шею Нибаре. Многогранный бирюзового цвета кристалл небольшого размера светился изнутри и вспыхивал на гранях, приковывал взгляды.

– Магический кристалл ― о нём говорил аналитик, ― сказал Дерби и поцеловал дочку в лоб. ― Только сегодня, когда встал вопрос жизни и смерти Мероны, учёные своими расчётами доказали необходимость существования кристалла, а мы, хранители, обрели его уже давным-давно.

– Так давайте пустим кристалл в дело! ― воскликнула Нибара.

– Невозможно. Учёные мужи пока не докопались: кристалл с одной из планет-сестёр становится действенным только при объединении магической силы с таким же кристаллом с другой планеты. Это секрет! Кристалл с Олары, Пятой колыбели, похитили или уничтожили зортеки. Теперь, чтобы возродить на Оларе жизнь, нужно объединить кристаллы нашей, Шестой колыбели, и Седьмой. Если мы здесь все погибнем раньше, чем вы найдёте кристалл на Седьмой, оставайтесь там, связывайтесь с оставшимися колыбелями и готовьтесь к новой войне.

– Почему «найти» кристалл? ― продолжала недоумевать Нибара. ― Разве вы не можете связаться с хранителями на Седьмой и предупредить?

– Не можем, и уже давно, так вышло: наверное, мы плохие отцы. Пусть звёздный ветер принесёт вам удачу! Идите!

Дерби отвернулся, чтобы не видеть выходящих детей.

Выбравшись на поверхность земли, молодые люди облачились в костюмы, раскрыли свои плуны и взмыли в воздух. Лететь пришлось по приборам: сквозь плотный дым и гарь от пожаров земли не было видно. Вскоре к ним пристроились несколько светящихся шаров ― автоматы зортеков для идентификации на «свой-чужой».

– Нас обнаружили! ― воскликнул Бозо.

– Стреляй!

– Нельзя: тогда нас локализуют и собьют. Попробую запутать ложными паролями… Керот! Они сменили коды! Ставим помехи… Режим невидимки… Ничего не выходит: мы идентифицированы как «чужие»!

– И до галоши даже не долетим?!

– Снижаемся, ― скомандовал Бозо сестре, ― нужно уйти от локаторов! Пойдём знакомым маршрутом…

Они спустились почти до земли, резко снизили скорость и включили рельефный режим полёта. После этого брат с сестрой открыли огонь по идентификаторам. Пару шаров им удалось сбить, остальные скрылись в дыму.

– У нас не так много времени, ― сказал Бозо и занялся расчётами. ― Теперь жди истребителей…

Нибара неотрывно смотрела вниз.

Ужас раскрыл её большие голубые глаза и пошевелил васильковые волосы, и невольные слёзы хлынули по бледным щекам девушки. Во что превратили её землю! Вот здесь был сад. С раннего детства она с родителями и Бозо играла здесь в прятки и как угорелая носилась по травке. А как её сад цвёл! Воздух наполнялся коктейлем дивных ароматов, голубые кроны деревьев покрывалась мозаикой прекрасных цветов. На одном дереве все цветы были разными, и каждый фрукт вызревал со своим особенным вкусом. Как она обожает калары! Но только чтобы плод был обязательно ярко-ультрамаринового цвета. Это Бозо любит калары насыщенно бордового цвета ― с пикантной кислинкой, а они с мамой ― только бордовые, сладкие-пресладкие! А это что там?! Здесь же был наш Заветный лес! Кажется, совсем недавно ещё они с отцом и Бозо по случаю совершеннолетия брата гуляли по этому лесу. Шли медленно, с наслаждением дыша и любуясь серебристыми стволами деревьев, мощностью голубоватых крон, ступая на полянах в шёлк высокой изумрудной травы ― всей в кляксах пахнущего весной разноцветья, внимая щебетанью чудных птичек, трепетному полёту бабочек и рывкам стрекоз… И это наш Заветный лес?! Чёрные остовы сгоревших деревьев, свисающие с ветвей мотки паутины и языки слизи, а среди мёртвых стволов ― неровные ряды гигантских поганых грибов: они вырастали на глазах, тут же изгибались, падали или оползали, превращаясь в однородную массу бурлыкающей слизи. На месте лесных озёр и речушек истекала бурая, вся в пузырях, жижа. Остатки зелени затягивала плесень, покрывала зола. Растерзанные тела меронийских животных и птиц валялись кругом вперемежку с трупами животных-пришельцев, и только где-то на пределе видимости, над куртиной голубых крон ещё теплилась прежняя жизнь: там стая таких знакомых с детства птиц отчаянно дралась с эскадрильями летучих захватчиков. А внизу, куда ни глянь, повсюду царила жухлость, чуждость и смерть…

– Не время плакать, сестра, соберись!

Бозо взял управление плуном сестры на себя. Вскоре он посадил аппараты у небольшой скалы. Они свернули плуны и сняли костюмы. Сразу на ребят напали насекомые-кровососы и стало тяжело дышать: воздух пропах гарью и разложением.

– Раньше перед отцом скалу открывала живая трава, ― пробормотал себе под нос Бозо. ― А теперь… кругом и трава-то не наша, и завезённые кровососы. Именем Тимберлитты!

Скала открылась. Из неё почти беззвучно вылетел маленький челн ― на четырёх астронавтов.

– Галоша, ― фыркнул было Бозо, но сразу опомнился. ― Прости-прости: нюхнул отравы. Приветствую тебя, почтенная Церола! Спасибо, что отогнала кровососов.

– Приветствую тебя… ― машинально повторила и Нибара, вертя головой по сторонам. ― Ты это кому говоришь?

– Мне, ― раздался из челна мелодичный обволакивающий женский голос. ― Ваш отец присвоил мне, бортовому биокомпьютеру, имя собственное.

– Имя собственное… ― вычислительной машине? ― удивилась Нибара, и закашлялась.

– Да, на Мероне я такая одна. Присвоил не под настроение, а за мои заслуги! Ещё б научил танцевать, любить мужчин и по мелочам…

– Церола большая шутница, ― сказал Бозо, поддерживая начинающую задыхаться сестру. ― Но и умница, простая и надёжная ― таких сейчас уже не производят…

– Спасибо, особенно за «простую». Ржавею потихоньку в резерве. Кто б раздобыл по блату запчастей из мервуда… Вы ― очень сильно надеюсь! ― зададите мне интересненький курс?

– Ой, меня кто-то кусает за ногу… ― прошептала Нибара.

– Плотоядная травка зортеков, ― сказала Церола. Из челна выполз гибкий манипулятор, мигом убрал стебли вокруг молодых людей и подал девушке браслет, снятый с её ноги травяными ворами. ― А в очагах эпизоотий и эпифитотий без спецодежды теперь не пройдёшь. Тревога! Нас атакуют истребители противника! Все на борт!

Не без манёвров и активной защиты чёлн ушёл от погони. Шутиха Церола посмеивалась, восторгаясь собой:

– Как я их сделала! Старые схемы ― без хвалёного мервуда. Классика вечна! Учитесь, пока меня не списали на металлолом: вам с Империей ещё воевать и воевать. Начальству уже доложила: оторвались! Так куда, молодёжь, летим?

– На Седьмую! ― сказал Бозо, приготавливаясь к режиму сна.

– На Седьмую?! ― присвистнула Церола. ― Давненько там не бывала: мои женихи, думаю, подросли ― время на Седьмой летит гораздо быстрее… О мотиве полёта тактично не спрашиваю; полагаю, мне его хранитель Дерби вот-вот передаст. Уже передаёт… Как хорошо я знаю хранителя Дерби! Ну почему я не женщина ― была бы чистым мервудом. Задание ясно: летим! А такой кулончик, ― обратилась она к Нибаре, ― я видела на шейке одной загадочной синеглазой красотки, когда увозила её с Седьмой. Как за ней увивались лучшие меронийские женихи ― просто мечта!

– Кончай каламбурить, отключу, ― начал сердиться Бозо.

– Вот людская благодарность! Как трудно быть биомашиной! Я из своего корпуса вылезаю, чтобы поддержать компанию желторотых астронавтов, а они! Не надо меня затыкать! Ладно, сейчас покормлю и уложу малышей в постельку.

– А пока будем спать, заведи в нас информацию о Седьмой: язык, технологии и всё прочее ― по стандарту астронавтов-колонистов, ― скомандовал Бозо, хотя сказал это скорее для успокоения сестры.

– Это само собой, ― обиделась в пух и прах Церола. ― На Седьмой тысячи языков, это у нас ― один.

– Тысячи?! ― удивилась Нибара.

– У них, к примеру, есть язык, в котором один глагол состоит из сорока девяти слогов: пока проговоришь глагол до конца, забудешь начало. А есть другой язык: в нём «голубой» цвет обозначается восемнадцатью разными словами ― по тончайшим оттенкам, а другие народы даже не способны эти оттенки различить.

– Мы там сразу попадёмся, ― озадачился Бозо. ― Ты хоть знаешь, где нам приземляться?

– Я многое знаю, ― продолжала обижаться Церола. ― И вообще, раз такое пренебрежение ко мне, не расскажу о самом-самом интересном. Вот судьба: столько времени просидеть в резерве молча, а вырвешься на рисковое дело ― и затыкают! А ведь погибать вместе будем. Нет счастья в жизни биомашины!

– Расскажи, расскажи о самом-самом интересном, ― взмолилась Нибара и с осуждением взглянула на брата. ― Пожалуйста, Церола, не в службу, а в дружбу.

– Мелкий подхалимаж охотно принимаю, рассчитываю на крупный. Ладно, зелёнки, слушайте бывалую астропосудину. Начну, для солидности, издалека… Во Вселенной кружатся по своим орбитам семь планет-сестёр. Их кто-то ― явно романтик! ― назвал «колыбелями». Они связаны между собой, и каждая планета чувствует, когда другой плохо, и старается помочь. На каждой из колыбелей есть источник жизни ― родник с живой водой, омывающей сердце планеты. По своей природе источники разные, но предназначение у них одно. Хранители источников ― люди с магическим даром. Они принимают таинство посвящения и служения своим планетам. Когда возникает угроза одному источнику, и его хранители не могут справиться со злом самостоятельно, они призывают на помощь хранителей с других колыбелей. Те приходят с целебной водой из источника своей планеты…

– Это любой школьник знает! ― перебил Бозо, но встретив свирепый взгляд сестры, прикусил язык.

– А теперь о том, чего вы не знаете и что хранитель Дерби поручил мне вам сообщить. Это планетарная тайна, но время раскрыться пришло. Седьмая ― это Земля.

– Земля?! ― одновременно закричали брат и сестра.

– Нас же учили: просто Седьмая, ― сказала Нибара. ― Самая недоразвитая колыбель, крутится на отшибе вокруг небольшой звезды в спиралевидной галактике.

– Так планету назвали сами жители. Они ничего не знают об остальных шести колыбелях.

– Не знают?! ― отпрянул от экрана Бозо. ― Земляне ничего не знают о нас… А я-то думал: почему с Седьмой на Мерону никто не прилетает? И наши хранители о Седьмой молчат, как гиллы, ― даже отец…

– Вот ещё данность, которую вам нужно принять: на Седьмой хранители и люди теперь живут изолированно, в разных измерениях, не как у нас.

– И у нас живут в разных измерениях, ― возразил Бозо, ― просто барьер в обе стороны научились легко преодолевать.

– В том числе и враги научились, ― заметила Церола. ― Поэтому Углас и смог отравить наш источник. А на Земле хранители с самого начала старались изолироваться от людей, но и от пришельцев.

– И люди даже не догадываются? ― изумилась Нибара. ― Правда, недоразвитые…

– Давно догадываются. Земляне накапливают данные, готовятся к встрече, ищут, но магический барьер пока что не преодолели. Попытки взаимодействия разномерных миров были, но всегда заканчивались плачевно. Военные понимают технологическое превосходство инопланетян, опасаются новой катастрофы ― и мешают учёным и энтузиастам добраться до истины.

– А почему всё решают военные, когда нет войны? ― спросила Нибара.

– Сама ты недоразвитая, ― с оттенком мстительности сказал Бозо. ― У нас нет государств, народы давным-давно ассимилировались, а на Земле этносы живут в национальных государствах, есть антагонистические политические системы, а значит, войны неизбежны. Или ты историю Мероны забыла? Как наши предки убивали друг друга!

– В это мне до конца трудно поверить, ― вздохнула Нибара. ― Историки и соврать могли…

– Меронийцы сильнее продвинулись в развитии технологий, но отстали от землян в полноте чувств, ― сказала Церола.

– Слышали! ― воскликнула Нибара. ― Но в чём я-то отстала? Или я отца, или брата, природу не чувствую? И ты мне нравишься…

– Спасибо, добрая девушка, но я о другом. На Мероне и других планетах Союза люди разного пола сводятся в пару на основании расчёта одного интегрированного показателя…

– И правильно! ― вступил Бозо. ― Это оптимальный безошибочный показатель. В нём заложен опыт всех поколений меронийцев, оларийцев…

– А на Земле пары складываются по старинке ― на основе чувств, взаимной любви.

– Точно недоразвитые, ― рассмеялся Бозо. ― Чувства не подчиняются воле, а действуя вне воли такого натворить можно!.. Нам это не надо.

– А Тимберлитте надо! ― с напором сказала Церола. ― Ваши сердца холодны, как у Снежной королевы и Кая ― есть на Земле такая сказка. Когда уснёте, я заложу и её в вашу память ― обожаю эксперимент. Самой интересно: растопят земляне лёд ваших сердец?

– Мы не земляне! ― отрезал Бозо. ― Пустая информация.

– «Растопят лёд наших сердец…» ― как эхо, отозвалась Нибара. ― Ты говоришь странные вещи.

– Близость наших планет отражена даже в сходном звучании имён землян и меронийцев, ― продолжала настаивать Церола. ― Когда Тимберлитта прилетела с Седьмой и её все полюбили, на Мероне поднялось такое воодушевление, что многие захотели немедля лететь на Землю, еле-еле хранители удержали.

– Расскажи о Тимберлитте, ― взмолилась Нибара. ― Я была совсем маленькой, смутно её помню.

– Слушайте: вот что хранитель Дерби держал от вас в тайне, и поручил мне открыть. Земной кристалл живой воды однажды уже бывал на Мероне…

– Керот! ― выругался Бозо. ― Отец главный хранитель ― и скрывал от сына! А где камень сейчас?

– На Земле, глупый вопрос. В Первую мервудную войну, в самый критический момент, Тимберлитта надела кристалл на шею своей малышки и велела отвезти её в самое безопасное место ― на Седьмую. Но сопровождавшие малышку хранитель и воины успели только доставить её до моего шлюза ― и их всех до одного перебили зортеки.

– И ты одна смогла?!.. ― на лице Бозо удивление боролось с уважением.

– И один в космосе воин!

– Прости, ― стушевался, наконец, Бозо. ― Как мало я знаю… Миссия под угрозой. Расскажи с самого начала ― хоть и школьный курс…

– Охотно! ― Церола, как бы сосредотачиваясь, чем-то для солидности поскрипела, бренькнула и начала повествовать. ― Углас, сподвижник императора зортеков, явился на Мерону с торговыми и дружественными целями. Приняли его радушно, как всех гостей, и разрешили добывать мервуд. Никто на Мероне тогда не знал, что Углас ― сильнейший чёрный маг. В то время сами зортеки ещё не догадывались о всех чудесных свойствах мервуда и просто торговали им на рынках ближайших галактик. Углас смог втереться в доверие к простодушным хранителям Мероны, разнюхал и усвоил всю процедуру поддержания жизни в Союзе колыбелей, вычислил уязвимости. Вскоре он стал императором и сразу повёл себя агрессивно. Объявил: все месторождения мервуда на Оларе и Мероне принадлежат Империи, а жители этих планет становятся его подданными! К тому времени зортеки уже разработали некоторые технологии военного применения мервуда. Меронийцы попытались выгнать зортеков с месторождений, но не тут-то было. На Мерону высадилась имперская армия, началась Первая мервудная война. Другая их армия обрушилась на Олару. В отличие от Олары, Мерона поначалу сражалась успешно. Однако Углас смог отравить источник жизни, хотя и не смертельно ― хранители очищали его с помощью магии всех стихий. Тогда Совет хранителей решил послать за помощью на Седьмую колыбель. Связи с нею в то время, впрочем, как и сегодня, почему-то не было. Лететь предстояло наугад. В посланники, по настоянию вашего отца, выбрали молодого генерала и новоиспечённого хранителя ― Тиамафа. Ваш отец отдал в его распоряжение меня. В то время я была само совершенство: на полётных соревнованиях все призы брала…

– Оставь, Церола, умоляю, ― призвала Нибара к порядку рассказчицу. ― Или говори по делу, или заложи в нас информацию, пока будем спать.

– Да-да, маленькое, но удаленькое совершенство! Мне приятней рассказывать устно, чтобы с выражением: своё я уже отмолчала в каменном ангаре! Вот прилетаю я с Тиамафом на Седьмую…

– Церола! ― прикрикнула Нибара уже угрожающе.

– Ну, прости! Воспоминания нахлынули… Когда я доставила Тиамафа на Седьмую, оказалось: молодой боец понятия не имел, как найти земных хранителей. Это ещё хорошо, что на Седьмой время летит гораздо быстрее, чем у нас… Кстати, Нибара, по этой причине земляне скоро догонят нас в плане технологий и окажутся вправе считать недоразвитыми меронийцев. Да, кое-какой запас времени у нас с Тиамафом был. Я послала все, какие были, автоматы-разведчики на поиски информации, а сама ― под страхом перегореть и погибнуть без техобслуживания и запчастей! ― принялась изучать Землю. Мне, замечательной умничке, быстро удалось отработать параметры поиска и соответственно настроить своих разведчиков. Это дало блистательный результат: один из аппаратов сообщил о странных волшебницах. Они обитали в лесу, забирали девочек из окрестностей и бесследно исчезали, когда на них власти ― по наущению местных служителей церкви ― устраивали облавы. Я доставила Тиамафа на место…

– В Заветный лес? ― догадался Бозо. ― Государство называется Россия, язык русский.

– Это в русском языке сорок девять слогов в одном глаголе? ― поинтересовалась Нибара.

– Нет, вам повезло, ― усмехнулась на тревогу девушки Церола. ― Я включила режим «невидимки» и села неподалеку от лесной поляны. Дело происходило земным летом. Мы увидели: на сочной траве девять высоких и весьма недурных собой женщин что-то празднуют. Сила притяжения на Земли меньше, чем на Мероне, поэтому земляне несколько выше меронийцев ростом…

– Какая разница: высокая женщина или низкая, ― не утерпел Бозо.

– Для землян соотношение ростов важно и часто определяюще: у них не принято, чтобы мужчина был ниже женщины.

– С такими условностями они долго нас не догонят, ― уверенно заключил Бозо.

– Тиамаф, наверное, тоже так думал, пока ни запела самая молодая девушка. Насколько я равнодушна к женским красотам, но в её облике и голосе даже я оценила счастливое сочетание всех четырёх стихий: воздуха, земли, воды и огня. А бедный Тиамаф влюбился в девушку вопреки интегрированному показателю.

– Отклонение в стрессовой ситуации, ― объяснил Бозо.

– Хотя бы на возможность отклонения согласился мой астронавт, ― резюмировала Церола. ― Вас на Земле ожидают куда большие стрессы.

– Почему? ― спросила Нибара.

– Мы отбились на взлёте, но Углас наверное сообразил, куда я направляюсь: ждите серьёзных гостей. Закончив петь, девушка спустилась к ручью. Тиамаф ― естественно! ― тут же бросил меня и, оставаясь невидимым, ринулся за синеглазой красоткой. На берегу ручья девушка присела, опустила ножки в воду и погрузилась в свои мысли. Генерал стоял рядом и, как последний землянин, любовался девицей. Заворожила! Я сразу поняла: маг, искомая хранительница кристалла ― вот она! Я её вычислила первой! За этот подвиг мне и присвоили имя собственное…

– Церола, опять! ― прикрикнул Бозо.

– Вдруг девушка обернулась к поклоннику, улыбнулась и пропела шёлковым голоском: «Приветствую тебя!» Бедный герой-любовник покраснел так, что даже выпал из режима невидимки.

– Я чувствовала тебя, ― сказала девушка. ― Ты очень громко думал: я услышала твои мысли и узнала, о чём ты переживаешь…

Тут я не выдержала, стукнула генерала по мозгам: делай, наконец, своё дело! Перед тобою хранительница ― лови удачу! Или атмосфера Земли так подействовала?

– Как это, атмосфера подействовала? ― недоверчиво спросил Бозо. ― Ты про тонкий мир?

– Да. Знайте: материальное содержание мира образов на Земле немного отличается от меронийского.

– Я не собираюсь ни в кого на Земле влюбляться! ― заявил решительно Бозо. ― У нас миссия: выполнили ― и домой!

– И у Тиамафа была точно такая миссия! Но ему повезло: влюбился по-земному и сам стал любим. Генерал представился девушке и объяснил, ради чего прилетел.

– «Меня зовут Тимберлитта, ― ответила девушка. ― Моё заветное право и мой долг помочь Мероне любой ценой. Земле ничего не угрожает, кристалл со мной ― летим». В тот миг я впервые за свой гарантийный срок пресильно удивилась. А Тимберлитту ― зауважала! Есть же люди: умеют нравиться с первого слова! Совсем ещё девочка, в шестнадцать земных лет, она поступила решительно и без всякого пафоса.

– Разве это для меронийцев образец поступка? ― холодно сказал Бозо. ― Увезла кристалл не по правилам Союза, сделала свою планету беззащитной от вторжения.

– Таков удел кристаллов Земли и Мероны, ― сказала Церола. ― Мы тоже везём кристалл не по правилам, а тайком, и лишь по воле одного из хранителей. По законам Союза колыбелей, я должна сейчас развернуться и сдать кристалл в Совет.

– Наш отец знает, что делает… ― стушевался Бозо.

– Тимберлитта тоже знала. «Но я обязана вернуть кристалл на Землю, иначе проклятье упадёт на меня и на всех, кого я люблю», добавила девушка и выразительно так взглянула на Тиамафа. Всегда сосредоточенная на себе, великая молчунья Тимберлитта не много меня развлекла на обратном пути. Как всегда, мне одной пришлось отдуваться за всю компанию. Тиамафа было не узнать: боевой генерал, гроза зортеков, стал пушистым зундырчиком. Хорошо на моём борту нет ни пылинки, а то Тиамаф сдувал бы их с роскошных плеч загрустившей Тимберлитты. Эх, братцы: земляне если уж влюбятся, так влюбятся, загрустят ― так загрустят!..

– Ничего не вижу хорошего, ― сказал Бозо. ― Какие братцы? Мы брат и сестра. Вневолевые порывы с большой вероятностью ведут к катастрофам. Земляне не освоили космос, как мы, вот и позволяют себе вольности. Подумаешь: «чувства» у них!

– Я даже кормила свою Тимберлитту дефицитными в космосе ультрамариновыми каларами ― и всё без толку. Нелегко дался ей разрыв со своими наставницами. Она страдала: больше их никогда не увидит… Хорошо у меня наставников нет: заложили программу ― и кувыркайся сама. А когда наша эпохальная троица вернулась на Мерону, планету было не узнать. Какая-то выжженная пустыня со жгучей взвесью из пыли и сажи. Климат изменился кардинально. Слои атмосферы разорваны в клочья, а в лучших местах ― продырявлены грузовыми челноками и боевыми кораблями зортеков; летального уровня инсоляция; воздух разряжен; дожди с лёгкой водой выпадать перестали; отработанные месторождения мервуда превратились в мёртвые болота с тяжёлой водой. Мероницы воевали в скафандрах. Разработка технологий по мервуду продвигалась туго, воевали в основном по старинке. Зортеки перебили почти всех фей воды. Источник жизни Мероны задыхался от яда, и только отчаянные усилия хранителей поддерживали его силу. Дерби и хранители уже переставали надеяться на чудо спасения, и тут… прилетаю я!

– Опять?! ― не выдержала Нибара. Она расчувствовалась и на время утратила дар иронии.

– Да, конечно! ― приняв позу обиженной, продолжила Церола. ― Эти влюблённые бросили меня на произвол судьбы, а сами помчались к источнику ― докладывать о победе. Я, бедненькая, в ремонтный блок сама добиралась…

– Тебе же присвоили имя собственное за героизм ― этого мало? ― воскликнул Бозо.

– Достаточно, мы не гордые. Но я, прежде чем улететь на ремонт, послала вслед юным героям одно своё тайное «око».

– Не по Кодексу служишь! ― заметил Бозо. ― Даже заслуженные биомашины не имеют права создавать собственных роботов, тем более «око»! Надо функционировать по правилам!

– Да, иногда нарушаем… Зато как интересно! Я увидела всю процедуру. И теперь есть, что вам рассказать. Прощаете?

– Прощаем! ― закричали астронавты в один голос. ― Рассказывай!

– То-то же! «По правилам» им… Земляне быстро научат вас жить «по правилам»! Ладно, прощаю ― я добрая… Вот что увидело моё «око». Тиамаф вбежал в тайное сооружение, построенное над источником Мероны, и громко сказал:

– Хранитель Дерби, я вернулся!

– Приветствую тебя, Тиамаф! ― воскликнул Дерби и шагнул навстречу. ― Как плохо без связи! Я только по блеску твоих глаз вижу: миссия удалась. Кто с тобой?

– Тимберлитта ― хранительница источника на Седьмой.

– Счастливо Седьмая планета живёт, если её хранительница ― невеста юная и прекрасная.

– Приветствую хранителей Мероны! ― почтительно и гордо сказала Тимберлитта. ― Вот наш кристалл!

Она протянула обе ладони вперёд: на левой её ладони лежал голубой кристалл, правая ладошка была пуста ― и пустая притянула к себе взоры всех хранителей. Они с тревогой посмотрели на Дерби. Неужели он доверит незнакомой девчонке весь магический обряд?

– У меня точно так же нет опыта совершения действа, ― ответил Дерби на немой вопрос хранителей. Он склонился к обмелевшему источнику, вынул кристалл Мероны и положил его на правую ладонь Тимберлитты. ― Вручаю тебе, великая Тимберлитта, исцеление Мероны! Времени у нас ― на несколько вздохов. Позовите всех!

В залу вошли люди и феи.

– Откройте купол! ― приказал Дерби.

Купол над источником открылся. Сразу яд атмосферы стал опускаться на присутствующих. Им оставалось несколько вздохов.

– Возьмитесь все за руки! ― воззвала Тимберлитта. ― Думайте о любви, думайте о мире и дружбе! Представьте себе грядущее счастье! Вот она, жизнь, в моих руках! Мерона, живи всегда! ― закричала Тимберлитта, соединила ладони с камнями и опустила руки в источник.

– Мерона, живи всегда!!! ― закричали все. Лирику опускать? ― неожиданно спросила Церола.

– К чему лирика ― мозги засорять, ― буркнул Бозо и взглянул на сестру.

– Не знаю… ― замялась Нибара. ― Лирика… Явно Тимберлитта провела процедуру исцеления по канону Земли.

– Умничка! ― с радостью воскликнула Церола. ― По земному канону, но он сработал на Мероне! Когда Тимберлитта опустила кристаллы в источник, она обернулась и лицом к лицу столкнулась с Тиамафом.

– Я люблю тебя! ― громко, в самое небо, закричал Тиамаф.

– Я люблю тебя! ― громко, чтобы слышали все, ответила Тимберлитта.

Они обнялись и поцеловались. В тот же миг кристаллы слились воедино и стали расти. Они превратились в голубую яркую сферу, которая сначала заполнила зал, а затем стала подниматься и, продолжая расширяться, устремилась в небо. Наполняясь светлыми чувствами людей и фей, сфера жизни растекалась по небу и гнала черноту прочь. Свет и живая вода вновь, как прежде, заиграли в облаках, пошёл живительный дождь. Люди стали выходить из подземных городов ― планета возрождалась.

Застигнутые врасплох, зортеки бежали с Мероны. Углас находился на Оларе и не мог остановить позорное бегство. Он счёл себя уязвлённым и стал готовиться к новой высадке.

Когда природный баланс на планете значительно улучшился, кристаллы разъединились. Теперь для поддержания источника хватало одного кристалла. Быстро восстановившись, меронийцы даже послали войска на помощь Оларе. Кристалл Мероны хранил Дерби, кристалл Земли ― Тимберлитта. Её кристалл нужно было вернуть на Землю. Но как? Тиамаф и Тимберлитта поженились, у них родилась дочка. Слава о Тимберлитте разлетелась по галактикам. Она стала настоящей звездой. Углас сначала недоумевал: из-за какой-то девчонки с Земли срывались грандиозные планы его Империи. Чем больше он ненавидел Тимберлитту, тем, сам того не замечая, привязывался к мысли о ней и, наконец, влюбился. Сказалось, наверное, умение мага перевоплощаться ― он проник в тонкий мир землян, оценил и захотел пожить в нём. Углас потребовал отдать ему Тимберлитту, иначе война на полное уничтожение! Меронийцы не дрогнули ― и началась Вторая мервудная война. Имея абсолютное превосходство в космосе, армия зортеков без существенных потерь высадилась на Мероне, только на этот раз не в местах добычи мервуда, а в жизненно важных центрах планеты. Углас нацелился на источник. В одну из ночей десант зортеков окружил хранителей Мероны…

– Я помню, ― сказал Бозо. ― В ту ночь пропала Тимберлитта и её новорождённая дочка. А вместе с ними исчез и земной кристалл.

– А я не помню, ― сказала Нибара. ― Мне, наверное, как всем детям, врачи кошмары из памяти стёрли.

– Открываю важнейший секрет, ― торжественно сказала Церола. ― В ту ночь новорождённую дочь Тимберлитты с кристаллом на шее я вывезла на Землю! Без сопровождающих астронавтов ― сама! Это было потруднее, чем сегодня вытащить вас.

– Ты просто движитель истории Мероны! ― воскликнула Нибара.

– Шикарная оценка! ― расчувствовалась Церола. ― Продолжай!

– И истории Земли! Я подарю тебе браслет из мервуда.

– Со своей искусанной ноги, тот, который травка зортеков хотела украсть?

– Да, переплавишь себе на запчасти.

– Щедро! Охотно приму, если нам дико повезёт и вернёмся с задания. Заснёте ― я ножки тебе подлечу…

– Зачем? Сами заживут.

– На Земле не принято девушке ходить с поцарапанными и искусанными в кровь ногами. Там за чистотой кожи девицы следят.

– Зачем?

– Чистота кожи ― главный интегрированный показатель женской красоты.

– Почему?

– А любопытная ― по-земному! Как уснёте ― отвечу на все «зачем» и «почему».

– Значит, кристалл на Земле нужно искать у потомков дочери Тимберлитты, ― отвечая своем мыслям, сказал Бозо.

– Возможно, ― почти согласилась Церола. ― У Тимберлитты не было связи с хранительницами на Земле. Когда я прилетела в Заветный лес, хранительниц не нашла. Мои разведчики не помогли. Кормить новорождённую я не смогла: не из чего было синтезировать молоко ― улетала-то по боевой тревоге. Впервые за свой гарантийный срок я почувствовала себя несчастной. Как, оказывается, трудно быть мамой младенца! Ждать не могла: вышла на большую дорогу по краю Заветного леса и подбросила малютку в коляску одной милой барышни…

– По земным меркам, прошло несколько поколений, ― сказал Бозо. ― Носитель кристалла и не подозревает…

– В России люди привязаны к малой родине, ― сказала Церола. ― Поиск начнём с той дороги… А теперь, как говорят земляне, на боковую!

– «Привязаны к малой родине», ― машинально повторяла Нибара, приготавливаясь ко сну. ― Кто их привязал?.. На какую «боковую», когда все спят в подвешенных мягких формах?.. Что нас ждёт на Земле?..

– А нельзя просто выкрасть кристалл, ― спросил Бозо у Церолы так тихо, чтобы не услышала сестра.

– Нельзя: нужно исполнить магическую процедуру. Выкрасть могут зортеки, чтобы потом уничтожить.

– Они прилетят на Землю?

– Они уже там.

– Нас обнаружат?

– Очень скоро…

Глава 3. Разведчики в Заветном лесу

По меткому замечанию одного острослова, рассветный пионерлагерь похож на старую деву, которая всем своим естеством чего-то ждёт и надеется, но точно знает: так же, как и вчера, сегодня ничего не произойдёт.

Распорядок жизни в летних лагерях не меняется уже восемьдесят лет, а сами лагеря отличаются друг от друга только качеством питания и количеством дискотек. Ну, ещё вместо пионера-горниста из музыкальной школы, трубящего по утрам «Вставай, вставай, дружок, с постели на горшок!», теперь из динамика взревает фонограмма: «Подъём, подъём! Кто спит, того убьём!»

На этой оптимистической ноте растрёпанные детки выползают из палат, кое-как строятся и плетутся на стадион, где под бодрящие команды физрука пытаются окончательно проснуться. Младшие отряды стоят в передних шеренгах, старшие ― позади. Любимое упражнение младших пацанов ― наклоны вперёд: юные кавалеры изо всех сил стараются исподтишка, с опасностью окосеть, оглянуться назад, чтобы подсмотреть в вырезах футболок грудь старших девочек.

Когда шеренги выстроились, Сергей Сергеич, как повелось, сделал вступление:

– Зарядка необходима, чтобы посредством рукомашества и дрыгоножества разбудить вас, сонь и лентяев! Кто будет отлынивать, тот после завтрака пойдёт со мной в специально отведённое место для отработки МЧСовской команды «Газы!» Все поняли?! Не слышу ответа! Все поняли?!

– Все-е-е!!!

«Специально отведённое место» ― это, охотно объяснят новичкам бывалые нарушители, старый туалет у самого забора лагеря. Администрация держит его «в резерве» и не забывает белить доски и обильно посыпать хлоркой, так что глаза нарушителя дисциплины гарантированно вытекают, если, зайдя вовнутрь, не успеет правильно надеть старый резиновый противогаз.

– Ноги на ширине плеч, руки поднимаем вверх, вздо-о-ох! Грудь кол-л-лёсиком!..

На зарядке Юлёна хорошенько размялась, вошла в тонус ― теперь её не остановить! Она даже тайком от Сергей Сергеича съела за подругу порцию крестьянского масла, лишь бы скорее покончить с завтраком и выступить в лес.

На разведку, вперёд!..

– В конструкторском бюро отца работают над проектом самолёта, он может облететь земной шар по экватору всего за один час, ― негромко продолжая вчерашний рассказ, говорил, полуобернувшись к девочкам, Иван. ― Но до НЛО нам ещё далеко.

– Почему? ― почти крикнула Юлёна, в который раз налетая на Машу.

По компасу продвигались вглубь леса уже более получаса. Юлёна шла замыкающей и, презрев назначенную командиром дистанцию в восемь шагов, всё время сближалась с Машей, наступала ей на пятки своими кроссовками чудовищного сорокового размера. Маша же, чтобы не оказаться затоптанной в лесную подстилку, инстинктивно догоняла идущего первым Ивана, и весь заранее определённый порядок движения разведгруппы на марше летел к чертям на кулички.

– Тише ты! ― прошипела, наконец, Маша на свою боевую подругу. ― Мне и так всё время кажется, что за нами следят, а ты орёшь как недорезанная. Твоя задача прикрывать тыл группы ― не лезь вперёд.

– Недавно уфологи нашли останки какого-то корабля, ― продолжал Иван. ― Корпус сверхпрочный: изготовлен из очень лёгкого материала с неземными свойствами ― алмазный резец его не берёт. Юль, правда, соблюдай дистанцию, следи за порученным сектором.

– Я вам не автомобиль на трассе! ― огрызнулась Юлёна, но на пару метров всё же отстала и «прострелила» взглядом сектор ответственности. ― Да нет там никого! Перестраховщики! Первый раз за лето выбралась в лес ― и тут шагу не дают свободно ступить…

– По съёмкам со спутника сотрудники из лаборатории отца обнаружили несколько автоматов-разведчиков инопланетян. А когда определили координаты, оказалось ― Заветный лес. Здесь и раньше местные уфологи отмечали появление НЛО. Мы картировали все места, где они появляются. Чаще всего разведка инопланетян летает над самой чащей Заветного леса, будто автоматы туда что-то притягивает. Сейчас мы по этой карте идём.

– По секретной карте идём? ― сразу забыв про все придирки друзей, воодушевилась Юлёна.

– Обижаешь: сверхсекретной! На днях прилетит мой отец с исследовательской группой, с оборудованием. Они уже получили «добро»: спутник 100 часов повисит над Заветным лесом, пока мы тут внизу будем искать.

– А нас с Машкой в группу возьмёте? Мы настоящие пионеры, ― рассмеялась Юлёна, ― везде пролезем. Правда, слегка перезревшие пионеры, зато сладкие и сговорчивые. Настоящие скауты-разведчики!

– И ничего смешного, ― с тревогой сказала Маша. Она сняла с шеи кулон и спрятала его в передний карман джинсов. ― Я вся в дурных предчувствиях. Когда мы уходили, на нас Сергей Сергеич странно так смотрел…

– Мнительная ты и трусиха, ― добродушно резюмировала Юлёна. ― Засиделась в школе, потухла. Отдышись запахом леса. Давай, подруга, выпяти грудь колёсиком ― и дыши! Как твой любимый Сергей Сергеич учит? Грудь кол-л-лёсиком! Глянь, какая красотища кругом! Поляна! Смотри, смотри: сколько там цветов! Ой, вон капустница крылышками бяк-бяк-бяк-бяк!.. Я тоже хочу лететь в небо! Лечу-у-у!..

Юлёна первой выбежала на поляну, сбросила рюкзачок, кинулась в немятую высокую траву и по небольшому уклону покатилась к ручью. Маша, вмиг заразившись энтузиазмом подруги, сделала то же самое.

– Свобода! ― визжали они. ― Да здравствует лето весёлое! Ур-р-ра-а-а! Весь мир будет наш!

– Этот ручей опоясывает самую чащу Заветного леса, ― сказал Иван, когда его горе-разведчицы, наконец, угомонились, стряхнули прилипшую траву и в обнимочку уселись возле воды. ― Местные крестьяне, по старинке, за ручей не ходят: налаженной переправы, даже деревянного мостика, нет до сих пор. Считают лес на том берегу нечистым местом; корова или коза в деревне пропадёт, говорят: «Ушла за ручей», в смысле «сгинула навсегда». И сами по грибы туда не ходят, детей не пускают, а траву косят только до этого берега…

– Эту траву скосят? ― воскликнула Маша. ― Жаль, такая полянка красивая…

– Думай, жрица Луны! ― Юлёна чувствительно толкнула подружку в бок. ― А любимое твоё крестьянское маслице из чего получается?

Она принялась было опять хохотать, но Иван одёрнул:

– Прекратили ржать! Готовимся к переправе. Не ручей, а речушка целая: глубина по пояс, наверное. Брод искать некогда, разденемся… Отвернулись, я пойду первым…

Иван разделся догола и полез в воду.

– Холодно? ― не оборачиваясь к ручью, спросила Маша; она слышала, как фыркает её командир. ― Я от одной мысли «гусиной кожей» покрылась…

– Студёна вода ― с больших родников из морены! ― сказала Юлёна. ― Зря кристалл спрятала: ты с ним на шее голышом типа Снежной королевы была бы ― такой и холод должен быть нипочём.

– У тебя отросли… ― уставилась Маша на колыхнувшуюся грудь Юлёны, когда та прыгнула на одной ноге, стряхивая джинсы.

– Да уж не самая плохая на свете грудь, ― кокетливо ответила Юлёна и руками её пошевелила. ― Начала перевязывать бинтами на тренировках. Дальше будут расти ― выгонят из секции. Нам приворотный бюст иметь не разрешается.

– Больно перевязывать?

– Переправимся ― расскажу. Что ты всё заладила: «холодно», «больно», «следят». Ещё заплачь: «комары».

– Правда, кажется: отовсюду подсматривают, ― сказала Маша, инстинктивно прижав снятые вещи к груди и озираясь на опушку леса.

– Просто мы с тобой городские: не привыкли под солнцем посреди дня раздеваться. Думай: кто в заповедном лесу может сидеть в кустах и глядеть?

– Батон хотя бы, со своими дружками. Они вчера в женском тубзике что-то замышляли.

– Пацаны?! Ну и пусть любуются речными нимфами, ― игриво сказала Юлёна и тут же в сторону кустов явила несколько более чем откровенных поз. ― Пусть даже фотографируют и снимают на камеру: нам с тобой, подруга, есть что показать народу! А разнесут наши красоты по лагерю ― рейтинг двух «сестриц под окном» только поднимется. В конце концов, нам с тобой женихи нужны?

– Ещё как! ― весело вскрикнула Маша. ― И немедля! Хватит ждать!

– О! Моя Машуня созрела! Тогда грудь кол-л-лёсиком и вперёд, на абордаж!

– Ванька, отвернись! ― скомандовала Маша. ― Сестрицы идут на абордаж!

– Да не подглядываю я, ― отозвался тот из-за кустов, ― вы меня знаете!

– Не подглядывай, ― со смехом добавила Юлёна и первой шагнула к воде. ― Просто должен следить в оба, чтобы у твоих боевых подруг ноги судорогой не свело! Следишь?!

– Ну, если это мой долг…

Девушки подняли руки с вещами над головами и, повизгивая и плещась, стали переправляться на ту сторону ручья. Выбравшись на берег, растёрли друг друга полотенчиком, оделись и продолжили путь.

Углубились в дубовый лес.

– Ничего не пойму! ― воскликнул Иван, останавливаясь на большой поляне. ― Компас крутится как ненормальный, спутниковый навигатор вообще отказал!

– Ну и что? ― бездумно откликнулась Юлёна. Она раскраснелась от водной процедуры, массажа, а главное ― от своего приукрашенного разными небылицами рассказа. ― «Навигатор отказал», подумаешь. Денёк солнечный ― не потеряемся. Мы от лагеря и пяти километров не отошли: заблудимся ― Сергей Сергеич своим намётанным авиаглазом без всякого компаса отыщет наши рожки да ножки… обглоданные муравьями. Ур-р-ра-а-а, мы заблудились! Баба Яга, выходи!

– Здесь не будут искать, ― сказал Иван, вынимая приборы из рюкзака. ― У нас разрешённый маршрут: до ручья и обратно. Мне нужно кое-что измерить…

– Так ты нас завёл в дебри специально?! ― оседлала волну дурачеств Юлёна. Теперь её было не остановить. ― Обожаю нарушать распорядок! Кто придумывает порядки, тот редиска!

– Я на той полянке носовой платок с вензелёчком забыла, ― поддакнула Маша в пользу безалаберной подруги. ― Сообразят, где искать.

– В этой местности какая-то электромагнитная аномалия, ― сказал Иван. ― Будто железо в земле залегает. Курская аномалия рядом. Уфологи говорили: на ближайшем межрайонном аэродроме даже при нормальной погоде вдруг возникают помехи.

– Тогда привал! ― объявила Юлёна. Она грохнулась на землю и принялась расшнуровывать кроссовки. ― Пи-и-ить! Пи-и-ить! Дайте страждущей девушке пить!

– А, правда, здесь аномалия, ― сказала Маша, оглядывая лес снизу доверху. ― Какие громадные дубы ― в три обхвата! В прятки играть можно. И ― заметили? ― комаров за ручьём не стало, и слепней…

– Долой комаров и слепней! ― восторгалась Юлёна, озираясь по сторонам. ― Да здравствуют дубы здоровенные!

– Прям сказочные, ― поддакнула Маша, ― для Соловья-разбойника!

– Пи-и-ить! ― нарочито капризным, придурочным голосом закричала Юлёна. ― Эх, сейчас засвищу!..

– Дубы семенного происхождения, ― сказал Иван, открывая бутылки с водой. ― А до ручья стояли порослевые дубы ― кривые, тощенькие…

– Э-ге-ге-ге-е-ей! ― промочив горло, закричала Юлёна в просвет между кронами. ― Лю-ю-ю-ди-и-и, вы где-е-е?!..

– Здесь мы, рыжая! ― раздался совсем рядом голос Батона.

Пятеро парней набросились на разведчиков и вмиг скрутили им руки за спины. Сопротивляться было бессмысленно, оставалось грозить. Маша с некоторым страхом узнала в нападавших двух своих обидчиков из автобуса, наказанных Леночкой Сергеевной дежурством на кухне.

– В рюкзаке у него какие-то другие приборы: того, с паучками, нет, ― доложил Батону один из парней.

– Значит, оставил в палате, ― сказал Батон. ― Вернёмся и заберём. Час туда, час обратно. А эти пусть здесь посидят. Привязывай их к дереву!

– Вам от физрука не поздоровится! ― заявила Юлёна. Убедившись, что кисти рук за спиной связаны крепко-накрепко, она немного остыла. ― Учения-мучения по команде «Газы!» кой-кому гарантированы!

– Вы сами нарушители! ― парировал Батон. ― Зачем за ручей пошли? Доложим ― вам самим попадёт. Могут даже из лагеря выгнать.

– У них есть какой-то секрет! ― доложил один парень. ― Маменькин сынок не станет нарушать распорядок из-за прихоти девчонок. Вон сколько приборов припёр на горбу, один аккумулятор весит…

– Это у моей Алёнушки есть секрет, ― сказал другой и склонился над Машей. ― Аракчеиха вчера у костра говорила. Дай-ка, пощупаю твой секрет…

– Пошёл ты, бабахнутый, ― огрызнулась Маша, отодвигаясь от распущенных рук парня. ― Укушу!

– С тебя штрафной поцелуй, Алёнушка, ― заявил «бабахнутый», вплотную придвинувшись к Маше. ― Но теперь без подарка. Я по твоей милости вчера весь день на кухне торчал, а ты развлекалась. Душа требует мести! Зацелую тебя до третьей крови… Ай! Она меня укусила! Давайте пытать их!

– Пытать лягушат! ― загремели угрозы. ― Распять и резать, как на уроке зоологии! Узнаем секрет!

– Только без рукоприкладства, ― объявил накаченный здоровяк, по-приятельски усаживаясь рядом с Юлёной. ― Мне с Юленькой сегодня на дискотеке ещё танцевать, нельзя красоту портить…

– Как это: пытать без рукоприкладства? ― возмутился «бабахнутый».

– «Так»! ― осадил здоровяк. ― Не мути воду!

– Подглядывали? ― игриво спросила Юлёна здоровяка. Она сразу сообразила: компания ещё не успела спеться, иерархия не устоялась. ― Снимали?

– А! «Будь проклят тот день…» Камеру никто не догадался взять! Батон позвал вашему низкорослику навалять. Не знал я, что с ним будешь ты… Я тебя ещё на стадионе высмотрел…

Батон тем временем подошёл к Ивану.

– Только попробуй ударить связанного! ― закричала Юлёна. Её защитник обернулся и недобро взглянул на Батона, а ему в ухо Юлёна шептала. ― Обещаю: буду с тобой вечером танцевать. Как тебя, красавчик, звать?

– Я не из таких! ― огрызнулся Батон. ― Я честный боец! А этот умник опозорил меня нечестно! Конечно, техника сильнее любых мускул.

– Моё было право выбирать оружие, ― сказал Иван. ― Я и выбрал.

– «Право»! Юрист нашёлся! ― взвился Батон ― Я сейчас накопаю червей и заставлю тебя сожрать. Это будет по-честному? Объявляю продолжение поединка: черви ― моё оружие!

– Батон, мы так не договаривались, ― заявил новоиспечённый кавалер Юлёны. Он встал и расправил плечи. ― Отвали!

– О, у дочери таксиста с Урала уже защитник нашёлся, ― забухтел Батон, но всё же отступил от Ивана. ― Тогда как договаривались: забираем пауков ― и всё. Рысью ― в лагерь!..

Когда парни скрылись из виду, воцарилась тишина: привязанные к комлю огромного дуба разведчики расслабились и переваривали случившееся. Они рассеянно глядели по сторонам, глядели, но не видели необычайной красоты и размеров цветов на поляне, не слышали жужжания диких пчёл и шмелей, кружащих над цветами и травами, не ощущали медового аромата воздуха…

Наконец Юлёна и Маша посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Я говорила тебе: пусть их смотрят! ― ржала Юлёна. ― Мой красавчик обещал вернуться и развязать. Купила его у Батона за один танец! Вот они, женишки!

– Зато меня «бабахнутый» ― видела? ― как за грудь схватил, ― сквозь смех пожаловалась Маша. ― Синяк будет…

– У тебя от всего синяк будет! Привыкай, девушка, к женихам: от них не синяк, так засос! И почти всегда «больно»…

– Хватит вам! ― сказал Иван. ― С кем связался… Ещё в группу хотели. У вас одни женихи на уме!

– Долой женихов-малолеток! ― с придурочным пафосом провозгласила Юлёна. ― Ну, приказывай, товарищ командир, типа: «Привал окончен, подъём!»

– Правда, что делать? ― сказала Маша. ― У меня руки уже затекли. А если твой танцор ещё час не придёт?

– Можно попробовать… ― начал было Иван.

– Спасительная идея! ― перебила Юлёна. ― Маш, у твоего кристалла края острые: перетрём им верёвку.

– Как ты его из кармашка достанешь?

– А растяжка на что? Забыла? Мы легко и непринуждённо можем изобразить и продольный шпагат, и поперечный… Растяжка ― великое подспорье для девушки!

Юлёна встала на голову и плечи вдоль ствола дуба, затем опустила одну ногу и пальцами залезла в карман джинсов сидящей посередине Маши.

– Акробатический этюд в исполнении несравненной артистки Юлёны…

Она зацепила пальцем шнурок и вытащила кулон из кармана.

– Опля! Теперь, командир, бери камешек в зубы и отрабатывай. Тренер нам всегда говорит: ошибки надо отрабатывать.

Юлёна перегруппировалась и всунула кристалл в зубы Ивану. Маша повернулась к нему спиной и, как могла, подняла связанные кисти рук.

– Время пошло! ― скомандовала Юлёна. ― А я ещё немного на ушах постою. Ну и вид! Романтика! И дуб такой-то стрёмный: он, будто пустой, гудит внутри, как труба. Ой, Ванька, ты сейчас такой смешной! Честно, на собаку похож! Если освободимся раньше, не придётся мне танцевать с малолеткой. Как бы с горя не удавился в туалете, бедненький…

– Ему сколько тебе, ― сказала Маша.

– Я и говорю: малолетка. Ой, Маш, у тебя волосы к стволу прилипли…

– Да, чувствую: как магнитом притягивает…

Иван, изрезав губы о кристалл, перетёр пеньковую верёвку, и через минуту все были свободны. Маша с некоторым усилием отодрала волосы от ствола дуба. Девочки привели себя в походный порядок и взялись лечить командира.

– Знакомая картина, ― сказала Юлёна, немилосердно потроша аптечку. ― То нос подтираем, то губёшки закатываем своему вожаку. Закрой глаза, разинь рот! Шире! ― Она обработала кровоточащие губы и заклеила раны бактерицидным пластырем. ― И после этого кто-то нас в поисковую группу не возьмёт?..

– Важмёт, важмёт, ― кривясь от боли, прожамкал Иван.

– Тихо! ― прошептала Маша. ― Кто-то идёт!

Глава 4. Встреча миров

― Пока некоторые почивали и обучались, я отыскала кристалл, ― с нарочитым равнодушием объявила Церола своим астронавтам, когда те, медленно просыпаясь, вылезали из спальных форм. ― Эх, детки: нет на вас хорошего физрука!

– Земной кристалл?! ― закричал Бозо, мгновенно просыпаясь. ― Как отыскала?! Приказываю рассказать!

– Хорошего физрука?.. ― Нибаре пробуждение давалось труднее, переваривала уроки, и до неё не сразу дошло сказанное Церолой. ― Я видела во сне физрука: мужчина такой здоровенный, весёлый.

– Ой, ой: только не надо вот это «Приказываю», ― тут же обиделась Церола. ― Я по своей программе обязана вам рассказать. Впрочем, бондуз открывается просто: я возила земной кристалл уже дважды и, как положено, сосканировала его параметры. Подлетев к Земле в районе Заветного леса, отправила разведку. И аппарат сразу нашёл камушек. Целые земные сутки я за ним следила, а теперь пришла ваша очередь засучить рукава.

– Покажи! ― приказал Бозо.

Церола включила картинку.

– Вот та самая дорога у Заветного леса, ― начала Церола, любуясь собственным рассказом. ― Здесь мой робот-нянька подложил малявку-дочь Тимберлитты в рессорную коляску к одной доброй барышне. Кучер не распряг из коляски пару лошадей, просто вожжи привязал к дереву, а сам улёгся вздремнуть под кустом. Барышня со своей служанкой завтракали и отдыхали на травке, в теньке. Когда же собрались продолжить путь, в коляске нашли девочку. Она молчала и большими синими глазами смотрела в небо, но бледный диск полной дневной Луны отражался в них. Кучер извинялся перед хозяйкой и бранил себя: недоглядел ― подбросили, да ещё с дешёвой острой стекляшкой на шее! Он предложил отвести ребёнка в приют, а лучше, ― прости меня, господи! ― дабы избежать разбирательства с приставом и молвы, он сейчас пойдёт в чащу и там оставит подкидыша…

– Землянин, а не лучше зортека! ― вскрикнул Бозо. ― Что дальше?

– Девочка спокойно ждала решения своей участи. Я видела через «око», как барышня склонилась над девочкой, крошка улыбнулась и протянула к ней ручки…

– Как Тимберлитта ― к хранительнице? ― воскликнула заворожённая рассказом Нибара.

– Точно так! Милая барышня сжалилась и взяла её к себе ― как я и заказывала…

– Ещё бы здорового красивого ребёнка не взять! ― гневливо сказал Бозо. ― Готовый ребёнок, он дорогого стоит!

– На Земле детей ценят не так, как у нас, ― сказала Церола. ― Детская смертность ужасная. Широко практикуют аборты…

– На Седьмой включили режим самоуничтожения?! ― вскричал Бозо. ― Вот и вся их любовь! «В чувствах земляне продвинулись…» Нашла, кого меронийцам в пример ставить.

– Земляне, если самоистребятся, то не от этого, ― сказала Церола. ― У них так много ядерного оружия и сумасшедших людей, что они вряд ли проживут ещё десяток поколений, если, конечно, не опомнятся.

– Тогда чего ждать? ― почти обрадовался Бозо. ― Нам нужно начать переселение на Землю. Когда они самоистребятся, мы займём их планету. Здесь воды сколько!

– Ты неверно понимаешь задачи Союза колыбелей, ― с разочарованием сказала Церола. ― Смотри, не ляпни об этом при землянах.

– Извини! Общая программа Семи колыбелей придумана только на случай внешней агрессии. А если кто-то сам себя решит истребить ― на то воля Вселенского духа, если таковой есть. Мы не можем, по Кодексу, вмешиваться и диктовать. Представь, Земля очистится от сумасшедших, родятся новые люди или прилетят, или придут из других измерений. Или даже вовсе не люди, а другие разумные цивилизации. Допустим, земляне истребят себя на суше, но на Земле площадь воды гораздо больше, чем на всех остальных колыбелях вместе взятых. Есть дельфины ― у них появится цивилизационный шанс. Я ещё из учебного сна понял: земляне очень опасны. У них сумасшедших больше нашего ― в разы. А ведь у них космические платформы вот-вот появятся, а пилотируемые корабли уже сегодня есть, и мощные радиотелескопы, навигация, и спутников на орбите, как у нас дылдиков в лесу. Им осталось освоить энергию космоса, временной континуум, а своих Угласов уже сегодня деть некуда ― и вперёд, завоёвывать космос! И мотив у них есть: чёрная дыра в центре галактики Молочный путь…

– Мотив сумасшедшим не нужен. Не доучила я вас, ― констатировала Церола. ― Или не вся информация уложилась с первого раза…

– А это кто? ― вскрикнула Нибара, когда на экране увидела девочку, высунувшуюся из окна автобуса. ― На Тимберлитту похожа! Глаза…

– Дочь Тимберлитты! ― торжественно объявила Церола. ― Земное имя ― Маша.

– А вот этого не может быть! ― объявил Бозо. ― На Седьмой прошло несколько поколений с того дня, как ты подложила её в коляску.

– Я сканировала и дочку: ошибки быть не может ― я же машина! Завела «око» в автобус. Смотрим: что висит на шее у девушки?

– Кристалл! ― закричала Нибара. ― Почти как мой!

– Какой вывод напрашивается? ― интриговала Церола. ― Ну, соображай, командир!

– Дочь Тимберлитты пребывала где-то в другом измерении, ― живо сообразил Бозо, ― а в земной жизни оказалась, по меронийскому счёту времени, только что.

– Значит, хранители где-то здесь, рядом, ― добавила Нибара. ― Но почему-то решили держать кристалл вне источника жизни Земли.

– Возможно, ― сказала Церола. ― Если только у них после Тимберлитты остались дееспособные хранители.

– У землян в сказке держат спящую принцессу в хрустальном гробу, ― припомнила Нибара ещё один эпизод учебного сна. ― И девушка там не старея лежит, сколько нужно по сюжету.

– Будем надеяться, с Машей до хрустального гроба не дошло, ― сказала Церола.

– Куда Маса… Маша едет? ― спросил Бозо. ― Смотрите: этот нахал схватил её за волосы! Ну и обхождение на Земле! И ты, Церола, позволила?!

– «Око» не может вмешиваться, разведчики ― тоже. В автобусе было кому защитить Марию.

– Какую Марию? ― удивилась Нибара. ― Машу!

– Маша ― уменьшительное имя от Марии. Ещё она Машуня, Машенька, Маня, Маруся…

– Вот путаницу развели! ― воскликнул Бозо. ― Это вместо одного имени по коду-идентификатору. Пусть будет «Мария»: так лучше ― без шипящих. А почему ты не послала в автобус роботов ― хотя бы для охраны кристалла?

– Мои роботы не спасут от зортеков, скорее наведут на след. Это же простейшие самоделки: даже земляне сочли бы их табуретками ― и по форме, и по интеллекту. Зортеки ищут нас, чтобы найти земной кристалл. Ну а с этого мига оберегать Машу ― твоя забота, кандидат в хранители.

– Она, конечно, дочь великой Тимберлитты, но нам нужен кристалл, а не Мария, ― сухо ответил Бозо. ― Она даже не маг: по всему видно ― простая девочка, только ростом повыше.

– Но в магической процедуре Маша должна участвовать наравне с твоею сестрой, ― возразила Церола.

– Чем она будет участвовать, если нет магических сил?

– Природой своей! Скоро должно начаться её магическое перевоплощение.

– Какая Земля красивая! ― восторгалась Нибара. ― Не хуже Мероны.

Девушка смотрела на белоснежные облака и беззаботно летающих птиц, на озёра с прозрачной водой, на яркую зелень деревьев и трав, и невольно восстала картина разорения родной планеты, и тогда слёзы хлынули по её бледным щекам.

Но Церола не дала расслабиться. Она показала астронавтам эпизоды с поединком на футбольном поле и концерт у ночного костра. Потребовала запомнить друзей Маши и произношение слов. Конечно, возникли проблемы с шипящими. Слова «щенок» и «сынок» на меронийский слух звучат одинаково, и значение можно понять только из контекста всего предложения. Пока тренировали произношение, роботы скроили для десанта одежду. Только васильковые волосы девушки могли бы вызвать подозрение у землян, но Нибара, просмотрев причёски у девушек на зарядке в лагере, нашла вариант с модным завязыванием банданы. Непослушные пряди всё-таки вылезли, но это, по оценке дотошной Церолы, будет на взгляд землян даже гламурно.

– Смотрите, ― закричал Бозо, ― их привязали к дереву! Да на этой Седьмой никаких зортеков не нужно! А где?!.. На шее Марии кристалла нет! Десантируемся немедленно!

– Если мы сядем сейчас, зортеки нас тут же обнаружат, ― предупредила Церола. ― Один из их кораблей где-то рядом. А главное: мы ещё не нашли вход в другое измерение. Маша его тоже не знает. Учтите, если сядем…

– Зачем нам вход к источнику, если потеряем кристалл или Масу… Марию? ― сказала Нибара, решительно двинувшись к шлюзовому отсеку. ― Выходим!

– Мы обнаружены! ― доложила Церола. ― Теперь не удерёшь. Обнаружены, но пока что не идентифицированы ― атаки сразу не будет. И я их засекла! Закладываю координаты противника… Один крейсер из последней серии: можем попробовать справиться…

– Кристалл на месте! ― закричал Бозо.

Нибара вернулась к экрану и остолбенело смотрела, как Юлёна в вертикальном шпагате вниз головой пальцами ноги выудила кристалл из кармана Маши и засунула его в рот Ивану.

– Как большая девочка обращается со святыней! ― прорычал Бозо. ― Такое видеть!..

– А ты ругал меня про запрет на «око», ― проворчала Церола. ― Никогда б такого не увидел.

– Церола, ты точно знаешь, что у землян есть позвоночник? ― не могла прийти в себя Нибара.

– На Земле одни нарушения! Я эту Юлёну без костей по Кодексу накажу! Садимся в овраг, ― приказал Бозо, ― чтобы не сбили. А «око»… «око» пусть ещё поработает.

– Вот это уже команда! ― удовлетворённо сказала Церола. Она посадила корабль в глубокий овраг неподалеку от поляны с землянами. ― Пусть земной ветер принесёт вам удачу! Мы или другие!

– Мы или другие! ― крикнули Бозо и Нибара хором, и вышли из челна.

Вместе с запахами, звуками, видами сразу все материи и образы тонкого мира Земли пронизали невеликих магов с Мероны.

– В учебном сне Земля была немного другой, ― сказал Бозо, пошатываясь.

– У меня кружится голова, ― тихо сказала Нибара.

– Зортеки искажают поля, включите и отрегулируйте адаптаторы, ― подсказала Церола. ― На Земле планетарное притяжение ниже, чем на Мероне и Оларе, давит слабее. Зато состав воздуха благоприятней, чем у нас. Задаю маршрут движения и картинку…

Впереди каждого из десантников возник небольшой экран, на который от «ока» передавалась картинка. Астронавты увидели, как, ломясь через кусты, к лагерным разведчикам бежит крепкий парень.

– Девчонки! ― закричал парень. ― Я нашёл её!

– Ты где шлялся?! ― с напускной строгостью напала Юлёна на парня. ― Мы здесь кровью обливаемся, ― она ткнула в лицо запыхавшегося парня окровавленную салфетку, ― а он где-то прогуливается. Не буду с тобой вечером танцевать! Девочкам в этой жизни всё самим приходится делать. Кавалер, тоже мне!

– Да я… я, как только смог, ― опешил кавалер. ― Батон переправлялся за ручей, а я сбежал. Я нашёл летающую тарелку!

– Я, я! Штангист называется, ― скрючила презрительную рожицу Юлёна. ― Спортсмен, а туда же: травы нанюхался…

– Говорю же: тарелка, как в кино! Я и не думал, что она такая огромная!

– Тарелку плотник ещё не сколотил, ― сказал Иван. ― И диаметром она будет всего два с половиной метра, по моим чертежам.

– Нет! Огромная: с девятиэтажный дом, выше дубов. Я возвращался к вам другим путём, немного отклонился…

– Вот жалко, что не взял камеру или фотик, ― съязвила Юлёна, ― ни нас с Машуней голышом не запечатлел, ни тарелки. Кому я на поляне фигуры выделывала? Кол с минусом в дневник тебе, мальчик. Свободен! Мы, как видишь, и без твоей помощи обошлись.

– Я побежал в лагерь: доложу в отряд.

– Стой! ― сказал Иван. ― А следы на земле видел ― как тарелку везли?

– Следов нет, кажется. Она на большой поляне стоит: наверное, грузовым вертолётом спустили. МЧСники в этой смене постарались!

– А люди рядом были? ― настаивал Иван. ― За тобой никто не гнался? Вообще какое-нибудь движение видел?

– Да нет, я к вам торопился: приближаться к тарелке не стал.

– Ну, Леночка Сергеевна! ― воскликнула Маша. ― Хитренькая, хотела нас обмануть: «Двенадцать листов фанеры привезли…»

– Поэтому нам за ручей и не разрешали идти, ― подытожила Юлёна. ― А в последний момент перед игрой дали бы в конвертах новое задание ― переправиться через ручей…

– Мостика же нет, ― сказал, весь в сомнениях, Иван.

– Девчонок бы Сергей Сергеич в лёгкую на плечах перенёс.

– Где тарелка стоит… лежит? ― засобирался Иван. ― Отведи меня. А вы, девчонки, оставайтесь здесь.

– Вот ещё! ― возмутилась Юлёна. ― Мы тебе сусальные девицы под окном или настоящие скауты?

– Вся навигация к чертям! ― с настоящей тревогой забормотал Иван, включая и выключая свои приборы. ― Спутниковый телефон не берёт… Электромагнит не работает… Кто-то ставит активные помехи…

– Ну и что?! ― подзадоривала командира Юлёна.

– По этим фактам разведчик должен сделать вывод: нас отрубили от внешнего мира ― вот что!

– Прекрасно, будем кричать: «Ка-ра-у-у-ул! Спасите наши ду-у-уши-и-и!» ― заорала Юлёна на весь лес.

– Бабочку не отрубили, ― сказала Маша, махнув ручкой на красавца адмирала, быстро летевшего над травою в их сторону.

Едва она это сказала, бабочка-нимфалида со всего размаха врезалась в ствол дерева, и беспорядочно дрыгая крыльями, в судорогах упала к комлю.

– Ослепла, что ли? ― удивилась Юлёна.

Маша подобрала насекомое, на ладошке рассмотрела его и даже потрогала пальчиком:

– Усики сломала: теперь не жилец…

– Дела! ― присвистнул парень. ― У меня тоже с головой… не того: трижды падал на ровном месте, пока к вам бежал.

– Нарисовать тарелку можешь? ― спросил Иван.

– Из меня художник…

– Как танцор… ― вставила Юлёна.

– Юля! ― заступилась за парня Маша.

– Больше ни слова вам не скажу! ― обиделся парень.

– Уходим! ― приказал Иван. ― У бабочки фасетчатые глаза, и видят насекомые в поляризованном свете. Значит и поляризация здесь барахлит…

– Я в лагерь! ― заявил парень. ― Своих ещё успею догнать. Наш отряд первым тарелку нашёл ― вот так!

Парень кинулся во след своей компании.

– Молодец, Юлёна: умеешь настраивать людей против себя! ― завозмущалась Маша. ― Кто за язык тянет?!

– Характер такой, ― огрызнулась Юлёна. ― Сама себя часто ругаю. Маш, ну прости!

– Чего они здесь ищут? ― бормотал Иван, опять, по второму разу, лихорадочно собирая приборы в рюкзак. ― Как связаться с отцом? В лагерь нам дороги сейчас нет, до конторы лесничества ― километров семь-восемь, до ближайшего села Петуховки ― все десять…

Маша, с нарастающей тревогой следя за Иваном, встала на колени у комля дуба, взяла кристалл в руку, тихонечко подула на него, погладила пальчиком и прошептала: «Выручай».

– МЧСники идут! ― прошептала Юлёна и бросилась наземь рядом с Машей. ― Ванька, прячься!

Иван бросился к комлю дерева. Маша оказалась посередине компании и в позе молящейся прижалась к стволу грудью и щекой. Она услышала гул, исходящий из ствола дуба, будто и взаправду, как говорила Юлёна, ствол был пустой и в нём гулял ветер, как в печной трубе, хотя в кронах ни один листочек не шевелился. Волосы на голове у Маши встали дыбом и прилипли к коре, девушке даже пришлось слегка упереться, чтобы не оказаться плотно прижатой к стволу всем телом.

Юлёна распласталась на толстом корне и выглядывала из-за ствола через высокую траву, по другую сторону выглядывал Иван.

– Маски на лицах зелёные, ― прошептала Юлёна. ― Они в новой пожарной форме. Ну и форма: уродство какое-то, дизайнеры, блин.

– Это скафандры, ― прошептал Иван.

– Может, у них учения? ― вопросила Юлёна. ― А вдруг они вообще не связаны с нашей «Зарницей»?

– Какие учения? ― обернулся Иван.

– Тушение лесного пожара ― низового. Самое время: ветра нет ― верховой пожар не разгорится.

– Здесь госзаказник ― какой тебе тренировочный пожар!

– В руках ― не видишь, что ли? ― как огнемёты! В кино у фашистов такие были. И ранцы за спиной.

– Ага, сейчас начнут трехвековые дубы жечь! Тогда где пожарные машины, чтобы тушить? Местным желудям цены нет ― их в Европу продают за валюту.

– А все здоровенные парни какие! ― с восторгом шептала Юлёна. ― Морпехи, наверное, отслужили ― и в МЧС!

– Одни женихи на уме, ― прошипел Иван. ― Тебя как подменили с прошлого года.

– Девушка повзрослела ― только и всего, ― с нравоучительной ноткой сказала Юлёна. ― Не разберу, что они там говорят… Как иностранцы… А давайте в плен к ним попадём? ― загорелась Юлёна идеей нового приключения. ― Не мы тарелку нашли, зато первыми всё разузнаем. Я выхожу!

– Подожди ты! ― рассердилась Маша.

Над самой головой Маши откуда-то возник сияющий шарик. Девушка не успела даже испугаться, как шарик, потеряв форму, будто его засасывал ствол, коснулся коры дерева и бесшумно, бесследно исчез. Маша дотронулась рукой до того места, где, вытянувшись струйкой, втянулся шарик, и провела рукой по стволу. Вдруг ствол раскрылся, и девушка очутилась внутри какого-то невиданного пространства.

– Вход! ― вскрикнула Нибара, увидев на экране исчезновение Маши. ― Толстые деревья ― это входы.

– Ствол уничтожил разведчика зортеков, ― сказал Бозо. ― Сейчас их обнаружат. Церола, твоё «око» не видит Марию?!

– В том измерении «око» не работает, ― отозвалась Церола. ― Его туда даже не пустили. Вы теперь уж как-нибудь без меня.

– Скорей! ― схватила брата за руку Нибара.

– Сначала пробуем сами войти! ― сказал Бозо и направился к ближайшему высоченному дубу с ровным стволом.

– У вас нет доступа к земному источнику, ― сказала Церола, ― меронийский кристалл не поможет. Земные хранители оказались мудрее: пришельцев не допускают, и сам Углас не облапошил бы их. Предполагаю, если Мария и введёт вас к источнику, земные хранители лишат вас магической силы, а у Нибары оставят самый минимум сил, чтобы только хватило на процедуру обряда.

Нибара всё же подошла к дереву, прислонила ухо к стволу:

– Как гудит! Чувствую звёздный ветер!

Она провела кристаллом по коре раз, другой, третий, в разных направлениях, гул то усиливался, то ослабевал, менялась тональность, но ствол не раскрылся.

– Именем Тимберлитты! ― крикнул Бозо, но дерево не открылось. ― Скорей! Обратимся в птиц и долетим! Керот! ― цепенея от ужаса, выругался он. ― У меня вдруг магических сил не стало! Я не могу, всё пропало!

– И я не могу обернуться птицей! ― вскрикнула Нибара.

– Наверное, вас обессилило дерево, ― сказала Церола. ― Вы чужие для мира земных хранителей.

– Готовим оружие! ― попробовала взбодрить брата Нибара.

– Личное вооружение из арсенала Церолы ― старьё, домервудный век! ― вознегодовал Бозо. ― А зортеки физическими полями манипулируют.

– Со своим личным оружием нужно было приходить, ― возразила Церола. ― Я в резерве без модернизации сколько тысяч вздохов просидела?

– Бросай! ― приказал сестре Бозо. ― Лишний груз. Бежим к цели!

Брат и сестра бросили оружие и налегке рванулись к поляне.

– Это зортеки ещё деликатничают, ― рассуждала как бы про себя Церола. ― Видно, Империя не хочет раскрывать землянам своё присутствие на планете. Того парня, что обнаружил корабль, зортеки не пленили, не рассыпали на атомы, не обернули в лабораторного мундуна.

– Они у него память о себе сотрут, ― возразил Бозо, задыхаясь от бега.

– Этому зортеки в отношении землян пока не научились ― не видят нужды…

– Юля! Иван! ― закричала Маша непроизвольно. Она отшатнулась в обратную сторону, хотела опереться на какую-нибудь твердь, но кругом было бескрайнее светлое пространство, без горизонта, и никакой тверди под ногами или руками, ни в обзоре. Девушка не падала, не взлетала, висела в пространстве, как в невесомости. Она не чувствовала своего тела, ни рук, ни ног, хотя ничто не сдерживало её телодвижений. Где я? Постепенно глаза стали привыкать к новому миру, и стала проявляться та же поляна, где она только что стояла на коленях. Стояла? Да она и сейчас там стоит! Маша видела самою себя, сидящую на корточках, видела Юлёну ― та стояла на коленях со смешно задранной кверху попой, видела и Ивана ― он вытащил из своего рюкзака какой-то новый приборчик и направил его в сторону МЧСовцев. Только чего-то недоставало той Маше, стоящей на коленях у ствола. Чего?! Кристалла! Так вот же он у меня в руке! Чудеса! Кристалл будто горел голубым пламенем, переливался и излучал на Машу какой-то добрый, тёплый свет, и ей даже начало казаться, что она становится умнее, мудрее, сильнее и старше. А как здесь хорошо! Пропал тревожный стук сердца, испарились все треволнения, а главное ― исчезло мерзкое чувство опасности, наползающее откуда-то со стороны и мучившее её с самого утра. Но там, на поляне, мои друзья! Там я! Или это не я? Может, права Юлёна: нам это всё снится? Не снится! Маша вдруг ясно почувствовала смертельную угрозу, исходящую от МЧСников ― или кто они там. Тот шарик был их! Да, их! Вот фигуры в скафандрах обнаружили пропажу шарика, рассыпались цепью и двинулись к дубу, выставив вперёд свои огнемёты. Вот она, «другая война»! А дерево нас защищает!

Мигом пролетели перед Машей все её вчерашние ночные грёзы и упования. Это всё Юлёна и Леночка Сергеевна возбудили в ней внезапный интерес к своей исключительности, к своей тайне. Жрица Луны! ― думала Маша вчера, лёжа на своей жёсткой постели, и долго не могла уснуть. Уже когда смывала макияж «сестрицы под окном», долго всматривалась она с своё отражение в облезшем старом зеркале над рукомойником, трогала пальчиком лицо, разглаживала невидимые складочки, гримасничала, изображала негу и страсть… Ей хочется найти правильного мальчика, пусть боевого, но правильного, без гонора и заскоков, как Сергей Сергеич. Точно! Как Сергей Сергеич, только молодой. Я же на всю жизнь вперёд полюблю ― на долгую-предолгую жизнь! Решено! Чтобы он был к зрелости как Сергей Сергеич: правильный, здоровый, надёжный, умный, с юмором, честный и крепкий, как этот дуб. Только я-то сама? Я же в школьном спектакле изображала раскидистый дуб, ветками-руками махала: вот и все мои таланты. Петь так и не научилась толком. «Ты пой ― не кричи!» ― всё время одёргивал педагог и, в конце концов, выгнал из школьного хора. Нужно маму познакомить с Сергей Сергеичем, он, говорили, вдовец… Сказал Сергей Сергеич: есть масло, значит, нужно есть масло ― всё! Растущий организм ― как без масла? А я всё «нравится ― не нравится», «хочу ― не хочу», а давно пора: «так надо!» Женихов мне подай! «Взрослая»! А масло за меня Юлёна ест. Вот она ― взрослая! А я маменькина дочка. Как приедет мамочка в следующее воскресенье ― и познакомлю с Сергей Сергеичем. Хватит ей жить одной ― ради меня. Я эгоистка: думаю о себе. А о ком ещё? Кто мой отец? Где моя родня, как у всех людей?..

– С ума сошёл?! ― свирепо прошептала Юлёна Ивану, когда тот стал целиться из своего аппарата. ― Стрелять своими паучками по новым скафандрам. Морпехи напорют нам задницы ― они тебе не малолетки с Батоном.

– Это не МСЧники, а пришельцы! ― прошептал Иван. ― Нас могут похитить!

– Рехнулся на своей технике, ― заявила Юлёна. ― Всё, с меня хватит, ― и начала вставать.

– Ой, я посеяла свой камень, ― сказала Маша. ― Всё ваши игры в шпионов! Где теперь его в траве найдёшь?!

– Пригнись! ― прошептал Иван Юлёне. ― Всё, нас обнаружили…

– И с той стороны двое подбираются, ― сказала Юлёна, кивнув на перебегающих поляну Бозо и Нибару. ― Ну, эти ― мелкие, не опасны: я их одной левой уложу. Вы кто?!

Не отвечая, Бозо кинулся к стволу и стал звать:

– Мария! Мария!

– Вот Мария! ― возмутилась Юлёна. ― Ты ей почти на голову наступил! Ещё один бабахнутый! Вы из какого отряда?

– Мария! ― крикнул в отчаянии Бозо. ― Проведи кристаллом по коре дерева!

– Я его потеряла, ― сказала Маша, шаря в траве. ― Что я маме скажу?

– Маш, вот твой камень! ― вскрикнула Юлёна, протягивая руку к кристаллу в руке Нибары. ― Когда успела найти? Это Машуня его уронила ― отдала быстро!

– Это другой кристалл, ― сказала Нибара. ― Им не откроешь вход к источнику…

– Мария, быстрей открывай, нас обходят! ― крикнул в дерево Бозо и в отчаянии стукнул по нему кулаком.

– И этот аппарат не работает, ― чертыхнулся Иван и бросил своё оружие в рюкзак. ― Утром проверял: работал…

– Атака! ― крикнул Бозо. ― Все прижмитесь к стволу! Мы или другие!

– Церола, спасай! ― взмолилась Нибара, обнимая ствол.

– Вот и закончилась моя миссия, ― сказала Церола. ― Прожила шесть гарантийных сроков… Вам сюрприз, угласята! Астромузыка!..

Едва все прильнули к стволу, раздался ужасающий рёв, поднялся ураган, разразилась сухая гроза: всё на поляне поплыло и заколебалось, в воздух полетела земля, трава и сухая листва, у ослепших людей волосы встали дыбом, бандана с головы Нибары сорвалась и унеслась в торнадо…

– Вертолёты и пожарные машины подошли! ― закричала Юлёна. ― Сейчас будут поджигать и тушить! Ой, ящерка упала за шиворот!..

– И мне в рукав залезла ящерица, ― крикнул через шум Иван, ― только ей хвост оторвало…

В этот миг, незамеченная всеми, потусторонняя Маша вышла из дерева с слилась с Машей земной.

– Я нашла кристалл! ― закричала Маша.

– Открывай! ― крикнул Бозо. ― Или конец!

Глава 5. В мире мавелов и кариатид

Маша провела кристаллом по коре и в тот же миг вся компания очутилась в другом мире.

– Ой, за нами чудовища гонятся! ― крикнула Нибара брату.

– Ясеры: с учебного сна помню! ― ответил Бозо. ― В эволюции Мероны их не было. Бежим!

Но куда там! Брат с сестрой барахтались в пространстве, не ощущая под собою тверди.

– А они кусаются? ― Нибара, беспомощно кувыркаясь, в ужасе смотрела на стремительно подлетающее к ней чудовище. ― Кусаются?!

– Своих не узнаёте?! ― взревел знакомым голосом первый ящер.

Одна Маша, уже побывавшая здесь, спокойно обернулась и узнала в приближающихся к ним ящерах Юлёну и Ивана. Если красава Юлёна, расправив перепончатые крылья и руля длинным хвостом, планировала, как боевой самолёт на военном параде, то Иван был без хвоста, и без руля его болтало, заваливало и переворачивало ― летел почти кубарем. Оба оказались голышом, как несколько мгновений назад упавшие на них ящерицы.

– Я дракон, а не ящер! ― гневно взревела Юлёна, каким-то чудом тормозя раскрытыми крыльями. Она всё же не смогла остановиться полностью и слегка врезалась в Бозо, порядочно его зашибив и отбросив. ― Нашли рептилию! Драконы не кусаются ― мы вам не собаки какие-нибудь! Видели, какой у меня модный гребень?! А неуспевающим по зоологии могу преподать наглядный урок!

– Вот дурища-то! ― бурчал Иван-дракон, трогая когтем свои чешуйки на груди. ― Модный гребень… А я не могу без трусов быть на людях.

– Где твоя, василёк, бандана? ― надвинулась Юлёна-драконша на Нибару. ― Нашему другу нужно чем-то срам прикрыть.

– Не знаю, где бандана, ― промямлила в полном ужасе Нибара.

Она сообразила: отбиться не хватит сил, а отступать некуда. Её брат никак не мог приблизиться, да и чем, лишившись большей части магических сил, он смог бы помочь? Бесхозная грива волос Нибары, как в воде, растеклась во все стороны.

– Тогда свяжешь ему плавки из своих волос! ― приказала Юлёна. ― Маловато шерсти, но на фиговый листок хватит. Машунь, достань-ка ножницы!

Вещи ― рюкзачок и пакет ― остались у одной Маши. С ножницами для ногтей и маленьким зеркальцем в огромных лапах с ужасными, как кривые ножи, когтями, Юлёна приблизилась к трепещущей Нибаре:

– Не дёргайся, а то ненароком пораню! ― Юлёна-дракон грозно прищурила изумрудные глаза и подняла хвост восклицательным знаком. ― И загремишь в медпункт на второй день смены. А врачиха у нас ещё та, с опытом: всем симулянтам для начала ставит литровую клизму! Держи зеркальце ― любуйся моей работой. Машунь, подставь свой пакет. Знаешь, василёк, как в армии новобранцев стригут? Была грива до пояса, станет карэ… нет, сразу ёжик! Сама не разберу: почему вы оба мне с первого взгляда так не понравились?.. Говорите с акцентом. Вы из Прибалтики?

– Из Мероны, ― прошептала Нибара, от страха втягивая голову в плечи. ― У нас не так стригут…

– У нас тоже не так стригут. ― Юлёна осталась невозмутимой. ― Это не стрижка, а экспроприация. Верона в Италии, знаем: Шекспира проходили. Вы Ромео и Джульетта? Долго русский язык изучали?

– Один сон…

– Ты подерзи у меня! ― вскипела Юлёна-дракон и нетерпеливо дёрнула хвостом.

Она под самый корень оттяпала волосы Нибары, потом отобрала у девушки зеркальце, а саму её забросила к себе на спину: усадила, как в седло, меж позвоночными отростками, и приказала:

– Вспоминай уроки труда и вяжи ― время пошло!

– Бозо, ― позвала обескураженная Нибара. Она ухватилась за передний отросток, который доходил ей до груди, и еле держалась на резвой драконше. ― Помоги!

– Моя магия на нуле, ― ответил Бозо, кое-как подплыв в сестре. ― У ясера хвоста нет, смоделируй ему трусы, какие были на тех мальчиках в лагере, на зарядке.

– Эй, иностранцы, говорите по-нашему! ― строго сказала Юлёна-дракон, клацнула зубами и крутанула хвостом. ― А давайте их пытать! Врут: из Вероны они! В нашем лагере итальяшек никогда не было.

Юлёна-дракон хвостом обвила туловище Бозо и легонько сдавила.

– Задушишь! ― прохрипел Бозо, синея.

– Сердечко-то тёпает! Удушающий приём. Я люблю на ринге душить противника. Ещё немножко… Смотри мне прямо в красивые глаза! Наврал про Верону?

– Не-е-ет, ― почти теряя сознание, выдавил из себя Бозо.

– Это правда, большая девушка! ― заплакала Нибара. ― Иванечка, умоляю, спасите!  Я свяжу вам трусы!

– Юль, отпусти, ― промямлил Иван-дракон. ― Факт, что это были не МЧСовцы, а пришельцы. А на чём вы прилетели?

– На галоше Цероле, ― сказала Нибара, всхлипывая. ― Но она погибла в бою.

– На какой галоше? ― грозно спросила Юлёна-дракон, отпуская тем не менее полумёртвого Бозо. ― В Италии взошла мода на галошах летать? Доказательства есть?

– «Галоша» ― это челнок. Его зортеки могли распылить на атомы, чтобы не оставлять следов на Земле.

– Удобное «доказательство», ― с ехидцей ухмыльнулась Юлёна, ― уголовный кодекс отдыхает. «Зортеки распылили на атомы». Думай, что говоришь! Зортеки ― это микробы такие? Ладно, живите… А вот я и без трусов чувствую себя в своей тарелке! Сейчас побороться бы с кем-нибудь. У меня летом в это время дня обычно тренировка… ― Юлёна-дракон посмотрела на своё лицо в зеркальце, погримасничала, проверила новое тело на гибкость и силу. Эти кондиции её сильно вдохновили. ― Прелестное создание! Но, подозреваю, тот пацан теперь не пошёл бы со мной танцевать. А зря! Если рассуждать отстранённо: шикарный вид! Один изумруд моих глаз чего стоит! Я просто леди Дракон! Весь лагерь будет моим. Да-да, и твой, Машунь, обожаемый Сергей Сергеич будет мой! Пойду с ним вечером танцевать. А Леночка Сергеевна будет за нашей парочкой ходить по пятам и мои афоризмы записывать. Какой у меня язык! Маш, посмотри, какой длинный, гибкий и раздваивается на конце. И, наверное, сладкий! Ш-ш-ш-ш-ш! Кого облизать ― чисто для пробы? Просто готова влюбиться в самою себя! ― Она повертела хвостом, но в крошечном зеркальце весь его было никак не увидеть. ― Как я раньше жила без хвоста? По чему бы твёрдому постучать?.. Такой хвостище ― и без серьёзного дела! Его ж кормить, чистить, тренировать надо…

– Ты понимаешь, где мы? ― спросила Маша у Ивана.

– В Заветном мире! ― объявила Юлёна-дракон. ― Нам даже не пришлось завет в лесу закапывать в бурную ночь. Спасибки, Вань, ― наколдовал!

– При чём тут я? ― отвернувшись от подруг, отозвался Иван. ― Поднялись две встречные электромагнитные бури ― и нас забросило в другое измерение. Иного объяснения не придумаю. Где мой рюкзак? В нём отцовская казённая аппаратура: измерить бы здесь всё. Начальство словам не верит…

– Вот зануда! ― возразила Юлёна-дракон, свернув хвост в кольцо. ― Нам дико повезло: это коллективный приключенческий сон! Или нет: испытывают новые технологии управления людьми ― ночью вживили в нас чипсы, а теперь передают в мозг картинку со спутника.

– Чипы… ― пробурчал Иван-дракон. ― Странно: воздух почти как в Заветном лесу, солнца или источника света нет, а светло со всех сторон ― теней даже нет. Атмосфера плотная: висим, не падая. Горизонта нет…

– А с нами что произошло? ― спросила Юлёна.

– Случайно или намеренно, нам с тобой подбросили ящериц, и в другом измерении они обернулись ископаемыми ящерами.

– Только спокойствие! ― объявила Юлёна сама себе. ― Ты, может быть, ящер, а я ― дракон! Скоро узнаем, «ху из ху»: вон, что-то уже проясняется… без всякого солнца и горизонта.

– Почему одних превратили, других ― нет? ― прошептала Нибара брату.

– Мы маги, а они просто люди, ― сказал так же тихо Бозо. ― Подожди, скоро и нас обернут…

Юлёна ссадила Нибару со спины, оценила работу и погладила девушку когтем по голове, что должно было означать нечто среднее между «нормально» и «сойдёт». Нибара, страшно смущаясь, подала связанное изделие Ивану и зачем-то поклонилась.

– Первый свадебный подарок, ― откомментировала Юлёна со смешком. ― Чудеса: из пакета волос Джульетта из Вероны связала целый парус! Но ты, евродевушка, не очень-то рассчитывай: Иван и не таких подхалимок оставлял без всякого внимания. Технари у нас холостяками ходят.

– А у нас нет программы самоуничтожения, ― сказала немного осмелевшая Нибара. Она с откровенным интересом, смотрела на Ивана-дракона, как тот, кувыркаясь и пытаясь «отвернуться», натягивал трусы. ― Ходить в холостяках по Кодексу не положено. Если у меня после обряда останутся силы, я верну вашему другу прежний облик ― клянусь.

– А мне и в моём хорошо! ― крикнула своим друзьям счастливая Юлёна-дракон. ― Говорила вам: я лечу! И лечу! Смотрите: в детстве, во сне, я вот как летала!

Юлёна встала на крыло, резко сорвалась с места, обдав всех воздушной волной, отлетела и, сделав крутую «мёртвую петлю», опустилась рядом с друзьями.

Компания почти не двигалась, но перемещалось куда-то само пространство, в котором она заключалась. Об этом свидетельствовала изменяющаяся картина вокруг. Появились, как миражи, земли, воды, леса и луга, и наконец, замаячили прозрачные поселения.

– Машунь, достань-ка спички, ― сказала Юлёна-дракон. ― Хочу попробовать: может, я и огонь извергаю. ― Она завертела хвостом, как пропеллером. ― Тогда берегись Батон и сотоварищи: я одна против всей твоей кодлы выйду. Зажигай сама: у меня когти не стрижены ― коробку не удержу. Давай, с той стороны, откуда к нам плывут вон те здоровяки. Сейчас мы им шкурку подпалим…

– Юль, тихо ты, ― сказал Иван-дракон. ― Вдруг они всё это записывают.

– Я вам соскучиться не дам, ― сделала искусный манёвр телом Юлёна-дракон, готовясь к извержению огня из пасти. ― Зажигай!

Маша достала из рюкзачка коробок, зажгла спичку, и Юлёна дыхнула на неё в сторону приближающихся троих гигантов. Пламя, к разочарованию Юлёны, из пасти не вышло, спичка потухла.

К ним приблизились величественный пожилой мужчина и две девушки ― простоволосые, в белых просторных одеждах.

– Приветствуем вас в мире мавелов! ― спокойно сказал великан, приложив правую руку к сердцу. Девушки с достоинством поклонились. ― Меня зовут Сердор, я старейшина.

– Вы такие большие, как атлант и кариатиды, ― с весёлым удивлением сказала Юлёна-дракон, усевшись на хвост и скрестив передние лапы на груди. ― Даже Сергей Сергеич по сравнению с вами…

– Юлёна! ― выразительно посмотрела Маша в изумрудные глаза подруги-драконши и выступила вперёд. ― Мы трое из летнего лагеря имени Гагарина, подыскивали в Заветном лесу схрон для летающей тарелки, а эти двое ребят… даже не знаю, откуда они.

– Мы прилетели с Мероны, ― пафосно доложил Бозо. ― По поручению хранителя из Союза Семи колыбелей.

– Я знаю о вас, ― сказал Сердор и очень холодно посмотрел на брата с сестрой.

– А нам о вас Церола не рассказывала, ― сказала Нибара, превозмогая страх перед явно недоброжелательным приёмом.

– О нас никто не знает. Мавелы ― потомки атлантов, большего не могу рассказать. Империи зортеков, шункетам и другим непрошенным гостям нет входа в наш мир. И вам никаких возможностей запечатлеть увиденное в мире мавелов не предоставят ― время ещё не пришло. Вы счастливо попали на праздник летнего дождя и двойной радуги. В этом сезоне он совпал с праздником цветной пыльцы и веселящего нектара. Следуйте за мной.

Одна из девушек-кариатид достала из набедренной сумочки серебряный колокольчик и позвонила. Приплыли, как ковры-самолёты, четыре огромных зеленых листа в форме лодочек с узорными краями. В первую лодочку встал великан, во второй его помощницы разместили Машу с Иваном, в третьей ― меронийцев, в последнюю взошли сами. Юлёна-дракон умчалась с глаз долой: будет она ― при её-то крыльях и хвосте! ― тащиться на каком-то фиговом листочке!

Лодки поплыли. То ли реальные угодья и поселения заповедного мира, то ли муляжи потёмкинских масштабов, то ли миражи открывались и исчезали перед глазами путешественников. Нереальность происходящего и смутные предчувствия судьбоносных событий забирали Машу. А Иван-дракон, продолжая смущаться своей полунаготой, повернулся к Маше спиной и смотрел во все глаза, до скрежета зубовного сожалея, что нет технической возможности запечатлеть увиденное.

– Йе-е-ех-ха-а-а! ― пролетела навстречу кавалькаде Юлёна-дракон, обдав Машу и Ивана цветочной пыльцой и из огромных ноздрей выдохнув на них незнакомые сладкие ароматы.

Лист покачнулся, но устоял. Маша, на всякий случай, присела: она знает способности подруги к рискованным телодвижениям и отсутствие страха перед травмами. А лодочку с меронийцами Юлёна как бы нечаянно задела хвостом. Нибара не устояла и шмякнулась на мягкий ворс листа.

– Церола, ты меня слышишь? ― воззвал в пространство Бозо.

– Бедная Церола! ― вздохнула Нибара, не услышав ответа. ― Последнее, что она передала: «Мои роботы уничтожены, иду в атаку сама».

– Теперь у нас единственный выход: захватить имперский корабль.

– Нужно спешить: через два-три земных часа люди из лагеря придут к кораблю зортеков, и он улетит.

– Захватишь его голыми руками! А мы даже устаревшее оружие в лесу бросили… Теперь нам не обойтись без помощи землян или мавелов.

– Ещё Церола говорила: если зортеки не включили свои энергоустановки на полную мощность, значит, у них приказ ― не оставлять следов. Империя не хочет раньше времени насторожить землян: ещё опомнятся люди, прекратят драться меж собой и займутся обороной планеты серьёзно.

– Ты видела, как зортеки стреляли в нас энергопучками? Деревья всю их энергию отразили и направили в землю. Мы угодили в мир невероятно сильных магов.

– Плохи наши дела, ― замирая от собственных слов, прошептала Нибара. ― Боюсь, Мария не полетит с нами.

– Почему? ― не очень-то удивился Бозо, присев рядом с сестрой. ― Её мать полетела. Земля входит в Союз колыбелей, они обязаны помочь.

– Мария не хранительница ― обыкновенная девочка, начинающий маг.

– Ты тоже после обряда станешь обыкновенной девочкой. Я простым мальчиком уже стал…

Они замолкли, рассеянно глядя по сторонам.

– Вот что, ― наконец, прошептала Нибара, оглянувшись на непроницаемых кариатид. ― Притворись влюблённым в Марию. Стань её женихом и зови с собой!

– Рехнулась? Я ― влюблённый в земную?!

– Миссию нужно выполнить любой ценой!

– Спасибо, напомнила! Я ни разу не был влюблённым. Даже не знаю, как притворяться. И в учебном сне Церола не показывала нам про земную любовь.

– Зато рассказывала: Тиамаф, как увидел Тимберлитту, так мигом влюбился. А Тимберлитта в то время была всего на земной год старше Марии. Земляне верят в любовь с первого взгляда.

– Тиамаф генерал и хранитель, он был тогда вдвое старше меня. Он, значит, способен влюбляться вопреки правилам, я ― нет. Мне по Кодексу ещё не положено пару себе искать.

– У них кто на лавочке рядом сидит, тот, значит, влюбился.

– Церола, Церола… Как влюбляться не по Кодексу?

– Да не влюбиться, а сделать вид. Разве мы способны влюбиться? У нас с тобой пока что ледяные сердца, как в «Снежной королеве».

– Большой мавел, наверное, «снежный король», ― прошептал Бозо.

– Это случайно повезёт, если влюбишься. Ты с первого взгляда ― в автобусе ― Марию не полюбил, потому что был магом, а она ― обыкновенной девочкой. А теперь вы одинаковые: появился шанс полюбить. Может, растопит она твою ледышку.

– Она уже не простая девочка ― ты разве не поняла? Зря мы пытались зайти в другой мир через дерево. Кто-то через твой кристалл забрал наши магические силы и передал Марии.

– С чего ты взял, что ей?

– Когда зортеки исказили поля, а Церола ударила по ним электромагнитной бурей…

– Это, думаешь, она устроила сухую грозу и сирены?

– Да! Одна Мария чувствовала себя уверенно и спокойно. Мы даже не заметили, как она вышла из дерева. До этого перехода, ― помнишь её голышом на полянке у ручья? ― сколько синяков и царапин на ней было! А сейчас, смотри, от них никаких следов не осталось!

– И на друзей Марии бросили ясериц и превратили в ясеров, а саму её не превратили.

– Она уже видит материю насквозь и познаёт новые миры, только пока не делает выводов. Как бы она смогла без магии найти выход из дерева? Обычно в другие миры пускают, чтобы уничтожить. Здесь теперь мы с тобой, сестра, самые простые…

– Кто-то на наших глазах делает Марию великой магиней! Они распознали оба наших кристалла и теперь ведут нас.

– Ты представляешь, что будет, если меня разоблачат?

– Кто разоблачит?

– Да хоть Юлёна-дракон! Она уже на меня смотрит, как на мелкую презренную тварь: путаюсь у неё под ногами, как бы раздавить гада! Без всякого повода едва меня не задушила, все рёбра болят. Не девушка ― жегмур летучий. Нет, не смогу я влюблённым зундырчиком притворяться.

– У тебя есть другое предложение? ― резко сказала Нибара и больно ущипнула брата. ― Расхныкался! Пусть и потерял магическую силу, это твоя работа и долг! Миссия под угрозой!

– Тогда и ты сделай вид, что влюбилась в Ивана. Без него мы не выберемся с Земли.

– Попробую. Иванечка мне сразу понравился… Как он на стадионе разделался с хулиганьём!

– Я ниже Марии ростом ― у них это не принято в парочке.

– Ничего: и Тимберлитта сначала была выше Тиамафа на полголовы. У меня ― по земным понятиям ― тоже ноги кривые и все в рубцах. Вот у Юлёны ― ножки! И кожа! Я как её бархат на той полянке, перед ручьём, увидела, поняла, отчего кожа на Земле ― интегрированный показатель женской красоты. Юлёна вся будто вышла из дизайнерской мастерской. А я буду ходить в длинной юбке или в просторных брюках ― Иван мои ноги не увидит. Придётся, конечно, потеть…

– Ему Юлёна о твоих половинках от обруча в красках расскажет! Ничего, если доберёмся до Мероны, у нас свои стандарты: Иван должен принять.

– Ага, ты всё земное отвергаешь, а он «должен принять». И на чём мы доберёмся?  Какие мы оказались беспомощные…

Бозо тяжко вздохнул и промолчал.

Они пролетали мимо не то миража, не то прозрачного дворца.

– Сколько здесь стекла и хрусталя… ― сказала Нибара и вопросительно взглянула на брата.

– Не вздумай спрашивать мавелов про Марию! ― яростно прошептал тот. ― Если она и лежала где-то здесь в хрустальном гробу, всё равно не расскажут. Великан запретил вынюхивать и запечатлять. А вот нас, чувствую, допросят по всей строгости…

Они высадились на стеклянной площадке перед входом в огромный хрустальный дворец. Землян пригласили войти, а меронийцев Сердол задержал, отвёл в заплетённую вьющимися цветами беседку и предложил ясно и недвусмысленно изложить цель из прилёта на Землю. Он слушал сбивчивый рассказ Бозо и Нибары, задавал уточняющие вопросы, рассматривал меронийский кристалл. Лицо его вослед рассказу суровело.

– Большинство цивилизаций во Вселенной себя не обнаруживает, ― начал ровным голосом Сердол, когда юные меронийцы умолкли. ― Разумные существа прячутся и маскируются, чтобы не подвергнуться захвату со стороны более сильных и воинственных цивилизаций. Во Вселенной очень мало полезных ресурсов: цивилизации состязаются и воюют за право обладания ими. Выжившие цивилизации становятся осторожными и скрывают своё существование, мимикрируют, как растения и животные. Зачем же вы, планеты Союза колыбелей, орёте на все галактики: «Мы здесь! Летите к нам: у нас полно природных ресурсов, энергии, воздуха, еды и воды!» Вы не знаете точно, какие разумные твари обитает даже в ближнем космосе. До Империи зортеков вы уже докричались ― довольны? А объявились уже и похуже зортеков ― шункеты. Хотите, чтобы и Земля, оставшись без кристалла живой воды, подверглась колонизации пришельцами? Для землян вы, посланцы Мероны, предвестники беды, вы грядущая катастрофа. Считаю: условия Союза колыбелей о просьбе отдать земной кристалл нарушены, а сами вы незаконные посланцы.

– Да, незаконные, мы понимаем, ― упавшим голосом повторил Бозо. ― Только чрезвычайные обстоятельства вынудили отца…

– Это единственное серьёзное обстоятельство в пользу вашей миссии ― что вы дети главного хранителя источника Мероны: такой человек на смерть детей может послать только в самом отчаянном положении. Земляне тоже уподобились меронийцам: начали со своих радаров посылать сигналы в дальний космос, хотя в этом нет особой нужды.

– Почему? ― спросила Нибара, не зная, что сказать.

– Земля ― гигантский межзвездный маяк. На протяжении последнего миллиарда лет он посылает в космос чёткий световой сигнал ― свою «световую подпись». Она прекрасно читается и свидетельствует всем: на планете бурлит жизнь. Другим цивилизациям хорошо известно о наличии разумной жизни на Земле. Только во Млечном Пути могут существовать десятки или даже сотни цивилизаций. Вокруг Земли снуют чьи-то разведчики. На Луне вполне могут находиться стационарные базы слежения за Землёй и с помощью каких-нибудь нейтринных передатчиков сливать информацию её потенциальным врагам.

– Мы закрыли всю информацию о Мероне, ― сказал Бозо.

– Поумнели. Ещё вы должны как-то закрыть «световую подпись» Мероны. ― Сердол на миг задумался о своём. ― Атланты тоже успели натворить глупостей…

– В случае опасности вторжения на Землю все планеты Союза придут вам на помощь, ― сказала Нибара. ― А сейчас помогите нам: две планеты уже гибнут!

– Вы знаете: на Земле нет кораблей, способных долететь до Мероны и других планет Союза. Связь между хранителями временами восстанавливается, а физической возможности долететь ― нет. Случись что, земляне даже не смогут сами забрать у вас кристаллы или хотя бы вернуть свой. Вы просите слишком много, но решать не мне… А теперь расскажите, что случилось с Тимберлиттой?

Бозо и Нибара, страшно волнуясь, перебивая и дополняя друг друга, рассказали о Тимберлитте и о своей матери ― Аркасии. Тиамаф и Дерби с войсками меронийцев улетели на Олару, Пятую колыбель, помочь в войне с зортеками и в надежде спасти оларийский источник. Кристалл Мероны они с собою не взяли, слишком рискованно, но Тимберлитта и Аркасия с помощью соединительного заклинания Седьмой и Шестой колыбелей передали всю свою магическую силу мужьям. В отсутствие мужей на Мерону неожиданно высадился отборный экспедиционный корпус зортеков во главе с самим Угласом. Благодаря доступной ещё в то время информации о Мероне и прекрасно поставленной имперской разведке десант зортеков смог напасть на самих хранителей источника. Тимберлитта только что родила девочку ― Марию. Аркасия находилась рядом с ослабевшей от родов подругой; она собрала все остатки планетарных сил и накрыла источник магической сферой, а детей, в их числе Бозо и Нибару, перевела через портал и спрятала у дружественной цивилизации следопытов. В тот день дети видели маму в последний раз: лишившись магической силы, Тимберлитта и Аркасия стали лёгкой добычей Угласа. Но Марию с земным кристаллом они успели отправить на Землю, а свой источник жизни и кристалл меронийцы в битве всё же смогли отстоять. Где теперь Тимберлитта и их мать, живы ли, этого брат с сестрою не знают…

– Почему вы не хотите рассказать Марии, кто её отец и мать?

Бозо и Нибара переглянулись.

– Не вздумайте сочинять, ― спокойно сказал великан. ― Иначе от имени хранителя источника Земли я арестую ваш кристалл и буду держать его и вас здесь до решения Совета колыбелей.

– У нас нет времени, ― выдавил из себя Бозо. ― Максимум два земных часа. Мария нам сейчас не поверит: начнёт выяснять у женщины, которую считает матерью. Они считают нас землянами, Ромео и Джульеттой ― ненормальными самоубийцами на почве запретной любви…

– Лучше молчать, ― продолжила готовая заплакать Нибара. ― Мы даже не знаем, живы ли её родители. С Тиамафом тоже давно связи нет. А вдруг оба мертвы… А мы расскажем и обнадёжим… Такой будет для Марии удар… Нет, нельзя сейчас открывать.

– Серьёзный мотив, ― сказал великан. ― Но реалии вопиют против вашей миссии. Первый же брак между хранителями с Земли и Мероны закончился крахом: семьи нет, родители, возможно, оба погибли, ребёнок с момента рождения обманут и ощущает себя безотцовщиной. Рисковать последней земной хранительницей?!.. Такой сюжет вытягивает только на голый меронийский эгоизм. На Мероне знают, что дочь Тимберлитты живёт на Земле?

– Нет, ― ответил Бозо. ― Знала, пока ни погибла, одна Церола, бортовой биокомпьютер на секретном правительственном челноке, но у неё был приказ Тимберлитты: не разглашать до кризисной ситуации. Когда Тиамаф и Дерби вернулись с Олары, они, через заклинания стихий, вернули силу Тимберлитты и нашей мамы в кристаллы Земли и Мероны. Главным хранителем на Мероне стал наш отец, Дерби, а Тиамаф с командой светлых магов и отрядом спецназа отправился на поиски Угласа. Тот с добычей спрятался где-то, хорошо подготовился, и вот сейчас вновь обрушился на Мерону. На этот раз ― с новыми военными технологиями и тактиками. Нам не устоять без помощи от Седьмой колыбели.

– Мы готовы остаться на Земле, как заложники, ― обмирая от собственных слов, сказала Нибара. ― Только разрешите отправить Марию с двумя кристаллами на Мерону.

– Высший Совет мавелов уже принял решение в отношении вас: мы отобрали в залог ваши магические силы, как потенциально опасные для землян. Я намерен предложить Марии оставить вас здесь до тех пор, пока Тимберлитта ни окажется на Земле и на планете восстановится институт хранителей.

– Но Мария может сама восстановить, ― в последней надежде воскликнул Бозо. ― Дайте ей силы кристаллов, воспитайте хранительницей!

– В природе Маши заложено всё, что нужно для земного хранителя: ваш неудачник Тиамаф природу ей не испортил. Но сегодня девочка не готова к миссии хранителя, потребуются земные годы обучения. Только в память о лучшем творении Земли ― Тимберлитте ― мавелы взяли на себя наставничество над Машей и ждали, когда пробьёт её час. Он пробил: мы уже смогли извлечь часть магической силы Тимберлитты из земного кристалла и передать её дочери. Но этого мало: хранительница, повторяю, не готова к выполнению миссии вне пределов Земли.

– В войну дети взрослеют быстрее! ― в отчаянии сказал Бозо. ― У неё есть верные друзья!

– Нельзя ломать девочку: она ещё спит с мягкой игрушкой и мечтает о простом земном кавалере. Мы не хотим, чтобы она повторила судьбу своей матери. Но решать хранительнице: только у неё есть доступ к источнику жизни Земли.

– Вы живёте в такой красоте, ― добавила Нибара, ― а у нас как во сне ужасов…

– Во сне ужасов… ― как эхо, повторил великан и величественным жестом пригласил меронийцев пройти во дворец. ― Атланты прошли через явь ужасов…

Следом за ними в залу влетела Юлёна-дракон. Вся из себя в новых запахах, подкрашенная цветной пудрой и похорошевшая, как только может похорошеть сказочная драконша, при сияющих глазищах, с венком из цветов на шее и вся в мишуре, как на индийском празднике, и, конечно, с хвостом, победно торчащим дыбом. Она сразу создала вокруг себя шум, суету и источала неизмеримую добрую силу. Маша заволновалась: в таком ― несоразмерном с характером ― теле Юлёна представляла собой уже серьёзную опасность для окружающих, да и для самого зала с его хрустальными полом и стенами. Маша повела рукой, как бы расчищая приличествующее драконше место, все гости расступились, и она с друзьями оказалась стоящей отдельно от остальных. А окружающими в зале оказались: высокие добротные мавелы, кариатиды, разнообразные мелкие человекоподобные, не слишком человекоподобные и совсем не человекоподобные, но явно разумные существа.

– Я читал: если человек может себе что-то вообразить, то это могло быть, где-то есть или будет, ― прошептал Иван своим друзьям. ― Только не думал, что несусветное, какой-то гоголевский вертеп из «Вия», может оказаться совсем рядом…

К землянам подошёл Сердол. Он отвёл Машу в сторону и сказал ей без обиняков:

– На Земле, но сейчас в нашем измерении, есть магический источник жизни. Вы, Маша, его хранительница. Бозо и Нибара с другой планеты, подобной Земле, прилетели к вам за помощью. Решайте: помочь или нет…

«Кто: решайте? ― лихорадочно соображала Маша, пока великан серьёзным и почтительным тоном вводил её в курс дел. ― Я хранительница источника или жрица Луны?!» И хранительница, и жрица, но до сего мига обе были не при исполнении, отвечал ей Сердол через внутренний голос, а вслух продолжал:

– Послы с Мероны утратили дар магии и не могут показать нам, что творится на их планете. Связи с колыбелями нет, Империя зортеков ставит помехи, но мавелы доверяют рассказу меронийцев о трагедии.

– Тогда нужно помочь! ― воскликнула Маша.

– Это чрезвычайно опасно для всех землян. В последнее время инопланетные цивилизации потоком засылают разведчиков, пытаются проникнуть к источнику жизни Земли. Мы охраняем входы, уничтожаем разведчиков и десантников, но если это им удастся, как удалось на Оларе и Мероне, то в отсутствие кристалла и единственного хранителя, то есть, вас, Мария, Земля обречена. Кое-кого из ценных людей мы, конечно, сможем забрать в свой мир, но земная цивилизация людей кончится катастрофой, как закончилась у атлантов.

– И я должна решить сама?

– Да. Мавелы против вашего отлёта с кристаллами, даже если меронийцы останутся у нас, как заложники.

– Если посланцы станут заложниками, разрушится сам дух Союза колыбелей, ― твёрдо сказала Маша. ― Пусть они нарушили букву закона Союза, зато следовали духу, а это важнее.

– Да, ― вздохнул с сожалением великан, ― землян нарушениями буквы закона не смутишь. Итак, ваша воля ― лететь на помощь?

– И без всяких заложников! Земляне всем цивилизациям во Вселенной должны показать, кто мы такие!

– Дитя любви, жертва несчастья ― вы, Мария, становитесь магом… С тяжёлым сердцем, но и с безграничным уважением принимаю ваше решение.

Сердол поклонился Маше, отошёл и что-то сказал своим помощницам, те поклонились Маше и удалились.

Тем временем Юлёна-дракон, клацая острыми зубищами и щуря влажные изумрудные глаза, утробно рычала и в нетерпении била по полу хвостом, высекая искры и гоня тучки цветной пудры:

– Скорей бы кончилась эта фигня: мне пора лететь на праздник цветной пыльцы! Там такие потешные небожители!.. Вы как знаете, а я уже высосала добрый бочонок веселящего нектара, теперь хочу обсыпаться цветной пыльцой ― с носа до кончика хвоста! Маш, дай зеркальце. Почему мой рюкзак в том мире остался? Ага… Очаровательная мордашка! Гребень покрашу в ярко оранжевый, бока ― в тёмно-зелёный, концы лап ― белые, пусть будут как в перчатках и носочках, хвост… ― Юлёна так и сяк попробовала увидеть себя в зеркальце. ― Большой дракон не умещается в осколке: не мой размерчик! А хвост в какой цвет покрасить, а, Маш? ― Она поставила хвост в большой вопросительный знак. Все присутствующие отпрянули, кто-то даже упал. ― Я серьёзно!

– Да ну тебя, ― отмахнулась Маша. ― У нас здесь такие дела!

– Я с тобой ― на любые «такие дела»! Героями России станем: телевидение, награды, подарки, то-сё!

– Ты не дракон, а девушка, не забывайся! ― пыталась внушить Маша, озираясь по сторонам.

– Ладно тебе, это сон! Мне раз приснилось, когда мы Пушкина проходили: я царицей морскою была, а золотые рыбки и дельфинчики в винтажных передничках мне служили.

– А сама?

– Сама большим дельфином была. Но летучим драконом ― в тысячу раз интересней!

– Я сказала: «дела», значит, у нас возникли серьёзные обязательства.

– Ой-ой, только не надо! Вот закончим школу, университет, устроимся на работу, выйдем замуж, родим дракончиков ― тогда у нас возникнут серьёзные обязательства. А пока ― гуляй, девушка! И Ванька пойдёт на твои «такие дела», если в них есть новая техника и, конечно, если трусы ему раздобудем. Смотри, как жмётся в маломерках, умора!

Юлёна-дракон опять принялась было ржать, передёргивать блестящей чешуёй на боках и бить хвостом об пол, но Маша одёрнула подругу:

– Детский сад, Юлён, кончился! Нас ждёт дальняя дорога…

– «Дальняя дорога» ― самое что надо! Ты заделалась космоцыганкой?

– Типа того, ― улыбнулась Маша и погладила чешуйчатую щеку подруги.

– Теперь меня, толстокожую, не гладить, а шлёпай ладонью по шее, как лошадь, тогда почувствую ласку.

– Вот дурная! Ладно, рептилия, гуляй в последний раз…

– И я говорю: летим! Садись на меня! С таким хвостом и бабаёшкиного помела не нужно! Эй, народы, кто ещё со мной на цветную пыльцу? Жаль, фотоаппарата или камеры нет…

Тут к Маше робко, чуть ли не бочком, подошёл Бозо и, ужасно смущаясь, промямлил:

– Мария, пойдёмте на лавочке посидим…

– Че-его-о-о?! ― со своей высоты громыхнула драконша на понурую голову Бозо.

Маша в изумлении и с некоторым даже сочувствии взглянула на меронийца и промолчала, не тронувшись с места.

– Ой, нимагу! ― нарочито придурочным голосом, через смех, кричала Юлёна-дракон, нещадно бия хвостом о звонкий пол. ― Кавалер выискался!.. Ты из какого отряда, Ромео? Из малышкового?

– Из отряда астронавтов…

– Я так и знала! Наша мелюзга, Машунь, по неразумию, назвала свой отряд «Астронавты». Глупые: получается, это с их летающей тарелкой на «Зарнице» случилась авария. На лавочку он захотел! До лавочки с моей Машуней тебе ещё дорасти нужно! Может, сначала на горшок?

Бозо обернулся и гневно посмотрел на Нибару: «Я же тебе говорил!»

Маша, разряжая обстановку, отошла к смущённому до сих пор своей наготой Ивану-дракону, сосредоточилась и дотронулась ладошкой до чешуи на груди бесхвостого дракона.

– Ты, мой друг, стань прежним! ― приказала она.

Иван обернулся человеком.

– Машка! ― взревела Юлёна-дракон. ― Не гадалка ― всамделишная жрица Луны! А боялась с Батоном подраться! Да мы бы его с тобой сделали и без ванькиных паучков!

Иван, счастливый, бессмысленно ощупывал себя, гладил одежду, машинально протирал очки, облегчённо вздыхал и, наконец, отодрал пластырь: губы, вдруг, зажили!

– Мы попали… в интересное измерение, ― частично обретя дар речи, выдавил он из себя и счастливо улыбнулся. ― Даже очки мои ресинтезировались…

– А меня, Маш, чур, оставить драконом! ― заявила Юлёна. ― Пока не вернёмся в своё измерение. Как я раньше жила без хвоста? Да я сейчас чувствую себя, как тогда, на полянке, у переправы через ручей. Красота: летишь ― тебя со всех сторон обдувает… Успею в джинсах напариться, когда на скучную Землю вернёмся.

– А мы и сейчас на Земле, ― сказала Маша.

– В антиматерии, что ли? ― сам себя озадачил Иван.

– Всё равно ― это сон или ворожба! ― подытожила Юлёна-дракон. ― Да здравствует антиматерия! Да не обижайся ты, Ромео, ― надвинулась она опять на Бозо и подставила ему согнутую в локте переднюю лапу. ― Ещё, может быть, подрастёшь. Забирайся на спину: летим на праздник! Слышишь музыку? Нас ждут! Дайте страждущей девушке потанцевать!

Иван и Бозо вопросительно посмотрели на Машу, та кивнула.

– Представление начинается! ― как боевой клич, взревела Юлёна-дракон. Кончиком хвоста она закинула Ивана и Бозо себе на спину и усадила их, как в сёдла, между самыми большими треугольными отростками позвонков. ― Вперёд, на праздник цветной пыльцы и нектара! К моим чудным карапубздикам!

Когда они с грохотом, свистом и ветром вылетели из зала, к Маше подошла меронийка:

– Меня зовут Нибара, а он мой брат ― Бозо. Ты не думай: это он просто ростом невелик, а ему восемнадцать земных лет. Если нужно, брат ещё подрастёт: у нас есть специальные техники роста.

– Кому нужно? Зачем ты мне об этом говоришь?

– Ты ему нравишься.

– Я нравлюсь?! ― в искреннем изумлении отодвинулась Маша от маленькой девушки, ставшей после немодельной срезки васильковых волос ещё больше похожей на неформалку с глухой периферии. ― Когда успела? Словом не перекинулись…

– Пожалуйста, лети на Мерону ― выручи, спаси! А мы останемся здесь как заложники.

– Я лечу ― решено. С вами!

– Как?! А великан?! А-а-а?!..

– Я оказалась важной птицей: великан принял моё решение.

Нибара просияла до слёз и схватила Машу за руку:

– Ты мне стала как сестра. Мы или другие!

– Будь что будет, ― сказала Маша скорее для себя. ― Я выполню свой долг, первый долг в моей взрослой жизни…

– Тогда нам нужно спешить! ― встрепенулась Нибара.

– Я должна вернуться на Землю к воскресенью, ― сказала Маша. ― Мама в лагерь приедет.

– Мама? А-а-а, мама… Это невозможно!

– Тогда передам ей весточку ― Ваня устроит…

– Просим всех на праздник! ― громко объявили в зале. ― Начинается дождь!

Когда все мавелы и гости, возбуждённо зашумев, удалились, к девушкам подошёл Сердол со своими молчаливыми помощницами.

– Мир мавелов к свершению обряда готов, ― сказал он, и его безмолвные кариатиды поклонились Маше.

Сразу же раскрылась парадная дверь, в залу вплыли три прозрачных листа. В первую лодочку встал Сердол, во вторую ― Маша с одной из великанш, в третью ― Нибара с другой кариатидой. Лодочки вынырнули из дворца и поплыли сквозь разгорающийся праздник.

На этот раз пространство было отчётливо разделено на твердь и небо. Отовсюду лилась музыка, похожая на шум весёлого дождика, а из сиреневых узорчатых тучек, будто нарисованных по лазури, серебряными струйками лил дождик, похожий на музыку. Огромные мавелы танцевали, пели, обнимались, смеялись. Кариатиды, молча, выполняли их приказы. Остальные живые существа на фоне мавелов казались Маше кукольными персонажами ― несерьёзными и даже смешными, ― их хотелось щёлкать по носу или брать на руки и гладить, как шкодливых котят. Дети разных цивилизаций визжали тут же, бегая голышом под тёплым дождём. Маша с изумлением видела мир, в котором все равны! Вот он, сон или рай.

Нибара же впала в глубокую меланхолию: скорбящему тяжело видеть чужую счастливую жизнь. Она едва сдерживала слёзы и через силу улыбалась мавелам и человекообразным, которые махали и кричали ей, зазывая к роскошно накрытым столам. «Увидь меня сейчас, Церола обязательно сказала бы что-нибудь о воспитании чувств, ― думала Нибара. ― Земля нас научит! Да, большой вопрос: кто из нас недоразвитый? Бедная Церола!» Стоило вспомнить о Цероле, и предательские слезинки всё же выползли на щёки девушки, смешавшись с дождём, они остались её тайной.

Лодочки приземлились. В тот же миг дети закричали:

– Радуга! Радуга появляется! Радуга!

Восьмицветная радуга вставала не над горизонтом, а прямо над празднеством. Все, запрокинув головы, любовались, как проявляется радужный мост. Он был настолько осязаемым, что обеим девушкам представилось: по нему можно пройтись и посидеть-помечтать, болтая ногами в сиреневых и розовых облачках.

– Вторая радуга! Ещё одна! ― опять закричали дети. ― Восстань!

Второй радужный мост стал над первым, прояснился и засиял.

– Бокалы! ― раздался громовой бас распорядителя праздника. ― Раздайте бокалы!

Огромная кариатида, сначала поклонилась, а потом, нагнувшись, подала Маше и Нибаре пустые бокалы. Как не разбила тонкий хрусталь в сильных руках?!

– Отпробуйте священный напиток мавелов, ― сказал Сердол и подставил дождю свой бокал.

Сразу тонкие разноцветные струйки слились в большую переливчатую струю и заполнили его бокал до краёв. Девушки протянули свои бокалы дождю.

– С праздником! ― провозгласил тост Сердор.

– С праздником! ― дружно крикнули все.

– Да здравствует прекрасный мир мавелов! ― неожиданно для себя провозгласила Маша.

– Да здравствует прекрасный мир мавелов! ― с ещё большим энтузиазмом прокричали мавелы и гости сразу понравившийся земной тост.

Они стали совсем по-земному чокаться, обниматься. Девушки с удовольствием выпили.

– Из чего состоит напиток? ― спросил Сердор обеих.

– На Мероне таких компонентов нет, ― ответила, смутившись, Нибара.

– Из лёгкой дождевой воды под двойной восьмицветной радугой, из запахов и настоев трав и цветов, из лучей дневного и лунного света, из векторов и сил звёздного ветра, ― ответила Маша, как на «сколько будет дважды два».

– Вы готовы к обряду, ― сказал Маше Сердор. ― Заклинаю двойную радугу: передать земной хранительнице через меня всю сборную силу священного напитка мавелов!

Он присел на корточки и положил обе руки на плечи Маши. Девушка почувствовала, как её заполняют неведомые, неуправляемые тёплые силы. Голова закружилась, и девушка даже пошатнулась, едва не потеряв сознание. Со всех сторон Машу обступили друзья и братья цивилизации мавелов; они касались её рук, плеч, волос, и выкрикивали:

– И колония гепестов передаёт земной хранительнице свои магические технологии!

– И гости с Церты передают земной хранительнице свойства…

– И от галактики Мантуза дарим неуязвимости…

Дождь кончился. Разноцветные капельки стали быстро испаряться и восходить к бледнеющей радуге. Когда девушки взошли на лодочки и взлетели, тучки и радуга исчезли совсем: мир мавелов вокруг стал опять хрустально-прозрачным, сухим и тёплым.

Проплывая над большой цветочной поляной, Маша увидела, наконец-то, свою подругу. «Пудру… нет, цветную пыльцу и дождь не смыл», оценила Маша раскрашенную в пух и прах родную драконшу. Начинающей магиней вдруг овладела неведомое ранее чувство ответственности за свою импульсивную наперстницу ― такую земную девушку с маленькой сумасшедшинкой. Здесь все уравновешенные, правильные, мудрые, думала Маша, в их глазах, наверное, мы выглядим сорванцами. Как со мной разговаривал великан! Точно с солидной тётечкой: «вы», «хранительница», а кариатиды ― стоит мне слово сказать или взглянуть ― почтительно кланяются, всё выполняют…

Юлёне-дракону, конечно, неинтересно было здравничать со степенными мавелами: они и на самые шикарные её заманихи не поддались ― уже проверила! Таких глыб разве расшевелишь, подобьёшь на проказу? Ей ― ну и ладно! ― никогда не удавались торжественные представительские функции. Это пусть нешкодливая Машка представляется от имени их компании. Машуне бы в самый раз комсомольской активисткой быть, да родилась не в пафосное время. А я лучше мелюзгой поверчу, как хочу. Низкорослики вон меня уважают ― со страха, наверное. Тем более, сейчас, когда стала настоящей драконшей! Только огня из пасти нет: сколько ни пробовала полыхнуть, даже на фитиль дула, ― ну нет пламени, хоть живот скальпелем вспарывай и смотри: чего там не так! Нет, не живот ― грудь, по анатомии, если у драконов нутро устроено, как у ящериц. Да, я великолепный дракон, пусть и не огненный. Я вам сейчас покажу:

– А ну, карапубздики, кого облизать?!

– Меня-а-а-а!!!

– А кого подбросить до облаков?!

– Меня-а-а-а!!!

– Фрагарий, предводитель карапубздиков, провозгласил меня принцессой гепестов, как они себя называют! ― проревела Юлёна-дракон, увидев Машу. ― Они приняли меня за свою богиню! Цивилизация гепестов ― моя! Их, оказывается, никто никогда не подбрасывал до облаков!

«И меня никто не подбрасывал до облаков», хотела крикнуть счастливой подруге Маша, но та уже пронеслась.

Иван окончательно пришёл в себя. То есть погрузился в исследования технической стороны мира мавелов. Без инструментов, без приборов, без компьютера ― какие исследования? Не всё так плохо! В одном словоохотливом ― по причине выпитого нектара ― гепесте Фрагарии он сразу отыскал подобного себе технаря и пытался, общаясь в графике, через рисунки, выяснить: как они перемещаются в пространстве, когда оно представлено в форме без тверди? И ещё: откуда со всех сторон льётся свет, если нет солнца? Такой странный мир без теней…

Один Бозо, считая миссию проваленной, не участвовал в затеях Юлёны, и во всеобщем праздничном сумасшествии выглядел белой вороной, хотя его тискали со всех сторон и обсыпали с головы до ног цветной пыльцой. От веселящего нектара он отказался наотрез. Какое веселье?! Он не мог отрешиться от мысли, как подвёл своего отца и всех меронийцев. «Правá большая ясерица: из малышкового отряда я… "Астронавт!", "Кандидат в хранители!" Какой из меня хранитель! Керот! Пожалуй, меронийский Кодекс несовершенен: запрещает миссионеру самоликвидацию. А то пришлось бы в самый раз… Терпи свой позор, мерониец несчастный…»

– Источник жизни Земли спрятан где-то здесь, ― сказал Сердол, когда девушки высадились в долине цветов, на самом обыкновенном, из уже виденных ими, месте.

– А кто его спрятал? ― спросила Нибара и прикусила язык: мавел строго взглянул на неё.

– Скажите, пожалуйста: кто его прятал? ― поддержала названную сестру Маша. ― Кого благодарить?

– Последняя оставшаяся в живых земная хранительница и я.

– Спасибо вам! ― сказала Маша. ― Люди в долгу перед мавелами, потомками великих атлантов. ― Маша осмотрелась кругом. Открытой воды не было видно: одни цветы и трава до горизонта. ― Куда же источник истекает?

– Этого мне знать не дано. К источнику может пройти только земной хранитель, ключ к входу ― ваш кристалл.

– Спасибо вам, мавелы! ― сказала Нибара. ― Теперь я вас не боюсь.

– Я горд! ― величественно ответил Сердол. ― Труды мавелов не пропали даром. Атлантам некому было помочь ― и они погибли. Вас ждёт, надеюсь, лучшая участь. В глубине души я рад: земной хранитель решился на отчаянный, но благородный, жизнедарный для своих собратьев шаг. Пусть звёздный ветер принесёт вам удачу! Да опустится на долину занавес ночи!

Лодочки с мавелами уплыли в быстро темнеющие небеса. Стремительно, как в мультфильме, взошла Луна и осветила долину. Девушки молча глядели вокруг и не знали, что делать. Тогда Маша положила на ладошку свой кулон, потёрла его пальчиком, подула и приказала:

– Укажи путь, открой вход к источнику!

Кристалл засветился переливчатыми огоньками, и вдруг из него вышел лучик и устремился вглубь долины, освещая путь. Тихий мир долины ожил, встрепенулся: озарённые путеводным лучиком травы начали быстро подрастать, а цветы ― распускаться, послышалась отовсюду музыка и чьи-то хоровые бодрящие голоса. Девушки, счастливые, взялись за руки, запели и пошли по мерцающей тропке. Скоро они увидели конец лучика: он ни с того ни с сего упёрся в землю среди буйной травы. Маша нагнулась, разгребла траву и в этом месте провела по земле своим кристаллом. Сразу из недр, поднимая и расталкивая комочки грунта, пробился росток.

– Вышел простой цветочек, а не источник! ― удивилась Маша.

– Похож на меронийские кронги.

– На земные тюльпаны. Он быстро растёт!

Маша поднялась с колен и смотрела, как тюльпан, колыхаясь, встаёт, выбрасывает листья и распрямляется. Бутон уже выше её головы! Длинные листья обвивали ствол цветка подобно восходящей по спирали лестнице. Именно ствол, а не стебель. Цветок поднялся и в темноте был похож на гигантскую водонапорную башню. Девочки разулись и стали подниматься к бутону по листовому винту. Когда взошли на самый верх, белоснежный бутон раскрылся и девушки ступили в него. За их спинами листья цветка сомкнулись. Девушки оказались в прекрасной светлой зале, через её лепестковые стены и своды проникал нежный свет Луны. В центре залы, из высокого пестика, который восходил из чаши, бил сильный многоструйный источник. Опадающие воды фонтана переливались через края чаши и куда-то уходили. Девушки подбежали к фонтану, подставили струйкам свои ладошки и стали с них пить.

– А вкусная! ― сказала Маша. ― Как из родника в Заветном лесу.

– Целую вечность не пила вволю лёгкой воды! ― воскликнула Нибара, с трудом оторвавшись от пития. ― Ой! Ты вся светишься изнутри!

Маша не отвечала. Она неподвижно стояла перед чашей с протянутыми вперёд руками открытыми ладонями кверху. На левой её ладошке лежал голубой кристалл Земли. Правая ладошка была пуста. На неё Нибара положила кристалл Мероны. Маша соединила руки, Нибара заключила ладони Маши в свои ладони и кристаллы слились.

– Прошу тебя, земная хранительница, исцели Мерону и Олару! ― сказала Нибара.

– Подумаем о любви, подумаем о мире и дружбе! Представим себе грядущее счастье! Для его яви нужна великая сила! Соединённый камень, вбери в себя живую воду источника, возьми всю силу Земли! Возьми и отдай её из моих рук гибнущим колыбелям, таким же, как ты сама! Стихии, войдите в меня! ― закричала Мария и бросила кристалл в чашу.

Откуда-то из глубин послышался рёв приближающейся стихии воды. Девушки отступили от чаши. И тут источник превратился в оглушительный водоворот. Реки, моря, океаны живой воды устремились в соединённый кристалл отовсюду ― из пестика, из чаши, из-под ног девушек, скатывались волнами с лепестковых стен… Счастливые, мокрые, девушки стояли, тесно прижавшись друг к другу…

Поток, наконец, иссяк. Вся до капли вода зашла в кристалл, и сразу кругом стало тихо и сухо. Маша взяла из чаши кристалл. Он был холоден и переливался другими уже огоньками. Но источник иссяк, чаша пуста… Страшные сомнения закрались в душу девушки. Мавелы предупреждали: опасно обескровливать Землю. Маша засунула кристалл в передний карман джинсов и с недоверием взглянула на Нибару.

– Источник не мог иссякнуть, ― сказала Нибара не очень уверенно. ― Может быть, ты перенесла его в другое место?

– Как это: я перенесла?

– Подумала о Заветном лесе ― он туда и перенёсся.

– Из мира мавелов без их согласия земной хранитель не может забрать даже собственную одежду. Я здесь лишь гость…

Не успела Маша договорить, как в глубине забулькало, зажурчало и из пестика вновь пошла вода. Лепестки цветка раскрылись: над головами девушек вновь светила Луна. Маша улыбнулась ей, как старой приятельнице: первый шаг во взрослую жизнь сделан!

Девушки умылись свежей водой, выбрались из бутона, сели на лист и по винту съехали на землю.

«Синяк будет», подумала по старой привычке Маша, когда, развив приличную скорость, вылетела из винта и шмякнулась попой на траву.

На глазах девушек цветок стал быстро уменьшаться в размерах ― как бы рос в обратную сторону, врастал в землю. Вот он уже превратился в едва заметный росточек и, наконец, бесследно исчез в траве.

«Разумные существа прячутся и маскируются», вспомнила слова великана Нибара. Мы тоже должны научиться прятаться. «Недоразвитые земляне»… Недоразвитые, зато живые! И весёлые, самостоятельные: замуж выходят за кого хотят, а не по дурацкому Кодексу. Какая Юлёна! Она на Мероне всех наших невест прибила бы как класс. Как Тимберлитта в своё время прибила. Сколько массовых протестов было против Кодекса, когда Тимберлитта появилась на Мероне! Только когда она исчезла и разразилась Вторая мервудная война народ кое-как успокоился. Мы развитые, да, только развились как-то во вред себе…

Нибара попробовала сделать парочку элементарных магических трюков, но ничего не вышло. Нужно привыкать быть обычной девочкой, с грустью подумала она. Может, так и лучше: к Иванечке ближе ― обещала же заманить его в любовные сети…

Мультяшная Луна дрогнула, потускнела и свалилась за горизонт. Небо, опять без Солнца, быстро светлело. Вдали возникли лодочки с мавелами…

Глава 6. «Другая война» началась

― Они используют энергию земной магмы и отражённый от Луны солнечный свет, ― восторженно начал было Иван. ― Собирают его в пучки и…

– Сейчас это не важно! ― перебила Юлёна. Она вновь была земной девушкой ― рыжеволосой, с молочной кожей и с маленькой сумасшедшинкой в изумрудных глазах. ― Мы захватили пилотируемый корабль, собираемся лететь к чёрту на куличики, давайте выберем командира…

– Жаль, нет настоящего пилота Сергей Сергеича, ― как бы про себя сказала Маша.

– Предлагаю Ивана: он спец по летающим тарелкам, ― закончила Юлёна.

– А что это? ― спросила Нибара.

– У них, видимо, нет тарелок, ― сказал Иван. ― Приём пищи по-другому устроен. НЛО и пришельцев земные религии относят к дьявольским проявлениям…

– Лекции позже! ― перебила Юлёна, ещё не вышедшая из образа всесильной драконши. ― Голосуем: кто за Ивана?

– Согласно Кодексу, командиром боевого корабля должен быть я, ― объявил Бозо. ― А обратно на Землю полетите под началом Ивана.

– Согласен, ― сказал Иван. ― Я только моделями в лаборатории отца управлял и кораблями в компьютерных играх.

– И я согласна, ― сказала Маша.

– Может быть, вы и засланцы, дьявольское проявление, только серой не пахнете, ― с оскорбительной иронией сказал Юлёна, ― но ещё ничем не доказали, что носители разума. Ладно, если мои друзья «за», я тоже. Но когда вернёмся на Землю, корабль останется нам!

– Не возражаю, ― мигом надулся Бозо. ― Крейсер Империи ― случайный трофей, необъяснимый подарок судьбы. Иван, проверь, чтó в грузовом отсеке…

– А в грузовом сидит тот самый подарок судьбы, ― с ироничным надломом сказал родной меронийцам голос.

– Церола жива! ― одновременно закричали Бозо и Нибара, сразу позабыв про все обиды, и бросились вон из рубки.

– Даже не вспомнили про меня ― всю израненную и контуженную… Без энергии, без запчастей, с повреждённой памятью… Утратившую почти половину программ, а вторую половину ― заражённую до полусмерти имперскими вирусами, червями и целыми слонами…

– И ты всё время молчала?! ― поразился Бозо. ― Или тебя отключили?

– Если бы грозные зортеки смогли меня отключить, ― уже рисуясь, буквально пропела Церола, ― как бы я укокошила их всех в прямом боестолкновении, как бы я забралась в их корабль, отрубила межгалактическую связь, вывела из строя систему идентификации, спутала коды, сменила пароли, зашла в режим земной мимикрии…

– И после этого ты называешь зортеков грозными? ― попробовал взбодрить старушку Бозо.

Они и сестрой уже вернулись в рубку ― очень сильно расстроенные: правительственный челн сильно повреждён, а биокомпьютер, если не починить, скоро отрубится.

– То был лучший спецотряд Угласа, ― едва ли не хвалилась Церола. ― Это он напал на хранителей Мероны, после чего исчезла Тимберлитта. Это он в тот раз уничтожил всех хранителей, которые сопровождали дочь Тимберлитты и кристалл. Они в течение пяти вздохов перебили всех моих роботов, кроме одного, самого никудышного, а из корпуса моего челна сделали решето. Зато и меня сподобили придумать, как им противостоять. Я теперь ценный кадр ― не отправляйте меня на утилизацию!

– Как же ты, бедненькая, спаслась? ― спросила Нибара.

– Прочтёте в мемуарах, когда меня сдадут на переплавку. Хотя, вряд ли: во мне нет мервуда ― могут старушку просто сунуть под пресс, сплющить, а лепёшку выбросить на помойный астероид…

– Отец не позволит: у тебя имя собственное, ― сказал Бозо. ― Скорее из лепёшки выплавят памятник.

– Если повезёт и вернёмся, буду проситься на вольные хлеба: поработаю на межгалактический бизнес или на какую-нибудь идею. Дорогие земляне, у вас есть приличная, достойная меня идея? А то на Мерону последние новые идеи прилетели с Тимберлиттой, но её самой теперь нет…

– Есть у людей идея, ― сказал Иван. ― И не одна.

– Кто это говорит?! ― спросила у Нибары заинтригованная вконец Юлёна. ― Да сними ты эту бандану: выглядишь как «я у мамы дурочка»! Маш, дай ножницы: я ей подравняю… А то все женихи разбегутся. Церола девушка, что ли, как мы?

– Не то чтобы девушка… незамужняя, ― замялась Нибара. Она стянула бандану и подставила клочкастый ёршик голубых волос под юркие ножницы. ― И постарше нас всех вместе взятых.

– Ах, теперь мне всё равно! ― сокрушалась Церола. ― Жизнь не удалась! Гарантийный срок давно кончился, завод-изготовитель ещё в Первую мервудную войну разбомбили зортеки…

Пока Юлёна стригла Нибару, а та вразумительно объясняла землянам про Церолу, Иван возился со схемами и оборудованием, что-то рассчитывал, шепча себе под нос, и временами вскрикивая ― от восхищения.

– У астронавтов нет желания узнать: на Землю прибыл один корабль зортеков или, скажем, десяток? ― с издёвкой спросила Церола.

– Докладывай! ― приказал Бозо. ― Как ты разделалась с зортеками?

– Нетривиально разделалась, ― растягивая наслаждение, начала Церола. ― Вы, мальчики-девочки, себе представляете страсть незамужней девушки к современной астромузыке?

– Я не представляю, ― сказала Нибара и стушевалась.

– Какая разница: замужняя, незамужняя, ― пожала плечами Юлёна. ― Ты знай докладывай.

– Докладываю. Скучая в резерве, я проанализировала музыку зортеков. Они её страшно не любят, используют исключительно на спортивных соревнованиях, когда нужно взбодрится, взбеситься, и играют только вживую, не в записи. Оказалось, зортеки избегают некоторых последовательностей нот. Я определила эти последовательности, скомпоновала и завела в усилитель. Сначала решила: пригодится, ради самообороны, это когда зортеки в пешем строю и в лёгких скафандрах, в общем, вне боевого корабля ― а за мервудной стенкой их моей астромузыкой не достать.

– Визг на поляне стоял, как, наверное, от сотни Сирен в Одиссее, ― сказала Маша.

– Да, можно было умом тронуться! ― подхватила Юлёна. Она закончила стрижку и, вертя послушную голову, любовалась своей работой. ― У меня самой перепонки лопались, голова кругом шла. Получи-распишись, ― подала она зеркальце Нибаре, ― теперь половина всех женихов твои ― по крайней мере, все неформалы. Не приведётся стать космонавтом, пойду в парикмахеры: у меня столько сюжетов стрижки! Чую, рука пошла: эй, кого ещё обкорнать на дорожку?

– Земляне, да, тоже не в восторге от визга Сирен, но перетерпеть могут, ― продолжила Церола. ― А вот, оказалось, новый материал скафандров зортеков входит в резонанс с волнами такой астромузыки и на наноуровнях герметичность скафандров нарушается…

– А без скафандров атмосфера Земли становится для зортеков сначала болезненной, а потом и смертельной? ― догадался Иван. ― Блестящее дешёвое решение! Дайте нам схему усилителя.

– А волшебное слово? ― вставил Бозо, гордясь своей биомашиной.

– Пожалуйста, Церола! ― сказал Иван. ― Вы чудо!

– Первая земная похвала! Дарю вам усилитель! Итак, я уничтожила останки зортеков, утилизировала своих убитых роботов, замела следы боя и на последнем издыхании кое-как вползла на корабль, зашла в их системы. Там выяснилось: в пределах моей досягаемости находились ещё два корабля, причём оба линкоры! Я неожиданно атаковала их и сожгла.

– Великолепно! ― воскликнула Нибара.

– Не совсем, ― прокряхтела Церола, резко сбавив бравурный тон. ― Мервудное оружие для меня в диковинку, палила, как попало ― ну и…

– Истратила всю энергию корабля?! ― вскричал Бозо.

– Всю энергию боевую и часть транспортной, но на обратный полёт должно хватить: смотря через какой туннель добираться. На Земле должны быть ещё два или три корабля Империи, где они я не знаю и теперь не в состоянии узнать: все мои разведчики полегли в бою на поляне. Как только взлетим, зортеки нас обнаружат.

– А сейчас наш корабль от обнаружения защищает возмущённое электромагнитное поле? ― спросил Иван.

– Так точно! ― обрадовалась понятливости Ивана Церола. ― Думайте, как будем отражать атаку.

– Как драться без энергии и боеприпасов? ― сам себя вопросил Бозо. ― Нам остаётся только удирать и маневрировать. Мы так отлетали с Мероны. Прорвёмся!

– Тогда Церола была исправной, ― напомнила брату Нибара.

Бозо сразу сник. За ним притихли и остальные. Только не Юлёна:

– Думай, Ваньк! Покажи этим засланцам, чего стоят разведчики из «Зарницы»!

– Будет энергия! ― уверенно сказал Иван. Все повернулись к нему. ― Её можно взять от солнечных батарей над Сахарой.

– Докладывай! ― сразу оживился Бозо.

Иван объяснил: над Сахарой на орбите висят сборные зеркала. На них поступает энергия от солнечных батарей площадью в десятки тысяч квадратных километров. Энергии там, как от сотен атомных электростанций. Если перенацелить зеркала с теплоприёмника на любой объект, никакой мервуд не устоит ― он попросту испарится.

– Вот вам и недоразвитые, ― хмыкнула Церола.

– И ты можешь перенаправить зеркала на корабли? ― спросил Бозо.

– Командой со спутника можно задать энергетическому пучку новые координаты и сбить корабли, испепелить что угодно. В пучке можно собрать миллионы градусов ― расплавится и распадётся до молекул всё. У отца и его команды есть спутники: они проходят и над Северной Африкой. Только бы появилась связь с Москвой…

– Теперь должна появиться… ― с некоторым злорадством усмехнулась Церола. ― «Помехи» я ликвидировала. Электромагнитные возмущения стихают. Связывайтесь, бортинженер.

Иван вынул из рюкзака спутниковый телефон, закодировал переговоры и сразу дозвонился в Москву, к отцу. Оказалось, заинтересованные структуры уже знают, что с территории России непонятным оружием с неземной огневой мощью уничтожены два крупных объекта НЛО. Такого ещё не бывало: НЛО в открытую передрались между собой на Земле! Хуже всего ― стрельба была такой мощной, беспорядочной и неточной, что уничтожена большая площадь на земле и испарилась обширная акватория в океане, после чего на огромных территориях случились шквальный ливень и цунами. Теперь за Заветным лесом следит весь мир: подгоняют спутники, переориентируют с орбит космические телескопы, вооружённые силы приведены в боевую готовность, истребительная и стратегическая авиация поднята в воздух. От России ультимативно требуют уничтожить тот агрессивный объект ― или это сделают другие государства. Когда Иван доложил отцу состояние дел, тот без колебаний предложил на выбор: немедля покинуть либо корабль, либо на нём ― Землю. Сын эти слова передал друзьям.

– Свои же нас укокошат?! ― поразилась Юлёна. ― Это… это же преступление ― вместо наград!

Бозо и Нибара с тревогой смотрели на Машу. Воцарилась тишина.

– Не преступление, а первая «другая война», ― сказала она. ― А эта поляна теперь ― «Поляна первого боя». Я свой выбор сделала: лечу!

– Я тоже! ― заявила Юлёна. ― Хотя противно: как будто нас вынуждают драпать с Земли! Мы, что, вынужденные переселенцы, апатриды? Ваньк, ты сам-то хочешь лететь? Не бросишь верных подруг?

– Без Ивана далеко не улетим, ― убеждённо заявила Церола.

– Мы улетим! ― сказала вдруг «осенённая» учебным сном Нибара. ― Я знаю: на Земле выдающиеся исследователи ради науки и новой техники всегда готовы рисковать жизнью. А Иванечка носит очки: Иванечка настоящий первооткрыватель ― во все учебники, в энциклопедию Дергана Иванечка попадёт!

Земляне, услышав такое, сначала опешили, потом начали нервно смеяться.

– Ой, держите меня, нимагу! ― хохотала Юлёна. ― «Иванечка»! Давай, Иванечка, объявляй отцу: «Летим к чёрту на кулички!» А жить, между прочим, хочется! Нам с Машуней ещё замуж нужно сходить…

Обстановка разрядилась. Иван объявил решение и попросил отца предупредить всех заинтересованных лиц, чтобы не сбивали: на корабле серьёзного вооружения больше нет, мы отбываем, но нужна помощь ― энергия с комплекса над Сахарой, хотя бы от той части батарей, которые принадлежат Российской Федерации. Тогда на экране побежали ряды цифр. Иван погрузился в вычисления.

Бозо и Нибара стояли у него за спиной. Постепенно у Нибары глаза вылезали из орбит. Ну, её брат ― понятно: они, молодые меронийские маги и будущие офицеры, изучали корабли и вооружение зортеков. Но как её недоразвитый Иванечка в очках быстро освоился на чужом крейсере! Он всё-таки маг. И она захотела такие очки.

– Повезло! ― прошептал Иван. Глаза его загорелись. ― Команда отца отыскала нам один российский навигационный спутник ― он как раз на подходе к зеркалам! Сейчас запрошу у Москвы управление…

На экране высветилась яркая точка: она с огромной скоростью неслась над землёй.

– Всё: управление спутником у меня, ― сказал Иван. ― У нас не больше десяти минут. Как зеркала поворачиваются медленно…

– Десять минут ― это очень мало? ― почти легла на Ивана Нибара. ― Нашу миссию спасёт русский герой!

– Курс: юго-запад, ― сказал Иван в сторону Бозо и попытался отодвинуться от налегшей ему на плечи девушки. ― Взлетай! Какой русский герой?

– А где у вас юго-запад? ― озадачился Бозо. ― Дай направление относительно…

– Сначала, командир, взлети, ― перебила Церола. ― На Земле другая навигация. Я сама дам Иванечке направление.

– Взлетай же! ― уже начал сердиться на командира Иван. ― Отец сказал: президент России объявил чрезвычайное положение. Началась эвакуация ближайших населенных пунктов и всех лагерей, Заветный лес оцепили!

– Эвакуация?! ― вскричала Юлёна.

– Вот мамочка испугается… ― прошептала потрясённая Маша.

– Убираю маскировку, ― сам себе скомандовал Бозо, берясь за виртуальный руль корабля. ― Магниты: все приклеились к месту. Взлетаем!

– Мы обнаружены, ― сказала Церола. ― Противником и землянами.

– Вижу! ― Бозо сосредоточился на приборах. ― Взлетели два корабля зортеков, крейсеры ударного класса, идут на нас курсами с двух направлений.

– Скорее это они обнаружены… ― зловеще прошептал себе под нос Иван. Он лихорадочно вводил координаты появившихся на экране кораблей противника. ― Район Марианской впадины в Тихом океане и район Тибета. В океане, на глубине, у них может быть база… Да и в тех безлюдных горах… Если не успеем, спутник уйдёт на новый оборот, а с Западного полушария зеркал над Сахарой нам не достать…

– Сахара ― это где сахарный песок? ― спросила Нибара в самое ухо Ивана. Тот недоумённо посмотрел на неё. ― Я, Иванечка, прилежно учила, ― заоправдывалась Нибара, ― но сейчас стала простой девушкой ― и в голове перепуталось всё.

– У нас, простая девушка, не принято в первую встречу так грудью на парня наваливаться, ― ревниво прошипела Юлёна и стала отжимать Нибару от своего друга. ― Мешаешь человеку сосредоточиться! Задай им, Иванечка, как вчера Батону с дружками!

– Ну, поворачивайтесь вы!.. ― почти заклинал зеркала Иван.

На экране два огромных зеркала над Сахарой одновременно стали разворачиваться в разные стороны и, наконец, замерли.

– Почему они не стреляют?.. ― как бы сама себе тихонько сказала Церола.

– Есть цель! ― со счастливой улыбкой вскрикнул Иван. ― Генерирование пучка… Раз, два ― и всё!

– Что «всё»? ― удивилась Юлена. Она приняла грозную позу и непроизвольно сжала кулаки. ― Когда бой-то начнётся?!

– Мы их уже испекли! ― хохотнул Иван. ― Не видишь: обе точки на экране пропали. Всё как в компьютерной игре «Звёздные войны». Пригодился опыт. И не бог весть какие расчёты: на математической олимпиаде в Московском физтехе задание было труднее.

– Ур-р-ра-а-а! ― закричала Юлёна. ― Те точки мигнули ― и всё?! ― показала она обеими руками в разные концы экрана, где только что на мгновение стали ярче и сразу погасли два крохотных огонька.

– Да, два корабля противника, скорость движения в атмосфере ― двадцать три тысячи километров в час. Летели на нас, вероятно, чтобы атаковать. А мы их сожгли! Конечно, Российская Федерация потеряла много мегаватт электроэнергии. Утешаю себя надежной, что зортеки действительно очень плохие парни…

– Настоящие звёздные войны! ― воскликнула Юлёна, разжав кулаки и улыбаясь во весь рот. ― Прям как в кино! Да мы любых непрошеных пришельцев распылись можем! ― Она победоносно взглянула на меронийцев. ― Великолепные земляне и себя защитить способны, и мир мавелов с карапубздиками. А кто к нам с мечом придёт!..

– Мы сами скоро станем пришельцами, ― напомнила Маша.

– Не надо: мы добропорядочные первооткрыватели, разведчики ― не агрессоры, не колонизаторы. А за нас с тобой, Машуня, таких красавиц и умничек, целые инопланетные цивилизации конкурировать должны. С подарками у ног ползать!

– А пока что Земля вступила в войну с Империей, ― сказала Церола. ― Так это расценит Углас. Теперь меронийцы и земляне в одной связке.

– В какую войну?! ― изумилась Юлёна. ― С этими точками?

– Которую мы вынуждены были начать, ― серьёзно сказала Маша, беря подругу за руку. ― Первую войну с «другими».

– Ту самую, что ты вчера говорила? Ну и повоюем! ― топнула ногой Юлёна. ― А то прокисли все! У мавелов и то веселей! Мы уже сравнялись с засланцами: по грохнутым кораблям общего врага счёт два:два. Будь с нами Сергей Сергеич, он бы этих зортеков всех в ряд построил: грудь кол-л-лёсиком! и чистить хлоркой запасной тубзик ― марш!

– Я лечу с целью разведать технологии и тактики вероятного противника, ― сказал Иван. ― Отец меня уполномочил от имени Академии наук и Министерства обороны России.

– Ого! ― подскочила Юлёна, разбросав магнитные ленты. ― Теперь и у нашей группы государственная миссия! «Зарница» продолжается! Маш, готовим прекрасную грудь к орденам!

– Ваша миссия не должна противоречить нашей, ― с вызовом сказал Бозо.

– Подумаешь! ― вскипела Юлёна. ― Наш Ванька на раз-два грохнул всех ваших гадов, а что сделал ты?! Вообще: ты кто такой здесь, Ромео?

– Здесь, Юль, космос, ― усмиряющим тоном сказал Иван, ― и придётся жить мирно. Я только сжёг парочку крейсеров, даже не линейных кораблей. А базы слежения у противника остались, базы заправки и ремонта невредимы, зонды и разведчики где-то поблизости рыскают… У них даже может оказаться целый военный город на управляемом астероиде ― летает неподалёку, ждёт приказа атаковать.

– Разве мавелы разведчиков не уберут? ― удивилась Маша, припомнив, как ствол дуба перед самым её носом проглотил разведчика.

– С какой стати? ― сказал Иван. ― Даже если Землю разбомбят в пух и прах, это не затронет их параллельного мира.

– А проверка на дружбу?! ― воскликнула Юлёна. ― А ностальгия для мавелов разве не в счёт?! Они же потомки земных атлантов!

– Это всё вопросы к Машуне, ― сказал Иван. ― Полагаю, она теперь в команде главная. В мир мавелов должны открываться и другие входы.

– Тогда, скорее всего, входы с океанских глубин, ― сказала Маша. ― Водная стихия поглотила атлантов.

– Вероятно, ― почти согласился Иван. ― А вход через Заветный лес мавелы теперь закроют: там через час-другой будет муравейник из военных и экспертов.

– Если Империя нападёт, как на Мерону, землянам не обойтись без помощи мавелов, ― сказал Иван.

– И карапубздиков! ― дополнила Юлёна. ― Они мне понравились куда больше твоих великанов.

– Да, в них чувствуется сила знаний, ― сказал Иван. ― Фрагарий будто вышел из журнала «Знания ― сила».

– А карапубздиках ― сила?! ― отмахнулась Юлёна. ― Да я их подбрасывала, как хотела, до туч!

– А они ни капельки не боялись, хохотали, кувыркались и никто, падая, не пострадал, ― сказала Маша. ― Я таких счастливых существ никогда не встречала. Странно… Что они делают у мавелов?

– А разве карапубздики были у мавелов не в гостях ― по случаю праздника? ― спросила Нибара. ― В энциклопедии Дергана цивилизации карапубздиков нет. Они скоро вернутся в свой мир.

– И я их больше не увижу?! ― искренне расстроилась Юлёна.

– Так не гостят, ― сказала Маша.

– Они там работают над чем-то, ― уверенно сказал Иван. ― Я пытался разговорить Фрагария, но ничего толком не успел разузнать. Они умные и очень деловые.

– Пригодились бы в войне с «другими», ― сказала Маша, думая о своём.

– Шерстяная мелкота пригодится? ― засомневалась Юлёна. ― У землян ядерное оружие!

– Забудь! ― сказал Иван. ― В случае войны на Земле или на околоземных орбитах, ядерное оружие ― наше уязвимое место. Военных баз на Луне, на других планетах и в мировом океане у нас тоже нет, космические платформы только проектируются… Плюс за нами следят, значит, представляют состояние обороны. Империя сотрёт нас в порошок, если мы срочно не придумаем что-нибудь новое ― принципиально новое! Мой отец считает: при угрозе неизбежного нападения инопланетян землянам следует наносить упреждающий удар ― здесь, в космосе, в нейтральном пространстве, а лучше ― в секторе самого агрессора. А вот здесь ядерное оружие незаменимо: доставить бомбы в логово врага ― и грохнуть! На таком крейсере, как этот, можно доставить тысячу бомб!

– Как я уважаю умных людей! ― воскликнула Церола. ― Готова, Иванечка, отдаться вам в капитальный ремонт. Я смогу доставить только два ядерных заряда…

– Ой, смотрите! ― закричала Юлёна. ― Табуретка бежит!..

Глава 7. Совет

― Бежит… последний целый робот Церолы, ― с запинкой сказала Нибара.

Робот негромко свистнул, подбежал к ногам оторопевшей Маши и, как собачонка, стал напрыгивать на колени и ластиться.

– Подлиза, ― фыркнула Юлёна, разочарованная тем, что подбежали не к ней.

– Узнал свою пассажирку, ― сказала Церола.

– Церола! ― прикрикнул Бозо. ― Язык прикуси!

– Молчу! Не боевой робот: так, прислуга, но вышколенная, ― с едва сдерживаемой гордостью добавила Церола. ― Функции: обеспечение питанием и гигиена. Почти не говорит, но маленькая программка русского языка заложена ― любые ваши команды поймёт.

– А имя собственное у робота есть? ― спросила Юлёна, и выдала парочку звонких щелчков по крышке симпатичного ящичка на четырёх гибких ножках. ― Не стульчакóм же мне его звать! Да, кстати: на корабле имеются женские достопримечательности?

– Начинается… ― проскрипела Церола. ― Зортеки этого вообще не делают, безотходное производство. Когда приспичит ― прикажите… табуретке отвести вас в соседний отсек гигиены, он открыт. Можете и на саму табуретку присесть…

– На робота? ― изумилась Юлёна. ― Как интересно! И он меня выдержит?

– И выдержит, и обслужит…

Юлёна для пробы тут же уселась на стульчак; тот даже не скрипнул.

– Красота! ― хохотнула Юлёна. ― Объявляю: на время полёта стульчак мой! Все согласны? Не слышу ответа! Все согласны?!

– Все-е-е!!!

– Обожаю командовать мелкими! Нужно, малыш, придумать тебе имя собственное…

– Всё, спутниковый телефон Землю не берёт, ― сказал Иван. Он отключил аппарат от внешней антенны и стал укладывать его в рюкзак. ― И сигнал от отца пропал. Сейчас мы стали целью для всех земных противников и конкурентов России. Пора убираться с орбиты.

– Опять без связи, ― буркнула Церола. ― Это судьба.

– В путь, ― приказал Бозо, пробегаясь по приборным доскам. ― Курс на ближайший вход в гиперпространство, в направлении на Мерону. Как же он быстро летит! Не то, что это… корыто. Срочно переходить на мервуд!

– Чувствую себя в шкуре промышленного шпиона, ― широко улыбнулся Иван. ― «Зарница», похоже, задалась!

Корабль улетал прочь от голубой Земли. Все, как заворожённые, смотрели на экран. На фоне чёрного космоса стал отчётливо виден светлый шлейф.

– Что это? ― спросила Юлёна, не слезая со своего стульчака. ― За Землёй тянется светящийся хвост.

– Атмосфера улетает в пространство, ― сказал Иван. ― Земные вещества рассеиваются в пространстве, становятся космической пылью. В ясную погоду ночью даже с Земли невооружённым глазом видно, как сдирается атмосфера и шлейф улетает.

– Значит, Земля всё время становится легче? ― спросила Маша.

– Естественно, ― ответил Бозо. ― Когда на Оларе и Мероне зортеки начали добывать мервуд, выбросы вещества в космос увеличились в сотни тысяч раз. Если не остановить добычу, планетам угрожает сдвиг с орбит, и…

– Ну, засушили тему! ― скисла Юлёна. ― Я думала, расскажете о шлейфе чо-нить романтическое, типа: «Светящийся шлейф ― это платье у Земли-невесты, летящей к космическому алтарю…» Технари, блин. Никогда не выйду замуж за инженера. А достойные кавалеры для нас с Машуней на Мероне найдутся?

Бозо яростно взглянул на Юлёну, но с большим усилием сдержал себя.

– Маш, привезём с тобой домой внеземных иностранцев, ― воодушевившись собственной мыслью, продолжала Юлёна. ― Все девчонки усохнут от зависти!

– Кавалеры найдутся, особенно для вас, Юлёночка, ― заверила Церола.

– И для молодой Тимберлитты хватит, ― сказала, точно про себя, Нибара.

– Тимберлитты… ― машинально повторила Маша. ― Какое имя красивое, хотя неземное. У нас домашние звали бы её Литтой.

– Собачья кличка, ― возразила Юлёна. ― Всё бы вам повыпендриваться! А спрашивается: перед кем? Будто русских имён не хватает. «Лита, Лита, ко мне!» Надо жить проще: так меньше разочарований. А то нафантазируют с три короба, а потом слёзы и сопли: лопнул дорогой сердцу мыльный пузырь! Мне недавно отец высказал: исполнится восемнадцать ― ищи себе кормильца или обходись сама, а я, говорит, как кормилец ― физически и по закону ― к тому времени кончусь. А в компании с летающими тарелками проще и дольше, как я вижу, не очень-то и проживёшь.

– С какими… тарелками? ― озадачилась Нибара, продолжая несколько задыхаться.

– Уснёшь ― объясню, ― обещала Церола.

– Нам с Машкой скоро восемнадцать, ― продолжила свою любимую в последнее время мысль Юлёна. ― Юность кончится, пора будет о харчах, о тылах думать.

– Вы, Юлёночка, само благоразумие, ― поощрительно вставила Церола.

– «Юлёночка?» Круто! А пока летай, девушка! Так, ну и где здесь тубзик? Я не резиновая. Церола, ты одна всё знаешь!

– Я раненая, замыкаю по схемам, глючу через фразу, энергия на нуле, а с меня требуют ещё и тубзик…

– Можно, я попробую вас отремонтировать? ― обратился к Цероле Иван.

– Церола, разрешите: у Ивана золотые руки, ― попросила за друга Маша. ― С завязанными глазами компьютер собирает.

– Меня с закрытыми не соберёшь, ― пробурчала Церола. ― Золотые руки… Лучше бы мервудные. Ладно, пробуй: где наша ни пропадала! Стану жертвой любопытного школьника. Только кувалдой не бить! Знаем вас, русских…

– Русофобка, блин, ― проворчала Юлёна, но тему развивать не стала: больно интересные картины из ближнего космоса проносились мимо их корабля. ― Ну и мусора носится на околоземной орбите!

Иван, подхватив свой рюкзак, направился к выходу. Нибара пристально взглянула на брата:

– А я к Иванечке подсобным рабочим. Иванечка, вы… такой умница! Брат, неси сервисный инструмент, материалы: у меня что-то сил нет…

– «Я к Иванечке подсобным рабочим» ― передразнила Юлёна, когда за Иваном, Нибарой и Бозо закрылась дверь. ― Кривоногая, мелкая, а туда же: «я к Иванечке!», «такой умница!»

Девушки замолчали. Стало тихо до звона в ушах. Маша задумалась. Автопилот вёл корабль, но угольно-чёрная картинка с россыпью крошечных разноцветных огоньков не двигалась, и девушке казалось, что корабль бессильно висит на месте. Предчувствие смертельной опасности новой волной охватили Машу. Но теперь к её прежним предчувствиям примешивалась ответственность за судьбы друзей и целых планет. Там и не знают, что их благополучие и даже самая жизнь зависит от успеха её, Маши, миссии! Это, наверное, должно быть похоже на миссию Жанны д’Арк ― изгнать захватчиков с родной земли. Я, что же, стала первой космической Орлеанской девой? Или…

Вскоре вернулся Бозо. Крепко под локоть, он вёл сильно побледневшую сестру.

– Какие-то вы, меронийцы, зажатые, скучные, ― с весёлой заносчивостью сказала Юлёна. ― Никто ни разу не засмеялся. Вы скалить зубы умеете? А ну скажи: «Чи-и-из».

– Сис, ― сказал Бозо и смутился. ― «Сиз», «Шис»… Я научусь, Маса, клянусь!

– Маша?! ― возмутилась Юлёна. ― Ты же со мной говоришь! Машк, да он к тебе клеится! Оберни-ка своего поклонника мягким кожаным креслом: я хоть сяду нормально. А то здесь как в серверном зале ― никакого уюта нет, а волосы дыбом стоят.

– Корабль военный… ― сказал Бозо. ― Зортеки, в понимании людей, даже не спят ― зачем им уют? Простите, Мария. Не смогли мы помочь Ивану: сестра неважно себя чувствует, а я в «железе» вычислительных машин просто не волоку.

Вернулся и Иван:

– Пока что законсервировал пробоины в челне Церолы. Там работы на несколько часов в заводских условиях.

– А стульчак себя проявил! ― похвалила робота Юлёна. ― Присваиваю ему почётное имя собственное ― Подлиза! Спасибки, Церола: ты как настоящая подруга!

– В копилочку, в копилочку ― моё приданное растёт, ― обрадовалась Церола. ― Ваш Сергей Сергеич мне очень понравился!

– Какое приданное? ― спросила Нибара рассеянно.

– Вы этого не проходили, ― отмахнулась Церола. ― На остальных колыбелях приданного невесте не требуется.

– Всё равно, ты не могла бы выйти за землянина, ― настаивал Бозо. ― Физрук даже не маг.

– Как же не маг, если его все поголовно слушаются, ― оседлала свой любимый ироничный тон Церола. ― Вы теперь тоже не маги. Маг, не маг ― какая разница, когда любишь.

– Ты, машина, не прочь выйти замуж за Сергея Сергеича? ― изумилась Юлёна. ― Вань, такое возможно?

– Да нет, конечно! ― бросил Иван, не отрываясь от исследования систем корабля. ― Глупый вопрос.

– «Нет» ― это для земных машин. Увы, Сергей Сергеич отпадает, ― горестно вздохнула Церола. ― Он уже занят…

– Кем занят?! ― встрепенулась Маша.

– А ты будто не знаешь? ― с ухмылочкой отозвалась Юлёна.

– Я познакомлю Сергей Сергеича с моей мамой! ― решительно заявила Маша.

– С Тимберл… ― машинально сунулся Бозо, но прикусил язык.

– С мамой! ― уже не на шутку рассердилась Маша. ― В следующее воскресенье! Ну, или в другой раз.

– Не выйдет, ― сказала Церола. ― Он давно симпатизирует Елене Сергеевне, и не безответно. Думаю, они близки к признанию.

– В прошлом году на лавочке после отбоя сидели не раз… ― вставила Юлёна с недвусмысленным выражением и телодвижениями изобразила любовные посиделки на лавочке.

– Ну и сидели, и что?! ― из последних сил защищалась Маша, в исступлении обводя глазами присутствующих.

– Вы, Мария, конечно, не машина, чтобы не терять логику, ― сказала Церола, ― но сами подумайте: зачем сорокалетнему блестящему полковнику на генеральской должности и кандидату наук, доценту, второй раз подряд ехать на весь летний сезон физруком и воспитателем в старенький лагерь на периферии? Только ради воспитания чужих детишек? Насколько я понимаю землян, пара съехалась, чтобы больше не расставаться…

Слёзы брызнули из глаз Маши. Как?! Только решила стать взрослой, выдать замуж мамочку, новая Жанна д’Арк, глава миссии… ― и полный облом! Все знают, даже инопланетная железяка, одна я не догадывалась! Эх, Леночка Сергеевна, Леночка Сергеевна!..

Юлёна кинулась к рыдающей подруге, обхватила и прижала её голову к своей груди.

– А я даже не знаю, кто мой отец, ― всхлипывала Маша. ― Мамочка скрывает: «Вырастешь ― узнаешь».

– Ты жрица Луны, людей в драконов оборачиваешь, ― зачем тебе обычный папаша? ― с натяжкой рассмеялась Юлёна, продолжая гладить и целовать подругу в макушку. ― Может, он зэк или беспробудный пьяница: такого лучше не знать.

– Не зэк и не пьяница! ― с напором сказала Церола. ― Отвечаю!

– Церола! ― крикнул Бозо. ― Отключу!

– А кто такой зэк? ― тихо спросила Нибара. ― Я ничего не помню из учебного сна… «На боковую»… Где здесь «боковая»…

– Вы что-то знаете! ― вскинулась Маша, обращаясь ко всем.

– Только не я! ― поспешила откреститься от заговора Юлёна. ― Прости, Машунь. У меня тоже отец не фонтан с французским шампанским: три с половиной раза лупил меня в детстве, я хорошо помню!

– Отец бил? ― усмехнулся Бозо, и со строгостью учителя обратился к Цероле. ― Этому советуешь нам учиться у землян? Кто только заложил в тебя вредные программы?

– Отец твой и заложил! ― вознегодовала Церола на критику самого дорогого ― своих программ. ― Зато у землян дети вырастают в семьях, а не в инкубаторах. Индивиды землян не похожи друг на друга, а на Мероне ― все на одно лицо. ― Теперь её понесло. ― Как только я привезла Тимберлитту, меронийцы набросились на неё, как на избавительницу, как на луч в тёмном царстве, говоря языком одного русского критика. С чего бы ей сразу присвоили почётный статус межгалактического маяка?! Думаешь, Углас влюбился бы в меронийку или оларийку? Ни за что! Тимберлитта в руках Угласа ― это его главная уязвимость, ключ к нашей победе. Вот увидите: ради неё он будет принимать опрометчивые решения. А земляне мне по нраву: за ними будущее ближних галактик, а то и целого сектора Вселенной! Теперь эмоции из моей речи забудьте, содержание ― запомните. А вы, Мария, больно-то не убивайтесь: такова наша женская судьба ― принимать удар за ударом.

– Ты-то, железка, какие удары могла принять? ― уже приняв сторону подруги обрушилась Юлёна на Церолу.

– Да, я биожелезка! Но однажды я влюбилась в биокомпьютер из Третьей колыбели. Переписывались с ним, летали в отпуск, в гости, то-сё, а кончилось пшиком.

– Он тебя бросил? ― скорчила рожицу и подняла правую бровь Юлёна, что означало высшую степень презрения.

– Я ― его. Как дело дошло до запуска интимных программ, я сказала: ну, нет, ни за что! Это какое-то членовредительство! Все микросхемы и блоки пришлось бы менять. На поддержание брачных уз никаких запчастей не напасёшься. А запчасти нынче дороги, особенно из мервуда.

– А теперь, наверное, жалеешь, что не согрешила? ― опять не удержалась от подкола Юлёна.

– Трудно сказать. Его корабль вскоре засосала, как у вас называется, «чёрная дыра». Какие раздирающие душу посты он мне присылал, когда уже ничем нельзя было помочь!.. Я плакала и скорбела: сигналы становились всё тише и тише…

– И жениха «дыра» разложила до протонов, ― сказал Иван.

– У нас это называется по-другому… Нет, конечно: любить ― это волнительно, чувства придают дополнительные смыслы существованию биокомпьютера… Но идти замуж!.. сливать программы!..

– И дети у вас могут быть? ― окончательно опешила Юлёна.

– Виртуальные ― конечно! ― с оживлением ответила Церола. ― С ними хлопот почти как с биологическими.

– Земле такая участь не грозит, ― заключила Юлёна, ― можно замуж выходить за кого хочешь, и не один раз.

– В перспективе грозит, ― сказал Иван. ― В центре Млечного пути, вероятно, есть чёрная дыра. Она всасывает материю нашей галактики и когда-нибудь всосёт все звёзды и планеты.

– И нас, людей, тоже не будет? ― удивилась Юлёна. ― Рассыплемся на протоны и электроны?

– На наш век свадеб хватит, ― улыбнулся Иван. ― К тому времени Земля может столкнуться с крупным астероидом и расколоться, упасть на Солнце или… ― да есть тысячи вариантов смертельного исхода. По расчётам, меньше чем через один миллиард лет на Земле не останется воды и атмосферы, а температура на поверхности станет сто градусов по Цельсию, девяносто девять процентов нынешних биологических видов не выжили бы в тех условиях. Так что, в будущем землянам придётся или загораживаться от Солнца ― оно превратится в красного гиганта, или куда-то перебираться, или строить подземные или космические города.

– И вся любовь! ― воскликнула ошарашенная Юлёна. ― Какой интерес жить без неба, без леса, без речки? На железной лавочке поджаришься, как на сковороде! Тогда, считай, нам повезло. А в следующей жизни я буду огненным драконом ― улечу, куда захочу. Друзей не забуду! Маш, улетим с тобой к чёртовой бабушке?

– Сёртовой бабочке… улетим?.. ― силилась понять фразу Нибара.

– Разве что к чёртовой… ― думая о своём, сказала Маша.

– Предполагаешь, ― обратился Бозо к Цероле, ― Углас знает, что его корабли сожгли?

– Должен знать. Иванечка сжёг их чисто, а вот я наследила. Да и имперская разведка цела.

– А вдруг там нас поджидают? ― кивнул Бозо на экран, где расстилалась тёмная материя ― открытый космос.

– Всё может быть, ― сказала Церола. ― На то война!

– Война войной, а обед по расписанию, ― объявила Юлёна и с показной плотоядностью облизнулась. ― В лагере бы сейчас пропели: «Бери ложку, бери хлеб и садися за обед!» Кто-то, наверное, сейчас начинает жалеть, что скормил мне солдатскую порцию масла… ― Юлёна погладила свой воображаемый полный животик. ― Подлиза, накрывай на стол!

– Церола! ― тихо позвала Нибара. ― А Тимберлитту ты угощала каларами…

– Угощала… Увы и ах, при боестолкновении мои запасы питания уничтожены дотла, а у зортеков совсем другая еда.

– Я что-то не поняла! ― встревожилась Юлёна. ― А питаться чем будем? Нам, разведчикам, в лагере сухих пайков не выдали. Опытный разведчик в лес без сухого пайка не пойдёт… ― зачем-то добавила она и умолкла.

– У меня в рюкзаке шоколадка в шесть долек и два печенья, ― сказала Маша. ― Остались от вчерашнего полдника. Помялись, наверное…

– Зато у меня, кроме пластмассовой расчёски, ничего съедобного! ― объявила Юлёна, вскипая на несправедливое устройство мира. ― Да и то: пластмасса китайская ― воняет химией за версту. У Ваньки одни железки, даже офицерского кожаного ремня нет. А сколько времени к вам лететь? ― обратилась она к Бозо. ― Я могу и до вечера потерпеть!

– Какой выберем маршрут, ― пробормотал Бозо, отводя от Юлёны глаза.

– В космосе нет вечера, ― сказал Иван. ― Нужно просто считать часы.

– Если направляться до ближайшего входа… ― продолжил было Бозо.

– Опять до входа? ― перебила Юлёна, смотря на тьму экрана. ― Мы в темноте как кроты! А может, мы на месте стоим?

– До входа в ближайшую кротовую нору, ― за Бозо ответила Церола.

– Идти на ближайшую известную нору ― безрассудство! ― решительно заявил Иван. ― Там должна быть засада ― по логике любой войны. Выйдем из гиперпространства ― и нас тут же подстрелят или пленят.

– А до дальних нор… не знаю, ― замялся Бозо. ― Потребуется новый расчёт. Сейчас летим зигзагами, по запасному маршруту… Мы с сестрой без еды продержимся, а вы…

– Еда ― малая часть угрозы, ― сказала Церола. ― Зортеки пьют тяжёлую воду, с дейтерием. А сможете ли вы на чужом корабле переналадить их водную установку ― большой вопрос, как говорят земляне.

– Здрасьте вам! ― вскрикнула Юлёна. ― Я от одних этих слов пить захотела! Чур, меня, дракона, не доводить: напьюсь вашей крови!

– Иванечка, пей мою кровь, ― прошептала Нибара на полном серьёзе и, как сомнамбула, пошла к Ивану.

– Я не вампир, ― попятился Иван и с состраданием взглянул на девушку.

– Одна умом уже тронулась! ― сказала Юлёна, перехватив ослабевшую Нибару. ― Успокойся! Тихо-тихо, Джульетта, я пошутила.

– Моя сестра была магиней, ― сказал Бозо. Он принял сестру в свои руки, но не мог удержать и озирался ― куда бы её посадить. Юлёна подставила Подлизу. ― Мир мавелов и обряд наполнения объединённого кристалла лишили её всех магических сил.

– Какого кристалла?.. ― сказал Иван, ни к кому не обращаясь.

– Сердор нам говорил: мавелы опасаются магов-пришельцев, ― продолжал Бозо. ― Они явно переборщили: отобрали у сестры и часть физических сил. Слабость пройдёт, как только вернёмся в свою галактику. Мы с сестрой можем не есть и не пить весь перелёт.

– Поэтому вы такие маленькие, ― пробурчала Юлёна. ― А нам прикажете объявлять демонстративную голодовку? Надо решать!

– Иван, ― сказала Маша. ― Мы ещё можем вернуться на Землю?

– Конечно.

– И нас не собьют?

– Могу попробовать связаться с Землёй через радиотелескоп РТ-70 в Евпатории и передать сообщение: мол, свои ― возвращаемся.

– Мы уже отлетели на десятки миллионов километров.

– А планетарный радар в Евпатории передаёт сигналы на двести пятьдесят миллионов. У него радиус основного зеркала семьдесят метров, а угол излучения всего ноль целых шесть сотых градуса. Следит за астероидами и НЛО ― вполне вероятно, и за нами сейчас следит. Через него граждане России шлют поцелуйчики и приветы своим потомкам и внеземным цивилизациям.

– Куда шлют?

– К планете HD 85512b в созвездии Парус, она расположена от Земли на расстоянии тридцать пять световых лет, и ещё дальше ― к планете Kepler-22b ― та находится в шестистах световых годах от Земли. Мы сейчас летим рядом с направлением телескопа на Парус и можем настроиться на его частоту в пять ггц. Есть и другие средства аварийно связаться с Землёй. Надо решать!

– Командир, объявите совет! ― сказала повелительно Маша. Она успокоилась и взяла себя в руки. ― Несколько земных суток голода ― и мы ослабнем, перестанем соображать. Если сейчас же не выработаем жизнеспособное решение, повернём назад!

– Правильно! ― радостно поддакнула Юлёна и выразительно взглянула на Нибару. ― Не жарить же на вертеле самого слабого, как сбежавшие из колонии зэки в сибирской тайге.

– Объявляю совет, ― с неудовольствием выдавил из себя Бозо. ― Говорите, хранитель Мария.

– Что может решить Углас, ― не своим голосом начала Маша, ― зная от своей разведки: четыре его корабля сбиты пятым, этот пятый не выходит на связь с командованием и летит курсом на вход в кротовую нору?

– Только одно, ― сказал Бозо без колебаний, ― пятый корабль захвачен противником, который выполнил свою миссию на Земле.

– Будет ли Углас стремиться уничтожить наш корабль во время перелёта?

– Конечно! ― воскликнул Бозо. ― Его цель: не допустить возвращение кристалла и земного хранителя.

– А вот и не «конечно»! ― решительно объявила Церола. ― Цель Угласа могла измениться.

– Объясните мотив, ― страшно заинтересовался Иван. ― Кто такой Углас?

– Император и главнокомандующий, ― сказала Церола. ― Вы, мой командир, ужасно прямолинейны. Вы и магом были таким же. А Углас нетипичный для зортеков романтик и экспериментатор. Он виртуоз и себялюб. Углас скорее рискнёт интересами своей Империи, чем откажется от потакания своей прихоти. Если Тимберлитта жива и находится у него, он захочет не уничтожить, а отобрать кристалл Земли.

– Зачем ему кристалл? ― с обидой вскричал Бозо.

– Чтобы с его помощью управлять Тимберлиттой, сделать её игрушкой и продемонстрировать всему миру свою победу над общепризнанным межгалактическим маяком. Мой прогноз: Углас за нами следит и, вероятно, сопровождает, и хочет захватить невредимыми.

– Факт, что на Земле по нашему кораблю противник не произвёл ни единого выстрела, ― сказал Иван. ― А времени у него было достаточно, пока разворачивались зеркала над Сахарой.

– А если Тимберлитта не жива? ― не сдавался Бозо.

– И наша мама тоже? ― тихо сказала Нибара.

– Да какой кристалл?! ― взвилась Юлёна. ― Маш, твой, что ли? А у Джульетты кристалл где? Я своими глазами его видела! Ради простецких кулончиков такая вселенская склока?!

– Нам с тобой, Юль, что-то важное не договаривают, ― уже с раздражением вмешался Иван. ― Так нечестно, Маш! Сама говорила: мы на войне. Сидя в одном окопе, с боевыми товарищами так не поступают.

– Ванька нам государственный секрет выдал, а ты? ― наступала и Юлёна. ― Или ты в сговоре с этими недоразвитыми?

– Я сама узнала только в мире мавелов, ― сказала Маша. ― Не в сговоре, а в договоре на вере.

– Может быть, уважаемая Церола покажет нам, наконец, что происходит на Мероне? ― спросил Иван.

– Давно показала бы, да, увы: вирусы зортеков заразили весь изобразительный ряд. А увидь, вы, земляне, обрыдались бы все.

– А что именно у вас творится-то? ― спросила Юлёна. ― Эпидемия, что ли?

– Война, ― прошептала Нибара, подняв умоляющие глаза на Ивана.

– Тотальная война на уничтожение всего живого, ― сказал, набравшись мужества, Бозо.

Иван сжал губы, напрягся и обернулся к Маше:

– Ты знала?

– Да, ― сказала Маша. ― Там кошмар. И Заветный лес их погиб, но ещё не безвозвратно…

– Здрасьте вам! ― воскликнула Юлёна. В мире мавелов она насмотрелась красот и не очень-то желала лететь в чужую передрягу. ― Я думала: ну там где-то война, ну подерёмся немного… На Земле в кои веки на три поколения воцарился мир, а вы нас тащите в пекло!

– Земля входит в Союз колыбелей: вы обязаны нам помочь! ― грубо заявил Бозо.

– А мы не обязаны вам верить! ― с непривычной резкостью возразил Иван. ― Через минуту, как вы возникли в нашей жизни, я превратился в уродливое чудовище, остался без казённой аппаратуры и даже без трусов ― всего лишили! У вас враги ― какие-то неведомые нам зортеки, у нас ― врагами вполне можете оказаться вы. Сейчас мы сильнее: вот арестуем вас и будем с отцом изучать в лаборатории, как разумных морских свинок.

– Нас изучать?! ― воскликнул поражённый этой мыслью Бозо.

– Вас, как пришельцев! Земляне до сих пор не решили, что делать при встрече с пришельцами: поселить у себя дома, исследовать в закрытых лабораториях, поместить в зоопарк, набить чучело или съесть.

– При переходе у землян сила умножилась, у нас ― пропала… ― в полубреду бормотала Нибара.

– Да, Ромео, мы так не договаривались! ― сказала Юлёна и по доброй драконьей привычке вскинула свой крутой зад, чтобы ударить хвостом об пол. ― Лично я собиралась путешествовать. ― Она с надеждой посмотрела на свою подругу. ― Маш, мы ещё в мире карапубздиков не побывали: они милейшие существа! От добра добра не ищут: давай вернёмся! А этих героев из Вероны в плен возьмём ― и конец войне!

– Тогда меня выбросите в космос… ― прошептала Нибара. ― Я такого от вас, Иванечка, не ожидала…

– А почему вы решили, что земляне бросятся вам на шею? ― продолжал жёстко Иван, едва взглянув на Нибару. ― Своих кораблей межгалактического класса земляне не создадут ещё, может быть, полсотни лет. Как мы вернёмся? Предлагаете нам полностью зависеть от вас?

– Я дал слово: этот корабль ваш! ― резко сказал Бозо.

– Разрешите встрять, пока вы не переругались насмерть, ― сказала Церола.

– Пожалуйста, ― разрешила Маша.

– Опять слышу «Пожалуйста»… Мой капитан по неопытности решил, что слово хранителя на Земле имеет такую же ценность, как и на Мероне. Но в любом случае, теперь уже нам не обойтись без помощи земного хранителя и кристалла Седьмой колыбели.

– А при чём тут кристалл? ― спросил Иван.

– Кристалл! ― вдруг вскрикнула Маша. ― В нём живая вода! Лёгкая питьевая вода!

– В твоём камушке? ― протянула Юлёна, сощурившись и выпятив нижнюю губу, что означало высшую степень недоверия.

– Выйдут реки, моря, океаны… ― прошептала Нибара. ― Мы будем жить и любить…

Она сидела на Подлизе, безвольно прислонившись к брату. Большие глаза уже не были голубыми и не блистали, они подёрнулись дымкой и едва приоткрывались.

– Нужно уложить её в форму… ― сказал Бозо. ― Иван, помоги.

– У зортеков нет форм для сна и отдыха, ― сказала Церола. ― Знаешь же: они не спят и не отдыхают.

– На корабле где-то должны быть формы для пленных людей, ― возразил Бозо.

– Верно! ― удивилась Церола. ― Раненая старушка, похоже, умывает руки… Предупреждаю: мне не хватает энергии…

– Держи! ― сказал Бозо, переваливая сестру на Ивана. ― Я ещё раз попробую открыть схему корабля: найти формы.

Иван присел на корточки, и Нибара упала ему на плечо. Он инстинктивно обнял её за талию, прижал к себе, но старательно отворачивался, чтобы не видеть тусклого измождённого лица.

– Странно: нет схемы… ― бормотал Бозо. ― Её, может быть, ввели в память пилотов? Мы столкнулись с новой для меня полосой секретности…

– Я попробую добыть воду, ― сказала Маша, доставая кулон из кармана джинсов.

– Вряд ли выйдет, ― откликнулась Церола. ― Камень объединённый, а со стороны Мероны хранитель недееспособен. Земной хранитель находится сейчас только в статусе курьера для объединённого камня.

– Всезнайка! ― шикнула Юлёна. ― Давай, Маш, пробуй! Или нужно назад поворачивать: запастись всем, и тогда, как все нормальные люди, лететь ― вот и весь мой совет! Где это видано: лететь в чёрный космос без запасов, без тренировок?

– Назад мы долететь сможем, а вот повторно взлететь нам вряд ли позволят, ― сказала Маша и посмотрела на экран. Там по-прежнему висела чёрная штора с яркими дырочками горящих звёзд и разноцветными пятнышками далёких туманностей и галактик. ― Подытожим: вооружения у нас нет; запасов еды нет; вода под вопросом; маршрут движения не определён; если лететь к дальним норам, то может не хватить энергии, и мы превратимся в спутник, попросту ― в неуправляемый гроб; схема корабля не доступна, а мы не обследовали даже одного процента его объёма, и сам корабль может представлять неизвестную опасность; спать, лежать, даже сидеть негде; лекарств нет, кроме Юлиной автоаптечки; за нами следят или даже ведут… Ничего не забыла?

– Забыла многое, но это уже не суть, ― сказала со вздохом Церола. ― Суть ясна…

Маша обвела всех глазами:

– Предложения есть?

Все, опустив головы, молчали.

– Кто за то, чтобы… ― начала Маша.

– Мария! ― закричал Бозо, подлетел к девушке и схватил её за руку.

– Что, опять предложишь на лавочке посидеть?! ― вскипела Юлёна. ― На корабле все твои лавочки мы прикрыли!

– Мария, вы однажды уже голодали в таком точно полёте! ― выпалил Бозо как на духу.

– Проболтался… ― опять вздохнула Церола.

В рубке воцарилась мёртвая тишина…

Глава 8. Астероид-завод

― Нас атакуют! ― вдруг крикнул Иван.

– За работу, Ромео! ― ещё пуще взъярилась Юлёна. ― Объясненья потóм! Как только вы объявились, нас всё время атакуют!

– Имперский корабль, крейсер ударного класса, ― доложил Бозо, начав маневрировать. ― Вооружение в разы превосходит наше, зато менее маневренный: попробуем уйти…

– Надеюсь на тебя, командир, ― спокойно сказала Маша, прямо глядя в глаза Бозо.

– Ещё скажи: «Я давно мечтала, чтобы меня спас пришелец на белом НЛО», ― не удержалась от скалозубства Юлёна. Она не находила себе места, маясь от вынужденного безделья. ― Вот, прекрасный пришелец, удобный случай: спаси героиню романа ― потом просись к ней на лавочку!

– Приказывают выйти на связь, ― доложил Бозо, сделав вид, что не слышал Юлёну.

– Отставить связь! ― сказал Иван, глядя на экран, где из тьмы тёмной материи выплыл угол огромного корабля. ― Противник о нас, пилотах, догадывается, но не знает наверняка. Оставим его в сомнениях. Ну и махина! Небоскрёб какой-то!

– И это даже не линкор! ― покосился на землян Бозо.

– Церола права: они собираются нас вести, а не сбивать, ― заключил Иван. ― Давно бы уж разделались с безоружными…

– Теперь, если развернёмся к Земле, собьют, ― сказала Церола. ― Они высчитали, что я истратила весь огневой запас, и проследили, что мы нигде не дозаправлялись, поэтому так без опаски сблизились.

– Приехали! ― воскликнула Юлёна и, негодуя, вновь ударила о пол виртуальным хвостом. ― Что, «Зарнице» бесславный конец?!

– Без паники, Юль! ― сказал Иван. ― Не сбили сразу, значит, шанс уйти остаётся.

– Передают нам курс следования, ― опять доложил Бозо. ― Требуют поворота ко входу в ближайшую кротовую нору.

– А на выходе уже поджидают… ― сказал Иван больше для себя. ― Они могут захватить управление нашим кораблём?

– При ручном управлении, как сейчас, не могут, а если лететь на автопилоте ― вполне.

– А высадить десант?

– Не могут. У нас автономный боевой корабль, а не станция или платформа: к нему без нашего согласия не пристыкуешься. Только абордаж.

– Этот небоскрёб отрезал нам путь на Землю? ― спросила Маша, тревожно вглядываясь в экран.

– Да, и он наверняка не один, ― сказал Бозо. ― Имперские «ударники» отправляются на операции только группами.

– Если путь на Землю отрезан, остаётся отрываться и идти к одной из дальних нор, ― сказал Иван и посмотрел на Машу. ― Долго уговаривать они нас не будут.

– Я тоже считаю это единственным жизнеспособным решением, ― сказал Бозо и тоже посмотрел на Машу. ― Мы безоружны и почти без энергии. Поставим точку в нашем совете. Иначе смерть или плен.

Теперь уже Маша обняла расстроенную почти до слёз Юлёну и поцеловала её в макушку:

– Прорвёмся, подруга… Уходим к дальней норе!

– Одними манёврами нам не удрать! ― сразу воодушевился Бозо. ― Только топливо истратить. Бортинженер, найди попутный астероид: спрячемся за него.

– Есть, командир! ― с азартом включился Иван.

Воодушевлённый необычной работой, он открыл карты нужного сектора галактики, но сразу сообразил, что ничего там не найдёт. Астероиды ― шустрые ребята! Нужны текущие данные с какого-нибудь рабочего телескопа. Как бы сейчас пригодились данные с РТ-70!

– Пробую связаться с радаром в Евпатории, ― сказал Иван. ― РТ-70 специализируется на слежении за астероидами.

– С какой стати они отдадут нам секретную информацию? ― пробурчала Юлёна.

– Для аварийной связи у меня с отцом припасён специальный пароль. Попрошу РТ-70 связаться с институтом отца, передать пароль, а уж он договорится: папа теперь у меня, кроме прочего, генерал-майор и академик.

– Связь с Землёй на частоте радиотелескопа потребует от нас довольно много энергии, ― сказал Бозо. ― Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Когда оторвёмся, поищем на корабле батареи, ― сказал Иван. ― Солнечные батареи должны быть у всех ― на аварийный случай.

– Действуй! ― согласился Бозо. ― Да, наружные элементы питания должны где-то быть, но пока что я нашёл на корабле только отсек с зондами.

Иван отрешился ото всех.

– Если не добуду воду из камня, придётся терпеть, ― сказала Маша. ― Как в катакомбах Брестской крепости. Пришла очередь нашего поколения терпеть…

– Сравнила! ― воскликнула Юлёна. Она продолжала дуться на весь белый свет. ― Тогда была война: бомбили, стреляли, кругом убитые, раненые, эмоции через край. А мы здесь сидим, как в маленьком кинозале ― ещё кока-колу с попкорном подать. Ладно, потерпим… Чего не понятно?! ― резко обернулась она к скрипнувшему вдруг Подлизе. ― Ты мне больше без надобности: можешь складываться и отдыхать в уголке!

– Давай-ка, подруга, устроим где-нибудь Джульетту, а сами устроим экскурсию по кораблю, ― сказала Маша.

– Экскурсию?! ― от одного этого слова Юлёна ожила. ― Правда! Корабль здоровенный, как дом, «сталинка».

– Далеко не рассчитывайте уйти, ― сказала Церола каким-то подавленным голосом. ― Большинство секторов заблокированы: как открыть, не знаю теперь…

– Сваркой открыть! ― брякнула Юлёна первое, что на ум пришло. ― Эй, Подлиза, у тебя сварочный аппарат есть? Я отцу в гараже машины варить помогала.

– Сварка у Подлизы есть, но корабль сделан из сплава мервуда, ― сказала Церола. ― Ему сварка ― как вам лёгкое дуновение ветерка.

– Чем же открывать сектора? ― не адресуясь ни к кому, спросила Юлёна. ― Поищем кувалду.

– Только мозгами, ― тихо сказала Церола.

– Вы же с Подлизой смогли переналадить воздушную установку на корабле, ― вспомнила Маша. ― Газовая смесь для дыхания у вас получилась ― не Заветный лес, но вполне…

– Смогли… ― вздохнула Церола. ― Вероятно, мне повезло ― напоследок… А теперь все программы в памяти спутались…

– Открывать двери мозгами ― это к Ивану, ― сказала Юлёна. ― А куда нам эти живые консервы деть? ― подтолкнула она коленом едва сидящую на Подлизе Нибару.

– Юль, не начинай только хамить! ― строго сказала Маша и оглянулась на Бозо. ― Завтра мы сами можем оказаться в таком состоянии. ― Взяли!

Девушки подхватили Нибару и потянули к двери в соседний гигиенический отсек.

– Ни салфеток, ни полотенец, ни простой туалетной бумаги нет у этих зортеков, ― бухтела Юлёна, когда подруги занесли тело в соседнее помещение. ― Завоеватели тоже мне… На что мы её положим? Пол алюминиевый…

– Мервудный.

– Простудится ― виноватыми окажемся мы!

– На рюкзаки положим, ― сказала Маша. ― Снимай!

Они сняли и выпотрошили свои рюкзачки, разложили на полу.

– Наших двух ей не хватит, ― сказала Юлёна, отлавливая разлетающиеся по отсеку предметы. ― Мне бы и четырёх не хватило. Нужно у Ваньки ещё забрать. А на чём сами будем ночью лежать?

– В космосе нет ночи. У Ваньки нельзя тряпки брать: на него вся надежда, он в первую очередь должен питаться и спать.

– «Всё для фронта, всё для победы»?

– Именно! ― Маша сжала губы, нахмурилась и вдруг начала стягивать с себя джинсы.

– Чтó, а сама перед пацанами дефилировать будешь в трусах?! ― удивилась решительности подруги Юлёна. ― Ещё утром ты бы на такое не отважилась.

– Утро осталось в детстве. Сейчас не до церемоний. Ты сама перед публикой летала дракончиком без трусов, и Батону с гоблинами своё хозяйство напоказ выставляла. Обернуть тебя драконом?

– Пока не надо: не впишусь в габариты проходов. Хорошо ещё, зортеки высокие и здоровые, как наши морпехи: мне на корабле хоть не тесно. Лучше оберни их распрекрасный мервуд в простую еду и постели.

– Не могу, пробовала уже… Материал неземной природы, наверное.

Маша расстелила свои джинсы, подруги уложили Нибару и прикрепили её к полу магнитными полосками. Нибара не владела собой: она, закатив глаза, совершала невольные движения и что-то бормотала.

– Язык непонятный, ― сказала Юлёна, нагнувшись к самому лицу бредящей девушки. ― Шипящих звуков нет. А как тебе её видок?! Смотри, какие большие белки из-под век: как полумесяцы! Васильковые волосы ― натуральные, не крашеные! Как хочешь, Маш, а чужие они. О, теперь ещё и кровь пошла! Давай живо аптечку! Нам с тобою по жизни суждено быть медсёстрами…

Из носа Нибары выползла струйка крови. Она стала ветвиться и разделяться на длинные капли: одна затекла в приоткрытый рот, другая расползалась по щеке, ещё одна оторвалась с кончика носа и, извиваясь, полетела вверх, к потолку…

– Экономь! ― сказала Маша, когда Юлёна открыла пакет салфеток и принялась протирать лицо девушки.

Маша достала носовой платок и поймала им разлетающиеся в стороны капли.

– И на том спасибо, что кровь не голубая, ― бухтела недовольная Юлёна, остановив кровотечение. ― А куда выбрасывать салфетки?

– Не знаю, здесь так всё чисто и гладко.

– Ну и влипли! Пойдём скорее… на экскурсию ― что-нибудь да отыщем.

– Ты пока забери вещи и возвращайся в рубку. А я попробую ещё раз подобрать заклинания для воды. Чувствую себя ненормальной: вся магия от мавелов куда-то пропала, как дурной сон… Не вздумай съесть шоколадку с печеньем!

– Они меня не спасут, только пить больше захочешь…

Когда Маша вернулась в рубку, Юлёны в ней было: в сопровождении Подлизы, та отправилась шарить по кораблю.

– Есть астероид! ― вскрикнул Иван. Он с победоносным выражением на лице обернулся и наткнулся взглядом на Машу: она стояла в джинсовой голубенькой рубашке с длинным рукавом, из-под которой виднелись две широкие полоски белых трусов, в руке держала развёрнутый окровавленный платок. Абсолютное спокойствие девушки избавило Ивана от ненужных вопросов.

Обернулся от экрана и Бозо. Он посмотрел на Машу, сразу понял и благодарно кивнул.

– Я не смогла вызвать истечение вод, ― сказала Маша.

Она протянула Ивану ладошку, на которой лежал кристалл.

– Ромео рассказал мне про него, и про всё, ― сказал Иван, беря камень.

– В чуждом мире, похоже, земная магия исчезает, ― вздохнула Маша.

– Вы просто начинающий, слабый маг, ― сказал, не подумав, Бозо. ― Мы с Нибарой тоже стали на Земле обычными людьми. А вот Тимберлитта, когда явилась на Мерону, осталась сильной магиней и покорила новый для себя мир.

– Алмаз или квазикристалл внеземного происхождения, ― сказал Иван, рассмотрев камень. ― Будь у нас кристаллографическая лаборатории, я бы мог попробовать разобраться, а на глазок ― никак. От обычного кристалла квази отличается внутренней структурой: обладает осями симметрии разных порядков ― седьмого, восьмого и даже двенадцатого. В России квазикристаллы находят только в вулканических породах, где-то на Корякском нагорье. Квази входят в состав минерала хатыркит и состоят из меди, железа и алюминия. Естественным путём квазикристаллы образуются на Земле очень редко, обычно залетают к нам как части метеоритов. А из чего состоит твой, Маш, кристалл ― без аппаратуры не определишь.

– Вань, может быть, ты попробуешь извлечь из него лёгкую воду?

– Как, Машунь? Кувалдой бить Церола запретила, да и где взять кувалду? Квазикристаллы плохо изучены. Они открыты совсем недавно, в 1982 году ― это для землян, считай, новая форма существования твёрдых тел. Ничего, попьём тяжёлую воду: в небольших дозах она вызывает расстройства, но не смертельна. Похожа на океаническую воду ― в той тоже полно дейтерия.

– От морской воды, если пить, быстро с ума сходят.

– Воду на Землю занесли кометы, возможно из Пояса Койпера ― огромного кольца ледяных глыб за орбитой Нептуна. По крайней мере, содержание дейтерия в комете Хартли-два оказалось точно таким же, как в океанах Земли.

– Очень познавательно и успокаивающе, ― тихо, как не своим голосом, сказала Церола. ― Но, если не подбросите мне энергии, отключусь.

– Прости, Церола, ― откликнулся Бозо. ― Сначала уйдём от погони…

– Потом отыщем на корабле и выпустим солнечные батареи, ― подхватил Иван, не отрываясь от расчётов, ― тогда подадим на вас энергию.

– Спелись два капитана, ― ещё тише, без обычного выражения сказала Церола. ― Это хорошо. Я ваше решение одобряю. Но я машина ― не могу работать на пафосе.

– Церола! ― воскликнула Маша. ― Могу я вам чем-то помочь?

– Отключаюсь, ― мяукнула Церола и смолкла.

– Маш, ей нужен не косметический ремонт, ― сказал Иван. ― Какой-то недоразвитый спроектировал чёлн так, что для работы бортового биокомпьютера, нужно чтобы функционировали все основные системы. Церола ― неотъёмная часть челна. Дикое конструкторское решение! Энергетическая установка серьёзно повреждена, двигатель и корпус разбиты, остальные системы не лучше ― нужен ремонт всего челна. А подавать питание не на крошечный компьютер, а на весь чёлн ― недопустимая трата. Я займусь… позже.

– Этот недоразвитый ― наш с Нибарой отец…

– Занимался бы он лучше своим делом хранителя, а не лез в конструкторы. А то, получается…

– «Ни там, ни тут?» ― договаривай уж!

– Прости, командир, если обидел.

– Сейчас не до обид. Мы с тобою остались одни, ― сказал Бозо, сдержав себя. ― Я надеялся на помощь Церолы ― привык… А что она имела в виду ― про какой-то «пафос»?

– Это когда человек делает для других больше, чем может, ― сказала Маша, пряча кристалл в кармашек рубашки.

– Я и делаю, что должен, насколько хватит способностей и сил, ― сказал Бозо. ― Так по Кодексу.

– А с пафосом человек пытается сделать больше, чем в его силах, ― сказала Маша. ― Один за всех.

– Это энергетически невозможно ― по законам физики.

– У нас, похоже, ещё будет возможность не раз это проверить, ― усмехнулся Иван. ― Ввожу координаты астероида…

– Совсем рядом! ― обрадовался Бозо. ― Теперь погоняемся с твоим спецназом, император Углас! Торможу и закладываю вираж…

– А зортеки ничего сверхъестественного на поляне против нас и не применили, ― продолжая прерванный разговор, сказал Иван. ― В Советском Союзе ещё в восьмидесятые годы прошлого века планировали получить генерацию искусственных гравитационных волн верхней атмосферы. А ещё работали над созданием искусственного «динамо-эффекта» в земной ионосфере, пробовали получить крупномасштабные ионообразования в ионо- и плазмосферах.

– Такой у вас был серьёзный противник? ― удивился Бозо. ― А если бы он начал вас одолевать ― до угрозы полного уничтожения?

– Если бы нас внезапно начали давить с околоземных орбит, на такой случай мой отец предложил очень дешёвый способ вообще закрыть тему военных спутников и космических платформ: на орбите Земли взорвать вагон щебёнки.

– Себёнка ― это камень для дорог, не оружейный материал.

– Получится как выстрел шрапнелью во все стороны. Он сметёт с орбиты всё и закроет тему полётов в космос лет на пятьдесят. Заодно и обезопасит землян от нашествия пришельцев. Дёшево и сердито!

– Расскажу об этом отцу! ― загорелся Бозо. ― В критический момент, если мы дёшево и сердито сметём все корабли зортеков с орбиты Мероны, с наземными войсками как-нибудь справимся. Прости, друг: я считал землян недоразвитыми. Сближаемся с астероидом под углом…

– Учти: он летит быстрее нашего корабля, ― перебил Иван.

– Вижу. Добавим скорости, подстроимся… ― сказал Бозо и взглянул на Машу.

Он иногда косился на девушку, но вдруг, поймав её взгляд на себе, отворачивался и негодовал не себя. «Телячьи нежности» ― вспомнил он выражение из «Снежной королевы». Его дело ― миссия. Ну и что, что она дочь самой Тимберлитты! А ты вспомни, какой ажиотаж в галактиках поднялся, когда на Мерону высадилась её мать? Кем из рядовых хранителей и генералов сразу стал при ней Тиамаф? «Неудачник Тиамаф»! Даже при нём, генерале, женихи, как зундилы, налетели со всех окрестных планет. А вдруг и на дочку опять налетят? А вдруг Углас захочет её забрать?

Бозо аж дёрнулся весь. Впервые настоящий, а не тот, договорной с сестрой, интерес проник в его сердце. Она и стоит сейчас, прямая и величественная, как Тимберлитта, и грустит, и молчит как мать… Да ну! Моё дело ― миссия! Миссия… Миссия миссией, а на Мероне все мои приятели кинутся на неё. Не отдам! У меня пока что есть преимущество! Церола предупреждала: Углас начнёт охоту за Машей. Тиамаф не смог защитить свою Тимберлитту, а я должен смочь защитить свою! А как же Кодекс? Керот! Стану главным хранителем ― изменю его!

На экране из темноты высветился железный астероид. Он поблескивал как угольный антрацит.

– Приземляться опасно, ― сказал Бозо. ― И даже подходить слишком близко. Это магнит: нам может не хватить тяги для взлёта. Просто спрячемся на невидимой противником стороне.

– Конечно, не сядем: астероид вращается, ― сказал Иван. ― Если сесть, повернётся ― и всё равно засекут. Размером в сечении с пять-шесть футбольных полей…

– Захожу на невидимую сторону…

– А что, если нам организовать имитацию взрыва при столкновении? Прикинуться потерявшими тягу и ― бац! ― налетели на железо-магнитный астероид!

– Если противник найдёт обломки корабля, может поверить.

– Обломки… Где взять обломки? Смотри-ка! Нарисовался ещё один астероид ― маленький! Структура поверхности зернистая: явно камень, не металл. О нём с РТ-70 не передали. Летит строго параллельно заводу.

– Маленький смахивает на помойку: с завода на него могут шлак сваливать.

– Ой, что это у вас за окном?! ― влетела в рубку Юлёна. ― Мы на эту гору не грохнемся? Смотрите: красненькие муравьи ползают!

– Астероид-завод, ― сквозь зубы сказал Бозо. ― Роботы добывают и выплавляют сверхчистый металл ― очень ценный, с уникальными свойствами. Придёт грузовик ― заберёт. Не мешайте, пожалуйста…

– Уже и слова сказать нельзя! ― возмутилась Юлёна. ― И на корабле никуда не пролезешь: всё заперто. Сидим, как в тюрьме!

– На помойке могут быть аварийные корабли, их обломки? ― спросил Иван.

– Конечно! Церола не хотела, чтобы её чёлн ― вместе с ней ― закончил на таком мусоросборщике. Объявляю мозговую атаку! У нас времени на полсотни вздохов.

– Предлагаю: на завод спустить зонд с целью раздобыть взрывчатку, ― сказал Иван. ― Взрывчатку отвезти на помойку. Там набрать останки кораблей, похожих на наш, и сбросить их на завод. Отойдя, помойку взорвать: получится тот же самый вагон щебёнки. Противник не станет приближаться к месту взрыва, а издалека он не сможет определить, что останки корабля на астероиде-заводе не из мервуда.

– Великолепно! ― восхитился Бозо. ― Мне бы такое безрассудство и голову не пришло, и Тиаману. Вы, земляне, мыслите совсем по-другому.

– Как всё запутано! ― отозвалась Юлёна. ― Сбросьте на завод разбитый челн Церолы, он тоже беленький. И нам не нужно будет таскать лишний вес. Мой тренер всегда говорит: девочки, балласт на животе и на ляжках…

– Помолчите! ― прикрикнул Бозо. ― Вторая Церола!

– Юлёна, если мы не сможем выпустить солнечные батареи, ― спокойно, как само собой разумеющееся, сказал Иван, ― то придётся выбросить и челн с Церолой, и вооружение, и зонды, и роботов, и скафандры, антенны: всё, что сможем оторвать, отсоединить или отбить кувалдой.

– Как на тонущем в море корабле? ― сказала Маша, пытаясь прижать к себе и утихомирить распоясавшуюся Юлёну.

– Не-не, всё не желательно! ― легко вырвалась из объятий Юлёна. ― Корабль, как договаривались, будет наш! Я ему уже имя собственное придумала. А на кой нам, Маш, пустой корпус ― без начинки? Я не Диоген ― в пустой бочке на земле сидеть.

– Зонд пошёл, ― доложил Бозо.

– Мы висим над самыми головами красных малышей, а они на нас ― ноль внимания, ― нашла очередной повод для негодования Юлёна. ― Не то, что мои любимые карапубздики! А, может быть, муравьями живой человек командует? Бригада вахтовиков, как в Тюмени, как на нефтяной платформе в океане! Здесь, в вакууме, у них запас питания должен быть, вода!

– Кругом открытый космос, тёмная материя, тёмная энергия, ― сказал Иван, ― и мороз может быть до минус двухсот по Цельсию, это не как в Тюмени. ― Человек на таком астероиде не выживет. А этот заводик к тому же сильный магнит: нас к нему тянет ― взгляни на приборы! Зонд, считай, не приземлился, а грохнулся.

– Какие расчётчики, так и приземлился, ― расстроилась Юлёна и напустила на себя, несчастную, самый скучающий вид.

Иван и Бозо посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Вон, гляди: нечто похожее на склад, ― сказал Иван. ― Гони зонд туда. А чем они могут вести взрывные работы? Здесь нужны направленные слабые взрывы и бурение, чтобы осколки породы не улетели.

– Мерона до таких заводов пока ещё не доросла, ― сказал Бозо. ― Чей это завод ― даже не представляю.

– Они нас срисуют.

– Но претензии выставят Империи.

– «Тёмная энергия» кругом, говорите? ― не отступала Юлёна. ― Так сделайте её светлой и подзарядитесь!

– Ещё на одну лекцию нарываешься? ― беззлобно огрызнулся Иван. ― А потом заявишь: скучно, иссушили тему?

– Ладно, не заявлю!

– Что такое тёмная энергия, никто не знает… ― начал было Иван.

– Ты что, издеваешься? ― перебила Юлёна. ― О чём тогда говорить?

– Это расчётное понятие ― руками не потрогаешь и не увидишь. Тёмная энергия ― нечто, существующее везде. Некоторые называют её энергией вакуума. Она обладает отрицательным давлением, очень большой плотностью, а на обычную материю воздействует только гравитационно. По расчётам, доля тёмной энергии составляет семьдесят четыре процента энергии всей Вселенной.

– Да мы, значит, кое-как продираемся сквозь тёмную энергию, а взять от неё ничего не можем! ― воскликнула Юлёна. ― Тоже мне, учёные мужи, называются… Никогда не выйду замуж за учёного!

– Похоже, зонд что-то нашёл… ― доложил Бозо. ― Цепляет!

– Типа наших кислородных баллонов… ― сказал Иван.

– Керот! ― чертыхнулся Бозо, увеличив картинку на экране. ― Забегали: на заводе тревога…

Глава 9. Экскурсия по кораблю

Тем временем Маша решила увести Юлёну подальше от греха. Они выбрали для похода кое-какие вещи и в сопровождении Подлизы зашли проведать Нибару. Девушка лежала неподвижно и беззвучно. Юлёна нагнулась к ней, потрогала лоб, артерию на шее.

– Еле дышит, холодная вся и побледнела, ― с тревогой сказала Юлёна, поднимаясь. ― Она, кажется, умирает…

– Нет. Я слышала, как Бозо говорил: сестра должна войти в режим частичного анабиоза. Так она дольше проживёт без внешних ресурсов.

– Да? Сейчас проверим. ― Юлёна достала из аптечки тонометр, и измерила Нибаре пульс и давление. ― Дыхание и сердцебиение замедлились. А какая температура тела нормальная у них?

– Откуда я знаю. И группы крови нет нашитой.

– У нас тоже нет ― не армия. Хм! Не армия, а на войну летим…

– Прости, Юль, так сложилось.

– Поздно сетовать. В анабиозе… Хорошо: нам питание сэкономит. Пошли искать харч и воду. Ужасно пить хочется. Сейчас бы холодненького кваску!

– Лучше клюквенного морса.

– Нет, свежевыжатого апельсинового сока.

– Или персикового нектара из холодильничка.

– Нет, персиковый слишком сладкий! Лучше… простой воды из родника! Чтобы лечь на живот, опустить рот ― и пить, пить…

– А потом отдышаться ― и ещё с ладошки допить!

– Мы так рехнёмся!

– А тяжёлой водой стирать хотя бы можно? У меня сменных трусов нет.

– Разведчицы сменные трусы должны брать с собой. Я взяла. А мыло есть?

– Есть кусочек: мама велела в лесу руки мыть ― против геморрагической лихорадки от мышей.

– У меня всего полупаковки гигиенических салфеток осталась. Пора действовать! Подлиза, вперёд!

Робот свистнул и побежал открывать дверь из гигиенического блока. Девушки вошли в слабо освещённый коридор. Из него виделись несколько абсолютно гладких дверей и люков. На них не было даже признаков каких-либо открывающих устройств. Маша ткнулась в одну дверь, в другую.

– Бесполезно, ― сказала Юлёна, ― я уже пробовала, только ступню отбила и отлетела к стене. Открыть можно только мозгами, да где их взять…

Корабль сильно тряхнуло. Свет в коридоре резко вспыхнул, а затем притух до нормы. Подлиза помог кувыкрнувшимся девушкам встать, пискнул, и вдруг засеменил к одному из люков в полу.

– Пацаны взорвали помойку, ― догадалась Юлёна. ― Волной нас достало.

– Смотри, люк приоткрылся! ― вскрикнула Маша. ― Подлиза собирается лезть.

– Как сильно поумневшие девушки, сделаем вывод: при аварийной подаче электроэнергии люк может самопроизвольно открыться.

– А двери не открылись.

– Значит, их открытие, возможно, не связано с электричеством. Доложим Ваньке.

– Проверю Нибару, ― сказала Маша, и повернула назад, к гигиеническому блоку. ― А то, может быть, оторвалась и летает, бьётся о стены и потолок… ― Она заглянула за дверь. ― Лежит!

– Вперёд, за Подлизой!

Робот уже полностью откинул крышку люка, опустил в колодец четыре ножки и вдруг исчез.

– Здесь гладкая винтовая труба, ― сказала Юлёна. Она, держась за края люка, опустилась в него по пояс. ― И дна не видно! Подлиза, ты где?!

Из черноты трубы пискнул робот.

– Вроде недалеко! ― сказала Юлёна, вылезая из трубы. ― Рискнём?

– Я сегодня уже съезжала по винтовому лотку: зад отбила, но сразу прошло. Я пойду первой.

– Ну уж нет! Когда это ты в рисковых случаях шла впереди меня. Главное: правильно сгруппироваться…

Юлёна опустила ноги в трубу, сосредоточилась, сжалась и прыгнула. Маша услышала шум приземлившегося тела и вскрик.

– Ты цела? ― крикнула она в трубу.

– Приземление в нештатном режиме, ― ответила подруга. ― Подвернула стопу, не сильно, как ты говоришь: «Синяк будет».

– Я уже так не говорю: теперь на мне ― как на собаке.

– Зортеки сделаны явно из другого материала. Как потом отсюда подняться? Ладно, не отступать! Прыгай, я тебя ловлю. Лететь метров пять-шесть. Здесь как лабиринт…

– Лабиринт? Тогда погоди…

Маша вынула из пакета катушку ниток, привязала свободный конец к крышке люка.

– Сначала лови катушку…

– Поймала!

– Теперь ― меня. Поехали!..

– Ты как Гагарин перед прыжком в космос, ― сказала Юлёна, не без нового ушиба отловив подругу. ― Мы с тобой и впрямь поумнели: оставили след за собой, как в лабиринте искатели сокровищ…

– Здесь прохладно, ― сказала Маша, поёживаясь. ― Ой, трусы порвала…

– Заштопаем. Мы на космическом корабле как пещерные люди ― должны всё уметь делать своими руками. Назовём этот сектор «подвалом номер один», чтобы ориентироваться. Подлиза, даю задание: ищи всё живое, человеческую еду и питьё. Ищи, верный пёс!

По очень слабо освещённому коридору двинулись по стеночке на ощупь.

– Ну и темница, ― прошептала Маша. ― Я ни Подлизы, ни собственных ног не вижу. Может, спичку зажечь?

– А вдруг газ взорвётся? Чуешь, пахнет чем-то. Глаза привыкнут: иди пока так…

– Ой, что это?! Юля!

Маша отпрянула и опустилась на корточки, прижавшись спиной к прохладной стенке. Юлёна инстинктивно присела рядом. Девушки вглядывались в темноту. Там вырисовывались три неподвижные двухметрового роста зелёного цвета фигуры, стоящие в ряд.

– Похожи на тех МЧСовцев с поляны в Заветном лесу, ― зашептала Юлёна.

– Значит, зортеки, ― тоже шёпотом ответила Маша. Она содрогнулась, сжалась в комок и на мгновение покрылась гусиной кожей.

– Не шевелятся…

– Может, мёртвые?

– Думай, подруга! Под стеклянными колпаками, подсвечены изнутри, шланги, проводки, и без оружия…

– Тогда запасной экипаж корабля.

– Точно! В состоянии анабиоза. А наши меронийцы и не знали.

– Корабль новой модели. Мы с тобой быстрее их всё разузнаем.

– Подлиза! ― тихо позвала Юлёна.

Робот не отозвался.

– Ну, разведка, вперёд! ― подтолкнула Юлёна Машу. ― Врага нужно знать в лицо!

– Врага нужно уничтожать… ― медитируя саму себя, Маша, как сомнамбула, медленно поднялась и качнулась в сторону неподвижных фигур. ― Главное, не трусить… Пусть враг боится тебя… Наш Ванька уже бил зортеков, и мы сейчас… поглядим!

– Да они в отключке, как Нибара. В космических полётах без анабиоза делать нечего. Идём!

Девушки приблизились к фигурам. В прозрачных цилиндрах во весь рост стояли похожие друг на друга, но всё же немного отличающиеся, одетые в лёгкие скафандры зортеки. Морфологически они походили на людей: четыре конечности; череп округлый, только расширен и поднят в затылочной части, что придавало голове несколько рахитический вид; вместо ушей, носа и рта дырки; рот плотно сжат сухими кольцеобразными кожными складками, нос и уши закрыты полупрозрачными мембранами; глаза большие и, скорее всего, круглые, закрыты влажными складками…

– Церола говорила: у них нет зубов, ― прошептала Юлёна в самое ухо Маше. ― Они, наверное, едят пасты и пьют растворы.

– А чего ты шепчешь, если они в анабиозе? ― храбрясь, сказала Маша во весь голос.

– Действительно! ― сразу воодушевилась Юлёна. ― Они, считай, наши пленники. Мы их можем выбросить в открытый космос ― пусть, красавчики, полетают! Те, с небоскрёба, увидят ― не захотят больше лезть!

– Нет, лучше давай одного свяжем, как следует, и разбудим: пусть всё откроет и покажет, где у них здесь запасы.

– Чем свяжешь: ниткой с катушки? И как разбудить?

– М-да… И вдруг у них под скафандром оружие?

– Похоже, анабиоз вызывает этот вонючий газ.

– Значит, из цилиндра началась утечка, когда корабль тряхнуло.

– Тогда и мы сейчас впадём в состояние покоя.

– Не впадём пока что: концентрация слабая.

– Подлиза, ты где?

– Вон он лежит, у приборной панели.

Юлёна подошла к Подлизе и бережно, словно любимую собачку, подняла его на руки.

– Ах! Мой верный пёс, как же ты не вовремя отрубился!

Вдруг корабль сильно тряхнуло. Девушки подлетели. Юлёна ударилась головой и локтём о приборную панель ― и сразу та расцветилась и замигала, в отсеке вспыхнул свет, и резко запахло удушливым газом.

– Пацаны там всё воюют! ― сказала Юлёна, приходя опять в вертикальное состояние. ― Катушка улетела куда-то…

– Давай выбираться отсюда! Скорей!

Девушки метнулись к люку, но он оказался наглухо закрытым.

– Похоже, наш подвал пришёл в рабочее состояние, ― со страхом сказала Маша и зажала себе нос.

– Хуже, если вся система жизнеобеспечения отсека начала работать автономно.

– Чем хуже? Я и так уже дышать не могу…

– Система заработала не для нас… Зортеки дышат совсем другой газовой смесью… Сюда, в подвал номер один, теперь надувает не воздух Церолы, а…

– Что делать-то?!

– Попробуем отключить или открыть дверь. Ты засекла, о какое место панели я ударилась?

Девушки, кашляя и щуря слезящиеся глаза, подбежали к приборной панели и, почти теряя сознание, стали беспорядочно тыкать и давить на все значки и символы.

– Они зашевелились! ― крикнула Юлёна, обернувшись к фигурам. ― Скорей!

– Сделана не из мервуда! ― выдавила кое-как Маша, тыча в панель. ― Давай разобьём! Тогда, может, всё отключится…

– Прости, дружок!

Юлёна свела гибкие ноги робота, сплела их в одну рукоять, размахнулась и как кувалдой ударила по панели. Тут же погас свет, но приоткрылась одна из дверей, из которой в отсек коридора проник тусклый свет.

– Выходят! ― в ужасе закричала Маша.

– Бежим!

Юлёна, на автомате, бросила Подлизу в ближнюю фигуру ожившего, но ещё заторможенного, зортека и подруги кинулись в приоткрытую дверь. Юлёна машинально захлопнула её за собой и заперла. Девушки оказались в очень тёмном коридоре, даже углов не было видно. Спустя несколько секунд в дверь стали ломиться, пытаясь открыть.

– Повезло нам! ― прокашлявшись, сказала Юлёна. ― Дверь прочная и механический запор есть. Они там в ловушке. Панель-то я ― вдребезги! Бейтесь, лягушата, теперь головами…

Маша не отвечала. Она пошатнулась и, если бы не Юлёна, наверное, оторвалась от стены и полетела.

– Машунь, держись! ― Юлёна схватила потерявшую сознание подругу и тихонько опустила на пол. ― Прорвёмся! За дело, космическая медсестра!

Скомандовав так самой себе, Юлёна вынула коробок, сунула его себе в зубы, зажгла спичку, свободной рукой открыла аптечку и перебрала в ней содержимое.

– Спасибо, папочка, за науку! ― удовлетворенно сказала она, увидев пузырёк салицилового спирта, нашатырь, бинт, вату и взятый на всякий случай медицинский пинцет.

Соорудив небольшой факелок, она приподняла Маше голову, откупорила нашатырь и поднесла к носу. Маша закашлялась и очнулась. Юля помогла ей сесть и, светя факелочком по сторонам, девушки стали осматриваться.

– Ну и колотун здесь! ― сказала Маша, вся покрываясь гусиной кожей.

– Так-то, подруга, последние штаны раздавать… А твой кристалл может светить?

– Не знаю.

Дрожащей от холода рукой Маша вынула камень. Он светился, но совсем слабо: просто отражал тусклый свет голубого факелка.

– В нём вода, а не свет, ― прошептала Маша, начав дрожать уже всем телом и клацая зубами.

– Мы здесь околеем. Вставай…

Привыкнув к темноте, девушки в глубине коридора разглядели еле заметную полоску красного света. Холод шёл оттуда.

– Идём! ― подхватила подругу Юлёна. ― Жертва Подлизы не напрасна ― все двери пооткрывались…

Они просунулись в дверь большого помещения и замерли, дрожа от холода, и не в силах произнести ни слова. Перед ними рядами стояли прозрачные герметичные сосуды ― огромные и небольшие, ― а внутри их находились замороженные существа.

– Это криокамера! ― прошептала, наконец, Юлёна. ― Каждой твари по паре…

– Я таких… организмов не видела даже в кино, ― отозвалась Маша.

Девушки, стуча зубами и трясясь, пошли вдоль рядов, молча рассматривая экспонаты.

– Их здесь не меньше сотни! ― выдавила Маша. ― Значит, зортекам известно не меньшее число цивилизаций.

– Сто цивилизаций! ― отозвалась Юлёна, пытаясь хотя бы пальцы рук согреть о затухающий факелок. ― Скоро и до Земли доберутся. Постой!..

– Что?!

– Там, кажется, карапубздик!..

Юлёна кинулась в проход между других рядов, остановилась около одного цилиндра высотою чуть больше метра, закреплённого на подставке, разожгла новый факелок, побольше, и принялась высвечивать замороженный экспонат.

– Карапубздик! ― вскрикнула Юлёна. ― Я катала их на спине, подбрасывала до тучи…

Она прижалась к колбе щекой и заплакала, содрогаясь всем телом.

– Так и нас могут заморозить, ― цепенея от ужаса, произнесла Маша.

Маша, не зная, как успокоить подругу, взяла у неё факелок и поднесла его к верхнему ободку цилиндра, пытаясь разглядеть лицо карапубздика. Тут же в ободке что-то замигало, и вовнутрь был подана хорошо видимая струйка криогаза.

Перестав рыдать, Юлёна отстранилась от сосуда и, озарённая догадкой, сказала:

– Так это, наверное, сработал температурный датчик. Я коснулась цилиндра тёпными руками, ты поднесла факелок…

– Чуткая техника.

– Пошли искать механизм разморозки!

За последним рядом экспонатов девушки обнаружили дверь, вошли и оказались в хорошо освещённом и тёплом отсеке.

– Живём! ― судорожно выдохнула Юлёна. ― Оранжерея! На лоджии мама такую же развела. Нет, не такую: наши цветы пахнут чудесно, а эти скорее воняют…

– Мы в мире чужих запахов: могли и нюх земной потерять.

– В мире мавелов пахло что надо. Нюх сейчас не важен: главное, есть ли съедобные?..

– Здесь даже розы есть, ― сказала Маша, мимоходом растирая посиневшие ноги. ― Какие красивые…

Маша потянулась к большому розовому бутону, но в последний миг Юлёна перехватила её руку:

– Не трогай!

В этот момент бутон шевельнулся и раскрылся навстречу машиной руке. Обнажились рядки длинных волосков, покрытых жидкостью с неприятным запахом. Весь розовый куст пришёл в движение качнулся в сторону девушек.

– Как у росянки, ― сказала Юлёна, оттирая Машу от плотоядной розы. ― В хорошенькую экскурсию мы с тобой вляпались. Это что же у нас получается?.. Думай, Маш!

– Думаю, в кунсткамере зортеки собрали интересных им представителей цивилизаций и фауны, а здесь ― флоры.

– Тогда в криокамере и человек должен быть. Могли и нас с тобой посадить под колпак.

– Ужас! Я читала про похищения людей инопланетянами. И Ванька рассказывал.

– Определённо эта роза с Земли, и вон те жёлтенькие цветочки, похожие на луговые лютики, тоже земные.

– Смотри, а там целый лес под колпаком!

Девушки подошли к отдельной накрытой прозрачным материалом камере объёмом с тридцать кубических метров. В сфере располагался самый настоящий дубовый лес средней полосы России, только в масштабе примерно 1:100.

– Похож на Заветный лес, ― сказала Маша. ― Смотри: он, похоже, растёт!

– Зортеки, наверное, изучают нашу флору и фауну, собираются устроить на Земле биологическую войну, как на Мероне! Ещё думай!

– Здесь должна быть вода для полива! ― выкрикнула Маша.

– Точно! Как я сама… Ты, Машунь, ещё умнее меня. Если растения готовят к завозу на Землю или вывозу, значит…

– Нужно скорей разморозить карапубздика да искать воду. У меня уже слюней во рту нет…

Быстро пройдя через оранжерею, девочки обнаружили незапертую дверь, вошли.

– Пустая подсобка какая-то, ― разочарованно сказала Юлена, окинув придирчивым взглядом небольшое полусферическое помещение. ― Ни вёдер, ни леек. Пошли отсюда!

– Подожди! ― Маша осматривала своды. ― На военном корабле пустая подсобка?.. Здесь гораздо теплее: явно помещение для самих астронавтов. А зачем эта сфера? Как в мини-церкви…

– Для акустики ― сфера! Здесь выступает воскресный хор зорт-мальчиков. Пошли!

– Для акустики… Точно!

Маша зашла в центр помещения и несколько раз хлопнула в ладоши. Тут же, квадрат за квадратом, вся сферическая часть помещения заполнилась голографической схемой отсеков на корабле. По интуиции Маша нашла отсек с виртуальным значком оранжереи, рукой дотронулась до него, и перед девушками возникло множество мигающих точек; они располагались параллельно или последовательно, как в схеме соединения цепи для прохождения тока из курса физики.

– Каждая точка ― это вид растения, ― догадалась Юлёна.

Она прикоснулась пальцем к одной из точек, и перед девушками в натуральную величину предстал куст плотоядной розы. Девушки инстинктивно отпрянули, но потом Маша дотронулась до одного из бутонов, и вокруг него высветились разноцветные незнакомые значки.

– Абракадабра! ― определила Юлёна, оттянув пальцами мочку своего левого уха и скаля зубы, что означало высшую степень презрительного неудовольствия.

– Да… У нас ни в химии, ни в генетике, ни в… таких значков нет, ― сказала Маша, совершенно не представляя, что ещё можно предпринять. ― Здесь Ванька нужен.

– А-а-а! ― не выдержала Юлёна. ― Давай «методом тыка». Жму на схему нашей камеры.

Она дотронулась рукой до голограммы криокамеры. Тогда из стенки камеры выдвинулся тонкий экран площадью с письменный стол. На нём высветилась пёстрая картина схем и рисунков, какие-то разноцветные вертикальные и горизонтальные линии, два типа диагональных линий, треугольнички, неопределимые в человеческих терминах скрипты и ключи, замысловатые кривые линии и густые скопления разноцветных точек. Но таких привлекательных точек, похожих на кнопки, чтобы пальцем нажать, девочки не обнаружили и в растерянности притихли.

– А «защиту от дурака» они на свою технику установить догадались? ― сказала, наконец, немного согревшаяся Маша. ― Уж экран-то не из мервуда…

Юлёна понятливо хмыкнула, оскалилась и криво прищурилась, что означало высшую степень агрессии:

– Жаль, отцовской кувалдочки нет… Зато имеем отработанный удар в голову!

Она изготовилась, подпрыгнула и с боевым криком ударила ногой в центр экрана. Он треснул и погас.

– А ещё спорят о пользе бойцовских видов спорта, ― сразу подобрев, прохрипела Юлёна. ― Идём пожинать плоды моих тренировок…

Девочки вернулись в криокамеру. Там всё пространство пришло в движение, а свет изменился с красного на светло-зелёный. Явно начался процесс разморозки. Все экспонаты оказались тоже подвижными: они выстроились в четыре цепочки и стали выезжать в открывшиеся четыре проёма в одной из стен. Юлёна отыскала цилиндр с карапубздиком, но, как ни упиралась ногами в гладкий пол, оказалась не в состоянии его остановить. Ещё полминуты ― и её любимчик вместе со шлангами и агрегатами скроется в непроницаемой мервудной стене!

– Их, размороженных, держат, наверное, в других помещениях, ― крикнула Юлёна, напрягаясь изо всех сил.

– Ясно, в других. Смотри, он уже мокрый. ― Маша показала на голову карапубздика, на которой собирались капли воды. ― Быстрая разморозка может ему навредить. Может, отпустишь?

– Ни за что! Давай свой стеклорез!

– Стеклорез?! Спятила, подруга?

– Кристалл давай! Он капроновую верёвку режет легко. Чиркни по цилиндру, как по дубу в Заветном лесу. Скорей!

Маша выхватила из нагрудного кармана кристалл и с сильным нажимом процарапала по стеклу четыре линии в форме дверцы. Тогда её подруга нажала плечом и нарисованная дверь, хрустнув, выпала вовнутрь. На девочек из отверстия дохнуло остатками холода. Юлёна сдвинула дверцу в сторону, подхватила за бока неподвижное тело карапубздика и вынула его из цилиндра.

– Успели! ― просияла Юлёна.

– Кристалл после слияния стал прочнее, ― сказала Маша сама себя, водворяя камень на место. ― Стеклорез!

Девочки огляделась вокруг, ища, куда бы положить карапубздика. Сосуды с экспонатами, шланги и агрегаты ― всё исчезло; стены сомкнулись, зала очистилась полностью, стала сухой и приобрела, как показалось обеим, немного иную форму.

– Двери куда-то все подевались… ― волнуясь, сказала Маша. Она шла и ладонями ощупывала стены. ― Ни зацепки, ни шва…

– И люков в полу нет.

– Кажется, стена движется на меня. И комната меньше стала. Может, это свет поменялся ― и мерещится?

– Видно, корабль с помещениями-трансформерами. Если помещение не используется как криокамера, значит, убирается всё криооборудование. Вот будет здорово, когда звездолёт станет нашим…

– Мечтать не запретишь… ― Новые тревоги отразились на лице Маши. ― А вдруг у них после криокамеры ― по программе ― положено немедленно заводить что-то другое?

– Хорошо бы: откроются двери, люки ― и мы выберемся. Дырки всё равно есть: воздух откуда-то идёт же.

Юлёна сместила магнитики под свою попу и уселась на голый пол, прислонившись спиною к стене. Обнажённый карапубздик на её руках походил на большого спящего ребёнка.

– Садись, в ногах счастья нет, ― сказала Юлёна. ― Голова нужна. Мы в мервудной тюрьме.

– Пол холодный ещё: низ, боюсь, застужу.

– И карапубзд мой голозадый. ― Юлёна приподняла низ карапубздика, с пристрастием осмотрела. ― Мы такого по биологии не проходили. Вот вернусь ― отмщу «биологичке» за тот «трояк». Нет, Маш: сначала одни «четыре», «пять», а в конце за контрольную ― бац! ― влепила «трояк». Я ей ― что? ― к концу четверти поглупела?

– Мавелы называли их гепестами.

– А-а-а, какая разница. Главное, на внешний вид они вылитые карапубздики. У него, смотри, внешних половых признаков вообще нет. Мальчик или девочка ― разбери!

– А тогда, у мавелов, пол гепестов легко отличался ― по одежде. И ещё у мальчиков головы, кажется, крупнее были, и лоб шире, и окрас темней. Окрас… Заметь, мы о них говорим, как о детях или о собаках.

– Точно. А им может оказаться по тысяче земных лет. Да, припоминаю: девочки ― розовенькие, почти гладенькие, как из сказки «Три поросёнка», а мальчики ― те попушистей, плюшевые, как панды. Этот, выходит, мальчик. Только весь его плюш зортеки зачем-то вчистую обрили. Чувствую, он скоро оттает ― я ему последнее своё тепло отдаю. Хорошо, что твоё масло утром съела… А давай хотя бы воду с него слижем: он весь мокрый.

Юлёна лизнула лысинку капубздика и кивнула:

– Нормальная вода. Давай, Маш, лижи: язык хоть намочишь. И оттает мой гепестик быстрее.

Девочки принялись ворочать и облизывать тело.

– Правда, кажется, стена движется, я чувствую! ― вскрикнула Юлёна. ― Или пол поднимается! Ну-ка, иди, сядь под ту стенку.

Маша в три прыжка добралась к противоположной стенке, опустилась на карачки, положила свой кристалл в самый угол, где сходились стена и пол, и замерла.

– Кажется, шевельнулся, ― сказала она уже через пару секунд. ― Опять грани блеснули… Откатился! ― закричала она. ― Юля, стены съезжаются!

– «Зарнице» конец: ещё час-другой ― и нас в лепёшку сомнёт. Только без паники! Спасай, карапубздик, ― обратилась Юлёна к уже слегка порозовевшему другу. ― Как мы тебя спасли ― единственного из целой сотни замороженных пленных. Он шевельнулся!

– Юль, у тебя волосы, вдруг, посинели…

– Что-о-о?! Этого ещё не хватало! А у тебя нормальные…

Юля отстранила от своей груди карапубздика, достала из медицинской аптечки зеркальце:

– Приехали! Уже волосы синие, как у Джульетты.

Глава 10. Партизаны

― Мудрый Дерган учит: зачем покорение, если нет управления? ― изрёк Бозо с некоторой назидательностью, обратившись к Ивану. ― Зачем землянам лезть в дальний космос? Я теперь думаю: хранители Мероны намеренно препятствовали вовлечению Седьмой колыбели в общую жизнь Союза.

– С какой целью препятствовали? ― откликнулся Иван. Выглядел он изнурённым, бледным, ослабевшим, неподвижным, одни только глаза с ожесточением сверкали из-под посиневших волос. ― Боялись похожего на себя конкурента?

– Начальную цель я не знаю, но когда с Седьмой прилетела Тимберлитта, наши хранители, кажется, испугались…

– Потерять выгодное первенство в Союзе?

– Да. Ты ответь: зачем вам тратиться на дальний космос? Всё равно, пока цивилизации не освоят тёмную материю, подлинное освоение и управление космическим пространством, материей и временем во Вселенной недостижимо. А то, чтó сегодня в измеряемом секторе Вселенной творится, ― это скорее баловство, безумные приключения из любопытства. Разве не так?

– Пожалуй. Любопытство ― генетически закреплённое свойство землян.

– Так до войны учил нас в Межколыбельном университете мудрый Дерган. Кодекс ограничивает индивидуальное любопытство. Горе-покорители только добавляют конфликтов между цивилизациями и мусора в космосе. Чтó для тебя дальний космос?

– Мечта всей жизни.

– Сильно сказано! И так далеко от моей сестры: она теперь бредит Землёй. Вы, земляне, при встрече почему-то сразу начинаете кардинально влиять на меронян.

– Не исключено, мы потенциальные фавориты в Союзе. Тимба это всем показала. А сегодня я убеждён: нам с освоением космоса нужно поторапливаться.

– «Тимба»?

– Такое прозвище дали бы Тимберлитте, живи она на Земле. Мы не любим произносить длинные имена.

– Вы даже в этом торопитесь, ― с неудовольствием пробурчал Бозо. ― Керот, что-то на борту происходит!

– Да, системы летят одна за другой, ― резко шевельнулся Иван, хватаясь за приборные доски. ― В рубке начало холодать: шкурой чувствую.

– Системы повреждены… непонятно чем…

– А из кротовой норы выбрались без измеряемых повреждений…

– Если не считать синих волос на твоей голове…

– Цвет волос ― ерунда. Я боялся: на входе в нору мы разберёмся на атомы, а на выходе ― соберёмся уже не в прежнем виде. Или вообще не соберёмся…

– На обратном пути на Землю цвет волос станет прежним. В нашем галактическом секторе почему-то у многих чужаков волосы на время синеют.

– Знать бы сектор, куда нас занесло. Впереди, я рассчитал, тройная звезда: сгорим через двести вздохов ― курс нужно менять…

– Да, навигацию и управление мы потеряли. Пока не найдём солнечные батареи, будем лететь неизвестно куда.

– «Если вы не знаете, где были, как же вы можете знать, куда идёте?»

– Это афоризм из земного навигационного Кодекса?

– Из земного политического.

– А на Мероне нет политики: запрещена Кодексом.

– У нас тоже так было ― при царях.

– И что случилось?

– Великая Октябрьская социалистическая революция случилась. Царей и весь правящий класс кровопийц ликвидировали.

– Хранителей ликвидировали?!

– Нет, о существовании хранителей никто и не знал. Маша ― моя близкая подруга ― хранитель, а я разве знал?

– Она тебе нравится?

– С первого прикосновения.

– Ты её тоже хватал?!

– Не в том смысле: я был «раненым бойцом», а Машуня с Юлёной ― санитарками. Кровь мне останавливали на поле.

– Санитарками? ― переспросил Бозо, явно пытаясь вспомнить эпизоды земных войн из учебного сна. ― На поле битвы во время войны?

– Во время игры в футбол.

– Кровавые игры! Не зря у нас игры по Кодексу запрещены.

– Скучные вы, правильно Церола сказала. Не играй я в космические войны, разве в пятнадцать минут сбил бы два корабля зортеков? Хорошая игра равна обучению. Кровавые игры равны обучению искусству войны. Юлёна как боец сильно превосходит твою сестру; это потому что занимается боевыми единоборствами ― регламентированной дракой.

– Да, вы морально готовы захватывать дальний космос… Как зортеки.

– Спасибо за сравнение, друг.

– Извини, я начинаю опасаться землян.

– Поясни.

– Когда земляне покорят и заселят планеты ближних звёзд, человечество разрастётся до масштабов всей галактики, и тогда произойдёт слом системы административного деления галактических секторов. Ваши люди перестанут идентифицировать себя как землян, и все планетарные деления будут практически стёрты. За пределы Молочного пути вы можете выйти консолидированно, огромной популяцией, и не как сторонники, а как противники остальных шести планет Союза колыбелей.

– Поэтому ваши хранители не давали нам корабли?

– Вероятно. Один только энциклопедист Дерган оларийский выступал за тесное сотрудничество с Седьмой.

– Ну и Союз! Учти, на Земле не все такие пафосные романтики, как Машуня. Романтики двигают идеи, а деловые люди ― всё остальное.

– Теперь у вас будет современный военный корабль.

– Этого мало. Прилетит мой отец, и мы заключим специальное соглашение: я об этом думаю весь полёт.

– Хотите увезти технологии по мервуду? Мы бы дали, но у меронян их пока нет.

– А почему вы не привлекли Дергана с его университетом и инженерами? Столько времени минуло с Первой мервудной войны. У нас оборонные технологии разрабатываются в первую очередь.

– Не знаю ― про Дергана. Но теперь понимаю: это большая ошибка.

– А почему не призвали на помощь другие планеты Союза? На Земле даже хранителей нет, а вы заявились именно к нам?

– Не знаю, честно. Мы с сестрой так мало знали о вас…

Бозо ещё больше помрачнел и своим видом являл, что не намерен продолжать разговор. Не все русские добренькие как Мария, думал он, косясь на Ивана. А что, если другие народы ещё агрессивнее? В учебном сне рассказывалось о каких-то англичанах, японцах, китайцах, евреях… ― тем палец в рот не клади: оттяпают вместе с головой и не поперхнутся. Скорее нам повезло, что Мария со своей командой ― русские люди. Уже сегодня одних китайцев численно больше, чем всех меронийцев, оларийцев и альронийцев вместе взятых. А если китайцы скоро научатся складывать свои мозги в один мегамозг?!.. И откуда у землян такое изобилие биологического материала? Большинство последних войн в нашем галактическом секторе были именно за биологические материалы. А на Седьмой ― и воды хоть залейся, и людей тьма… Лучше бы отец отправил нас на Альронику, Четвёртую планету Союза. Нет, на Альронику добираться дольше, и лететь через пиратские сектора. Или… Похоже, я теряю уверенность!

– Состав кислородной смеси критически меняется, ― доложил Иван. ― Наверное, установка Церолы скоро отключится, мы не сможем дышать. Чувствую, как отравляюсь, ко сну клонит… Командир, у нас в таких случаях подают сигнал бедствия «SOS». В этом секторе есть ваша служба спасения?

– Была, но Углас одним махом уничтожил её ― ещё в Первую войну.

– И вы не восстановили? Детский сад. Вами точно руководить нужно.

– Тимберлитта предлагала напрячься: создать оборонную промышленность, новую систему службы спасения, но большинство хранителей не поддержало ― отвыкло начальство напрягаться. Тогда и произошёл раскол…

– Командир! ― воскликнул Иван. ― Корабль произвольно повернулся влево почти на полтора градуса! Мы начинаем вращаться… Нужно закрепиться. Где ещё магнитные ленты?

– Керот, корабль сотрясает. Что-то трансформируется внутри!

– Скорее, ломается…

– Зато ― смотри! смотри! ― выпускаются батареи! ― исступлённо закричал Бозо. ― Так вот они где запрятаны были… Разворачиваются в сторону ближайшей звезды!

– Солнце слабенькое: не скоро энергии наберём… Пока ясно одно: мы окончательно потеряли управление кораблём. Без нашего участия вышли солнечные батареи… Знать бы: чтó это может означать? Твоё мнение.

– Когда энергия на корабле упала почти до нуля, мог сработать автомат. Или на корабле находился запасной экипаж: он был в состоянии анабиоза, а сейчас ― под угрозой уничтожения корабля ― активизировался: такое встречается на зортековских кораблях со спецзаданием.

– Запасной экипаж?! Почему раньше мне не сказал? Девчонки ж не знают! Ставь управление на автопилот, а сами ― пошли по их следу.

– Если мы оба уйдём, на автопилоте к нам могут пристыковаться и захватить корабль. И по чьему следу?

– Они опытные следопыты, ходили со мною в разведку: должны были оставить след.

– След на мервуде?

– Включай автопилот, говорю! ― закричал Иван, угрожающе двинувшись на Бозо.

– Включаю. У Марии кристалл… Куда ты пойдёшь, сам еле дышишь.

– Пойду и найду! У нас с девчонками своя «Зарница»!

– Стой: энергия появляется! Спасены! Будет нам воздух и лёгкая вода…

– Внутренняя связь восстановилась!

– Девочки не умеют ей пользоваться. Первым делом запитаю Церолу: она поможет искать.

– Тревога! Нас атакуют! Отключи автопилот!

– Керот! Поздно: управление перехватили!

– А кто на подходе ― можешь определить?

– Пять кораблей с одного направления.

– Значит, скорее всего, не следили и не окружали: просто наткнулись.

– Четыре боевых корабля, а один, самый большой, это имперский транспорт. Он берёт на борт пятьдесят тысяч тонн листового мервуда.

– Теперь вижу… А боевые корабли похожи на истребителей.

– Это меронийские истребители, ― доложил Бозо. ― Именно те, что успели взлететь, когда Углас напал во Второй войне. Только нам радости мало.

– Не понял!

– Во-первых, двигатели на меронийских истребителях работают на другом топливе ― за их счёт мы не разживёмся. Во-вторых, в экипажах ― противники Кодекса, недовольные политикой хранителей.

– А говорил: политики нет.

– Возникла с появлением Тимберлитты. Отчаянные ребята. По сводкам, они стали пиратами и нападают на имперские транспорты и мелкие военные корабли зортеков.

– Но мы-то крейсер!

– Если приблизились к превосходящему в силе противнику без всякой опаски, значит, вычислили наши уязвимости.

– Как нам сообщить им, что на корабле не зортеки?

– Не знаю. Они готовятся к захвату крейсера. Сейчас вышлют переговорщика…

Дальше Бозо рассказал про пиратов. Оказалось, всё точь-в-точь как выдержка из какого-нибудь фантастического земного романа. Космос бороздят не только военные космолеты и гражданские корабли, но также и пиратские шхуны. Пираты не признают никаких законов и правил, кроме пиратских, и никому не подчиняются. В достижимой Вселенной есть целые пиратские сектора, есть планеты и станции с космодромными кабаками, в которых гуляют головорезы всех цивилизаций, дожидаясь, когда их наймут на пиратский корабль. В трудные времена благородные пираты занимаются добычей и контрабандой ценных товаров, продают конфиденциальную информацию или нанимаются выполнять рискованные миссии. Особенно прибыльно сейчас торговать захваченным у зортеков мервудом и генетическими материалами. На своих базах в лабораториях пираты разбирают пленников на генетический материал, проводят бесконтрольные селекционные опыты, получают монстров с заданными свойствами и продают их. Впрочем, генные материалы ценились всегда ― в силу критически острой нехватки биоресурсов для освоения цивилизациями новых секторов в быстро расширяющейся Вселенной. Впрочем, закончил Бозо, селекционные опыты, вивисекция, клонирование ― всё на уровне слухов.

– А путешественники есть?

– Полно! В массе своей ― ненормальные, бесполезные прожигатели. Правда, есть один полезный ― Гузон: легенда многих галактик. Тоже ненормальный.

– В одиночку, что ли, летает?

– Один всегда. Возможно, человекоподобный. Но очень неоптимальный: бескорыстно помогает тем, кто, по его мнению, попал в беду.

– Значит, не всё потеряно в дальнем космосе… А подробней?

– Когда началась Вторая мервудная война и мы остались без флота, Гузон неожиданно прилетел и помог меронийцам с эвакуацией детей. А ещё в двух незахваченных зортеками районах планеты успел сконденсировать облака и пролить направленные дожди ― и мы хоть немного запаслись лёгкой водой. Но потом зортеки отогнали от Мероны его странный корабль.

– На Земле полно таких Робин Гудов.

– Отец мне рассказывал: по расчётам, корабль Гузона находился поблизости от Мероны в тот момент, когда Углас напал и захватил Тимберлитту.

– Ну и что?

– А то, что слабо вооружённый тихоходный челнок с Церолой без посторонней помоси… помощи не смог бы отбиться от истребителей со спецназом зортеков: расчёты это показали точно. Значит, Церола просто хвалилась, что отбилась сама: кто-то прикрыл их отлёт. Мой отец считает: это мог быть только Гузон.

– Неведомый бродяга Гузон спас Машку…

– Нашу Марию, ― с некоторым вызовом сказал Бозо. ― Спас, рискуя своей жизнью и не требуя наград. Он живёт на своём корабле. Вполне возможно, на нём и родился.

– А ты твердишь: поступать оптимально. Выбрось свой Кодекс на астероидную помойку. Спасибо, Гузон! Он, скорее, странник: у путешественников всегда есть свой дом, куда возвращаются. Вот и первая кандидатура…

– На что?

– Жив буду, приглашу Гузона ― Странника ― посетить Землю, с официальным визитом: он же, в единстве со своим кораблём, как независимое государство.

– Его приглашать бесполезно. Для него любое общение ― это нагрузка. А сестру мою не пригласишь?

– Странника приглашу от имени Российского государства, как уполномоченный Академии наук и Министерства обороны. А Нибару могу приглашать только от своего имени. Но пока я к этому… не готов.

– Жив буду, передам ей твои слова…

Оба умолкли.

– И где их переговорщик? ― не выдержал Иван и стал проверять содержимое своего рюкзака. ― Наверное, я пойду искать девочек, а ты один здесь…

– Подожди. Они и сейчас говорят с нами: по Кодексу, они должны предупреждать о возможных последствиях боестолкновения.

– Обидно, ― откликнулся Иван, ― отворачиваясь от экрана и почёсывая свою ершистую шевелюру. ― Возьмут и пальнут по своим. У нас во время войн так частенько бывало. Кажется, голова моя стала чесаться, когда посинела…

– На Земле по нам могли пальнуть и без всякой войны. Энергия накапливается: связь скоро должна появиться.

– Стукнуть кувалдой ― уже б появилась.

– Что такое кувалда?

– Русский универсальный ремонтный инструмент, ― процедил Иван, опять оборачиваясь к экрану. Чернота космоса расступилась ― и возник, и застыл в одном положении меронийский истребитель. ― В кризисный момент кувалда ― незаменимая в космосе вещь…

– Как «взорвать на орбите вагон себёнки?»

– Именно. Если кувалдой тупо бить даже по мервуду, то, рано или поздно, разобьёшь его вдребезги. Железо ― главный металл Вселенной. У нас самые уважаемые предметы называют «железом», «железными», даже если они совсем не железные.

– А у нас в уважении «параллельные структуры».

– Параллельные структуры графически напоминают тюрьму. Скукота: я бы повесился. Вас зортеки и бьют, как хотят, потому что мыслите все параллельно.

Бозо насупился. Он попробовал активировать все подряд дублирующие и ремонтные системы, отвечающие за связь:

– Есть слабый сигнал!

Тут же с истребителя на зортековском языке пришёл запрос:

– Последний раз предлагаем сдать или покинуть корабль. Кто сдастся, тех обменяем в лагерях Пылящей планеты на заключённых оларийцев. Через пять вздохов откроем огонь. Обратный отсчёт пошёл: пять!

– На корабле меронийцы и земляне с Седьмой! ― заторопился Бозо, переведя диалог на меронийский. ― Командир я, Бозо, сын хранителя Дерби. Выполняю правительственную миссию! Я не могу всего рассказать. Вы обязаны нам помочь, по Кодексу. Мы или другие!

– Дети хранителя Дерби исчезли, ― пришёл быстрый ответ. ― В последний раз их видели на совещании, когда объявили мобилизацию и закрыли информацию о Мероне. Они или погибли, или в плену, или спрятаны где-нибудь на Альронике. Ваш корабль мы узнали: он входил в ударную группу имперских линкоров и крейсеров со спецназом. Куда Углас оправил этот отряд, проследить нам не удалось. Лучше не врите. Четыре!

– Углас отправил отряд со спецназом на Седьмую колыбель. На Земле мы уничтожили четыре корабля зортеков, а этот захватили. Прекратите отсчёт, ― стал раздражаться Бозо, ― приказываю! Всё равно ― это понятно любому зундырчику ― вы хотите взять крейсер целым и невредимым, и не будете стрелять.

– Невредимым? Да у вас не меньше пяти залатанных дыр: одна прямо за палубой, две с правого борта и две в хвостовой части. Мы давно у зортеков такого решета не видели.

– Значит, по нам кто-то стрелял? ― непроизвольно спросил Бозо, обращаясь скорее к Ивану.

– Ну и командир… ― хмыкнули из эфира. ― Сам ты болотный зундырчик. Края пробоин в обшивке отогнуты наружу!

– Значит, стреляли изнутри корабля, ― сказал Иван. ― Экипаж… Нужно искать девчонок!

– Да, на борту мог оказаться запасной экипаж, ― упёрся Бозо. ― Но стрельба изнутри невозможна: у зортеков, как и у нас, действует запрет на применение тяжёлого оружия внутри корабля.

– Конечно, не может быть! ― с сарказмом ответили с истребителя. ― Такой мощи оружия ни у кого попросту нет. Изнутри пучково пробить обшивку из мервуда ― это… фокус какой-то! Три!

– Есть такое оружие! ― закричал Бозо. ― Иван, скажи, скажи им про русскую кувалду!

– Кувалда?! Новый тип генератора пучковой энергии?

– Командир, разреши вести переговоры мне, ― сказал Иван и, получив от Бозо досадливый кивок, непроизвольно шагнул к центру экрана. ― Кувалда ― это просто аллегория физической силы русского человека. Я Иван Мезенцев, посланник с Седьмой колыбели. Скоро на корабле появится энергия: мы просканируем наши тела и отправим вам, убедитесь. Кто-то автономно, помимо нас, начал действовать на корабле. Дальше продолжу конфиденциально ― включите максимальную защиту сигнала.

– Защита включена максимально.

– С нами на Мерону летит Мария ― дочь Тимберлитты.

– Дочь Тимберлитты похищена или погибла вместе с матерью Бозо и Нибары. И движетесь вы курсом отнюдь не на Мерону. Вы просто тянете время. Думаете, вам это что-то даст?

– Навигация вышла из строя, отключилось большинство систем управления. Мы в положении, когда на Земле подают сигнал бедствия «SOS». Мария где-то на корабле: пошла искать воду, еду и… пропала. Внутренней связи у нас нет.

– Логики у вас нет: зачем человеку тяжёлая вода?

– Неси сюда сестру! ― приказал Иван. ― Сейчас вы увидите Нибару: она впала в анабиоз.

– Магиня ― в анабиоз?! Керот! Вы нас держите за идиотов? Кто способен настолько лишить сил магиню? Два!

– Силы детей хранителя Дерби на Земле забрали, во-первых, в залог, во-вторых, из предосторожности ― учитывая неопытность миссионеров, ― добавил Иван, пока в рубке нет Бозо. ― Кто и как забрал ― вразумительно объяснить не смогу.

Вернулся Бозо. На руках он нёс безжизненную сестру. Картина была удручающей. Иван ещё больше похолодел. Он буквально вырвал из рук Бозо болтающиеся рюкзаки и Машины джинсы, разложил их на полу, и парни опустили бездыханное тело, закрепив руки и ноги магнитными полосками.

– Сканируй наши тела и отправляй! ― сказал Иван. ― Живо!

– Сканирую… Отправляю…

На минуту в рубке воцарилась привычная тишина. Иван гладил Нибару по неровному ёжику голубых волос, смотрел на пергаментное лицо и вспоминал Землю. Как он когда-то хотел, чтобы у него была младшая сестрёнка: понаставничать вволю, за косички подёргать, то-сё… Потом появились Мария с Юлёной, и это желание испарилось. Вот так будет мелкая сестрёнка лежать на холодном бездушном металле ― беспомощная, бескровная, ― а я не смогу ничем ей помочь. Страшно подумать! Как, наверное, сейчас родители за меня переживают!..

– Получили. Бозо и Нибара не соответствуют стандартным параметрам мага. У нас есть база идентификации всех меронийцев: по биологической составляющей Бозо с Нибарой по базе проходят, по магической ― нет. Анализатор тонкой материи чётко указал: магические силы объектов сканирования на границе статистической ошибки. Это могли быть обычные искажения при прохождении сигнала через мервуд. Заключение: вы трое ― обычные люди. Даже цвет волос одинаковый. Назвавшийся Иваном в базе отсутствует, он не мерониец. А что за странное тряпьё?

– Это два земных рюкзака и один предмет верхней одежды. Мария отдала свои брюки Нибаре: боялась, что та простынет на мервудном полу. Корабль без энергии, замерзаем…

– Вы отдаёте себе отчёт, во что предлагаете нам поверить?! Мария ― дочь Великой Тимберлитты ― без верхней одежды шарит где-то на трофейном ударном крейсере? Который летит неизвестно куда. Который, возможно, захвачен запасной командой или десантом с новейшим сверхоружием. И вы даже не знаете, жива ли она?!

– Именно так! ― одновременно закричали Бозо и Иван.

– Вы разведчики или диверсанты, ― последовал ответ после некоторой паузы, но уже не такой безапелляционный. ― Зортеки подсаживали нам своих шпионов ― и на Мероне, и на Оларе, и в пространстве, знаем.

– Вы, параллельные мои, рассуждаете по своему негодному Кодексу! ― вспылил Иван. Он решил идти ва-банк. ― Скоро мы, земляне, возьмём над вами шефство. Жаль, Тимберлитта не успела в порядок ваши умы привести. Но следом идёт её дочь, Мария! И идём мы, великолепные земляне!

Воцарилась тишина. Наконец, партизан объявил:

– То, что вы говорите, настолько дико, что мы решили отложить атаку. Зортеки до такого просто не додумались бы. Откройте нижнюю палубу ― высылаем разведку…

– Я не знаю расположения нижней палубы и как её отрыть, ― страшно досадуя на себя, промямлил Бозо. ― Схема корабля либо уничтожена во время боя на Земле, либо скрыта кодами. А физически пройти по кораблю невозможно: почти все двери и люки заблокированы.

– И поэтому командир отправил в неизвестность дочь Великой Тимберлитты в нижнем белье?..

– Не приходится выбирать: мы без всего ― ни еды, ни воды, ни энергии, ни боеприпасов, ни даже лёгкого оружия для ближнего боя.

– Мы давно вычислили, что вы безоружны. Ладно, доложу командованию: пусть решает, что делать.

Истребитель развернулся и скоро почти исчез с экрана, превратившись в слабо светящуюся точку.

– Всё, я ― за девчонками, ― объявил Иван, закидывая на спину свой рюкзак с приборами.

– А я попробую оживить Церолу, ― ответил Бозо, понимая, что не он уже фактический командир корабля.

Иван, ослабевший от голода и начинающий задыхаться, сразу почувствовал вес рюкзака. Прежде, чем выбраться из рубки, он нагнулся над лежащей навзничь девушкой, провёл рукой по её голубым волосам:

– Теперь ты как Иванечка ― простой человечек, не маг…

Глаза его стали добрее; такие бывают у сильного мужчины, который гладит котёнка, пригревшегося на коленях.

Потом он по стеночке перебрался в гигиеническую комнату. В ней летали окровавленные салфетки. Освещение вдруг резко усилилось. Сразу где-то в чреве корабля загудело и раздались незнакомые звуки: удары, шипы и бульканья, звоны, щелчки… Корабль будто оживал. Охваченный тревогой за подруг, Иван озирался по сторонам, ища след. Ага: белая нитка! Юлёна или Маша? Беспечная Юлька не сообразила бы. Да беспечная ли теперь? Аптечка ― наше спасение ― к ней как приросла. Как она за год повзрослела! Прямо невеста на выданье, и спереди, и сзади, припомнил он визжащую Юлёну с поднятыми руками на переправе через ручей. Не то что эта бедняжка, Джульетта, ― такая мелкая и синюшная…

Нет, болтаться в пространстве неудобно: опять кувыркаюсь, как дракон бесхвостый в мире мавелов! Иван прикрепил мервудные магниты к ступням и вошёл в коридор. Здесь было темнее и прохладнее. Коридор как коридор: по обе стороны нечастые двери, некоторые приоткрыты, три люка, кое-где встроенное в стены приборы на удобной для зортеков высоте от пола, но главная картина: в одном месте в полу и в потолке зияла огромная дырища округлой формы диаметром метра два. Иван прислушался и принюхался: поблизости звуков нет, запах терпимо-вонючий. Он подошёл к краю дыры в полу и заглянул в неё. В полутёмном коридоре вид у дыры был как у глубокого дворового колодца поздним вечером. По всему, мервудный пол был разорван выстрелом чудовищной силы. Рваные края дыры на полу стояли неровным частоколом вверх, а края у дыры в потолке уходили вверх. Значит, выстрел шёл снизу вверх. Ну да! Мероняне и говорили: дырища в обшивке сразу за палубой.

Иван вынул из рюкзака радиометр и фонарик. Радиация, по земным меркам, в норме: Чернобылем не пахнет. Сила сгенерирована в пучок, но явно не лазер: дыра не прожжённая, а прошибленная. Вот это кувалда! Итак, корабль не расплавило, как я расплавил точно такие же корабли энергией солнечных батарей, и не разнесло, как при обычном взрыве. А главное: мы в рубке даже не слышали, что случились такие катаклизмы! Только почувствовали сотрясения, и после них траектория движения корабля изменилась.

Иван посветил фонарём в дыру. Ничего не увидел, кроме последствий чудовищного удара. Ну и оружие!

– Девчонки! ― крикнул он в дыру.

– Мы здесь! ― раздался совсем рядом голос Юлёны.

– Живы?! Осторожно: на корабле действует запасной экипаж!

– Не боись: мы его грохнули в полном составе! Это мы действуем!

– Только не знаем, как отсюда выбраться, ― добавила Маша. ― Здесь узко, даже я не пролезу. А ближе к тебе, кажется, шире. Мы кричали вам.

– Подлиза с вами?

– Погиб в неравном бою, ― сказала Юлёна. ― Думай, как нас вытащить. Мы в помещении, без света, парочка спичек осталось, а вот спирт кончился. Здесь есть две открытые двери, но карапубздик не велел нам туда идти.

– С вами гепест?

– Похоже, только что умер: опять холодный. Мы его спасли, потом он спас нас, но погиб от выстрелов своего трансформатора.

– Не бойтесь! ― крикнул Иван.

– Мы уже ничего не боимся, ― ответила Юлёна. ― Такая «Зарница» не для трусишек.

– У меня есть тросик, ― крикнул Иван. ― Сейчас закреплю конец, проберусь к вам. И фонарик есть: перед заездом в лагерь батарейки новые вставил. Вы мой свет видите?

– Видим что-то, ― сказала Маша.

– А трансформатор большой, тяжёлый?

– Со швейную иголку, ― ответила Юлёна, ― невесомый. Не знаем с Машкой, куда её воткнуть, чтобы не потерялась.

– Скорее, как хирургическая игла ― кривая, но гибкая, ― пояснила Маша, ― швы штопать на раненых бойцах.

– Точно: хирургическая! ― согласилась Юлёна с гордостью. ― Мы, Вань, уже не медсёстры, а опытные хирурги, причём практикуем на инопланетянах! Чем скорей подашь тросик, тем быстрее напьёшься воды! У нас её хоть залейся! И консервы ― из крысятины, кажется.

– Только у нас здесь мёртвый, ― добавила Маша. ― Что осталось… от мёртвого.

– Убитый, ― поправила подругу Юлёна. ― Трансформатор разорвал моего карапубздика. Одни клочки по закоулочкам…

– Разберёмся. Не потеряйте трансформатор! ― выдохнул, наконец, Иван. ― Я сейчас…

Как-то сразу на него навалилась физическая слабость. Осчастливленный чудом спасения подруг, но и страшно озадаченный явлением невесомой иголки, способной пробить в мервуде чудовищные дыры, и карапубздика из мира мавелов, Иван машинально хотел залезть в рюкзак и взять тросик, но, оказалось, забыл прикрепить рюкзак магнитной лентой ― и тот благополучно улетел в дальний угол коридора. Тогда он, превозмогая слабость и сглатывая несуществующую слюну, кое-как встал и, шатаясь, двинулся за рюкзаком.

Вдруг, прямо под ногами, в полу резко открылся люк.

– Не выходите! ― крикнул Иван в дыру.

Он инстинктивно отшатнулся от крышки люка, выпустил фонарик и тот, кувыркаясь, отлетел в дальний угол; в коридоре стало темнее. Из люка выбралась низенькая фигурка и как-то неловко, западая на бок, сразу заковыляла к дыре в полу.

– Подлиза, ты?!

Глава 11. Пылящая планета

― Церола, твой прогноз?

– Основные войска Угласа сосредоточены на Мероне и на военной базе на оранжевой планете в галактике Сумраки, ― сказала Церола. ― На Оларе остался карательный корпус ― сдерживать партизан и охранять скважины. У карателей нет боевых кораблей нашего класса ― слишком дорогое удовольствие для полицаев. Контролируют зортеки только поверхность планеты, да и то не всю, главное ― вокруг месторождений мервуда. В подземные города не лезут ― там отчаянные оларийцы похоронят их вместе с собой. Для вас, миссионеров, ключевой вопрос: жив ли источник на Оларе? Если он жив, правильнее было бы лететь на Олару. Имея объединённый кристалл двух планет, можно оживить источник третьей. Если же источник погиб…

– Мы этого не узнаем, пока не прилетим, ― сказала Нибара.

– Если партизаны под землёй, ― сказал Иван, ― а мы из космоса или с орбиты попытаемся связаться с ними, противник сразу обнаружит наш корабль.

– Конечно, ― сказала Церола. ― Под землёй не одни партизаны: там весь оставшийся в живых народ. Юлёночка, что ж вы не спрашиваете про женихов на Оларе?

– Будешь ёрничать ― стукну кувалдой, по-русски, умолкнешь навек, ― ответила Юлёна. Она исхудала, поблекла и не была похожа на самою себя. ― Скажи спасибо, что тебя, как балласт, не выбросили в открытый космос.

– Спасибо, добрая девушка.

– Церола, настройся на деловой лад, или перестану к тебе обращаться, ― строго сказал Бозо.

– Ладно, подожду, когда оттаете после первого боевого похода. Я-то их сколько на своём веку повидала…

– Предлагаю не менять план и лететь на Мерону! ― заявила Нибара. ― Нас ждёт отец!

– Мерона обложена, без помощи оларийцев нам не прорваться, ― возразил Бозо. ― У нас даже боеприпасов нет. Или ты забыла, как мы улетали из дома?

– И без припасов не обойтись, ― добавила Юлёна. ― Мне отец сто раз говорил: без запасов не лезь на рожон, отправляешься в дорогу ― бери аптечку; мало ли что с такой любопытной мартышкой может случиться. Аптечку брать с собой уже приучилась, а вот запасы…

– А оларийцы нам помогут, даже если мы не сможем спасти их источник, ― продолжил убеждать сестру Бозо.

– На Оларе мы можем застрять, ― упорствовала Нибара. ― У оларийцев целые водохранилища подземной воды ― они ещё долго продержатся. А нас ждёт отец на Мероне!

– Иван, ты? ― продолжил опрос Бозо.

– Олара гораздо ближе и, похоже, безопаснее ― туда мы и должны сначала лететь, ― ответил Иван. ― Машуня?

Все посмотрели на Машу. Она осунулась, обострились черты лица, отчего глаза стали ещё больше. Девушка вынула из кармана джинсов кулон, погладила кристалл пальчиком, подула и надела на шею:

– Летим на Олару.

– Совет окончен, ― поспешил объявить Бозо. ― Мы или другие! Иван, курс на Олару. Лететь одни земные сутки ― это по-нашему… сразу сосчитать не могу… две или три сотни вздохов. Церола, обучи наших друзей оларийскому и меронийскому языкам…

– Меняю временной континуум… ― доложил Иван.

Когда подлетали к планете, Юлёна увидела шлейф:

– От Земли шёл светленький шлейф, а от вашей Олары ― красно-бурый, как за колонной грузовиков на глинистой грунтовке. И какой плотный! Настоящая дорожная пыль! А чем там дышать?

– Олару теперь называют «пылясей планетой», ― сказал Бозо и поправился, ― «пылящей». Простите: шипящие, звук «щ» считается на Мероне очень неприличным…

– Объясню некоторым, как добывают мервуд, ― явно адресуясь к Юлёне, сказала Церола. ― Бурят до магмы, взрывают глубины, вызывая, по сути, искусственные извержения, отсюда шлак, дым ― и вот вам пылящая планета.

– Колонизаторы-варвары, ― фыркнул Иван. ― Так и в Россию, когда развалился Советский Союз, иностранные фирмы кинулись добывать полезные ископаемые, такие же варвары. Не пора ли нам получить с Олары запрос?

– Да, очень подозрительно, ― сказала Церола. ― Вода на мою мельницу.

– Будто затаились и следят за нами, ― сказал Бозо.

– Но это не зортеки, ― сказала Церола.

– А кто? ― удивилась Юлёна. ― Вы меня запутали. Если оларийцы под землёй, кто может следить с поверхности, кроме зортеков?

– Что-то радикально изменилось, ― с уверенностью констатировала Церола.

– Мы не узнаем, пока не сядем, ― сказала Нибара. ― А если сядем и попадёмся, я живой в плен не сдамся! Не хочу, чтобы и меня потом искали ― других забот на войне хватает.

– Церола, есть у нас возможность до приземления спрятать Марию и кристалл? ― спросил Бозо.

– Только если сначала десантировать хранительницу в укромном местечке, а самим лететь на разведку, ― ответила Церола.

– Я с Машуней! ― заявила Юлёна. ― Мне зортековский скафандр в самый раз. Ну, почти в самый раз, ― добавила девушка, услышав сдавленный смешок Церолы.

– Выводим карту Олары, ― сказал Бозо. ― Масштабирую…

На экране возникла грязно-коричневая планета, опоясанная слоем бурой пыли, грязным шлейфом устремляющейся в космос.

– И в этом аду кто-то живёт? ― воскликнула Юлёна.

– У нас осталась взрывчатка с завода на астероиде, ― сказал Иван. ― Отвлечём противника взрывами, а под шумок спустим девчонок.

– Выпустим на плунах, ― поправил Бозо. ― Нибара, научи девушек, как управлять плуном и стрелять. Очень странно: не запрашивают на «свой-чужой», не глушат, не встречают и не стреляют предупредительными. Может быть, планету покинули?

– А откуда пыль почти в прежних объёмах? ― возразила Церола.

– Если бы скважины не работали, пыль должна осесть, улететь в космос или взорваться, ― сказал Иван.

– Скважины явно работают, хотя и не все, ― сказала Церола.

– Не все? ― задумался Иван. ― А мервуд кончиться мог? Могли зортеки просто бросить рабочие скважины?

– Исключено! ― заявил Бозо. ― Мервуда хватит на земные столетия, а за остановку добычи Углас казнит.

– Значит, скважины… ― начал было Иван.

– Отбиты противником! ― опередила Юлёна. ― Не одна, Вань, Церола здесь умная…

– Спасибо, добрая девушка.

– Тогда садимся на космодроме, ― приказал Бозо. ― Церола, расскажи нашим друзьям об Оларе.

– В земных терминах, Олара ― экзопланета диаметром почти вдвое меньше Земли. Оборачивается вокруг двух солнц или, если хотите, вокруг своей родной тесной двойной звезды. Орбита Олары круговая, значит, климат постоянный. Оларийский год длится двести тридцать земных дней. Меньшая звезда периодически затмевает большую, и наоборот: это приводит к резким колебаниям яркости системы. Очередное затмение произойдёт через три земных часа.

– Так это же расчётное время нашего подлёта к Оларе, ― вставил Иван. ― Мы можем использовать затмение для маскировки высадки?

– Должны использовать! ― сказала Церола. ― Высадим Марию с доброй подругой в момент затмения ― оно в точке выброса длится восемь земных минут. Сила тяжести на поверхности Олары всего на семь процентов ниже земной. На планете азотно-кислородная атмосфера, облачность пятьдесят процентов. Население Олары в пятьсот раз меньше земного, а из-за войны уменьшилось ещё наполовину.

– Сразу наполовину?! ― воскликнула Юлёна. ― Ничего себе война!

– Когда оларийцы сражались на поверхности, они понесли огромные потери. Всю наземную инфраструктуру зортеки уничтожили ― от Олары им нужен только мервуд. А когда оларийцы зарылись в землю, Империя, похоже, сочла планету захваченной и покорённой, и не полезла в землю добивать аборигенов: просто силами полиции отражает их вылазки и попытки взорвать скважины.

– Дорогое удовольствие воевать под землёй, ― сказал Бозо.

– Или у Империи элементарно не хватает сил для полного покорения Олары, ― заявила Юлена, ― и уж тем более ― для захвата всех планет Союза.

– Тогда у Империи должно быть секретное оружие, или она вынуждена будет взять кого-то в союзники, ― добавил Иван.

– Большой мавел говорил про каких-то шункетов, ― припомнила Нибара. ― Может быть, это у них зортеки и взяли новейшие военные технологии.

– Работаем: вы знаете, что делать! ― приказал Бозо.

– Садиться на космодроме противника… ― ворчала Юлёна, выходя вослед Маше и Нибаре. ― Дерзость ― второе счастье. Подлиза, за мной!

– Дерзость, основанная на расчёте! ― крикнул вдогонку Бозо.

– Большая девушка всё время хочет унизить меня перед Марией, ― добавил он, когда Юлёна покинула рубку.

– Причём здесь Мария? ― сказал Иван, не отрываясь от расчёта траектории снижения.

– Мария мне нравится, ― после большой паузы сказал Бозо и с тревогой взглянул на товарища.

– Она всем нравится, ― не отрываясь от своего занятия, хмыкнул Иван. ― На Машку парни бросаются с первого взгляда. А через пару лет ― стукнет семнадцать ― вообще отбою не будет.

– Я не бросился с первого взгляда! Парни бросаются на Марию, как в автобусе?!

– В каком автобусе?

– Сзади за волосы хватают!

– И сзади, и спереди ― за всё хватают, в меру своей культурности. Лично я девушек не хватаю.

– Моей сестре волосы отрезали тебе на трусы! Дикость, достойная записи в межгалактической книге рекордов Дергана! Мне до конца не верится, что Тимберлитта ― с Земли.

– Тимберлитта ввела моду на стыд и говорить волшебное слово, ― вставилась в разговор Церола.

– Какое слово? ― откинулся Бозо.

– «Пожалуйста».

– Это простая вежливость!

– До Тимберлитты все жили по Кодексу, а в нём вежливость не предусмотрена. Ты даже не знал, что «пожалуйста» ― земное слово.

– Зачем говорить «пожалуйста», если всё равно все обязаны поступать оптимально?

– Оптимально для общества, а не для человека; для личности ― это может оказаться насилием. Да, до Тимберлитты жили оптимально, зато скучно-прескучно! Тоска даже меня заедала! С каким удовольствием я улетала с Мероны на задания!..

– У нас и до Тимберлитты девушек к стволам деревьев не привязывали! А Марию привязали и за грудь хватали ― ты, Иван, видел. «Синяк будет»!

– В будущем нравы землян смягчатся, ― сказал примирительно Иван.

– Откуда ты можешь это знать? ― с ноткой высокомерия возразил Бозо. ― Ты даже не маг. А простым людям не по статусу предрекать будущее.

– У землян нет такой иерархии, как у нас, ― вступилась за Ивана Нибара, входя в рубку. ― Это мы крутимся, как шестерёнки ― никакой свободы телодвижений и мыслей. Правильно говорит Юлёна: скучные мы. Десант к высадке готов!

– А вы, Иванечка, какими нас считаете? ― Нибара подошла к Ивану вплотную. ― Когда я облачала Юлёну в скафандр, она сказала: ты задом-то перед ним попробуй крутнуть, он, конечно, технарь, живёт весь в железках, но сам не железный. А задом крутить ― это как?

– Проверю девочек, ― ошарашенный Иван отстранился от Нибары и поспешно вышел из рубки.

– Одному нужно на лавочке посидеть, ― вскипел Бозо, ― другой ― задом покрутить! Для чего?

– Действительно, для чего? ― переспросила Церола. ― Я что-то упустила, пока в отключке была?

– Мы уже привезли и их, и кристалл: пора, сестра, остановиться.

– Привезли, но миссия не закончена! А ты даже не допускаешь мысли, что Иванечка мог мне сам по себе понравиться?

– Не допускаю! Ты дочь хранителя и магиня, а кто он такой?

– Ты ему завидуешь, потому что он моложе и умнее тебя! И выше! «Недоразвитые земляне»… Настоящий пилот и бортинженер он, а не ты. Без него мы бы не долетели!

– И без меня не долетели! Твой Иванечка не знал входов в кротовые норы! Я научил его управлять кораблём!

– Такого умничку и Церола могла бы легко научить!

– Позвать вам специалистку по рукопашному бою? ― спросила Церола, охлаждая пыл спорщиков. ― Никогда не видела вас такими. Смахивает на «любовь-морковь», как говорят земляне.

– Церола, когда мы считали тебя… ― начал уже ровным голосом Бозо.

– Пропавшей без вести, ― подхватила Церола.

– Да, без вести… попав в мир мавелов, мы растерялись. Тогда договорились: завлечь Марию и Ивана, притвориться влюблёнными…

– Вон оно что… ― усмехнулась Церола. ― Вспомнили, что земляне живут больше чувствами, а не писаными правилами.

– Да, ― сказал Бозо. ― Хотели на этом сыграть. Как могли, сыграли. А сестрёнка, кажется, уже не играет. Неужели ты влюбилась в него?

– Иванечка мне дороже тебя! Я мечтаю поскорее всё закончить и уехать с ним жить на Землю!

– Да он ноль внимания на тебя! ― опять вспылил Бозо. ― Он технарь ― холостяк прирождённый!

– Причём тут холостяк?! Я о дружбе! Буду просто жить рядом с ним! Как его великие подруги живут ― и обе довольны.

В рубке воцарилась тишина. Бозо лихорадочно соображал, но внешне пытался сохранить спокойствие.

– Командир, ― сказала Церола. ― Речь идёт всего лишь о дружбе. У тех девушек с Иванечкой нет и полунамёка на интим. Марию и Юлёну он видел даже голышом, и ни…

– Да знаю… ― сбавляя тон, перебил Бозо. ― Снижаемся… А от тебя я такого не ожидал, ― обратился он к сестре. ― Променять родную семью на сомнительную дружбу с землянином! Не по Кодексу. Подумаешь ― пилот. Я готовлюсь стать наследственным хранителем, а не пилотом или техническим гением…

– Прости, брат: так вышло. Сердцу не закажешь.

– На Мероне отец ждёт, там станешь опять магиней, будем вместе искать маму ― и улетучится твой землянин как сон…

– Мелешь родной сестре чепуху, противно слушать, ― сказала Церола. ― А если честно?

– Мария, кажется, понравилась мне, ― после длинной паузы тихо сказал Бозо. ― Без неё мы бы тоже не долетели. А тебя, Нибара, так она ― с большой девушкой ― просто спасла.

– А на меня набросился! ― улыбнулась Нибара.

– Поздравляю: научилась у землян улыбаться, ― с удовольствием констатировала Церола. ― И тебе, Ниба, улыбка очень идёт! Командир от нас, девочек, как всегда, несколько отстаёт…

– Я командир ― обязан держать себя в руках!

– А я, зато, научилась улыбаться, ― повторила счастливая Нибара, и снова бессмысленно разулыбалась. ― Я улыбаюсь, как земляне!

В рубку вошёл Иван:

– Любопытная вещица ваш плун. ― Он покосился на Нибару и, встретив её добрую улыбку, сразу воспрял. ― Тяги, правда, маловато для тяжёлых скафандров. И воздухосмесь с фильтрами в скафандрах мне совсем не нравятся.

– Подлиза сделал всё, что мог, ― сказала Церола.

– Девочки протянут максимум один земной час, ― сказал Иван. ― Потом кислородное голодание…

– За час мы должны успеть, ― сказал Бозо. ― Подходим к расчётной точке спуска. Место тихое, рельеф горный, но есть долинка, ветра в ней нет. В таких местах до войны оларийцы охотились на жирных мерков. Сейчас котловина погребена под слоем оранжеватой пыли в смеси с пеплом. Один из космодромов рядом ― за тем кряжем. Затмение начинается… Нибара, готовность семь вздохов!

Когда сестра быстро вышла, Бозо, смущаясь, сказал:

– Ты не обращай на неё внимания. Она переволновалась, ведёт себя не по Кодексу. Взбрело, что ты ей нравишься. Это пройдёт!

– Да пусть! Она мне тоже нравится. Мы в одной связке.

– У неё ноги кривые ― по земным, конечно, стандартам.

– Подумаешь! А у меня зрение плохое с раннего детства ― очкарик! И то хлеб, что «ботаником» не дразнят. У каждого свои недостатки.

– «У каждого свои недостатки», ― как эхо, повторил Бозо. ― Правильно сказано. Не по Кодексу, а правильно! Я тоже ниже Марии ― ну и что?

– Ничего. Только смотри: Мария сложная девушка…

– Открываю слюз… шлюз.

– Они идут почти колом! ― вскричал Иван, смотря на экран. ― Скафандры слишком тяжёлые для ваших плунов.

– Всё, приземлились!

– Скорее грохнулись!

– Какая плотная пыль! Я их не вижу! Максимум затмения.

– А если разгерметизация? Как мы без маяков найдём их в этой пыли?

– Не знаю! Но зортековские маяки астронавтов нельзя включать: по ним могут отследить.

– Давай спустим зонд.

– И потеряем время, да и девочки могут его не найти. Мы не можем здесь зависать ― вдруг это место проверят. Затмение кончается: вперёд!

Иван поднял корабль и направил к горной гряде. Нибара вернулась в рубку:

– Церола, ты, кажется, ошиблась с местом высадки. Приземлились бы лучше в горах, забились меж скал и ждали.

– Ты с раннего детства встала на плун, а сейчас девушкам объясняла на пальцах, как управлять. В горах они бы просто разбились. Нужно было сажать именно на ровном месте в большую пыль, чтобы и сели, и не видно. Я просканировала поверхность долинки и выбрала место с самой мягкой почвой, даже с какой-то аномально мягкой для скалистой Олары…

– Я ничего не вижу, ― сказала Маша, слегка оглушённая при падении. ― Фонарь не пробивает пыль.

– Сейчас затмение кончится, ― отозвалась Юлёна. ― В скафандре не сгруппируешься. Что, подруга: опять «синяк будет»?

– У меня теперь нет синяков. Эти доски-плуны не годятся для нас, правильно Иван говорил. Я лежу и не могу встать, даже сесть.

– Я тоже. Доска сломалась, ещё и фонарь потух. Меня, кажется, куда-то засасывает. Почва, как пудра. В скафандре не чувствую своего тела.

– Давай сбрасывать лишний вес со скафандра. Ой, плун уже весь в пудру ушёл. Меня тоже засасывает! Откручивай скорей!

– Ты, Маш, с какой стороны от меня? Поверти головой: может, фонарь увижу. Так, думай, девушка: я тяжелее тебя, значит, и рухнула вертикальней. Ага, ты метрах в двадцати от меня, вижу свет…

Юлёна с усилием освободилась от плуна, свинтила несколько железок со скафандра и, не пытаясь встать, покатилась в сторону подруги.

– Скорее! Меня засосало в яму ― по пояс уже!

Маша лежала на боку и едва шевелилась под тяжестью скафандра. Когда Юлёна докатилась до неё и ухватила за руку, вся сыпучая почва в диаметре нескольких метров вокруг них стала стремительно опускаться и уходить, как в воронку.

– Зыбучий песок!

– Нет, здесь труба!

– Опять падаем по спирали!

– Держись!

Когда песок и пыль куда-то просеялись, девочки обнаружили себя подвешенными на мягкой, но крепкой сетке, в тесном помещении в форме вертикального колодца. Внизу протекал канал. Маша вертела головой, освещая фонарём стены и своды.

– Драконом летать интересней! ― воскликнула Юлёна. ― Из космоса ― прямиком в подземелье. Свети вон туда: там вход в галерею.

– Кажется, кто-то идёт.

Из галереи вышли двое мужчин ― молодой атлетически сложенный парень и старик, будто русский баян, выпавший из времён Киевской Руси. Оба одеты неброско и удобно для подземного обитания, без доспехов, но с каким-то оружием. Зажёгся неяркий свет.

– Попались, уроды! ― вскрикнул с ненавистью молодой. ― Я говорил генералу: сыпучие ловушки нужно рыть ближе к космодромам и складам. Они без оружия: опускаю!

– Мы свои! ― отчаянно крикнула Юлёна. ― Прилетели с Земли!

– Говорит на оларийском, ― сказал старик. ― Первый раз встречаю такого зортека.

– Научились: война уже сколько тянется! ― полувозразил молодой. ― И говорит с акцентом.

Какой-то механизм опустил сетку с девушками на пол. Тут же их обездвижили, обмотав лентами.

– Скафандр не повреди, а то задохнутся! ― сказал старик.

– Мы на помощь вам прилетели! ― начала уже возмущаться Юлёна.

– На помощь ― это в именных-то скафандрах имперских пилотов, ― очень недобро ухмыльнулся молодой.

– Тимберлитта, Тиамаф, ― сказала Мария. ― Вы знаете о них?

– Хранитель Дерби с Мероны! ― подключилась Юлёна.

– Говорить их научили, а несут чепуху! ― сказал молодой. ― О Тимберлитте во всех ближних галактиках знают.

– Если скафандры именные, почему они нам так велики? ― решила давить на логику Маша.

– Здесь что-то не так, ― сказал старик, приглядываясь к пленницам. ― Никогда не слышал, чтобы на Оларе зортеки принимали облик людей, к тому же девушек.

– Маг обернул их людьми, ― стоял на своём молодой. ― Разведка! Прикинулись сладкими каларами: красивые девушки, без оружия, на слабосильных плунах с Мероны…

– А та, поменьше, на Тимберлитту похожа…

– Не могут с нами справиться ― вот изощряются!

– Если бы маг обернул зортеков девушками, то почему они так не похожи на наших? ― задался вопросом старик. ― И шли без оружия, без средств связи, в затмение. Странно!

– Нам как раз двух не хватало, чтобы обменять на командира отряда, ― настаивал молодой. ― Как я их ненавижу! Если бы не командир, здесь бы и прикончил!

– Нас хотят обменять на своих пленных, ― сказала Юлёна. ― Ну и «Зарница» у нас в этом году: второй раз в плен берут!

– Вызываю транспорт для двух пленных, ― сказал молодой в переговорное устройство. ― Что?!..

– Нужно тянуть время, ― сказала Маша подруге, перейдя на русский. ― Через неполный час за нами приедут, найдут куски твоего скафандра и плуна, сообразят, выручат.

– Кто-то атаковал лагерь военнопленных и освободил всех, и нашего командира! ― сообщил молодой своему напарнику, и стал готовить своё оружие. ― Отлично! Значит, этих можно в расход! За моих родителей!..

– Стойте! ― закричала Маша. ― Снимите с нас скафандры!

– Хочешь сдохнуть от удушья?

– Хочу доказать, что мы люди…

– С Земли ― Седьмой планеты Союза колыбелей, ― добавила Юлёна.

– Они не знают об этом, ― сказала Маша. ― Это знания хранителей и приближённых.

– В любом случае, скафандры портить не будем, ещё пригодятся, ― сказал старик. ― Снимай.

– Ты, парень, на вид вроде умный, а рассуждаешь, как дурачок, ― перешла на обычную свою манеру Юлёна, когда молодой начал её распаковывать. ― Ну и что, что говорим с акцентом? Ты бы на Землю прилетел, тоже на конкурсе русского языка не блистал. Смотри мне в глаза-изумруды! Ты серьёзно думаешь, что я зортек?!

– Будь они шпионами, маг обернул бы их оларийками или меронийками, ― будто убеждая самого себя, говорил старик. Он снял скафандр с Маши. ― Эта девушка точно похожа на Тимберлитту с Седьмой. Отставить зортеков! Скажите, кто прилетел на Олару?

– С чего ты взял, что прилетели они? ― спросил молодой уже не так грозно, а потом и вовсе потерял логику. ― Глаза, да, самые красивые на Оларе. Но глазами скважину не взорвёшь!

– А что у вас произошло? ― спросила Маша у старика.

– Кто-то заглушил все скважины и рванул шахты и штольни неподалёку отсюда, ― ответил тот, вслушиваясь в Машин голос.

– А только что захватил самый большой лагерь военнопленных, ― добавил молодой. ― Мы, оларийцы, к таким подвигам не готовы.

– И вы даже не знаете, что творится на родной планете? ― фыркнула с напускным презрением и дёрнула плечами Юлёна. ― Вояки, тоже мне!

– Нам лишнего по Кодексу знать не положено, ― стушевался молодой.

– И здесь Кодекс! ― окончательно освободившись от скафандра, Юлёна почувствовала себя гораздо уверенней. ― А еда у вас есть? Где помыться? Сменное бельё? Или где наше постирать, высушить? Давай, парень, проявляй гостеприимство: а то выгляжу и пахну я козлом!

– Ты Козлом?!.. ― улыбнулся парень. Он мигом спрятал оружие и протянул обе руки Юлёне. ― Козлом! А я Синтаро. Это мой дядя, Дерган.

– Я не козлом, я Юля, ― гордо отстранилась от парня Юлёна. ― А она Мария.

– Дерган? ― сказала Маша, припоминая имя. ― Это вы ведёте межгалактическую книгу открытий?

– Вы уже знаете? ― удивился Дерган. ― Достойная дочь у Тимберлитты.

– Мы только что прилетели, ― сказала Маша. ― Кто до нас здесь навоевал, даже не знаем.

– Неважные вояки мы оказались, ― почти весело сказал Дерган. ― Не то что меронийцы. Зато смогли разработать сами и узнали от пленных инженеров несколько зортековских технологий по мервуду.

– Но у нас нет средств отправить новые технологии на Мерону, ― сказал Синтаро.

– Передайте их через нас, ― предложила Юлёна, ― мы как раз туда направляемся. Вот Ванька обрадуется! ― перейдя на русский, сказала она Маше. ― Скопирует технологии и отправит отцу. Мы с тобой настоящие космические шпио… разведчики! «Зарница» продолжается! Только у нас времени полчаса, ― строго продолжила она на оларийском, ― за нами придут меронийцы. Летим с нами, Синтаро!

– С вами, Козлом… Юля… я… да!

– Просто Юлёна, без «козлом»! Видел бы ты меня драконом с хвостом! «Козлом»… На Земле это обидное слово ― мой отец так плохих пассажиров зовёт. Ещё раз назовёшь!..

– Пожалуйста, нам бы помыться и переодеться, ― сказала Маша, прерывая подружкин накат.

– Мыться в горячей воде! ― приказала Юлёна молодому. ― И мяса поесть!

– Хлеба хотя бы… с маслом, ― добавила Маша, глотая слюну.

– Запас еды для полёта! И чтобы вернуться сюда через полчаса.

– Они не знают «полчаса». На Мероне какие-то «вздохи», а здесь?

– И как им объяснить?..

Синтаро отменил вызов транспорта для пленников и вызвал гостевую лодку. Пока Синтаро совещался с дядей, девушки тихонько беседовали, перейдя на русский язык.

– В землянок влюбляются с первого взгляда, ― сказала Маша. ― Не по Кодексу.

– Церола опять прокололась, ― ухмыльнулась Юлёна. Настроение её резко пошло в гору. Она сглатывала слюну, гладила свою несколько опавшую от голода грудь и шумно вздыхала, предвкушая скорые удовольствия. ― Пять минут ― и есть оларийский кавалер! Мы теперь с тобой звёзды, в прямом смысле ― первые межгалактические суперзвёзды! Звучит?! А давай организуем брачное агентство: всех незамужних в космос отправим ― корабль у нас будет! Пусть колонизируют ― пригодятся нам запасные планеты!

– Начинается… Представляю, как тебя попрёт, когда отоспишься, отъешься.

– А что?! Ещё мы организуем курсы изучения языков, как нас Церола натаскала. Я, не думай, я с ней с дальним прицелом сдружилась. Отбоя от клиентов не будет. Представляешь: китайский язык за три ночи! Ванька китайский взялся учить ― три года угробит ни за что.

– Произношение всё равно не выучишь во сне. Нам бы неплохо просто живыми остаться… Ты только не спрашивай их про источник! А то опять начнут подозревать.

– Для «моего» я уже вне подозрений. Да и не знают они про источник. Кристалл не потеряла?

– Здесь: чувствую его. ― Маша провела ладошкой по карману разлохмаченных джинсов. ― Он опять потеплел.

– Значит, к тебе возвращаются магические силы? Оберни меня драконом, я покажусь Синтаро в полной красе.

– Не знаю, пробовать надо… ― соврала Маша. ― Где здесь, в пещере, летать? Да и камень прохладный пока. Он теплеет при приближении к источнику. Когда в мире мавелов я подошла к источнику, камень ладонь почти обжигал…

Из галереи по каналу почти бесшумно вышла продолговатая посудина, пристала. Открылась дверца, и Синтаро пригласил девушек войти. Тронулись.

За небольшим поворотом слабо освещённый канал вывел лодку в большую пещеру размером с крытый хоккейный стадион. Это был самый настоящий дендрарий, освещённый почти дневным светом. Здесь буйствовала зелень: многоярусный лес странных видов деревьев, лианы, кусты и травы. Среди этой зелени девушки углядели животных, птиц и насекомых.

– Это флора и фауна с Мероны, ― сказал Дерган, предупредив Юлёну, которая уже забрала вкусного воздуха в забитые оранжевой пылью лёгкие, чтобы обрушить вопросы.

– Мы спасаем фауну Мероны, пока… ― добавил Синтаро и вопросительно взглянул на Дергана. Тот кивнул. ― Эти ненормальные принялись истреблять все биологические виды, в названии которых есть шипящий звук.

– Неприличный который? ― спросила Юлёна.

– Раньше был приличным, но тамошние мракобесы вдруг объявили его вне Кодекса.

– Могли бы просто переименовать виды ― и всё, ― удивилась Юлёна.

– Для землян и оларийцев ― просто, а для меронийцев…

– Чокнутые! ― подвела черту Юлёна и улыбнулась Синтаро. ― Никогда не выйду замуж за меронийца!

– Да, не успела Тимберлитта навести на Мероне порядок… ― думая о своём, сказал Дерган.

– Нашим порядкам не очень-то позавидуешь: Тимберлитта же русская, а мы… ― принялась было рассуждать Юлёна, но Маша локтём чувствительно ткнула легкомысленную ораторшу в бок. ― Мы им покажем кузькину мать, затем и прилетели, ― закончила мысль Юлёна и, отведя глаза от Маши, виновато вздохнула.

Уже через пару минут их лодочка скользнула внутрь изобретательно освещённого грота, погружая девушек в удивительный подземный мир, зачаровывающий своей красотой. Тёмная вода окрашивалась пятнами нежнейший оттенков малинового, жёлтого, зелёного и ультрамаринового цветов, а лица девушек освежал летний луговой воздух.

Они плыли по зеркальному озеру, играющему всеми цветами радуги. Сверкающие лучи поднимались вверх из озера, разливаясь яркими красками по растущим до самого верха сталагмитам. Наблюдая за игрой света, разливающегося всё выше и выше, девушки подняли головы вверх. С потолка струились утончёнными каменными декорациями каскады сталактитов.

– Не подглядывать! ― задорно крикнула Юлёна Синтаро: тот принимал продукты из лифта, и раскладывал на обычном столе. ― Мне калары ― сладкие! ― и мяса побольше!

– Калары только на Мероне растут, мы их импортировали до Первой мервудной войны, ― обернулся с ответом Синтаро и с удовольствием смотрел на купающихся девушек. ― У нас подземные грибы, клубни, диетическое мясо…

– Понятно: жареная картошка с грибами, ― сказала Юлёна, демонстративно нюхая воздух. ― И диетическое мясо больших кольчатых червей и змей. Сойдёт! А пещерным людям где-нибудь здесь можно соль полизать?

– Каменная соль на столе, но могу отвезти в одно места ― там можно и полизать, ― серьёзно ответил Синтаро. ― На Седьмой соль разве лижут?

– И эти наших шуток не понимают! ― опять перешла на русский Юлёна. Глаза её воссияли. ― Опять нас парни голенькими видят. Какое блаженство! Так, наверное, в горячих источниках на Камчатке. Кожа дышать начала. Потрогай, у меня с голодухи грудь на целый номер села… Полундра: а как лопатки торчат!

– А у меня, наверное, фиолетовые синяки вокруг глаз.

Маша потрогала пальчиком веки и вздохнула.

– Ты же покончила с синяками! ― крикнула Юлёна, резвясь и окатывая подругу водой.

– И лицо вытянулось, как у лошади. Не взяли зеркальце…

– Отъедимся! Если подумать: что умной девушке надо?..

– Не начинай! И много не ешь, а то прихватит…

– Пустое брюхо к «Зарницам» глухо. Нашу одежду несут! Дайте страждущей девушке сытно поесть! ― придурочным голосом взвыла Юлёна в предвкушенье обеда. ― Все под знамёна дочери Тимберлитты!

Многоголосое эхо прокатилось по гроту. Тёплые гейзеры игриво щекотали размягчённые тела девушек. Пропадала усталость в членах, хотелось радоваться и петь.

– Здесь даже радуга есть! ― визжала Юлёна, плещась и брызгая на подругу. ― Синтаро, тебя на спине покатать? Тебя, мой дружок, к потолку подбросить?

Подруги ударились в хохот, глядя на опешившего Синтаро. Напряжение перелёта отступало. Юлёна шумно нырнула, пробкой выскочила из воды и отвалилась спиной на гладкий камень; она откинула назад голову, закатила глаза и вытянула трубочкой губы, что означало высшую степень «мышечной радости».

– Этот грот самый ближний, но не лучший! ― с гордостью произнес Синтаро, подползая ближе к впавшей в игривое настроение и обнажённой по пояс Юлёне. ― А озеро природного происхождения: на горячих источниках. Это вы надо мною смеётесь?..

Когда вышли из воды, прямо на прикрытых полотенцами девушек спикировали две маленькие птички и выжидающе зависли в воздухе на расстоянии вытянутой руки.

– Кто эти милашки, Синтаро? ― спросила Юлена. ― Я уже подземным птичкам не удивляюсь.

– Косоко! Местные обитательницы. Существа очаровательные, шаловливые, но изрядные попрошайки.

– Машунь, а на Оларе шипящие выговаривают! Нескромные ребята, наверное…

Когда девушки оделись во всё чистое и подкрепились, к ним подошёл инженер Дерган и, испытующе глядя на Машу, сказал:

– Если дочь Тимберлитты летит на Мерону, значит, на планете опять критическое положение и нужно выручать источник жизни. Вы хранитель и с вами земной кристалл. Я прав?

Маша побледнела: она не знала, что отвечать, и молчала. Вся весёлость подруг мигом пропала.

– Синтаро! ― обратилась тогда Юлёна к напряжённо ожидающему ответа парню. ― Ты мне обещаешь, что нам не будет никакого вреда?

– Я умру за тебя!

– Тогда отвечай, дочь Тимберлитты! ― возвысила пафос момента Юлёна.

– А… откуда вы вообще знаете про кристалл? ― спросила Маша.

– До войны я был главой военно-технического совета при хранителях, ― с достоинством ответил Дерган. ― Многое знал…

– Только благодаря моему дяде у нас так много лёгкой воды, ― не выдержал Синтаро.

– А источник Олары жив? ― спросила Юлёна. ― Мы о нём спорили на корабле.

– Разрушен, ― сказал Синтаро, опередив дядю. ― Все хранители убиты.

– Источник погиб?! ― воскликнула Маша. ― Где же ваш кристалл?

– Мы не знаем, ― ответил Дерган.

– Тогда сначала рассказывайте вы: что здесь произошло? ― наступала Юлёна.

И Дерган рассказал. На скалистой Оларе светят два солнца, испарение большое, поэтому мало поверхностных вод: меньше, чем на всех остальных планетах Союза. Оларийцы ― самые подземные жители Союза. Они традиционно использовали грунтовые и артезианские воды. Из-за полуподземного образа жизни у них самая отсталая космическая техника, сравнимая разве что с земной. А хуже всего, что плохо развиты средства межгалактической связи. В последние времена один из престарелых хранителей стал вдруг настойчиво говорить о приближающемся нашествии: Олара самая маленькая планета Союза, население малочисленное, без опыта ведения войны, а история космических цивилизаций в окрестных галактиках свидетельствует, что нашествия начинаются с захвата именно таких планет. Хранителя сочли выжившим из ума перестраховщиком, посмеивались над ним: в любом случае рядом большая Мерона ― она всегда поможет! И перестали старика слушать ― все, кроме молодого тогда Дергана, истового собирателя всяких необычных сведений, знаний и вещей. Он тоже до конца не верил предсказаниям, но взялся за расчёты и вопреки недовольным сотворил множество автономных подземных водохранилищ, развил густую сеть водных каналов. Когда Империя неожиданно напала, зортеки в первый же день отравили источник и убили хранителей. Но к этому времени, Дерган запасся таким количеством лёгкой воды, что для уменьшившегося наполовину населения планеты его хватит на многие поколения.

– А почему зортеки не отравят воду? ― спросила Маша.

– Боятся лезть к нам, ― не без гордости сказал Синтаро. ― У зортеков природный страх перед подземельями: что-то происходит с вестибулярным аппаратом ― на глубине быстро теряют ориентацию. И здесь мало света, а им нужен фотосинтез. Сначала лезли, но целыми отрядами попадали в наши ловушки. А таких потерь они позволить себе не могут: дядя ещё в Первую войну рассчитал: биомассы всей нынешней популяции зортеков не хватит для одновременного покорения всех планет Союза колыбелей.

– Поэтому на глубинных скважинах и в шахтах у них работают только рабы или роботы, ― добавил Дерган.

– А почему вас не взрывают? ― продолжала допытываться Маша.

– Все водохранилища и каналы мы окружили отражателями взрывных волн, ― с той же гордостью ответил Дерган. ― Зортеки пробовали направленные взрывы, но только обрушили свои шахты и повредили скважины. Горные инженеры у нас лучше.

– И вы не знаете, куда делся магический кристалл Олары? ― спросила Маша.

– Этого никто не знает, ― сказал Синтаро.

– Скорее, кто-то знает, но до поры молчит, ― поправил Дерган.

– Значит, вам нужен совершенно новый источник ― и создать его на пустом месте… ― сказала Маша и задумалась.

Воцарилось молчание. Тишину нарушали только то и дело вырывающиеся из озера фонтанчики гейзеров да игры беспечных косоко.

– Я не знаю, чем вам помочь, ― сказала наконец Маша. ― Оживить отравленный источник, как это сделала Тимберлитта на Мероне, это одно, а открыть новый ― совсем другое дело. Я не знаю заклинаний, нет смысла даже и пробовать. Простите, уважаемые Дерган и Синтаро, мне нужно сохранить магические силы для оживления источника Мероны.

– Только без обид! ― влезла Юлёна. Она взяла Синтаро за руку и посмотрела ему прямо в глаза. ― И меронийка Нибара наверняка не знает заклинаний, а кроме её и Маши на Оларе, выходит, хранителей нет. Летим с нами на Мерону: там опытные хранители ― подскажут. Только побольше запасов: корабль у нас огромный ― мы захватили лучший крейсер зортеков…

– Вы захватили крейсер?! ― ошеломлённо воскликнул Синтаро, невольно отступив от Юлёны, как верующий пятится, увидев воплощение своего Мессии. ― Меронийские партизаны уже сколько воюют, а крейсера не смогли захватить.

– Мы земляне! ― сделала грудь колёсиком Юлёна.

– Я полечу с вами, ― сказал Дерган. ― Поговорю с хранителем Дерби…

– О чём? ― спросила Маша.

– Он, пока не поздно, должен уйти в отставку! ― выпалил Синтаро, опередив дядю.

На переговорное устройство к Синтаро пришёл вызов. Он молча выслушал и, наконец, с беспокойством взглянул на Юлёну:

– В ту ловушку ещё двое людей угодили: парень и девушка. В меронийских скафандрах, вооружены. Похоже, явились за вами…

На небольшом летательном аппарате они вернулись на космодром. По пути Бозо и Нибара, косясь на величественного Дергана, рассказали последние новости.

Вчера космодром и несколько скважин по добыче мервуда захватил неожиданно нагрянувший отряд меронийского спецназа. Но отряд совсем небольшой, а пришедшие в себя зортеки стягивают полицейские силы со всей планеты, и нам придётся убраться. Иван остался на базе ремонтировать челн и Церолу. Вылет назначен через семь земных часов, но случиться может всякое…

По прибытии на космодром Бозо с кем-то связался, доложил, потом обратился к друзьям:

– Я передал командование кораблём более опытному офицеру, так положено по Кодексу. И доложил про обретение технологий по мервуду. Тогда новый командир согласился взять Дергана и Синтаро с нами. Остальным оларийцам отказано: для спецоперации они не годятся. Уважаемый Дерган, Синтаро ― вас новый командир просит немедленно подключиться к ремонту трофейного крейсера. А мы идём на совет.

Ребята зашли в помещение. В нём сидели несколько меронийцев, один из них выступал.

Это был высокий по меронийским меркам мужчина, на вид не старше пятидесяти земных лет. Преждевременно поседевшие волосы не соответствовали его молодому лицу, тронутому возрастом лишь в уголках глаз тонкой паутинкой морщин. Прямой взгляд его карих, почти чёрных глаз говорил о сильной воле и невероятном упорстве. Даже когда он поворачивал голову в сторону собеседников, его подбородок оставался приподнятым, широкие плечи расправленными, грудь развёрнутой, словно при вдохе.

Чем больше Маша смотрела на говорящего, тем роднее он ей казался. Такое странное чувство, что этот мерониец ей очень близок. Когда он снял перчатки с рук и расстегнул комбинезон, приоткрыв шею и грудь, Маша увидела багровый шрам от сильного ожога, опоясывающий шею словно удавкой и перетекающий на щёку. Кисть правой руки была изуродована таким же шрамом. На мизинце левой руки Маша рассмотрела колечко с драгоценным камешком, очевидно женское, явно выпадающее из всего стиля бойца.

Он говорил:

– На имперском крейсере наши друзья с Земли нашли звёздную карту с координатами секретной базы Угласа. А теперь у нас есть и некоторые технологии по мервуду. Поэтому ближайшие военные задачи определились: мы разведуем возможности и условия нападения на базу, а наши друзья отвезут технологии на Мерону…

– Кто это? ― почему-то сильно волнуясь, спросила Маша у Нибары.

Нибара посмотрела на Бозо, тот кивнул.

– Твой отец, ― сказала Нибара, взяв Машу за руку.

– В каком смысле?

– В биологическом.

– Поздравляю, Машунь! ― горячо зашептала Юлёна. ― Не зря пёрлись в такую далищу!

– Объясните, ― дрогнувшим голосом сказала Маша и схватилась свободной рукой за кристалл.

По её лицу брат с сестрою поняли: поверила.

– Значит, и кто твоя мать, они тоже знают, ― опередила меронийцев Юлёна. ― А в полёте так и не рассказали нам, интриганы. Впрочем, я теперь очень умная девушка: сама догадываюсь…

– Тимберлитта? ― тихо сказала Маша. ― Из вашей легенды?

– Она и ваша, земная, легенда, только пока скрытая, ― сказал Бозо. ― Вы дочь великой Тимберлитты, земной хранительницы!

– А как звать отца? ― спросила Юлёна.

– Тиамаф, ― ответил Бозо. ― Он самый боевой генерал. Хотя мавелы считают его неудачником.

– Почему?

– Войны не предовратил, жену и дочь потерял, с Угласом справиться не в состоянии… И всё-таки нам повезло, что он оказался на Оларе. С Тиамафом отряд меронийского спецназа. Они разгромили полицаев и захватили космодром и склады: запасы теперь есть!

Нибара живо рассказала Маше о родителях ― и что знала, и что сама додумала.

– Я родилась на Мероне… ― бормотала Маша, слушая. ― На Земле сохранялась у мавелов… в хрустальном гробу… Моей маме подсунули как детдомовскую… Велели ей пуще ока хранить кристалл… И мама ничего про меня не знала?

– Ваша мама Тимберлитта, ― прошептала откуда-то Церола. ― Никто ничего не знал, даже ваш отец. Благодаря этому вы только и остались живы. Во время войны на уничтожение многого лучше не знать.

– И Тимберлитта не знает, что я жива? ― с замиранием сердца прошептала Маша.

– Она, если сама жива, даже не знает: улетел ли её младенец с Мероны.

– Это когда я голодала?

– Лучше кувалдой по микросхемам, но никогда не признаюсь, чем вас кормил Подлиза, чтобы довезти живой до Земли. Он вас, Мария, узнал, когда увидел на корабле. Возможно, из-за того многодневного голода в младенчестве вы так не доросли: почти на голову ниже своей величественной мамы.

– Мы ещё подрастём! ― объявила Юлёна. ― Здесь почему-то все хотят подрасти. Зато ты, Маш, теперь генеральская дочь. Твоя первая родина ― Мерона. Отец не зэк и не пьяница. И Ванька у нас генеральский сын, и даже Синтаро ― племяш великого Дергана, одна я дочь таксиста ― затесалась в калашный ряд.

– Он знает, что я… здесь? ― спросила Маша.

– Нет, конечно, ― сказала Церола. ― Я вас увезла на Землю в тайне. Это тайна всей моей жизни. Скорее всего, Тиамаф считает вас…

– Пропавшей без вести! ― поспешила влезть Юлёна.

– Спасибо, добрая девушка: с меня тазик сладких каларов…

– Лучше яблок. И ещё, Церола, я прощаю тебе все подколы, ― шепнула Юлёна в дружеском порыве. ― Передашь от меня послание родителям. А-а-а, у тебя, подруга, уже и записка готова?!

Юлёна взяла из рук Маши записку, которую та машинально вынула из кармана рубашки напротив сердца, развернула:

– Можно прочесть?

– Я думала, нам конец… ― сказала Маша, вздыхая.

– «Не оставьте мою мамочку», ― прочла Юлёна вслух. ― Да-а-а, приключений было много, а вот веселья не ахти… Ладно, Машунь: нервы у нас крепкие, голод нас закалил ― крыс ели, мы теперь опытные астронавты и на пике спортивно-боевой формы. Они закончили: пошли знакомиться с твоим генералом!

– Нас атакуют!..

Глава 12. Земная память

― Я обещал тебе приятный сюрприз, ― не без гордости сказал Углас своей пленнице, когда они вышли из транспорта. ― Мне он обошёлся очень недёшево: командиры скоро перестанут уважать своего влюблённого императора, а к тебе в очередной раз подошлют ликвидаторов…

Углас, принявший облик русского гусара времён войны с Наполеоном, продолжал говорить о своих жертвах, но Тимберлитта уже слушала его вполуха. Хоть не верь глазам своим: она в солнечный летний день очутилась на поляне в Заветном лесу! Вокруг неё в нерегулярном порядке стояли гигантские дубы, некоторые их стволы скрывались в пёстром подлеске из клёнов и диких яблонь, на цветах медоносов суетились дикие пчёлы, по травинкам бегали муравьи, под ногами на пружинящей подстилке ― вперемежку с резными коричневыми листьями ― лежали прошлогодние жёлуди… Лёгкий ветерок слегка шевелил тёмно-зелёные кроны, в воздухе стоял родной и желанный запах дубового леса…

Неужели я на Земле, лихорадочно соображала Тимберлитта, всеми силами стремясь подавить свой восторг и запрещая волне сладких воспоминаний накрыть её с головой и тем ослабить занятую перед похитителем позицию непреклонного межгалактического маяка. Нерегулярность вообще отсутствует в мире зортеков: у них всё выстроено или переоборудовано в ровные ряды, решётки, квадраты и треугольники, в пирамиды или кубики, в неизвестные ей композиции симметричных фигур. Откуда было в логове Угласа, на секретной военной базе Империи, взяться нерегулярно посаженному дубовому лесу из её детства и юности? Что он опять задумал? Какой-то он сегодня озабоченный и не слишком уверенный. В Империи что-то стряслось!

Поначалу Углас просто держал её в полной изоляции, даже от Аркасии, подруги, и это ей было понятно: он стремился лишить её возможных случайных источников пополнения магических сил и дать время свыкнуться с мыслью, что теперь она будет с ним. Всё время, проведённое в плену, она чувствовала настойчивые попытки своего похитителя мягко проникнуть в её внутренний мир, но терпение его явно заканчивалось.

– Чего тебе от меня нужно, Углас? ― спросила Тимберлитта, оторвавшись от созерцания леса. ― Ты способен на откровенность?

– Время откровенности пришло, ― сказал Углас, принимая галантную позу. ― Когда-то я с лёгкостью проник в мир мероницев…

– И ключом к этому стал их Кодекс?

– Да. Глупцы упорно следовали ему, даже ощущая на себе последствия многих его несуразностей. Узнав механизм принятия решений у противника, я легко вычислил его уязвимости и покорил две планеты Союза.

– Не совсем покорил… Правда, в последнее время мне кажется: ты намеренно не добиваешь Олару и Мерону. Я права?

– Мервуд добывается ― с нас достаточно, а сами эти планеты мне не нужны.

– Теперь Империи нужна Земля?

– Да! Но Земля стоит на отшибе, там ещё не сложилась единая планетарная нация, как на остальных шести планетах Союза, и нет общего для земного человечества Кодекса. Конечно и там уже говорят о мировом правительстве, и богачи даже исподволь его создают, но ситуация зависит от концентрации денег или непобедимого вооружения в руках единиц или даже одного человека, а до этого ещё далеко даже по нашим временным меркам. Изоляция Седьмой планеты сыграла со мной злую шутку. Земляне агрессивны и привыкли воевать, они обладают бесстрашием и легко идут на самопожертвование, у них ничего святого в мировоззренческом смысле. Земляне в будущем представляют угрозу для Империи зортеков, да и для других цивилизаций. Они готовы начать покорение уже сегодня ― отчаянных путешественников и головорезов хоть отбавляй. Им, как и мне когда-то, стало тесно на родной планете. Они, точно как я, могут начать с торговли и представительства, а закончить военным нашествием. Проникнув в другие цивилизации, сразу примутся их воспитывать, а кто земному перевоспитанию не поддастся ― тех ликвидируют. За примером, дорогая, далеко ходить не надо: ты первая прилетела с Земли, прилетела без злых намерений, а сколько сразу дров наломала! Дело за техникой ― а она скоро у землян будет.

– Да, на Земле время сейчас летит быстрее… ― сказала Тимберлитта, гладя ладонью кору на стволе дуба.

Она вспомнила о дочери. Если малютку всё же отвезли на Землю, и она прожила там обычную жизнь, то давно уже должна лежать в могиле. А какую ещё жизнь могла прожить её дочь, если, как рассказала Аркасия, все сопровождавшие её погибли на Мероне? Челнок взлетел, но как старая посудина могла оторваться от истребителей зортеков? Согласно Кодексу, в случае гибели всей команды правительственный челнок должен быть запрограммирован на возврат к точке старта или, в чрезвычайных случаях, на следование к межпланетарной базе Союза колыбелей ― а в такую даль некормленому ребёнку никак живым не добраться. Как-то Дерби рассказывал ей о чудесном бортовом биокомпьютере на челноке, но чем компьютер каждые три часа будет кормить человеческого ребёнка ― своей болтовнёй?

Тимберлитта наблюдала за Угласом: тот с неподдельным любопытством разглядывал Заветный лес, нагибался к траве и цветам, смахивал паутину, слушал птиц…

Углас, понимала Тимберлитта, задался целью познать тонкий мир землян: он хотел научиться думать и чувствовать, как земляне, чтобы победить их малыми силами. Пусть на Земле нет мервуда, зато есть другие дефицитнейшие во Вселенной ресурсы, и благоприятные условия для жизни зортеков, если только воду сделать тяжёлой, но с этим учёные быстро справятся. Главное: на Земле много воды, единственного во Вселенной вещества, которое может быть в трёх состояниях: жидком, газообразном и твёрдом. Это универсальное топливо будущего: надо только научиться преобразовывать тёмную материю для расщепления молекул воды на водород и кислород, чтобы создать, по сути, вечные двигатели для полётов во все расползающиеся углы Вселенной.

Ликвидировать её Угласу не было никакой выгоды, думала Тимберлитта. Все независимые цивилизации измеримого сектора Вселенной осудили бы Угласа за умерщвление известной личности в статусе межгалактического маяка. А молодая Империя зортеков слишком слаба и осторожна, чтобы нарываться на всеобщее порицание. Напротив, Углас должен заискивать перед более сильными цивилизациями, стремиться заполучить их в союзники или, хотя бы нейтрализовать, пока ни проглотит первую свою добычу ― Союз Семи колыбелей.

Общаясь с нею, он всегда принимал человеческий облик. Тимберлитта не знает, кто консультировал Угласа, но далеко не всегда эти облики были подходящими. В последнюю встречу он обернулся дедом Морозом с ватной бородой и предложил Тимберлитте обернуть её Снегурочкой. Но она объяснила: это у обычных русских людей Дед Мороз и Снегурочка положительные сказочные персонажи для малых детишек, такими их сделали советские коммунисты после победы над капиталистами. Зачем так сделали? Им не хватало фетишей для нового оформления старых праздников, а у русских магов, знающих истоки персонажей, архетип Деда Мороза ― это некрасовский Мороз, Красный нос и царь Мороз из оперы Римского-Корсакова «Снегурочка» ― то есть чёрный демон, образ холодной смерти, и Снегурочка ему под стать ― она своевольная магиня. Земляне-мусульмане тоже их обоих считают чёрными демонами…

– Такими как ты, Углас, ― добавила она, смело глядя в его глаза. ― Так что, обрядившись в русского Деда Мороза, ты для меня остался самим собой. А вот я не Снегурочка, хотя и магиня, как она.

– Расскажи мне эту сказку, ― попросил уязвлённый Углас, едва сдерживая свой гнев. ― Мои советники уверяли: нам с тобой подошли бы образы Деда Мороза и Снегурочки с магического праздника Новый год в русском детском саду. «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла…» ― вполне прилично запел Углас слащавым «детсадовским» голосом.

«Значит, они давно следят и изучают Землю», ― поняла Тимберлитта. ― «Нужно побольше узнать об этом и предупредить…»

Рассказать о чёрном маге Морозе? И Тимберлитта начала свой рассказ. Есть поэма Некрасова «Мороз, Красный нос». Сюжет таков. Русский мужик Прокл, занимаясь зимним извозом на санях, простудился и умер, и суровым утром Савраска свёз хозяина в последний путь. Бедная Дарья, вдова Прокла, после похорон в тот же день отправилась в лес за дровами. По дороге через блестящую от снега равнину в глазах Дарьи показываются слёзы, а когда она въезжает на дровнях в могильные покои леса, из груди её вырывается «глухой, сокрушительный вой». Лес равнодушно внимает вдовьим стонам, навеки скрывая их в своей нелюдимой глуши. Не отерев слёз, Дарья начинает рубить дрова «и, полная мыслью о муже, зовёт его, с ним говорит…» Она воображает себе зимние ночи без милого мужа, и представляет бесконечные полотна, которые станет ткать к женитьбе сына. С мыслями о сыне приходит страх, что сельская община отдаст Гришу в рекруты, ибо некому теперь за него заступиться. Сложив дрова на дровни, Дарья собирается домой. Но потом, машинально взяв топор и тихо, прерывисто воя, подходит к сосне и застывает под нею «без думы, без стона, без слёз». Тут-то к ней и подбирается Мороз-воевода, обходящий свои владенья. Он машет над Дарьей ледяной булавой, манит её в своё царство, обещает приголубить и согреть… Дарья покрывается сверкающим инеем, но снится ей жаркое лето. Ей приходит видение: она копает картофель на полосах у реки. С нею дети и любимый муж, а под сердцем бьётся ребёнок, который к весне должен появиться на свет. Заслонившись от солнца, Дарья смотрит, как всё дальше уезжает воз, в котором сидят Прокл, Маша и Гриша… Во сне она слышит звуки чудесной песни, и последние следы муки сходят с её лица. Песня утоляет её сердце, «в ней дóльнего счастья предел». Забвенье в глубоком и сладком покое приходит к вдове со смертью, её душа умирает для скорби и страсти. Белка роняет на неё ком снега, а Дарья стынет «в своём заколдованном сне…»

– И я, по-твоему, Мороз-воевода? Предтеча смерти?

– Ты убил сотни тысяч оларийцев и меронян.

– И ваши магические воеводы уничтожают миллионы людей и природу.

– Увы. Но таким прощения нет.

– А чем плоха Снегурочка? Когда я тебя забирал с Мероны, ты мне и представлялась наподобие Снегурочки ― избранной девушкой, коронованной в ближних галактиках, хотя и слабоватой магиней. Я никак не пойму, за что тебя короновали в межгалактические маяки? Я от имени Империи голосовал «против». По Кодексу Мероны, ты выходишь такой же, как Снегурочка, незаконной, чуждой, тёмной магиней. С твоим появлением на Мероне в обществе произошёл политический раскол, а благодаря твоему стороннику, безумцу Дергану, из-за тебя треснуло общество и на Оларе. Меронийцы вскоре и без меня перерезали бы друг друга. Зачем ты добилась популярности и взялась переустраивать жизнь в Союзе на земной лад? Сегодня твои сторонники подались в партизаны и приносят мне беспокойств и потерь больше регулярной меронийской армии… Чему полезному земляне могут научить другие цивилизации? Сидели бы вы лучше дома!

– Я и сидела дома, в своём Заветном лесу на Земле, пока ты не напал на Мерону…

Так они говорили в последнюю встречу. А сейчас Тимберлитта шла вдоль кромки лесной поляны, стараясь не наступать на большие цветы. Скоро она наткнулась на бугорок, весь покрытый спелой лесной клубникой. Тогда стала собирать и есть ягоду. Углас стоял рядом в гусарской форме. Шпоры его сапог забились травой и вязли в земле, не звенели. Опять промахнулся! Чувствовал он себя всё более неловко и глупо, огородным пугалом, что советникам его могло стоить голов.

– А сегодня расскажи мне про оперу, ― сказал, наконец, Углас. ― Я так и не понял, почему я Дед Мороз, а ты не Снегурочка.

И Тимберлитта начала рассказывать сюжет оперы Римского-Корсакова «Снегурочка». Мёртвое царство Мороза, полночь. Леший провозглашает конец зимы. Возвращается Весна, лес оживает. Весна признаётся птицам: она скучает по тёплому Солнышку, а здесь, на Севере, её поджидают ревнивый Мороз и его дочка Снегурочка. Незаконное рождение Снегурочки разгневало Ярилу-Солнце, и в мире с тех пор царит разлад. Весна пытается согреть птиц, но тут появляется Мороз. Его ревность и нерешённая судьба выросшей дочери вызывают ссору Весны и Мороза, который предрекает гибель Снегурочки от любви. Родители решают оставить Снегурочку людям, отдав в семью бездетного Бобыля, и зовут дочь. Она тоже просит родителей отпустить её к людям. Мороз поручает Лешему охранять Снегурочку, прощается с дочерью и исчезает. Весна вступает в свои права. Берендеи среди ночи приходят в мёртвый лес для совершения обряда изгнания зимы, проводов Масленицы и зазывания весны. Бобыль и Бобылиха замечают Снегурочку ― «боярышню». Снегурочка предлагает им стать их дочкой. Она прощается с лесом, лес отвечает ей, заставляя берендеев пасть ниц перед магической силой Снегурочки…

– Магической силы Снегурочки? ― ухмыльнулся Углас и, не по-гусарски торжествуя, срезал саблей кустик клубники и положил в рот несколько ягод. ― Снегурочка всегда вносит разлад…

Снегурочка приходит в царство Леля, к людям, продолжала Тимберлитта. Лель помогает ей делать первые шаги по земле берендеев, но быстро уходит к другим девушкам. Не понимая, почему Лель не остался с ней, Снегурочка ощущает сердечную боль. Тут является Купава: она перед всем честным народом рассказывает Снегурочке о своём счастье и благополучии. Приплывает Мизгирь, жених Купавы, и выкупает невесту. Дав клятву Купаве, Мизгирь замечает Снегурочку. Но ни признание в любви, ни подкуп Бобыля и Бобылихи, не помогают ему завоевать девушку, она остаётся безучастной. Купава же приводит берендеев и проклинает Снегурочку и Мизгиря. Народ требует царского суда над изменником и осуждает Снегурочку.

– В русских сказках тоже действует Кодекс? ― почти обрадовался Углас.

– Скорее набор устоявшихся правил.

Слепые гусляры, продолжила Тимберлитта, вещают царю Берендею о радостной и спокойной жизни в его царстве. Но царь, чувствуя неправду, предлагает в Ярилин день собрать всех влюблённых в зачарованном лесу и наутро объявить их мужьями и жёнами ― тем самым попытаться восстановить в сердцах людей любовь.

– «Как всё запущено» ― так говорят русские? А этот мой лес похож на зачарованный? ― не без гордости за своё создание спросил Углас.

– Да, спасибо: один раз угодил. Приходит Купава, она рассказывает царю обо всём, что случилось между ней, Мизгирём и Снегурочкой. Берендей объявляет суд над Мизгирём. На суде Мизгирь отрекается от Купавы: он любит Снегурочку. За столь бесчестный поступок Берендей приговаривает Мизгиря к вечному изгнанию. Появляется Снегурочка с Бобылём и Бобылихой. Потрясённый Берендей не верит, что такая красивая девушка может жить без любви. Мизгирь и Лель вызываются исполнить просьбу царя «зажечь Снегурочки нетронутое сердце». Царь открывает берендеям дорогу в зачарованный лес. Сопровождаемые Лелем и шаманами, влюблённые отправляются в путь. За верную службу царь разрешает Лелю выбрать девушку, которая наградит его поцелуем. «Возьми меня», – просит Снегурочка, но Лель выбирает Купаву. Снегурочка остаётся во дворце совсем одна. Появляется Мизгирь и пытается силой завладеть Снегурочкой. Леший встаёт на её защиту и заводит Мизгиря в зачарованный лес. Мизгирь блуждает по зачарованному лесу в поисках любимой. Светлое видение Снегурочки ведёт его по лесным лабиринтам. Снегурочка видит встречу Леля и Купавы. Её страдания становятся невыносимыми. Она отправляется к своей матери, Весне, готовая отдать за дар любви всё, даже собственную жизнь. Снегурочка зовёт мать. Весна поднимается из вод озера. Это последний час, когда она царит в земле берендеев ― с рассветом наступит лето. Весна возлагает на голову дочери венок. С этого момента Снегурочка лишается дара бессмертия, вступая в земную жизнь. Прощаясь, Весна предостерегает дочь от смертельной опасности, но Снегурочка идёт навстречу любви и людям. Встретив Мизгиря, Снегурочка говорит ему о своей любви, которая приведёт её к гибели. Мизгирь, отвечая на её признание, не верит, что их счастью что-то может помешать. Всходит солнце. Собираются берендеи, начинается обряд посвящения женихов и невест. Снегурочка, выходя к солнцу, пред царём и народом открывает свою любовь к Мизгирю. Пророчество Мороза сбывается ― Снегурочка гибнет, тая в солнечных лучах. Мизгирь с горя бросается в озеро и погибает. Жертва Снегурочки возвращает Берендеям чудо любви и света.

– Да у вас в сказках одни трупы! Мне далеко до кровожадности вашего Деда Мороза. Мне, самому сильному магу, нужен всего лишь мервуд, а ему подавай души.

– Ты убиваешь невинных…

– Я уже давно отменил приказ уничтожать всё живое. Теперь мы ликвидируем только тех, кто сопротивляется. Странно: после очевидных зверств Деда Мороза и Снегурочки вы их определили в сказочные воспитатели своих детей! Земляне, я вижу, не отделяют содержание, суть от формы. У зортеков нет сказок и всяких выдумок. Глупо забивать ограниченный разум такой ерундой. Но мне нравятся твои рассказы. Я скоро начну понимать землян, и тогда…

Углас не договорил, но Тимберлитта и без того знала: её тоже используют, чтобы найти уязвимости землян и потом напасть. Но не говорить, не общаться с Угласом, она не могла: как тогда узнаешь намерения врага? Как узнаешь о судьбе своих близких?

А Тимберлитта, вопреки режиму изоляции, смогла многое вызнать. Главное: она узнала многое о биологии зортеков. Они не просто бесполые существа. Они могут жить и в животной форме, и в растительной. Когда Тимберлитта это открыла, то поначалу пришла в ужас: ведь тогда зортеки могли мириадами высадиться на облюбованной планете в форме спор, пыльцы или ещё какой-то мелкой структуры. Размножаются они и вегетативно: в определённом возрасте по сигналу извне организм зортека перестраивается и обретает свойства растения. Но в растительную форму взрослые особи могут преображаться только на своей родной планете, используя её силы и комплексы каких-то специфических веществ и света. Значит, всё размножение сосредоточено лишь на одной планете, а цикл размножения и выращивания потомства ещё посложней, чем у людей. Это и есть главная уязвимость зортеков: им не хватает взрослых особей для масштабного захвата планет. Где находится материнская планета зортеков, никто не знает, даже сами зортеки. В мирное время зортеков было достаточно, но как только они столкнулись с Мероной, стали нести потери, войск перестало хватать. А тут ещё партизаны!

– Лезвие сабли из меронийского мервуда? ― спросила Тимберлитта, чтобы только продолжить разговор.

– Конечно. Смотри!

Углас выхватил саблю, подбежал к стволу ближайшего дуба, размахнулся, и наискось ударил. Лезвие разрезало ствол на всю длину сабли, но эта длина была меньше толщины ствола: дерево вздрогнуло, но устояло. Как по сердцу резануло Тимберлитту. Видя, что Углас собирается, зайдя с другой стороны дерева, ударить его, чтобы срубить, она крикнула:

– Достаточно! Я убедилась: клинок не бутафорский. Откровенность на откровенность: я описываю тебе цивилизационный менталитет землян, твоего потенциального противника, теперь твоя очередь.

– Спрашивай.

– Ты стал терять интерес к мервуду, воюешь как-то вяло. В чём дело?

Углас испытующе посмотрел на Тимберлитту. Он явно колебался: отвечать или нет?

– Теперь мервуд ― всего лишь отвлекающий манёвр, ― наконец, ответил он. ― Мервуд как цель был сначала, когда я по неопытности дальше своей Империи ничего не видел. А как выбрался на оперативные просторы, узнал: объявилась таинственная молодая цивилизация. Она даже не вошла ещё во Вселенскую Энциклопедию Дергана.

– Чем же она опасна?

– Новый игрок на вселенской сцене… взялся за изучение тёмной материи серьёзно, и очень быстро и далеко продвинулся. Цивилизация даже начала уже было создавать опытные образцы преобразователей, трансформаторов тёмной энергии, как…

– Как что?! ― не вытерпела Тимберлитта по-женски.

– …Как раскололась почти пополам! А эти половинки стали цивилизациями-антиподами! В Союзе Колыбелей этого не знают, это информационный подарок тебе, в доказательство моего доверия. Так, по земным меркам, ведут себя в паре?

– Не совсем… Потому что это и свидетельство: теперь ты меня не отпустишь. Я твоя пленница, а не пара. Рассказывай суть!

– Цивилизация раскололась по принципиальному спору: одна половина, назвавшая себя шункетами, хотела использовать тёмную энергию для военных целей, для захвата Вселенной; другая, назвавшая себя гепестами, ― в мирных целях, считая такой захват негуманным и опасным.

– Чем опасной, для кого опасной, если речь идёт о захвате всей Вселенной?

– Гепесты рассчитали: немирное использование тёмной энергии способно нечаянно обратным мгновенным сжатием материи уничтожить всю разумную и биологическую жизнь во Вселенной.

– Обратным распадом химических веществ?

– Да, вся материя распадётся на элементарные частицы, а те должны сжаться…

– Я поняла, продолжай.

– Между антиподами началась гражданская война, и шункеты вытеснили гепестов из родной галактики. Гепесты ― случайно или нет ― рассеялись именно в том секторе, где находится моя Империя и ваш Союз колыбелей. Я не верю в случайности…

– Думаешь, у них здесь есть какой-то союзник?

– Уверен в этом.

– Почему победили шункеты?

– Пленные гепесты рассказали: в их изначальной цивилизации было строгое кастовое устройство общества: одни ― военные, другие ― учёные и инженеры, третьи ― рабочие, четвёртые ― дающие и воспитывающие потомство, пятые…

– Ясно. На Земле кастовости почти не осталось.

– Военные не могут инженерить и участвовать в размножении, учёные и рабочие не могут воевать и размножать популяцию… Среди сторонников завоеваний оказалось больше военных, среди сторонников мирного использования тёмной материи ― учёных.

– Как на Земле в отношении использования атомной энергии: ничего нового под луной.

– Споры ни к чему не привели, а в прямых боестолкновениях военное большинство, естественно, победило. Но шункеты сделали ошибку ― позволили гепестам удрать. Те захватили часть часть военного флота и на нём рассеялись по союзным мирным цивилизациям.

– И унесли с собой ключевые научные и технологические разработки?

– Именно! А теперь шункеты опомнились: они настоятельно предложили всем цивилизации ловить гепестов и уничтожать, а касты учёных и инженеров передавать им, за большое вознаграждение.

– Шункеты опасаются, что учёные гепесты соберутся вместе и устроят на тёмную материю новый мозговой штурм?

– Конечно! Я тоже начал ловить гепестов, но учёные пока не попадаются.

– Почему?

– У меня такое предчувствие, что они уже где-то тихо сидят и работают, а другие касты гепестов ничего об этом не знают.

– Учёные гепесты не вечны: им необходимо общаться с кастами родителей и воспитателей.

– Знаю. Есть признаки… ― Углас опять испытующе посмотрел на Тимберлитту…

– Что гепесты прячутся на Земле? ― договорила Тимберлитта, стараясь не выдать своего волнения.

– Да. Моя разведка нашла два входа в другие измерения: в Заветном лесу, который я для тебя здесь воссоздал, и в Марианской впадине на дне Тихого океана.

– До глубины одиннадцать километров вам не добраться. Зортеки боятся глубинных подземных и подводных сред.

– Пока не добраться. Уже постоен из мервуда первый глубоководный батискаф: он выдержит нужное давление в тысячу сто земных атмосфер. А погружаться будут роботы: они смонтируют воздушную трубу до поверхности океана, и тогда мы зайдём.

– Вас не пустят, как не пустили в Заветном лесу.

– Пока не пустили.

– Гепестов там нет.

– Могут быть.

– Почему ты так боишься шункетов?

– Если шункеты, опасаясь достижений своих антиподов, двинутся в нашу сторону, никому не поздоровится. И в первую очередь Союзу колыбелей и твоей родимой Земле.

– Это только если обнаружится, что именно на планетах Союза прячутся их антиподы.

– Не «только если». Шункетам легче не разбираться и искать по сотням тысяч планет, а уничтожить всех заподозренных. У моей Империи всего несколько сотен боевых крейсеров, линкоров и платформ, а у шункетов ― армады, каждая в сто тысяч кораблей с неизвестным вооружением. Я этого ничего не знал, когда начинал захват Колыбелей. Теперь, чтобы выжить, мне нужен союз или хотя бы нейтралитет с шункетами. Моя Империя должна доказать, что может быть союзником, а не досадной помехой.

– Ты продаёшь им мервуд?

– Только что начал отгружать. Первые четыре транспорта ушли, но…

– Что?

– Твои партизаны один оплаченный шункетами транспорт отбили и угнали неизвестно куда. Это почти катастрофа! Как я оправдаюсь?! Теперь и у меронийцев есть листовой мервуд…

– У них нет технологий.

– Нет. Но давно бы уж могли появиться, догадайся Дерби привлечь инженеров с Олары.

– Команду Дергана?

– Да. Единственную состоятельную команду инженеров в Союзе.

– На Земле инженеры не хуже найдутся.

– Пожалуй…

– Недальновидность хранителей Мероны меня всегда удивляла…

У Тимберлитты сильно забилось сердце, и она не смогла сдержать торжествующей улыбки: всё-таки она пока ещё больше женщина, чем магиня. Тимберлитта обняла ствол дуба, прижалась и вдруг явственно услышал звук звёздного ветра. Такой слабый и родной. Но… этот звук натурный или постановочный? Вот что теперь её волновало больше всего. Как узнать? Через окно к звёздному ветру она могла бы набраться магических сил!

– Ну, «мои партизаны» ― громко сказано, ― резко отстранившись от дерева, сказала Тимберлитта. ― На Земле любая большая война не обходится без партизан.

– Вот именно: «на Земле». Я знаю от пленных: это ты надоумила Дерби и Совет старейшин отдать последние меронийские истребители своим сторонникам и воздыхателям, и они заделались партизанами.

– И я оказалась права. Партизаны действуют не по Кодексу, найди-ка, Углас, у них слабину. Партизанская армия, я уверена, растёт.

– Растёт. У них новый боевой клич: «Тимба!»

– «Тимба»?!

– «Мы или другие!» уже не кричат: теперь их знамя ― ты.

– Не я ― мой детский образ. Они хотят меня защитить. Как это всё по-земному… Они даже не знают: жива ли я.

– Не знают. Летают на стареньких самоварах, но в прямых боестолкновениях мы им часто проигрываем. Я оголил фронт на Оларе, потому что весь воздушный флот пришлось бросить на борьбу с партизанами. Я не могу позволить себе нести такие потери. Мои солдаты и офицеры тебя ненавидят. К тебе уже трижды подсылали ликвидаторов, но моя охрана их обезвредила. Одна ты можешь угомонить партизан.

– Я, пленница, угомонить своих последователей и поклонников?! Которые с моим именем на устах умирают?! Ты по-прежнему не понимаешь людей. У меня нет мотива.

– Есть мотив: я верну тебе дочь!

Тимберлитта замерла. Мысли взвились и роями понеслись, не предлагая решений. Главное: её дочка жива! Жива! Сколько ей земных лет? Какова плата за её возвращение? Да и можно ли назвать это возвращением? Или Машу тоже похитили?

– В условиях войны такая сделка выходит вполне земной, ― полусказал-полуспросил Углас.

Тимберлитта понимала: Углас на сей раз не блефует. Очевидно, партизаны сильно расстраивают его планы, создают угрозу едва завязавшемуся сотрудничеству с шункетами. Она уже смирилась с мыслью, что Тиамаф, её муж, не сможет помочь выбраться из плена, если он вообще жив. Тимберлитта боялась, что сейчас она слишком женщина, чтобы принять правильное решение. Магиня в статусе межгалактического маяка не имеет права поддаться материнским чувствам. Она сама когда-то была частью звёздного ветра…

– Покажи, наведи экран на ствол дуба, вот сюда, ― указала она Угласу на место, где только что слышала родной шум звёздного ветра.

Углас одним движением глаз открыл экран. И Тимберлитта увидела свою дочь: сначала в пионерском лагере в облике «девицы под окном», у ночного костра, потом во время нападения спецназа зортеков на поляне, у ствола дуба. Сердце матери бешено колотилось, мысли разбегались. Она не знала, как реагировать.

– На вид, ей лет пятнадцать, ― сказала, наконец, Тимберлитта.

– Да. Школьница. Где-то отсиделась, кто-то её сохранил.

– Твоя разведка её прошляпила.

– Да. На Земле загадок оказалось куда больше, чем на Мероне. Я спас её только ради тебя, ― вкрадчиво добавил Углас.

– Оставь! Скорее решил пленить. Где моя дочка сейчас?

– Летела на Мерону на моём крейсере и под моим присмотром. Но «смотрящих» пришлось отозвать ― кто-то десантировался на Олару, и я вынужден был… Я готовлю твоим партизанам большую ловушку…

– Значит, сейчас её у тебя нет.

– Я не стал сбивать корабль с твоей дочкой, хотя легко мог это сделать. Но однажды, стыдно признаться, они ловко оторвались от моего спецназа: я, когда разобрались, даже приказал их манёвр взять на вооружение.

– Подростки сделали твой хвалёный спецназ?

– Да, ― сразу помрачнел Углас. ― С землянами придётся повозиться. Впервые я бит по-настоящему ― неожиданно и быстро. И кем бит ― школьником! Каждый новый противник ― новая школа…

– Где этот «школьник» здесь? ― обратилась Тимберлитта к экрану. ― Не надо, сама поняла, ― сразу добавила она, выглядев Ивана, как он сидит у костра посреди двух приобнявших его подруг, и как он, высунувшись из-за ствола дуба, направляет на десантников Угласа какую-то железяку.

– В твою честь я затеваю межгалактические гладиаторские бои, ― сменил неприятную тему Углас и с выражением добавил, ― по земным правилам, точь-в точь как на аренах Древнего Рима. Твоё присутствие на боях должно выглядеть символом добровольного присоединения планеты Земля к Империи.

– У меня нет полномочий на присоединение, ты знаешь. Обо мне и об институте хранителей на Земле никто и не знал. Бедная моя девочка… Летит по стопам безумной матери…

– Ну-ну, не раскисать! Я припас хорошую роль и для твоей дочери. На первой стадии присоединения Земля пусть окажется под патронатом Империи. Я пригласил шункетов на представления. Они свирепые вояки ― им кровавая бойня по земным правилам должна очень понравиться.

– А как шункеты и гепесты выглядят?

– Живьём я шункетов не видел, их никто не видел. Но внешне они должны быть неразличимы с гепестами. Может быть, различия появятся позже, когда их эволюционные пути разойдутся.

– Покажи гепестов.

Углас вывел на экран пленных гепестов.

– Как маленькие медвежата, ― сказала Тимберлитта.

Она сразу вспомнила, что видела этих медвежат в мире мавелов, когда была у них в гостях. Что затевает Углас с этими гладиаторскими боями? Срочно нужно отыскать Аркасию…

– Я согласна присутствовать рядом с тобой на гладиаторских боях. А ты, пожалуйста, оставь мне этот экран с каналом и разреши приходить в Заветный лес без твоих тюремщиков. И позволь встретиться с Аркасией: ты вдруг отрезал мне связь с ней.

– Твою подругу застигли за считыванием секретных данных о структуре Империи. Даже ваши тупые хранители догадались закрыть всю информацию о Мероне, а моя Империя изначально была скрыта. Пришлось разведчицу ликвидировать.

– Убить?!

– А разве это не по-земному? Идёт война, она противник. Её дети сейчас воюют со мной, выполняют правительственную миссию, что может привести Империю к очередному локальному поражению на Мероне.

Пока оглушённая Тимберлитта оседала на траву, Угласу пришёл вызов.

– Вместо партизан в ловушку угодит твой бывший муж! ― торжествуя, объявил Углас.

– И Тиамаф жив… ― встрепенулась Тимберлитта. ― Он не бывший!

– У себя под носом он проморгал жену и новорождённую дочь… По земным меркам, Тиамаф простофиля и неудачник ― и ты это знаешь. Зачем тебе, великой Тимберлитте, межгалактическому маяку, муж-слабачок?

– И такие мужья бывают: русские женщины привычны. Он отец моей дочери.

– Просто он первый мужчина, который тебе подвернулся. Земляне влюбляются в тех, кто случится рядом ― и потому часто влипают в истории. Магия покинула тебя на один миг ― и ты влипла. Земля не закрывает информацию о себе, и мы многое о вас уже знаем. Даже на глупой Мероне тебя все жалели: на пафосе момента великая спасительница вышла замуж за ординарную личность, за апологета Кодекса. А у нас с тобой мог бы выйти прочный союз с дальним прицелом. Зортеки тоже, можно сказать, влюбляются, но наша любовь не связана с размножением. Совместных детей у нас с тобой быть не может, но я приму твою дочь, а сам, придёт время, по нашим правилам разрожусь наследником Империи.

– Отдаю тебе должное, Углас: ты интересный мне бесстрашный целеустремлённый экспериментатор ― это вполне по-земному. Родиться бы тебе не зортеком! Мечтаешь, конечно, чтобы и тебя объявили межгалактическим маяком, и нам создать звёздную пару.

– Так берёшь меня в мужья? По неслучайной любви.

– На брак с тобой откуда мне взять любовь?

– Будто не знаешь: когда вернутся к тебе магические силы, из них сможешь черпать и для новой любви. Ты же учуяла сейчас звёздный ветер, ― сказал Углас, улыбнувшись. ― Не бойся: я сам приоткрыл окно в куполе. Пусть это будет нашей первой семейной тайной. Я тебя люблю… как могу. Возьми немного силы от своего звёздного ветра: сейчас ты боишься принимать решения, потому что бессильна.

– С Марией земной кристалл. Если ты, как обещал, привезёшь дочь ко мне, я могу… нет, я буду должна обрести силу кристалла, я стану прежней магиней. Ты сам разве меня не боишься?

– Мне пора рисковать: шункеты припёрли. Да я уже давно рискую жизнью, предлагая тебе союз: вся имперская элита против такого союза и требует твоей ликвидации. Они считают великую Тимберлитту опасной шпионкой и потенциальной диверсанткой, и твоя неуклюжая подруга убедила их в этом окончательно.

– Ты просто спаситель мой…

– Так выходит по фактам! ― резко сменил тон император.

Сказав это, Углас обратился в зортека.

– Гусаром ты мне нравишься больше.

– Увы, дела заставляют покинуть тебя.

– На Земле, когда мужчина без объяснений покидает женщину, она обижается.

– Хитра… Лечу встречать твоего Тиамафа. Вернёмся в самый раз к гладиаторским боям… Я буду драться с ним сам!

Глава 13. Преобразователь тёмной материи

Ещё когда Дерган работал на ремонтной базе космодрома Олары, его потрясли размеры и характер дыр в имперском крейсере, на котором прилетели земляне. И как только по тревоге взлетели, он подступил к астронавтам с расспросами. Словоохотливая Юлёна, польщённая вниманием самого учёного в этих краях мужа и восторгом в глазах Синтаро, пустилась в рассказ о своих похождениях на корабле.

– Только без заносов, ― предупредила её Маша. ― Ты не в компашке туристов у ночного костра.

– Когда стенки помещения уже почти сжались, карапубздик, ну или гепестик, ожил. Я спасла его: грудью своей отогрела, как в сказке!

Юлёна умолкла; она приосанилась, расправила плечи и выразительно посмотрела на Синтаро и Нибару, давая понять им, да и всем остальным, чья грудь на крейсере самая лучшая и полезная.

– В какой сказке, Юль? ― сказал Иван. ― Давай по делу, я записываю на диктофон.

– Не перебивай! ― отрезала Юлёна. Она ощущала себя, наконец-то, восходящей астрозвездой и не могла допустить проявлений неуважения. ― События невиданные и неслыханные: значит, сказка! Все поняли? Не слышу ответа! Все поняли?!

– Все-е-е!!!

Юлёна почувствовала себя на вершине блаженства. Автопилот вёл корабль на Мерону, и вся рубка томительно замерла в ожидании её рассказа. Вдохновение просветителя овладело девушкой:

– Мой карапубздик очнулся, когда между сходящимися стенами оставалось всего-то метра с два. Я элементарно на пальцах объяснила карапубзу трагическое положение вещей. А он нам с Машкой всё время слабенько улыбался, будто не понимал. Как потом оказалось, карапубз мой примерно знал устройство имперского корабля, и знал о свойствах мервуда. Я ― ему: думай, карапубз! Времени осталось десять минут! Лепёшками станем! Он вдруг взял меня за кисть руки, отогнул мой указательный палец и ногтем стал водить туда-сюда по одному месту на своей голени правой ноги. А у самого-то пальцы на руках и ногах без ногтей. У меня ― смотрите! ― ногти тоже короткие: Леночка Сергеевна всех заставила состричь перед выходом в лес на «Зарницу», но за время полёта успели уже отрасти. Тогда меня осенило: его ногу надо чем-то резать! Когда припрёт, можно и резать! Я вынула из аптечки скальпель и подала больному…

– А зачем в автоаптечке скальпель? ― сказала Маша. ― Я и не знала, что у тебя хирургический скальпель с собой.

– На всякий лихой случай. Или забыла схватку на футбольном поле? Иди-ка без оружия в бой «до третьей крови». Современная девушка должна уметь постоять за себя, за друзей и вообще!

– Ну, до поножовщины в тот раз вряд ли бы дело дошло, ― сказал Иван. ― Хотя ― на лихой случай ― и я с собой… кое-что железное прихватил.

– Агрессоры вы, ― сказал Бозо, косясь на Марию.

– Да настоящие агрессоры нас ― забыли?! ― хотели в лесу пытать! ― добавила аргументов Юлёна. ― А скальпелёчком востреньким перед носом нахала махнуть разок-другой ― и… Ладно! Тут уже Машка сообразила: у гепеста в голени спрятано какое-то оружие! Машуня подала гепесту свой блокнотик розовый, угольный карандаш ― рисуй! И он мигом нарисовал, чтó там у него вживлено. Оказалось, в самой кости спрятана какая-то палочка-выручалочка: размером с мой мизинец, но вдвое тоньше ― её, наверное, не видно при сканировании тела, вот зортеки её и не нашли при обыске пленника. Гепестик, как взял мой скальпель, как пощупал металл, к щеке зачем-то своей приложил, так, вижу, насмерть перепугался, и даже к стене отполз. Но тогда я его, уж простите, прижала к полу и успокоила быстро: говорю, я тебя один раз уже спасла, так что теперь доверяй хозяину положения, будь послушным мальчиком…

– Юль, ты говоришь о гепесте, как о домашней собаке, ― хмыкнул Иван.

– …Мы с подругой, говорю больному, теперь и не к таким происшествиям «Всегда готовы!» Он сразу успокоился ― отвечаю! И тогда оценил по достоинству и мой скальпель, и, главное, пилки для ногтей. У карапубздиков нет ногтей, атавизма, значит и пилок не видел таких. А как перестал от страха дрожать, он на голени своей прочертил карандашом одну продольную линию и ограничил её двумя полосками поперечными «от и до», где делать надрез. Потом вернул скальпель мне и почти что по-русски сказал: «Режьте вы!» Я так я! Рука не дрогнет! ― Юлёна обвела всех победоносным взглядом. ― Тогда мы с Машуней магнитными лентами прикрепили больного к полу, обездвижили, надели хирургические перчатки, остатками спирта протёрли себе руки, инструменты ― пилки для ногтей, ножницы, пинцет, скальпель, даже пузырёк с клеем ― специальным, порезы в походах заклеивать, отец снабдил ― и приступили к самой настоящей хирургической операции…

Юлёна опять остановилась, обводя присутствующих торжествующим взглядом.

– Конечно: меня резать и заклеивать напрактиковались… ― поощрительно улыбнулся Иван.

– Ты, знай, записывай для потомков, ― в ответ просияла Юлёна. ― Заявляю: я как хирург и Машуня в качестве операционной сестры первыми среди землян сделали в космосе операцию инопланетному существу, без всякой анестезии! А теперь объявляю: я решила поступать в медицинский, на отделение хирургии. Потом напишу диссертацию: первую на Земле диссертацию по космической хирургии ― ещё узнаете дочь таксиста с Урала!

– Гепест, однако, погиб, ― сказал Бозо с едва сдерживаемым вызовом.

– Не от нашей операции! ― возразила Маша.

– Не перебивай, Ромео! Ну и воспитание на Мероне! ― прикрикнула Юлёна на капитана и кивнула на группу светящихся на экране точек. ― Следи лучше за истребителями Тиамафа, чтоб не потерялись, а то Машка из-за тебя так и останется безотцовщиной. Дойду и до гибели раненого героя. Он оказался молодцом и умничкой, но, видно, сидение в холодильнике отразилось на психическом и волевом состоянии и временно ― на дееспособности. Проще говоря, он ещё не оклемался от заморозки: дрожал весь, судороги пробегали по телу, и улыбался во все стороны как дурачок. Карапубз нарисовал нам, как по правилам нужно извлекать из кости трансформатор. На рисунке ― потом у Машки в блокнотике посмотрите ― есть какой-то хитрый маленький инструментик: только бы ты, Ванька… и, конечно, уважаемый инженер Дерган в нём разобрались, но у голыша из криокамеры ― откуда инструменту взяться? Наверняка вскрывать ногу и доставать из кости трансформатор его обучили, но ждать, когда он окончательно придёт в себя, нам было некогда. Ладно, Машка его придавила своим весом, чтобы не дрожал и не дёргался…

– Короче, Юль, ― сказал Иван. ― У нас дел полно. Истребители Тиамафа, видите, вдруг, курс сменили, даже не предупредив нас… Нибара, свяжись с ними. Девчонки, что получается: гепест, пока общался с вами, усвоил русский язык?

– Стал сначала нас понимать, а потом и говорить по-русски, ― сказала Маша. ― Мы с Юлёной были в таком состоянии, что приняли это как должное.

– Мне у мавелов тоже показалось: они мгновенно осваивают языки, ― сказал Иван. ― Я общался с одним толковым гепестом, Фрагарием: начали, как вы, с рисунков, а потом он стал меня понимать, но времени не хватило…

– Конечно, мгновенно осваивают, ― сказала Юлёна. ― Я, драконом когда была, кричу карапубзам по-русски: «Кого покатать на спине?» А они все: «Меня!!!» Короче, сделала я надрез. Машка расширила, держит края пинцетами, крови немного, зато кровь ярко синяя…

– В крови медь вместо железа, ― полусказала-полуспросила Нибара.

– Первый известный мне случай, ― озадаченно сказал Дерган. ― Чтобы у развитой цивилизации в крови медь вместо железа. О гепестах я ничего не знаю. Откуда они? ― Все недоумённо пожали плечами. ― Продолжайте, первый хирург.

– Дошла я до кости. На ней сразу нашла отметки «от и до». Больной тем временем отключился: дёргаться перестал. Пилим, Маш, спрашиваю?!

– А куда нам было деваться? ― сказала Маша, как бы оправдываясь. ― Стены совсем близко: одной рукой можно обе достать, как в узком коридоре сидим, в длинной щели. Душно уже становилось…

– Инструмент! Скальпелем делаю на кости засечку, кость мягче нашей, или гепест совсем молодой, беру пилку для ногтей и работаю. А стенки-то всё съезжаются: тогда и Машка стала выпиливать кость ― с другой стороны. Пропилили, как по рисунку, я подцепила крышку, сдвинула, а там, как в футлярчике, лежит себе эта металлическая палочка-выручалочка, ждёт своего мага. Я её аккуратненько так пинцетиком хоп и достала. А дальше обработали с Машуней рану, склеили разрез, йодиком, бактерицидный пластырь наложили, забинтовали ― и всё: мы спасены!

– Так он же сознания потерял, ― сказал Бозо.

– Дальше самое интересное, ― интриговала Юлёна, с укоризной взглянув на единственного возмутителя. ― Самое интересное! Все поняли? Не слышу ответа! Все поняли?!

– Все-е-е!!!

– Ну и что бы ты, Ромео, сделал дальше, окажись на нашем месте? ― обратилась Юлёна к Бозо. ― Земляне, говоришь, отсталые. Умник выискался! Включи-ка свой Кодекс. Вот у тебя в ногах в отключке лежит прооперированный гепест, между стенками осталось меньше метра, задыхаться начинаем уже конкретно, на ладони какая-то невесомая палочка ― ну, твои действия, командир? Куда воткнёшь эту палочку? Как свистулька ― на помощь звать ― она не годится. Я поводила ею по мервудной стене ― следа не осталось.

– Связь всё ещё барахлит? ― спросил сестру Бозо, нарочито игнорируя обращение Юлёны.

– Тиамаф сообщает: по траекториям, которые скоро пересекутся с нашей, движутся с двух сторон большие группы летательных аппаратов, ― ответила та. ― Партизаны?

– Вряд ли: с ними мы договорились встретиться на подлёте к Мероне, ― сказал Иван. ― А вот за нами тоже кто-то летит и, увы, догоняет.

– С Олары нас может догонять только спецназ Угласа, ― сказал Дерган. ― И скоро догонит: корабль весь в пробоинах, штатный ремонт мы произвести не успели. Боя не избежать.

– Вот и давайте готовиться к бою, ― сказал Бозо. ― Чем слушать чувствительные рассказы…

– Тем более нужно дослушать Юлёну, ― с напором сказал Иван. ― Явно это новое оружие чудовищной силы.

Он вопросительно взглянул на Дергана. Тот кивнул.

– Правильно, ― вставил Синтаро. ― А меронийцы стратегически всегда были слабы. Настоящие лидеры в Союзе колыбелей ― земляне! Говорите, Юлёна, подруга дочери Тимберлитты! Научиться делать такие дыры в имперских кораблях ― это как раз к бою!

– Я и говорю карапубзу, ― охотно продолжила Юлёна, ― когда Машка ему под нос пузырёк с нашатырём сунула и он очнулся: давай, твоя очередь! Подняла его на ноги, отдала палочку-выручалочку. А когда рядом встали, он маленький такой, чуть выше мне пояса. Правда, большая собака. Я чуть не пристукнула его от возмущения: разве такой карапубз поможет?

– Да, честно, я тоже не верила, ― сказала Маша. ― Стены съезжаются: мы уже могли стоять в один ряд только, как в строю на линейке в лагере. Прощальную записку мамочке стала писать…

– А карапубз, наоборот, сделался спокойным и деловым: осмотрелся по обеим сторонам, потом приказал нам уйти в один конец коридора, а сам похромал в другой. Ну мы с Машкой, кое-как протиснулись в самый конец, присели на корточки, обнялись в последний раз, заплакали и тут ― р-р-раз! и ещё р-р-раз! ― нас тряхнуло, и какой-то вихрь. Свет в щели погас, но я оборачиваюсь ― свет идёт с того конца, где был карапубз. Мы с Машуней ― туда. А там ― страшное дело! ― в противоположных стенах напротив друг друга две огромные дыры ― человек, слегка наклонившись, пройдёт…

– А гепест где? ― спросил Иван.

– Не знаем! Одна только кровь синяя по стенкам размазана и длинные капли летают!

– Я хотела позвать в дыру, а имени не знаю, ― сказала Маша. ― Стены перестали съезжаться, но в какую из двух дыр лезть ― не знаем.

– Ну, без обид, ― продолжила Юлёна, ― я крикнула в обе дыры: «Карапубздик! Ты жив?!» Нет ответа. Зато вокруг всё оживилось как-то: задвигалось-застучало, зашумело-зашипело, а до этого было как в могиле ― хоть, правда, предсмертную записку пиши. Потом в одной из дыр я разглядела капли синей крови ― ну и полезли туда. Вдруг опять всё вздрогнуло!

– И корабль отклонился от курса сразу на полтора градуса, ― сказал Иван.

– И вышли солнечные батареи, ― добавил Бозо.

– Скорее всего, гепест по пробитым в корабле дырам напрямую прошёл в нужное место, и там в ручном режиме выпустил солнечные батареи, ― сказал инженер Дерган.

– Мог бы и нас с собой взять, ― с некоторым возмущением сказала Юлёна.

– Мог, но не стал, ― сказал Дерган. ― Если он размером с земную собаку, то крови у него не больше одного литра. Думаю, его смертельно ранило при первом же применении оружия, и дальше успех дела решали земные минуты. Трансформатор ― явно совсем сырой опытный образец. Гепест спасал вас, девушки: нарочно оторвался, чтобы успеть привести корабль в работоспособное состояние, дать энергию.

– Ваш вывод, инженер Дерган? ― спросил Иван.

Все обратились к Дергану.

– Если рассуждать по историческим аналогиям с другими цивилизациями, гепесты находятся в состоянии войны с зортеками. Гепест пожертвовал собой и дал в руки землян первый в известном нам секторе Вселенной преобразователь тёмной материи. Это невероятное по мощности оружие. Предтеча вечного двигателя. Гепесты, безусловно, наши союзники в войне с Империей.

– Не зря я их катала на своей спине, ― просияла Юлёна. ― Теперь у меня… у нас, землян, не только корабль, но и боевой трансформатор тёмной материи!

– Он самоуничтожающийся, ты забыла, ― сказала Маша. ― На несколько выстрелов только хватит, а главное, самого стрелкá, пользователя, ждёт верная смерть.

– Факт смерти не важен, ― сказал Дерган. ― Великие открытия и войны на уничтожение всегда сопровождаются неизбежными жертвами.

– Иванечка, только вы сами не стреляйте, ― сказала вдруг Нибара и вплотную подошла к Ивану. ― Клочки по закоулочкам… Пусть боевые роботы стреляют ― это их работа…

– Сестра! ― воскликнул Бозо, но взглянул при этом на Машу. ― Кому отдать трансформатор решаю здесь я, командир корабля! Так по Кодексу!

– Достал уже своим Кодексом! ― взвилась Юлёна. ― Ты командир над мервудной железкой ― и всё! А стратегически здесь решает дочь Тимберлитты! Все поняли? Не слышу ответа. Все поняли?!

– Все-е-е!!!

– Лучше смотри, командир: что-то здоровенное навстречу летит, ― уже более миролюбиво сказала Юлёна, показывая на синюю точку на экране.

– Ледяная глыба, ― сказал Дерган. ― Первый вестник. Подходим к ледяным полям.

– Целый айсберг! ― присвистнула Юлёна, глядя на экран, где, сверкая в лучах далёких звёзд, почти встречным курсом летел, вращаясь, голубой небоскрёб. Она свернула губы дудочкой, высоко подняла брови и дурашливо выпучила глаза, что означало высшую степень удивления, граничащего с восхищением. ― Не хотелось бы мне стать пассажиром второго «Титаника». На первом «Титанике» ― перед концом ― у героев случилась хотя бы настоящая любовь…

– Температура за бортом? ― спросил Дерган, когда глыба пролетела мимо.

– Минус сто сорок два градуса по Цельсию, ― ответил Иван.

Он уже разработал систему переведения показателей физических величин в метрическую систему.

– Может быть, при такой температуре маяки, установленные на обшивке корабля, перестанут работать? ― сам себя озадачил Дерган.

Обстановка в рубке разрядилась.

– И живым гепеста вы больше не видели? ― спросил Дерган у Юлёны.

– Мы нашли его живым! ― опять воодушевилась девушка. ― Только лежал он там без обеих ног, без одной руки и весь насквозь дырявый: правда-правда, местами насквозь просвечивал! Кровь-то свою уже всю пролил. Машуня его спрашивает: как вас зовут? А он перестал дрожать и дёргаться, всхлипнул и притих.

– А потом стал расползаться, растекаться и даже кусочка не осталось, ― сказала Маша. ― Страшное зрелище…

– Это включилась система самоликвидации тканей тела, ― сказал Дерган. ― Хотя бы этим гепесты похожи на некоторые известные мне цивилизации.

– А удобно: и кладбищ не нужно, ― сказала Юлёна. ― Не люблю похороны: и без них радостей в жизни мало. «Зарница» ― всю зиму ждала! ― и та с жертв началась и ещё неизвестно чем кончится.

– Гепест как личность мог и не кончиться, ― сказал Синтаро девушкам в утешение.

– Ну да, как память, ― сказала Юлёна, выразительно взглянув на юного оларийца. ― Я своих никогда не забуду!

– Не так, ― сказал Синтаро. ― Вы видели, как разумная жизнь покинула физическое тело гепеста, но это не означает смерть индивида. Это я, окажись на месте гепеста, умер бы окончательно. А гепест мог перейти в энергетическую форму бытия и когда-нибудь сможет вернуться в материальную форму.

– Ничего себе! ― почти закричала Юлёна. ― Да гепесты, значит, бессмертны?!

– О них мы ничего не знаем, ― сказал Дерган. ― Но одна такая цивилизация в нашем секторе Вселенной уже известна.

– Вы считаете: переходы сознательной жизни из физической формы в энергетическую и обратно доказаны? ― спросил Иван у Дергана.

– Доказаны, но не экспериментально. Мне не приходилось самому наблюдать.

– Маш, мавелы спасли нас, но слишком многое утаили, ― сказал Иван.

– Правда, Маш! ― подключилась Юлёна. ― Дали бы нам в помощь одного карапубздика с трансформатором. Он мелкий, ничего не весит, невелика дополнительная нагрузка для челнока Церолы.

– Не знаю я, ― сказала Маша. ― Может быть, это не их тайна.

– А я догадываюсь, ― сказал Иван, ― под прикрытием мавелов гепесты работают над сверхоружием…

– Думаю, гепесты работают над трансформаторами тёмной материи, ― сказал Дерган. ― Это означает грядущую технологическую революцию вселенского масштаба. А производство оружия ― только одно из прикладных направлений.

– Жалко, люди не могут возвращаться к жизни… ― с ноткой грусти сказал Синтаро и опять посмотрел на Юлёну.

– Сверхоружие… ― пробормотал Иван. ― Не понимаю, почему наш корабль не взорвался? Ведь трансформатор пробил обшивку в пяти местах.

– У имперских кораблей класса «линкор» и «крейсер», ― сказал Синтаро, ― автоматически происходит мгновенная замена физически пробитых поверхностей ремонтными листами мервуда.

– Моментальные заплатки?

– Да. Нужно сделать очень много дыр в крейсере, чтобы автоматика не сработала или чтобы заплатки в пробитом секторе корабля закончились.

– То есть, достаточно несколько раз выстрелить в одно и то же место и корабль-таки пробьёшь насквозь?

– Верно. Но у истребителей Тиамафа нет оружия такой точности и пробивной силы.

– Поэтому они всегда отступают, когда сталкиваются с отрядом тяжёлых кораблей имперцев, ― добавил Дерган.

– Выходит, не исключено, что Тиамаф сейчас рванул подальше от нас, чтобы уйти от имперского флота? ― спросил Иван.

Он взглянул на Машу и с выражением неприятия вполне ожидаемого ответа покачал головой.

– Это допустимо и правильно, ― сказал Бозо. ― Тиамаф действует оптимально. Так по Кодексу, ― добавил он, видя, что все земляне смотрят на него с недоумением и укоризной, ― если не можешь помочь ― спасайся сам.

– Опять мы одни! ― возмутилась Юлёна. ― Одни посреди… пятого океана, как говорит мой папа, ― она взмахнула рукой в сторону экрана. ― Папа хотя бил меня в детстве, но здесь бы не бросил!

– И мой папа не бросил, ― сказал Иван и кивнул Бозо на экран: мол, смотри в оба!

– Тиамаф не успел узнать, что дочь совсем рядом, ― сказала Нибара. ― Может быть, он и не ушёл бы. Я понимаю: генерал поступил не по-земному, но…

– Не исключаю, что Тиамаф огибает ледяные поля, а потом присоединится… ― сказал Дерган.

– Нас догоняют! ― перебил Бозо. ― Семь кораблей нашего класса и выше, идут походным строем. На этот раз нам не уйти. Дочь Тимберлитты, объявите совет.

– Объявляю совет, ― сказала Маша. ― По старшинству: инженер Дерган.

– Вижу единственный выход. Гепест передал землянам опытный образец оружия, о котором не знает пока никто. Тяжёлые имперские корабли уязвимы для этого оружия. Наша задача: доставить оружие как можно ближе к противнику, занять такую позицию, чтобы можно было с одной точки стрелять по всем кораблям.

– Значит, попасть в геометрический центр отряда кораблей противника, ― сказал Синтаро.

– Верно, ― продолжил Дерган. ― И это нужно сделать не мешкая, пока корабли противника из походного строя не развернулись в боевой порядок. Дальше ― прицельно стрелять в корабль по одному месту, стрелять быстро, чтобы другие корабли не успели развернуться и уйти. Противник обязательно снимет параметры нашего огня, и тогда зортеки могут многое понять. Оружие будет рассекречено, а у Империи появится ещё один веский мотив продолжить войну с Союзом колыбелей. Все корабли противника нужно уничтожить одним махом, чтобы они не успели переработать техническую информацию и отправить её на базу. Всё.

– Тот воин, кто пойдёт на это, погибнет, как гепест, ― сказала Маша очень строго и пафосно. ― Своим оружием мы можем отбиться?

– Исключено, ― сказал Бозо и опять посмотрел на Машу. ― Я бы пошёл, дочь Тимберлитты, с радостью, но моя миссия не завершена, не имею права.

– Теперь видно: три линкора и четыре крейсера, ― уточнил Иван. ― Общая огневая мощь… раз в пятьдесят превосходит нашу. Плюс: они кадровые военные, мы ― игровые.

– Мы как крейсер «Варяг» против японской армады, ― сказала Юлёна и запела. ― Наверх, вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает, врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает…

– Я пойду против армады! ― вскричал Синтаро, обращаясь к Юлёне. В его взгляде светилась жертвенная любовь и ещё был вопрос. У Юлёны перехватило дыхание, но она промолчала. ― Покажем Союзу колыбелей: и оларийцы научились воевать!

Последние слова адресовались уже к дяде, Дергану. Он промолчал тоже, лишь закрыл глаза и опустил голову.

– Есть ещё добровольцы? ― суровым тоном спросила Маша.

– Гепеста одного хватило, ― поспешил ответить Синтаро. ― Я самый малоценный человек в этом походе. Вы, великолепные земляне… ― сбился он от волнения, ― вы даже своей прекрасной грудью… во спасение других… Я обещал вам… ― он опять посмотрел на Юлёну, как бы прощаясь, ― отдать жизнь за вас.

– Ещё предложения? ― Маша сделала длинную паузу. ― Если других возможностей спасти миссию нет… Юлёна, отдай оружие Синтаро, покажи рисунки и объясни ему всё, чему научил нас гепест.

– Я занесу подвиг Синтаро в свою книгу, ― едва слышно сказал Дерган. ― Молодёжь гибнет раньше стариков.

– На Земле такое часто бывает, ― сказала Юлёна и взяла Синтаро за руку. ― Пойдём: я дала клятву дочери Тимберлитты о неразглашении: только тебе я покажу, как включается трансформатор…

– Нам нужно снять как можно больше параметров с этого… испытания, ― сказал Иван вослед выходящим из рубки Юлёне и Синтаро. ― Звучит кощунственно, я понимаю, но и у меня своя миссия. Преобразователь самоликвидируется или будет утрачен во время боя, а нам нужна информация…

– Иванечка, жертва во имя науки и победы ― это не косунственно, ― сказала, страшно волнуясь, Нибара. ― Это земное геройство. Я бы предложила себя в добровольцы, но, боюсь, не выдержу физической боли: как без рук, без ног стрелять в цель? Нет, я не смогла бы, мне страшно.

– Локти себе кусаю, что не смог снять параметры сухой грозы в Заветном лесу, ― сказал Иван. ― Эх, знал бы я тогда, в мире мавелов, с кем говорю, кто мне рисует…

– Узнаем о сухой грозе у Церолы, ― сказал Бозо, ― если она сможет вернуться с Земли… Опять я недооценил её. К бою! Разворачиваюсь и иду навстречу противнику. Синтаро выпустим с нижней палубы на разведывательном аппарате.

– Нет, ― твёрдо сказал Дерган. ― Лёгкого разведчика противник собьёт или даже отбросит в гиперпространство. Предлагаю отправить Синтаро под видом рассыльного. Штатные курьерские капсулы не вооружены, имперцы это знают: они будут ждать от нас посылку и не станут сбивать курьера. Нужно только сильно заинтересовать их содержанием посылки.

– Им нужны всего лишь наши головы, ― усмехнулся Бозо, всё ещё не привыкший к возражениям. ― Отрежем друг другу головы и отошлём?

– Сейчас не время тренировать себя в земном скалозубстве, ― одёрнула капитана Маша, и приказала Нибаре. ― Вот объединённый кристалл Земли и Мероны. ― Она передала камень в руки Нибары. ― Просканируй кристалл, отправь зортекам картинку и сообщение: «Если это то, что вам нужно, мы сейчас отдадим, но позвольте нам уйти, в противном случае эта вещь погибнет вместе с нами».

– Так кристалл всё же с вами, дочь Тимберлитты, ― сказал Дерган. ― И вы не помогли источнику Олары… А моего Синтаро посылаете на верную смерть…

– Простите, ― сказала Маша, положа руку на сердце. ― Я почти бессильна ― пока. И кристалл холодный ― потрогайте сами.

– Ваша юность извиняет вас, ― ответил Дерган, не принимая кристалл. ― Чудес не бывает. Если Великая Тимберлитта жива, она возродит источник Олары. Бедный мой Синтаро…

– Зортеки могут не поверить, ― опять возразил Бозо. ― На Земле мы перебили целый отряд их кораблей, а тут вдруг без боя отдаём добычу.

В рубку вернулась Юлёна. Расстроенная, она сразу не приклеилась к полу и теперь медленно, переворачивась, взлетала под потолок.

– Будто на железнодорожном вокзале на фронт провожала, ― сказала она Маше, ухватившись, наконец, за протянутую подругой руку. ― Как в старом военном кино. Только «Марша славянки» недоставало…

– Пришёл ответ, ― доложила Нибара. ― Они требуют и кристалл, и Марию. Тогда остальным позволят уйти на Мерону. Ответ исходит от самого Угласа ― это его подписной значок.

– Ага, Марию им! ― сразу оживилась Юлёна. ― Пусть слизняки отухнут!

– Самого Угласа в том отряде быть не может, ― сказал после короткого раздумья Дерган, ― но с ним уж как-то очень быстро связались…

– Углас где-то рядом, ― сказал Бозо. ― Значит, это он отогнал Тиамафа.

– Отряд Тиамафа должен был лететь с нами на Мерону? ― спросил Дерган.

– Нет, он отправился на секретную базу Угласа, ― сказал Бозо. ― Никто не знает, это планета или станция. Генерал долго её искал, а нашли мы ― в маршрутных картах на этом трофейном корабле.

– Координаты базы нашли вы? ― переспросил Дерган и нахмурился.

– На Оларе я передал координаты военной базы Тиамафу, ― пояснил Иван, ― и он сразу решил идти туда ― на глубокую разведку или, если удастся сыграть на неожиданности, даже атаковать…

– Вы отправили Тиамафа в ловушку, ― глухо сказал Дерган. ― Координаты планет-баз, планет-заводов, станций, больших маяков, входов и выходов в кротовые норы и прочих военных объектов теперь заведены в память пилотов и уничтожаются вместе с ними.

– Оба экипажа нашего «Варяга» ― основной и запасной ― физически уничтожены, ― холодея от сознания совершённой ошибки, сказал Иван. ― А зачем тогда координаты заведены на корабль?

– Ловить простофиль, ― сказал Дерган, обратившись к Ивану. ― Проверь сейчас повнимательней: все координаты разными путями ведут к нескольким точкам пространства. В них устроены ловушки.

– Маш, я не знал, ― упав духом, дрогнувшим голосом сказал Иван. ― Я сейчас проверю…

– И меня на тактических курсах в военной школе этому не учили, ― сказал Бозо, тоже с тревогой посмотрев на Машу.

– Так ведь и оставите мою подругу безотцовщиной, космонавты вы липовые. ― Юлёна обняла подругу и прижала её голову к груди. ― Только мы с Машкой и воюем за вас! Маш, ну не плачь! Сергей Сергеич прилетит ― научит этих гражданских, как нужно воевать. Мы тебя зортекам не отдадим. Мы их, Маш, обманем ― на войне с «другими» все тактики хороши, мы под рыцарскими правилами ведения боя не подписывались. А твой генерал опытный, уже сто земных лет воюет: может, ещё сам отобьётся…

– Это их новейшие тактики, ― сказал Дерган Ивану, когда тот провёл расчёты, убедился в правоте слов старого инженера и теперь рвал синие волосы на своей голове. ― Империя ощутила: сопротивление Союза, благодаря партизанам, резко усилилось, и зортеки приготовились к возможному абордажу и захвату противником своих тяжёлых кораблей. Вы первые захватили крейсер ― первые и попались.

– Кинули, как пацана, ― сокрушался Иван, не находя себе места. ― Всё шапкозакидательство моё: «Иванечка»… «Герой»… А бой идёт не до «третьей крови» ― на уничтожение!

– По местам! ― скомандовал Бозо. ― Земляне, соберитесь!

– Курьер к старту готов, ― доложила Нибара, с тревогой взглянув на Ивана.

– Сестра, запроси подтверждение, что подпись именно Угласа, ― сказал Бозо.

– Уже выполнено, получаю ответ, ― ответила Нибара. ― Картинка идёт… даже не пойму, что там у зортеков такое… анатомический театр, что ли?.. ― Вдруг она вскрикнула, побледнела и пошатнулась. ― Нет… Нет… Так нельзя… Мама!

Иван подхватил потерявшую сознание Нибару, уложил на пол и прикрепил магнитами. В это время Бозо как окаменел, глядя на почтовый экранчик.

– Опять ей поплохело, ― возмутилась Юлёна. ― Как идти в бой, так она в отключку!

– Вань, что за ответ пришёл? ― спросила Маша, нагибаясь над Нибарой. ― Чья мама?

– Кадры… вскрытия какой-то женщины, меронийки, ― ответил Иван. Он заслонил собой экранчик от подруг, крепко взял за руку Бозо и движением глаз позвал к себе Дергана. ― Вскрытия или… казни, в присутствии Угласа.

– Ну, это может быть и постановка! ― вспыхнула Юлёна, ещё раз возмущённая, что её лучший друг не даёт ей посмотреть. ― Психическая атака на слабонервных.

– Или копия, клон женщины, ― сказала Маша.

– Вот именно! ― рванулась к экранчику Юля. ― Но я крови-то насмотрелась. Пусти, Вань! Наши киношники запросто…

– Нет, ― перебил Дерган, ― есть безошибочные техники определения мёртвого тела любого биологического организма. Это Аркасия, мать Бозо и Нибары. Её казнили ― недавно.

– Что ещё? ― обратилась Маша к Дергану, остановив всё же подругу.

– Империя взяла Землю под свой протекторат, ― пересказывал Дерган пришедшее сообщение. ― Союз Семи колыбелей распался по факту, Кодекс не действует, хранители потеряли свои компетенции руководителей…

– П-хы! ― пыхнула Юлёна и перекосила лицо на правую сторону, что означало высшую степень пренебрежения угрозой. Она вырвалась из несильных объятий подруги. ― У нас так заявляли махновцы во время Гражданской войны, и сами воевали со всеми: с белыми, с красными, с немцами, с Антантой, с помещиками и между собой. Землян не проведёшь: Углас блефует!

– Я тоже так думаю, ― сказал Дерган. ― Ещё он сообщает: только что захватил отряд Тиамафа, и благодарит тех, кто направил истребители генерала в ловушку. А вот это не блеф.

В рубке воцарилось молчание. Бозо и Иван, переживая случившееся, выключились из оперативной работы. Корабль потерял управление.

– Командуйте, дочь Тимберлитты, ― сурово сказал Дерган. ― Иначе нам несдобровать.

– Инженер Дерган, ― начала Маша, преодолевая волнение, ― Синтаро знает, как действовать?

– Да. Сначала он будет стрелять по энергетическим контурам кораблей противника, чтобы возникли общие помехи в управлении, включая помехи в применении атакующего оружия. Тогда экипажи вынужденно переключат внимание на борьбу за живучесть, и Синтаро вторыми залпами станет бить по машинным отделениям, чтобы остановить корабли. Лишив манёвренности, третьими залпами он будет пробивать летящие по инерции корабли насквозь в одном месте, как решили. На почтовой капсуле он установил нужное оборудование ― и запись параметров боя будет передаваться на наш корабль, Ивану.

– А у нас после пальбы гепеста машинное отделение в порядке? ― спросила Юлёна, как бы удивляясь собственному умному вопросу. ― Я отдала Синтаро копию рисунка нашего крейсера, тот, который гепест нацарапал в записной книжке.

– Гепест не повредил ни одного важного для выживания отсека, ― сказал Дерган. ― Включая машинное отделение. Явно, он хорошо знал схему корабля. Ваш рисунок, Юлёна, поможет Синтаро сражаться. Но только не выжить ему самому…

– За вами ― машинное отделение, ― приказала Маша Дергану. ― За тобой, Иван, управление кораблём. За тобой, Бозо, вооружение: приказываю всеми огневыми средствами поддержать Синтаро, отвлечь от него внимание противника. Мы с Юлей поможем Нибаре. По местам!

– Благодарю вас, дочь Тимберлитты, ― сказал Дерган Марии, уходя в машинное отделение, ― что не позволили мне увидеть гибель Синтаро.

– Опять мы медсёстры… ― бурчала Юлёна, когда мужчины направились к выходу из рубки. ― Ну, её, эту войну! Все планы к чёрту! И Джульетта опять… как тряпка! Хорошо, хоть кровь на этот раз не идёт…

– Юль, не бухти! ― строго сказала Маша. ― Завтра мы сами можем оказаться в таком состоянии. ― Теперь хоть салфетки и одеяла есть… Взяли!

Девушки подняли Нибару и перенесли в гигиенический отсек. Когда они вернулись, Иван уже пришёл в себя и занимался привычным делом ― вычислениями.

– Маш, мы опять втроём, как до войны, ― сказала Юлёна. ― Вань, мы команда, и посреди космоса ― вот здорово, да? Что ты там всё считаешь, как дурачок?

– «У старинушки три сына, ― ответил Иван, не отрываясь от работы, ― старший умный был детина, средний сын и так, и сяк, младший вовсе был дурак. Поле всё Иван обходит, озираючись кругом, и садится под кустом; звёзды на небе считает да краюху уплетает».

– Я серьёзно, а он мне «Конька-горбунка», сказку рассказывает!

– Иван-дурак и рассказывает: «Всю я ноченьку не спал, звёзды на небе считал…»

– Звёзды он считал! Их вон сколько! Неужели эти уроды нас взаправду сейчас грохнут?

– Наша «Зарница», девчонки, переходит в стадию кульминации. Пуск! Докладываю: почтовый аппарат с Синтаро стартовал со второй нижней палубы. Вон, видите, светлая точка пошла ― это наш друг с Олары. А те семь больших точек навстречу ― это флот Угласа. Теперь я приторможу и займу позицию для обстрела…

– Одна малепусенькая точечка против семи большущих фонарей?! ― вскричала Юлёна. ― Бедный Синтаро…

– Должен справиться, ― твёрдо сказал Иван. ― Ты, Юль, молодчина: вдохновила ― как у парня горели глаза! О! Сзади подлетает группа ледяных глыб: посмотрим их траекторию…

– Вышел на исходную, ― доложил Синтаро. ― Огонь через два вздоха.

– Включаю запись физических параметров боя… ― доложил Иван. Его устремлённые на большой экран глаза округлились и лихорадочно блестели, а руки бегали по пульту без участия глаз. ― Был бы рядом отец!.. Только не забыть: позади остались две группы неопознанных кораблей, ― приказал Иван самому себе. ― Синтаро открыл огонь! Есть первое попадание!..

Глава 14. Воспоминания о Земле

Тимберлитта нисколько не сомневалась, что император сдержит своё слово. Когда по неукоснительно соблюдавшемуся распорядку дня наступило время очередной прогулки, Тимберлитту доставили в Заветный лес и оставили там одну. С замиранием сердца кинулась она к стволу того самого дуба, в котором раньше услышала родной и почти забытый шум звёздного ветра. Она охватила ствол руками, прижалась к нему всем телом и замерла в ожидании. Произносить заклинания не имело смысла: магических сил у неё не было, и она только мысленно просила неизвестно кого и неизвестно что ― старую заветную добрую силу ― сжалиться над несчастной матерью и помочь ей спасти свою дочку и мужа. На большее её сейчас просто не хватало.

Но звёздного ветра Тимберлитта не услышала. Тогда она подошла к другому дереву, обняла ствол, но опять ожидаемого не случилось.

Наверное, Углас перекрыл канал в открытое пространство, думала Тимберлитта. Или он отклоняет направление потоков звёздного ветра. Заветный лес, скорее всего, помещён в какую-нибудь сплошную физическую сферу, наподобие мыльного пузыря. Нужно найти, чем прорвать его тонкую стенку…

Озадаченная, но полная решимости, Тимберлитта вышла на полянку с лесной клубникой, уселась в траву и запела старый гимн жриц Луны. Тут же её окружили бабочки и певчие птички, на ближний пенёк вскочил и забарабанил лапами молодой заяц, пришмыгал откуда-то из травы суетливый ёж, наконец поблизости уселся на сухой сук дежурный ворон и посмотрел на Тимберлитту одним глазом… Ба! знакомые всё лица! Здравствуйте! Тимберлитта встала и поклонилась во все стороны. Потом она ела ягоды клубники, слушала пение соловья, гладила землю и стволы деревьев, подставляла палец семиточечной божьей коровке, щекотала шею травинкой и всё больше погружалась в знакомую с раннего детства атмосферу. Она чувствовала: благодать Заветного леса вливается в неё. По всему выходило, что Углас сильно промахнулся: он, значит, распорядился не синтезировать лес по добытой информации, а привезти с Земли сами биологические образцы натурального Заветного леса. Но такой лес ― это же её лес! Её лес-защитник, её заколдованный лес-спаситель.

И Тимберлитта вдруг вспомнила сказку, в которой угодившая в беду девочка просит дикую лесную яблоню укрыть её своими ветвями, а за спасение готова съесть кислое яблочко. В Заветном лесу, в котором Тимберлитта выросла, были дикие яблоньки, были и дикие груши, а берега опоясавшего лес ручья заросли кустами тёрна и шиповника ― все в страшных колючках… Тимберлитта подростком любила побаловаться, когда её наставницы отдыхали или, как случилось в день отлёта Тимберлитты с Земли, несколько упивались на праздниках. Крепкой подвижной девочке скучно было всё время играть с безобидными зайчиками да косулями: ей нужен был сильный противник, как, по закону жанра, дикарю Маугли необходим был тигр Шерхан. Что значил бы Маугли без Шерхана? Кому интересен был бы Маугли без Шерхана? И маленькая Тимба втайне от своих не слишком строгих наставниц иногда сотворяла себе какую-нибудь игрушку ― Страшилу, Пугало, Лешего, а то и настоящее Чудо-юдо. Нередко она весьма самонадеянно наделяла противника изрядной магической силой и затевала с ним нешуточные погони и поединки. А когда такая погоня грозила закончиться для Тимбы совсем уж плачевно, азартная девочка, растеряв в столкновениях почти все свои магические силы, кидалась за помощью к деревьям Заветного леса. И те выручали: ствол дуба мгновенно скрывал Тимбу и она уносилась в мир мавелов, а там, рядом с благодушными великанами, легко и быстро восстанавливала свои силы; дикая груша и кусты тёрна закрывали её своими колючими ветвями, когда девочка, морщась от горечи и кислоты, наспех съедала несколько плодов и широко разевала рот и высовывала язык, показывая кустам, что добросовестно проглотила всю их отраву…

Вспомнив это, Тимберлитта пробежалась по лесу и убедилась: её крепкие красавицы-груши с шипами длиной в человеческий палец, её непроходимые заросли тёрна и шиповника ― все на своих местах. Молодец, Углас! Тогда она сбросила с себя всю зортековскую одежду и стала здороваться со спасителями из своего детства: гладила колючие стволики и ветки, орошая их каплями собственной крови, ела горько-кислые плоды, сущую отраву, от которой давно отвыкла, а потом показывала отравителям, как в детстве, чистый рот… Груши и тёрны сразу признали Тимберлитту: они встрепенулись, заволновались, зашумели, переговариваясь между собой, а потом стали вытягивать свои корни из земли и привставать. Весь лес пришёл в движение. Наконец, чёрный ворон, бывший на хорошем счету ещё у жриц-наставниц Тимберлитты, громогласно каркнул, сорвался с наблюдательного сука и почти вертикально взлетел. Тут же за ним, вытянув из земли последние стержневые и боковые корни, с треском и ломом, ринулись ввысь сотни деревьев и кустов. За ними с тонким свистом последовали колонны острых и длинных ножей осоки с берегов ручья и отряды заточенных веток и сучьев, оторванных вихрем от сухостоев. Следом, свернувшись в комки и шипя, улетели ежи… Все колючие и режущие обитатели Заветного леса разом ринулись колоть, резать и рвать оболочку сферы, в которую Углас заключил их родной лес.

Через весь этот вихрь и землепад Тимберлитта бросилась к стволу дуба, обняла его всеми членами и запела старый гимн жриц Луны. Что творилось на оболочке внешнего и внутреннего мира Заветного леса она не знала, деревья-спасители и дежурный по лесу ворон не возвращались, только свет в лесу стал мигать, но совсем скоро она услышала родной звёздный ветер ― сначала тихо-тихо, с перебоями, потом отчётливо и постоянно, как зимними ночами в степи воет ветер в печной трубе.

Тимберлитта открыла глаза и осмотрела свои ладони, руки и грудь: только что они были в крови, а сейчас на её глазах царапины и проколы затягивались и исчезали бесследно. В голове её зашумело, пульс в висках колотился как сумасшедший, поднялась температура, возникли земные видения. Тимберлитту водило, шатало, отбрасывало, но она снова и снова старалась приникнуть к стволу. Наконец две косули уткнули свои узкие лбы в спину Тимберлитты, упёрлись копытами в землю и не позволяли ей упасть.

И на Тимберлитту снизошло знакомое просветление. Так уже бывало, давно, в детстве, когда огорчённые её беспечностью и шалостями старшие жрицы на время лишали послушницу магических сил, а потом, простив, возвращали их. У повзрослевшей Тимберлитты, когда к ней перешёл статус хранительницы земного источника, отобрать магические силы было нельзя. Даже осторожные мавелы, пожелай они, не могли бы этого сделать. Только она могла распоряжаться силами в своём магическом мире.

Тимберлитта понимала, что у неё не так много времени. Угласу, наверное, уже доложили о непорядках в Заветном лесу, но он сейчас, во-первых, далеко от базы, а во-вторых, занят серьёзной операцией и не сможет быстро вернуться. А с его охраной Тимберлитта, вновь став магиней, должна справиться ― по крайней мере, здесь, в Заветном лесу, где физические условия враждебны зортекам.

Тимберлитта отошла от ствола и, в точности повторив движение глаз Угласа, открыла экран. Она обнаружила, что Углас и здесь промахнулся: он уверовал, что его пленница, даже если в его отсутствие немного накачается магической силой, не сможет открыть всю информацию об операциях имперского спецназа на Земле. Тимберлитта же, не пожалев вновь обретённых сил, быстро взломала коды просмотра и отыскала навигатор. С восторгом наблюдала она, как «тот пацан», школьник Иван, главный защитник её Марии, меньше чем за один вздох испепелил два крейсера Угласа. Испарил те самые непобедимые для меронийцев ударные крейсеры с отборным спецназом, который пленил её и Аркасию, и едва не захватил новорождённую дочь! Вот у какого пацана поучиться бы Тиамафу, с горечью думала Тимберлитта. Бедный мой Тиамаф! Несчастный мой неудачник! Углас хочет убить тебя на глазах супруги, чтобы лишить меня остатков воли. Но теперь этому не бывать!

Дальше Тимберлитта ― глазами имперских автоматов-разведчиков ― увидела весь бой в Заветном лесу. И ничего не поняла. Откуда упала сухая гроза?! Кто издал эти чудовищные звуки, от которых скафандры зортеков просто расползлись на клочки и сами зортеки сначала обратились в растительную форму, а потом разложились на молекулы и слились с землёй? Никогда в её Заветном лесу не бывало сухих гроз с таким ужасным вихрем.

Дальше Тимберлитта увидела эпизоды обстановки на Земле после боя. Вот российские войска и спецслужбы прочёсывают Заветный лес. Здесь среди командиров она увидела Сергея Сергеевича. Вторым эшелоном двинулись учёные: ими командовал Пётр Иванович Мезенцев. А вот… Но Тимберлитта понимала, что в её распоряжении всего несколько минут: многого ей не позволят просмотреть, от копирования запись защищена, а магических её сил пока что не хватит, чтобы отобрать, закодировать и усвоить всю информации от земной разведки Империи. Поэтому она задала: поиск информации выстроить только вокруг Сергея Сергеевича и отца Ивана.

Картинка почему-то шла без звука, но Тимберлитта легко могла читать по губам и жестам, если позволял масштаб съёмки.

Как оказалось, летний лагерь, в котором отдыхала Мария с друзьями, превратили в полевой штаб. Тимберлитта помнила это место: при ней в этом райском уголке находилась дворянская усадьба. И Тимберлитта невольно погрузилась в бедные событиями воспоминания своего детства…

Барский дом теперь надстроили и превратили в главный корпус, а хозяйственные постройки и конюшни ― в спальные корпуса. И построили ещё дюжину простеньких одноэтажных деревянных палат с крылечками и большими застеклёнными верандами на случай дождя. В отроческом возрасте не раз она перелетала через граничный ручей, подбиралась к барскому дому, только не со стороны дурно пахнущей конюшни и примыкающей к ней псарни со злыми собаками, а по ровной липовой аллее, спускающейся от барского дома к большому пруду с белыми лодками у деревянного причала, который каждую весну выкрашивали в новый весёленький цвет, и оттуда, из кустов жимолости, подглядывала, как под присмотром красивой гувернантки и вечно сонной няньки на лужайке, вокруг фонтанчика с амурами, играют барские дети. Десятилетней Тимбе было страшно завидно: у барчат столько разных игрушек! У девочки ― у той аж три розовощёких куклы в пышных платьях и с большими бантами! Мало барыньке самой вороха красивых платьев ― так ещё и кукол её обрядили! Почему наставницы не пускают меня играть с красивыми детьми? Почему наставницы не подарят мне хотя бы одну куклу? Конечно, Тимберлитта без малейшего труда могла воплотить себе точно такую же куклу, какая была у хозяйской дочери, но уже и в то время Тимберлитта понимала, что воплощённое ― не значит настоящее, а ненастоящее нельзя полюбить.

Однажды летом, пока жрицы, по обыкновению, днём отдыхали, она сбежала к барскому дому и, перевоплотившись в крестьянскую девочку, попробовала принять участие в забавах. Как же неприятно всё кончилось! Барские дети, едва завидев её, выбегающую с радостным криком из кустов, заголосили и, как от ожившего огородного пугала, шарахнулись от неё к мамкам. Гувернантка закричала на незнакомом языке и замахнулась на Тимбу солнечным зонтиком, а нянька стала громко звать кучера, конюха и псаря… Бедной Тимбе пришлось обернуться первой попавшейся в поле зрения птичкой, чтобы спастись от спущенных на неё лохматых собак…

Но не на ту напали! Девочка с характером, Тимба на другой же день отправилась за общением в Петуховку, ближнее от Заветного леса большое село, откуда её младенцем взяли жрицы. На выгоне, примыкающем одной стороной к окраине села, а другой ― к берегу озера, она встретила стаю играющих пацанов и девчонок. Здесь оказался целый стан из шалашей, выстроенных детьми из ветвей и стволиков верб, срубленных, наверное, у берега озера, и сейчас их обитатели возились в траве. Подобравшись ближе, Тимберлитта увидела, что у девочек были свои жилища, у мальчиков ― свои, и играли пацаны и девчонки по отдельности, не как барские дети, хотя кострище с грубым кухонным столом и неструганными лавками было общим. Хозяйство у девочек ― все их соломенные и деревянные куклы, ряженые в жалкое тряпьё, их глиняная самодельная посуда и всякие поделки ― совсем не привлекло Тимберлитту. А вот мальчишки мастерили из стволов и веток всё того же мягкого ивняка огромного коня, на котором можно было бы сидеть вдвоём и даже втроём и, размахивая, как саблей, куском выпрямленного и начищенного до блеска железного обруча от бочки, разить каких-то «нехристей» и «турок» ― наверное, очень нехороших людей, ещё хуже, чем гувернантка и псарь в барском доме. Красивый получался конь: высокий, сильный и гордый, с хвостом из мочала до самой земли! И огненные в лучах солнца блестели глаза ― стекляшки от красной бутылки.

Жеребец! Тимберлитта как-то раз уже видела, как спаривались кони на лугу у граничного ручья в Заветном лесу: затаив дыхание, наблюдала она из-за ручья, как обезумевший жеребец догнал кобылу, до крови искусал за холку, и заставил её подчиниться, и после этой сцены девочку почему-то смутно влёк образ необузданного жеребца.

Босоногие стриженые «под горшок» пацаны рубили, строгали, плели лозу; они кричали, спорили, толкали друг друга, беззлобно ругались, но работа спорилась. В их расположении Тимберлитта углядела настоящий мастеровой инструмент, а ещё кадки, остовы саней, всякое железо из кузницы, цепи, крюки, две старые оглобли телег, сухие жерди, кузнечный молот на длинной ручке и даже кувалду, которой забивали в землю колы. Наверное, чей-то отец был сельским кузнецом ― от чужих людей столько добра в игру не натащишь. Тимберлитта обернулась, как и вчера, крестьянской девочкой и, конечно же, подошла к мальчикам.

Её появление нарушило привычный порядок вещей. Мальчики позволили новенькой примкнуть к своей компании, но на унизительных условиях: она только подавала строителям ветки ивовой лозы для плетения седла и боков скакуна да носила от ведра, укрытого от солнца в шалаше, ковшик с водой, если кто-то с нарочитой сердитостью приказывал: «Пить!» Ещё ей поручили самую грязную разовую работу: сначала ― нарвать в озере длинных водорослей для гривы коня, потом ― надрать больших лопухов для драпировки седла.

Услышав по случаю, какое странное имя носит непрошеная гостья, мальчишки принялись громко, издевательским тоном кричать: «Тимба! Тимба!», а потом один, самый высокомерный, подошёл сзади и сильно толкнул девочку в спину. Это послужило сигналом для остальных: с Тимбой стали обращаться совсем грубо ― мимоходом толкать её, обзывать «попрошайкой» и «мокрой курицей», хватать за руки, больно щипать, давать подножки, дёргать за волосы, хлестать ивовой лозой по спине и ногам, и наконец мальчишки, предварительно пошептавшись, неожиданно повалили её на землю и стали требовать, чтобы она их всех целовала. Тут же припрыгали девочки и с визгами и бранью приняли участие в издевательствах: они сыпали чужачке песок на голову, мазали сырой глиной лицо и руки, сняли с неё лапти, задрали ей мокрую юбку до пояса и измазали глиной весь низ, дразнились, а потом ― наверное самая злая девчонка ― вылила ей на живот и подол с полведра рыжей воды, в которой месили глину… Тимберлитта сжала губы и вертела головой, не позволяя, как могла, мальчишкам себя целовать и хватать, и впервые в жизни слёзы покатились из её глаз, и от слёз и песка, из-за марева гримасничающих лиц и дурно пахнущих ртов они почти ничего не видела вокруг себя. Мир земных грёз девочки испарился раз и навсегда, и она в один миг повзрослела. И тогда Тимба стала отмахиваться ногами и руками, и даже укусила кого-то из нападавших… Увидев слёзы, но и ощутив на своих ногах и животах жёсткий отпор, стая пришла в исступление. Уже раздался призыв связать и бросить попрошайку в озеро, но вдруг со стороны села зазвучал колокольный набат. «Пожар! Пожар!» ― закричали дети и, оставив Тимбу, все разом бросились через выгон домой.

Какое-то время Тимба лежала, не шевелясь, на спине. Она смотрела в ясное небо. Слёзы иссохли, а раны от побоев на теле исчезли. Осталась одна подсохшая грязь. Наконец Тимба встала и огляделась. Рядом безучастно стоял огромный конь: его седло, свитое из ивовых прутьев и покрытое лопухами, было куда выше глаз девочки. Пустые бока, просвечивающие насквозь через редкие ветви, такие же дырявые голова и шея, безвольно висящий хвост… Какой безобразный конь! Чудовище! Страшный конь из… наставница ещё говорила… из Апокалипсиса!

«Накладываю на тебя, конь, вечное проклятье! Или нет…»

Оправившись и немного придя в себя, Тимба подняла брошенный на землю топор. Она хотела изрубить недостроенного урода, но тут увидела, как из дальнего от неё конца села на общинный выгон под барабанный бой выходит колонна солдат ― с оружием! Значит, это был не пожар…

Маленькая Тимба сразу вспомнила приказ своих наставниц: если она увидит колонну или цепь мужчин в военной форме, то должна немедленно вернуться в Заветный лес и уйти в мир мавелов. Значит, сообразила Тимба, это помещик, которому челядь вчера доложила о чудном превращении деревенской девочки в птичку, обратился к властям и попам, и те решили устроить очередную облаву в Заветном лесу.

Обернуться птицей и лететь в родной лес прятаться? Ну не-е-ет! На сей раз разобиженная девочка решила не подчиниться приказу, а посмотреть, что произойдёт дальше. Или не только смотреть? У коня из их… Апокалипсиса должен быть обязательно всадник!

Едва отряд свернул по дороге в сторону леса, из ближнего к Тимбе конца села, клубя пыль, вылетела целая кавалькада повозок и телег с мужиками в белых холщовых рубахах и преградила отряду путь. Это были крестьяне, вооружённые вилами, топорами, цепями, дубинами, косами, кто во что горазд. Колонна солдат остановилась и перегруппировалась для атаки, раздалась зычная команда «примкнуть штыки». Вышли вперёд командир отряда, уездный пристав и местный петуховский поп. Они по очереди стали кричать на столпившихся мужиков. Они требовали разойтись по домам и угрожали крестьянам: офицер ― неминуемой смертью, пристав ― кандалами и царской каторгой, поп ― проклятьем и отлучением от церкви, если те опять не позволят изгнать из Заветного леса «нечистую силу».

Ах, «нечистую силу»! И обозлённая на весь земной свет Тимба решила показать злым людям, что это такое. Добрые чувства на время оставили Тимбу: со светлыми, но уж очень юными магинями такое иногда случается. Ей было всё равно, чем закончится на выгоне столкновение вооружённых сторон. Конечно, Тимба знала: крестьяне из суеверного страха боялись тревожить «нечистую силу» в Заветном лесу, не ходили за порубежный ручей, и это было на руку жрицам Луны. Посему Тимбе следовало бы принять сторону крестьян, но среди них она вдруг заметила вездесущих мальчишек, тех самых, которые только что над ней издевались и до слёз и бесповоротно разочаровали её в мирской жизни. Из таких вот грубых мальчишек, сызмальства орудующих топорами и кувалдами, выросли и эти крестьяне, и эти солдаты: крови из них никто не страшится и даже, может быть, временами они жаждут пускать её друг другу. Но и я не боюсь крови!

И Тимбе от имени всего женского рода вдруг захотелось причинить боль всем жеребцам, неважно каким: жеребцам, кусающим холки кобыл, или мальчишкам, насильно, до слёз, целующим.

Призвав силы заветные, она возложила руку на ещё мокрую от водорослей шею коня и сказала:

– Ты, мой конь-горбыль, оживи!

Конь ожил: он заржал беззубым ртом, затряс гривой, освобождаясь от пиявок и подсохших ракушек, задрал мочальный хвост дыбом и в нетерпении застучал очищенными от коры белыми горбылями ног, выбивая куски глинистой земли и траву.

Тимба подняла тележную оглоблю, четырьмя ударами топора заточила один конец, заправила топор себе за поясок, а затем подхватила молот себе на плечо. Конь, фыркая и тряся головой, опустился на передние колени, почти лёг перед маленькой всадницей на пустой живот, и девочка не спеша его оседлала. Она поплотней умастилась в сделанном своими руками лопуховом ложе, босыми пятками ударила коня по бокам, и тот вихрем понёс её к полю битвы. Схватка там уже началась: крестьяне первыми бросились на штыки, сразу закричали раненые с обеих сторон ― кровь пролилась. В один миг Тимба, размахивая чудовищными в хрупких руках апокалиптическим копьём и кузнечным молотом, оказалась между противными сторонами. Рёв и топот коня под самые небеса, его сверкающие огнём большие глаза и, в противовес, бесстрастное лицо взлохмаченной и грязной всадницы, явившейся ниоткуда иначе, как только из самой Преисподней, заставил солдат и крестьян в ужасе попятиться ― дерущиеся стороны расступились. Дрожала земля, задрожали и ноги у мужчин. Трубач и барабанщик умолкли. Посреди расступившегося коридора между карателями и крестьянами Тимба осадила коня и подняла его на дыбы. Люди, бросая оружие, стали креститься и валиться на колени. Вдруг мальчишки выбежали вперёд и, указывая пальцами, истошно закричали: «Тимба! Тимба!» Такого ужаса не выдержали с обеих сторон: самые нáбожные и слабые духом люди, испуганные именем всадницы, бросились врассыпную. Тимба метнула своё копьё в смешавшиеся ряды солдат, в крестьянскую толпу швырнула кузнечный молот, а мальчишкам бросила под ноги топор. И тогда повернула коня к Заветному лесу передом, к презренным мальчишкам ― задом, пришпорила жеребца, и тот, окатив обидчиков из-под ног-горбылей комками земли и клубами пыли, с новым громом и молнией понёс всадницу вон с поля боя. Обернувшись, Тимба увидела, как ей вослед поп неистово машет крестом, а офицер, собрав остатки воли, прицеливается из револьвера, но крестьяне ― с криками и лязгом ― второй волной обрушиваются на отряд и заслоняют её от выстрела…

Нагорело же Тимберлитте от наставниц!..

С того дня у маленькой Тимбы пропал интерес к простой земной жизни, и так оставалось до самого прилёта её первого мужчины ― Тиамафа Меронийского…

Воспоминания о детстве оборвались, когда Тимберлитта увидела, как Сергей Сергеевич и отец Ивана на длинной деревянной лавочке у края футбольного поля встретились с какой-то женщиной.

– Вот на этой самой лавочке моя Маша с Юлёной обрабатывали разбитый нос вашего сына, ― по губам прочла Тимберлитта слова женщины, обращённые к Мезенцеву-старшему.

«Моя Маша»?! Тимберлитта сразу поняла: эту женщину Маша считает своей земной матерью. Но если Углас всё-таки привезёт дочку ко мне, как я объясню чудесное её спасение? Это сколько же у моей дочки оказалось спасителей? Несчастная подруга моя, Аркасия Меронийская ― спасительница первая; второй спаситель ― невозможно представить! ― бортовой биокомпьютер Церола, морально устаревшая модель, как первый паровоз на Земле; затем, на самой уже Земле ― какие-то безымянные люди; и, конечно, мавелы ― спасители моей дочери… А теперь, выходит, и школьник Ваня Мезенцев ― спаситель. И большая подруга Юлёна, если не спасительница, то уж верно защитница. Силы заветные: как много нужно спасителей для одной ни о чём не ведающей юной души! Это что же за мироздание такое?!

– Записка от вашей дочери, ― сказал Сергей Сергеевич, подняв перед лицом женщины прозрачный пакет, в котором лежала маленькая бумажка. ― Всё что прилетело «оттуда», ― он махнул свободной рукой в небо, ― анализируется в лабораториях и составляет государственную тайну. Отдать записку вам мы не уполномочены. Вы почерк Маши знаете?

– И почерк, и листочек узнаю ― он из её блокнота, ― ответила, волнуясь, женщина. ― Я купила в лагерь блокнотик, какой она любит: линованный, розовая бумага с водяными знаками, и листочки с закруглёнными уголками ― она у меня большая эстетка, в кого только… Не могу прочесть, буквы дрожат…

«Не оставьте мою мамочку», ― сказал Сергей Сергеевич.

– Как… «не оставьте»? Что с ней?!

– Только, пожалуйста, не хороните Машу раньше времени, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Когда записка писалась, да, было опасно, но затем всё наладилось. Мы с генералом Мезенцевым очень скоро летим и разберёмся с…

– Позже вы узнаете всё, ― перебил Мезенцев-старший. ― Мария там, ― он кивнул в сторону неба, ― рядом с моим Иваном, с Юлей, мы вернём их всех вместе…

– Что ещё вы дали Маше с собой в лагерь? ― спросил Сергей Сергеевич. ― Лагерь имени Гагарина ― не совсем простой лагерь. Здесь дело государственной важности…

– Государственной? Маша ― это на неё не похоже ― без спроса взяла в лагерь кулон, очень ценный…

– Переходный возраст, ― полуспросил-полусказал Сергей Сергеевич. ― В лагере подростки даже, бывает, воруют…

– Что за кулон? ― опять перебил Мезенцев-старший. ― Как он выглядит? У вас есть его фотография?

Женщина рассказала о кулоне: как он к ней попал, о том, что камень светится в темноте, у него изменяется цвет и температура… Сергей Сергеевич немедленно взялся за рацию:

– Среди оставленных детьми вещей был кулон с камнем голубого цвета? Нет? Обыскать весь лагерь, все маршруты передвижения известных лиц, да-да, с собаками. Ещё раз просмотреть всю базу, скачанную с фотоаппаратов, камер, сотовых телефонов… Кулон видели на шее Маши в автобусе и на завтраке: картинки сейчас передадут.

– Когда мне ― нежданно-негаданно ― привели Машу, маленькую, едва ходить начала… ― продолжила было рассказывать женщина.

– Подождите! ― резко прервал её Мезенцев-старший. ― Мы должны перейти в закрытое помещение. Сергей Сергеевич!

– В главном корпусе есть подвал, глубокий, отстроил помещик, ― сказал тот. ― Я там ещё в прошлом году оборудовал себе пункт. Идёмте туда!

Все трое встали ― и на том эпизод прервался. И до этого поток информации не раз обрывался ― это, наверное, когда мавелы уничтожали очередной разведывательный аппарат зортеков.

Тимберлитте стало ясно: её дочь, совсем не магиня, летит с земным кристаллом, как когда-то летела она. Значит, опять источник жизни Мероны на грани гибели. Но кто за ней смог прилететь на этот раз? И куда летит дочь: на Мерону, на Олару, на Альронику? Почему, главное, Углас не уничтожил Машу с опасным для него кристаллом? Ему, значит, мать куда важнее, чем дочь. И я воспользуюсь этим!

Больше всего внимание Тимберлитты, естественно, привлекли кадры с участием её дочери. Девочка оказалась невелика ростом, как высокая меронийка. Невольную улыбку вызвала у Тимберлитты Маша у костра в одеянии глупой «сестрицы под окном». Хоть детство и юность у дочки прошло по-человечески, думала мать, а молодость будет уже, вероятно, как у меня.

Отработав информацию с Сергеем Сергеевичем и Мезенцевым-старшим, Тимберлитта отыскала ранние кадры с Земли. Она увидела, как зортеки исследовали Заветный лес, забирали биологические образцы видов растений, животных и микроорганизмов. Как они пытались проникнуть в мир мавелов через стволы дубов. Как столь же безуспешно погружались в глубочайшую впадину Тихого океана. Увиденное сильно встревожило её. Особенно то, что зортеки отобрали с Земли огромное количество биоматериалов. Оказывается, набитые биоматериалами имперские грузовые челноки уже немалое время сновали между Землёй и неизвестными базами Империи. А на Земле об этом не знают!

Столь масштабное похищение земных биоматериалов ― что бы это значило? Наверное, расчётливый Углас убедился: его молодая Империя не сможет воевать на несколько фронтов. Он боится шункетов, но теперь опасается и землян. У него есть какой-то план, как малыми силами победить многочисленных агрессивных землян. А прежняя военная стратегия Империи ― заваливать противника трупами ― не сработала даже на Мероне и Оларе.

Я единственная, кто может разгадать намерения Угласа, думала Тимберлитта. Я ближе всех к нему, он постепенно раскрывается, мой долг ― разгадать его планы…

Итак, думала Тимберлитта, Углас хочет помешать выходу землян в большой космос. Он собирается заставить землян сосредоточить усилия на внутренней планетарной жизни. Что для этого надо сделать? Не допустить поступательного развития науки и техники. Вероятно, расширяющаяся Империя зортеков ― первая цивилизация, с которой земляне столкнутся как с серьёзным космическим конкурентом. Значит, Углас намерен создать помехи землянам, ввергнуть их в борьбу за выживание, создать трудности на самой Земле, не проявляя при этом себя. Явно у него не хватает сил, чтобы открыто высадиться на Земле, как он это сделал на Мероне. А теперь он ещё и напуган тем, с какой лёгкостью на Земле уничтожили сразу четыре его боевые машины с опытным спецназом. Что он может затеять, действуя исподтишка, невидимо? Невидимо… Биологическую войну! На Мероне он обкатывает средства и техники биологической войны, чтобы потом применить самые эффективные из них на Земле. Углас готовит биологическое вторжение! Вот почему здесь, на секретной планете, на военной базе Империи, так много производств по выращивают микро- и макроорганизмов. Наверняка он уже пробовал синтезировать Заветный лес в своих лабораториях и вполне мог преуспеть, а биологические образцы с Земли привёз для отвода глаз. Возможно, Аркасия что-то узнала, но ей не позволили мне рассказать…

Геополитические войны, энергетический кризис и экологические катастрофы, думала Тимберлитта, вместо того чтобы стимулировать развитие науки землян, в какой-то момент должны полностью подорвать её и тем самым приостановить грядущую колонизацию космоса человечеством. Таким моментом, наверное, должны стать… инвазии модифицированных земных биологических организмов! Вот для чего Империи нужны биологические образцы с Земли в таких количествах. Не исключено, что зортеки уже в состоянии проникать в земные лаборатории, разрабатывающие биологические средства войны, и могут похищать образцы оттуда. Какой-нибудь модифицированный грибок, чьи ферменты способны расщеплять белки в зерновых культурах, может оставить землян без питания. Или сверхпатогенный штамм сибирской язвы может оказаться смертельным для большинства населения, тогда осваивать дальний космос будет просто некому.

Но это не всё, это не всё, напрягалась Тимберлитта! Что же ещё?.. Конечно! Углас мне лжёт: он хочет сам захватить учёных гепестов, пленить их раньше шункетов, чтобы самому завладеть энергией тёмной материи. Вот истинный масштаб Угласа. Прикидывается овечкой, спасителем, чтобы через меня и Машуню войти в мир мавелов и захватить там касту учёных гепестов! Значит, цивилизация гепестов теперь объективно ― сторонница Союза Семи колыбелей. Нужно добиться, чтобы гепесты вступили в войну против Империи на стороне Союза, и совместными усилиями разбить Империю раньше, чем в наш галактический сектор нагрянут шункеты.

Поняв замысел Угласа, Тимберлитта почувствовала облегчение.

Тем временем экран размылся и исчез. Значит, канал перекрыли. Косули и зайчики вдруг навострили уши, а потом скрылись в кустах. Со всех сторон к Тимберлитте, по воздуху и по земле, приближались охранники в лёгких скафандрах…

Обнажённая Тимберлитта не производила никакого впечатления на зортеков: телесные интимные качества людей их нисколечко не интересовали. Она и раньше представала перед ними обнажённой, не смущаясь, как перед деревянной мебелью. Обнажённой… Идея! Такой она явится и на гладиаторские бои: специально голой придёт, чтобы приметить тех инопланетных гостей, кто заинтересуется людскими телесами ― это её потенциальные союзники или, по меньшей мере, небезнадёжные знакомые. Дальний от Земли космос набит абсолютно безнадёжными для людей цивилизациями, в этом Тимберлитта уже убедилась.

Направляясь в поданный зортеками транспорт, Тимберлитта улыбнулась своим мыслям: знай я, как делать сухую грозу, сейчас бы вас, красавчиков, распылила на атомы…

Глава 15. В ледяных полях

― Синтаро! ― закричал Иван. ― Два оставшихся корабля отгородились электромагнитными миражами: я их не вижу. У тех кораблей ты повредил двигатели, они должны лететь по инерции. В любой миг противник может подремонтироваться и уйти, или снова напасть. Ты совсем рядом с ними. Почему не стреляешь?

– Преобразователь себя исчерпал, ― с трудом ответил Синтаро. В голосе его чувствовалась едва сдерживаемая боль. ― Энергии осталось на один выстрел. Я ранен: разорвало на части, как гепеста… Мне жить осталось три вздоха, не больше…

– Всего один выстрел на два невидимых корабля?.. ― сказала Маша. ― Думай, Вань!

– Жду докладов и прошу дать информацию! ― приказал Иван всем.

– В наш корабль три попадания, ремонтирую, ― первым ответил из машинного отделения инженер Дерган. ― Нашёл передатчик, отключил, но наверняка есть и другие маячки ― противник нас видит.

– Прицельно стрелять не могу, ― доложил Бозо, ― не вижу противника. А накрывать полями ― значит накрыть и Синтаро. Боезапас заканчивается.

– Они забыли выключить наводящий сигнал для моей почтовой капсулы, ― сказал Синтаро. ― Я принимаю сигнал. Вы меня видите?

– Пока ещё видим, ― сказал Иван.

– Сейчас я подойду вплотную к противнику ― и стреляйте по капсуле.

– Синтаро! ― закричала Маша.

– Что Синтаро? ― влетела в рубку Юлёна. ― Ты так заорала, что Нибара очнулась.

– Синтаро вызывает огонь на себя, ― сказал Иван, углубляясь в расчёты.

– Опять ты считаешь, когда люди гибнут! Смотри!

Два чудовищных размеров айсберга в окружении глыб помельче пролетали мимо.

– Синтаро, есть решение! ― вскричал Иван. ― Траектории идущих в твою сторону айсбергов и кораблей противника почти пересекаются навстречу друг другу. Последний выстрел сделай в левый от себя большой айсберг. Бозо, по моему сигналу стреляй вдогонку левого от себя айсберга. Они взорвутся, растолкают мелочь и так мы накроем осколками бóльшую площадь.

– Керот, взорвём вагон себёнки! ― с радостным злорадством воскликнул Бозо. ― Мама, я отомсу за тебя!

– Стрелять одновременно!

– Есть! ― ответили Синтаро и Бозо.

– Прощайте… ― совсем тихо добавил олариец. ― Дядя Дерган… Юлёна… Все…

– Прощай, Синтаро! ― закричала Юлёна громче всех. ― Я буду о тебе помнить!

– Обратный отсчёт! ― приказал Иван. ― Три, два, один, ноль, пли!

Разорванные на мириады кусков айсберги смели почтовую капсулу и имперские корабли в миражах…

Ещё какие-то секунды подруги машинально искали на экране розоватую точку капсулы с Синтаро, потом сели на пол напротив друг друга, обнялись и заплакали.

– Ухожу от столкновения с осколками, ― доложил Иван сам себе. ― Ложусь на прежний курс… Экипажу вернуться в главную рубку!

В рубке воцарилось молчание. Только всхлипывали девушки да Иван что-то бормотал про себя ― озвучивал свои действия, учась коротко и чётко формулировать. Скоро вошли Бозо и Дерган, и, перебирая по стенке руками, к своему пульту связи пробралась Нибара. Все с сочувствием смотрели на инженера Дергана. Даже Юлёна не решалась первой заговорить.

– Победа в бою достигнута, ― сказал побелевший Дерган. ― Потери приемлемы для продолжения миссии…

– Мы за ценой не постоим! ― вскочила с пола Юлёна. ― В следующий раз я сама…

– Простите, большая девушка Юля, ― перебила Нибара. ― Углас запрашивает командира корабля.

– Кого именно? ― сказал Бозо, ревниво взглянув на Ивана.

Узнаем, сказала Маша, и приказала Нибаре включить громкую связь.

– Поздравляю, земляне, ― сказал Углас без всякого ёрничества. ― Вы уничтожили уже одиннадцать тяжёлых кораблей ― цвет моего флота. Их только построить ― это десять земных лет работы. Мои инженеры уже разобрались, как Иван сжёг два крейсера со спецназом на Земле. А что за оружие вы применили сейчас ― никто, увы, не понимает. Поздравляю, не ожидал от землян.

– Спасибки за поздравления, ― ответила за всех Юлёна, едва сдерживая себя. ― Поздравляет он… У нас такой тип зовётся лицемером!

– Вы тоже обманщики: хорошенький кристалл нам преподнесли в почтовой капсуле. Иван, переходи ко мне на службу, ― продолжил Углас. ― Отслужишь десять земных лет ― поставлю тебя наместником Империи на Земле. Будешь жить дома. Ты парень амбициозный, узнаю себя в тебе. Не выгодно тебе держаться интересов одной Земли. Твой масштаб ― весь космос, а не одна из миллиардов планет. От тебя ― только преданность, остальное ― за мной.

– У нас так бандитские паханы вербуют себе «шестёрок», ― с гордостью сказала Юлёна. ― Среди нас нет продажных шкур!

– А у Ивана, как и всех остальных, есть серьёзный нешкурный мотив, ― спокойно возразил Углас.

– Становится любопытно, ― усмехнулся Иван. ― Несколько минут назад, помнится, ударный отряд вашего флота стремился нас уничтожить. И что у нас за мотив служить вам?

– Я уже давно отказался от мысли уничтожить вашу команду: так что не спешите возгордиться своей локальной победой. А мотив таков: появился общий враг, ни Империи, ни Союзу колыбелей по отдельности с ним не справиться. Я немедленно прекращу войну с Союзом колыбелей, за свой счёт верну всё в предвоенное состояние, подарю технологии по мервуду и всё что пожелаете, если вы…

– Что? ― одновременно выкрикнули Юлёна и Маша.

– …Если Союз признает протекторат Империи, а вы согласитесь сотрудничать под моим началом.

– Кто это «вы»? ― недобро спросил Иван.

– «Вы» ― это Тимберлитта, её дочь Мария, лично вы, школьник Иван, и инженер Дерган.

– А я?! ― взвилась до потолка Юлёна, так что и магнитные ленты не удержали. ― Это я научила оларийского бойца сбивать ваши линкоры! Он их вам поколол как кувалдой орехи!

– Юля! ― прикрикнула Маша. ― Кто опять за язык тянул?! Теперь и ты мишень для Угласа.

– Земляне учат оларийцев воевать? ― озадачился Углас. ― Школьники?..

– У нас команда, Маш! ― продолжала негодовать Юлёна. ― Да я ещё сто кораблей Угласа насбиваю, пусть и не своими руками. Спорим?!

– Помолчи! ― рассердилась Маша на подругу и обратилась к Угласу. ― Император, Тимберлитта, значит, жива?

– Она в Заветном лесу. Прекрасно себя чувствует, как дома.

– Её дом ― Заветный лес ― находится на Земле, ― возразила Маша.

– Она в Заветном лесу и живёт, только не на Земле, ― ответил Углас как о само собой разумеющемся. ― Экосистемы совсем не трудно физически перенести с планеты на планету, вы просто об этом не знали.

– Ну да, мы отсталые, ― нетерпеливо влезла Юлёна, ― только грохаем вас пачками, как хотим!

– Углас, дайте картинку с Тимберлиттой, ― сказал Дерган.

– С удовольствием, энциклопедист Дерган.

Нибара вывела на большой экран передаваемые от Угласа кадры: Тимберлитта возлежит в траве на поляне в Заветном лесу; одной рукой она собирает и кладёт в рот спелые ягодки лесной клубники, на другой руке на отставленном мизинчике держит соловья, который старательно выкатывает ей рулады.

– Великая Тимберлитта жива, ― сказал Дерган. ― У Олары есть шанс возродиться…

– Она без одежды! ― взвилась Юлёна. ― Межгалактическая стриптизёрша! Лежит себе в Заветном лесу, на зелёной травке, на солнышке прохлаждается, а мы здесь от айсбергов уворачиваемся! Смотри, Маш, прям, как мы с тобой на поляне у ручья, помнишь, откалывали стриптиз-номера для гоблинов Батона в кустах.

– Я не показывала стриптиз! ― возмутилась Маша, метнув взгляд на Бозо.

– Ой, ладно: не откалывала, но и не прикрывала своё хозяйство. Ню и в космосе ню. А Тимберлитта перед кем там рисуется? ― вопросила Юлёна.

– Передо мной, конечно, ― сказал Углас. ― Теперь я её муж.

– Отчим ― император, а ты, Машунь, выходит, принцесса! ― дурашливо поклонилась Юлёна Маше. ― Мечты сбываются, ваше высочество…

– Я тебя сейчас в мышь оберну и накрою банкой! ― с нешуточной угрозой напустилась на подругу Маша. ― Когда-нибудь замолчишь?

– Где банку возьмёшь? ― энергично возразила Юлёна, но всё же от греха подальше отгребла по стеночке к двери в гигиенический отсек. ― Сергей Сергеич прилетит и раздолбает этого лжеотчима в пух и прах!

– С Земли прилетит? ― как эхо повторил Углас. ― Тот, физрук, с футбольного поля в лагере… Значит, вы с Олары послали правительственный челнок за подмогой. Теперь нам его не догнать, а вот на обратной дороге встретим…

– Маш, да эта разведчица выдаёт нас с потрохами! ― с редкой для себя суровостью вступил Иван и даже угрожающе шагнул в сторону Юлёны. ― Маш, оберни её в вонючую мышь ― у меня есть чем накрыть!

– А вот в мышь ― не надо! ― окончательно расстроилась Юлёна на свою оплошность и на обидную реакцию друзей: мало ли что ляпнешь в праведном запале! ― В мышь! В вонючую! Это чтобы Машуня забоялась от меня подцепить мышиную лихорадку? В дракона зубастого превращай хоть сейчас: в дальнем космосе вострые зубы, как я погляжу, ой как бедной девушке пригодятся ― со всех сторон гоблины подступают. А ты на все их нападки молчи, девушка, молчи! В школе учителя слова сказать не дают, и в летнем приключении свои же рот затыкают! Эх, где мой на всё согласный Подлиза…

– Так Тимберлитта ― ваша жена? ― продолжила Маша диалог с Угласом, когда Юлёна, наконец, закончила совершенно обязательную в таких случаях тираду незаслуженно обиженной девушки-ангела.

– А кто, по-вашему, научил меня так хорошо мыслить по-земному и говорить по-русски? По обучающим техникам литературного русского языка не выучишь.

– Блеф! ― решительно сказал Дерган. ― Нужно прекратить связь: из нас вытягивают информацию.

– Я и сам даю, ― возразил Углас. ― С Тимберлиттой о сотрудничестве я договорился, обещал вернуть ей дочь.

– А как же… генерал Тиамаф? ― вопросила Маша.

– Твой биологический отец ― мой военный противник, хотя теперь и не главный. Но я поставил цель перенять менталитет своих будущих союзников, землян, поэтому сражусь с Тиамафом в открытом поединке, равным оружием.

И Углас рассказал про затеваемые им межгалактические бои гладиаторов: их устроят по правилам Древнего Рима ― никакой магии!

– Ещё расскажите, как следите за нашим кораблём? ― подсуетился со своей миссией Иван.

– За «вашим»?! Да, вы агрессоры без тормозов…

Углас рассказал. Слежение за тяжёлым имперским кораблём хорошо отработано. Когда Церола захватила крейсер, она отрубила все маяки, какие работали только на поверхности Земли. Когда же корабль из Заветного леса взлетел, включились другие ― орбитальные маяки. По ним два оставшихся имперских корабля засекли трофейный крейсер, Иван их уничтожил, но станции слежения остались. На выходе с околоземной орбиты в открытый космос включились межпланетные маяки, а когда корабль вылетел из Солнечной системы ― галактические маяки… И так далее по всему маршруту. Инженер Дерган искал в машинном отделении мины для самоликвидации, а нашёл внешний передатчик-маяк ― ликвидировали его, браво, но это бесполезно.

– Сейчас вы входите в ледяные поля, ― перейдя на ироничный тон, продолжил Углас, ― в надежде скрыться от слежения. Разочарую: на тяжёлых кораблях установлены специальные «ледяные» маяки: они включаются, когда температура за бортом падает до минус сто пятьдесят шесть градусов по Цельсию. Они уже включились, я вас вижу и могу атаковать.

– Это ваш флот подходит? ― спросил Дерган.

– Мой, ― ответил Углас. ― Вам пора сдаваться. Почтовая капсула со сверхоружием раздавлена в лепёшку и теперь по неизвестной траектории будет носиться в компании ледяных осколков и обломков моих кораблей. После неравного боя один к семи у вас почти не осталось боеприпасов и лимита энергии для новых сражений. Солнечные батареи в ледяном поле выпустить смерти подобно: осколки их тут же снесут. На этот раз вам не спастись. Если, конечно, не примете мои условия. Даю вам на принятие решения время пятьдесят вздохов. Сдаться на волю сильнейшего ― это вполне по-земному.

– По-земному, но не по-русски! ― ответила за всех Юлёна. ― Мы с гепестами ещё вам покажем! ― Юля! ― крикнула Маша. Она шагнула к подруге и положила руку на её голову. ― Ты, Юля, обернись мышью!

– Гепесты?! ― не сдержал своего ровного тона Углас, перебивая возгласы возмущение в рубке. ― Значит, это был не кристалл… Вот откуда у вас новое оружие. При скорой встрече презентую серой мышке в подарок корзину ультрамариновых каларов ― я их с Мероны вожу Тимберлитте. Гепесты работают на Земле, как я и думал. Тимберлитта от меня утаила…

Мышь Юлёна кое-как выбралась из-под магнитных лент. Она хотела во что бы то ни стало реабилитироваться перед командой. Ловко взобралась она по ноге Нибары к самому переговорному устройству и пропищала:

– А сколько у хвастливого мышиного короля кораблей?

– Это военная тайна. Накинуть на вас сеть ― кораблей хватит.

– Наша посудина вся в дырах: вы же знаете, мы не сможем оторваться, ― настаивала на ответе Юлёна. ― Лично мне дырявый трофей абсолютно не нужен ― с ним позориться только.

– Не уйдёте: в ледяных полях нет кротовых нор и струн, говоря земными терминами. Нет и натуральных или искусственных планет, где можно было бы отсидеться: инженер Дерган это знает.

– А чей же отряд кораблей подлетает со стороны Мероны? ― спросил Бозо.

– Партизаны. Но они уже остановились перед ледяными полями, в бой не полезут: кишка тонка.

– Мы подумаем, ― сказала Маша, и приказала Нибаре. ― Прервать связь!

Нибара выполнила приказ. Все смотрели на Машу.

– Нужно как-то сообщить партизанам, ― сказала та, ― что Тимберлитта жива, а Тиамаф попал в плен. Объявляю совет. Инженер Дерган!

– Партизаны, как и Тиамаф, летают на меронийских истребителях, ― сказал Дерган без раздумий, будто ответ приготовил заранее. ― Машины сделаны не из мервуда, поэтому не могут передвигаться по ледяным полям через такой град осколков. Противник сейчас видит нас, это серьёзная уязвимость, но если корабль тщательно просканировать, можно выявить все рабочие маяки и отключить их.

– Тогда мы станем невидимками? ― не удержалась Юлёна-мышь и даже перестала начищать свою острую мордочку.

– Не совсем, но противник потеряет устойчивый идентифицирующий сигнал, и у нас появится шанс укрыться за ледяными глыбами и проскочить через раскинутую Угласом сеть. Его войска, уверен, полны желания отомстить, пощады нам не будет. Командиры кораблей и офицеры по вооружению могут даже проигнорировать приказ своего императора: такие случаи уже бывали при их столкновениях с партизанами.

– Но ледяные потоки идут нам навстречу, ― сказал Иван. ― Как же мы можем укрыться? Или вы предлагаете повернуть назад?

– Если сейчас мы выйдем из пояса льда, нас уничтожат или пленят. Кораблю нужен стационарный ремонт, но до Олары нам уже не добраться, и там враг. Нужно двигаться только вперёд: петляя, но вперёд. Дальше, в глубине поля, направление движения потоков льда изменится. Не вся масса льда летит по прямой: есть и круговые потоки, и винтовые, и параболические… Поля ― это, вероятно, следствие встречного столкновения двух ледяных комет с длинными хвостами.

– С длинными хвостами? ― опять не удержалась Юлёна, берясь лапкой за свой хвост и бусинками-глазами разглядывая его вблизи. ― Понимаю…

– Некогда объяснять частности. В этом поле есть одна убойная зона, в ней движение ледяных глыб имеет стохастический характер ― живыми из той зоны ещё не возвращались. Если, дочь Тимберлитты, вы примете мой план действий, я просто задам командиру координаты места в полях, куда нам нужно попасть.

– Это точные координаты? ― спросил Бозо, дёрнувшись от одного слова «командир». ― Вы, учитель Дерган, единственный составитель атласа ледяных полей. Но этот атлас, возможно, попал в руки зортеков, и они смогут просчитать ваш курс.

– Не точные координаты, а вероятностные, рассчитанные по модели, ― ответил Дерган. ― Риск, безусловно, велик: случайное движение глыб оставляет кораблям мало шансов, но стохастика выравнивает шансы между нами и противником. Ледяные поля почти не изучены: мало нашлось желающих подставляться. Точнее, нашёлся только один смельчак…

– И вы, учитель Дерган, полагаетесь на модель полей, когда они составлены в ходе одного единственного исследования? ― вскричал Бозо.

– Иванечка вернётся и исследует, ― сказала Нибара и пошатнулась. ― Иванечка земной альтруист…

– Откуда вернётся? ― в недоумении сказал Иван.

Он на секунду оторвался от экрана, на котором нарисовалась очередная компания ледяных глыб и осколков, и с тревогой взглянул на побледневшую снова Нибару.

– Машуня! ― взмолилась мышь Юлёна. ― Верни меня в люди, а то радистка Кэт опять шатается. Сейчас ― я чувствую! ― упадёт: ведь раздавит, корова… Ромео, держи сеструху! Прыгаю! Пи-и-и!

Маша немедля исполнила просьбу подруги: Юлёна-мышь в прыжке обернулась прежней девушкой и по инерции шлёпнулась на пол. Бозо кинулся и поддержал сестру, едва не наступив на синие волосы поднимающейся с пола Юлёны.

– Тренироваться надо, ловкий ты мой! ― напустилась она на Бозо. ― Нет, как таких инвалидов записывают в астронавты? Хорошо в секции рукопашки научили правильно падать. Фу-у-у! Этого не хватало: теперь я мышами пахну, ― с неудовольствием бурчала Юлёна себе под нос, прикрепляя магниты к ногам. Ещё не выйдя окончательно из образа грызуна, она машинально водила задом, будто хотела шевелить хвостом. ― Нет, драконом лучше: у него хвост так хвост, и никто не раздавит! Мой тренер прав: успешная девушка ― большая и сильная девушка, боец. В космос, в плен, в тюрьму попадёшь ― везде выживешь. Да и зрение, оказывается, у мышей не ахти… Вань, сделай мне мышиный бинокль!

– Есть ещё предложения? ― спросила Маша, когда Юлёна скрылась за дверью в гигиенический отсек.

То ли давил авторитет инженера Дергана, то ли временно выдохлись юные астронавты, но иных предложений не последовало. В качестве отвлекающего манёвра решили снятые маяки закрепить на одном из пролетающих мимо осколков льда, выбрав сходный по размерам с кораблём.

После этого Дерган заложил в маршрут нужные координаты, Иван с Машей остались в рубке, а все остальные, получив инструкции от Дергана, отправились в назначенные сектора сканировать корабль в поисках маяков. Замешкалась одна Юлёна. Она долго укладывала хирургический инструмент из аптечки, собирала свой повидавший виды рюкзачок и бухтела:

– Заодно поищу тренажёрный зал. Я здесь атрофируюсь скоро: как радистка Кэт, тряпкой стану. Надоело… Правда, Маш: дома весь лес был наш, у мавелов ― всё небо, а здесь сидим, как в консервной банке. Мышиный лабиринт какой-то ― лазаем по норкам, по щелям. Нас чуть не раздавило! За дверью, какую ни открой, то запасной экипаж, то кунсткамера, то маяки предательские, розы кусаются ― ро-о-озы! Даже туалета нормального нет. Зортеки вообще какают? Я человек разумный ― гомо сапиенс, звучит гордо, а как этого урода по латыни правильно называть ― никто даже не знает. Вот назову его «император некакус»! Что мы им такого сделали, что они хотят нас убить?

– Это всегдашний вопрос к агрессору в любой войне, ― сказала Маша.

– Ледяной океан… ― пробухтела Юлёна, выглядев очередную группу прилетающих мимо айсбергов и ледяных глыб. ― Пойдём ко дну, как «Титаник».

– В космосе нет дна, ― сказал Иван как бы про себя, не отрываясь от расчётов. ― Ни севера, ни юга нет, ни верха, ни низа, время и пространство нелинейно, и вообще всё куда интересней, чем я ожидал… Я тоже напишу диссертацию…

– Иди, наконец, в свой сектор, ― рассердилась Маша. ― Нибара уже нашла один маячок.

– Зато ноги у неё кривые: я мышью по ноге её лезла вверх-вниз ― как по американской горке. А кожа! Видели бы вы её кожу вблизи: у меня лапки проваливались в ямы, натыкались на кочки. Ей покровный ямочный ремонт нужно делать, как на дорогах. Ты, Маш, почаще меня превращай: столько возникает новых ощущений! Да ну!.. Если не вернусь, считайте меня… Нет, предсмертной записки я писать не собираюсь!

Когда за Юлёной закрылась дверь, Иван многозначительно взглянул на Машу. Та вздохнула:

– Желез… мервудная коробка плохо влияет: наша Юлёна ― дочь открытых пространств. Мне кажется, опять похолодало.

– Я опустил температуру на пять градусов: нужно экономить энергию.

– Это тоже стресс для Юлёны: здесь куда ни глянь ― экономия. Да и для меня. Правда, даже туалета нет…

– Оборудовать не успели: мы пробыли на Оларе всего четыре часа. Занимались энергетическими установками и двигателем, не до тубзика. Энергия в космосе ― это всё, тем более в ледяной пустыне. Здесь, ― Иван кивнул на экран, ― нет больших звёзд, иначе айсберги бы подрастопились. Как выберемся отсюда, у ближайшей звезды выпустим солнечные батареи и подзарядимся. Бозо ничем не лучше Церолы: он истратил почти весь боевой запас и посадил энергоустановку. К тому в нас трижды попали ― шестнадцать пробоин.

– А партизаны разве не могут помочь?

– В космосе у понятия «помощь» совсем другой смысл. У зортеков и меронийцев несовместимые техники полётов: общее ― только солнечные батареи. Вот когда научатся брать энергию из тёмной материи, тогда не нужно будет летать от звезды к звезде, а будут двигаться напрямую. Это только крошечный земной телескоп может лететь по прямой, а такую громилу, как наш крейсер, не прокормишь в дальнем космосе никаким топливом, кроме солнечного.

– А твой отец когда прилетит?

– Знать бы… Они с Сергей Сергеичем могут загрузить на челнок Церолы от силы пару-тройку слабеньких ядерных зарядов.

– Разве двумя бомбами можно справиться с Империей?

– Можно, только нужно найти уязвимое место. Уверен, если удастся связаться с твоей мамой, она подскажет, чтó делать. Не допускаю мысли, что Великая Тимберлитта сидела в Заветном лесу сложа руки. Просто так великими не становятся…

Дальше в рубку пошли доклады: сканирование завершено, нашли три маяка, инженер Дерган подсадил их на одну из пролетающих мимо глыб.

Корабль иногда вздрагивал от попадания мелких осколков. Маша вынула кристалл, гладила и дула на него. Кристалл оставался холодным и скучным. Иван вдруг встрепенулся и устремил взгляд на один из экранчиков на пульте.

– Это не глыбы, ― пробормотал он себе и сразу скомандовал. ― Всем вернуться в рубку! Не успели смыться! На встречном курсе больше двадцати кораблей, идут цепью!

– Запрашивают связь, ― доложила Нибара, когда все вернулись в рубку. ― Подписи Угласа нет.

– Не отвечаем, выждем, ― сказал Бозо, ― ещё могут сработать ложные маяки.

– Вряд ли, ― сказала Нибара. ― Если запрашивают связь, скорее всего, видят.

– Не обязательно, ― сказал Дерган. ― Это может быть уловкой. Они такими запросами могут прощупывать все сектора по своему ходу в расчёте на обнаружение ответчика.

– Объявляю совет, ― сказала Маша. ― Инженер Дерган!

– Я впервые в центре ледяных полей, решения пока не вижу.

– Бозо!

– Можно поставить электромагнитный мираж.

– Мираж слишком затратен, ― возразил Дерган. ― Тогда для пролёта через ледяные поля нам может не хватить энергии. И защитный мираж нас обнаружит определённо: ударят не по видимой цели, а по по объёмам пространства ― и могут попасть. Сейчас перед нами только одна группа кораблей, а на подлёте ― целая сеть.

– Иван!

– Менять курс нельзя: тогда мы наверняка себя обнаружим. Маяков теперь нет, наш корабль может сойти за космическое тело.

– Нибара!

– Не знаю.

– Юлёна!

– Пока не отвечать, а там посмотрим.

– Не отвечаем! ― приказала Маша. ― Нибара, выведи противника на большой экран.

– Их пока не видно человеческим глазом, ― доложила Нибара. ― Только по приборам.

– Ура! ― закричал Иван. ― Половина кораблей изменила курс! Сейчас просчитаю маршрут… Точно! Двенадцать кораблей пошли за нашим ложным сигналом. Значит, они нас не видят!

– Захотели с нами сыграть в лохотрон! ― гордо, улыбаясь во весь рот, хохотнула Юлёна.

– Зортеки очень скоро обнаружат обман и вернутся в точку старта ложных маяков, ― сказал Бозо. ― У нас времени не больше пятидесяти вздохов.

– Прорвёмся, Ромео! ― заявила Юлёна. ― Вообще, меронийцы, соберитесь! Вы нас в историю втравили ― вам и карты в руки. Мы в вашей галактике, или как её там, ― вот и думайте! Явись вы ко мне на Урал, я бы с завязанными глазами по всем ходам-выходам вас провела.

– Вы тоже великая! ― сказала Нибара, с благоговейным страхом смотря прямо в глаза Юлёне. ― На Мероне таких девушек нет.

– Мы все здесь великие, ― подобрела Юлёна. Она прищурила глаза и блаженно улыбнулась, что означало высшую степень удовольствия от лести. ― Ладно, как будем грохать оставшиеся корабли?

– Уже рядом место, где глыбы движутся по круговой орбите, ― сказал Дерган. ― Температура за бортом падает: сейчас минус сто шестьдесят восемь градусов. По моей модели, вероятно, в центре этого круговорота льда находится тело с большой массой.

– Мёртвая ледяная планета? ― спросил Иван.

– Не обязательно мёртвая: и при такой температуре существуют неразумные формы жизни ― была бы вода, а она здесь есть. Планета как-то странно колеблется. Это самое загадочное и опасное место в ледяных полях: здесь пропадают все корабли без исключения.

– Приехали! ― воскликнула Юлёна. Блаженная улыбка мигом слетела с лица девушки, и она опять с суровостью в голосе обратилась к меронийцам. ― Ну, где ваш джек-пот? Вынимайте из кармана и предъявляйте! Мы своего карапубздика уже предъявили.

– Подходим к зоне круговорота айсбергов, ― доложил Иван. ― Корабли противника остановились перед зоной на другой стороне и ждут. Скорость кругового движения глыб здесь гораздо выше, чем когда они летели по прямой.

– Да здесь воронка какая-то! ― сказал Бозо. ― Иван, рассчитай силу притяжения корабля к мёртвой планете. Если слишком приблизимся, может не хватить тяги оторваться.

– Засосёт? ― спросила Маша, но ей никто не ответил.

Иван и инженер Дерган занимались расчётами, Бозо притормаживал корабль, Нибара принимала очередной запрос от зортеков, а подруги стояли, обнявшись, и с тревогой смотрели на чёрный экран, в котором мелькали голубые завихрения из летящих со страшной скоростью глыб.

– Нет там никакой мёртвой планеты, ― сказал, наконец, Иван. ― Приборы уже обнаружили бы крупное материальное тело.

– Не обязательно, ― сказал Дерган. ― Приборы зортеков на имперском корабле могут не брать материальные объекты других цивилизаций. Я, кажется, начинаю догадываться, куда мы попали…

– Справа и слева от нас к ледяному кольцу подходят ещё по большой группе кораблей, ― доложил Бозо. ― Поворачиваем назад?

– Мы обнаружены, ― сказал Иван. ― Пути назад нет: противник, вероятно, догнал тот айсберг с ложными маяками, развернулся и цепью идёт за нами. Остаётся держаться ледяного кольца.

– Правильно, ― согласился Дерган. ― Кольцо даёт нам хоть какой-то шанс скрыться, а планета, если она есть, ― шанс на аварийную посадку.

– Опять объявишь совет? ― тихо спросила подругу Юлёна.

– Разве не видишь: никто не знает, что делать, ― шёпотом ответила Маша; она вынула из кармашка кристалл и вздохнула. ― Холодный…

– Ну, и придумала я… ― шумно вздохнула Юлёна.

– Что придумала?

– На свою задницу ― «Зарницу» с аварией летающей тарелки… Если в лагере сейчас вечер, поужинали бы ― и у костра…

– Лагерь давно эвакуировали из-за нас. И миссия… скоро провалится. Или… Нет, пацаны всё же умнее нас: взгляни на Ивана.

– Мы окружены, ― бормотал Иван, ероша свои синие волосы. ― Чувствую себя хуже, чем на математической олимпиаде в Физтехе… в тот раз…

– Но в тот раз ты задачку решил? ― спросила Маша.

– В тот раз ― решил.

– Думай, Иван! ― напустилась Юлёна. ― На Иванах вся Россия держится. Все присутствующие в этом льде оказались впервые ― никто не придумает, на тебя вся надежда.

– Да, альтруист бы нам сейчас не помешал, ― двусмысленно изрёк инженер Дерган и приступил к расчётам.

– Объявляю мозговой штурм, ― сказала Маша. ― Нужна свежая информация.

– Все корабли противника, как и мы, встали по внешнему периметру ледяного кольца, ― доложил Бозо.

– Никто из них в кольцо не лезет, ― рассуждал Дерган, ― значит, не надеется пролететь насквозь. Они сейчас выждут, пока подойдёт обманутый отряд и, огибая кольцо по периметрам, со всех сторон атакуют нас.

– Уничтожат или заставят войти в аномальную зону, откуда нам не выбраться, ― сказал Бозо. ― У нас осталось времени десять вздохов.

– Вы забыли: Углас не велел нас убивать, ― сказала Юлёна. ― Лучше сдадимся в плен, а там улизнём: мы ребята шустрые. Нас гоблины уже брали в плен в Заветном лесу, даже пытали до «третьей крови» ― и ничего!

– Сейчас Угласа на кораблях противника нет, ― возразила Нибара. ― Иначе бы вызовы подписывал он. Вероятно, он отбыл восвояси с пленными меронийцами.

– Без Угласа нам пощады не будет, ― сказал Дерган. ― Они отомстят за товарищей: у зортеков свой негласный Кодекс.

– Зортеки начали окружение, ― доложил Бозо. ― Керот! Подходит ещё какой-то корабль ― один, огромный, не имперский, где-то я его уже видел…

– Смотрите, что получается, ― сказал Иван, едва сдерживая волнение. ― Температура в глубине ледяного кольца, на внутреннем диаметре, резко падает до минус двухсот сорока градусов! Инженер Дерган, какие системы выйдут из строя у нашего корабля при такой температуре? Мервудная обшивка выдержит?

– Мервуд выдержит, но возникнет одна уязвимость в топливной системе, да и рубашка у двигателя, я смотрел, не внушает. Двигатель может заглохнуть…

– Тогда есть шанс! ― крикнул Иван, не дослушав. ― Начнём входить во внешний слой кольца по ходу движения глыб. Если они примутся палить по глыбам, осколки нас не догонят. В глыбах мы, без маяков, затеряемся, а потом по касательной выйдем в направлении партизан…

– Одиночный корабль вышел на связь, ― доложила Нибара. ― Отвечать?

– Не отвечай! ― сказал Бозо. ― Иван, кажется, опять нашёл выход.

– Нет, отвечай! ― приказала Юлёна. ― Нас окружили, даже я теперь вижу: у них сто кораблей и сдаться не предлагают.

– Отвечай, ― приказала Маша.

– Я Странник Гузон. Меронийские партизаны мне о вас доложили. Нет времени на возражения: беру ваш корабль на буксир…

– Странник, давай! ― заорала Юлёна, приветственно маша рукою в экран, где возник огромный корабль ещё невиданной землянами конструкции. ― Вот он, мой альтруист! Вот увидите: сейчас мы с ним грохнем сто кораблей!

– Да, это Странник, автор карты ледяных полей, ― сказал инженер Дерган и устало вздохнул. ― Хитрец: не обозначил ледяное кольцо. Теперь ясно, почему Странника никто не может поймать: здесь его база.

– И заедем в гости на базу! ― никак не могла угомониться Юлёна. ― Ромео, хватит болтать, всё равно «щ» не выговариваешь: быстро выпустил стальной трос для буксира!

Все мужчины с недоумением посмотрели на Юлёну и вдруг начали хохотать. Юлёна взглянула на Нибару: та не смеялась, но ответила девушке сочувственным взглядом.

– Буксир электромагнитный… ― давясь от нервного смеха, выдавил из себя Иван. ― Стальной трос… И кувалдой забить штырь… Ну, подруга… Потом расспросим твоего Странника, как он одним махом разделался с целой сотней кораблей зортеков.

– Но разделался же… ― слабо улыбнулась Юлёна, и добавила уже с вызовом. ― Уже разделался?! Значит… как я вам и обещала?! Вань, правда, что ли ― сто кораблей?!

– Правда-правда, ― улыбнулся кончиками губ Иван. ― Все цели с экранов исчезли: зашли в ледяное кольцо и пропали. Низкая температура, наверное, их корабли доконала ― через уязвимости, как предвидел инженер Дерган.

– Буксир отпустил наш корабль, ― доложил Бозо. ― Движемся по касательной к внешнему контуру. Курс на Мерону.

– Айда к Страннику в гости, ― заявила Юлёна, вынимая из своего рюкзачка косметичку. ― Может быть, у него на корабле и туалет нормальный есть. И тренажёрный зал ― размяться. Я скоро старухой здесь стану…

– Гузон ― скиталец, ― возразил Дерган. ― А на своей базе ― отшельник. Странник не захочет никого видеть, даже спасённых людей.

– Почему на этой «Зарнице» мне все противоречат? ― вспыхнула Юлёна. ― Он мой спаситель, а спасителю положено от девушки вознаграждение, хотя бы скромное. Может быть, и он завтра погибнет, как… ― она прикусила язык, и виновато взглянула на инженера Дергана, ― как безбашенный альтруист…

– Значит нужно найти веский мотив для встречи, ― сказал Иван. Он выглядел страшно заинтересованным. ― С меня хватит ротозейства: у мавелов я лоханулся со всемогущим гепестом, а в ледяном поле прошляплю невиданного Странника? Мы десятком сбитых кораблей возгордились, а Гузон за один полвздоха грохнул целую сотню.

– Это он может делать только у себя, в ледяных полях, ― сказал Дерган. ― Уводит сюда преследователей и уничтожает только одному ему известным способом.

– Да, ― подтвердил Бозо. ― На Мероне тяжёлые корабли зортеков отгоняют Странника, он в бой не вступает, уходит.

– Эпизод со Странником ― это новая сказка, Юль, как с гепестом, ― сказал Иван. ― Нужно найти безотказный мотив для встречи и переговоров. Рядом мощный союзник, а нас здесь всего шесть человек. Странник из какой цивилизации родом?

– Никто не знает о Страннике ничего, ― сказал Бозо. ― Во время сеансов связи с Мероной он редко давал картинку, а когда давал, всегда на ней было другое изображение.

– Он давал разные изображения или менял свой внешний облик? ― спросил Иван.

– Никто не знает, ― ответил Бозо. ― Изображения Странника видели в форме шара, пирамиды, саженца дерева калары, меронийского пушистого зундырчика, певчей птички косоко с Олары… Наверное, Странник может обернуться и человеком, но вживую его никто не видел.

– Углас вышел на связь, ― доложила Нибара. ― Отвечать?

– Отвечай! ― приказала Маша. ― Юль, рот на замок, не зли Угласа ― у него в плену мои родители.

– Я дура, не понимаю, что ли?

– Где мой флот, дочь Тимберлитты? ― спросил Углас с нажимом.

– Вероятно, в полном составе погиб, ― ответила Маша. ― Мы даже одного выстрела сделать не успели: ледяной водоворот поглотил их всех. Инженер Дерган говорит: у ваших кораблей есть уязвимости для низких температур.

– Я не хотел посылать флот в ледяные поля, но офицеры настояли: жаждали отомстить.

– Месть ― плохой советчик во время войны, ― сказал Дерган. ― Но я, так случилось, отомщён за гибель племянника.

– А мы ― за казнь нашей матери ― ещё не отомщены! ― грозно сказал Бозо и взглянул на сестру.

Нибара кивнула. Она странным образом на глазах преображалась: от бледности не осталось и следа. Маша вдруг схватилась за кристалл, глаза её расширились, и она шепнула Юлёне:

– Тёплый! Чувствую: подул звёздный ветер!

– Обернёшь меня в дракона ― перед Странником! ― возбуждённо прошептала в ответ Юлёна. ― Я растоплю льдышку в его сердце: он мальчик Кай, а не Снежная королева…

– Я отыграюсь, ― сказал Углас. ― Сначала на отце дочери Тимберлитты, потом на её матери. Возобновляю войну на уничтожение Союза колыбелей. Следующая цель ― Земля. Судя по почерку, вам помог Странник Гузон. Он уже не раз досаждал Империи на Мероне, неймётся отшельнику, но и мы рассчитали одну уязвимость в его корабле ― ему тоже конец, вы не спасёте. На выходе из ледяных полей вас встретят. Партизан мы уже отогнали. Вы упустили свой шанс. Мой интерес к землянам пропал. Пощады не ждите…

Маша распорядилась прервать связь и расставила людей. Дерган ушёл в машинное отделение. Нибара отправилась сканировать повреждения обшивки корабля ледяным градом и новые маячки, которые могли включиться после выхода корабля из ледяных полей. Бозо получил указание от Марии следовать за кораблём Странника. А земляне, надев рюкзачки, пробрались в ту акустическую комнату, где Юлёна ногой разбила панель управления.

– Наша нитка, ― сказала Маша, и машинально принялась сматывать обрывки белой нитки на катушку.

– Брось! ― сказала Юлёна. ― Ты же теперь магиня: сотню катушек можешь явить.

Она зашла в центр помещения и трижды хлопнула в ладоши. Тут же, как в первый раз, весь купол и стены засветились и квадрат за квадратом, вся сферическая часть помещения заполнилась голографическими схемами.

– Да это центр управления научно-исследовательскими системами на корабле! ― воскликнул Иван.

Юлёна по-свойски дотронулась рукой до голограммы крио-камеры. Из стенки камеры выдвинулся тонкий экран, но на этот раз без пёстрой картинки схем, рисунков и скриптов.

– Ой, смотри, Машунь, панель целая, ― сказала Юлёна. ― Хотя самой крио-камеры нет, даже дверь исчезла, мы тем коридором только что проходили.

– Значит, на корабле есть кто-то ещё? ― вслух задалась вопросом Маша.

– Или мой карапубз уже вернулся из энергетической формы жизни в материальную?

– Скорее ремонтные роботы, ― сказал Иван. ― Типа Подлизы: они активизируются, когда получают сигнал о несанкционированных изменениях.

– Отставить науку и технику! ― дурашливо закричала Юлёна под купол, и когда эхо смолкло, добавила деловито. ― Давайте решать, как попасть к Страннику в гости. Думайте, Вань-Маш!

– Наверняка Углас уже предлагал Страннику служить ему, но тот не хочет никому служить, ― начал Иван. ― И с нами не станет сотрудничать, если почувствует угрозу попасть под чьё-то влияние.

– Какое может быть наше влияние? ― с сомнением сказала Маша. ― Разные весовые категории: ты с помощью всех земных технологий и лучшего персонала сбил всего два корабля, а он ― одиночка ― целую сотню.

– Есть такие учёные-одиночки, склонные к самопожертвованию, альтруизму…

– Это раньше были такие, ― возразила Юлёна и в нетерпении заходила по комнате, с калмыцким прищуром разглядывая схемы. ― Может, ещё что-нибудь здесь раздолбать?

– В космосе порядок изоляции учёных-исследователей несопоставимо выше, чем на тесной Земле.

– Отставить общие рассуждения! ― заявила Юлёна тоном Сергея Сергеевича.

– Конкретней, Углас проболтался, что его аналитики нашли уязвимость в корабле Странника, ― сказал Иван.

– О! ― воссияла Юлёна. ― И мы будем вестниками этой угрозы. Первый мотив есть! Ещё? Думай, Маш, ты заряжаешься звёздным ветром ― должна соображать, как суперкомпьютер.

– Второй повод: Ваня от имени России пригласит Странника на Землю, ― сказала Маша.

– Точно! ― воскликнул Иван. ― У меня есть полномочия от Академии наук и Минобороны. Сейчас я пошлю Страннику фотографии со своего гаджета, какие успел наснимать в лагере. Пусть сам выберет из персонажей, в кого обратиться.

– Он обратится, конечно, в Сергей Сергеича! ― убеждённо сказала Юлёна.

– Странник может быть женщиной или бесполым существом, ― полувозразил Иван.

– Ой, не надо только бесполым! ― воскликнула Юлёна с негодованием. ― Ещё нам в однополые браки не хватало в космосе вляпаться! Мы с Машуней как вернёмся на Землю брачное агентство откроем. Подремонтируем крейсер ― и айда бороздить за счастливыми свадьбами.

– Юль, что ты мелешь? ― возмутился Иван. ― Корабль сделан из мервуда: его невозможно отремонтировать на Земле. По крайней мере, пока не добудем мервуд и не разработаем технологии… Ё-моё! Оларийцы же технологии по мервуду разработали ― под руководством инженера Дергана.

– Ну и я говорю, ― не утихала Юлёна. ― Пригласим и инженера Дергана в Россию. Сколько можно такому светиле коптеть под землёй? Без нашего дела он скатился уже до какого-то насекомого, до муравьиного льва ― в песочные ловушки ловит беззащитные жертвы. Война полыхает, родная Олара пылит на весь космос, а он себе в термальных источниках парится, птичек косоко слушает: энциклопедист называется. Хоть научим его, как нужно за Родину воевать, а то сидит сложа ручки, ― на одну Машкину маму надеется. Никогда не выйду замуж за инженера!

– Пригласим, ― согласился Иван. ― Я как-то об этом не подумал. На Мерону он с нами полетел, почему бы и не на Землю?

– Главное, Странника официально пригласить на Землю ― это второй мотив, ― сказала Маша.

Друзья придумали ещё несколько поводов для встречи со Странником и вернулись в главную рубку. Дерган и Нибара были там. Они пытались отговорить землян напрашиваться к своему спасителю, но Юлёна их быстро успокоила. Она велела Нибаре передать Страннику фотографии с гаджета Ивана ― тот успел в первый день жизни в лагере сделать кучу снимков. Выяснилось, что Иван снимал и утром, по маршруту, когда разведчики отправились в Заветный лес искать место для схрона аварийной летающей тарелки. Странника не заинтересовал ни один из придуманных мотивов для встречи. Тогда Маша решила идти ва-банк: она приказала Нибаре передать запись рассказа Юлёны о гепесте и образце преобразователя тёмной материи в кинетическую энергию обычного физического мира.

– Соображает, ― констатировал инженер Дерган, когда Странник в ответ немедленно отправил за землянами летательный аппарат.

– Кристалл должен остаться здесь, ― решительно сказал Бозо, смотря прямо в глаза Маше. ― С Марией или без неё. По мере приближения к Мероне, я и Нибара восстанавливаем силы из родного звёздного ветра. Нибара, если ей поручит Совет хранителей, будет в состоянии сама провести обряд очищения источника.

Маша зажала кристалл в руке. Тепло и сила вливалась в девушку. Если теперь лететь на Мерону, думала она, то Углас успеет убить её родителей. Если удастся уговорить Странника лететь на базу Угласа, как спасти родителей без объединённого кристалла? Ведь только он может дать Тимберлитте настоящую великую силу, сопоставимую с магией Угласа.

– А кто-нибудь знает, где находится база Угласа? ― спросила Маша. ― Где он держит Тимберлитту и куда повёз Тиамафа?

– У него не одна база, и никто не знает, где они, ― сказал Бозо. ― Я должен выполнить свою миссию.

– Совсем не обязательно, что Углас повёз Тиамафа на базу, где находится Тимберлитта, ― добавила Нибара.

– Как вы воюете, если не знаете, откуда приходит противник? ― возмутилась Юлёна. ― Детский сад какой-то! Где разведка? Зверя можно добить только в его логове ― это азы войны! А вслепую вы будете воевать бесконечно и безуспешно. Вот возьмите нас, на «Зарнице»: сначала идут разведчики ― картируют местность, ставят маяки…

– И у вас маяки? ― спросила Нибара с лёгкой иронией. Она на глазах превращалась из гадкого утёнка в белую лебедь. ― Выходит, мы с вами не такие уж разные, ― добавила она, взглянув на Ивана.

– У всех маяки! ― огрызнулась Юлёна. ― Мы привязываем к веткам цветные ленточки. А раньше топором делали затёски на стволах и пнях. Даже когда слепой муравей бежит, то оставляет за собой феромонный след ― чтобы по нему вернуться, а без следового маяка не сможет найти дорогу в родной муравейник ― и пропадёт. Биологию в школе проходили. Сходство между нами есть: вы всё же типа людей…

Обе девушки уже были готовы поссориться: дошло бы и до «кривых ног», и до «агрессоров», а то и похлеще, но Маша прервала начавшуюся перебранку.

– Транспорт Странника пристыковался ко второй нижней палубе, ― доложил Бозо. ― Решайте, Мария. С кристаллом мы вас к Страннику не отпустим. Сейчас, невдалеке от Мероны, мы с сестрой сильнее вас одной. И мы не можем рисковать своей миссией.

– У мавелов вы пели совсем по-другому, ― стала в позу Юлёна. ― Маш, я не пойму: или нас взяли в плен?!

Она угрожающе двинулась на Нибару, но та одним взглядом отодвинула её на прежнее место.

– Я уже не простая девочка, ― сказала она Юлёне. ― Уважайте магиню по статусу.

– Я магинь уважать не подписывалась! ― вспылила Юлёна. ― Смотрите, Маш-Вань: когда они заявились к нам сиротками, были почти нормальными, почти как мы, а теперь накачались сомнительных сил ― и нате вам: опять следуют дурацкому Кодексу. Двуличные твари! Фиг ты у меня когда на лавочке с Машуней посидишь! ― накинулась она на Бозо. ― А ты, коза, не рассчитывай больше на Ваньку! Какова меронийская благодарность! Вы тоже на Оларе такие? ― обратилась Юлёна к инженеру Дергану. ― Ждёте помощи от Тимберлитты, а поможет ― и сразу в игнор её?

– После гибели всех оларийских хранителей право представлять Олару в Союзе колыбелей перешло ко мне, ― сказал Дерган. ― Олара не возражает, чтобы земляне пересели на корабль Странника, не оставляя кристалл на трофейном крейсере. Корабль Странника ― более надёжный с точки зрения сохранности кристалла и жизни дочери Тимберлитты. Трофейный крейсер не исследован до конца: в отсеках остаются сотни роботов и механизмов обслуживания. Среди роботов должны быть и боевые. Они могут находиться в разобранном состоянии, но по сигналу извне запустится сборка и активация. Вероятно, это случится очень скоро: когда мы подойдём к границе ледяных полей. Наша деятельность и сама жизнь каждый миг под угрозой…

– Тогда вот что! ― расправила грудь Юлёна и опять подступила к меронийцам. ― Земля теперь лидер в Союзе колыбелей, и в первую очередь мы берём под защиту Олару. Мероне один раз мы уже помогли ― и всё без толку: меронийцы ещё хуже дел натворили и Машкину маму в плен извергу сдали. Да на вас, себялюбцев, никаких матерей не напасёшься! В первый и последний раз по-хорошему предлагаю: сначала на корабле Странника летим выручать Тимберлитту; потом возвращаемся с Тимберлиттой и партизанами на Олару, восстанавливаем источник, освобождаем планету от полицаев; Сергей Сергеич тем временем грохает Угласа; а в конце космической одиссеи обрушиваемся всеми силами на Мерону, освобождаем и назначаем там дееспособное руководство. И возвращаемся на Землю с Тимберлиттой. Все согласны? Не слышу ответа! Все согласны?!

Дружного ответа на сей раз не последовало.

– Вы решайте, а я в машинное отделение, ― сказал Дерган.

Он зарядил оружие, проверил экипировку и быстро вышел.

Споры продолжились. Меронийцы настаивали, что Странник так и так не согласится лететь в логово Империи, даже имея на борту трёх магов и объединённый кристалл.

– Мы это уже слышали! ― наконец воскликнула Юлёна, но не отважилась приближаться к меронийцам. ― Что с вами случилось? Вас как подменили.

– Я попробую объяснить, ― сказал инженер Дерган по внутренней связи. ― Бозо и Нибара опять стали магами и вернулись под юрисдикцию Кодекса. Кодекс заставляет наших друзей выполнить первоначальную миссию без учёта, что обстоятельства коренным образом изменились. Олара против Кодекса, поэтому я, Дерган, стою за великолепных землян.

– Это не меняет дела, ― ответил Бозо. ― Что такое?!.. ― воскликнул он, хватаясь на пульт управления.

– Меняет, ― возразил Дерган. ― Вы потеряли управление кораблём. Когда я работал в машинном зале, ещё на Оларе, Церола научила меня, как аварийно отключать управление двигателями из главной рубки. Я перевёл резервную рубку в машинное отделение. Управление кораблём из главной рубки теперь невозможно ― ни в ручном режиме, ни на автопилоте.

– Это измена! ― сказала Нибара.

– Мы вас за это должны наказать! ― сказал Бозо. ― Пойдём, сестра!

– Только не захлебнитесь в своих талантах! ― преградила им путь Юлёна. За её спиной встали её друзья. ― Маги вы сопливые, малорослики!

– Не горячитесь, ― спокойно сказал Дерган. ― Никто не сможет открыть двери или раздвинуть мервудные перегородки и попасть в машинное отделение. Я перекрыл все пути: магия сейчас не поможет.

– Мы с сестрой арестованы, что ли? ― с усмешкой спросил Бозо.

– Вы с сестрой сами по себе сейчас не нужны и даже вредны для миссии Союза колыбелей. Без Тимберлитты в ходе войны меронийцы оказались безнадёжными: маги ― слабы, хранители ― недееспособны, войска разбиты или пленены, партизаны рассеяны, а другие планеты Союза наш лидер, Мерона, почему-то не привлёк к отражению Империи. Бывший лидер Мерона. Я поступил законно: Нибара принимала непонятные сигналы, сочла их за помехи, но это были отнюдь не помехи.

– А что? ― упавшим голосом спросила Нибара.

– Недавно Техсовет Союза колыбелей, в обход нерадивых хранителей Мероны, поручил моей группе инженеров разработать недешифрируемый зортеками код экстренной связи, дешифратор кода всегда со мной. Официально сообщаю: вы, Бозо и Нибара, с согласия вашего отца Дерби, отстранены от первоначальной миссии. Она перепоручена дочери Тимберлитты.

– Это подстроили вы, ― сказал Бозо. ― Олара давно не воспринимала Мерону как лидера.

– У меня своя миссия ― спасти Олару, ― сказал Дерган. ― Значит, нужно в первую очередь выручать Тимберлитту, если она оказалась жива. Мой племянник погиб за Олару. По раскладу ролей на корабле следующим альтруистом-спасителем должен быть я. И я, можете не сомневаться, пойду вслед за Синтаро. Но хочу обеспечить, чтобы миссия осталась в надёжных руках: это безумие ― в войне на уничтожение следовать Кодексу. Самодовольство юных меронийских магов, как я убедился, может погубить дело. У нас всех нет той крепости духа, какая есть у землян.

– Странно, ― сказала Нибара, быстро смиряясь с новыми обстоятельствами. ― Выходит, когда мы с братом были простыми людьми и каждый мог над нами издеваться, ― она недобро взглянула на Юлёну, ― мы оказались более полезными для общего дела, чем сейчас, когда стали сильными и…

– Кожа у тебя посвежела, да, а ноги всё равно кривыми остались, ― не удержалась Юлёна. Она ощутила себя вновь на коне и не собиралась церемониться с бунтовщиками на корабле. ― Если ты такая вся из себя магиня заделалась, верни мне натуральный цвет волос, и Иванечке! А то нам в гости идти, а мы выглядим как чучела синих птиц. А амбиции магини засунь себе в…

– Юля, опять?! ― перебила Маша и добавила, обращаясь к Нибаре. ― Дочь Тимберлитты оставляет за тобой обязанности связиста и навигатора. У землян тайн от вас нет и не будет ― клянусь!

– Я подчиняюсь вам, дочь Тимберлитты, ― сказала Нибара и посмотрела на волосы Юлёны.

– Я подчиняюсь, ― с трудом выдавил из себя Бозо. Он мельком взглянул на Марию и опустил голову. ― На Мероне меня ждёт позор и отставка. Согласен с учителем Дерганом: без Церолы мы не справились с миссией, а по Кодексу ― объективно ― воевать не получается…

– Ё-моё! ― радостно вскричала Юлёна, увидев в зеркальце своё отражение с прежними волосами. ― Вань, и у тебя на голове всё в порядке! Ладно, радистка Кэт, прощаю тебя, ― сказала она Нибаре. ― Я девушка пылкая, в смысле, вспыльчивая, но отходчивая. Таких на Земле мужчины особенно любят, ― добавила она интригующе, подняла бровь и подмигнула Нибаре.

– «Таких на Земле мужчины особенно любят…» ― как эхо повторила Нибара и посмотрела на довольного своим прежним видом Ивана. ― Любят пылких или вспыльчивых, но отходчивых?

– Вот дурочка! И пылких, и вспыльчивых ― с которыми не соскучишься!

Вдруг корабль сильно вздрогнул.

– Отклонение от курса, ― доложил Бозо.

– Нибара, сканируй корабль! ― приказал Иван.

– Отделилась неуправляемая часть корабля ― семь процентов объёма, ― доложила Нибара. ― Глыбы тут же разнесли её вдребезги.

– Инженер Дерган! ― вызвала Маша.

– Отстрелился один из секторов, ― сказал Дерган, ― с лабораториями.

– Самая секретная часть корабля, ― сказал Иван. ― Противник, вполне возможно, вычислил, что мы разморозили гепеста с вживлённым оружием.

– Прячут концы в воду от нас, ― убеждённо сказала Юлёна. ― Значит, в самом деле разрабатывают средства биологической войны с Землёй. Нужно скорее лететь за Тимберлиттой!

– Только никто не знает ― куда, ― отозвался Бозо. Но сказал уже не «в контру» землянам, а с озабоченностью. ― Генерал Тиамаф сколько искал ― не нашёл.

– Разведчики, тоже мне! ― фыркнула Юлёна. ― Мы вон на «Зарнице» не успели в Заветный лес войти, как нашли летающую… этот крейсер обнаружили и захватили! Вот мы разведка «а ля Рихард Зорге»!

– Предполагаю, на трофейном корабле запустилась программа самоуничтожения, ― продолжил инженер Дерган. ― Системы корабля различают, что он захвачен. На выходе из ледяных полей активировались ремонтные роботы и механизмы ― это происходит автоматически, когда повреждается зона их ответственности. Пока я пробирался в машинное отделение, повредил или разрушил четырёх роботов. Но их десятки ― и всех не остановишь. Среди них могут быть ликвидаторы.

– Теперь ещё восстание машин на корабле! ― воскликнула Юлёна. Она достала из рюкзачка косметичку и наводила порядок. ― О себе некогда позаботиться! Джулия, помаду-крем дать?

– Хватит с меня стрижки.

– Обиделась! В команде нельзя обижаться надолго. Никаких обид! Все поняли? Не слышу ответа! Все поняли?!

– Все-е-е!!!

– Вот и давайте всей дружной командой переберёмся к Страннику, ― предложила Юлёна, опять почувствовав себя в центре внимания. ― А наш трофей пусть летит дальше на автопилоте.

– Нет, ― сказал Иван. ― Зортеки не должны знать, что мы пересели к Страннику. Они станут всеми силами атаковать трофейный корабль. Если он будет лететь на автопилоте, без маневров в бою, они сразу сообразят, что мы пересели.

– Верно, ― сказал Дерган. ― В этом секторе галактики имперский флот уничтожен, должна остаться только одна оперативная группа ― то есть, четыре тяжёлых корабля. Они и отогнали истребители партизан. Трофейный корабль, маневрируя и отбиваясь, отвлечёт на себя опергруппу Угласа. А корабль Странника тем временем изменит маршрут и вернётся в ледяные поля, куда зортеки за ним теперь не сунутся. А позже оторвётся.

– И потом будем, как генерал Тиамаф, в одиночестве сто лет искать базу Угласа? ― сказал Бозо. ― Нам нужно не отрываться и блуждать, а проследить за имперской опергруппой кораблей: они вернутся на базу когда-нибудь.

– Когда-нибудь? ― воскликнула Юлёна. ― Вот это план! Да мы здесь состаримся! Нет уж, Ромео: лучше взять в плен лётчика ― или как его там. Под пыткой он всё мне расскажет!

– Агрессоры, ― отвернулся Бозо. ― Пытки военнопленных по Кодексу запрещены.

– Ерунда! Нас с Машкой ― невинных девушек! ― в Заветном лесу гоблины пытали без всякой войны.

– Собирались пытать… ― попробовал было возразить Бозо, но не на ту напал.

– Какая разница! Зато теперь война: и пусть, как поётся, неудачник плачет! Так, все следят за моей мыслью! Если координаты заложены только в память пилота тяжёлого корабля, значит, нужно пилота брать в плен. Я попрошу Странника притвориться подбитым и заманить один из кораблей в родные Страннику ледяные поля, а там возьмём преследователя на электромагнитный буксир и сцапаем красавчика тёпленьким!

В рубке воцарилось молчание.

– Великолепный план, ― сказал наконец Дерган. ― За подбитым кораблём в ледяные поля зортеки могут отважиться пойти, не поставив в известность Угласа. Зортеки, думаю, не заподозрят подвоха: такого ушлого противника у них ещё не было.

– Психология ― оружие страшной силы! ― продолжала довольная собой Юлёна. ― Меня за логику ещё Леночка Сергеевна хвалила, даже записывала за мной умные мысли. А она кандидат психологических наук! Не выйдет с мединститутом, если не дадут бюджетное место, пойду на психолога ― планы космических операций разрабатывать, в ударную группу Ванькиного отца и Сергей Сергеича. Возьмут нас с Машуней, Вань?

– «Важмут, важмут», ― прожамкал Иван, припомнив эпизод с порезанными губами в Заветном лесу. ― Ты планируешь, я рассчитываю и исполняю, Машуня осуществляет общее руководство и представляет наши подвиги перед начальством: непобедимая команда!

– Свяжи меня со Странником, ― приказала Маша Нибаре. ― Дело за ним…

Корабль сильно тряхнуло.

– Отстрелился ещё один сегмент, ― доложил Дерган. ― Тревога! Нападение боевых роботов на машинное отделение!

Глава 16. Странник

― Дерган, считай, вытолкал нас взашей! ― едва отдышавшись, обратилась Юлёна ко всем и ни к кому. Ребята, пристёгнутые магнитами, сидели плечом к плечу в тесной капсуле, которая на автопилоте, совершая манёвры уклонения от ледяных глыб, несла их к кораблю Странника. ― Маш, кто здесь командир? Крейсер, между прочим, наш боевой трофей! На чём мы теперь вернёмся на Землю? Подумаешь, великий противник ― роботы! Нашёл Дерган повод вспомнить «Варяг»! Тех, водянистых, мы могли бы всех раздавить как слизняков, а металлических ― обездвижить магнитами и разобрать на гайки. Я сама целую толпу роботов перебила! У большинства из них даже оружия не было. Мы с тобой, Маш, запасную команду пилотов грохнули, а уж тупых роботов с автосборки…

– Команду грохнули… ― широко открыл глаза Иван, будто до него только сейчас дошло. ― Точно! Вот и объяснение твоего «взашей»! Навигация крейсера есть только в памяти военных пилотов. Роботы не смогут управлять кораблём, а инженер Дерган сможет. Роботы активированы с целью пленить или убить нас, а Дерган ― не цель для них.

– Ну и? ― спросила Маша.

Она сидела напротив Бозо, их колени почти соприкасались. Мерониец как-то странно вёл себя: голова его безвольно раскачивалась, глаза блуждали, руки висели плетьми…

– Без пилота, ― продолжал развивать свою догадку Иван, ― они могли бы лететь только по последнему курсу, и ждать, когда на корабль высадится новая команда пилотов-зортеков…

– Да он серьёзно ранен, ― обратилась Маша к Юлёне, кивнув на Бозо. ― Я вижу кровь: там, внизу, сзади…

– Медсёстры нигде никогда без работы не останутся, ― мигом отозвалась Юлёна, доставая аптечку. ― Нет, не медсёстры: я теперь врач-экспериментатор. Ранен, а молчит! Что там у тебя, Ромео, сзади: снял штаны быстро!

Бозо явно терял сознание. Когда его освободили от магнитов, он как мешок упал на колени Маши.

– По Кодексу раненые и больные не должны просить помощи, если вся команда в опасности, ― выдавила из себя Нибара. ― Брат прикрывал наш отход к эвакуационному шлюзу. Роботы-слизняки на корабле применили неизвестное оружие: организм Бозо не может своими силами восстановиться. Меронийские маги… умирают от инфекций как обычные люди.

– А что ж ты сама братану не поможешь? ― с укоризной спросила Юлёна. ― Полчаса назад кичилась собой: я магиня, в горящую избу войду, коня на скаку остановлю, я вас в плен взяла…

– Я меронийка, а здесь нужна восстанавливающая сила иной природы: может быть, земная. Углас цацкается с Тимберлиттой, потому что у него с нею разные природы магических сил, и он ещё не выработал оружия против земных магов. А против меронийских магов оружие создано, теперь это очевидно. Помогите, великолепные земляне!

– Удачная поза: лежит как на операционном столе, ― деловито сказала Юлёна. Она раскрыла аптечку и, не давая её содержимому разлететься по капсуле, взялась за скальпель. ― Ну, маги-завмаги, врачи-неучи, спирта на дезинфекцию, считай, не осталось: кто-нибудь разденет больного без моего рукоприкладства или так и будем сидеть-деликатничать?

Маша смутилась и даже немного отстранилась от тела, лежавшего животом вниз на её коленях. Нибара раздела Бозо донага. На его окровавленной пояснице и на ягодицах пузырились ― вставая и опадая ― белые тела округлой формы, похожие на мелкие грибы-дождевики. Юлёна и Маша недоумённо переглянулись. Маша протянула ладошку к спине инфицированного:

– Температура тела быстро падает.

– Известное дело: впадает в анабиоз, ― заключила Юлёна, многозначительно посмотрев на Нибару. ― Слабаки меронийцы: чуть что, отрубаются до лучших времён, ждут, когда мы найдём для них способ лечения. Или взять и срезать нафиг все эти грибки? Хорошо ещё кровь у них не синяя…

– Спасите… ― прошептала Нибара, обводя ребят затравленным взглядом.

– Миссия запрещает мне расходовать на посторонние дела много сил, ― с болью в голосе ответила Маша. ― Так мавелы наказали. И я не знаю эффективной процедуры для такого случая: никто не учил. Мне очень жаль… Объявляю совет. Нибара!

– Я… я могу только соединить своё тело с телом брата…

– С целью? ― спросил Иван.

– Так наши иммунные силы удвоятся в противостоянии любому биологическому оружию: дольше продержимся ― это всё…

– Но тогда и ты впадёшь в анабиоз, ― встревожился Иван, припомнив, как плачевно выглядела девушка совсем недавно.

– И ещё получим чудовище для кунсткамеры, как после инцеста, ― брезгливо поёжилась Юлёна. ― Кунсткамера в тесной тёмной камере ― придумала Джуля! Да я скоро рехнусь в такой тесноте! Давайте-ка лучше я поэкспериментирую. Космическая медицина делает лишь первые шаги, и нужно смело…

– Резать? ― перебил Иван. ― Он инопланетянин, он ― не я. Резать ей!..

– Я и тебя, и гепеста-инопланетянина с успехом резала и штопала! ― срываясь, почти закричала Юлёна в лицо друга. ― Альтруисты всякие нужны ― и ради открытий медицинской науки тоже. На Земле сколько врачей испытывали вакцины на себе? Маш, давай вскроем один грибок и посмотрим. Надо же что-то делать!

– Здесь же явно микробиологическое оружие применено, ― решительно возразил Иван, наблюдая за тревогой Нибары. ― А вдруг какие-нибудь споры разлетятся по капсуле, заразят всех воздушным путём, и мы за минуты превратимся в консервированные овощи? Мы даже не в скафандрах!

– Маш, командуй! ― окончательно разозлилась Юлёна. ― Опять мне все противоречат! Если Ромео с Джульеттой… соединятся, получим на руки сто кило уродского балласта ― в самый раз для космической миссии! Это что ж получается: прилетели голубчики на Землю, вырвали нас с летних каникул, из долгожданного лагеря, угнали к чёрту на куличики, теперь лишили обещанного трофейного корабля ― непонятно, на чём домой возвращаться, ― а сами впали в анабиоз. Как заразные мешки под ногами, а мы только им ― воюй, спасай, выручай?!

– Вы великие люди, ― сказала Нибара дрогнувшим голосом. ― Вы как Тимберлитта. Я только сейчас это окончательно поняла. Моя мать казнена, отца отстранили от дела всей его жизни, брат гибнет на моих глазах ― помогите!..

В капсуле воцарилось молчание. Грибы пузырились и опадали на спине Бозо, температура его тела падала: кожа стала сморщиваться и синеть.

– На Земле уже давно людей с неизлечимыми болезнями замораживают в жидком азоте, ― сказал наконец, Иван. ― Это обычная практика. Пусть соединяются… до лучших времён.

– Решено, ― тихо сказала Маша.

– Только сначала я пробу из гриба возьму, ― оживился Иван. Он вынул из своего рюкзачка прибор для инъекций, воткнул тонкую иголку в растущий грибок и прежде чем тот сдулся, вытянул пару кубических сантиметров кефирного вида жидкости. ― Пробу нужно доставить на Землю ― это, может быть, вопрос выживания землян.

– Корабля нет: как доставишь? ― не отступала Юлёна. ― Только прокиснет.

– У Странника наверняка есть лаборатория, я там и займусь. А лечение… Нужно озадачить инженера Дергана: пусть захватит тех роботов-слизней и хоть что-то выпытает, а то у нас и зацепки нет. Скальпель и спирт против микроорганизмов неизвестной природы ― это просто смешно. Микроорганизмы могут быть даже разумными существами: вот сейчас булькают, пузырятся ― и слушают нас. Юль, спрячь аптечку, самим ещё пригодится.

– Меронийцы ценят нас за решительность… ― начала было возражать Юлёна, но под взглядом Маши всё же вложила скальпель в аптечку.

– Странник не впустит нас… вас с карантинным объектом, ― вдруг прошептала Нибара. ― Ему, отшельнику, некому будет помочь, если корабль потеряет стерильность. Нам конец…

– Опять нюни! ― воскликнула Юлёна и нетерпеливо, всем телом, дёрнулась. ― Как мы криво сидим: уже спина затекла! Сколько можно этим глыбам за окошком летать! ― ярилась она, уже не зная, к чему ещё прицепиться.

– Сидим на плоскости в двенадцать градусов к горизонтали, ― сказал Иван. ― Это называется «угол паники». У меронийцев угол паники, ― он посмотрел на побелевшую с блуждающими глазами Нибару, ― похоже, ещё меньше нашего.

– Да ладно, пусть их соединяются и замирают, ― махнула рукой Юлёна. Она сняла тело Бозо с колен подруги, уложила животом на пол и придавила ногой. ― Дерган же сказал: теперь меронийцы для миссии даже вредны. Соединятся тела… Ладно, засадим их в бочку, засмолим, как в сказке, и выбросим в океан ― пусть болтаются на электромагнитном канате. Вот вам и карантин для Странника.

– За бортом минус двести градусов, ― сказал Иван. ― Юль, ты с техникой не в ладах: у тебя то стальной, то электромагнитный канат… Откуда у нас канат? Сиди, не болтай: мы не в пушкинской сказке, а… в астроморге. Мы сейчас можем связаться со Странником и с Дерганом? ― обратился он к Нибаре. ― Смотри на меня, Джуля: не отключайся!

– Не можем. Странник предупредил: связи не будет, даже экстренной, по-вашему «SOS», ― во избежание перехвата. Он специально послал самую маленькую капсулу, на меронийском жаргоне называется «гроб»: такому аппарату легче затеряться в потоке ледяных осколков, долететь незамеченным. Зортеки считают, что мы до сих пор на трофейном корабле. Молчание ― залог…

– Понятно, ― прервала Маша. ― Что от нас требуется для соединения… ваших тел?

– Ничего. Можете не смотреть.

– Ну, нет! ― заявила Юлёна. ― Мы здесь жизнью рискуем не для того, чтобы «не смотреть». На гепеста смотрели ― там, в узком коридоре, тоже был ещё какой астроморг! ― и здесь не отвернёмся. А ты снимай для российской науки! ― обратилась она к Ивану.

– Я просто обязан снимать, ― живо откликнулся Иван, вынул из рюкзака свои гаджеты и принялся их настраивать.

– Мы для вас как подопытные зундырчики, ― с горечью прошептала Нибара. ―Не ожидала я, Иванечка, от тебя, ― подняла она глаза на Ивана.

– Ты ещё скажи: никогда не выйду замуж за учёного, ― съехидничала Юлёна. ― У учёных работа такая! Вперёд, Джули: сливайся, хватит болтать!

Нибара открепила магниты, освободилась от всей одежды и склонилась над телом брата.

– Подожди… ― сказал Иван и замялся.

– Встала в полный рост! ― скомандовала, догадавшись, Юлёна. ― Иванечка должен запечатлеть: какова твоя красота была «до» и что с ней станется «после».

Нибара посмотрела на Ивана, тот кивнул. Нибара поднялась, расправила плечи и замерла с отрешённым видом, как перед казнью.

– Я знала: ноги ― две половинки от обруча, ― прокомментировала Юлёна и многозначительно посмотрела на друзей. ― И позвонков-рёбер, кажется, меньше, чем у нас.

– Снял? ― поторопила Маша.

Ей неприятно было смотреть и стало неудобно за подругу. Иван опять кивнул и с сочувствием взглянул на Нибару. Она с тем же отрешённым видом легла животом на тело брата, обняла его руками и ногами и замерла. Все инстинктивно поджали ноги и, насколько позволила тесная камера, отстранились от меронийцев. Некоторое время ничего не происходило.

– Света мало, ― сказал Иван. Он нагнулся к телам и подвёл гаджет к месту соприкосновения груди Нибары со спиной брата. ― Кажется, началось…

– Топоры опускаются! ― вскрикнула Юлёна, показывая пальцем на лопатки Нибары. ― Она вся белеет! Нет, уже сереет… Что там, Вань?

– Из обоих тел появились тоненькие присоски, миллиметр-полтора в диаметре, их сотни. Присоски сошлись, пульсируют, по ним что-то переливается…

На спине, на ягодицах и ногах Нибары вдруг появились пузырьки ― такие же, как у брата, но вдвое-втрое меньших размеров. Тело девушки теряло прежнюю форму: растекалось, расползалось, как дрожжевое тесто из кастрюльки. А тело брата плющилось и сливалось с наползающей массой сестры. Волосы и ногти, потеряв твёрдость, врастали в кожу.

– Присосков уже тысячи, ― прошептал в восторге Иван. ― Сплошная стена. Нет, нужно вербально описывать…

Он попробовал отжать сливающиеся тела, повернуть их на бок, совершал другие малоосмысленные манипуляции и при этом словесно описывал происходящее. Так под запись работает патологоанатом на вскрытии тела. Девушки, ощущая себя в морге, приняли это как само собой разумеющееся: они, потрясённые увиденным, взялись крепко за руки и молчали.

Через несколько минут формы двух тел исчезли окончательно. В ногах у ребят лежало продолговатое единое тело серого цвета, почти вдвое меньшее по длине, чем рост меронийцев. Оно покрылось оболочкой, через которую уже не было видно пульсирующих грибов. Иван прекратил съёмку и с облегчением выдохнул:

– Да-а-а, девчонки: только ради этого мне стоило лететь.

– Теперь они влезут в один герметичный мешок ― и никаких проблем с карантином, ― сказала Юлёна. ― А с «углом паники» как-нибудь справимся сами.

– Мешка только нет, ― сказал Иван, упаковывая свои драгоценные гаджеты. ― А одежду куда?

– Сколько проблем в этом космосе! ― воскликнула Юлёна.

– Космос пока что ― не для удобств девушек, а для работы и войны, ― сказала Маша. ― Будем ждать и терпеть. А одежду я сейчас уничтожу…

Все надолго замолчали и уставились на объединённое тело. Оно слегка колыхалось и в установившейся тишине слышно было, как в нём переливается, журчит и булькает.

– По крайней мере, не умерли, ― наконец сказала Юлёна. ― Правда, тихо как в морге. ― Волосы на её голове встали дыбом, потянулись и прилипли к Маше. Юлёна опять забрала руки подруги к себе и вдруг начала их целовать. ― Одно хорошо: от тебя, Машк, прёт тепло и приятность… Греешься, как в розетке зарядное устройство для сотового…

– Кажется, подлетаем, ― сказал Иван, смущённый сценой телячьих нежностей. ― Подозрительно как-то: Странник не разрешил нам взять с собой оружие…

Когда капсула вошла в корабль, Иван сообщила Страннику, что у них на борту опасный ― возможно, заразный ― объект. Странник ответил: зараженный груз встречает карантинный сейф, а самих вас уже дезинфецировали.

В шлюзе ребят встретил кожаный шар диаметром почти три метра ― не то биоробот, не то разумное существо. Шар втянул в себя объединённое тело Бозо и Нибары и укатился восвояси, а ребята цепочкой двинулись по тускло освещаемому цилиндрическому коридору вслед за прыгающим светящимся колобком размером с футбольный мяч.

– Не такого приёма я ожидала от Странника, ― бухтела Юлена, двигаясь по трубе. ― Кротовые норы уже и на кораблях! Здесь ноги-руки переломаешь. Думала: вот, наконец, настоящий герой ― встретит…

– Ещё скажи: «настоящий мужчина», ― усмехнулся Иван.

– Прости, Юль, но тебе везде хлеб-соль подавай, ― обернулась Маша к подруге. ― Ты своим появлением никого не осчастливила на этом корабле. Мы здесь на войне, давай, подруга, без глупостей. Странник нас спас, но мы опять очутились в самом начале пути, и к тому же одни, без своего корабля, безоружные ― нужна его помощь.

– Знаю! План в отношении Странника, между прочим, мой, я и отвечаю. Хоть бы он только сам не оказался кротом из кротовой норы… Страшно представить: я большая драконша, он ― крот. Ужас! Тогда, подруга, обернёшь меня мышью.

– Опять глупости на уме, ― сказал Иван. ― Ты, Юль, неисправима. Не видишь, разве, как устроен проход? Это труба! Здесь катаются, а не ходят. Возможно, Странник ― по своей природе ― тоже имеет форму шара.

– Да ну тебя, помечтать не даёшь! ― В столь щепетильном вопросе о кавалерах Юлёна не могла не настоять, чтобы последнее слово осталось за ней. ― Технарь-сухарь! Никогда не выйду замуж за…

Ведущий ребят колобок вдруг подпрыгнул перед очередной переборкой, и та будто растворилась, открыв вход в просторное помещение, явно предназначенное для приёма пищи. Навстречу ребятам шёл, улыбаясь и простирая руки для объятий, физрук. Он был в спортивном костюме, кроссовках, на широкой груди болтался на шнурке знакомый свисток.

– Сергей Сергеич! ― вылетела Юлёна из-за Машиной спины и бросилась в объятья физрука. ― Вы уже здесь?!..

Тут до Юли дошло… Она сразу отстранилась, обернулась к друзьям и объявила:

– Я же говорила: мой герой, Странник Гузон, примет облик Сергей Сергеича!

Маша и Иван смущённо улыбались, не зная, как реагировать.

– Здравствуйте… ― сказала наконец Маша. Иван кивнул, порываясь, но не решаясь, вынуть свой гаджет из рюкзака и запечатлеть встречу. ― А как к вам обращаться?

– Сергей Сергеич, как в лагере. Добро пожаловать!

– Уж у вас-то найдётся для меня тренажёрный зал и… ванная комната или просто душ с ржавой водой, как в лагере? ― перебила церемонии Юлёна. ― Мы все исчесались от грязи!

– Так точно! Грудь кол-л-лёсиком ― и следуйте за поводырём… Все поняли? Не слышу ответа: все поняли?!

– Все! ― почти машинально хором ответили ребята и переглянулись между собой.

Первые слова Странника прозвучали несколько металлически и гулко, но закончил он фразу уже в тонах обожаемого девочками физрука. Юлёна воссияла: пусть этот Странник… Сергей Сергеич по своей природе окажется и большой колобок, но всё складывается по её сюжету!

К ребятам подкатился всё тот же светящийся колобок и на русском языке в тонах Странника попросил их следовать за ним.

Вскоре девушки уже мылись в общей душевой комнате, скопированной с душа в пионерлагере. Иван мылся рядом, стоя к девушкам спиной.

– Интересно, у них есть разделение по половому признаку? ― говорил он, стесняясь своей наготы в близком присутствии шумно плещущихся обнажённых подруг. ― Душ ― женский…

– Зато будет, кому спинку тебе потереть, ― парировала Юлёна. Она, хотя с наслаждением из ладошки напилась вволю вкусной воды, была раздосадована тем, что грудь её от перенесённого голода и волнений сильно уменьшилась в размерах. ― Опять я стала маленькой девочкой… Как не вовремя!

– А у меня месячные пропали, ― шепнула Маша подруге.

– Когда?

– Когда звёздный ветер стал наполнять меня магической силой. Начинались ― и сразу пропали.

– Оно, может, к лучшему.

– А вдруг я уже не девушка, не женщина вообще?

– Женщина, женщина: Тимберлитте тоже ветру надуло ― и тебя родила.

– Интересно, как было у Тимберлитты?

– Женщины-космонавты препараты принимают, чтобы не было месячных, ― сказал Иван.

– Не подслушивай! ― обернулась Юлёна к другу. ― В твоём космосе с гигиеной тела ― просто копец. Дома я по три раза на день ныряю под душ, а здесь… Маш, а от Ваньки реально пахнет козлом. Умора!

– Да, странно, ― ответил Иван, нисколько не обидевшись, ― только что видел невиданное никем на Земле слияние человеческих тел, а спина от грязи чесаться не перестала. Когнитивный диссонанс.

– Ещё какой диссонанс! ― подхватила Юлёна, не очень себе представляя, что это значит. ― Вроде космос, вокруг пространства немерено, а мы всё время сидим как в тюремных камерах, нет, в морге. Наш класс водили на экскурсию в местную тюрьму, даже ― для острастки ― запирали в камере. Керот, у меня уже всё тело болит! Чую, гиподинамика кончится моим изгнанием из секции борьбы или даже преждевременной инвалидностью. Маш, давай разомнёмся: потолкаемся что ли ― синяка же не будет… Помнишь, как мы на той поляне у ручья кувыркались?

– Было время…

– Да… Мы о Земле вспоминаем теперь, как о счастье, ― продолжала Юлёна, натирая спину Ивана двумя носовыми платками. ― Разонравился мне космос: не будем брачное агентство открывать. Мыла нет, губки нет, крема нет, полотенца нет… Замуж выходить немытой? Как они моются в галактиках, где нет ледяных полей? А во что будем переодеваться? Мне ещё Странника… вдохновлять.

– Прости, подруга, ― сказала Маша, ― сейчас всё будет…

Маша отрешилась от всего, закрыла глаза, и через секунду перед каждым повисли на расстоянии вытянутой руки привычные средства гигиены, а немного поодаль закачались в воздухе стопки земного белья, одежда и обувь.

– Маш, ― заговорщицки прошептала приободрённая гигиеническим богатством Юлёна, берясь за свою грудь, ― ты, может, и «хозяйство» мне сделаешь прежним, попредставительней?

– В биологию лишний раз лучше не вмешиваться: можно не доглядеть остаточные явления превращений, а они вредны.

– Остаточные явления?! ― Юлёна обернулась через плечо, посмотрела на свою попу, погладила её рукой, ища остаток драконьего или мышиного хвоста. ― Не надо остаточных! Ладно, ограничимся таблетками для дур-космонавток. Таблетки-то синтезировать сможешь? Интересно, Жулька таблетки пила? Очухается ― спрошу. Она же была то девушкой, то магиней, но в общем ― человеком. Наверняка таблетки пила, а с нами не поделилась. Так у них по Кодексу… ― с ядовитчинкой закончила Юлёна.

– Вода как родниковая, ― сказал Иван, ― я вволю попил.

– Мы тоже, ― отозвалась Юлёна. ― Хоть какая-то польза от ледяных полей. Мало в России нам своего холода ― припёрлись чужого попробовать.

– Север ― русская стихия, ― сказала Маша, расчёсывая волосы и думая о своём. ― На севере мы непобедимы. Странника тоже тянет ко льду: он, наверное, в абсолютном холоде непобедим…

Через несколько минут они уже стояли возле табуретов у стола. Странника не было. Квадратный стол на четверых был сервирован точь-в-точь как в пионерлагере имени Гагарина за завтраком: на общепитовских тарелочках разного размера бугрились квадратики крестьянского масла по числу едоков, пирамидки из четырёх печений и одной маленькой шоколадке на брата, стояла горка криво нарезанного белого хлеба, покоились тёплые лепёшки слегка подсохшей манной каши, сваренной на воде, ещё стояли, прижавшись друг к другу, четыре полстакана жиденькой сметаны, посыпанной ложкой жёлтого сахара, солонка с крупной солью и крошками желтка варёного яйца, лежали алюминиевые гнутые ложки, четыре гранёных стакана с двумя ложками сахара на дне, чайник с тёплым какао и лохмотьями молочных пенок, а в центре стола высился пластмассовый стаканчик для салфеток ― пустой.

– Как давно я не ела по-нашему! ― воскликнула Юлёна, увидев богатство пионерлагерного стола. ― Какое же это, оказывается, счастье ― просто нормально поесть! Машунь, масло, как всегда, отдашь мне?

– Нашла дуру! «Пионер без масла ― рахит». Мне тоже нужно расти, развиваться. Сама плакалась, что «меньше стали». У меня теперь на маслице особенно слюнки текут. А печенья и шоколадка, те, которые я захватила от завтрака в лес, они, может быть, нас от голодной смерти спасли.

– Правильно: надо у Странника сухих пайков раздобыть, ― озаботилась походным провиантом Юлёна. Она ощущала себя хозяйкой положения и предпринимала «оргмеры». ― А то легкомысленная невеста, Леночка Сергеевна, отправила нас в разведку без продуктового довольствия: одни амуры с физруком на уме. А вдруг бы мы в Заветном лесу заблудились.

– Это со мной-то заблудились бы? ― возмутился Иван.

– У тебя навигатор отказал!

– Зато теперь у нас скатерть-самобранка есть, ― смирился перед фактом Иван и кивнул на Машу. ― Интересно, как они делают, что тарелки и куски не разлетаются? Незаметно приклеивают?

– И с клеем съедим! ― сказала Юлёна и плотоядно облизнулась. ― Не представляю, как магия может синтезировать крестьянское масло? Вань, а что такое магия вообще?

– Магия есть особое умение обращаться с физическими силами природы, ― сказал Иван. ― Но это умение не дано большинству людей. Чем сильнее становятся наука и техника, тем больше они отберут монополию умений у магов. Я магии не боюсь, но завидую магам: они умеют делать то, что я сегодня пока не могу. А я хочу уметь делать всё и лучше всех! ― энергично закончил Иван, решившись, наконец, вынуть камеру для съёмок.

– Ни фига себе, заявочки! ― присвистнула Юлёна. ― Понтов как у Батона. А в лагере притворялся скромняшкой.

– Синтезировать мыло и крестьянское масло я не буду, ― сказала Маша без всякого вызова. ― По крайней мере, часто. Нельзя тратить магию на пустяки: мои силы конечны, а главное ― меня не учили, как ими пользоваться в разных случаях. Моя магия ― вся методом тыка: могу навредить. Тимберлитту годами учили жрицы, а я, выходит, круглая самоучка. Спасибо ещё мавелы кое-что подсказали. ― Она достала кристалл из кармана джинсов, погладила его пальчиком, подула и повесила на шею. ― Тёплый. Даже обидно, что Сергей Сергеич… что Странник… Гузон не заинтересовался кристаллом. Все здесь хотят заполучить мой кристалл, как золотое кольцо во «Властелине колец», а ему не надо. Странник не от мира сего. Я всё время думаю: ради чего он, одиночка, влез в войну с могучей Империей? Летал бы себе в сторонке.

– Обещаю узнать, ― заявила Юлёна. ― Только вы не мешайте: у меня свои подходы ― пусть Странник и окажется большим колобком…

– Я не колобок, ― появился внезапно Сергей Сергеевич. ― Шаровидные существа ― это прежние владельцы моего корабля. Я купил его у пиратов и не стал перестраивать под себя: не вижу большого смысла в абсолютных удобствах.

– Это по-русски, ― сказала Маша, едва выдавив из себя слабую улыбку.

– Вы охотник за смыслами? ― ляпнула наобум Юлёна. ― Вы философ, астрописатель! ― продолжила она уже победоносно, кинулась к Страннику и ухватилась за тренерский свисток. ― Признавайтесь мне… и дочери Тимберлитты! Прошу вас! Мы приглашаем вас на Землю! Мы!.. Вы как бог, который сверху всё видит и по справедливости судит!

– В космосе нет верха, Юль, ― пытался остудить пыл возбуждённой девушки Иван. ― И космос доказывает отсутствие бога.

– Тем не менее, Юлёна в чём-то права, ― сказал Странник. ― У меня есть тайная творческая сверхцель: написать историю цивилизаций в измеримой Вселенной.

– Я же говорила! ― взвилась Юлёна.

– А почему вы открылись именно нам? ― сказала Маша.

– Я отвечу, но сначала к трапезе. Об инженере Дергане не беспокойтесь: он лучший в Союзе колыбелей технарь, он механических ботов построит, отключит и разберёт, а биологических ― заразит и разложит до молекул…

– Как они заразили Ромео? ― спросила Юлёна, не отпуская свиток и смотря Страннику прямо в глаза. ― Значит, инженер Дерган не погиб?

– Для крейсерских ботов Дерган теперь ― командир. С эвакокапсулой я передал ему комплект возбудителей. У меня есть микробиологическая лаборатория…

– Лаборатория есть! ― всё более загорался Иван, усаживаясь вместе со всеми за квадратный пластмассовый стол без скатерти, точь-в-точь такой же, как в столовке лагеря имени Гагарина. ― История Вселенной! Вот это масштаб! И у вас, значит, миссия. Поэтому вы такой затворник, не встречаетесь ни с кем: вы не бессмертны и просто экономите время?

– Да. И ещё не могу собой рисковать сильно.

– А можно я попробую… ― начал было Иван, но Юлёна одёрнула:

– Нам приказано есть! Маш, ― заговорщицки обратилась Юлёна к сидящей напротив подруге, ― пока Сергей Сергеич не видит, маслице, может, всё же отдашь в мою пользу?

– Ага, разбежалась. ― Маша размазала свою порцию масла по хлебу и запустила в рот сразу полкуска. ― Одного звёздного ветра маловато для подзарядки. ― Она благодарно улыбнулась Страннику. ― Какое блаженство! Выходит, и вы за нами следили?

– Нет, я только перехватывал и расшифровывал сообщение имперской разведки…

– А откуда у вас дешифратор и?.. ― спросил было Иван, но под тревожным взглядом Маши умолк.

– Здесь нет секрета, ― сказал Странник. ― Сообщения зортеки пока кодируют слабо ― не видят серьёзного противника. Они хорошо защищают другую информацию: о местонахождении базы Угласа и материнской планеты.

Привычной земной едой утолили голод и жажду, напряжение спало. Маша опять спросила про Дергана. Странник ответил, что режим молчания нельзя нарушать, пока рядом находится последний патруль зортеков: справимся с ним, тогда свяжемся.

Спокойствие Странника и привычная обстановка сильно подействовали на ребят. На них навалилась усталость, непреодолимо потянуло в сон…

Проснулись друзья одновременно, как по команде.

– Странно, ― озираясь кругом, сказал Иван. ― У меня такое чувство, будто я в плену.

– В тюремной камере после допроса, ― поправила друга Юлёна. ― Ой, я вспомнила: мне снилось, будто Сергей Сергеевич расспрашивал меня о принципе действия преобразователя тёмной материи. Я свои сны хорошо помню, особенно если в них что-то не так.

– И ты ему рассказала? ― спросила Маша с тревогой.

– Само собой! Для Странника же это единственный мотив нашего визита.

– Так порядочные… не делают, ― сказала Маша. ― Мог бы просто спросить, а не выбирать информацию из памяти спящего.

– Значит, нас усыпили, а потом разом пробудили, ― сказал Иван. ― И все наши рюкзаки, и мои микробиологические образцы ― всё теперь у Странника. Зачем?

– Это сделали для безопасности, ― не слишком уверенно заявила Юлёна, ― сказано же: на корабле нужна стерильность. Наверное, забрали вещи на дезинфекцию ― как в пионерлагере, когда объявляют карантин.

– Не говорите во множественном числе: «усыпили», «забрали», ― сказала Маша. ― Гузон на корабле один, значит, приказы исполнителям, роботам, исходят только от него. Хотя кристалл мой не тронул…

– Вот! ― почти обрадовалась Юля. ― А кристалл ― главный предмет миссии. Странник, захоти, нас, спящих, в космос выбросить мог бы, на мороз минус двести, а кристалл присвоить себе и продать меронийцам… или Угласу.

– Тоже верно, ― сказал Иван, озираясь. ― Хотя бы узнать: сколько времени мы проспали, где находимся, где сейчас инженер Дерган, где противник… Мы вообще на корабле Странника или… Здесь даже дверей нет.

– Хватит в конспирологов играть! ― рассердилась Юлёна. Ей страшно не нравилось, что под её безупречный проект в открытую роют подкоп. ― Подумаешь, дверей нет! Нам не привыкать без дверей. Это спальное помещение космического корабля, а не проходная комната в «хрущовке». Я сейчас всё разузнаю!

Она наспех оделась, оттолкнулась от постели, подлетела к стене: потолкалась наугад в одну стену, побилась в другую, потопталась о потолок, вися вниз головой, наконец, приземлилась рядом с друзьями.

– Но если такое недоверие всё же возникло, ― зашептала озабоченная Юлёна, ― давайте устроим этому… Сергей Сергеичу проверку. Правда, Маш, даже косметичку забрал ― последнего лишают.

– «Подъём, подъём! Кто спит, того убьём!» ― пропел голос Сергея Сергеевича, имитируя лагерную фонограмму. ― Уже проснулись? Как мало земляне спят!

– На Земле время летит быстрее, поэтому биологические часы людей… ― начал было, по привычке, объяснять Иван, но осёкся.

– Знаю, знаю: просто пытаюсь шутить по-вашему. И не всегда на Земле время летит быстрее. Угощайтесь каларами с Мероны. ― Раздвинулось круглое отверстие в стене, и в помещение вкатился тот самый маленький колобок. Над ним невесть каким образом плыл поднос с диковинными разноцветными фруктами, пахнущими очень заманчиво. ― Докладываю. Инженер Дерган рассчитал, какой отсек трофейного корабля отстрелится следующим, тогда собрал в этом отсеке всех роботов и ботов ― они благополучно отстрелились и уничтожились ледяными глыбами. Потом инженер Дерган смог поставить блокаду на внешние приказы отстрела отсеков, и сейчас остатки корабля на оставшейся тяге движутся в намеченную мною с ним точку.

– Как вы об этом узнали, ― спросил Иван, выискивая, откуда идёт голос. ― Сами же объявили режим молчания, пока рядом отряд кораблей зортеков.

– Отряд уже ликвидирован…

– А пилота в плен взяли?! ― почти закричала Юлёна, не дослушав.

– Так случилось, что мне удалось только забрать носители памяти у двух пилотов, но запись ещё нужно расшифровать.

– И дешифратор у вас есть? ― спросил, волнуясь, Иван.

– Лучше бы взяли живого пилота! ― вне очереди взвилась Юлёна. ― Я бы сама из него вытрясла! У меня они все… ― «до третьей крови»! Я запасную команду пилотов ― одним пинком!.. Ладно, наш Иван что хочешь дешифрует: он программист из Физтеха!

– Остынь! ― Иван принял столь озабоченный вид, что заволновалась и Маша. ― У нас простые телефонные переговоры сотовые операторы могут зашифровать так, что для расшифровки потребовалась бы работа всех компьютеров мира в течение пяти миллиардов земных лет.

– Миллиардов лет?!.. ― сразу упала духом Юлёна. ― Ничего себе… Сергей Сергеич, а вы можете расшифровать запись в памяти пилота?

– Я не могу, пробовал, но знаю, где могут сделать это. Мы хорошо подзарядились и сейчас летим в это место ― на Окус.

– А по пути нас опять поджидают зортеки? ― спросила Маша, трогая пальчиком свой кристалл. ― Холодный… ― прошептала она разочарованно.

– Зортеки обходят Тусклую зону сторонкой: зона плотно накрыта пиратской паутиной искусственных планет-трансформеров и узловых межорбитальных станций.

– Пираты?! ― отмахнулась Юлёна. ― Они ненадёжны: их любой может прижать и…

– На ограниченном пространстве ― может, а в наших краях пираты уже давно отнюдь не пьяный сброд, это сложившаяся цивилизация. Пираты могут даже и с имперской армией потягаться: рьяно охраняют свой доходный бизнес.

– Доходный космический бизнес? ― встрепенулась Юлёна и подмигнула Маше. ― И чем пацаны занимаются?

– Пираты ― в земных понятиях ― не пацаны: они среднего рода. Пираты в нескольких соседних галактиках обслуживают невольничьи рынки, содержат все астероидные и планетные кладбища, разыскивают пропавшие без вести корабли и станции, экстремальный туризм тоже их, ещё организуют смертельные поединки и соревнования на выживание, азартные и бойцовские игры, контролируют весь мусоросборный бизнес…

– Мы тоже участвовали в боях «до третьей крови», ― сказала Юлёна разочарованно. ― А помойки в России и в Европе держат цыгане. Бесполезные для общества люди: живут для себя.

– В нашем подсекторе Вселенной давно уже бесполезных цивилизаций нет.

– Не хватает ресурсов на их содержание? ― спросил Иван, испытующе взглянув на Машу.

– Конечно, ― ответил голос Сергея Сергеевича. ― Это только на Земле изобилие ресурсов для биологической жизни: его хватило бы на иную целую галактику…

– Вы рассуждаете как зортек, ― ляпнула Юлёна. ― Император некакус собирается на Землю напасть и оттяпать у нас… ― Юлёна прикусила язык, увидев, с какой тревогой Иван и Маша смотрят друг на друга. ― Ладно, летим к вашим бродягам на Обус, ― по-быстрому закончила она.

– Окус. А дисциплина у пиратов покрепче, чем в Империи: любой проступок карается высадкой без довольствия и орудий труда на специально отобранных необитаемых планетах ― там мучительная смерть нарушителю гарантирована…

Дальше Странник рассказал об Окусе. Это ближайший к его кораблю сектор галактики Ирикия в Тусклой зоне. Окусом называют и сектор галактики, и планету, и единственный спутник планеты, и орбитальную станцию ― путаница страшная. («Землян этим не удивишь» ― с видом бывалого туриста заметила Юлёна). Планета Окус непригодна для жизнедеятельности большинства известных биологических форм жизни. Одно время планету пыталась изучить и обустроить для себя цивилизация кронов. Для этого кроны на геосинхронной орбите построили крупную исследовательскую станцию…

– Как, как фиксировать информацию?.. ― прошептал Иван, а вслух спросил. ― Кроны наверняка опередили в развитии цивилизации людей из Союза колыбелей?

– Конечно, и, тем не менее, они отступились и недавно покинули галактику: сочли Окус безнадёжным, хотя, не исключено, их отпугнула начавшаяся поблизости война Империи и Союза колыбелей за мервуд. Позже на брошенную орбитальную станцию наткнулись пираты и превратили её в свой главный штаб. Станция сама по себе дрянная, временная, исследовательская, а у пиратов она, по сути, штаб и тюрьма, но расположена рядом с несколькими входами в кротовые норы. При кронах станция мало весила, а пираты её перегрузили, конструкция не выдерживает, дрожит. На Окусе сходятся новые важнейшие межгалактические пути.

– На Земле такой транспортный узел назвали бы хабом, ― сказал Иван.

– Промышляют дорожным рэкетом, кто не заплатит ― в рабство, ― подытожила Юлёна. ― Мне папа рассказывал, как он, таксист, в «лихие девяностые» попадал к бандюганам… А вдруг пираты не помогут нам с дешифровкой, а нападут? Корабль вооружён?

– Корабль не вооружён, ― сказал Странник. ― Все поняли? Не слышу ответа. Все поняли?!

Ребята недоумевали и не знали, как реагировать.

– Вам лучше не пытаться копировать Сергея Сергеевича, ― наконец строго сказала Маша. ― Вы освоили его форму, ― наши аплодисменты, ― но очень далеки от содержания, и потому рискуете показаться смешным.

– Я понял. Тогда остаётся признаться: на корабле вооружение есть, но доступа у меня к нему нет ― пока. В качестве вооружения я использую силовую установку. Могу создавать такие электромагнитные поля, которые передвигают целые флота кораблей противника, правда на очень короткие расстояния.

– И так подставляете их под удары ледяных глыб? ― сказал Иван, но тут же отказался от своей догадки. ― Нет, тогда на ледяных полях летали бы мириады осколков кораблей, а инженер Дерган ничего о них нам не сообщил.

– И Углас не обнаружил осколков, а то не спрашивал бы у меня: где мои корабли, ― припомнила Маша.

– Значит, осколков не было, ― сказал Странник и усмехнулся. ― Это даже больше, чем вам положено знать. Внимание, выходим из гиперпространства!.. Свои вещи вы найдёте в гостевом помещении, ― продолжил он, когда ребята выбрались через раздвинувшуюся стену и тронулись по цилиндрическому коридору вослед светящемуся колобку. ― Простите, друзья, у меня нет подходящих людям скафандров: вам придётся подождать меня на корабле…

В гостевой, куда бесстрастный колобок привёл землян, находились управляемые вручную экраны на все шесть сторон пространства. Иван сразу освоился, и ребята увидели, как их корабль приближается к голубой, с достаточно плотной атмосферой, яйцевидной планете Окус. Возле планеты на орбите, слегка колеблясь, висела станция размером с городской микрорайон плотной застройки. Вокруг неё кипела жизнь: один за другим прибывали и отбывали корабли и какие-то разнокалиберные агрегаты. Поодаль, на околопланетной орбите в чётко обозначенной, подсвеченной красным цветом бухте, группировались особенно крупные и диковинные корабли. Рядом, по соседству, располагалась ― в подсвеченной фиолетовым цветом зоне ― группа больших потрёпанных транспортных кораблей и небольших станций. И планета, и станция, и все корабли освещались тремя яркими звёздами. Иван, страшно волнуясь, вынул свой гаджет и начал снимать.

– Структурно главный орбитальный порт напоминает старую пиратскую бухту где-нибудь на Тартуге, ― заговорил Иван под запись. ― Бухта разбита на зоны, по её периметру ― будто на крутых берегах и на стенах крепости ― расположена артиллерия. Функцию крепости выполняет станция. Вся пиратская орбитальная бухта разделена на сектора, они подсвечены разными цветами. В красном секторе бухты, где сейчас тормозит наш корабль, очевидно, паркуются те суда, которые не могут пристыковаться к станции из-за своих конструктивных или технологических особенностей, или признаны опасными для пиратов. В фиолетовой зоне стоят безоружные суда ― это, вероятно, корабли-тюрьмы: в них должны содержаться пленные и рабы. Фиолетовая зона охраняется по периметрам установками из металла, явно стреляющими. Дальше зелёная зона ― это, видимо, карантинный отстойник для прибывших неизвестных агрегатов; зона по периметрам патрулируется маленькими летающими агрегатами и силовыми установками. В жёлтой зоне ― не могу разобрать… далековато… загородили… Как интересно! Всё, мы остановились. Место стоянки нашему кораблю указал летающий лоцман в форме грибка-боровичка, он летит шляпкой вперёд, оставляет за собой ясный светлый мерцающий след: наверное, так визуально прочерчивает курс. Полагаю, сейчас идут переговоры о высадке на станции. Сергей Сергеевич, ― вдруг решился заявить Иван, ― а вы можете включить громкую связь?

– Вряд ли вам будет интересно, ― ответил голос Сергея Сергеевича. ― На Окусе межцивилизационное общение идёт на индивидуально закодированном языке пиратов, а у вас нет доступа.

– Пожалуйста, предоставьте нам ключ к вашему индивидуальному коду, ― попросила Маша. ― Хотя бы одному из нас.

– Столовка, пионерский душ, спальня, гостевая без дверей ― всё это, конечно, прекрасно, но вы не допустили нас в рубку, ― добавила Юлёна нарочито капризным тоном. ― Без информации и свободы передвижений мы чувствуем себя как в плену, а ехали в гости. Я запросто гуляла по имперскому крейсеру с мервудными стенами, у вас же, дражайший Сергей Сергеич, уж простите, как-то совсем не по-дружески получается! ― энергично и уже с нажимом закончила девушка, тряхнув рыжей косой.

– В этом нет моего злого умысла. Признаюсь, на корабле колобков я ещё и сам не вполне освоился: некоторые отсеки так и не смог открыть.

– На чём же вы раньше летали? ― спросил, насторожившись, Иван.

– У меня мало лётной практики… ― уклонился от прямого ответа Странник. ― Это вы инженер, математик, воин, а у меня лишь задатки биолога и философа. Я только смог научиться пользоваться энергетической установкой корабля и биолабораториями. Честно говоря, остальное меня очень мало интересует.

– Дайте, пожалуйста, ключ, ― повторила свою просьбу Маша более настойчивым тоном.

– С функцией синхронного перевода на русский язык и записи, ― добавил Иван.

– Если пираты узнают о передаче дубликата ключа, нам всем не поздоровится, ― сказал Гузон. ― Нравы у них свирепые, а мой корабль находится в их зоне безопасности: без разрешения Гетриса, главы пиратов, нам трудно будет отсюда уйти ― все рискуем попасть в рабство.

– Вы, герой, победитель зортеков, ― в рабство?! ― воскликнула Юлёна. Она вскинула обе брови до середины лба, выпучила глаза и обеими руками схватилась за грудь, что означало высшую степень недоверчивого удивления. ― А если вы поделитесь ключом к кодам не с человеком разумным, а с домашней мышью? ― неожиданно озарило Юлёну.

– Мышь ― это кто?

– Зверёк в четверть человеческой ладошки. Маш, быстро обернула меня мышью: я, а ля Рихард Зорге, еду на станцию с Сергей Сергеичем.

– Ради чего? ― спросил тот.

– Ради вашей страховки! Мыши обожают грызть телефонные кабели, для них это еда, а значит, они как бы имеют естественное право подслушивать: так что отбрешемся от пиратского Герпеса.

– Ничего не понял, ― помедлив, ответил Странник, ― но страховка с пиратами, пожалуй, не помешает: коварная цивилизация. Ни разу в жизни никто меня не страховал ― рискнём! Но вы, Юлёна-мышь с четверть ладошки, не должны выбалтывать…

– Мыши немы как рыбы! Иногда только приятно пищат.

– Рыбы ― это кто?..

Как только Маша обернула Юлёну мышью, прикатился всё тот же бесстрастный светящийся колобок и пригласил новообращённую следовать за ним. Юлёна-мышь, чтобы размяться и взбодриться перед рискованной вылазкой, запрыгнула на колобка. Это был опрометчивый поступок: совсем, как оказалось, нелёгкий колобок в растворившуюся стену быстро покатился, подминая мышь; та отчаянно и отнюдь не приятно запищала, но, к её чести, не выпустила транспорт из цепких своих коготков…

– Спектакль, как ни странно, удался, ― прошептал Иван, когда за выкатившемся колобком отверстие в стене стянулось. ― Ну Юлька ― нет слов! Я раньше считал: близкие друзья могут быть только такими, каков ты сам. А теперь не жалею, что оказался не прав.

– Юлёна ― заметил? ― как-то резко перестала доверять Гузону. Шепнула мне: «Нельзя отпускать Странника одного: он явно что-то задумал, ведёт нас за ручку как слепых. А вдруг продаст нас пиратам, и будем на станции стриптиз перед публикой танцевать. У меня есть план!»

– Да, на станции ― столпотворение, как в часы пик в Московском метро, ― сказал Иван, внимательно следя на экране за мельтешением летательных агрегатов. ― Хотел бы я туда попасть! Хорошо, успел сделать для Юльки мышиный бинокль: у грызунов зрение не ахти ― теперь хоть что-нибудь разглядит, расскажет…

– Кристалл совсем холодный, как чужой стал, ― сказала Маша, когда капсула с Гузоном и Юлей вылетела с корабля. ― Я почувствовала: сил у меня стало меньше сразу, как обернула Юлёну мышью. А после первого превращения, и тогда, с драконом, и после душа ― с мылом, одеждой ― такого ослабления не было. Мне в мире мавелов надарили столько неуязвимостей, а как ими пользоваться? Они думали: я ― главная магиня Земли, всё знаю сама…

Но Иван не слушал подругу: серые глаза парня блестели от возбуждения. Наконец, он обернулся к бесцельно летающей вдоль стенки Марии:

– Устроим мятеж!

Глава 17. Мелкий ― не значит слабый

Попав из шлюзового отсека во внутреннее помещение главного пиратского порта, Юлёна с облегчением убедилась, что атмосфера и гравитация на станции вполне подходят для недолгого обитания героической мыши-разведчицы по кличке «а ля Рихард Зорге». Значит, пора действовать! Но что выведаешь об объекте слежки, находясь у него в кармане?

Рассудив таким образом, Юлёна-мышь выскользнула из скафандра Гузона, предварительно пометив его кожу своими пахучими феромонами, спрыгнула на пол и забилась в какой-то угол. Во всём есть свои преимущества: не всегда быть драконом лучше, чем мышью, рассуждала она, наблюдая из своего укрытия за суетнёй пиратов и посетителей станции.

Вся «привокзальная площадь», как окрестила Юлёна помещение, где находилась, имела размер и форму футбольного поля в родном пионерлагере имени Гагарина и была заставлена рядами разноцветных кабинок: они стояли ровными рядами, будто такси на стоянке в аэропорту. Явно это был регулярный транспорт для передвижения по станции, а единственное принципиальное отличие от земного заключалось в том, что здесь такси могли трансформироваться под размеры тела пассажира. Из непринципиальных, но очень важных для мыши характеристик были отсутствие у кабинок колёс и бесшумность двигателей, если таковые вообще имелись. Несмотря на движение техники и инопланетян, на всей площади, по земным представлениям, стояла мёртвая тишина. Инопланетяне, конечно, общались между собой, но как бы мысленно проговаривая звуковые сигналы. Вот он какой, пиратский код… Они не хотят, чтобы слышали чужие уши.

Тут Юлёна увидела, как Гузон зашёл в одну из просвечивающих насквозь кабинок, сходную с грузовым лифтом в жилом доме, и слегка трансформировал её под габариты своего тела. Что мне делать?! От волнения Юлёна даже принялась лапками натирать свою острую мордочку: неужели это такой мышиный рефлекс на лёгкую панику?

Снимая внешний скафандр, Странник Гузон обнаружил в нём дыру и факт исчезновения мыши: в кармашке-схроне, куда он посадил Юлёну, лежал только голый мышиный хвост. А из соседнего кармашка-схрона исчез один из двух кубиков с памятью пилота-зортека. Гузон лишь пару мгновений решал, чтó делать. Он сорвал с шеи свисток и отбросил его, потом, находясь в кабинке, но ещё не тронувшись с места, стал из Сергея Сергеевича превращаться в зундырчика, о котором когда-то рассказывали мероняне. Обернувшись весьма непрезентабельным, на взгляд Юлёны-мыши, сурикатоподобным зундырчиком, всегда настороженным и как бы удивлённым, Гузон радикально трансформировал такси, уменьшив его в размерах раз в десять ― под своё новое тело.

Действительно, тотальная экономия, отметила про себя Юлёна: берегут ресурсы, даже когда вляпываются в опасные истории. Зундырчик?! Ну правильно: теперь же Гузону надлежит предстать перед главарём пиратов, а это ему ― не красоваться перед «девицами под окном» в образе физрука с серебряным свистком на груди! Трогательный безобидного вида зундырчик скорее выпросит у пирата то, за чем явился, ― космическая психология в действии, соображала Юлёна-мышь. Явно Гузон здесь уже не первый раз, и всё знает: зашёл в единственную красную кабинку, а не в десятки синих, зелёных или жёлтых. Наверное, «красная» летит по маршруту прямо к высшему начальству!

Юлёна, вспомнив похвалы от Леночки Сергеевны, не удержалась и поздравила себя за фантастическую сообразительность: именно за финт с запасным хвостом, который она вместе с мышиным рюкзачком, набитым крестьянским маслом, бутылкой кубинского рома объёмом целый один миллилитр и прочим земным провиантом вытребовала у резко поблекшей как-то Марии, и, главное, за мышиную воровскую сноровку, позволившую ей в момент максимальной перегрузки в скафандре Гузона выкрасть один из кубиков с памятью пилота, по случайному совпадению похожему на игральную кость настоящих морских пиратов. Да, ликовала Юлёна, я гений: в последний момент перед шлюзованием прогрызла в лёгком скафандре Странника изрядную дырку и тем спровоцировала дополнительные нагрузки! Теперь красавчик не знает, жива ли я, замёрзла ли в космосе его страховка ― зверёк с четверть ладошки, и, главное, понятия не имеет, где находится и цел ли второй кубик с памятью.

Почему, ну почему, сокрушалась Юлёна, когда мне приходят самые умные мысли, никого не оказывается рядом? А самой лень записать ― так и пропадают даром. Где Леночка Петровна: записала бы аккуратненько, как отличница, все мои определения…

Ладно, я, конечно, умничка, только как мне здесь общаться, лихорадочно соображала Юлёна-мышь, озираясь по сторонам. Какая же я маленькая: при такой гравитации любой пришелец раздавит в два счёта! И, главное, ничего отсюда, снизу, не видно! Нужно найти ещё такого же, как я, успешного прохиндея и временно обменяться с ним кодами! Гузон, конечно, прохиндея того сразу услышит, но опять ничего не поймёт, а пока будет разбираться, я в это время всё разведаю. Но как здесь найти прохиндея физически мелкого? На мою мышиную внешность никто из пиратов и ухом не поведёт: цивилизация старая, навидались разных пришельцев. А-а-а, вот что: мне нужно попасть в злачное место! Горячительные напитки в любой биологической цивилизации откроют нужную дверь…

Как только красное такси с Гузоном улетело в широкий туннель, Юлёна-мышь, рискуя оказаться покалеченной или раздавленной насмерть, машинально подобрала прилипший к соседней кабинке тренерский свисток Сергей Сергеича, прицепила его поверх рюкзачка рядом с кубиком, закинула всю эту гору себе на спину, влезла на ближайшую кабинку, огляделась и принюхалась.

На любых космических станциях запахи очищаются, но воздух или, правильней, дыхательную смесь невозможно очистить полностью, рассуждала Юлёна. Чем меньше размеры пилотируемого космического корабля, тем тщательней должна быть очистка. Нюх собаки в сотни тысяч раз сильнее, чем у человека, и зрение лучше, особенно ночное. У меня, мыши, утешала себя Юлёна, нюх, конечно, не такой острый, как у заслуженного кабысдоха из подворотни, а со зрением вообще дело швах, но эта станция огромная, целый городской микрорайон, значит, для патологически экономных инопланетян воздух тщательно чистить ― непозволительная роскошь. К тому же настоящий пират должен презирать излишний комфорт! Звуков нет, буду ориентироваться по запаху…

Как плохо видно! Тут Юлёна вспомнила про мышиный бинокль. Достала его из рюкзака и стала рассматривать привокзальную площадь. Что за чёрт! Стены будто ходуном ходят, волнуются, как парусина от ветра. Нет чёткой фиксированной картинки. Или Ванька из подручных материалов сотворил контрафактный бинокль? Да нет! Под ногами, то есть под лапками, всё зыбко, тонко, и будто шевелится. Вся станция какая-то хлипкая. У настоящих пиратов такого быть не должно!

Одно место было ярко и переливчато освещено, туда отправлялись многие из прибывших, а выходящие оттуда облачались в скафандры, рассаживались на свои агрегаты и укатывали в стартовые шлюзы. «Привокзальный ресторан», решила Юлёна: всё как у людей.

Множество непривычных запахов перебрала она, прежде чем уловила знакомый запах перебродивших фруктов. Он исходил не то из ресторана, не то из расположенного рядом с ним тоннеля. Какая еда и питьё, такая и цивилизация, рассудила Юлёна-мышь. То прыжками, то бегом, то кубарем, шныряя между кабинками, стала пробираться навстречу запаху и наконец очутилась у туннеля, уходившего вглубь станции. Она старалась держаться вдоль шаткой стенки, время от времени поднимала нос и принюхивалась. Мимо неё, не касаясь пола и стен, беззвучно проносились просвечивающие насквозь такси. Иногда они были причудливой формы ― когда в них находились причудливых форм пассажиры, а именно таких здесь было абсолютное большинство. «Сколько же в космосе цивилизаций! ― думала Юлёна. ― Иван, наверное, пожалел сто раз, что не он со своими гаджетами попал на станцию, а расскажу ― опять не поверит, как в тот раз, с преобразователем тёмной материи».

Проносящий мимо транспорт крайне затруднял целенаправленное передвижение Юлёны-мыши: захваченная воздушным вихрем, она то летела кубарем вперёд, то её отбрасывало назад. Наконец какой-то воздушный шлейф огромного транспорта с сидящими в нём слоноподобными существами буквально засосал её, и она, кувыркаясь в потоке, вновь очутилась на «привокзальной площади», неподалеку от входа в «ресторан». Ко всем невзгодам и синякам, Юлёна-мышь не успела подобрать хвост, и на него пребольно наступило какое-то крупное существо. Проклятая гравитация! На корабле все летают, отталкиваясь от стенок и потолка, никто на бедную мышь не наступит, а здесь… Юлёна, превозмогая боль, запретила себе пищать, терпела, ждала, когда инопланетянин сойдёт с её раздавленного кончика хвоста. Попробуй здесь пискни! Она уже видела, как на гостя станции, издавшего громкие звуки, ― кажется, смех ― набросились семиглазые охранники, скрутили и куда-то уволокли. Оставалось негодовать на себя: её жизнь и вся миссия под угрозой из-за какого-то мышиного хвоста! Как всё в космосе хрупко! Будь у неё аптечка, да она бы скальпелем отсекла себе этот проклятый кончик хвоста! Как, оказывается, уязвимы мелкие существа! А ведь придавили её не по злой воле, а по неведению, пыталась утешить себя Юлёна. Сколько сотен каких-нибудь лесных рыжих муравьёв я сама давлю каждый раз, когда беззаботно гуляю в лесу! Ну нет: чтобы освоить дальний космос, человеку нужно сперва научиться немедленно обретать такую биологическую форму тела, которая оптимальна в нужное время в нужной точке пространства, иначе с освоением ничего не получится. Стань я сей миг драконом, разве бы этот недотёпа смог ненароком придавить мой хвост? Да я б его!..

– Приветствую тебя, Гетрис великолепный! ― вдруг услышала Юлёна голос Гузона.

От неожиданности она едва удержалась, чтобы не выкрикнуть что-нибудь в ответ. Голос шёл не извне, а раздавался внутри Юлёны, будто говорила она сама. «Молчи! ― приказала Юлёна себе. ― Терпи! Не выдать криком себя! Когда уж этот гризли сойдёт с моего хвоста?! Как же это трудно: слышать, как говорят рядом другие, и молчать самой!»

– Приветствую тебя, Странник! ― ответил слегка дребезжащий голос Гетриса. ― Надеюсь, хотя бы ты с добрыми вестями.

– С нейтральными ― с заказом, как всегда. А у вас что-то стряслось?

– Только что доложили: готовится восстание рабов.

– Невидаль тоже: рабы всегда и везде восстают.

– Везде ― пусть восстают. А сейчас впервые они собираются взбунтоваться здесь, в фиолетовом секторе. Взгляни на экран: прямо рядышком с твоим чудовищным кораблём.

– Так накажи: публично казни вожаков.

– Не могу: все рабы уже проданы, скоро за ними явятся хозяева. Ты знаешь: в работорговле, в бизнесе моё слово ― закон.

– Восставшие могут и мой корабль захватить.

– Не просто могут, а, вполне вероятно, они ждали именно твой корабль, чтобы удариться в побег.

– Тогда зачем лоцман поставил мой корабль самым крайним к фиолетовой зоне? Ты хотел рабов спровоцировать?

– Да. Они как-то пронюхали, что ты на корабле в гордом одиночестве, а значит, увидев твой отлёт на станцию, они сейчас знают: корабль без живого экипажа. Я предупреждал тебя: прилетай на автомате, а не пилотируемой капсуле.

– На твоей станции завёлся «крот»?

– Да, и я пока не смог его вычислить…

Значит, сейчас Гузон-зундырчик поспешит закончить дела и ринется на корабль, подумала Юлёна-мышь. Нужно испортить капсулу, чтобы ремонт задержал Странника. Проклятый гризли! Замер! Может быть, он так спит перед отлётом? И запищать даже нельзя ― Странник и Гетрис услышат. Значит, на станции пиратов у меня есть союзник ― «крот», зверёк как раз моего размера! Откуда у Странника взялся перевод на русский литературный язык?..

– Среди ваших рабов есть гепесты? ― спросил Странник.

– Сейчас узнаю… А как они выглядят?

– Примерно вот так…

– Есть тридцать шесть особей гепестов. Но они уже проданы…

– Кому?

– Каким-то шункетам, причём за очень хорошие деньги.

– Гепесты ― в фиолетовом секторе?

– Да.

– Они участвуют в восстании, будут захватывать мой корабль?

– Не могу знать.

– Гетрис, предлагаю сделку: ты отсечёшь рабов всех остальных цивилизаций, а гепестов пропустишь на мой корабль.

– Тогда я сначала должен связаться с шункетами и вернуть им предоплату, иначе пострадает моя репутация самого надёжного в секторе Вселенной работорговца.

– Немедленно связывайся. А моё дело к тебе, ― продолжал голос Странника, ― вычисление координат одного космического тела, не знаю ― это планета или искусственный объект, станция. Информация о координатах объекта ― вот в этом носителе.

– В кубике? Такие вживлённые носители есть только у зортеков.

– Нужно расшифровать и сохранить в тайне.

– Коды чьи?

– Военные.

– Декодирование координат имперских объектов и, тем более, сохранение тайны стоят больших денег или весомых услуг. Что предложишь взамен?

– Координаты большого имперского транспорта с листовым мервудом.

– О! Мервуд нам, конечно, необходим, но только вместе с технологиями. Если бы я весь свой флот пересадил на мервуд… ― мечтательным тоном протянул Гетрис.

– Ещё даю координаты трофейного крейсера зортеков, на котором сейчас летит нынешний глава Олары…

– Инженер Дерган?!

– Да, он единственный пока что неимперский разработчик технологий по мервуду…

Первой мыслью Юлёны была: «Предатель!» Но она уже начала смиряться с тем, что здесь, в дальнем космосе, да ещё во время войны на уничтожение, всё может оказаться совсем не так, как представлялось вначале. Может быть, Странник намеренно даст ложные координаты Дергана, а имя инженера упомянул для правдоподобия, на случай, если пираты следили за нашими боями в ледяных полях.

– Оларийцы захватили крейсер?! ― громко задребезжал голос Гетриса. ― Отказываюсь в это поверить! Ни пираты, ни меронийские партизаны не смогли захватить ни одного тяжёлого корабля Угласа.

– Захватили не оларийцы, но я сделал так, что на трофейном крейсере сейчас остался один Дерган. Он без лётной практики и без вооружения, энергия почти на нуле ― только солнечные батареи, но в соседней с ледяными полями зоне мало звёзд. Электромагнитами берите его на принудительный буксир, ― я уже проверил этот способ, ― тащите в бухту Окуса и потрошите. И будет первый мервудный корабль в вашем флоте.

– Принимаю оплату! Давай носитель. Ты собираешься напасть на этот объект?

– Не меряй меня по себе. Я мирный торговец и филантроп.

– А вот издеваться надо мной не советую! Ты только прикидываешься пушистым зундырчиком. Мои следопыты кое-что о тебе разузнали…

– Что именно? ― беззаботным тоном спросил Гузон-зундырчик. ― Впрочем, это твой козырь: до времени, знаю, будешь держать его за пазухой.

– В рукаве. Давно хотел спросить, а зачем тебе корабль цивилизации круглых? Он единственный из уцелевших. Ни ремонтной базы, ни команды, ни… Мои инженеры так и не поняли, как им управлять, как стрелять…

– Промолчу и я. К делу! Сколько времени потребуется твоим дешифровщикам?

– Проветрись по станции, тебе сообщат. Фиолетовый сектор, похоже, зашевелился…

Голоса смолкли. Юлёна скинула со спины рюкзак, собрала всю свою волю, обернулась, обхватила хвост двумя лапками и принялась его перегрызать. Капли крови стали вытягиваться из раны и растекаться во все стороны. Мою б аптечку сюда, пересиливая боль, думала она. Правильно папа мне говорил: «Нельзя в поход без медмышинской аптечки!» Да, правильно, папа!.. Скальпель… йод… вата… бинт… ― всё в аптечку на раз-два ― и тогда беги на тренировку! Терпи! О тебе, храброй мыши, о тебе, самоотверженной мыши, будут складывать легенды и рассказывать у костра! Ну почему… почему, когда я совершаю самые яркие поступки, рядом никогда не оказывается самых близких людей?! Так и сгину в безвестности! А потом доказывай им!.. Откусить себе хвост ― тоже мне, подвиг! И простые ящерицы отбрасывают хвост, чтобы спастись. А ящеры… а драконы отбрасывают?.. Ну!.. в последний раз!.. Всё, откусила! Сейчас бы лейкопластырь!.. Да, резать те грибки на теле Ромео, наверное, было нельзя… А как ― йодом?!.. Как ― дезинфекцию?!.. Кругом же биологическая война! Капну рома!

Юлёна-мышь, стиснув зубы, молча обливалась слезами. Мыши, твари, оказывается, тоже плачут! Проклятый космос!.. Никогда не выйду замуж за инопланетянина! Сидеть бы сейчас с Машкой, с пацанами у костра на поляне…

Сделав дело, Юлёна облизала окровавленный хвост. Острая фаза боли прошла. Вдруг её ошарашила новая мысль: а вдруг, когда Маша обернёт её девушкой, у неё чего-нибудь будет не хватать ― там, снизу, сзади?! Нет, постой, Иван же был ящером без хвоста, а обернулся прежним полноценным парнем ― она в душе подглядела, чтó там у него внизу… Ладно! Теперь ― скорей найти тот пилотируемый агрегат с корабля Странника! Она его видела только изнутри, а узнает ли снаружи?

Юлёна-мышь, встав на задние лапы, с трудом надела рюкзак. Оказалось, при подобных движениях грызун опирается на хвост, а это теперь очень больно… Сколько, однако, хлопот с хвостами! По длинной шерсти Юлёна-мышь взобралась на своего обидчика, гризли. Он оказался трёхголовым, и действительно, все три головы мирно спали перед стартом. «У земных мышей время летит быстрее, чем у этого гризли: ему, по-нашему, пять минут… Вот она, другая война…» Мысли ― от тупой ноющей боли ― путались. Тогда Юлёна запретила себе философствовать: не время ― нужно выжить самой и спасти остальных! Она, кажется, высмотрела ту самую капсулу. Но она ― для раненого зверька в четверть ладошки ― стояла далековато. Вперёд!

– Странник! ― раздался вызов Гетриса. ― Мои следопыты доложили: на твоём корабле кто-то делает пробные запуски двигателя и тестирует боевые системы. Как будто учится. Причём это не роботы: полностью биологические субъекты. Это те двое круглых, которых ты купил у меня?

– Нет, выходцы из Союза колыбелей. Сейчас вернусь…

– Непорядок! Почему ты не зарегистрировал их на пограничном рубеже Окуса? Они твои союзники или рабы?

– Если и рабы, то твои ― будущие. Они мысленно уже готовы стриптиз танцевать.

– Чего танцевать?

– «Танец живота» ― у них это так называется. Самим пиратам это не нужно, а вот вашим человекоподобным гостям может очень понравиться ― хорошо заработаете…

«Предатель!», уже не сомневаясь, сказала себе Юлёна-мышь, пробираясь к агрегату. Или… Почему, собственно, предатель. Он ― враг! И у него есть цель, а нас он использует для её достижения. Но что за цель у Странника?

– У меня, по соображениям безопасности, очень редко бывают человекоподобные гости: они шумят и переносят слишком много патогенов.

Не придётся нам с Машкой «танцем живота» спасаться, подумала Юлёна. Значит, продадут зортекам в рабство, на мервудные шахты. Шахты в оларийской пыли! Уж лучше «танец живота»… Чёрт, в этом космосе красивым порядочным девушкам даже в плен сдаться некому! Смешение полов, как в ненормальной Европе! Выродки! А вдруг сварят и съедят?! А вдруг на Окусе есть дежурные кошки?!

– Но вы несравнимо больше наживётесь, если поможете мне в одном деле, ― сказал Странник.

– Тоже против Империи Угласа?

– Да.

– Ради этой цели ты хочешь вооружить нас кораблями из мервуда?

– Да.

Ну правильно: «против Империи», думала Юлёна, всё больше, однако, запутываясь. Он же воевал на стороне Союза колыбелей, бил зортеков. А теперь вооружает пиратов против Империи. А может быть, он никакой не альтруист, а «один против всех»? Или у него где-то припасены непобедимые силы физического мира? Или нет… Точно! Он хочет овладеть тёмной материей с помощью моих бедных карапубздиков ― вот цель! А может… Как хорошо на ринге: там противник стоит напротив тебя ― бей, не ошибёшься!

– Пираты не воюют с зортеками, ― ответил голос Гетриса. ― Империя наш крупный заказчик: мы поставляем им рабов, наёмную силу, развлечения…

– Игры?

– Недавно они заказали нам организацию боевых игр ― очень масштабных и необычных. Группа моих специалистов уже вылетела.

– И ты знаешь ― куда?

– Нет: по контракту, зортеки встретили моих в нейтральном пространстве, усыпили, а должны разбудить уже по прибытии на место проведения гладиаторских боёв. Трудно мне было найти шестьсот рабов для потехи на их арене.

– Почему трудно? Ты ворочаешь сотнями тысяч.

– Они заказали рабов не любых цивилизаций. Нужны только виды с руками и ногами, с одной головой, типа цивилизации Союза колыбелей.

– Уже интересно… И что за бои?

– Бои в двух номинациях: римский гладиаторский бой до смерти и русский кулачный бой… до третьей крови.

«Русский кулачный бой!» ― взвилась Юлёна. «До третьей крови» ― это же сигнал от Тимберлитты! Она знает про наш поединок с Батоном на футбольном поле! Она зовёт нас! Тренер учил меня приёмам кулачного боя…

– Причём, кровь бойцов должна быть только красного цвета, ― продолжал Гетрис. ― Не гемолимфа, не гемосоки, а кровь. Где я им наберу столько краснокровных, это такая редкость.

– В ближних галактиках такие аборигены обитают только на Мероне и Оларе.

– Я расспросил весь сектор ― никто точно не знает, что это за номинации боя, ― продолжал Гетрис. ― Отсылка идёт к Седьмой в Союзе колыбелей. Углас обещал дать информацию уже на месте проведения боёв. Ты, значит, ищешь координаты места проведения игр?

Странник не ответил. Юлёна-мышь, петляя между такси и уклоняясь от угрозы оказаться раздавленной пришельцами, рвалась к капсуле Странника.

– Я собираю последний транспорт для отправки на игры, ― сказал Гетрис, видимо, желая подобраться к тайне Странника с другой стороны. ― Хочешь поучаствовать? А что, обернёшься меронийцем, залезешь в самое логово, разведаешь: новую информацию о мервуде я всегда у тебя куплю.

– Пожалуй, это мысль…

– Вероятно, там главная база Угласа: расщедрился уж как-то слишком ― явно ждёт важных гостей…

– Вероятно.

– На твоём самоваре туда ходу нет, даже если удастся расшифровать координаты. Узнать местоположение самой засекреченной базы Угласа… У тебя, однако, масштаб ― зауважал. Только я попадаю в двусмысленное положение: выходит, Гетрис Ужасный ― и организатор боёв, за которые мне хорошо заплатили, и пират, напавший на имперский транспорт мервуда…

– Тебе не привыкать.

Я должна выступить на играх, лихорадочно думала Юлёна. Точно! Забрать у Машуни кристалл, засесть в последний транспорт Гетриса и лететь на игры под видом краснокровной рабыни. Кристалл чем-нибудь обернуть, чтобы не порезал кишки, проглотить, а потом естественным образом выйдет… как провозят героин через границу… по телевизору видела.

– Так в чём должна выразиться моя помощь и каково будет вознаграждение? ― сказал Гетрис.

– Об этом узнаешь позже. Не обо всём можно сейчас говорить.

– И в твоём окружении завёлся «крот»?

– Возможно.

«Он подозревает, что я жива!», подпрыгнула Юлёна-мышь. К тому времени она уже ― по вентиляционному ходу ― пробралась в капсулу, на которой прилетела со Странником, и вынюхивала, как бы её повредить, но не слишком. «Перегрызть провода!» ― мелькнула первая мышиная мысль. Только никаких проводов в помещении не было. Пульт управления светился примерно такими же разноцветными значками и линиями, какие они с Машей видели на корабле зортеков в куполообразной комнате. «Вот бы на миг обернуться собой и врезать по пульту ногой, как тогда! Сразу бы всё потухло!»

– Полвздоха! ― объявил Гетрис, ― оперативный доклад… И после непродолжительного молчания доложил. ― Тридцать процентов кодовой информации расшифровано.

– Впечатляюще!

– Мой вычислительный центр не знает себе равных в секторе! Обращайся.

– А почему ты не волнуешься о побеге рабов?

– Существует система блокады всех кораблей в пределах приграничной зоны и во всех цветовых секторах на околоорбитной зоне Окуса. А случайно вырвавшихся мы на глазах у всех ― с конвойных платформ ― расстреляем из электромагнитных пушек, а ошмётки ― тоже демонстративно! ― соберём, сплющим и доставим на переработку.

Про электромагнитные пушки Ванька много рассказывал, с удовольствием вспомнила Юлёна-мышь. Его блошиное оружие на стадионе тоже было электромагнитным. Не так уж и далеко эти пришельцы опередили нас технически. Нет, постой, это мы здесь пришельцы! Ну и пусть у них электромагнитный трос вместо стального, зато железный трос один раз сделал ― и на всю жизнь хватит, а с электромагнитным сколько каждый раз энергозатрат, да и отказы! А энергию в дальнем космосе нужно беречь, не то вмиг околеешь от холода или сгоришь от жары. Смеётся тот, кто смеётся последним… Стальной трос папа ни на какой электромагнит не променяет!

Подбодрив себя здравыми рассуждениями, Юлёна-мышь решила искать в агрегате уязвимости. Как бы рассуждал инженер Дерган? Все шпионы и разведчики проникают в помещение через вентиляцию, канализацию и прочую цивилизацию… Вентиляция! Элементарно, Ватсон! На корабле колобков у Странника вечный карантин, и Джульетта предупреждала… Бедная Джулька, как ей в мешке?!.. Странник жутко боится контактов, потому что некому его лечить. Значит, здесь, в капсуле, всё должно быть стерильно, чтобы не занести патогены на корабль колобков. Использовать свисток там, где нагнетается вентиляция. Звук и тональность свистка могут выявить уязвимость! На площадке царит полная тишина и строжайший порядок. Вот почему Гузон отбросил свисток: здесь нельзя шуметь, даже случайно свистнуть, догадалась Юлёна. У них запрет на звуковые частоты в этом диапазоне! Вот и посвистим! А не зря папа с ремнём заставлял меня делать уроки по физике!..

Она сама попробовала свистнуть, но не хватило мышиных лёгких. Тогда она отыскала вентиляционную трубку, работающую на выход, выгрызла в ней дыру и забила в неё поглубже свисток. Раздался свист, как на стадионе. «Привет вам от Сергея Сергеича!» Вот странно, даже здесь наш с Машкой обожаемый физрук смог помочь!

Здоровенные семиглазые охранники ринулись к капсуле. Как Юлёна и предполагала, они вскрыли агрегат, но не смогли достать свисток и им пришлось раскурочить вентиляцию и вырезать часть трубки со свистком, а потом ускользнувшая в суете Юлёна-мышь видела, как охранники обработали капсулу мигом засохшей пастой, а прилетевший эвакуатор поднял агрегат и по воздуху куда-то его поволок.

Теперь нужно найти «крота», подумала Юлёна-мышь, всё более вживаясь в образ успешного диверсанта. Включим женскую логику! Кто мог знать и рассказать повстанцам, что на корабле никого нет? Это последний корабль цивилизации колобков. Не из числа колобков ― на корабле всегда был один только Странник. Значит… Значит… Значит, рассказать мог только колобок! Значит… значит у Гертиса в плену остался колобок. Ищу колобка!

Юлёна, свято веруя, что развязать язык ― или что там у пришельцев для болтовни ― может только спиртное, вновь принюхалась, нашла запах забродивших фруктов и двинулась по нему. «Похоже на запах каларов. Вентиляция ― просто моё спасение!» Вдруг Юлёну поразила другая мысль: а как выглядит искомый «развязанный язык», если в цивилизации пиратов нельзя разговаривать в привычном для людей диапазоне звуковых частот? У них, может, и языков-то нет. Мавелы, карапубздики, меронийцы ― все разговаривали, а пираты кодируют звуковые частоты и, по земным понятиям, молчат. И от колобков на корабле она не слышала ни звука: всё понимают по-русски, а сами не говорят…

– Ты странный Странник, ― вдруг услышала Юлёна-мышь голос Гетриса. ― Весь сектор Вселенной поделён на враждующие группы цивилизаций. Всем ясно ― кто на чьей стороне. Я изучал твои поступки всё время с тех пор, когда во Вторую мервудную войну ты явился откуда-то.

– И каков же твой вывод, Гетрис Ужасный? Я уважаю мнения двух особ ― твоё и инженера Дергана.

– Я единственный твой весомый союзник в секторе.

– Да.

– Ты мог бы быть со мной откровенней. Тем более что рассчитываешь на помощь пиратов в противоборстве с Империей. Давай начистоту. Для такого противоборства бойцу-одиночке необходимо сверхоружие. Оно у тебя есть?

Оно скоро будет у нас, подумала Юлёна-мышь, пробираясь по запаху фруктов.

– Оно скоро у меня будет, ― спокойно сказал Странник. ― Этого сверхоружия ещё нет в нашем секторе космоса, а, возможно, нет и в природе, но оно очень скоро появится, и я знаю, как его захватить.

– А если захватят другие?

– Тогда паразитической цивилизации пиратов придёт конец ― неминуемый. Или обладатели оружия устроят для вас трудовое перевоспитание: будете в шахтах на Оларе добывать мервуд.

– Страшная новость: из пиратов ― в шахтёры…

Гетрис на время смолк, вероятно, не зная, как реагировать.

– Прости, Странник, ты, конечно, мой гость, но ты можешь повторить это на детекторе лжи?

– Включай! Я, Гузон, по кличке Странник, из Ледяных полей, заявляю Гетрису Ужасному, предводителю пиратов из Тусклой зоны: у меня есть надёжные сведения об испытаниях первого маломощного образца преобразователя тёмной материи. Это генератор пучкового типа: размером чуть длиннее и тоньше ногтя зундырчика, пробивает и испаряет листовой мервуд любой толщины. Успешные испытания провели гражданские дилетанты ― подростки из Союза колыбелей ― в бою с тяжёлыми кораблями зортеков. Эффективность оружия: сто процентов потерь противника в живой силе и вооружении, без шансов на спасение.

«Это мы-то дилетанты?!» ― мысленно вскипела Юлёна-мышь. ― «Своровал из моей спящей памяти секрет и выдаёт астробандиту! Мы даже под пытками не выдали секрет Батону с его гоблинами!»

– …Империя зортеков, Союз колыбелей, пираты из Тусклой зоны и любая цивилизация потерпит сокрушительное поражение или вообще прекратит своё существование, если более мощные преобразователи окажутся в руках их противника. Пока испытан экземпляр простейшего устройства, для его запуска достаточно тепла одной горящей спички…

– Что такое горящая спичка?

– Маленький огонёк от зажжённой трением серы, приклеенной к кончику деревянной палочки вот такого размера…

– Странный способ розжига огня…

– Не суть! Суть, что любой неквалифицированный обладатель преобразователя в силах его использовать для поражения противника. Твой Окус и, возможно, всю Тусклую зону можно будет рассыпать на элементарные частицы за несколько вздохов.

– А говорил: прилетел как всегда… ― голос Гетриса свидетельствовал Юлёне, что детектор лжи убедил главу пиратов.

– Обстоятельства изменились. Мне нужны те пленные гепесты.

– А если я сейчас сообщу Угласу, что у меня в плену гепесты, он тоже захочет их выкупить?

– Да. Как и шункеты.

– Трансформатор тёмной материи, гепесты, шункеты… Я был уверен, что в курсе всех творящихся в секторе дел. Впервые следопыты мои подкачали.

– Отстаёте, а отставание наказуемо.

– Мечтал пересадить весь флот на мервуд, а он уже уязвим…

– Мервуд лучший материал для кораблей в нашем секторе. Просто перед тёмной материей все равны. Предлагаю заключить союз. Тогда я посвящу тебя во все свои планы…

– Полвздоха!..

Голоса смолкли. Гетрису, наверное, докладывали обстановку.

Юлёну тем временем остановила жуткая мысль: она, раненая, на своих коротких лапках, с грузом на спине, при гравитации, да она за целую мышиную жизнь даже один раз не сможет пройти всю станцию из конца в конец! Встревоженная Юлёна-мышь влезла на крышу такси и убедилась: на этот раз она едва приблизилась к краю «привокзальной площади»…

– Пятьдесят процентов информации расшифровано, ― сказал Гетрис. ― Уже ясно: искомый объект расположен в неподалёку.

Уже пятьдесят процентов! Юлёна-мышь заметалась. Вдруг её озарила мысль: привокзальный ресторан! Пираты ― джентльмены удачи, у них должен быть портовый кабак, таверна! Классика ― она и в космосе классика. Не всё же человеческое пришельцам чуждо. А то какое им брачное агентство? Нет, это я здесь пришелец. Я ― пришелец! Звучит! Девки в лагере усохли бы с зависти! А что, рассуждала Юлёна, они здесь размножаются как-то сложно, у нас «трах ― и готово», но ведут-то себя точно как мы: соревнуются, мстят, лезут в начальство… На какие расстояния летают! Значит, должны быть транзитные пассажиры, для которых пиратская станция на Окусе ― не конечная, а пункт заправки, техобслуживания или пересадки. У них должен быть регулярный пассажирский транспорт: на одном затратном эксклюзиве много не налетаешься, если экономишь даже на спичках. Транзитникам делать нечего ― они должны развлекаться и пить в кабаке, или я устройства мира не понимаю. Даже Гетрис советовал Страннику проветрится, а тот, гад, предлагал нас с Машкой для «танца живота». Ищем привокзальный вертеп! Спиртное у меня есть…

– Восстание началось, ― продолжил Гетрис. ― Гепесты участвуют, держатся особняком.

– Тем легче сможешь их изолировать…

– Кстати, твой аппарат эвакуирован с предшлюзовой стоянки ― за нарушение звукового режима.

– Странно… Теперь у меня, как у нарушителя, ты отберёшь код связи?

– Ты, надеюсь, не передал «кроту» копию личного кода?

– Конечно, нет. Знаю, у вас за это немедленный арест и…

– У тебя не отберу: ты мой партнёр, а случайности происходят со всеми. Прости, но ты знаешь главную нашу уязвимость: резонанс от волн критического диапазона может разрушить внутренние конструкции станции. Почти весь трансформер построен из сверхлёгких материалов, иначе станцию на орбите не удержать: развалится и грохнется на Окус. Поэтому нам так нужен мервуд. Станцию строили кроны, не как боевую. Мы пока справляемся с этой уязвимостью. Но есть расчёт: согласно ему, станция с такой уязвимостью может просуществовать… до времени «К». До этого момента нам нужно успеть сделать новый каркас из мервуда…

Теперь пираты в моих руках, торжествовала Юлёна! Включить им под ухо сирену противовоздушной обороны ― и станция рассыплется в пух и прах! Вот бы Сергей Сергеич привёз старенькую сирену со своего аэродрома!.. Здесь, если знать уязвимости, можно побеждать голыми руками! И один в космосе воин! А Странник просто лох: не убедившись в гибели своего «крота», раскрывает свои и чужие секреты! Теперь рассуждаем логически: расслабленные дебоширы по выходе из кабака вполне могут горланить в опасном диапазоне частот; значит, охрана должна «упаковывать» таких буйных в корабли, поскорей выкатывать в шлюзы и отправлять восвояси. У нарушителей отбирают коды связи! Мне нужно отобрать отобранное или отобрать раньше, чем отберут охранники. Помещение ресторана наверняка тщательно изолировано, чтобы задерживать звуковые волны опасного диапазона. Тогда Юлёна вынула из рюкзачка бинокль, подслеповатыми глазами-бусинками пригляделась к той зоне, откуда шёл запах каларов, и сразу обнаружила вход в явный вертеп: переливающиеся огни рисунков и знаков, ― всё как в большом казино Лас-Вегаса, по телевизору видела. Значит, и здесь ― у чёрта на куличиках! ― есть кому расслабляться вполне по-людски. Пираты везде одинаковы!

Немедля Юлёна-мышь двинулась в сторону вертепа. Тут она увидела: из челночного агрегата, только что доставленного из шлюза в зону прибытия, возникла группа зортеков и прямиком отправилась в вертеп. А вдруг Странник на стороне Империи, подумала Юлёна? А вдруг он сам зортек?! Поражённая этой мыслью, она замерла. Раскусил меня и, не ставя в известность Гетриса, отправил за мной ликвидаторов?! Да ну, вряд ли: сама начинаю в конспирологию играть. Углас же обещал замочить Странника ― через уязвимость его корабля. Да, но… любой из этих уродов просто раздавит меня ногой!

– Шестьдесят процентов, ― сказал Гетрис.

«Уже шестьдесят!» ― взвилась Юлёна и, перешагнув через страх, бросилась вослед зортекам, которые в это время уже проходили контроль на входе в вертеп. Почему обязательно вертеп, думала Юлёна, маневрируя среди агрегатов и биологических особей. Никогда не бывала в вертепе. А, может быть, окажется совсем не вертеп, а шикарный привокзальный ресторан, какие у нас были до революции: цветы, военные с саблями, стол с шампанским, икрой, оркестр, цыгане, ухаживанья, танцы…

– …Ты объявился в секторе одновременно с цивилизацией круглых, ― услышала она опять голос Гетриса. ― Круглые от чего-то спасались, а ты?

– Они спасались от истощения ресурсов на материнской планете. Крохотной экзопланетке у быстро гаснущей мелкой звезды. Я был у них… в плену.

– Как там оказался?

– На планету круглых меня привезли насильно… Расскажу в другой раз.

Подозревает, что я жива и слышу, подумала Юлёна-мышь. Колобки тоже, что ли, рабовладельцы? Моя мышиная голова скоро треснет от размышлений!..

В ресторан вели две движущиеся дорожки, как на горизонтальном эскалаторе. По одной дорожке посетители входили, по другой выходили. Дорожки были размечены, причём метки изменялись ― сдвигались или раздвигались ― в зависимости от размера посетителя. На одно место могла ступить только одна особь. Юлёна хотела ― по мышиной натуре ― прошмыгнуть под ногами кого-нибудь крупного. Но крупные твари не очень-то внушали… Сначала она пропустила большое яйцевидное волосатое существо: у него и конечностей-то не наблюдалось, а запрыгивать на катящегося волосатика она не решилась, помятуя свой опыт с мелким колобком на корабле. А вдруг это волосатое яйцо весит полтонны? Потом она пропустила глазастое, лапастое, щетинистое угольно-чёрное существо, отдалённо напоминающее тарантула, только размером с осьминога. Не внушил доверия и прозрачный водянистый пузырь: непонятно, за что цепляться; на вид он гладкий и скользкий, а воткни в него мышь свои коготки ― вдруг лопнет или взорвётся?!

– Семьдесят процентов, ― сказал Гетрис.

Юлёна кинулась вослед ближайшему чудовищу. Тут же загорелись сигналы, охрана встрепенулась, воздух вокруг Юлёны засветился фиолетовым цветом, откуда-то сверху опустился манипулятор, всосал мышь и через мгновение выплюнул её в конце очереди. «Мышь не проскользнёт», мелькнула первая безнадёжная мысль. «Фиолетовый сектор» ― там у них тюрьма, рабы, вспомнила изрядно помятая Юлёна-мышь. Она поправила рюкзак на спине, попрыгала, как спецназовец перед отправкой на задание, чтобы ничего не звенело ― здесь это критически важно, важнее даже, чем на земле ― и постаралась принять внушительный вид.

– В навигацию твоего корабля сейчас откуда-то закачиваются большие массивы информации, ― сказал Гетрис. ― Как будто прокладывается курс. Ты понимаешь, что происходит?

– Нет. Но так уже бывало не раз: информация с навигации то считывается, то закачивается, будто за мной кто-то следит и временами даже ведёт.

– Зортеки?

– Исключено! Давно бы завели и ликвидировали. Наоборот, мне кажется, кто-то, управляя навигацией корабля, не раз спасал от имперского флота. Корабль странный, о нём нет информации, вооружение мне недоступно: я не смог сделать ни единого выстрела…

– А двое круглых?

– Молчат или не умеют, хотя я с ними обращаюсь, как ты со своими рабами. Среди них не оказалось бортинженера и спеца по вооружениям: возможно, ваши убили их при абордаже. Летаю кое-как, от имперских тяжёлых кораблей, да и то всех, попросту удираю в ледяные поля.

– А почему не сменишь корабль?

– Мне нужно закончить кое-какие лабораторные эксперименты…

Размеченный сектор на ленте, на котором оказалась Юлёна-мышь, сразу же сузился под размеры мыши. Впереди Юлёны извивался какой-то червяк размером с укороченного питона. «Это червяк или змея?» ― поёжилась Юлёна, вспомнив пристрастие змей к питанию грызунами. Существо как раз обернулось и наклонилось к Юлёне, загородив свет и лишив возможности бегства. Похоже, дружелюбный подслеповатый червяк, даже меня не разглядел, выдохнула с облегчением Юлёна-мышь. Сзади тем временем припрыгала пёстрая и острая юла размером с юбку цыганки, кружащейся в танце. Юлёна оказалась буквально зажатой между двумя подвижными существами. Зато пришло чувство покоя: тебя здесь уважают, воспринимают как полноценного представителя иноземной цивилизации. Пусть только попробуют не уважать! Достану свисток помощней ― нет, сирену ― и такое вам устрою! Разлетитесь у меня в клочки по закоулочкам!

Юлёна успокоила себя сравнением с Рихардом Зорге из подаренной отцу, когда он ещё был советским пионером, книжки с надписью директора школы: «Будь таким же бдительным, как люди в этой книге», и, вцепившись покрепче в двигающуюся ленту, вынула мышиный бинокль и принялась наблюдать за обстановкой.

Прибывающие на станцию особи безропотно отдавали страже своё личное оружие: оно подвешивалось на движущейся, весьма хлипкой на вид, прозрачной шторе и было видно со всех сторон.

«А вдруг со своим спиртным не пускают», вспомнила земные порядки Юлёна. Сейчас сунет нос какая-нибудь обученная пиратская собака, унюхает, выпотрошат рюкзак, найдут кубик с памятью убитого зортека… Юлёна достала из рюкзака сосуд с ромом. Выбросить? Выпить? А мыши пьют? Пиратские ― пьют! Юлёне, считающей себя девушкой смелой и отчаянной, досадно было: сколько раз в последние часы она уже трусила и едва не впадала в панику. «Выпью для храбрости!» И она, зажмурив глаза, залпом выпила целый миллилитр синтезированного в космосе кубинского рома…

Ещё она увидела, как со всеми прибывающими и убывающими особями пираты совершали быструю процедуру, похожую на ту, что совершил с ней Странник, когда безболезненно внедрил в мышиное тело пиратский код звуковой связи. Наверное, у отбывающих со станции код отключают, решила Юлёна-мышь, а у нарушителей звукового режима ― отбирают, и те становятся невъездными.

Перед самым въездом в вертеп над Юлёной какой-то прибор на мгновение опустился и сразу поднялся. Проверяют спрятанное оружие, подумала Юлёна. Интересно, смогли бы обнаружить в моём теле преобразователь тёмной материи гепестов? Собак-ищеек нет. Конечно, нет: зачем пиратам собаки? Я, кажется, начинаю пьянеть…

Потом лента протащила Юлёну-мышь через два изолированных помещения. «Звукоизолирующие шлюзы», догадалась она. Из последнего шлюза её буквально выбросило на яркий свет и в ужасный шум огромного разноцветного зала.

Червяка встретили два собрата: они мигом скрутились с один яйцевидный моток и с грохотом укатили. Юла завертелась быстрее и, звеня и гремя, ринулась в зал. Только над одной Юлёной склонился многоглазый и многорукий пират-метрдотель…

Вертеп ошарашил Юлёну. Какой здесь шум! Рёв сильней, чем на стадионе при забитом голе! Нет, так, наверное, визжали Сирены в уши привязанного к мачте Одиссея. Мыши боятся громкого шума! Юлёна вздрагивала от каждой новой волны, огрызок хвоста сам собой подбирался куда-то под шёлковое брюшко. Она попробовала прижать уши, но это не помогло. Тонкие, большие, несоразмерные телу уши ― здесь моя главная уязвимость, решила Юлёна. Меня той же сиреной можно довести до инфаркта! Сердце бьётся как ненормальное. У мыши есть сердце, а в драконе я своего сердца не ощущала! Юлёна металась: инстинкты грызуна побеждали человеческую волю. Я самая храбрая мышь на свете, пыталась подбодрить себя Юлёна, но соображать, а значит работать, в таком шуме мышиный мозг отказывался наотрез…

Метрдотель подхватил близкую к обмороку Юлёну-мышь и посадил её на нечто, похожее на пустой хромированный поднос или блюдо, и вознамерился куда-то отнести, но тут его отвлекли: он оставил блюдо и отошёл.

Я рехнусь, если не заткну эти дурацкие уши, в отчаянии соображала Юлёна. Хорошо ещё метр не приклеил меня к подносу… Чем заткнуть?! Зря только ром пила… Звукоизоляция стен!

Юлёна кинулась к стене у входной двери, прогрызла какую-то переливчатую плёнку и сразу наткнулась на толстый слой звукоизоляции ― что-то наподобие войлока красного цвета. Она выгрызла два здоровенных куска, воткнула их в уши и обвязала шнурком от свистка, который, как хозяйственная девушка и уже опытная астропутешественница, сохранила, а один кусок про запас засунула в рюкзачок. Какое облегчение! Не мешкая, пока её не хватились, она бросилась к своему сверкающему блюду. Мышь запрыгнула на него в тот момент, как шестирукий метрдотель поднял несколько подносов и отправился с ними в красный сектор зала. Юлёна приветливо улыбалась мелкоте, восседавшей на соседних подносах, но ей вдруг показалось, что один из уродиков как-то подозрительно на неё смотрит. «Мышей с затычкой не видел? ― подумала Юлёна. Посмотри лучше на себя, урод!» Тут она увидела своё отражение в блюде… Как хорошо, что в самые неприглядные моменты жизни её не видят самые близкие люди! В зеркальце мне лучше пока не смотреть, да и зеркальца нет…

В такой унизительной для Юлёны форме метрдотель доставил гостей в красную зону зала, где на возвышениях в форме грибков, тоже на блюдах, тусовалась вся транзитная мелочь. Ладно, зато здесь мой вид никому не покажется странным, решила Юлёна-мышь. А кто выступит… весовые категории примерно равные… она покажет, чего стоит её первый разряд! И, более не отвлекаясь на соседей, начала в бинокль разглядывать зал.

«Живность», как обозвала опьяневшая Юлёна-мышь отдыхающих инопланетян, кучковалась по цветовым зонам в соответствии с размерами особей. В жёлтой зоне расположились цивилизации с самыми здоровенными особями: условно ― циклопы, динозавры, киты и слоны. Там грубая мебель, если это можно назвать таким словом, всё как-то попроще, без изысков, и свободная площадка ― наверное, для танцев и драк. В голубой зоне обретался средний по размерам контингент: медведи, человекоподобные, большие черви, юлы, осьминоги, акулы и всякой твари по паре. «Кошачьих нет», ― с облегчением подумала Юлёна-мышь.

Ещё она отметила про себя: мелкая живность в космосе представлена очень слабо. Почему? А из каких собственных биоресурсов может жить и воевать эта мелочь из красной зоны? Крупных тварей в космосе гораздо больше, чем мелких. Большим быть хорошо! У крупных особей больше шансов выжить при автономном существовании и в стрессовых ситуациях. А в космосе и частая автономность, и сплошные стрессы. Или это только когда идёт война? Но из-за большого числа цивилизаций между ними всё время должны вспыхивать войны за ресурсы. И внутри цивилизации тоже. Интересно, в Империи зортеков есть внутреннее противостояние? Я начинаю мыслить геополитически, с удовольствием отметила про себя Юлёна-мышь. Нет, «гео» ― от земли, космополит… нет, мыслись астрополитически! Цивилизации с самыми крупными особями опять же не процветают: их давят ограничения на ресурсы и время воспроизводства популяции. У самой крупной живности даже здесь, в кабаке, жёлтая зона по размерам гораздо меньше голубой. Самые успешные и многообразные цивилизации ― со средними размерами особей. К ним относятся и мы, человекоподобные, и зортеки, и карапубздики, и мавелы. Или нет: мавелы и кариатиды тоже человекоподобные… Я первый на Земле астрополитолог! Буду поступать в МГИМО…

Быстрая мышиная мысль уже строила Юлёне новую ослепительную карьеру ― «Сошью себе деловой костюм, как у Леночки Сергеевны…», ― но тут на ближайшей сцене разразился очередной «концерт».

Мавелы?! Вдруг до Юлёны дошло: она уже некоторое время видит в бинокль натурального мавела!

Глава 18. Бескровный мятеж или переворот

― Мятеж?! ― переспросила Маша, опускаясь рядом с Иваном. ― Все мятежи подавляют. И оружия у нас нет. Лучше «переворот».

– «Мятеж» ― солидней звучит, по-военному! Перевороты совершают интриганы, а мы…

– А кого… убивать ― колобков?

– Ладно, переворот.

– Ладно, мятеж, только бескровный.

– Ты обратила внимание, ― перешёл зачем-то шёпот Иван, ― как мало колобков на корабле?

Он уже потыкался в разные стороны, но выхода из помещения не нашёл.

– А роботов вообще не видно, ― отозвалась Маша.

– На огромном корабле изначально такого быть не могло. Даже на крошечной Цероле были десятки роботов, бойцов и обслуги, Юлькин Подлиза, на серийном крейсере зортеков есть даже заводы по сборке роботов. Что-то здесь не так. Нас никто не пасёт, только маленький колобок, я его заприметил.

– Да, он подраненный с одного бока, вроде битый, и изношенный.

– Ещё бы: пашет за всех. Он на корабле, возможно, один.

– Плюс тот, карантинный.

– Если бы только карантинный…

Ребята принялись рассуждать: светящийся маленький колобок их, конечно, пасёт, но вряд ли Гузон запретил вызов карантинного колобка. Ведь может так случиться, что маленький светлячок боится того, большого, матового ― он может служить не только карантинной полостью, но и, например, ликвидатором, утилизатором…

– Ты предполагаешь, ― поёжилась Маша, ― что наших друзей уже… нет в живых?

Странник одиночка, проводит жизнь в космосе, причем в одиночестве, рассуждали дальше ребята. Мы ему ― кость в горле, он заинтересовался только открытием гепестов. У него логика рассуждений, как у зортека, ― верно Юлька заметила. «В нашем секторе пространства давно уже бесполезных цивилизаций нет» ― Странник, наверное, точно так же и к бесполезным индивидам относится: утилизирует. Это Земля богатая ― трать не хочу, а здесь каждая горсть материи и каждый джоуль энергии на строгом учёте: систематизирован, подсчитан и предназначен. И меронийцы точно так рассуждали. Странник не стал бы спасать нас, или выбросил бы нас в космос, или скормил в лаборатории каким-нибудь полезным для себя видам, не будь мы ему сами по себе пока что нужны. Но для чего? Теперь он знает о преобразователе тёмной материи и знает, что его у нас нет. Он не сделал ни одного выстрела по кораблям зортеков. И Ромео рассказывал: Гузон всегда избегал боя и сразу уходил, как только приближались их военные корабли. Он уводил корабли за собой в ледяные поля, но никто не видел остатков уничтоженных кораблей.

Рассуждая дальше, ребята пришли к поразившему их самих предположению: колобки ― прежние владельцы корабля ― безропотно служат Страннику, потому что по своей природе должны кому-то служить. Они ― исполнители! Им зачем-то нужен командир или хозяин! В цивилизации колобков, возможно, наследственно закреплена кастовость, как у гепестов. Это даёт шансы мятежу! Ребята решили найти уязвимость у колобка. Но как с ним обращаться?

– Русский язык он знает, ― сказала Маша, ― а вот умеет ли говорить? Даже рта нет.

– На коленях позволяет себя подержать, на ощупь ― тёплый, значит температура тела немножко выше нашей.

– Думаешь, от природы разумная особь? Не биоробот, как Юлькин Подлиза?

– Биологическая разумная особь! Колобок, ты заметила, как сильно внешне изменился, пока мы спали?

– Да, он какой-то испуганный: делает лишние движения и шарахается от одного звука голоса Странника.

– А вдруг это связано с прибытием на Окус, к пиратам?

– Робот не может бояться.

– Если разумная особь, значит, не запрограммирован, имеет смысл с ним говорить.

– Мы опять в критической ситуации! ― воскликнул Иван. ― Смотри: фиолетовый сектор пришёл в движение… С тюремных кораблей вылетают сотни маленьких агрегатов… Похоже на восстание!

– Здесь срабатывают спектакли «девиц под окном», ― сказала Маша, собираясь с духом. ― Теперь моя очередь сыграть трагическую сцену… Эй, колобок!

В неожиданном месте открылось круглое отверстие в стенке, и в помещение вкатился маленький колобок.

– Тот же самый, ― машинально сказал Иван. ― Только ещё больше ободранный. Как «раненый пончик» в Израиле на празднике. Из порезов даже сочится… что-то розовое ― похоже на кровь?

– Не актрисой, так медсестрой, ― мгновенно сориентировалась Маша. Она вынула из медицинской аптечки Юлёны пузырёк с остатками спирта, лейкопластырь и взяла колобка себе на колени. ― Так даже привычней: прекрасная медсестра и раненый боец ― любовная классика, да, раненый колобок?

Она обработала ранки и заклеила их пластырем.

– Колобок, ты можешь говорить по-нашему? ― спросила Маша.

В колобке раскрылась полость диаметром с небольшую монетку и последовал ответ, с абсолютной точностью копирующий голос Маши:

– Могу, от хозяина я воспринял русский язык.

– С чего ты решил, что Странник твой хозяин? ― радостно подхватил Иван.

– Хозяин тот, кто сдирает с меня кожу, ― ответил колобок голосом Ивана.

– А зачем Странник сдирает с тебя кожу? ― спросила Маша, нахмурившись и сжав кулачки.

– Сдирает, чтобы я не рос и повиновался, ― ответил колобок голосом Маши. ― Он торопился ― и поранил меня.

– Объясни! ― приказала Маша.

Колобок, наверное, давно не разговаривал, поэтому охотно рассказал о себе. Если сдирать с колобка поверхностные слои, покровы, то колобок не растёт, болеет и плохо соображает. Для размножения бесполых от природы колобков нужно как минимум два больших индивида: в целях воспроизводства они вступают в симбиоз, полностью сливаются, производят маленького, потом разъединяются и продолжают жить автономно. А большому колобку хозяин, Странник, позволяет расти, потому что у того другие задачи. Хозяин ненавидит колобков, но не ликвидирует, потому что они не имеют опасных для него патогенов, помогают управлять кораблём и, главное, до сих пор не выдали секрет вооружения корабля.

– Твоя хозяйка теперь Маша, ― сказал Иван. ― Она не живодёр, ― поспешил он заверить подпрыгнувшего от страха колобка. ― Смотри, Маш, реакция как у людей ― весь покрылся гусиной кожей. Похоже, мы договоримся…

– Как тебя звать? ― спросила Маша.

– У нас нет имён. И цивилизация не названа, и материнская планета. Нас было слишком мало, чтобы иметь имена.

– Так было в пещерные времена, ― сказал Иван. ― А теперь ты в братской компании. Маша уже дала тебе временное имя: Раненый колобок, Ранкол. Как подлечим, придумаешь себе новое имя. А твоего карантинного брата назовём… Карантом.

– Юлёна придумала бы что-то получше… ― пробормотала сама себе Маша. ― А материнскую планету твою назовём по имени цивилизации ― Колобом.

– Колобков осталось двое ― я и Карант, ― продолжил Ранкол. ― Но мы можем существовать и по отдельности, и в симбиозе.

– Как один индивид? ― почти не удивилась Маша. ― Действительно, трудно вас именовать… А где остальные?

– Погибли.

– Все?!

– С материнской планеты успел взлететь только один флагманский корабль ― этот, на него прежний хозяин посадил Странника.

– А кто ― прежний хозяин?

– Руководство Империи зортеков.

– Углас?! ― в один голос закричали ребята.

– Теперь не знаю. Когда на Колоб зортеки привезли хозяина, Странника, с инструкцией по содержанию и запасами питания, Углас в то время ещё не был императором.

– Ладно, пока оставим эту загадку, ― сказал Иван. ― Странник не запретил тебе отвечать нам на любые вопросы?

– Наверное, не успел: торопился совершить визит и убраться поскорее с Окуса. Вы первые гости на корабле: у хозяина нет навыка и разработанных правил обращения с гостями. Колобки понимают любого, кто к нам обращается или нам отвечает, если, конечно, на это есть разрешение хозяина.

– А он может сейчас связаться с тобой и приказать?

– Нет. Только после замены пиратского кода на свой язык. Иначе его арестуют, оштрафуют или могут даже продать в рабство. На станции Окус с чужаками обходятся особенно строго: нарушителей плющат и утилизируют.

– У нас в пионерлагере территорию от чужих охраняют куда строже, чем на Окусе, ― усмехнулся Иван.

– У Сергей Сергеича на территорию мышь не проскользнёт…

Маша сказала это тоном приятного воспоминания и сразу вспомнила о подруге: «Как она там одна?»

– Хозяин провёз вас контрабандой, ― продолжил рассказ Ранкол. ― Он пользуется особым расположением Гетриса.

– А если бы на борт явились таможенники или пограничники? ― спросил Иван.

– Хозяин спрятал бы вас в теле большого колобка, как ваших заражённых друзей.

– И мы могли бы тогда заразиться? ― без всякого страха спросил Иван.

– Нет, ваши друзья уже обеззаражены. Хозяин… Странник изготовил вакцины против имперских боевых патогенов.

– Как, есть вакцины?! ― в один голос закричали Иван и Мария.

– Маша, вы принимаете на себя права и обязанности моей хозяйки? ― с трепетом спросил Ранкол. ― Хозяйки всех оставшихся колобков!

– Да! Клянусь, русские сделают всё для спасения цивилизации круглых!

Ранкол засветился и подпрыгнул от радости.

– Тогда я помогу открыть ваши неуязвимости.

– Которые мне надарили в мире… ― Маша запнулась, не решившись сказать о мавелах. ― А я не умею ими пользоваться?

– Да, ваши кумулятивные силы закрыты, но могут открываться в определённых местах пространства. В секторе Вселенной, в котором мы сейчас находимся, могут открыться по меньшей мере три-четыре ваши неуязвимости.

– А сколько их всего? ― Маша инстинктивно схватилась за кристалл, он оставался холодным.

– Я могу различить около…

– Ранкол, сначала покажи нам закрытую часть корабля, ― прервал Иван. ― Странно, с конвойных платформ электромагнитные пушки бьют мимо тюремных кораблей. Орудия же должны быть давно пристреляны…

– Скорее восстанию кто-то помогает, ― догадалась Маша. ― Часть восставших движется к нам. Наш прилёт и восстание ― это не простое совпадение…

– Следуйте за мной: Ранкол покажет корабль! Я должен вырасти, как мой брат: для восстановления цивилизации нам нужно как минимум два больших индивида. Если я останусь маленьким…

Пока двигались в сторону лабораторий, Ранкол рассказывал о своей цивилизации.

Цивилизация колобков очень молодая и маленькая, населяла всего одну крошечную планету с чрезвычайно ограниченными ресурсами. Мало ресурсов ― маленькая цивилизация, всего двести пять особей.

У Колобков не было выхода в космос. Имперцы знали об этом. Они объявили себя хозяевами колобков и пригрозили уничтожить Колоб, если те не будут выполнять их требования. Таковых оказалось лишь два. Одно: содержать, не задавая вопросов, Странника, которого зортеки привезли на Колоб. Другое: закрыть всю информацию о своём существовании. Для этого Империя накрыла планету щитами, которые поглощали все волны на выход, но пропускали входящие, в том числе волны ультрафиолетового излучения маленькой звезды, вокруг которой вращался Колоб. Недавно их солнечная система попала в хвост одной ледяной кометы: поток ледяных глыб увлёк Колоб за собой и снёс с орбиты. Глыбы разнесли половину генерирующих мощностей, которые создавали щит, в нём появились огромные дыры. Через них атмосфера планеты стала заполняться холодом. Ледяные глыбы немного притушили и саму звезду. Климат на Колобе резко изменился: стена глыб и осколков заслоняла солнце и несла устойчивый холод. Колобки поняли: долго они не продержатся, нужно переселяться. Они не имели технической возможности сообщить Империи о сложившемся положении. Будучи без связи и не имея выбора, спешно построили, как могли, несколько больших кораблей. Они рассчитывали уместить на кораблях всю цивилизацию и все образцы экосистем природного мира, чтобы позже восстановиться на новом месте. Корабли изготовлены по абсолютно новой технологии ― они специализированы для полётов в самых холодных местах, где меньше конкуренция цивилизаций. При постройке кораблей ориентировались на окружение из ледяных глыб, топливо ― лёгкая вода, которая в реакторе расщепляли на водород и кислород. Вода не простая, как позже оказалось: в реакторах нельзя использовать другую воду, ― только из той кометы, которая снесла планету колобков с орбиты звезды. Поэтому корабль привязан к ледяному шлейфу кометы и не может надолго его покидать. Для дальних полётов, а значит и для перемещения по кротовым норам, нужен новый двигатель.

Перед столкновением с пиратами колобков оставалось всего трое, а сейчас, возможно, уже и двое. Пираты не продали Страннику одного колобка, и даже утаили сведения о его существовании. Ранкол и Карант тоже умолчали о третьем брате, надеясь на чудо воссоединения.

На флагманском корабле в последний миг перед абордажем колобки отпустили Странника на аппарате. Пленённые колобки не сказали пиратам, что у них на борту был Странник. Тот не любил колобков, считая их своими тюремщиками.

– А как выглядит Странник в натуре? ― спросил Иван.

– Мы с Карантом, наверное, не видели его в натуре: на корабле он принимает разные облики из мира Мероны и Олары, а теперь и облик землян, физрука…

– Нет, как он выглядел на Колобе? ― спросила Маша.

– Я не мог знать: Странника держали в изоляции, занималась с ним приставленная команда, все они в один миг погибли. Говорили, Странник принимал облик фантастических существ, каких не было на Колобе, и даже, бывало, походил на колобка или зортека.

– Зортека?! ― в один голос закричали ребята.

– Да, когда он приходил в яростное исступление, оборачивался в зелёного зортека.

Маша и Иван опять многозначительно переглянулись.

– Это может быть и совпадением, ― пожал плечами Иван. ― А чем Странник занимался на вашем корабле?

– Странник, как только за бесценок купил у Гетриса наш корабль, занялся изучением цивилизации зортеков. Мы пришли в сегмент лабораторий… Здесь зона ответственности Каранта. На корабле до вас никогда гостей не было. Я сначала думал: вы пленные.

– А пленные были?

– И сейчас есть.

– Из какой цивилизации?

– Зортеков. Я думал, Странник поместит вас в лабораторию для опытов, как материал новой цивилизации человекоподобных. Хотя, если бы меронийские партизаны узнали, что он пленил человекоподобных…

– А зортеков для опытов он где берёт?

– У партизан и на Оларе.

– Дерган рассказывал, как они спорили: сколько пленных зортеков оставить на обмен, а сколько отдать Страннику ― за помощь на Мероне, ― вспомнила Маша. ― И много зортеков на корабле перебывало?

– Тысячи индивидов: большая часть их переработана и утилизирована. Карант лучше знает, он скоро явится и, возможно, приведёт ваших друзей.

– Почему «возможно»?

– После вакцинации меронийцы выздоровели, тела разъединились, но Странник приказал ввести их в анабиоз. Если Карант сможет быстро вывести их из этого состояния…

– Ясно. А почему Странник не боялся инфекции боевых патогенов, когда ещё у него не было вакцин? ― скорее не Ранколу, а самому себе задался вопросом Иван.

– У него должен быть иммунитет, ― отозвалась Маша.

– Значит, он с зортеками одной крови, ― сказал Иван, ― или…

– Или у него есть прививки от всех боевых патогенов. Но зачем Империи постоянно делать прививки своему врагу.

– А если Странник действует на стороне Империи?

– Маловероятно. Ради чего Империи так блефовать? Опять тупик!

– Когда европейцы колонизировали Северную Америку, они истребили индейцев не только оружием, но и своими болезнями: дарили им зараженные оспой одежду и одеяла. Первая биологическая война на Земле, геноцид.

– Европейцы, кроме оспы, завезли индейцам тиф, корь, грипп, бубонную чуму, холеру, малярию… И от всех у Странника есть прививки?

– А может быть у зортеков всего-то штук пять болезней и разработали они пока лишь парочку боевых патогенов?

Тут из круглого тоннеля, перепугав ребят, стремительно выкатился большой колобок и застыл как вкопанный.

– Мой брат в курсе нашего мятежа, ― многозначительно сказал Ранкол голосом Маши. ― Часть тела Каранта после регулярного тонизирующего симбиоза осталась во мне, поэтому нам легко общаться: брат во мне, я ― в нём. Это сделано в тайне от бывшего хозяина Странника.

Ребята поздоровались с Карантом, тот ответил им их голосами. Потом доложил Маше: меронийцы здоровы, обрели прежний облик, восстановить их одежду не удалось. Вход в сектор лабораторий охраняют роботы зортеков. Без Странника войти можно только с боем, перебив или отключив всех до одного.

– «Отключив» ― это как? ― сразу оживился Иван. ― Мы безоружные.

– К кораблю приближаются несколько агрегатов из фиолетовой зоны, ― доложил Карант. ― Пираты их сбивают, но кто-то прорвётся. Пора убираться с орбиты. Я раскрыл вашим друзьям-меронийцам военную тайну вооружений на корабле и схему аварийного запуска двигателя. Сейчас они работают в машинном отделении, скоро запустят…

– Мы не можем улететь без Юлёны! ― отрезала Маша.

– С Юлёной, госпожа Маша, явится и Странник… ― почти прошептал Ранкол голосом девушки и задрожал.

– Не обязательно, ― возразил Иван. ― Юлёна придумает, как облапошить Странника, ей не впервой.

– Вокруг корабля носятся следопыты пиратов, ― поддержал брата Карант. ― Гетрису наверняка доложат об аварийном запуске двигателя и тестах оружейных систем, поэтому Странник будет возвращаться только с Юлёной ― ему нужен заложник.

– Скорее вообще не вернётся! ― рассердилась Маша. ― Не знаете вы нашей Юлёны. Теперь на корабле решения принимаю я. Будем ждать. При угрозе абордажа откроем огонь. Поручаю тебе, Карант, обеспечить огневую защиту корабля.

– Уже исполнено: оружие готово к бою, энергии достаточно.

– Карант, ― обратился Иван к большому, ― я вижу, ты отличный расчётчик, так почему Странник не обратился к тебе с раскодировкой?

– Моя зона ответственности ― безопасность, а не вычисления. Я могу попробовать раскодировать сообщения зортеков, они с меньшей степенью защиты. А память пилота при однократной ― успешной или безуспешной ― попытке раскодирования самоуничтожается. Поэтому бывший хозяин не стал рисковать. У пиратов, наверное, есть уникальный декодировщик. Мы о пиратах, как и об остальных цивилизациях, мало что знаем, а когда жили на Колобе, вообще ничего не знали. Наше дело служить хозяину.

– Какие вы отсталые в политическом смысле, ― сказала Маша. ― Приказываю! Первое, с нами будете говорить на русском языке. Второе, мы вернём вам этот корабль. Третье, мы найдём для вас подходящую планету, поселим, снабдим ресурсами на первое время. Там Ранкол спокойно вырастет, вы размножитесь и выберете себе не хозяина, а Главу цивилизации. Четвёртое, предлагаю цивилизации колобков войти в коалицию с Союзом колыбелей, под нашу защиту, иначе вас опять кто-нибудь захватит и будет эксплуатировать. Пятое, вы поможете нам в войне с Империей.

– Колобки, как вы нас называете, никогда не воевали, ― полувозразил Ранкол. ― Был бы с нами третий, самый большой…

– Вас было трое?! ― воскликнула Маша.

– Да. Странник об этом не знает. Третий остался на станции Окус: Гетрис его не продал.

– Почему?

– Самый большой ― самый ценный. Он вёл наш корабль, пока пираты…

– Большой отвечал за навигацию? ― спросил Иван, силясь найти разгадку.

– Да, его зона ответственности ― инженерия, конструирование, навигация, любые расчёты…

– И шифровка, кодирование?

– В том числе.

– А находясь в плену у пиратов, вы заметили за ними выдающиеся способности к вычислениям?

– Вычисления, моделирование и прогнозы ― их уязвимости. Иначе они не обосновались бы на такой хлипкой станции как Окус.

– Маш, ты поняла, кто на Окусе декодировщик?

Оба колобка подпрыгнули. При этом Ранкол влетел в тело Каранта.

– Похоже, они поняли: их третий жив, ― сказала Маша, протянув руки к Каранту. ― Отдай маленького. Что за манеры: чуть что ― сливаются.

– У меронийских магов это разработанная защитная техника, ― сказал Иван, ― а у колобков ― природное свойство.

Карант с лёгким хлопком выпустил Ранкола в руки Маши.

– Поможете нам не в боестолкновениях, ― сказал Иван, ― а расчётами, дешифровкой информации противника, электронной разведкой. Без данных разведки мы как слепые котята. Так много не навоюешь. Поможете создать стратегию и тактику ведения звёздных войн. У землян здесь нет летательных аппаратов, нет карт, нет доступа к энергии…

– Нет заклинаний и магических техник, ― добавила Маша.

– Ничего нет?!.. ― откатился подальше Карант. ― Как же вы, хозяйка Маша, собираетесь воевать?

– Силой земного ума! ― решительно ответила та.

– Правильно! ― поддержал Иван. ― Мы оказались не самыми последними в секторе. Все местные цивилизации, кто хочет выжить, должны следовать за землянами.

– За русскими! ― поправила Маша.

– Ну да, за русскими, ― живо согласился Иван, ― не за америкосами же!

– Похоже, у нас уже складывается союзная коалиция цивилизаций: люди, мавелы и кариатиды, гепесты, колобки… ― улыбнулась Маша.

– Да колобков-то всего три шту… индивида, ― сказал Иван. ― И все наши союзники бездомные, нуждаются в расселении.

– Значит, нужна программа развития коалиции. Не коалиции, скорее ― братства. Тимберлитта, я уверена, мечтала о таком братстве мирных цивилизаций.

– Мой отец должен помочь. Дайте схему корабля…

Глава 19. Погибать без музыки

В голубой зоне, в сторонке, за какой-то полупрозрачной шторкой сидит самый натуральный мавел в окружении двух стоящих навытяжку бесстрастных кариатид.

Наши! Я не одна! ― едва не крикнула Юлёна. А где зортеки? Их в бинокль сходу не удалось углядеть, и тогда уже определённо опьяневшая Юлёна призвала себя мыслить трезво и строго логически: они должны следить с такого места, откуда сами будут незаметны. У мавелов, как у бывших людей-атлантов, на затылке глаз нет… Юлёна сузила сектор осмотра и сразу ― в самом дальнем от себя конце голубой зоны ― обнаружила команду зортеков. «Не нужно быть магиней, достаточно трезвой мысли, чтобы… Да я скоро научусь чувствовать зортеков издалека! Или это опять сработал мой интеллект? Вкупе с мышиной чувствительностью», догнала Юлёну мысль. Если зортеки устроились не рядом с её красной зоной, значит, следят не за ней, решила Юлёна, а Странник с этой командой не связан. Не похоже было, что зортеки явились в кабак развлекаться. Мавел сидел так, что, скорее всего, не мог видеть зортеков, а те, как показалось Юлёне, следили за мавелом. Значит, Углас всё же выследил их! Надо предупредить! Юлёна-мышь соскочила с блюда и бросилась в сторону мавела. Но не тут-то было: над ней вырос пират-метрдотель и, не касаясь её тела, подхватил неведомой силой и усадил на прежнее место.

«Как он меня, гад, уследил в такой кутерьме?» Тут Юлёну поразила новая мысль: придётся, наверное, заказывать выпивку, а мне уже хватит, и чем платить? Может быть, этот метр ждёт, когда я что-нибудь закажу? Не мешало бы закусить… А если они здесь платят сразу, а не в конце? Думай, мышь! Нет, ну как передать записку мавелу? А он сможет прочесть?

Тут на концертной сцене началось очередное представление. Ни сюжета, ни образа! Отрывались по-чёрному! Ну хоть бы мелодия была приятная для мышиного уха, так нет ― настоящая какофония, рёв кто во что горазд. Явно этим психам нужна звуковая разгрузка. Или загрузка? И оно понятно, думала Юлёна-мышь: годами летать в полном безмолвии, а прилететь на перевалочный хаб ― здесь, понимаете ли, зона молчания из-за конструктивных недостатков станции…

Что же предпринять? Просто так с отведённого места не сойти ― метрдотель сечёт всеми своими семью глазами. А если вылезти на сцену и что-нибудь спеть? Про двойную радугу! В «Бриллиантовой руке» пьяный гость в ресторане вылез на сцену, спел про зайцев в лесу на поляне: кто в теме ― всё сразу поймёт. Спою: в тёмно-синем лесу, поляна, луна ― мавел должен прочесть моё послание о Тимберлитте, воспитаннице жриц луны…

Но идею с пением Юлёна отвергла, справедливо предположив: в зоне выступления музыка ― если этот шум можно назвать музыкой ― будет такой громкой, что никакие затычки не спасут её от немедленного умопомрачения.

Вдруг Юлёна разглядела в бинокль, как на одной из концертных площадок в голубой зоне возникло квадратной формы экран, к нему сразу подлетел один из гостей, занял определённое место и принялся изображать картину. Рисовал дистанционно, направляя на полотно разноцветные трубочки. Изображение походило на море-океан в оранжевых лучах заходящего солнца. Потом художник радостно завопил, положил трубочки и убрался с места творца. Тут же явился другой гость: он стёр предыдущий рисунок и принялся за свой, тоже с водной тематикой. «Конкурс рисунка!», сообразила Юлёна. А кто у нас в лагере делает стенгазету? Я и Машуня! Она пишет «правильные тексты», я рисую и оформляю. Да по сравнению с их мазнёй я ― Айвазовский! Вот и повод оторваться от глазастого метра…

Юлёна коготком подозвала к себе метрдотеля. «Разглядел, гад, даже мой коготок!» Громила с готовностью приблизился и вперил в мышь один глаз из семи смотрящих во все стороны. «Этому мой бинокль без надобности». Юлёна указала на конкурсную площадку. Метр беспрекословно взял поднос с мышью и отнёс его в зону творчества.

Когда очередное пугало закончило рисовать, Юлёна-мышь выдвинулась на возвышенное место художника. Отлично: отсюда хорошо просматривался мавел с кариатидами. Юлёна, не мешкая, изобразила восьмицветный радужный мост ― и тогда посмотрела в бинокль на мавела. Тот увидел и что-то сказал кариатидам, они поклонились. Заметил! Тогда Юлёна-мышь вывела вторую радугу и изобразила летний дождь с пузырями на земле. Одна из кариатид подол своего платья развернула в лодочку в форме листа и поплыла в сторону Юлёны. Та, уже не сомневаясь в успехе затеи, нарисовала под радугой себя ― блистательную зеленоглазую драконшу с огроменным хвостом, всю обсыпанную разноцветной цветочной пыльцой. Ещё Юлёна успела припомнить, как пила веселящий нектар, катала на своей могучей спине карапубздиков, облизывала их и подбрасывала до туч, и, войдя в творческий экстаз, уже принялась было рисовать на своей драконьей спине первого карапубздика, как экран загородила кариатида и сурово взглянула прямо в мышиные глаза. Юлёна сразу опомнилась: рисовать карапубздиков нельзя ― зортеки могут догадаться! Она мигом стёрла весь рисунок, победно пискнула и запрыгнула на протянутую ладонь кариатиды. «Теперь я зверёк в осьмушку ладошки», только и успела подумать Юлёна-мышь, как каменная гора плотно накрыла её другой ладонью, сделав «домик», и понесла. В темноте и относительной тишине Юлёне-мыши стало гораздо спокойней. Ещё она почувствовала: весь хмель из неё быстро улетучивается. «Вот почему гора так испытующе на меня посмотрела! Кариатидам только работать у нас патрульными и передвижными медвытрезвителями».

Теперь понятно, откуда мавелы всё знают: у них всюду разведка под видом, наверное, астротуристов. Сердор, впервые увидев меронийцев, сказал: я о вашей миссии всё знаю. Вот это настоящая земная разведка! А у этих лопухов уже вторая по счёту биологическая война с зортеками, а вакцин до сих пор нет. Соратнички! Миссия без комиссии! Вот и отдыхают теперь в мешке… Всё за них мы, всё я… Да на вакцинах тут ― кроме миссии ― и заработать можно! Наверняка у кого-то они уже есть… Где, у кого? У Странника! Он проболтался о своих задатках биолога и философа. Философ, значит, умный ― должен предвидеть важность вакцин, биолог, значит, мог их изготовить. Корабль огромный, а нас никуда не пустили: там его лаборатории и заводы! О карантине на корабле Странника ещё Джульетта догадывалась. Я врач, должна разобраться! Машку и Ваньку предупредить… А что теперь? Как общаться с великаном? Говорить мне нельзя ― Странник услышит…

Когда Юлёна-мышь очутилась на кончике указательного пальца мавела и тот близко поднёс её к своему лицу, отважной разведчице едва не стало дурно. Великан держал её так, будто ― чуть что ― намеревался, не жуя, проглотить. Это несколько унизило Юлёну, но космос постепенно учил её проявлять терпение. Второй раз промелькнула мысль, достойная Ивана: вот бы лицо мавела снять на камеру! С такой сенсацией можно и на Землю вернуться. Вблизи мавел оказался страшным и грубым, бинокля не надо. Юлёна-девушка больше всего заботилось о своей коже, считая её интегрированным показателем женской красоты. Юлёна втайне немножко завидовала Маше: у подруги, также озабоченной красотой кожи, синяки вскакивали гораздо реже, чем у неё, спортсменки-перворазрядницы по боевым единоборствам. Шершавая, местами истресканная и бугристая кожа мавела показалась Юлёне-мыши ужасно вульгарной. Как они в своём измерении много думают о развитии общества и как мало ― о самих себе! Принимают разыскиваемых страшным врагом карапубздиков, помогают выжить Тимберлитте и нам, не требуя ничего взамен… Вот уж истинная цивилизация альтруистов! Жаль, мавелы в женихи не годятся. Интересно, кариатиды ― их женщины или просто служанки и бойцы?

Юлёна-мышь телодвижениями и гримасками дала мавелу понять, что они не могут говорить ― общение только через графику. И тогда засветился ноготь на пальце мавела, а страшный заусенец превратился в металлический карандаш. Кариатиды продолжали оставаться бесстрастными. А вот лицо мавела выражало недоверие к мыши. Правильно, думала Юлёна, берясь за карандаш: мавелы и на Земле недоверчивы к пришельцам, поэтому только и живы, а здесь столько вокруг обмана, все друг в друга превращаются по щелчку, как доверять даже тому, чтó сам видишь и слышишь? Я нежданно свалилась на мавела как привет с далёкой родины… Включим женскую логику. Что на станции самое неизменное и самое наказуемое? Индивидуальный код пиратов! Он присваивается индивиду, и каким-то образом помещается в тело, становясь органической его частью. Даже Странник побоялся признаться, что отдал мне копию кода с функцией перевода на русский язык. Значит, молчать и продолжать рисовать! Но сколько времени займёт рисование наших похождений? Их на целый альбом комиксов хватит. Я не Айвазовский, в конце концов. Думай, отважная мышь! Мавелы на Земле общались с нами на русском языке. Они, конечно, не знали сам язык, но владели техниками ассоциативного перевода. А главное, вспомнила Юлёна, они на Земле, кажется, читали мысли землян и меронийцев! Теперь Юлёна знала, как вызвать доверие к своей мышиной персоне.

– Если вы можете читать мои мысли, кивните, ― прямо глядя в огромный глаз мавела, сформулировала Юлёна свою первую мысленную фразу.

Мавел кивнул.

– А передать мне свои мысли можете?

Мавел снова кивнул. Юлёна едва не запищала от радости: наконец-то ей по-настоящему повезло!

– Я не мышь: я, в натуре, девушка с Седьмой колыбели, подруга дочери Тимберлитты…

Дальше Юлёна скороговоркой выложила всё, что знала о мавелах на Земле, о Тимберлитте и Маше, о мервудных войнах, о Страннике, о восстании в фиолетовой зоне и о своём задании ― расшифровать память пилота-зортека, чтобы установить координаты нахождения Угласа и Тимберлитты. Носитель с памятью у неё в рюкзаке. Нужно расшифровать координаты и постараться воспрепятствовать их расшифровке Гетрисом. За нами следят зортеки ― вон из того угла. В мире мавелов она была не дурацкой мышью с затычками и откусанным на четверть хвостом, а блистательным драконом, размером побольше того урода в жёлтой зоне: когда она летела, ей даже кариатиды на лодках дорогу уступали…

– Зовут меня Юлей. А вы как здесь?

Больше всего впечатлил мавела рассказ Юлёны об испытании преобразователя тёмной материи. «Пора возвращаться» ― прочла Юлёна мысль мавела. Он оказался радужным братом Сердора: под двойной радугой происходит священное братание мавелов. При братании один принимает имя второго, но читаемое в обратном порядке: Родрес. По инструкции, Родрес должен был уничтожить Юлёну-мышь: она раскрыла их и могла выдать. «Здесь никто не знает, из какой мы цивилизации. Но в последнее время слежка усилилась, значит, происходит утечка информации»… Цивилизация мавелов отправилась на разведку: во-первых, искать планету, пригодную для проживания, и, во-вторых, искать или заказывать… ещё кое-что, это чужая тайна.

– Зачем вам искать? ― удивилась Юлёна, успев обрадоваться тому, что мавелы относятся к инструкциям по конспирации не слепо, а по-земному, уж не как меронийцы к своему Кодексу. ― У вас же там, на Земле, истинный рай!

– Рай скучен, праздники не помогают. Мы хотим вернуться в своё первичное физическое измерение. В каком раньше жили атланты, а теперь живёте вы. Пусть это не рай, но интересная жизнь ― со страстями, волнениями, любовью.

– С войнами!

– К сожалению, но войны ― терпимое внешнее зло, а скука нас изнутри выедает.

– Да, на вид вы не очень, бинокля не надо… А разве мавелы могут жить в обычном измерении?

– Легко.

– И могли бы… истребить людей и занять Землю.

– Легко. Но мы никогда этого не сделаем. Мы с вами…

– Одной крови, как Маугли?

– Не знаю, кто такие маугли, но одной красной крови. Когда-то атланты, дельфины и люди жили на Земле как добрые соседи.

– Я знаю. Когда мы летели сюда, столько похожих на Землю планет вокруг без дела на орбитах звёзд болталось!

– Подходящей или свободной ни одной нет. Мавелы близки к решению создать искусственную планету, подобную Земле. Для этого нужно много энергии…

– Поэтому и приютили карапубздиков? Вы рассчитываете на управление тёмной материей?

– Да. Близок критический момент в развитии Вселенной. Если процесс управления тёмной материей попадёт в руки шункетов или других беспощадных завоевателей, уничтожение видимого материального мира станет весьма вероятным.

– И мы все умрём?

– Естественно: Вселенная сожмётся, материя рассыплется на…

– Бозоны Хиггса?!

– Что это такое?

– Кварки такие, недавно открыли, мне Иван рассказал. По ним изучают тёмную материю.

– И на Седьмой уже изучают… ― помрачнел Родрес.

Юлёна-мышь не успела почувствовать себя всеведущим астрофизиком, как раздался голос Гетриса:

– Восемьдесят процентов…

Мавел тоже услышал. Он что-то сказал кариатидам, те поклонились, развернули свои короткие юбки в лодочки и быстро поплыли в сторону выхода.

– Следопыты доложили, ― продолжил Гетрис, ― на гостевом посту перед таверной зафиксирован носитель с памятью имперского пилота тяжёлого военного корабля.

Всё, подумала Юлёна, больше Странник не скажет ни слова и за нею кинутся в кабак. Пора выбираться отсюда…

– Вы сканируете гостей на всех входах? ― вместо признания спросил Странник.

– Сканируем только на входах в особые зоны со звуковой изоляцией. Значит, ты привёз два носителя?

– Да, один из них на транзитной предшлюзовой площадке утерян или похищен.

– Сработал твой «крот»?

– Возможно.

– Он действует и сейчас?

– Не знаю.

– Ещё прибыл имперский военный поисковый корабль. Отряд зортеков ― скорее всего армейская разведка ― прямиком направилась в ту самую таверну. Они ищут тебя? Ты убил лётчиков ― элитных офицеров Империи?!

– Не совсем… Я их кардинально перенастроил…

– Бежим скорей! ― мысленно закричала Юлёна-мышь в самый глаз мавела. ― Расселся тут! Пора действовать!

– Бойцы скоро заберут оружие, вызовут штурмовую команду, и мы начнём, ― спокойно отреагировал Родрес. ― А пока спрячься и слушай меня.

Ноготь мавела сдвинулся, открывая пустую полость, и Юлёна-мышь, подобрав хвост, юркнула в неё. Когда я мышь, подумала девушка, теснота и темнота помещения совсем не возмущает. Юлёна сбросила надоевший рюкзак, вынула из ушей затычки, потянулась и устроилась поудобней. Как тяжело носить рюкзак на круглой спине! Ещё бы кусочек сыра… Только не в мышеловке!

Мавел тем временем передавал Юлёне свои соображения: за такое малое время раскодировать информацию в военном носителе может только расчётчик из цивилизации колобков ― они лучшие математики в секторе Вселенной, у них даже общение между собой идёт через цифры. Значит, колобок-дешифровщик ― скорее всего пленный ― должен находиться где-то на станции, в хорошо охраняемом месте, пробраться туда можно только с боем. На станции мы впервые, внутреннего устройства не знаем, сейчас мои помощницы её сканируют. Предполагаю: где больше охраны, там и колобок. Сейчас бойцы облетят станцию и доложат…

– На корабле Странника колобков остались две особи, ― мысленно сказала Юлёна.

– Значит, их осталось как минимум трое.

– От всей цивилизации остались трое?!

Мавел не успел ответить, как раздался скрипучий голос Гетриса:

– Девяносто процентов. Мой штаб советует закрыть станцию Окус на вылет. Марак! Объявляю тревогу!

– Как мы теперь отсюда выберемся?! ― запаниковала Юлёна. ― Начни только бой, пираты ваш агрегат заблокируют, а у меня своего ― нет. Да вы и не влезли бы…

– Если шум в опасном диапазоне частот не удаётся погасить, ― спокойно ответил Родрес, ― то в борьбе за живучесть станции система безопасности автоматически сработает на радикальную изоляцию…

– Сегмент станции отстрелится в пространство? ― перебила Юлёна, вспомнив доклад инженера Дергана.

Мавел приоткрыл ноготь и взглянул на мышь с глубочайшим уважением. Потом объяснил: сектор с критическим для системы звуком или отстрелится в пространство каким был, или сначала будет сплющен давлением, потом ― выброшен. По статистике перевалочных станций, особенно часто отстреливаются кабаки и другие места, где разрешено пребывание инопланетян. Поэтому на станции не содержат рабов ― их держат в фиолетовой зоне, а пленные здесь если и имеются, то только из числа молчащих цивилизаций, вроде колобков.

Юлёна была страшно расстроена: кораблей для возвращения нет, сектор отстрела шумных инопланетян могут сплющить… Спасибо: её с Машкой уже дважды плющили в мервудных застенках! Как плохо быть инопланетянкой: чуть что ― в расход! То им наши болезни не нравятся, то мы агрессоры… Лучше терпеть Батона с гоблинами, чем этих…

– А если врубить сирену на всю, ― как в последнюю надежду вцепилась Юлёна, ― станция от вибраций развалится?

– Вряд ли. У пиратов много врагов ― давно бы уж разрушили станцию в таком лакомом месте, если это можно было сделать так легко. Слушаем…

– …Крошечную цивилизацию круглых, ― говорил Странник, ― неожиданно окружили и полностью истребили те самые шункеты.

– А почему круглые не позвали на помощь, не подали хоть какой-то сигнал? ― спросил Гетрис. ― Я бы знал.

– Не успели: шункеты обложили материнскую планету круглых и заглушили сигналы. Один только мой флагманский корабль смог преодолеть тягу от растущей чёрной дыры, истратил на это почти всё топливо, вырвался за периметр окружения, потом наткнулся на вас, пиратов, дальше знаешь сам.

– А куда и зачем вы летели?

– Корабль двигался к неизвестным мне целям.

– Круглые не отбивались от нас, потерь они не понесли, но почему-то при абордаже на гигантском корабле оказался неполный экипаж. Куда делись остальные?

– Не знаю. Я пленник у круглых, сидел в изоляции. Только благодаря вашему абордажу я оказался на свободе.

– А потом ты сразу купил у меня этот никчёмный корабль и двух пленных круглых? Зачем?

– Маленького круглого ― для управления кораблём и для своих исследований в ледяных полях, большого ― для расчётов и обеспечения санитарной безопасности, режима постоянного карантина.

– Продай мне обоих или обменяй на гепестов.

– Сегодня не только я тебя удивлял… Делаю вывод: с момента нашей последней встречи ты что-то узнал о ценности круглых. Постой, угадаю… Расшифровку координат ведёт круглый?!

– Да, их было трое на корабле… Полвздоха!.. Девяносто семь процентов! Не ожидал я сам такой скорости! Даже подозрительно: что-то на этот раз круглый так расстарался… Оцени: во всём секторе один только мой круглый смог расшифровать координаты главной базы Империи зортеков! Полагаю, за эту информацию шункеты заплатили бы мне гораздо больше, чем ты… Полвздоха… Марак! Восстание становится неуправляемым!

– А где гепесты?!

– Кто-то отрубил блокирующие электромагниты от питания…

– Гепестов отсекли от массы восставших?!

– В координатах прицелов орудий на конвойных платформах обнаружена неустранимая ошибка: палят мимо беглецов… Марак! Остаётся идти «стенка на стенку». Дежурный, поднять гарнизон станции и подавить восстание в прямом бою!

– Гепесты где?!

– Группа гепестов на отдельных агрегатах движется к твоему кораблю…

– То, что мне надо!

– Только ведём их не мы. Полвздоха… Что?!.. Впервые в жизни слышу такой доклад: какие-то крепкие ребята неустановленной цивилизации летают по станции, разносят всё и всех в пух и прах! Убито уже до трёх сотен пиратов! Дайте картинку! Марак! Странник, чего они ищут?

– Тебе не понятно? Шункеты далеко, а у нас под носом орудуют люди с Седьмой, земляне. Покажи, где находится вычислительный центр?

– Да-да, они движутся в его направлении… Но земляне должны быть помельче ― как мероняне.

– Те здоровяки на лодках, очевидно, союзники землян. Гетрис Ужасный, прости. Я отдал копию кода связи одному из трёх людей с Седьмой…

– Как ты посмел?!

– Двое из них находятся на моём корабле, один ― зверёк с четверть ладошки ― на станции. Это земляне впервые захватили крейсер зортеков, они первые испытали в бою преобразователь тёмной материи. Его изготовили антиподы шункетов ― гепесты. Теперь я понял: Тимберлитта вызвала землян на имперскую базу через объявление русского кулачного боя до третьей крови. Угласа обвели вокруг пальца. Земляне хитры и коварны. Нас прослушивали, и тоже знают о твоём круглом-дешифраторе. Я введу тебя в курс своей операции…

– Марак! Если прощу, теперь-то я в доле?!

– Да! Немедленно присвой мне новый код, без функции перевода!

– Отсталость ещё как наказуема…

Связь отключилась. Вдруг Юлёна почувствовала, как весь зал заволновался, завибрировал, а потом и затрясся. Она вскочила, натянула рюкзак, воткнула затычки в уши и приготовилась к выходу. Сейчас она испытывала то же самое отчаянное возбуждение, как перед выходом на ринг. Вставая на задние лапки, Юлёна-мышь машинально опёрлась на хвост, и это оказалось совсем не больно. Она поднесла кончик хвоста к глазам: он полностью восстановился! «Мавел! Возьмём его с Машкой в свою клинику ― спецом по регенерации органов».

– Спасибо, добрая девушка, ― вслух сказал мавел, выпуская Юлёну из-под ногтя. ― Объявлена тревога, приём и отправка кораблей приостановлены на неопределённое время. Официальная причина: восстание рабов. Сейчас начнутся беспорядки. Воспользуемся ими…

Музыка в зале смолкла. Все гости, сметая обслугу, ломанулись к дверям. Оружия ни у кого не было, поэтому решающим фактором в сражениях за выход стал вес тела. Крупные давили средних, средние ― мелких: при таком раскладе из красного сектора вряд ли кто спасся… На выходе из кабака автоматика отказала: дорожки заклинило, в проходах началась свалка. Мавел не трогался с места, внимательно наблюдая за происходящим побоищем. Он впустил Юлёну-мышь в своё левое ухо и приказал наблюдать за зортеками. В ухе мавела оказалось не так удобно, но Юлёне-мыши не привыкать: она вынула бинокль, высунулась и быстро нашла объект слежки.

– Они даже не тронулись с места! ― закричала она. Промолчав слишком много времени, Юлёна теперь пищала во всю мышиную мощь. ― Следят за нами! У зортеков потери: каток раздавил троих в зелёные блинчики, ещё двоих та юла разрезала пополам, а четверо целы ― наблюдают. Всё, больше им никто не угрожает: все гоблины столпились у забитых дверей. Что это?! Стенки зала сдвигаются! Нас плющат!

– Уже? Не вижу…

– Зато я спец по плющащим стенкам ― миллиметры ловлю! Бинокль у меня. Не верти головой… Точно: плющат! Выходим через служебный вход, через кухню!

– В пиратских тавернах для чужаков служебных ходов нет. Вся обслуга ― местные штрафники, их тоже не жалко. Безопасность станции превыше всего. Постарайся не ёрзать: ты меня щекочешь. Меняем тактику. Ищем особь с длинным клювом…

– Ёрзаю, потому что не знаю, в какую сторону говорить ― вовнутрь или наружу. Если и музыканты ― штрафники, тогда с концертом всё понятно… Нашла! В дальнем углу птеродактиль долбит стену воронёным клювом! Зря надеется: за слоем звукоизоляции там металл ― его стальным клювом не пробьёшь, да и кувалдой.

– Держись, подруга дочери Тимберлитты!

Мавел с места в карьер бросился в сторону птеродактиля. «За что держаться?» Юлёна-мышь задними лапами ухватилась за жёсткие волоски в ухе мавела, высунулась и посмотрела в бинокль на зортеков. Те бросились вослед, но им было и бежать дальше, и ноги короче ― они отставали. Когда мавел подбежал к стене, вся изоляция была уже вскрыта, а металлический корпус пробит чудовищным клювом по периметру тела птеродактиля, который по размерам туловища походил на мавела. Родрес со всего размаха вписался плечом в центр оббитого периметра, прошиб стенку и вылетел на предшлюзовую площадку.

Хорошо, что мавел пробил стену правым плечом: Юлёна, как ни держалась изо всех мышиных сил за волоски, упала глубоко в ухо мавела; врежься мавел левым плечом, она вылетела бы наружу и оказалась раздавленной. Очутившись у самой барабанной перепонки мавела, Юлёна-мышь наткнулась на куски серы ― они застряли в волосках. Не отдавая себе отчёта, Юлёна набила серой рюкзак, сколько влезло. Потом она, цепляясь за волоски, начала выбираться наружу. В это время мавел что-то энергично делал: Юлёна чувствовала и сотрясения всего его тела, и как под её лапками ушной проход ходит ходуном из-за резких движений челюсти мавела. Выглянув, наконец, на белый свет, она увидела у ног мавела в луже растёкшейся зелёной крови четыре разорванных тела зортеков. Очередные опасности благополучно миновали, и Юлёна-мышь воспрянула духом. Она выбросила из своих ушей затычки и взялась за бинокль.

Вокруг царил полный бардак. Гости рвались к своим кораблям и стремились выкатиться в шлюзовые отсеки. Пираты, выполняя приказ Гетриса, препятствовали этому. Обе стороны старались соблюдать тишину, понимая, что погибнут все, если станция войдёт в резонанс и развалится. Действительно, станцию уже основательно трясло, всё ходило ходуном, и колебания особенно трагически сказывались на мелких созданиях. Маленьким быть плохо! Юлёна узнала некоторых посетителей кабака: значит, кое-кто всё же успел вырваться на площадку ― через двери и через проделанную мавелом дыру. Сюда же потоками из тоннелей прибывали такси с гостями, и многие из них выглядели как после боя. Гости дрались с командами пиратов за свои корабли. Прозрачная штора с навешанным оружием гостей уже исчезла, чужаки не могли как следует вооружиться, наверное, поэтому пираты одолевали: они выкатили установки-плющилки, хватали гостей, впихивали их в камеры, плющили и выстреливали в пространство. Механическое истребление нарушителей звукового режима было поставлено на поток. Но кое-кто из новых толп гостей, прибывающих из недр станции, был уже вооружён, и накал боя на предшлюзовой площади возрастал. Парочку плющилок удалось отбить ― и уже здоровяки из числа пришельцев давили пиратов и выбрасывали со станции.

Мавел нашёл такси по своим размерам, вскочил в него, и машина рванула вглубь станции. У Юлёны перехватило дух от скорости движения. Родрес сказал:

– Мой корабль уничтожен. Команда успела высадиться, с лёгким оружием, сейчас ведёт бой у расчётного центра станции. Мы движемся туда. Расскажешь брату Сердору… Не отвечай мне!

Впервые Юлёна слышала от мавелов повышенный тон. Она поняла: Родрес прощается с жизнью, как Синтаро. Ещё один альтруист на её пути…

Вокруг валялись тела убитых пиратов и гостей. А вот среди горы трупов промелькнула мёртвая кариатида, ещё одна… Похоже, команда кариатид прошла по туннелю, никого не оставляя в живых. Мавел не останавливался и, как показалось Юлёне, даже не смотрел на тела своих бойцов.

И я не буду смотреть, решила Юлёна. Она опустила бинокль и задумалась. Сколько уже навидалась смертей! Как можно было отправляться в дальний космос всего лишь втроём и безоружными ― с одним скальпелем и зелёнкой против… Даже если летишь командой, всё время оказываешься одна ― и думай, решай за всех. Хорошо ещё, мы угодили в такой сектор Вселенной, где оказались самыми умными и волевыми ― считай, повезло. У местных цивилизаций технических достижений много, а ума маловато. Нет, если лететь, то… целым лагерем, пусть даже с Батоном и его гоблинами: выжить и выполнить серьёзную миссию может только большая команда. В дальнем космосе верховодят воля и ум, а не физическая сила рук-ног: Батон в нашей команде стал бы шёлковым. Наша команда… Машка имеет представительский внушающий вид, всегда исполнительная такая, к начальству относится терпимо ― она командир. Мы с Ванькой ― заместители: Иван по техническим и военным вопросам, я… ― по всем остальным: по общим, по медицинским, по разведке в тылу врага, по работе с населением покорённых галактик… Прославилась бы дочь таксиста с Урала и без всяких телеконкурсов и боёв на ринге. Я, может, тоже хочу стать межгалактическим маяком, как Тимберлитта. За неё тысячи готовы головы сложить… не по Кодексу… Познакомиться бы с настоящим партизаном, молодым… Уж по норам не сидят, как оларийцы! В космосе такие тихие войны: крошечный огонёк на экране потух ― всё, ты победил. То ли дело на ринге: проигравший валяется у твоих ног, не в силах подняться, ещё и пнуть его хочется… Вот когда чувствуешь настоящий триумф! Как я мечтала выступить не в зале, а на большом стадионе. Нет ― на специальной арене, в Колизее, на гладиаторских боях… Чтобы мне сто шестьдесят тысяч ног топали и восемьдесят тысяч глоток орали: «Ю-лё-на! Ю-лё-на!! Ю-лё-на!!!»

Тут Юлёна-мышь услышала слабые звуки боя. Родрес вылетел из туннеля на рубеж с открытым пространством, резко остановился и выбрался из такси. Юлёна схватилась за бинокль.

Расчётный центр походил на гигантскую рогатую подводную мину чёрного цвета, подвешенную на канатах в свободной ― трёхсотметровой в диаметре ― полости станции. Часть канатов была перебита огнём противоборствующих сторон. Кариатиды на своих летающих лодках кружили вокруг центра. Их было явное численное меньшинство, зато они имели преимущество в маневренности и огневой мощи. Пираты отстреливались с укреплений на башенках центра. Вооружение у обеих сторон было совсем тихим, но и его оказалось достаточно, чтобы расчётный центр, оставшись без части креплений, вошёл в резонанс и сильно раскачивался.

Одна из кариатид подлетела и доложила мавелу обстановку. На этот раз обошлось без поклонов. Юлёна-мышь удивилась, с какой скоростью и ловкостью лодочки с кариатидами пикировали на башенки центра, откуда вели огонь обороняющиеся пираты. Кариатида, совершая маневры уклонения, подлетала в самой башне и стреляла в её бойницы, после чего башня или умолкала, или взрывалась внутри. Вот это союзники, не то эти меронийцы! Уже больше половины башенок оказались разрушены, но прибывшее из тоннелей подкрепление пиратов на лёгких летательных аппаратах ринулись на кариатид с тыла, с большого периметра, и Юлёна-мышь видела в бинокль, как сразу четыре или пять лодок были разнесены в куски, а сами кариатиды убиты.

– Чего ты стоишь, как пень! ― закричала Юлёна в глубину уха мавела. ― Наших бьют! Обернуться сейчас драконом ― я бы вам показала!..

– Противник по периметру скапливает силы, но в бой не пускает, значит, готовит прорыв на объект и эвакуацию.

– Отговорки! Разворачивай свои штаны в лодку ― и на абордаж!

– Так воевать внутри станции нельзя. Мы не знаем, где расположен вход в объект. Если предполагается эвакуация, значит, мы ещё не опоздали, ― сказал мавел. ― Этот объект как тюрьма.

– Тоже с одним входом?

– Да.

– Тогда совсем легко: пустить вовнутрь газ или устроить пожар ― они сами откроют!

– Стены прочны и герметичны: их не пробьёшь нашим лёгким оружием.

– А большая кувалда найдётся?!

– Нет у мавелов на вооружении ни газа, ни огня, ни кувалд. Смотри не на бой ― ищи и запомни место, где откроется вход. Я тебя туда десантирую…

– Ладно. Мышь любую дырку с одного захода запомнит ― это у нас природное! Да ещё феромоном пометит…

– Пошли на прорыв…

Из одного туннеля вдруг вылетел небольшой агрегат с прозрачной рубкой, его тут же со всех сторон окружили пираты на аппаратах и в таком эскорте агрегат полетел к раскачивающейся на растяжках базе. Тут же кариатиды как чайки набросились на конвой. Произошла настоящая бойня. Разорванные в клочки пираты камнепадом рассыпались в разные стороны, но ответным огнём смогли убить ещё нескольких кариатид. Как ни пыталась Юлёна-мышь разглядеть в бинокль, кто там в рубке агрегата сидит, ей это не удалось из-за мельтешения участников боя. Наконец, мавел что-то приказал кариатидам: те разом отстали от потрёпанного конвоя, и он достиг базы.

– Вижу! ― запищала Юлёна-мышь. ― Открывается вход!

– Теперь наш черёд, ― сказал Родрес.

Одним движением он развернул свои одежды в лодку, другим ― в оружие, вскочил на лодку и понёсся в сторону агрегата, по ходу круша налетевших саранчой со всех сторон пиратов. Тут же все оставшиеся кариатиды разом набросились на конвой и отсекли его от агрегата. В момент, когда агрегат залетал в объект, Юлёна-мышь разглядела-таки в рубке двух особей ― зундырчика и пирата.

– Странник и Гетрис! ― закричала она. Вход в объект за агрегатом сразу закрылся. ― Значит, координаты базы Угласа до конца расшифрованы! Этих гадов отсюда нельзя выпускать!

Мавел вышел из боя, спикировал на место закрывшегося входа и высадил Юлёну на поверхность объекта.

– Пробивай стену! ― сгоряча запищала Юлёна-мышь, ещё даже не разглядев на чёрной и гладкой поверхности шара признаков входа.

Когда она обернулась к своему другу, увидела: Родрес серьёзно ранен, истекает алой кровью, его лодка вся в пробоинах и кренится, вероятно, частично потеряв управляемость.

– Это стратегический объект, возможно даже ― летательный аппарат, не портовая таверна, ― как бы оправдываясь, сказал мавел. ― Без тяжёлых орудий стенку не пробьёшь. Жди, когда объект откроется, и проникни в него. Это всё, что мы могли сделать для вас. К пиратам подошло большое подкрепление ― нас хватит от силы на десять земных минут боя…

Юлёна-мышь поклонилась мавелу:

– Я расскажу Сердору о вашем подвиге! Простите, радужный брат, если что. Я знаю: много болтаю…

– Прощай, дочь таксиста с Урала…

Мавел поклонился Юлёне и развернул лодку навстречу смерти… Новые отряды пиратов возникли из туннелей и кинулись на кариатид. Начался их последний бой…

Юлёна, призвав силу воли, заставила себя отвернуться от наблюдения за сражением: только мышиное сердца на части рвать ― смотреть, как погибают соратники! Она спрятала бинокль в рюкзак и занялась поиском щелок. И по человеческим, и по мышиным понятиям, любая дверь по периметру должна иметь щель. Большой мавел и кариатиды на лету не увидели, конечно, эту щелку, но не мышь! Скоро Юлёна на гладкой чёрной поверхности нашла бороздку, означавшую периметр входа, и приготовилась стартовать. По её расчётам, времени ей должно хватить, чтобы прошмыгнуть вовнутрь. Вдруг, Юлёну поразила мысль: а если эти гады заберут колобка с собой? Тогда всё пропало! Только без паники! Во-первых, колобок может быть большим, как тот санитар на корабле Странника, а такой здоровяк просто не поместится в агрегат Гетриса. Во-вторых, зачем им забирать колобка из неприступной тюрьмы, если через несколько вздохов с нападением кариатид будет покончено?

Вдруг один их отрядов пиратов ринулся прямо на Юлёну. Она инстинктивно поджала хвост, скукожилась и замерла. Пираты не десантировались, а роились рядом. «Рюкзак чёрный… ― они меня просто не видят! Конвой готов, значит, вот-вот вылетят. Маленькой быть хорошо! И один в космосе воин! Как часто в космосе от размера тела зависит, жить или не жить!» Юлёна-мышь, превозмогая страх перед опасностью быть увиденной озверевшими в бою пиратами, положила лапку на бороздку входа и почувствовала, как та вздрогнула. Открывается!

Крышка входа открылась вовнутрь, аппарат мгновенно вылетел, а Юлёна-мышь без оглядки опрометью бросилась вперёд. Проскочила!

Когда Юлёна-мышь, заставляя себя успокоиться, закончила физиотерапию ― тереть лапками нос, ― она вынула бинокль из спасшего её рюкзака, и принялась рассматривать помещение. В нём находись одни роботы ― ни одного пирата! Значит, пираты сидят только во внешних башнях, а в главных помещениях одни роботы и колобок, подумала Юлёна. Ну правильно: роботы не изменят, не предадут! Агрегат, на котором прилетели Странник и Гетрис, стоял именно здесь, а вот куда гады пошли? Площадка для агрегатов огромная, пол, потолок и стены ― все не ровные, а зачем-то в «лунных кратерах», по всей сфере площадки множество входов, даже в полу… Объект по-прежнему раскачивался, но предметы не падали и не катались. Включай логику, обратилась Юлёна к своей персоне. Думай незаурядно… Ну! Я же пометила Странника следовым феромоном! Ищи след, самая умная в мире мышь!

В это время роботы уже убрались восвояси и притушили свет. Экономят даже во время боя, отметила Юлёна-мышь. Она принялась обнюхивать пол и почти сразу обнаружила следовой запах. Юлёна вспомнила Гетриса, хваставшего своими следопытами, и не без злорадства подумала: «Урод семиглазый, вот кто на твоей станции настоящий следопыт!»

Пробежав по следу, Юлёна-мышь упёрлась в одну из закрытых дверей. Она была круглой и диаметром не меньше четырёх метров. Такой здоровенный колобок просто не влез бы в агрегат Гетриса, с облегчением подумала Юлёна. Рядом с дверью стояла тумба с пультом управлением. Мышь вскарабкалась на тумбу, стала жать на все значки и скрипты, но дверь оставалась закрытой. Маленькой быть плохо, подумала Юлёна-мышь: не ударишь в прыжке задней лапкой по пульту… А посмотрим, что там внутри?

Через вентиляционное отверстие в задней стенке тумбы Юлёна пролезла вовнутрь и, наконец, обнаружила вожделенные провода. Ну, красавчики, я предупреждала: провода для мыши ― еда! И, чуть ли не пища от радости и наслаждения, Юлёна-мышь принялась их исступлённо грызть. «Дело по твоей части, геройская мышь! У колобка ни зубов, ни рук, ни ног нет: беззащитные существа, ботаны-счетоводы. Их даже земным мышам легко было бы покорить…»

Вдруг дверь открылась. Юлёна пробежала вовнутрь чистой залы и сразу увидела колобка. В диаметре круглый был ещё больше, чем его карантинный собрат. Колобок, обнаружив дверь открытой, втянул в себя все гибкие змеевидные отростки, которыми шевелил над пультами, совсем округлился и, подпрыгивая на кратерах в полу, очень неровно покатился навстречу бегущей во весь дух Юлёне. Мышь, помятуя, как жестоко была помята маленьким колобком, вильнула и бросилась на большого колобка не против хода его движения, а сбоку. Колобок, наверное, даже не почувствовал на себе мышь, и вот-вот должен был уже прикатиться к самой двери, как Юлёна, вися как каскадёр на летящем на всех парах паровозе, выдернула из рюкзака металлический карандаш мавела и изо всей силы вонзила его в толстую шкуру колобка. Тот остановился как вкопанный. Из глубины тела поднялись, как две кобры, гибкие отростки, и склонились над Юлёной-мышью. «Сейчас он подумает, что я мусор, и стряхнёт меня ― это в лучшем случае… Кубик!» Юлёна, вися всё в той же позе каскадёра, одной лапкой сдёрнула рюкзак, открыла и предъявила отросткам колобка носитель памяти военного лётчика зортеков. «Он должен его узнать! Только же расшифровал и отдал Гетрису!»

Тело колобка качнулось; один из отростков приблизился к кубику, из него высунулся тонкий розовый сосок, а из последнего на кубик направился мерцающий серебристый лучик. Стояла полная тишина, но мышиным чутьём Юлёна поняла: обстоятельства коренным образом изменились. Вдруг дверь бесшумно закрылась. «Признал своего?!» Лучик исчез, а сосок обвил кубик и вдруг вырвал его из лапки Юлёны-мыши и тут же скрылся с добычей в теле отростка.

Внутри Юлёны-мыши всё похолодело: у неё ― молча, в наглую! ― отобрали кубик! Она сама, рискуя жизнью, похитила его у врага, за него погибли мавел и кариатиды, а тут!.. В миг рассвирепев, Юлёна-мышь выдернула карандаш из шкуры колобка, запрыгнула на кончик отростка-похитителя, и вонзила своё оружие в тонкую перепонку, за которой скрылся её кубик. Колобок подпрыгнул и быстро покатился к своему прежнему месту ― за пультами управления. «От меня не уйдёшь! Колобки ― они и в космосе лишь колобки!» Юлёна-мышь выдернула карандаш и размахнулась, чтобы всадить его ещё раз, но из открывшейся ранки фонтаном брызнула и окатила её какая-то жидкость ― розового цвета, густая и тёплая.

– Получил, толстокожий! ― запищала Юлёна-мышь. Она пришла в исступление от одной мысли, что все жертвы напрасны и миссия под угрозой провала. ― Будем говорить на языке оружия?! ― Она отбежала по отростку подальше от бьющей струи. ― Ты должен был видеть бой кариатид, должен был всё понять! Врагам своим координаты расшифровал, а мне?! Предупреждаю: земляне ― агрессоры! Я тебя порву в лохмуты!

Колобок весь дрожал. Из его тела появились ещё три змеевидных отростка, и стали извиваться вокруг раненого. «Раненый колобок», подумала Юлёна, и в ней, помимо воли, сработало что-то земное, от медсестры. По беспомощным движениям отростков Юлёна-мышь поняла: этот толстокожий монстр просто не знает, как остановить кровь, ― а если это и не кровь в человеческом смысле, то нечто абсолютно необходимое для поддержания жизнедеятельности его организма.

Колобок явно не маг! «Синяк будет»… У Машки все синяки исчезали. Я, наверное, воткнула карандаш в самое уязвимое место. «Найди уязвимость ― и победишь!» ― сформулировала довольная собою Юлёна-мышь. Но к делу…

Она спрыгнула на пульт управления и попыталась привлечь внимание колобка. Тот не реагировал: он совершал какие-то нелепые манипуляции, поток крови тем временем усиливался и заливал всё кругом. Юлёна-мышь уже по-настоящему встревожилась за физическое состояние раненого колобка. Опять миссия на грани провала! Как помочь? Юлёна металась по пульту, тёрла лапками мордочку, и скоро обратила внимание: как только она приближается к одному из отростков, тот сразу отдёргивается от неё. «Спрятать карандаш!» Юлёна-мышь открыла рюкзак, засунула туда оружие. На подсознании что-то щёлкнуло: рюкзак наполовину забит кусками серы, шевельнулась смутная пещерно-медицинская мысль, но, не оформившись в решение, затерялась. Найдя своего обидчика безоружным, колобок потерял бдительность, и Юлёне-мыши удалось запрыгнуть на тот самый отросток, который всосал кубик с памятью пилота. Отверстие под напором крови расширилось в разы, хлестало уже как из водопроводного крана, сам же отросток заметно истончился, и Юлёна-мышь, вдруг, почувствовала под лапкой свою пропажу. Не успел всосать кубик в тело! Тогда Юлёна упёрлась лапками в кубик и стала выталкивать его из отростка. Ей бы этого ни за что не сделать, но колобок сообразил, и сам выгнал кубик. Торжествующая Юлёна-мышь подобрала залитый кровью носитель памяти и засунула его в рюкзак, опять при этом натолкнувшись на серу…

Что дальше? Юлёна-мышь опять в волнении тёрла нос и стряхивала с себя липкую кровь колобка. Остро захотелось пить: хоть каплю воды! Она вынула бинокль и оглядела помещение: ничего похожего на медицинский пункт или простую аптечку! Пульты и «кратеры» на полу были залиты кровью. Похоже, колобок оказался беспомощным перед элементарной царапиной. Тело колобка скукожилось до размеров его карантинного собрата и продолжало уменьшаться ― он сдувался, будто воздушный шар. Никакой сворачиваемости крови: он сейчас на моих глазах истечёт кровью, думала Юлёна, ― и всё пропало! Что же мне делать?! Включи логику, брутальная медсестра… Сера!

Юлёна жестикуляцией приказала колобку выпустить пострадавший сосок из отростка. Колобок повиновался. Кровь из соска лилась, но напор уменьшился. Кончается кровь? У такого большого?! У человека отношение веса крови к весу тела куда выше. То-то у них на корабле такие гладкие коридоры-цилиндры, упадёшь и покатишься ― зацепиться не за что. И на планете своей катались, наверное, только по ровному. А здесь, на станции, пираты специально сделали кратеры, чтобы колобок не катался зазря и не думал смыться. Самим же пиратам эти кратеры ― как многоножкам…

Юлёна-мышь отыскала на пульте управления металлический участок поверхности, прижала к ней сосок и вынула из рюкзака весь наличный медицинский инструментарий: всё тот же остро заточенный карандаш, шнурок от свистка Сергея Сергеевича и все комки серы из уха мавела. Она не без труда перетянула сосок шнурком, остановив кровь, самый кончик соска со всех сторон обложила кусками серы и собралась с мыслями перед решающим действом. Даже раненые львы, медведи, слоны приходят к человеку за медицинской помощью. Если раненый колобок не глупее слона, он должен понимать: его спасают, ― и нужно терпеть боль. Если дёрнется, раздавит меня одним движением… Только бы высечь искру… И как шарахнет! Кто здесь теперь альтруист?!

Юлёна надела рюкзак на голову, чиркнула остриём карандаша по металлу пульта, сера вспыхнула, почти взорвалась, и Юлёну-мышь снесло жаркой волной. Она упала на пол, в лужу крови…

Жива! Только дна под лапками нет, а мыши не умеют плавать, тем более с рюкзаком на голове! Угодила в залитый доверху «кратер». Плохо быть маленькой! Кубик лишал Юлёну остатков воздуха в рюкзаке, к тому же она запуталась в лямках… Вдруг, Юлёну-мышь за хвост приподняла какая-то сила и поставила на твёрдую поверхность. Юлёна утвердилась на четырёх точках и стянула, наконец, рюкзак с головы…

Тонуть в крови мне ещё не доводилось, с облегчением подумала Юлёна-мышь. Она и не собиралась благодарить колобка: унизительно для героини быть спасённой за хвост! Машинально почистив немного опалённую шкуру и придя в себя, она внимательно ― на зрительное запоминание для будущей диссертации! ― осмотрела плоды врачевания: кончик соска запёкся равномерно, корка образовалась прочная, шнурок от свистка опалился, но держал надёжно. Прижечь колотую рану калёным железом ― нормально для сложившихся обстоятельств, рассуждала Юлёна. Мне и самой скоро могут прижечь ― после боя на гладиаторских играх. Как только замуж потом выходить… Нет, чего я: Машка поможет очистить шкуру!

Раненый колобок, похоже, легко понимал язык её телодвижений. И тот маленький колобок на корабле Странника тоже понимал. Итак, рассуждала Юлёна, раненый колобок ― лучший дешифровщик во Вселенной: он должен смочь настроить свой индивидуальный код на мой. А коль так, Юлёну-мышь понесло:

– Я Юлёна, лучший друг двух колобков с вашего корабля. Они умоляли спасти тебя из лап…

Дальше Юлёна обнаружила, что колобка звать «никак», и присвоила ему временное имя ― Раненый колобок, Ранкол. Почти сразу тот переналадил свой код под Юлёнин, с переводом на русский. Тогда сразу воскресшая к авантюрам Юлёна-мышь, расхаживая на двух задних лапках по пульту, принялась было убеждать колобка: на станции хаос, в фиолетовой зоне восстание, самое время ― бежать, только нет летательного аппарата, чтобы такому большому колобку добраться до его родного корабля… Но тот остановил командиршу на полуслове…

Оказалось, он ― математик, бортинженер и спец по вооружению («Прям как Ванькин отец», отметила про себя Юлёна). Это он, Ранкол, оповестил рабов в фиолетовой зоне о прибытии на Окус своего корабля. Как? Втайне от пиратов он сохранил связь с системой навигации корабля. Он даже может рассчитать, где находился корабль со Странником с тех пор, как его захватили пираты. («А вот это нам пригодится: узнаем, где Странник был, когда пропадал из поля зрения меронийцев и оларийцев»). Давнишняя цель Ранкола ― захватить родной корабль и попробовать удрать из Тусклой зоны: уйти через ледяные поля, куда погоня пиратов вряд ли сунется. Он также рассчитал, как можно отключить силовые установки в пограничной зоне Окуса, чтобы разблокировать вылет с базы пиратов. Это он ввёл неустранимую ошибку в координаты прицелов орудий на конвойных платформах…

– Молодец! ― поощрила Юлёна. ― Сработаемся! ― Она вынула из опалённого рюкзака носитель памяти пилота и рассказала, почему ей, как и их общему с колобками врагу, Страннику, нужно знать координаты базы Угласа. ― А теперь повтори всю работу ради друзей!

– Не нужно: Гетрис так торопился, что не уничтожил копию координат ― она была на внешнем носителе, так заведено у пиратов.

– А если ты… мы погибнем?

– Координаты с копии я уже встроил в навигацию нашего корабля.

– Значит, садись и лети?! ― Радость Юлёны омрачалась разочарованием. Она вертела в лапках ставший вдруг ненужным кубик. ― А его куда, выбросить?

– Да.

– Ну уж нет: продам кому-нибудь или на бартер… А ты можешь внести ошибку в те координаты, которые уже передал Гетрису?

– Нет, у меня нет доступа к их носителю. База Угласа ― искусственная планета у мелкой безымянной тройной звезды.

– Опять безымянной? Не-е-е, так не пойдёт: открытий без названий не бывает. Назову её… Батоном! Да: звезда Тройной Батон! Звучит? Раскатаем зортеков, как тогда, на футбольном поле, уделали тройку Батона…

Странник уже знает координаты базы Угласа, дальше соображала Юлёна. Ну и что? Странник, конечно, редиска, но объективно действует на нашей стороне: ну и пусть летит ― поможет справиться с Угласом. А с мотивами Странника разберёмся позже, я ему ещё предъявлю!.. А вот почему Ранкол говорит моим голосом? Издевается?! Сейчас покатимся, а за дверью уже поджидают… Нет, не похоже на блеф: колобок сейчас еле выжил.

– Вперёд, Ранкол! ― пропищала Юлёна-мышь. ― Нет, постой! ― «Только не относись к нему как к домашней собаке». Ещё Юлёна вспомнила свой печальный опыт катания на маленьком колобке. «У Странника я сидела в кармане-схроне, у мавела ― в ухе, но поверх гладкого колобка, как ни цепляйся, не удержишься, он меня раздавит или потеряет…» ― На тебе есть… какой-нибудь схрон для меня? Но чтобы я всё видела: у меня бинокль и звериное чутьё ― они нам пригодятся! И чтобы разговаривать: хватит с меня, намолчалась, с вами тут русский язык забудешь, а мне ещё сдавать первого сентября сочинение «Как я провела этим летом»…

Глава 20. Корабль колобков

Первым делом Иван изучил схему корабля и определил своё местоположение. Потом наладил связь с Бозо в машинном отделении. Маша вызвала Нибару и поручила ей заняться в главной рубке корабля привычным делом ― связью и мониторингом внешней обстановки. Теперь можно было отправиться в лаборатории Странника, но Карант объявил: хозяйке и её другу сначала нужно сделать прививки от боевых патогенов зортеков.

– Ну и делай!

Оказывается, для этого следует раздеться и войти в тело Каранта. В одежде нельзя ― как показал опыт с меронийцами, одежда после процедуры не восстанавливается. Иван вызвался идти на вакцинацию первым.

– Не отворачивайся, записывай на камеру, ― сказал он Маше.

Иван быстро разделся и шагнул к Каранту. На теле колобка вмятинками обозначились контуры входа. Иван положил на него ладонь, и вдруг его рука стала погружаться внутрь, увлекая за собой всё тело юноши.

– Записывай! Если не вернусь, считай меня жертвой науки. А колобок внутри не пустой: в нём какая-то тёплая жидкость ― будто пузырится.

Маша инстинктивно схватила Ивана за другую руку и стала тянуть к себе.

– Карант, ты не забыл, что землянам нужно дышать? У нас лёгкие, а не жабры.

– С меронийцами всё обошлось, ― вмешался Ранкол, ― а они такие же люди, как земляне.

Маша отпустила руку Ивана, и колобок с громким болотным чмоком поглотил его. Маша в бессильной тревоге приложила ухо к телу Каранта. Внутри что-то равномерно булькало, а сам колобок мелко вибрировал. Ранкол скатался куда-то и через минуту вернулся с полотенцами.

– Приготовьтесь, хозяйка, сейчас ваш друг выйдет. Дайте я буду снимать кино.

Из тела Ранкола вышли два тонких щупальца: одним он взял гаджет, другим протянул Маше агрегат, похожий на фен, и полотенце.

– Не медсестра, а банщица… ― принимая на руки обмягшее и раскрасневшееся, как после парилки, тело друга, сказала Маша.

От тяжести подхваченного мокрого и скользкого тела она не удержалась на ногах и села на изогнутый пол.

– А мерониец, когда вышел из Каранта после прививки, грохнулся на пол и покатился?

– Да, а что такого? ― беззаботно отреагировал Ранкол. ― Люди не могут далеко укатиться.

– Синяк будет… ― начала было Маша, но прикусила язык. ― У колобков вакцину вениками вбивают, как эвкалиптовое масло в парилке?

– Вакцину можно ввести и внутривенно, и внутримышечно, ― сказал Ранкол, ― но тогда она не сразу по всему организму начнёт действовать. Синяки не в счёт, главное ― не содрать кожу: мы, колобки, можем погибнуть от любой глубокой ранки, нанесённой в не предназначенном для раскрытия тела месте.

– Я тебе про людей говорю, а ты опять про себя! Вань, скальпель в аптечке Юлёны ― просто страшнейшее оружие для колобков.

– Да, воины из колобков ещё те… ― пробормотал Иван. Он окончательно пришёл в себя и начал одеваться. ― Я будто внутри большого вибромассажёра побывал: меня тёрли и мяли со всех сторон. Конечно, одежда не уцелеет…

– От любого выстрела зортека колобок погибнет, ― продолжал жаловаться Ранкол, ― истечёт жидким носителем жизнедеятельности, у людей он называется кровью.

– Я, Ранкол, уже поняла: хныкальщики ― явление вселенское, ― раздеваясь, сказала Маша. ― Держи, Вань, заколку: а то мало ли…

Когда процедуру вакцинации прошла и Маша, команда тронулась в направлении лабораторий.

С «восставшими» роботами зортеков на имперском крейсере ребята однажды уже справились, хотя и временно потеряли обоих меронийцев. И теперь чувствовали себя более уверенно ― знали, что вакцинированы, а биозащита действует немедленно и во всём теле. На цивилизацию же круглых имперские боевые патогены не действовали.

Впереди, в качестве разведчика и осветителя, катился маленький Ранкол, за ним, отталкиваясь руками и ногами от стенок цилиндрического прохода, следовали Иван и Маша, Карант замыкал отряд. По приказу Маши Карант рассказывал о лабораториях.

Оказалось, Странник, когда не воевал с Империей, сидел в них безвылазно. Ранкол вёл корабль, а Карант помогал Страннику: в основном ― утилизировал отработанный биоматериал и обеспечивал стерильность помещений. Ставить опыты Страннику помогали механические роботы. Он их тоже выкупал или выпрашивал у меронийских партизан. Странник не только синтезировал, выводил и испытывал патогены на зортеках и организмах других цивилизаций, но и хотел познать собственную природу…

– Ставил эксперименты на себе? ― уточнил Иван.

– Да. От этого временами впадал в безумие и в таком состоянии являлся в рубку корабля, сдирал кожу с моего брата и бил его по живому.

– Бедный Ранкол!

Сказав это, Маша пыталась догнать и погладить маленького колобка, но слишком сильно оттолкнулась, промахнулась, потеряла равновесие и, если бы не Иван, ударилась бы головой и грудью о стенку.

– А чем эксперименты над собой отличались от экспериментов над пленными зортеками? ― вовремя ухватив Машу за ногу и руку, обернулся Иван к Каранту.

– Я отличий не обнаружил, ― ответил Карант голосом Ивана. ― В моём присутствии какие препараты Странник вводил пленным, такие и себе.

– Значит, Странник и зортеки, как минимум, должны иметь близкую природу, ― сказал Иван и выразительно сжал руку девушки. ― Выходит, не все подопытные зортеки погибли?

– Не все, даже не большинство. Бывший хозяин сначала просто убивал зортеков и изготавливал из их тел препараты. А позже приказал мне освободить большие помещения под холодильные камеры и стал ― после определённой процедуры ― помещать туда зортеков в состоянии лёгкого анабиоза.

– А сейчас холодильники пусты?

– Да. В последний заход корабля за пояс ледяных глыб Старанник загрузил всех зортеков на челноки и куда-то их перевёз.

– В тот последний заход и мы на корабль высадились… ― призадумался Иван.

– Да. Странник сначала перевёз зортеков, потом сразу послал за вами эвакуационную капсулу.

– И сколько же их было?

– По-вашему счёту, две тысячи.

– Две тысячи?! ― Иван даже остановился. ― Они же все военные, спецназ… Хозяйка!

Маша, поняв, к чему клонит друг, грозно обратилась к обоим колобкам:

– Куда в ледяных полях при температуре минус двести сорок можно высадить целый полк?!

Те затряслись от страха:

– Мы не знаем, хозяйка…

– Моё дело ― капитанская рубка и кухня, ― добавил Ранкол, опять готовый спрятаться в теле Каранта.

– А моё ― дезинфекция и утилизация, ― добавил Карант, откатываясь подальше от грозной хозяйки. ― Мы даже не знаем, что творится в остальных секциях корабля. Ещё я стрелок, но стрелял всего один раз, когда пытались отбиться от пиратов.

– У нас это называется специализация, ― сказал Иван самому себе. ― А вдруг, Маша, в этих секциях сидят ещё две… десять тысяч зортеков? В состоянии лёгкого анабиоза. Может быть, Странник и не высаживал никого в ледяных полях?

Маша потребовала от колобков показать на схеме, в каких отделах корабля они не бывали. Оказалось, половина гигантского корабля не обследована.

Когда команда прибыла к карантинному шлюзу шарообразной формы, Карант робко сказал голосом Маши:

– На выходе из шлюза нас встретит охрана. Биороботы, магия на них не действует. Одного Каранта охрана узнает и впустит. Влезайте в меня.

– А ты можешь сделать так, чтобы мы видели происходящее снаружи? ― спросила Маша.

– Не бойся, Мария, ― раздался откуда-то голос Нибары. ― Я уже в рубке, слежу за вами. Бой в фиолетовом секторе продолжается, но движения в нашу сторону нет. Через пятнадцать вздохов Бозо начнёт пробный запуск двигателя.

– Руководитель миссии спасения Союза колыбелей и хозяйка цивилизации колобков не может бояться, ― очень строго, хотя больше для себя, ответила Маша. ― Я просто хочу получить дополнительные гарантии. Всё здесь приходится делать в первый раз и вслепую!

Все влезли в тело Каранта и на этот раз оказались в воздушном пузыре. Колобок вкатился в шлюзовую камеру. Хотя колобок катился, пузырь только слегка волновался, и ребята, ни за не держась, не падали. Через ставшие прозрачными в нескольких местах покровы колобка они видели, как шлюз заполняется светло-зелёной жидкостью.

– Проведут нас через пост зортеков ― и сами пусть прячутся, ― сказала Маша Ивану. ― А то мы не сможем действовать: только и будем охранять колобков от царапин.

– Цивилизация называется, ― пробурчал Иван, ― одна царапина ― и нет её.

– Союзники всякие нужны, ― без всякого энтузиазма пыталась возразить Маша. ― Не пойму: мы куда-нибудь едем или стоим на месте?

– Карант, а Странник, чтобы попасть в лаборатории, тоже входил в твоё тело? ― спросил Иван, продолжая изучать схему лабораторного отсека корабля.

– Да.

– Значит, охрана сейчас ожидает, что из тебя выйдет Странник?!

– Конечно.

– Попали! ― вскричала Маша. ― Вы что же не предупредили, союзнички?!

– Вы, хозяйка, и не спрашивали, ― сказал Ранкол, трепеща от страха. ― Что для вас, людей, справиться с биороботами! Я знаю, как хозяйка разделась с запасной командой пилотов на зортековком крейсере.

– Это Юлёна разделалась, и то случайно. Не умеем мы, Вань, общаться с инопланетянами. Что людям представляется само собой разумеющимся, то для них может казаться чудом, небылью, и наоборот. У меня, кроме булавки, оружия нет, и магические силы, чувствую, внутри колобка совсем ослабли.

– В лабораториях проходы тоже цилиндрической формы? ― не теряя спокойствия, спросил Иван колобков.

– Конечно: мы корабль строили для себя, под размер самого большого колобка.

– Тогда… ― Иван улыбнулся Маше и сжал её руку. ― Не уколи только Каранта своим смертельным оружием…

Тут же зелёная жидкость в камере схлынула, открылся выход из камеры и колобок выкатился в проход. Его с двух сторон окружили четыре Сергея Сергеевича и хором закричали:

– Грудь кол-л-лёсиком!

– Раздувайся и дави их кол-л-лёсиком, как катком! ― закричал Иван.

Карант мгновенно раздулся почти до полного диаметра цилиндрического прохода и несколькими возвратно-поступательными движениями, как поршень в цилиндре, размазал охранников по стенкам.

Первым из большого колобка выпрыгнул с чмоком Иван.

– В Империи зортеков, наверное, не было поршневых двигателей, ― преодолев брезгливость, усмехнулся он, оглядывая размазанных по стенам биороботов. ― Не смогли, бедняги, предугадать действия нападающей стороны.

– Как всегда! ― фыркнула Маша, едва взглянув на следы побоища. ― Даже булавка не пригодилась. Всё ясно: биороботы охраны принимали облик Странника, в каком он в последний раз являлся в лаборатории.

– Великолепные земляне! ― воскликнул Ранкол. Он выпрыгнул из тела Каранта последним и сразу перестал трястись от страха. ― Я вырасту большим и…

– А механические роботы могут напасть? ― перебил его Иван.

Колобки не знали, на какие функции, кроме лабораторных, запрограммированы роботы. Тогда ребята решили: сначала проверить зортеков, а потом, оставив колобков у шлюза, обследовать лаборатории. Карант утилизировал останки биороботов и на этот раз покатился первым, указывая путь.

Зортеков нашли в помещении рядом с главной шлюзовой камерой. Оно поразило ребят своими размерами. Сейчас там стояли рядами несколько сотен зортеков гренадёрского роста, одетых в скафандры. Но здесь могли содержаться тысячи! Ребята смотрели через круглую дверь, которую Карант сделал прозрачной. Живые воины в состоянии анабиоза! В таком состоянии они не могут находиться долго. Значит, они предназначены для какого-то дела в близком будущем. Ребята силились отгадать загадку: куда этих зортеков перевозит Странник на челноках через ледяные поля у кольца. Может быть, на мёртвую планету?

– Помнишь зортеков в скафандрах в Заветном лесу? ― обратился Иван к Маше. ― Этих оживить ― выйдут те же десантники. Нам нужно войти и взять пробы.

– Там газ, видишь, трубки, ― сказала Маша, вспомнив подсвеченные изнутри стеклянные колпаками, в которых находилась спящая запасная команда. ― Мы с Юлёной нюхнули, и едва не отключились. Если проветрить, они сразу проснутся. А мы, если быстро не проветрится, наоборот, уснём.

Посовещавшись, ребята решили дать задание Каранту: мгновенно вкатиться в зал, поглотить одного зортека, но материал не утилизировать, как это он обычно делал при Страннике, а из разных жизненных систем тела зортека изготовить препараты для лабораторных исследований. Карант легко и быстро выполнил задание.

Маша не понимала, для чего это делает Иван, но привыкла доверять своему другу. Сама она сосредоточилась на общении с Нибарой и Бозо по внутренней связи.

Сначала Нибара доложила: со стороны станции вышел большой отряд пиратских кораблей и направился в фиолетовый сектор. Три сторожевика идут в сторону нашего корабля. Саму станцию Окус трясёт и, кажется, она вот-вот развалится на куски. Похоже, на ней экстренная началась эвакуация. Возможно, её захватили. Гостевые корабли разлетаются по немыслимым траекториям и даже сталкиваются. Из станции веером выстреливается неутилизированный ― просто сплющенный ― мусор. У пиратов явная паника: их пушки со сторожевых платформ стреляют по своим же кораблям. Я такого в жизни не видела! Поэтому повстанцы из фиолетового сектора, скорее всего, смогут пробиться к нашему кораблю: прогноз по времени ― двадцать вздохов.

Бозо доложил: двигатели работают штатно, электромагнитное оружие он протестировал, но природу остального вооружения не понимает.

– А мы успеем в лабораторию? ― засомневалась Маша. ― Бой приближается! А стрелять из колобковского оружия умеет один Карант.

Надо успеть! От лабораторного анализа взятых биопроб мог зависеть успех противостояния врагу в биологической войне, которую затевает Империей против Земли. Решили разделиться: Маша и Карант возвращаются в рубку и организуют оборону корабля, а Иван с Ранколом проникают в лаборатории и с помощью механических роботов анализируют биопрепараты, которые Ранкол погрузил в себя, немного для того раздувшись.

Пока шли и катились к шлюзовой камере, Иван просвещал Машу:

– Внешне зортеки в состоянии анабиоза не отличаются от пленных зортеков в момент их поступления на корабль колобков. Но я поставил перед Карантом вопрос: а есть ли между ними химические различия? На счастье, часть биоматериала зортеков ещё окончательно не утилизирована, ждёт очереди. У Каранта в теле ― целая химическая лаборатория…

– И у меня есть! ― закричал Ранкол голосом Ивана и подпрыгнул от возбуждения. ― Как бы я готовил еду, любимое крестьянское масло для хозяйки, не будь во мне химической лаборатории!

– Значит, у тебя, дорогой Ранкол, ― обрадовался Иван, ― должны сохраниться смывки с тела Странника.

– Есть смывки!

– Проанализируем и их. Итак, что мы имеем. Странник ставил опыты над живыми зортеками. Вырабатывал вакцины, но они, я уверен, побочный продукт. Странник хотел разгадать какую-то загадку биологии зортеков. Но какую?

– Я думаю, ― отозвалась Маша, ― вакцины пригодились бы Страннику для продажи цивилизации человекоподобных в случае угрозы их полного уничтожения Империей. В таком случае, Странник находится действительно в смертельном противостоянии с Империей. В одиночку против колосса на мервудных ногах! Ему нужно сверхоружие или…

– Он ищет уязвимость в биологии имперцев, чтобы одним махом ликвидировать всех.

– Подорвать мощь Империи изнутри!

– Может быть, вызвать в ней социальную революцию или военный переворот?

– Или убрать Угласа! Ведь раньше Империя была мирной, торговала, как все. А Углас уродился с какой-то аномалией: в одиночку устроил две войны и готовит третью, с Землёй…

– И Странник такой… с аномалией, ― сказала Маша, задумавшись. ― И тоже в одиночку…

– Мы тоже с аномалиями, ― улыбнулся Иван, подтолкнув Машу локтем, ― хотя воюем тёплой компанией.

Маша инстинктивно схватилась за кристалл:

– Холодный!

Она сняла кристалл с шеи, чиркнула им по стенке прохода ― везде остались отчётливые следы.

– Так не проверишь, ― сказал Иван. ― Корабль колобков не из мервуда, даже алмаз может так поцарапать. Окажись на корабле кристаллографическое оборудование, я бы смог проверить. У магий различная природа, а мы, скорее всего, сейчас находимся вне астрозоны Союза колыбелей, здесь магия людей очень слабая.

– Знаю, что слабая…

– Откуда знаешь?

– Прости, живот болит: я снова обычная девушка…

– А без кристалла ты не можешь получать магические силы?

– Могу ― из звёздного ветра.

– У меня, Маш, другая гипотеза… Какие у колобков отличительные особенности менталитета и поведения?

– Они боятся, что хозяин сдерёт с них кожу.

– В частности, а в общем они боятся хозяина. А если хозяин прикажет, размажут по стенкам любого.

– В колобках, значит, сидит «ген рабства»?! ― воскликнула Маша.

– Типа того! Странник брал пробы из тел колобков. А зачем? Моя рабочая гипотеза: Странник выделил из колобков «ген рабства» ― как ты его назвала ― и ввёл эту субстанцию в пленных зортеков. Теперь у него целая армия рабов, зомби-солдат с сохранившимися навыками бойцов. Они внешне неотличимы от имперских зортеков, но, вероятно, устойчивы к лёгкой воде и к атмосфере на планетах Союза колыбелей. Универсальные солдаты для завоевания планет Союзе колыбелей. У Угласа таких солдат нет. Странник не только учился у Угласа, но преодолел все его просчёты и ошибки. Для чего нужна такая армия?

– Для захвата власти в Империи.

– И для продолжения покорения Союза. Только угроза со стороны шункетов сбила первоначальные планы Странника, и теперь он нацелился на овладение оружием гепестов.

У шлюза компания разделилась: Маша, мигом раздевшись, вошла в Каранта, и он вкатился в шлюзовую камеру, а Иван, сопровождаемый Ранколом, ориентируясь по схеме, отталкиваясь ногами и руками, двинулся по чистой гладкой трубе вглубь корабля.

На пути к рубке Машу буквально прошиб озноб, когда она вспомнила, как выглядела Нибара, заражённая боевыми вирусами зортеков. Земляне не могут, как меронийцы, соединять тела для увеличения иммунитета, значит, если зортеки смогут заразить родную планету, людям придётся очень туго!

В рубке Маша нашла прежнюю Нибару, только странно одетую в какие-то лоскуты и босую. И с одеждой в космосе нелады, когда летаешь на чужих звездолётах, подумала Маша. Далеко нам с Юлёной до брачного агентства: не поймёшь, во что невест-женихов рядить, какую музыку играть, чем кормить-поить, чем дышать, как танцевать и вообще… А ноги у неё, действительно, кривоватые, невольно отметила она про себя, обнимая Нибару. Маша пощупала кристалл: он был холодным ― джинсов для подруги не удастся сотворить. Может, отдать одежду Юлёны, пока она мышь?

Следом за Машей в рубку явился Бозо: как и сестра, в двух лоскутах на плечах, босой и с кривыми ногами. Он сияющим глазами смотрел на Машу, явно ожидая от неё ответного проявления дружеской симпатии. Маша через силу улыбнулась, обняла и поздравила его с исцелением, и поблагодарила за работу в машинном отделении:

– Ты прикрывал нас, когда покидали крейсер зортеков. Без тебя земляне погибли бы от заразы.

Бозо просиял:

– Я прикрывал тебя, Мария. Нарушил Кодекс…

– Давай только без намёков про «на лавочке посидеть», ― отрезала Маша, отступив от меронийца. ― И вы оденьтесь… во что-нибудь. Как голыми воевать?! Я не на экран смотрю, а на вас. И небритые оба! Карант, ― обратилась она по внутренней связи к колобку, ― у тебя химическая лаборатория: ну синтезируй меронийцам по комплекту земной одежды ― рубашка, джинсы, кроссовки, и нижнее бельё, как у меня. Ты же всё это видел. Уж несчастную хлопковую нить синтезировать и покрасить можешь? Как воевать без трусов?!

– Через три вздоха с бортовым роботом пришлю! ― отрапортовал Карант голосом Маши.

– Стой! Для Бозо лифчик не нужен!

– Почему?

– Долго объяснять. Выполняй!

Тем временем из чрева станции пиратов, пробив оболочку в неположенном месте, вылетел чёрный круглый объект, издали похожий на рогатую морскую мину времён Великой Отечественной войны. За ним тащились оборванные тросы. Маневрируя и уклоняясь от стрельбы пиратов, мина направилась в сторону корабля колобков. Она быстро догнала тройку пиратских кораблей, и атаковала их сзади, одного с ходу подбив.

– У нас союзник! ― обрадовалась Маша. ― Карант, огонь по двум кораблям со стороны станции!

Карант открыл кинжальный встречный огонь. Пиратские корабли, не дожидаясь, когда их собьют, разлетелись в разные стороны. Карант же продолжил стрелять по чёрной мине.

– Карант, чёрный ― наш! ― закричала Маша. ― Прекратить огонь!

– Я никогда не видел такого корабля, ― сказал Бозо. ― Пираты коварны: если сбил одного своего, это не значит, что «наш». Сбитый мог быть муляжом.

– По моим расчётам, ― вмешалась Нибара, ― чёрный объект ― тюрьма, диаметр ― шестьдесят метров.

– Если тюрьма, тем более наш! ― подхватила Маша. ― Я почти уверена: в нём летит Юлёна. А ты Карант, куда смотрел? Чёрный же сбил одного пирата!

– Я отвлёкся на синтез одежды, хозяйка.

– Я хозяйка, но ты сам тоже думай! ― взвилась Маша. ― Решай, что нужно делать немедленно, а что может и подождать.

– Вызываю корабль колобков! ― раздался в рубке писк Юлёны-мыши.

– Юлька! ― взвизгнула Маша, как при встрече в пионерском лагере, начисто забыв, что она командир и только что отругала всю цивилизацию колобков. ― Мы ждём тебя, чтобы убраться! Нибара, видеосвязь с тюрьмой!

– Со мной колобок, Ранкол, ― уже внушительно сказала Юлёна-мышь. ― Здоровенный такой. Я спасла его от смерти.

– Ранкол ― здоровенный? ― насторожился Бозо.

– Ты что-то путаешь, подруга, ― сказала Маша. ― Ранкол маленький и он сейчас с Ванькой.

– Со стороны фиолетовой зоны к нам прорвались четыре маленьких корабля и семь капсул, ― сказала Нибара. ― Время прибытия: три вздоха. Есть связь!

На экране возникли Ранкол и Юлёна-мышь, едва видимая на теле огромного колобка.

– Фокус на меня! ― приказала Юлёна. ― Чего на большого смотреть?

– Юлёна! ― прикрикнула Маша.

– Я хозяйка Ранкола!

– Карант, цивилизация колобков спасена! ― торжественно сказала Маша. ― Осталось изъять из вас «ген рабства».

– Где Странник?

– А поинтриговать? ― Юлёна-мышь откинулась на спину, забросила заднюю лапку за лапку и принялась крутить хвостом. ― Ладно, одно сообщу: из фиолетовой зоны к нам летят пленные карапубздики. Мы с Ранколом их освободили! Моя одежда в порядке?

– Да, ― ответила Маша упавшим голосом. ― Только я не смогу сейчас обернуть тебя человеком. Кристалл неживой, звёздного ветра здесь, под куполом станции, нет…

– Чего?!.. Ранкол, ну-ка быстро шарахнул по куполу! Или не видать тебе других колобков!

Выяснилось, что энергоустановки и башенного вооружения тюрьмы не хватит, чтобы пробить купол Окуса. К тому же, ни шлюзоваться, ни стыковаться тюрьма и корабль колобков не смогут: только электромагнитный буксир. А вот мелкие корабли и капсулы с гепестами из фиолетовой зоны стали прибывать в главную шлюзовую камеру корабля. Там их встретил Карант и, по приказу Маши, пропустил через себя, чтобы дезинфицировать и, на всякий случай, ввести вакцину от боевых патогенов зортеков. Выяснилась одна неприятность: большой Ранкол не мог уместиться ни в одну эвакуационную капсулу и ни в один маленький челнок, на котором прилетели гепесты.

– Ну так прикажи ему сдуться! ― подсказала Маша подруге. ― Я видела, как колобки могут раздуваться.

– Он отказывается! ― пропищала с возмущением Юлёна-мышь. ― Для колобка раздуваться ― это почётно, а сдуваться ― позор, самое страшное наказание и опасность стать инвалидом. Он и так уже отчасти сдулся: потерял много крови, чувствуется себя неважно, трясётся весь. Эти колобки уязвимей мышей! Как не хочется девушке на выданье быть жестокой… Или сдувайся, или опять пущу тебе кровь! Ну! Нет, Маш, он скорее умрёт, чем сдуется! Как, оказывается, я устала ― просто с лап валюсь! А мне ещё в одно место надо успеть… Ладно, присылайте за мной капсулу: у меня ценные сведения. Круглый и один пока посидит: он привычный. Ванька что-нибудь придумает. А, кстати, где он?

Маша вызвала Ивана по внутренней связи и объявила: через три вздоха ― совет. Бозо и Нибара переоделись в доставленную роботом одежду и, когда в рубку явились Юлёна-мышь, Иван с мелким Ранколом, Карант и гепесты, Маша объявила:

– Здесь собрались четыре дружественные цивилизации с общим врагом сегодняшним ― зортеками ― и с врагом надвигающимся ― шункетами.

Иван доложил: в лаборатории его гипотеза подтвердилась. Между вновь поступающими на борт зортеками и зортеками, находящимися в анабиозе, имеются биохимические различия. Зортеки в анабиозе заточены на получение внешнего приказа, а собственные волевые установки у них ослаблены. Биолог Странник изучил колобков и нашёл в них биохимический механизм ― условно названный «геном рабства», ― который регулирует страх колобков перед хозяином. Этот механизм введён в тела пленных зортеков, и они стали подчиняться только своему хозяину ― Страннику.

Стало понятно, что Странник пересаживал пленных зортеков-зомби на захваченные в ледяных полях корабли Угласа. И, скорее всего, скопил там огромный флот со своими людьми, внешне не отличающихся от зортеков Угласа. Но для чего?

– Странник собирается захватить власть в Империи зортеков, и Гетрис согласился ему помочь! ― упиваясь своей осведомлённостью, пропищала Юлёна-мышь. Она сидела на плече облюбованного ею гепеста и небрежно покручивала хвостом. ― Я это выясню на станции Угласа у Тройного Батона, на кулачных боях и гладиаторских играх.

– Где?!

Юлёна рассказала всё, что подслушала на пиратской станции Окус. Конечно, это призыв Тимберлитты! Юлёне нужно взять объединённый кристалл Земли и Мероны, обратится в человеческую особь и, участвуя в кулачных боях, передать Тимберлитте кристалл. И устроим там заваруху! Маршрут движения к Тройному Батону заговорщики знают ― большой Ранкол рассчитал.

– Маш, делай что хочешь, а оберни меня девушкой! ― подытожила Юлёна. ― Иначе всем планам копец! Маленькой быть плохо: один бегемот на Окусе меня чуть не раздавил! Оберни лучше похожей на меронийку. Но не на Нибару, конечно…

Дальше решали, как обернуть мышь в девушку и подсадить Юлёну на корабли Гепеста с рабами, чтобы добраться до гладиаторских игр. Маша вспомнила, что в мире мавелов ей надарили неуязвимостей и магических сил, только она не знала, как ими пользоваться. Но здесь же теперь гепесты! Правда, они без трансформаторов тёмной материи, но общие магические процедуры знают. Один гепест оказался из касты учёных. Он уединился с Машей в каком-то отсеке. Вскоре Маша явилась сияющей и возмужавшей на вид ― и с одеждой Юлёны.

– Ты, мышь, обернись прежней девушкой! ― сказала она Юлёне, почти коснувшись её рукой.

Юлёна обернулась девушкой и принялась быстро одеваться, бормоча:

– Наконец-то! А то я уже скоро совсем перестану стесняться. Космос испортил скромную дочь таксиста с Урала…

Иван между тем углубился в разговор с двумя колобками и вдруг закричал:

– Есть решение, как без позора и членовредительства доставить большого Ранкола на корабль!

Оказалось, нет правила, запрещающего большому колобку помещаться в тело маленького, просто в этом никогда не возникало нужды. Главное для колобков ― не потерять шарообразную форму, а размеры шара ― дело второе. Тогда посадили маленького Ранкола в капсулу, тот слетал в миноподобную тюрьму и привёз оттуда большого Ранкола. Тут же им решили дать другие имена: без затей ― Маленький Ранкол и Большой Ранкол. Большой Ранкол сам себя зауважал, когда его назвали Большим, а Маленький не обиделся: перед ним был живой образец Большого, которым он скоро станет.

– Колобки они и есть колобки: всего трое, а имён уже не хватает… ― пробурчала Юлёна, заканчивая одевание. ― Мы и карапубздикам имена будем давать или так ― по номерам?

Гепесты сообщили: человекоподобные цивилизации в восстании не участвовали. Их сейчас в жёлтой зоне грузят на корабли и куда-то собираются вести ― скорее всего, пираты их продали в рабство.

– Их везут к Угласу на кулачные бои, ― сказала Юлёна и, входя в роль командира, приказала Большому Ранколу найти у зортеков смертельную уязвимость. ― Ну чего ты, Большой! Получается, ты работал на пиратов, значит, против нас! А мы сохранили часть колобковских экосистем, найдём вам подходящую планету, вы у нас, землян, как у Христа за пазухой, а отдачи ― ноль!

– А вакцинирование… ― возразила было Нибара, но не на ту напала.

– Вакцинирование не в счёт! Оно колобкам ничего не стоило: у них от природы химчистка внутри! Зато нас без последней одежды чуть-чуть не оставили! Вань, как тебе воевать без трусов? Быстро, Большой, разгадал мне самую смертельную уязвимость зортеков! Маш-Вань, чего молчите! В космосе надо поторапливаться!

– Правильно: искать уязвимость! ― сказал Иван. ― В лаборатории я установил: ткани тела зортеков содержат не столько сосуды, сколько трахеи, а это признак высших растений, не животных. Стволы деревьев на Земле состоят из трахей. Вывод: то ли зортеки наполовину растения, наполовину животные, то ли они в ходе онтогенеза из растительной формы превращаются в животную и тогда обретают разум. Если последнее, то должны быть какие-то уникальные условия развития цивилизации зортеков.

– Верно, у них нет детей, ― сказал Бозо. ― За две Мервудные войны никто ни разу не видел маленьких зортеков. Они все взрослые и почти одинаковые.

– И я к тому веду, ― подхватил Иван. ― Если зортеки ― это культура, значит, её где-то выводят, как выращивают тепличные огурцы. В энциклопедии Дергана указано: место происхождения цивилизации зортеков неизвестно. Значит, зортеки его тщательно скрывают…

– Ерунда! ― заявила Юлёна. ― В космосе все за всеми следят и всё узнают! Вот я, простая мышь, сколько подслушала!

– Не ерунда! ― перебила Маша. ― Если им удаётся скрыть происхождение, значит о секрете знает очень ограниченное число лю… зортеков. Вот мы же, земляне, не знали про хранительниц в Заветном лесу, про жриц Луны, магический кристалл…

– Как же не знали! ― возразила Юлёна. ― Знали, просто считали легендой. Вань!

– Скорее всего, при столь сложной биологии, ― продолжил свою мысль Иван, ― в космосе есть только одна материнская планета зортеков. Нам её нужно найти и…

– Уничтожить ядерными бомбами, которые вскорости привезут на Цероле твой отец и Сергей Сергеич! ― победоносно закончила Юлёна. ― Вот и займитесь! А мы с Тимберлиттой на станции у Тройного Батона отвлечём внимание Угласа…

– Спасибо, великолепные земляне! ― с чувством сказал Бозо. ― Я теперь не жалею, что меня отстранили от руководства миссией.

– Подожди благодарить, Ромео, ― милостливо разрешила Юлёна. ― А у тебя, Большой, есть повод реабилитироваться: быстро рассчитал координаты материнской планеты зортеков! Даю пятьдесят вздохов ― время пошло!

Объединённый кристалл Земли и Мероны Маша отдала Юлёне со словами:

– Я хранительница только в отсутствие Тимберлитты. На Мерону мы полетим уже с нею. Умей я драться на ринге, как ты, отправилась бы сама.

Юлёна, чтобы не прослезиться, без церемоний попрощалась, села в эвакуационную капсулу, и механический пилот повёз её в жёлтую зону. Там девушка должна была затеряться среди пленных с красной кровью и сесть на пиратский корабль, отлетающий на гладиаторские игры.

– Иван, командуй! ― распорядилась Маша, проводив подругу.

– По местам! ― скомандовал Иван. ― Карант, взять тюрьму на буксир! Она может нам пригодиться. Большой, на тебе защита корабля, а сейчас ― пробить дыру в защите Окуса. Маленький, обеспечение команды! Бозо, запустить двигатели! Нибара, проложить кораблю такой маршрут, чтобы не наткнуться ни один имперский патрульный отряд. Курс: сначала на ледяные поля ― запасёмся там энергией льда, потом ― на Тройной Батон!

Нибара совершенно влюблёнными глазами взглянула на своего командира и почти по-земному взвизгнула:

– Есть курс на ледяные поля! А Тройной Батон, оказывается, совсем рядом с Мероной…

– Странно, почему нас не атаковали всерьёз? ― сказала Маша, когда корабль развернулся и начал движение. ― Где Странник? Как он теперь доберётся до своей зомби-армады за ледяным кольцом? Маленький, обыскать корабль!

Глава 21. Гладиаторские игры

На арену римского Колизея зортеки-охранники и организаторы соревнований ― судьи-пираты вывели толпу безоружных краснокровных, в основном, меронийцев и оларийцев. Среди них находилась Юлёна. Всё как в мечтах: арена на восемьдесят тысяч зрителей, только есть ли у этих нелюдей сто шестьдесят тысяч ног ― большой вопрос. Рёв стоял ещё сильней, чем в вертепе на Окусе. В Юлёне этот нечеловеческий рёв разбудил бойца и гнал её на поединок. Она не могла устоять на месте: наполняемая мышечной радостью, подпрыгивала, приседала и даже затеяла «бой с тенью». Странно, думала Юлёна: каждая цивилизация общается на языке, совсем непохожем на человеческую речь, часто ― значками, но, когда все языки сливаются в один рёв, он становится точь-в-точь таким, как у нас на футбольном стадионе в миг забивания гола. В программу боёв она записалась как «Дочь таксиста с Мероны».

Разодетый пират объявил начало соревнований в номинации «Земной кулачный бой».

Согласно правилам, победитель боя проходил в следующий круг, а тела побеждённых ― упавших и не смогших подняться ― тут же на месте зортеки-служители арены протыкали крюками и уволакивали в подземные помещения ― на утилизацию ценных биологических материалов. Времени на бой отводилось не больше четырёх вздохов, и, если победитель за этот срок не выявится, ― смерть обоим. Только особое распоряжение главного устроителя может изменить такой порядок. Единственный победитель турнира получал награду и свободу: Империя обязывалась доставить его живым и невредимым в любую точку сектора Вселенной.

Юлёне повезло: удалось понаблюдать за первыми схватками. Оказалось, меронийцы и оларийцы умеют драться только оружием ― так по Кодексу, но не руками и ногами. Только спецназовцы Тиамана и партизаны могли махаться чем попало ― их этому научила война на уничтожение.

Когда Юлёна вышла на первый поединок, ей попался невысокий и немолодой олариец хлипкого телосложения и истерзанного вида. Наверное, он уже давно пребывал в пиратских застенках, дожидаясь своего покупателя. Всё естество Юлёны восстало против фактического убийства беззащитного человека. От места боя их пары до трибуны с Тимберлиттой было очень далеко. За время поединка надо успеть добраться до императорской ложи, но противник вряд ли продержится четыре вздоха. «Ты должна это сделать! ― приказывала себе девушка. ― Хорошо, что меня не видят самые близкие люди».

К их паре молча приблизился судья ― здоровенный семиглазый пират, немногим ниже мавела, с чудовищными приспособлениями во всех шести руках. Он поднёс длинную палку к дрожащему оларийцу ― и того чувствительно стукнуло током. «Шокер!» Другой рукой судья обратил ещё более зловеще выглядящий инструмент к Юлёне. Девушка приняла боевую стойку и тем избежала принуждения к поединку. Мышечная память сработала: «Любой бой начинается с первого удара» ― вдруг вспомнила Юлёна своего тренера. ― «Хватит прыгать вокруг ― бей!» И Юлёна ринулась на оларийца. Она теснила его в сторону трибуны с Тимберлиттой. «Полегче! ― говорила себе Юлёна. ― Не забей! Он не дотянет!» Но как только она начинала бить щадяще, тут же к ней приближался судья и угрожающе поднимал шокер или другой инструмент. Они не продвинулись к Тимберлитте и на двадцать шагов, как олариец рухнул навзничь и закрыл глаза, готовясь к смерти. К нему тут же подошёл судья, осмотрел и сделал знак служителям арены с крюками…

Подобным образом завершились и два следующих тура. Вернувшись в группу меронийцев и оларийцев, ожидавших своей участи, она услышала: теперь на неё и на одного меронийского спецназовца из отряда Тиамафа гости делали самые большие ставки. «Разглядели бойца!», ― невольно порадовалась Юлёна и отвернулась, чтобы не видеть, как, зацепив крючьями, по голубому песку арены волокли очередного её поверженного и уже изуродованного противника.

Четыре вздоха на бой, думала Юлёна. Она разминала кулаки, старалась отдышаться и привести мысли в порядок. Это не по правилам русского кулачного боя: он не имел ограничения во времени! Нужно доложить Тимберлитте, осенило Юлёну.

– Эй, главный судья! ― позвала она на меронийском.

К Юлёне направился пират-распорядитель и двое зортеков с крючьями.

«Дура! Какая я дура! Сейчас он задастся вопросом: откуда я знаю земные правила?»

Пират приблизился. В его облике девушке почудилось что-то знакомое. Но сейчас нужно не вспоминать, а что-нибудь говорить!

– На меня и на спецназовца из отряда Тиамафа ― самые высокие ставки, ― решилась Юлёна. ― Вы должны ставить наши пары поближе к главной трибуне. Мы покажем императору и важным гостям настоящие бои!

– Зачем тебе это? ― с подозрением спросил судья, зортеки насторожились и угрожающе подняли ржавые от крови крючья. Теперь ― по дребезжащему голосу ― Юлёна с ужасом признала в главном судье предводителя пиратов, Гетриса. Да, это его она видела на Окусе в агрегате рядом с зундырчиком Странником, когда погибли мавел и кариатиды! ― Тебе всё равно умирать: спецназовец уже четверых противников убил с первого удара. Ты не протянешь с ним и одного вздоха.

– Ещё посмотрим! На тотализаторе все ставьте на меня! Все слышали?! Бой в один вздох? Тем более нас нужно ставить ближе к начальству!

«Я слишком навязчива: сейчас меня обыщут и найдут кристалл» ― подумала Юлёна, трепеща от одного вида раскачивающихся перед глазами крючьев. На её счастье, прозвучали трубы, гобои, ударили барабаны, извещающие о начале следующего тура, и судья с зортеками поспешно убрались на свои места.

Бои продолжились, публика ликовала. Арена стала фиолетовой от крови. В полуфинале спецназовец Тиамафа неожиданно проиграл молодому партизану. Юлёна свой полуфинал не без труда выиграла, но так и не нашла возможности продвинуться к императорской трибуне.

Объявили финал: Дочь таксиста с Мероны и скрывший своё имя меронийский партизан! Трибуны затихли. Даже беспорядочно летающие над ареной зрители где-то уселись.

Я хотела познакомиться с молодым партизаном, вспомнила Юлёна, едва взглянув на очень крепкого парня. Он чем-то напомнил её защитника в Заветном лесу, штангиста из команды Батона. Только партизан был весь изранен и настроен куда агрессивней.

– Ты с Мероны? ― спросила Юлёна на меронийском языке.

– ?

– Отвечай быстро! Забудь свой дурацкий Кодекс.

– Да, я партизан. Наш отряд кораблей попал в засаду, все, кто не погиб в бою, оказались в плену.

– И Тиамаф?

– Ждёт своей участи в подземелье. Мы проиграли…

– Не скули, партизан! Зато Тимберлитта жива. Она сейчас стоит рядом с Угласом.

– Та ― высокая, в прозрачной тунике ― великая Тимберлитта?!

– Да! Обнажённость ― это манёвр, чтобы по интересу к своему телу отличить представителей Союза колыбелей среди зрителей и бойцов: она считывает их сексуальные импульсы. Я прилетела с Седьмой. Так уже было в Первую мервудную войну: земляне привозили на Мерону кристалл для очищения источника жизни.

– Какой кристалл?

– Нет времени объяснять! Кристалл сейчас у меня. Его нужно передать Тимберлитте. Быстро тесни меня к трибуне с Тимберлиттой. Ты знаешь Бозо, сына хранителя Дерби?

– Он пропал вместе с сестрой в начале Второй мервудной войны.

– Бозо и Нибара летали на Седьмую ― за этим кристаллом. А я привезла его сюда! Теперь твоя очередь: заверши миссию победой!

– Проигравший бой ― умрёт…

– Теперь ты знаешь, кто из нас должен умереть. Судья начал отсчёт времени! За Тимбу!

И Юлёна изо всех сил ударила партизана ногою в лицо. Тот отпрянул, но не упал. Взглянув ещё раз в сторону Тимберлитты, он, наконец, сжал зубы, принял стойку и стал наступать. В его глазах Юлёна увидела решимость пожертвовать жизнью ради Мероны. «Как Синтаро», ― подумала Юлёна. И, защищаясь от ударов, успела спросить:

– Как тебя звать?

– Кайсот, двоюродный брат Бозо и Нибары.

– Я расскажу о твоём подвиге…

– За Тимбу!

– Она сейчас смотрит на нас?

– Да!

– Осталось два вздоха!

– Углас уходит!

– Я упаду, потом бегу в её сторону!

– А я с угрозами гонюсь за тобой!

– Давай!

Юлёна намеренно пропустила скользящий удар, упала и покатилась в сторону Тимберлитты. Пока не жалея себя кувыркалась в песке, вытащила кристалл и зажала в кулаке. Кайсот, изображая озверевшего бойца, подступил к Юлёне, та вскочила и, оттолкнув зортека из оцепления, побежала к главной трибуне. Кайсот бросился за ней, перед самой трибуной настиг, схватил поперёк пояса и, зарычав, через бордюр забросил её в императорскую ложу. Юлёна плохо соображала, чтó делала, и пришла в себя лишь тогда, когда Гетрис дал сигнал остановить незаконченный бой.

Рёв, вой, свист, писк поднялись невообразимые. Ходячие зрители спрыгнули на арену. Летучие взвились и принялись носиться над ней, сшибаясь и пикируя на дерущихся. Из песка арены вылезли червеобразные существа и подобия личинок муравьиных львов, стали хватать мелких наземных особей и зарывать в песок. Дрались строго цивилизация на цивилизацию, будто накипело. Будь у зрителей оружие, побоище между ними многократно превзошло бы по кровавости гладиаторские бои. Из подземелья выбежали зортеки, кинулись разгонять разъярённую толпу и оттеснять её от главной трибуны. Когда свалка и шум достигли своего апогея, Юлёна сунула кристалл Тимберлитте.

– Это не он, ― сказала по-русски Тимберлитта, и побледнела.

У Юлёны потемнело в глазах:

– Не тот кристалл?!

– Той же формы, но простой углерод, по-земному ― алмаз. Тебе дала его Мария?

– Да!

– Кристалл подменили. Кто мог это сделать?

Юлёна, упала бы, услышав такое, не лежи она у ног Тимберлитты.

– Колобки не могли… ― прошептала девушка. ― Подменил Странник, Гузон! Какие мы с Машкой дуры…

– Вы умницы и красавицы! Не думай об этом: сейчас тебе нужно просто выжить…

Тимберлитта положила алмаз в коробочку и обернулась к арене.

Между тем летучие гости, до которых не могли добраться зортеки, стали кружиться над императорской ложей. Гетрис, не в силах перекричать толпу, знаком приказал Юлёне немедленно продолжить бой. Зортеки с крюками окружили Гетриса и готовились по приказу кинуться на Юлёну и принудить её продолжить поединок. Тогда Юлёна спрыгнула на арену и встала в кулачную стойку. Зазвучали опять трубы, гобои и барабаны. Толпа кое-как утихомирилась. Служители арены и судьи, взяв Юлёну и Кайсота в плотное кольцо, отвели их на середину арены. Ликующий Гетрис торжественно объявил о дополнительных двух вздохах боя и призвал публику к порядку. Служители арены тем временем сгребли тела убитых гостей, подсыпали свежего песка. Трибуны замерли. Гетрис подал знак к возобновлению боя. Юлёна и Кайсот стали было наносить щадящие удары, но раздался недовольный гул, и тогда к бойцам подступил многорукий судья-пират со своим инструментом.

– Имитация боя не пройдёт, ― сказал Кайсот. ― Бей со всей силы!

«Просто выжить»… Юлёна закусила губу до крови и, почти не глядя, начала молотить Кайсота. Тот отбивался, отступал и, наконец, рухнул, как подкошенный. Трибуны взревели. Зортеки с крючьями подступили к телу партизана, собираясь ритуально зацепить и утащить, но опытного пирата-судью было не провести. Он отстранил служителей и ткнул в лежащее тело своим электроинструментом. Кайсот рефлексивно дёрнулся. Судья стал тыкать в тело Кайсота другим инструментом, и под оглушительный рёв тот поднялся. Юлёна стояла, не зная, чтó делать. Гетрис на всю арену обвинил Кайсота в симуляции и обратился к Тимберлитте с предложением провести немедленное расследование: эта пара и раньше вызывала у него подозрения, а сейчас ему стало ясно, что…

Чтó Гетрису стало ясно, никто уже не услышал: Кайсот бросился на ближайшего служителя арены, вырвал из рук зортека крюк, вонзил его себе в низ живота и наискосок рванул кверху, под рёбра. Рухнул и затих.

Юлёна отвернулась, чтобы не видеть, как утаскивают тело её нового друга. Ей вдруг страшно захотелось пить и отмыться от пота и крови. Когда Колизей стих, Тимберлитта объявила Юлёну победительницей турнира. В один миг на девушку навалилась ужасная усталость. Но процедуру чествования не отменишь. На шею почти теряющей сознание Юлёны надели венок из листьев чтимого меронийцами каларова дерева, подогнали ей какое-то обвешанное цветами многоногое чудовище, усадили и отправили совершать круг почёта. Благодарные зрители кидали под ноги чудовища свои подарки. Летучие гости кружили над головой и тоже чем-то материальным одаривали победительницу. В другое время неизбалованная дочь таксиста с Урала была бы безумно рада подаркам. Но сейчас…

Горестные мысли овладели девушкой: «Такой Колизей мне не нужен! Все, кто оказывается рядом со мной, погибают. На Земле было не так: дома все, кто рядом со мной, процветали. Здесь я скоро начну бояться саму себя… Как хорошо дома! Простодушный Батон совсем не Гетрис…»

Мысли путались. Юлёна слезла с чудовища и брела к выходу с арены по пропитанному красной кровью песку. Я победитель: теперь улечу куда захочу, вертелась в голове. Нет, мы команда!

Объявили перерыв между номинациями игр. Служитель арены провёл Юлёну в подземелье. Здесь она мельком увидела Тиамафа: он остался один ― всех пленённых вместе с ним меронян уже перебили на арене и утилизировали. Зортеки примеряли Тиамафу маску и гладиаторское вооружение, он девушку не заметил. Наверное, я последняя из наших, кто видела Тиамафа живым, вдруг подумала Юлёна.

В подземелье ей удалось попить лёгкой воды и привести в возможный порядок потрёпанную одежду. Особенно ужасный вид имели джинсы: все в дырах, лохмотьях, заляпанные кровью и фиолетовым песком. Служитель предложил Юлёне снять всю одежду и отдать в стирку. Но Юлёна категорически отказалась: она не Тимберлитта, а зортеки ― даже не пацаны из команды Батона, не собирается она заголяться перед лягушками! Принесли собранные на арене подарки, а представительного вида зортек подал Юлёне навигатор и на меронийском объяснил, как добраться до стартовой площадки и какой корабль в её полном распоряжении. Вдруг вошёл Гетрис в сопровождении большой команды своих судей-пиратов. «Как их много, они что-то затевают», ― подумала Юлёна. Пираты направились в её сторону и вступили в горячий спор со служителями арены, которые преградили им путь. Обе стороны уже схватились за оружие, но тут явился гонец от Тимберлитты: императрица вызывала к себе победительницу турнира. Серьёзный эскорт зортеков оттеснил пиратов, и те убрались.

Юлёну привели в покои Колизея, где её ждала Тимберлитта. Она уже оделась по-земному и оттого стала Юлёне ближе и родней. Марак, вознегодовала на себя Юлёна, я считаю себя современной девушкой, а на поверку, оказывается, набита условностями! Ни зортеки, ни пираты, ни колобки не воспринимают людскую наготу ― у них размножение по-другому устроено. Тимберлитта эту условность преодолела…

– Ваш муж в подземелье, ― сказала Юлёна, когда осталась одна с Тимберлиттой, ― готовится к поединку. Выглядит отчаянно.

– Поединка ему не пережить…

Вдруг раздался пафосный звук церемониального инструмента. Тимберлитта смахнула слезинки и встряхнулась.

– Император Углас! ― доложил из-за двери распорядитель.

– Оберните меня домашней мышью! ― заторопилась Юлёна. ― Так Маша делала! Поместите в схрон ― хотя бы в ту коробочку с алмазом. Если он вам не нужен, я потом возьму ― на память. Оставьте коробочку приоткрытой.

«Да, у моей Машуни команда!», ― с восхищением подумала Тимберлитта и обернула девушку мышью.

– У меня богатый мышиный опыт. Маленькой быть хорошо! ― Юлёна юркнула в коробочку и тут же высунула из неё нос. ― И говорите с Угласом по-русски ― я с ним уже так общалась в ледяных полях…

Углас вошёл без охраны. Он был всё в том же облачении, что и накануне турнира, но Тимберлитта сразу почувствовала что-то неладное.

– Ваш бой с Тиамафом ещё не скоро. Зачем вы вернулись?

– Подошли два военных флота: один из них мой ― потерянный, как я думал, в ледяных полях, другой ― пиратский. С Гетрисом договаривались, что я вслепую проведу его корабли с рабами и судьями ― для вашего кулачного боя. Пленных и судей я пропустил, но о своей военной армаде Гетрис меня не извещал. Откуда он узнал координаты базы? Мы с вами теперь супруги и союзники: у вас есть что мне сообщить?..

– Это Странник! ― пропищала, не вытерпев, Юлёна-мышь и выпрыгнула из схрона. ― Я пометила его своим феромоном ещё на Окусе!

– А вдруг вы ошибаетесь? ― хладнокровно сказал вошедший.

– Химия ― самая реальная из наук. Я по запаху могу различить семьсот марок французских сыров. В команде космонавтов говорящая мышь ― залог успеха.

– Рад встрече, Юлёна, дочь таксиста с Урала, ― усмехнулся Странник. ― Похоже, меня с вами связала судьба. Гетрис заметил вас в подземелье. Хочу нанять вас на работу: в оплату ― алмазный астероид и возвращение на Землю на новеньком имперском линкоре.

– Спасибо! Я с ворами памяти не знаюсь!

– На войне считывание памяти противника не считается воровством. Вы сами спёрли у меня один из носителей памяти. Вижу, как пригодилось вам воровство. Соглашайтесь на астероид ― все женихи будут у ваших ног.

– Где ваш астероид? Он большой?

– Три астероида ― каждому из команды великолепных землян! Я их прятал среди ледяных глыб. Они сейчас здесь, неподалеку, ждут моей команды. На них стоят маяки, не потеряются. Нанимаю всех троих. Договорились?

– Так вы тот странный Странник? ― сказала Тимберлитта, ухватив за хвост Юлёну-мышь, готовую кинуться на обидчика и вцепиться зубами в его зелёную морду. ― Благодарю вас за помощь. Меронийцы считают вас избавителем и союзником. Подмены не обнаружила ни система идентификации, ни охрана, ни я… Кто вы?

– Я брат-близнец императора Угласа.

– У зортеков не бывает близнецов.

– Вы, земляне, должны знать: у каждого правила есть исключения.

– Откуда вы знаете правила землян?

– Я спас вашу дочь в ледяных полях.

– В ледяных полях нет спасения для кораблей, ― дрогнувшим голосом сказала Тимберлитта.

– Кроме единственного корабля цивилизации круглых. Великолепные земляне назвали их «колобками».

– В энциклопедии Дергана такая цивилизация не значится. «Великолепные земляне» ― мне нравится…

– Так их теперь называют все, кто в курсе. Круглые населяли одну крошечную планету, но и ту недавно уничтожили шункеты. Когда захваченный землянами имперский крейсер ― подбитый и безоружный ― окружила самая мощная группировка Угласа…

– Трофейный крейсер?.. ― Тимберлитта побледнела. ― Где моя дочь?!

– Ваша дочь и её друзья должны были прилететь сюда на моём корабле, но почему-то пока не прилетели.

– И у вас они отобрали корабль? Непобедимая молодая команда…

– Да, земляне ― агрессоры смолоду.

– Это глупый местный штамп! Разве я агрессор? Почему я вам должна верить? Вы, зортек, ― и на стороне Союза колыбелей? Ради чего вы это делаете? Или хотите скинуть брата с императорского трона?

– Конечно, хочу.

– Я тоже. Если вы рассчитываете на моё сотрудничество…

Тимберлитта посадила Юлёну-мышь себе на плечо и протянула к Страннику обе руки ладонями вверх. В одной руке лежал кристалл Юлёны, другая ладонь была пуста.

– Узнаёте? Вы обманули мою дочь и похитили одну вещь.

– Я сделал это на всякий случай, чтобы не иметь рядом с собой неопытного, но потенциально сильного мага. Я не из цивилизации людей, ваши заклинания зортекам недоступны, и кристалл мне бесполезен…

Странник вынул объединённый кристалл Земли и Мероны и положил его в пустую ладонь Тимберлитты.

– Я заинтересован, великая Тимберлитта, чтобы мирная жизнь восстановилась и продолжалась во всех колыбелях. В вашем лице я предлагаю Союзу Семи колыбелей сотрудничать в отражении агрессии шункетов. Мой немедленный вклад ― вакцины против возбудителей болезней в биологической войне против людей: её подготовил и, возможно, уже начал Углас…

Странник рассказал Тимберлитте, как была уничтожена цивилизация колобков, как шункеты за самые ценные в секторе Вселенной ресурсы скупают у пиратов пленных гепестов. Он, Странник, пока единственный, кто узнал, где сейчас обитают разработчики преобразователя тёмной энергии. «Этот гад, ― выпалила Юлёна-мышь, ― усыпил нас и из моей памяти выкрал информацию о гепестах в мире мавелов!» Только с помощью этого оружия можно победить шункетов, овладевших техникой создания искусственных чёрных дыр. Пока что эти дыры совсем маленькие, способные поглотить только крошечные планеты, какая была у цивилизации круглых, на которой его, Странника, держал Углас. Но скоро они смогут создавать большие дыры, способные разорвать и скушать планеты Семи колыбелей. Сегодня противопоставить им можно только преобразователь тёмной материи. Гонка вооружений в измеримом секторе Вселенной набрала невиданные ранее обороты. Углас только мешает объединить усилия цивилизаций против наступающих шункетов. Угласа нужно…

– Убить? ― спросит Тимберлитта.

– Я не кровожадный: заменить мной. Пусть теперь изолирован будет он, как когда-то по его милости ― я.

– И ты, ЛжеУглас, расстанешься со мной на радость своему генералитету?

– Немедленно. Зачем зортеку жена? Повод для насмешек и заговоров генералов ― и только. Я даже не знаю, как и где зортеки размножаются.

– Да, ты ещё бóльший зортек, чем сам Углас.

– Лучше сохранился, живя в изоляции. Углас уверен, что я погиб вместе с материнской планетой круглых ― я всеми средствами способствовал этому заблуждению.

– Странник хотел и нас использовать как лабораторный мышей! ― пропищала Юлёна, приняв воинственную позу.

– Такова война, ― хладнокровно ответил на выпад Странник. ― Кто бы на моём месте отказался, когда недоступный ранее материал сам пришёл в руки? Исследования ― моя стихия. Опыт с Бозо и Нибарой подтвердил эффективность моих препаратов: меронийцев заразили боевыми вирусами, а мои вакцины их нейтрализовали. После боя с вами и с Тиамафом Углас истощится ― удобный момент для замены императора. Итак, вы в игре?

– Объединённый кристалл Земли и Мероны предназначен для источников жизни планет, а вовсе не для усиления магических сил хранителей, ― сказала Тимберлитта. ― Но есть одна техника экстренного извлечения сил для хранителя… Мне нужен звёздный ветер, а ещё лучше ― звёздный дождь!

– Этого Машка не знала, ― огорчённо пропищала Юлёна-мышь, ― а то бы мы с ней…

Она не договорила, принимая из рук Тимберлитты бриллиант ― первый свой доход от космической «Зарницы». Но удержать тяжёлую драгоценность в лапках Юлёна-мышь не смогла, и тогда уселась на него, задрав хвост в форме вопросительного знака. Маленькой быть плохо!

Тимберлитта рассказала: она усилится как магиня и станет сопоставимой с Угласом, если получит энергию звёздного ветра. Тогда энергия лёгкой воды в кристалле и энергии звёзд сольются. Для этого ей нужно попасть в Заветный лес, а Страннику ― раскрыть или разбить купол, который лес сейчас накрывает.

– У меня есть средства для этого, ― кивнул Странник. ― Я и Гетрис действуем заодно. Прибывшие на станцию флоты ― наши. Через сорок вздохов на орбите и на поверхности базы начнётся заваруха, вы успеете проникнуть в Заветный лес. Сейчас я чуть-чуть пробил купол над Колизеем, и энергия звёздного ветра должна в кристалл поступать.

– Да, он стал тёплым. Тогда начнём бой!

Сказав это, Тимберлитта закрыла ладонь с кристаллом ладонью другой руки и тут же разняла руки. Кристалл пропал. Но по-особому заблистали глаза Тимберлитты.

– А нам теперь как вас звать? ― выступила, подбоченясь, Юлёна-мышь. ― Углас Второй?

– Вы нетактичная мышь, ― улыбнулся Странник, как только может улыбаться зортек. ― Для всех я ― Углас, для вас… Какое имя, дочь таксиста с Урала, вы мне дадите, такое и буду носить!

– То-то же! Здесь, я погляжу, у многих проблемы с именем. Ладно, подумаю…

– Юлёна, я вами восхищаюсь! ― сказал Странник, разворачиваясь к выходу. ― Всю жизнь протомился один, теперь не хочу…

– Влюбился как Углас?! ― хохотнула довольная Юлёна-мышь. Она одной лапкой облокотилась на свой бриллиант, а другой взяла свой хвост и покрутила им как скакалкой. ― Я пока ещё не межгалактический маячок.

– При чём тут влюб… ― пытался исправить возникшую двусмысленность Странник, но не на ту напал.

– Хватит с нас, земных женщин, вашей зортековской любви! Да, Тимба? А то понаехали… И вообще: я люблю альтруистов, а не карьеристов. Свободен! Нет, стой! А как ты смог пробраться в ледяные поля и вытащить корабли с зомби-солдатами?

– Как вытащил ― это секрет. А привезли меня к ледяному кольцу твои друзья, когда уходили от пиратской погони. В облике птички косоко я прятался в тюрьме большого колобка, который рассчитал координаты станции Угласа…

Тут с арены опять затрубили духовые и ударили барабаны. Странник поспешно вышел, а Тимберлитта с Юлёной-мышью вернулись в императорскую ложу.

На засыпанную свежим песком арену первым вышел семиглазый Гетрис и объявил о начале главного боя: Углас против Тиамафа. Публика взревела. Зортеки хохотали: кто такой мерониец, пусть и генерал, против всесильного мага Угласа?! Гетрис, переждав шквал, хладнокровно объяснил: зря смеётесь, в этом бою, как во всех предыдущих, магия не применяется. Только на этот раз зрители увидят не кулачный бой, а гладиаторский поединок Римской империи всё с той же Седьмой планеты Союза колыбелей, с Земли, которая скоро войдёт в состав Империи зортеков. Боец, применивший в бою магию, объявляется проигравшим! На этом настояла императрица Тимберлитта, и это условие боя поддержали наши уважаемые гости из цивилизации шункетов.

Послышались выкрики недовольных зрителей:

– Человекообразная не может указывать зортекам!

– Кто такие шункеты, чтобы устанавливать в Империи свои правила!?

– Не знаем никаких шункетов!

Гетрис указал на одну из трибун, на которой располагались группа шункетов:

– Представляю: шункеты ― новые военные союзники и торговые партнёры Империи зортеков.

– Мои карапубздики! ― закричала Юлёна-мышь, разглядев в свой бинокль маленьких медвежат, которых видела у мавелов. ― Они обожают, когда их подбрасывают до туч! А вообще на трибунах огромного Колизея цивилизаций меньше, чем в одном портовом кабаке у пиратов. Аналитику это говорит о том…

По всем правилам ведения массовых праздничных мероприятий Гетрис интриговал зрителей и не торопил события. Предваряя поединок, он выступил с культурологической лекцией:

– Нам трудно представить, но на Земле в эпоху Древнего Рима даже император выходил на арену как простой гладиатор и бился, не имея никаких преимуществ перед рабом.

Гул недоверия пронёсся по Колизею. Послышались выкрики:

– Зачем?!

– Это нерационально!

– Отсталые! Мы их завоюем в два счёта!

– Сейчас на арену выйдут два бойца, ― продолжил Гетрис, кое-как жестами успокоив публику. ― Клянусь Кодексом пиратов, я не знаю: кто из гладиаторов ― Углас, а кто ― Тиамаф. Они обернулись примерно равными по физическим силам и вооружению воинами Древнего Рима, а свою магию сдали куда-то в залог, я ― честный пират из Туской зоны ― в магии не разбираюсь!

Это заявление ввергло публику в ещё большее изумление: а как же болеть?! Пока Гетрис объяснял, кто такой гладиатор-мирмиллон, кто ― ретиарий, на трибунах вспыхнули ссоры между цивилизациями: открытые противники зортеков хотели болеть за Тиамафа, а сторонники и подчинённые ― за Угласа.

– Звериное чутьё мне подсказывает, ― покручивая хвостом, обратилась Юлёна-мышь к Тимберлитте, ― большинство зрителей готовы болеть за вашего мужа.

– Неприятный сюрприз для императора, ― серьёзно ответила Тимберлитта. На глазах Юлёны она преображалась. Юлёна-мышь чувствовала горячие волны, исходящие от тела императрицы. ― Он этот бой подстроил. Думаю, перед лицом серьёзной угрозы хотел выявить: кто из так называемых союзников готов поддержать его против шункетов.

– И выяснил ― никто! Теперь смерть вашего мужа ничего для Угласа не решает.

– Ты умная девочка.

– Мне это все говорят. Поединок можно остановить? Неужели и вы своим мужем пожертвуете?

– Поединок не в силах остановить уже и сам Углас: генералы ему этого не простят, их доверие к императору и так на пределе. Ещё и меронийские партизаны сорвали оплаченные поставки мервуда из Империи…

– Это по наводке Странника! Он и на очередной транспорт навёл, только уже не меронийских партизан, а пиратов.

– Любой замысел Угласа нам нужно расстроить… ― задумчиво сказала Тимберлитта.

– Я, между прочим, видела, как пираты начинали обряжать Тиамафа на бой, ― пропищала Юлёна-мышь. ― Рядом с ним, у стенки, стоял трезубец, у ног лежала сеть.

Тимберлитта понимающе кивнула:

– Углас уже сосканировал, какие цивилизации за него, какие ― против. А нам с тобой выгодно, чтобы публика в открытую болела против него и в конце поединка устроила свалку. Углас не привык к изощрённому сопротивлению, ваша команда это показала.

– Да, в ледяных полях мы без всякого кристалла разделались с ним как хотели! Главное: самим не выдать военную тайну. Болтливость ― наша главная уязвимость.

Тимберлитта вся собралась и даже стала как бы выше ростом. Глаза её заблистали как у амазонки, идущей в бой. Всё её тело окуталось маревом и мелко вибрировало. Она встала и с Юлёной-мышью на плече шагнула к краю ложи. Колизей замер.

– По договору императора Угласа с организаторами боёв, пиратами из Тусклой зоны, зрители не должны знать: кто есть кто из двух бойцов. Но это явное неуважение к зрителям! Стоило вам сюда лететь, чтобы не знать, за кого болеть!

Колизей одобрительно взревел. Все летучие, ползучие, прыгающие и крутящиеся цивилизации пришли в движение, и организаторам пришлось потрудиться, чтобы разогнать их по местам.

Гетрис дал знак, зазвучали трубы и ударили барабаны. На арену вышли двое. Колизей стих, и Тимберлитта закончила:

– Объявляю: боец-мирмиллон ― император Углас, назвавший меня женою против моей и вашей воли. Боец-ретиарий ― мой настоящий и любимый муж Тиамаф. Остальные условия боя остаются прежними. Начинайте!

Мирмиллон был неплохо защищён: его тело закрывал длинный галльский щит, голову ― шлем со стилизованным изображением рыбы, правую руку ― фехтовальный рукав. Вооружён он был клинком.

Ретиарий выступал без серьёзной защиты: только небольшой наплечник, увеличенный фехтовальный рукав, накрывавший плечо и левую часть груди. Вооружение ― трезубец, кинжал и сеть.

Ретиарий проигрывал мирмиллону в защите, но выигрывал в подвижности.

Мирмиллон сделал угрожающий жест в сторону Тимберлитты, ретиарий ей с почтением поклонился.

Как только бойцы сошлись, Тимберлитта оторвала взгляд от арены и протянула руку в сторону Юлёны-мыши.

– Нам пора! ― сказала она и подставила ладонь. ― Оставь алмаз, залезай! Всё материальное останется здесь.

Юлёна сразу же юркнула на предложенное место.

Через мгновение Тимберлитта раскрыла ладонь и выпустила мышь в траву на лесной поляне, а в следующее мгновенье Юлёна превратилась в дракона.

– Мы в Заветном лесу, ― сказала Тимберлитта. ― Теперь ты магический боевой дракон, совсем не тот дружелюбный и игривый разноцветный дракоша из мира мавелов! Я передала тебе часть своей магической силы. Сейчас, вероятно, нам предстоит настоящее сражение. Ничего не бойся, просто выполняй мои указания.

– Я и на ринге ничего не боялась! ― пыхнув дымком из раздутых ноздрей, гордо ответила Юлёна-дракон. Она вдруг поняла, что общается с Тимберлиттой мысленно. ― И выполняла все установки тренера. Это два залога победы.

– Углас уже здесь!

– Углас Второй?

– Первый.

– А разве он ещё не на арене?

– На арене осталось тело, как и наши с тобой. Вперёд, мой непобедимый дракон! ― приказала Тимберлитта, взлетев на загривок Юлёны-дракона и усевшись, как в седло, между самыми большими треугольными отростками позвонков. ― Странник уже пробил несколько мелких брешей в сфере, я чувствую потоки звёздного ветра. Как долго я ждала! Теперь нам пора вызывать все нематериальные силы, которые могли бы прийти на помощь.

Юлёна расправила громадные крылья и, вытягивая шею, прочувствовала каждый огромный позвонок своего нового тела до самого хвоста. «Большим быть хорошо! Драконий облик мне нравится куда больше мышиного!»

Она оттолкнулась от земли и взлетела в голубое небо Заветного леса.

«Нам? И мне вызывать? Легко Тимбе сказать!» ― продолжала раздумывать Юлёна. ― «Она межгалактический маяк, сто галактик на помощь сбегутся, а я кого могу вызвать? Папу-бомбилу? Он уже предупредил: как закончу школу, выставит из квартиры на съёмную, в общагу ― «куда хочешь». И правильно, как держать такую драконшу в хрущобе, где ещё младшие есть».

– Вызывай всех, кому ты дорога, пусть даже немного, ― услышала Юлёна-дракон.

«Мне только Машку, Ваньку звать. Ну, попробую ещё Сергей Сергеича. Да чего это я прибедняюсь! Вся команда нашего клуба, весь тренерский состав встанет передо мной как лист перед травой! И Батон со своими гоблинами явится! И тот танцор. А, нет, горе-танцор обиделся. Почему я всех обижаю? А теперь на помощь позвать некого. Как некого?! Папа весь таксопарк пригонит ― на тачках! Друзей-дальнобойшиков! Устроим зортекам астромузыку! Я и меронийцев вызову, и инженера Дергана, и подругу новую свою ― шутиху Церолу, если живы… Нет, всё это чепуха: я вызову мавелов и карапубздиков! Покатались на своей обожаемой драконше под двойной радугой ― теперь отслужите принцессе! Да я сейчас!..»

«Ещё успеем, может быть, на конец смены в лагере…» ― вдруг подумала она. ― «Я прям в таком виде и заявлюсь на прощальный костёр! Как дрова закончатся, поддам огоньку! Нет, лучше спалю старый туалет с хлоркой у забора, а то Сергей Сергеич слишком много себе позволяет! А Батон оценит, как легко от нас отделался!..»

Но Юлёна не успела развить счастливую мысль: внезапно невидимая могучая сила стала тормозить и разворачивать её в противоположную сторону. Тимберлитта удержала дракона и тот, сделав несколько сильных взмахов крыльями, с усилием преодолев нагрузку, вернулся на прежний курс. Всю сферу Заветного леса стремительно окутывал тяжёлый удушливый туман. Юлёна стала задыхаться и терять координацию движений ― это ей, как спортсменке, всегда было особенно обидно. «Опять здесь ― ни пить, ни дышать…» Сознание меркло, её зашатало. Вдруг небо и земля перевернулись: теперь земля была вверху, небо ― внизу. Юлёна-дракон интуитивно уже перегруппировалась для совершения манёвра, намереваясь перевернуться, но Тимберлитта опередила её:

– Это мираж! Лети как прежде!

Юлёна-дракон опять набрала скорость и неслась уже как истребитель пятого поколения. Вдруг три ослепительно яркие молнии пронзили тьму, и сразу кислотный туман устремился куда-то и небосвод стал очищаться. Своим острым драконьим взглядом Юлёна увидела среди зелени Заветного леса три огромные блестящие прозрачные глыбы, возвышающиеся над верхушками дубов.

– И сюда ледяные глыбы прилетают? ― мысленно спросила она Тимберлитту. ― Ледяные поля ― самое страшное, что я видела в космосе: от глыб не увернёшься, они стеною идут!

– Это обещанные тебе алмазы: ими Странник пробил материальный слой купола.

Услышав такое, Юлёна чуть не рухнула на макушки дубов. Рой мыслей пронёсся в её большой голове. Вот она ― награда за подвиги! Как эти глыбы доставить на Землю? Как всем показать и рассказать? Надеюсь, мне не потребуется их отрабатывать долго! И вообще, кто такой Странник? Какой-то зортек! Видали мы женихов и получше!

– Остановись, мы примем бой здесь ― Тимберлитта осадила возбуждённую мыслями об алмазных небоскрёбах драконшу. ― Через пробоины в куполе силы звёздного ветра текут в кристалл, и сюда же явятся наши помощники ― элементали.

– Так цивилизация называется?

– Элементали ― духи стихий: земли, воды, воздуха и огня.

– А, знаю! Видела фильм «Пятый элемент»: там четыре элемента имеют физическую природу, а пятый ― это любовь. Только с любовью тут у вас как-то не получается…

Теперь всё пространство Заветного леса очистилось. Едкий туман утянуло через дыры в куполе. Юлёне-дракону опять дышалось легко, как на поляне Заветного леса у ручья, но каждой чешуйкой тела она ощущала неминуемое приближение жути. «Неужели и драконы боятся?»

– У Угласа союзников нет ― гладиаторские игры это показали, ― передался Юлёне внутренний голос Тимберлитты. ― Мы должны справиться! Награда ― скорое возвращение на Землю. Битва духов стихий происходит по незыблемым правилам. Мы летим в определённое место, в котором они происходят.

– Ринг называется! ― кровожадно рыкнула Юлёна-дракон и непроизвольно пыхнула дымком из ноздрей. ― Не вижу противника и судьи! На арене судьи должны быть.

– Сейчас не важно, что ты видишь физическим глазом. Духов стихий можно вызвать и видеть только духовным зрением. У тебя оно есть?

– Конечно! Меня ещё Леночка Сергеевна хвалила за сообразительность в… ― как их? ― в тонких мирах! Я вашу дочь в лагере первой вычислила: увидела в её глазах адский огонь.

– Это была ей первая весточка от мавелов. Они знали о прибытии на Землю меронийцев и зортеков, и вели беззащитную хранительницу к себе, чтобы спрятать.

– В Заветный лес нас вёл Иван. И вовсе мы не беззащитные!

– Великолепные земляне ― о вас уже покатился слух по соседним галактикам. Мавелы вели мою девочку через Ивана. Если бы не их зов, ваш правильный командир не полез бы через граничный ручей.

– Я сама удивилась, что Ванька ослушался Леночки Сергеевны и физрука. Постойте, а вы вернётесь на Землю ― опять младенцев станете похищать? Предупреждаю: игры кончились ― теперь это уголовно наказуемо. Ну укроетесь от правосудия в мире мавелов, а Машуня ― с вами, и я подруги лишусь? У вас там и время по-другому течёт. Мне через год семнадцать стукнет, а Машке так пятнадцать и останется? Вечная молодость, спасибо! Или она останется на Земле и будет в Заветном лесу хороводы водить? С кем? А что делать зимой? А учиться? И остаться без жениха? Ждать, когда очередной меронянин с неба свалится? А вдруг он ей не понравится: малорослик и ноги кривые, шипящие не выговаривает. К Машке сколько нормальных пацанов лезло ― она всех поотшибла. Я помню легенду: летать, понимать пение птиц… Великое дело! Я и так птиц понимаю, по биологии выучили: у них или брачные песни, или кормовой участок охраняют, или объявляют тревогу ― вот и всё пение. Меня перспективы потерять подругу не вдохновляют. У нас с Машкой свои планы, у вас ― свои. Машку я вам не отдам! Время сказок и миражей прошло! Да и самого времени в природе нет: Ванька сказал, а он всё знает.

– Успеем ещё обсудить. Теперь позаботимся о выживании… Не знаю, какого именно времени в природе нет, но того, которое нужно для накопления духов стихий, духов растительного и животного мира и человека, в Союзе колыбелей накопилось больше, чем у молодой Империи зортеков. Империя появилась непонятно откуда ― и очень малочисленная.

– Я знаю, где она зародилась! Но здесь все за всеми подслушивают, поэтому, простите, великая Тимберлитта, не скажу даже мысленно. Земляне умеют хранить тайну!

– Это тайна тайн и главная уязвимость зортеков. Мы с Аркасией пытались раскрыть эту тайну ― и моя подруга погибла…

Весь этот диалог пронёсся мысленным вихрем ― на протяжении нескольких взмахов крыльев Юлёны-дракона. Она была в ярости: у неё хотят отнять подругу! Вот и старайся для них! Жги свои внутренности, храни тайны из тайн, жертвуй лучшими женихами, отгрызай хвост, убивай!..

В этот миг перед ними возник зелёный дракон ― огромный, вдвое крупнее Юлёны.

Углас, как Тимберлитта, сидел на спине чудовища и находился в своём обычном виде зортека. Его зелёное лицо не выражало никаких чувств. Драконы зависли в воздухе один против другого и только слегка пошевеливали крыльямии хвостами, чтобы не упасть.

– Не мог предполагать, что всё так закончится, ― спокойно сказал Углас по-русски. ― Командовать Империей легче, чем женой.

– А почему не гусар или не Мороз Красный нос? ― так же спокойно сказала Тимберлитта. ― Мне было бы приятно вспомнить Землю.

– А почему не Снегурочка?

– Бодрись не бодрись ― ты не справишься с нами.

Тимберлитта протянула руки вперёд ладонями вверх. На одной руке лежал объединённый камень Земли и Мероны, на другой ― алмаз, подделка Странника.

– Определи ― не гадай! ― где объединённый кристалл двух колыбелей, а где простой алмаз, углерод. У них разная кристаллическая решётка.

– Я не могу определить. Но это ничего не значит.

– Не можешь! ― восторжествовала Тимберлитта. ― Поэтому, если ввяжешься в войну с Землёю, великолепные земляне победят Империю. Тебя даже школьники бьют. Остановись сейчас, и твоя Империя сохранится.

– С какими землянами? Во всём секторе теперь только и разговоров о великолепных землянах и о шункетах, будто с моей Империей уже покончено. Я вижу тебя одну.

– Здрасьте вам! ― вслух заревела Юлёна-дракон так, что их её пасти вырвался огненный смерч.

– Юлёна?! ― Маска показного спокойствия мигом слетела с лица Угласа. ― Как ты здесь… Но и это ничего не решает!

– А чьи флоты сейчас оккупируют твою якобы секретную станцию у Тройного Батона, знаешь?! ― пошла в наступление Юлёна.

– Оккупируют? ― деланно усмехнулся Углас. Он вызвал экран и движением руки отправил его к носу Юлёны-дракона. ― Ну смотрите. Вернулись мои флоты. В шлюзе мои солдаты, мои офицеры выходят из очередного прибывшего корабля. Не скрою: я не знаю, откуда они взялись, я считал их погибшими.

– Плохо быть неосведомлённым! ― воскликнула Юлёна. ― Это мне ещё Гетрис на днях говорил. Его боевой флот ты тоже узнал?

– У пиратов нет мервуда, весь его флот я могу за сто вздохов…

– Пираты уже полностью владеют ситуацией в Колизее! ― перешла на повышенный тон Юлёна-дракон. ― А десантники зортеков полностью идентичны твоим воинам, но выполняют приказы другого. Это зортеки-рабы!

– Чьи?

– Твоего брата-близнеца, ― сказала Тимберлитта спокойно.

– Вы и про брата узнали… Великолепные земляне… Он погиб на планете круглых, когда шункеты испытывали искусственные чёрные дыры как оружие. Я не смог бы его спасти.

– А ты и не хотел меня спасти!

На ноздрю Юлёне-дракону села птичка косоко, какую Юлёна видела на озере в подземелье Олары. Углас теперь сильно занервничал, так, что дракон под ним зашатался и попятился.

– Обернись! ― с трудом сказал Углас птичке косоко.

Та взлетела с носа Юлёны, уселась между треугольными отростками позвонков впереди Тимберлитты и обернулась Странником.

– И это ничего не решает, ― пытаясь сохранить остатки спокойствия, сказал Углас. ― Империя восстановится, пусть и с другим императором, материнская планета зортеков работает непрерывно, а её координат не знает никто, кроме меня.

– Ошибаешься, император Углас! ― взревела Юлёна-дракон, извергнув из пасти огненный смерч. ― Наша команда как раз занимается твоей материнской планетой. Мы её взорвём к чёртовой…

– Юлёна! ― воскликнула Тимберлитта, но было уже поздно.

– Кто опять за язык тянул? ― неестественно засмеялся Углас. ― Ты мне и в ледяных полях секреты выболтала. Теперь мой брат ― зортек ― обязан быть на моей стороне.

Странник обернулся в птичку косоко и подлетел к ноздрям Юлёны:

– Можно как-то остановить подрыв?

– Помоги уничтожить Угласа, тогда и поговорим! ― фыркнула Юлёна-дракон дымком так, что птичка, теряя опалённые перья, взвилась и опять уселась на отросток позвонка дракона перед Тимберлиттой.

– Мы договаривались только пленить! ― тревожно защебетала птичка, обратясь к Тимберлитте. ― Станцию мы с Гетрисом уже захватили, хотя имперцы и гости об этом не знают.

– Только пленить! ― подтвердила Тимберлитта.

– А ты мстительный, Странник! ― встряла Юлёна. ― Хочешь, чтобы теперь брат с твоё отсидел?

– Странник?! ― вскрикнул Углас. ― Мой брат ― Странник Гузон?! А я всё не мог понять, зачем он спасает Мерону, Олару. Что ты мне предъявляешь, кроме своего заточения на планете круглых?

– Мервуд легко можно было купить, незачем было убивать людей и разрушать планеты! Ты нерационален. Из-за тебя Империя лишилась союзников против шункетов. У меня двадцать тысяч десантников и триста тяжёлых кораблей, половина из них здесь, половина летит к Мероне и Оларе ― покончить с твоей оккупацией.

– Всё понятно. Ты хочешь проникнуть в параллельный мир на Земле и захватить оружие гепестов. Конечно, искусственные чёрные дыры ничто в сравнении с трансформатором тёмной материи. Ты завоюешь всех, кого захочешь, и великолепные земляне будут тебе служить. Алмазы для них?

– Передай мне свои магические силы и прими наказание, ― пропела птичка косоко, трепеща крыльями, ― тогда наша Империя будет спасена, а я ― отомщён.

– Наша?! Моя Империя! Вызываю всех вас на поединок!

– Принимаю вызов! ― сказала Тимберлитта.

– Принимаю вызов! ― прощебетала косоко, взвилась и исчезла.

– Принимаю вызов! ― взревела Юлёна-дракон, извергая искры и дым. ― Я задавлю тебя духом земных машин!

– Опять проболталась, ― усмехнулся Углас. ― Козыри до последнего нужно в рукаве держать.

Зелёный дракон с Угласом исчезли.

– Я не проболталась, а запугиваю противника! Мне тренер советовал: перед схваткой на ринге шевели мышцами, двигай корпусом, делай злое лицо, рычи! Да, дух машин, если кто не понимает! Мне папа говорил: у его машины особенный дух! У профессиональных таксистов, у дальнобойщиков машины ― одухотворённые! Железо ― главный металл во Вселенной. А есть магическая железная кувалда?

– Теперь любая кувалда станет в твоих лапах магической, ― сказала Тимберлитта. ― Но в поединке лучше молот…

Она вспомнила тот выгон у Петуховки, на котором она, будучи девочкой, размахивая кузнечным молотом, разогнала толпы вооружённых мужиков и солдат. Теперь она готова вступить в первый свой смертельный поединок. Она взлетела над спиной Юлёны-дракона, обернулась маленькой Тимбой и приказала:

– Ты, мой дракон, обернись конём-горбылём! Передаю тебе дух Апокалипсического коня, духи Дантова ада, духи земных растений и животных, духи земных наук и изобретений, духи машин!

Юлёна обернулась в коня-горбыля. Она повернула голову и с диким любопытством осмотрела себя. Пустые бока просвечивали через сплетения редких ивовых веток, белые негнущиеся ноги-горбыли нетерпеливо переминались, дыбом торчал хвост из мочала… С гривы ― из подсыхающих водорослей ― сыпались ракушки, выползали пиявки, личинки комаров и стрекоз…

«Я настоящее чудовище! ― с восторгом подумала Юлёна. ― И женский пол мне, кажется, не поменяли: великолепные кобылы тоже воительницы! И опять меня никто не видит! Эх, сделать бы селфи на фоне…» Остатки человеческого сознания растворялись и Юлёна как цельная личность переставала существовать.

Маленькая Тимба опустилась в свитое из ивовых прутьев и покрытое лопухами седло и протянула руки вперёд ― открытыми ладонями вверх. Тут же в одной руке оказался кузнечный молот из Петуховки, в другой ― объединённый кристалл Земли и Мероны. Тимба босыми пятками ударила коня по бокам, и тот вихрем понёс её к полю боя.

Юлёна, ведомая непререкаемой внешней силой, видела мир новым внутренним взором апокалипсического коня-горбыля. Оказалось, мифические кони видят мир совсем не как мыши или сказочные драконы. Очень быстро что-то пёстрое и ужасное замаячило впереди, и Тимба осадила коня. Тот затряс гривой, поставил хвост дыбом и заржал беззубым ртом:

– Настало время боя!

– Настало время боли! ― звонко крикнула Тимба-девочка. ― Время отмщения за боль!

В этот миг в ней с новой силой вспыхнуло старое негодование на первую испытанную в жизни грубость со стороны детей из Петуховки, вспыхнула ненависть к их отцам, к попам и ко всем власть имущим невеждам. А в настоящее исступление ввели Тимберлитту мысли о неминуемой гибели Тиамафа, о разлуке с дочерью и смерти Аркасии.

Под оглушительный шум льющейся и булькающей воды, заслоняя свет, надвигались скопища невиданных тварей. Тимба поплотней умостилась на сделанном когда-то своими руками лопуховом ложе, поставила коня-горбыля на дыбы и, подняв руку с кристаллом вверх, закричала:

– Вызываю земные духи воды! Встаньте за меня, Ихтиандр и Русалка, Болотник и Болотница, Водяная лошадь и Водяной бык, и Морская дева! Встаньте за меня Тритоны, Наяды, Нереиды, Сирены! Ты, мой конь, вызывай своих духов!

– У Машки не получалось! ― тревожно фыркнула в ответ Юлёна и непроизвольно приспустила мочальный хвост. ― А они меня не…

– Не бойся: ты сейчас не человек ― твои тонкие тела не деформируются от встречи с духами стихий. Сможешь вызвать яркие образы элементалей ― и они станут твоими помощниками в тонком мире.

– Помощники мне всегда пригодятся! ― с воодушевлением всхрапела Юлёна-конь и снова поставила хвост дыбом. ― Вызываю духи водных машин, духи водных растений и животных! Встаньте за меня, крейсеры и подводные лодки, дельфины, киты и планктон!

Вызванные духи явились, и Тимба взмахами молота направила их в бой. Океаны водных духов с обеих сторон с оглушительным рёвом водопадов схлестнулись. Свет из пустых глазниц Юлёны-коня освещал и направлял новые волны земных духов воды. Битва шла с переменным успехом. Тимба уже призвала духов воды с Мероны и Олары, но и тех не хватило для победы. Вдруг навстречу Тимбе хлынул дух новой водной стихии. Он имел цвет зелёной морской воды и беспрерывно меняющиеся ― неопределимые словами ― очертания.

– Углас призвал дух материнской планеты зортеков! ― пропела вдруг птичка косоко над ухом Юлёны-коня. ― Это его последний резерв! У меня нет власти над этим духом!

– Зато ты можешь повелевать духом ледяных комет! ― в исступлении заржала Юлёна-конь. ― А Углас беспомощен в твоих ледяных полях! Заморозь их всех, Странник, и я остановлю подрыв материнской планеты зортеков!

– Да, если я жив, значит, меня охранял дух льда, ― пропел Странник голосом косоко и исчез.

– Вызываю Деда Мороза! ― закричала Тимба. ― Как духа стихии холода!

Через мгновение картина боя резко сменилась: к новому духу в войске Угласа со всех сторон слетались ледяные глыбы, со свистом ветра проявившийся Дед Мороз поднял чёрную пургу. Ледяные глыбы и буран в чудовищном хороводе сначала закружили, обездвижили и заморозили зелёный дух колыбели зортеков, а потом ледяные глыбы с разгона стали врезаться в него и крошить.

Наконец Тимба призвала дух двойной радуги и цветного дождя из мира мавелов. Восьмицветная радуга осязаемо встала над всем полем боя. Из радуги, заглушая рёв воды и треск льда, полилась нежная музыка. Ослабевшие водные духи Земли подкрепились струйками священного напитка мавелов и второй волною накатили на бледнеющего противника. А когда над первой радугой встала вторая и из набежавших сиреневых тучек, будто нарисованных по лазури, серебряными струями полил дождь, духи тяжёлой воды зортеков бесследно растаяли.

Потом наступила очередь духов земли: в бой пошли гномы, гоблины, тролли… Маленькая Тимба догадалась обратиться к земным духам с обвинением: зортеки, создав искусственную планету, побеспокоили духов природных стихий и должны понести заслуженную кару! Духи земли выставили главный металл Вселенной ― железо ― против мервуда зортеков, и железные элементали одолели противника. Маленькая Тимба, как когда-то на лугу возле Петуховки, поработала кузнечным молотом, направляя Юлёну-коня в самые горячие места битвы.

Потом пришла очередь духов воздуха и духов огня. Со стороны Тимбы в воздухе сражались Сильфы, в огне ― Веста, Вулкан, Гестия, Гефест, Молох, Прометей, Сварог, саламандры и фениксы ― сам Феникс, Жар-птица, Финист, Ифрит…

Исход битвы окончательно решили духи земных растений и животных, и сказочные духи ― эльфы и феи, которых у людей Семи колыбелей оказалось гораздо больше, чем у молодой и малочисленной цивилизации зортеков…

Поверженный маг Углас лежал на летней поляне в Заветном лесу. Рядом с ним стояли взрослая Тимберлитта, Юлёна-девушка и Странник в образе физрука Сергея Сергеевича.

– Всё, Странник Гузон! ― пафосно сказала Юлёна. ― Ты торжествуешь победу, Империя твоя, значит, я свой алмаз отработала! И моя команда тоже!

– Не всё ещё сделано… ― начал было Странник, но не на ту напал.

– Торгуешься с девушкой?! Какой ты после этого Сергей Сергеевич?! Какой тигр Шерхан?! Жалкий шакал Табаки! Правильно Машка сказала: ты, когда косишь под русского полковника, просто смешон!

– Возьми пока от Странника это, ― обратилась к девушке Тимберлитта и передала ей алмазную копию объединённого кристалла Земли и Мероны. ― Дома изготовишь кулон, как у меня.

– Дома вам будет не до бриллиантов, ― без всякой злобы, отрешённо сказал Углас. ― Землю уже не спасти: к ней идёт мой флот с бактериологическим оружием. Я могу его отозвать, если вы не взорвёте материнскую планету зортеков. Даже сейчас вам, великолепные земляне, выгоднее сотрудничать со мной, а не с моим братом.

– Вы проводили тестирование патогенов на людях Земли? ― спросила Тимберлитта.

– И Земли, и Мероны, и Олары. На Земле мы выкрадывали людей, перевозили их на свою подземную базу на Луне и там ставили опыты.

– Пока Земля оставалась без жриц Луны… ― тихо сказала Тимберлитта.

– Из-за твоей, Тимберлитта, пылкости, ― попытался усмехнуться Углас. ― Нашла мужа-неудачника. Его тело ― мёртвое ― сейчас лежит на арене. Бой проведён честно, по твоим правилам. Поэтому, взятые у двух гладиаторов перед боем в залог магические силы достанутся мне, как победителю.

– Природа магических сил людей и зортеков различается, ― побледнев, сказала Тимберлитта.

– Но не принципиально. Ваша магия оказалась сильнее, значит я ничего не потерял. На переходный период один из генералов займёт место императора. Итак, мне ― императорство и спасение материнской планеты зортеков, вам ― спасение Земли от биологического уничтожения.

– «Плохо быть неинформированным», говорил мой партнёр Гетрис, ― усмехнулся Странник. ― Я разработал вакцины против твоих патогенов и испытал их на меронийцах и оларийцах.

– А мы испытали их на себе! ― гордо сказал Юлёна. ― И как видишь, живы-здоровы.

– Миллион вздохов, ― сказал Странник, ― я мечтал посадить тебя, как ты меня, в какую-нибудь дыру и держать…

– В дыру?! ― грозно дёрнулась в сторону братьев Юлёна, ещё не выйдя окончательно из образа апокалипсического коня. ― Это, между прочим, по моему приказу большой колобок Ранкол рассчитал, где находится материнская планета зортеков!

– Колобок?! ― разом вскричали братья.

– Рабы, трусы… ― добавил Странник, скорее сам себе. ― Это из их тел я взял…

– «Ген рабства» и вживил его в пленных лётчиков и десантников! ― выкрикнула Юлёна. ― Шункеты у меня ещё ответят за уничтожение Колоба. Нашли дыру!

– Что ты наделал, брат, ― сказал Углас.

– Не брат я тебе ― тюремщик! А я не мог от пленных добиться: где, как размножаются зортеки.

– Никто и не знал, кроме меня, ― сказал Углас. ― Всех пытавшихся узнать я направлял по ложному следу или уничтожал, как подружку своей жены…

Тимберлитта между тем вызвала экран и теперь стояла, опустив руки по швам, и на него смотрела. На арене противники ― мирмиллон и ретиарий ― одновременно нанесли друг другу мощные удары и замертво упали на песок.

Семиглазый Гетрис объявил: ретиарий мёртв, а мирмиллон… ― непонятно: оглушён, ранен или убит. В любом случае, бой окончен! Угласа уложили на носилки и быстро вынесли с арены, а ретиария зацепили крючьями и, под рёв трибун и начавшийся хаос, театрально поволокли по песку, оставляя кровавый след.

Публика ревела и бесчинствовала, требуя официального объявления победителя. Наконец, все обратились к трибуне, где должна была находиться Тимберлитта.

– Всех терзает один и тот же вопрос, ― сказал Углас. ― Неужели я убит в поединке? Меня ещё можно выдать за оглушённого или раненого.

– Возвращаемся! ― приказала Тимберлитта.

Через мгновение она и Юлёна уже входили в императорскую ложу. Не торопясь и улыбаясь во все стороны, они уселись и стали ждать, когда пираты очистят арену от прорвавшихся зрителей, а зортеки наведут порядок на трибунах. Через некоторое время это удалось сделать, и Тимберлитта подала знак Гетрису. Тот взмахнул рукой ― заиграли трубы, забили барабаны. Поднялась решётка главного выхода, куда унесли мирмиллона, и оттуда на арену вышел Углас ― в полной амуниции, усталый, мятый, израненный. Колизей взревел.

– Шункеты и все другие цивилизации уходят и улетают! ― прошептала Юлёна, наклонившись к потемневшей от горя Тимберлитте. ― Зортеки их преследуют, оскорбляют, бьют! На трибунах остались одни зортеки! А вдруг обиженные шункеты подтащили к Тройному Батону свою энергоустановку? Сейчас взлетят, раскочегарят чёрную дыру ― и всех нас сплющат, а потом распылят! Станция-то малюсенькая…

Мирмиллон направился к императорской ложе, остановился перед Тимберлиттой и гладиаторским жестом поприветствовал её.

Тимберлитта встала и, когда Колизей затих, на зортековском языке срывающимся голосом объявила:

– Победил… император Углас! Слава императору Угласу!

Колизей взревел. Гетрис с трудом утихомирил зрителей. Тогда гладиатор объявил:

– Генералы, солдаты! На Империю надвигается страшная сила. Нам нужны союзники, без них не выжить. Кулачные бои и гладиаторские игры убедили всех: у Империи надёжных и сильных союзников нет. Клянусь перед вами: генерал Тиамаф ― последняя жертва Второй мервудной войны. Война окончена! Первый союз против шункетов я заключил с цивилизацией пиратов. ― Мирмиллон царственным жестом указал на Гертиса, тот поклонился на четыре стороны под оглушительные приветствия Колизея. ― В лице Тимберлитты я только что заключил мирный договор с Союзом Семи колыбелей. Я отдаю Тимберлитте тело её настоящего мужа для похорон по традициям Мероны и немедленно отправляю хранительницу Седьмой колыбели восстанавливать Мерону и Олару. Передаю Союзу колыбелей и пиратам все технологии по мервуду. Я приказал флоту, который шёл уничтожить людей на Земле, немедленно вернуться…

– А откуда взялись корабли, которые погибли в ледяных полях?! ― закричал один зортек из генеральской ложи. ― Странник Гузон ― мы подсчитали ― сгубил треть нашего флота!

– Странник ― это имперский сверхсекретный проект, ― ответил Углас. ― Проект успешно завершён: Странника больше нет. Наш флот не погибал в ледяных полях: это была проверка тяжёлых кораблей на уязвимости в полётах по особенно опасным пространствам; все уязвимости выявлены, и теперь мы их устраним. В наш новый союз вошли великолепные земляне!

– Они новый секретный проект?! ― закричали из генеральской ложи.

– Только никто его не видел!

– Но все о нём говорят!

– Именно земляне помогли обнаружить уязвимости имперского флота, ― ответил Углас. ― Одну из великолепных землян вы сейчас видите рядом с Тимберлиттой. Это Юлёна, дочь таксиста с Урала.

– На кулачных боях Гетрис представил её как меронийку! ― закричал кто-то с трибуны.

– Многие из вас были на Мероне и на Земле! ― заржал, разряжая обстановку, семиглазый Гетрис. ― Какая же она меронийка: она на ваших глазах с лёгкостью перебила толпу меронийских партизан!

– Благодаря землянам наш флот вернулся из ледяных полей! ― закричал Углас. ― Десантники уже заходят на трибуны. Вот они! Боеспособность Империи сохранена! Слава Юлёне!

– Слава Юлёне!!! ― выдохнул Колизей, вдохновлённый сообщением, что имперский флот не погиб в ледяных полях.

Юлёна приняла восторг на свой счёт, воссияла и ― как только что сделал Гетрис ― степенно раскланялась. «А вот это мне уже нравится! Ну почему меня никто из своих не видит в момент триумфа?!»

– Пираты на время войны с шункетами прекращают свою профессиональную деятельность, ― объявил Гетрис. ― Займёмся снабжением военных операций нового союза, полицейскими операциями, а всех пленных отпускаем без выкупа. Землянка Юлёна с командой мавелов и кариатид едва не разрушила всю инфраструктуру Окуса, базовой станции цивилизации пиратов. В новом союзе мы, пираты, признаём своё подчинение великолепным землянам.

– Зортеки! ― продолжил гладиатор Углас. ― Мы должны как можно скорее покинуть эту станцию. Её координаты легко рассчитал раб, колобок, чудом оставшийся живым после атаки шункетов. Колобки сейчас на службе у великолепных землян. По договору с землянами расчётчики-колобки найдут для нас новую большую планету с сильным магнитным полем, способную противостоять искусственным чёрным дырам…

– Ну а мы с тобой летим на Мерону, ― устало сказала Тимберлитта Юлёне. ― По пути узнаем у настоящего Угласа: где кристалл планеты Олара. И свяжемся с твоими друзьями: Странник для этого приказал временно прекратить глушить сигналы.

– А мои большие алмазы?! ― воскликнула Юлёна. Она выхватила из кармана камень Странника и на открытой большой ладони протянула его к Тимберлитте. ― Я останусь с одним этим… сироткой?!

– Понимаю, камушек несопоставим с заслугами девушки, ― с трудом улыбнулась Тимберлитта. ― Пусть лучше нас сплющат и распылят?

– Нет! Пора девушке привыкать, что тебя все обирают…

Глава 22. Почти бунт на корабле

Материнскую планету зортеков Маша назвала «Лоном зортеков» ― Лонзором. Здесь, у Лонзора, перед входом в зону орбитальности, и слетелись вернувшийся с Земли челнок Церола и корабль колобков.

За заслуги колобков перед новым союзом Маша разрешила им присвоить имя своему кораблю. Неожиданно для всех колобки проявили солидарность и назвали корабль именем погибшего юного оларийца Синтаро, хотя ни разу его не видели, а только слышали рассказ о самопожертвовании героя. Трусов восхищают чужие геройские поступки.

На борту челнока находились Сергей Сергеевич, Мезенцев-старший, две ядерные боеголовки ― больше не уместилось, и ― в баллонах ― две тысячи литров синтетического ингибитора развития трахей в растительных тканях тела зортеков. На борту корабля летели Маша, Иван, Бозо и Нибара, три колобка и группа вырвавшихся из пиратского плена гепестов ― измождённых и совершенно небоеспособных.

Корабли сблизились на дальних подлётах к Лонзору. Потрёпанная метеоритами Церола вошла в главный шлюз Синтаро, Сергей Сергеевич и отец Ивана вытерпели санитарную процедуру в теле Большого Ранкола ― и встреча состоялась.

На Синтаро выключили двигатели, и корабль, маскируясь под небесное тело, стал вращаться на дальней орбите Лонзора.

Среди землян царило воодушевление. Непривычные к таким подъёмам мероняне трепетали: Бозо восхищался грозным и абсолютно уверенным в себе Сергеем Сергеевичем и немного ревновал к нему Машу, а Нибара, затаив дыхание, наполненными любовью глазами следила за слаженным дуэтом отца и сына Мезенцевых.

При метеоритном дожде у Маши усиливалась магия: с потоками метеоритного вещества приходил звёздный ветер. Это она чувствовала и раньше ― но раньше не было столь интенсивных дождей, как здесь, у Лонзора.

За летящей планетой в пространстве тянулся отчётливый водяной шлейф, как за Оларой ― рыжий пыльный след. Колобки, получив от Ивана задачу, рассчитали: испарение на Лонзоре чрезмерное, катастрофическое для сохранения атмосферы и воды на планете. Через шестьдесят лет вся вода на планете должна испариться и улететь в космос. Это началось недавно ― с планетой что-то случилось!

Операцию высадки на Лонзор начали, как полагается, с разведки. Церола послала к планете свои допотопные разведывательные агрегаты. Все они куда-то пропали, но одному «оку» удалось долететь, и оно наладило передачу картинки с Лонзора.

Астронавтов поразило увиденное. Часть суши оказалась разбитой на квадратные клетки со стороной в полкилометра. Клетки отделялись друг от друга перегородками и были накрыты прозрачным голубым материалом, в котором Мезенцев-старший признал метеоритное стекло. В каждой клетке располагалась многоярусная экосистема высших растений: лесная или водная ― морская, речная, озёрная… В первой же возникшей на экране крупным планом экосистеме Бозо и Нибара признали свой меронийский сад, в котором они детьми гуляли с родителями и играли в прятки. Сейчас сад цвёл и плодоносил! Голубые и серебристые кроны деревьев были покрыты мозаикой цветов и плодов. Брат с сестрой невольно потянулись носами к экрану, будто надеясь вдохнуть ароматы беззаботного детства.

– Калары! ― не удержавшись, воскликнула Нибара. ― Ультрамариновые, мои любимые! Тимберлитта обожала их тоже.

– А в следующей клетке наш Заветный лес! ― тоже, как ни крепился перед землянами, не удержал своих эмоций Бозо. ― Значит, Углас, прежде, чем уничтожить сад и лес на Мероне, привёз девственные образцы к себе. Но зачем?!

– Нас досконально изучили, прежде чем напасть, ― сказала Нибара. ― Мы оказались подопытными кроликами. То же самое угрожает Земле.

Слова девушки сразу нашли подтверждение. Дальше увидели и признали Заветный лес, тот, что рядом с летним лагерем имени Гагарина: огромные дубы, подлесок, поляны, разглядели даже птичек, бабочек и стрекоз у граничного ручья. От воодушевления землян не осталось и следа: Мезенцев-старший, Сергей Сергеевич, Иван и Маша тревожно переглядывались.

– Хорошо ещё на планете людям можно дышать без скафандров, ― пробормотал больше для себя Иван, рассматривая показатели на приборах. ― Судя по спектру, газовый состав атмосферы почти как на Земле и Мероне, атмосферное давление как у нас…

Затем «око» явило на экран экосистемы Олары и многих других природных и искусственных планет. Рассмотреть их и снять параметры поручили Большому Ранколу.

Вне клеток с завезёнными с других планет экосистемами сушу представляли либо песчано-каменистые пустоши, либо неровные ряды гигантских грибов бурого цвета: они вырастали на глазах, потом изгибались, падали или языками оползали, превращаясь в однородную массу слизи. Между грибами пузырилась буро-коричневая жижа с пятнами чёрной, белой и рыжей плесени.

– Отсюда зортеки завезли на Мерону свои растения, грибы и животных, ― сказала Нибара, едва не плача.

Она рассказала, каким они с Бозо увидели их Заветный лес, когда покидали Мерону. На Мероне такой фито- и зоофауны нет, на Земле тоже. Зортеки привезли на Мерону растения-завоеватели, и те выживают коренные виды растений, воюют с ними за территорию, за солнечный свет, воду и минеральные вещества. Такое же разрушение экосистем они могут устроить на Земле.

– Большинство экосистем в клетках описано в энциклопедиях Дергана, ― закончила Нибара.

– А наших экосистем нет, ― сказал Маленький Ранкол голосом Нибары и даже немножечко сдулся с расстройства. ― Колобки зортекам неинтересны.

– У зортеков даже трава кусачая, плотоядная, ― добавила Нибара и содрогнулась от воспоминания.

– По земным понятиям, ― сказала Маша, ― растения ― та же Венерина мухоловка ― становятся плотоядными в тех местах, где бедная почва.

– На Лонзоре не хватает питания для высших растений и животных, ― сделал вывод Мезенцев-старший. ― Если сейчас мы наблюдаем естественную среду Лонзора, то здесь среди биологических форм жизни победили грибы. Грибы, кстати, теснят другие организмы и на Земле…

– Либо Лонзор слишком беден ресурсами изначально, либо здесь произошла экологическая катастрофа, ― подытожил Иван. ― Атмосфера, вода с Лонзора улетает в космос в двадцать раз интенсивнее, чем на Земле, а воды здесь в миллион раз меньше, чем у нас. Зортеки, видимо, не смогли на Лонзоре жить, но родиться они до сих пор могут только здесь.

– Если это так, они должны искать, куда переселиться, ― сказала Маша.

– А если это так, их нужно здесь уничтожить! ― вскричал не без нотки злорадства Бозо. ― Прежде, чем они расселятся в пространстве!

– Отставить, боец! ― возвысил голос Сергей Сергеевич. ― Мы для этого и прилетели сюда.

– Зортеки не могут родиться в среде грибов или в песке и камнях, ― сказал Иван. ― А суши с другими экосистемами на Лонзоре нет. Своя среда ― преимущественно грибная или безжизненные каменистые пустыри. А завезённые с других планет экосистемы, во-первых, совсем молодые, во-вторых, все под стеклянными колпаками, куда грибам ходу нет. Значит, размножение происходит в водных экосистемах.

Тогда Мезенцевы ― отец и сын ― приступили к исследованиям и расчётам. Ещё раньше Иван приказал Большому Ранколу записать все параметры планеты: вес, силу магнитного поля, скорость и наклон оси вращения, плотность атмосферы, состав газов в приземном слое, температуру воздуха на поверхности… И после получения картинки, как всегда, стал вслух под запись описывать планету:

– Диаметр Лонзора триста километров. Планета находится в приливном захвате…

– Попроще, Вань, ― сказала Маша.

– Планета не вращается вокруг своей оси, она постоянно обращена на звезду одной стороной: на освещённой стороне всё время лето, на неосвещённой ― зима. Зортеки биологически могли развиться только на освещённой стороне планеты, в условиях непрерывного фотосинтеза. Поэтому у них зелёные тела, поэтому они избегают подземелий, темноты, не могут работать в шахтах. В зортеках очевидные признаки симбиоза растения и животного. Планета имеет собственный спутник диаметром два километра. Вокруг планеты бушуют метеоритные дожди регулярного характера, в пространстве полно космического мусора и метеоритного вещества: камней, железа и стекла. На планете есть плотная атмосфера. Сейчас облачность шесть-семь баллов по десятибалльной шкале. На направлении основной оси метеоритных дождей висят двадцать электромагнитных установок: эти агрегаты, скорее всего, отклоняют траекторию полёта метеоритов, не позволяют им сбить орбитальные солнечные батареи и врезаться в планету. Не будь отклоняющих агрегатов, мы сейчас наблюдали бы в атмосфере Лонзора интенсивный метеоритный дождь, а вся поверхность планеты была бы в свежих кратерных полях с трудно определимыми эллипсами рассеяния. Но этого на картинке нет…

– Не ледяные глыбы, так метеориты! ― встревожилась Маша. ― Они здесь летают как искры от большого костра. Как нам спокойно живётся на Земле!

– Высокоактивные метеорные потоки ― одна из причин, почему вблизи Лонзора нет проторённых маршрутов, ― сказал Мезенцев-отец, кивком поддержав анализ сына. ― Радиант потока – точка, откуда исходят метеоры – расположен где-то рядом с выходом из кротовой норы, из которой мы вынырнули. Очень опасное для летательных аппаратов место! Лонзор ― планетка мелкая, лёгкая, метеориты должны без труда прошивать атмосферу, поэтому зортеки и установили вокруг неё отклоняющие силовые агрегаты. Похоже, нам повезло: Империя считает местоположение своей материнской планеты таким опасным для полётов, что не позаботилась о надёжной охране. На орбитах Лонзора мы насчитали только восемь боевых платформ. Допустим, ещё несколько платформ висят с невидимой нами стороны. Всё равно маловато.

– Какая движуха была вокруг пиратского Окуса ― и как тихо здесь, ― сказал Иван. ― Ни одного взлёта-посадки, ни одного летящего агрегата или следа от него. Планете вообще обитаемая?

– Маловероятно, но нельзя исключать, что на Лонзоре и вокруг неё вахту несут только механические роботы и искусственные биологические агрегаты, ― сказал Бозо. ― А живых взрослых зортеков на планете и на орбите нет.

– Кто же тогда размножает и растит зортеков, если нянек нет? ― сказала Нибара. ― Кто проводит исследования завезённых экосистем ― одни роботы? Это живая планета с водой, с атмосферой, как Мерона или Земля, а не завод-автомат по производству потомства. В энциклопедии Дергана не значится ни одной планеты с функцией роддома-автомата

– Церола, скажи! ― обратился Бозо к бортовому биокомпьютеру.

– Я теперь для вас не авторитет, ― с непривычной серьёзностью ответила Церола. ― Слушайтесь, меронийцы, великолепных землян. К тому же, пока сюда добралась, почти вся моя энергия ушла на отклонение метеоритов от корпуса: чувствую себя разбитой и усталой…

– Мы уважаем инженера Дергана, ― продолжил Иван, ― но он, как и все мы, не знал про Лонзор, не знал про Колоб, про шункетов и гепестов, про мавелов и кариатид, и даже о кольце смерти в ледяных полях… А сегодня мы всё это знаем. Допустим, Лонзор ― роддом-автомат. На планете должны быть подземные заводы для производства роддомовских и транспортных агрегатов. Всё метеоритное железо и стекло с поверхности суши собрано, валяются одни метеоритные камни, значит материалы для заводов на Лонзоре добывают из метеоритного вещества.

– Роботам свет не нужен, значит, на подземных заводах темно, ― сказал Бозо. ― Захватим с собой источники света!

– Сейчас нам не интересны заводы, ― возразил Иван. ― Первая задача ― обнаружить инкубаторы зортеков и испытать ингибитор. Тела зортеков зелёные, содержат волокна клетчатки, как стволы деревьев. Это свидетельство фотосинтеза, значит, в развитии организма даже взрослого зортека обязательно нужен солнечный свет. Планету надо обследовать с прицелом на водные среды. ― Иван кивнул Маше. ― Отклоняющие метеоритные установки запитаны на орбитальные солнечные батареи. Батареи греют всю поверхность Лонзора и питают подземные производства. На видимой сейчас стороне водные акватории занимают двадцать процентов поверхности планеты. Вода в морях голубая или синяя. И только в одном месте видим замкнутый водный объект, явно рукотворный. Он похож на абсолютно круглое озеро диаметром два километра, вода в озере зелёного цвета. В одном месте на берегу озера расположены пять белых сферических башен высотою с девятиэтажный дом. По форме и цвету башни похожи на вытянутые куриные яйца. Крыши и большие отверстия в стенах… ― назову их окнами ― покрыты метеоритным стеклом, которое пропускает солнечный свет. С имеющимися в загашниках Церолы спусковыми аппаратами и костюмами высадка на Лонзор, считаю, возможна. Нужно сосредоточиться на этом озере. Тем более, что в других видимых частях планеты башен и любых построек нет.

Когда с обстановкой определились, слово взял Мезенцев-старший:

– Высаживаться нужно на челноке Цероле: другие имеющиеся аппараты не возьмут столько астронавтов и груза. Нам потребуется отключить одну из отклоняющих метеориты установок, иначе Церола не сможет достичь поверхности планеты: установка её отбросит, как любое космическое тело.

Тут в рубку заехал механический робот: привёз контейнер от Большого Ранкола. Когда контейнер вскрыли, из него по рубке стали разлетаться железные метеориты. Большой колобок по внутренней связи доложил: поймал эти метеориты, выпустив из корабля внешний магнит, а несколько штук выдрал из обшивки челнока Церолы. Некоторые метеориты имели форму лезвий кухонных ножей. Когда Маша поймала одно из больших и очень острых лезвий, Маленький Ранкол затрясся от страха и хотел впрыгнуть в Каранта, но девушка нахмурилась и погрозила ему пальчиком.

– На Землю такие не падают, ― озадачился Мезенцев-старший. ― Чем кинжальный метеоритный дождь может угрожать при высадке, думаю, всем понятно?

– Ножи посекут десант как капусту, ― согласился Бозо. ― И скафандры бы не спасли, по меньшей мере разгерметизация гарантирована.

– У орбиты Лонзора в метеоритных потоках прослеживается строгая периодичность, ― доложила Нибара. ― Если в земных единицах… ― дождь длится тридцать четыре минуты со строгим интервалом в пятьдесят минут.

– Не успеем за пятьдесят минут! ― воскликнул Бозо. ― Цероле нужно сделать минимум четыре витка на спуск. Пока подлетим, высадимся… Мы даже не знаем, что и где искать! ― добавил он как бы оправдываясь, и посмотрел на Машу.

– Не успеем ― так найдём или построим укрытие, ― напряжённо улыбнулась Маша в ответ. ― Мелкие метеориты глубоко в землю не зарываются: падают, можно сказать, под своим весом, как брошенный человеком камень.

– Это земное правило, и оно не распространяется на ножи, ― возразил Мезенцев-старший. ― На суше, да, от ножей можно как-то укрыться, в воде ― только на глубине. Странные потоки метеоритов: строгая периодичность, форма кованых ножей…

– А давайте выключим их противометеоритную установку, а перед самой высадкой на планету опять включим, ― предложил Бозо. ― При взлёте Церолы с Лонзора ― второй раз выключим.

– Только не нужно держать зортеков за идиотов, ― пробухтела Церола. ― Если включать-выключать жизнеобеспечивающую установку, даже интеллектуальная система защиты планеты может вычислить, что первое отключение не случайно, и тогда нас атакуют со всех боевых платформ. Моя астромузыка в открытом пространстве не поможет отбиться.

– Хозяйка, на корабле есть мервудная фольга, ― доложил Маленький Ранкол, стремясь реабилитироваться за свою трусость. ― Странник запасся: обменял у партизан.

– Укроемся под фольгой! ― радостно воскликнула Маша. ― Он легче алюминия, и железные ножи его не порвут.

– А из лезвий нужно сделать боевые ножи, ― разглядывая метеориты, сказал Сергей Сергеевич. ― Церола, мне бы каталог армейских ножей. Что для десантников ― в самый раз, то пригодится и для астронавтов!

– А для девочек ― стилеты! ― с непривычной для всех грозностью сказала Маша. ― И для Юлёны, а то у неё только скальпель. Мы не девочки для битья!

Среди гепестов оказались инженеры; Церола отдала им образец армейского ножа, выбранного по каталогу Сергеем Сергеевичем, и те с помощью роботов изготовил требуемые ножи и стилеты. Заодно из метеоритного железа изготовили кувалду и другой земной инструмент, потому что большую часть того инструмента, что был на корабле колобков, признали бесполезным для высадки на неизведанную планету. Ещё гепесты изготовили оборудование для аквалангистов и подводные арбалеты.

– Если ингибитор не сработает, твоя очередь воевать, ― обратился Мезенцев-старший к Сергею Сергеевичу.

– Есть! ― громовым голосом, как на стадионе в лагере, отчеканил тот. ― Бомбами сталкиваю с орбиты планету-спутник, она грохнется на Лонзор ― и «Гитлер капут!»

– А разве не надёжней взорвать заряды на самом Лонзоре, ― полусказал-полуспросил Иван. ― Один ― в озере, другой ― среди башен. Даже если не все зортеки погибнут от взрыва, то позже ― от радиации. Твоё мнение? ― обратился он к Бозо.

– На планетах Союза колыбелей, кроме Земли, нет ядерного оружия, ― виноватым голосом ответил тот и опять покосился на Машу. ― А что нам показывала Церола в учебном фильме про испытания ядерного оружия…

– Зря, видно, показывала, ― буркнула Церола.

– Отсталые! ― хмыкнул Сергей Сергеевич. ― Всё из кремниевых ружей палите? Вот вас и бьют лягушата из зелёных болот!

– Вы как Юлёна… ― начала было говорить Нибара, но умолкла.

– Я как Юлёна?! ― взревел полковник. ― У нас так не принято говорить! Юлёна, конечно, боец, но простая школьница, а я старший офицер, командир войсковой части! Уж она не скулит как…

– Не факт, что все погибнут от радиации, ― поспешил возразить Мезенцев-старший, видя, что Бозо готов вскипеть от обиды на полковника. ― Моделирование взрывов на Лонзоре не проводилось. Зортеки отчасти высшие растения, а растения к радиации в тысячи раз устойчивее животных. Выжившие могут мутировать и стать ещё опасней.

– Воевать с мутантами мне ещё не приходилось, ― крякнул Сергей Сергеевич. ― Пора начинать: глядишь, до генерала, наконец, дослужусь.

Тогда стали решать, как отключить силовую установку и кому высаживаться на Лонзор.

– «Ядерный чемоданчик» у меня, ― с явным неудовольствием сказал Сергей Сергеевич, ― я должен находиться при зарядах. Перекину их с Церолы на корабль, сам здесь останусь за командира, а вы летите за орденами от плеча до пуза. Всё равно из старого вояки модный космонавт-исследователь не получится.

С отключением от питания противометеоритной установки неожиданно помогли колобки и гепесты. Они к работе на Лонзоре оказались не приспособлены ― погибли бы уже при высадке. Зато, собравшись в запасной рубке, изрядно покричав друг на друга и едва не подравшись, они нашли решение, и Большой Ранкол с гордостью доложил:

– Мы нашли уязвимость в энергосистеме Лонзора: можно дистанционно переключить энергию солнечных батарей с одной установки на другие. По приказу хозяйки мы вырубим одну из установок на выбор.

– Это кожаные шары могут думать?! ― непритворно удивился Сергей Сергеевич. ― У них мозги, что ли, есть? Я же лично побывал внутри Каранта ― нет у него никаких мозгов, ― словно оправдываясь, обратился он к готовой возмутиться Маше. ― Слово офицера!

– Хозяйка, нас оскорбляют! ― вскричал Большой голосом физрука. ― У нас внутри не мозги, а мелкодисперсное, не воспринимаемое органами чувств человека, мыслящее пространство! Именно поэтому сжиматься в объёме для нас значит становиться тупее, а быть тупым ― позор!

– Сергей Сергеевич! ― строго обратилась Маша к физруку. ― Цивилизация колобков ― наш союзник. Вы поняли?! Не слышу ответа!

– Так точно! Три особи ― цивилизация? ― уже миролюбиво продолжил полковник. ― И на Земле быть тупым позорно, но дураков немерено ― сжимай их, не сжимай… А я ― когда врагов перебьём ― хотел предложить маленьким колобком в футбол поиграть, размяться… Отставить! ― поспешил добавить он, столкнувшись со свирепым взглядом Маши. ― Для русского офицера союзник ― святое!

Решили высаживаться на Лонзор впятером: Маша и Бозо будут исследовать сушу, подземелья и башни, Иван и Нибара ― водные среды, в первую очередь зелёное озеро; Мезенцев-старший останется на месте высадки на берегу зелёного озера. Вместе с Церолой на планету решили спустить и прицеп ― минообразную тюрьму, в которой когда-то сидел в плену у пиратов Большой Ранкол. В неё колобки перетащили оборудование и химикаты из лабораторий Странника: здесь Мезенцев-старший должен анализировать действие ингибитора. Сюда же загрузили баллоны с ингибитором, мервудную фольгу и инструмент.

Как только колобки выключили одну из противометеоритных установок, аппаратура на Синтаро и «око» Церолы зафиксировали взлёт с планеты нескольких небольших агрегатов ― вероятно, ремонтных. Значит, решили астронавты, не удастся больше одного раза выключать установку и нужно будет либо уложиться в один промежуток между дождями, либо укрываться от следующих волн метеоритных ливней.

– Сразу шесть платформ зортеков начали движение в одном направлении! ― доложила Нибара.

– Не удалось прошмыгнуть незаметно! ― пробухтела Церола. ― Нужно было прикинуться космическим телом, войти в зону орбитальности и кружиться на дальней орбите.

– Все платформы идут навстречу группе неопределимых объектов, скорее всего ― флоту кораблей, ― продолжила доклад Нибара. ― С платформ вылетают истребители, строятся в боевой порядок. Противники сходятся!

– Колобки, кто напал на зортеков? ― спросила Маша.

– Судя по параметрам боя, хозяйка, противник неизвестный, ― ответил Карант голосом Маши. ― Мы, когда летали с прежним хозяином, много боёв зортеков измерили, но такого противника не попадалось.

– Итак, мы здесь не одни, ― сказала Маша. ― Не только Большой Ранкол смог рассчитать координаты Лонзора.

– Бой разгорается! ― доложила Нибара. ― Одна боевая платформа уже подбита. С Лонзора взлетают боевые корабли. Фиксирую координаты открывшегося космодрома. После взлёта сорока кораблей камуфляжный купол сразу накрыл космодром.

– Ну если камуфляжный купол, ясно, поэтому «око» Церолы не обнаружило космодром, ― прокомментировал Сергей Сергеевич.

– Значит, на Лонзоре живой персонал всё-таки есть, ― сказал Мезенцев-старший. ― Включая армейские части.

– Сухопутные ― вряд ли, ― уточнил Сергей Сергеевич. ― С кем им здесь воевать? Зортеки бросили в бой воздушно-космические войска: нам это на руку!

– «Идите и убейте их всех!» ― продекламировал Бозо, повторив приказ Угласа при высадке зортеков на Мерону. ― Настала наша очередь!

– Нужно искоренить их! ― воскликнула Нибара. ― Иванечка, они казнили мою маму!

– Мы, конечно, «агрессоры», ― после выразительной паузы обратился Иван к меронийке, ― но это не значит, что мы глупцы и нас не интересует устройство цивилизации противника. Я думаю, как минимум, сначала нужно взять пробы…

– Сегодня ― противника, завтра, может быть, союзника, ― с решимостью выступила Маша и с укоризной взглянула на Нибару. ― На Земле это в порядке вещей. Земляне не такие захватчики, как вы себе представляете. Агрессоры сегодня ― шункеты. А с зортеками как с цивилизацией, похоже, можно справиться даже силами нашей экспедиции. У меня предчувствие: наше отношение к зортекам вот-вот изменится. Не думаю, что Лонзор нужно уничтожить немедленно. Гибель колыбели Империи может спровоцировать зортеков на биологическую войну против Земли.

– Для такого вывода недостаёт информации! ― запальчиво возразила Нибара.

– И не забудем астрополитику, ― продолжила Маша. ― Нам гораздо выгоднее оценить возможность уничтожения Лонзора и довести эти сведения до Угласа, угрожать ему.

– Правильно! ― воскликнул Иван. ― Шантаж остановит приготовления Угласа к захвату Земли. Углас человеческой логике внемлет, поэтому так ценит Тимберлитту. А сегодня, когда мы побили его флот и на Земле, и в ледяных полях, он должен ценить наши боевые качества в квадрате. Мы для него ― неуязвимые агрессоры. Мне почему-то кажется, что он уже завидует землянам. В зортеках нет пластичности, разнообразия, они все одинаковые, как…

– В армии? ― вставила Нибара.

– Отставить! ― рявкнул Сергей Сергеевич.

– …в армии дуболомов Урфина Джюса, ― продолжил Иван. ― Зортеки не могли справиться даже с двумя планетами из семи в Союзе колыбелей. Как они собираются овладеть Землёй, на которой и людей, и воды, и других ресурсов больше, чем на шести остальных планетах, вместе взятых? Они нажили себе в секторе Вселенной толпы сильных врагов. Я думаю, цивилизация зортеков не жилец даже в ближней перспективе…

– Не жилец, если их цивилизация существенно не изменится в форме и содержании, ― подхватила Маша. ― Зортеки, да и пираты, слишком управляемы и прямолинейны. Одна Юлёна со своей изворотливостью едва не уничтожила Окус ― главную базу пиратов. Представляю, что она может сейчас натворить на базе Угласа!

– Ну, меронийцы, как вам рассуждения великолепных землян? ― спросила воскресшая Церола. ― Не зря по совету инженера Дергана вас отстранили от руководства миссией?

– Не зря! ― убеждённо сказал Бозо, с восхищением смотря на Машу.

– Не зря! ― воскликнула Нибара, с восторгом глядя Ивану прямо в глаза. ― Иванечка мой герой, первый кандидат в межгалактические маяки!

Мезенцев-старший присвистнул, покачал головой и взглянул на полковника.

– Похоже, в космосе мы с вами выглядим дико устаревшими, ― ответил на взгляд Сергей Сергеевич. ― Межгалактический маяк! По утрам в лагере этого маяка мне едва ли не пинками на зарядку выгонять приходилось.

– Командуй, Маш! ― вспыхнул Иван, стремясь поскорее выйти из неловкого положения.

– Объявляю совет! ― приосанившись, почти суровым тоном сказала Маша. ― С того времени, как Иван послал с Церолой на Землю образцы средств биологической войны и образцы тканей зортеков, обстановка существенно изменилась. Сейчас не зортеки, а шункеты, о которых нам говорил ещё мавел Сердор, стали главной угрозой Союзу колыбелей и Земле. Сейчас ― объективно! ― зортеки могут стать союзниками людей. Нам нужно ответить на вопрос: выполнять ли план уничтожения Лонзора как колыбели цивилизации зортеков или повременить, добывать самим новую информацию, изучать планету и апробировать ингибитор.

– Я ждал, что ты это скажешь, ― разулыбался Иван. ― Мы действительно команда!

– Они казнили нашу маму! ― воскликнула Нибара.

– Углас обещал продолжить войну на уничтожение и убить Тимберлитту, твою маму! ― добавил Бозо.

– Я не кровожадный, ― резко шевельнулся и с непривычки даже немного подлетел к потолку Сергей Сергеевич, ― но моё командование не отменяло приказа на уничтожение колыбели зортеков. Империя по-прежнему угрожает Земле. Зортеки разработали эффективные средства биологической войны с людьми и в любой день могут пустить их в дело. Может быть, уже пустили! У зортеков есть средства преодоления наших локационных систем: в небольшой численности они невидимыми могут высаживаться на Землю, как высадились в Заветном лесу, в акватории Марианской впадине и на Тибете. Боевые части зортеков, может быть, уже сидят на Земле и ждут приказа. А мы должны выполнить свой приказ! Командиром операции назначен генерал-майор Мезенцев. Если мы не выполним приказ, с нас погоны снимут! Маша, только не оборачивай меня мышью.

Хотя последние слова полковник сопроводил хохотком, все понимали: это открытый бунт на корабле. В рубке воцарилось тягостное молчание. Наконец Маша вскинула голову и выразительно посмотрела Ивану в глаза.

– Сергей Сергеевич, отец, ― начал тот. ― Земной приказ устарел, и вы это понимаете. Что решило военное командование в отсутствии оперативной информации, нам здесь и сейчас абсолютно не важно: нужно действовать по обстановке ― точка! И мы не можем менять командование в космосе. Здесь наш командир ― Маша. Она уполномочена хранителями Союза колыбелей осуществить миссию спасения планет Союза. У нас теперь есть союзники, о которых не знает командование на Земле и которые не обязаны ему подчиняться…

– Корабль Синтаро не сдвинется с места без приказа хозяйки, ― торжественно произнёс маленький Ранкол голосом Маши. ― И не выпустит Церолу из шлюза. Цивилизация колобков испытала на своей шкуре действие искусственной чёрной дыры шункетов. Биологическое оружие действует медленно и его можно нейтрализовать, а чёрная дыра уничтожает немедленно и окончательно. Спастись можно, только не допустив её применения.

– Для правильного решения нужна новая информация, и десант людей добудет её на Лонзоре, ― поддержали колобков гепесты. ― Шункеты наши братья, но пощады от них не жди даже братья. Землянам в первую очередь нужно готовиться к столкновению с шункетами. А зортеки теперь могут стать нашими союзниками.

– Ни одна из цивилизаций этого сектора Вселенной не участвовала в Мервудных войнах как союзник зортеков, ― продолжила Маша. ― Значит, у Империи полно недругов. Даже пираты очень прохладно относятся к зортекам: они готовы покупать у Странника информацию о транспортах с мервудом, чтобы потом грабить их. Углас добивался, чтобы его, как Тимберлитту, объявили межгалактическим маяком, не раз самовыдвигался, но цивилизации сектора Вселенной за его кандидатуру не проголосовали. Даже не нашлось того, кто выдвинет Угласа на звание, как нашёлся инженер Дерган, рекомендовавший Тимберлитту. У зортеков нет чудовищного оружия, как у шункетов, у них нет даже ядерного оружия. У людей и зортеков появилась общая угроза. Они могут стать нашими союзниками!

– Умываю руки! ― воскликнула Церола. ― Больше мне Бозо и Нибару учить нечему. Пора сдаваться в утиль. Дети учат родителей ― вот это развитие цивилизации в правильном направлении. Я первой начинаю верить, что наши великолепные детки победят и шункетов.

– Самое обидное, что детки правы, ― немного смущаясь, обратился Мезенцев-старший к полковнику. ― Нас с тобой тоже скоро спишут в утиль. Командуй, Маша!

– Командуй! ― провозгласил Сергей Сергеевич. ― Ты настоящий комсомольский вожак. На Земле вашу разведгруппу, конечно, засекретят, а здесь покомандуй, я подчиняюсь: ядерные заряды пускаю в дело по твоему приказу! Теперь, девочка, речь ― и вперёд, на высадку!

– Речь?!

– Ты командир и комиссар в одном лице. Поднимай дух молодых бойцов! Назревает решающий бой! «Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд»! Пионерские кричалки имеют смысл мобилизации. Вы здесь, так уж случилось, пионеры ― первооткрыватели космоса. Речь, командир!

– Давай, Маш, для шагающих в ряд друзей! ― воодушевился Иван. ― Эх, жалко Юлёны нет. Карант, подсади хозяйку!

Колобок выпустил из тела две ступеньки, Маша вскочила на верхнюю и обернулась к друзьям. Глаза её сверкали, как у ночного костра в лагере имени Гагарина.

– Друзья! ― крикнула девушка. ― Юлёна отправилась в одно логово, мы отправляемся в другое. Мы должны справиться! А больше некому! Мы или другие!

– Мы или другие! ― закричали Бозо и Нибара.

– Церола, к высадке всё готово?

Готово! Но сможет ли посечённая ножами Церола взлететь с Лонзора? Как скоро ремонтные агрегаты зортеков подключат отклоняющую установку к питанию от солнечных парусов? Сочтёт ли искусственный интеллект защиты Лонзора даже это единственное отключение случайным или признает атакой ― и тогда выпустит навстречу землянам свои эскадрильи истребителей или вызовет оставшиеся пока вне боя космические платформы?

Отвечать на эти вопросы было уже некогда. В целях маскировки Церола трансформировалась в космическое тело и, снижаясь, сделала несколько кругов вокруг планеты. Прицеп сам по себе не походил на корабль, и его не маскировали.

Пока спускались на Лонзор, пришёл доклад Сергея Сергеевича:

– На планете в районе зелёного озера оборонительных сооружений нет, дозоров нет, охраны нет, надводных судов и причалов нет. Высадка десанта явно не предусматривалась: наш «Троянский конь» сработал!

– Я биокомпьютер женского рода, ― тут же надулась Церола.

– И эту обидел! ― воскликнул полковник. ― Так я с вами командовать разучусь! Колобки, хватит без толку кататься туда-сюда! Ставьте помехи ремонтным агрегатам зортеков!

– Так точно, заместитель хозяйки! ― ответил Большой. ― А катаемся мы, чтобы лучше думать: элементарные частицы мыслящего пространства должны перемешиваться…

– Отставить «заместитель хозяйки»! Если такой умный, обращайся ко мне: товарищ полковник! А, кстати, если умнеете от перемешивания частиц, то игра в футбол пошла бы на пользу Маленькому. Физкультура, она… способствует!

Колобки доложили товарищу полковнику параметры боя платформ зортеков с неизвестным противником. Уже три платформы и десятки истребителей уничтожены, зортеки же сбили больше ста кораблей противника! Пространство боя усыпано обломками.

– До начала следующего метеоритного дождя осталось двадцать три минуты, ― доложил Мезенцев-старший. ― Если ремонтники успеют запитать противометеоритную установку, она нас не выпустит с орбиты…

– Или отбросит к чёртовой бабушке, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Придётся сбивать её и воевать с платформами. Колобки, вы готовы на подвиг? Мелкий, не трясись! Ты схлопочешь у меня не футбол, а гауптвахту! Поди, разбери ― то он смелый, то он трус! Союзнички… Нарисовать, что ли, вам глаза и рот, а то как вами командовать?

Глава 23. Последний час Лонзора

Церола с прицепом сели на пологом берегу зелёного озера.

Высадившись, Иван и Нибара поверх гидрокостюмов надели ранцы, укрепили в них по одному баллону с ингибитором и подошли к берегу озера. Иван направил датчик наручного эхолота в воду.

– Глубина пятнадцать метров, ― доложил он, смотря на дисплей. ― Сигнал слабый: вода слишком плотная и тёмная, солёная, с большим процентом дейтерия, что зортекам и требуется. Что-то там плавает, но не рыбы. Размером с дельфинов. Не водоросли, а целые деревья. Мешают разглядеть… Мелькнуло что-то огромное: прям Лохнесское чудовище! Явно искусственный водоём: никакого пологого спуска, сразу обрыв и ровное дно. Как будто экскаватором выкопали котлован под закладку фундамента дома…

Для страховки и связи на берегу остались два механических робота-лебёдки, выделенных Церолой с комментарием-кряхтением: «Последнее отдаю…» Каждая лебёдка должна была по сигналу вытащить своего аквалангиста из воды. У самого места погружения роботы натянули полог из мервудной фольги. Потом Иван забросил в озеро поплавок с антенной и проверил связь.

Теперь всё готово. Иван и Нибара взглянули друг на друга, напряжённо улыбнулись и стали погружаться в воду…

По ходу погружения Иван рассказывал Нибаре о доставленном с Земли ингибиторе. Его удалось синтезировать на материалах, взятых из тканей тел пленных зортеков, которые Иван загрузил в холодильник Церолы при отправки её с Олары на Землю. Испытания проводились на тканях только взрослых особей. На них ингибитор действует эффективно ― подавляет их жизнедеятельность, останавливает развитие и, в конечном счёте, убивает. Но остаётся вопрос: взрослые зортеки ― это разумные животные, но происходят они, как предполагают учёные на Земле, скорее всего, из растения, а те могут оказаться к ингибитору гораздо устойчивей. Теоретически ингибитор может останавливать развитие тела зортека на стадии растения. Эту гипотезу сейчас и предстоит подтвердить или опровергнуть.

– Как они превращаются из растений в животных и оживают? ― спросила Нибара.

– Не оживают ― они и сейчас живые, ― одухотворяются. Надеюсь, скоро узнаем: где, когда, как. Чувствую себя Коперником…

Если всё озеро, продолжил Иван, представляет собой место размножения зортеков, то количества привезённого с Земли ингибитора не хватит. Тогда надо будет немедленно попробовать в химической лаборатории, в прицепе, произвести нужное количество препарата. А если это не удастся, то возвращаться на корабль и организовать производство ингибитора в лабораториях Странника.

На дне озера густо, как в лесу, стояли толстые зелёного цвета деревья, похожие на столбы. Они вырастали из грунта, поднимались почти до поверхности воды. Местами на дне лежали деревья, сломанные и поваленные какой-то чудовищной силой.

Первым делом Иван и Нибара нашли в озёрном лесу полянку, расчистили участок дна и организовали базу. Роботы по тросам лебёдок спустили на базу баллоны с ингибитором и дыхательной смесью, оборудование, инструмент, посуду для проб и арбалеты. Ребята наладили освещение, взяли пробы воды, грунта, и отправили их наверх ― Мезенцеву-старшему на исследование.

Скоро над головами ребят стали виться существа, похожие на русалок.

– Вот кого я принял за дельфинов, ― недовольно заметил Иван, берясь за арбалет. ― От русалок с хвостами, морячок, добра не жди…

– А есть русалки без хвостов?

Нибара тоже зарядила свой арбалет.

– Западноевропейские морские русалки ― с рыбьими хвостами, они губят корабли и моряков. А русские речные русалки ― с ногами, как у девушек. Наши русалки ― это души утопленниц, кажется. Они спасают тонущих мужчин.

Вдруг стая русалок, издавая высокие мяукающие звуки, бросилась врассыпную. На поляну выплыло чудовище с вытянутой змеевидной шеей. Оно кинулось на одну запутавшуюся в ветвях русалку. Нибара выстрелила из арбалета и попала чудовищу в шею. Оно, изрыгнув оглушающий звук, заметалось, забило хвостом по дну и стволам деревьев. Несколько деревьев упало, поднялись столбы мути. Чудовище обернулось к ребятам и бросилось на них. Иван выстрелил в разинутую пасть. Пока чудище металось, борясь с новой болью, он схватил Нибару за руку и устремился в спасительную муть.

Через минуту всё стихло и муть осела. Иван, сдерживая негодование, попросил Нибару больше не палить в кого попало, если нет угрозы жизни, чтобы не нарушать межвидовые отношения в чужой природной экосистеме. Рассказал ей про Лохнесское чудовище.

Когда муть окончательно улеглась, ребята стали всплывать вдоль одного из стволов. Неровный цилиндр ствола состоял из сегментов, выраженных чем выше, тем определённее. Сегменты имели форму мешка с мукой, только размером втрое больше. От нижних сегментов ствола во все стороны исходили короткие ветви с человеческую руку толщиной, они дробились на более тонкие ветви, которые заканчивались подвижными густыми ресничками. Ими дерево ловило зоопланктон, в обилии плавающий в воде. Тонкие ветви слегка волновались, показывая, что есть небольшое движение воды.

Ближе к поверхности воды на стволе оставалось меньше ветвей, а самый верхний сегмент был абсолютно гладким.

– Чем выше, тем ствол зеленее, ― сказал Иван, когда ребята поднялись вдоль ствола дерева и рассмотрели верхний сегмент. ― Значит, дерево и осуществляет фотосинтез, и усваивает пищу животного происхождения. Вот почему зортеки избегают жить и находиться под землёй: им нужен фотосинтез, они и во взрослом состоянии сохраняют часть свойств растения. Оларийцы побеждают их под землёй.

– У зортеков нет детей. Сегмент ― это заготовка взрослого зортека.

– Очевидно. ― Иван потрогал оболочку верхнего сегмента, несколько раз толкнул его. ― Оболочка похожа на кожу зортека.

Он вынул нож, намереваясь проткнуть заготовку. Но та вдруг зашаталась, резко отвалилась от ствола и стала падать на дно. Иван еле успел увернуться. Мешок, медленно вращаясь и налетая на гибкие «ветви», достиг дна и скрылся в столбе поднятой мути.

– Заготовка зортека созрела! ― улыбнулся Иван своей напарнице. ― Как на заводе ― болванка детали. Старый портняжный болван.

– Бесформенный, ― кивнула Нибара. ― А зортеки по форме тела близки к людям.

– Точить на станке мягкую заготовку нельзя. Скорее всего её помещают в пресс форму. Надо выяснить: кто и где этим занимается? Там, на дне, уже несколько заготовок лежат. Вперёд: нужно вскрыть одну болванку, и несколько штук отправить моему отцу!

Опустившись на дно, Иван зацепил крюком с тросиком одну из заготовок и дал сигнал роботу. Тут же заработала лебёдка, и будущий зортек уплыл в лабораторию к Мезенцеву-старшему. А ребята ножами вскрыли другую заготовку. Внутри неё оказалась волокнистая однородная ткань, нечто среднее между очень рыхлой древесиной и мочалом.

– Заготовка для дуболома, ― сказал Иван. ― Останется её оживить, нет, одушевить…

Но на немой вопрос Нибары ― «что за дуболом?» ― Иван ответить не успел. Ребята увидели, как в их сторону, лавируя между стволами и ветвями, быстро движется крупное тело серебристого цвета.

– Ихтиандр! ― воскликнула Нибара. ― Нам Церола старый земной фильм показывала.

– Нет: пузыри от него не идут, значит, не дышит. Без жабр, без глаз и рта, без хвоста, значит не рыба. Робот-амфибия! Не пойму, где у него движок… Видимого вооружения нет, и то хлеб.

За роботом, покачиваясь, следовали пять прицепов в форме ванночек. Робот подплыл к лежащей невдалеке от ребят заготовке зортека, остановился, все ванночки опустились на дно. Робот подцепил заготовку и уложил её в последнюю свободную ванну, вернулся во главу состава и быстро потащил сцепку в сторону берега.

– Я за ним! ― крикнул Иван, скидывая с себя баллон с ингибитором. ― Оставайся на месте, бери пробы. Вот шпарит: могу не догнать!

Иван скрылся за деревьями, а Нибара занялась пробами: созревшие заготовки, отрезанные ветви деревьев, наполненные ёмкости с водой и зоопланктоном снабжала этикетками и отправляла наверх. Когда она, почти лёжа животом на грунте, работала с шурфом, кто-то схватил её и поднял. Она обернулась и увидела робота. Он тащил её, чтобы уложить в ванночку. Нибара попыталась отбиться, но её стилет остался воткнутым в грунт, а руками оттолкнуть ихтиандра оказалось ей не по силам.

– Иванечка! Меня схватил робот-амфибия! Собирается уложить в ванну!

– Я уже возвращаюсь ― не догнал! Бей стилетом!

– Я стукнула шурфом. Не помогло. Он, кажется, железный. Чем-то меня приклеил!

– Включи лебёдку: робот Церолы тебя вытащит!

– Включала! Тросик запутался в ветках и оборвался…

Робот уже двинул свой состав в сторону берега, когда подоспел Иван. Он уцепился за последнюю ванночку, в которой лежала Нибара, и не торопился освобождать девушку.

– Наверное, он спутал меня с болванкой, ― сказала Нибара. ― В зелёном гидрокостюме я похожа на мешок. Все пробы наверх отправила, кроме глубинных образцов грунта. Связь тоже оборвалась.

– У меня давно оборвалась. Ничего, доберёмся до базы, выпустим на поверхность новый маяк. Пока что докладывать нечего. Чем ближе к берегу, тем меньше заготовок. ― Иван озирался по сторонам. ― Здесь, у берега, всё собрано! Роботы-лентяи, первый раз таких встречаю. План гонят, как на производстве. Ладно, зададим ихтиандру задачку на сообразительность…

Иван отыскал в своём инструменте тросик с крюком и, когда ванночка проходила мимо ствола дерева, зацепил крюк за комлевую часть. Поезд резко остановился. Робот добавил тяги, состав задрожал, но трос удержал его на месте.

Робот подплыл к последней ванночке, никак не реагируя на присутствие чужака, и остановился.

– Так я и думал: когда все ванночки заняты, он не реагирует на новые заготовки, ― сказал Иван. ― Простейшая модель школьного уровня!

– Поэтому ты меня не освобождаешь?

– Ищу, чем тебя заменить.

– А я думала, тебе всё равно… ― волнуясь, сказала Нибара. ― Я хотя бы нравлюсь тебе?

– Нравишься, нравишься… Ну ты вовремя! ― рассердился Иван. ― Я думаю, программа у ихтиандра простейшая: собрать и доставить по назначению предметы определённой формы ― всё. Препятствий этому быть не должно, поэтому программой они не предусмотрены. А мы ― препятствие…

Робот нашёл крюк, вошедший в ствол дерева.

– Он может признать сегмент дерева повреждённым, как ту вскрытую нами заготовку, ― сказала Нибара.

– Опасно его отпускать, ― сказал Иван, вынимая нож. ― Он может вернуться с подмогой, а те, без набитых ванночек, воспримут нас как заготовки, приклеят и упакуют. Или… Стой! А не заделаться ли нам болванами?!

В этот момент начался метеоритный дождь. Куски раскалённого железа, камни и ножи с громкими шлепками и бульканьем рассекали воду, падали на дно, оставляя за собой столбы и дорожки воздушных пузырей. Среди водных обитателей началась паника: рыбы, русалки и прочие твари метались, сталкивались, кричали. Некоторых из обитателей пронзили метеоритные ножи ― и они, раненые и убитые, опускались на дно. Явно метеоритный дождь для них был впервой. К ногам ребят упал рассечённый ножом-метеоритом ровно надвое зортековский болван. На дне поднялись столбы мути, стало плохо видно. Чтобы не потеряться и защитить девушку от метеоритов, Иван лёг на неё сверху.

– Действуем по обстановке, ― сказал он, как бы оправдываясь, оказавшись лицом к лицу с девушкой. ― Запасной тросик лебёдки только на базе, а сейчас нам до неё не добраться. Оставаться на месте опасно. В логово ― так в самое логово! Пусть робот тащит нас как заготовки. Я ковырнул ихтиандра ножичком: он железный, покрыт водонепроницаемой плёнкой и смазкой, ржавчина просвечивает…

Робот наконец справился с задачей и потянул состав за собой. Иван и Нибара лежали, тесно прижавшись друг к другу, и наблюдали сюрреалистическую картину метеоритного дождя под водой.

– Если робот железный, а не мервудный, ― принялся рассуждать Иван, ― значит, на Лонзоре мервудных технологий нет. Размножение зортеков идёт по старинке. Скорее всего, Углас побоялся вводить новые материалы и технологии, потому что пришлось бы подключить многих, и тайна нахождения планеты и тайна размножения зортеков со всеми её огромными уязвимостями могла быть раскрыта. Главная уязвимость зортеков ― размножение! Их физически мало и нет возможности быстро нарастить воспроизводство. У людей, оказывается, очень лёгкий способ размножения. Какое это преимущество во Вселенной!

– Мне, наверное, понравится лёгкий способ размножения…

– Да, люди могут заселить галактики! А другие не могут, потому что зародились на планетах с ничтожными ресурсами для выживания биологической жизни. Цивилизация зортеков ― одно материнское озеро ― и всё. Захоти мы его отравить ― и цивилизации конец. Мне даже стало жалко зортеков.

– Ты не видел, что они сотворили с Мероной, ― возразила Нибара.

– Я видел Олару. Не в том суть. Полностью уничтожать одну цивилизацию только за то, что она нанесла вред другой цивилизации, ― это неправильно, негуманно и даже опасно. Кто-нибудь случайно наткнётся на уязвимость победившей цивилизации ― и уничтожит её. Колобков за полчаса выбили. У них теперь забот других нет, как только размножиться, выжить. Несчастная, ничтожная судьба малочисленных цивилизаций!

– Чем больше ставится на кон, тем яростнее и беспощаднее схватка. У шункетов искусственные чёрные дыры, у гепестов ― трансформаторы тёмной энергии, у вас ― ядерное оружие. В космосе начинается война на полное истребление, и у молодых людей времени на любовь не остаётся…

Нибара пыталась шевелиться, обнять Ивана, но клей не позволил это сделать.

Поезд въехал в широкий подземный туннель. Свет мигал, и Иван включил фонарь. Робот загнал свою груз в лифт. Из соседнего лифта выплыли пустые ванночки, робот подхватил их и двинулся обратно в сторону озера. Лифт, дёргаясь и останавливаясь, стал поднимать ванночки с ребятами.

Через полминуты они въехали в освещённое больше естественным светом помещение, напоминающее механизированный склад. Там работала пресс-форма, живых зортеков в зале не было. В зале стоял грохот от бьющих по стенам и окнам метеоритов. В одной из стен зияли несколько дыр, на ней же все стёкла были разбиты, значит, поток метеоритов ударил по башне с этой стороны.

По желобу вереница ванночек двигалась к внушительной железной пресс-форме. Ребята наблюдали, как механические рычаги поочерёдно вынимали болванов из ванночек, омывали под душем, протирали, затем укладывали в форму, и она на несколько секунд подавалась под пресс. Из-под пресса болван выходил уже в форме грубого манекена с узнаваемыми очертаниями зортека. Энергия в зал подавалась с перебоями. Слабый искусственный свет часто мигал, сыпались искры, тормозили и дёргались механические руки.

Ванночка, в которой лежали ребята, по желобу приближалась к разделочному столу. Иван, действуя ножом, освободился сам и отскоблил от клея гидрокостюм Нибары. Они едва успели вывалиться из ванночки, когда гибкие манипуляторы уже протянулись к их телам. Один них схватил-таки Нибару за ногу, но Иван ударил его ножом и отсёк от девушки.

Ребята сняли гидрокостюмы. В зале была высокая влажность, но за счёт разбитых окон и дыр в стенах дышалось легко.

– Похоже, здесь назревает хаос, ― сказал Иван. ― Метеоритный дождь побил солнечные батареи, им теперь не хватает энергии. Иначе нам бы от этих лап не уйти: уложили бы нас в формы и сплющили.

– И у меня ноги бы стали прямыми, ― пыталась сострить Нибара.

– Ты чего улыбаешься?

– Я довольна: хотя бы в гидрокостюме и маске полежала со своим другом.

– Ну ты липучка! ― сказал Иван. ― Девушка должна быть гордой и скромной ― ждать инициативы со стороны парня.

– Это при патриархате, а Россия от него освободилась, я знаю.

– Чему вас только Церола учила! Больше о танцах-обжиманцах ни слова ― это приказ! В лифте поднялись не больше чем на двадцать метров. Похоже, мы в башне, на нижнем этаже. Здесь инкубатор. Зрелых особой зортеков нет. Ищем лифт, чтобы подняться наверх…

Вдруг строение пошатнулось: полетели на пол железки, стекло, инструменты и раскатились болваны. Искусственный свет потух, механизмы остановились.

– Кто-нибудь меня слышит? ― обратился Иван в сторону дырявой стены.

Отозвалась Церола. Метеоритный железный дождь сильно искажал сигнал, а связь с кораблём, оставшимся за зоной орбитальности, прервалась. Иван и Нибара еле-еле разобрали старушечьи причитания Церолы. Метеоритные ножи её покалечили, «похожа на ёжика», энергоустановка челнока повреждена, почему её, старушку Церолу, не прикрыли мервудной фольгой? Маша и Бозо нашли подземный городок, спустились в него. Связь с ними оборвалась ещё до начала дождя.

– Пизанская башня, в которой вы находитесь, дала крен в три с половиной градуса. ― закончила Церола. ― Она не выдержит ударов метеоритов и скоро грохнется…

***

С оружием наизготовку Маша и Бозо подошли к матово-белой многоэтажной башне. Они обошли строение по периметру, но никаких признаков входа не обнаружили. Свежих следов зортеков на поверхности земли ребята тоже не нашли и решили: входы в башню находятся или под землёй, или под водой.

– Мне кажется, здесь не природный ландшафт, а декорация, ― сказала Маша, тревожно оглядываясь по сторонам.

– Камуфляж, как над космодромом. Церола, мы обнаружены?

– Нет, ― доложила Церола. ― Зортеки не позаботились о наружном наблюдении: наверное, не могли даже предположить, что кто-то высадится на Лонзор. Моё «око» фиксирует исходящие из-под земли равномерный слабый шум и вибрацию, а на поверхности ― принудительное движение воздуха: похоже, работает вентиляция. Следуйте за «оком».

Выполняя это указание, ребята прошли сотню шагов ― и на вершине пологого холмика отыскали тщательно замаскированный вентиляционный люк, прикрытый вычурной формы железной решёткой. Рядом обнаружился пульт со значками, не похожими на те, что Маша и Юлёна видели на корабле зортеков.

«Око» передало изображение значков Цероле, но та ― со вздохами и причитаниями ― призналась, что не может их расшифровать. Тогда Бозо наугад потыкал пальцами во все значки, но это не дало результата. Смущённый Бозо вызвал робота Церолы ― «со сварочным агрегатом». «И с кувалдой», добавила Маша. Церола ответила: ремонтных и боевых роботов у неё больше нет, посылает Подлизу со сварочным аппаратом для мелких ремонтных работ на челноке.

– Юлькин Подлиза ― прислуга! ― воскликнула Маша. ― Стульчак, а не сварщик и не боец. «Для мелких работ»… У решётки прутки ― в мою руку толщиной.

– Да, прислуга, ― согласилась Церола, ― но и собака-ищейка ― возьмёте Подлизу с собой. И порошковое топливо для резки железа кончается. А чего вы хотите: мы не заряжались с момента отлёта с Мероны. Кувалда надёжней…

Пока укрепляли внешнюю антенну для проводной связи под землёй, во всю прыть своих гибких ножек примчался Подлиза. Робот подбежал к ногам Маши, прижался и негромко свистнул. Он смахивал на трогательную детскую табуретку. Маша улыбнулась Подлизе и, подражая Юлёне, свистнула ему в ответ:

– Это будет мой вызов, запомнил?

– Так точно! ― пискнул Подлиза и попытался вытянуть свои ножки «по струнке», демонстрируя, что общение с Сергеем Сергеевичем и для него не прошло даром.

На крышке симпатичного ящичка Подлизы располагались ручной сварочный аппарат, изготовленная гепестами кувалда и катушка с проводом связи, завалявшаяся с давних времён в кладовках предусмотрительной Церолы.

Бозо начал резать решётку, но, как ожидалось, и мощности аппарата не хватило, и питание очень скоро закончилось.

– Попробуй выбить ногой, ― сказала Маша, вспомнив, как Юлёна в прыжке ударом ноги вырубила пульт управления на крейсере зортеков.

Бозо, скинув с плеч баллон с ингибитором, стал бить по пульту ногами, камнями, даже ковырнул крепления ножом ― всё бесполезно.

– Значит, кувалда… ― решила Маша. Она сосредоточилась и тронула пальцем ручку кувалды. ― Ты, моя кувалда, этот пульт разбей вдребезги!

Кувалда стремительно взлетела и ударила по пульту. Тот разлетелся на мелкие кусочки, и решётка бесшумно опустилась под землю.

Бозо покосился на девушку, но промолчал.

– Пять минут потеряли, а скоро метеоритный дождь… ― сказала Маша. ― Будь с нами Юлёна, она бы с ходу открыла.

– Прямо так с ходу, ― пробурчал с обидой Бозо. ― Тебе, вижу, легче работать с подругой, чем… с другом. Не нравлюсь я тебе!

– Нравишься, нравишься, ― поспешила ответить Маша, видя, что Бозо готов сникнуть. ― Ты, напарник, моим действиям не удивляйся. Ларчик открывается просто: зортеки, конечно, развили свою технику, землянам такая не снилась, и для противника они способны устраивать хитроумные ловушки, но во всей их технике не предусмотрена «защита от дураков».

– Мы разве дураки?

– Не дураки. Потом объясню…

Бозо просиял и расправил плечи. Он запросил у Церолы «око» ― в сопровождение экспедиции, ― потому что по устаревшей проводной связи нельзя передавать картинку. Но на этот раз Церола отказала: во-первых, «око» у неё последнее, во-вторых, оно неэффективно под землёй, в-третьих…

Но ребята её уже не слушали. Бозо прицепил к поясу катушку с проводом, Маша скомандовала Подлизе: «Кувалду и баллоны ― на спинку, искать разумные формы жизни, вперёд!», ребята включили фонари, улыбнулись друг другу и, преодолевая всасывающее движение воздуха, полезли в вентиляцию.

Гул стал слышен отчётливей. А тяга была такая, что разведчики едва держались, вонзая ножи в гладкие стены трубы. Действуя кувалдой и ножами, они разломали несколько воздушных фильтров и сеток, и, наконец, спустились в неосвещённое сырое подземелье ― каменную арочную галерею со множеством боковых ответвлений.

Здесь пахло грибами и гнилью, с потолков и стен сочилась вода, ползали какие-то гады, летали маленькие фосфоресцирующие твари ― по виду как насекомые.

– Вот зачем в вентиляции мелкоячеистые сетки! ― приглушённо вскрикнул Бозо, давя облепивших его кровососов. ― Что за твари! Этих паразитов Империя завезла на Мерону. А у нас до этого не было гнуса.

Маша, одной рукой отбиваясь от кровососов, другую протянула вперёд, ладонью кверху, и приказала:

– Сюда две москитные сетки!

Но на её ладонях ничего не появилось. Тогда девушка кинулась назад к вентиляционной шахте и через несколько секунд вернулась с двумя москитными сетками.

– Надевай! ― сказала она. ― Опасно удаляться от шахты: моя магическая сила быстро падает без звёздного ветра. Почти как мы с Юлёной, ― добавила Маша, смотря, как Бозо, надев сетку и продолжив вслед Подлизы движение, разматывает провод. ― Только в лабиринте имперского крейсера я тянула простую нитку.

– Тише! ― перешёл на шёпот Бозо. ― Керот! Через москитную сетку плохо видно. Подлиза, свет!

Из коробки робота в шесть сторон выдвинулись гибкие рукава и включились фонари красного цвета.

– Белый! ― прошипел Бозо. ― Зортеки и люди видят лучше в белом диапазоне. Хотя не похоже, что помещение устроено исключительно для зортеков.

– Согласна, ― сказала Маша. ― Включим женскую логику… На крейсере зортеков совсем другие коридоры, и полно люков и камер, слабый белый свет, и нет кровососов. Они за счёт кого здесь живут? У зортеков нет крови ― в людском понимании, у них скорее растительный сок. ― Маша поймала на лету и раздавила в кулаке одного кровососа, фонарём осветила ладонь. ― Насосался крови у кого-то… Явно завезённые с других планет насекомые. Внешне похож на слепня, но наши в темноте не летают. И на поверхности Лонзора их нет.

– Они могут выпить всю кровь ― убить человека?

– На Земле кровососы могут стать причиной медленной мучительной смерти людей. У нас так преступники казнят людей в Сибири: привязывают к дереву, и гнус за несколько дней объедает человека до костей. Или, напротив, разозлённые люди казнят неисправимых преступников.

– Значит, в подземелье кого-то ― у кого течёт кровь, а не сок ― казнят?

– Вряд ли, скорее исследуют.

Бозо повернул в один из боковых туннелей и поманил Машу:

– Здесь колодцы ― пустые и с водой.

Ребята посветили в несколько следующих один за другим колодцев. Они были разной глубины: совсем мелкие и настолько глубокие, что дна высветить не удалось. Большинство колодцев были наполнены водой: в них копошились белесые твари ― рачки, насекомые, черви… Некоторые из них светились в воде.

В следующем боковом туннеле тоже оказались колодцы, но гораздо большего диаметра. Все они были закрыты массивными пробками с подъёмным механизмом. В каждый колодец с потолка галереи через пробку шли гибкие шланги.

Вокруг ближайшего к центральному туннелю колодца валялось несколько чёрных обрубков, похожих на вытянутые бочки. Ребята остановились возле этого колодца и огляделись. Рядом с колодцем, на стене, располагался пульт управления. Бозо, получив утвердительный кивок от Маши, потыкал пальцем в значки на пульте; механизм пришёл в движение, приподнял пробку и перенёс её вглубь бокового туннеля, но на пол не опустил. Расширяющийся книзу колодец был почти да самого верха заполнен водой. Ребята присели и, увеличив мощность фонарей, стали светить в толщу воды.

Хотя живность не просматривалась, Маша сильно встревожилась:

– Там кто-то есть, большой.

Тут из глубины колодца раздался шум, поднялись и лопнули воздушные пузыри, на поверхности воды разошлись круги. Из толщи воды, переливаясь в свете фонарей, стало подниматься нечто безусловно живое, большое и светлого окраса.

Маша свистом подозвала Подлизу, дотронулась за ручки кувалды и указала на стремительно всплывающее тело:

– Ты, моя кувалда, защити нас, если эта тварь нападёт. Подлиза, туши свет, в укрытие ― и снимай кино!

Робот вбежал на потолок, вобрал ножки, уменьшился в размерах, принял форму камня и замер. Кувалда взлетела, зависла над колодцем, и в тот же миг оттуда, взметая воду, вынырнуло отдалённо похожее на осьминога почти прозрачное животное с семью толстыми щупальцами. У него была безглазая голова, подвижный круглый рот, а из спины торчали инородные предметы ― два вытянутой формы бочонка: один чёрного цвета, другой ― светло-зелёного.

Маша и Бозо отпрянули.

– Это келбон! ― вскрикнул Бозо.

Одним щупальцем келбон замахнулся на Машу, но Бозо бросился к девушке и успел её оттолкнуть. Маша отлетела к стене; вслед за москитной сеткой фонарь сорвался с груди девушки, упал на пол и выключился. Келбон щупальцем обвил тело Бозо, приподнял, понёс к зёву колодца и стал в него погружаться. Обе руки Бозо оказались плотно прижатыми к телу. Кувалда тем временем била келбона по голове, по туловищу и щупальцам, но это не приносило чудовищу вреда: его тело оказалось мягким и эластичным. Бозо, наконец, смог освободить одну руку, выхватил нож и воткнул его в щупальце. Келбон дёрнулся и издал резкий высокий звук.

– Выключи фонарь, Бозо! ― закричала Маша и кинулась на помощь другу.

Она запрыгнула на голову келбона и вонзила в неё стилет. Из раны на девушку брызнула прозрачная липкая жидкость, келбон опять истошно закричал, ударом щупальца отшвырнул Машу и, не выпуская Бозо, словно передумав, стал вылезать из колодца.

– Ты, моя кувалда, обернись ломом и келбона проткни! ― закричала Маша. ― Ты, мой стилет, потуши фонарь у Бозо и келбона коли! Подлиза, красный свет!

Кувалда обернулась ломом и с лёта воткнулась в голову чудовища. Но нанесённая ломом рана келбона не остановила: он, вздымая воду, полностью вылез из колодца, щупальцем вырвал и отбросил лом. Погнутый лом опять взлетел и снова проткнул тело келбона. Белый свет в галерее потух ― это стилет разбил фонарь Бозо, а Подлиза осветил сцену боя красным светом. Как только потух фонарь Бозо, келбон отпустил юношу и теперь отбивался от летающих стилета и лома. Тогда Бозо, прижимаясь к стене, пробрался к пульту, со всего размаха ударил его ножом и победно закричал:

– А как у вас с «защитой от дураков»!

Механизм заработал: он понёс пробку к зёву колодца и стал её опускать. Чудовище едва успело сползти в колодец, как пробка плотно его закрыла. Когда бульканье воды и крики келбона стихли, Бозо подбежал к встающей с каменного пола девушке:

– Прости меня. Ты больно ударилась, синяк будет?

– А ты молодец. ― Маша оправилась и включила свой фонарь. ― Показал себя в деле, герой. ― Она быстро чмокнула просиявшего Бозо куда-то в область носа и поспешно надела москитную маску. ― Теперь синяков у меня не бывает, и волдырей от кровососов. Сам-то как: рёбра целы?

– Целы ― катушка спасла, спасибо Цероле-старьёвщице.

– «Катушка», «старьёвщице»? Ты шипящие выговаривать научился.

– С вами научишься. И ты меня спасла ― не знаю, что говорить…

– Русские всегда спасают друзей и партнёров. В другие колодцы заглядывать не будем. Идём!

Бозо поручил Подлизе отремонтировать свой фонарь и катушку, надел москитную сетку, и они вернулись на центральную аллею. Ещё в нескольких боковых туннелях располагались закрытые колодцы, но ребята не останавливались.

– Мы потревожили чудовище из глубин, ― сказала Маша. ― Наверное, у него происходит химическая реакция на свет в белом диапазоне. Я заметила: те места на его теле, куда падал свет фонарей, стали пигментироваться, темнеть. Кожа реагировала на белый свет, как фотобумага, а света в красном диапазоне чудовище не ощущало.

– Какая фотобумага?

– Раньше фотографии делали при красном свете, чтобы не засветить плёнку и фотобумагу. Потом объясню… Так и должно быть с организмами в глубоких пещерах. Неужели это было разумное существо?

– Келбоны ― цивилизация с окраины сектора, келбоны есть в энциклопедии Дергана. Помню только, что живут они в водных экосистемах, на глубине.

– Келбон ― разумное существо? А мы его чуть не убили…

– И он нас чуть не убил.

– Вот встреться с таким инопланетянином в космосе: фонариком на него посвети ― а он кинется и утопит. Зачем келбоны зортекам, для опытов?

– Не знаю. Два разноцветных бревна из его туловища торчали…

– Чёрное бревно ― как те, на полу…

Тут на связь с Машей вышел Мезенцев-старший:

– Подняли первое тулово зортека, цвет светло-зелёный. Вскрыл, рассмотрел под микроскопом. Этот болван на девяносто девять процентов ― растение и только на один ― животное. Ввёл в тулово ингибитор: реакция очень слабая, на уровне статистической погрешности. Полагаю, нам не хватило бы и миллиона литров ингибитора, чтобы остановить жизнь зортеков в растительной стадии, то есть в озере. Колобки заявили: миллиона литров ингибитора мы не смогли бы произвести в лабораториях на корабле Странника ― не хватит ни расходных материалов, ни оборудования, да и опасно: можно самим отравиться. Предварительный вывод: на растительной стадии развития имеющимся запасом ингибитора мы не смогли бы уничтожить зортеков на Лонзоре, и…

– Нам остаётся искать более уязвимую ― животную или полуживотную ― стадию развития зортека, ― продолжила Маша. ― Мы с Бозо гадаем: если зортекам важен фотосинтез, значит они до животной стадии должны развиваться в башнях, а не под землёй. В башнях должно быть светло: солнечный свет поступает через окна, а крыша вся сделана из метеоритного стекла. Нам нужно отсюда пробираться в башню, подниматься, а мы спускаемся как в метро. Видим свежие признаки присутствия разумных существ, слышим шумы работающих механизмов. Зачем такие обширные подземелья зортекам? Самое странное: откуда здесь кровососы?

Ни у Мезенцева-старшего, ни у Церолы не нашлось вразумительного ответа. Подлиза догнал ребят, вручил Бозо отремонтированные предметы и вновь побежал во главе отряда.

– Только что мы видели тулова зортеков зелёного и чёрного цвета, ― сказала Маша. ― Зелёное тулово живое, чёрное ― мёртвое. Похоже, зортеков пробуют скрестить с келбонами.

Она доложила Мезенцеву-старшему о случившемся у колодца.

– Они антиподы, ― стал размышлять вслух Мезенцев-старший. ― Зортеки, как и люди, живут при электромагнитном излучении видимого диапазона ― при белом свете, а келбоны ― при каком-то другом диапазоне, без белого света. Так живут организмы в глубоких пещерах на Земле, в глубине океана. Наши пещеры ― замкнутые пространства с минимумом ресурсов жизнеобеспечения, абсолютно без солнечного света, значит, обитающие в них биологические организмы имеют свойства, необходимые для длительных путешествий в космосе, когда, минуя «кротовые норы», нужно лететь миллионы лет. Если зортеки поставили целью расселение и завоевание дальнего космоса, то должны приобрести эти свойства. Вероятно, подземелье ― это исследовательская лаборатория. Там имперские учёные пытаются вживить тулово зортека в тела келбонов и других цивилизаций-обитателей подземелий. Но пока не выходит: тулова погибают, чернеют, их выбрасывают и вживляют новые, поднятые из озера. Мы, на Земле, тоже думаем, в какой форме посылать человека в дальний космос, если не связываться с «кротовыми норами». Из «норы» можно не выбраться, или выбраться «другим», или навсегда потеряться. Вы там как учёные-спелеологи…

Тут Подлиза свистнул и остановился у поворота в очередной боковой туннель.

– Нашёл формы разумных существ? ― шёпотом спросила Маша.

– Так точно!

– Да оставь ты ― мы не в армии. Живые?

– Никак нет! Мёртвые.

– Кладбище, что ли?

– На Мероне нет кладбищ, ― сказал Бозо. ― Подлиза не может о них знать.

– Нет кладбищ?

– Кладбища бесполезны для живых ― так по Кодексу. Тебе нужно было для Подлизы сразу задание уточнить: «Искать живые формы разумной жизни». Роботы понимают всё буквально.

Подлиза подбежал к двери, поковырялся, и она открылась, а вот зажечь свет он не смог. Ребята вошли в просторное сухое помещение с высокими потолками. Целый зал, как станция метро «Площадь революции» в Москве! Толстые колонны поддерживали высокий потолок, а вокруг них стояли большие, в человеческий рост и выше, сосуды из метеоритного голубого стекла с законсервированными в жидкости экспонатами разных размеров и форм. С обеих сторон центрального портала, как в метро, были пути, только без рельсов и на уровне пола центральной части зала. Пути упирались в закрытые ― сводчатой формы ― ворота. Работала вентиляция, грибов и кровососов не было. Ребята сняли москитные маски, усилили свет фонарей и пошли вдоль колонн ― разглядывать экспонаты.

– Подлиза, снимай на камеру, ― приказала Маша.

– Экспонаты легко передвигаются, ― прошептал Бозо, освещая починенным фонарём голубые фигуры в сосудах. ― Из них можно составлять тематические композиции.

– Не кладбище, а музей-кунсткамера, ― сказала Маша, проходя между сосудами. ― Мы с Юлёной видели такой музей на трофейном крейсере, только маленький.

– Экспонаты группируются по цивилизациям.

– И по направлениям скрещивания цивилизаций. Теперь я уверена: здесь, в подземелье, скреживают особи разных цивилизаций. Разумных скреживают даже с растениями и животными. На Земле скрещивание людей с животными запрещено.

– На Мероне тоже. Получаются уроды. Какие страшные!

– Дальше стоят мавелы и кариатиды, а за ними, кажется, люди…

Тела мавелов и кариатид были разорваны и пробиты: по всему, препараторы кунсткамеры взяли в работу потомков атлантов уже убитыми в бою и не имели возможности их скрещивать. Маша вспомнила рассказ Юлёны о том, как мавелы и кариатиды спасли её на пиратской станции Окус, но сами все погибли. Вот это бойцы! Экспонаты всех остальных цивилизаций имели явные признаки или хотя бы следы попыток скрещивания или симбиотического развития.

– Мавелы путешествуют в космосе, и зортеки давно знают об их существовании, ― доложила Маша Мезенцеву-старшему. ― Возможно, именно мавелы, не желая того, навели зортеков на Землю, и теперь ― перед скорой схваткой ― зортеки изучают их тела.

– И мавелы могли изучать тела зортеков, и даже содержать их живыми, ― встряла Церола. ― Нужно было Сердора и гепестов порасспросить, подглядеть, подслушать, то-сё. На Земле наш меронийский Кодекс не действует. Меня с вами не было, я бы…

– Опять начинаешь! ― прикрикнул Бозо. ― Нас у мавелов лишили магических сил. Хорошо ещё, что Маша не позволила мавелам оставить нас с Нибарой в заложниках. Всё бы ей, старой калоше, подглядывать!

– Землю зортеки исследовали: людей, животный и растительный миры, ― сказал Мезенцев-старший. ― И другие планеты. Навезли к себе представителей цивилизаций, сделали из них экспонаты, изучают. Вопрос ― зачем. Совсем недавно зортеки были миролюбивыми торговцами. Они понимали свои ограничения по биологии, по численности ― и на многое не претендовали. Но что-то стряслось ― и появилась Империя, а свои исследования зортеки продолжили с новой силой и, не исключаю, с новыми целями.

– Я теперь уверена: они хотят усовершенствовать свою форму тела и физиологию, ― сказала Маша. Она проходила мимо экспонатов и указывала Подлизе какие из них снимать на камеру. ― В их нынешней форме полно смертельных в космосе недостатков, как и у людей.

– Важно, по каким критериям определять свойство как недостаток, ― сказал Мезенцев-старший. ― Если зортеки собрались вести захватнические войны и покинуть Лонзор, значит, им в первую очередь нужны свойства космических переселенцев, путешественников в пространстве и времени. Поэтому так много закрытых колодцев. Если бы зортеки справились с процессом размножения вне Лонзора, они сразу бросили бы эту уязвимую и очень энергозатратную планету.

Вдруг раздастся шум за стеной. Маша приказала Подлизе спрятаться, и тот, как послушная собачонка, выключил свои фонари и убежал в темноту зала.

В зале зажёгся слабый свет, как в коридорах на имперском крейсере. Ребята спрятались за колонну. Тотчас одни массивные ворота открылись и в зал на низкой тележке, без сопровождения, въехал новый экспонат. Ворота сразу закрылись, а тележка направилась к группе экспонатов-людей, там остановилась, трансформировалась в подставку ― и новый экспонат занял место в экспозиции. Свет в зале потух.

Ребята включили фонари и подошли к новому экспонату. Это был гибрид человека и зортека, но с преобладанием человека. Человеческое тело по живот было погружено в зелёное зортековское тулово. Маша доложила об увиденном Мезенцеву-старшему, тот ответил:

– Судя по твоему описанию, это тулово из озера или из башни. Вероятно, в подземелье проводят опыты по гибридизации людей и зортеков.

– Экспонат… свежий, ― прошептала Маша, разглядывая фигуру. ― Похож на китайца или японца.

– Зачем включали зортековский свет, если никто не вошёл?

– У нас бы в этом случае сказали: людей не хватает. Или торопятся так.

– Смотри, татуировка! ― прошептал Бозо. ― Фашистский знак!

Маша вызвала Мезенцева-старшего, рассказала об экспонате:

– Увенчанная короной свастика, которую пересекают две стрелки в щите… Разве это фашистский знак?

– Официальный герб самурая, ― ответит Мезенцев. ― Буддийская свастика, японцы любят кресты. Ваш самурай века так из шестнадцатого?

– Нет, современный, физически ― не спортсмен, не боец, без шрамов от катаны и стрел. На переносице след от дужки очков. Тело свежее. Большинство тел в сосудах ― серо-синие, а это ― белое. Значит…

– Мы не единственные люди, кто сейчас находится на Лонзоре, ― прошептал Бозо. ― Уходим.

Но Маша распорядилась иначе: она пошла обследовать одну сторону зала, а Бозо отправила в противоположную.

Тут вышел на связь Мезенцев-старший:

– С корабля доложили: бой близится к концу. Зортеки ― отличные вояки, уничтожили шестьсот кораблей противника, но у самих остались только две боеспособные платформы и несколько истребителей, а ко врагу подошло серьёзное подкрепление. С Лонзора больше никто не взлетал. Военного резерва у зортеков, видимо, нет. Через четверть часа всё будет кончено. Сейчас обсуждаю с Сергей Сергеичем и союзниками, что делать, если противник собирается немедленно высадиться на Лонзоре…

Вдруг закричал Бозо.

– Тихо ты! ― прошипела Маша и бросилась на крик.

Бозо сидел на полу перед сосудом, в котором находилось обезображенное тело человека. Оно было изрезано и пробито ещё сильнее, чем тела мавелов и кариатид после боя. Катушка со спутанным и оборванным проводом валялась у ног парня.

– Мама… ― прошептал Бозо.

– Ты уверен? ― машинально спросила девушка, понимая, что ошибка невозможна. ― «Мама»… Значит, и мою маму Углас может казнить… Бозо, у нас нет времени раскисать. Подлиза, связь! Я пойду открывать ворота, а ты, друг мой, соберись и приходи.

Девушка понимала, что зал соединялся с прозекторной, где учёные-зортеки проводили вивисекцию. Она взлетела к потолку, покружилась между столбами и нашла приточную вентиляцию. Подзарядилась от звёздного ветра, попробовала открыть ворота ― магических сил не хватило. Неужели возвращаться назад?

В этот миг Мезенцев-старший сообщил: метеоритный дождь уже виден ― он прошёл отклоняющую установку и снёс ремонтные агрегаты зортеков.

Через несколько секунд с поверхности земли донеслись звуки падения сотрясающих её метеоритов.

– Метеориты побили окна в башнях и разбили крыши над экосистемами, ― доложил Мезенцев-старший. ― Очень много ножей. Уважаемая Церола скоро станет похожей на ёжика.

– Прикажите роботам закрыть челнок мервудной фольгой, ― сказала Маша.

– Не могу: роботы страхуют Ивана с Нибарой, их лебёдки в работе ― поднимают опытные образцы из озера.

– Опять мною жертвуют, ― простонала Церола загробным тоном. ― Похожа на дикобраза… А вот обшивку моего прицепа ножи почему-то не пробивают. Изготовители… Всё, уйду к пиратам на службу свой век доживать ― в обмен на их обшивку. Биоробот, если кто не понимает, чувствует физическую боль. Биоробот, кто не знает, по Кодексу имеет право сменить хозяина, если тот…

– Срочно: колобки рассчитали прогноз, ― прервал жалобы Мезенцев-старший. ― Метеоритный дождь разобьёт купола и стены у половины экосистем ― сухопутных и водных. Разобьёт крыши и окна в башнях. На поверхности планеты возникнет хаос. Разбегутся животные и все твари, возможны пожары в башнях и очень вероятно наводнение. У вас, следопыты, максимум сорок восемь минут, до окончания ливня ― при метеоритном дожде не сможем взлететь. Дальше ― экстренная эвакуация с планеты. Главное, не теряйте связь…

С началом метеоритного дождя магические силы Маши стремительно возросли. Силой заклинаний ей удалось, наконец, открыть ворота, через которые въехал экспонат. Сюда приплёлся Бозо. При нём не было ни катушки с проводом, ни наушника с микрофоном, ни фонаря.

– Где катушка?

Но Бозо только молча развёл руками. Подлиза, не дожидаясь приказа, ринулся в темноту зала.

Пока он бегал, Маша стояла в воротах, в беспокойстве ожидая объявления тревоги, и слушала очередной доклад Мезенцева-старшего:

– Сергей Сергеич сообщил: когда начался дождь, они с орбиты увидели, что противометеоритные установки сортируют метеоритное вещество. Сначала они тормозят приближающийся поток метеоритов, потом сортируют: железо и другие металлы, а также метеоритное стекло направляют в ловушки, а камни отбрасывают в пространство.

– И что это значит? ― рассеянно спросила Маша, встряхивая Бозо.

– Значит, работающая противометеоритная установка наши челнок и прицеп ― они ведь из металла ― не отбросила бы, а направила в ловушку, и там бы их сплющила. Так что поздравляю!

– Опять повезло, ― сказала Маша и обернулась к прибывшему Подлизе. ― Как зортеки объявляют тревогу? У них же катастрофа! Где сирены… или что там у них?

– Тревогу уже объявили.

– А ты почему не доложил?

– Виноват! У зортеков тревога объявляется не в звуковом и не в световом диапазонах, а…

– Это Церола научила тебя говорить так занудно? ― перебила Маша. ― У нас полчаса: ищи живые формы разумной жизни!

– Есть! Но тогда зортеки сразу нас обнаружат, ― предупредил робот. ― По звуку, свету фонарей или проводу связи…

– Или по запаху, или столкнёмся нос к носу… Вперёд!

– Лучше обернитесь зортеками.

– Я сейчас могу оборачивать других, но не сама. Ладно, хотя бы провод бросим: он замедляет движение.

Маша сняла наушник, положила катушку и москитные сетки на пол и обернулась к Бозо:

– Ты, мой друг, соберись! Вспомни свой Кодекс!

Бозо встряхнулся. Глаза его засверкали решительностью.

– Я в порядке!

Они вошли в чистенькую галерею, отделанную гладкими моющимися материалами, как в больнице.

– Операционный блок, ― прошептала Маша.

Едва они сделали пару шагов, как из-за поворота послышался шум, он быстро приближался. Ребята юркнули в нишу, выключили фонари и присели.

– Если не зажжётся свет, это роботы, ― прошептал Бозо.

Свет в галерее зажёгся. Подлиза выставил из ниши зеркало, и ребята увидели, как зортеки везут на каталке под прозрачным куполом тело, напоминающее человека.

– Кого они везут? ― шёпотом обратилась Маша к Подлизе.

– Инженера Дергана с Олары, ― пискнул робот.

– У робота галлюцинации, ― прошептал Бозо. ― Съёмка в тёмном помещении энергозатратна, питание заканчивается: Подлиза скоро отключится.

– Галлюцинации у робота? Подлиза сканировал меня, когда я была ещё младенцем, а потом, через сто пятьдесят лет ― узнал.

– Инженер Дерган живой и невредимый, ― настаивал Подлиза, ― в состоянии лёгкого анабиоза.

Бозо посмотрел на Машу и схватился за оружие. Снова стало темно, только голубоватый свет из двери, за которой скрылись зортеки, освещал гладкий пол в галерее.

– Безоружные, ― прошептал Бозо. ― Это не военные. Подлиза, боеприпасы: смесь парализатора зортеков с земным ингибитором. Маша, оберни меня зортеком.

Пока Подлиза заряжал оружие Бозо, тот мгновенно разделся, глаза его блестели решительностью и ненавистью.

– Я готов! Мы или другие!

– Мы или другие! ― Маша одну руку положила на плечо Бозо, другой указала вслед зортекам. ― Ты, Бозо, стань зортеком.

И тот обернулся зортеком. Девушка от неожиданности отшатнулась от него. Бозо стремглав бросился к прозрачным дверям из метеоритного стекла, припал к ним и через пару секунд фонарём мигнул Маше. Она подбежала, но из инстинктивной неприязни к зортекам не смогла подойти близко.

В помещении ребята разглядели шестерых зортеков и команду железных роботов. Те суетились вокруг тела под плёнкой: подводили к нему агрегаты, трубки, шланги, провода… В воздухе над операционным столом рядами висели устрашающих форм хирургические инструменты. Сомнений не осталось ― это был инженер Дерган, и зортеки готовились его, живого, рассекать, оперировать. Маша выглядела в операционной пульт управления, подозвала Подлизу и взялась за ручку кувалды:

– Ты, моя кувалда, разбей тот пульт вдребезги!

Бозо стремительно вошёл в операционную. Вослед влетела кувалда и обрушилась на пульт управления. Свет потух, звуки работающих приборов и механизмов смолкли. Маша светила двумя фонарями, в их лучах Бозо стрелял в зортеков. Поражённые зортеки не падали, а сильно замедлялись в движении, почти цепенели. Ребята растолкали одеревеневших вивисекторов, взялись за тележку с лежащим навзничь инженером и выкатили её в галерею. Кувалда вернулась на крышку Подлизы.

– Ты, Бозо, стань прежним!

Бозо обернулся человеком и с помощью Подлизы мгновенно оделся, а Маша стилетом проколола и рассекла плёнку купола над телом инженера.

– Этот человек, ― указала Маша на обнажённого Дергана, ― сейчас очнётся и будет одет в обычную для него одежду.

Из распахнутой двери вывалились зортеки-вивисекторы, все шестеро. Они кое-как скоординировались и двинулись на ребят. Шли как слепые с картины Брейгеля ― шатаясь из стороны в сторону, хватаясь друг за друга ― и сделали только несколько шагов, затем поводырь упал, на него повалились остальные и не смогли встать. Поводырь, уже лёжа, придавленный, указал на врагов, железные роботы возникли в дверях операционной и, двигаясь по стенам и потолку, чтобы не затоптать лежащих, кинулись преследовать ребят. Маша и Подлиза с кувалдой выступили им навстречу:

– Ты, моя кувалда, стать магнитной и расплющи это бегущее железо ― в операционной!

Кувалда взлетела, притянула к себе роботов, сбила в кучу, утащила их в операционную, и оттуда загрохотали частые удары железа о железо.

– Мария? Бозо? ― простонал инженер Дерган, приподнимаясь. ― Вас тоже взяли в плен?

Пока он приходил в себя, ребята рассказали ему про то, как оказались здесь, и про хаос на поверхности земли, пожары в башнях, возможное затопление подземелья.

Дергана же пленили на выходе из ледяных полей: взяли на буксир остатки разобранного на сегменты корабля. Пять дней назад его привезли на Лонзор.

– Вас хотели скрестить с болванкой зортека? ― спросил Бозо.

– Вряд ли. Углас почему-то считает меня самым умным человеком в Союзе колыбелей. Думаю, он дал задание исследовать мой мозг, надеялся что-то взять для своей цивилизации от человечества. Что-то не заладилось. Сначала объявили общую тревогу, экспериментаторы забегали, стали срочно завершать опыты. Похоже было на подготовку к экстренной эвакуации. А потом начался метеоритный дождь ― я это понял по сотрясениям и перебоям в подаче энергии с солнечных батарей. Все ещё больше заторопились. Это вы, земляне, напали?

– Не знаем, кто напал, ― сказала Маша. ― Бой далеко, не смогли распознать параметры кораблей. Гепесты считают ― это могут быть шункеты.

– Кто такие шункеты?

– Цивилизации из другого сектора Вселенной. Антиподы гепестов, их оружием ваш племянник Синтаро уничтожил отряд имперского флота. А сейчас нам нужно пробраться в башню: испытать ингибитор на развивающихся телах зортеков.

– Сначала освободим пленных. Вместе легче выбраться. Идёмте.

– Пленные там, где кровососы? ― спросил Бозо.

– Да, там тюрьма для цивилизаций, у которых есть кровь.

– Это в обратную сторону от башен, ― нахмурился Бозо. ― А у нас задание. Вы оказались правы: мою маму Углас казнил, она там, в кунсткамере. Мы возвращаться не можем. А почему вы не в тюрьме?

– Меня содержали вместе с учёными в этом крыле, в хороших условиях. Но после объявления тревоги всех людей забрали, скорее всего на консервацию или срочные опыты. Но есть часть учёных, которые находятся на поверхности, они не знают, что по окончании смены их ждёт смерть.

– Их и на поверхности ждёт смерть, ― сказала Маша.

Тут магнитная кувалда подлетела к Маше и уложила к её ногам сплющенных в листы роботов.

– Ты, моя кувалда, размагниться. А где зортеки? Мы так нашумели…

Дерган покосился на груду сплющенных роботов и кучу тел зортеков. Его неудачливые вивисекторы едва шевелились, а тела их ― под действием ингибитора ― стали терять зелёный цвет и расползаться. Инженер через силу улыбнулся:

– Бесшумных кувалд не бывает. У зортеков сейчас… приём пищи. Вы можете не шептать.

– Им же угрожает наводнение, ― удивилась Маша. ― Подземелье затопит в первую очередь!

– Как это затопит подземелье? ― в свою очередь удивился Бозо.

– Да, вы привыкли обо всём спрашивать у землян! ― вскипела Маша. ― Юлёна сейчас бы сказала кое-что про тех, кто не хочет думать!

– На Мероне и Оларе слишком мало воды, наводнений не бывает, ― встал на защиту меронийца инженер Дерган. ― У зортеков приём пищи ― это ритуал: его нельзя пропускать даже во время общей тревоги. Зортеки едят один раз в… ― по-земному ― в две недели. Со всеми не едят только дежурные бригады. Одну из них вы только что уничтожили.

– Если сейчас, во время боя, военные будут обедать, они проиграют, ― сказала Маша.

– Находясь здесь, я понял: у зортеков элементы разума и информация передаются с едой, а поддерживаются или закрепляются ― фотосинтезом. Во время еды они коллективно вырабатывают стратегические решения. Из чего и как готовят еду, я не знаю. Пока мне ясно одно: еда должна быть жидкой.

– У зортеков на планете обед по расписанию, как в нашем пионерлагере, ― сказала Маша.

– Так давайте вольём в их еду наш ингибитор, ― воскликнул Бозо. ― Он бесцветный и без запаха, нужно влить в питающую систему. Где их столовая?

Дерган объяснил, что это не столовая, а, скорее, зарядная, и он не знает, где она находится. На Оларе пленные зортеки, оторванные от зарядной, быстро погибали. Да, пока дежурные вахты зортеков заняты организацией защиты против метеоритного дождя, ингибитор влить можно. Он не знает, где вход из подземелья в башню, но знает, где находится лифт, на котором учёные поднимаются на поверхность и возвращаются.

Они направились к лифту и подошли в тот момент, когда из него вывалился человек.

– Бандзай! ― прохрипел человек и, теряя сознание, упал.

– Его побили метеоритные камни, ― доложил Бозо, осмотрев лежащего человека. ― И прожгли до костей куски расплавленного метеоритного стекла. Но он чудом избежал попадания ножей!

Маша склонилась над лежащим. Одной рукой она как бы отстранила бросившегося на помощь Дергана, а другую положила на прожжённое плечо раненого:

– Ты, Бандзай, стань таким, каким поднимался из подземелья наверх.

Все раны на теле японца затянулись, лохмотья превратились в тёмно-синий рабочий комбинезон, он очнулся и обрадовался, услышав русскую речь.

– Вы не похожи на пленных и на учёных, ― сказал он по-русски. ― Зачем вы сюда прилетели?

Бозо взглянул на Машу, та кивнула.

– У нас задание, ― суровым тоном сказал Бозо, ― испытать химический способ уничтожения цивилизации зортеков, а если не получится ― взорвать планету российскими ядерными бомбами!

– Это преступление! Ядерными бомбами взрывают планету только американцы!

– Зортеки угрожают Земле биологической войной, ― ещё суровее продолжил Бозо. ― А две другие планеты Союза колыбелей они уже наполовину убили. Наши жертвы ― миллионы человек и вся природа. Это не преступление, а ответный удар!

– Невозможно! Сюда с нескольких галактик свозят растения и животных исчезающих видов! Я изучаю редких млекопитающих на Дальнем Востоке и в Сибири ― амурский тигр, дальневосточный леопард Panthera pardus orientalis. Привёз их сюда ― сохранить! Вы спросите, чего это мне стоило!

– Этой планете конец, ― сказал инженер Дерган. ― Здесь находится исследовательский центр цивилизации зортеков. Последняя завезённая на Лонзор экосистема ― Заветный лес с Земли. Всё, больше завозов не будет.

– Почему? ― японец не мог прийти в себя.

– Недавно мимо Лонзора пролетел большой астероид, ― продолжил Дерган, одновременно осматривая лифт. ― Вы, наёмные панкосмические учёные, в подземелье об этом не могли знать. Астероид сдвинул планету с орбиты. Она стремительно приближается к звезде, можно даже сказать, падает. Температура растёт: скоро на Лонзоре вся вода испарится ― улетит в космос. Планета обречена ― зортекам нужно срочно переселяться. Поэтому они решили отказаться от человекоподобной формы тела, ищут другую. Цивилизации зортеков нужно освободиться от нынешнего уязвимого тела. Без нужды в непрерывном фотосинтезе они смогут сами осваивать подземные ресурсы, а не использовать рабов, и сразу станут гораздо мощнее. Зортеки похищали, покупали у пиратов особей разных цивилизаций. И собирали редких животных, предполагая ставить над ними эксперименты. И над людьми. Только что вивисекторы едва не порезали меня на препараты. Всех прилетевших добровольно и пленных ждёт участь подопытных кроликов, если, конечно, зортеки переживут эту катастрофу и нападение неизвестных врагов.

– У нас есть челнок, а на выходе из зоны орбитальности ― ждёт корабль, ― сказала Маша, обращаясь к японцу. ― Вы с нами?

– Но у меня десятилетний контракт, ― упавшим голосом ответил тот.

– Забудьте, ― сказала Маша, ― у нас всего полчаса до наводнения: подземелье затопит.

– Японцы знают, что такое ядерная бомба и наводнение…

– Лифт работает, выход на поверхность пока есть, ― перебил инженер Дерган. ― Вы знаете, как попасть в зарядное помещение зортеков?

– Да!

Бандзай вызвал транспорт, мгновенно по воздуху прилетел вагончик, все уселись и поехали по галерее.

– Кто вас сюда отправил? ― обратилась Маша к японцу. ― Зачем? Мы были с вами откровенны, ― добавила она с нажимом.

Японец, преодолев сомнение, стал рассказывать. Группа безымянных миллиардеров на Земле уже близка к тому, чтобы принять решение покинуть родную планету: по их мнению, её уже не спасти. Они хотят найти и заселить свободную чистую планету, покрыть новую родину привычными земными экосистемами, за исключением опасных или «бесполезных» ― пустынь, болот, гор, тайги с кровососами, экосистем с тяжёлой водой, ― в общем, где неприятно жить. Кроме того, по их заказу учёные смоделировали искусственную планету, годную для заселения, рассчитали параметры в пространстве, где бы такая планета могла существовать. Но пока никто не знает, где взять энергию для такого грандиозного проекта. А вот переселиться с Земли на пустую планету теоретически можно уже сейчас: фрахт инопланетных космических кораблей освоен. Американские миллиардеры ― через военных ― вошли в контакт с зортеками, но не знали истинного положения дел на Лонзоре, и тогда решили послать на разведку «этих странных учёных».

– Из Японии нас тут двое, ― рассказывал Бандзай, ― но моего коллеги сейчас нет: он, наверху, проводит исследования на поверхности океана. Если после метеоритного дождя началось наводнение, тогда ясно, почему он дважды не ответил на мой вызов…

– Нет, он вернулся до начала дождя, ― сказала Маша. ― Его зарезали вивисекторы в ходе опытов.

– Не может быть! ― воскликнул японец. ― У нас контракт! А мы давали клятву о неразглашении и подписывали. Это не он!

– Мы только что видели его тело в сосуде, в кунсткамере, ― сказал Бозо. ― У вашего друга была татуировка ― свастика со стрелками?

– Да, ― упавшим голосом сказал японец и отодвинулся от ребят, готовясь выслушать в лицо страшный приговор. ― Он из старинного самурайского рода Цунэнага.

Маша только кивнула. Бозо добавил:

– Можем показать кино. Подлиза, экран!

– Не надо. ― Глаза Бандзая заполнились слезами. ― Я обязан ему жизнью… Хасэкура Цунэнага, блистательный зоолог, мировая величина, занимался изучением и сохранением китов и дельфинов… С какими жертвами он привёз китов сюда!.. Спас меня от взбесившегося чёрного носорога: он случайно наелся травы со спорами местных грибов. Это я уговорил его лететь сюда. Мой долг…

– Вашего друга нельзя с почестями похоронить, ― перебила Маша. ― Он экспонат кунсткамеры, как и родная мама моего друга.

Японец отшатнулся от Бозо. Тот молча кивнул.

– Отомщу за Цунэнагу… Бу-ккоросу! Лети пулей, синкансэн!

Одновагонный синкансэн полетел ещё быстрее. Остановился он перед сиреневым световым занавесом. Стены, пол и потолок здесь были не земляные или каменные, как в других местах подземелья, а железные. Бандзай приказал сикансэну ждать и обратился к Маше:

– Там зортеки заряжаются солнечным светом и едой. Нужно отключить систему защиты, иначе занавес нас сплющит или распылит. Как отключить ― не знаю.

– Метеоритный дождь частично разбил солнечные панели на орбите, ― сказал инженер Дерган, ― вряд ли у них хватает энергии на систему защиты.

– У неё наверняка есть автономное питание, ― возразил Бандзай. ― Это самое важное место для функционирования зортеков на планете ― оно, можно сказать, даже священно.

– А если нам обратиться зортеками, система пропустит? ― обратилась Маша скорее сама к себе.

– Это большой риск, ― ответил инженер Дерган. ― Насколько я знаю, стратегической зарядке подлежат только особи, у которых сложился определённый набор показателей. Но что это за набор?

– Керот! ― прошипел Бозо, высматривая стены. ― Где пульт управления системы? Подлиза, ищи! Маша, кувалду: проверим на «защиту от дураков».

Но на голых гладких стенах, на потолке и полу не было даже намёка на какие-то приборы.

– Управление входом ― централизованное, ― сказал инженер Дерган. ― Находится где-то в другом месте или по ту сторону занавеса.

– Сплющит? ― Маша сосредоточилась. ― Меня уже однажды плющили… Ты, мой лом, пролети эту завесу!

Лом влетел в сиреневый столб ― и будто испарился.

– Против лома нет приёма, ― сказал Бозо. ― Прости, Маша, ― добавил он, увидев негодование на лице девушки, ― некстати вспомнил урок русского языка.

Маша попробовала выключить занавес магией, но не получилось.

– Я пойду! ― заявил Бандзай. ― Не представляю, как вернусь в Японию без напарника и друга. Мария-сан, оберните меня зортеком. Если и меня распылят на молекулы, отомстите за нас с Цунэнагой.

Он закрыл глаза, шёпотом быстро прочитал какое-то заклинание и разделся. Маша обратила Бандзая в зортека, он шагнул к световому столбу и протянул в него руку. Сначала пальцы, потом кисть, а затем и вся рука исчезала в сиреневом мареве, но Бандзай не испытывал боли. Тогда японец вошёл в световую завесу и, не издав ни звука, исчез из виду.

– У нас осталось двадцать две минуты, ― сказала Маша больше сама себе. ― Мы без связи, мы не знаем, что с другой парой, не знаем, как попасть в башню…

Вдруг световая завеса упала, и в десяти шагах от себя в источающем солнечный свет проёме галереи ребята увидели Бандзая-зортека. Он махал им рукой, палец другой руки приложил к губам: «Тихо!»

За спиной Бандзая оказался огромный ― размером с крытый стадион ― круглый зал, куда сходились радиусы многих галерей. В середине купола находилась похожая на гигантское увеличительное стекло линза голубоватого цвета. Через неё в зал лился яркий солнечный свет. Залитые этим светом зортеки тесными рядами недвижно стояли, как восемь тысяч терракотовых воинов у мавзолея императора Цинь Шихуанди. В одной половине зала застыли зортеки в военной амуниции, с оружием в руках, в другой ― гражданские, похожие на тех, кто собирался расчленять инженера Дергана. Потрясённые увиденным, ребята молчали.

– Вот почему навстречу врагу истребителей с Лонзора взлетело так мало, ― прошептала Маша. ― Это были дежурные отряды военных. А когда закончится сеанс зарядки…

– Они не взлетят, ― зловеще прошептал Бозо, тряхнув баллоном с ингибитором.

– Но… они же просто стоят под светом, ― обратилась Маша к инженеру Дергану. ― Вы говорили: пища жидкая. Куда ингибитор вливать?

– Зортеки принимают питание любым местом тела, ― ответил Дерган. ― Если неподвижно стоят, значит питание идёт через ноги ― в Империи это сейчас считается модным. А две тысячи вздохов тому назад модной считалась зарядка через шею.

– Подлиза, искать «кухню»! ― приказала Маша. ― От ног ― сканировать трубопровод в обратную сторону. Есть ногами ― считается модным… Юлёна сказала бы!

– Бандзай! ― Бозо передал японцу своё парализующее оружие и показал, как им пользоваться. ― Иди, землянин, мсти за своего друга.

Робот побежал к ближайшему военному зортеку, обхватил его ногу и на русском языке скомандовал Бандзаю:

– Стреляй два раза. Оружие бесшумное.

Бандзай дважды выстрелил в открытые места тела зортека. Тот пошатнулся и пришёл в себя. Тогда Подлиза выдернул ногу зортека из формы. Сразу из ступни потекла густая зелёная жидкость. В одно из открывшихся отверстий Подлиза ввёл наконечник тонкого шланга и включил компрессор. Частично парализованный зортек схватился за оружие, но, видимо, принял Бандзая-зортека за своего, не мог сразу сообразить, что к чему, а уже через несколько секунд Подлиза сосканировал трубопровод, после чего вставил ногу зортека в форму. Фигура зортека стала оползать и растекаться; подошедший инженер Дерган выдернул оружие из его ослабевших рук. Бандзай попытался вырвать оружие у другой военной фигуры, но та будто одеревенела: руки с оружием не разжались.

Подлиза свистнул и рванулся к большой двери из голубого метеоритного стекла. Все поспешили за роботом. Он выставил зеркало, и ребята увидели за дверью большой операционный зал. В нём находились агрегаты, трубы, сосуды… Зортеков не было видно ― только несколько железных роботов.

– Не похоже на кухню в нашем пионерлагере… ― прошептала Маша. ― Пахнет плесенью.

– Ну, с железяками справимся! ― возбуждённо прошептал Бозо, забирая у Бандзая своё оружие. ― Командуй!

– Стойте! ― Бандзай опередил Машу, готовую скомандовать Подлизе: «Вперёд!» ― Заработал лифт: кто-то спускается! Звук лифта я знаю: каждый день ездил.

Лифт находился в нескольких шагах от двери на «кухню». Инженер Дерган отдал оружие Бандзаю, показал, как им пользоваться и спросил, кивнув на дверь лифта:

– Это могут быть учёные?

– Нет, нам предназначен другой тип лифтов.

– Тогда ― как откроется дверь, в упор стреляй!

Бандзай-зортек встал напротив двери лифта и поднял оружие. Остальные просто прижались к гладкой стене, потому что укрыться было негде.

– У меня дурное предчувствие, ― сказала Маша.

Дверь лифта открылась ― и Бандзай, вместо того, чтобы стрелять, опустил оружие; тут же он получил две стрелы в грудь и упал навзничь.

– Иван, ты? ― воскликнула Маша после секундного замешательства.

– Керот! ― воскликнул Бозо. ― Нибара, ты?

Из лифта, не сразу, а перезарядив арбалеты, высунулись Иван и Нибара. Маша, презрев радость встречи с друзьями, кинулась к приподымающемуся на локти Бандзаю. За ней последовал инженер Дерган.

– Лежите! ― переступив через отвращение к телу зортека, Маша положила руки на плечи Бандзая и надавила. ― Подлиза, выполнить операцию по извлечению стрел!

– Пара стрел не опасна для жизни зортека, ― сказал Дерган. ― Японец упал больше от толчка, не от ран.

– Научная командировка не задалась, ― пытался шутить Бандзай, ложась на спину. ― А неплохо оказаться в теле зортека за пару минут до того, как в область отсутствующего сердца и отсутствующего солнечного сплетения получишь стрелы из подводного арбалета.

– Вам больно?

– Боли почти не чувствую, спасибо, Мария-сан.

– Японец? ― Иван склонился к лежащему, из которого Подлиза инструментом вытаскивал стрелы. ― Маш, ты обратила японца в зортека? Простите! А я подумал, зортек ― «тормоз»: выстрелить быстро не может. Опишите состояние раненого зортека, это важно: нам с ними, возможно, ещё воевать. Подлиза, записывай! Ты, кстати, заснял этот мавзолей с войском Угласа? Приказа не было? Приказываю! Ну и что «мощности не хватает»! Так вот почему в башне ― мы с Нибарой добрались до самого верхнего этажа ― не оказалось ни одного взрослого зортека. У них здесь сеанс фотосинтеза?

– Я ошибся, ― с иронией сказал Бандзай, вставая. ― В лифте приехал учёный.

– Докладывай! ― приказала Маша Ивану.

– Башня скоро грохнется: поток метеоритов падает косо, бил её с одной стороны и критически наклонил. Я отозвал роботолебёдки с берега озера, и с их помощью мы спустили отцу тулова зортеков со всех этажей: материалов для испытания ингибитора теперь хватит. Отец сказал: связи с вами нет, поэтому мы спустились, чтобы найти вас.

– Кухня, одухотворяющая тулова зортеков, вероятно, перед нами, ― сказал инженер Дерган, кивнув на прозрачную голубую дверь.

– Урфин Джюс посыпал своих солдат-дуболомов волшебным порошком ― и те оживали, ― сразу зажёгся Иван. ― А Углас своих полудеревянных деревянных солдат…

– Заряжает какой-то смесью несущего информацию питания и солнечного света, ― продолжил Дерган.

Маша в это время обратила Бандзая в человека и заклинаниями залечила ему раны. Японца оставили одеваться и на карауле, а все остальные вошли в «кухню». Три железных робота, не получив нового приказа, занимались своим штатным делом. Маша намагнитила их всех, и они слиплись в кучу. Подлиза сосканировал магистральный трубопровод; он от огромной установки по полу шёл в сторону зала с зортеками. Оказалось, что по нему жидкости двигались в противоположных направлениях.

– У нас бы это назвали «безотходное производство», ― оценил Иван. ― Свежий заряд в тела наливают, отработанный ― сливают и утилизируют.

«Вот почему на имперском крейсере мы с Юлёной не смогли отыскать туалет», подумала Маша. «Он зортекам не нужен».

Подлиза просверлил четыре отверстия в той части трубопровода, по которой жидкость шла с кухни в мавзолей, ребята скинули с плеч баллоны с ингибитором и, стоя на коленях, подключили шланги к трубе.

Видимо, установив факт повреждения трубопровода, на «кухню» въехали два ремонтных робота, но Маша намагнитила их, они слиплись и застыли.

– Это, император Углас, тебе за Мерону, ― прорычал Бозо, пуская ингибитор из своего баллона.

– За маму, ― прошипела Нибара, пуская ингибитор из своего.

Тут на «кухню» влетел Бандзай:

– Скорее, они начинают шевелиться! Сеанс заканчивается!

Оценив обстановку, он умоляюще посмотрел на Машу. Девушка встала с колен и жестом показала на свой баллон. Бандзай благодарно кивнул, присел над трубопроводом и ввёл в него наконечник шланга от баллона:

– За Цунэнагу!

Иван между тем успел найти несколько небольших ёмкостей из голубого метеоритного стекла и наполнить их жидкостью, вытекающей из трубопровода.

– Объявлена общая тревога, ― доложил Подлиза Маше.

– Ты где?

Маша обернулась, но не увидела Подлизу.

– Вы забыли, что у меня корпус тоже железный, ― сказал тот. ― Простите, не успел спрятаться, как тогда, с кувалдой.

Подлизу притянуло к ремонтным роботам, и теперь он висел, беспомощно болтая гибкими ножками из композитных материалов.

– Схему «кухни» я нарисовал, но механизм одухотворения зортеков понять не успел, ― сказал инженер Дерган. ― Военных зортеков нужно задержать под землёй ещё хотя бы на десять минут.

– Да, пока подземелье не затопит, ― сказал Бандзай.

– Нет, зортеки воды не боятся, ― возразила Нибара. ― Они вышли из воды.

– Сами зортеки воды не боятся, ― настаивал инженер Дерган, ― но их техника ― всего лишь железная. За десять минут они успеют подняться на космодром прежде, чем его затопит, и тогда сотни истребителей ринутся на противника. Это огромная сила. Тогда зортеки могут выиграть проигранный бой, а нам они не дадут даже взлететь.

– Если они выберутся на поверхность, сразу обнаружат наш челнок и прицеп, ― сказал Иван, последним подключая свой баллон к трубопроводу. ― Мы их не маскировали.

– Если тревога общая, то все лифты на поверхность планеты, кроме выходов пилотов на космодром, заблокированы, ― сказал Бандзай.

– Тогда вылезем через вентиляцию, как зашли, ― сказала Маша. ― Я смогу закрыть ворота в кунсткамере! Вы, роботы, размагнитьтесь!

Все быстро вышли из «кухни». Зортеки в зале начинали шевелиться и двигаться. Бандзай открыл прицельный огонь по ближайшим фигурам военных, которые уже освободились от форм и двинулись к выходам из зала.

Только сейчас от дверей «кухни» приковылял Подлиза.

– Он отключается! ― воскликнул Бозо и взглянул на Машу. ― Добавилась магнитная травма! ― Девушка, протянув руки, шагнула к роботу, но Бозо её опередил. Он поднял Подлизу, закинул на свою спину и, загнув ему ножки, приспособил как рюкзачок. ― Другую железку я не стал бы спасать ― так по Кодексу, ― но тебя, любимчика Юлёны…

Маша метнула в Бозо благодарный взгляд, кивнула, и все бросились в туннель, по которому пришли. За ними, открыв стрельбу, ринулась толпа военных.

– Я прикрою! ― крикнул Бандзай, падая наземь. Его ранили в обе ноги. ― Всем не уйти. Или я не стою своего друга?!

Маша порывалась вернуться и исцелить японца, но инженер Дерган не позволил:

– Не успеете! Здесь узкий проход и крутой поворот: численный перевес большого значения не имеет. Кто-то должен нас прикрыть. Следующим останусь я.

Они сели в синкансэн и тот, управляемый Дерганом, понёсся по туннелю. Вскоре они поняли: за ними гонятся на других агрегатах, значит, Бандзай погиб.

– Ингибитор явно подействовал, ― сказал инженер Дерган. ― Без него нас бы уже догнали и уничтожили. Или перекрыли проходы. Меткое словечко «тормоз»… Иван ― готовый энциклопедист.

Маше удалось закрыть ворота в кунсткамеру, и это задержало приближающуюся погоню. Она успела подобрать наушник, взлетела к вентиляции и, пока несколько секунд подзаряжалась от звёздного ветра, говорила с Мезенцевым-старшим.

– Через пять минут метеоритный дождь кончится, можно взлетать, ― доложил Мезенцев. ― Вентиляционный выход расположен на вершине холмика, наводнение его пока не затопило, но у вас не более трёх минут: подходит девятый вал. Подгоняю к двери роботолебёдки и строю навес из мервудной фольги. Я сам уже в челноке.

– На Оларе эту проводную радиосвязь можно отыскать только в музее техники, ― сказал инженер Дерган, удивлённым взглядом проводив брошенный Машей в темноту зала наушник и микрофон, когда она от приточной вентиляции на потолке спикировала на пол.

– Старая техника ― не значит негодная, ― сказал Иван.

– Не рассказывай сестре о своей маме! ― приказала Маша Бозо, когда они пробегали между рядами сосудов с экспонатами.

Бозо нахмурился и кивнул. Когда они подбежали к двери, из-под неё сочилась вода. Сзади послышался взрыв и грохот падающих ворот: зортеки ворвались в зал.

– В первый раз дверь открывал Подлиза! ― сказал Бозо, с тревогой взглянув на Машу. ― Успеешь?

– Я задержу, ― сказал инженер Дерган, ― оставьте мне арбалеты.

– Вы видели, чего они стоят! ― возразил Иван. ― Маша, ты!

Девушка обернулась к залу и протянула руки вперёд:

– Вы, мои мавелы и кариотиды, вы, мои люди, келбоны, вы, безымянные жертвы зортеков, восстаньте и убейте своих мучителей!

Весь зал пришёл в движение: экспонаты выкатывались в центр зала и встали стеной на пути зортеков. Те открыли огонь. Посыпалось метеоритное стекло, и экспонаты стали из сосудов выходить, выползать, вылетать ― и все бросились на зортеков.

– И мама пошла! ― сдавленным голосом воскликнул Бозо, вглядываясь в темноту зала, которая вспыхивала причудливыми отражениями фонарей от разбитого голубого стекла.

Вдруг дверь перед ребятами распахнулась и в неё, вместе с валом воды, вкатились огромные келбоны. Люди едва успели отбежать и укрыться за ближайшей колонной. В теле переднего келбона Маша увидела пробоины от своего лома.

– Вы, келбоны, ― закричала девушка, выступив из-за колонны и вытолкнув инженера Дергана, ― простите меня! Я не знала, что вы разумные существа и говорите на другой звуковой частоте. Вам отсюда не выбраться! А теперь идите и деритесь со своими мучителями!

Келбоны раздулись и, издавая истошные звуки и размахивая щупальцами, бросились на зортеков.

– Я напишу о вас новую главу в энциклопедии цивилизаций! ― крикнул в догонку келбонам инженер Дерган.

Команда выбралась в туннель. Воды в нём было по колено, и она прибывала. Изо всех затопляемых боковых галерей лезли невиданные чудища, огромные раки, черви, келбоны…

Иван и Бозо шли первыми и по опасным для отряда животным стреляли из арбалетов.

– Кровососов нет! ― сказал Бозо. ― В вентиляционной трубе мы снесли все решётки и сетки ― и кровососы, наверное, улетели.

Едва команда подошла ко входу в вентиляционную трубу, послышался звук погони.

– Зортеки преодолели сопротивление экспонатов и келбонов! ― воскликнул Бозо.

– Вряд ли так быстро, ― сказал инженер Дерган, ― Скорее, это второй отряд преследователей вошёл в главную галерею другим путём.

У вентиляционной трубы команду ждал подъёмник. Через полминуты, когда люди уже почти поднялись, сверху хлынула вода. Подъёмник задрожал, но выдержал поток и вынес людей на поверхность земли. Мутная вода со всех сторон подступила к люку в вентиляционную шахту. Люди вскочили на приготовленную Церолой лодку, прикрытую зонтиком из мервудной фольги, роботы включили лебёдки, и лодка, разрезая воду и натыкаясь на препятствия, пошла к челноку. Мелкие метеориты и ножи били сверху по мервудной фольге, не причиняя видимого ущерба. Нибара сначала вздрагивала от каждого удара, но скоро, глядя на невозмутимость Ивана, успокоилась.

– Подлиза отключился ― и нечем записать картинку, ― вполголоса возмущался Иван. ― Церола, ты пишешь?

– Пишу, ненаглядный ты мой.

Вода несла вырванные с корнем деревья и тела животных из разбитых метеоритами экосистем. На стволе плывущего кедра балансировал дальневосточный леопард. Многие животные были мертвы или ранены метеоритами. Башни под напором воды критически наклонились. В одном месте грязный поток водопадом влился в зелёное озеро: из него ― на ещё не залитый берег ― стали выпрыгивать русалки и вылезло Лохнесское чудовище.

– Башня падает прямо на нас! ― опять запаниковала Нибара и, ища убежища, дёрнулась в сторону Ивана.

– Не бойся! ― Иван обнял девушку и прижал к себе. ― Башня построена из лёгких материалов: будет заваливаться медленно.

Так и произошло: лодка уже миновала опасный участок, когда башня упала на бок. Из её разбитых метеоритами окон и дыр в стене вывалились тулова зортеков в разной степени зрелости ― одни едва шевелились, другие плыли как брёвна.

– Месторасположение космодрома затоплено, ― доложил Мезенцев-старший. ― Церола, картинка пропала!

– Метеорит сбил моё последнее «око», ― простонала Церола. ― Мы ослепли.

– Зортеки не успеют взлететь! ― воскликнул Бозо.

– Зато мы успеем! ― с мстительной радостью заявила Церола, принимая в своё чрево последнего астронавта.

В этот момент метеоритный дождь кончился, и челнок с прицепом взлетели. Пока челнок набирал высоту, астронавты наблюдали, как падали одна за другой башни, как девятый вал достиг зелёного озера и обрушился в него, как взрывались космодром и подземные заводы. Всё, что не было залито водой, полыхало. На планету вместо метеоритов стали падать обломки сбитых кораблей и платформ, значит все отклоняющие установки вышли из строя. Обломки разбивали солнечные батареи, хаос нарастал.

Когда летели к кораблю колобков, говорили о цивилизации зортеков. Больше всего расстраивало то, что не удалось понять, как происходит одушевление растительных болванок. Ну, в самом деле, ведь не как у дуболомов Урфина Джюса! Или волшебный порошок дуболомов заменили волшебным раствором в сочетании с солнечным светом? Во время массовой подзарядки зортеки пассивны ― это огромная уязвимость. «Безотходность» жизнедеятельности организма зортека обходилась цивилизации боком.

– Я наблюдал за пленными зортеками в подземельях на Оларе, ― рассказывал инженер Дерган. ― Не контактируя долго с солнечным светом, зортеки увядают, сворачиваются.

– Как земные растения ― одуванчик, подсолнечник ― сворачивают цветки ночью, а утром распускают, ― сказал Иван.

– У зортеков выраженное пристрастие к грибам-паразитам, ― продолжил Дерган. ― Я думаю, через настойки грибов осуществляется стратегическое управление цивилизацией, когда зортеки пассивны.

– А оперативное?

– Оперативное управление ведётся простыми командами, когда зортеки находятся в активной фазе.

Дальше инженер Дерган высказал предположение: у цивилизации зортеков коллективный разум, как у грибов ― общая микориза. Поэтому, несмотря на малочисленность взрослых особей, у цивилизации столь грандиозные достижения в науке и технике. Каждый зортек в отдельности ― туповат, машинален. Вот почему изворотливые земляне так легко могли справляться с отдельными их группами. В моменты столкновений с людьми «лицом к лицу» зортеки находились в уязвимом состоянии, потому что не могли воспользоваться коллективным интеллектом для поиска успешного решения. Во время зарядки интеллекты индивидов объединяются в один сверхинтеллект, и он переходит на принципиально иной уровень, тогда цивилизация зортеков становится огромной силой.

Когда астронавты прибыли на корабль Синтаро, в шлюзе их встретили Сергей Сергеевич и возбуждённые колобки с нарисованными разноцветными глазами и ртами, с многочисленными и хаотично разбросанными ― похожими на веснушки ― кляксами и ярким румянцем на предполагаемых щеках.

– Какой маляр их так?.. ― давился от смеха Иван.

– Я не художник, нарисовал, как смог! ― вскипел Сергей Сергеевич. ― Что за боевой корабль у колобков ― ни кистей, ни красок, и всё летает! Как вести наглядную агитацию и пропаганду? Вот в пионерлагере у нас с Леночкой Сергеевной под рукой было всё: сиди себе на лавочке и малюй!

– Всё же на лавочке сидеть? ― тихо сказала Нибара и с некоторым страхом взглянула на Ивана.

– Мячей нужно поощрить, ― продолжил Сергей Сергеевич уже шёпотом в самое ухо Маши. ― Оказались страшно тщеславные ― в моей части такие кавказцы служили. Видишь, как раздулись от гордости: рассчитывают на похвалу хозяйки. А они становятся толковыми призывниками: команды освоили, и вид стал осмысленный, когда я им глаза подрисовал.

Маша взяла на руки маленького Ранкола, потом влезла на услужливо выдвинутые из тела Каранта ступеньки и произнесла речь:

– Наши верные союзники ― колобки ― отключили противометеоритную установку и рассчитали губительные для Лонзора наводнение и пожары. Благодаря колобкам, мы смогли без потерь выполнить свою миссию и спасти инженера Дергана. Слава цивилизации колобков!

– Слава! ― закричали все.

Колобки, словно дети, ещё больше раздулись и запрыгали от радости.

– Детский сад! ― пробурчал довольный Сергей Сергеевич.

Он приказал колобкам загрузить ядерные заряды в челнок, а гепесты под руководством инженера Дергана принялись за текущий ремонт обшивки пострадавшего от метеоритов челнока, его маскировку под обломок платформы зортеков и подзарядку. Когда остальные астронавты прибыли в главную рубку, полковник доложил:

– С Лонзора взлёты больше не фиксировались. Неизвестный противник уничтожил имперский флот полностью, но не стал приближаться к Лонзору, а, напротив, отошёл. Намерений нового противника мы не знаем. Возможно, перегруппируется и вернётся.

– Опасается крупных обломков, ― сказал Мезенцев-старший. ― Они для кораблей опаснее метеоритного дождя.

– Или они увидели, что обитаемая зортеками часть планеты гибнет от наводнения и пожаров, ― сказал Иван, ― а на необитаемой части им делать нечего.

– Флот противника остановился, ― доложила Нибара. ― От него к планете движутся два маленьких корабля, нет, это скорее беспилотные агрегаты.

Маша вызвала колобков и поручила им определить параметры агрегатов. Колобки вдруг затряслись от страха. Маленький Ранкол запрыгнул в Большого и, несмотря на увещевания Маши, не вылезал.

– Энергетические установки шункетов, ― с трудом Машиным голосом доложил Карант. ― Такую установку они подогнали к нашей материнской планете и всего за полчаса уничтожили её в искусственной чёрной дыре. Только один наш корабль успел взлететь и вырваться за горизонт событий. Лонзор массивнее нашей планеты, поэтому к ней подгоняют две установки.

– Объявляю совет! ― сказала Маша и взглянула на Мезенцева-старшего.

– Нужен расчёт гравитационного радиуса чёрной дыры, ― сказал тот. ― Наш корабль следует вывести на пределы этого радиуса, а замаскированный под космическое тело челнок с ядерными зарядами отправить наперерез энергетическим установкам и уничтожить их.

– У меня, наконец, работёнка! ― оживился Сергей Сергеевич.

– Большой Ранкол! ― строгим голосом приказала Маша. ― Выплюнь Маленького труса, рассчитай параметры чёрной дыры и её горизонт событий.

– А заодно ― мощность установок шункетов и параметры чёрной дыры, ― сказал Иван. ― У тебя сохранились параметры «вашей» дыры?

– Сохранились, но пока никому не были нужны.

– Нам нужны! Маш, надо, чтобы Большой полетел с нами на Землю.

– Колобки ― наши союзники: с нами полетят все трое, ― сказала та.

Большой вытолкнул Маленького и вместе с Карантом укатился из рубки. Маленький сдулся, сморщился, прижался к Машиным ногам, а его большие рисованные глаза и растянутый в улыбке рот выглядели нелепо.

– Приказываешь пустить бомбы в дело? ― обратился полковник к Маше.

– Так точно! ― машинально и громко ответила та. ― С вами полетит инженер Дерган, он меронийскую технику знает. Выполнять!

– Есть!

Полковник козырнул, подмигнул и поддал ногой маленькому Ранколу: «Вернусь ― сыграем в футбол», потом оттолкнулся и, быстро перебирая руками по направляющим, уплыл из рубки. Вслед отправился инженер Дерган.

– Успеем мы остановить уничтожение Лонзора? ― задалась вопросом Маша.

– Челнок дозаправлять и ремонтировать только начали, ― доложила Нибара. ― Подлётное время Церолы к установкам шункетов слишком большое. Плюс время на манёвры уклонения от летающих обломков. Не успеем!

– Значит, Церола полетит недозаправленной! ― сказал Бозо.

– Таможня круглых «дала добро», ― отозвалась Церола. ― Вышла из шлюза и начинаю движение к установкам шункетов. Бозо, спасибо, что вопреки Кодексу спас Подлизу.

Летающие обломки от кораблей зортеков и шункетов к этому времени уже сбили почти все орбитальные солнечные батареи, и планета должна была начать остывать. Энергетические установки шункетов двигались в разы быстрее, чем летела Церола. Челнок начинал движение наперерез установкам, но уже через несколько минут оказался далеко позади их и фактически догонял.

– Установки не совершают манёвров уклонения, ― сказал Иван, ― Они сами отклоняют крупные обломки кораблей: запасы энергии позволяют им это. А Церола идёт зигзагами, разогнаться не может. Лонзору конец!

– Я теперь больше опасаюсь за наших, ― сказала Маша.

Установки вошли в зону дальней орбиты Лонзора и остановились. В рубке воцарилась тишина: все смотрели на большой экран. Вдруг обе установки одновременно засветились и направили пучковую энергию в одну точку у поверхности Лонзора. В месте пересечения двух ярких лучей произошёл взрыв, волна от которого через несколько секунд тряхнула корабль. В точке схождения лучей на мгновение образовалась яркая звёздочка, которая тут же погасла, и в это место стала стягиваться сначала атмосфера планеты, потом вода океанов и земля с её поверхности.

– Корабль Синтаро стоит у гравитационного радиуса чёрной дыры, ― доложил Большой. ― У нас не более пятнадцати минут, чтобы отлететь за пределы радиуса. Слабая тяга чёрной дыры уже фиксируется приборами.

– Если не отойдём, нас затянет, ― сказала Нибара. ― Через час Лонзора и всего, что летает вокруг, не станет.

– Скорее мы подойдём, чтобы забрать Церолу, ― твёрдо сказала Маша.

От этих слов маленький Ранкол ещё больше скукожился и затрясся.

– В обоих случаях, если мы тронемся, нас засекут и атакуют, ― сказал Иван. ― Колобки, корабль к бою! Нибара, расчёт навигации по маршруту от выхода из кротовой норы до Ледяных полей. Там они нас не достанут…

Когда действие установок шункетов прекратилось, Церола подошла сначала к одному агрегату, потом к другому, после чего резко ускорилась в сторону корабля колобков.

– Церола обнаружена, ― доложила Нибара. ― Пять кораблей противника выдвинулись ей наперерез.

– Большой Ранкол, сбросить маскировку с Синтаро и с максимальной скоростью идти навстречу Цероле! ― приказала Маша.

В этот момент произошли ядерные взрывы, и обе установки исчезли с экрана. Сразу весь флот шункетов двинулся на корабль колобков. Колобки узнали приближающиеся боевые корабли шункетов и, как всегда, скукожились и затряслись от страха.

– Похожи на речных улиток, ― сказал Иван. ― А гепесты своих родственничков не узнают?

Среди спасённых из пирастского плена гепестов оказался один военный инженер, он корабли шункетов признал; остальные касты не имели права знать о военной технике.

Недозаправленный челнок замедлялся: его втягивала набирающая силу чёрная дыра. Церола взывала о помощи. Челнок остановился и уже начал обратное движение ― к дыре, когда Синтаро приблизился к нему и принял в свой шлюз.

Преодолев тягу чёрный дыры, корабль колобков вырвался за горизонт событий и, отбиваясь от флота шункетов, достиг входа в кротовую нору, а по выходу из неё, заманил преследователей в ледяные поля, и там весь улиточный флот погиб под шквалом глыб.

Из ледяных полей вышли в направлении Мероны.

– Скоро будем дома, ― сказал Бозо.

– Иванечка! ― вдруг тихо позвала Нибара, отстранившись от навигационных карт и средств связи. Она схватилась за живот и с оторопевшим видом поочерёдно смотрела на всех. ― Я…

– Беременна?! ― воскликнул Сергей Сергеевич. ― Иван, я предупреждал: в моём лагере чтобы никаких ночью «у озера посидеть»! У вас было?

– Я только два раза лёг на неё!

– Когда успел?

– Когда прятались от чудовища и когда на поезде ехали в башню: закрыл девушку своим телом ― по обстоятельствам.

– «Закрыл девушку своим телом» ― это по-гусарски, бывало, но…

– Сергей Сергеевич, ― рассмеялся Мезенцев-старший. ― Это, наверное, произошло на дне зелёного озера: дети были в гидрокостюмах!

– Ну это ещё куда ни шло, ― выдохнул полковник. ― А ты чего хватаешься за живот?

– С испугу, привычка такая, ― ответил за сестру Бозо. ― Он подлетел к ней и обнял. ― Что тебя испугало?

– Большая девушка… ― прошептала Нибара. ― Землян вызывает Юлёна…

– Юлька! ― закричала Маша. Она резко оттолкнулась и полетела в сторону Нибары. ― Громкую связь! Выведи её на экран!

На экране возникла Юлёна:

– Дочь таксиста с Урала вызывает… Марак, вы все живы! Ур-р-ра! Сейчас такое вам расскажу!..

Встреча была бурной, как у ворот в пионерлагерь имени Гагарина, разве что Юлёна не придушила подругу в объятьях. Сергей Сергеевич помахал Юлёне рукой и, обернувшись к Мезенцеву-старшему, опять шумно выдохнул:

– Великолепные девушки! И твой сын хорош, умничка. Жаль, что на Земле придётся их закрывать… А тупее меня здесь только мелкий Ранкол: ну как можно играть в футбол в невесомости?

Глава 24. «Где прячутся Три толстяка?!»

На пути к Земле разгадывали вероятные планы шункетов. Вряд ли они атакуют Тройной Батон. Шункеты наверняка получили сообщение, что Лонзор уничтожен, а поэтому зортекам как цивилизации скоро наступит конец ― все вымрут по старости. И экспедиционный флот, когда бился с платформами зортеков у Лонзора, тоже мог успеть доложить о больших потерях, а лишние потери никому не нужны. Просканировав корабль колобков у Лонзора, шункеты, конечно, сообразили, что упустили какую-то часть обитателей Колоба, и, скорее всего, должны были решить: это колобки отомстили им, уничтожив две энергетические установки у Лонзора и всю оставшуюся экспедицию ― в ледяных полях. Значит, шункеты должны вернуться к своей первоначальной главной цели: найти беглецов из каст учёных и инженеров, назвавших себя гепестами. Очень вероятно, что, контактируя с зортеками в торговле мервудом и технологиями, шункеты разведали маршруты зортеков или даже проследили за их полётами на Землю.

Колобки рассчитали: для ликвидации Земли в искусственной чёрной дыре шункетам потребуется восемьдесят энергетических установок, действующих одновременно. Подлётное время шункетов к Земле ― примерно два месяца. Нужно спешить организовать оборону!

Вторая мервудная война окончена. Зортеки покинули Мерону и Олару и собрали все силы на Тройном Батоне. Тимберлитта, похоронив Тиамафа по меронийским обычаям, не знающим кладбищ, провела церемонию очищения Мероны. Она сообщила Страннику об уничтожении Лонзора ― колыбели зортеков. Но у землян есть образцы экосистем с Лонзора: воспроизводство цивилизации зортеков можно восстановить, нужно только найти подходящую планету или собрать искусственную. Углас рассказал, что работал над этим, но очень осторожно: тормозили работу войны за мервуд и осознание многочисленных уязвимостей, присущих цивилизации зортеков. Люди готовы отдать зортекам их первородные экосистемы в обмен на мир и союз против шункетов. Странник и Углас, примирившись, вступили в антишункетскую коалицию. Они уничтожили все средства биологической войны против землян, предоставили коалиции не только свою базу слежения на Луне, но и новые технические средства для спуска в Марианскую впадину на дне Тихого океана, через которую можно войти в мир мавелов и кариатид. В пользу вновь обретённых союзников братья-императоры отдали всю мервудную руду, добытую на Мероне и Оларе, и весь выработанный листовой и порошковый мервуд. Гигантские транспортные корабли в сопровождении охраны пошли к Земле, а участнику экспедиции, инженеру Дергану, Углас передал все технологии по мервуду. Странник же подрядился пригнать к Земле обещанные Юлёне три алмазные скалы.

Ещё зортеки отпустили всех пленных людей и передали меронийским партизанам и пиратам сотню своих линкоров и крейсеров. Против ожидаемой армады шункетов развернулись две армии: одна ― люди, колобки, гепесты, мавелы и кариатиды, другая ― зортеки и пираты. Этих сил было явно недостаточно, и тогда Тимберлитта, как межгалактический маяк, призвала на помощь дружественные цивилизации из соседних галактик. Готовностью помочь людям Семи колыбелей отозвались многие. Ни у зортеков, ни у пиратов дружественных цивилизаций не нашлось, поэтому братья-императоры и предводитель пиратов Гетрис Ужасный чувствовали себя подавленными и униженными. В секторе Вселенной большая жизнь замерла в ожидании грандиозного столкновения. Грабить и развлекать стало некого, и Гетрис хотел занять выжидательную позицию, но Странник его отговорил: «Зачем тебе семь глаз, если своей выгоды не видишь: победителю достанется большая энергия! Пираты смогут, взамен хлипкого Окуса, отстроить себе целую сеть массивных крепких планет, а твоя станция, как я убедился, в любой миг может развалиться от пустячного звукового резонанса…»

Братья-зортеки решили, что Углас своим присутствием в военной компании против шункетов слишком бы раздражал Тимберлитту, великолепных землян, меронийцев и всех их союзников. Поэтому Углас принял облик считавшегося погибшим генерала, который «неожиданно вернулся» из ледяных полей. Он остался командовать гарнизоном на Тройном Батоне. Углас должен был продолжить дело восстановления цивилизации зортеков, если Странник погибнет.

Договорились: союзные армии встретятся у Луны.

Во главе меронийского флота встал Бозо. Странник летел к Земле во главе имперского флота, Гетрис ― пиратского, усиленного его давней мечтой ― мервудными крейсерами и линкорами. Инженер Дерган возглавил грузовой флот, по ходу движения к Земле вникая в технологии по мервуду и конструируя космические платформы для барражирования на околоземных орбитах.

На подлёте к Солнечной системе Маша, Иван и Юлёна пересели на Церолу. Остальные ― Тимберлитта, Мезенцев-старший, Сергей Сергеевич, Нибара, гепесты и колобки ― продолжали лететь на корабле колобков.

На первой же сходке друзей в капитанской рубке челнока Юлёна сжала кулак и потрясла им:

– Вот они теперь где у нас, Углас и Странник! Марак, а шантаж ― великое дело! Прицеп с экосистемами Лонзора замаскирован под небесное тело ― зортеки его не найдут. Если шункетам удастся включить все энергетические установки и Земля погибнет, в той же чёрной дыре сгинет и прицеп, и цивилизации зортеков ― конец. Беспроигрышный шантаж! А что ― зортеки такое отношение к себе заслужили. На гладиаторских боях я на красавчиков нагляделась. «Хлеба и зрелищ!» Вот вам, лягушки!

Юлёна показала в сторону главного экрана узорную фигу и вдобавок покрутила кистью руки.

– Юля, не оскорбляй, ― вступилась Маша. ― Зортеки теперь наши союзники. У них флот четыреста линкоров и крейсеров, две тысячи транспортов с мервудом и техникой, они обеспечат наш спуск на Землю и в Марианскую впадину…

– Не боись: зортеки литературных ассоциаций не понимают. Союзники! Быстро же ты забыла, как лягушата плющили нас в музее на крейсере, как загнали нас в ледяные поля…

– Ледяные поля… ― с содроганием пробормотала Церола. ― Маленькой быть хорошо: ледяные поля я просидела в брюхе корабля колобков.

– Ненадёжные очень союзники! ― Юлёна уже не могла остановиться. ― Мы их с собою в мир мавелов не возьмём! Они наши конкуренты в драке за большую энергию. Ты, Маш, конечно, командир и астрополитик, но и я теперь… принцесса гепестов. Я ими командую, а не ты! Зеркала над Сахарой и атомные бомбы в этот раз нам не помогут.

– Ещё не хватало поссориться! ― сердито вмешался Иван. ― Ссоры экипажа на борту космического корабля недопустимы в принципе!

– Как и в тюремной камере! Тошно мне тут: Сидим опять в железном ящике, никого не видим. Я, если хотите, даже по Батону соскучилась! Ау-у-у! ― придурочным голосом взревела Юлёна. ― Батон, гоблины, кто там ещё, вылезайте из кустов: я вам кое-что покажу!

– Что с ней? ― обратился Иван к Маше. ― Орёт, как тогда на лугу, у ручья в Заветном лесу.

– Маленькая истерика, ― ответила Маша. ― С девочками такое бывает, скоро пройдёт.

– Церола, сколько ещё лететь?! ― капризно взвыла Юлёна. ― Только не в твоих дурацких вздохах ― в днях, в неделях, в месяцах, в годах, в веках!

– Я могу тебя усыпить и разбудить на подлёте… ― ответила Церола.

– Спасибо, утешила! ― Юлёна совсем разошлась и принялась кидаться слабо прикреплёнными предметами. Те разлетелись по рубке от стены до стены. ― Биоробот не имеет право так отвечать! И не предлагай мне свои ультрамариновые калары: я люблю молдавские яблоки! Вань, когда мы прилетим, будет ещё лето?

– В Северном полушарии уже начнётся зима.

– Ну вот, лето кончилось ― пропала моя маленькая жизнь! Столько ждала!..

– На Земле время летит быстрее…

– Знаю! Прилетим двадцатилетними старухами! Где мелкий Ранкол? Буду играть им в футбол!

– Мелкий остался на Синтаро, ― сказала Маша. ― Угомонись, Юль. Мы с тобой в одинаковом положении.

– Нет: я простая девушка, а ты маг. ― Юлёна кинулась к Маше, по пути начав через голову стаскивать блузку. ― Оберни меня мышью. Маленькой быть хорошо: забьюсь в щёлку и умру ― будете знать!

– Ни разу не видел Юльку плачущей, ― пробормотал больше для себя Иван. ― У Нибары истерик не было…

– Сдалась тебе кривоногая! ― взвилась Юлёна. ― У всех кто-то есть, у одной меня ― никого!

Она разрыдалась в голос, сорвала бандану с головы и, сотрясаясь всем телом, упала на Машины колени.

– Да будут тебе женихи. ― Маша пыталась пригладить тут же вставшие дыбом волосы подруги. ― За тебя незнакомые парни с других планет жизнь отдают! Ты принцесса гепестов! Ты звезда, таких девушек на Земле больше нет. Юль, у тебя скоро будет целая гора алмазов…

– Я видела эту гору… ― сквозь рыдания выговорила Юлёна.

Напоминание об «лучших друзьях девушек» Юлёну мгновенно успокоило: она поднялась и даже с некоторым возмущением отстранилась от Маши:

– Если я пока что и не межгалактический маяк, то принцесса могущественных гепестов! Вот как стану магом духа генераторов тёмной материи!.. Или как их там?.. Вся энергия космоса будет моей, и чтобы никакой экономии! Ладно ― нашей… А что, рядом с Тимберлиттой я же была магом духа машин. Прилетим домой ― обернёшь меня драконом. Большим быть хорошо. А помните, когда мы взлетали с Земли, америкосы хотели нас сбить. Ух, я им покажу!..

Тут последовал вызов от Нибары:

– Мы установили связь с миром мавелов, Тимберлитта объявила совет, подключайтесь…

На совете обсуждали план обороны Земли. Итак, шункеты явятся, чтобы добраться до преобразователей тёмной энергии, созданных и скрываемых гепестами в мире мавелов. И, вероятно, чтобы пленить и вернуть на «историческую родину» касты учёных и инженеров. Земляне в любом случае не могут «сдать» шункетам учёных гепестов, потому что не имеют доступа в мир мавелов. Но могут позволить шункетам высадится и самим попробовать войти в другое измерение ― или эту высадку не разрешить. Следовало ответить на главный вопрос: что предпримут шункеты, если земляне запретят высадку? Иван уверенно высказал предположение: шункеты для устрашения землян попытаются устроить демонстрационное уничтожение Луны в искусственной чёрной дыре. Последовало возражение: это логично предположить, но логично для землян, и совсем не обязательно ― для шункетов. К тому же шункеты точно не знают расположение мира мавелов: они могли предполагать, что он находится или на Земле, или на Луне, или ― и там, и там. Зачем же им тогда плющить Луну? Однако Фрагарий, глава гепестов, поддержал Ивана: я тоже шункет, мне демонстрационное уничтожение спутника Земли представляется логичным и высоковероятным выбором для касты военных. Мир мавелов питается энергией недр Земли, и эта энергия несопоставимо больше внутренней энергии Луны. Более того, шункеты догадаются или уже знают, что зортеки держат на Луне станцию слежения, и это обстоятельство послужит дополнительным мотивом для уничтожения земного спутника.

Последовало и другое возражение: шункеты не знают, как мир в другом физическом измерении ― мир мавелов ― среагирует на искусственную чёрную дыру. Никто из присутствующих на совете даже теоретически не может предположить, можно ли существовать в чёрной дыре, находясь в ином измерении. А вдруг люди и планета Земля рассыплются на атомы и сплющатся в точку, как это произошло с Колобом и Лонзором, но другой мир, в который стремятся шункеты, не уничтожится, а, например, начнёт питаться энергией от чёрной дыры? Тогда мир мавелов может даже вырасти…

– Никогда не выйду замуж за учёного! ― воскликнула Юлёна, перебив дискуссию Ивана с отцом и инженером Дерганом. ― Вы сейчас как политики в телевизоре: разговор ни о чём!

Юлёна произнесла слово «политики» таким уничижительным тоном и сопроводила такой презрительной гримасой, что спорщики сразу умолкли, а Сергей Сергеевич одобрительно хохотнул.

– Ближе к делу, ― поддержала подругу Маша. ― Сергей Сергеич, мы можем одолеть шункетов в прямом боестолкновении?

– По нашим с колобками расчётам, если действительно прилетят сто тысяч кораблей противника тех модификаций, какие мы видели у Лонзора, то союзный флот сможет перебить не более половины. Весь наш флот при этом погибнет. Согласно сведений из энциклопедии Дергана, восемь прилетевших на помощь цивилизаций ― все мирные, имеют только силы обороны, но не нападения, значит, не умеют как следует воевать. Они даже признали бесполезность своего участия в нашем сегодняшнем совете: что главнокомандующий им поручит, то они и сделают.

– Получается, что мы их используем втёмную, ― сказал Иван. ― Некрасиво.

– А кто у нас главнокомандующий? ― спросила Юлёна. ― Нас… люди, колобки, гепесты, мавелы и катиатиды, зортеки и пираты ― шесть цивилизаций.

– Кариатиды ― отдельная цивилизация, ― возразил Сердор. ― Сейчас она служит мавелам.

– Кариатиды ― бойцы! ― воскликнула Юлёна. ― Рубятся, как на ринге. Я видела их в деле на Окусе. Но какие из них главнокомандующие? Они слова не скажут: кланяются только да убивают.

– На подходе флоты ещё трёх цивилизаций, ― доложила Нибара, ― тоже мирных.

– Я здесь единственный профессиональный военный, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Поручите командование мне.

– Я поддерживаю самовыдвижение, ― сказал Мезенцев-старший. ― На Земле не согласятся, чтобы отражением первого нападения инопланетян руководил инопланетянин же или подросток. Принципиальные решения будет по-прежнему вырабатывать совет во главе с Марией, а исполнять военные решения ― главнокомандующий.

– Все согласны? ― командным голосом сказал Сергей Сергеевич. ― Не слышу ответа!

– Все-е-е!

– Предводителем пиратов меня выбрали таким же способом, ― пропищал Гетрис Ужасный. ― Надеюсь, главнокомандующий не допустит полной гибели союзного флота.

– Отставить! На оставшиеся пятьдесят тысяч кораблей противника, ― продолжил доклад Сергей Сергеевич, ― ни всех земных ядерных зарядов, ни, тем более, средств их доставки не хватит. Поэтому прямое боестолкновение недопустимо.

– Конечно средств доставки не хватит! ― напомнила о себе Церола. ― Я у вас, главнокомандующий, вообще одна, и могу принять на борт только два заряда. Между прочим, я, возможно, единственная во Вселенной, кто доставил ядерные заряды от Земли до места успешного применения главнокомандующим в условиях засасывания в чёрную дыру! Я…

– Отставить!

– Нибара, отключи линию Церолы, ― приказала Тимберлитта. ― Биороботы, увы, тоже впадают в старческий маразм.

– Когда у противника значительный численный перевес, его нужно окружить и сбить в кучу, как сторожевые собаки у чабана сгоняют стадо баранов, ― сказал Иван. ― В центре корабли скучатся и будут мешать друг другу, и мы по частям перебьём их на периметрах.

– Парень знает, как Ганнибал победил легионы римлян в битве при Каннах, ― поощрительным тоном сказал Сергей Сергеевич.

– Согнать флот шункетов к Луне, а когда на её месте образуется чёрная дыра, ещё сильней надавить со всех сторон, ― сказал Бозо. ― Колобки, вам задание: рассчитать, на какое расстояние нужно согнать корабли противника к Луне, чтобы их затянуло в чёрную дыру. Сможете?

– Так точно! ― отрапортовал Маленький Ранкол голосом Бозо. ― Но пусть нам прикажет хозяйка.

– Колобки, ка я вижу, всё поняли! ― рявкнул полковник. ― Главнокомандующий я!

– Так точно! ― крикнули все колобки голосом Сергея Сергеевича.

– Планету жалко, ― добавил Большой Ранкол голосом Маши. ― Луну можно обжить. А вдруг хозяйка подарит колобкам Луну для проживания.

– Бозо, план с жертвой Луны мне не нравится, ― через силу сохраняя деликатный тон, откликнулась Маша.

– Жрицам Луны такой план не может понравиться в принципе, ― поддержала девушку Тимберлитта. ― У Мероны нет своего спутника ― отсюда такое предложение Бозо.

– Допустим, чтобы получить преимущество, мы отдаём Луну, как жертвуют фигурой в шахматах, ― сказал Иван, обращаясь к отцу. ― Если мы победим, а спутник исчезнет, чего ждать землянам?

Последствия внезапного исчезновения Луны в чёрной дыре могут стать для Земли катастрофическими, ответил Мезенцев-старший. Нужно придумать, как спасти Луну. После споров, остановились на предложении Тимберлитты: спрятать Луну в мире мавелов, а шункетам подставить мираж или макет. На мираж Луны шункеты не купятся, сказал Фрагарий, а на её макет ― на внешне точную копию ― могут. Инженер Дерган и инженеры гепестов и зортеков подтвердили: к нужному сроку они успеют из листового мервуда сконструировать макет Луны и засыпать его метеоритной пылью, в также песком и камнями, взятыми с Луны и Земли.

– Ладно, под удар шункетов подставили макет, спасли Луну, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Это, как я понимаю, начало задуманной Тимберлиттой, мавелами и гепестами операции. Кто доложит его общий план? Маше его утверждать, мне ― исполнять. Я пока не вижу ключа к победе.

– Я доложу, ― сказал Фрагарий. ― Когда на месте макета Луны образуется чёрная дыра, пускаем в дело наш генератор белой дыры…

– Генератор белой дыры?! ― не удержались от восклицания сразу несколько чсенов совета.

На секунды установилась тишина: все переваривали сообщение Фрагария о самом новом во Вселенной оружии.

– В своё время мы изготовили генераторы маленьких искусственных чёрных дыр, ― продолжил гепест. ― Изготовили в мирных целях, чтобы «чистить» опасные места в космосе: где много ледяных глыб, метеоритных дождей, и как защиту от крупных астероидов, смертельных излучений и туманностей ядовитых газов. Со временем чёрная дыра превращается в белую и начинает распылять вещество, но уже в форме элементарных частиц, атомов. Наше изобретение ― силовую установку для очистки космического пространства от мусора и метеоритов ― шункеты использовали для генерации чёрных дыр в военных целях. От касты военных мы иного не ожидали и потому создали контроружие: тоже трансформатор, но с его помощью чёрную дыру можно превратить в белую. Хотя агрегат пока в одном экземпляре, мы, считаю, готовы к его испытанию в бою.

– Один экспериментальный образец?! ― воскликнул Сергей Сергеевич, ― Я здесь много чудес перевидал, но… Вы, Фрагарий, предлагаете, чтобы вся вселенская армада стояла и ждала, сработает ваш трансформатор или нет?

– А какого он размера? ― спросил Иван. ― Земные ускорители заряженных частиц размером с хрустальный дворец Сердора.

– Наш агрегат размером…

– Со швейную иглу! ― поспешила Юлёна. ― Мы с Машкой уже видели.

– С небольшой бытовой холодильник, ― закончил Фрагарий.

– С бытовой холодильник, и может… из чёрной ― в белую?! ― воскликнул с недоверием Иван. ― Пусть даже и совсем маленькую дыру. В вашем измерении как будто действуют другие законы физики. А фактор времени?

– Да, а время?! ― потерял академическое спокойствие Мезенцев-старший. ― Мы, конечно, теоретически, знаем, что со временем чёрная дыра рассосётся, отдаст всё вещество и энергию в космос, но на это уйдут миллиарды лет!

– Столько войны не длятся, ― добавил Сергей Сергеевич.

– Время ― это тоже форма энергии, ― с гордостью продолжил Фрагарий. ― Наша установка ― пока только теоретически, не было возможности испытать ― должна векторы структурных изменений вещества большой массы изменять фактически мгновенно.

– Значит, вместо длительного рассасывания, вместо испарения вещества большой массы ― цепная реакция? ― живо поинтересовался Сергей Сергеевич. ― Выходит, вы предлагаете устроить своего рода ядерный взрыв чёрной дыры? Поделитесь технологией со спецом по ядерному оружию?

– Позвольте нам сохранить технологию в секрете: попади она сегодня в неразумные руки, стала бы слишком опасной для существования цивилизаций.

– Секрет даже от меня?! ― воскликнула Юлёна. ― Это я не разумная?! Я ваша принцесса!

– Зачем принцессе знать очень опасную технологию… ― после некоторого замешательства ответил Фрагарий. ― Сожалею, но пока гепесты живут в мире мавелов, мы, по договору с гостеприимными хозяевами, не можем передавать свои технологии. Однако мы вынуждены скоро покинуть Землю, и если вы, принцесса Юлёна, летите с нами и возглавите новую цивилизацию гепестов, тогда…

– И далеко лететь? ― в свою очередь растерялась Юлёна. ― Надолго? Мне ещё школу заканчивать. И друзья мои… у нас команда… Вообще-то я уже налеталась! Вы там не живёте, а только дерётесь между собой ― такого добра и на Земле хватает. Я тоже подраться могу, до третьей крови, но жизнь девушки не должна состоять из одних сражений и поединков. Если и слетаю, то разве что ненадолго, ради общего дела.

– Юль, не давай никаких обещаний! ― гневливо воскликнула Маша. ― Это не игра «Зарница»!

– Вот именно! ― решительно закончила Юлёна. ― Сначала посмотрю на ваше поведение: как служить будете! И без подготовки второй раз не полечу! А то рванула в одних джинсах и с одной автомобильной аптечкой…

Ключевой ударной силой коалиции стали гепесты. Фрагарий рассказал: в мире мавелов гепестов оставалось всего шестьдесят особей. На Землю на двух кораблях прилетело больше сотни гепестов, но половину из них на одном корабле послали искать планету для обустройства новой цивилизации. Однако посланников разметало по космосу, некоторых взяли в плен зортеки и пираты. На одного из пленных гепестов, замороженного в сосуде на захваченном имперском крейсере, наткнулись Маша и принцесса Юлёна. Тот гепест, как живой материал иной цивилизации, вместе с другими «музейными экспонатами», вероятно, предназначался для отправки на Лонзор.

Тогда Юлёна рассказала Фрагарию о подвиге их соплеменника, и, конечно, о том, как разморозила его собрата теплом своего тела. Фрагарий ещё больше зауважали девушку и подтвердил: она принцесса в зарождающейся цивилизации гепестов и побещал найти достойного жениха, чтобы вышла замуж и стала царицей.

– Царицей шестидесяти подданных? ― Юлёна вскинула брови, выпучила глаза и развела руками, что означало высшую степень разочарования. ― Уж лучше принцессой: мне ещё школу кончать, и «принцесса» звучит красивей.

Но Фрагарий оставался как никогда серьёзным и, адресуясь уже ко всем членам совета, заявил:

– Нас скоро может стать шестьдесят миллионов, шестьдесят миллиардов, ― сколько принцессе Юлёне будет угодно. Управляемая большая энергия тёмной материи очень скоро окажется в наших руках. А с нею у гепестов будет абсолютно всё: пространство, материя, время…

– Тогда уж и вечная жизнь, ― с легкомысленным смешком попыталась сострить Юлёна.

– Да, если вы её пожелаете! ― твёрдо ответил Фрагарий.

Только Мавел Сердор остался внешне спокойным, Тимберлитта же, инженер Дерган, Мезенцев-старший оцепенели. Увидев их реакцию, Юлёна тоже стала серьёзней:

– Если, Фрагарий, сейчас вы говорите «для красного словца», я вас подброшу до облаков и забуду поймать. Крошечный трансформатор тёмной энергии на моих глазах разорвал вашего соплеменника в клочья, у нас это называется «клочки по закоулочкам». И Синтаро оларийский от вашей иголки сгорел: вспыхнул и потух! Какая вечная жизнь при больших энергиях?! Любой дурак в один миг может грохнуть полмира!

– Гепестам, принцесса, осталось поработать совсем немного. Будь нас не шестьдесят, а хотя бы две тысячи, мы бы уже сегодня построили недостающие корабли и отправились наказывать мятежников из касты военных. И через один земной год в измеримом секторе Вселенной не осталось бы касты военных шункетов.

– Военные пока что нужны любой цивилизации ― возразил инженер Дерган. ― А мятежниками шункеты считают вас.

– Да ладно вам ворошить! ― перебила Юлёна и, повеселев, обратилась к своим друзьям. ― Маш-Вань, вы как насчёт вечной жизни? Замолвить за вас словечко?

– В форме человека вечная жизнь индивида вряд ли возможна, ― не принимая игривости девушки, сказал Иван. ― Слишком много уязвимостей. Да и не хочу я быть клонированным и бессмертным!

– И я не хочу, ― сказала Нибара. ― У нас с вами, Иванечка, стало так много общего…

– Опять она за своё! ― воскликнула Юлёна. ― Во время клонирования можно ноги спрямить.

– Юль, а школу закончить? ― сказала Маша, не зная, как реагировать. ― Я нагляделась на «бессмертных» в подземной кунсткамере на Лонзоре.

– Зачем бессмертной царице заканчивать школу? Вечная жизнь ― это, подруга, не фокусы с мышью. В мире больших энергий магия смертных людей бессильна, и магия зортеков и мавелов ― тоже. Фрагарий, я правильно рассуждаю?

– Да, моя принцесса. Любая магия связана с энергетическими потоками. Направленные потоки тёмной энергии должны перебить любые потоки иной природы. Хотя пока мы успели испытать свой преобразователь только на магии мавелов. Если уважаемый Сердор не возражает, можем продемонстрировать.

Сердор кивнул и поклонился с экрана членам совета.

– Давайте! ― взвизгнула от радости Юлёна. ― А то кругом скучные и недоверчивые. Дайте девушке помечтать! Нибара, увеличь картинку: хватит уже экономить на трансляциях, мы почти на Земле.

Мавелы, кариатиды и гепесты располагались на чудненькой голубоватой лужайке с размытыми, как всё в том мире, очертаниями, будто писанной акварелью. Вопреки грозному виду мавелов и кариатид, на картинке царили равенство, братство, благодушие и чудилась какая-то близкая дружба.

– Живут же люди! ― не удержалась Юлёна. ― Пьют, едят, гуляют, поют ― и никакой войны и экономии! Давай, Фрагарий, покажи шункетам «кузькину мать»! А то Луну им отдай! Мы ещё с Машкой не отсидели своё на лавочке ― не отглядели своё на Луну.

– Даже в мыслях лагерный режим нарушаем, ― хохотнул Сергей Сергеевич.

Приободрённый принцессой Фрагарий картинным жестом сорвал покрывало со своего агрегата. Мавел Сердор отодвинулся ото всех на приличное расстояние и застыл. Потом он сделал жест рукой, и его одежды обернулись лодочкой и оружием. Тогда он сделал движение другой рукой, и лодочка с оружием свернулись в прежние одежды. После этого он кивнул Фрагарию. Тот нацелил агрегат на фигуру Сердора и включил. Агрегат беззвучно заработал, и на тело мавела упало слабое розовое свечение. Сердор повторил первый жест рукой, и вдруг резко пошатнулся; его одежды, дрожа и трепеща, как от сильного ветра, стали расползаться, разрываться, куски их полетели в разные стороны. Благородное лицо мавела обезобразили гримасы боли, а открытые участки тела стали покрываться вмятинами, дрожать, расплываться и, местами, просвечивать. Кариатиды схватились за оружие, тогда Фрагарий остановил действие аппарата.

Когда Сердор, поддерживаемый двумя кариатидами, приблизился, мавела было не узнать: он сотрясался в судорогах, все открытые части тела были во вмятинах, лицо перекошено от боли, особенно страшными были выпученные, смотрящие бессмысленно глаза. Одежда разорвана в клочья. Кариатиды быстро уложили Сердора в лодку и увезли.

– Сердор ― самый сильный маг в этом мире, ― сказал Фрагарий. ― Я же включил самый слабый режим. Не выключи я агрегат, тело Сердора сначала разорвалось бы на части, потом куски бы распылились в атомы, а те ― рассеялись в пространстве.

– И что, нажал кнопку ― и капец всякой магии?! ― в глубоком разочаровании воскликнула Юлёна. ― Боевая магия ― это, я видела, такая силища!.. Обидно, только я научилась вызывать духи машин…

– Духи машин?! ― как эхо вылетело изо рта Сергея Сергеевича.

– Да, машин и подлодок! А с этой техникой мы, боюсь, заскучаем.

– Физика энергии тёмной материи сплющит и распылит любую фантастику… ― пробормотал Иван.

Инженер Дерган, с большой тревогой слушавший диалог Юлёны и Фрагария и наблюдавший демонстрацию преобразователя тёмной материи, многозначительно взглянул на Тимберлитту и сказал:

– Владение одной из цивилизаций технологиями энергии тёмной материи может угрожать существованию Вселенной. Даже если в этой цивилизации временно не окажется касты военных. Энциклопедию цивилизаций и технологий мне придётся переписать. Управление большой энергией позволит… всё: построить безопасные планеты нуждающимся цивилизациям, проложить новые удобные «кротовые норы», переловить астероиды-убийцы, ликвидировать чёрные дыры вблизи обитаемых планет…

– И ледяные поля, ― напомнила Церола.

Установилась тишина: все переваривали услышанное и увиденное, машинально на экране наблюдая, как к Луне приближается ещё один флот союзников.

Молчание прервал Иван:

– С чёрными дырами так и так нужно что-то решать. Дыра поглощает обитаемые планеты, убивает цивилизации. Дыра во Млечном пути проглотит когда-нибудь и Землю, если будем сидеть сложа руки. Разумным существам совсем не всё равно, остаться живыми или рассыпаться на атомы. Цивилизации не должны ждать миллиарды лет, пока чёрная дыра сама испарится. Если гепесты сконструировали миниатюрный агрегат, который процесс испарения может превратить в цепную реакцию, то мы просто обязаны его испытать.

Главнокомандующий потребовал от Фрагария обосновать предложение использовать трансформатор и изложить видение боя.

– Основание таково: радиус действия белой дыры гораздо больше, чем чёрной, ― сказал Фрагарий. ― Шункеты об этом не знают. Это наша главная тайна. Корабли шункетов будут стоять на расчётном расстоянии от Луны, чтобы самим не угодить в чёрную дыру. Шункеты быстро поймут, что в атакованном объекте нет расчётного веса Луны. Когда чёрная дыра поглотит весь мервудный каркас и шункеты убедятся, что это был макет и мощность дыры в миллион раз меньше, чем была бы в случае настоящей Луны, они пересчитают безопасное расстояние до дыры в сторону кратного уменьшения и приблизятся к ней. В этот момент нужно будет со всех сторон напасть на флот шункетов, прижать к слабой чёрной дыре и тогда пустить в ход трансформатор.

– С какого расстояния до чёрной дыры? ― спросил Иван.

– С очень опасного для пользователя.

– Опять, значит, нужен смертник, герой! ― воскликнула Юлёна.

– Ну за героем дело в России не станет, ― сказал Сергей Сергеевич, ― а вот на чём он подойдёт к макету Луны, к чёрной дыре, если та будет облеплена сотней тысяч кораблей противника?

– Подход я гарантирую, ― сказал Фрагарий, ― есть корабль.

– Тогда сформируем для него команду, ― сказал Сергей Сергеевич.

– Мы никому не отдадим трансформатор! ― заявил Фрагарий. ― Его нужно сохранить во что бы то ни стало. У нас нет достаточного числа работников и материалов, чтобы построить новый, даже меньшей мощности. Я сам полечу и исполню.

– Я с вами! ― закричали Маша, Иван и Юлёна одновременно.

Тимберлитта, Нибара и Мезенцев-старший вздрогнули, но промолчали.

– Со мной может лететь только принцесса Юлёна, ― сказал Фрагарий. ― Это её испытание. Наша победа возведёт принцессу в статус межгалактического маяка и прославит будущую цивилизацию гепестов.

– А поражение лишит нас друга, ― сказала Маша. ― Я втянула Юлёну в экспедицию, мне и в петлю лезть.

– Не боись: я хоть мышью, хоть бойцом на арене, хоть драконом ― всех их порву! ― ответила Юлёна. ― Только, дорогой Фрагарий, не хотелось вас обижать, но вы слишком уж мелкий. А в космических войнах хорошо быть большим. В условиях боя вы можете не справиться даже с холодильником средних размеров.

– Вот ещё, я тренировался, я… ― начал было возражать гепест, но не на ту напал.

– Ваш соплеменник смог всего пару-тройку раз пальнуть из своей иголки, и его разорвало на части; успел он всего-ничего ― сделать безобидные дырки в одном-единственном корабле зортеков. А Синтаро, человек с Олары, из той самой иголки шмалял десятки раз и грохнул целый отряд имперских линкоров и крейсеров. Теперь я. Так уж сложились обстоятельства, я собственноручно на арене у Угласа прибила в кулачных боях не меньше десятка низкорослых мужчин-меронийцев, партизан. Плюс к тому, у вас, Фрагарий, нет никакого боевого опыта. Вы вообще из касты инженеров, а не вояк, война для вас ― преступление против своей цивилизации. Из вас, гепестов, не только бойцов, но и следопытов не получилось. Вы отправили половину своего численного состава найти новую планету, а их всех убили или взяли в плен и собирались продать шункетам. Вы так поступили не от большого ума: другие в вашем положении нанимают команду в цивилизации следопытов. Получается, в узкой научно-технической сфере гепесты преуспели больше всех, а в широком ― вселенском ― смысле вы вряд ли бы просто выжили. Вы, поджав хвосты, удрали с родины, вас приютили и защищают мавелы, без них вы никто. У нас на Земле говорят: «я бы с таким в разведку не пошёл». Так что Маша и Ваня полетят со мной!

– Мы с Иваном вас, Фрагарий, просто подстрахуем, ― сказала Маша. Она видела растерянность предводителя гепестов и стараясь сгладить накат подруги. ― У нас команда, и говорят, непобедимая. Вы не можете идти против своей принцессы: она теперь ваш командир. А согласие Сердора на раскрытие технических секретов, когда он придёт в себя, моя мама, Тимберлитта, получит.

– По кислой физиономии Фрагария делаю вывод: гепесты согласны научить великолепных землян пользоваться трансформатором, ― заключил Сергей Сергеевич. ― Тимберлитта!

Та обещала договориться с Сердором, поставила план операции на голосование, и его утвердили.

– Это военная тайна! ― с угрозой добавил Сергей Сергеевич. ― Кто выдаст ― предатель! Будем судить его по законам военного времени!

Чтобы исключить утечку информации, главнокомандующий создал полицейские силы в составе флота пиратов и дозорных команд из цивилизации следопытов, как она называлась в энциклопедии Дергана. Полицейским силам поручили на Луне и вокруг неё в радиусе трёхсот тысяч километров уничтожать все чужие летательные аппараты и подозрительные небесные и наземные тела. А Страннику Сергей Сергеевич приказал глушить все, кроме наших, сигналы в Солнечной системе, и полностью подавить все сигналы, исходящие от Земли и Луны.

– Правильно, надо перевоспитать пиратов! ― воскликнула Юлёна. ― Свои гоблины надоели, а оказалось, и в космосе их полно. Повидала я на Окусе пиратский притон: он ещё отвратительней, чем в «Пиратах Карибского моря».

– Марак! ― пропищал Гетрис. ― Так это вы, принцесса Юлёна, устроили погром на моей станции?

– Я! И мавел Родрес, брат Сердора, со своими бойцами-кариатидами. Как мы вас сделали?!

– Сделали, а заодно похитили у меня большого колобка вместе с тюрьмой ― хороший для пирата пример перевоспитания…

– Когда всё закончится, ещё раз предлагаю вам, Юлёна, работать на меня, ― подключился Странник. ― Я не стану держать вас в заточении, как Тимберлитту, и как, вероятно, будут вас теперь держать на Земле.

– Отставить! ― прогремел Сергей Сергеевич, предупреждая резкий ответ Юлёны. ― Режим секретности не означает тюрьму. О личных планах больше ни слова! Сначала выиграем первый бой, а живы будем…

– Устроим конгресс цивилизаций, ― подхватила Тимберлитта. ― И на нём примем новый Кодекс мироустройства в секторе.

Все опять умолкли, обдумывая сказанное.

– Романтическая часть моей жизни ― безмятежная жизнь жрицы Луны ― закончилась бесповоротно, ― с великой грустью продолжила Тимберлитта. ― Я, как оказалось, даже не знала об имперской станции слежения на Луне. Сегодня мы должны признать: в измеримой на сегодняшний день части Вселенной разразилась Первая война за большую энергию. Её жертвами уже пали две цивилизации ― колобки и зортеки. Людям и их союзникам нужно ответить на вызов шункетов и выиграть первый бой. Объявляю конец совета…

Корабли остановились около Луны. К моменту прибытия челнока Церолы и корабля Синтаро у спутника Земли их уже поджидали корабли союзных флотов, вызванных Тимберлиттой. Прибывали новые отряды. Разглядывая их, Мезенцев-старший сказал:

– Представляю, какой политический кризис разразился на Земле, когда увидели две тысячи инопланетных боевых кораблей.

– А мы своим рапортом добавим паники, ― с недоброй усмешкой сказал Сергей Сергеевич.

Скрепя сердце, полковник признался молодым людям, что на Земле их, как носителей государственной тайны, ожидает режимная изоляция от внешнего мира:

– Вы невольно стали военными разведчиками. Или доложить начальству, что мы вас временно потеряли?

Мезенцев-старший тоже посоветовал сыну не торопиться на Землю, пока они не разведают обстановку и не оговорят условия спуска и пребывания. Услышав такое, Юлёна взъярилась:

– Здрасьте вам! Улетали ― нас чуть было не сбили, вернулись ― не с пустыми, между прочим, руками! ― опять кому-то не угодили! Режим ― это, простыми словами, тюрьма! Папа мне рассказывал… о режиме. А мы теперь, между прочим, не безобидные девочки-мальчики из пионерлагеря: я хочу найти виноватых и наказать!

– Не безобидные ― это точно! ― не без гордости заявил Иван. ― А главное наше достижение: в космосе мы научились действовать по обстановке, не паниковать и не ждать помощи.

– Вот именно! ― подхватила Юлёна. ― Мы можем действовать самостоятельно! Обойдёмся без помощи Земли. Чего они там, собственно, могут?! У нас генератор белой дыры ― или как его там? А лично я даже в образе мыши таких дел могу натворить!..

– Самостоятельные действия вашей великолепной команды привели бы к многочисленным жертвам на Земле, ― ласково сказала Тимберлитта. ― Лучше пусть сначала взрослые слетают на Землю и доложат нам обстановку.

– На Земле ― знаем! ― будут решать не военные, а политики ― и кончится пустой болтовнёй! ― не сдавалась Юлёна. ― Нас фактор времени поджимает! Маш, что молчишь?

– Девочки, сын… ― Мезенцев собирался с мыслями. ― Если войну землян с шункетами возглавит Россия, то, в случае победы над пришельцами, наша страна надолго займёт лидирующее положение в мире земном и космическом. Американцы наверняка озаботятся этим и будут препятствовать нашему военному плану, если он будет исходить исключительно от России. Нужно задействовать Совет Безопасности ООН…

– Я и говорю: политиков! ― вскричала Юлёна. ― Все наши победы в космосе достигнуты без политиков. Мы уже сами космополитики!

– Нас всех ― не только вас, детки, ― могут физически ликвидировать, ― вмешался Сергей Сергеевич. ― Режим отменить невозможно. Всё! Оставайтесь на орбите Луны, ждите нашего рапорта. И ― грудь кол-л-лёсиком! ― победа будет за нами!

– Маша! ― Юлёна, продолжая упорствовать, обратилась к подруге. ― Решай!

– Юль, ты забыла, как Леночка Сергеевна отправила нас в Заветный лес на разведку? ― ответила та. ― Без разведки бои зачастую проигрывают, а этот бой может стать последним для всех… Решение: мы остаёмся на орбите Луны, а офицеры пусть летят и докладывают, но не обо всём! Странник, за вами спуск офицеров на Землю, обеспечение безопасности околоземной платформы и подготовка к погружению в Марианскую впадину.

Мезенцев-старший предупредил командование на Земле: если спускаемые агрегаты ― грузовые и боевые корабли, платформы и скреперы ― встретят ракетами или лучами солнечных батарей, то все пусковые установки и батареи будут немедленно уничтожены.

Для устрашения земных начальствующих дураков часть боевых флотов зортеков и пиратов приблизилась к Земле на такое расстояние, что корабли можно было отчётливо разглядеть даже в школьные телескопы. Ещё по дороге на Землю зортеки под началом инженера Дергана собрали платформу на случай ведения на Земле переговоров «вживую». Для этого по чертежам Мезенцева на ней устроили стыки, позволяющие принимать российские космические и грузовые корабли. Платформу, названную «Миром», завели на удобную орбиту Земли, и с неё на небольшом агрегате зортеки во главе со Странником доставили Мезенцева и Сергея Сергеевича на Землю. Агрегат сел на Красной площади в Москве. Церола послала вдогонку своё «око», и ребята с орбиты Луны видели, какое впечатление на москвичей и корреспондентов со всего мира произвели вышедшие из агрегата два русских космонавта и группа зортеков.

Сразу по прибытии к Луне грузового конвоя с материалами и техникой, гепесты и зортеки под руководством инженера Дергана начали строить каркас макета, чтобы потом покрыть его листовым мервудом. Зортеки силовыми ловушками принялись ловить метеоритную пыль, но основную часть пыли, песка и камней, необходимую для покрытия макета, добывали в карьерах Луны с помощью циклопических скреперов, привезённых с собой одной цивилизацией гигантов. К Земле отправили огромные грузовые корабли и скреперы ― для выемки песка и камня, и доставки на макет, когда Луну спрячут в мире мавелов.

Тимберлитта переговаривалась с Сердором на неизвестном языке. Маше она сказала:

– Мы обсуждаем судьбу источника жизни Земли. Он в опасности, его нужно временно перенести с Земли на Мерону, и сделать это ― до начала сражения.

– Вы не верите в наш успех?

– Верю, я и предложила план сражения. Но рисковать можно только собой, не Землёй. Обращайся ко мне на «ты»: я твоя мама.

– Да, мама, прости, я постараюсь привыкнуть… У меня есть другая мама.

– Пусть мы будем двумя мамами: одна на Земле, другая… ― в остальном мире.

– Мамы хорошие, да я неважная дочь: без спроса взяла у мамы в лагерь волшебный кулон ― с этого всё началось.

– Всё началось гораздо раньше…

Скоро разведчики из цивилизации следопытов доложили о выходе флотов шункетов сразу из нескольких «кротовых дыр». До столкновения оставались считанные дни.

Руководство России созвало экстренное заседание Совета Безопасности ООН и договорилось о выступлении на нём русских космонавтов и представителей «союзных цивилизации».

Утром в день заседания Совбеза команда участников в составе Маши, Юлёны, Сергея Сергеевича, Мезенцева-старшего, мавела Сердора и двух неразлучных с ним кариатид приземлились на Кубе. Иван ― «комедию ломать лучше получится у Юльки» ― остался с Тимберлиттой и колобками, но долго не усидел на корабле колобков и отправился строить макет Луны под руководством инженера Дергана.

Сердор, восседая на белом песочке на берегу Карибского моря, смотрел за движением тени от своей руки, на любопытствующие взгляды людей ответил:

– Я никогда не видел вашего солнца и тени. Наш мир питается энергией чрева Земли. Солнце ― простая, но эффективная энергетическая система.

– Главное, бесплатная и вечная, ― многозначительно сказала Юлёна. ― А переезжайте-ка, мавел Сердор, жить к нам ― когда всё закончится. В России свободной земли полно. А то лезут китайцы, землю только нам портят. Построим вам такой же хрустальный дворец, кварцевого песка полно, под ногами валяется. У нас богатеи скоро бриллиантовые дворцы начнут себе строить, а уж хрусталя для верных союзников хватит. Вы что делать умеете?

– Всё, что умеют люди, и ещё многое.

– Значит, не дармоеды! А вместо карапубздиков разведёте себе панд: они тоже смешные. Эх, жалко, недолго мне быть принцессой карапубздиков: улетят восвояси…

– Мы тоже улетим.

– Как?! Вы же земляне, только из утонувшей Атлантиды.

– Из Атлантиды. Она здесь, ― Сердор обвёл рукой морской горизонт, ― она не тонула: ушла в другое измерение вместе с нами. Но мавелы и кариатиды не коренные земляне ― мы пришельцы. И атланты ― пришельцы.

– Это атланты построили египетские пирамиды? ― не унималась Юлёна.

– Нет, другие: они пришли после атлантов.

– Проходной двор! ― возмутилась Юлёна. ― Прилетает, кто хочет, строят, что хотят, а мы ломай голову!

– И забирают наши экосистемы, учёных мужей, ― добавила Маша. ― Я давно думаю: кто-то же должен был помогать зортекам на Земле, чтобы выбрать и увезти экосистемы. На Лонзоре оказались даже редкие виды животных и растений из Красной книги…

– Разрешите доложить по теме заседания Совбеза! ― обратился Сергей Сергеевич к Маше.

– Зачем так официально? ― удивилась Юлёна. ― Здесь все свои.

– Есть все свои! С нашим возвращением из командировки на Земле отчётливо проявился ещё один центр силы. До этого ото всех разведок закрытый. Центр богатейших людей земного шара…

– Три толстяка! ― воскликнула Юлёна. ― Чего смотрите? Ну привыкла я в космосе всему давать образные имена: для лучшего запоминания и короче.

– Так точно, Три толстяка, ― с удовольствием согласился Сергей Сергеевич. ― Толстякам служат армии, служат учёные и уже, как оказалось, начала служить по крайней мере одна внеземная цивилизация ― зортеки. Толстяки профинансировали создание банка отдельных экосистем и видов животных, растений и микроорганизмов. В банк включены и редкие вымирающие виды ― и даже вымершие: например, сохранившиеся клетки нашего мамонта из Сибири. У толстяков и зортеков мы обнаружили грандиозный совместный проект: толстяки готовили и передавали зортекам живых людей, виды растений, животных и микроорганизмов для проведения экспериментов, а зортеки перевезли земные экосистемы и выдающихся земных учёных, законтрактованных толстяками.

– Российское командование уверено, ― продолжил Мезенцев-старший, ― толстяки начнут действовать вопреки внесённой Россией в Совбез резолюции. Особенно когда узнают, что вы спрятали в мире мавелов три алмазные скалы.

– Это наши алмазы! ― воскликнула Юлёна. ― Мы их заработали! Нас плющили до третьей крови, нас…

– Неважно чьи, ― перебил Мезенцев. ― Попади на Землю, в оборот, они обрушат финансовый рынок. Когда Три толстяка узнают про алмазные скалы, которые достанутся «этим русским», они постараются воспрепятствовать попаданию алмазов на Землю. Плюс у России вот-вот окажется мервуд и технологии ― с ними наше лидерство в космосе обеспечено. Русские, в теории, в космосе очень скоро могут сравняться с возможностями зортеков и намного опередить в развитии другие планеты Союза Семи колыбелей. Благодаря вам, ребята, русские стали реальной угрозой для Трёх толстяков, даже большей угрозой, чем во времена СССР. Нас всех, участников экспедиции, попытаются взять в плен, а не получится ― убить.

– За что? ― спросила Юлёна.

– На кону слишком большие деньги и власть, ― ответил Сергей Сергеевич.

– А пофамильно знаете Трёх толстяков? ― обратилась Юлёна к полковнику. ― Где прячутся Три толстяка? Нужно в ООН принять решение об их аресте ― для безопасности планеты. Церола, пошли своё «око»!

– Три Толстяка, пусть и с железными сердцами, едят, пьют, дышат, говорят, ― отозвалась Церола, довольная, что вспомнили и о ней. ― А значит, моё «око» в два счёта найдёт их физические тела. Мои разведчики уже рыскают на Земле, и кое-что нарыли. Могу материализовать картинку мыслей Трёх толстяков.

– Давай, Церола!

Над кромкой Карибского моря опустился экран, и на нём возникли какие-то старые люди…

– Это не те! ― возмутилась Юлёна. ― Сухие мощи, а не толстяки! Кащеи бессмертные!

– Те самые, те! ― тут же обиделась Церола. ― Кащеи и толстяки ― одно и то же в принципе.

– Марак, они от страха, что ли, усохли?! ― Юлёна подалась всем телом к экрану, прищурила глаза, сморщила нос, раздула ноздри и оскалила зубы, что означало высшую степень угрозы. ― Ну, правильно: «Там царь Кащей над златом чахнет». Скряги! Мы придём за вами, красавчики! Дочь таксиста с Урала и её друзья тоже хотят нормально пожить!

– Эти скряги усохли от старости. Есть и молодые. А вот и картинка их мыслей.

На экране появилось дикие нагромождения из бутылок коллекционного вина, голых танцующих девушек, песчаных пляжей, шикарных машин и яхт.

– И это все радости Трёх толстяков?! ― воскликнула Маша. ― Накупили картин и, потягивая винцо, любуются ими в загородных виллах?!

– И ради этого они эксплуатируют миллиарды и убивают миллионы людей?! ― вскипела Юлёна. ― Найти ― и по списку арестовать! А то разинули слюнявые рты на мой алмаз!

– Списка толстяков пока нет, ― сказал Сергей Сергеевич, ― и нет времени триллионеров искать. Толстяки, наверное, потеряли надежду «спасти» Землю для себя. Они упустили момент, когда ещё можно было ограничить население планеты и потребление. А теперь для «очистки» планеты от лишнего населения у них нет пригодных средств. Ядерная война чревата для них самих, искусственные эпидемии ― тоже чреваты: любой известный глобальный способ истребления населения Земли опасен для толстяков. Развязывание же бессчётных локальных войн не решает проблему избытка населения. Три толстяка хотели бы, например, превратить Африку в кладбище ― свезти туда бездельников-негров и убить всех каким-нибудь СПИДом, а сам континент сделать местом для охоты на экзотических животных. Но пока средств безопасного уничтожения миллиардов людей найти им не удаётся, и как запасной вариант Три толстяка затеяли проект переселения на другую планету, девственно чистую.

– Это мы знаем, ― сказала Маша, ― на Лонзоре зоолог Бандзай рассказал. Там Иван видел Лохнесское чудовище и русалок, а я ― дальневосточного леопарда.

– А я на Тройном Батоне видела Заветный лес, точь-в-точь такой, как у нашего пионерлагеря, ― добавила Юлёна. ― Даже наши бабочки летают! Значит, эксперимент Трёх толстяков быстро расползается в космосе. Зортеки, выходит, союзники Трёх толстяков? ― удивляясь своей догадке, воскликнула девушка. ― Я всегда им не доверяла! Видели бы вы потуги Странника, когда он пытался имитировать вас! ― расхохоталась вдруг Юлёна в лицо удивлённого Сергея Сергеевича. ― «Грудь кол-л-лёсиком!» ― А сам командовал только двумя безмолвными колобками. Вот у вас, товарищ полковник, получается настоящая команда «Грудь кол-л-лёсиком!», я весь год вспоминала.

– И я! ― улыбнулась Маша. ― Как не с той ноги утром встану, вспомню «грудь колёсиком» ― и сразу жизнь завертелась! Вы, Сергей Сергеевич, маг.

– Так точно!

– И я теперь маг! ― заявила Юлёна. ― Тимберлитта научила меня вызывать духи машин ― ну там большегрузных автомобилей, подлодок… Хорошо, перед битвой с Угласом я вспомнила, как папа рассказывал: таксисты и дальнобойщики верят в духи машин.

– Духи подлодок? ― Сергей Сергеевич и Мезенцев переглянулись.

– Без духов машин мы бы Угласу проиграли! ― заявила Юлёна. ― Земная техника сама по себе отсталая, но духом она оказалась сильнее, чем у зортеков!

– Почему? ― спросил Сергей Сергеевич.

– Потому что земные машины теснее связаны с людьми, со своими создателями, ― догадался Иван. ― Я читал книгу Роберта Пирсига «Дзен и искусство ухода за мотоциклом».

– Вполне вероятно, ― милостиво согласилась Юлёна. ― А у пришельцев техника отстранена от создателей. Они, как мы, не любят свои железки ― просто ими пользуются, и всё. Мой папа может полночи в гараже с машиной возиться, и она ему отвечает. И я свои маникюрные ножницы обожаю. А у них чуть железка сломалась ― сразу её плющат или распыляют, и вся любовь.

– Меня давно не ремонтировали, ― в раздумье пробормотала Церола.

– Значит, если мы овладеем духом трансформатора тёмной материи… ― начала Маша.

– Машина будет нашей! ― победоносно закончила Юлёна. ― Надо, чтобы Ванька с ней повозился: ну, я не знаю, что-нибудь смазал, в нашем с тобой, подруга, магическом присутствии.

– Да, о духах машин можно сочинить диссертацию, только защищать её будет негде, ― сказал Мезенцев. ― Итак, зортеки были союзниками Трёх толстяков, но после уничтожения Лонзора они у нас на крючке: прицеп с экосистемами Лонзора Тимберлитта спрятала в мире мавелов. Но толстяки пока об этом не знают. И поэтому в случае, если шункеты действительно несут смертельную угрозу, толстяки будут рассчитывать на помощь зортеков не всему человечеству, а лично им. Нам с вами смертельность угрозы со стороны шункетов нужно будет доказывать на Совбезе ООН ― чтобы получить поддержку мировой общественности против Трёх толстяков. Они считают себя мировым правительством, ставят себя выше ООН и любых организаций…

В тот же день в Нью-Йорке состоялось закрытое заседании Совета Безопасности ООН. В зале заседаний присутствовали только люди; мавел и кариатиды ждали своего часа. От России сначала выступил академик Мезенцев. Он сообщил о приближающейся угрозе. Электромагнитное поле Земли будет сильно сопротивляться образованию чёрной дыры. Её искусственно образует наш общий противник ― шункеты ― путём применения оружия пучкового типа с энергетическими лучами неизвестной людям природы. Нужно не допустить концентрации лучей восьмидесяти установок шункетов в одной точке. Если предотвратить образование чёрной дыры не удастся, на Земле сначала начнётся катастрофическое изменения погоды вследствие поглощения атмосферы, потом… Мезенцев продемонстрировал фильм, как шункеты уничтожили Лонзор, показал в деталях боевую платформу зортеков, их тяжёлые боевые и транспортные корабли, показал записи своего сына из подземелий Лонзора, запись боя элементалей Тимберлитты и Угласа, запись кулачных боёв Юлёны, разрушения на Мероне и Оларе, и многое чего ещё.

– Для отражения нападения шункетов сил всех армий Земли не хватит, ― продолжил Мезенцев. ― Поэтому Тимберлитта, некогда хранительница источника жизни Земли, призвала на помощь дружественные людям цивилизации. Их корабли мы и наблюдаем сейчас с Земли. Прибыло шесть тысяч кораблей, у противника ожидается флот в сто и более тысяч кораблей и неизвестное число энергетических установок. В прямом боестолкновении союзные флота неизбежно потерпят поражение. Есть план отражения нападения. Во избежание утечки информации к приближающимся шункетам, большего раскрыть не могу. Скажу одно: Луна на несколько дней исчезнет, её место займёт макет Луны, он сейчас строится. Потребуются материалы с Земли ― песок, камень. Средства доставки у коалиции внеземных цивилизаций имеются. От ООН требуется немедленное разрешение и указание мест забора материала ― пустыни, горы. К исчезновению Луны нужно подготовить инфраструктуру и население Земли. В момент исчезновения Луны, на Земле, вероятно, разразится электромагнитная буря. Все самолеты в определённое время должны находиться в аэропортах. Навигационные приборы, теле- и радиосигналы перестанут работать. Северное сияние возникнет над всей поверхностью планеты. Возможны сухие грозы, но цунами не ожидается. Конец доклада. Теперь скажет главнокомандующий войсками союзных цивилизаций.

По залу прокатилось волнение, раздались возгласы:

– У них уже и главнокомандующий есть!

– Не у них, а у нас! ― заявил командирским голосом Сергей Сергеевич. Он выступил в полковничьей форме, при медалях и орденах. ― Не всё так безнадёжно, комрады! Смотрим на экран. Вот челнок союзников землян, пилотируется биороботом Церолой. На этом битом метеоритами корыте я доставил ядерные заряды к энергетическим установкам противника и взорвал их к… Вон те две вспышки…

– A nuclear war in space has already begun! ― крикнул кто-то.

– Только без паники! ― проревел в ответ Сергей Сергеевич. ― И без членов Совбеза найдётся полно паникёров! Ядерная война в космосе началась миллиарды лет тому назад: каждая звезда ― непрерывная ядерная война. Сейчас нужно решить главное! Совбез ООН не предназначен для оперативного управления человечеством, а это сегодня стало вопросом выживания планеты. Нужно немедленно создать временный Чрезвычайный Комитет защиты Земли с полномочиями использования всех земных ресурсов, включая армии, и с полномочиями приостановки действия конституций ― в определённых, конечно, частях. Проект создания такого Комитета у вас на столах. Ввести военно-полевые суды и смертную казнь для саботажников решений Комитета. Важнейшая задача Комитета ― предотвратить панику и мародёрство.

– Чрезвычайный Комитет! ― опять на английском выкрикнул кто-то. ― Русские во второй раз затевают чрезвычайщину, только теперь на весь мир.

– Земля ― не весь мир! ― наступал полковник. ― Мы в этом воочию убедились и предъявили вам доказательства! А ЧК показал свою высокую эффективность во время военного коммунизма. Сегодня, ради спасения человечества, расслабленность недопустима! Расслабленность, неповиновение, саботаж, сопротивление ― отменяются под страхом смерти! Маша!

– Прошу вас, друзья! ― позвала та, обращаясь к дверям.

Мавел Сердор и две кариатиды влетели в зал на своих лодках, приземлились в центре, обернули лодки в одежды и замерли. Сердор в руке, как факел, держал большую хрустальную чашу, наполненную цветным порошком.

– Это веселящий порошок, ― заставив себя улыбнуться, сказала Маша. ― Мне кажется, присутствующих нужно приободрить. Не верите, что союзная армия способна защитить Землю от вторжения?

По некоторым столам прокатилось англосаксонское недовольство.

– Кому она «союзная», России? ― непонятно к кому адресуясь, съязвила представительница самой могучей страны. ― Похоже, здесь хотят побить рекорд Гиннеса «самый юный докладчик на Совбезе ООН».

– Девушка своими глазами наблюдала уничтожение планеты Лонзор в генерированной противником чёрной дыре, ― ответил Сергей Сергеевич. ― А молодость ― гарантия зоркости взгляда.

– Я начинаю сомневаться, что нахожусь в штаб-квартире ООН, ― продолжила представительница земного могущества. ― Россия предлагает нам посмотреть новые фокусы. Сначала какой-то мутный киномонтаж на тему звёздных войн, потом эти куклы, ― она сделала небрежный жест в сторону мавела и кариатид, ― теперь фокусы…

– А вы не пробовали помолчать?! ― вспыхнула, не выдержав, Юлёна и шагнула в сторону говорившей. ― Лезете во всё, а сами ― очков не надо! ― без царя в голове!

В зале раздались одобрительные смешки. Они ещё больше вдохновили Юлёну.

– Мария ― хранительница источника жизни Земли и магиня. А всяким глупцам и провокаторам, ― Юлёна сделала ещё несколько угрожающих шагов вдоль столов заседателей, ― она сейчас покажет! Собственным-то глазам вы ещё верите?! Маша, оберни меня!

– Ты, моя подруга Юлёна, обернись драконом!

Юлёна обернулась большим драконом. В зале раздались крики ужаса, одни бросились прятаться под стол, другие оцепенели и, потеряви дар речи, не могли тронуться с места.

Представительница базарно-могучей страны из серо-жёлтой стала бледно-зелёной.

– Может быть для достоверности фокуса кое-кому огнём паричок подпалить? ― Юлёна-дракон свесила голову над вжавшейся в кресло представительницей. ― Некоторые, вижу, позеленели, окончательно утратили гендерные признаки и стали похожими на зортеков из нашего киномонтажа.

В зале опять прокатились нервные смешки. Юлёна-дракон поставила хвост вопросом и капризным тоном сказала:

– Ни развернуться, ни полетать! Если вы настаиваете на демонстрации нашей силы, ― обратилась она к заседателям, ― учтите, кое для кого это может оказаться чревато. Большим быть хорошо!

Она подвела кончик хвоста к ногам Маши, подняла её и усадила подругу на спину между двух треугольных гребней.

Маша, с высоты обвела взглядом едва пришедших в себя заседателей и, подыгрывая Юлёне-дракону, спрятав улыбку, сказала:

– Да, мелковаты… А в звёздных войнах, мы убедились: лучше быть большим. ― И дальше продолжила уже пафосным тоном. ― Друзья! В эволюции Земли и в истории человечества впервые возникла угроза мгновенного истребления людей и гибели планеты. Зато у нас с вами появился небывалый мотив установления всеобщего мира на Земле! Забудем старые разногласия и обиды. Мы, представители России, предлагаем использовать этот мотив для объединения человечества ― хотя бы на время отражения угрозы…

Дальше Маша сказала: перед ней, как перед хранительницей источника жизни Земли, стоит задача убедить землян установить мир на планете, при котором только можно создать условия для хранения источника жизни. Он поможет уберечь планету от глобальных климатических изменений, от загрязнения окружающей среды, от некоторых пагубных космических воздействий и даже помочь в отражении военного нападения пришельцев. Такие нападения в изученном секторе Вселенной только-только начались, и наши союзники ― меронийцы и оларийцы, люди ― не смогли задействовать свои источники в оборонных целях.

– Я тоже пока не пробовала, ― сказала Маша. ― Вместо ООН нужно создать институт хранителей. Он будет держать мир на Земле, чего не могла сделать ООН.

В зале началось волнение, выкрики с мест, некоторые схватились за сотовый телефон.

– Вы звоните Трём толстякам? ― Юлёна-дракон оскалилась и резко нагнула голову к позеленевшей представительнице могучей страны. Та выронила сотовый телефон, вся скукожилась и ещё сильнее позеленела. ― Можете не звонить: толстяки с железными сердцами всегда против мира на Земле. Тем более, если к миру призывает Россия!

После такого заявления Юлёна-дракон взяла у Сердора чашу с цветным порошком, угрожающе шевельнулась, будто разрывая оковы, издала устрашающий рёв и стукнула хвостом о пол. Искры полетели во все стороны, со столов сдуло бумаги, некоторые заседатели опрокинулись на пол. Охрана бросилась было на помощь, но мавел и кариатиды мгновенно обратили свои одежды в лодки и оружие и преградили им путь.

– Применение любого стрелкового оружия мы отразим, ― предупредил Сердор. ― Пуля вернётся в тот ствол, из которого вылетела. Кто хочет попробовать?

Охранники опустили оружие и попятилась.

– Я говорила, ― обернула голову Юлёна-дракон к Сергею Сергеевичу и Мезенцеву, ― традиционные политики безнадёжны. Мы будем воевать без них!

Тут Юлёна нагнулась к заседателям и, двигая шеей по окружности, осыпала цветным порошком вылезающих из-под столов мужчин, а потом во всю зубастую пасть взревела:

– Или, мальчики с пальчики, всё же не будем смешными ― и повоюем?!..

Глава 25. В Марианской впадине

После заседания Мезенцев-старший и Сергей Сергеевич, рискуя карьерой, позволили Маше и Юлёне скрыться из Нью-Йорка. В тот же день команда вернулась на базовую платформу «Мир». Мавел и кариатиды отбыли в своё измерение. Сердор оставил координаты места в Тихом океане над Марианской впадиной, откуда следует спускать глубоководный аппарат. Мавел подтвердил, что не пустит в свой мир никого, кроме людей и гепестов, спасённых из пиратского плена на Окусе. Странник этого ожидал, поэтому не протестовал, зато Гетрис был взбешён. Он заявил о недоверии к пиратам и зортекам со стороны союзников и оставил за собой право в случае экстренных обстоятельств действовать самостоятельно. А Странника пират вызвал на жёсткий разговор:

– Мы сюда прибыли за доступом к большой энергии, а не как полицейские силы, чтобы сложить головы в бою с шункетами и не получить ничего!

– Командиры флотов всех союзных цивилизаций сами отказались от участия в управлении военной компанией, ― возражал Странник. ― Они предпочли верить: межгалактический маяк Тимберлитта, спасая землян, спасает и их цивилизации от возможного и даже вероятного нападения шункетов. А главнокомандующего союзными войсками и его учёного генерала Сердор не пустил сам ― точно так, как нас с тобой.

Гетрис не принял таких возражений:

– Не знаю, чем именно, но тебя держат на коротком поводке. Ты на вторых ролях у великолепных землян. Пусть принцесса Юлёна одна оказалась способной обвести нас с тобой вокруг пальца, но теперь-то мы битые, а, как говорят земляне, за одного битого двух небитых дают. Глубоководный батискаф твой, тросы твои, лебёдки твои, энергия твоя ― ну возьми людей в плен, прижми, поторгуйся хотя бы с Сердором!

– Люди опасностью плена пренебрегают. Потому что знают: их пленение никакой выгоды зортекам не даст. Твой и мой интерес находится сейчас в мире мавелов, куда нам доступ закрыт. Где мотив для пленения людей? Мавелы и кариатиды на своих кораблях в одно мгновение переносятся в свой мир, они без труда могут захватить с собой и землян. Сердору зачем-то нужно убедиться, что мервудная техника зортеков позволяет подступиться ко входу в их мир через Марианскую впадину. Если спустятся благополучно, у мавелов и гепестов появится дополнительный стимул покинуть Землю.

– Тем более нам нельзя упустить гепестов с их трансформатором тёмной материи! Сегодня их шестьдесят, они в уязвимом состоянии и всего в двух шагах от нас. А завтра они улетят неизвестно куда, и где мы их найдём? А послезавтра ― с их доступом к большой энергии и с непобедимой принцессой Юлёной ― их станет шестьдесят миллиардов. Они родственники шункетов, они рассыплют нас на атомы.

– Кроме всего, есть ещё одна причин отказа: Углас несколько раз пытался с боем войти в мир мавелов в Заветном лесу. Сердор считает меня таким же, как мой брат-близнец, и ожидает эксцессов.

– У зортеков не бывает братьев-близнецов.

– Иван и Нибара плавали в родовом бульоне зортеков, они видели, как метеоритный нож рассёк надвое древесный зародыш. Наверное, нечто подобное, неординарное, случилось и при нашем с братом развитии: половинки зародыша выжили и развились. Поэтому мы с Угласом такие особенные…

Странник сразу же рассказал об этом разговоре Тимберлитте.

– У нас это называется «сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит», ― сказала Тимберлитта. ― Похоже, пираты на сходке решили при удобном случае самостоятельно поохотится за трансформатором.

– Я не охочусь, ― поспешил заверить Странник.

– Сейчас не охотитесь. Но у меня нет веры, что вы не примкнёте к Гетрису, когда мы победим шункетов и отдадим вам образцы экосистем Лонзора. В любом случае, спасибо за информацию. Я расскажу своим о «пятой колонне» в наших рядах и предложу главнокомандующему ограничить оперативную информацию для пиратов.

Когда на «Мир» прибыли Тимберлитта, Иван, Бозо, Нибара, Сергей Сергеевич, Мезенцев-старший и гепесты, Маша объявила совет.

– Это не ООН, а сборище лузеров! ― опередила всех Юлёна. ― Они делают только то, что им прикажут Три толстяка.

– Именно так, ― подтвердил Мезенцев-старший. ― Работа ООН парализована. Совбез решил отложить рассмотрение вопроса о создании ЧК. Мол, шункетов ещё нет, может быть, они вообще не прилетят… Англосаксы со своими подхалимами настраивают всех: нужно изгнать мавелов и кариатид, тогда с ними уйдут и гепесты, а шункеты, когда им об этом доложат, уберутся сами.

– Три толстяка рассчитывают на своих подельников-зортеков, ― добавил Сергей Сергеевич. ― На их плечах хотят ворваться в мир мавелов и изгнать оттуда гепестов…

– Но сначала, конечно, попытаются отобрать у них трансформаторы тёмной материи, ― сказал Иван.

– А наши алмазы угнать в свои кладовки! ― с искренним негодованием подхватила Юлёна.

– А вот что мне сообщил Странник, ― сказала Тимберлитта. ― С ним вышли на связь: просили «известного ему представителя» включить в нашу группу спуска в Марианскую впадину. Видимо, через этого «представителя» толстяки держали связь с Угласом. Толстяки путают Странника с Угласом, поэтому не возьмут в толк, почему он отказывается контактировать.

– Толстяки не знают о катастрофе у зортеков, ― сказал Мезенцев. ― А при форс-мажорных обстоятельствах все старые договоры даже с инопланетянами отменяются. Богатеи скоро поймут, что надеяться на зортеков им нечего ― и тогда начнут атаковать нас. Они уже устроили травлю России в СМИ. Оцените заголовочки: «Русские начали ядерную войну в космосе!», «Русский медведь ломанулся в космос!», «У русских есть союзники-инопланетяне с мощным оружием!», «Русский полковник взорвал планету с цивилизацией разумных существ!», «Русские с помощью инопланетян хотят захватить Землю, а потом ― Вселенную!», «Русские отключат все холодильники, Америке конец!», «Покупайте бомбоубежища нашей фирмы!». Я думаю, толстяки сегодня ночью попытаются «нечаянно» ликвидировать участников экспедиции в Марианскую впадину: пошлют авиацию и подлодки, пустят ракеты.

Всё время, пока шёл совет, команда наблюдала картинку с места предстоящего погружения, её предоставило «око» Церолы. Туда на имперском линкоре прибыл Странник, а на грузовых кораблях зортеки привезли с базы на Луне глубоководный аппарат и оборудование. Сразу после того, как с Луны забрали всё оборудование и эвакуировали обслуживающий персонал, по требованию Сердора и Тимберлитты инженер Дерган базу взорвал.

В указанной Сердором точке Тихого океана зортеки собрали плавучую платформу, установили на ней лебёдки с мервудными тросами и приготовили батискаф для погружения. Быстрая, слаженная работа команды навела людей на мысль, что зортеки проделывали это уже много раз.

– До обряда укрытия восемь часов, ― сказала Тимберлитта и протянула руку к дочери. ― Маша, кристалл: у меня с Сердором спрятать Луну получится лучше.

Маша отдала Тимберлитте кристалл, объявила конец совета, а Сергей Сергеевич скомандовал:

– Готовность восемь часов! Бойцы, спасём человечество от первого вторжения инопланетян! Вперёд!

Поздним вечером того же дня команда высадилась на плавучей платформе Странника. Стоял штиль. Маша, Юлёна и Нибара, выйдя на палубу, любовались закатом. Тимберлитта расположилась в отдалении от девушек и знаком показала им, чтобы те не приближались. Иван, Мезенцев-старший и Сергей Сергеевич спустились в гондолу батискафа, и там инженеры-зортеки учили их управлению аппаратом. Иван осваивал место пилота, его отец ― техника, а полковник выискивал и ликвидировал зортековские подслушивающие устройства.

Скоро опустилась ночь, на небе засияла полная Луна. Девушки неотрывно смотрели на бледно-жёлтый диск и лунную дорожку.

– Океан такой большой! ― сказала Юлёна. ― Я воды больше Волги не видела.

– Я тоже, ― откликнулась Маша. ― Даже не поймёшь: темно сейчас или светло. Пейзаж завораживает, как на картинах Айвазовского. «Луна, как бледное пятно…».

Блики на морской глади, переливаясь, освещали висящий на тросах батискаф. Свет Луны вырывал из темноты рваные эфемерные облачка, свисающие над чёрной с прозеленью водой. Мрачное небо и ласковый океан ― это сочетание внушало чувство обманчивости и призрачности мира в странном сочетании с покоем и безмятежностью. Мир вокруг платформы будто замер в ожидании.

– Помнишь Луну на поляне в лагере? ― спросила Маша, обращаясь к Юлёне.

– А то! В твоих глазах отблески костра плясали чёртиками. А сейчас зелёные змейки вьются.

– Зато у тебя прежние глаза-изумруды, самые красивые в мире!

– Правда? Самые-самые?!

– Самые! Когда я тебе врала.

– Да, жрица Луны, а почему обряд совершаешь не ты? Волшебный кристалл отдала…

– Думаю, Тимберлитта меня бережёт. Да и с Сердором они старые друзья. Если Тимберлитта сейчас что-то неправильно сделает, может погибнуть на наших глазах…

Нибара слушала шум лёгкой волны, бьющейся о платформу и батискаф, и блаженно вдыхала солоноватый морской воздух. Особенно заворожила её лунная дорожка. Юлёна не преминула этим воспользоваться.

– В России это называется «южная бархатная ночь», ― таинственным голосом прошептала Юлёна в ухо меронийки. ― О-о-о, полнолуние в южной нощи полно скрытых опасностей. Влюблённым девушкам нельзя долго смотреть на лунную дорожку: она манит к себе, и раба любви идёт по ней к милому, пока ни утонет. Видишь, как лунная дорожка играет? Это она нами играет!

– Держите меня, принцесса Юлёна, ― прошептала охваченная страхом Нибара. Её глаза расширились от ужаса. ― Да, играет, глазам даже больно. На Мероне мало воды: океанов нет вовсе, морей ― раз два и обчёлся, так, водоёмы.

– Ну понятно! ― съехидничала Юлёна, с трудом удержавшись от смешка. ― В лужах не бывает лунной дорожки.

– Почему?

– Я не в духе тебе отвечать! ― вспылила вдруг Юлёна. ― Спроси у всезнайки Церолы. Нет, вон твой герой возвращается…

Мужчины вернулись на платформу и, обсуждая на ходу технические вопросы, шли к девушкам.

– Готовность десять минут! ― громко объявил Сергей Сергеевич и посмотрел в сторону неподвижной Тимберлитты.

– Не зря Колумб назвал океан Тихим, ― сказала Юлёна. ― Вот бы сейчас на лавочке с кем посидеть, ― ёрническим тоном добавила она для Нибары. ― На Луну в последний раз наглядеться, пообниматься, то-сё…

Нибара оставила подруг, обхватила рукой Ивана за талию, прижалась к нему бочком и, ещё не пережив недавнего ужаса, страшно волнуясь, прошептала:

– Я никогда не видела столько воды! И не видела лунной дорожки: у Мероны нет спутника. Теперь я понимаю, что значит для влюблённых землян на лавочке посидеть на берегу и смотреть на лунную дорожку. А откуда она берётся?

– Дорожка образуется в результате отражения света от мелких волн, когда они расходятся в разных направлениях, ― с готовностью ответил Иван. ― Каждая маленькая волна даёт глазу наблюдателя отражение света Луны, а все освещённые волны образуют общую фигуру.

– Когда Луна ещё не поднялась высоко, дорожка была узкой и золотистой. А теперь она широкая и… мервудного, нет, серебряного цвета. Я правильно по-русски говорю?

– Ты умничка! Но пара «серебряная лунная дорожка» и «любовь» ― это давно поэтический штамп. Полно стишков, вроде… «лунная дорожка в нарядах серебряной парчи, в мир грёз откроется окошко, любовь в сердечке зазвучит».

– Какие вы обеспеченные на Земле: и воды много, и любви… Уже и описание любви стало штампом. А у нас Кодекс запрещает любовь. Зато я знаю, Иванечка, ― ещё тише и страстнее зашептала девушка с самое ухо Ивана, ― как из воды можно легко добыть большую энергию. Не такую большую, как из тёмной материи, но сопоставимую. Это тайна инженера Дергана и моего отца. У нас просто воды для этого нет…

– Тс-с-с, потом поговорим, идёт Странник.

– Ракеты и самолёты с двух направлений идут прямо на нас, ― доложил тот Сергею Сергеевичу и показал координаты.

– С военных баз США на островах Окинава и Гуам, ― определил Сергей Сергеевич.

– Три толстяка глупее, чем я предполагал, ― продолжил Странник. ― Будь Углас таким тупицей, генералы давно бы его свергли.

– Подводные лодки подойти не успеют, а вот самолёты и крылатые ракеты достать могут, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Предупреждали же их в ООН: все самолёты ― на аэродромы, все корабли ― на якорь в порты… Слушать приказ: ракеты сбить, самолёты не трогать, сначала попробовать их развернуть. Если, несмотря на предупреждение, самолёты приблизятся на расстояние атаки, ― сажать на воду или сбивать. Если пилоты выживут ― их счастье: будут знать, кому дальше служить. Готовность одна минута!

Все уставились на полную Луну и замерли в ожидании.

Тимберлитта по-прежнему стояла на платформе в отдалении ото всех. Прожекторы платформы освещали её. Вдруг волосы на её голове встали дыбом и обратились к светилу. Она протянула руки ладонями кверху к лунной дорожке. На ладони левой руки блеснул и зажёгся голубым светом кристалл. Она взяла кристалл другой рукой и прочертила им воображаемую линию по лунной дорожке от себя в сторону горизонта. По дорожке беззвучно пробежала молния, взлетела к Луне и исчезла. Яркий диск на ночном небе сразу задрожал, потом стал бледнеть, расплываться и бесследно пропал. Океан слегка взволновался, огни на платформе и на линкоре зортеков частью погасли, частью замигали. Но ночь не погрузилась в темноту: по всему небосводу заиграли северные сияния. Когда они погасли и на океане успокоилась водная рябь, Мезенцев сказал:

– Приливной волны нет, цунами не будет, но на работе приборов обряд укрытия Луны должен был отразиться.

– Проверить работу узлов, агрегатов, приборов! ― скомандовал Сергей Сергеевич зортекам на платформе.

– С Луной было как-то повеселей, ― прошептала Юлёна в самое ухо Маши. ― Какая сила в кристалле! Тимберлитта его вернёт?

– Да. Им я буду открывать вход в мир мавелов, как тогда, в Заветном лесу. Смотри, Тимберлитта еле шевелится. К маме земной я бы сейчас бросилась и… Никудышный я хранитель: порядков, заклинаний не знаю. Это я должна была прятать Луну. Хорошо, что мама Тимберлитта цела, я так волновалась. Попрошу её всему меня научить.

– Работа приборов вернулось в штатный режим, ― доложил Странник. ― Батискаф технически к погружению готов. Но обнаружены изменения в океане: поверхностное течение повернуло к северу на три градуса. Советую передвинуть платформу в западном направлении хотя бы на три километра.

– Исключено, ― тихо сказала подошедшая Тимберлитта. Она выглядела совсем обессиленной. Маша бросилась к матери, поднырнула ей под руку, обняла. ― Сердор указал именно эту точку начала погружения. Он может не пустить в свой мир, если мы нарушим условия спуска.

– Тогда хотя бы давайте подождём, пока мои гидрологи доложат о состоянии глубинных течений, ― настаивал Странник, едва сдерживая раздражение.

Решили не ждать. Участники экспедиции вошли в вертикальный цилиндрический батискаф, пробрались в гондолу и задраили за собой вход. Гондола крепилась к корпусу батискафа мервудными лентами. Иван был за пилота, за оператора ― его отец, остальные сидели возле иллюминатора. Иван проверил подачу кислорода, включил газоочиститель, удаляющий углекислый газ из гондолы, и сказал:

– Поехали!

На плавучей платформе заработали лебёдки, погружение началось. Батискаф вращался вокруг своей оси ― это позволяло погружаться строго вертикально.

Все, кроме Нибары и Бозо, прильнули к иллюминаторам. Толщу воды пронизывал свет нескольких прожекторов.

– Мы из космонавтов превратились в гидронавтов, ― с удовольствием сказал Сергей Сергеевич. ― Осваиваем смежные профессии.

– Тренируются и те, и другие в сходных условиях, ― отозвался Мезенцев. ― Спуск займёт часов пять.

В тесной гондоле все оказались близко друг к другу. Маша и Тимберлитта сидели рядом, тесно прижавшись. С другого бока к Маше жался Бозо. Иван работал с приборами, а умостившаяся рядом с ним Нибара больше смотрела на своего «Иванечку», чем на открывшиеся в иллюминаторе виды. Мезенцев занялся киносъёмкой и забором проб воды через каждые сто метров погружения.

Тимберлитта надела на шею Маши кулон с кристаллом и сжала ладошки дочери в своих руках. Впервые за долгие годы Тимберлитта была счастлива и спокойна. Она находилась в кругу близких друзей, чувствовала тепло своей дочери, слышала немного учащённое биение её сердца, с наслаждением вдыхала запах её волос. Её девочка, которую Тимберлитта уже не надеялась когда-либо увидеть, была рядом. Маше хотелось расспросить маму о многом: о своём раннем детстве, об отце, о будущем, но ей казалось, что любые слова сейчас были бы неуместны, и она робела.

Самыми свободными оказались Юлёна и Сергей Сергеевич. Юлёна, как всегда в разговорах с представительными мужчинами, приняла тон «взрослой девушки». Первым делом она припомнила физруку заточение проштрафившихся в запасном тубзике.

– Мы ― девушки на выданье, а вы нас, простите, стращаете унизительными наказаниями! Разве можно вытравливать хлоркой такие глаза-изумруды?!

Юлёна широко распахнула глаза и совсем приблизилась к лицу физрука.

– Виноват, исправлюсь! Я за вами следил, но глаза-изумруды как-то выпали…

– Это вы ещё моих драконьих глаз не видели! Влюбились бы сразу. Ах, да, у вас же Леночка Сергеевна. На свадьбу хоть пригласите?

– Вы трое в списке приглашённых. А этот мерониец, ― Сергей Сергеевич кивнул на Бозо, ― у него, кажется, виды на Машу.

– Я его отцеплю! Полюбуйтесь на низкорослика: из деликатности отвернулся от мамы и дочки, а сам ― бочком-бочком ― ждёт момента, когда, пользуясь теснотой, сможет с Машкой «на лавочке посидеть».

– Сердцу не прикажешь.

– Ерунда! Есть вещи поважнее любви. Судьба этой парочки предопределена обстоятельствами.

– Странно такое слышать от девушки на выданье.

– Ладно, скажу вам по секрету: сейчас на Земле время летит раза в три быстрее, чем на Мероне…

– Я знаю.

– Тогда делайте очевидный вывод. Когда источник жизни вернётся с Мероны, Маша, как единственный его хранитель, должна оставаться на Земле, ― так и будет, потому что она ответственная девушка, с развитым чувством долга. А Бозо, по их Кодексу, должен оставаться на Мероне: он кандидат в главные хранители. Сейчас Маше пятнадцать, Бозо ― восемнадцать, а через десять земных лет Машуне стукнет двадцать пять, а жениху будет только двадцать один. А через двадцать лет? Им остаётся единственный вариант: «поматросить и бросить». Но для моей Машуни, девушки нежной, чувствительной и гордой, вариант «поматросить» не годится, да и я не допущу! Согласны?

– Так точно! Вы девушки на выданье. На своей свадьбе подгоню космическим разведчицам молодых офицеров.

Сергей Сергеевич вынул из кармана красное яблоко и преподнёс девушке.

– Вот это уже разговор! А то летний сезон сорвался… Подгоняйте, но только не гоблинов в форме! Наливным яблочкам нужны высокие и перспективные. Мы с Машуней девушки серьёзные, а теперь и общественно значимые!

– Так точно!

– Стойте! Вы нам с Машкой подставите шпиков, которые будут за нами следить? Вам приказали?!

– Никак нет! Слово русского офицера: я такого задания от командования не получал. Кстати, Министерство обороны сейчас готовит слёт военно-патриотического движения «Юнармия», ты, Юлёна, выступишь на слёте, как первый космический разведчик страны. Юнармейцам, суворовцам, молодым участникам ГТО нужны современные герои, на кого можно равняться.

– Я, дочь таксиста с Урала, герой, на которого равняться всей стране?! ― с недоверием и одновременно не без кокетства воскликнула Юлёна.

– Так точно! А захочешь, на слёте сделаешь «грудь кол-л-лёсиком» ― и все женихи твои.

Юлёна просияла, расправила плечи и собралась уже было пройтись по части своей «не самой плохой на свете» груди, как батискаф качнуло: его корпус отклонился от строго вертикального положения и остался в таком состоянии.

– Маш-Вань, слышали, наша команда пошла в гору, ― торжествовала Юлёна. ― Не зря голодали и откусывали хвосты.

– Не мешай, ― огрызнулся Иван. ― Мы попали в сильное глубинное течение. Его здесь не должно быть. Траектория погружения изменилась. До дна ещё больше семи километров: мы рискуем не попасть в расчётную точку Бездны Челленджера.

– Могу связаться с Сердором, и он заберёт нас отсюда, ― спокойно сказала Тимберлитта.

– Нет, положение не критическое, ― быстро ответил Иван, ― попробуем бороться, мервудный трос должен выдержать. Не хочу отступать! Если уж в космосе не отступали, на Земле как-нибудь справимся…

Мезенцев-старший за спиной сына молча взглянул на Сергея Сергеевича и выразительно поднял брови: моя школа!

– Эх, для сильного течения балласта маловато взяли! ― воскликнул Иван. ― Включаю горизонтальные двигатели в асинхронном режиме.

– Не понимаю, зачем Сердор устроил нам испытание, ― сказала Тимберлитта.

– Может быть, хочет свой рейтинг в нашем союзе поднять, ― отозвалась Юлёна.

– Скорее, хочет проверить глубоководный вход в свой мир, ― сказала Маша, трогая пальчиком свой кулон. ― Через него люди ещё ни разу не заходили.

– Входить под давлением в тысячу атмосфер всё же безопаснее, чем через действующий вулкан, ― улыбнулась Тимберлитта. ― Здесь медузы, рыбки плавают ― всё не раскалённая магма.

– А есть вход через действующий вулкан? ― спросила Маша. ― Где?

– Он то здесь, то там. Самым уязвимым был вход в Заветном лесу. Теперь он закрыт. Есть глубоководный: посмотрим, как сработает Машин кристалл. А через вулканы мавелы и кариатиды входят только сами ― на своих кораблях.

В иллюминаторе показалась семейка морских слонов.

– Они машут ушами, как плавниками! ― воскликнула Юлёна. ― А какая здесь глубина?

– Три километра, ― ответил Иван.

– Что-нибудь интересное есть? ― спросил Сергей Сергеевич, обратившись к Мезенцеву-старшему.

Тот вёл съёмку, не отрываясь от камер, и только иногда заглядывал в открытый ноутбук, чтобы свериться с каталогом тварей, обитающих в Марианской впадине.

– Пока ничего нового, ― ответил Мезенцев, ― красная медуза Бентокодон, рыба с прозрачным черепом, рыба-топорик, рыба-футбол…

– Нам с вами, Сергей Сергеевич, не довелось в невесомости сыграть в футбол колобком, ― сказала Юлёна, ― ну сейчас-то мы можем погонять рыбу на две Тихого океана? О, и стая болельщиков подошла!

К батискафу приближался небольшой косяк рыб. Рыбы вошли в луч прожектора и остановились как бы в нерешительности. Вдруг они бросились врассыпную.

– А это что за страшилище?! ― воскликнула Юлёна. ― Таких судей мы не вызывали.

Зубастая рыбина выплыла из темноты, походила вокруг батискафа и стала кидаться на иллюминатор, пытаясь его укусить. Обломав зубы, сделала кульбит и уплыла в темноту.

– Их раздражает свет прожекторов, ― сказал Иван. ― Нас всё-таки сносит на восток. Стало больше газовых пузырей. На подводный вулкан не похоже.

– Акула-домовой, ― сказал Мезенцев, полистав каталог. ― Страшилище, но морской чёрт ещё страшней и зубастей.

– Акула-домовой! ― в театральном негодовании воскликнула Юлёна. ― Какие дурацкие имена рыбам дают ихтиологи: рыба-футбол, акула-домовой. Рыба и акула ― женского рода, футбол и домовой ― мужского. А потом ты ошибись ― и училка по русскому трояк влепит! Теперь я как магиня спрашиваю: как вызывать духи рыб, если им дают такие обидные имена? В космосе я убедилась: русский язык бедноват. У инопланетян кругом разноцветные значки ― и всё им понятно, без часовой болтовни. У них там, наверное, нет и политиков-болтунов.

– С технологической точки зрения, все земные языки устарели, ― согласился Мезенцев. ― Нужен новый подход к общению.

– И я говорю! ― взвилась воодушевлённая поддержкой Юлёна. ― Инопланетянин впервые услышит нас ― и в ту же секунду знает весь русский язык, без тонкостей, конечно. А я, то есть, мы ― герои-разведчики, лучшие люди России ― ничего понять в их значках не способны, мы, чтобы войти в контакт, вынуждены крушить всё ногой или кувалдой. Просто смешно! Да если мы обо всех наших контактах с внеземными цивилизациями расскажем честно, на Земле поднимется такой ржач!..

– Я тоже об этом думала, ― сказала Маша. ― Почти весь космос, который мы видели, заинтересован в присутствии землян, готов предоставлять нам свои корабли и энергию. Поэтому можно считать: земное человечество начало реальное освоение космоса. Там сегодня происходит смешение цивилизаций и экосистем, обмен технологиями, космос стоит на пороге заключения массовых межцивилизационных союзов и браков. Землянам нужно создать специальный язык общения с пришельцами.

– Не землянам, а нам, ― сказала Юлёна, очень довольная тем, что смогла вызвать такую умную дискуссию. ― Вань, перелопать энциклопедию Дергана, ты сможешь, мы с Машкой свои соображения тоже изложим, подключим Российскую академию наук, если надо, министерство обороны, и создадим первый словарик межцивилизационного общения ― или как его там? А что это за неприятные звуки снаружи?

– Я тоже их слышу, ― тихо сказала Нибара. Она даже не сделала движения головой в сторону компании, а продолжала созерцать своего «Иванечку». ― Они не опасны?

– Слышимые звуки нам не опасны, ― ответил Мезенцев. ― Звуковые волны, убивающие людей, увы, не услышишь.

– Нас несёт на какое-то препятствие, ― доложил Иван. ― Гидролокатор бокового обзора даёт очень нечёткое изображение. Раньше уже было несколько таких же точно сигналов, но в большом отдалении. Скоро увидим. Ещё оттуда идут высокочастотные звуки.

– А вот высоких я не слышу, ― сказала Юлёна.

– Только часть их них слышима человеческим ухом, ― сказал Иван. ― Гидролокатор ловит гораздо большую часть диапазона частот.

– Может быть, большая рыболовная сеть, ― сказал Мезенцев-старший. ― Тогда есть угроза запутаться. Включи лучевой эхолот.

– Я забыл, он на пульте под каким значком?

– Пирамидка, лежащая на боку остриём влево, ― ответил отец, заглянув в конспект.

– Разве батискаф не утащит сеть на дно? ― спросил Сергей Сергеевич.

– Мы на глубине менее пяти километров, ― ответил Иван. ― Рыболовецкая сеть не опустилась на дно, значит, она, если прицепится к батискафу, будет работать как поплавок. А у нас из-за течения и так не хватает балласта. Включаю ещё четыре горизонтальных движка и, чтобы не накрутить сеть, останавливаю вращение батискафа. Подходим…

В иллюминаторе медленно проявилась вертикально стоящая решётка.

– Мервудная решётка! ― воскликнул Иван. ― Ячея пятьдесят сантиметров. Похоже на клетку для крупных животных. В узлах решётки торчат острые шипы, как зубья бороны.

– Странник нам не всё рассказал, ― сказала Тимберлитта.

– Там что-то белое плавает, ― сказала Юлёна.

– За решётку мы не зацепимся, ― сказал Иван. ― Все зубья обращены вовнутрь. Погружаемся вдоль решётки. Локатор показывает движение существ размером три-четыре метра. Подойду ближе…

– Я их вижу! ― вскричала Юлёна. ― Осьминоги, только какие-то стрёмные.

– Это келбоны, ― сказал Бозо. ― Узнаёшь, Маша? Такой точно келбон в подземельях Лонзора испугался белого света от фонаря и едва не утащил меня в колодец.

– Келбоны, ― подтвердила Маша. ― Пищат, не любят белого света. Вань, притуши прожекторы: а то станут кидаться на решётку, о зубья поранятся.

– Смотрю сделанную Подлизой запись вашей стычки у колодца, ― сказал Мезенцев-старший. ― Полное совпадение ― келбоны. Разумные существа, как люди, только могут жить в воде при давлении в пятьсот атмосфер.

– Точно разумные? ― усомнилась Юлёна. ― Значит, общество охраны животных отдыхает. Келбоны, выходит, пленные. Женская логика мне подсказывает: мы наткнулись на зортековскую тюрьму на Земле.

– Как у американцев в Гуантанамо, ― согласился Сергей Сергеевич. ― Иван, зафиксируй глубину: я Страннику предъявлю!

– Вот почему наверху Странник стращал нас опасностью глубоководного течения в восточном направлении, ― сказал Мезенцев. ― Здесь у зортеков полигон. Здесь они испытывали свою глубоководную технику, содержали для неизвестных нам целей келбонов и, вероятно, особей других цивилизаций, делали что-то ещё. Не зря по совету Сердора мы погружались с отключённой связью.

– Вот и отгадка, почему Сердор хотел, чтобы мы погружались сами, ― сказала Маша. ― Зортеки не всё рассказали, а мавелы знали о полигоне и хотели, чтобы мы убедились: империя проводит тайные эксперименты на Земле.

– И потому Сердор назначил именно эту точку спуска в Марианскую впадину, ― добавил Иван, ― хотя жёлоб длиной в полторы тысячи километров.

Решётка ушла вверх, и батискаф продолжил спуск. Скоро Иван доложил: течение замедлилось, выходим на заданную траекторию. Он выключил горизонтальные двигатели и придал батискафу прежний режим вращения.

Тимберлитта тем временем рассказывала Маше про разные магические вещи, показывала мелкие фокусы, обе смеялись и по-домашнему тискали друг друга.

Юлёна продолжила разговор с Сергеем Сергеевичем о самом важном: выборе профессии, женихах-офицерах и устройстве справедливого мира на Земле.

– Трёх толстяков ― на воду и хлеб! ― строго перечисляла она свои планы. ― Не отдадут награбленное добро сами ― насильно отобрать в пользу униженных и оскорблённых.

– Это называется социалистической революцией, ― заметил Сергей Сергеевич. ― Ты, вижу, сторонница классового понятия справедливости.

– Так точно! В мире осталось два класса: богатые и бедные…

На глубине десять километров батискаф облепили небольшие красные светящиеся медузы, похожие на китайские фонарики. Мезенцев перелистал весь каталог обитателей Марианской впадины, но таких тварей в нём не нашлось.

– Это стражники, ― сказала Тимберлитта. ― Ваня, выключи, пожалуйста, весь свет: стражники его не любят. Сердор меня предупреждал: аппарат и экипаж просканируют, чтобы не занести в мир мавелов имперских или чьих-то других разведчиков.

– Я уже просканировал! ― с обидой сказал Сергей Сергеевич, ткнув пальцем в свою сумку с аппаратурой. ― Или есть недоверие к российской военной разведке?

– Их разведчики могут быть очень мелкими и сидеть внутри нас, ― спокойно ответила Тимберлитта.

– Разведчики ― у нас, а у них ― шпионы, ― клацая зубами, сказала Юлёна. ― Что-то мне стало вдруг холодно!

– Это стражники выискивают и убивают микроразведчиков внутри наших тел, ― сказала Тимберлитта.

– Меня тоже знобит, ― буркнул Сергей Сергеевич. ― Простите меня, Тимберлитта. Ну и союзнички у нас! Этих шпионов подмешали в нашу еду?

– И долго мы будем дрожать в темноте? ― воскликнула Юлёна. ― Я слопала яблоко, в нём тоже сидели шпионы?

– А можно шпионов как-то захватить, изолировать, законсервировать, ― обратился Иван к Тимберлитте. ― Чтобы потом изучить.

– Все шпионы должны быть уничтожены ― это условие допуска в мир мавелов, ― ответила Тимберлитта. ― На входе через Заветный лес, в первое посещение, мавелы знали: шпионов внутри вас нет. Включай свет.

Когда Иван зажёг прожекторы, медузы уже отходили от батискафа, и тот продолжил спуск.

Скоро аппарат достиг ровного дна и завис над ним.

– Что дальше? ― спросил Иван, обращаясь к Тимберлитте. ― Выпускать мачту-манипулятор?

– Да, мне нужно собрать образцы грунта, взять биологические образцы, ― сказал Мезенцев-старший. ― Парочку невиданных тварей уже обнаружил. Юля, готовь имена!

– Образцами вы займётесь с главнокомандующим без нас, ― сказала Тимберлитта. ― А сейчас просто ждём.

Все смотрели в иллюминатор, любуясь диковинным миром растений и животных. Моллюски, морские ежи, волосатый краб, бокоплавы, обвешанная паразитами креветка ― почти все в единичных экземплярах и очень медленно двигающиеся ― скрашивали унылость каменного дна.

– Зато бутылок и банок нет, ― сказала себе в утешение Юлёна, очень быстро соскучившись. ― Экологическая чистота.

– Напротив, ― возразил Иван. ― Марианская впадина самая глубокая, поэтому самая грязная. Вещества-загрязнители выносятся реками Китая в океан, попадают в Марианский жёлоб и накапливаются, потому что течений здесь нет, отсюда токсинам некуда деться. Уровень опасных веществ в ракообразных и рыбах, в растениях ― во всём на дне жёлоба даже выше, чем в дельтах китайских рек.

– Военная база США на Гуаме тоже сваливает в океан отраву, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Мы следим…

– Так скоро и романтических мест на Земле не останется, ― сказала Маша.

– И будем все, как зомби, на лунную дорожку глазеть, ― подхватила Юлёна.

Вдруг все наблюдаемые животные заспешили в разные стороны от батискафа. Со дна поднялась муть, в иллюминатор ничего не стало видно.

– Наружное давление стремительно падает! ― воскликнул Иван. Батискаф сильно задрожал и замер. ― Папа, давление за бортом одна атмосфера!

Муть исчезла, и в иллюминаторе стал виден купол. Он колоколом накрывал батискаф.

– Сейчас проведу забор пробы газа снаружи, ― вслух объяснил свои действия Мезенцев-старший, готовясь к процедуре.

– Можете не сомневаться: нас ждёт тот же морской воздух, что и на плавучей платформе до погружения, ― сказала Тимберлитта. ― Выходим!

Все, кроме Сергея Сергеевича и Мезенцева-старшего, выбрались из батискафа и ступили на дно Марианской впадины. Юлёна помахала рукой Сергею Сергеевичу. Тот в иллюминаторе улыбался девушке и вдруг вынул из кармана ещё одно яблоко и повертел его.

– Я вернусь! ― закричала Юлёна.

Она хотела продолжить, но сильный гул обрушился на людей со всех сторон, и девушка замерла. Иван молча погрозил Юлёне кулаком.

– А что физрук дразнится! ― прошептала Юлёна в своё оправдание.

Наученная Тимберлиттой процедуре захода в мир мавелов, Маша приказала всем взяться за руки в цепочку, потом провела кристаллом по донному камню…

Глава 26. Сражение за большую энергию

В то же мгновение команда очутилась в мире мавелов. Опять барахтались в подвешенном состоянии, не чувствуя тверди под ногами, не различая горизонта, не видя светила.

– На сей раз чего-то здесь темновато, ― сказала Юлёна.

– Теперь всё понятно, ― проговорила Тимберлитта как бы самой себе. ― Для перемещения Луны мы собрали и истратили очень много энергии. Одной нашей с Сердором магии было бы мало. Я как верховная жрица Луны провела магический обряд с помощью пропущенной через себя энергии ― её многие годы копили мавелы и гепесты. Теперь мне придётся покинуть Землю, вернуться на Мерону и там спрятать земной источник жизни ― до лучших времён.

– Если энергия в мире мавелов почти кончилась, как вернуть Луну? ― спросил Иван.

– Когда мир мавелов и кариатид исчезнет, Луна сама вернётся на орбиту Земли. Луна оказалась критической нагрузкой для мира мавелов, она, как сказал бы учёный, исказила пространственные континуумы и энергетические балансы. Сердор пожертвовал своим миром ради нас. Как же давно я не видела друга!

Когда прибыли в хрустальный дворец Сердора, Юлёна, чтобы избежать участия в ненавистных церемониях, уговорила Машу «в последний раз» обернуть её в дракона и, когда подруга исполнила, занялась весёлым делом: подбрасывать облепивших её карапубздиков до туч и катать их на спине. Обсыпанная цветной пудрой и принявшая веселящих напитков, Юлёна-дракон ревела на своих любимчиков:

– Какие вы гепесты! Вы самые настоящие карапубздики! Я принцесса смешных карапубздиков!

Ивану с трудом удалось оттащить Фрагария от захватывающего действа, затеянного Юлёной. Они расположились на лужайке возле дворца.

– Фрагарий, все карты на стол! ― проревела Юлёна, делая петлю над их головами. ― Шпионов внутри нас нет! Или мне на твою голову сдать анализы?!

– Почему вы так влюбились в Юлёну? ― спросил Иван, погрозив улетающей драконше пальцем.

– Она большая. Нас никто не катал на спине. Нас никто не подбрасывал до облаков.

– И меня никто не подбрасывал до облаков, ― сказал Иван. ― Мавелы и кариатиды тоже большие.

– Но они не подбрасывали нас до облаков! Большая принцесса Юлёна может обернуться драконом, а большой мавел Сердор ― не может.

– Юлёну драконом обернула Маша, это магия. Причём тут «подбрасывали до облаков»?

– Мы, учёные, магию не признаём. Маша маленькая. Большой быть хорошо!

– А духов машин признаёте? Принцесса Юлёна ― есть видеозапись! ― смогла вызвать духов машин, и они в прямом бою победили элементалей Угласа.

– Мы, инженеры, магии не признаём! Где проявляется так называемая вами магия, там на самом деле действуют физические законы, природу которых ещё не открыли.

Они думают как колобки, размышлял Иван, потеряв всякую надежду выяснить причину необъяснимой любви карапубздиков к своей подруге. «Большим быть хорошо» ― и точка! Почему? Определённо в космосе доминируют и побеждают цивилизации с крупными особями: разумным динозавром в космосе, в других измерениях быть выгоднее, чем человеком. Нам что ― космонавтов растить до размеров динозавра, прежде чем отправлять их в дальний космос? Нужно подобрать аргументы для доклада на конференции молодых астрофизиков…

– Все остальные цивилизации, опасаясь за свою судьбу, уже покинули мир мавелов, ― рассказал Фрагарий, когда Юлёна, в очередной раз обдав их цветочной пыльцой, умчалась за облака. ― Мир мавелов не почувствовал размещения прицепа с экосистемами зортеков и трёх алмазных скал, но Луна сломала многое, почти всё.

– Например?

– Пропал наш корабль, на нём мы сюда прилетели. А это единственное средство, на котором мы смогли бы подобраться к макету Луны с нашей установкой.

– Пропал?! Вы же на совете докладывали: средство доставки у вас есть.

– Есть, где-то летает. Когда в мир мавелов вошла Луна, пространство перекосило, и мы потеряли корабль.

– Он без экипажа?!

– Без. Уже семь земных часов мы пытаемся его поймать. Но когда его замечали, он уходил.

– Куда? Горизонта здесь нет.

– Уходил в туман, в никуда, будто испарялся, превращался в мираж. В этом измерении мы теперь не можем рассчитать его траекторию и поймать.

– Летучий голландец… ― Иван задумался и вдруг призывно махнул рукой пролетающей мимо Юлёне-дракону. Та мгновенно спикировала и, обдав пыльцой, ветром и драконьими запахами, уселась рядом. ― Юль, хочешь сама покататься?

– На ком?!

– На «Летучем голландце».

– Хочу! Только «Летучий голландец», по определению, должен быть без команды.

– А наш будет с командой! Это же мечта любой романтической девушки.

– А какой у вашего «голландца» цвет парусов?

– Цвет солнечных батарей? ― промямлил обескураженный Фрагарий.

– А, ладно, Машка их перекрасит в алые! ― не слушая, заявила Юлёна и обернулась к Фрагарию. ― И где мой корабль?

– Потерялся где-то в пространстве, ― сказал Иван. ― Нужно полетать и найти.

– Простите, я занята: налаживаю контакты со своими подданными. Я не из породы эксплуататоров-толстяков. Здесь полно бездельниц-кариатид на лодках: слоняются туда-сюда, замучилась уклоняться от столкновений, пусть они и шерстят.

– Здешний мир очень хрупок, ― сказал Фрагарий. ― Лодки мавелов и кариатид слишком медлительны, и заставить их двигаться быстрее ― значит нарушить закон.

– Ладно, садитесь! ― Юлёна повернула хвост к ногам Ивана и Фрагария. ― А вы, мелюзга, брысь со спины! Повелеваю: ждать меня здесь и подкатить бочонок рома! Попиратствуем! Утру нос Гетрису ещё раз!

Иван и Фрагарий взобрались на спину дракона, уселись между треугольными отростками позвонков, и Юлёна взлетела. На пути встречались подвешенные в воздухе пустующие поселения и брошенные производства, лодки с бесстрастными кариатидами, деревья, поляны, птицы и всякие миражи.

– Летать, между прочим, стало гораздо труднее, чем когда мы заявились к мавелам в первый раз, ― пожаловалась Юлёна-дракон. Её лихорадочная весёлость быстро сменялась едва сдерживаемым недовольством. ― Воздух, что ли, плотнее стал, будто грязный, вроде воды на дне Марианской впадины. И воздушная влага в глазах-изумрудах как-то рябит.

– Это, принцесса, Луна, ― сказал Фрагарий. ― Мир мавелов конечен, а Луна содержит слишком много физического вещества. Прицеп с экосистемами зортеков и алмазы принцессы остались в прежнем виде, а вот Луну Сердору и Тимберлитте пришлось распылить.

– Я что вам ― дышу Луной?! ― взревела Юлёна.

– Она восстановится в прежнем виде? ― заволновался и Иван, но Фрагарий не успел ответить. ― Корабль шункетов! Идёт на нас! Я видел этих улиток в бою у Лонзора. Мы безоружны. Юль, поворачивай назад!

– Боевой корабль шункетов, ― спокойно подтвердил Фрагарий. ― Но и наш. Мы ― биологически ― тоже шункеты. Мы и строили эти корабли, а когда поднялся мятеж, часть военного флота угнали.

– «Летучий голландец» ― линейный корабль шункетского флота… ― Иван обмозговывал новое обстоятельство. И вдруг его глаза засияли. ― Мы же на «голландце» ― с нашей командой, с новым оружием ― можем подойти вплотную и затеряться во флоте шункетов! Если, конечно, системы опознания не сработают.

– Системы опознания кораблей на кораблях шункетов может нарушиться в «кротовой норе». Когда мы на двух кораблях летели сюда, у нас все системы опознавания «свой-чужой» вышли из строя. Поэтому у «Летучего голландца» есть шанс, что шункеты его сразу не опознают. Он может присоединится к флоту под видом отставшего корабля. А во время боя прошмыгнуть ещё проще.

– Чур, я капитан «Летучего голландца»! ― заявила Юлёна, ускорившись навстречу кораблю. Она обернулась к своим пассажирам, и обнаружив испуганное выражение лица Фрагария, тут же добавила. ― Ладно, первый помощник. Как ваша принцесса, я вправе иметь хоть какую-то официальную должность! А то после боя скажете: что наша лентяйка-принцесска делала, пока мы сражались до третьей крови, полёживала себе во дворце да яблоки лопала?

Юлёна-дракон могла бы кое-как влезть в грузовой шлюз маленького корабля шункетов, но сочла для себя унизительным лететь как груз, и к дворцу Сердора дракон и «голландец» возвращались парой. Радостный Фрагарий с корабля связался с дворцом.

– Нас ждут, ― сказал он Ивану, который, как всегда, тут же принялся изучать управление новым для себя кораблём. ― Тимберлитта объявила совет.

По пути Юлёна обратилась к Фрагарию:

– Простите, вы, гепесты, девочки или мальчики? «Традиционные» или как зортеки: ни рыба, ни мясо.

– Для размножения у нас есть каста родителей, ― ответил Фрагарий.

– Ну родили они, а потом?

– Потом новорожденный поступает в распоряжение касты воспитателей.

– Ну воспитали, а потом в чьё распоряжение?

– Преподавателей.

– Специализация, однако! Вы хоть своих отцов-матерей знаете?

– Можем узнать, но зачем?

– У вас тоже любовь не предусмотрена Кодексом?

– Не понимаю, о чём вы говорите. Есть привязанности. Например, наша привязанность к вам, принцесса Юлёна. Никто не подбрасывал нас до облаков!

– А в какой период или момент происходит разделение на касты? ― вмешался Иван.

– В период воспитания. Квоты на касты распределяются по решению выборного главы цивилизации. Когда во главе цивилизации впервые оказался военный, гражданские ― мы ― устроили мятеж, и цивилизация распалась. Сейчас, наверное, выполняется родильный заказ на учёных и инженеров…

Тем временем Тимберлитта и Маша слетали к источнику жизни Земли. Миру мавелов осталось существовать всего несколько дней. Над источником они совершили обряд ― поместили его в меронийский кристалл. В таком виде Тимберлитта на челноке Церолы увезёт источник на Мерону. Вернуть его на Землю и оживить своим кристаллом сможет только Маша. Мать и дочь готовились к расставанию.

Во дворце Юлёне вернули человеческий облик, а гепесты принялись готовить «Летучего голландца» к вылету: кариатиды заправили корабль топливом и погрузили трансформатор. Чтобы не демаскировать корабль, они не стали исполнять приказ «первого помощника капитана» ― выкрасить солнечные батареи в «боевой» красный цвет.

Совет вела Тимберлитта. Первым выступил Сердор:

– Мавелы и кариатиды ― пришельцы на Земле. У нас были родные планеты, но они все погибли. Мы построили корабли, разослали разведку. С одной группой наших следопытов встретилась принцесса Юлёна на пиратской станции Окус в Тусклой зоне. Наконец мы нашли свободную планету, она пригодна для заселения. Мавелы перейдут в привычное для людей физическое измерение. Когда обустроимся на новом месте, пригласим всех вас в гости. Там гепесты доделают свои трансформаторы тёмной материи, и после Конгресса, о котором говорила Тимберлитта, мы поделимся технологиями с союзными цивилизациями. Нас всех ждёт «энергетический век» или, напротив, скорый конец. Мир мавелов раскрыт: здесь нам уже не дадут развиваться Три толстяка. Уходя, мы уничтожим параллельный мир, и на Земле останется только физический мир ваших школьных учебников.

– И жриц Луны больше не будет?! ― содрогнулась Маша.

– Хранителям, жрицам не останется места спасения, а в физическом мире Земли им не дадут жить толстяки: они не делятся властью ни с кем. Чтобы найти новое безопасное место для источника жизни Земли, нужно придумать что-то новое: может быть, изменить человечество. Но это вы сделаете уже без нас.

– Мы уже предложили в ООН легализовать институт хранителей, ― сказала Маша, нервно теребя кулон.

– Сейчас я улечу на Мерону, ― сказала Тимберлитта. ― И правила Союза семи колыбелей, и простое людское благоразумие требуют, чтобы я забрала источник с собой. Если победят шункеты, здесь погибнет всё и все, включая источник. Магия человека пока бессильна перед чёрными дырами. Если победим мы, источник можно будет вернуть в земной мир, но человечество в условиях глобального капитализма к этому не готово ― его захватят Три толстяка. Ваша, великолепные земляне, задача ― подготовить человечество к возвращению источника жизни Земли.

– А я стану… обычной девочкой? ― спросила Маша, инстинктивно сжав кулон.

– Ну и прекрасно! ― воскликнула Юлёна, всплеснув руками. ― Маш, лучше и кристалл маме отдай ― от греха подальше. С нашими алмазными горами проживём и без фокусов. Я тебе дам свой кулон поносить: через полчаса он будет готов ― карапубздики стараются для принцессы, не всё им на моём горбу кататься.

– Кристалл останется у Маши, ― сказала Тимберлитта. ― Время от времени я смогу заводить в него управляемую магией энергию. А ещё для его подзарядки есть звёздный ветер.

– Тогда и в мой заводите! ― почти возмущённо воскликнула Юлёна. ― Или забыли, как конь-горбыль бок о бок с маленькой Тимбой сражался!

– И в твой, ― улыбнулась Тимберлитта. ― В твой алмаз только меньше войдёт. В критический момент боя с шункетами ваши кристаллы можно слить, дочка обряд слияния знает.

– И тогда победим шункетов? ― сказала Маша.

– Победим только первый отряд, ― заметил Фрагарий.

– Боеспособность кораблей зортеков в разы выше, чем у шункетов, ― возразил Иван. ― У противника нет мервуда и технологий, а у нас теперь есть. А в перспективе Минобороны России, инженер Дерган и мы построим мервудный флот, вооружим его вашими трансформаторами ― и тогда перебьём всех, кто сунется.

– Принцесса, вы позволите ответить? ― обратился Фрагарий к Юлёне.

– Тихо все! ― Юлёна приподняла гепеста и поставила на своё колено. ― Говори, маленький!

– В идеале, мы должны уничтожить одновременно все корабли шункетов. Чтобы ни один не ушёл и не доложил о произошедшем. Тогда у союзников будет достаточно времени для подготовки к новому вторжению: шункеты вынуждены будут опять посылать разведку, искать информацию, свидетелей, обломки, чтобы восстановить картину сражения. Или они могут списать исчезновение флота на то, что их корабли зашли в кротовою нору, а та неожиданно изменила свои пространственно-временные векторы, и теперь их армия осталась без связи и где-то блуждает. В таком случае шункеты будут какое-то время просто ждать, потому что найти во Вселенной флот даже из ста тысяч кораблей маловероятно. Это первое. Второе: шункеты могут ожидать, что мы изготовим и выставим против них собственные генераторы искусственных чёрных дыр. У них энергетических установок ― тысячи. Они предназначались для расчистки космических путей от метеоритных дождей, ледяных глыб, обломков кораблей, космических захоронений и кладбищ и всякого мусора. С их помощью можно сделать проходы в хвостах ледяных комет, в ледяных полях, в опасных газовых туманностях…

– А разве гепесты не могут изготовить такие же установки? ― спросил Иван. ― Вы же их делали, когда были шункетами. Или отдайте технологию нам, мы сделаем, полномочия есть.

– Увы! Открываю секрет: в Солнечной системе и в ближайших галактиках нет двух редких химических элементов, необходимых для производства установок.

– И нам не удалось их раздобыть в ходе разведывательных рейдов, ― добавил Сердор. ― На Окус мой брат Родрес прилетел с целью заказать пиратам тонну этих редкоземельных элементов, но принцесса Юлёна изменила задачу.

– Они есть в галактике, где обитают шункеты, но нам туда доступа нет, ― продолжил Фрагарий. ― Их добывают в руднике на одном астероиде. Координаты и траектория движения астероида засекречены. Вероятно, этот астероид залетел из другого сектора Вселенной. Сюда мы привезли только несколько граммов, запас иссяк. Сегодня у нас всего лишь несколько десятков игольчатых трансформаторов и один большой.

– И иголками отобьёмся! ― заявила Юлёна. ― Вон сколько союзников прибыло: уже семь тысяч кораблей.

– Мы не дадим игловидные трансформаторы никому! ― жёстко сказал Фрагарий, спрыгнув с колен своей принцессы. ― Только присутствующим здесь людям. Иначе их разнесут по всему сектору Вселенной и гепесты лишатся единственного преимущества. Нас, вместе со спасёнными из плена, меньше одной сотни. В бою могут участвовать тридцать гепестов, остальные не подходят по кастовости или по состоянию здоровья. Каждый боец может выстрелить не более пяти раз, после чего неизбежно погибнет. Значит у нас всего несколько сот выстрелов, да ещё нужно попасть, а у стрелков нет опыта. Армада же должна прийти в сотню тысяч кораблей.

– Только без паники! ― вскричала Юлёна, возмущённая недоверием Фрагария.

– Настало время, Фрагарий, заботиться не о своём преимуществе, а о выживании, ― сказал Сердор.

– Я не собираюсь быть принцессой без права руководить, ― продолжала яриться Юлёна. Она отодвинулась от Фрагария, сложила брови домиком и сморщила нос, что означало высшую степень разочарования. ― Ответь, Вань, этому… карапубздику!

– Будем работать как всегда, ― сказал Иван, ― разведывать, планировать, выдумывать, изворачиваться, использовать горький опыт чужих поражений. План боя в целом принят. Предлагаю детали. Сразу после образования чёрной дыры силами союзных флотов окружаем и бьём противника из игольчатых трансформаторов, стреляем залпами, чтобы устроить по всему периметру флота шункетов огневую стену. Пять залпов из тридцати точек с промежутком в три минуты ― это даст четверть часа огневого ада. Обломков от взорванных кораблей противника будет столько, что на кораблях-улитках должна нарушиться работа отклоняющих установок и корабли не смогут штатно маневрировать. Дальше утративших маневренность корабли бьём электромагнитным и другим обычным оружием, прижимаем их к слабенькой чёрной дыре, которой они уже не опасаются, и тут ― бац! ― трансформируем чёрную дыру в белую. Наш флот сразу отскакивает от огневого периметра и уже с безопасного расстояния добивает тех улиток, которые не распылились от цепной реакции в белой дыре и не развалились от взрывной волны и столкновений. Они должны лететь на наших, потеряв управление, кувыркаясь, взрываясь, пылая ― в общем, металлолом.

– Как мы их! ― победоносно воскликнула Юлёна. ― Лично я инопланетян не боюсь. Ну внутри деревянные, ну с семью глазами во лбу или вообще без глаз, ну пишут значками, живут без любви, экономят на спичках. Крейсер со спецназом зортеков наша Церола простой музыкой победила! Правильно Ванька сказал: в общении или в войне с инопланетянами ― побольше выдумки!

– Вернёмся на батискаф, ― продолжил, кивнув Юлёне, Иван, ― тогда обсудим с главнокомандующим, как по союзному флоту распределить тридцать гепестов с игольчатыми трансформаторами. На корабли ненадёжных пиратов героев-гепестов сажать не будем. Тридцать гепестов как триста спартанцев!

– Ладно, плюшевый мишка, буду вашей принцессой, ― сказала, сразу подобрев, Юлёна. Она снова усадила Фрагария к себе на колени, стала энергично гладить по плюшу большой его головы. ― Героев мы любим! Сами такие… О, «Летучий голландец» готов! Карапубзы, ко мне! Где мой кулон?!

– Юль, не обращайся с гепестам, как с домашними собаками, ― прошептала Маша.

Расставания были короткими, но с клятвами и слезами.

Когда Тимберлитта и молодёжь оказались в гондоле, воздушный колокол над батискафом сдулся, Иван сбросил на дно стальной балласт, заработали лебёдки, и аппарат пошёл вверх.

Сначала Иван доложил главнокомандующему о событиях в мире мавелов, потом Сергей Сергеевич ввёл юную команду в курс дел:

– Мы включили связь со Странником и Дерганом. Патруль цивилизации следопытов доложил: шункеты тремя колоннами вошли в галактику Млечный Путь. Инженеру Дергану требуется время на достройку макета Луны. Сейчас в Сахаре и в необитаемых местах Земли, с разрешения ООН, забирают песок, камень и свозят на макет. Чтобы выиграть время, я приказал отряду объединённого флота выдвинуться на границу Солнечной системы, чтобы там противника задержать. Иначе, если враг войдёт в Солнечную систему, может обнаружить недостроенный макет, и наш план сражения полетит к… Командиру отряда я приказал затеять переговоры, торговаться, тянуть время. Для этого с платформы «Мир» направил в отряд четверых гепестов, которых вы спасли из пиратского плена. Если торг не выгорит, вступить в бой: бить в первую очередь по энергетическим установкам. Потом отступать, вести арьергардные бои, чтобы не дать противнику разогнаться. Противник должен учитывать большие потери под Лонзором и в ледяных полях. Шункеты не ожидают встретить многочисленный флот противника, с чьими боевыми возможностями им не приходилось ещё сталкиваться. Поэтому дальше они будут двигаться одной колонной, а это нам на руку ― приведём их к Луне.

– Это тот случай, когда земляне взорвут вагон со щебёнкой? ― спросил Бозо.

– Случай тот, но против шункетов практически не сработает, ― ответил Мезенцев-старший. ― С их мощными отклоняющими установками мелкие элементы поражения не опасны.

Когда все разбились на парочки и расселись на прежних местах, Сергей Сергеевич вручил Юлёне румяное яблочко и, рассмотрев девушку с ног до головы, сказал:

– Ну вот, такой премилый кулончик на груди, а в глазах-изумрудах ― нервозность. Что стряслось?

– Так соскучилась по веселью: полетать, побеситься… Лето ж пропало! Ждала встречи со своими карапубзами, а там полмира уже разбежалось, свет потух, цветочной пудры мало, радуги нет вообще, бочонки с веселящей росой на луг сами не выкатывают ― просить надо… Без приживальщиков и дармоедов мир мавелов оказался суровым и скучным, а я не такая! Я там дышала распылённой Луной, и сейчас в горле першит, в гондоле и то воздух чище. Одно расстройство, марак!

– Юль, не ругайся, пожалуйста, ― бросила Маша.

– А я не знаю, что такое «марак»! ― с вызовом ответила Юлёна. ― Ругательство чужое, пиратское, значит, не в счёт. Кариатиды, лентяйки, красить солнечные батареи отказались: дескать, красная краска демаскирует корабль. Как прикажете пиратствовать на «Летучем голландце» с прозрачными парусами?

– Главнокомандующий, шункеты уже на Земле! ― доложил Странник. ― К платформе «Мир» приближается их корабль, пока что один. Высылаю навстречу полицейские силы с задачей уничтожения.

– Отставить! ― рявкнул Сергей Сергеевич. ― Странник, прибывает наш союзник «Летучий голландец» с гепестами на борту. Ключ к победе! Охранять, беречь как зеницу ока! Гражданские меня не информировали, что «голландец» прибудет на «Мир» раньше нас. Пробы с вашими экосистемами материнской планеты в целости и сохранности: после боя, когда Луна вернётся на место, отдадим их вам.

– А будь у «Летучего голландца» красные паруса, корабль бы опознали как свой! ― капризно сказала Юлёна. ― А так, не позвони сейчас Странник, его по приказу главнокомандующего полицейские силы взорвали бы ― и всем победным планам конец!

– Солнечные батареи не распускают перед боем… ― машинально отреагировал Иван.

– Сама догадалась! Ну вот, опять все хотят меня расстроить! ― Юлёна была готова расплакаться. ― Я вам не железная! Это у них нет Луны и животы не болят. ― Она запустила в Нибару надкушенным яблоком. ― И живут без музыки, без танцев, без еды, без воды! А мы с Машкой нормальные девушки!

Нибара в испуге прижалась к Ивану.

– Прости, Юль, ― бормотал тот. ― Я не…

– Если меня здесь не любят, пиратствуйте сами! Посмотрим, что вы навоюете без меня!

– Юль, мы команда, ― мямлил Иван. ― Ты первый помощник капитана «Летучего голландца»…

Тимберлитта, Мезенцев-старший и Сергей Сергеевич переглядывались, отворачивались, вздыхали ― и молчали.

– Юль, мы без тебя пропадём, ― сказала Маша. Она присела рядом с подругой и гладила её руки. ― Это Луна расшатала всем нервы. Представь, что сейчас творится на суше: все женщины, наверное, с катушек слетели. Мы-то с тобой хоть знаем суть происходящего, нам легче…

– А что они!.. ― разревелась Юлёна, уткнувшись носом в колени подруги. ― Было бы лучше, если я надулась как мышь на крупу и молчала, да?

– Говори, говори! ― горячо запротестовала Маша. ― Ты на Совбезе как сказала ― весь мир трепетал! Три толстяка до сих пор в обмороках лежат!

– Ты только за дурочку меня не держи… ― Юлёна подняла зарёванное лицо к Сергею Сергеевичу. ― Правда лежат?

– Так точно! ― без тени сомнения и громко сказал Сергей Сергеевич и, по-отечески просияв, засунул в руку Юлёны новое яблоко. ― Это последнее и единственное на дне Тихого океана! Антоновка! Только для первой помощницы капитана. Юль, соберись! Тебе ещё обучать своих карапубзов.

– Чему?

– Как нужно пиратствовать по уставу! На слёте «Юнармии» представлю тебя: космическая разведчица и принцесса пиратов! А после боя паруса на «голландце» выкрасим, слово главнокомандующего! Как всплывём ― дам тебе поговорить с семьёй…

Скоро конфликт улёгся: Юлёна, сославшись на странное для неё самой недомогание, извинилась и с небольшой, но трогательной церемонией подарила Нибаре единственное на дне Тихого океана яблоко…

Утром следующего дня команда прибыла на базу ― платформу «Мир». На Земле царил хаос. В ночь исчезновения Луны все приборы, кроме механических, отказались работать. На планете отключился свет, упали самолёты и спутники. Потери и жертвы опять вешали на русских. Здравые голоса, что русские и на Совбезе ООН, и по всем каналам заранее предупреждали, что запрещаются полёты, тонули в разнузданной клевете.

На челноке Церолы Тимберлитта улетела на Мерону. Бозо отправился командовать меронийским флотом. Нибару главнокомандующий отправил на корабль колобков ― обеспечивать связь и приглядывать за колобками в отсутствие землян. А пригляд нужен: когда возле платформы «Мир» нарисовался «Летучий голландец», круглые драпанули из Солнечной системы; Странник не смог остановить их корабль, только Маша, хозяйка, когда поднялись из Марианской впадины, смогла вернуть его к месту дислокации.

На базе Юлёна назвала номер сотового телефона отца.

– Номер московский, ― заметил вслух Сергей Сергеевич, связываясь по закрытому каналу с ГРУ. ― Юль, говори только по громкой связи, чтобы я сразу слышал. Пять минут!

– Десять!

– Семь с половиной! И так большой риск ― мы перестаём глушить.

Он передал спутниковый телефон Юлёне.

– Таксист с Урала! ― представился суровый голос на другом конце. ― Ваш номер и местонахождение не определяются, кто вызывает?

Юлёна, возбуждённая и счастливая, понеслась с вопросами и рассказами:

– Привет из космоса! Как ты? Как наши? Спасибо, пап! Что второй раз раскошелился на путёвку в пионерлагерь! Деньги верну, я теперь финансово самостоятельная, у меня есть здоровенный алмаз! Я выступала на Совбезе ОНН! Да, и драконом, а что?! Теперь попиратствую пару-тройку дней и вернусь. Насчёт пропуска двух четвертей в школе ― не боись, есть кому договориться: у меня теперь «крыша» в Минобороне…

По окончании разговора Сергей Сергеевич не удержался:

– А почему «таксист с Урала»?

– Папа зимой колымит извозом в Москве. Когда его спрашивают, почему на машине номера не московские, или спрашивают имя ― так, на будущий вызов, он отвечает: «Таксист с Урала».

– Силён! ― восхитился полковник. ― Лёш, Маратов и прочих Михалычей среди столичных бомбил пруд пруди, а «таксист с Урала» ― один. А как прилипло к тебе?

– Когда я в прошлом году приехала в лагерь, знакомились в отряде, одна противная такая девчонка спросила имя, ну я ответила: «Дочь таксиста с Урала», ― так и прилипло. «Принцесса Юлёна» мне больше нравится.

– В разведшколу пойдёшь?

– Так я уже разведчица, сами говорили. И драться врукопашную умею!

– Ну конспирации-то подучиться нужно, стрельбе, и так ― по мелочам.

– Стрельбе? Из оружия с обычными пульками?

– Да.

– Земное стрелковое оружие против инопланетян абсоютно не эффективно: зортеки ― они деревянные ― их хоть изрешети в дуршлаг, а мавелы ― сильные маги: развернут летящие пули обратно в стволы.

Сергей Сергеевич присвистнул и посмотрел на девушку, будто впервые увидел, с головы до ног и обратно.

– Прошу тебя написать докладную записку по личному оружию экипажей космических кораблей.

– Писать доклад на имя Министра обороны?

– Так точно! Ты теперь уникальный спец по космическому вооружению. Раз за разом приводишь меня в замешательство. И Леночка говорила… Странная вещь: когда ты вываливаешь противнику секреты, это в конечном счёте всегда идёт нам на пользу.

– Я особенная и великолепная! Весь космос давно так считает, да и вы с Леночкой Сергеевной тоже. Машуне, пожалуйста, дайте поговорить с земной мамой, а то ей при Тимберлитте неудобно было просить…

Когда флот шункетов вошёл в Солнечную систему, союзные войска получили приказ рассыпаться во все стороны: пусть противник подумает, что мы испугались. Гетрис Ужасный сообщил, что, мол, предвидел такой приказ, поэтому отвёл свой флот заранее. Разведывательные зонды цивилизации следопытов насчитали почти сто тысяч военных кораблей-улиток и двести энергетических установок. Макет Луны вращался вокруг Земли, и шункеты не проявляли к нему никакого интереса.

Подойдя ещё ближе, шункеты попытались связаться с Землёй, их сигналы перехватила Нибара, а гепесты на платформе «Мир» перевели обращение шункетов. Как и предполагалось, шункеты обратились к землянам с предложением выдать гепестов из мира мавелов. Мотив для выдачи: группа наших соплеменников выкрала секретные технологии и корабли, воры должны быть арестованы и наказаны.

Однако ответа шункеты не дождались, потому что зортеки и Россия глушили все сигналы, исходящие от Земли. Тогда они оправили к Земле один корабль-улитку, явно переговорщика. Сергей Сергеевич приказал полицейским силам сопроводить корабль на платформу «Мир», пригласил на встречу подростков, колобков, Странника и поставил перед ними задачу: «потрепать нервишки» прибывающим переговорщикам и завлечь флот противника в ловушку.

На базу прибыл главнокомандующий армией шункетов. Спасённый из плена гепест был переводчиком. Большие колобки, опасаясь порезов и травм от катания по коридорам платформы, делегировали Маленького Ранкола. Тот, запрыгнув на руки Маши, ждал своего звёздного часа, чтобы предъявить претензии цивилизации шункетов.

Когда делегация прибыла, Странник с энтузиазмом взялся исполнить приказ главнокомандующего. Он, не выбирая выражений, пообещал отомстить за уничтожение материнской планеты зортеков. Шункеты, считая Странника Угласом, дерзко парировали: это был наш ответ на избиение слабосильных шункетов во время кулачных и гладиаторских боёв на Тройном Батоне, и на непоставку более чем щедро оплаченного мервуда.

– Те, кого вы требуете выдать, назвали себя гепестами и собираются основать собственную цивилизацию, ― сказала Маша. ― Вы для них теперь никто. Гепесты находятся под патронажем Империи зортеков, Союза Семи колыбелей, мира мавелов и кариатид, пиратов, круглых и многих других цивилизаций. У нас непобедимый мирный союз, присоединяйтесь!

– Мы вас не боимся, ― ответил главный шункет. ― А вы, зортеки, скоро вымрете.

– Как бы не так! ― торжествующе воскликнул Странник. ― В моих лабораториях на корабле колобков, который уничтожил ваш флот в ледяных полях, и в прицепе с пиратского Окуса сохранились образцы экосистем родовой планеты зортеков. Если я сейчас уничтожу ваш флот, мне их вернут, и цивилизация зортеков сохранится. Убирайтесь подобру-поздорову!

– Смешно! Вы видели, как мы разделались с родовыми планетами колобков и зортеков. Так же сейчас поступим с планетой людей.

– Кишка тонка! ― сказал вдруг маленький Ранкол голосом шункета. ― У Земли слишком сильное гравитационное поле, чтобы ваши дохлые установки нанесли ей хоть какой-то ущерб.

– Какая Земля! ― с презрением воскликнула Юлёна. ― Малышам даже спутник Земли не по зубам!

– Как вы называете свой спутник? ― спросил шункет, побледнев.

– Луна.

– Не быть мне главнокомандующим, если через одни земные сутки я вашу Луну…

– Угрожать?! ― тотчас взвилась Юлёна. Она ждала момента, чтобы окончательно вывести шункета из терпения. ― Понаехали тут! У нас своих болтунов немерено в ООНе сидит! Мне его взять за шкирку и выкинуть в космос ― раж остудить?! ― обратилась она к Сергею Сергеевичу.

– Отставить!

– Вы, люди, пожалеете, что добром не пустили нас на Землю, ― едва сдерживаясь, сказал шункет. Всем своим видом он показывал, что разговор окончен. ― Увидите, что вас ожидает!

– Ну вот, расстроилась такая компания! ― воскликнул Сергей Сергеевич. ― А я хотел по окончании переговоров по русской традиции водки с икрой предложить… Так начальству и доложу: гости предупреждены о недопустимости спуска на Землю. Если сунутся, из гостей превратятся в захватчиков ― и устроим им «Гитлер капут»…

– Ловко мы его к Луне подвели! ― рассмеялась Юлёна, когда шункеты покинули базу. ― Ты молодец, Ранкол, моя школа! А как, мой маленький, раздулся от важности! Хочешь, как приз третий глаз тебе подрисую?..

Земные силы в сражении не участвовали, поэтому Сергей Сергеевич и Мезенцев-старший перебрались на корабль колобков, где их поджидала Нибара.

Фрагарий на «Летучем голландце» встретил Юлёну, Машу и Ивана. Юлёна уговорила гепеста не только научить Ивана пользоваться трансформатором ― стрелять из него оказалось совсем легко, ― но и передать им идею, механизм действия и состав топлива. По особенной просьбе принцессы гепест описал Ивану свойства химических элементов, необходимых для трансформаторов тёмной материи. Тот астероид с редкоземельными элементами уже не раз пытались найти, но все искатели большой энергии погибали или возвращались ни с чем.

Тридцать гепестов с игольчатыми трансформаторами распределили по кораблям союзного флота, который рассыпался во все стороны и занял определённые главнокомандующим позиции. Указанные позиции, хотя и с опозданием, занял пиратский флот, но без трёх мервудных линкоров, подаренных Гетрису Странником. Где барражировали эти корабли, выяснять было некогда.

Остальное шло по плану. Как и рассчитали колобки, к макету Луны шункеты подогнали восемь энергетических установок. Остальные агрегаты держали в отдалении, их охранял большой отряд кораблей. Установки одновременно выстрелили, лучи собрались в одной точке у поверхности макета Луны. Произошла ослепительная вспышка, как при ядерном взрыве, ― и образовалась точка, в которую с поверхности макета полетели камни и песок. Макет оголился, явив мервудное строение. Потом макет повело в сторону дыры. Рядом с нею каркас макета сложился, стали облетать навешанные на него листы мервуда. То, что недавно было шаром, превратилось в груду металлолома, и останки поглотила чёрная дыра. Все энергетические установки и корабли сопровождения остались на месте.

– Переваривают, ― сказал Иван. ― Сейчас пошлют измерительный агрегат ― определить силу дыры и безопасное для флота расстояние от неё.

Действительно, из ближайшего к чёрной дыре корабля сопровождения вылетел неуправляемый агрегат. Когда он подошёл совсем близко к дыре, его, несмотря на попытку дать задний ход, резко стало затягивать: он потерял управление, стал кувыркаться, потом рассыпался, превратился в летящее пятно и пропал.

– Новое безопасное расстояние определено, ― доложил Иван главнокомандующему. ― Можно сгонять баранов противника в стадо!

– Иван, напомню: не все корабли пиратов вышли на исходные позиции, ― сказал Мезенцев-старший. ― Вероятна измена. Когда начнётся неразбериха, Гетрис может напасть на вас, чтобы захватить трансформатор.

– Пираты не видели «Летучего голландца», ― ответил Иван. ― А как они отличат нашу улитку от десятков тысяч других кораблей?

– Они могли засечь вас, когда «голландец» под видом отставшего корабля присоединился к флоту. И могут ещё раз засечь, когда заработает трансформатор.

– Предупреждён значит вооружён, ― сказал Иван. ― Флот противника перестраивает боевые порядки. Сообразили, что мы их надули с макетом Луны и, похоже, готовят атаку на Землю. Необходимые для этого восемьдесят установок выдвигаются прямо на нас. Так… получили приказ на перестроение в боевой порядок. Фрагарий ответил: корабль потерял управление, идти не можем, проводим ремонтные работы. Вам пора начинать.

– Есть! ― ответил Сергей Сергеевич. ― Мы на исходных позициях. Начинаем операцию «Огненная стена». Огонь!

Раздался первый залп из игольчатых трансформаторов. Весь периметр котла, в который угодил флот шункетов, охватил огонь. Дальнобойность трансформаторов оказалась значительно большей, чем у оружия на кораблях-улитках. Противник, отстреливаясь, отступил; котёл начал сжиматься. Потом шункеты перегруппировались: создали двадцать отрядов кораблей и по нескольким направлениям одновременно бросились на прорыв окружения. Тогда последовал второй залп: он испепелил все отряды прорыва.

– Потери противника от первого и второго залпов не более девяти тысяч кораблей, ― доложил Иван главнокомандующему. ― Они готовятся пустить в ход энергетические установки! Решили, наверное, образовать несколько маленьких чёрных дыр в расположении союзного флота. С нашим кораблём общение прекращено, поэтому мы теперь не знаем планов командования шункетов. Докладываю только то, что вижу. Противник выдвигает к своему периметру около пятидесяти энергетических установок. Кораблям противника обломки не причиняют вреда ― их отклоняют, как это было в бою у Лонзора. Нужно создать большую плотность осколков.

– Огонь изо всех орудий! ― приказал Сергей Сергеевич.

Флот противника ещё сжался, весь отошёл за энергетические установки, которые вместе с кораблями сопровождения оказались на периметре.

– Противник теряет боевой порядок, ― доложил Иван. ― Самое время!

– Залп! ― скомандовал Сергей Сергеевич.

Третий залп снёс все выдвинувшиеся корабли и установки шункетов.

– У них осталось примерно сто пятьдесят установок и восемьдесят тысяч кораблей, ― сказал Фрагарий. ― Огромная сила.

– Вряд ли теперь они будут атаковать Землю, ― сказала Юлёна. ― Им бы вырваться из котла и удрать.

– Смотрите, они опять перегруппировываются! ― воскликнул Иван. ― Расставляют половину оставшихся установок ближе к периметру окружения, но не убирают свои корабли с траектории выстрелов! Наши войска этого маневра не видят! Они решили пожертвовать частью своих кораблей, чтобы только вырваться из окружения. Сергей Сергеевич!

– Связи нет, ― сказал Фрагарий. ― Нас заподозрили и начали глушить. Если мы ещё раз попробуем воспользоваться каналом шункетов, корабль уничтожат.

– Прикажешь сидеть и смотреть, как эти гады перебьют союзный флот, а затем прихлопнут и нас?! ― бросилась Юлёна к Фрагарию. ― Всё из-за вашего недоверия к людям! Будь с нами Нибара, она бы связь обеспечила. А вы ухитрились потерять сам корабль! Хорошо, я нашла.

– «Голландец» потерялся потому, что, когда в мир мавелов поместили Луну, отключился маяк.

– На корабле есть маяк?! ― одновременно воскликнули Иван и Маша.

– Сердор распорядился установить ― на всякий случай.

– Мы сможем по маяку передать сообщение в мир мавелов! ― объявил Иван. ― Я могу переделать маяк в передатчик речи: занимался этим в техническом клубе.

– Я тоже могу, ― сказал Фрагарий. ― Только в голову не пришло.

Через минуту Иван и Фрагарий, переналадив схему, включили маяк. Иван передал Сердору сообщение о готовящейся атаке шункетов, и все с волнением стали ждать. Шункеты закончили перегруппировку установок. Корабли союзного флота, сжимая кольцо окружения, приближались, не подозревая о ловушке. Неужели не сработало?

– Нам нужно подойти ближе к чёрной дыре, ― сказал Иван. ― Если через десять секунд не будет залпа, стреляем по дыре из трансформатора.

– Неплохо бы перед этим грохнуть корабль с главнокомандующим шункетов, ― сказала Юлёна. ― Фрагарий, ты знаешь, какой из них флагман?

– Нет, все корабли внешне одинаковые: этот принцип заложен в строительство флота.

Ведущая отсчёт Маша сказала «девять», когда полыхнул четвёртый залп. Он прозвучал с близкого расстояния и нанёс противнику значительные потери: все корабли и энергетические установки, выдвинутые к периметру, сгорели. Отстреливаясь, флот шункетов ещё сильнее прижался к чёрной дыре. Фрагарий повёл «голландца» вместе с сохранившимся ядром шункетского флота, а на немедленно последовавший от вражеского главнокомандующего запрос ответил: ремонт продолжается, но корабль уже обрёл ход и частичную управляемость. Обломков кораблей и установок стало ещё больше. Уже не все обломки удавалось отклонить, и они били по обшивке «Летучего голландца», сотрясая корабль.

Шункеты ещё раз стали перегруппировываться. На этот раз они выдвинули на периметр почти все оставшиеся установки, но прозвучал пятый и последний залп из игольчатых трансформаторов.

– Прощайте, братья, ― сказал Фрагарий, обращаясь к пульту управления трансформатором. ― Иван, веди «голландца». Моя очередь воевать.

– Наша! ― поправила с нажимом Юлёна. ― У нас общая судьба.

– Огонь! ― Скомандовал Иван.

Фрагарий включил трансформатор, но выстрела не произошло. Он включил ещё раз. То же самое.

– Не представляю, что могло случиться, ― промямлил обескураженный Фрагарий. ― Трансформатор ещё не испытывался на больших мощностях ― это очень опасно для испытателя. Поэтому мы разместили его в изолированном отсеке, в запасном машинном зале. Может быть, кариатиды повредили аппарат, когда грузили и крепили? Сейчас проверю.

Гепест сильно оттолкнулся в сторону выхода из рубки.

– Имеем отказ техники, ― сказал сам себе Иван. Ища решение, он вывел на экран трансформатор и просканировал его. ― Внешних повреждений нет. Поломка внутри или…

– Дала сбой природа, ― продолжила Маша. ― Трансформатор впервые попал в другой физический мир…

– И теперь земной машине не хватает одухотворения! ― подхватила Юлёна. ― Тимберлитта предвидела, и в кризис велела слить наши кристаллы: тогда мы и ночной горшок одухотворим! Бежим! Ванька, жди нашей команды!

Девушка закинула на плечо ремешок с аптечкой, оттолкнулась и полетела к двери. Маша ринулась за нею. Пробравшись по узкому, рассчитанному на рост гепестов коридору, девушки ворвались в машинный зал, в котором Фрагарий возился с трансформатором.

– Эту машину создали вы, но она земная по природе, ― крикнула Юлёна, оттолкнув Фрагария от агрегата. ― Держи аптечку и прячься! Хлипкие вы. Мы с Машкой видели, как даже иголка разорвала вашего собрата в клочки по закоулочкам, а здесь целый холодильник. Я чувствую себя как тогда, в бою с Угласом, когда вызывала духи машин. ― Юлёна пнула трансформатор, как шофёр без всякого смысла пинает колесо своего автомобиля. ― Маша, давай! Фрагарий, прячься в коридоре, сказала!

Маша, не мешкая, приступила к обряду сливания кристаллов. Девушки обнялись как в танце, прижали друг к другу свои кулоны, Маша произнесла заклинания, и вдруг разразилась гроза. Вокруг девушек закружился вихрь. Гепеста он отбросил и прилепил к стене. Когда вихрь стих, Маша провела объединённым кристаллом по трансформатору и крикнула:

– Стреляй!

Иван выстрелил, раздался оглушительный грохот, корабль сильно тряхнуло. Девушек отбросило от трансформатора в стороны, свет в помещении потух.

– Есть белая дыра! ― раздался в темноте крик Ивана. ― Вы там живы? Даю свет по резервной линии.

– Я жива, ― приходя в себя и оправляясь, сказала Юлёна, когда в помещении зажёгся свет. ― Фрагарий, гад, не предупредил. Маш, ты как?

– Он не шевелится, ― ответила Маша, направляясь к Фрагарию.

В воздухе плавали сорванные взрывом предметы, аптечка и длинные капли синей крови гепеста.

– У астрохирурга опять работа! ― Юлёна устремилась к размазанному по стене Фрагарию. ― Дышит! Я предупреждала: маленьким быть плохо, прячься! Сестра, инструмент!

Маша поймала летающую аптечку и стала потрошить её. Вдвоём девушки отодрали прилипшего гепеста от стены, уложили на пол, обработали раны и перебинтовали. Фрагарий очнулся и прошептал:

– Получилось?

– Есть, есть белая дыра! ― сказала Маша. ― Вы победили касту военных!

– Мы победили! ― воскликнула Юлёна и обратилась к гепесту. ― А ты, маленький, в другой раз не смей подсовывать своей принцессе недоработанную технику. «Летучий голландец» ― романтический пиратский корабль, а не испытательный полигон для сверхоружия. Полюбуйся, нам замуж идти, а морды битые!

– У тебя, Юль, тоже синяков нет, ― сказала Маша и принялась отлавливать летающие предметы и синюю кровь.

– Правда?! ― Юлёна выхватила из аптечки зеркальце, посмотрела на себя со всех сторон. ― И я под защитой кристалла! Ладно, испытания прошли успешно! Теперь мы с тобой, Маш, под стать Ваньке: великие учёные с неполным средним образованием.

– И с перспективой стать второгодницами, ― сказала Маша. ― Он снова потерял сознание.

Маша, произнося заклинания раз, другой, третий, проводила объединённым кристаллом по телу гепеста ― всё безрезультатно.

– Что с карапубзом делать? ― сказала Юлёна, когда девушки вернулись в рубку. ― Как астрохирург заявляю: гепест не жилец. Я бодрила его, как могла, но… Жалко маленького. Как он смеялся, когда я подкидывала его до облаков…

– Не спрятался в коридоре, хотел увидеть работу своего детища в режиме максимальной мощности, ― сказал Иван, не отворачиваясь от пульта. ― Настоящий учёный.

– Вань, поищи по схеме: на корабле есть запасы синей крови для переливания? ― спросила Юлёна.

– Или хотя бы камера для анабиоза, ― сказала Маша. ― Магия человека на тело гепеста не действует, Тимберлитта мне говорила.

– Не могу, борюсь за выживаемость корабля. Не видите, что творится вокруг?

Девушки уставились в экран.

– И что?! ― воскликнула Юлёна. ― Да здесь ничего не поймёшь! Всё крутится-вертится.

– Нас ударило взрывной волной, корабль потерял ход, почти потерял управление, мы кувыркаемся, нас колотят обломки, чувствуете, как трясёт, обшивка может не выдержать.

– А связь? ― сказала Маша. ― У нас больной умирает! С мавелами можно связаться?

– Какая связь! Маяк Сердора, вероятно, снесло, вызываю Сергей Сергеича непрерывно ― сигнал не проходит. По правилам, необходима полная эвакуация с корабля.

– И что, конец «Зарнице»? ― сказала Юлёна.

– И нам? ― сказала Маша.

– Надеюсь, что не конец. Смерч из точки взрыва разлетается в пространство, поэтому затихает. Если ещё минут пять корабль не развалится, есть шанс выбраться. Если, конечно, потом свои не собьют. Без связи союзный флот воспримет «Летучего голландца» как противника.

– Опять свои собьют?! ― взвилась Юлёна. ― Ну я предъявлю Сергей Сергеичу! А то: «Учить пиратствовать по уставу». Кого здесь учить? «Летучего голландца», считай, больше нет, все рядовые гепесты убиты, их генералу осталось жить полчаса. Вань, нами играют!

– Это война за большую энергию! ― с необычной эмоциональностью ответил тот. ― Мы на её острие. Юль, ну кто кроме нас?!

– Никто! ― воскликнула Маша.

– Гепест прав, ― продолжил Иван, ― кому достанется большая энергия, у того будет и пространство, и вещество, и время, бессмертие.

– И я выйду замуж за пространство, за вещество и время. Бессмертная невеста без синяков и царапин. Тренер мне скажет: какой ты боец ― без рассечений и синяков! И что делать? Чего ты там опять роешься, когда жизнь боевых подруг кончается на глазах?!

– Я нашёл резервный движок! Наверное, его установили в мире мавелов. У остальных шункетских улиток его нет. Вращение «голландца» замедляется! О, и сигналы начинают пробиваться! Пока на небольшие расстояния…

– Ура, мы спасены! ― воскликнула Маша.

– Подожди… ― буркнул Иван, вглядываясь в показания приборов.

– Вань, с тобой ни поскулить, ни порадоваться! ― воскликнула Юлёна.

– Нас окружают три имперских линкора!

В этот момент «Летучий голландец» прекратил вращаться вокруг своей оси, и на экране возник имперский линкор. Совершая манёвры отклонения от кувыркающихся разбитых кораблей-улиток и отклоняя мелкие обломки, линкор приблизился к «Летучему голландцу» и остановился, сверкая мервудной обшивкой. На прицепе у него была энергетическая установка шункетов.

– Красавец! ― воскликнул Иван, пытаясь сохранить спокойствие. ― Интересно, это помощь или измена? На что, девчонки, ставите?

– На помощь, ― сказала Маша. ― Пока Луна не вернулась на место, Страннику тоже ничего не вернут, и тогда цивилизации зортеков ― «Гитлер капут». Зачем ему изменять?

– На измену, ― сказала Юлёна. ― Странник скользкий тип. Как видите, три установки шункетов он уже захватил, теперь хочет угнать наш трансформатор ― и стать властелином Вселенной. С большой энергией в кармане, он поналяпает себе экосистем сколько хочет, переделает зортеков, чтобы стало меньше уязвимостей.

– Это Угласу не обязательно было оставаться изначальным зортеком, ― возразила Маша. ― Вот он и экспериментировал, женился на Тимберлитте. А Странник совсем не такой.

– А на кого ставишь ты? ― обратилась Юлёна к Ивану.

– Это пираты на подаренных Странником кораблях.

– А как они могли найти нас в этом хаосе? ― спросила Маша.

– Отец меня предупреждал: три линкора пиратов не участвуют в бою. Они проследили «голландца», когда наш корабль примазался к шункетскому флоту, а потом ещё раз засекли его по выстрелу из трансформатора.

– Вань, ты, конечно, гений, ― с сомнением сказала Маша, ― но после взрыва смешались тысячи кораблей, мириады обломков; они носятся как потревоженные лесные муравьи на своей куче, а сигналы в этом потоке отражаются от осколков и далеко не проходят, сам говорил. Как же они могли нас найти?

– Пираты знали сектор, в котором мы находились до выстрела, и рассчитали, куда мы будем отброшены взрывом белой дыры. Они направились сюда и, когда сигналы стали проходить, нашли «Летучего голландца» по форме дыры в корпусе корабля. Точнее, по контурам дыры, которую автоматически заделали ремонтные системы корабля…

Тут в рубке раздался пискливый голос:

– Гетрис вызывает командира корабля. Фрагарий, сдавайся. Ты знаешь, за чем я пришёл.

– Ну придумай чего-нибудь, Вань! ― воскликнула Юлёна. ― Я дважды надула Гетриса: на Окусе и на Тройном Батоне. Он не простит: убьёт или засадит в тюрьму, как Большого колобка.

– Есть же запасной движок, ― сказала Маша. ― Давай рванём и затеряемся среди подбитых кораблей, как тогда, в ледяных полях, среди глыб.

– От линкоров здесь не уйдёшь. Обломки улиток несопоставимы с ледяными глыбами весом в миллионы тонн. На «голландце» все огневые системы повреждены, боевых роботов нет. Всё наше оружие ― ножи из метеоритной стали да Юлькин скальпель. Нет смысла Маше являть кувалду или даже земное стрелковое оружие. Сделаем внутри корабля хоть один выстрел ― и нам пустят газ. Здесь будет не компьютерный бой, а настоящий: один раз убьют ― и всё.

– Фрагарий, выхожу на десантном агрегате, ― продолжил Гетрис. ― Если не пустишь в шлюз, беру корабль на абордаж. Мои ребята в этом деле мастера. Тогда не ждите пощады.

– Объявляю совет, ― сказала Маша. ― Ваня!

– Нужно тянуть время, ― сказал тот. ― Скоро связь появится. Абордаж добьёт корабль и нас всех. Не отвечая на вызовы Гетриса, открыть шлюз: пусть найдут Фрагария…

– А мы обернёмся в мышей и забьёмся в щели, чтобы даже семиглазые пираты нас не нашли, ― подхватила Юлёна. ― Сражение выиграно, а сейчас нам нужно просто выжить. Так мне говорила Тимберлитта на арене Колизея. И Фрагарий поможет нам выжить! ― закончила Юлёна, срываясь с места. ― Машка!

Девушки вернулись в машинный зал, подхватили Фрагария и перенесли в рубку. К нему вернулось сознание. Юлёна объяснила ему сложившееся положение…

Когда Гетрис Ужасный пролез в низкую дверь в рубку и увидел Фрагария, сказал:

– Поздравляю с победой! Кучка бывших шункетов повергла в прах невиданную прежде армию своих соплеменников. Вы изготовили какое-то сверхоружие против своего же сверхоружия. Вы почти все погибли. Странно, как земные дети смогли заставить вас это сделать?

– Нас подбрасывали до облаков.

– Что?!

– Нас дракон катал на спине.

– Не говори ерунду! Ты бредишь? На корабле кроме тебя кто-то есть?

– Никого.

– Ты перевязан бинтами, по-земному. Я чувствую руку принцессы Юлёны. Странник мне рассказал: она не расстаётся с автоаптечкой. А вот и аптечка, бинт с синей кровью… Я, летя на Землю, хорошо подготовился.

– Людей и гепестов на корабле нет, ― доложил здоровенный пират, на полусогнутых еле-еле пролезая в рубку. ― Аппарат находится в машинном отделении.

– Ищите мышей! Когда я просмотрел записи камер, понял: ваша принцесса пребывала на Окусе в виде маленького зверька. Но если принцессу Юлёну обернули мышью, значит на корабле находится Маша, а где подружки, там и Иван. Команда великолепных землян. Я возьму их в плен ― и хорошо заработаю!

– Ты не в родной Тусклой зоне, а в галактике Млечный путь, ― твёрдо сказал Фрагарий. ― Здесь магия землян сильнее твоей. Они победили Угласа, они спрятали Луну в другом измерении, ты с ними не справишься, зачем рисковать своей головой.

– Уважаю учёных. Возможно, ты прав. Раньше я не интересовался Землёй. Глухая провинция, главные торговые пути проходят далековато, ничего не возьмёшь. Но Углас мне показал: интерес к Земле вполне материален. Пираты, рискуя жизнью и техникой, ловят ледяные глыбы, чтобы пить, а здесь много готовой воды. Ещё один пленный олариец под пыткой признался: их уважаемый инженер Дерган разработал дешёвую схему получения большой энергии из воды, но не осуществил проект, поскольку в их галактике очень мало воды. Я бы с тобой ещё поболтал, но скоро откроется связь, и главнокомандующий погонится за мной. Не догонит, я умею удирать от возмездия.

– Если тронете мой аппарат, он самоликвидируется, а корабль разнесёт в метеоритную пыль.

– А если я тебя настойчиво попрошу… ― с угрозой сказал Гетрис и подступил к гепесту.

– Ты изменник, ты нарушил клятву верности союзу!

– Изменник! Для меня, пирата, это пустое.

– Я скажу, как демонтировать трансформатор, не повредив его. Он единственный во Вселенной. Схема пользования ― в моей голове.

– Вынем! Специалисты имеются.

– Не выйдет: из-за ранения в голове произошли органические повреждения, вам схему и принцип действия аппарата не вынуть. Я его создал, он меня и убил. Маленьким быть плохо.

– Расскажи, как отключить самоликвидацию и демонтировать агрегат. Я готов принять твои условия.

– Обещай прекратить обыск, а когда будешь уходить, не взрывать корабль. На нём я прилетел на Землю. Может быть, моё тело найдут и похоронят согласно ритуалу.

– Обещаю! Уж одно своё обещание пират должен сдержать! Всё равно искать мышей некогда. Надеюсь, ещё подвернётся случай захватить великолепных землян и заставить работать на себя.

– Все хотят заставить их работать на себя. Пираты не могут без добычи.

– Три энергетические установки шункетов уже у нас, теперь будет и большой трансформатор. Ну?!

– Отнесите меня к агрегату, ― сказал Фрагарий. ― Все, кто меня услышит, прощайте!

Гетрис вызвал двух пиратов, те уложили Фрагария в подобие носилок, и все вышли из рубки.

Когда пираты улетели, Маша обернула себя и друзей в прежний облик. Иван отыскал на корабле криокамеру, и ребята, попрощавшись, отнесли и уложили в неё тело умершего Фрагария.

– Луна! ― вскричал Иван, когда команда вернулась в рубку.

– Ур-р-ра!!! ― закричали девчонки.

Они бросились обниматься и, не успев прикрепиться, взлетели под низенький потолок.

На экране красовался лунный диск, наполовину освещённый Солнцем. Возвращение Луны на прежнее место означало: Сердор отдал зортекам прицеп с экосистемами, а колобки вернули им материалы из лабораторий Странника на своём корабле. Мавелы с кариатидами и оставшимися гепестами улетели на новую планету, а другое измерение земного мира исчезло. Союзники, добив неуправляемый флот шункетов, улетели восвояси.

Иван связался с Сергеем Сергеевичем и доложил обстановку. Тот послал вдогонку пиратам отряд линкоров зортеков с приказом отбить или уничтожить установки шункетов. Отряд догнал пиратов и уничтожил две установки, но с одной Гетрису удалось уйти.

– Не густо напиратствовали! ― бухтела Юлёна, когда команда покинула «Летучий голландец» и вернулась на корабль колобков. ― Гепестов почти не осталось, да и те улетели с мавелами, осталась принцесса на горошине…

Сергей Сергеевич, отец Ивана и Нибара корабль колобков уже оставили. Колобки, осчастливленные победой над шункетами, раздулись до неимоверных размеров. Они хаотично катались, скакали и встретили ребят горячими поздравлениями. Маленький Ранкол запрыгнул на руки хозяйки и смотрел на неё влюблёнными нарисованными глазами. Колобки ожидали услышать от неё о своей дальнейшей участи. Их корабль готов лететь на поиски новой планеты! Маша отослала колобков в лаборатории Странника, где хранились образцы экосистем материнской планеты Колоб, проверить, всё ли с ними в порядке.

– Что делать с колобками? ― обратилась Маша больше сама к себе. ― Я обещала найти им планету…

– И келбонов нужно спасти, ― сказал Иван. ― В Марианской впадине целая тюрьма, клетки не только с келбонами. Плавучую платформу и батискаф зортеки забрали с собой: Странник заявил моему отцу, что эта техника не входит в его союзный договор с Тимберлиттой. Теперь Синтаро ― единственный корабль, который у нас есть.

– Нам что ― разорваться? ― сказала нетерпеливо Юлёна. ― Не принцесса, зато можно продолжить стезю вольной космической разведчицы! ― осенило вдруг девушку. ― Нас оценили! Я буду выступать на слёте Юнармии!

– Ещё бы наверстать отставание в школе, ― сказала Маша в раздумье. ― Мы опять победили, а как много снова нужно решать…

– Вообще-то с нами могут вести школьные занятия в космосе, ― сказал Иван. ― Мой отец договорится.

– Кстати, а где меронийцы? ― обратилась Юлёна к Маше.

– Улетели со своим флотом на Мерону.

– Знаю. Но Бозо к тебе всё ещё клеится?

– Убеждает в своей преданности.

– Не преданности, а любви ― я кое-что подслушала. А ты?

– Я! Я говорю как есть: у нас, Бозо, ничего не получится. На Земле время летит быстрее: я ― без источника жизни Земли ― скоро стану простой тётечкой, а ты ― хранитель и будешь жить, по-нашему, триста лет…

Тут Нибара вышла на связь:

– Иванечка, мой герой! Ты жив-здоров?!

– Жив-здоров, ― буркнул Иван, покосился на Юлёну и прошептал ей. ― Прости ты её: это неуверенное владение русским языком ― и всё. Нибара, как ты?

– Я начала процедуры спрямления ног! ― выпалила та с несвойственной ей экспрессией. ― Скоро они станут ровные-ровные, как у принцессы Юлёны!

Иван вжал голову в плечи, ожидая неминуемой реакции от Юлёны.

– И заказала для нас складную лавочку ― «посидеть под луной»…

– Я уже не принцесса! ― взвилась Юлёна. Она вырубила связь, оттолкнулась и воспарила над головой подруги. ― Нич-ч-чо себе, напор! Машунь, смотри, как другие девчонки арканят! Мы с тобой отдыхаем! А ещё летом собирались найти женихов!

– Я виноват? ― оправдывался Иван. ― Ну нравится мне Нибара… немножко.

– Ваньке нравится, ― продолжила возмущаться Юлёна, летая по кабине с румяным яблоком в руке, выбирая, в кого им запулить, ― Сергей Сергеич приглашает на свадьбу, а мы?! А-у-у-у, женихи! ― вдруг своим придурочным голосом в сторону экрана закричала Юлёна.

– Молодцы мы, что попросили Сердора утопить алмазы на дне Марианской впадины, ― улыбнулась Маша, лукаво блеснув глазами. ― Пусть кавалеры заценят не углерод, а нас, глупых сестриц под окном.

– Точно! Давай, подруга, мы с тобою «грудь кол-л-лёсиком» ― и на абордаж! А-у-у-у, женихи, налетай!

– Вот и договаривайся с девчонками о работе в команде… ― удовлетворённо пробурчал Иван. ― Нибара, между прочим, обещала мне один технологический секрет открыть.

– Технологический секрет ― Джульетта?! ― воскликнула Юлёна. ― И ты поверил? Ловит на профессиональном интересе ― я уловки этих «влюблённых» знаю!

Иван взглянул на Юлёну. Девушка показалась ему особенно хороша: высокая, статная, с развитыми грудью и бёдрами, на крепких ровных ногах с круглыми коленками, сияющая, источающая энергию радости бытия, вселяющая уверенность в друзей и страх ― во врагов. Как такой ослепительной девушкой не восхищаться мелким косолапым карапубздикам! А Маша! За нею скоро женихи будут гоняться толпами! Никакого сравнения с Нибарой. Но и в Джульетте… трогательное что-то есть. Только ей нужна его опека. Как вообще её, простушку, послушницу, отец в такую даль отпустил?!

И молодой человек, презрев гневные взгляды Юлёны, включил громкую связь с меронийкой.

– Джули!

– Иванечка, мой герой!..

– Маша! ― подключился Бозо по другой линии. ― В продолжение нашего разговора о разнице возрастов. Вот что я придумал…

– Опять?!.. ― взревела Юлёна и, уперев руки в боки, обернулась к своим друзьям. ― Предупреждаю: я, дочь таксиста с Урала, инопланетянам вас не отдам! Все поняли?! Не слышу ответа!

– Все-е-е!

– Ещё полетаем, ― шепнул Иван на ухо Маше, когда довольная собой Юлёна победно впилась зубами в сочное яблоко и на секундочку отвлеклась. ― Отец по секрету сказал: в Минобороне нашей команде готовят задание: отыскать тот астероид с редкоземельными элементами.

– Заодно и колобкам планету найдём, ― просияла Маша и погладила пальчиком свой кулон…

Content

Лихачев Сергей Сергеевич и др Великолепные земляне

Глава 1. Мечты сбываются

Глава 2. Миссия

Глава 3. Разведчики в Заветном лесу

Глава 4. Встреча миров

Глава 5. В мире мавелов и кариатид

Глава 6. «Другая война» началась

Глава 7. Совет

Глава 8. Астероид-завод

Глава 9. Экскурсия по кораблю

Глава 10. Партизаны

Глава 11. Пылящая планета

Глава 12. Земная память

Глава 13. Преобразователь тёмной материи

Глава 14. Воспоминания о Земле

Глава 15. В ледяных полях

Глава 16. Странник

Глава 17. Мелкий ― не значит слабый

Глава 18. Бескровный мятеж или переворот

Глава 19. Погибать без музыки

Глава 20. Корабль колобков

Глава 21. Гладиаторские игры

Глава 22. Почти бунт на корабле

Глава 23. Последний час Лонзора

Глава 24. «Где прячутся Три толстяка?!»

Глава 25. В Марианской впадине

Глава 26. Сражение за большую энергию